Вы находитесь на странице: 1из 193

Оглавление

1. Проблема насилия в общественной теории и практике


1.1. Понятие насилия.
1.2. Многообразие форм насилия
1.3. Сущность разновидности и функции политического насилия
1.4. Проблема эффективности политического насилия
1.5. Легитимность насилия
1.6. Роль насилия в общественно-историческом процессе
1.7. Насилие и ненасилие
2. Философия национальной безопасности
2.1. Объективная потребность философского осмысления безопасности
2.2. Феномен безопасности
2.3. Природные основы философии безопасности
2.4. Социальные основы философии безопасности
2.5. Методологические основы интегральной безопасности
2.6. Дилеммы безопасности человека и общества
2.7. Современные представления о безопасности
2.8. Опасность и угроза как атрибуты безопасности
2.9. Источники опасностей и угроз
2.10.Феномен национальной безопасности
2.11 .Система национальной безопасности и механизм ее обеспечения
2.12.Военная безопасность государства
2.13.Источники военной безопасности в современных условиях
2.14.Обеспечение безопасности
2.15.Режимы функционирования системы национальной безопасности
3. Философия войны
3.1 .Развитие военно-философских взглядов на причины войн
3.2.Сущность войны
3.3.Закономерности развития войны
3.4.Классификация войн
3.5.Современные концепции войн
4. Философия армии
4.1 .Понятие армии
4.2.Происхождение армии и факторы ее детерминации
4.3.Признаки армии
4.5.Классификация армий
4.6.Функции армии
4.7.Западные концепции армии
4.8.Армия в системе государственных и общественных институтов
4.9.Основное содержание социально-философского учения об армии
4.10.Приоритетные направления влияния военно-философских знаний на обеспечение
национальной безопасности России
5. Философия мира
5.1 .Становление системы знаний о мире
5.2.Паксология как философия мира
5.3.Иренология - наука о мире
5.4.Негативная, позитивная и глобалистская концепции мира
5.5.Пацифистское и консервативное смилитаристское понимание мира
5.6.Сущность мира
5.7.Содержание мира
5.8.Классификация мира
5.9.Потенциал и перспективы мира
6. Философия воинской деятельности
6.1 .Деятельность как способ человеческого бытия
6.2. Основные типы деятельности
6.3. Методологический анализ воинской деятельности
6.4. Структура воинской деятельности
6.5. Научная организация воинского труда
1. ПРОБЛЕМА НАСИЛИЯ В ОБЩЕСТВЕННОЙ
ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ

1.1. Понятие насилия

Слово «насилие» вызывает, прежде всего, представление о чем-то буйном и


разрушительном, о нарушении или принуждении; однако нужно признать,
что оно имеет своим источником некую жизненную силу, которая, чтобы
оставаться таковой, тяготеет к разрушению самой жизни. В ряде
индоевропейских языков слова, обозначающие жизнь, жизненную силу и
насилие происходят от общего корня, означающего жизнь. Русское слово
«жизнь» того же происхождения. В Библии без всяких иллюзий описывается
насилие, царящее в человеческой жизни: жизненные силы и власть смерти
находятся во временном равновесии; кажущийся порядок часто является
лишь искаженным отражением этого положения. Насилие, если следовать из
этимологии слова, есть применение силы, опора на силу, действие с
помощью силы. Однако не всякое применение силы можно именовать
насилием. О насилии можно говорить тогда, когда сила переламывает силу.
Принято считать, что насильственными действия становятся лишь во
взаимоотношениях между людьми, поскольку они обладают свободной
волей; насилие в этом смысле есть общественное отношение. Насилие
представляет собой такой тип человеческих, общественных отношений, в
ходе которого одни индивиды и группы людей подчиняют себе других,
узурпируют их свободную волю.
Обычно насильственными считаются действия одних людей,
непосредственно направленные против жизни и собственности других:
убийства, увечья, ограбления, нападения, завоевания, угрозы, разбои и т.д.
В определении понятия насилия, как правило, рассматривают два
подхода, один из которых можно назвать абсолютистским, другой -
прагматическим1. Абсолютистский подход предполагает четко выраженную
негативную оценочную нагрузку; оно, кроме того, употребляется в очень
широком значении, включающем все формы физического, психологического,
экономического подавления и соответствующих им душевных качеств, таких,
как ложь, ненависть, лицемерие и т. д. Насилие, по сути дела, прямо
отождествляется (во всех его многообразных проявлениях) со злом вообще.
При таком подходе возникают, как минимум, две трудности: во-первых,
снимается проблема оправдания насилия, возможности его конструктивного
использования; само понятие как бы предрешает проблему, с самого начала
содержит в себе ответ на вопрос, который подлежит обсуждению. Во-вторых,
отрицание насилия выглядит как сугубо моральная программа, вступающая в
непримиримую конфронтацию с реальной жизнью. Не случайно, например,
Л. Н. Толстой, который наиболее последовательно придерживался этой
интеллектуально-духовной традиции, вкладывая в понятие насилия сугубо
1
См.Гусейнов А.А.Понятие насилия и ненасилия// Вопросы философии.-1994.-№6.
негативный и предельно широкий смысл, был одновременно радикальным
критиком современной цивилизации, всех свойственных ей форм эгоизма и
принуждения; для него, в частности, в плане отношения к насилию не было
большого различия между разбойниками с большой дороги и законными
монархами, а если и было, то никак не в пользу вторых. Морализирующий
абсолютизм является одной из основных причин, в силу которой идеи
ненасилия сегодня в обществе находят почти так же мало отклика, как и две с
половиной тысячи лет назад, когда они впервые возникли. Люди - не ангелы;
об этом можно сожалеть, но изменить такое положение дел нельзя.
Прагматический подход ориентируется на ценностно нейтральное и
объективное определение насилия и отождествляет его с физическим и
экономическим ущербом, который люди наносят друг другу; насилием
считается убийство, ограбление и пр. Такая интерпретация позволяет ставить
вопрос об оправданности насилия, возможности его использования в
определенных ситуациях, но при этом отсутствует критерий для его решения.
Обычный довод состоит в том, что насилие оправдано в сравнительно малых
дозах,- в тех случаях, когда оно предотвращает большее насилие, которое к
тому же никаким иным способом предотвратить невозможно. Уязвимость
прагматического подхода заключается в том, что не существует единицы
измерения насилия. Насилие невозможно сосчитать, измерить, даже если его
можно было бы охватить чисто внешним образом. На самом деле насилие не
сводится к внешним своим проявлениям. Боль от случайно вывихнутого
плеча и боль от удара дубинки омоновца - разные боли, и человек может
предпочесть первую второй, даже если она количественно будет
тысячекратно превышать ее. Обозначить эту разницу, оставаясь в пределах
строго объективистского определения, нельзя. Проблема отношения к
насилию тем самым теряет нравственную напряженность.
Проблема еще более усложняется, когда речь идет об упреждении
насилия. Л.Н.Толстой говорил: пока насилие не совершено, никогда нельзя с
абсолютной достоверностью утверждать, что оно будет совершено и потому
попытки оправдать одно насилие необходимостью предотвращения другого
всегда будут логически уязвимыми и нравственно сомнительными.
Трудности, связанные с определением насилия, можно разрешить, если
соотнести насилие с понятием свободы и рассматривать его, как одну из
разновидностей властно-волевых отношений между людьми. Насилие - это
один из способов, обеспечивающих господство, власть человека над
человеком. Основания, в силу которых одна воля господствует, властвует над
другой, подменяет ее, принимает за нее решения, могут быть разными:
а) некое реальное превосходство в состоянии воли: типичный случай -
патерналистская власть, власть отца;
б) предварительный взаимный договор: типичный случай - власть закона и
законных правителей;
в) насилие: типичный случай - власть оккупанта, завоевателя, насильника.
Итак, насилие - не вообще принуждение, не вообще ущерб жизни и
собственности, а такое принуждение и такой ущерб, которые
2
осуществляются вопреки воле того или тех, против кого они направлены.
Насилие есть узурпация свободной воли. Оно есть посягательство на
свободу человеческой воли.
При таком понимании понятие насилия приобретает более
конкретный и строгий смысл, чем если просто отождествлять его с властью
или трактовать как вообще разрушительную силу. Оно позволяет насилие как
определенную форму общественного отношения отличать, с одной стороны,
от инстинктивных природных свойств человека: агрессивности,
воинственности, плотоядности, а с другой стороны, от других форм
принуждения в обществе, в частности, патерналистского и правового. Вместе
с тем преодолевается свойственная этическому абсолютизму аксиологическая
ловушка и вопрос об оправданности насилия остается открытым для
рационально аргументированного обсуждения.
Насилие следует отличать от ближайших "соседей": с одной стороны, от
форм общественного принуждения, с другой стороны, от природной
агрессивности.
Формы общественного принуждения осуществляются с прямого или
косвенного согласия тех, кто подвергается такому принуждению. В этом
отношении типичны патерналистское принуждение и правовое принуждение.
Отец, наказывающий сына, исходит из того, что последний, став взрослым,
одобрит его действия. Правосудие, наказывая преступника, исходит из того,
что последний в качестве гражданина является соучредителем законов и тем
самым дал согласие быть наказанным в случае их нарушения. Принуждение,
в том числе физическое, воспринимается в этих случаях как легитимное,
справедливое. Насилие же в отличие от них есть такое принуждение, на
которое никакого согласия со стороны принуждаемых получено быть не
может и рассматривается ими как несправедливое. Поэтому внешнее
физическое воздействие приобретает здесь решающее значение; без него оно
вообще не существует. В принуждении патерналистском и правовом
физическое воздействие допускается в качестве крайнего средства,
функционирует больше как возможная угроза, чем актуальное состояние.
Человеку как живому существу присущи определенные агрессивные,
воинственные инстинкты; это, например, обнаруживается в том, что, если
человека ударят, то он автоматически замахнется, чтобы нанести ответный
удар или нанесёт его. Как бы ни относиться к ним, в этической перспективе
совершенно очевидно, что они органичны человеку и их культивирование,
заключающееся в том, чтобы ребенок мог защитить себя на уровне телесных
контактов со сверстниками, является одним из моментов воспитания.
Насилие от таких «естественных» действий отличается тем, что оно является
обдуманным, ищет для себя законные основания. Оно заявляет себя в
качестве сознательной воли. Насилие – не витальное состояние, а выходящее
за его пределы целенаправленное действие. Можно сказать, что насилие
задает общественную связь в негативной форме: стремится силой,
физическим принуждением достичь того, что находится в зоне разумно

3
аргументируемого публичного действия, но не удается добиться адекватными
средствами.
От других форм общественного принуждения насилие отличается тем, что
доходит до пределов природной жестокости. От природной агрессивности
оно отличается тем, что апеллирует к разумным основаниям. Насилию нет
места ни в рамках инстинктивно-животного поведения, ни в публичном
пространстве человеческой речи. Оно занимает промежуточное положение
между природностью индивида и культурно-осмысленными, собственно
человеческими формами его жизни. Оно как бы связывает две природы
человека: это путь, по которому человек выходит из так называемого
естественного состояния, и по нему же он обратно деградирует в него
Проблема оправданности насилия связана не вообще со свободой воли,
а с ее нравственной определенностью, с ее конкретно-содержательной
характеристикой в качестве доброй или злой воли. Когда говорят об
оправданности насилия, то обычно рассматривают только один аспект -
против кого оно направлено. Но не менее важна и другая сторона - кто бы
мог, имея достаточные основания, осуществить насилие, если бы мы
признали, что в каких-то случаях оно вполне оправданно. Ведь недостаточно
решить, кто может стать жертвой. Надо еще ответить, кто достоин стать
судьей. Вообще надо заметить, что самый сильный и никем до настоящего
времени не опровергнутый аргумент против насилия заключен в
евангельском рассказе о женщине, подлежащей избиению камнями. Кто,
какой святой может назвать нам преступников, подлежащих уничтожению? И
если кто-то берет на себя это право судить, то что мешает другим объявить
преступниками их самих? Ведь вся проблема возникает из-за того, что люди
не могут прийти к согласию по вопросу о том, что считать злом, а что -
добром, не могут выработать безусловные, всеми признаваемые критерии
зла. И в этой ситуации нет другого позитивного, сохраняющего жизнь
выхода, кроме как признать абсолютной ценностью самою жизнь человека и
вообще отказаться от насилия.

1.2. Многообразие форм насилия

Насилие не есть неизменная и неизбежная для всех времен и условий


субстанция. Оно существует и проявляется в многообразии форм
общественного бытия и формы насилия так же изменчивы, как изменчиво
само бытие.
Известный исследователь проблем мира и насилия Й.Галтунг в качестве
основных потребностей рассматривал: а) потребность выживания
(отрицанием данной потребности является смерть, смертность); б)
потребность благополучия (отрицание – нищета, болезни); в) потребность в
идентичности (отрицание – отчуждение); г) потребность свободы (отрицание

4
– репрессии) и выделил три формы насилия: прямое, структурное и
культурное2.
Наиболее доступно для эмпирического наблюдения прямое насилие со
всеми видами жестокости, проявляемой людьми друг к другу, к разным
формам жизни и природе в целом. По отношению к перечисленным выше
потребностям прямое насилие выражается в следующих формах – а)
убийство; б) телесные повреждения, блокада, санкции, нищета; в)
десоциализация из собственной культуры и ресоциализация в другую
культуру (например, запрещение родного языка и навязывание другого),
отношение к людям как гражданам второго сорта; г) репрессии, задержание,
изгнание. Именно эти формы поведения чаще всего определяются как
агрессивные.
Структурное насилие – это: а) эксплуатация такого типа, когда
нижестоящие могут быть ущемлены настолько, что умирают от голода и
болезней; б) эксплуатация такого типа, когда нижестоящие могут оказаться в
состоянии постоянной нищеты, включающем недоедание и болезни; в)
внедрение в сознание, ограничение информации; г) маргинализация,
разобщение.
Если прямое насилие имеет не только точный адресат, но и ясно
определяемый источник насилия, то структурное насилие как бы встроено в
социальную систему: «… Людей не просто убивают с помощью прямого
насилия, но также их убивают социальный строй».
Под культурным насилием Галтунг предлагает рассматривать те аспекты
культуры – символической сферы нашего существования, представленной
религией и идеологией, языком и искусством, эмпирической и формальной
наукой (логикой и математикой), – которые могут быть использованы для
оправдания и легитимации прямого и структурного насилия. Культурное
насилие ведет к тому, что прямое и структурное насилие начинают выглядеть
и восприниматься как справедливые, или, во всяком случае, не дурные дела.
Три вида насилия имеют базовое различие во временном отношении.
Прямое насилие имеет характер события; структурное – процесса с
подъемами и спадами; культурное насилие – инварианта, "перманентности",
оставаясь по существу неизменным на долгие периоды с медленной
трансформацией базовой культуры. Можно установить каузальную связь от
культурного через структурное к прямому насилию. Культура проповедует,
учит, заставляет рассматривать эксплуатацию, репрессии, индивидуальные и
групповые агрессивные действия в качестве нормальных и естественных
явлений или не замечать их вовсе.
Изучение культурного насилия проливает свет на то, каким образом акт
прямого насилия (или агрессивного поведения) и факт структурного насилия
легитимизируются и делаются, таким образом, приемлемыми в обществе.
Один из способов функционирования культурного насилия состоит в
2
Здесь и далее: Galtung J. The true worlds: transnational perspective. N.Y.: The free press, 1980;Galtung J. 60
speeches on war and piece. Oslo: PRIO, 1990; Galtung J. Violence, Peace and Peace Research.// Journal of Peace
Research, 1969, N3.

5
изменении моральной окраски действия с несправедливой на справедливую
или же, по крайней мере, на приемлемую (например, убивать во имя страны,
нации справедливо, убивать ради себя – нет.
Большинство ценностей, функционирующих в современном обществе,
способствуют тому, что агрессия и насилие активно проявляются и
воспроизводятся в социуме. Речь идет, в первую очередь, о ценностях,
касающихся статусных, имущественных, возрастных отношений и
создающих основу для сильных социальных напряжений, переживаемых
большинством членов социума. Это особенно заметно в модернизирующихся
странах, где значительное число людей, явно или неявно, вовлечены в
процесс перераспределения ресурсов и статусов. Такое состояние социума
способствует тому, что прямое и структурное насилие проявляются либо как
попытка нижестоящих вырваться, уровнять положение, перераспределить
богатство, отомстить, либо как действия со стороны людей, желающих
сохранить или повысить свой статус.
Люди, чувствующие себя униженными, зажатыми, подавленными,
начинают использовать прямое насилие для своего освобождения и
изменения положения и, соответственно, контрнасилие для сохранения
существующего положения, т.е. насилие порождает насилие. Властные
структуры не только не исключают и не снижают потенциал насилия, но и
поддерживают его как элемент формирования индивидуального поведения.
Ощущение (не всегда осознанное и объективное) невозможности
удовлетворения своих потребностей способствует повышению вероятности
различных форм прямого насилия. Но это не единственная реакция, при этом
возможны ощущения безнадежности, одиночества и фрустрированности,
которые могут проявляться как направленная вовнутрь агрессия или апатия и
отстранение.
Многочисленные исследования показали, что рост агрессивного поведения
и насильственных действий в обществе тесно связан с резкими социальными
переменами (например, модернизация страны) и, как следствие,
нарушениями традиционной организации общества, которые заставляют
людей обратить внимание на свои индивидуальные проблемы.
Однако не всякое насилие мы можем представить как прямое (или
открытое), довольно часто насилие существует в скрытой (или «мягкой»)
форме.
Насилие может осуществляться в разных сферах: в природе, в
человеческом обществе
Природа сегодня властно вторгается в "историю людей" и из ее фона
превращается в активного соучастника исторического процесса". Теперь
стало однозначно ясно, что современное общество дальше не может
существовать старым способом, основанном на нещадной эксплуатации и
уничтожении природных богатств.
Еще недавно всякий ландшафт, преображенный рукою человека,
воспринимался как подтверждение мощи человеческого разума, силы
знания. Человек чувствовал себя хозяином, владельцем необъятных
6
природных богатств. Хотелось видеть обжитый мир, в котором царит
удобный для нас порядок, а не дикость девственной природы. Сейчас же
ситуация резко изменилась. По оценке экологов, воздействие человеческого
общества на природу сравнимо, по масштабам, с геологическими
процессами, не доступными контролю человека. Процесс развития техники и
воздействие общества с ее помощью на окружающую среду фактически
становится неуправляемым. Только сейчас люди заметили, что замещение
естественных элементов среды обитания человека искусственными ведет к
необратимой деградации естественных элементов окружающей природы,
которые являются жизненно важными для самого человека. По вине человека
исчезли многие виды животных и растений, нарушено естественное
равновесие в экосистемах планеты, земли истощены, накопленные за
миллиарды лет в недрах земли залежи полезных ископаемых на грани
исчерпания, вода, воздух, земля отравлены... По словам А. Печчеи: "Сейчас
уже поняли также и то, что в результате бесконтрольной человеческой
деятельности жестоко пострадала некогда щедрая и обильная биологическая
жизнь планеты, частично истреблены ее лучшие почвы, а ценные
сельскохозяйственные земли все более застраиваются и покрываются
асфальтом и бетоном дорог, что уже полностью использованы многие
наиболее доступные минеральные богатства, что вызываемое человеком
загрязнение можно теперь найти буквально повсюду, даже на полюсах и на
дне океана, и что теперь последствия этого отражаются даже на климате и
других физических характеристиках планеты"3
В человеческом обществе насилие имеет огромный спектр
разновидностей по причине многообразия самих социальных действий и
сфер общественных отношений. В современном обществе обнаружить
первичные формы социального насилия достаточно просто: они наглядны и
элементарны – это насильственные действия, связанные с явным произволом
агрессии, подавлением, произволом, давлением и демонстрацией силы. Это
некое «одностороннее» насилие, совершаемое по праву сильнейшего и, как
правило, наглядно. Ответом на такое насилие, по мнению Жана Бодрийяра,
может быть насилие как «историческое», так и «критическое» или же
насилие «негативности».
Рассмотрим, в качестве примера, различные формы насилия,
проявляющиеся в обществе в связи с собственностью. Физическое насилие в
отношениях собственности между претендентами на нее достаточно
очевидно и ему даются соответствующие определения: самостоятельное
производство (формирование), захват, удержание, разбой, экспроприация,
воровство, хищение и пр. Вполне естественно, что этот способ присвоения
собственности в силу своей очевидности вызывает у людей резкую оценку
уже на уровнем чувственного познания. «Физический захват, - писал
Г.Гегель,- есть с чувственной стороны наиболее совершенный способ,
поскольку в этом акте владения я непосредственно присутствую, и тем самым
моя воля также непосредственно познаваема».
3
А. Печчеи. Человеческие качества. М., 1985. С 296

7
Иначе обстоят дела с экономической формой насилия, реализация
которой предполагает заключение устного или письменного договора на
обмен, куплю-продажу, передачу-получение по наследству и т.д. Внешне это
выглядит вполне пристойно, если не видеть в данном процессе вынужденных
сделок, обусловленных комплексным воздействием других форм насилия –
физического, социального и духовного. На практике экономическое насилие
очень часто выступает в качестве завершающей фазы в отношениях
собственности, а факт нужды детерминирует реализацию неравноправных
или несправедливых договоров, от которых в выигрыше остается только
одна сторона. Особенно наглядно этот момент проявился в теории и на
практике приватизации государственной собственности в России. Органы
государственного управления, обладая первичной информацией о порядке
принятия актуальных решений и правилах данного процесса, организовали
дело таким образом, что абсолютное большинство населения фактически
было исключено из него.
Подобные ситуации создаются и в ходе социального насилия, посредством
которого на определенном физическом пространстве для конкретных слоев
населения формулируются правила в отношениях собственности,
социальный статус субъектов собственности и т.п. Эти правила игры диктует
сторона, обладающая определенными властными полномочиями,
полученными от социальных групп, способных применить экономическое
насилие.
Наконец, духовное насилие, призванное идейно обеспечивать физическую,
экономическую и социальную формы насилия, активно используется сильной
стороной для внушения остальных участников отношений собственности
представлений о социальной или исторической «необходимости»,
«правомерности», «справедливости», «равноправии» и взаимной «выгоде»
от совершаемых ею действий. На практике духовное насилие очень часто
выступает в форме банального обмана и мошенничества, когда одна сторона
заставляет другую поверить в несуществующую выгоду. Непосредственными
исполнителями такой воли в ходе российской приватизации стали
представители духовного производства –журналисты, актеры, работники
науки.
Рассмотрим подробнее социальное насилие. Социальное насилие – это
применение или угроза применения силы (в прямой или косвенной форме) с
целью принуждения людей к определенному поведению, - господство одной
воли над другой, чаще всего связанное с угрозой человеческой жизни. Каких-
либо однозначных оценок истоков, причин и функции насилия в социальном
процессе не существует, поскольку всегда необходим анализ конкретной
исторической ситуации с учетом того, что в любой культуре есть, по крайней
мере, две ценностные ориентации: первая исходит из стремления подавления
противоположной стороны, навязывания ей своей воли через систему власти;
вторая опирается на принцип равноправия сторон, стратегию диалога,
компромисса, баланса сил, отказа от репрессивных форм власти. Во
взаимодействии этих ориентаций и выявляется эволюция форм насилия в
8
истории, причем налицо две тенденции: движение от явных форм насилия к
более скрытым; стремление к ограничению насилия в контексте утверждения
неотъемлемых прав человека. В конечном счете, основная проблема
заключается в том, какую из названных ориентаций с большим правом можно
считать фактором эволюции и двигателем прогресса. Ответ на этот вопрос
связан с пониманием истоков насилия. Эволюция общества свидетельствует о
постоянном росте потенциала насилия в социальных отношениях. В
традиционных обществах насилие чаще всего выступало в формах
непосредственной реакции на "чужого" вплоть до его уничтожения.
Индустриальное общество продолжает эту тенденцию, но здесь на передний
план выходят формы косвенного, скрытого насилия. Многие исследователи
рассматривают индустриальную цивилизацию как исключительно
агрессивное общество, где инструментом агрессии становится интеллект на
основе рационалистического подхода к миру. Если разум установил
истинность каких-либо идей, то все остальное - проблема технологии
деятельности, задача которой - реализация истины посредством силового
давления на объект. Если сначала такой подход распространяется на природу
(в чем и заключаются истоки экологического кризиса), то со второй половины
18 в. он переносится и на общество, принимая форму идеи насильственной
революции как способа ускорения социального процесса посредством
сознательной организации жизни общества и насильственного
облагодетельствования масс со стороны всезнающего и всевластного
меньшинства. Наиболее явно эта логика индустриализма выразилась в
марксистской трактовке насилия. Маркс, опираясь на реальный исторический
материал своего времени, рассматривал насилие как объективный фактор
социального прогресса и анализировал его на языке классовых отношений,
считая, что насилие имеет только социальные причины и характерно
исключительно для эксплуататорских обществ. Соответственно
обосновывается идея необходимости и благотворности революционного
(прогрессивного) насилия как способа утверждения общества без насилия.
Практическая реализация подобных идей радикальными движениями 20 в.
(особенно большевизмом) показала ограниченность, неприемлемость логики
насилия, которое, будучи развязанным и выдвигая даже гуманистические
лозунги, в конечном счете, выливается в нигилизм, мораль смерти и
убийства, террористическую диктатуру. Гигантский всплеск насилия и
жестокости в 20 в. показал ограниченность его сугубо социально-классовой
трактовки и необходимость обращения к более глубинным его причинам,
связанным с человеческой природой.

Биогенетическое (этологическое), психологическое, экологическое и


социальное объяснения насилия.
Биогенетическое и этологическое объяснение. По мнению К. Лоренца,
существует связь между «естественной историей агрессии», описывающей
влечение к борьбе у животного, влечение, направленное против своих
сородичей, и «агрессиями в истории человечества». Он ясно высказался в
9
пользу биогенетической природы агрессивности человека, заявляя, что
пагубный по своим размерам агрессивный инстинкт, который как дурное
наследие и по сей день сидит у нас, людей, в крови» был пронесен через
многие тысячелетия как результат генетической селекции 4. К. Лоренц полон
пессимизма в отношении силы здравого смысла и чувства ответственности
современного человека и утверждает, что современное человечество, имея в
руках атомные бомбы, а в центральной нервной системе — эндогенные
агрессивные инстинкты вспыльчивой обезьяны, основательно утратило свое
равновесие.
Еще дальше в переносе на человеческое общество законов мира животных
пошел О. Шпенглер, автор книги «Закат Европы». Накануне захвата власти в
Германии Гитлером он провозгласил, что «человек — это хищный зверь», т.е.
зверь, чья «жизнь построена на убийстве», и что характер свободного зверя
перешел к организованному народу. При этом существуют народы, «чья
сильная раса сохранила характер хищного зверя, разбойничьи, агрессивные
народы — господа...5
Если установки О. Шпенглера и ему подобных идеологов самым
убедительным образом опровергнуты Второй мировой войной, то
утверждения К. Лоренца нуждаются в корректировке с помощью
рациональных аргументов. Критики Лоренца и других поддерживающих его
воззрения этологов делают вывод об их непоследовательности в
рассуждениях: Лоренц призывает к тому, чтобы мы разделяли как две,
принципиально различные вещи — инстинктивно унаследованное и
приобретенное путем передачи традиций. Но традиции — это прежде всего
культура, т.е. знания, нормы и ценности, навыки и умения населения.
Следовательно, при размышлениях о биогенетических основаниях
агрессивности человека мы должны помнить и о многовековой истории
человеческой культуры, придавшей человеческому поведению пластичность,
сформировавшей ценность права и возможности выбора линии, поведения и
связанное с этим чувство ответственности за свободный выбор.
Если говорить о микроуровне проявления агрессивности людей, то
представляется верным утверждение Р. Мертона о том, что всякое отклонение
от культурной нормы (в нашем случае — насилие над другим) есть
нормальная реакция нормальных людей на ненормальные условия 6.
Следовательно, насилие есть в большей мере реакция человека на условия,
препятствующие удовлетворению человеком каких-то своих потребностей,
интересов, нежели проявление врожденного инстинкта агрессивности.
Существует биогенетическое объяснение альтруистического поведения
животных — альтернативы агрессивности. Его основу составляет «отбор
родичей», при которой гибель отдельных особей обеспечивает сохранение
генов близкородственных, организмов. Человеческий же альтруизм
4
См. подробнее: Лоренц К. Так называемое зло. К естественной истории агрессии/ Оборотная сторона
зеркала:Пер.с нем.М.:Республика,1998.С.62-240; Агрессия.М..2001.
5
См.подробнее:Шпенглер О.Человек и техника//Культурология.XX век.Антология.М.,1995.
6
См.: Американская социологическая мысль [Текст] : тексты : [Перевод] / Р. Мертон, Т. Парсонс, Д. Мид, А.
Шюд; Сост. Е. И. Кравченко, Ред. В. И. Добреньков. - М. : Изд-во МГУ, 1994.

10
принципиально иной и определяется двумя основными мотивациями:
механизмом сопереживания, сочувствия и потребностью следовать
этическим нормам, принятым в данной культуре.
Этологические концепции имеют значение не только для проникновения в
тайны поведения животных, но и для человековедения. Академик И.П.
Павлов сделал замечательный вывод: «Нет никакого сомнения, что
систематическое изучение фонда прирожденных реакций животного
чрезвычайно будет способствовать пониманию нас самих и развитию в нас
способности к личному самоуправлению»7.
Современные оценки сводятся к осознанию необходимости проявлять
«величайшую осторожность при сопоставлении социального поведения
животных и человека, наделенного сознанием и феноменом культурного
(негенетического) наследования»8.
Психоаналитическое объяснение. З. Фрейд утверждал, что нужно
учитывать «изначальную враждебность людей по отношению друг к другу» и
что агрессия проявляется как «не поддающаяся уничтожению черта
человеческой природы». Следуя посылке о переносе на другого человека
того, что угнетает Я индивида, он пришел к убеждению, что войну следует
понимать как попытку психологического самосохранения народа, как выход
наружу деструктивного влечения к самоуничтожению, к смерти.
Следовательно, он истолковывает агрессию как выход, «выплескивание»
влечения к смерти — важнейшего, как считают многие антропологи,
феномена человеческого существования, накладывающего свою печать на все
жизненные проявления человека как существа конечного9. Г. Маркузе,
стремясь совместить марксизм и психоанализ, в свое время пришел к выводу,
что господство одних людей над другими обусловлено в конечном счете
биологическими инстинктами. Вторая мировая война, однако, показала, что
причины войны связаны с жизнеобеспечением народов («жизненное
пространство» — германский нацизм, «совместное сопроцветание» —
японский милитаризм, борьба за свободу и независимость народов,
оказавшихся жертвами агрессии).
Экологическое объяснение агрессивности. Живой организм есть
система, стремящаяся сохранить свое внутреннее состояние, несмотря на
внешние колебания (изменение условий обитания и жизнедеятельности). В
терминах синергетики, т.е. науки о самоорганизующихся системах, а в нашем
случае — о самоорганизующемся социальном прогрессе, отношение такого
организма к физическому миру можно назвать отношением устойчивого
неравновесия10. Устойчивость такому неравновесию придает
целенаправленное расходование предварительно накопленной энергии самим
организмом. Хищник, например, «отбирает» такую энергию у своих «жертв»
7
Павлов И.П. Двадцатилетний опыт изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. М.,
1973. С. 240.
8
См.: Симонов П.В. Предисловие к кн.: Тинберген И. Социальное поведение животных. М ., 1993. С . 7.
9
См.: Фрейд З. Почему война? // Человек, 1990, № 4, с. 105-112.
10
См.: Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры. С. 17.

11
— растений, травоядных животных, а иногда и у сородичей. Убывание
(благодаря уравновешивающему давлению среды) накопленной энергии
вызывает возрастание энтропии, и если не проводить антиэнтропийную
работу, то организм приходит в состояние термодинамического равновесия со
средой, т.е. к смерти. Tо же самое происходит и с человеческим организмом.
Но как социальным образованиям получать энергию извне? На любом
уровне жизни организма, индивидуального или социального, для того чтобы
получать свободную энергию, необходимо разрушать какие-то другие
неравновесные системы: природу, живые организмы (разрушается даже
Солнце — ему осталось по некоторым данным «жить» около пяти млрд. лет).
Следовательно, созидая, мы разрушаем. Снижение энтропии в одном месте
сопровождается ее повышением в другом — жизнь и смерть
взаимобусловливают друг друга. Активное, созидание в любой сфере
(материальной, социальной, духовной) сопровождается разрушительной
работой, энтропийным процессом. Этот закон надо учитывать во всех
проектах, правилах, хабитусах, реальных нововведениях.
Всмотримся в природу — в ней установлен взаимный, контроль за
разрушениями: больше, например, растений — больше травоядных,
следовательно, с течением времени — меньше растений, далее — больше
травоядных — больше хищников, что, в свою очередь, приводит к
уменьшению травоядных, следовательно, к увеличению растений, и т.д. В
природе нет понятия прогресса, происходящее в ней сводится к понятию
выживания. Наращиваются этажи агрессии, при которой разрушительная
активность одних видов регулируется разрушительной активностью других.
Чем выше этаж, тем сложнее внутренняя организация. Происходит, как
утверждают; синергетики, «интеллектуализация» природы, позволяющая
выживать в новых средовых условиях. На вершине такой пирамиды —
человек с его развитым интеллектом. По логике такой схемы, человек
агрессивен по своей природе, причем более агрессивен, нежели остальные
виды. Обуздание агрессивности в обществе (прежде всего по отношению к
своим сородичам) происходит посредством культуры, внесоматического
наследования традиций — ее ценностей, норм, правил поведения, правовых
ограничений агрессивности в межличностных и социальных отношениях.
Это — самоограничение человечества. Некоторые мыслители утверждают
ныне, что мера развития интеллекта обусловливает и меру развития оружия
по принципу «атака — защита» и что такое самоограничение предусмотрено
природой (или творцом?): например, атомная бомба самим фактом своего
появления и существования диктует соответствующее поведение,
направленное на ограничение агрессивности народов. Иными словами, война
преодолевается войной, т.е. готовностью к ней по отношению к агрессору, а
экологическое разрушение — экологической культурой общества.
Итак, рост сложности организма обусловлен необходимостью
выживания, выживание есть созидание, последнее сопровождается
разрушительной работой вовне, разрушение же требует проявления

12
агрессивности, больший интеллект — большая агрессивность. Таково
синергетическое объяснение агрессивности.
Общим недостатком всех экологических объяснений агрессии и
насилия является упрощенное видение данной проблемы. Схемы,
построенные логически весьма правильно, не раскрывают всей сложности
проблемы. Именно интеллектуальная сила человека в себе самой содержит
нравственные пределы своего агрессивного проявления — недаром Сократ
настаивал на том, что знание тождественно добродетели. Без знаний не было
бы и ядерного оружия — этого средства принуждения к миру целых народов.
Поэтому.
Социальное объяснение насилия. Насилие связано с жестокостью в
отношениях между людьми (группами, народами), а она есть функция
нужды, т.е. ощущения недостатка в удовлетворении потребностей, в первую
очередь витальных. Жизненная борьба за существование ужесточает
отношения людей, и перед этим фактором все остальные факторы
агрессивности человека отступают на задний план. Взаимная борьба людей
за обладание благами, за социальную позицию, обеспечивающую
влиятельный статус и престиж, за преимущества в образовании и в
собственности является социальной формой проявления феномена
доминирования человека над человеком, его стремления к преимуществу в
какой-либо области, вызывающего сопротивление других. Яснее всего такая
борьба выражена в классовой борьбе между богатыми и бедными, борьбе
угнетенных против угнетателей и т.д.
Вспышки насилия за последние годы, их оценка и анализ подводят к
мысли о том, что главным фактором социального насилия являются не
инстинкты агрессивности человека, а социальные условия жизни.
Следовательно, речь вообще должна идти не о полной ликвидации насилия в
обществе, а о его минимизации, о максимально возможном уменьшении роли
насилия в предлагаемых обществом способах действия, ведущих к успеху
индивида в сферах экономики, политики и экзистенциальности.

1.3. Сущность и разновидности политического насилия

Занимая важное место в политической истории человечества, насилие


с древнейших времен до настоящего времени рассматривается субъектами
политики как одно из основных средств достижения своих целей. Вместе с
тем использование насилия имеет серьезные деструктивные последствия:
гибель людей, разрушение материальных ценностей, дегуманизация
социальных отношений. Только после Второй мировой войны
многочисленные политические конфликты унесли жизни десятков миллионов
людей.
Насилие в политике использовалось всегда, и вряд ли когда-нибудь от
него удастся отказаться полностью. Правда, в двадцатом веке приемлемость
насилия как универсального способа регуляции общественной жизни стала

13
подвергаться сомнению и зоны использования насилия все больше стали
сужаться.
Есть несколько причин такой динамики отношения к насилию. Во-
первых, четко просматривается тенденция сужения зоны императивного
регулирования человеческого поведения. Большинство государств и обществ
становятся все более терпимыми к тем действиям граждан, которые не
затрагивают непосредственно интересы других людей. В результате этой
общей либерализации сокращается число тех случаев, в которых государство
стремится добиться от граждан определенных ограничений, а
соответственно, сокращается и необходимость в насилии как в средстве
принуждения.
Во-вторых, все большему числу людей становится ясно, что волну насилия,
будь то война или репрессии против внутренних врагов, крайне трудно
остановить. Насилие, запланированное как временное и локальное, легко
перехлестывает через любые заранее определенные барьеры. А это значит,
что акты насилия в современном мире, оснащенном ядерными ракетами и
атомными станциями, могут привести к катастрофическим последствиям.
В-третьих, за последние десятилетия изменилась моральная атмосфера. Для
граждан развитых стран насилие стало неприемлемым по моральным сообра-
жениям. Ценность человеческой жизни и суверенность каждой из деклараций
превращаются если не в императивы, то, по крайней мере, в нормы, с кото-
рыми уже не могут не считаться политики.
Насилие, тем не менее, существует. Рассмотрим ряд проблем, связанных
с феноменом политического насилия. Прежде всего, постараемся ответить на
вопрос, при каких условиях насилие становится жестоким фактором
политики и превращается в геноцид.
Отношение общества и государства к насилию определяется многими
причинами: историей и культурными традициями данного народа,
конкретной политической и экономической ситуацией, личными качествами
носителей власти, степенью развитости или неразвитости структур
гражданского общества. Но и абстрагируясь от этих конкретных
особенностей той или иной страны, можно выделить несколько факторов,
способствующих тому, что насилие становится не экстраординарным и
вынужденным действием, а нормой, частью официальной политической
идеологии государства.
Первый фактор носит не столько политический, сколько
мировоззренческий характер. Речь идет об определенных представлениях о
человеческой природе. Демократические режимы исходят из презумпции
изначальной разумности и конструктивности человека: люди способны
договариваться между собой, им не свойственны разрушительные тенденции,
они склонны подчиняться правилам, существующим в обществе, поскольку
понимают их разумность и необходимость. С таким взглядом на человека
связано и отношение демократических систем к насилию — оно допускается
лишь как исключительная мера по отношению к меньшинству населения.

14
Массовое же политическое насилие демократическая идеология отвергает в
принципе.
Вторым фактором, способствующим тому, чтобы насилие становилось
системообразующим стержнем политической идеологии, является
определенное представление об историческом процессе. Если этот процесс
видится хаотичным, случайным, в ходе которого постоянно возрастает
энтропия, то для регулирования этого процесса, для введения его в какие-то
рамки, нужен великий человек, который сможет этот процесс
структурировать.
Третий фактор — это представление политика или политической элиты
о миссии — своей, своего народа, своей партии или любой другой группы, с
которой идентифицируют себя субъекты политического процесса. Если «мы»,
белые люди, или «мы», «единороссы», или «мы», патриоты, призваны
осуществлять некую миссию, некие принципиальные изменения в обществе,
привести его к правде, к истине, осуществить свое предназначение, то вопрос
о допустимости насилия не вызывает никаких сомнений. Его вполне можно
использовать хотя бы для того, чтобы быстрее достичь высшей цели, которая,
безусловно, оправдывает средства.
Четвертый фактор — ориентация в политике не столько на решение
повседневных проблем, сколько на некий идеальный мир. Такая ориентация
приводит к представлению о малой ценности настоящего момента. То же
самое происходит и на уровне идеологии. Если сегодняшний день не
самоценен, а является лишь переходным периодом на пути к дню зав-
трашнему, то нет моральных преград для того, чтобы ради скорейшего
достижения цели использовать в политической практике любые формы
насилия.
Насилие в политике имеет место как ее закономерное проявление, когда
в достижении политических целей другие формы политической активности
становятся малоэффективными. Оно разнообразно, проявляется и
применяется всеми социальными институтами, производится обществом и
встроено в его политическую систему. Поэтому важно понимать его
сущность, закономерности и условия применения в политике.
Особую актуальность проблема насилия имеет для политической жизни
России, где оно всегда играло определенную роль: и на этапе самодержавного
абсолютизма, и в период тоталитаризма, и в условиях построения
демократического государства. Кроме того, в связи с появлением оружия
массового уничтожения проблема политического насилия приобрела в
настоящее время особую значимость, так как во внешней и во внутренней
политике угрожает глобальной катастрофой. Широкая распространенность,
угрожающие последствия его применения делают необходимым осмысление
ряда проблем, относящихся к практике насилия.
Насилие, имея социо-биологические истоки, механизмы и условия
появления, на протяжении всей истории развития политических отношений
неизменно в них присутствует. Агрессивность со времен раннего человека
так же, как и его социальность, служит средством борьбы за выживание. Она
15
в процессе эволюции человека не затухает, а приобретает характер насилия в
целях удовлетворения прежде всего надбиологических, социальных
потребностей: в статусе, престиже, самоутверждении.
Специфику насилия нельзя выявить без анализа его взаимосвязи с
властными отношениями, поскольку власть — это центральная категория
политической науки. Власть представляет собой способность и возможность
субъекта осуществлять свою волю, в случае необходимости навязывать ее
тем, кто является объектом властного воздействия. Политическая власть, как
правило, рассматривается, прежде всего как волевая деятельность субъекта,
преследующего свои цели». В распоряжении субъекта властвования
находятся различные средства для осуществления своих намерений, в том
числе средства принудительного воздействия на объект.
Принуждение — это форма влияния, характеризующаяся высоким
уровнем оказываемого давления». Главным мотивом выполнения
распоряжения субъекта власти в данном случае является страх перед
санкциями, которые могут быть применены в случае неповиновения. Можно
определить идеологическое и психологическое давление как духовное
принуждение. Такое определение позволило бы включить в него все приемы,
способы и методы воздействия на сознание с помощью духовных ценностей
и деятельности. Понимаемое таким образом духовное принуждение включает
в себя не только идеологическую обработку, психологическое запугивание, но
и воздействие общественного мнения, морали, заставляющие объект власти
вести себя определенным образом. М. Вебер подчеркивал необходимость
включения моральных средств воздействия в арсенал средств властного
принуждения: «Сюда относится даже братское предупреждение, принятое в
ряде сект в качестве первичной меры мягкого воздействия на грешников, при
условии, что оно основано на определенном правиле и совершается
специальной группой людей. То же можно сказать и о порицании,
высказанном цензорами, если оно служит средством гарантировать
"нравственные" нормы поведения, а тем более о моральном принуждении,
которое осуществляет церковь».
Виды политического насилия
Различные виды политического насилия можно классифицировать по разным
основаниям — по степени жестокости, по способу обоснования, по отноше-
нию к этим актам общества и т. д. Все эти классификации, безусловно, имеют
право на существование. Мы, однако, будем использовать типологию,
основанную на использовании двух координат. Первая координата — это тип
субъекта насилия — коллективный или индивидуальный. В одном случае
насилие осуществляется некоей группой или институтом, в другой — одним
человеком. Вторая координата — степень структурированности акта
насилия.
Структурированное насилие — политическое насилие, которое
осуществляется по достаточно определенным правилам.
Неструктурированное насилие — политическое насилие, которое не имеет
четко установленных правил, спонтанно и непредсказуемо по своему
16
проявлению. В этом случае существуют неписаные правила, но они могут по-
разному интерпретироваться разными членами общества и вовлеченными в
акт политического насилия индивидуальными или коллективными
субъектами.
Использование этих двух координат позволяет выделить четыре типа
политического насилия: коллективное структурированное насилие,
коллективное неструктурированное насилие, индивидуальное струк-
турированное и индивидуальное неструктурированное насилие. Рассмотрим
примеры этих типов политического насилия и примеры институтов,
созданных для осуществления насилия в каждом из этих четырех вариантов.
Коллективное структурированное насилие
Примерами институтов, призванных осуществлять коллективное
структурированное насилие, могут служить армия и полиция. Они
представляют собой социальные институты, осуществляющие насилие во
имя интересов страны. Насилие, в данном случае, легитимизируется
государством, что символизируется, в частности, униформой с
использованием национальных символов. Национальная символика
присутствует на униформе солдат, ставится на военную технику и т. д.
Существует и обратная тенденция — военная тематика включается в
национальные символы в виде, например, скрещенных мечей или хищных
птиц и животных на гербе страны. Львы, орлы или сабли в этом случае
символизируют и силу, и готовность ее использовать.
Институты структурированного политического насилия организованы по
иерархическому принципу. Младшие по званию подчиняются приказам
вышестоящих начальников, которые и несут всю полноту ответственности за
свои распоряжения. Феномен снижения чувства индивидуальной
ответственности в той или иной мере присущ всем социальным институтам
такого типа. В максимальной степени чувство индивидуальной
ответственности снижается в армиях или органах правопорядка диктаторских
режимов, где это чувство вообще всячески подавляется. Взамен гражданам
предлагается полное спокойствие и возможность не думать о последствиях
своих поступков. Гитлер сказал: «Я избавляю немецкую молодежь от химеры
совести». Аятолла Хомейни обещал всем солдатам, воюющим с Ираком,
прощение всех грехов и вечное блаженство. Однако и во вполне
цивилизованных странах признается, что, например, за действия, со-
вершенные солдатом, ответственность несет не только и не столько он сам,
сколько его командир.
Сам факт подчинения другому и связанное с этим снижение чувства
ответственности за свои поступки меняют поведение человека. Люди, не
чувствующие ответственности за то, что они делают, способны на крайнюю
жестокость, неожиданную и для них самих и для тех, кто, казалось бы, давно
и хорошо их знает. Американский психолог Стэнли Милгрэм
продемонстрировал, что самые обычные люди, подчиняясь приказам того,
кто выступает как начальник, как «власть», могут совершать страшные по-
ступки.
17
В институтах коллективного структурированного насилия наблюдается еще
один важный социально-психологический феномен — деиндивидуализация.
У солдат и полицейских снижается ощущение собственной уникальности,
отличия себя от других людей. Это закономерно ведет к большей личной
жестокости и к большей готовности выполнять жестокие приказы.
Коллективное неструктурированное насилие
Если коллективное структурированное насилие призвано поддерживать
стабильность государственных институтов, то коллективное
неструктурированное насилие, наоборот, направлено против них. Примерами
неструктурированного коллективного насилия могут быть восстания, бунты и
тому подобные массовые действия. Если солдаты или полицейские
представляют государство и в той или иной степени идентифицируются с
ним, то для участников бунтов или восстаний характерна идентификация не с
государством, а с народом или с какой-то частью народа. Чувство
индивидуальной ответственности у участников актов коллективного
неструктурированного насилия значительно выше, чем у тех, кто вовлечен в
насилие структурированное. Поэтому большую роль для них играет
идеология.
Акты коллективного неструктурированного насилия лежат в основе
многих политических систем, возникших в ходе революций и народных
восстаний или других массовых неструктурированных насильственных
действий. Однако спонтанными и хаотичными массовые выступления
бывают лишь в самом начале движения.
Процесс структуризации затрагивает все стороны социальной практики
— институты общества и государства, их функции и взаимоотношения.
Процесс структуризации институтов насилия, отделяя солдат и работников
органов правопорядка от остальной массы народа, подрывает это ощущение
легитимности и порождает серьезные проблемы в отношениях между
народом и новой властью. Осознавая это, многие режимы стремятся каким-то
образом сгладить процесс структуризации институтов насилия. Например,
лидеры сохраняют форму или стиль одежды времен революции, т. е. того
периода, когда они были представителями не государства, а всего народа.
Структуризация обычно направлена вовнутрь, т. е. она начинается с
обеспечения внутренней безопасности, и целью ее является достижение
внутреннего единства. Сначала структуризируются службы безопасности,
направленные против внутренних врагов, а уже после этого
структуризируется армия, которая направлена на отражение внешней
агрессии. В принципе, возможно и обратное движение: от институтов
структурированного коллективного насилия к институтам
неструктурированного насилия. Собственно, деструктуризация происходит
всегда после гибели режима или временного отступления режима. Остатки
институтов политического насилия пытаются продолжать действовать, но
уже в менее структурированном варианте.

18
Индивидуальное структурированное насилие
Примером структурированного индивидуального насилия могут служить
феодальные отношения между вассалом и сюзереном. Эти отношения
предполагают личную лояльность и право сюзерена на насилие по
отношению к своему вассалу. Механизмы структурированного
индивидуального насилия являются необходимой составляющей реализации
коллективного структурированного насилия, т. е. личная лояльность,
допустим, телохранителей по отношению к охраняемому ими лицу, по-
видимому, является необходимой составляющей для того, чтобы создавались
соответствующие социальные институты, например, армия. Не случайно в
любой армии мира считается особым подвигом, когда солдат жертвует
жизнью, спасая командира. Фактически при этом он защищает не Родину в
целом, а другого человека, но этот другой человек важнее, ценнее, чем он
сам.
Участие в структурированном индивидуальном насилии, так же, как и
участие в коллективном структурированном насилии, позволяет не
чувствовать ответственности за последствия своих действий, отделять себя от
той роли, которую ты в данный момент исполняешь.
Общество, регулируя структурированное индивидуальное насилие,
максимально четко определяет, что, по отношению к кому и в каких условиях
возможно, а что — нет. Архаические общества открыто признавали разные
права и разную ценность людей. Это фиксировалось как право первой ночи,
как разные наказания за одни и те же насильственные действия в
зависимости от того, кто является субъектом и объектом насилия и т. д.
Например, убийство князя, если оно совершено другим князем, наказывалось
иначе, чем убийство князя смердом.
В современных обществах, декларирующих полное равенство людей и
равную ценность любой человеческой жизни, тем не менее существуют
разные права на индивидуальное насилие, и эти права подробно
регламентированы. Работникам службы охраны порядка позволено
использовать насилие по отношению к преступникам. Сопротивление
полиции и нанесение вреда полицейскому, находящемуся при исполнении
служебных обязанностей, является более серьезным преступлением, чем,
например, насилие по отношению к этому же полицейскому, но когда он не в
форме, или к другому гражданину, не имеющему отношения к полиции.
Индивидуальное неструктурированное насилие
Неструктурированное индивидуальное насилие охватывает очень
широкий круг явлений — от бытового хулиганства до издевательства
начальника над подчиненным. Оно существует и в виде спонтанных актов,
таких, как пьяная драка, и в виде продуманных преступных действий,
например, разбойных нападений, и, наконец, в виде сверхнормативной
жестокости в рамках актов структурированного насилия, коллективного или
индивидуального. Примером могут служить жестокость сержанта по
отношению к солдату или издевательства солдат оккупационной армии над
мирными жителями.
19
Хотя акты индивидуального неструктурированного насилия не имеют, как
правило, никаких идеологических оправданий и в той или иной степени
осуждаются обществом, участие в них совсем не обязательно порождает
чувство вины. Во-первых, человек может атрибутировать всю
ответственность за свое поведение внешним условиям, например, обществу.
Так, в письмах преступников, отбывающих наказание за тяжкие пре-
ступления против личности, практически никогда не присутствует ощущение
вины и индивидуальной ответственности. В том, что они совершили,
виновато несправедливое общество, которое поставило их в столь ужасные
условия, что они вынуждены были пойти на преступления.
Во-вторых, он может создавать для себя свой собственный моральный кодекс,
считая, что ему в силу определенных обстоятельств — выдающихся заслуг,
необыкновенных способностей или особого предназначения — позволено то,
что не позволено никому другому.
Индивидуальное неструктурированное насилие является наиболее
личностно детерминированным из всех рассмотренных нами видов насилия.
Жестокость субъекта, это не только отрицание, но и соглашение.
Подлинная свобода возникает только тогда, когда имеет место договор,
найден общий язык, принято совместное решение, учитывающее интересы
каждого. Индивидуальная свобода возможна только в условиях демократии и
добровольного подчинения закону. Однако существуют опасности
демократии — взгляд, согласно которому предоставляемая демократией
свобода действий, мысли и слова требует от человека осознания большей
ответственности, инициативы и умения согласовывать свои поступки с
интересами общества в целом.
С учетом всего этого подчеркнем, что политическое насилие есть
физическое принуждение, применяемое как средство навязывания воли
субъекта политики с целью овладения властью, прежде всего
государственной, ее использования и защиты. Актами политического
насилия являются конкретные насильственные действия: убийства, террор,
принудительное задержание, пытки, присвоение собственности и т. д.
Для более ясного понимания сущности политического насилия,
необходимо систематизировать его разновидности. В работах зарубежных и
отечественных исследователей рассматриваются различные варианты
типологии: по сфере действия (внутригосударственное и межгосударствен-
ное насилие); по отношению субъектов насилия к государственной власти
(государственное и негосударственное); по степени организованности
(стихийное и организованное); по количеству участников (индивидуальное,
коллективное и массовое); по источнику инициативы (оборонительное,
ответное и наступательное, агрессивное); по количеству жертв
(высокоинтенсивное, имеющее среднюю или низкую интенсивность); по
социальной характеристике субъекта политического насилия (социально-
классовое, этническое, религиозное); по направленности и глубине
социально-политических последствий насилия (реформистское, радикальное,
реакционное и консервативное); по способам воздействия на объект
20
(демонстративное и инструментальное насилие); по средствам (вооруженное
и невооруженное насилие); по целям и задачам ( внутрикоммунальное -
защита групповых интересов в конфликте с враждебными этническими и
религиозными группами; протестующее - выражение ярости и протеста,
может использоваться для того, чтобы убедить правительство исправить
недостатки; преторианское - используемое для насильственных изменений в
правительстве; репрессивное - имеет целью подавление реальной или
потенциальной оппозиции; сопротивленческое - препятствует
правительственной власти; террористическое насилие - имеет целью
запугивание жертв для достижения политических целей; революционное и
контрреволюционное насилие - цель – либо уничтожить данную
политическую систему, либо ее защитить; война - достижение политических
целей средствами военной победы над противником)11.
Кроме того, можно выделить следующие формы политического
насилия (сложные проявления насилия, которые отличаются друг от друга
совокупностью перечисленных признаков видового деления): бунт
(неорганизованные локальные волнения, имеющие коллективный характер);
столкновение политических группировок (локальные коллективные стычки
политических оппонентов, не направленные против властей); восстание
(массовое вооруженное выступление с целью осуществления изменений во
властных отношениях); гражданская война (крупномасштабное вооруженное
противоборство за государственную власть между общественными группами
в рамках одного государства); партизанская война (вооруженная борьба
против правительства, которую ведут, применяя особую тактику, отряды
оппозиционеров, имеющие постоянные места дислокации на небольшой
труднодоступной части территории страны); переворот (захват власти
относительно небольшой группой заговорщиков); терроризм
(систематическое применение ничем не ограниченного политического
насилия, имеющего целью достижение определенных результатов путем
устрашения политических противников); репрессии (насильственные
действия органов государства, направленные на достижение политической
стабильности, но не связанные с гражданской войной и запугиванием
политических оппонентов).
Используя системный подход к исследованию причин политического
насилия, можно объединить их в три основные группы — структурные,
непосредственно властных отношений и социокулътурные причины. Они
являются источниками насилия в совокупности, дополняя и усиливая друг
друга. Чем полнее и существеннее они представлены в социально-
политической и духовной жизни общества, тем вероятнее возникновение
насильственных действий в той или иной форме. В данном контексте
целесообразно выявить основные признаки этих источников политического
насилия. Структурные процессы любого общества носят иерархический
характер, предполагают определенную стратификационную шкалу. Каждая
11
Wilkinson P. Terrorism and the Liberal State. L.: McMillan, 1986. XIV. Pp. 32-33.

21
социальная группа занимает определенное место в системе стратификации в
соответствии с объемом социальных благ, которыми она располагает. От
общего объема социальных благ группы или индивида зависит их сово-
купный статус в социальной структуре общества. Неравное положение групп
и индивидов в системе стратификации является важнейшим потенциальным
источником острых социальных конфликтов, включая насильственные.
Каждая группа стремится повысить свой статус, расширить объем
социальных благ, которым она располагает. Это может вызвать столкновения
с другими группами, которые также претендуют на эти ресурсы. Социальное
неравенство индивидов и групп порождает экстремистские формы политиче-
ского поведения, в том числе политическое насилие.
Нарушение равновесия стратификационной системы может быть вызвано
двумя основными процессами: резким ухудшением социального статуса
определенных групп общества или прерванной социальной мобильностью.
Оба эти процесса, часто совпадают исторически и связаны с какими-то
радикальными изменениями в обществе (модернизацией, научно-технической
или социальной революциями и т. д.).
Разрыв между ожиданиями и реальными достижениями вызывает ощущение
неудовлетворенности при невозможности достигнуть значимой цели, которое
в конечном итоге может вылиться в насилие и даже агрессию, в том числе в
сфере политических отношений. Блокирование восходящей социальной
мобильности порождает чаще всего политические действия, нацеленные на
обновленческие изменения социальной системы. Это объясняется тем, что
социальные ориентации восходящих групп направлены в будущее, на
дальнейшее улучшение социального статуса. Дифференциация общества по
административным, этно-национальным и другим признакам также создает
основу для политического насилия.
Наряду со структурными причинами политического насилия
значительное влияние имеют характеристики непосредственно политических
отношений. Они проявляются в характере политизации жизни общества,
объеме политико-государственного контроля и регулирования его социально-
экономической и культурной областями; в типе политического господства
или степени монополизации государственной власти; в форме и мерах
институализации политических отношений и участия субъектов политики в
жизни общества; прочности суверенитета и способности государственной
власти.
Рассматривая автократическую и демократическую формы властных
отношений с точки зрения перечисленных параметров, можно сделать
выводы о том, как они влияют на масштабы и интенсивность насилия. Для
автократической формы властных отношений характерно широкое
применение насилия во взаимодействиях субъектов и объектов политики. Это
объясняется высокой степенью монополизации государственной власти
правящей элитой, что вызывает недовольство и сопротивление групп
общества, отстраненных от процесса властвования. Поскольку эти группы не
имеют возможности использовать легальные формы политического участия
22
для достижения своих целей, их политическая активность неизбежно
приобретает экстремистский характер. Наконец, слабая
институционализация, упорядоченность политического процесса
способствует обращению к крайним методам борьбы за государственную
власть, особенно в период смены властителя или ослабления суверенитета
государства. Причем для такой разновидности автократической формы
властных отношений, как тоталитаризм, более характерно государственное
насилие, так как она отличается гипертрофированной политизацией всех
сфер жизни общества, чрезмерным расширением политического
пространства. Вера в безграничные возможности политических средств
регулирования социальных отношений, присущая тоталитарным элитам,
приводит к вытеснению механизма общественной саморегуляции и
абсолютному доминированию рычагов «сознательного» управления.
В этих условиях насилие неизбежно выступает в качестве одного из
основных средств, с помощью которых государство направляет социальное
поведение индивидов и групп. Кроме того, в условиях тоталитаризма
субъекты власти руководствуются в своих действиях революционными
задачами, идеей тотального переустройства общества. Поскольку любая
социальная ломка имеет болезненный характер, вызывает сопротивление,
властвующие прибегают к широкомасштабному принуждению, включая
физическое. Не удивительно, что по масштабам государственного насилия
тоталитарные системы превосходят все остальные.
Авторитарная разновидность автократизма не отличается такой
высокой степенью политизации общества, как при тоталитаризме. Личность
и общество сохраняют определенную автономию в неполитических сферах.
Поэтому при меньшем, чем в условиях тоталитарной системы
государственном насилии, авторитаризм отличается большими
возможностями для оппозиционного насилия.
В условиях демократии значительно сокращается основа для насильственных
средств осуществления власти и овладения ею. Однако демократия отнюдь не
имеет иммунитета против политического насилия, и в политической жизни
демократических государств оно не исключено. Боевые действия в Чеченском
регионе России, участие в военно-политических акциях в Таджикистане,
Югославии, в странах Африки на протяжении последних лет
свидетельствуют о том, что демократизирующееся общество не только
унаследует предшествующие отношения, но при активных усилиях
деструктивных антидемократических сил не способно избежать насилия, в
том числе с применением вооруженных сил в решении внутренних и
внешних вопросов.
Это объясняется, во-первых, тем, что любая форма властных отношений
предполагает асимметричность, неравенство. Поэтому даже в условиях демо-
кратии объекты власти испытывают определенную отчужденность от
властвующих, исходящую из различия их интересов. Во-вторых,
бюрократизация системы управления, характерная для современных разви-
тых государств, усиливает у рядовых граждан чувство безвластия, неверия в
23
то, что можно защитить свои интересы легальным путем. В-третьих,
инерционность политических институтов, включая демократические, не
всегда позволяет им вовремя адаптироваться к требованиям новых социально
мобилизованных групп, что вынуждает последние обращаться к экстремист-
ским средствам решения своих проблем. В-четвертых, политическая система
и ее силовые структуры оказываются недостаточно подготовленными и
способными отстаивать приоритеты демократии в жесткой борьбе с единым
криминало-амбициозным фронтом прослойки имущих, стремящихся к
полной политико-экономической и социальной монополии в обществе или
достижению скоординированных антидемократических целей в
международном сообществе.
Одна из причин политического насилия заключается в социокультурной
сфере. Между формирующейся ценностно-нормативной системой демо-
кратизирующегося общества и активизацией экстремистских форм
политического противодействия прослеживаются связи, которые определяют
возможность проявления политического насилия. Господствующая в
обществе политическая культура призвана обеспечить легитимность
существующей государственной власти. Успешное выполнение этой задачи
снижает вероятность острых конфликтов в обществе, включающих
использование насилия. Наоборот, крушение системы ценностно-
нормативных оправданий политического и социального строя является ис-
точником политического насилия. Если этот процесс не способствует
оздоровлению общества, то значительная часть граждан утрачивает веру в
законность политического режима, убеждение в том, что необходимо
подчиняться приказам и распоряжениям властвующих. Формируются
оппозиционные контркультуры, восполняющие духовный дефицит активно
отчужденных от политической системы индивидов и групп.
Источником насилия являются ценностные системы тех контркультур,
которые носят радикальный характер. Большую роль в них играет идеология,
которая является мощным фактором мотивации политического поведения.
Радикальные идеологии формируют установку на использование
экстремистских форм политического участия. Они ориентируют на фунда-
ментальный разрыв с традиционными социальными и политическими
ценностями, нетерпимость к политическим оппонентам, упрощают
действительность до уровня дихотомного деления по принципу «свои —
чужие».
Широкое применение насилия может быть обусловлено не только кризисом
ценностно-нормативной системы, но и особенностями того типа
политической культуры, который господствует в обществе. Нормы
тоталитарно-авторитарной политической культуры способствуют
распространению насилия в политической жизни. Регионально-этнические
варианты политических культур также могут рассматривать насилие как
допустимый образец поведения, санкционируемый нравами и традиционной
моралью.

24
Объект политического насилия подчиняется властной воле только в том
случае, если уверен, что опасность применения к нему средств принуждения
носит реальный характер. Поэтому угроза насилия должна периодически
сопровождаться его применением. Насилие как политическое средство
отличается конфронтационностью. Оно является выражением безразличия
субъекта к интересам объекта, тех, против кого направлено физическое
принуждение. Насилие — это наиболее откровенное, видимое средство
политического и социального господства. В отличие от скрытых, более
мягких способов властвования, оно прямо и грубо ограничивает свободу,
реализацию прав путем физического воздействия. Следовательно, эмо-
циональная реакция на унижающее воздействие насилия в отношении его
объекта не улучшает, а ухудшает взаимоотношения участников политики.
Насилие создает помехи в коммуникации между субъектом и объектом
власти. Оно подрывает их доверие друг к другу, разрушает устойчивые
ожидания по поводу действий субъектов политики.
Насилие как средство в политике отличается также тем, что оно
способствует распространению в обществе автократических тенденций.
Государства и их внутренние административные образования, участвующие в
политических условиях, стремятся к ужесточению своих политических
режимов. Прежде всего, насилие автократично потому, что обладает инерци-
онностью, способностью превращаться в традицию политической жизни.
Там, где насилие доказало свою действенность, возникает соблазн
использовать его и в дальнейшем, для других целей.
Применение насилия делает необходимым формирование
разветвленного репрессивного аппарата, который претендует на особый
статус и политическое влияние. Насилие представляет опасность для демо-
кратических институтов еще и потому, что в конечном итоге требует
перестройки всей социальной, экономической, политической системы, ее
милитаризации, усиливает централизацию власти, ее директивный характер.
Функции насилия состоят в достижении основных целей субъектов
политики — овладения, использования и защиты власти, прежде всего
государственной. В роли средства реализации этих функций используются
возможности насилия в виде военно-политического, социально-
психологического, организационного, экономического или иного
воздействия. Поэтому возможен подход в оценке эффективности
политического насилия прежде всего с учетом результатов оценивания
эффективности средств достижения политической цели.
Политическое насилие не укрепляет доверия сторон властных отношений,
поэтому можно усомниться в прочности власти, опирающейся на «голое»
физическое принуждение. Вместе с тем современные достижения в области
средств массовой коммуникации, технической оснащенности насилия,
технологии социального контроля повышают потенциал политического
насилия. Систематическое, грубое, крайнее насилие способно создать такую
атмосферу всеобщего страха, которая парализует волю к сопротивлению,
порождает трансформацию сознания. В экстремальных ситуациях у объекта
25
власти может сформироваться внутренняя привычка к подчинению
репрессивной власти. Таким образом, режим, опирающийся
преимущественно на насилие, может просуществовать достаточно долго.
Однако социальной ценой стабильности такого режима может быть общая
деградация социального и политического строя. Для современного общества,
в котором требуются такие качества личности, как самостоятельность,
инициативность, творчество, насильственное регулирование социальных
отношений малопригодно.
Одной из наиболее значимых форм социального насилия является
вооруженное насилие. Она чаще выступает как прямое, но может
проявляться и косвенным образом как угроза применения оружия (см.тему
32).

1.4. Проблема эффективности политического насилия

Эффективность политического насилия может быть охарактеризована как


способность достигать цели субъектов политики, которые его применяют.
Критерием эффективности выступает мера соответствия достигнутых
результатов поставленным целям по завоеванию, удержанию и защите
политической власти. Каждое средство власти имеет свою степень
эффективности, критериями которой являются:
1. Мера соответствия достигнутых результатов поставленным целям
(полное, частичное совпадение, абсолютное несовпадение);
2. Социальная цена, издержки достигнутых результатов. Чем они
выше, тем ниже эффективность. К социальной цене относятся человеческие
жертвы, утраченные материальные ценности, культурные издержки, а также
цивилизационные потери (консервация социально-политического строя).
Исходя из указанных критериев, высокоэффективные политические
средства отличаются полным или частичным совпадением целей и
результатов при низкой социальной цене.
Средства средней степени эффективности характеризуются частичным
совпадением целей и результатов при средних социальных издержках.
Политические средства низкой эффективности при частичном
совпадении целей и результатов имеют высокую социальную цену.
Наконец, неэффективные средства отличаются абсолютным несовпадением
целей и результатов и высокими социальными издержками.
Насилие в целом можно оценить как политическое средство низкой
эффективности, поскольку при невысокой степени достижения поставленных
задач (из-за непредсказуемости насилия) оно связано с большими
социальными издержками. Еще Талейран, анализируя его роль как средства
власти, подчеркивал, что на штыках нельзя сидеть. Насилие более эффектив-
но при решении разрушительных задач тактического характера, чем при
достижении долгосрочных созидательных целей.
Несмотря на низкую эффективность, политическое насилие может
приносить ожидаемые результаты в определенных конкретно-исторических
26
ситуациях. Условиями эффективности насилия являются достаточность
ресурсов; легитимность; владение искусством применения насилия (гибкое
сочетание насилия с другими властными средствами, учет социальных
условий деятельности политических субъектов, логичность и
последовательность в использовании физического принуждения, соблюдение
меры насилия); наличие благоприятных внешнеполитических факторов;
политико-правовая, социально-экономическая, нравственная и
психологическая целесообразность, оправданность. Критерием
оправданности политического насилия может быть его соответствие
прогрессивным потребностям, ценностям и нравственным установкам
общества. Нравственная оценка политических действий, связанных с
насилием, в значительной мере влияет не только на их ход, но и на
перспективы политических процессов. С другой стороны, защита или утвер-
ждение определенных моральных ценностей невозможны, если политические
насильственные действия неэффективны.
На чем основана эффективность охранительной функции насилия?
Насилие позволяет физически устранить одних политических противников
(временно или навсегда) и запугать других. Страх смерти, физических
увечий, потери свободы и т.д. служит вильным тормозом активности
субъектов политики. «Насилие или угроза насилия являются мощным
фактором, сдерживающим людей от всякого рода поползновений на жизнь,
свободу, собственность других членов общества», - отмечает К.С. Гаджиев12.
Вместе с тем, насилие в роли средства поддержания политической
стабильности не обладает высокой эффективностью. Оно обеспечивает
главным образом пассивное, формальное, вынужденное подчинение субъекту
власти.
Эффективность насилия как средства политической стабильности нельзя
преувеличивать. В этом качестве насилие более результативно при борьбе
против организованных видов оппозиционной деятельности, чем спонтанных
вспышек протеста, которые часто носят импульсивный характер13.
Насилие содержит в себе потенциал аполитичности в том смысле, что
отрицает такие важнейшие ценности политики, как компромисс, доверие,
учет взаимных интересов. Эскалация насильственного противоборства может
привести к «точке невозвращения» (выражение Ф. Фанона) 14 , в которой
происходит окончательный разрыв между сторонами политических
отношений, вызывающий крушение системы.
В силу вышесказанного есть серьезные основания согласиться с теми
учеными, которые сомневаются в прочности власти, опирающейся на
физическое принуждение. Так, Д. Миллер, М. Роулендс и Ч. Тилли приходят
к выводу о том, что господство, прямо основанное на насилии, может быть
эффективным лишь в течение короткого времени15.

12
Гаджиев К.С. Политическая наука. М.: Сорос-МО, 1994. С. 107.
13
Held D. Mass Political Violence. N.Y.etc.: John Wiley, 1973. XV. Pp. 91-92.
14
Fanon F. The Wretched of the Earth. N.Y.: Grove Press, Inc., 1978. P. 89.
27
Насилие как средство внеэкономического принуждения получило
распространение и в тоталитарных режимах XX в. Здесь широко
практиковались принудительная социальная мобилизация, физические
наказания за плохую работу (полпотовская Кампучия), уголовные
преследования за нарушения трудовой дисциплины (СССР)16. В системе
концентрационных лагерей (нацистская Германия) нашла классическое
воплощение насильственная форма организации труда.
Непосредственное регулирование экономических отношений с помощью
насилия показывает свою относительную эффективность (но никогда –
высокую) там, где производство отличается низкой интенсивностью,
примитивными орудиями физического труда, прямым вмешательством в
экономическую жизнь.
Эффективность насилия в роли регулятора общественных отношений, в
целом, невысока. В условиях действий субъектов власти, осуществляющих
социальные преобразования, насилие служит главным образом средством их
защиты от оппозиции, но не может подменить самих преобразований,
нацеленных на создание определенных социальных, экономических и
политических структур.
Насилие выглядит более эффективным в роли средства подавления
политических оппонентов или отстранения их от государственной власти,
чем регулятора общественных отношений. Насилие может быть
эффективным при следующих условиях.
Во-первых, результативность насилия определяется достаточностью
ресурсов, находящихся в распоряжении тех, кто его осуществляет. К таким
ресурсам относятся:
а) человеческие ресурсы (число людей, поддерживающих и
осуществляющих акты насилия, в том числе вооруженные отряды, которые
на регулярной или нерегулярной основе осуществляют физическое
принуждение);
б) вооружение (совокупность инструментов насилия). Преимущество в
количестве и качестве вооружения может оказаться важным фактором (при
прочих равных условиях), определяющим результат тех или иных
политических конфликтов (об этом, например, свидетельствует гражданская
война в Боснии и Герцеговине, где первоначальное преимущество сербов в
тяжелом вооружении обусловливало их военное доминирование);
в) материальные ресурсы: собственность, естественные и финансовые
ресурсы, экономическая система, система связи и транспорта и т.д. 17

15
Domination and Ressistance /Ed. By D.Miller, M. Rowlands, Ch. Tilley. L.: Unwin
Hyman, 1989. P. 5.
16
Каменская Г.В., Родионов А.Н. Указ. соч. С. 168; Холмс Л. Социальная история
России: 1917-1941. Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. ун-та, 1994; Хлевнюк О. 1937-й. Сталин,
НКВД и советское общество. М.: Республика, 1992.
17
Шарп Д. Ненасильственнная борьба: лучшее средство решения острых
политических и этических конфликтов //Этическая мысль /Общ. ред. А. Гусейнова. М.:
Республика, 1992. С. 145.
28
Очевидно, что субъекты государственного насилия имеют преимущество в
отношении данных ресурсов;
г) организация. Организация обеспечивает упорядоченность,
систематичность властного воздействия, повышает его эффективность, в том
числе при использовании насилия. Организованное меньшинство может
иметь преимущество над неорганизованным большинством за счет
«внутренней крепости связи и возникающей отсюда организации и
дисциплины».18 Этот вывод подтверждается существованием государств, где
правящее меньшинство, применяя насилие, доминирует над абсолютным
большинством населения (например, в ЮАР, где в годы существования
расистского государства 14% населения навязывало свою волю остальному
обществу).
д) информация. Многие исследователи проблем насилия относят
информационное преимущество к важнейшим ресурсам субъектов
политики19.
Существование монополии на знания, неинформированность оппонентов
усиливают эффект насилия, т.к. ведут к разобщению противников,
распространению паники, формируют неправильное представление о
политической ситуации. Неудивительно, что в тоталитарных государствах,
где существует монополия правящей элиты на информацию, оппозиционные
действия крайне затруднены.
Следует отметить, что при оценке достаточности ресурсов необходимо
исходить не только из количественных, но и качественных показателей.
Например, появление высокоточного оружия большой разрушительной силы
значительно увеличивает насильственный потенциал терроризма
(оппозиционного).
Во-вторых, эффективность насилия зависит от того, рассматривается ли
оно как легитимное, т.е. законное, большинством населения. Насилие,
которое оценивается как незаконное, не получает широкой общественной
поддержки.
Одной из главных причин провала первой «чеченской кампании» являлась
как ее непопулярность в общественном мнении страны, так и недоверие
значительной части населения к политическому руководству. В январе 1995 г.
(в разгар войны) 71% россиян выразили отрицательное отношение к
введению войск в Чечню. Более того, 74% опрошенных считали
несправедливым отдавать под суд военнослужащих, отказывающихся
участвовать в военных действиях в Чечне20.
Таким образом, отсутствие легитимности снижает эффективность насилия
по следующим причинам:

18
См.: Дмитриев А.В., Залысин И.Ю. Насилие: социо-политический анализ. М.:
РОССПЭН, 2000. С. 234.
19
Mosca G. The Rulling Class. N.Y.: McGraw-Hill, 1939. P. 119; Barnes B. The Nature of
Power. Oxford: Policy Press, 1988. P. 98; Gamson W. Power and Discontent. Homewood,
Illinois: The Dorsey Press, 1968. XI. P. 126.
20
Сегодня. 1995. 28 января.
29
а) непосредственные исполнители насильственных акций, не уверенные в
законности своих действий, не смогут их адекватно осуществлять;
б) нейтральная или симпатизирующая часть общества может отказать в
поддержке и предпринять действия, ослабляющие эффект насилия (акции
протеста, дезертирство и т.д.);
в) объект насилия, рассматривающий направленные против него меры как
незаконные, будет противодействовать им более энергично21.
В-третьих, эффективность насилия зависит от владения субъектами
политики искусством использования этого властного средства. Оно
предполагает:
а) гибкое сочетание различных средств достижения целей в политике.
Практика показывает, что действия субъектов политики тем успешнее, чем
более разнообразный арсенал средств они используют. Если быть реалистами
в оценке эффективности насилия, то нельзя не обратить внимание на тот
факт, что современные достижения в области массовой коммуникации,
технической оснащенности насилия, технологии социального контроля
повышают потенциал этого вида насилия. Систематическое, грубое насилие
способно создать такую атмосферу всестороннего страха, которая парализует
волю к сопротивлению, порождает своеобразную трансформацию сознания.
У объекта насилия формируется привычка к подчинению репрессивной
власти. Ж. Желев так характеризует процесс перехода внешних санкций во
внутренние побуждения под воздействием насилия: «Тоталитарное
государство доводит террор и контроль до такой всеохватности и
совершенства, что каждый гражданин поступает именно так, как оно хочет. И
гражданин привыкает к тому, что веления государства – самые правильные, и
всегда соглашается с ними, не задумываясь над тем обстоятельством, что ему
не дозволяется поступать по-другому. В конце-концов он начинает внушать
себе, что поступает так добровольно настолько, насколько можно
согласовывать добровольность и принуждение»22.
Человек, поставленный в экстремальную ситуацию выживания, может
убеждать себя в том, что если он не будет сопротивляться, то выживет (даже
если это абсурдно). Отсюда поразительная покорность и даже
фаталистичность жертв массового террора (например, евреев во время
холокоста).
Более того, возникает труднообъяснимое психологическое сближение
жертвы с палачом. Есть примеры, когда узники лагерей смерти
приспосабливали свои ценности к мировоззрению эсэсовцев, пытались
подражать им23. Специалистами в области терроризма выявлен так
называемый «стокгольмский синдром», при котором у заложников появляется
ощущение некоторого единства с террористами24.

21
См.: Дмитриев А.В., Залысин И.Ю. Указ. соч. С. 170-171
22
Желев Ж. Фашизм: Тоталитарное государство. М.: Изд-во Новости, 1991. С. 187.
23
Bettleheim B. The Informed Heart. L., Paladin, 1970. P. 169-175.
24
Thackrah J. Ibid. P. 77-78.
30
Парализующий эффект массового насилия состоит в непредсказуемости
его выбора. В условиях тоталитаризма жертвой террора может оказаться
любой. Поэтому даже в окружении Сталина всеобщий страх мешал
оппозиционерам объединяться: каждый думал, что другой более лоялен
вождю и донесет на него25.
Таким образом, насилие как таковое более эффективно в качестве
средства власти, чем это принято обычно считать. Режим, опирающийся
преимущественно на насилие и не имеющий достаточной легитимности, в
состоянии существовать достаточно долго.
б) способность субъектов насилия учитывать социальные условия, в
которых им приходится действовать:
1. специфику политической системы, степень ее стабильности;
2. особенности социальной структуры (состав, профиль и т.д.);
3. характер ценностно-нормативной системы (интегрированность,
господствующий тип политической культуры, особенности национального
сознания и др.)26.
Очевидно, что политические системы, переживающие внутренний кризис,
более уязвимы для антисистемного насилия. Это, в частности, объясняет
беспрецедентный успех (военный и политический) террористической акции в
Буденновске в июне 1995 г. Внутренний раскол в правящей элите, ослабление
суверенитета государства заставили правительство России, по сути,
капитулировать перед террористами.
в) последовательное и логичное использование насилия. Любые крайности,
резкие переходы от жестоких репрессий к мягкой, либеральной политике и
обратно, как правило, ослабляют политический режим.
Анализ политической жизни различных государств показывает, что
наиболее стабильными кажутся либо те из них, в которых насилие
систематически применяется в широких масштабах (при наличии
легитимности), либо демократические режимы, где используются мягкие
меры подавления экстремистских выступлений.27
Это объясняется тем, что систематические последовательные репрессии,
разветвленная система слежки, характерные для тоталитарных режимов,
лишают оппозицию каких бы то ни было шансов на организованные
действия. Поэтому крушение тоталитарных режимов за редким исключением
связано или с внешним поражением, или со смертью вождя, или с расколом
правящей элиты и другими причинами, но не с массовым оппозиционным
насилием.
С другой стороны, в демократических государствах, где политические
решения принимаются в результате компромисса между основными
политическими силами, рядовые граждане имеют возможность оказывать
25
Polanyi M. Personal Knowledge. Chicago: University of Chicago Press, 1958. P. 224-225
26
Gurr T. Ibid. P. 250; Nieburg H. Political Violence and the Behaviorial Process. N.Y.: St. Martin`s
Press, 1969.VI. P. 127; Violence as Politics: A Series of Original Essays / Ed. By H. Hirsch and D. Perry.
N.Y.; L.: Plenum Press, 1981. P. 205-207.
27

31
влияние на политическую элиту благодаря использованию демократических
процедур. Поэтому политический вес «непримиримой оппозиции» в
демократических государствах невелик. Большинство участников
политического процесса не испытывают необходимости обращаться к
насилию для достижения своих целей.
г) соблюдение самой меры насилия. Существуют границы, за которыми
насилие перестает быть функциональным.В связи с этим можно говорить о
двух случаях несоблюдения меры насилия: а) чрезмерном и б)
недостаточном.
В первом случае речь идет о превышении допустимых границ насилия,
что приводит к деструктивному эффекту, обратным результатам. Так,
чрезмерная жестокость, грубая сила, используемые против
ненасильственных, мирных форм политического участия, отталкивает
общественное мнение, лишают власть поддержки. Некоторые экстремистские
группировки намеренно провоцируют правительство на «чрезмерную
реакцию», неадекватно жестокие репрессии против оппозиционных
выступлений, чтобы дестабилизировать обстановку.
Цели провоцирования состоят в том, чтобы: а) вызвать массовое
возмущение по поводу неоправданной жестокости властей; б) породить
сочувствие к группам, инициирующим беспорядки и насилие; в) привлечь
внимание к антиправительственным группировкам, сделать их известными
широкой общественности; г) нанести ущерб авторитету властей28.
Обратного рода действия – связанные с недостаточным использованием
насилия для достижения намеченных результатов – также могут иметь место
в политической практике. Они, как правило, вызваны ограниченностью
политического и военно-технического потенциала тех сил, которые
совершают политические действия. Уровень применяемого насилия не
соответствует масштабу политических задач, которые перед ними стоят. Так,
власти могут быть не в состоянии подавить оппозиционные выступления,
угрожающие стабильности политического режима. Это может быть
следствием раскола в вооруженных силах и правоохранительных органах,
плохого управления ими, их слабой подготовленности, технической
оснащенности.
Часто решающее значение для эффективности внутриполитического
насилия имеют внешнеполитические факторы. Экономическая, военно-
техническая, дипломатическая и иная поддержка, которую получают те или
иные политические силы извне, могут обеспечить им преимущество в
насильственном противоборстве с оппонентами (Венгрия, 1956 г.,
Доминиканская республика, 1965 г., Приднестровье, 1992 г., Абхазия, 1993 г.).
Возможна ли моральная аргументация насилия29

28
См.: Дмитриев А.В., Залысин И.Ю. Указ. соч. С. 181.
29
См. подробнее: Гусейнов А.А. Вопросы философии, 2004. № 3. С. 19–28.

32
Насилие как понятие и слово живого языка несет на себе явно негативную
оценочную нагрузку. В подавляющем большинстве философских и
религиозных моральных учений оно считается злом, категорический запрет
на насилие обозначает во многих из них границу, отделяющую
нравственность от безнравственности. Вместе с тем общественное сознание,
в том числе и этика, допускают ситуации нравственно оправданного насилия.
Проблема отношения к насилию является предметом научных и
общественных дискуссий, остается открытой для противоположных
этических суждений в той части, в какой речь идет о возможности
нравственно оправданных исключений из него.
Считается, что насилие оправдано, по крайней мере, в двух случаях: тогда,
когда оно а) предотвращает другое насилие, является противонасилием и б)
осуществляется во благо тех, кто подвергается насилию
Насилие и мораль исключают друг друга по определению. В основании
насилия лежит конфликт, в котором его участники не только не могут придти
к согласию, а отказались от самой установки на согласие. Насилие вырастает
из конфликта на такой стадии, когда люди радикально расходятся по вопросу
о том, что есть добро и что есть зло. То, что одни считают злом, другие
считают добром, и наоборот. Речь идет не о различиях в понимании добра и
зла, ещё меньше о теоретических спорах, а о том, что конфронтация по тем
или иным жизненно важным вопросам фиксируется в моральных и морально
нагруженных оценках.
Из ситуаций подобного рода возможны несколько выходов, поддающихся
интерпретации в моральных терминах. Первый: отказ от попыток
морального оформления конфликта и его перевод в плоскость прямого
силового столкновения, когда приоритет отдается праву силы. Здесь
соблюдается принцип взаимности, а вместе с ним и моральная перспектива в
той мере, в какой признается взаимное право каждой стороны на применение
силы. Такое решение, если брать исторические примеры, заложено в идее
равного возмездия. Другим подобным примером может считаться война по
правилам, ограничивающим её таким образом, чтобы, с одной стороны, были
созданы условия для выявления победителя, и чтобы, с другой стороны, она
не выходила за рамки этой цели. Второй: отказ от попыток
насильственного решения конфликта, поскольку нельзя установить, какая из
его противоборствующих сторон воплощает добро и какая зло. Это – путь
ненасильственной теории и практики. Примерами такого пути являются
опыты акцентированно ненасильственной борьбы за социальную
справедливость. Третий: насилие, выступающее под флагом добра и как его
орудие. Этот путь выхода из конфликтной ситуации представляет собой
симбиоз первых двух решений; и воплощается в так называемом морально
оправданном насилии. В данном случае конфликтующие стороны маркируют
друг друга такими морально дискредитирующими знаками (типа: подлость,
низость, гадость, агрессия, несправедливость, ничтожество, предательство и
т.п.), которые поднимают предметные разногласия на уровень абсолютного

33
морального размежевания, в результате чего конкретный спор выглядит
одновременно как столкновение добра и зла.
Вопрос о насилии как орудии добра упирается в вопрос о том, кто может
говорить от имени морали, авторитетно судить о том, что есть добро и что
есть зло. Моральные истины изначальны (в теологическом варианте: даны
свыше), а их авторитетной инстанцией является совесть человека, сама
личность. Следовательно, человеку дано морально судить только самого себя.
У него нет доказательных оснований судить других.
Отсюда, особенность конфликта, разрешающегося в насильственное
действие, состоит в том, что вовлеченные в него стороны а) придают своему
противостоянию моральный смысл, считая его настолько важным, что ради
него следует на риск жизни и б) каждая из них имеет одинаковое основание
считать свою позицию морально достойной, а позицию противной стороны
морально абсолютно неприемлемой.
Именно потому, что насилие есть зло, к тому же крайнее, абсолютное зло,
считается, что оно должно быть искоренено. Насилие оправдывается
тем, что оно есть адекватное средство борьбы против насилия и
применяется для того, чтобы предотвратить большее насилие или
вообще уничтожить его. Эта аргументация, оправдывающая насилие
как ответное насилие, корректно выражена в идее талиона (возмездия),
поскольку в ней нет предположения (общей посылки) о том, что
насилие есть зло.
Но, во-первых, отвечая злом на зло, мы увеличиваем его, как минимум на
то количество зла, которое содержится в ответном зле. Думать, будто злом
можно уничтожить зло, всё равно, что полагать, будто один пожар можно
погасить, разжигая рядом второй.
Во-вторых, зло вообще, а в особенности зло насилия не может быть
предметом морального выбора. Зло содержательно отождествляется с
разными вещами – болью, ущербом и т.п. Среди них насилие, в частности
убийство, есть крайняя форма, за которой лишается смысла всякий выбор. И
оно не может быть предпочтительней, чем что бы то ни было иное.
Функционально зло есть то, чего человек хочет избежать. Даже в случае
ответного насилия меньшего зла никак не получается: чтобы преодолеть
насилие насилием (в каких бы единицах его не измерять), это второе насилие
должно быть больше первого. Тем самым зло насилия не уменьшается, а
увеличивается. История орудий насилия – прежде всего и главным образом
вооружений, – несомненно доказывает истинность данного утверждения.
В-третьих, так как насилием нельзя уничтожить насилие, то оно тем более
не может привести к обществу без насилия. Желание искоренить насилие
насилием всегда в истории приводило к его увеличению. Единственный
способ пробиться в мир без насилия – отказаться от него, сойти с пути
насилия.
Хотя не существует моральных аргументов в пользу насилия, тем не менее
насильственные акции, как правило, всегда проходят под моральный

34
аккомпанемент. Это относится и к индивидуальным, но в ещё большей мере к
общественным институционально оформленным насильственным действиям.
Моральное оправдание насильственных действий имеет одну особенность,
отличающую его от других случаев моральных самооправданий. Если
обычно человек главным образом обеспокоен тем, чтобы обелить себя, то в
случае насилия его интеллектуально-идеологические усилия направлены ещё
и даже в основном на то, чтобы дискредитировать противника, низвести его
до уровня, который уже недостоин гуманного обращения. Противник не
просто отрицается из-за его позиции, он еще непременно и
дискредитируется, а часто и демонизируется. Моральное аргументирование
насилия сводится к тому, чтобы представить себя в качестве последнего
оплота добра, а противоположную сторону в качестве воплощения
абсолютного зла. Тем самым противостоянию в конфликте придается
бытийный смысл, когда линия, разделяющая стороны, становится окопом.
Через нее уже нельзя переходить, через нее можно только стрелять.
Таким образом, моральная аргументация в пользу насилия, выполняет
следующие функции: она дает последнюю санкцию на насилие, придает ему
необратимый и тотальный характер. Именно для того, чтобы выполнять эти
функции, требуется двойная моральная бухгалтерия, когда, с одной стороны,
признается, что насилие само по себе есть зло, подлежащее безусловному
отрицанию, а, с другой стороны, допускаются особые случаи морально
оправданного насилия. Радикальное отрицание насилия нужно для того,
чтобы лишить права на насилие противную сторону. Исключение для особых
случаев насилия нужно для того, чтобы оправдать собственное насилие. Все
сводится к логике: когда мы убиваем – хорошо, когда нас убивают – плохо.
Насилие в каких-то конкретных случаях, по-видимому, можно
аргументировать исходя из политических интересов, экономической выгоды,
социологических целей, естественно-антропологических склонностей,
других весьма реальных и многочисленных мотивов, которыми оно
порождается. Но его ни в каком варианте нельзя обосновать с помощью
моральных аргументов, как если бы оно было допустимо в качестве
разумного, достойного, индивидуально ответственного действия личности.
Такое расхождение прагматически-ситуативных (предметно-целесообразных)
и моральных подходов к насилию не является ни случайным, ни
закономерным. Это вполне соответствует и наиболее ярко воплощает общее
соотношение необходимости и морали. Необходимость может совпадать с
моралью, может противоречить ей, может быть по отношению к ней
совершенно нейтральной. Это не оказывает прямого воздействия на мораль.
В противном случае мораль не была бы автономна. Если даже мораль не
может ничего сделать с необходимостью, например, с необходимостью
насилия, которая, как вполне можно предположить, уходит истоками в
биологию индивидов и социологию их совместного существования, то и
необходимость насилия, коль скоро она реализуется через сознательные
действия, не может ничего сделать ни с моралью, которая считает такой
способ действия несовместимым с человечностью, ни с моральным
35
индивидом, который решил отказаться содействовать необходимости в этом
пункте. Пусть мораль ещё не способна сделать так, чтобы в мире не было
насилия. Но она способна сделать так, чтобы те, кто совершает насилие, не
тешили себя иллюзией, будто их позиция морально оправдана.

1.5. Легитимность насилия?

Моральная аргументация не смягчает насилие, а, напротив,


усугубляет его. Она, во-первых, переводит насилие из жизненной
необходимости в обязанность. Во-вторых, не ограничивает насилие победой,
а доводит его до унижения и даже уничтожения противника.
Вторым качественным скачком в ограничении насилия явилось
возникновение государства. Государство а) монополизирует насилие, б)
институционализирует его и, в) заменяет косвенными формами. Государство
обозначает такую стадию развития общества, когда обеспечение его
безопасности становится специализированной функцией в рамках общего
разделения труда. С этой целью право на насилие локализуется в руках
особой группы лиц и осуществляется по установленным правилам
Монополия на легитимное физическое насилие – важный и специфичный
признак государства30.
В государстве насилие институционизируется. Здесь право насилия
оформляется законодательно. Практикуемое государством насилие
основывается на доводах разума и характеризуется беспристрастностью.
Государство сделало еще один существенный шаг в ограничении насилия.
Прямую борьбу с насилием оно дополнило упреждающим воздействием на
обстоятельства, способные породить его. В государстве насилие по большей
части заменяется угрозой насилия. Современный немецкий исследователь
Р.Шпееман в работе «Мораль и насилие» выделяет три типа воздействия
человека на человека: а) собственно насилие; б) речь; в) общественная власть.
Насилие есть физическое воздействие. Речь есть воздействие на мотивацию.
Общественная власть представляет собой воздействие на обстоятельства
жизни, которые мотивируют поведение. Это – своего рода принуждение к
мотивам. Так действует государство, когда, например, оно поощряет или
затрудняет рождаемость в обществе через политику налогов. каким бы
легитимным, институционально оформленным и латентным государственное
насилие не было, оно остается насилием – и в этом смысле прямо
противоположно морали. Более того, все отмеченные особенности могут
быть интерпретированы как факторы, которые придают насилию размах и
изощренность. Монополия на насилие может вести к его избыточности.
Институциональность насилия придает ему анонимность и притупляет его
восприятие. Косвенный, латентный характер насилия (манипулирование
сознанием, скрытая эксплуатация и т.п.) расширяет сферу его применения.

См. М.Вебер. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990. С. 645.
30

36
1.6. Роль насилия в общественно-историческом процессе

Насилие в реальной картине человеческой истории – не только


отрицательный элемент, подлежащий ограничению и преодолению. Оно
играло, и, быть может, все еще играет в ней положительную роль. Известно
высказывание К.Маркса на эту тему: «Насилие является повивальной бабкой
старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть
экономическая потенция»31. Не подлежит сомнению, что в своем движении
вперед история с некой непостижимо закономерной периодичностью
проходит через насильственные состояния – прежде всего войны и
революции. О войне в ее соотнесенности с моралью речь пойдет в
следующей главе. Здесь же, говоря об историческом насилии, мы будем,
прежде всего, иметь в виду революции.
Революция представляет собой несомненную форму насилия, но насилия
именно исторического масштаба. Революционное насилие осуществляют
большие массы людей, его цели состоят в том, чтобы силой навязать волю
одних социальных групп другим. В ходе революции насильственно меняются
привычные основы общественной коммуникации в масштабе всего общества.
Новая и новейшая история человечества, в особенности и, прежде всего
европейских стран, свидетельствует, что революции при всей своей
разрушительной силе органично вписываются в объективный ход
общественного развития. Если существование человечества имеет свою
объективную онтологию и в истории действует некая высшая сила (кантово
провидение, гегелев мировой разум, марксова естественно-историческая
закономерность и т.п.), то революции входят в арсенал ее излюбленных
средств.
Из констатации исторической необходимости, прогрессивности
революции, делается вывод о нравственной оправданности насилия в
конкретной форме революционного насилия. Насколько верно такое
заключение? Уточним: речь идет не об отношении к самой революции, а о
том, в какой мере такое отношение может направлять поведение индивидов.
Если даже признать, что революция как феномен исторического развития
заслуживает высокой моральной оценки, то означает ли это, что
насильственно-революционные действия могут рассматриваться как
индивидуально-ответственный, нравственно достойный способ поведения и
что убийство, когда оно совершается во имя революции – это вовсе уже не
убийство, а героический или, во всяком случае, нравственно терпимый
поступок? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо сделать два
существенных замечания.
Во-первых, наряду с революцией существуют другие формы
насильственных противостояний существующему государственно-правовому
порядку, которые в рамках этого порядка и по его критериям считаются
тягчайшими преступлениями – мятежи, бунты, вооруженные нападения и т.п.

31
К.Маркс. Капитал. Т. 1, гл. ХХIV , § 6. С. 761.
37
Заранее отличить одно от другого невозможно. Преступный мятеж
становится революцией только в том случае, если он оказывается успешным.
Насильственное, осуществляемое в ходе революции учреждение нового
государственно - правового порядка не лишает его исторической, а вслед за
тем и нравственной легитимности. Но эта легитимность, а, следовательно, и
отличие законных (в историческом смысле) революций от незаконных (и в
историческом и в правовом смысле) вооруженных мятежей выявляется
только задним числом. Даже задним числом выявить такое различие нелегко,
о чем свидетельствует, например, опыт общественной оценки Великой
Французской революции 1789 года Великой русской революции 1917 года.
Во-вторых, развитие общества – это всегда параллелограмм различных, в
том числе противоположных друг другу сил. Исторические события
масштаба революций представляют собой равнодействующую, которая
слагается из многообразных человеческих желаний, стремлений, действий.
Представляя собой составляющую, которая складывается из различных сил,
эти события не похожи ни на одну из них в отдельности и не могут
рассматриваться, как результат чьих бы то ни было сознательных волевых
усилий, независимо от того, идет ли речь об отдельных индивидах или их
организованно действующих группах типа партий, союзов и т.п. Поэтому
субъективные замыслы и объективные результаты в случае революций, как и
вообще исторических событий, расходятся между собой, при этом они могут
расходиться до такой степени, что результат события опрокидывает ожидания
всех его участников; известно, например, что революции очень часто
оказываются разочарованием именно для революционеров, которые
становятся едва ли не первыми ее жертвами. Во всяком случае, несомненным
является следующее: нет прямой причинной связи между индивидуально-
ответственными действиями людей и являющимися отчасти их результатом
историческими событиями.
Таким образом, революция как интегральное и объективное историческое
событие не может стать принципом поведения и оправданием
насильственных действий, ибо ее идентичность в качестве революции
устанавливается только постфактум, ее результаты в той конкретности,
которая требуется для нравственного вменения, никогда нельзя предвидеть.;
моральное зло не перестает быть моральным злом даже тогда, когда оно
оказывается конструктивной, созидательной силой исторического прогресса.
Трагика человеческого бытия состоит в том, что в нем моральное зло и
исторический подвиг не исключают друг друга и человек, ничтожный по
моральным критериям, может быть великим по критериям большой истории.
Философия, как правило, исходит из возможности принципиального
совпадения морали и истории, индивидуальной этики и объективного
природно-социального порядка, чему посвящены все философские утопии
(идеальное государство Платона, утопия Мора, царство целей Канта,
сверхчеловек Ницше, открытое общество Поппера и др.). Это совпадение
мыслится таким образом, что история оказывается продолжением подлинно
морального образа действий. В философии существует идущая от
38
средневековья традиция обоснования права народа на восстание –
насильственное свержение тирании. Основной аргумент (так считал,
например, Фома Аквинский) состоял в том, что народ приобретает такое
право тогда, когда правитель перестает выражать общую волю и становится
ее узурпатором, насильником. Но весь вопрос в том, кто имеет право на
различение добра и зла, справедливого и несправедливого и кто скажет, когда
правитель становится достойным свержения тираном. Как остроумно заметил
Гоббс, властителей называют тиранами те, которые хотят их низвергнуть 32.
Он считал, что «до установления власти нет справедливого и
несправедливого»33 и потому не может быть оправдания никакому мятежу
против власти. Такое понимание развернул и систематизировал Кант, точку
зрения которого можно резюмировать в следующих положениях. Первое,
никакого права на революцию, восстание, бунт против власти не существует.
Этот запрет категоричен. Даже если власть действует насильственно,
тиранически, то «все же подданному не разрешается никакое сопротивление
как ответ насилием на насилие»34. Никакое правовое состояние, считает Кант,
невозможно без власти, которая подавляет всякое стремление его разрушить.
Развитие правового состояния, его совершенствование возможно только
правовым путем. Второе, восстание есть движение назад из правового
состояния в естественное и само оно представляет собой стихию, разгул
природных страстей, его субъектом является толпа. В-третьих, в силу одних и
тех же причин, по которым восстание против власти является незаконным,
оно становится законным в качестве новой власти. Если революция удалась и
установлен новый строй, то неправомерность этого начинания и совершения
революции не может освободить подданных от обязательности подчиниться в
качестве добрых граждан новому порядку вещей, и они не могут уклониться
от честного повиновения правительству, которое обладает теперь властью 35.
Успешная революция доказывает негодность старой власти, не справившейся
со своей основной задачей силой защитить правовое состояние, оберегая тем
самым безопасность граждан. В целом, взгляд Канта на интересующую нас
проблему определяется тем, что он показал различие философско-
исторического и этического подходов к политическим революциям. Во
всемирно-историческом смысле, с точки зрения «трансцендентального
принципа публичности» вполне ясно, что «если права народа попраны, то
низложение его (тирана) будет справедливым»36. И тем не менее, так как
революции «остаются предоставленными провидению и не могут безвредно
и планомерно вести к свободе»37 , со стороны подданных в высшей степени
несправедливо таким способом добиваться своего права, и они не могут

32
Гоббс. Избр.произв. в двух томах. М., 1965. Т. 2. С. 671.
33
Гоббс. Избр.произв. в двух томах. М., 1965. Т. 1. С. 370.
34
Кант И. Соч. В шести томах. М., 1965. Т. 4(2). С. 90.
35
Кант И. Там же. С.245
36
Кант И. Соч. В шести томах. М., 1965. Т. 6. С.303
37
Кант И. Трактаты и письма. М., 1980. С. 194.
39
жаловаться на несправедливость, если потерпят поражение в этой борьбе и
вследствие этого подвергнуться самым жестоким наказаниям38.
Таким образом, насилие в его основных формах и проявлениях находится
за пределами индивидуально-ответственного, морально санкционированного
поведения. Так называемое легитимное, политико-правовое насилие
подлежит моральному одобрению не как насилие, а как форма его
ограничения; насилие как объективный феномен и орудие истории не может
быть направляющей основой нравственного поведения.

1.7. Насилие и ненасилие

Так же как насилие, понятие "ненасилие" трактуется по-разному. По


традиции, идущей от учения Льва Толстого, ненасилие нередко
рассматривается как "непротивление злу". Для массового сознания обычны
ассоциации ненасилия с пассивностью, покорностью, непротивлением,
попустительством. В двадцатом столетии ненасилие стало известно как
массовая социальная практика - как стратегия и техника социально-
политической борьбы, разрешения конфликтов и посредничества,
гражданского (невоенного) сопротивления агрессору. Был даже введен
термин "активное ненасилие" для того, что отделить ненасилие от пацифизма
(осуждение всяких войн, требование мира на земле) и квиетизма
(непротивление, безучастное, пассивное отношение к окружающей жизни).
Последовательное ненасилие - активно, инициативно, целеустремленно; оно
непременно противоположно насилию.
Этот прорыв в понимании ненасилия был бы исторически невозможен без
того социально-исторического опыта, который был получен благодаря
Мохандасу Ганди и Мартину Лютеру Кингу. Знаменательный успех
воодушевленных ими движений в Индии и в США не только стимулировал
развитие различных форм ненасильственной практики, но и дал толчок
разнообразным теоретическим исследованиям в этой области.
Проблематика ненасилия и насилия нуждается в современных условиях в
переосмыслении в особенности перед лицом ширящегося во многих странах
и во всем мире терроризма. Философия ненасилия всегда выступает с
требованием ограничения силы. Но требует ли необходимость проведения
антитеррористических операций снижения пафоса ненасилия и допущения
необходимых преференций в пользу более активного применения силы
против упорного и безоглядного зла?
Ненасилие в отличие от насилия является не особым случаем
иерархической связанности человеческих воль, а перспективой их
солидарного слияния. Его координаты - не вертикаль властных отношений, а
горизонталь дружеского общения, понимая при этом дружбу в широком
аристотелевском смысле. Ненасилие исходит из убеждения в самоценности
каждого человека как свободного существа и одновременно взаимной
38
Кант И. Соч. В шести томах. М., 1965. Т. 6. С. 303-304.

40
связанности всех людей в добре и зле. Одно из часто повторяемых
возражений против ненасилия как исторической программы состоит в том,
что оно исходит из слишком благостного и потому реалистического
представления о человеке. В действительности это не так. В основе
ненасилия лежит концепция, согласно которой человеческая душа является
ареной борьбы добра и зла, как писал Мартин Лютер Кинг, "даже в
наихудших из нас есть частица добра, и в лучших из нас есть частица зла".
Считать человека радикально злым - значит незаслуженно клеветать на него.
Считать человека бесконечно добрым - значит откровенно льстить ему.
Должное же ему воздается тогда, когда признается моральная
амбивалентность человека.
Из постулата свободы человека вытекает, как минимум, два важных
этических вывода. Первый - человек открыт добру и злу. Второй - нельзя
ответить на вопрос, что такое человек, не отвечая одновременно на вопрос о
том, что он должен делать. Добро, как и зло,- не факт. Оно является делом
выбора. Человек - не зверь. И человек - не Бог. Он - среднее между тем и
другим. Человек не тождествен самому себе. Человек - это путник. Важно не
то, где он находится. Важно то, куда он идет и сама эта готовность идти и
дойти до конца.
Ненасилие как нормативная программа делает акцент на доброе начало в
человеке, на то, чтобы усиливать его путем культивирования и сложения.
Этим оно существенно отличается от насилия, как и в целом от властных
отношений, которые направлены, прежде всего, на то, чтобы ограничивать,
блокировать деструктивные, разрушительные проявления человеческой
свободы. Сознательно ориентируясь на добро, сторонник ненасилия, тем не
менее, исходит из убеждения, что моральная амбивалентность является
принципиально неустранимой основой бытия человека - он не исключает
себя из того зла, против которого он ведет борьбу и не отлучает оппонента от
того добра, во имя которого эта борьба ведется. На этом построены
принципы его поведения: а) отказ от монополии на истину, готовность к
изменениям, диалогу и компромиссу; б) критика своего собственного
поведения с целью выявления того, что в нем могло бы питать и
провоцировать враждебную позицию оппонента; в) анализ ситуации глазами
оппонента с целью понять его и найти такой выход, который позволил бы ему
сохранить лицо, выйти из конфликта с честью; г) бороться со злом, но
любить людей, стоящих за ним; д) полная открытость поведения, отсутствие
в отношении оппонента какой бы то ни было лжи, скрытых намерений,
тактических хитростей и т. п. Основная установка ненасилия - исправить
отношения, превратить врагов в друзей, сделать так, чтобы предшествующее
зло не стало абсолютной преградой для последующего сотрудничества.
Ненасилие есть усилие, состоящее в том, чтобы выйти из заколдованного
круга ненависти и насилия, сменить основания выбора.
Таким образом, понятия насилие и ненасилие нельзя понять вне
соотнесения друг с другом. Чтобы раскрыть конкретный характер этой
соотнесенности, их надо рассматривать не сами по себе, а в более широком
41
контексте борьбы добра против зла, борьбы за социальную справедливость и
человеческую солидарность.
Насилие и ненасилие представляют собой разные перспективы в борьбе
за справедливые отношения между людьми в обществе. Возможные линии
поведения человека перед лицом насильственно поддерживаемой социальной
несправедливости можно свести к трем основным.
Во-первых, это пассивность, малодушие, трусость, капитуляция, словом,
непротивление насилию. Такая позиция заслуживает безусловной негативной
оценки.
Во-вторых, ответное насилие. Эта линия поведения является в практическом
плане более эффективной и в нравственном плане более достойной, чем
первая. В ответном насилии уже, по крайней мере, чувствуется
"ответственность за цели" (Жан Госс). Это уже вызов насилию, активное его
неприятие, борьба с ним. Широко известны слова Ганди о том, что если бы
перед человеком был выбор между трусливым смирением или
насильственным сопротивлением, то предпочтение, конечно, следовало бы
отдать насильственному сопротивлению. Ответное насилие лучше, чем
покорность.
В-третьих, активное ненасильственное сопротивление, преодоление
ситуации несправедливости, но другими - принципиально
ненасильственными методами. Отождествление ненасилия с пассивностью
является одним из устойчивых общественных предрассудков. В обыденном
сознании насилие, как правило, оправдывается в качестве альтернативы
покорности. Такая позиция была бы понятна только в том случае, если бы не
было третьей возможности - ненасилия, предполагающего исключительно
высокую степень активности и действенности, более высокую, чем ответное
насилие. Ответное насилие и активное ненасилие - разные ступени, стадии
зрелости человеческих усилий, направленных на борьбу за социальную
справедливость. Ответное насилие пользуется для этой цели неадекватными
средствами и в лучшем случае может рассчитывать на ограниченный и
внешний успех, оно не выводит за пределы насилия. Ведь даже если
признать, что насилие может вести к справедливости, то это вовсе не значит,
будто оно само является справедливым делом. Ненасилие переводит цели и
средства борьбы в качественно однородную нравственную плоскость,
направлено на устранение не только эмпирических результатов
несправедливости, но и их внутренних оснований, оно разрывает цепь
насилия, поднимает человеческие отношения на другой уровень.
С точки зрения соотношения насилия и ненасилия наша эпоха
представляет собой очень опасную, критическую точку. В реальном
историческом процессе, в целом, ненасилие превалировало над насилием,
было преобладающей тенденцией. Если бы это было не так, то человечества
бы уже не существовало. Однако такой благоприятный для человечества
баланс ненасилия и насилия не является законом, он в значительной мере был
гарантирован слабостью разрушительных средств.

42
Человечество вступило в полосу глобальных опасностей, стало заложником
созданных им же самим колоссальных средств разрушения, которые
способны трансформировать единичное насилие, частное зло, т. е. насилие и
зло, подсильное отдельным частным индивидам, во всеобщую непоправимую
катастрофу.

Вопросы для самоконтроля:

1. Определите различия в основных подходах к понятию «насилие».


2. Выявите различия в понятиях: принуждение, агрессия, насилие.
3. Дайте сравнительную характеристику основных форм насилия.
4. Докажите или опровергните тезис, что насилие есть часть политической
идеологии государства.
5. Дайте характеристику основным видам и формам политического насилия.
6. Может ли политическое насилие быть легитимным и эффективным?
7. Возможна ли моральная аргументация насилия?

Литература

1. Гусейнов А.А. Понятие насилия//Философия, наука, цивилизация.М.1999;


Возможно ли моральное объяснение насилия//Вопросы философии. 2004,№3,
С.19-28.
2. Дмириев А.В., Залысин И.Ю. Насилие: социально-политический анализ.
РОССПЭН,2000.
3. Гуггенбюль А. Зловещее очарование насилия.СПб,2000.
4. Насилие и ненасилие: Философия, политика, этика. Под ред. Р.Г.
Апресяна.М.,2003.
5. Пиджаков А.Ю. Сущность и разновидности политического насилия.Gredo
New.2002,№2.
6 Аснер Пьер. Насилие и мир. От атомной бомбы до этнической чистки. Пер.
с франц. СПб.: Всемирное слово, 1999.
7. Социальная антропология насилия /Авт.В.Н. Ярская и др. Саратов,2004/
8. Насилие и его влияние на здоровье. Доклад о ситуации в мире. Пер. с англ.
ВОЗ, 2003.

43
2.ФИЛОСОФИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Обеспечение национальной безопасности сегодня является центральной,


стратегически значимой для развития каждой страны задачей. Без
обеспечения безопасности всякая человеческая деятельность оказывается
бесцельной. Поэтому изучение проблем национальной безопасности по
сравнению с другими направлениями познания в большей степени
соответствует и способствует пониманию общества как единого,
неразрывного целостного организма. Именно это обстоятельство, с одной
стороны, объясняет огромную сложность познания проблем обеспечения
безопасности и слабую разработанность многих ее теоретических и
практических аспектов, а с другой – порождает столь высокий интерес к
проблемам безопасности со стороны чуть ли не всех отраслей науки, в
первую очередь, общественных наук.

2.1. Объективная потребность философского осмысления


безопасности

Наряду с природными катастрофами современный период развития


человечества характеризуется целым набором катаклизмов, угроз и
опасностей, носящих социальный характер и имеющих качественно иную
природу. К ним отнесем проблему новой бедности, угрозу демографического
взрыва, экологические опасности, агрессивный этнонационализм и
сепаратизм, ведущие в ряде случаев к развязыванию вооруженных
конфликтов, распространение ядерного оружия, расползающийся терроризм
и пр. Эти угрозы и опасности присущи как глобальному, так и региональному
и локальному уровням.
Возрастание этих угроз и опасностей для существования человечества и
человека требует своего философского осмысления. Отечественные
исследователи Г.В. Бро и Н.М. Пожитной обращают внимание на
необходимость построения теории земной безопасности, вычленяя при этом
философско-социологический аспект. Согласно им, категории «безопасность»
и «опасность» относятся «к разделу философской аксиологии как учения о
ценностях и оценках явлений мира с позиций их действительного или
мнимого значения в жизни человека1. Именно эти категории необходимы в
качестве исходных понятий общей теории безопасности человека в
окружающем его мире.
Проблема философских основ безопасности человечества и человека
наряду с аксиологическим аспектом имеет онтологическую сторону.
Последняя коренится в фундаментальной проблеме выживания как самого
человечества, так и живой природы нашей планеты.

1
Бро Г.В., Пожитной Н.М. К теории безопасности земной цивилизации (философско-социологический
аспект) // Безопасность информационных технологий. 1998. № 1. С. 97.
Философия безопасности нужна также и потому, что сейчас в
социокультурном измерении наблюдается кризис духовно-личностного
ценностного устоя западной цивилизации. Приоритет потребительских
ценностей, гедонизм и другие соблазны Запада апеллируют к низменной
стороне природы человека, разрушают нравственные основы
функционирования общества. Сложившаяся ситуация в современном мире
такова, что именно нравственность выступает стратегическим ресурсом
выживания человечества, и поэтому на повестке дня стоит весьма непростая
проблема безопасности человеческой нравственности.
В связи с этим представляют интерес безопасность социума как
философско-методологическая проблема. Особую опасность для социума
представляет использование новейших информационных технологий,
поэтому исследователи обращают внимание на место искусственного разума
в системе информационной безопасности, на перспективность космических
систем связи как элемента генетического оружия, на проблемы
психотронного оружия и психотронной войны2.
Не менее существенным является исследование новых источников угроз и
опасностей, которые связаны со стремительным научно-техническим
прогрессом. Начало XXI столетия характеризуется нарастанием процессов
информатизации и глобализации, формирования основанной на знаниях
экономики и развития биологических, генетических, телекоммуникационных
и иных технологий, что связано с инновационной деятельностью человека 3.
Возрастание потенциала знания, генерируемого наукой и осваиваемого
человеком, ведет к хрупкости общества, к его неустойчивости. С
инновационной деятельностью связана безопасность экономических и
правовых аспектов использования интеллектуальной собственности как
предприятий, так и физических лиц4.
В общем плане решение целого ряда проблем безопасности
предполагает применение методологии систем, в том числе безопасности
систем различного рода5. Одной из таких систем является психический мир
личности, который сейчас находится под колоссальным прессом электронных
масс-медиа. Не случайно, в научной литературе особое внимание обращается
на «промывание мозгов», когда на психику индивида воздействуют путем
нейролингвистического программирования, средствами трансактного анализа
и гештальт-терапии6. Поэтому заслуживают внимания новые эффективные
интегральные технологии обеспечения безопасности личности, объекта и
информации, а также управление социумом и поведением человека7.
2
См. Актуальные проблемы информационного противоборства. М., 2000.
3
См. Контуры инновационного развития мировой экономики. Прогноз на 2000-2015 гг. / Под ред. А.А.
Дынкина. М., 2000.
4
См. Кайзер К. Как Интернет меняет мировую политику // Deutschland. Политика, культура, экономика и
наука. 2001. № 3; Юшков Е.С., Борщ-Компанеец Н.С. Экономические и правовые аспекты использования
интеллектуальной собственности. М., 2000.
5
См. Могилевский В.Д. Методология систем. М., 1999.
6
См. Самохвалов В.П. Психический мир будущего. Симферополь. 1998; Колесникова Т.И. Психологический
мир личности и его безопасность. М., 2001.
7
См. Барсуков В.С. Безопасность: технологии, средства, услуги. М., 2001; Поликарпов В.С. Философия
управления. Ростов-на-Дону. 2001.

2
Актуализация философского осмысления проблем опасности и
безопасности обусловлено вхождением современного общества в зону так
называемых «мегарисков», Некоторые исследователи (У. Бек, Э. Гидденс, Н.
Луман и др.) квалифицируют его как «общество риска» 8. Поэтому не
случайно в современную гуманитарную и социальную мысль вошла
неразрывно связанная с категорией «риска» такая новая категория, как
«безопасность». С окончанием «холодной войны» исчез биполярный мир,
выстроенный на равновесии супердержав СССР и США, что привело к
возникновению совершенно иных видов угроз безопасности. Теперь ученые
и политики обсуждают вопросы политической, социальной, экономической,
военной, информационной, концептуальной, психологической, культурной и
пр. безопасности9, которые следует решать, исходя из нелинейной природы
мироцелостности. Весь этот круг вопросов имеет непосредственное
отношение к проблеме национальной безопасности России, ее общества,
государства и личности. Сама концепция национальной безопасности нашего
отечества должна принимать во внимание спектр новых угроз, вызовов
современности, выступающих в форме новых видов оружия и технологии
войн.

2.2. Феномен безопасности

В литературе выделяются два основных подхода к пониманию феномена


безопасности. Первый подход исходит из объектного понимания
безопасности как проявления объективной природы объектов (или – в
системной терминологии – различных материальных и социальных систем)
сохранять устойчивость (свое качество) при различных отрицательных
влияниях. Именно в этом контексте безопасность понимается как
определенное свойство (атрибут) системы. В настоящее время
распространенным является понимание безопасности как формы
саморегулирования системы, которое позволяет ей сохранить свое качество.
Результатом отождествления безопасности с саморегулированием
являются энтропийное понимание безопасности и гомеостатическое
понимание безопасности.
Энтропийное понимание безопасности базируется на понимании
энтропии как части внутренней энергии замкнутой системы, как меры
внутренней неупорядоченности системы. Безопасность и устойчивость
системы рассматривается при этом как определенная зависимость о т
направленности и динамики энтропийных процессов.
Гомеостатическое понимание безопасности основывается на понятии
гомеостаза как совокупности реакций, направленных на устранение или
максимальное ограничение действия различных факторов внешней и
8
Бек У. От индустриального общества к обществу риска; Гидденс Э. Судьба, риск и безопасность; Луман Н.
Понятие риска// Thesis. 1994. № 5; Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000.
9
См. Проблемы глобальной безопасности. М., 1995; Кургинян С. Концептуальная безопасность и ее роль для
России в XXI веке//Россия XXI.1995.№ 11-12; Серебрянников В., Хлопов А. Социальная безопасность
России. М., 1996.

3
внутренней среды, нарушающих относительное динамическое постоянство
состава и свойств внутренней среды, определяющего устойчивость системы.
Безопасность здесь понимается, таким образом, как устойчивое состояние
системы, возникающее в результате поддержания равновесия с окружающей
средой. Однако отождествление безопасности с гомеостазом приводит к
отрицанию развития, которое нарушает равновесие существующего
состояния системы.
Второй подход основывается на признании субъектного характера
феномена безопасности. Субъектное понимание безопасности составляет
основу деятельностных, ценностных и других определений безопасности. В
частности, некоторые исследователи рассматривают феномен безопасности
как производный от интереса.
Постижение природы безопасности в ее целостности и обусловленное
этим снятие односторонности в единстве формы и содержания, единстве
субъектной и природной определенностей формируют основу целостного
понимания феномена безопасности.
Феномен безопасности получает свою понятийную завершенность как
специфическая форма реализации природного бытия в человеческом
существовании, которая детерминирует рефлексивно-ценностное
самоопределение человека по отношению к опасности, как для природной
определенности, так и для наличных форм бытия вещей. Данное
определение отражает двойственность природного бытия феномена
безопасности, обусловленную единством всеобщности природы
самосохранения и особенности формы ее проявления в человеческой
жизнедеятельности.

2.3. Природные основы философии безопасности

Человек с древнейших времен испытывает фатальный страх перед


природной стихией. Казалось бы, с развитием научных знаний и технологий
защищенность от природных опасностей должна возрастать. Однако
статистика утверждает обратное: число пострадавших от природных явлений
увеличивается ежегодно примерно на 6%. Это объясняется быстрым ростом
населения и высокой концентрацией людей в городах, деградацией
окружающей среды, способствующей интенсификации опасных природных
процессов, коммуникационным и технологическим разобщением многих
стран мира. Согласно данным Научного центра по эпидемиологическим
катастрофам (Брюссель), с 1965 г. по 1999 г. в мире погибло от природных
катастроф около 3.8 млн. человек, пострадало более 4,4 млрд., общий
экономический ущерб составил 895 млрд. долл.10. Осознание того, что
природные бедствия ежегодно уносят тысячи человеческих жизней и пагубно
сказываются на экономическом развитии многих стран, побудило
Генеральную ассамблею ООН принять 22 декабря 1989 г. резолюцию (№
44/236), в которой период с 1990 г. по 2000 г. был провозглашен
10
См. Осипов В.И. Указ. соч. С. 292, 294, 295.

4
Международным десятилетием по уменьшению опасности стихийных
бедствий.
По данным ООН, за период с мая 1994-го по апрель 2004 года на Земле
произошло 7100 природных катастроф, погубивших более 300 тысяч человек.
Число жертв на треть меньше, чем за предыдущее десятилетие, в основном
благодаря усовершенствованным методам предупреждения и спасения
людей. Но уже в 2005 году, по данным международного комитета Красного
Креста, в результате природных катастроф погибли около 250 тысяч человек.
Столь высокого числа жертв не было зафиксировано за последние более чем
три десятилетия. Отмечается, что это вызвано, в первую очередь,
разрушительным цунами, обрушившимся 26 декабря 2004 года на страны,
прилегающие к Индийскому океану.
Хрупкая экономика развивающихся государств, наиболее уязвимых для
природных катастроф, а также ограниченные возможности международной
помощи ставят перед современным миром принципиально новую задачу:
прогнозирование и предупреждение природных катастроф. Предупреждение
бедствий, смягчение их последствий и обеспечение готовности к ним более
эффективно, нежели реагирование на бедствия. Меры такого реагирования
сами по себе не являются достаточными, поскольку они позволяют добиться
лишь временных результатов исключительно высокой ценой. Превентивные
действия способствуют достижению долгосрочных улучшений в области
безопасности и имеют ключевое значение для комплексной борьбы с
бедствиями. По расчетам, затраты на прогнозирование и обеспечение
готовности к стихийным бедствиям примерно в 15 раз меньше по сравнению
с величиной предотвращенного ущерба11. Итак, в основу нынешней стратегии
спасения мира от природных катастроф положены прогнозирование и
своевременное предупреждение людей о грозящем бедствии, а не ликвидация
последствий.
Вполне естественно, что в современной литературе немало внимания
уделяется природным основам философии безопасности - катастрофам,
которые происходят или могут произойти в окружающем человека мире. Так,
А. Азимов в своем романе «Выбор катастроф» дает классификацию
катастроф, ведущих к гибели человечества. Он выделяет пять классов
катастроф, три из которых относятся к природным катастрофам. А именно:
катастрофы первого класса, включающие в себя неуклонный рост энтропии,
что приводит в итоге к тепловой смерти Вселенной, альтернативные
катастрофы тепловой смерти Вселенной, гибель звезд и др.; катастрофы
второго класса, представляющие собою столкновения Солнца с другой
звездой, черной дырой, антивеществом, смерть самого Солнца; катастрофы
третьего класса, которые связаны с бомбардировкой Земли кометами,
астероидами, метеоритами, замедлением вращения Земли, дрейфом земной
коры, изменением климата, перемещением магнитных полюсов нашей
планеты; катастрофы четвертого класса, обусловленные конкуренцией с
человеком различных видов животных, чьим преимуществом является
11
См. Там же. С.

5
плодовитость (примером служит популяция крыс), выступающая
победителем в соревновании с разумом человека, инфекционные болезни,
войны и пр.; катастрофы пятого класса – это истощение невозобновляемых
ресурсов, загрязнения различного рода почвы, воды и воздуха, риски,
вызванные развитием новых компьютерных, генных и другого рода
технологий. Все эти катастрофы можно разделить на вероятные или даже
неизбежные (например, превращение Солнца в красный гигант) и
маловероятные типа столкновения массы антивещества непосредственно с
Землей. Сейчас для человечества представляют угрозу такие катастрофы, как
повышение температуры на нашей планете, экологическая катастрофа и др. В
итоге анализа всех пяти классов катастроф А. Азимов приходит к
следующему выводу: «Если действовать рационально и по-человечески, если
спокойно подойти к проблемам, стоящим перед лицом всего рода
людского…, если мы поймем, что нашими врагами являются совсем не
соседи, а нищета, невежество и холодное безразличие к законам природы,
все стоящие перед нами проблемы можно решить. Можно обдуманно
сделать выбор и в итоге избежать катастроф» 12.

2.4. Социальные основы философии безопасности

Исходными моментами философии безопасности в плане социальных


основ являются такие институты современного общества, как собственность,
власть и нравственность, которые неразрывно связаны с альтернативной
природой человека как единства и взаимодействия порядка и хаоса, что
проявляется в альтернативном характере человеческой сущности.
Различные виды безопасности обусловлены выработанными в истории
человечества способами разрушения и производства. Необходимо обратить
внимание на то существенное обстоятельство, согласно которому способы
разрушения выступает отправным пунктом анализа философии безопасности.
История человеческого общества свидетельствует о том, что в различных
условиях средства разрушения структурируют политические системы и
требуют соответствующих систем безопасности. Иными словами, обществу
для своего безопасного существования необходимо вырабатывать
адекватные имеющимся способам разрушения средства защиты. Последнее
предполагает наличие вполне определенной философии безопасности,
причем одним из ее фундаментальных социальных основ выступает институт
собственности.
Вся история общества, начиная с ранних цивилизаций и кончая
современными обществами, является историей борьбы государств,
социальных групп и индивидов за обладание собственностью. Собственность
выступает одним из фундаментальных социальных истоков угроз и
опасностей для существования и функционирования различных тотальностей
социума и индивидов (понятно, что это требует наличия тех или иных систем
безопасности).
12
См. Азимов А.Указ. соч. С. 506.

6
Необходимо отметить, что существующая дихотомия частной и личной
собственности в масштабе всего социума может развиваться только при
поддержке государственной власти, ибо для этого требуется вполне
определенная система безопасности экономического, политического и
культурного характера. Это значит, что второй фундаментальной социальной
основой современной философии безопасности является власть, прежде
всего государственная власть.
Наконец, третьей фундаментальной социальной основой философии
безопасности выступает нравственность, без высокого уровня которой
невозможно обеспечить защиту социума и человека. Незадолго до окончания
второй мировой войны небезызвестный политический деятель США Д.Ф.
Даллес, разрабатывая план реализации американской послевоенной
доктрины против СССР, писал: «Окончится война, все кое-как утрясется. И
мы бросим все, что имеем... все золото, всю материальную мощь на
оболванивание и одурачивание людей. Мы найдем своих союзников в самой
России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться по своему масштабу
трагедия гибели самого непокорного на земле народа, необратимо угасание
его самосознания... Литература, театры, кино - все будет изображать и
прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески
поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут
насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия,
садизма, предательства - словом всякой безнравственности. В управлении
государством мы создадим хаос и неразбериху... Честность и порядочность
будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток
прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания,
животный страх друг перед другом и беззастенчивость, национализм и
вражда народов - все это расцветет махровым цветом»13. Определенные
результаты данного внешнего идеологического и аморального воздействия,
вне всякого сомнения, мы и наблюдаем в современной постсоветской России.

2.5. Методологические основы интегральной безопасности

История философии фиксирует весьма четко важную грань


взаимоотношения индивида и социоприродной среды, которая характеризует
интегрированные проблемы безопасности человека, общества и окружающей
среды. Речь идет об интегральной безопасности экзистенции человека и
человечества как ипостасей человека вообще, неразрывно связанных с
окружающей средой. К внешним факторам опасностей (угроз) принято
относить негативные факторы внешних (по отношению к человеку и
обществу) пространств, способные стохастично проявлять себя с нанесением
в той или иной степени различного (морального, психофизиологического,
материального) ущерба. Например, стихийные бедствия: наводнения,
землетрясения, эпидемии; экологические, техногенные и другие
отрицательные факторы. К внутренним отрицательным факторам относятся,
13
Цит. по: Олейник Б.И. Князь тьмы. 1993. С. 55.

7
как правило, факторы, мотивированные самим человеком по отношению к
другому человеку, семье, обществу, государственной власти.
Социально-историческая память общества хранит в себе условия
возникновения угроз, которые со временем изменяются по качеству и
количеству своих признаков. Это означает, что прежний опыт, накопленный
обществом на протяжении длительного времени, не всегда может быть
использован для обеспечения безопасности человека, общества и
государства. Более того, в совершенно новых социально-исторических
условиях этот опыт теряет свою значимость и его использование может
привести к фатальным последствиям. В научной и философской литературе
такого рода факты отражены в трудах Сенеки, Макиавелли, Гоббса, Спинозы,
Гегеля и многих других авторов.
Так, Гегель в «Философии права» отмечал качественную
определенность такого положения, как «угроза общественной безопасности»,
значимость принципа, согласно которому благодаря государству у человека
«привычка к безопасности стала его второй натурой»14. В «Политических
произведениях» он анализировал проблемы безопасности индивида,
государства и имущества, акцентируя внимание на следующем
принципиальном положении: «безопасность отдельного человека гарантирует
целое»15, т.е. фактически здесь речь идет об интегральной безопасности. С
позиций гегелевской философии, становится понятным опасность для
индивида, государства и общества религиозного и политического фанатизма,
который сейчас проявляется в действиях международного терроризма и
экстремизма. Поэтому в настоящее время особую роль в обеспечении
безопасности личности и общества играет государство, чья целостность
представляет особый интерес. Именно государству отводится важнейшая
функция обеспечения безопасности индивида, общества и самого себя, т.е.
функция интегральной безопасности.
Отказ государства от этой функции неизбежно ведет к деградации
совокупности всех общественных отношений, деструкции социального
порядка. Значительное снижение уровня, снятие духовно-нравственных,
правовых и культурных ограничений способствует проявлению эгоизма,
низких инстинктов, насилия человека. Именно это выступает первопричиной
всего спектра опасностей и угроз для существования личности, социальных
групп, государств, цивилизаций и человечества в целом.

2.6. Дилеммы безопасности человека и общества

Поскольку любая система безопасности является неотъемлемым


слагаемым мироцелостности, в основе которой лежит фундаментальная
оппозиция «порядок – хаос» и связанный с ней нелинейный характер любого
процесса, постольку существуют дилеммы безопасности. Они органически
вытекают из особенностей формирующейся сейчас целостности
14
Там же. С. 144, 239.
15
Гегель Г. Политические произведения. М,. 1978. С. 241.

8
современного мира, в том числе его полисистемного характера. Для нас
представляет интерес дилеммы безопасности человека и общества.
Не подлежит сомнению то обстоятельство, что смена эпох вызывает
изменение систем безопасности; поэтому с появлением новых опасностей и
угроз, различного рода страхов (они описаны ниже) и видов вооружений,
новых факторов развития возникает потребность в новой парадигме
безопасности и осуществляющей ее на практике системы безопасности.
Прежде всего, бесспорным является детерминация дилемм безопасности
человека и общества набором ценностей и идеалов, изменяющейся внешней
и внутренней средой и пр. Так, основная идея стратегии национальной
безопасности США состоит в том, что утверждение глобальной и собственно
американской безопасности невозможно без лидерства Америки в мире, без
ее экономического и военного превосходства над остальными государствами.
Отсюда следует усиление роли государства в системе национальной
безопасности Америки. Иными словами, в ней безопасность все чаще
рассматривается сквозь призму триады «безопасность индивида -
безопасность государства - международная безопасность» (эта модель
приобрела особую значимость в свете событий 11 сентября 2001 г.), причем в
этой схеме индивид «передоверяет большую часть забот о своей
безопасности государству»16.
Перед нами парадокс современной западной либеральной цивилизации -
свобода и безопасность индивида все более становится зависимыми от
государства, давление последнего на индивида продолжает нарастать, что
обусловлено появлением новейших информационных технологий и
технических систем, представляющих опасность основам земной
цивилизации. Дилемма безопасности индивида и государства здесь в том,
что разграничение частного и общественного становится весьма
затруднительным, а это способствует легитимному отвоевыванию
государством плацдарма свободы у индивида.
Иные дилеммы безопасности человека и общества существуют в России,
обусловленные ее историческими и культурными традициями, а также
менталитетом. Для последнего характерна уникальная роль идеи
государственности, игнорирование значимости индивида и общества, что
определяло вплоть до начала XXI века модель российской национальной
безопасности. России присуще всегда было доминирование принципа
безопасности государства, но с развитием демократического общества и
правового государства начинает осуществляться движение по пути «от
безопасности государства к безопасности индивида. Дилеммы безопасности
человека и государства в России следуют из того, что безопасность человека
здесь находится под угрозой в силу следующих обстоятельств: государство не
может обеспечить безопасность личности из-за разгула преступности,
слабости власти, нравственного развращения и физического растления
значительной части общества, коррупции чиновников, превалирования
интересов криминогенно-мафиозных групп, навязывания СМИ
16
Алексеева Т.А. Дилеммы безопасности: американский вариант // Полис. 1993. № 6. С. 17.

9
индивидуализма, чуждых ценностей, обогащения значительного
17
меньшинства за счет обнищания большинства, терроризм и т.д.
Свои дилеммы безопасности имеются и у общества, обусловленные тем,
что в России практически никогда сознательно не выделялось общество в
качестве самостоятельного субъекта безопасности, оно всегда было
поглощено государством. Сегодня возникающим элементам
демократического гражданского общества необходима безопасность, чтобы
не прервался процесс демократизации и становления правового государства.
Однако для этого формирующегося общества существует целый ряд
опасностей со стороны властей, а именно: нередкое игнорирование
общественного мнения, политика атомизации общества на индивидов,
неспособных отстаивать свои интересы, давление на СМИ со стороны
олигархов и пр. Вместе с тем, «без сильной общественной системы
безопасности государство не может считаться стабильным, крепким и
демократическим», ибо «бесконтрольность и независимость от общества
государственной безопасности, как показывает история, наносит
колоссальный вред народу и гражданам»18.
Существенное значение в исследовании дилемм безопасности человека и
общества имеет и понимание страха, ибо без этого невозможно понять
особенности поведения индивида. В психологии страх квалифицируется как
отрицательная эмоция, которая возникает в результате реальной или
воображаемой опасности, угрожающей жизни организма, личности,
защищаемым ею ценностям (идеалам, целям, принципам и т.д. Феномен
страха детерминирован не только социальными, культурными факторами, но
и связан с записью в мозгу человека всего эволюционного пути земной жизни
с ее тенденцией к выживанию среди мира опасностей и угроз. Страх вписан в
природу человека, лишь его формы и виды изменяются на протяжении
социокультурной эволюции. В ХХ столетии возник абсолютный
эмпирический страх, обусловленный угрозой всеобщего уничтожения
человечества путем применения оружия массового поражения, ожил страх
перед апокалипсисом. Со временем ядерный страх принял новую форму,
которая связана уже не оружием массового поражения, а с загрязнением
окружающей среды радиоактивными отходами реакторов АЭС. Для многих
людей эти отходы стали уже ассоциироваться с уникальной в своем роде
угрозой, более страшной, чем все остальные опасности, которыми индустрия
угрожает человеку. Еще одним новым видом страха является неумолимо
надвигающаяся экологическая катастрофа. Специфика современной
экологической ситуации, чреватой гибелью для всей земной жизни,
заключается в том, что в нынешнюю эпоху происходит переход от
стихийного тысячелетнего развития локальных цивилизаций к мировой
цивилизации, чье существование зависит от соблюдения предельно
допустимых нагрузок на природу. Согласно воззрениям биологии, в природе
действует правило «десяти процентов» - в экстремальных условиях земная
17
Серебрянников В.В., Дерюгин Ю.И., Ефимов Н.Н., Ковалев В.И. Указ. соч. С. 74-75.
18
Там же. С. 88.

10
природа способна выдержать десятикратную нагрузку по сравнению с
обычной19. Сейчас же созидательная деятельность человека зачастую
нарушает это правило, она не соотносится с рекреативными возможностями
биосферы. Поэтому планетарные ресурсы жизнеобеспечения (речные
системы, грунтовые воды, почвы, воздушная среда, мировой океан) не
выдерживают давления цивилизации и идет процесс их деградации. Перед
человечеством появилась опасность экологической катастрофы; именно страх
перед уничтожением земной жизни и породил мощные политические
движения, выступающие в защиту окружающей среды.
Новый вид страха в ХХ столетии порожден и так называемой
психотронной войной (речь идет о ее возможности). Почти два десятилетия
назад был опубликован обширный доклад, подготовленный для комитета по
науке и технике палаты представителей конгресса США. В нем содержится
рекомендация серьезно подойти к оценке целесообразности дальнейших
исследований в области «физики сознания» и медицины. Последние
эксперименты, отмечается в докладе, «дают основание предположить, что
существует некая «взаимосвязанность» мозга одного человека с мозгом
других людей и с материей... что человеческий разум, возможно, в состоянии
получать информацию независимо от географии и времени». Далее делается
вывод о том, что «всеобщее осознание степени взаимосвязанности мозга
разных людей может иметь далеко идущие социально-политические
последствия как для нашей страны, так и для всего мира»20.
Именно данное положение и лежит в основе использования электронных
средств для воздействия на мозг того или иного человека. Уже давно в
средствах массовой информации появляются материалы, посвященные
проблемам психотронной войны. В общем же известно об осуществлении
экспериментов в области психотроники в засекреченных лабораториях. Сама
же психотроника использует и данные о функционировании древней магии и
шаманизма, а также мистицизма. Здесь получены весьма интересные
результаты, связанные и с экстрасенсорикой, и с дальновидением, и с
контактами человека с различными предметами. Отечественный
исследователь Л.П. Гримак пишет: «В настоящее время уже имеются
весомые экспериментальные подтверждения того, что не только кто-либо
из присутствующих людей, но и любой предметный носитель информации
(письмо, фотография, сувенир и т.п.), с которым контактирует человек, не
зная его содержания, может определенным образом менять ход и
направление мышления контактирующего, оказывать воздействие на
процессы его визуальных фантазий и даже служить источником некоторых
реальных сведений»21. Во всяком случае несомненно одно: исследования в
области человеческого сознания, электроники, медицины и парапсихологии
позволяют воздействовать на мозг и сознание человека, чтобы
манипулировать им в тех или иных целях. «В настоящее время угрозы
19
См. Олдак П.Г. Колокол тревоги: пределы бесконтрольности и судьбы цивилизации. М., 1990.
20
Джан Р.Г. нестареющий парадокс психофизических явлений: инженерный подход // Труды института
инженеров по электротехнике и радиоэлектронике. 1982. Т. 70. № 3. С. 98.
21
Гримак Л.П. Магия биополя. М., 1994. С. 383-384.

11
развязывания психотронной войны, отмечают И.Винокуров и Г.Гуртовой, -
действительно нет. Но она может стать жестокой реальностью в будущем» 22.
Понятно, что возникающий страх в связи с применением психотронного
оружия может весьма эффективно действовать в руках политиков, чтобы
управлять поведением человека и групп23.
Новым видом страха является опасность использования методов
биотехнологии, когда новые технологии манипуляции жизнью могут
привести к негативным социальным последствиям. Прежде всего, это
биологическая угроза проникновения в окружающую среду
микроорганизмов, опасных для человеческого сообщества и экологических
систем в целом. В 70-е годы тревогу общественности вызывала возможность
превращения мутантов кишечной палочки («эшерехии коли») и других
бактерий в «монстров», которые выйдут из под контроля исследователей и
станут возбудителями новых, неизвестных болезней. В конце прошлого века,
по сообщениям средств массовой информации, в странах Западной Европы
появилась «бактерия-людоед», нарушающая иммунную систему человека.).
Самое интересное, что эта «бактерия-людоед», как предполагают ученые,
представляет собой мутант стрептококка.
Не менее опасна технология манипуляции жизни на уровне человеческого
эмбриона - это может привести к катастрофическим последствиям 24. Ведь все
живые земные организмы используют один и тот же генетический код при
биосинтезе белка, поэтому можно связать между собой частицы ДНК весьма
разных организмов, например, человека с растениями или животными и пр.
На этом элементарном уровне жизни возможны самые неожиданные
комбинации, которые могут быть направлены против человека: выращивание
искусственных гибридов (наделенных заранее заданными свойствами) для
военных нужд, что может привести к неисчислимым социальным бедствиям.
Сейчас создаются космические информационные системы, которые могут
применяться совместно с генетическим оружием для «выращивания» особи
отдельных биологических видов с требуемыми характеристиками», что
«позволит получить неограниченную власть над народами тех территорий, к
которым будет применено это воздействие» 25. Биотехнология, таким образом,
служит истоком нового страха (и опасности), который оказывает воздействие
на психику современного чело века.
Еще один вид страха, влияющий на человеческую психику, - это страх от
столкновения с будущим (ведь мир находится на изломе цивилизаций). Что
несет данный излом, никто не знает; футурологи предлагают различные
модели будущего, однако их разброс весьма велик, причем они «улавливают»
вполне реальные грани цивилизационного сдвига. Мировая политика
22
Винокуров И., Гуртовой Г. Психотронная война. М., 1993. С. 342.
23
Проблема психотронного оружия требует серьезного изучения (См. Цыганков В.Д. Проблема
психотронного оружия и психотронной войны // Актуальные проблемы информационного противоборства.
С. 181).
24
См. Поликарпов В.С.. Волков Ю.Г., Поликарпова В.А. Современная культура и генная инженерия. Ростов-
на-Дону. 1991.
25
Гриняев С.Н., Меньшиков В.А., Родионов Б.Н. Перспективные космические системы связи как элемент
генетического оружия // Актуальные проблемы информационного противоборства. С. 250.

12
вступает в новую фазу, что и вызвало появление различных версий ее
будущего облика: конец истории, возврат к традиционному соперничеству
между нациями-государствами, упадок наций-государств под напором
различных тенденций - к трайбализму и глобализму - и др.
В целом же можно сказать, что ХХ столетие принесло немало новых
видов страха и тревожных ожиданий, которых просто-напросто не было в
предыдущих веках. Вполне естественно, что весь спектр рассмотренных
новых образов страха, хотя и в различной мере каждый из них, оказывает
влияние на психическое состояние человека, определяя в определенной
степени его поведение.
Сейчас исследователи насчитывают 500 различных видов страха,
выражающих букет опасностей, которые тревожат современного человека.
Практически все они могут стать и ряд из них являются основой для
разработки различных технологий, используемых в различного типа войнах.
Возникающие дилеммы безопасности человека и общества могут быть
разрешены только многомерным, творческим человеком, способным
выработать адекватные раз личным угрозам стратегии управления
социальной системой.

2.7. Современные представления о безопасности

Понятие «безопасность» принадлежит к числу наиболее


употребляемых, но в то же время все еще недостаточно отрефлексированных
понятий философско-социологической и политологической мысли.
Так, безопасность, в зависимости от культурных контекстов, может
предполагать: обеспеченность (social security в английском языке);
уверенность (seguridad - seguro в испанском языке); страховку (sicurezza в
итальянском языке, assicurazione - страховка, или обеспечение безопасности);
спокойствие (bezpieczenstwo в польском языке); отсутствие угроз (в
русском).26 Термин "безопасность" в зарубежной литературе увязывается с
такими важными концептами, как:
парадигма безопасности (security paradigm) - глубоко укоренённые в
обществе мировоззренческие взгляды на коренные устои безопасного
развития. Следствием существования парадигм безопасности является
security postures, то есть определённый способ позиционирования в области
безопасности, основанный как на доктринальной составляющей, так и на
наборе конкретных мер по нейтрализации опасностей27.
культура безопасности (security culture ) - совокупность символов, образов,
идей и представлений о том, что лежит в основе выделения данной
социальной группы от "других", "чужих"28. Культура безопасности формирует
26
См.подробнее: Сергунин А.А.. Эволюция понятия "безопасность" в теории международных отношений. В
книге: "Язык. Культура. Деятельность: Восток - Запад". Тезисы докладов участников международной
научной конференции. Набережные Челны - Нижний Новгород, 2002. С. 214-216.
27
Maria Stern. "Security Policy in Transition. Sweden after the Cold War". Padrigu Papers, 1991. Pp. 127-128.
28
Kari Laitinen. "Reflecting the Security Border in the Post-Cold War Context" // International Journal of Peace
Studies. Volume 6, N 2, autumn - Winter 2001. P. 85.

13
свои "коды", которые маркируют "пространства безопасности",
отграничивают их друг от друга;
граница безопасности (security border) - это такая граница, которая
очерчивает различные (дополняющие друг друга или конкурирующие)
"пространства безопасности". Поскольку сама идея "границы безопасности"
родилась в недрах школы конструктивизма, она предполагает возможность
реартикуляции и реконфигурации этих пространств под воздействием
меняющихся представлений, формирующихся в области публичной
политики;
режим безопасности (security regime) - это совокупность принципов, правил
и норм, которые задают рамки поведения для акторов безопасности и
обеспечивают взаимность и позитивное взаимодействие между ними;
управление безопасностью (security governance ) - это порядок
сотрудничества между акторами безопасности в важнейших сферах,
определяющих их жизненно важные интересы;
комплекс безопасности (security complex) - это транснациональный регион,
включающий в себя страны или их составные части, которых объединяют
устойчивые представления о безопасности и отношения в области
безопасности;
сообщество безопасности (security community) - это форма "комплекса
безопасности", которая формируется на основе совместимости ценностей,
регулирующих поведение в сфере безопасности. Часто можно встретить
точку зрения о том, что "сообщество безопасности" включает в себя страны
Северной Америки и Западной Европы29
геобезопасность (geo-security) - этот широкий концепт вбирает в себя
совокупность "практик безопасности" (security practice) и "идентичностей
безопасности" (security identity), которые формируют "пространственный
образ безопасности" (security spatial image) на определённой территории,
очерченной границами30.
Проанализируем основные подходы к пониманию безопасности,
сложившиеся в отечественной науке за последнее десятилетие.
Иногда полагают, что безопасность есть состояние, тенденции развития
(в т.ч. латентные) и условия жизнедеятельности социума, его структур,
институтов и установлений, при которых обеспечивается сохранение их
качественных определенностей с объективно обусловленными инновациями
и свободное соответствующее собственной природе и ею определяемое
функционирование31.
Например, Мартынов Б.Ф. рассматривает безопасность как условие,
гарантирующее беспрепятственное и успешное развитие всех социальных
организмов и общественных структур, как многоуровневый и интегративный
29
Axel Krohn. "Germany's Security Policy in the Baltic Sea Region". In: " Stability and Security in the Baltic Sea
Region. Russian, Nordic and European Aspects". Edited by Olav F.Knudsen. London & Portland: Frank Cass, 1999.
P. 113.
30
Kari Laitinen. Op.cit. P. 76.
31
см.: Безопасность. Информационный сборник Фонда национальной и международной безопасности. – М.,
1994. - №3 (19).

14
императив жизнедеятельности32. Несколько уточняет этот подход Макеев
А.В., характеризуя безопасность как «устойчивое состояние общественной
системы, сохраняющей свою целостность и способность к саморазвитию,
несмотря на неблагоприятные внешние и внутренние воздействия 33.Отметим
здесь же подход Молчановского В.Ф., оценивающего безопасность как
свойство, атрибут социальной системы, выражающиеся в ее целостности,
относительной самостоятельности и устойчивости 34 и позицию Рубанова
В.А, считающего, что сущность безопасности сводится к надежности
существования и устойчивости развития любых предметов социальной
природы35. Наконец, выделим своеобразное использование категории
состояние Ариным О.А. в его книге «Мир без России»(2002). По его
мнению, национальная безопасность – это политика, международная
безопасность – это состояние»36.
В этих определениях обратим внимание на два момента. Во-первых,
представляется верным рассмотрение безопасности через предельно
широкую категорию «состояние», в частности как:
-состояние отношений между субъектами, при котором их
существованию, развитию и суверенитету не угрожает военная,
экономическая, экологическая или другая опасность;
-состояние устойчивости, стабильности общественного организма по
отношению к любым попыткам давления на него;
-состояние жизнедеятельности государства;
-состояние живого организма или социальной системы,
способствующее наиболее полному удовлетворению их потребностей и
обеспечивающее их существование, нормальное функционирование и
прогрессивное развитие;
-состояние общественных и технических норм в целях предотвращения
и ликвидации (локализации) угрозы жизненно важным интересам личности,
общества и государства.
Отметим, что отождествление безопасности с состоянием фактически
ведет к отрицанию динамичного характера развития системы. Тем не менее,
уяснение этой категории дает нам ключ к выяснению, как минимум, четырех
взаимосвязанных понятий: безопасность как состояние; состояние
безопасности, состояние общества; состояние безопасности общества.
Категория «состояние» раскрывает наличную качественную
определенность вещей, их объективное содержание, которым присуща
способность себя проявлять как в отношении к состоянию другого предмета,
так и внутри себя, во взаимодействии внутренних элементов. Подчеркнем,
32
Мартынов Б.Ф. Эволюция доктрин и политики безопасностилатиноамериканских стран: Дис. … докт.
полит. наук. – М., 1999.–С.41.
33
Макеев А.В. Основы политики национальной безопасности: структурогенез и механизм реализации:
Автореф. дис. … докт. полит. наук. – М., 1999. – С.20.
34
см.: Молчановский В.Ф. Безопасность как атрибут социальной системы / Социально-политические
аспекты государственной безопасности в современных условиях. – М.: Граница, 1994.
35
см.: Рубанов В.А. Безопасность в переходный период (методологический и политологический анализ):
Дис. …докт. полит. наук.– М.:ИСПИ РАН, 1994.
36
Арин О.А. Мир без России.-М.,2002, С.385.

15
что данная категория неразрывно связана с такими универсальными
философскими категориями как: изменение, развитие, противоречие,
взаимодействие, отношение, причина, источник, основание, система, элемент,
возможность и действительность, необходимость и другими. Понимание
этого позволит нам, применяя категорию «состояние», проникнуть в
сущность безопасности. Наряду с категорией «состояние», важное
методологическое значение для анализа проблем безопасности имеет
категория «состояние общества».
Состояние общества – качественно определенный этап развития
общественной истории, реализации ее движущих сущностных сил,
естественно - исторической детерминации в конкретных пространственно-
временных границах. Безопасность в этом контексте есть следствие
взаимосвязей, «сцепления» состояний различных сфер общественного бытия.
Состояние безопасности – проявление состояний общества,
государства, социальных групп, отдельной личности в данный конкретный
момент времени. Момент связи этих состояний обладает вполне осязаемой
качественной определенностью. Эта качественная определенность связана с
опасностями и угрозами тем или иным объектам. Степень развития этих
опасностей и определяет качественную определенность этих объектов,
возможность не только ее сохранения, но и прогрессивного развития.
Отсюда, второй момент, требующий уточнения в приведенных
определениях безопасности: категория «безопасность» не абсолютна, а
только относительна и смысловое значение приобретает только в связи с
конкретными объектами или сферой человеческой деятельности и
окружающего мира. Она тесно связана со всеми сторонами жизни общества,
коренной задачей которого является самосохранение и развитие. Но
абсолютизация принципа «сохранности» (устойчивости, неизменности,
стабильности) может привести в социальной жизни к явлениям застоя, что
само по себе есть опасность для существования общества. Абсолютно
стабильная система представляет собой чистую абстракцию, ибо это
предполагает не только полную неподвижность самой системы,
составляющих ее элементов, но и изоляцию от любых воздействий извне.
Такой стабильностью не обладают даже «мертвые» системы, лишенные
внутренней динамики: их дестабилизация под влиянием внешних сил
является лишь делом времени. Поэтому еще Монтескье указывал, что чем
больше безопасность государств направлялась на обеспечение неизменности
их данного качества, тем более они, как застоявшиеся воды, подвергались
порче37.
Иначе говоря, не всякое состояние общества и государства требует
сохранения, а лишь то, которое гарантирует их прогрессивное развитие.
Развитие - это необратимое, направленное, закономерное изменение
конкретных материальных объектов, ведущее к возникновению или их
качественно новых состояний, или принципиально новых объектов как
целостных своеобразных систем. Фактически развитие и безопасность это
37
см.: Монтескье Ш. – М.: Изд. Госиздат, 1955. – С.258.

16
две стороны общего процесса жизни общества. Более того, Цицерон и вовсе
выдвигал на первое место безопасность. Он говорил: «прежде всего,
каждому виду живых существ природа даровала стремление защищаться,
защищать свою жизнь…избегать всего того, что кажется вредоносным, и
приобретать, и добывать себе все необходимое для жизни» 38. Система
безопасности не только не должна препятствовать количественным и
качественным объективно созревшим изменениям, а, напротив, призвана
способствовать преодолению без ущерба для общества и граждан
устаревших форм жизни. Другими словами, первичным является развитие,
безопасность – вторична и призвана обеспечить развитие.
Однако существование любой системы предполагает минимально
необходимую степень стабильности. Поэтому в равной мере мы не должны
также абсолютизировать и момент деструкции, разрушения, проявляющийся,
в частности, в форме социального нигилизма. В этой связи безопасность как
состояние сохранности предполагает поддержание определенного баланса
между негативным воздействием на тот или иной объект окружающей его
среды и его способностью преодолевать это воздействие либо собственными
ресурсами, либо при помощи соответствующих, специально для этого
созданных структур.
Второй подход , получивший достаточно широкое распространение в
литературе и практической политике, сводится к отождествлению
безопасности и защищенности общества, личности, государства от
опасностей и угроз. Отождествление безопасности с защищенностью
исторически восходит к дефиниции «государственная безопасность», которая
определялась как состояние защищенности Советского государства от
внешних и внутренних угроз. Почти с таких же позиций , хотя и в более
широком контексте защищенности жизненно важных интересов личности,
общества и государства, исходил и закон Российской Федерации «О
безопасности» 1992 года, определяющий саму безопасность, как состояние
защищенности. Критерии же защищенности, равно как угрожающие их
осуществлению факторы, в законе не приводятся39.
Некоторые ученые в своих работах говорят о «защищенности
состояния». Так, С. Степашин и В. Шульц под безопасностью страны
понимают защищенность такого качественного состояния общественных
отношений, которые обеспечивают прогрессивное развитие общества в
конкретных исторических и природных условиях от опасностей, источником
возникновения которых являются внутренние и внешние противоречия 40
Представляется, что раскрытие безопасности через термины «защита»,
«защищенность» значительно суживает ее смысл. Защитить – значить
оборонять, охранять, оградить от опасности, закрывать, загораживать что-
либо, заслонить, сделать недоступным41.
38
Цицерон. Об обязанностях. М.,1999.С.131.
39
См.: Российская газета. – 1992. - 6 мая.
40
См.: Степашин С.В, Шульц В.Л. Вопросы безопасности в системе государственного муниципального
управления Российской Федерации. – СПб., 1994. – С.10.
41
См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Изд. «Русский язык», 1977. – С.210.

17
Если в прошлом, в доиндустриальных обществах, такой охранно-
силовой способ в известной мере и обеспечивал безопасность, а точнее
создавал трудности для нанесения ущерба государству или иному объекту, то
уже в индустриальных и тем более в постиндустриальных обществах
загородиться щитом, «непроницаемыми границами», «железным занавесом»,
становится невозможным. Более того, отождествление безопасности с
защищенностью может привести к опасным последствиям: из
«охранительного» уклона неизбежно вытекает антидемократичность
внутренней политики, которая несет в себе угрозу перерастания в
тоталитаризм, поскольку органы государственной власти могут без особых
сложностей переместить акценты в «охранительности» с национальных
интересов на собственные корпоративные потребности. Безопасность
начинает отождествляться с незыблемостью существующих политических
структур и стабильностью господствующего режима.
Безопасность не может быть сведена лишь к отражению реально
существующих или воображаемых угроз. Защищенность дискретна,
безопасность же по своему существу континуальна. Защита априори
предполагает наличие опасностей и угроз. Если менталитет защищенности
конфронтационен, то менталитет безопасности, напротив, исключает
конфронтационность, противоборство, столкновение, предполагая согласие и
взаимодействие. К тому же даже наличие значительных сил, составляющих
материальную основу защиты, обороны, не дает надежных гарантий
безопасности государства и общества. Кроме того, процесс обеспечения
безопасности довольно емок: он предполагает предотвращение,
нейтрализацию, пресечение, локализацию, ослабление, снижение, отражение
и, наконец, уничтожение опасностей и угроз. Поэтому акцентирование
внимания на термине «защита», в сущности, есть отражение лишь одной
составляющей процесса обеспечения безопасности и игнорирование,
приуменьшение, недооценка других важнейших компонентов. Тем не менее,
в повседневной практике практически все государства мира рассматривают
защиту как наиболее реальный способ ограждения от опасностей и угроз, ни
одно государство не нашло возможным и сегодня полностью отказаться в том
числе и от национальной военной мощи.
Третья позиция в понимании безопасности сводится к рассмотрению ее
через категорию «деятельность» (динамический подход). Так,
Серебрянников В.В. считает, что «безопасность есть деятельность людей,
общества, государства, мирового сообщества, народов по выявлению
(изучению) и предупреждению, ослаблению, устранению (ликвидации) и
отражению опасностей и угроз, способных погубить их, лишить
фундаментальных материальных и духовных ценностей, нанести
неприемлемый (недопустимый объективно и субъективно) ущерб, закрыть
путь для выживания и развития»42
На таких же позициях находится Н. Нельсон, утверждающий, что «…
безопасность – это не только возможность отдельных государств или группы
42
См.: Серебрянников В., Хлопьев А. Социальная безопасность России. – М., 1996. – С.16.

18
государств защищаться, но так же и умение смягчать угрозы, не прибегая к
угрозам или не применяя силы»43. В приведенных определениях
безопасность рассматривается как процесс, некая совокупность
последовательных действий, последовательной смены состояний. Бесспорно,
деятельность есть реальная движущая сила обеспечения безопасности. Но
безопасность есть результат, конечный итог, завершающий собой, эту
деятельность, а не сама деятельность.
Если первые три подхода характеризовали объективные аспекты
безопасности, то четвертая точка зрения на сущность безопасности носит
психологический характер и сводится к субъективным ощущениям
личностей, социальных общностей тех или иных опасностей и угроз.
Считается, что «ощущения субъектов, что им ничего не угрожает» и есть
безопасность44.
В обыденном сознании безопасность может расцениваться как состояние
свободы кого-либо от страха и тревоги, т.е. как субъективная оценка
человеком его состояния в связи с угрозами извне. Традиции такого подхода
давние. Так, согласно словарю Робера, сам термин «безопасность» начал
употребляться с 1190 года и означал спокойное состояние духа человека,
считавшего всего защитником от любой опасности45. Психологический аспект
безопасности объясняется тем, что у всех людей и групп имеется
онтологическая потребность в ощущении безопасности. Таким образом, не
сами объективно существующие опасности и угрозы, а тот их уровень,
который лишает человека возможности выполнять его ролевые функции,
препятствует его физическому, духовному и интеллектуальному развитию;
затрудняет достижение и поддержание общественного согласия,
установление политической, экономической и социальной стабильности,
развитие международного сотрудничества на основе партнерства должен, по
мнению сторонников этого подхода, прежде всего, учитываться при
определении характера и степени той или иной опасности. Только когда люди
начинают осознавать, что причиной ущемления их потребностей, интересов
являются конкретные субъекты (лица, группы, классы, государства),
возникает напряженность, наступает состояние адресной депривации,
стимулирующей переход напряженности, во – первых, в опасность, а потом и
угрозу, а, во – вторых, в действие по защите.
Но ощущения эти субъективны. Раз это так, то существует возможность
неадекватного (искаженного, не соответствующего реалиям) восприятия тех
или иных опасностей и угроз. Диапазон этой неадекватности огромен: от
недооценки, игнорирования до умышленного раздувания опасностей и угроз
заинтересованными правителями, предпринимаемое иногда с целью
сохранения власти или прихода к ней. Это приводило не только к

43
См.: Международная жизнь. – 1993. - №9. – С.58 – 59.
44
См.: Вопросы философии. – 1995. - №2).
45
Цит. по: Основы экономической безопасности / под ред. Е. А. Олейникова. – М.: ЗАО «Бизнес школа»,
1997. – С.10.

19
достижению прагматических целей, но и к возникновению реальных угроз
безопасности государства, общества, к колоссальным непроизводительным
затратам ресурсов и омертвлению капиталов. В этой связи укажем на
огромную роль средств массовой информации. Современные СМИ могут
воздействовать на различные слои населения и тиражировать искаженное
видение опасностей и угроз. Они могут искусственно создавать образ
незримо присутствующего и непрерывно готовящегося к агрессии
противника или широкомасштабной деятельности внутренних врагов.
Возникающая при этом обстановка страха и неуверенности является
благоприятной средой для развертывания гонки вооружений, разработки и
финансирования дорогостоящих и губительных для экономики государств
программ и проектов, прихода к власти авторитарных режимов. С не
меньшим успехом может создаваться образ безопасного существования,
замалчивания объективно существующих опасностей и угроз, способных при
известных условиях превратиться из потенциальных в реальные. При этом
формируется обстановка благодушия, что затрудняет предотвращение
опасностей и угроз. Таким образом, данный подход к безопасности возможен
только при непредвзятом, неискаженном видении и восприятии возможных
опасностей и угроз.
Обобщая рассмотренные подходы, отметим, что безопасность
необходимо рассматривать прежде всего как сочетание трех явлений:
а) как отсутствие опасностей и угроз (бинарная оппозиция: опасность –
безопасность);
б) как достаточную степень устойчивости к возникающим угрозам,
определенный иммунитет, запас прочности тех или иных объектов;
в) как готовность и способность защищаться или устранять эти угрозы и
восстанавливать статус-кво.
Таким образом, безопасность – это состояние жизнедеятельности
социума, его структур и институтов, гарантирующее их качественную
определенность в параметрах надежности существования и
устойчивости развития. Безопасность – это положение (состояние), при
котором на некий объект не могут воздействовать факторы опасности и
угрозы. Но такое практически недостижимо, отсутствие опасности, вообще, в
абсолютном смысле, невозможно. В реальной жизни всегда существовали,
существуют и будут существовать опасности самого различного характера.
Опасности могут различаться по масштабу: быть частными, ограниченными
(по отношению к отдельным людям, объектам и т.п.); локальными и
всеобщими или глобальными. Поэтому целесообразно говорить об уровнях
безопасности – величине, которая выражает степень реальной возможности
воздействия на объект факторов опасностей и угроз, или характеризует
результат столкновения двух противоположно направленных сил: факторов
опасностей и угроз и мер, противостоящим этим факторам. Различают
следующие уровни безопасности:

20
1. Абсолютный (идеальная, совершенная безопасность, не –
опасность) – характеризуется отсутствием опасностей и угроз тому или
иному объекту.
2. Реальный (фактическая безопасность) – это действительно
существующая, не воображаемая безопасность, характеризуется объективно
существующими опасностями и угрозами для того или иного объекта,
сохраняющимися, несмотря на действие (бездействие) сил, им
противостоящим; показывает реальные возможности сил, противостоящих
опасностям и угрозам.
3. Достаточный (приемлемая безопасность) – это такое состояние,
которое удовлетворяет потребностям устойчивого развития того или иного
объекта. При таком уровне наличие опасностей и угроз не влечет для объекта
потерю его существенных свойств.
4. Предельный (критическая, пороговая, минимально допустимая
безопасность) – такое пограничное состояние, когда дальнейшее воздействие
опасностей и угроз повлечет за собой для объекта, на который они
действуют, потерю существенных свойств, качественной внешней и
внутренней определенности, целостности. Такое состояние возникает, когда
силы, предназначенные для противодействия опасностям и угрозам
становятся не способными для этого (неэффективными).
Запредельный уровень безопасности есть утрата существенных свойств
объекта, его фактическая смерть.
5. Иллюзорный (мнимая, воображаемая, ложная, кажущаяся
безопасность) – субъективный образ существующих, реальных опасностей и
угроз – ложно воспринимаемый как их отсутствие или минимальное наличие
(неадекватное отражение опасностей и угроз субъектом).

2.8. Опасность и угроза как атрибуты безопасности

Как видно из приведенных определений и подходов к анализу


безопасности, сущностным атрибутным элементом ее являются
категории «опасность» и «угроза». В их понимании также нет
единства. Некоторыми авторами допускается отождествление этих
46
понятий , а также подмена другими, такими как риск и вызов. Этих понятий
прежде не было в отечественных энциклопедиях и словарях. Но понимание
этих категорий представляет не только теоретический интерес. Дело в том,
что осознание опасностей, угроз, рисков и вызовов – это исходный момент
практической деятельности по противодействию им, т.е. по обеспечению
безопасности. Рассмотрим подробнее эти понятия.
Опасность как понятие, имеет много значений:

46
см. например: Кириллов В.В. Военная мощь и национальная безопасность страны. – Пушкин, 1997, С. 146-
174; Майоров Л.С. Приоритеты концепции национальной безопасности России// Международная
жизнь,1997,№10,С.18-28; Петров В.П. Система обеспечения экономической безопасности России: проблемы
формирования и совершенствования: Дис. … канд. филос. наук., М., 1997; Концепция национальной
безопасности РФ // Российская газета, 2000, 18 января.

21
а) опасность – это объективно существующая возможность негативного
воздействия, например, на социальный организм, в результате которого ему
может быть причинен какой – либо ущерб, вред, ухудшающий его состояние,
придающий его развитию нежелательные динамику или параметр 47; б)
опасность – это возможность или предчувствие причинения зла 48; (в)
опасность – это возможные или реальные явления, события и процессы,
способные уничтожить тех или иных субъектов (личность, социальную
группу, народ, государство) или же важные для людей объекты или
природные ценности, либо нанести им ущерб, вызвать деградацию, закрыть
путь к развитию49.Угроза же рассматривается в следующих случаях:
а) угроза – запугивание, обещание причинить кому–нибудь
неприятность, зло50;
б) угроза – наиболее конкретная и непосредственная форма опасности,
создаваемая целенаправленной деятельностью откровенно враждебных сил51
в) угроза – опасность на стадии готовности перейти из возможности в
действительность, предупреждением словом или демонстративным
действием о последующих опасных событиях, или введение в заблуждение с
главной целью – использованием страха для приобретения
52
преимущественного положения в каком –либо отношении .
Отождествлять понятия «опасность» и «угроза» не следует. Несмотря на
то, что это категории родственные, между ними существуют значительные
различия. При этом необходимо проводить особое различие между реальным
и идеальным, возможностью и действительностью.
Опасность как категория должна сопоставляться с категорией
возможности. Она, во-первых, с объективной стороны может стать
действительностью лишь при определенных условиях, а, во-вторых, с
субъективной стороны может быть мыслима как действительное лишь при
определенных предпосылках. Иное дело, угроза, которая как категория
должна сопоставляться с действительностью, и имеет пространственно-
временной характер.
Опасность в логическом смысле есть родовое понятие. Она может быть
абстрактной, конкретной и реальной. Абстрактная опасность – это такая
опасность, возможности возникновения которой на данной стадии
ограничены отсутствием соответствующих условий. С наличием этих
условий и адресной ориентированности возникает конкретная опасность.
Конкретная, видимая и осязаемая, существующая не только в мысли, а
47
см.: Бельков О.А. Понятийно – категориальный аппарат концепции национальной безопасности /
Безопасность. Информационный сборник фонда национальной и международной безопасности. – М., 1994. -
№3(19), С.91-94.
48
см.:Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х т.,Т.4, С.467);
49
см.:Серебрянников В.В., Дерюгин Ю.И., Ефимов Н.Н., Ковалев В.И. Безопасность России и армия. – М.:
ИСПИ РАН, 1995. – С.17.
50
см.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. - М.: Русский язык, 1977. - С.757);
51
см.: Бельков О.А. Понятийно – категориальный аппарат концепции национальной безопасности… С.91).
52
Серебрянников В.В. и др. Безопасность России и армия. – М.: ИСПИ РАН, 1995. – С.21;).

22
объективно, реально, опасность, обусловленная целенаправленным
действием или бездействием, становится угрозой. Итак, всякая опасность
содержит в себе потенциально угрозу. Но в угрозу превращается не всякая
опасность.
Диалектика опасности и угрозы придает связанность развитию
опасностей, превращению их в угрозу. Поэтому ее раскрытие предполагает
анализ не только причин их появления, но и условий превращения в
реальность, требует связи их с категориями необходимости и случайности.
Между опасностью и абсолютной безопасностью лежит поле
вероятного превращения опасностей в угрозы. Снятие этих опасностей и
угроз соответствующими мерами и есть реальный процесс обеспечения
безопасности.
Таким образом, под опасностью мы понимаем вполне осознаваемую, но
не фатальную вероятность нанесения вреда, ущерба кому - чему - либо со
стороны объектов (факторов), обладающих поражающими свойствами.
Угрозой же будем считать наиболее конкретную, непосредственную и
адресную форму опасности.
Угроза принимает конкретный вид в каждой из сфер жизни общества.
Однако все виды угроз имеют и общие характеристики: во-первых,
источником любой угрозы являются противоречия как внешнего, так и
внутреннего свойства; во-вторых, сами противоречия не являются чем-то раз
и навсегда данным, а постепенно меняют свое содержание; в-третьих,
источники противоречий, как правило, скрыты за цепью причинно-
следственных связей и, наконец, в-четвертых, внешний вид угрозы всегда
носит предметный характер.

2.9. Источники опасностей и угроз

К числу постоянных источников опасностей, угрожавших отдельным


людям и обществу в целом на протяжении всей истории человечества, как
правило, относят следующие источники.
Первый - альтернативную природу человека, его способность быть
гуманным и антигуманным, созидательным и разрушительным
(саморазрушительным) существом. По мере развития цивилизации задача
сохранения человеком гуманно-созидательной направленности своей
жизнедеятельности усложняется, а не упрощается. В то же время,
последствия антигуманно-разрушительных действий людей приобретают
более тяжкие последствия, причем даже в том случае, когда на такой путь
становятся отдельные люди, мелкие группы.
Доктрины идеалистов-гуманистов и упорство уверовавших в их про-
жекты политиков с помощью воспитания, конструирования идеальных усло-
вий и образа жизни создать идеально добрых, одноальтернативных людей
гуманно-созидательного типа реализовать в принципе невозможно. Это
23
подтвердила историческая практика. Нигде в мире не удалось "убить зверя в
человеке", ликвидировать преступное поведение людей, пьянство,
наркоманию и т.д. Другое дело их масштабы. Они носят исторический ха-
рактер и действительно зависят от воспитания, условий жизни и т.д.
Другой - альтернативную природу общественно - политических
институтов. Политические партии, течения, группы, различные организации,
вплоть до государства, могут избирать как прогрессивную, так и
реакционную, как гуманную, так и антигуманную линию поведения. Они
могут искать как пути взаимопонимания и сотрудничества, так и
возможности конфронтации, вплоть до установки на истребление другой
стороны.
До сих пор насилие доминировало в развитии цивилизации. Но
абсолютизация военно - силовой политики всегда была опасным делом.
Сомнительно прославление достигнутых с ее помощью успехов, побед. Фак-
ты свидетельствуют, что и XXI век не избавился от применения военно-
силовой политики, господство ее в некоторых регионах мира. При этом
использование военной силы проходит под лозунгами борьбы за мир,
безопасность, благополучие народов как собственной, так и других стран.
Еще один постоянный источник опасности заключен в ошибках дея-
тельности, обычно обусловленных незнанием или легкомысленным
игнорированием отдельными людьми и общественно-политическими
институтами негативных последствий своей деятельности не только для себя,
но и для будущих поколений. Изжитие невежества и исторической
безответственности - одно из важнейших направлений обеспечения
безопасности общества.
Многие региональные и глобальные опасности являются их следствием.
Это относится к экономическим, экологическим, демографическим и другим
проблемам. Уменьшить число неверных и безответственных решений и
действий возможно на основе постоянного мониторинга опасностей во всех
сферах жизни общества.
Постоянным источником опасности для общества была и остается нес-
табильность природных процессов, смена благоприятных условий для жиз-
недеятельности людей на неблагоприятные, разрушительные. Возможности
предвидения времени наступления и характера таких процессов увеличива-
ются. И это позволяет упредить, обойти или смягчить многие опасности. Но
для этого необходимы научно-технический прогресс и активное между-
народное сотрудничество.
Еще один постоянный для общества источник опасности - техносфера
(сфера искусственного или "вторая природа"). По мере общественного
развития роль этого источника возрастала и теперь он, опосредуя действие
всех указанных выше источников, вышел на первое место, угрожая гибелью
цивилизации.
Итак, основные источники опасности в прошлом, настоящем, ближай-
шем и отдаленном будущем заключены в качествах человека и человеческих
отношениях, в самой природе и техносфере. Они изначальны. Возможно
24
лишь уменьшение действия этих источников. Для этого необходимы не
только прогресс науки и техники, но и гуманизация воспитания и обучения,
всего уклада жизни, решительная борьба с преступностью и аморализмом в
общественной и особенно в политической жизни, в том числе
межгосударственных отношениях. При этом гуманизация непременно должна
включать в свое содержание историческую ответственность. Ведь с
уверенностью можно утверждать, что в ходе исторического процесса
возрастает число опасностей. Но одновременно растут и возможности людей
по их предотвращению.
Следовательно, возрастает актуальность изучения проблем безопасности
и личности, и государства, и общества.
Повторим еще раз: источником опасности могут быть как явления,
процессы, так и действия субъектов. Но действия субъектов здесь не
направлены на конкретного адресата, то есть, не персонифицированы. Угроза
же всегда исходит от субъекта и направлена на персонифицированный объект.
Например, жизнь человека может подвергаться опасности и тогда,
когда на нее никто не посягает. Но в силу негативных факторов жизнь
конкретного человека может оказаться под угрозой (человек потерял работу в
ходе экономических реформ и лишился средств к существованию; человек
потерял трудоспособность, остался без имущества при стихийном бедствии и
т.п.). Это подтверждает, что опасность не имеет «выборочности», а угроза
всегда персонифицирована.
Если взять, например, информационную сферу, то здесь опасности
могут возникать из-за отсутствия какой – либо информации (не оповестили
вовремя альпинистов и жителей об опасности схода снежных лавин). Когда
защищаться не от кого и противодействовать нечему, говорят об опасности.
Но уже при негативном информационном воздействии говорят об угрозе
(либо опасности) информационного воздействия. Если это воздействие
субъектом направлено по конкретному адресу, мы имеем дело с угрозой.
Человек всегда находится в состоянии опасности, но не всегда окружен
угрозами. Это отражает органическую взаимосвязь человека с природной и
социальной средой. Социальный фактор имеет решающее значение в
механизме возникновения и устранения угроз. Природный же фактор имеет
решающее значение в возникновении опасностей. Однако и опасности в
своей основе могут иметь социальную природу (либо производны от
различных социальных источников). Они возникают в техногенной сфере,
например, в силу социальной индифферентности ность, как и угрозу, можно
рассматривать как некоторую систему отношений, существующих между
лицом, оказавшимся в опасности, и обществом, в лице государства и его
органов.
Система опасностей и угроз не является статичной (постоянной).
Опасности и угрозы могут появляться и исчезать, нарастать и уменьшаться,
при этом будет изменяться и их значимость для безопасности.
Опасности могут существовать в разных формах. Одну из таких форм –
угрозу – мы уже охарактеризовали. Иногда опасность выступает в форме
25
риска (итал.risco означает опасность). Сущность риска – не ущерб,
наносимый реализацией решения, а возможность отклонения от цели, ради
которой принималось решение53. Риск – это возможность возникновения
неблагоприятных и нежелательных последствий деятельности самого
54
субъекта . Риск – это деятельность, связанная с преодолением
неопределенности в ситуации неизбежного выбора, в процессе которой
имеется возможность оценивать вероятность достижения предполагаемого
результата, неудачи и отклонения от поставленной цели 55. Наконец, риск –
это возможная опасность неудачи предпринимаемых действий, сами
действия, связанные с такой опасностью56.
Итак, риск можно оценить только для объекта или для системы,
подверженных опасности. Он обусловлен неопределенностью деятельности,
возможно неблагоприятных и нежелательных ее последствий. Риск – это
осознанная возможность наступления негативного события с определенными
во времени и пространстве последствиями. Любой вид деятельности
содержит определенный риск, который хотя и можно уменьшить, но
невозможно достичь «нулевого его уровня», как и уровня абсолютной
безопасности. Диалектика взаимосвязи случайного и закономерного
объясняет возникновение любой ситуации, в том числе и чрезвычайной,
свидетельствующей о появлении угроз, действием комплекса объективных и
субъективных факторов. Она позволяет видеть чрезвычайную ситуацию,
угрозу не в статике, как одномерный акт, а в динамике – как процесс,
причинно-следственную цепь событий. Необходимым условием
возникновения угроз является существование источников риска и
воздействие факторов риска на социум и окружающую среду. Формирование
этих условий и их трансформация в реальные угрозы представляют
причинно-следственную цепь, которая зачастую берет начало от состояния
общества.
Что касается вызова, то его можно трактовать как совокупность
обстоятельств не обязательно носящих конкретную, адресную
направленность, но обязательно вынуждающий с ними считаться, требующий
реакции на них.
В соответствии с видами опасности, пространственно-географическим
взаимодействием социальных организмов связано наличие следующих
относительно самостоятельных геополитических уровней безопасностей:
- международная (всеобщая, глобальная) безопасность;
- международная региональная безопасность;
53
см.: Хозяйственный риск и методы его измерения. – М.: Экономика, 1979. – С.14.
54
Бельков О.А. Понятийно-категориальный аппарат концепции национальной безопасности // Безопасность.
– 1994, №3, с.91; Манилов В.Л. Угрозы национальной безопасности России // Военная мысль. 1996, №1, С.7-
18.
55
Альгин А.П. Риск: сущность. Функции, детерминация, разновидности, методы оценки (социально-
философский анализ): Дис. …докт. филос. наук. – М., 1990, С.45.
56
Военный энциклопедический словарь. - М.: Большая Российская энциклопедия, «РИПОЛ
КЛАССИК»,2002,С.1320.

26
- национальная (страновая) безопасность.

2.10. Феномен национальной безопасности

Термин «национальная безопасность» появился относительно недавно.


Европа и Азия до II половины ХХ века практически и не знали этого понятия.
В лексиконе большинства государств преобладали понятия
«обороноспособность», «государственная безопасность». Считается, что
впервые этот термин был употреблен в 1904 году в послании президента Т.
Рузвельта конгрессу США, где он обосновал присоединение зоны
Панамского канала интересами «национальной безопасности». Сама
концепция появилась в связи с Актом (законом) по национальной
безопасности в 1947 г., на основе которого был утвержден Совет
национальной безопасности США. В последние годы эта проблема стала
стержневой в исследованиях американских политиков, которые источник
рассматриваемого понятия видят в теории «национальных интересов», Этот
подход был предложен У.Липпманом. В годы холодной войны большинство
исследований определяло национальную безопасность через силу, либо с
позиций взаимодействий государств, т.е. создания оптимальных условий
развития системы международных отношений. Наибольшую известность в
этом контексте получила теория реализма или теория силовой политики
(Г.Моргентау, А.Вольферс и др.)
Например Вольферс утверждал: «…безопасность есть ценность, которой
государство может более или менее обладать и которую оно стремится иметь
в большей или меньшей степени. Она (категория безопасности) имеет много
общего с категорией силы (power) и благосостоянием (wealth), двумя другими
ценностями громадной важности в международных делах. Однако, если
благосостояние измеряется количеством материальных ресурсов государства,
а сила – его способностью контролировать действия других, безопасность в
объективном смысле измеряется отсутствием угрозы приобретенным
ценностям, а в субъективном смысле – отсутствием страха за то, что эти
ценности будут подвержены угрозе. В обоих случаях национальная
безопасность может восприниматься весьма широко: от почти полной
безопасности или отсутствия страха за нее на другой стороне» 57. Словарь
терминов МО США, изданный Комитетом начальников штабов, под
национальной безопасностью понимает сферу приложения совместных
усилий военной и внешней политики, желаемое условие, обеспечиваемое в
первую очередь американским военным и оборонным превосходством над
любой иностранной державой или группой держав, благоприятной позицией
в международных отношениях, а также обороноспособностью,
позволяющими успешно противостоять враждебным или разрушительным,
явным или скрытым действиям других стран, включая применение ими

57
Цит. По: Арин О.А. Мир без России.-М.:Изд-во Эксмо,2002,С.380).

27
военной силы58. Фактически в этом определении выражена идея идеальной
ситуации абсолютного военного превосходства США над вооруженными
силам всего мира, что лишний раз свидетельствует о теснейшей связи в США
деятельности в области национальной безопасности с внешней и военной
политикой при опоре на военную силу.
В теорию и практику России понятие «национальная безопасность»
стало входить с начала 90-х годов. Термин «национальная» в данном случае
не несет национально-этнической окраски. Нация в данном контексте
понимается как территориально - государственная общность, основанная на
устойчивых социально-политических, экономических, культурных и иных
связях. Исходя из такого понимания «национального», Энциклопедический
словарь по политологии дает следующее определение национальной
безопасности:
- это категория политической науки, которая характеризует состояние
социальных институтов, обеспечивающее их эффективную
деятельность по поддержанию оптимальных условий существования
и развития личности и общества… характеризует состояние нации
как целостной системы59.
Для сравнения приведем и другие определения.
Национальная безопасность – совокупность действующих факторов,
обеспечивающих благоприятные условия для развития страны;
боеспособность государства, оптимальное развитие и сохранение его
фундаментальных ценностей и традиций, нормальные отношения личности и
государства, способность эффективно преодолевать любые внешние угрозы,
руководствоваться именно национальными интересами, обеспечивать
достижение общих целей60.
Национальная безопасность – состояние, при котором обеспечивается
защита жизненно важных интересов государства и гражданского общества в
экономической, политической, военной, экологической, гуманитарной и
других областях61.
Национальная безопасность – это защищенность жизненно важных
интересов граждан, общества и государства, а также национальных
ценностей и образа жизни от широкого спектра внешних и внутренних угроз,
различных по своей природе62.
Национальная безопасность – это состояние общественных отношений,
гарантирующих защищенность жизненно важных интересов личности,
общества и государства от внешних и внутренних угроз 63.А вот как
определяется национальная безопасность официально:
58
Цит. по: Жинкина И.Ю. Стратегия национальной безопасности России: проблема формирования
понятийного аппарата. –М., 1995. – С.18.
59
см.: Политология: Энциклопедический словарь. – М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993. – С.197-198.
60
(Сергеев Г.М., главный редактор журнала«Безопасность», семинар «Проблемы безопасности и
устойчивости социально-политического развития российского общества», 1993).
61
Краткий словарь специальных терминов для руководящего состава ВС РФ., 1994).
62
Проблемы глобальной безопасности. – М.: ИНИОН, 1995. – С.492).
63
(Военный энциклопедический словарь.- М.: Большая Российская энциклопедия,2002.-С.153)

28
« под национальной безопасностью Российской Федерации понимается
безопасность ее многонационального народа как носителя суверенитета и
единственного источника власти в Российской Федерации» (Концепция
Национальной безопасности Российской Федерации64. Как видно,
приведенные подходы дают возможность анализировать национальную
безопасность с разных сторон.
В дальнейшем в нашем исследовании под национальной безопасностью
мы будем понимать такое состояние, при котором гарантируется
беспрепятственное и успешное развитие всех социальных организмов и
общественных структур, создаются оптимальные условия для
существования и развития личности, общества и государства.
Итак, безопасность – это не благо, дарованное извне в виде защиты,
охраны, а имманентное свойство отдельной личности, общества, государства.
Специфика безопасности определяется спецификой опасностей и угроз и
средствами реакции на них. Национальная безопасность должна
рассматриваться не как состояние прочности, стабильности, незыблемости, а
как системное свойство страны, которое позволяет ей прогрессивно
развиваться в условиях существования рисков, неопределенностей, вызовов и
опасностей.

2.11. Система национальной безопасности и механизм ее


обеспечения.

Национальной безопасности присущи все признаки системности:


целостность, взаимосвязь, взаимодействие структурных компонентов ее
составляющих, их координация, субординация и т. д. Понятие целостность
выражает интегрированность, самодостаточность, автономность объектов, их
противопоставленность окружению, связанную с их внутренней
активностью, оно характеризует их качественное своеобразие, обусловленное
присущими им специфическими закономерностями функционирования и
развития. В зависимости от местонахождения источника опасности
национальная безопасность может подразделяться на два типа – внутреннюю
и внешнюю. Подход к безопасности как к целостной сложноорганизованной
системе имеет большое методологическое значение: он дает возможность
организовать комплексную, взаимосвязанную деятельность государственных
и общественных институтов по обеспечению национальной безопасности,
тем самым выработать оптимальное соотношение приоритетов внешней и
внутренней политики государства. Целостность безопасности настоятельно
требует единой государственной политики национальной безопасности,
согласованности действий по ее обеспечению во всех сферах
жизнедеятельности общества.

64
// Российская газета, 2000, 18 января).

29
Каждый из рассмотренных нами видов безопасности, каждая такая
подсистема в свою очередь оказывается системой по отношению к
элементам, ее составляющим.
Наряду с представлениями об элементах национальной безопасности, в
нее, как систему, входят и представления о структуре безопасности.
Структура системы безопасности – это совокупность устойчивых отношений
и связей между элементами, обеспечивающими его целостность. Качество
системы национальной безопасности определяется, во-первых, ее
элементами (подсистемами) и, во-вторых, структурой, т.е. их
взаимодействием.
В структуре безопасности один из самых сложных вопросов –
соотношение ее компонентов. Все компоненты находятся в органической
взаимосвязи. Системы безопасности нет без взаимодействия.
Взаимодействие есть категория, отражающая процессы воздействия
различных объектов друг на друга, их взаимную обусловленность, изменение
состояния, взаимопереход, а также порождение одним объектом другого.
Взаимосвязи между элементами, уровнями системы, между самими
системами, как известно, могут быть различными: постоянными и
переменными, необходимыми и случайными, устойчивыми и неустойчивыми,
взаимостимулирующими и взаимодействующими. В полной мере это
относится и к системе национальной безопасности России. Известно, что
взаимодействие – не только совместные и согласованные действия, а вид
отношений и связей объектов между собой. Любое взаимодействие состоит
из двух компонентов: единства и борьбы взаимодействующих сторон, либо
их содействия, которое является формой единства, но не сводится полностью
к нему. Единство системы безопасности проявляется в динамической связи,
взаимообусловленности ее структурных элементов, в неразрывности
составных частей общей безопасности, в невозможности достичь ее
посредством усилий в одной только сфере, не принимая во внимание другие
составные.
Эта динамическая связь существует между всеми элементами системы
безопасности. Вместе с тем эти элементы в общей системе не равноценны.
Их место и роль определяются степенью внешних и внутренних угроз.
Поскольку любая практика в системно-структурном (а не
процессуальном) плане складывается из следующих элементов: субъект
практики, объект практики, цель (идеальная модель), средства, предметная
деятельность субъекта, результат этой деятельности, а обеспечение
безопасности и есть практика – целенаправленная предметно-чувственная
деятельность субъектов по преобразованию материальных систем –
выявлению, предотвращению, нейтрализации, пресечению, локализации,
ослаблению, снижению, парированию и, наконец, уничтожению опасностей и
угроз, то к структурным компонентам системы обеспечения национальной
безопасности мы можем отнести:
- субъекты и объекты системы обеспечения национальной
безопасности;
30
- взгляды, цели, принципы, концепции, доктрины безопасности (в
каждой из сфер жизнедеятельности общества);
- соответствующие правовые нормы, регулирующие отношения в
сфере обеспечения каждого из видов безопасности;
- силы, средства, служащие обеспечению видов безопасности;
- жизненно-значимые интересы общества, государства и личности как
отражение объективных экзистенциональных потребностей
личности, общества и государства,;
- информацию, дающую представление об опасностях и угрозах
экзистенциональным потребностям личности, общества и
государства;
- методы и способы, а также собственно деятельность по обеспечению
безопасности и ее результаты.
Компоненты системы национальной безопасности отражают основные
связи структурных компонентов, возникающие в процессе ее
функционирования. Среди них можно выделить: организаторский –
реализацию какого - либо управляющего воздействия на элементы системы с
целью придания согласованности действиям; коммуникативный –
установление целесообразного взаимодействия между структурными
компонентами системы в процессе ее функционирования при помощи
передачи информации; конструктивный – отбор и композиционное
построение воздействия на систему на каждом этапе достижения целей, а
также определение особенностей деятельности по обеспечению конкретного
вида безопасности в конкретных исторических условиях; проектировочный,
включающий программирование и прогнозирование деятельности для
достижения целей системы включающий программирование и
прогнозирование деятельности для достижения целей системы;
гностический – накопление и анализ новых знаний.
Таким образом, под системой обеспечения национальной
безопасности мы будем понимать специально созданную в стране
совокупность взаимодействующих субъектов, их официальных взглядов,
концепций и доктрин, закрепленных соответствующими правовыми
нормами, а также сил, средств, способов и направлений, гарантирующих
качественную определенность социума, его структур и институтов в
параметрах надежности существования и устойчивости развития
посредствам исключения опасностей и угроз.
В составе системы конкретного вида безопасности взаимодействуют
несколько крупных подсистем: институциональная (организационная),
регулятивная (нормативная), функциональная, информационно-
коммуникативная и культурно-идеологическая. Охарактеризуем некоторые из
них.
Институциональная подсистема – это «каркас», «несущая
конструкция» системы безопасности. Этой подсистеме принадлежит
ключевая роль в системе безопасности: именно здесь создается нормативно-
правовая база, определяющая условия, возможности и пределы
31
функционирования этой системы, вырабатываются условия, обеспечивающие
эффективность функционирования механизма обеспечения безопасности,
формы взаимодействия с другими подсистемами национальной безопасности,
а также международными системами безопасности. Именно здесь
определяются в существенной мере цели и направления функционирования
этой системы.
Поскольку система национальной безопасности суть социальная
система, то она включает в себя систему социальных взаимодействий
индивидов, общества, государства и международного сообщества,
обеспечивающих организацию условий по предотвращению или ликвидации
опасностей и угроз. Основными элементами этого социального
взаимодействия являются субъекты – такие носители деятельности, для
которых характерна способность быть самостоятельным источником
активности, реально и непосредственно влиять на ход событий, изменять
действительность, тем самым способствовать укреплению безопасности
общества и государства. Институциональным субъектом здесь выступает тот
срез политической организации общества, который непосредственно обращен
к сфере обеспечения безопасности в каждой из сфер жизнедеятельности:
определяет цели безопасности, необходимые для ее достижения пути, силы,
средства, формы и методы деятельности, организует их взаимодействие,
управляет механизмом обеспечения безопасности, наконец, непосредственно
связан с созданием и использованием (или предотвращением использования)
специальных средств. Это, прежде всего государство – системообразующий
субъект системы национальной безопасности - органы законодательной,
исполнительной и судебной власти, а также специализированные институты.
Специализированные институты (органы) государства обеспечивают
безопасность конкретной сферы жизнедеятельности. Так, к институтам
(органам) внешней безопасности Российской федерации относятся
министерства обороны и иностранных дел, Служба внешней разведки и др. К
органам внутренней безопасности – министерства внутренних дел и
юстиции, Федеральная служба безопасности, прокуратура и др. Органами
экономической безопасности являются министерства экономического
развития и торговли, финансов, сельского хозяйства, промышленности и
энергетики, Федеральная антимонопольная служба, Федеральная служба по
финансовым рынкам, Федеральная таможенная служба, Федеральная
налоговая служба, федеральная служба страхового и финансово-бюджетного
надзора и др.
К органам экологической и технической безопасности относится
Министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и
ликвидации последствий стихийных бедствий; Министерство природных
ресурсов, Федеральная служба по надзору в сфере экологии и
природопользования, Федеральное агентство водных ресурсов, федеральные
службы по атомному, по технологическому надзору, по техническому
регулированию и метрологии и др. Органами информационной и

32
компьютерной безопасности является Министерство образования и науки,
Федеральная служба по надзору в сфере связи и др.
Институционными субъектами являются также и негосударственные
институты – политические партии, общественные организации и социально-
политические движения.
Субъектами социального уровня являются социальные группы, общности
(этносы, классы, общество в целом), отдельный гражданин и т. д. Укажем, что
социальное взаимодействие этих субъектов происходит во всех сферах
жизнедеятельности общества. Предметом этого взаимодействия являются
потребности и интересы индивидов, социальных групп, социальных
общностей и сообществ, - системообразующее начало системы
обеспечения национальной безопасности.
В целом роль человека в системе безопасности заключается в том, что
он:
 в гносеологическом аспекте придает смыслосодержание постигаемому
миру, интерпретирует его в соответствии со своими потребностями и
представлениями;
 вносит казуальность (причинность) в процесс, на который он в
состоянии оказать влияние (воздействие), вызывая изменения хода событий
или порядка вещей, изменяя их естественные свойства. Негативным
проявлением этого является привнесение земного масштаба в понимание
планетарных явлений, сужение оценки их значения до материалистического,
потребительского значения. Человек признает только социально полезную
значимость существования природы, отказывая ей в праве на
самоорганизацию и независимое существование, нетерпеливо подправляя ее
«неразумные» действия;
 организует, рационализует, программирует дезагрегированную среду,
формообразует и качественно преобразует разнообразные и разобщенные
фрагменты социальной и природной действительности;
 обладает эвристическими способностями, открывает новое в познании
мира, определяет перспективы общественного развития и своего будущего;
 является осью, главным связующим элементом социо-, природо-,
техно- и космосферы;
 в рамках социума создает мифологемы и идеологемы, вокруг которых
разворачивается вся историческая драматургия, возникают поворотные
цивилизационные изменения. Например, в России, идеологема «Москва -
Третий Рим» обеспечивала ее поступательное развитие на протяжении
столетий. В Германии же человеконенавистническая идеологема фашизма
унесла жизни миллионов людей;
 придает общественной жизни аксеологическое, нормативно-
ценностное содержание, формирует нравственные императивы типа: «можно
- нельзя», «хорошо - плохо», «правильно - неправильно»;
 создает структуры и институты, обеспечивающие коллективное
выживание, совместную защиту, урегулирование конфликтов и согласование
интересов.
33
Следует отметить, что в современную отечественную теорию
безопасности (концепцию, закон, доктрину) и практику положена идея
«национального интереса». Подчеркнем, что сама идея восходит из традиции
школы «политического реализма», берущей истоки еще у древнегреческого
историка Фукидида.
Однако проблема состоит в формировании (и даже в формулировании)
этого национального (совокупного) интереса. Концепция национальной
безопасности под национальными интересами России понимает
совокупность сбалансированных интересов личности, общества и
государства в экономической, внутриполитической, социальной,
международной, информационной, военной, пограничной, экологической и
других сферах и формулирует эти интересы.
Однако не всякая формулировка национального интереса, даже
записанная в официальном документе, на самом деле является реальной
причиной социальных действий, в том числе деятельности по обеспечению
безопасности.
Известно, что любая деятельность непосредственно побуждается не
интересами, а потребностями. В самой структуре человеческих
потребностей, потребность в безопасности занимает одно из ведущих мест.
Для подтверждения этой мысли воспользуемся общепринятой иерархической
теорией потребностей американского психолога А.Маслоу. Он расположил
потребности в восходящем порядке от низших биологических до высших
духовных:
1) физиологические и сексуальные (витальные, т.е. ответственные за
сохранение жизни);
2) экзистенциональные потребности, или потребности в
безопасности;
3) социальные потребности;
4) престижные потребности;
5) духовные потребности.
Первые два типа потребностей А.Маслоу называет первичными
(врожденными). Что касается потребностей в безопасности, то они, по
мнению Маслоу, выражают потребности не просто в сохранении жизни, но в
качестве жизни. Например, физическая безопасность выражает потребность в
хорошем здоровье, отсутствии насилия над личностью и жизнью человека.
Речь идет об уверенности в завтрашнем дне, стабильности условий
жизнедеятельности, потребности в определенном постоянстве и
регулярности окружающего социума, например, в безопасности на улицах, в
отсутствии войн и конфликтов и т.п.65. Вместе с тем, не всякая потребность
побуждает человека к активной деятельности, а лишь та, которая разумно
объяснена, осмыслена. Лишь осознанная индивидами, социальными
группами, обществом потребность становится интересом и реальной
65
см. подробнее: Теории личности в западно-европейской и американской психологии. Хрестоматия
по психологии личности. – Самара, 1998. – С.417 – 418.

34
причиной (мотивацией) социальных действий. Но интерес есть не просто
выражение потребностей человека, а, прежде всего и главным образом
ценностная оценка им этих потребностей. Таким образом, интерес –
единство объективного и субъективного, поскольку, с одной стороны,
интересы объективно обусловлены, а с другой – носителями определенных
интересов всегда являются люди, социальные группы, общности людей,
которые в той или иной мере осознают свои объективные интересы и
действуют в соответствии с ними.
Понятие «интерес» в многочисленных работах, рассматривающих
концепцию «национального интереса», весьма разнообразное. Например,
Г.Моргентау в своих работах говорит о главных и второстепенных, общих,
конфликтующих, идентичных, взаимодополняющих, жизненных,
необходимых, постоянных, переменных и других интересах. Р.Никсон
рассуждает о жизненно важных, ключевых и второстепенных интересах.
Р.Элсворт, бывший посол США, утверждает, что национальная безопасность
США в ХХI веке должна базироваться на пяти «жизненых» национальных
интересах. К ним он относит:1) предотвращение, сдерживание и сокращение
угроз ядерных, биологических и химических атак на Соединенные Штаты; 2)
предотвращение появления враждебного гегемона в Европе и Азии; 3)
предотвращение появления враждебной великой державы на границах
Соединенных Штатов или державы, контролирующей моря или космос; 4)
предотвращение катастрофического коллапса основных глобальных систем
(торговли, финансовых рынков, энергетики и окружающей среды); 5)
обеспечение выживания союзников Соединенных Штатов. Еще один
жизненный интерес всецело относится к Соединенным Штатам и является
инструментом обеспечения первых пяти интересов: это содействие
уникальному американскому лидерству, военным возможностям и репутации
приверженца ясных американских обязательств и справедливости в делах с
другими государствами и народами.
Кроме жизненных интересов, существуют еще, по терминологии
Элсворта, двенадцать «чрезвычайно важных» интересов (среди них
предотвращение и завершение основных конфликтов в важных
географических регионах, прекращение неконтролируемой миграции через
границы Соединенных Штатов), одиннадцать «просто важных» (например,
связанных с нарушением прав человека) и пять «менее важных» (решение
проблем дисбаланса в торговле, расширение демократии повсюду ради самих
государств).
В понимании посла разница между жизненными и важными интересами
заключается в том, что первые необходимо защищать всеми силами, включая
возможность использования и военной силы, причем, если надо, и в
одиночку. Вторые интересы, если встает вопрос об использовании военной
силы, необходимо защищать «только в коалиции с союзниками, чьи
жизненные интересы сами находятся под угрозой»66. Ранжирование

66
Цит. По: Арин О.А. Мир без России.М.,2002,С.78-79.

35
интересов необходимо, так как ни одна страна не обладает достаточными
ресурсами для защиты всех своих интересов, с использованием всех сил, все
время.
Попытка представить интересы по значимости предпринимается и в
отечественной литературе. Например, в исследовании института СПИ РАН
«Безопасность России и армия» выделяют следующие группы интересов:
наиболее существенные, существенные, малосущественные и
67
несущественные . Довольно подробно исследовал проблему интереса В.Л.
Манилов. Он выделяет жизненно важные, важные национальные интересы и
собственно национальные интересы. Жизненно важные интересы, по мнению
ученого, связаны с сохранением, приумножением и защитой национальных
ценностей, девальвация и утрата которых ставят под вопрос идентификацию
или даже само существование народа. Сюда включаются суверенитет,
государственная и территориальная целостность, наличие эффективной
системы обороны и безопасности; предотвращение войн и вооруженных
конфликтов. Их защита допускает применение вооруженного насилия, в том
числе масштабного.
Важными национальными интересами В.Л. Манилов считает те, которые
связаны с реализацией прав и свобод человека, сохранением и
приумножением материального и духовного достояния России, обеспечением
общественной безопасности, предотвращением и пересечением социальной,
расовой, национальной и религиозной розни, организованной преступности,
поддержанием международной стабильности, региональной и глобальной
безопасности. Для их защиты допускается ограниченное применения
вооруженного насилия, причем только тогда, когда возникают социально
значимые, приобретающие общенациональный масштаб опасности и угрозы.
Наконец, под национальными интересами ученый понимает все, что
имеет общегосударственный, общенациональный масштаб: например,
интересы, связанные с обеспечением благоприятных условий для
устойчивого социально-экономического и духовного развития страны,
гражданского мира и согласия. При их защите применение вооруженного
насилия не допускается68. Представленный подход требует, однако, некоторых
уточнений. Очевидно, что автор не сумел уйти от существующего в России
традиционного пиетета перед государственными интересами. Именно
государственные интересы Манилов В.Л. объявляет жизненно важными, а
интересы личности и общества, соответственно, интересами второго и даже
третьего порядка.
Мы должны исходить из того, что потребности безопасности России
существуют объективно. На каждом этапе ее исторического развития они не
должны выходить за пределы неких границ при любой внутриполитической
структуре. Но высшим критерием этих потребностей, национальных
интересов в демократическом обществе должны быть потребности каждого
67
см. подробнее: Серебрянников В.В. Безопасность России и армия. – М.: Ин-т СПИ РАН, 1995.
68
см.: Манилов В.Л. Национальная безопасность: ценности, интересы и цели // Военная мысль. – 1995, №6,
С.29-40.

36
человека, ибо только их гарантия способна дать государству и обществу
подлинные стабильность и безопасность. Поэтому интересы, связанные с
реализацией прав и свобод человека и, добавим, гражданина, мы вправе
отнести к жизненно важным (или значимым) национальным интересам.
Повторим еще раз: защита конституционного строя, суверенитета и
территориальной целостности, установление политической, экономической и
социальной стабильности, безусловное исполнение законов и поддержание
правопорядка, развитие международного сотрудничества в сущности своей
являются с позиции конкретного человека способами обеспечения главного,
жизненно важного, значимого интереса государства – всестороннего развития
личности. Это тем более справедливо, что государственный суверенитет
России провозглашен «во имя высших целей – обеспечения каждому
человеку неотъемлемого права на достойную жизнь, свободное развитие и
пользование родным языком, а каждому народу – на самоопределение в
избранных им национально-государственных и национально – культурных
формах»69.
Таким образом, национальные интересы государства могут быть
достаточно верно определены в современных условиях только на основе
синтеза трех групп взаимосвязанных интересов:
- собственных жизненно значимых интересов;
- жизненно значимых интересов других государств (как союзников, так
и предполагаемых противников);
- и, наконец, жизненно значимых интересов системы в целом.
Игнорирование или нарушение одним государством жизненно важных
интересов других государств или системы в целом, равно как и неадекватное
отношение к своим собственным интересам создает серьезные проблемы
безопасности этого государства.
Столь пространная характеристика национальных интересов нам
необходима, прежде всего, потому, что другой структурный компонент
системы безопасности – объект ее – опасности и угрозы, существует не сам
по себе, а лишь по отношению к конкретным потребностям и интересам
личности, общества, государства, коалиции государств, мирового
сообщества. Поэтому опасности и угрозы возникают в сфере взаимодействия
различных субъектов. В этой связи подчеркнем, что в зависимости от
характера взаимодействия различных субъектов можно сгруппировать
следующие типы их интересов:
а) непересекающиеся интересы (т.е. интересы субъектов, реализация
которых не затрагивает интересы других субъектов);
б) параллельные интересы (это разновидность непересекающихся
интересов с тем отличием, что реализация интересов одного субъекта
идет в русле интересов другого);

69
см.: Декларация о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической
Республики / Сборник законодательных актов РСФСР о государственном суверенитете, Союзном договоре и
референдуме. – М.: Сов. Россия, 1991. –С.3.

37
в) совместные интересы (реализация этих совпадающих интересов
возможна только на основе коллективных действий двух и более
субъектов, т.е. путем осуществления скоординированных действий);
г) расходящиеся интересы как следствие реализации совместных
интересов в случае, когда последующие цели не совпадают, но и не
противоречат друг другу;
д) пересекающиеся интересы: несовпадающие, конкурентные, когда,
невзирая на известную необходимость ущемления интересов (своих и
чужих), субъекты могут договориться об условиях взаимодействия, и
несовпадающие, конфликтные, конфронтационные, когда реализация
интересов становится немыслимой без устранения друг друга. Именно эта
среда конфликтующих интересов и создает угрозы тем или иным
субъектам.
Все подсистемы национальной безопасности нуждаются в специальных
средствах информационного обмена, особенно в установлении и
поддержании постоянных связей между ее субъектами. Эффективное
существование системы безопасности невозможно без опосредованных форм
общения и специальных средств связи как между различными носителями
власти, занимающимися проблемами безопасности, так и между
государством и гражданами, т.е. без информационно-коммуникативной
подсистемы.
Информационный уровень системы национальной безопасности
включает в себя научную теорию (философию) безопасности и концепцию
(доктрину) безопасности.
Концепция национальной безопасности – это комплекс обоснованных и
официально принятых государственных взглядов на цели и государственную
стратегию в области обеспечения безопасности личности, общества и
государства от внешних и внутренних угроз политического, социального,
военного, технического, экологического, информационного и иного характера
с учетом имеющихся ресурсов и возможностей.
В современных условиях становится все более необходимым
комплексный учет возможных последствий тех решений, которые
принимаются в тех или иных сферах жизни и влияют на безопасность.
Поэтому эффективность системы безопасности все в большей степени
зависит от наличия интеллекта этой системы, ее информированности, а также
согласованности действий по предотвращению и противодействию
опасностям и угрозам.
Под интеллектом системы безопасности понимается ее способность
принимать и своевременно реализовывать наиболее целесообразные решения
по упреждению, нейтрализации или ликвидации соответствующими
средствами возникающих опасностей и угроз, по разработке и
последовательному проведению тщательно взвешенной, рассчитанной как на
длительную перспективу, так и на оперативное вмешательство политики.
Информированность системы безопасности есть способность ее
своевременно добывать, хранить и перерабатывать информацию,
38
необходимую для адекватного восприятия опасностей и угроз и реагирования
на них в реальном масштабе времени с использованием имеющихся средств и
возможностей.
Деятельность по обеспечению военной безопасности должна быть, как и
любая иная деятельность, глубоко мотивированной, более того,
идеологически ориентированной. Поэтому важной подсистемой системы
безопасности выступает культурно- идеологическая подсистема. Тот факт,
что Конституция Российской Федерации устанавливает невозможность
существования никакой идеологии в качестве государственной или
обязательной, не отрицает возможности существования такой идеологии в
рамках существования каждой из жизненно важных подсистем государства.
Реальная жизнь только подтверждает ее необходимость.
Идеология национальной безопасности – это отрефлексированный и
систематизированный комплекс идей взглядов, сверхдолговременная
программа обеспечения безопасности государства и граждан, задающая
смысл существованию государства, базирующаяся на синтезе накопленных
знаний по обеспечению достойной жизнедеятельности людей.
Объектами национальной безопасности, являются все системы и все
сферы действительности: сами люди, созданная ими техника, социальные
структуры- общество, государство и, наконец, среда обитания,
окружающая среда.. Другими словами, это различные уровни системы
национальной безопасности, если рассматривать ее в вертикальном срезе.
Это взаимосвязанные и взаимообусловливающие понятия, но их место,
иерархия, роль подвижны, изменчивы, определяются рядом обстоятельств,
среди которых: характер общественных отношений, политическое
устройство, степень внешних и внутренних опасностей.
В модели отношений «личность – гражданское общество- государство» в
идеале должно быть следующее содержание связей между названными
элементами: человек, как основной объект национальной безопасности,
одновременно являясь ее главным субъектом, через механизмы прямой
демократии и различные институты гражданского общества делегирует
наиболее значимые полномочия государству, осуществляя за ним
гражданский контроль, но не посягая на его неотъемлемые, признаваемые
всеми права.
Человек для государства, в этом контексте, есть цель существования,
развития государства; критерием же эффективности государства являются
реально обеспеченные права и свободы человека, качество и уровень его
жизни и развития. Лишь в этом смысле человек – высшая ценность, критерий
процесса и благополучия общества.
Государство и гражданское общество являются средством для
сохранения этой ценности и достижения цели развития, человек же –
главным ресурсом государства по защите его же собственных по форме, но
общественных по сути интересов.
Таким образом, главный интерес государства – всестороннее
(физическое, духовное и интеллектуальное) развитие личности. Защита же
39
конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности
России, установление политической, экономической и социальной
стабильности, безусловное исполнение законов и поддержание правопорядка,
развитие международного сотрудничества, объявленные в Концепции
Национальной безопасности70 интересами государства, суть лишь способы
обеспечения главного интереса государства – всестороннего развития
личности.
Отсюда и идеальная модель обеспечения безопасности этих объектов.
Человек как высшая цель системы национальной безопасности делегирует
большую часть забот о своей безопасности гражданскому обществу,
общество, в свою очередь, государству, а государство – в определенной мере
международному сообществу.

Безопасность Безопасность
человека общества

Коллективная Безопасность
(региональная, государства
международная)
безопасность

Признавая государство центром политической системы, инструментом


власти, распространяющейся на общество и включенной в него в качестве
особого социального института – политического класса, но не поглощающей
общество, укажем, что безопасность государства характеризуется его
способностью предотвращать, нейтрализовать, пресекать, локализовать,
ослаблять, снижать, парировать и, наконец, уничтожать опасности и угрозы
для политической системы в целом, в частности, для системы властных
органов и учреждений, для территориальной неприкосновенности и
целостности стороны, ее населения.
Здесь безопасность государства рассматривается как состояние
жизнедеятельности системы властных органов и учреждений,
характеризующее качественную определенность в параметрах надежности
существования и устойчивости развития как самого государства, так и
общества в целом, его граждан.
Безопасность государства может быть обеспечена наличием
эффективного механизма управления и координации всех социальных сил
общества, а также действенных институтов их защиты.
Поскольку государство в рассматриваемом варианте не поглощает
общество, общество также является суверенным, государство – частью этого

70
см.: Российская газета, 2000, 18 января

40
общества, то возникает необходимость определения в самостоятельном
феномене – безопасность общества.
Безопасность общества есть качественное выражение состояния
устойчивого единства, паритета человека, общества и государства. Это
состояние характеризуется рядом признаков: возможностями свободного
развития ассоциативной жизни, сферы массовых движений, партий,
группировок по убеждениям и любым другим признаком; развитием функции
коллективности; осуществлением бесконфликтного взаимодействия
большинства и меньшинства; достижением и поддержанием гражданского
мира и общественного согласия; способностями ограничивать и преодолевать
политическое отчуждение; устойчивым развитием и сохранением
материальных и культурных ценностей, культуры, прогрессивных традиций;
невмешательством в сферу личной жизни человека.
Безопасность общества возможна лишь при наличии общественных
институтов, норм, развитых форм общественного сознания, позволяющих
реализовать права и свободы всех групп населения и противостоять
действиям, ведущим к расколу общества.
Таким образом, безопасность общества – это такое качественное
состояние общественных отношений, которое обеспечивает прогрессивное
развитие человека и общества в конкретных исторических и природных
условиях.
Близким, но не тождественным понятию «безопасность общества»
является понятие «общественная безопасность». Преимущественно оно
используется специалистами права и трактуется как система общественных
отношений и юридических норм, регулирующих эти отношения в целях
обеспечения общественного спокойствия, неприкосновенности жизни и
здоровья населения, нормального труда и отдыха граждан, нормальной
деятельности государственных и общественных организаций, учреждений и
предприятий.
Национальная безопасность, в конечном итоге, связывается с зоной
личной безопасности граждан, с безопасностью человека-гражданина, его
положением в обществе, возможностью спокойно жить и трудиться,
реализовать свои материальные и духовные потребности. Таким образом,
безопасность человека характеризуется реальным обеспечением его
конституционных прав и свобод, доступом к здравоохранению, образованию,
культуре, возможностью выбора деятельности по призванию, социальными
гарантиями компенсации трудовых затрат, отсутствием всех форм
принуждения.
Безопасность личности достигается общественными институтами и
организациями, государством, комплексом правовых и нравственных норм,
которые позволяют ей развивать и реализовывать социально-значимые
потребности и способности, не испытывая противодействия государства и
общества. Поскольку национальная безопасность – это системное свойство,
то она (безопасность) имеет целый ряд составляющих ее элементов, сторон,
граней, отражающих все многообразие внутренних и внешних,
41
существенных и несущественных, необходимых и случайных связей и
отношений.
В содержательном плане в национальной безопасности в соответствии
со сферами жизнедеятельности (в горизонтальном срезе) вычленяются
следующие структурные виды: политическая, экономическая, экологическая,
социальная, информационная, духовная, военная и другие виды
безопасности.
Основанием для конституирования различных видов национальной
безопасности является комплекс объективных и субъективных предпосылок:
- потребность людей, социальных групп, общества, государства,
международного сообщества в том или ином виде безопасности для
сохранения и развития самих себя, а также жизненно важных
социальных и природных ценностей и объектов;
- расширение спектра опасностей и угроз, рисков и вызовов, которым и
должна быть противопоставлена та или иная система безопасности;
- осознание уязвимости людей, их жизненно важных интересов без
наличия той или иной системы безопасности;
- политико-правое признание и закрепление того или иного вида
безопасности;
- наличие соответствующих концепций, политики, стратегии.
Расширение содержания безопасности – не произвольный акт. Безопасность
всегда была, есть и будет многомерным понятием. Однако каждый из
элементов ее структуры имеет конкретно-историческое содержание и свою
меру. От признания единственного вида безопасности – военной – долгие
годы доминировавшего в жизни человечества, практически все государства
пришли к пониманию множественности видов безопасности.
Уже в Законе Российской Федерации «О безопасности» (1992г.) называются
следующие виды безопасности: экономическая, экологическая, оборонная,
информационная, а с точки зрения объектов – государственная и
общественная71.
В первой концепции Национальной безопасности Российской Федерации
выделяются такие сферы обеспечения безопасности, как: экономическая,
внешняя и внутренняя политика, общественная безопасность и
правопорядок, оборона, информационная и духовная сферы72. Вместе с тем,
процесс расширения представлений о содержании безопасности
продолжается: и в литературе и в повседневной практике называются и такие
виды безопасности, как продовольственная, финансовая, демографическая,
культурологическая, психическая, конституционная и т.д.
Вторая концепция национальной безопасности, утвержденная Указом
Президента №24 от 10 января 2000 года, в дополнение к перечисленным
видам, выделяет пограничную безопасность 73. При многочисленности
71
см.: Закон Российской Федерации «О безопасности» // Российская газета. 1992. 6 мая.
72
см.: Красная звезда, 1997, 27 декабря

73
см.: Российская газета, 2000, 18 января.

42
подходов по классиификации различных видов безопасности наиболее общий
подход заключается в определении трех ее видов на основе анализа
безопасности природных, технических и социальных сил. Так,
геобиофизическая безопасность связана с защищенностью людей и техники
от катастрофического воздействия сил природы. Техническая (или
технологическая) безопасность означает защищенность природы и людей от
опасностей, исходящих вследствие возросшей мощи техники, скоростных
машин и оборудования, вредных технологий. Социальная безопасность, в
предельно широком плане связана с обеспечением жизненно важных,
значимых интересов людей в условиях возможных деструктивных
воздействий социальных сил и процессов, возникающих в самом обществе.
Раскроем в самом общем виде сущностные признаки основных видов
безопасности, а затем и установим взаимосвязь между ними. Подходы к
пониманию сущности того или иного вида безопасности разные, их
множественность определяется множественностью подходов к сути самой
безопасности.
Начнем с безопасности политической. Несмотря на то, что сам термин
«политическая безопасность» в РФ официально еще не конституировался,
под ней понимается защищенность конституционного строя и политическая
стабильность в обществе74. Представляется, что суть политической
безопасности не может быть сведена к сохранению конституционного строя,
она, прежде всего, характеризуется суверенностью, самостоятельностью, как
выбора, так и осуществления на практике политического курса,
независимостью внешней и внутренней политики, способностью
политического режима содействовать прогрессивному политическому
развитию общества, отдельного человека, самого государства. Она
обеспечивается совокупностью мер по выявлению, предупреждению и
устранению тех факторов, которые могут нанести ущерб политическим
интересам страны, народа, общества, граждан, обусловить политический
регресс и даже политическую гибель государства, а также превратить власть
и политику из созидательно-конструктивной в разрушительную силу,
источник бед и несчастий для людей и страны, иначе говоря, достигается
формированием такой политической системы, которая сумеет обеспечить
баланс интересов различных социальных групп с опорой на приоритет
личности.75
Материальной основой национальной безопасности является экономический
потенциал государства, который позволяет обеспечить национальный
суверенитет, территориальную целостность, защиту интересов за рубежом,
социально-экономическую стабильность общества, физическое и духовное
развитие людей, наконец, соответствующий уровень обороноспособности.
Состояние экономики страны, позволяющее эффективно выполнять эти
задачи, характеризуется категорией экономическая безопасность.
74
см.: Концепция национальной безопасности РФ// Российская газета, 2000, 18 января
75
Подробнее см.: Серебрянников В.В. Политическая безопасность//Свободная мысль. 1997. №1. С.18-32; он
же: Рентабельность реальной демократизации//Независимая газета. 1996. 28 августа

43
Подчеркнем, что такое состояние национальной экономики определяющим
образом должно не зависеть от действия внешних факторов. 76 В России
разработана и утверждена Указом Президента Российской Федерации от 29
апреля 1996 года №608 «Государственная стратегия экономической
безопасности Российской Федерации» (Основные положения). Цель этой
стратегии сводится к обеспечению такого развития экономики, при котором
создались бы приемлемые условия для жизни и развития личности,
социально-политической и военно-политической стабильности общества и
сохранения ценностей государства, успешного противостояния влиянию
внутренних и внешних угроз. Экономическая безопасность, таким образом,
характеризуется уровнем материального производства, развития
производительных сил и экономических отношений, наличия
«эффективности» функционирования экономической инфраструктуры,
полезных ископаемых, квалифицированной рабочей силы и системы ее
подготовки, технологической самостоятельности, характером интеграции в
систему мировых хозяйственных связей.
При наличии известных материальных ресурсов равновесие, стабильность,
целостность и динамизм в обществе, как качественные характеристики ее
безопасности, возникают в результате социальной политики.
Одна из ее целей – социальная безопасность. Под социальной
безопасностью в узком смысле слова понимается такое состояние социальной
сферы, которое позволяет поступательно и устойчиво развиваться
социальной структуре и социальным отношениям в обществе, надежно
функционировать системе жизнеобеспечения и социализации людей.
Социальная безопасность непосредственно характеризует состояние
человека, людей как высшей ценности любой страны, а уровень социальных
гарантий определяет уровень самой социальной безопасности. Таким
образом, главный объект социальной безопасности – личность. Необходимо
подчеркнуть, что социальная безопасность личности может быть обеспечена
лишь в условиях сложившегося и устойчиво развивающегося правового
государства.
Качественно новым моментом концепции национальной безопасности в
современных условиях является включение в него такого элемента, как
экологической безопасности. Это вид отражает весь комплекс глобальных
проблем современности. В широком смысле слова, экологическая
безопасность – это безопасность жизненно важных для человека
экологических компонентов нашей планеты и поддержание надлежащего
природного равновесия между ними. Это такое состояние природных и
антропогенных экосистем, при котором обеспечиваются сохранение,
рациональное использование, воспроизводство и повышение качества
76
(Подробнее см.: Основы экономической безопасности (Государство, регион, предприятие, личность)/Под
ред. Е.А. Олейникова. – М.: ЗАО «Бизнес-школа «Интел-синтез», 1997; Экономическая безопасность
России/Сессия академии социальных наук РФ по экономической безопасности//Социально-политический
журнал. 1997. №5; Фарамазян Р.А., Борисов В.В. Военно-экономические аспекты национальной
безопасности.- М.:АС» Полиграфия», 1996.)

44
окружающей среды, не создаются опасности и угрозы для здоровья человека,
необратимой потери природных ресурсов и других, пагубных для различных
форм жизни, изменений в биосфере Земли. Экологическая безопасность
государства – это состояние, исключающее военное или любое иное
враждебное использование средств воздействия на природную среду и
климат, и гарантирующее максимальное предотвращение воздействия
научно-технического прогресса на экологическую базу своего развития,
недопустимость нанесения ущерба окружающей среды, в том числе и за
пределами национальной юрисдикции. Экологическая безопасность
характеризуется видовым разнообразием биосферы, состоянием почв и –
гидросферы, степенью антропогенной деградации ландшафтов, состоянием
здоровья населения77.
Безопасное развитие любого общества, государства, человека напрямую
связано с их информационной безопасностью, так как информационная
среда является системобразующим фактором этого развития.
Сегодня становится все более очевидным, что будущее мировой экономики
наряду с природными богатствами будут определять информационные
ресурсы и услуги. Информационная сфера является объектом противоборства
для оказания экономического, политического, военного или культурного
давления. Отсюда прямое следствие – информационная безопасность
приобретает все более весомое место в деятельность государства,
направленной на защиту его национальных интересов.
Под информационной безопасностью общества, государства
подразумевается состояние отсутствия информационных опасностей и угроз,
либо, при их наличии, состояние устойчивости основных сфер
жизнедеятельности (политики, экономики, науки, техносферы, сферы
государственного управления, культуры, общественного сознания, военного
дела и т. д.) по отношению к опасным информационным воздействиям (как
внедрению, так и извлечению информации).78 Информационная безопасность
характеризуется способностью государства, общества, социальной группы,
личности обеспечить с определенной вероятностью достаточные и
защищенные информационные ресурсы и информационные попытки для
поддержания своей жизнедеятельности и жизнеспособности, противостоять
информационным воздействиям на индивидуальное и общественное
сознание и психику людей, а также на компьютерные сети и другие
технические источники информации, осуществлять информационно-
психологическое противоборство.

2.12. Военная безопасность государства

77
См. подробнее: Дергачев В.В. Международная экологическая безопасность: концептуальный и
практический аспекты: Дис. … канд. ист. наук. М. 1990; Государственные доклады « О состоянии
окружающей природной среды РФ»; Охрана окружающей природной среды: постатейный комментарий к
Закону России. – М., 1993.
78
см. подробнее: Доктрина информационной безопасности Российской Федерации, утвержденная
президентом 9.09.2000 г.; Информация и безопасность // Красная газета, 2001, 24 января.

45
Существуют разные подходы к военной безопасности:
во-первых, военная безопасность понимается как система гарантий
государственного суверенитета, территориальной целостности, защиты
национальных интересов;
во-вторых, военная безопасность трактуется как состояние и развитие
общества, отношений в нем, которые нейтрализуют или исключают
возможность нанесения обществу ущерба средствами вооруженного насилия,
т.е. состояние гарантированного исключения военного насилия;
в-третьих, военная безопасность рассматривается как состояние
межгосударственных и внутригосударственных военно-политических
отношений, обороноспособности страны, при котором предупреждается или
сдерживается агрессия, уменьшается опасность национальным интересам
страны и вероятность ее вовлечения в войну или военные конфликты, а в
случае возникновения угрозы интересам государства, общества, личности,
обеспечивается их вооруженная защита.
в-четвертых, военная безопасность представляется как состояние
внутренних и международных условий жизни, которые нейтрализуют или
исключают возможность нанесения личности, обществу, государству,
мировому сообществу ущерба средствами вооруженного насилия, это
отсутствие военных угроз либо способность объектов безопасности
гарантированно им противостоять.
Укажем вместе с тем, что категория «военная безопасность» не
тождественна категориям «обороноспособность», «оборона».
Обороноспособность есть уровень подготовленности экономики, населения и
вооруженных сил страны к отражению внешней агрессии, защите
территориальной целостности и независимости государства 79. Под обороной
принято понимать систему политических, экономических, военных,
социальных, правовых и иных мер по подготовке к вооруженной защите и
собственно вооруженную защиту РФ, целостности и неприкосновенности ее
территории80.
Таким образом, оборона, обороноспособность ориентированы на
отражение конкретных, реальных и адресных военных опасностей – угроз.
Отсюда так называемая «оборонная безопасность» – это часть военной
безопасности».
Подчеркнем, что обороноспособность страны зависит от:
- характера и масштабов реальных и потенциальных военных угроз;
- включенности страны в международное сотрудничество в целях
коллективной безопасности и совместной обороны;
- военного потенциала;
- материальных и духовных возможностей страны, ее экономического,
научно-технического развития;
- наличия людских ресурсов;
- социального и межнационального единства общества;
79
Военно-энциклопедический словарь,2002,С.1027.
80
См. Закон «Об обороне»,1996.

46
- морально-психологической готовности населения к защите отечества;
- способности политического и военного руководства эффективно
использовать имеющиеся возможности.
Военную безопасность можно трактовать как состояние
жизнедеятельности социума, его структур и институтов,
гарантирующее их качественную определенность в параметрах
надежности существования и устойчивости развития посредством
исключения военного насилия.
Военная безопасность государства, в широком смысле слова – это такое
состояние межгосударственных и внутригосударственных военно-
политических отношений, обороноспособности страны, при котором
предупреждается или сдерживается агрессия, уменьшается вероятность
нанесения ущерба национальным интересам и вовлечения социальных групп
в войну или военные конфликты, а в случае возникновения военной угрозы
интересам личности, общества и государства гарантируется обеспечение их
вооруженной защиты.
Военная безопасность государства, в узком смысле – это такое состояние
жизнедеятельности системы властных органов и учреждений, которое
сохраняет качественные и количественные параметры надежности
существования конституционного строя, политической, экономической и
социальной стабильности и устойчивости общества посредством исключения
военных опасностей и угроз, военного насилия.
Военная безопасность общества – это состояние, характеризующееся
отсутствием военных опасностей и военных угроз в социальном и
социокультурном пространстве, в котором связаны и взаимодействуют между
собой независимые от государства индивиды. Иными словами, эти опасности
и угрозы исключены из системы жизнеобеспечения социальной,
социокультурной и духовной сфер, из производства, воспроизводства и
передачи от поколения к поколению норм, образцов и стандартов поведения,
традиций, а также из системы самостоятельных и независимых от
государства общественных институтов и отношений. С другой стороны – это
состояние, которое обеспечивает поступательное развитие социального
пространства.
Под военной опасностью понимается вполне осознаваемая, но не
фатальная вероятность нанесения вреда, ущерба кому-чему-либо, со стороны
объектов (факторов), обладающих поражающими свойствами, исходящими от
средств вооруженного насилия. Военной угрозой же будем считать наиболее
конкретную, непосредственную и адресную форму опасности.
Военная опасность существует всегда, когда имеются следующие
признаки:
- наличие или возможное появление у государств претензий друг к другу,
для разрешения которых может понадобиться применение военной силы;
- наличие у возможных противников вооруженных сил, которые по своему
составу и состоянию способны вести наступательные боевые действия, а

47
также соответствующей инфраструктуры, обеспечивающей их
эффективное применение;
- наличие уверенности у возможного противника в рациональности
вооруженного насилия как средства достижения своих целей;
- наличие политических намерений хотя бы у одной из конфликтующих
сторон на применение военной силы для разрешения противоречий.
По своей сути и военная опасность, и военная угроза являются
конкретными проявлениями реально существующих военно-политических
отношений между государствами и их коалициями (в главе не
рассматриваются внутренние аспекты проблемы военной опасности).
Указанные понятия являются показателями их конкретного состояния
военно-политических отношений, свидетельствующими о степени их
напряженности. Различные ступени эскалации напряженности между
государствами, соответствующие им практическими действиями (акции) по
подготовке к войне обозначаются различными понятиями.
Военной угрозе как более высокой ступени эскалации, чем военная
опасность, присуща гораздо большая степень напряженности между
отношениями государств. Угроза возникает непосредственно из военной
опасности, является итогом ее развития, то есть обусловлена усилением
военной опасности.Состояние военной угрозы характеризуется
конфронтационным характером военно-политических отношений между
государствами и их стремлением разрешить существующие противоречия
военно-силовыми методами, что обусловливает гонку вооружений и их
настойчивые попытки получить военное превосходство.
Военная угроза – не абстрактное, отвлеченное понятие. Она возникает и
существует применительно к какой-либо конкретной стране, группе стран
или одновременно к большинству основных стран мира. В этом смысле
необходимо различать разные уровни (масштабы) военной угрозы:
- угроза отдельной стране (локальная угроза);
- угроза группе стран (региональная угроза);
- угроза всему человечеству (глобальная угроза =угроза мировой войны).
Такое разграничение важно не только в теоретическом отношении, но и с
точки зрения практики военно-политического анализа с целью выявления
сущности и содержания как реально возникшей (существующей) на данный
период времени, так и потенциальной угрозы. Например, абстрактное
утверждение, что военная угроза исчезла или значительно уменьшилась,
чревато серьезными ошибками при оценке современной военно-
политической обстановки. По всей видимости, сегодня можно говорить об
ослаблении непосредственной угрозы всеобщей войны. Но, как это очевидно,
мир еще богат региональными угрозами войны, не говоря уже об угрозе
многим странам в отдельности. А эти военные угрозы, тем более конфликты
и войны на их основе, способны очень быстро вызвать угрозу всеобщей
войны. В этом заключается их особая опасность не только для стран и
регионов, но и для дела всеобщего мира.

48
2.13. Источники военной опасности в современных условиях

Наиболее глубоким источником, исходной и определяющей причиной


военной опасности являются достаточно глубокие и острые
межгосударственные противоречия. Представляется достаточно очевидным,
что каждое государство имеет самые разнообразные интересы, которые
зачастую противоречат подобным же интересам других. С помощью
разнообразных средств и методов, в том числе и военных, одни противоречия
разрешаются, другие противоречия сглаживаются или заглушаются, а третьи
противоречия трудно поддаются разрешению и периодически, при
определенных условиях, обостряются.
Другим источником военной опасности являются гонка вооружений,
особенно быстрое качественное совершенствование существующих систем
оружия и настойчивые поиски оружия на новых физических принципах,
сохранение сильных армий в основных государствах мира, наличие
подготовленных мощных группировок вооруженных сил, как отдельных
государств, так и их блоков, находящихся в высокой степени боевой
готовности.
Определенную военную опасность представляют сохраняющиеся во
многих развитых странах могущественные милитаристские политические
силы – приверженцы военно-силовых решений в межгосударственных
отношениях. Подобные силы находятся у власти и в ряде развивающихся
стран. Они упорно стремятся к получению оружия массового поражения и не
скрывают своих замыслов об использовании ОМП для решения
существующих у них проблем с другими государствами.
Серьезным источником военной опасности являются двойные стандарты в
истолковании принципов и положений международного права, в оценке
конкретных военно-политических акций тех или иных государств.
Наличие военной опасности для большинства государств, в том числе
и России, - очевидная реальность. В зависимости от складывающихся между
государствами военно-политических отношений состояние военной
опасности может изменяться в двух направлениях: в сторону ее снижения и в
сторону ее возрастания. В свою очередь динамика или стабильность военно-
политических отношений в самом общем плане определяются двумя
факторами: изменениями или стабильностью в интересах и возможностях
субъектов военной политики и динамикой соотношений сил между
отдельными государствами, группами государств.
Снижение военной опасности в будущем предполагает внедрение
однозначно для всех понимаемых принципов международного права во все
аспекты межгосударственных отношений, полное прекращение гонки
вооружений в количественном и качественном отношениях, дальнейшее
сокращение вооруженных сил и вооружений, формирование надежных
международных механизмов блокирования и разрешения, возникающих
межгосударственных региональных и мировых военно-политических и иных
проблем, могущих обострить отношения между странами и народами.
49
Военная безопасность как состояние, зависит от многих объективных и
субъективных обстоятельств – факторов. К их числу отнесем внутреннюю и
внешнюю политику, экономические мероприятия по укреплению обороны
страны, социальную и национальную политику, духовный потенциал народа,
информационную среду, геополитические условия, военно-стратегическое
положение государства, подготовку театров военных действий, строительство
вооруженных сил, их подготовку к защите отечества, развитие образования,
науки и техники, вневойсковую мобилизационную подготовку, гражданскую
оборону, оборонно-массовую работу и др.
Существует довольно разнообразная, разветвленная типология систем
военной безопасности. В основе типологии могут лежать: а)
пространственно-территориальный охват /масштаб/ - в этой связи выделяют
национальную (национально-государственную), коалиционную,
региональную и глобальную (всеобщую) системы военной безопасности; б)
способы обеспечения – здесь можно вычленить нелигитимную военно-
силовую, легитимную военно-силовую и ненасильственную системы военной
безопасности; в) по характеру обмена со средой – открытую, изолированную
и закрытую; г) по видам изменений – консервативную и развивающуюся.

2.14. Обеспечение безопасности

Обеспечение безопасности конкретного объекта (в том числе


государства) носит двойственный характер: а) обеспечение безопасности
объекта в его существующей определенности; б) обеспечение безопасности в
его качественной определенности. С учетом этого можно выделить два типа
обеспечения безопасности конкретного объекта: 1) обеспечение безопасности
как борьба с конкретными опасностями (в медицине – борьба с болезнями),
следствие чего является поддержание существования объекта;
2)утверждение безопасности как развитие и укрепление самого объекта и
поддержание его природы. Иными словами, обеспечение безопасности как
отрицание опасностей и как утверждение безопасности объекта не
тождественны.
Вследствие этого могут реализовываться две стратегии обеспечения
безопасности:
 стратегия защиты (отрицание отрицания, отрицание опасностей), при
которой основание деятельности составляет обнаружение опасностей и
их отрицание, а утверждение объекта в его безопасности является
результатом отрицания опасностей;
 стратегия утверждения, укрепления безопасности, основывающаяся
на самоутверждении природы самого объекта.

50
Безопасность достигается посредством сознательной и организованной
деятельности людей. Собственно деятельность по обеспечению безопасности
может состоять из нескольких последовательных этапов:
 выявление и оценка внешних и внутренних опасностей и угроз
объектам безопасности, прогнозирование их пространственно-
временной динамики и разработка предложений для принятия решения;
 предотвращение опасностей;
 их сдерживание и нейтрализация;
 пресечение;
 локализация;
 отражение;
 устранение;
 уничтожение (ликвидация) угроз.
Каждый из этих этапов требует обратной связи, анализа эффективности
предпринимаемых действий.
Таким образом, сущность обеспечения национальной безопасности
заключается в целенаправленной деятельности субъектов по выявлению,
предупреждению и противодействию различных опасностей и угроз
личности, обществу и государству.
Известную формально – организационную упорядоченность
деятельности выражает термин «механизм». Вполне обоснованной видится
характеристика механизма как совокупности составляющих его элементов,
находящихся в состоянии динамического взаимодействия, которое
осуществляется в определенных формах и позволяет эту совокупность
элементов выделить в относительно самостоятельную систему81.
Под механизмом обеспечения национальной безопасности следует
понимать объективно обусловленную и субъективно реализуемую
совокупность властных, управленческих и координационных условий, а
также используемых мер, способов действий по определению и организации
(привлечению) необходимых и достаточных материальных, духовных и
людских сил и средств, интеграции различных сфер общества для
предупреждения и уничтожения внешних и внутренних угроз
существованию личности, обществу и государству.
В самом общем виде алгоритм механизма обеспечения национальной
безопасности выглядит так: институциональные субъекты системы
безопасности, основываясь на национальных интересах, определяют цели
этого механизма, необходимые пути, силы, средства, формы и способы
деятельности функциональных субъектов, организуют их взаимодействие,
контроль, коррекцию.
Функциональные субъекты, руководствуясь определенными
принципами, исходя из конкретной обстановки, меняющихся сил и средств,
81
Смульский С.В. Методологические основы оценки и прогнозирования современных и военных
конфликтов в интересах их урегулирования и предотвращения: Дис…. канд. филос. наук. – М., 1990. С.33.

51
применяют те или иные формы и способы деятельности к возникающим
опасностям и угрозам.
Таким образом, в содержании механизма обеспечения национальной
безопасности можно выделить четыре группы взаимосвязанным и
взаимозависимых элементов:
а) детерминационное основание: причины, цели, движущие силы;
б) основные силы и средства деятельности;
в) процесс деятельности по обеспечению безопасности – пути, формы, и
способы;
г) результат.
Все этим элементы в реальном механизме переплетены.
Деятельность по обеспечению национальной безопасности в Российской
Федерации осуществляется в соответствии с определенными принципами. К
ним следует отнести:
- соблюдение конституции и законодательства РФ при осуществлении
деятельности по обеспечению безопасности;
- единство, взаимосвязь и сбалансированность всех видов
безопасности, изменение их приоритетности в зависимости от
ситуации;
- приоритетность политических, экономических, информационных мер
обеспечения безопасности;
- реальность выдвигаемых задач (с учетом имеющихся сил и средств);
- сочетание централизованного и децентрализованного управления
силами и средствами обеспечения безопасности.
Все эти положения применимы к анализу особенностей обеспечения
безопасности в любой из сфер жизнедеятельности общества.
К числу особенностей сущностных задач, выполняемых системой
военной безопасности Российского государства относятся:
а) выявление и прогнозирование внешних и внутренних военных опасностей
и угроз жизненно значимым интересам личности, общества, государства,
определение их источников;
б) осуществление комплекса мер по предотвращению и нейтрализации
внешних и внутренних военных опасностей, рисков, вызовов,
дестабилизирующих факторов;
в) создание и поддержание в постоянной готовности сил и средств
обеспечения военной безопасности, эффективное управление ими;
г) в случае превращения военных опасностей в непосредственную, прямую
угрозу – пресечение, локализация, а при необходимости устранение и
уничтожение ее.
Модели обеспечения военной безопасности все предыдущие столетия
сводились к следующим вариантам:
а) обеспечение военной безопасности с опорой на военный союз с сильным
государством, участие в этом союзе;
б) обеспечение своей военной безопасности с опорой на военный союз, не
являясь его членом, но поддерживая его;
52
в) обеспечение военной безопасности с опорой на геополитически активное
государство - лидера;
г) обеспечение военной безопасности с опорой на свои собственные силы;
д) обеспечение военной безопасности через политику нейтралитета.
В современных условиях эти модели приобрели следующий вид:
а) обеспечение военной безопасности с опорой на НАТО, являясь членом
этого блока;
б) обеспечение военной безопасности с опорой на США;
в) обеспечение военной безопасности с опорой на свои собственные силы;
г) обеспечение военной безопасности через политику нейтралитета.
Среди форм обеспечения безопасности отметим: военно-политическую
интеграцию с другими государствами. В свою очередь, эта интеграция может
осуществляться в 3-х видах: военного или военно-политического
сотрудничества государств (союзнические обязательства на особый период
при отсутствии единых координирующих органов, единого или
объединенного командования), военного или военно-политического союза
(система постоянно действующих политических и военных органов, единых
или объединенных военных структур, группировок сил и средств,
взаимосогласованных оперативных планов и планов подготовки войск и
штабов), глубокой военной интеграции (с коалиционными структурами,
обладающими наднациональными полномочиями, решения которых
обязательны для государств-участников, с общим (помимо национальных)
военным бюджетом, с едиными вооруженными силами, под единым
коалиционным командованием).

2.15. Режимы функционирования системы национальной


безопасности

Система национальной безопасности функционирует в различных


режимах: мирного времени; повышенной готовности; чрезвычайного
положения; военного положения.
Эти режимы могут вводиться в общегосударственном, региональном или
отраслевом масштабах. Изменение режима осуществляется по Указу
Президента и утверждается Федеральным собранием.
Функционирование системы национальной безопасности в режиме
мирного времени – это нормальное функционирование системы
национальной безопасности в отсутствие угроз национальным интересам
Российской Федерации, или их практической нейтрализации.
В этом режиме субъекты национальной безопасности проводят:
- работу по прогнозированию выявлению, оценке опасностей,
предотвращению превращения их в угрозу, и нейтрализации всех
видов угроз национальным интересам Российской Федерации;
- разработку, утверждение и корректировку планов и программ
обеспечения национальной безопасности, вводимых в действие в

53
установленном законом порядке в случае возникновения угроз
национальным интересам;
- работу по подбору, обучению и совершенствованию кадров в
различных сферах национальной безопасности;
Функционирование системы национальной безопасности в режиме
повышенной готовности – это ее деятельность при эскалации опасностей
национальным интересам. При таком режиме субъектами системы
национальной безопасности предпринимаются дополнительные усилия для
пресечения опасностей, минимизации последствий их эскалации, по
подготовке сил и средств для возможного противодействия.
Наличие угроз национальным интересам свидетельствует о
функционировании системы национальной безопасности в режиме
чрезвычайного положения. В таких случаях для противодействия угрозам, их
локализации и устранения вводится чрезвычайное положение (в
соответствии с законом «О чрезвычайном положении»). Происходит
мобилизация сил и средств для противодействия угрозам.
Разновидностью чрезвычайного положения является военное положение.
Речь идет о появлении военных угроз, требующих применения военной силы
для их отражения и уничтожения. В таком режиме функционирования
система национальной безопасности становится системой обеспечения
военной безопасности.
Отметим закономерность обеспечения национальной безопасности:
скорость реакции субъектов системы безопасности на опасности (угрозы)
должна превосходить скорость их формирования и вызревания, а сама
деятельность этих субъектов должна быть направлена не просто на
пресечение, локализацию, устранение и уничтожение опасностей и угроз, а,
прежде всего на предотвращение и нейтрализацию причин их генерирующих.
Итак, национальная безопасность – это система, обладающая сложной
структурой, каждый элемент которой имеет определенное значение и
выполняет специфические функции по удовлетворению соответствующих
потребностей системы. Нормативный характер взаимоотношений внутри
этой системы определяется изначально поставленными задачами, которые
она призвана решать (объективная составляющая), а также задачами, которые
навязываются извне (субъективная составляющая). Национальная
безопасность – это целостный, сложный механизм, находящийся в
непрерывном взаимодействии с другими подсистемами. Системность
национальной безопасности проявляется не только во взаимоотношениях
между ее элементами, но и во взаимодействиях системы с внешней средой.
Следует различать систему национальной безопасности и систему
обеспечения национальной безопасности. Первая – это функциональная
система, отражающая процессы взаимодействия интересов и угроз, а вторая –
это организационная система органов, сил, средств, различных организаций,
призванных решать задачи по обеспечению национальной безопасности;
Важным условием обеспечения целостности и эффективности системы
обеспечения национальной безопасности является правильное определение и
54
учет организационных принципов ее построения и функционирования. К их
числу можно отнести:
- принцип достаточности, ориентирующий на адекватность системы
предполагаемым (возможным) опасностям и угрозам;
- принцип оптимальности выражающий соответствие задач системы
безопасности и затрат на нее реальным возможностям государства и
общества;
- принцип корреляции, обеспечивающий обратную связь и возможность
эффективного воздействия субъектов управления на все уровни и
элементы системы безопасности с целью изменения их в
соответствии с возникающими угрозами и меняющимися задачами;
- принцип согласованности действий всех субъектов и сил
безопасности в сочетании с принципом ответственности за
принимаемые решения и процесс их реализации и др.

Вопросы для самоконтроля:

1.Что понимается под термином «национальная безопасность»?


2.Что такое система национальной безопасности?
3.Каковы основания для деления национальной безопасности на два типа –
внутреннюю и внешнюю?
4.Какова классификация национальной безопасности по сферам
жизнедеятельности?
5. Что понимается под обеспечением национальной безопасности?
6. Каковы основные источники потенциальных военных угроз России?

Литература

1.Закон РФ «О безопасности». 1992.


2.Концепция национальной безопасности Российской Федерации.М.,2000.
3. Прохожев А.А. Общая теория национальной безопасности. М.: Изд-во
РАГС,2005.
4.Рыбалкин Н.Н. Философия безопасности. М.: Изд-во МПСИ,2006.
5.Радиков И.В.Политика и национальная безопасность.СПб.:Астерион, 2004.

55
1

3. ФИЛОСОФИЯ ВОЙНЫ
Как показывает история человечества, война до настоящего времени
остаётся ее “вечным спутником”, поэтому повышенное внимание к военной
проблематике является уже давно сложившейся традицией. Исследование
военных вопросов имеет важное теоретическое и практическое значение в
интересах сохранения мира, создания условий прогрессивного развития
народов, обеспечения национальной безопасности. Овладение военно-
философскими знаниями об источниках, причинах, поводах, предлогах войн,
их сущности, специфики проявления в экономической, политической,
социальной и духовной сферах общества, основах социально-философского
анализа военных проблем, классификациях войн выступает обязательным
элементом гуманитарного образования и воспитания современного человека.
Владение информацией о современных концепциях войн в отечественной
военно-философской традиции и в полемологии - науке о войне в зарубежной
военной мысли, является необходимой составной частью общечеловеческой и
военно-специальной культуры специалиста.
Особую значимость военная проблематика приобрела в последние
десятилетия в связи с созданием ракетно-ядерного оружия и других средств
массового уничтожения, сопоставимых по поражающим факторам с
ядерными военными технологиями. Гражданин обязан глубоко осознавать,
понимать происходящие военно-политические процессы в мире и в своём
государстве, за безопасность которого он несёт ответственность.

3.1. Развитие военно-философских взглядов на причины


войны
Первоначально военно-философская мысль формировалась в самых
простейших формах, неразрывно связанных с мифологическими,
религиозными системами, как правило, войны связывались с волей богов.
Так, в поэзии Гесиода говорится о том, что война и мир находятся в руках
богов олимпийцев. По мнению Гесиода, происхождение свирепых войн и
вражды связанно с Эридой - богиней раздора. Мифология является одним из
важнейших предфилософских источников формирования взглядов на
происхождение войн. В классический период античности мыслители уделяли
главное внимание выявлению источников и причин войны. Данная тенденция
связана с развитием в это время учения об универсальных причинных связях.
Философ-атомист Демокрит (460-370г.д.н.э.) был убеждён в том, что война
изначально свойственна человеческому обществу и обусловливается
экономическими и социально-политическими причинами, имущественным
неравенством. При условии беззакония в государстве воины и восстания
вспыхивают довольно часто. Софисты - Протагор, Горгий, Гиппий
утверждали, что война изначально присуща обществу, ибо человек по своей
природе склонен к насилию. Война порождается законами общества, которые
2

противоречат природе. Основными причинами войны являются жажда власти,


стремление к славе, месть обидчикам, помощь союзникам. Сократ (470-399
до н.э.), в свою очередь, причины войны усматривал в несовершенстве
человеческой породы, заблуждениях людей, отсутствии у них должного
представления о добре и зле, неистребимости зла, нарушения законности в
государстве по воле частных лиц. Платон (427-347 до н.э.) по проблеме
источников войн высказывал противоречивые суждения. Философ
одновременно утверждал, что было время без войн, и что войны коренятся в
природе человека и поэтому между государствами существует вечная и
непримиримая война. Природа войны коренится в испорченности
человеческой натуры, господстве яростного духа. В трудах Аристотеля (384-
322 до н.э.) содержится наиболее полная для античного времени
характеристика причин войн, раздоров, государственных переворотов. Наряду
с неравенством, качествами души, Аристотель усматривал причины войн в
разноплемённости населения, пока она не сгладится. Уточняя экономические
причины войн, философ пишет, что они состоят в частной собственности,
бедности, алчности, стремления к избытку, богатству. В качестве социально-
политических причин войн Аристотель называет отсутствие политических
прав у граждан, порабощённость большинства людей, честолюбие олигархов,
необузданность демагогов, тяготение к единодержавию, стремление к
господству над соседями, живущими по иным законам. Античные мыслители
не создали цельной концепции, разработанной системы знаний о войне, но
сумели заложить теоретический фундамент учения о причинах и источниках
войны. В обобщённом виде они выглядят следующим образом:
космологические - судьба, рок; религиозно-мистические - воля богов;
психологические - агрессивность человека; нравственно-этические - месть за
обиду; правовые - нарушения законности, порядка; натуралистические -
природная предрасположенность народов; социально-политические -
несправедливость, порочная политика, государственные противоречия,
помощь союзникам и др.; космополитические - множество государств;
материальные - собственность, деньги, недостаток земли и др.
В средние века, в силу господства религиозных взглядов,
значительного приращения знаний о войне не произошло. Религиозные
догматы лежали в основании анализа военной проблематики. Наиболее
заметными религиозными мыслителями средневековья, высказывавшимися
по военным вопросам являются Августин Блаженный (354-430) и Фома
Аквинский (1225-1274), сводившими всё к провидению и обосновавшими
христианскую концепцию войны и мира. Войну они рассматривали как
борьбу между приверженцами Бога, созидающими град божий и
приверженцами сатаны, строящими град земной. В еретических учениях
отдельных средневековых мыслителей встречаются попытки вскрыть земные
причины конкретных войн, ведущихся с целью захвата земель, грабежа, а так
же по злой воле людей. В целом, средневековые военные взгляды
характеризовались мистицизмом, религиозностью, примером которых может
3

служить и исламская концепция «священной войны».


В эпоху Возрождения начался процесс преодоления церковно-
теологических взглядов на происхождение войны. Осуществился поиск
корней общественных явлений, прежде всего, в самой действительности. Н.
Макиавелли (1469-1527) был высокообразованным для своего времени
человеком, хорошо знал военно-философские труды предшественников. Он
считал движущей силой общественного развития политическую борьбу и
допускал в процессе её ведения любые средства, в том числе, насилие,
предательство, обман. В трудах голландского мыслителя Гроция (1583-1645)
отмечается, что война возникает из природы человека и созданного им
государства. Томас Гоббс (1588-1679) утверждал, что страх порождает
государства. В естественном состоянии человек человеку - волк, страх перед
взаимным истреблением заставляет людей заключить общественный договор.
Причины, порождающие войны между государствами, заключаются, по
мнению Т. Гоббса, в соперничестве, стремлении захвата чужого богатства,
недоверии, что требует упреждающего нападения в интересах безопасности,
соображении чести и любви к славе. Углубили и расширили знания о
причинах войн французские просветители Вольтер (1694-1778), Ш.
Монтескье (1689-1775), Ж. Ж. Руссо (1712-1778). Причины войны
просветители видели в невежестве и заблуждениях, религиозном фанатизме,
пороках феодального общества, деспотизме, частной собственности. В
обширном философском наследии Г. Гегеля(1770-1831) относительно причин
войны указывается, что они ведутся для завоеваний с целью грабежа, в
интересах разрешения конфликтов, которые не удаётся разрешить иными
методами. По мнению немецкого мыслителя, войны не случаются, они
вызываются природой вещей. Они не ведутся против частной жизни, частных
лиц. Значительный вклад в исследование причин войн внесли К. Маркс и Ф.
Энгельс. Основоположники марксизма разработали комплексный,
всесторонний подход к войне на основе последовательного материализма с
применением материалистической диалектики, как теории и метода научного
познания. Особенностью их подхода к изучению войны является открытая
партийность, анализ военных вопросов в интересах рабочего класса. К. Маркс
и Ф. Энгельс связывали происхождение и источники войны с
частнособственническими отношениями, с расколом общества на
антагонистические классы, с образованием государств, проводящих
несправедливую политику как внутри общества, так и в сфере
межгосударственных отношений. Насилие - это только средство. Целью
является экономическая, политическая и иная выгода.
Культурологическое понимание причин войны представлено в трудах Н.
Рериха (1874-1947), который видел корни всех убийств, конфликтов в
низменных и злобных атавизмах человеческого сознания. Злоба, недоверие,
вражда диктуют распри. Главная причина войны - жестокосердие, невежество.
Невежеству надо что-то истребить, т.к. на созидание оно не способно.
Жестокость - это невежество в действии. Причина невежества – в дефиците
4

красоты, в бескультурии, незнании, грубости и сквернословии. Таким


образом, война появилась вследствие социальной дифференциации общества
и образования государств как одного из насильственных способов разрешения
возникавших между ними противоречий. До этого вооруженные столкновения
родов и племён не носили политического характера, были разновидностью
борьбы за выживание. Причинами таких столкновений являлись стремление к
расширению пастбищ, охотничьих угодий, кровная месть, различия в
религиозных верованиях и другие.
Глубинные причины войны заключаются в конфликтно-противоречивом
характере способа производства и общественных отношений в целом, системе
социального и национального угнетения, которые порождают вооруженное
насилие одних государств, народов, наций, классов, социальных групп над
другими, поэтому история человеческой цивилизации в значительной мере
выступает как история войн, с помощью которых общество пыталось
разрешить основные экономические и политические противоречия.
Одновременно с общими действуют и особенные (специфические) причины
войн, отражающие конкретную историческую эпоху, период общественного
развития, содержание вызревающих общественных противоречий. Так,
причинами 1-й мировой войны явились неравномерность экономического и
политического развития крупных промышленных государств, обострение
государственных противоречий, борьба за передел мира. Общие и особенные
причины возникновения войны действуют вместе с единичными (частными) и
конкретизируются в них. Если общие и особенные причины тесно связаны с
объективными условиями возникновения войн, то единичные - с
субъективным фактором, т.е. деятельностью отдельных социально-
политических сил, заинтересованных в войне. Неправомерно смешивать
причины войны с поводами и предлогами. Например, убийство австрийского
эрцгерцога Фердинанда в Сараево стало поводом для начала 1-й мировой
войны, но не являлось её причиной.
Для научной характеристики войны необходим анализ действия не
только общих, особенных и единичных причин, объективных условий и
субъективных факторов их возникновения, но и социальных, политических,
экономических и других явлений действительности, блокирующих проявление
войны, противодействующих им. В современной военной доктрине
Российской Федерации (2000 г.) указывается, что она поддерживает
готовность к ведению войн и вооруженных конфликтов исключительно в
целях предотвращения, отражения и пресечения агрессии, защиты
независимости, государственной и территориальной целостности,
обеспечения военной безопасности Российской Федерации и ее союзников.
Войны и вооружённые конфликты исследуются в зарубежной
политологии в рамках полемологии - науки о войне. Руководствуясь
принципом “хочешь мира - осмысли войну” полемологи Г. Бутуля (Франция)
Б. Реллинг (Голландия), Ф. Форнари (Италия), В. Вернер (Бельгия),
сосредоточивают внимание на комплексном междисциплинарном изучении
5

войн, конфликтов и других форм коллективной агрессивности с привлечением


методов и элементов социологии, демографии, биологии, математики и
других наук. В основе исследований находится позитивистская методология,
соединяющая элементы экономического, политического и культурного
объяснения войн.
В мозаике западных концепций, объясняющих причины современных
войн, можно выделить несколько групп : техницистские, естественные
(геополитические, психологические, социал-дарвинистские,
антропологические), теологические, социокультурные. Техницистские теории
обосновывают источники современных войн, как порождения науки и
техники, которые выходят из-под контроля людей, превращаясь в
демоническую силу, угрожающую будущему человечества. Концепции
естественного детерминизма причин войн разрабатываются на западе Мак-
Дугллом, Дж. Блейнини, Дж. Доллардом. Разработчики геополитических
теорий видят причины войн в недостатке территорий, отсутствии
необходимой безопасности естественных границ и их протяженности.
Психологические теории исходят из того, что причины войн коренятся в
“вечных инстинктах”, “изначальном психологическом цикле”, в жажде
насилия, стремлении к агрессии, разрушению, деструктивности. Сторонники
психологических взглядов источники войны усматривают в человеческой
психике, которая в силу неадекватного восприятия действительности служит
основой агрессивного поведения человека. Главная причина воинственности
коренится в завистливости. Социал-дарвинистские теории исходят из того, что
весь мир - это “зона борьбы за выживание”. Расисты утверждают наличие
природной агрессивности не только у отдельных личностей, но и целых
народов, склонных к развязыванию войн. Неомальтузианцы связывают
источники войн с “демографическим взрывом”, перенаселённостью земли.
Наиболее распространенными в настоящее время являются
антропологические теории. Несмотря на некоторые различия и оттенки в
подходе к данному феномену, их теоретико-методологическую основу
составляет биопсихологическая интерпретация войны и вооруженного
насилия как проявления генетически обусловленного инстинкта. Речь идет о
том, что поведенческие модели животного мира аналогичны поведенческим
моделям человека. Социальное поведение человека имеет в своей основе
врожденные стимуляторы биологической природы самого человека. В
качестве "логического" вывода из этого следует утверждение о естественной
неизбежности и неустранимости войн и других насильственных действий из
жизни общества, о бесполезности сознательных усилий людей предупреждать
и избегать военных конфликтов, о заведомой обреченности всех их
стремлений обеспечить мирную жизнь. Представители религиозных взглядов
в своих теориях объясняют причины войн “таинственными” силами
человеческой природы, истоки которых находятся в сфере
“трансцендентного”. Война коренится в тех глубинах человеческого бытия,
которые человеку не дано понять. Приверженцы социокультурных идей
6

происхождения войн утверждают, что они порождаются недостаточной


коммуникабельностью людей, слабой или искажённой информацией,
негативным воздействием на человечество средств массовой информации,
противоречиями между поколениями людей.
В последние годы в полемологии, наряду с существованием вульгарных
биосоциальных и психосоциальных концепций, возрастает значение научных
теорий, объясняющих причины конфликтов как внутри государства, так и
между ними. К структурным причинам относятся экономические,
демографические, к коньюктурным - политические и отдельно выделяются
случайные источники войн. Полемологи, стремясь осмыслить войну, ищут
способы и формы обеспечения мира и безопасности на международной арене.
Совершенствуется применяемая ими методология исследований, устраняются
абстрактные взгляды на войну, всё более учитываются реалии современной
эпохи.

3.2. Сущность войны


Война - сложносоциальное явление, которое выступает продолжением
внутренней и внешней политики воюющих сторон средствами вооруженного
насилия. “Итак, мы видим, - писал К. Клаузевиц, - что война есть не только
политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение
политических отношений, осуществление их другими средствами. То, что ещё
остается в ней своеобразного, относится лишь к своеобразию её средств...
Сколь бы сильно полководец в отдельных случаях не воздействовал на
политические намерения, это воздействие следует рассматривать только как
видоизменение их, ибо политическое намерение является целью, война же
только средство, а никогда нельзя мыслить средство без цели”. (О войне. М.,
1941. Т. 1. С. 43). Политика составляет основной элемент сущности войны, т.к.
она порождает войну как средство разрешения общественных противоречий;
определяет решающее воздействие на общество в целях создания и
использования необходимой военной мощи; обеспечивает достижение
поставленных целей не только с помощью вооруженного насилия, но и других
видов борьбы в войне (экономической, научно-технической, дипломатической,
идеологической); обусловливает характер и направленность послевоенного
мира. Другую специфическую сторону сущности войны составляет
вооруженная борьба, которая имеет способность обратного воздействия на
политику. Так, ход вооруженной борьбы может заставить пересмотреть не
только политические цели войны, но и всю внутреннюю и внешнюю политику
воюющей стороны (воюющих сторон). Истории известны случаи, когда исход
вооруженной борьбы в войне изменял всю политическую систему общества,
его духовную жизнь, экономику и т.д. Обе стороны сущности войны находятся
в диалектическом взаимодействии, и изменение одной из них, как правило,
влечет изменение другой, что находит отражение в законах войны.
Возникновение ракетно-ядерного оружия массового поражения и других
7

видов оружия массового поражения коренным образом изменило не только


характер вооруженной борьбы, но и её политическое содержание, сделав
войну в целом иррациональной. Социально-политический и военно-
стратегический характер войны представляют две взаимосвязанные стороны
войны, отражающие её содержание и связь с сущностью. Социально-
политический характер войны раскрывает её многообразные связи со всеми
сферами и областями общественной жизни (политическими, социальными,
экономическими, духовными, правовыми, моральными и др.). Анализируя
социально-политический характер конкретной войны, необходимо определить
с морально-политической точки зрения её справедливый или несправедливый
характер, с точки зрения признанного международного права - законный или
незаконный характер, с точки зрения социально-исторического развития -
прогрессивный или реакционный характер.
Анализ военно-стратегического характера войны требует определения
её военно-стратегических целей, применяемых воюющими сторонами средств
поражения и военной техники, видов и масштабов военных действий,
способов их ведения, физико-географических условий и т.д.
Война выступает способом разрешения социально-экономических,
политических и духовно-идеологических противоречий вооружёнными, ярко
выраженными насильственными средствами, в основе которых лежит
широкомасштабное применение оружия, военных технологий. Война имеет
территориальные и временные границы, определяемые местом, началом её
проведения и прекращения вооружённой борьбы. Война выступает сложным
планируемым, прогнозируемым, организуемым и организованным процессом,
развитие которого подчиняется действию системы законов
общесоциологического и специфического уровней. Война имеет исторические
рамки, т.к. она возникла в период зарождения частной собственности,
политики, государства, социальных групп, различающихся по своему
экономическому, общественному, политическому и культурному положению.
Перспективы устранения войн из общественных отношений связаны с
исчезновением порождающих их причин, либо с развитием надёжных систем
средств их недопущения, предотвращения. Война характеризуется сложным
взаимодействием сознательного, бессознательного и иррационального начал;
переплетением общественных, личностных, идеологических,
психологических, религиозных, социокультурных компонентов духовной
жизни общества и личности. Война развивается как вероятностная система,
наиболее адекватно отражаемая синергетикой, трудно поддающаяся точному
расчёту, прогнозированию, управлению. Война выступает точкой встречи всех
форм движения материи: механической, физической, химической,
биологической, психической, социальной, информационной, геологической,
ноосферной и других.
Война обусловливает перевод общества в военное состояние, которое
характеризуется доминирующей ролью военных средств проведения
политики, подчинении им ненасильственных средств. Война требует
8

бескомпромиссной борьбы, переориентации основной направленности


совокупной общественной деятельности, жестокого подчинения основных
сфер общества целям и задачам вооруженной борьбы, изменения в базисных
элементах общества, различной глубины и масштабов перестройки
экономической сферы, перевода её на максимальное обеспечение военных
потребностей. Война предполагает существенные преобразования в
социальной сфере, характеризующиеся повышенной динамикой социальной
структуры, снижением жизненного уровня населения, изменением
повседневного быта, демографической ситуации. Война требует глубоких
изменений в политической сфере, мобилизации общественного сознания,
идеологии, общественной психологии в интересах успешного ведения войны.

3.3. Закономерности развития войны


В процессе развития и смены общественно-экономических формаций,
цивилизации чётко проявляются взаимосвязанные закономерности в
историческом генезисе войны как особого состояния общества. Речь идёт о
всё возрастающем влиянии войны на основные сферы общественной жизни и
общества в целом и усилении зависимости хода и исхода войны от состояния
общественного организма и его отдельных элементов. Первая закономерность
проявляется в увеличении масштабов, в продолжительности, интенсивности
ведения боевых действий, росте численности армий, оснащении их всё
большим количеством оружия и боевой техники большой разрушительной
силы. Всё это ведет к увеличению материальных затрат на подготовку и
ведение войны, перестройке экономики для обеспечения боевых действий и
созданию военной промышленности, отвлечению от непосредственного
производительного труда всё большего числа трудоспособного населения,
созданию специальных органов государства для руководства войной и ее
идеологического обеспечения. В то же время в процессе исторического
развития наблюдается рост людских и материальных потерь в ходе боевых
действий, всё более разрушительное воздействие вооружённой борьбы на
основные сферы жизни общества. В конечном счете это ведёт к вовлечению в
войну всего общества, гигантскому напряжению его сил в целях достижения
победы. Вторая закономерность находит своё непосредственное отражение в
действии совокупности законов войны, традиционно разделяемых на три
группы. Первую группу представляет основной закон войны, определяющий
ее возникновение, течение, завершение. Данный закон отражает
доминирующую роль социального содержания войны и соотношения
потенциалов (экономического, политического, духовного и т.д.)
противоборствующих сторон на характер, развитие и итоги войны.
Факторами, определяющими процесс войны, выступают политические цели,
правовые основы, соответствие закономерностям общественного развития
направленности войны и наличие военного потенциала. Вторая группа
законов войны отражает объективные, закономерные связи между ходом и
9

исходом войны. Эти законы показывают зависимость развития войны и ее


результатов от соотношения экономических, политических, социальных,
моральных, религиозных, научных, технических и собственно военных сил,
участвующих в вооруженном столкновении сторон. Третья группа законов
войны выражает связи-отношения, возникающие непосредственно в процессе
сражения, операции, боя. Это прежде всего зависимость вооруженной фазы
войны от военно-политических целей, соотношений приведенных в действие
боевых потенциалов, сил, средств, стратегии, оперативного искусства,
тактики, целей и задач, единства и согласованности военно-политических
целей сторон и пространственно-временных параметров действий,
целесообразности сосредоточения основных сил и средств на определяющем
направлении военных усилий.

3.4. Классификация войн


Классификация войн - это выделение наиболее существенных
признаков, применяемых в качестве оснований. Одним из первых, кто
произвел классификацию войн, был древнекитайский мыслитель У. Цзы (5-4
вв. до н.э.). Он использовал в качестве основания классификации
предназначение войны и обосновал вариант классификации, включающий
справедливые, насильственные, жестокие и мятежные войны. С позиции
сегодняшнего уровня военно-философского знания видна ограниченность
данного подхода. Ценность его заключается в разработке методологии
классификации, которая в последствии позволила углубить и расширить
систематизацию войн по целому ряду признаков. В “Толковом словаре живого
великорусского языка” В.И. Даль представил свой вариант классификации
войн: наступательные, когда ведут войско на чужое государство;
оборонительные, когда встречают это войско для защиты своего;
междоусобные, усобицу, когда один и тот же народ раздвоившись в смутах,
враждует между собой оружием; сухопутные - битва на материке; морские -
битва на море; подземные - подкопы разных родов, при осаде с той и с др.
стороны; малые, аванпостная служба, занятия и обязанности сторожевой
части войска; партизанские - действия отдельных мелких частей войска с
крыльев и тылу неприятеля, для отрезки ему средств сообщения и подвоза;
народные, в которых весь народ принимает по сочувствию к поводу раздора
живое участие; чернильные - перебранка на письме. В приведённой
классификации войн В.И.Даль отразил уровень развития военно-
теоритической мысли своего времени. На содержании классификации войн,
произведенной писателем, лексикографам, этнографом, врачом по
образованию В.И. Далем, отразилось и то обстоятельств, что он не был
военным теоретиком.
Своё видение классификации войн Н.А.Бердяев (1874-1948) изложил в
письме “О войне”, в котором он пишет о войнах могущественных народов с
народами слабыми, малокультурными, войнах за национальное
10

освобождение, гражданских войнах, войнах варварских и захватнических.


В марксизме сложилась традиция классифицировать войны по
социально-политическим основаниям и выделять роды, типы и виды. Причем,
в понятие “род” вкладывалось только моральное содержание (деление войн на
справедливые и не справедливые), исходя из классовых посылок. К
несправедливым относились войны, развязываемые, как правило,
реакционными силами с целью подавления революционной или
освободительной борьбы классов и наций, захвата чужих территорий,
порабощения и грабежа других народов и т.д. В определенных условиях
справедливые войны перерастали в несправедливые и наоборот. Так, войны,
которые вела Франция в конце XVIII в., обороняясь от контрреволюционной
коалиции монархических государств (1792-1793), с её стороны были
справедливыми. Однако, после прихода к власти во Франции консервативного
крыла буржуазии эти войны превратились в несправедливые, т.к. велись с
целью захвата и ограбления других народов.
По мнению отечественного военного мыслителя А.А. Керсновского
(1907-1944) - автора “Истории русской армии” при оценке справедливости
войны главным критерием выступает выгода для государства и нации. Все
войны делятся на 3 уровня: 1. Войны, ведущиеся в защиту великих духовных
ценностей - справедливые войны; 2. Войны, ведомые во имя интересов
государства и нации. В данном случае к каждой войне необходимо прилагать
особую мерку; 3. Войны, не отвечающие интересам государства и нации. Это
бескорыстные авантюры.
В Военной доктрине Российской Федерации (2000 г.) указывается, что
характер современных войн определяется их военно-политическими целями,
средствами достижения этих целей, масштабами военных действий. В
соответствии с этим современная война может быть: по военно-политическим
целям – справедливой (для стороны, подвергшийся агрессии),
несправедливой (для стороны, предпринявшей агрессию); по применяемым
средствам – ядерной (с применением ядерного и других видов оружия
массового поражения), обычной (с применением только обычных средств
поражения); по масштабам – локальной, региональной, мировой.
В марксисткой классификации в понятие “тип” войны вкладывается
только политическое содержание. Тип войны отражает характер отношений и
противоречий, лежащих в основе вооруженного столкновения сторон.
Например, гражданская война является способом разрешения острых
классовых, национальных, религиозных и других противоречий между
различными социально-политическими силами внутри страны. Таким
образом, тип войны отражает целостный двусторонний процесс борьбы в
войне. Типы войны часто переплетаются друг с другом и редко выступают в
"чистом" виде. Поэтому существенно дополняет характеристику войны их
классификация по видам, под которой понимается выделение социально-
политической оценки каждой из воюющих сторон. Так, если одна сторона
ведет колониальную войну, то другая - национально-освободительную. В
11

истории войн существует множество "переплетения" различных типов, видов


и родов войн. Поэтому для более полной характеристики их содержания
наряду с социально-политическими существуют военно-технические
основания для классификации: по применяемым средствам вооруженной
борьбы и военной техники; по видам и способам военных действий (войны
позиционные и манёвренные, оборонительные и наступательные) и др.
Для классификации войн используются и количественно-масштабные
основания: локальные, региональные, крупномасштабные и мировые войны,
коалиционные и некоалиционные, продолжительные и кратковременные и
другие.
Под локальной войной понимается война между двумя и более
государствами, ограниченная по политическим целям, в которой военные
действия ведутся, как правило, в границах противоборствующих государств и
затрагиваются преимущественно интересы только этих государств
(территориальные, экономические, политические и другие).
Локальная война может вестись группировками войск (сил),
развернутыми в районе конфликта, с их возможным усилением за счет
переброски дополнительных сил и средств с других направлений и
проведения частичного развертывания вооруженных сил.
При определенных условиях локальные войны могут перерасти в
региональную или крупномасштабную войну.
В понятие «региональная война» вкладывается понятие войны с
участием двух и более государств (групп государств) региона национальными
или коалиционными вооруженными силами с применением как обычных, так
и ядерных средств поражения на территории, ограниченной пределами одного
региона с прилегающими к нему акваторией океанов, морей, воздушным и
космическим пространством, в ходе которой стороны будут преследовать
важные военно-политические цели.
Под крупномасштабной войной понимается война между коалициями
государств или крупнейшими государствами мирового сообщества. Она может
стать результатам эскалации вооруженного конфликта, локальной или
региональной войны путем вовлечения в них значительного количества
государств различных регионов мира. В крупномасштабной войне стороны
будут преследовать радикальные военно-политические цели. Она потребует
мобилизации всех имеющихся материальных ресурсов и духовных сил
государств-участников.
Современное российское военное планирование, основанное на
реалистичном понимании современных ресурсов и возможностей РФ, исходит
из того, что Вооруженные Силы Российской Федерации совместно с другими
войсками должны быть готовы к отражению нападения и нанесения
поражения агрессору, ведению активных действий (как оборонительных, так и
наступательных) при любом варианте развязывания и ведения войн и
вооруженных конфликтов в условиях массированного применения
противником современных и перспективных боевых средств поражения, в том
12

числе оружия массового уничтожения всех разновидностей.


В военно-философской литературе часто встречается термин
«вооруженный конфликт». В вооруженном конфликте стороны, как правило,
преследуют частные военно-политические цели. Вооруженный конфликт
может стать следствием разрастания вооруженного инцидента, приграничного
конфликта, вооруженной акции и других вооруженных столкновений
ограниченного масштаба, в ходе которых для разрешения противоречий
используются средства вооруженной борьбы.
Вооруженный конфликт может иметь международный характер (с
участием двух и более государств) или внутренний характер (с ведением
вооруженного противоборства в пределах одного государства).
Под характером военного конфликта следует понимать совокупность
социально-политических и собственно военных показателей. К социально-
политическим показателям относятся участники конфликта, его причины,
цели и справедливость. К военным показателям конфликта традиционно
относят стратегические цели и задачи, силы и средства, способы и формы
ведения военных действий, сферы сосредоточения основных усилий,
масштабы, напряженность военной борьбы и последствий конфликта. Как
показывает опыт, социально-политические факторы играют ведущую роль в
формировании стратегического облика военного конфликта, его характера в
целом.
Характер современных военных конфликтов обусловливается влиянием
двух противоречивых тенденций. Первая тенденция заключается в
стремлении большинства государств к созданию всеобъемлющей системы
международной безопасности под эгидой ООН, которая позволила бы
предотвратить или по крайней мере значительно снизить негативные
последствия военных конфликтов между теми или иными государствами под
контролем ООН, достигать своих политических целей.
Военные конфликты в Корее, Персидском заливе, Югославии выявили
ряд общих черт: ограниченные целевые установки, направленные на
принуждение к миру одной из конфликтующих сторон, образование коалиции
под эгидой ООН для достижения указанной цели, выступление созданной
коалиции на стороне одного из участников конфликта и принуждение к миру
более агрессивной стороны.
Вторая тенденция, определяющая характер современных военных
конфликтов, касающаяся состояния в первую очередь Европейской, а потом и
мировой системы безопасности, связана с процессом расширения НАТО,
увеличением агрессивных, гегемонистских устремлений США.
Отношения НАТО с Россией медленно двигаются к противостоянию,
чреватого серьезными потерями для международной безопасности отдельных
государств, в том числе и для России.
Развитие указанной тенденции обусловливается очевидной
несопоставимостью возможностей России и НАТО, США, что не мешает
строительству паритетных взаимоотношений, а роль младшего партнера
13

Россию не устраивает.
США, НАТО активно противодействуют России в деле интеграции ее с
бывшими республиками СССР. НАТО значительно продвинуло военные силы
к границам России, глубина зоны НАТО увеличилась до 750 км на восток.
Боевой состав сухопутных сил НАТО возрастает на 20%, военно-воздушных
сил – на 10-15%. Натовские военно-морские силы на Балтике возрастают на
20%. У границ Российской Федерации наращиваются военные группировки.
Увеличение боевого потенциала НАТО ставит под вопрос действенность
Договора об ОБСЕ. Дальнейшее усиление данной тенденции может привести
к новому отчуждению между Россией и Западом и возрождению прежнего
антагонистического противостояния, в настоящее время на геополитической
основе.
Анализ современных военно-политических отношений в мире
показывает, что ни миротворческая, ни агрессивная тенденция не приобрели
необратимого характера. Все явственнее проявляется эволюция
межгосударственных войн в виде тотальных в сторону наднациональных
операций под патронажем региональных или международных сил по
поддержанию или восстановлению мира.
При классификации войн необходимо учитывать и конкретно
историческую эпоху, которая определяет их своеобразие и обусловливает
главные особенности. Поскольку содержание войны, способы её ведения
зависят от характера производства, уровня развития производительных сил,
науки и техники, социально-политического строя, духовного состояния
общества и других условий.
Значительное место в западной философии войны занимает проблема
типизации войн. Она основывается на тезисах биологизации, психологизации
войн, абсолютизации пространственно-временных, географических факторов,
отождествлении войн с любым конфликтом, происходящим в человеческом
обществе и животном мире. Так, например, американский социолог К.Райт в
книге "Изучение войн" выделяет в соответствии с подобного рода критериями
четыре типа войн: между животными; между "примитивными народами";
между цивилизованными народами, обладающими письменной культурой;
между государствами с применением современной техники. Другой
американский военный теоретик М.Мидларский в книге "О войне", используя
пространственно-временной фактор, подразделяет войны на: территориально
ограниченные и непродолжительные по времени; длительные, региональные
с большим числом участников; продолжительные насильственные войны,
направленные на изменение политики противостоящего государства;
"нормальные войны", приводящие к "коренным изменениям" в системе
политической власти. У. Ростоу выделяет три типа войн: 1. Колониальные; 2.
Региональные – агрессии, связанные с формированием новых наций; 3.
Массовые - войны нашего века из-за стремления достичь (или не допустить)
решительного преобладания в Евразийском балансе сил, которое было бы
равнозначно мировому господству. Данный вариант классификации войн
14

является не полным и содержит сомнительные определения причин войны.


Так, региональные агрессии автор связывает лишь с процессом
формирования новых наций, игнорируя локальные войны между развитыми
нациями, государствами. Не бесспорен и термин “массовая война”, которым
У. Ростоу обозначает мировую войну. Войны данного типа отличаются не
только огромной массой противоборствующих войск, но и глобальным
характером, значительными размерами театра военных действий,
вовлечённостью ведущих государств мира. Приведённая классификация не
отражает и социального характера тех или иных войн. Видный американский
теоретик М.Тейлор в работе "Ненадежная стратегия" подразделяет войны на
тотальные, обычные и подрывные. Особенностью западных подходов к
типизации войн является игнорирование социально-политических, классовых
критериев войны. Так, в стратегии "прямого противоборства" США войны
подразделяются на ядерные и обычные, всеобщие и "ограниченные",
"затяжные".
Факторы войны преобразуются в её сущность, коренное устойчивое
качество на уровне видов и подвидов. Доминирование одного из двух
присущих человеку качеств - индивидуализма или коллективизма - вызванное
исторической необходимостью, формирует и две модели общественного
развития: коллективистскую и индивидуалистскую. Первая - явно проявляется
в афро-азиатских странах, вторая - в европейских и североамериканских.
Каждой из моделей свойственна своя религия, идеология, культура, образ
жизни. Вряд ли можно утверждать, что одна из моделей лучше - каждая имеет
право на жизнь, они взаимно дополняют друг друга. Однако и полной
гармонии между ними существовать не может. Слишком сильны
межцивилизационные противоречия, протекающие не только по линии
"богатый Север - бедный Юг", но и базирующиеся на различных системах
ценностей. Именно об этом писал американский политолог С. Хантингтон,
предрекая неизбежность столкновения цивилизаций. И если в 50-60-е годы
эти противоречия вылились в мощную волну антиколониального движения и
серию национально-освободительных войн, то вполне вероятно, что и в
обозримом будущем они могут послужить питательной средой для
межцивилизационных войн и военных конфликтов.
Наряду с этим нельзя пренебрегать и внутрицивилизационными
различиями и противоречиями. В рамках каждой из указанных моделей
развития имеется весьма широкий спектр экономических, политических,
социально-классовых, национально-этнических, религиозных и иных
отличий, которые не могут не вести к трениям и конфликтам. Поэтому
З.Бжезинский, давая обобщенную характеристику странам Азии, Африки и
Латинской Америки, объединил их "дугой нестабильности". Итак, если
подойти к проблеме типологии современных войн с позиции классификации
их по социальному основанию, то правомерно выделить два типа:
межцивилизационные и внутрицивилизационные. Размышляя о возможности
в современных условиях межцивилизационных войн, необходимо иметь в
15

виду, что они вряд ли возможны. Дело в том, что страны, принадлежащие к
индивидуалистической модели в значительной степени консолидированы,
имеют устойчивые экономические, политические и военные позиции и им нет
особой выгоды развязывать новую мировую войну. В большинстве стран,
культивирующих коллективистскую модель и авторитарно-демократическую
форму правления, политическая элита имеет прозападную ориентацию и
предпочитает повышать своё благосостояние не за счёт конфронтации, а за
счёт сотрудничества с развитыми странами.
Это вовсе не означает, что межцивилизационные противоречия не в
состоянии послужить детонатором крупномасштабной региональной войны,
особенно в зоне непосредственного контакта цивилизаций (Ближний Восток.
Южная Африка и т.п.).
При классификации войн, как правило, используют и такой признак, как
виды применяемого оружия. Здесь выделяют войны с применением ядерного
оружия и войны с использованием обычных видов вооружений.
Представляется, что подобное деление войн в настоящее время утрачивает
свою актуальность. Дело в том, что в последние десятилетия достаточно
прорабатывался вывод о том, что ядерная война похоронит человечество. При
всей продуктивности данного вывода с точки зрения более мудрого
отношения со стороны политиков и правительств к данной проблеме, он не
является бесспорным. Апокалиптические настроения, по всей вероятности,
бытуют в сознании человека с момента его появления. Любое новое, более
разрушительное оружие почти что сразу объявлялось абсолютным.
Искусственные эпидемии, огнестрельное, скорострельное оружие, динамит,
газы и т.п. в своё время считались тем пределом, который не позволит вести
войну. Тем не менее, довольно быстро находилось антиоружие, средства
защиты: яды - противоядие, газы - противогазы, ракеты - антиракеты и т.д.
Вероятно предположить, что близко то время, когда будет разработано и своё
"анти" и для ядерного оружия.
Необходимо учитывать, что разрушительные возможности и
последствия применения так называемого обычного оружия вплотную
приблизились к ядерному. Ещё в конце II мировой войны массированные
бомбардировки стирали с лица земли города с миллионным населением, а в
огневом смерче сгорали сотни тысяч людей. За минувшие десятилетия мощь
обычных вооружений многократно приумножилась. А если учесть, что его
массированное применение в густонаселенных районах, начинённых
химическими производствами, атомными электростанциями,
газонефтепроводами и т.п. приведет к значительным человеческим жертвам от
прямого и побочного действий, то правомерно предположить, что последствия
подобной войны мало чем будут отличаться от последствий войны ядерной.
Поэтому более оправданным представляется деление войн на войны с
массированным применением вооружений и войны с ограниченным
применением вооружений. При этом ограничения могут касаться видов
применяемого оружия, плотности нанесения ударов, характера объектов, по
16

которым эти удары наносятся.


С древнейших времён люди пытались дать моральную оценку войне. О
справедливых и несправедливых войнах писали Платон и Цицерон, Августин
и Н.Макиавелли, В.С.Соловьев и В.И.Ленин. И сейчас этот вопрос весьма
активно обсуждается в научной и популярной литературе. В ближайшее время
вряд ли кто-нибудь будет оспаривать положение К.Клаузевица о том, что
война есть продолжение политики насильственными средствами, т.е. война -
это политика в квадрате. А может ли политика быть нравственной,
применимы ли к ней категории морали? Ведь то, что морально с позиций
одного социального строя, слоя, аморально с позиции другого. И, видимо,
прав У.Черчиль, который весьма ёмко охарактеризовал политику одним
словом - это грязь, грязь, грязь. Но если трудно оперировать категориями
морали при оценке внутренней политики, то ещё сложнее их применить к
системе международных отношений. Ведь здесь присутствуют не только
интересы различных социальных групп, но и государственные,
цивилизационные различия, которые каждым субъектом отношений
рассматриваются с позиций собственной морали. Поэтому неудивительно, что
в ходе войны каждая сторона считает себя правой. Так, если война 1812г. с
позиций русского народа была справедливой, Отечественной, то и французы
её считали также справедливой, поскольку полагали, что несут освобождение
россиянам от гнёта царизма и крепостничества. Точно так же, не без участия
народа война 1914г. была объявлена Отечественной, справедливой, хотя для
большевиков она считалась империалистической. Неудивительно, что они
были единственной партией, добивавшейся поражения собственной страны, и
это считалось вполне моральным. Исходя из этого, представляется более
целесообразным уйти от попыток деления войн по моральному принципу на
справедливые и несправедливые. Солдат всегда воюет за Отечество, даже
вдали от родины. Морализаторство для него может закончиться весьма
плачевно как в нравственном, так и в юридическом смысле.
При оценке войн следует в большей степени оперировать категориями
международного права, в частности, определением агрессии, изложенном в
Уставе ООН. "Агрессией является применение государством вооруженной
силы против суверенитета, территориальной целостности или политической
независимости другого государства, - отмечается в нём, - никакие
соображения не могут служить оправданием агрессии, агрессивная война
является преступлением против международного мира". Иначе говоря, войны
могут быть агрессивными, направленными на захват другого государства или
его территории, ущемление суверенитета и территориальной целостности, и
войны оборонительные, в защиту Отечества.

3.5. Современные концепции войны


Значительная часть отечественных исследователей, занимающихся
осмыслением современных проблем войны, продолжают оставаться на
17

позициях концепции тотальной войны. В качестве иллюстрации данного


тезиса сошлемся на определение войны, которое дается в изданиях последних
лет. Так, в Энциклопедическом политологическом словаре (1993 г.) война
определяется как "социальное явление, представляющее собой одну из форм
разрешения общественно-политических, экономических, идеологических, а
также национальных, религиозных, территориальных и других противоречий
между государствами, народами, нациями, классами и социальными группами
средствами вооруженного насилия". Война связывается с широкомасштабной
вооруженной борьбой, с крупными человеческими жертвами и разрушениями.
М.Н.Шахов, справедливо замечая, что понятие "война" нуждается в развитии,
предлагает такой вариант определения: "Война - это конфликтное состояние
общественных отношений, при котором политические цели государств,
народов и отдельных слоев достигаются насильственным противодействием с
массированным применением вооруженных средств" (Военная мысль. 1996.
№1). Как видим, признается лишь один способ - насильственное
противодействие с массированным применением вооруженных сил. Это
свидетельствует о том, что наша военная наука продолжает считать
основными только прямые военные действия и не замечает опосредованного
использования вооруженных сил, военной мощи как специфического способа
"не болевого" применения военной мощи.
Господствующая ныне концепция войны порождена индустриальной
цивилизацией. Она возникла в эпоху машинного производства, социально-
классовых и межгосударственных антагонизмов, в период культа
вооруженного насилия, появления массовых армий, формируемых на основе
всеобщей воинской обязанности. Суть её состоит в том, что ход и исход войны
решают массовые армии в сражениях. Начало такому пониманию войны
положил К.Клаузевиц в труде "О войне", который, обобщая опыт
наполеоновских войн, пришел к выводу, что не маневрирование и захват
территорий определяют исход войны, а уничтожение вооруженных сил
противника. "Вооруженные силы противника, - писал он, - должны быть
уничтожены, т.е. приведены в состояние, в котором они уже не могут
продолжить борьбу... Кровавое разрешение кризиса, стремление к
уничтожению неприятельских вооруженных сил - первородный сын войны”.
Данные положения, в определенной мере правильные для своего времени, в
Х1Х-ХХ веках стали господствующими в понимании содержания войны.
Военные теоретики Запада (Мольтке, Шлиффен, Фош), а позднее и советские
военные деятели превратили идеи о решающем значении сражения в абсолют,
отодвигая на второй план все другие методы достижения победы. Так
сформировалась теория абсолютной, тотальной войны, под которой
понимается концепция подготовки и ведения агрессивной войны,
предусматривающая подчинение ее интересам всех сфер материальной и
духовной жизни общества и использование любых средств и способов
массового уничтожения личного состава вооруженных сил и мирного
населения противника. Впервые в систематизированном виде концепция
18

тотальной войны была изложена генералом Э.Людендорфом. Такое


толкование означает, что война поглощает всю экономическую, политическую
и духовную жизнь страны и предполагает массовую гибель военнослужащих
и мирных граждан воюющих сторон. Концепция тотальной войны оказалась в
основе стратегических установок 1 и 2 мировых войн. Наиболее полной
реализацией этой концепции была 2 мировая война. Она длилась 6 лет, в
рядах вооруженных сил находилось 110 млн. человек. Эта война была самой
кровопролитной и разрушительной в истории человечества. Варварский
характер тотальных войн состоит и в том, что используемое в них оружие
наносит большой ущерб мирному населению. При этом разрушительная
направленность таких войн возрастает. Так, в 1 мировой войне погибло более
10 млн. человек, из них 95%- военнослужащие и 5%- гражданское население,
а во 2-ой - из 50 млн. убитых 52% составили военнослужащие и 48% - мирные
жители. В локальных конфликтах 1945-1982 годов погибло 35 млн. человек,
из них 30 млн. - мирное население.
Ракетно-ядерная война, в случае её развязывания, будет принципиально
отличаться от “классической” войны в развитой её форме , сущность которой
состоит в продолжении политики насильственными средствами. В результате
изменения генетических и функциональных связей между войной и
политикой, политикой и вооруженной борьбой, вероятная ракетно-ядерная
война потеряет важнейшую политическую функцию, станет бессмысленной и
иррациональной. В такой войне средства её ведения перерастут политические
и военные цели, а форма ведения вытеснит политическое содержание. В
результате в ней будет доминировать всецело и исключительно вооружённая
борьба, которая станет подчиняться уже не политике, а своей собственной
всеразрушающей логике. Неизбежно выходя из-под контроля политики и
уничтожая сами основы существования человечества, ракетно-ядерная война
станет концом социальной жизни, а, значит, и всякой политики. Это будет
“летальное” состояние общества, ведущее к гибели всего живого на Земле.
Научный анализ последствий ракетно-ядерной войны показывает, что её
следствием станет полное разрушение среды обитания человечества,
огромные человеческие жертвы, связанные с непосредственным воздействием
на людей поражающих факторов ядерного оружия, что неминуемо приведёт к
“генетической и раковой” катастрофе. Учёные высказывают предположение о
деградации человеческого рода, распаде личности при росте агрессивности,
устремленности к самоуничтожению. Существующие промышленно-
экономические и общественно-политические системы противоборствующих
сторон будут уничтожены в ходе ракетно-ядерной войны. Реальные оценки
всего комплекса климатических, экологических, социальных, физических,
медицинских, генетических и других возможных последствий ракетно-
ядерной войны приводят к выводу о её бессмысленности, крайней опасности
и необходимости недопущения. Достижение такого уровня развитости войны
свидетельствует о её самоотрицании в ядерную эпоху. Потенциальная ядерная
война уже не является войной в “классической” её форме. В теоретическом
19

плане она представляет собой как бы возврат к основному качеству


вооружённого насилия - физическому уничтожению противника - но возврат
на новом качественном уровне в глобальном, всеобщем, планетарном
масштабе.
Концепция тотальной войны, сохранившаяся в основе стратегических
установок многих государств мира, в том числе России, в конце XX века
исторически себя изжила, стала анахронизмом. Дальнейшее
широкомасштабное использование ракетно-ядерного оружия против армий и
народов в современных войнах ведёт к глобальной катастрофе, гибели
цивилизации и среды обитания. Человечество не сможет пережить ещё одной
мировой войны с широким применением оружия массового поражения. Есть
серьезные основания полагать, что мир вступает в полосу войн нового
поколения, направленных не столько на непосредственное уничтожение
противника, сколько на достижение политических целей войны без сражений
массовых армии. О том, что наступает эпоха "цивилизованных" войн, в
которых политические цели достигаются не посредством прямого
вооруженного вмешательства, а путем применения иных форм насилия,
подрыва мощи противника изнутри, свидетельствует "холодная война".
Именно в ней США одержали победу над СССР без сражений и
кровопролитий. "Холодная война" по основным признакам, особенно по её
результатам может быть названа третьей мировой войной. По мнению ряда
военных аналитиков, имеет смысл говорить о третьей мировой войне,
разразившейся и почти отгремевшей на наших глазах. Это была не
классическая, а "бархатная" война. Третий раз за текущее столетие произошел
передел сфер влияния ведущими мировыми державами. Особенностями
данной войны является наступление при отсутствии обороны. Противник
оказался настолько деморализован внутренними потрясениями, столь искусно
подготовленными, что в привычном смысле его противником и назвать нельзя.
Сутью третьей мировой "бархатной" войны является информационно-
стратегическое наступление, в котором основную роль играют хорошо
отлаженные средства психологических операций. Результаты этой войны
превзошли все ожидания: достигнуты политические цели НАТО - система
социализма с её некогда мощной экономикой и военным потенциалом
разгромлена; подорвана территориальная целостность, стабильность
гражданского общества целого ряда государств, результатом действия
внедрённых в сознание граждан восточно-европейских государств ложных
ценностей и убеждений был достигнут территориальный развал некоторых из
них; осколки развалившегося восточного мира получили статус новых
составляющих серьезно изменившейся мировой колониальной системы. Из
посткоммунистических государств и подавляющего количества бывших
советских республик формируются около 30 зависимых от ведущих стран
Запада полуколониальных образований. "Бархатная" война ещё не завершена.
Негативные её последствия имеют значение не только для России. Свой
аспект они имеют и для стран Старого Света. Мир соскользнул с
20

двухполюсных точек опоры. Мир стал однополюсным, что таит в себе


серьезные опасности для мирового сообщества.
Специалистам хорошо известен арсенал модернизированных со времен
"холодной войны" стратегических концепций НАТО, среди которых -
концепция устрашения (сдерживания), передовой обороны, оперативно-
стратегическая концепция воздушно-наземной операции. Операция "Буря в
пустыне" и недавнее показательное наказание сербов, при всей несхожести
вызвавших их причин, имели тем не менее много общего. Стало очевидным,
что НАТО взял на себя обязанности всемирного полицейского. Вооруженные
силы союзников по НАТО получили небывалый опыт ведения боевых
наступательных действий на чужой территории, причем современные методы
вооруженной борьбы применялись в отношении противника, имевшего, что
называется, нашу организацию войск, пользовавшегося, в основном, нашими
тактикой и оружием. Следует подчеркнуть и то обстоятельство, что
психологически армии и общественность стран-участниц НАТО адаптированы
к ведению наступательных боевых действий на чужой территории -
посредством широкомасштабных пропагандистских кампаний о
"высокоточном", "умном" и "гуманном" оружии, "хирургических ударах",
"чистой локальной" войне. Для профессионалов абсурдность подобных
утверждений очевидна. В зоне Персидского залива натовские летчики воевали
не столько с армией Хусейна, боевой потенциал которой пострадал не очень
серьезно, но с мирными жителями, потери которых так и не опубликованы.
Что касается военных действий НАТО против сербов, то это, прежде
всего, получение практического опыта, приучение мировой общественности
и психологическая подготовка натовских солдат к безнаказанности боевых
действий против славян. Практически по всему периметру российских границ
сохраняется взрывоопасная ситуация. Военный блок НАТО настойчиво
расширяет зону своего влияния на восток до границ России. Планируется
создание ядерных баз не только в Польше, Чехии, Венгрии, но и на
территории стран Балтии. Кроме того, на планете сохраняется более 70
"горячих точек", свыше двадцати районов оцениваются как зоны
потенциальных конфликтов. Многие из них находятся на территории СНГ,
представляя непосредственную угрозу безопасности России.
В действующей Военной доктрине Российской Федерации обозначены
основные общие черты современной войны: распространение на все сферы
жизнедеятельности и существования человечества; широкое использование
непрямых стратегических действий (политико-дипломатических усилий по
предотвращению войн и вооруженных конфликтов, экономических санкций,
средств информационной борьбы, морской, воздушной и наземной блокады
путей сообщения, демонстрация силы); массированная информационная
подготовка (информационная блокада, экспансия, агрессия), дезориентация
общественного мнения в отдельных государствах и мирового сообщества в
целом; дезорганизация системы государственного и военного управления,
блокирование (вывод из строя) систем управления войсками и оружием;
21

использование неконтактных, других (в том числе нетрадиционных) форм и


способов действий огневого и электронного поражения; применение
новейших высокоэффективных (в том числе основанных на новых физических
принципах) систем вооружения и военной техники; катастрофические
последствия поражения (разрушения) предприятий энергетики (прежде всего
атомной), химических и других опасных производств, инфраструктуры,
коммуникаций, объектов жизнеобеспечения; высокая вероятность вовлечения
новых государств, эскалации вооруженной борьбы, расширения масштабов и
спектра применяемых средств; участие наряду с регулярными нерегулярных
(в том числе незаконных) вооруженных формирований. Россия многими
государствами рассматривается в качестве потенциального противника. США
не скрывают, что одной из потенциальных опасностей является неустойчивая
политическая ситуация в России. Врагом считают Россию и некоторые
государства "ближнего зарубежья", например, националистические круги
стран Балтии, руководство Грузии.
Основные усилия западных аналитиков сосредоточены не на
локальных, а на крупномасштабных войнах. Этим занимаются не только
отдельные ученые, но и целые корпорации, крупнейшие научные центры,
работающие на Пентагон и военно-промышленный комплекс США.
Рассматриваются различные модели войн с перспективой на 20-25 лет, чтобы
определить оптимальные долгосрочные военные программы, сделать заказы
на новое вооружение, целенаправленно готовить к войне армию и флот.
Относительно того, какими могут оказаться войны будущего, мнения в
печати высказываются самые разные, но в одном они сходятся: войны новой
технологической эпохи не будут похожи на две прошедшие мировые войны,
потому что материально-техническая база армий ведущих стран мира за
послевоенные десятилетия кардинально обновились. Так, если в годы 2
мировой войны досягаемость стратегических средств поражения, в частности,
дальней авиации, составляла 500-800 км, то для нынешних ракет, а равно и
новейших типов самолетов-ракетопланов, практически не существует
пространственных ограничений. Это означает, что театром военных действий
может стать территория любой страны, а в глобальном плане - вся планета. В
сотни раз возросла поражающая мощь обычных боевых средств.
Интеграция средств поражения, автоматизированных систем разведки и
управления оружием в виде разведывательно-ударных, разведывательно-
огневых комплексов с использованием крылатых ракет, беспилотных
летательных аппаратов сделала возможным хирургически точные операции с
целью выборочного поражения наиболее важных объектов, причем
гарантированно и в считанные минуты независимо от их удаленности.
Исключительную эффективность приобрели средства радиоэлектронной
борьбы - из обеспечивающих они превращаются в активные средства
поражения. На арену вооруженной борьбы выступают космические средства.
Широким фронтом в военное дело вторгается электроника, компьютеризация.
Наряду с классическим оружием большое внимание уделяется
22

разработке нетрадиционного оружия, например, не летальных (не


смертельных) технологий, электронных и электромагнитных средств,
предназначенных для вывода их строя систем связи, энергосистем,
компьютерных сетей. Разрабатываются средства для создания всевозможных
заграждений, препятствующих передвижению транспорта, в т.ч. различных
пенообразующих веществ, непереносимых запахов и звуков. Таков далеко не
полный перечень нововведений в военном деле. Всё это обусловливает
необходимость по-иному взглянуть на характер войны будущего.
Среди наиболее распространенных определений войны будущего
исследователи называют: войной информатики; войной эпохи космоса;
войной электроники и роботизации, искусственного интеллекта. В настоящее
время никто из ученых не берётся нарисовать точный портрет войны
будущего. Однако, очертить её общие контуры, вскрыть тенденции,
закономерности, предсказать появление новых форм и способов ведения
вполне возможно. Оценивая современное состояние вооружения и военной
техники (особенно перспективы их развития), исследователи приходят к
выводу, что вполне возможна "управляемая война", когда страна-агрессор
способна единолично, безраздельно руководить ходом военных событий.
Достигается это решительным подавлением воли противника к
сопротивлению, способностью с первых часов войны парализовать его
государственное и военное управление, нанести решительное поражение
вооруженным силам и тем самым поставить перед необходимостью полной и
безоговорочной капитуляции. Ожидается, что победа в этом случае будет
достигнута в минимально короткие сроки с малыми людскими потерями и
материальными издержками. Достичь бескровной победы предполагается
многими путями - политическими, дипломатическими, экономическими,
военными (по возможности без ведения боевых действий в обычном
понимании).
Появился новый термин "информационно-психологическое
противоборство". Его сущность заключается в том, что основные усилия в
борьбе с противником направляются не на физическое уничтожение каждой
единицы оружия, а на разрушение информационного ресурса государства,
системы управления, каналов навигации и наведения. Силовое давление не
исключается, но его намечается использовать сначала косвенно, т.е. путем
демонстрации военной мощи, чтобы побудить противника не вступать в
вооруженное противоборство, заставить капитулировать без войны
(идеальный вариант). Для действий с позиции силы необходимо решающее
технологическое превосходство над противником, прежде всего, в наукоемких
видах оружия - электронике, роботизации, компьютеризации, космических
средствах и информатике.
Впервые идею "управляемой войны" высказал Герман Кан (60-е годы).
На Западе её прообразом считают войны в зоне Персидского залива и против
Югославии, т.е. они являются эталоном войн постиндустриальной эпохи -
эпохи информатики. Действительно, командование Многонациональных сил
23

продемонстрировало умение эффективно использовать достижение


внезапности нападения; введение противника в заблуждение; деморализацию
населения, личного состава Вооруженных сил; завоевание информационного
превосходства; подавление информационной системы; оперативную
маскировку.
Информационная борьба не является новым способом косвенного
воздействия на противника. Запугивание, обман, подкуп, угрозы, шантаж,
стремление направить его по ложному пути и таким образом управлять
поведением в той или иной форме применялось с незапамятных времён. В
войнах XX – начала XXI века это приняло особенно большой размах, стало
осуществляться в форме крупномасштабных, целенаправленных, четко
спланированных дезинформационных мероприятий и в ряде случаев давало
большой эффект. Так, немецко-фашистскому командованию удалось достичь
абсолютной стратегической внезапности при нападении на Польшу и быстро
разгромить её армию. Достаточно успешно гитлеровское командование
сумело обеспечить информационное прикрытие сил вторжения на советской
границе, чем поставило Советский Союз в критическое положение.
Судить о том, как проводятся информационно-психологические
операции, можно на основе опыта войны в зоне Персидского залива. По
определению аналитиков Ирак проиграл войну до начала боевых действий. В
результате дипломатической активности и тщательного политического
обеспечения военной акции США удалось добиться международной изоляции
Ирака, в том числе даже среди соседних арабских государств. Иракская армия
подверглась массированному психологическому воздействию. Она была
оглушена, ослеплена, деморализована. По данным Пентагона, в операции
"Буря в пустыне" психотропные потери иракцев значительно превзошли
физические. Так, в ходе 38-дневной воздушной кампании ущерб иракцев
составил по авиации 10%, бронетехники 18%. артиллерии 20%, в результате
же контрпропаганды морально-боевой дух личного состава снизился на 40-
60%.
Используя опыт войны в Персидском заливе, США продолжают
совершенствовать психотропное оружие и информационные технологии. Так,
из 22 военных технологий стратегического уровня, определяемых на
перспективу, 12 (больше половины) касаются непосредственно информатики.
Характерно, что в бюджете министерства обороны США общая доля
расходов, связанных с разработкой систем управления, связи, разведки,
радиоэлектронной борьбы и компьютеризации, составляющих основу
информатизации, достигла в последнее время 20% по сравнению с 7% в 80-х
годах. Таким образом, силовые акции в "управляемой войне" отходят на
второй план. Они рассматриваются как завершающая фаза военных действий,
когда будут исчерпаны политические, дипломатические и иные возможности
бескровного сокрушения вражеского государства. К ним намечается
прибегнуть при прогнозе гарантированного успеха быстротечных операций.
Ставка делается на первый, мощный и внезапный удар, который будет
24

разоружающим, сокрушительным. Из этого следует, что государство,


исповедующее доктрину сугубо оборонительной направленности, может
оказаться в крайне тяжелом, если не критическом положении.
Условия и способы развязывания войны становятся всё более
разнообразными. Одним из эффективных стратегических приемов, к которому
прибегает нападающая сторона, является "электронный шок" ещё до первого
выстрела. Так, с массивного ввода в действие средств радиоэлектронной
борьбы началась агрессия Израиля против арабских государств (1967 г.). И
если в этой шестидневной войне предварительное радиоэлектронное
подавление продолжалось 2 часа, то в войне в зоне Персидского залива -
сутки. Использовались новейшие средства радиоэлектронной борьбы, в
результате впервые же часы было захвачено господство в эфире,
дезорганизовано управление противовоздушной обороной и авиацией Ирака.
Прогнозируя характер возможных войн, можно ожидать, что будет
использовано большое количество ныне неизвестных видов вооружения и
военной техники, а также будут проводиться различные удары и операции. В
их числе могут быть: электронные, разведывательно-огневые, электронно-
огневые, воздушно-штурмовые, роботизированные, воздушно-рейдовые,
специальные, противоразведывательные. По мнению экспертов, фактором,
определяющим дальнейшее развитие форм и способов вооруженной борьбы,
является увеличение дисбаланса между средствами нападения и защиты.
Современная оборона не в состоянии противодействовать массированному
удару наступающего. Её устойчивость оказывается проблематичной.
Наступательные возможности всё более мощных видов оружия будут
возрастать. Это означает ошибочность расчета с началом войны отразить
агрессию пассивными оборонительными действиями, что неизбежно
обрекает на поражение защищающуюся сторону..
В настоящее время появляется всё больше признаков, позволяющих
считать, что возможная крупномасштабная война будет скоротечной. Это
определяется наличием исключительно мощных, разрушительных видов
оружия, способных в короткие сроки нанести такое поражение противнику,
что он не сможет питать армию. Поэтому, ошибочно рассчитывать на то, что в
ходе войны удастся развернуть военную экономику, наверстать упущенное в
мирное время, накопить необходимые стратегические ресурсы для ведения
напряженных операций.
В способах военных действий проявляется тенденция к увеличению их
пространственного размаха, превалированию дистанционных действий над
контактными, без четко выраженного фронта и тыла. Стороны всё больше
стремятся поразить друг друга ещё до вступления в непосредственное
соприкосновение. Успех будет на стороне того, кто обладает большими
возможностями ведения глубокой разведки, имеет преимущество в
дальнобойных средствах поражения и управления, способен принимать
решение в резко меняющейся обстановке.
Военное руководство США намерено в будущих военных операциях
25

отказаться от вооружений, применение которых влечет за собой огромные


людские потери, разрушение материальных ценностей и нарушение экологии.
Качественно новые вооруженные силы, по мнению американцев, должны
использоваться не столько для ведения традиционных военных действий,
сколько для того, чтобы лишить противника возможности активного
сопротивления. Это может достигаться "хирургическими" ударами
высокоточного оружия и массированным применением радиоэлектронного
подавления. Делается ставка на разработку электромагнитного оружия. Не
убивая людей, такое оружие может нарушать работу телефонов,
радиолокаторов, компьютеров, других средств связи, навигации, наведения и
управления.
Глубинные причины расширения количества средств противоборства и
его форм следует искать в особенностях современного взаимодействия
четырех глобальных компонентов общепланетарной системы в виде
социума, биосферы, техносферы и инфосферы. Движущей силой развития
средств ведения войны выступают потребности общества в ресурсах, что и
предопределило создание нетрадиционных средств противоборства,
направленных на поражение среды обитания человека. Данные средства
обновили и дополнили арсенал современной цивилизации, содержащей
только военные и невоенные средства противоборства. Появление оружия
глобального поражения в очередной раз создало условия, при которых
системное применение информационного, нелетального и экологического
оружия способно уничтожить среду обитания человека.
К традиционным невоенным средствам противоборства относятся
идеологические, религиозно-культурные, политические, дипломатические,
торгово-экономические, финансово-кредитные, военно-экономические,
технологические, научно-технические, асоциальные.
В перечень традиционных военных средств противоборства входят
оружие массового поражения (ядерное, химическое, биологическое), оружие
группового поражения (обычные виды оружия), оружие персонального
поражения (холодное оружие).
К нетрадиционным средствам поражения относится оружие глобального
поражения (информационное, нелетальное, экологическое). Под
информационным оружие понимается совокупность средств,
предназначенных для нарушения в виде копирования, искажения,
уничтожения информационных ресурсов на стадии их создания, обработки,
распространения и хранения. Основными объектами воздействия
информационного оружия выступают программное и собственно
информационное обеспечение, программно-аппаратное и
телекоммуникационные средства, каналы связи, интеллект человека и
массовое сознание.
В понятие нелетальное оружие вкладываются средства, разрушающие
процесс функционирования техногенных объектов и разрушение технической
базы деятельности людей. Нелетальное оружие предназначено для вывода из
26

строя промышленных и военных объектов, коммуникаций, систем


энергообеспечения, разнородных технических средств, конструкционных и
эксплуатационных материалов, физиологического и психологического
состояния человека.
Экологическое оружие применяется в военных целях для определенного
воздействия на атмосферу, ближнее космическое пространство, гидросферу,
литосферу, климатическую систему Земли, запасы минерального сырья и
биоресурсов.
Войны и вооруженные конфликты будущего будут порождаться не
отдельным, хотя и важным, а совокупностью различных социально-
политических, экономических, национальных и религиозных противоречий и
причин.
Вооруженные конфликты последнего десятилетия XX века и начала
XXI века показали многообразие форм и принципов ведения боевых
действий. Обобщенного типа вооруженного конфликта не выявилось.
Подавляющее количество вооруженных конфликтов носило
асимметричный характер, т.е. происходило между противниками, значительно
различающимися по уровню и качеству вооруженных сил.
Все конфликты развертывались на ограниченной территории, но с
применением сил и средств, одной из сторон, находящихся за пределами
театра военных действий. Вооруженные конфликты характеризовались
большой ожесточенностью.
Увеличилась роль начального периода вооруженного конфликта. Как
показал опыт, захват инициативы одной из сторон на начальном этапе боевых
действий предопределял положительный для нее исход.
Ход боевых действий подтвердил прогноз военных ученых о том, что
крупномасштабные столкновения XXI века будут войнами, решающую роль в
которых будет принадлежать новым видам высокоточного оружия, по своей
эффективности приближающегося к ядерному, но не имеющему
отрицательных для окружающей среды последствий применения.
Основная роль в начальный период войн последних 15 лет отводилась
дальнобойному высокоточному оружию, действующему совместно с
авиацией. В завершающем этапе войны доминировали сухопутные войска.
Оправдалось предвидение военных ученых о перераспределении роли
различных сфер в вооруженном противоборстве. Преимущество в воздушно-
космической сфере и на море предопределяет успех в вооруженном
конфликте. Сухопутные войска закрепляли достигнутый успех и обеспечивали
достижение поставленных целей.
Военная практика выявила усиление взаимозависимости и
взаимовлияния действий стратегического, оперативного и тактического
уровней в вооруженной борьбе.
Вооруженные силы подтвердили свою центральную роль в
осуществлении силовых операций. Объектами поражения были не только
войска, военные объекты, но и экономика страны со своей ее
27

инфраструктурой, гражданское население и территория. Значительно


возросла роль в исходе вооруженного конфликта боеготового резерва и
системы его отмобилизования и развертывания. Боевые действия
характеризовались сочетанием маневренных операций и позиционных
действий . особую роль в вооруженных конфликтах последних лет
подтвердила система разведки с единым центром управления и хорошо
защищенными пунктами сбора и обработки разведывательной информации
всех видов вооруженных сил и спецслужб. Сохранила свою значимость
устойчивая дублированная система управления войсками во всех звеньях
управления.
Ключевым условием победы практически во всех конфликтах стал
подрыв нормального духа войск и стимулирование брожения в офицерском
корпусе.
По обоснованному мнению Н.И.Дорохова, изучающего историю
научного знания о войне, войну изучают все и никто. Вполне очевидно, что в
развитии "науки о войне" настал период, когда требуется обобщить опыт
изучения различных сторон войны и главного "инструмента" её ведения -
армии, объединить усилия многих наук для исследования обширного
комплекса проблем в этой области и на этой основе создать общую систему
знаний о войне и армии. Здесь наиболее приоритетными направлениями
могут быть следующие: оценка социально-политической сущности
современной войны, её влияния на все процессы, протекающие в обществе.
Сюда относятся: исследование путей предотвращения войны; укрепление
международной, региональной и национальной безопасности; познание
наиболее общих её законов; выяснение соотношения войны, военного дела с
политикой, экономикой и другими явлениями общественной жизни,
исследование обеспечения военной безопасности, строительства
Вооруженных Сил и процессов вооруженной борьбы с присущими ей
закономерностями; изучение невоенных форм средств борьбы с противником:
экономических, научно-политических, дипломатических и др.
Таким образом, происхождение войн - процесс многофакторный.
Истоки войны коренятся в географических, естественно-биологических,
конфессиональных, технических, этнических, психологических, социально-
политических, экономических и иных формах бытия. К основным источникам
агрессивности, порождающим войны и вооруженные конфликты, относятся
противоречивый способ производства, несправедливость, неравенство,
насилие, тоталитарные политические режимы, экстремистские социальные
классы, группы, движения, власть, воинственная идеология и
шовинистическая мораль и доминирующая военная мощь государства или
коалиции. Война есть способ разрешения социально-экономических,
политических и духовно-идеологических противоречий общества посредством
вооруженной борьбы. Война - это акт политического насилия, точнее цепь
организованных и распределенных во времени и пространстве актов насилия,
в основе которых применение оружия. Война - это такое состояние общества,
28

которое характеризуется активным вооруженным столкновением


противоборствующих социально-политических сил, полной или частичной
мобилизацией имеющихся материальных, людских, духовных ресурсов для
разрешения социального конфликта и подчинение этим задачам основных
сфер общественной жизни. Сущность войны проявляется в её законах. Война
обладает рядом признаков, отличающих её от других социально-политических
явлений и форм вооруженного насилия, таких, как военного конфликта,
вооруженного восстания и других.
Войны порождаются, прежде всего, глубинными социально-
политическими и социально-экономическими причинами, носящими
объективно-субъективный характер. Её содержание соответствует военно-
политическим и военно-стратегическим целям, достигаемым средствами
вооруженного насилия. Война ведет к качественному изменению состояния
всех сфер общественной жизни: социальной, политической, экономической,
духовной, т.к. происходит их кардинальная перестройка на военный лад.
Главным орудием ведения войны являются вооруженные силы и другие
вооруженные формирования, способные вести широкомасштабную
вооруженную борьбу. В ходе социально-экономического и политического
развития общества и военного дела на определенном этапе появляются и
другие виды борьбы в войне: экономическая, дипломатическая.
идеологическая и т.д. Возникает потребность в создании военной организации
государства, с помощью которой войны стали вестись государствами и
народами. Войны, как правило, приводят к крупным человеческим жертвам, к
утрате материальных и духовных ценностей, отрицательно сказываются на
общественном прогрессе. Войны классифицируются по целому ряду
оснований: социально-политическому, военно-техническому, масштабному,
историческому, цивилизационному и другим.
Наиболее распространённой в настоящие время является концепция
тотальной войны, порожденной техногенной цивилизацией. Ракетно-ядерная
война по своим последствиям не является войной в классическом понимании.
Она бессмысленна и угрожает всему живому на планете. Среди новых
концепций войн в теории и военной практике получили известность
“бархатная” война и “управляемая война”. Отличительными особенностями
войн будущего исследователи называют усиление значения информатики,
электроники, роботизации искусственного интеллекта, определяющую роль в
войне сферы космоса и воздушно-космических операций. Особая роль в
подготовке и проведении военных действий отводится информационно-
психологическому противоборству, электронным средствам борьбы.
Увеличивается дисбаланс между средствами нападения и защиты.
Нападающая сторона получает решающие преимущество в начальный период
войны. Новое оружие и военные технологии являются средством обеспечения
господства в военно-политической сфере, способствуют появлению
нетрадиционных способов ведения войны.
Наличие в мире глобальных факторов, таких, как истощение не
29

возобновляемых природных ресурсов и неравномерное их наличие в странах


и регионах, рост населения планеты, особенно в юго-восточной Азии,
незавершенность разделов сфер влияния и спорных территорий,
формирование складывающихся мировых центров силы, деградация
окружающей среды и комплекс других глобальных проблем современности, в
определённых условиях способны породить военные столкновения различной
степени интенсивности.
Наличие внешних и внутренних источников военной опасности и
военных угроз требует от субъектов военно-политических отношений научно-
обоснованных, экономически обеспеченных и духовно оправданных действий
по обеспечению мирных, достойных условий жизни людей.

Вопросы для самоконтроля


1. Развитие взглядов на причины войн в истории военно-
философской мысли.
2. Сущность войны как социально-политического явления.
3. Классификация войн: основанные варианты.
4. Содержание современных концепций войны.
5. Характер возможных военных конфликтов будущего.
6. Природа конфликтов и войн в современном мире.
7. Классификация войн: история и современность.
8. Полемология как научное направление о войне в зарубежной
политологии.
9. Современные социально-философские проблемы войны.
10.Международная безопасность и характер военных конфликтов
будущего.
11.Столкновение цивилизаций: перспективы и альтернативы.

Литература

1. Боровков М.И. Мировоззренческо-методологические проблемы


войны, мира и армии в свете нового военно-политического мышления.
Харьков, 1991.
2. Военная история Отечества с древних времен до наших дней. М.,
1995.
3. Военная энциклопедия: в 8 томах. М., 1994.
4. Даниленко И.Е. Антология отечественной военно-политической
мысли. М., 2003.
5. Золотарев О.В. Эволюция взглядов на источники вооруженных
конфликтов и новые проблемы теории и практики. Политические
конфликты: от насилия к согласию. М., 1996.
6. Зотов О.В. Смысл войны в истории человечества. М., 2001.
7. Маркс К., Энгельс Ф., Ленин В.И. О войне и армии. М., 1982.
30

8. Капто А.С., Серебрянников В.В. Войны России//Диалог, 2002, №6.


9. Киршин Ю.Я., Попов В.М., Савушкин Р.А. Политическое
содержание современных войн. М., 1987.
10.Клаузевиц К. О войне. М., 1941.
11.Серебрянников В.В. Социология войны. М., 1998.
12.Слесарев А.Е. Философия войны. М., 2003.
13.Тюшкевич С.А. Война и современность. М., 1986.
14.Тюшкевич С.А. Законы войны: сущность, механизм действия,
факторы использования. М., 2002.
15.Философия/Под. Общ. Ред. Б.И. Каверина. М., 2004.
16.Холодная война. Новые подходы, новые документы. М., 1995.
1

4. ФИЛОСОФИЯ АРМИИ
Учение об армии и практика военного строительства непосредственным
образом связаны с вечными спутниками исторического процесса - войной и
миром. Проблема сохранения и укрепления мира является одной из важнейших
глобальных проблем современности, поэтому изучение проблем,
определяющих настоящее и будущее человечества, для современного человека
является естественной потребностью и необходимостью.
Полноценное служение интересам национальной безопасности
невозможно без системы научных знаний, содержащихся в учении об армии,
владения методологией философско-социологического анализа проблем
современной армии. Совокупность социально-философских знаний о
фундаментальных проблемах сущности и существования армии, как
целостного социального организма, смысле жизни и бытия человека в армии
способствует интеллектуальному и нравственному развитию молодых людей,
воспитанию у них патриотизма, чести и достоинства.
Знание содержания проблем взаимосвязи армии с основными сферами
общественной жизни, и особенно с политической, экономической, духовной,
является необходимым для политика, государственного чиновника, да и
каждого гражданина, чтобы квалифицированно совместными усилиями
обеспечить национальную безопасность, как важнейшее условие стабильного
развития России.

4.1. Понятие армии

Понятие "армия" многозначное. Им обозначается большое количество


людей, одинаковых по своему социальному положению или профессиональной
деятельности, совершенно не связанных с вооруженным насилием. Довольно
часто встречаются такие понятия, как "армия безработных" или "армия врачей",
"армия учителей" и другие.
В военной сфере термин армия также имеет несколько смыслов. Армия -
оперативное объединение, состоящие из нескольких соединений и отдельных
частей различных родов войск и специальных войск, предназначенных для
выполнения оперативных задач. В зависимости от принадлежности к виду
вооруженных сил, боевого состава, характера решаемых задач различают
армии: общевойсковые (полевые), танковые, воздушные, ПВО и другие.
Раскрытие содержания философии армии предполагает повышенное внимание
к понятию "армии" как орудию вооруженного насилия. Армия как
совокупность вооруженных сил конкретного государства и является основным
средством вооруженного политического насилия. Более глубокому уяснению
предмета исследования армии служит уточнение ряда родственных, но не
тождественных понятий. Вооруженная организация - это различные группы и
отряды вооруженных людей, объединенных общей целью. Военная
организация - это объединение людей - носителей военного дела, создаваемая
2

государством, классом, партией. Вооруженные силы - это боевые


государственные объединения вооруженных людей. Войска - собирательное
название воинских частей, соединений и объединений в видах ВС, кроме ВВС
и ВМФ. В России термин "войска" применяется также в названиях составных
частей ВС (ракетные войска стратегического назначения, сухопутные войска,
войска противовоздушной обороны, пограничные войска, внутренние войска),
родов войск (мотострелковые войска, танковые войска и др.), специальных
войск (войска связи, инженерные войска и др.), а также - как обобщающее
наименование сил и средств, оперативных и территориальных объединений
(войска фронта, войска военного округа и др.), соединений и объединений,
выполняющих определенную задачу (войска прикрытия, войска укрепленных
районов и др.).
В современных условиях основными составляющими силового
компонента военной организации Российской Федерации являются:
Вооруженные Силы РФ; Внутренние войска МВД России; ФСБ Российской
Федерации; Войска правительственной связи ФАПСИ; Войска гражданской
обороны МЧС России; Железнодорожные войска РФ; Воинские формирования
спецстроя России.
Анализ трудов философов, политических, государственных деятелей
Древнего Китая и Индии, Древней Греции и Рима приводит к выводу, что в них
содержатся глубокие и интересные мысли об армии. Одним из первых попытку
раскрыть назначение армии как орудия ведения войны и покорения чужих
армий предпринял древнекитайский полководец Сунь Цзы (6 -5 вв. до н. э.). В
древнеиндийском памятнике литературы "Законы Ману" утверждалась идея об
армии как средстве контроля, устранения и подавления недовольных поданных
государства, говорилось о значении моральных сил армии в войне, о роли
подготовки войск и их снабжения, о месте и роли полководца как руководителя
армии и вершителя судеб войны. Проблемы армии рассматривались в военной
и в философско-политической литературе Древней Индии. Так, в трактате о
государственном устройстве брахмана Чанакья (IV в. до н. э.) была высказана
мысль об армии как орудии осуществления политики.
Проблема армии в идеологии рабовладельческого Рима занимала видное
место, что нашло своё отражение в трудах философов, историков
государственных и военных деятелей. Так, Тит Лукреций Кар появление армии,
как органа государства, объяснил объединением людей в общество, возникшее
в результате договора между ними. Римские философы и историки Древнего
Рима рассматривали армию с идеологических позиций, обосновывали
классовые интересы, оправдывали захватническую политику
рабовладельческого государства.
Особое место среди литературных источников об армии занимает
трактат историка Ф. Вегеция. В нем обобщены военные вопросы того времени
и сделан ряд качественно новых выводов о вооруженной борьбе, морально-
боевых и физических качеств их народа и воинов. Ф. Вегецию принадлежит
одна из самых удачных попыток дать определение армии. Он писал: "Словом
армия называют некоторое число легионов, помощные войска, кавалерию и
3

пехоту, собранные для войны вместе". (Флавий Вегеций Ренат. Краткое


изложение военного дела // Вестник древней истории. М., СОЦЭКГИЗ, 1940 -
С. 84). Платон рассматривал армию как орган государства,
предназначенный для борьбы с внешними и внутренними врагами,
поддержания порядка в обществе, обеспечения подчинения народа
государственным законам. Аристотель обосновал в своих трудах
необходимость и естественность армии для ведения "междоусобных войн"
между греческими городами - полисами и внешних "пограничных войн со
своими соседями". Демокрит считал оправданным применение армии в
подавлении восстаний, мятежей и смут в государстве. Он рассматривал войско
как естественное средство приобретения собственности, рабов и охоты на
диких животных. Платон и Аристотель отстаивали положение о том, что
государство не может существовать без армии как орудия, с помощью которого
война поставляет рабов.
В эпоху феодализма господствовали религиозные взгляды на армию.
Аврелий Августин называл армию орудием божьего суда. Фома Аквинский
объявил воинов и армию находящимися на службе господней. Ф. Викторий и
Ф. Саурец роль и место армии в обществе считали определенными
божественной волей.
В XVI-XVII веках проблема армии отражалась в трудах английских
философов. Так, Т. Гоббс в армии видел орган государства, орудие
осуществления внешних и внутренних войн, считал необходимым подчинение
армии, военного руководства политическому.
Французские просветители XVIII века существование армии связывали
с бедностью народных масс и рассматривали армию как инструмент
укрепления власти монархов, а воина - как военного профессионала и
гражданина.
В XIX веке мыслители подошли к пониманию классовой сущности
армии, предназначенной для зашиты привилегий господствующего класса.
Даже довольно краткий обзор военно-философских источников
позволяет сделать вывод, что проблема армии исследовалась мыслителями на
протяжении всего времени существования человеческого общества.
Предпринимались попытки выявления происхождения армии, её значения и
характера, связи с политикой, функции, место и роль в государстве и обществе.
Но особенно интенсивно проблемы армии стали исследоваться в XIX веке т.к.
значительно увеличилось количество воин и возросло значение их результатов.
Определенный вклад в развитие научных взглядов на армию внес Ф. Энгельс.
Длительное время в отечественной военно-философской мысли господствовало
определение армии, сформулированное Ф. Энгельсом как "организованное
объединение вооруженных людей, содержащихся государством в целях
наступательной или оборонительной войны" (ф. Энгельс. Армия//К. Маркс, Ф.
Энгельс. Соч. т.14 с. 5). На основе исторических фактов Ф. Энгельсом было
доказано, что формы организации армии и способы её использования во
многом определяются экономическим фактором. Армия рассматривалась в
классовом обществе как главное орудие господствующих классов, с помощью
4

которого решаются внутренние и внешние политические и другие задачи.


Состояние армии Ф. Энгельс рассматривал в тесной связи с характером, целями
войны, с общим морально-политическим состоянием народа. Он показал, что в
составе, организации, структуре, вооружении, способах боевых действий армии
проявляются черты того общественного строя, порождением которого она
является. Ф. Энгельсу принадлежит заслуга разработки вопросов строительства
вооруженных сил в целом и отдельных родов войск, комплектования,
вооружения, обучения войск, руководства и управления ими, эволюции
способов и форм вооруженной борьбы, развития средств фортификации и
методов осады крепостей, развития артиллерийского, военно-морского дела,
службы тыла, материального снабжения армии.
В настоящее время сущность армии определяется как «орган
государства, предназначенный для проведения его политики средствами
вооруженного насилия» (см. Политология. Энциклопедический словарь. М.:
Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993, с. 27).
Закон Российской Федерации «Об обороне» (1992 г.) определил
сущность и предназначение Вооруженных Сил следующим образом:
«Вооруженные силы Российской Федерации – государственная военная
организация, составляющая основу обороны Российской Федерации.
Вооруженные силы предназначены для отражения агрессии, направленной
против России, вооруженной защиты целостности территории РФ, выполнения
задач в соответствии с международными договорами Российской Федерации».

4.2. Происхождение армии

Проблема происхождения армии большинством военных теоретиков


увязывается с возникновением и развитием государства как
системообразующего ядра общества. Почти все многообразие подходов к
проблеме генезиса армии укладывается в договорную, органическую,
насильственную и материалистическую концепции. Договорная теория исходит
из того, что государство является результатом договора между людьми, в
соответствии с которым оно должно обеспечивать порядок и безопасность в
обществе посредством создания специальной организации людей,
вооруженных и обученных применению средств насилия в интересах всех
граждан. В рамках органической теории возникновение армии связывается с
необходимостью существования и функционирования государственной власти в
интересах деятельности общества как живого организма. Армии отводится
функция обеспечения целостности, управляемости и обеспечения
безопасности. В насильственной концепции появления армии приоритетное
значение отводится социальному (одной части общества над другой) насилию
во всех формах его проявления. Инструментом вооруженного политического
насилия в обществе и выступает армия.
Общепринятой теорией возникновения армии является та, в
соответствии с которой генезис армии непосредственно связан с
возникновением государства, политической власти. Прообраз армии появился в
5

период разделения общества на классы как организации политической


надстройки государства. В процессе политической и материальной
дифференциации появилась потребность охранять привилегированное
положение меньшей части общества. Первые вооруженные отряды открыто
обеспечивали охрану лицам, социальным группам, нанявшим воинов. Генезис
армии носит объективный характер, обусловленный экономическими и
социально-политическими условиями в виде разделения труда, появления
прибавочного продукта, способности производить оружие в больших
количествах, наличия людей по статусу, качествам годных для военной службы.
Армия развивается под воздействием внешних и внутренних факторов. К
внешним факторам, оказывающим наиболее сильное влияние на армию,
относятся географические, климатические условия государства,
демографическая ситуация в стране, состояние политических и духовно-
нравственных отношений в обществе, состояние экономики страны, качества
политических, государственных и общественных институтов, направленность
внутренней и внешней политики государства и особенно военной политики,
характер военно-политической обстановки в мировом и региональном
измерениях, наличие военно-политических союзников у государства и
партнеров у армии, уровень развития науки, особенно военной, наличия
современного вооружения и военных технологий, приоритетность обеспечения
военной безопасности государства среди военных институтов. К внутренним
факторам, определяющим состояние армии, относятся: количество и качество
личного состава, военной техники, оружия, уровень боевой подготовки войск,
морально-психологической подготовки, традиции воинской службы,
организационная структура, организация повседневной деятельности войск,
система материально-технического обеспечения. Важным элементом армии
является организационная структура в которую входят: система
комплектования, система управления, однотипное вооружение, военные
технологии и снаряжение, единая система обучения, воспитания и морально-
психологической подготовки, общий порядок организации, регламентации и
прохождения воинской службы. Наличие в организационной службе армии
перечисленных элементов придает ей целостность и единство, обеспечивая
возрастание военной силы. Кроме того организационная структура армии
характеризуется численностью военнослужащих, составом, соотношением
техники и человека, энерговооруженностью, соотношением видов и родов
войск.
В современных условиях структура вооруженных сил РФ представлена
видами ВС: сухопутными войсками, Военно-воздушными силами, Военно-
морским флотом, а также войсками, не входящими в виды Вооруженных сил,
тылом ВС, организацией и воинскими частями строительства и
расквартирования войск. В структуру ВС РФ входят рода войск: ракетные
войска стратегического назначения, космические войска и Воздушно-
десантные войска.
6

4.3. Признаки армии

Армия в политическом смысле - это орган государства,


предназначенный для проведения его политики средствами вооруженного
насилия. Можно говорить о трех принципиальных признаках армии, дающих в
совокупности представление о ней как о политическом институте. Во-первых,
армия - учреждение государственное. В классовом обществе она, как и
государство в целом, выражает интересы определённых классов, социальных
групп. Вместе с тем, армия призвана выражать и защищать интересы
общегосударственные и общенациональные. Осуществляя управление
обществом, охраняя его экономическую и социальную структуру, государство
имеет на мировой арене и внутри страны свои собственные интересы и задачи,
сущность и объем которых определяются как самой природой государства ,так
и историческими условиями его развития. Для их достижения оно должно
заботиться об обеспечении своего политического могущества, без которого его
существование зависело бы от случая и подвергалось бы опасности
насильственного посягательства со стороны тех или иных внешних или
внутренних деструктивных сил. Если поставленные перед государством задачи
не могут быть достигнуты мирными способами, то крайним средством их
осуществления выступает непосредственное применение государством
физической силы, т. е. вооруженная борьба. Для этого и создаётся специальная
организация - армия. Как реальная сила она составляет необходимую опору и
орудие верховной власти и во всем объеме принадлежит государству,
составляет с ним единое целое. И как таковое, армия требует совокупности
всех правовых норм, определяющих её устройство, внутреннюю жизнь, её
функциональное использование. То есть, армия по своей природе (как орган
государства) есть организация правовая. Во-вторых, важным признаком армии
как специфической организации является то, что она - организация
вооруженная. От различных институтов государства - представительных и
исполнительных органов власти, органов исполнения, правосудия, прокуратуры
и других - армия отличается тем, что является вооруженной силой,
объединением вооруженных людей. Благодаря этому, армия обладает таким
качеством, которого не имеет ни одна невоенная организация, - боевой мощью,
используя которую государство может осуществить самые жестокие функции.
Опираясь на армию, оно может, при определенных условиях, обойтись и без
них, но сам факт наличия вооруженной организации является могучим
психологическим фактором, придающим авторитарную силу актам
государственной власти и гарантирующим неприкосновенность законного
порядка в государстве. В третьих, армия - это государственная военная
организация особого назначения: она способна вести войну, вооруженную
борьбу на всех уровнях - тактическом, оперативном, стратегическом, Эта
способность достигается обеспечением высокого уровня боевой мощи армии,
основанной на таких факторах, как качество и количество оружия и боевой
техники, профессионально подготовленного личного состава, соответствующей
организационной структуры, развития военной науки. Опираясь на
7

способность армии к ведению войны, вооруженной борьбы, государство и


использует её как инструмент внешней и внутренней политики. Как орган
государства армия непосредственно и органически зависит от общества. В ней
так или иначе отражаются все общественные отношения: политические,
экономические, социальные, духовные. Характером общественных отношений
в конечном счете определяется состояние армии: уровень её военно-
технической базы, качество и подготовленность личного состава,
организационная структура, развитость военной теории и науки. Являясь
орудием государства, социально-классовым слепком, армия обладает
определенной самостоятельностью как элемент политической надстройки, что
проявляется, прежде всего, в её предназначении (т. е. общей цели, для которой
она создана), в функциях ( основных и постоянных направлениях её
деятельности) и задачах ( более частых и конкретных видах её деятельности, в
т. ч. нефункциональных).

4.4. Закономерности развития армии

Возникновение и развитие армии - закономерный процесс. Можно


говорить о двух группах закономерностей, действию которых подчиняется
развитие армии. Первая из них - закономерности социально - политические,
выражающие зависимость развития армии в целом как политического
института, её отдельных типов от разновидностей общества, отдельных его
сфер, а также определенные социально-политические тенденции этого
развития. Эта группа закономерностей изучается различными общественными
науками. Вторая группа закономерностей - специфические, военно-технические
закономерности, которые, наряду с первыми, определяют развитие организации
армии, её техническое оснащение, комплектование, военное управление и т. п.
Эти закономерности изучаются и анализируются в первую очередь военной
наукой. На фундаменте глубокого познания объективных закономерностей
развития армии и с учетом требований военной практики вырабатываются
принципы её строительства и военного строительства в целом в тех или иных
странах.
К основным принципам становления, функционирования и развития
современной армии России относятся:
 Подконтрольность военных структур высшим органам
государственной власти;
 Многонациональность кадровой армии, комплектуемой на основе
сочетания военной службы по призыву с военной службой по
контракту;
 Централизация военного руководства и единоначалия на правовой
основе;
 Постоянная боевая готовность;
8

 Соответствие организационной структуры, боевого состава и


численности войск концепции национальной безопасности РФ,
военной доктрине РФ;
 Соблюдение общегосударственных политических прав и свобод,
социальная защищенность военнослужащих в соответствии со
спецификой воинской службы;
 Учет национально-исторических традиций, норм международного
права, отечественного и мирового опыта военного строительства;
 Учет геополитического и геостратегического положения страны.
В качестве основных тенденций развития современных армий
выступают:
 Сокращение численности личного состава;
 Усиление мобильности;
 Рост технической оснащенности;
 Профессионализация личного состава;
 Совершенствование организационной структуры и задач;
 Деидеологизация и департизация.
Армия - крайне опасный инструмент политических действий. Их
участие во многих войнах, в т.ч. в двух мировых, стоило человечеству
огромных жертв и принесло тяжелые потрясения. С наступлением ядерной
эпохи, с принятием на вооружение многих современных армий ядерного и
других видов оружия массового поражения стало ясно, ныне любая война
чревата угрозой уничтожения не только воюющих сторон, но и всей
цивилизации. Чрезвычайно опасный характер приобретают и локальные войны,
которые в современных условиях могут вовлечь в свою орбиту многие
государства и народы, разрастись в войну мирового масштаба. Человечество
уже признало, что в условиях современных реалий обязательно должна быть
устранена опасность войн и возможности для этого уже есть. Речь идет о том,
чтобы реализовать эти возможности как можно скорее.

4.5. Классификация армии

Классификация армий осуществляется по целому ряду оснований,


которые можно представить двумя группами признаков: социально-
политических и организационно-технических. К социально-политическим
основаниям классификации относятся: политический критерий, роль в истории,
общественное положение, классовая сущность, степень социальной и духовной
связи с основной массой населения. В соответствии с основными
историческими типами государств принято выделять рабовладельческие,
феодальные, буржуазные и армии переходного состояния, включая и
социалистические армии. В зависимости от роли в истории, социально-
исторической направленности, армии могут быть прогрессивной или
регрессивной направленности, обусловленной характером военной политики,
9

проводимой государственными институтами или социальными группами. По


социальной сущности армии разделяются на армии рабовладельцев и
восставших рабов, феодальные и крестьянские армии. По отношению к
существующей власти различают армии государственные и повстанческие. В
зависимости от социальной и духовной связи с основной массой населения
армии подразделяются на кастовые и массовые. Кастовые армии являются
орудием вооруженного насилия в руках общественных групп, отчужденных от
народа, отстаивающих свои привилегии, узко корпоративные интересы. Они
особенно характерны для периода формирования феодальных социально-
классовых структур. По составу кастовые армии, как правило,
немногочисленные, хорошо вооруженные и обученные, состоящие из
представителей определённого сословия. Массовая армия - многочисленные
вооруженные силы, развертываемые государством обычно в военное время и
появились в период становления и утверждения капиталистического способа
производства. Такая армия впервые была создана во Франции во время Великой
французской революции. В XIX в. аналогичные армии появились и в других
странах Европы, в т. ч. и в России, а также в Турции, Японии и других странах.
Их комплектование осуществлялось на основе всеобщей воинской повинности.
С появлением новых средств вооруженной борьбы и ростом милитаризма
ведущие государства создали массовые армии и их соответствующие
группировки стратегического характера для внезапной агрессии уже в мирное
время.
В качестве организационно-технических признаков классификации
армии используется система устройства, способ организации, способ
комплектования, вооружение армии, предполагаемые военные действия.
Система устройства, подготовки кадров позволяет выделять кадровые,
милиционные и смешанные армии. Кадровая армия - постоянная регулярная
армия (ВС), содержащаяся государствами в мирное время в сокращенном
составе, необходимом для подготовки военно-обученных резервов,
осуществления мобилизационного развертывания массовых армий, а также
решения первоочередных задач с началом войны. Обеспечивает сочетание
требований военного строительства и экономного использования людских и
материальных возможностей государства. Кадровая армия - это и
встречающееся в литературе название армии (ВС), имеющей организацию,
техническое оснащение, подготовку и боевой опыт, соответствующие
требованиям ведения современной войны. Милиционная армия - (от латинского
militia - войско), армия (ВС), создаваемая на основе территориально-
милиционной системы. Воинские части такой армии в мирное время состояли
из учетного аппарата и небольшого количества командного состава. Большая
часть командования и рядовой состав, приписанные к воинским частям по
территориальному признаку, проходили военное обучение методом
вневойсковой подготовки и на кратковременных сборах. В современных
условиях, когда в армии на вооружении находится сложное оружие и боевая
техника, милиционные армии практически себя изжили. Смешанная армия
10

характеризуется наличием в системе устройства элементов кадровой и


милиционной армий.
По способу организации выделяются регулярные и иррегулярные армии.
Регулярная армия - постоянная армия (ВС), имеющая установленную
организацию, типовое вооружение, способ комплектования, порядок
прохождения службы, обучения и воспитания личного состава, форму одежды,
а также централизованную систему управления и снабжения. В зависимости от
систем комплектования армии бывают добровольческие, призывные,
смешанные, наемные. Добровольческие армии комплектуются из числа
граждан, добровольно изъявлявших желание служить в армии, как правило,
исходя из высших духовных мотивов. Призывные армии состоят из граждан,
призванных для прохождения военной службы на основе требований,
содержащихся в конституции государства и других законах по несению
воинской повинности. Половой признак комплектования даёт возможность
выделить армии с исключительно мужским, исключительно женским составом
и смешанные. Возрастной критерий предполагает выделение армий,
укомплектованных кадрами предельных или оптимальных, для военной
службы, возрастов. Наёмная армия - войска, состоявшие из профессиональных
воинов, нанимавшихся государством, городами и отдельными феодалами для
военной службы. Зародилась в 3-м тысячелетии до н.э. в Древнем Египте.
Комплектовалась преимущественно иностранцами. С конца XV в. эти армии
становятся основной военной силой государств. В XVII-XVIII в. в Западной
Европе осуществлен переход к национальным наемным армиям,
комплектуемыми гражданами своей страны и полностью зависимыми от
центральной власти. В конце XVIII-XIX вв. на смену наемным армиям пришли
регулярные армии, комплектуемые на основе воинской повинности. В ряде
современных государств (США, Великобритании, ЮАР, частично - ФРГ и
других) снова возрождена система комплектования вооруженных сил по найму.
В зависимости от вооружения, военной техники, находящейся в армии, они
подразделяются на армии, владеющие холодным оружием, владеющие
огнестрельным оружием, владеющие оружием массового поражения.
Дальнейшая дифференциация военно-технических признаков позволяет
выделить внутри названных видов армий такие, как армии, владеющие
автоматическим оружием, армии, владеющие химическим, биологическим,
ядерным оружием. Критерий национальности даёт право выделить
моноэтнические и полиэтнические армии. Временной критерий позволяет
обозначить армии, исторически сложившиеся и формирующиеся, молодые.
Очевидно, что классификация армий возможна и по другим основаниям.
Например, по уровню образованности личного состава, демократичности
внутриармейских отношений, включённости в политику и другим.
Тип армии - это совокупность армий, однородных по социально-
политической природе, предназначению и выполняемым функциям. Вид армии
- армии одного типа, но обладающие определенными особенностями,
проявляющимися в социально-политических, организационно-технических
признаках.
11

4.6. Функции армии

В военно-философской литературе нет единой точки зрения на


понимание содержания "функции армии". Одни понимают под функцией армии
основное содержание и основные направления деятельности армии как
вооруженной силы, вторые - только направления такой деятельности, третьи -
саму деятельность по выполнению таких задач, четвертые - участие армии в
решении "невоенных задач" (воспитание личного состава, хозяйственная
деятельность и др.). Очевидно, что наиболее правильным подходом к
определению функций является рассмотрение их как отношений. Исходя из
этого, функции армии можно представить как совокупность видов
закономерностей системообразующих отношений между армией и обществом.
Как справедливо отмечает Ю. В. Мамонтов, "функции армии являются
средством регуляции военно-политических отношений и разрешения
противоречий между стоящими у власти классами и их антагонистами -
противниками внутри страны или на международной арене - в целях
удовлетворения коренных интересов и достижения политических целей".
(Мамонтов Ю.В. Армия: целостность, система, организация. М., 1986. - С. 134).
В научной литературе нет единства и в отношении количества функций
армии. Одни авторы выделяют три группы функций: монофункцию, основные
функции и "субфункции"; другие выделяют две функции, а внутри их -
подфункции, или основные "направления", стороны; третьи придерживаются
многофункциональной концепции. При определении функций одни авторы
называют их внутренними и внешними, другие дают определение каждой
функции. Классификация функций армии может осуществляться по различным
основаниям. Используя, как основание, сферу действия армии, можно выделить
функции внешние и внутренние по отношению к данному обществу.
Внутренние функции характеризуют армию как субъект военно-политических
отношений в обществе. Мировой и отечественный опыт говорит о том, что у
всех армий, мира в том числе и у отечественной, всегда существовала
внутренняя функция. Ещё Аристотель утверждал, что армия всегда была
инструментом "поддержания власти против неповинующихся", Николо
Макиавелли писал, что армия "выступает основой власти во всех
государствах". Изменения в военно-политической обстановке в мире
значительно корректируют социальный статус армии, количество её функций и
их содержание. В соответствии с военной доктриной Российской Федерации на
её вооруженные силы могут быть возложены задачи по оказанию помощи
пограничным войскам в охране Государственной границы РФ и по содействию
другим силам в охране морских коммуникаций, важных государственных
объектов и экономических зон в борьбе с терроризмом, незаконным оборотом
наркотиков и пиратством. Качественно новым для России является правовое
закрепление внутренней функции армии. В военной доктрине отмечено, что
12

армия может быть применена для содействия органам внутренних дел и


внутренним войскам МВД РФ в локализации и блокировании района
конфликта, пресечения вооруженных столкновений и разъединения
противоборствующих сторон. Статья 4 Конституции РФ устанавливает, что
Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей
территории. Данное положение определяет роль и функции Вооруженных Сил
в обеспечении безопасности страны. Военная доктрина РФ конкретизирует
задачи армии и других войск РФ. Вооруженные силы применяются для: защиты
суверенитета и территориальной целостности других жизненно важных
интересов РФ в случае совершения агрессии против неё или её союзников;
проведения операций по поддержанию мира по решению Совета Безопасности
ООН или в соответствии с международными обязательствами РФ; пресечения
вооруженных конфликтов, любого противоправного вооруженного насилия на
государственной границе, границе другого государства в соответствии с
договорными обязательствами. Внешние функции отражают место и роль
армии во взаимоотношении с государствами мирового сообщества и их
армиями, войсками ООН. Принимая в качестве оснований характер решаемых
задач, среди функций армии можно выделить основные или не основные.
Основными являются функции, для выполнения которых создавалась армия
данного общества по своему прямому предназначению. Кроме того, принятая
за основание значимость дает функции армии главные и не главные.
Продолжительность действия функций армии позволяет различать среди них
постоянные и переходящие.
Западными идеологами, военными теоретиками создано множество
концепций армий, её сущности и назначения. Плюрализм взглядов объясняется
сложностью армии как социального института, разнообразием её сторон, связей
с обществом, которые в интересах той или иной концепции абсолютизируются
и используются для объяснения армии. Всю совокупность западных концепций
армии в зависимости от сущности можно объединить в две группы: социально-
политические и технико-социологические. Наиболее заметными сторонниками
социально-политических концепций являются разработчики институционной
теории армии - Ж. Ван Доорон, П. Блау, Шосселер и неомилитаристской теории
армии, авторами которой выступают Д. Вебер, Д. Джонсон, Д. Чанг, С. Файер.
Смысл институционной теории армии сводится к изображению её в качестве
необходимого фактора стабильного функционирования западного общества.
Приоритетное значение придаётся внутренней функции армии, сводящейся к
ликвидации подрывных действий в виде забастовок, демонстраций, рассовых
волнений. В рамках неомилитаристской концепции армии вооруженные силы
рассматриваются как государственный орган, основным содержанием
деятельности которого является участие в осуществлении социальных
программ, направленных на обеспечение благосостояния граждан.
Акцентируется внимание не на собственно военных, а на социально-
производительных функциях армии, под которыми понимается предотвращение
и контроль за употреблением алкоголя и наркотиков, развитие общего
образования и подобные им.
13

Среди технико-социологических концепций армий наиболее известны


теории конвергенции армии и гражданских органов и технотронная. М.
Яновиц, А. Байдерман, Х. Радбрух, Л. Шарп утверждают, что в результате
технического прогресса, охватившего западные общества и их армии, стирается
различие между армией и невоенными организациями. Основное содержание
данной концепции сводится к прикрытию милитаризации общества
рассуждениями об огражданствлении армии и военного аппарата, сокрытию
факта возрастания значения в государстве военно-технического комплекса, его
влияния на армию. Разработчики технотронной теории армии Р. Бранд, Б.
Палмер, Э. Зоуолт, Т. Мильтон, Л. Рюль исходят из того, что научно-
технический прогресс в соотношении с политикой, оказывает
непосредственное, минуя политику, влияние на военно-техническую сторону
армии. Движущей силой данного процесса выступают, по мнению западных
теоретиков, как свои научно-технические достижения в области вооружений и
военных технологий, так и потенциального противника, что создаёт угрозу
национальной и военной безопасности, что требует наращивания мощи
вооруженных сил из-за страха оказаться беззащитными перед постоянно
возрастающей военной угрозой.
Армия - это исторически приходящая, обусловленная социально-
экономическим строем общества, вооруженная военно-политическая
организация классов, наций и их государств, предназначенная для сохранения,
укрепления защиты политической власти, готовая к ведению войны или
применению вооруженного насилия.
Главными приоритетами развития военной организации государства
являются:
Создание единой системы управления военной организацией
государства и обеспечение ее эффективного функционирования;
Создание и поддержание в необходимой готовности структур для
подготовки мобилизационного развертывания ВС РФ и других войск;
Развитие и совершенствование войск (сил), обеспечивающих
стратегическое сдерживание (в том числе и ядерное);
Комплектование, оснащение, всесторононнее обеспечение и подготовка
соединений и воинских частей постоянной боевой готовности, сил общего
назначения для решения боевых действий в локальных войнах и военных
конфликтах

4.8. Армия в системе государственных и общественных


институтов

Армия как средство политики может выступать в прямой политико-


психологической и комбинированной формах.
Армия как средство политики в прямой форме проявляет себя в
процессе ведения боевых действий в условиях войны, осуществлении
14

вооруженных акций на границе, ведении вооруженного террора, вооруженного


выступления с целью захвата политической власти.
Армия как средство политики в политико-психологической форме
выражается в демонстрации военной силы, угрозе применения силы,
приведения вооруженных сил в более высокую степень боевой готовности,
развертывании и передислокации воинских частей.
Комбинированная форма проявления армии как средства политики
выражается первоначально в демонстрации готовности использовать армию как
средство разрешения противоречий, а в последующем дается санкция на
использование вооруженных сил.
Коренные преобразования в общественном и государственном
устройстве России по-новому ставят вопрос о месте и роли армии в нашем
обществе и государстве. Различные политические силы активно ведут борьбу за
влияние на армию, преследуя свои цели. В сущности, все эти цели и задачи
сводятся к попытке использовать армию как решающую силу в борьбе за
политическую власть. Правящие политические силы стремятся упрочить своё
влияние в армии и, опираясь на её поддержку, осуществлять управление
государством.
В российском обществе распространены три основные трактовки
взаимосвязи политики и армии. Первая заключается в том, что армия есть
политическая организация и поэтому не может быть вне политики. В
соответствии со вторым подходом, армия видится вне политики и политически
нейтральна. Третья точка зрения состоит в том, что политичность и
неполитичность армии есть субъективные данности, которые при
необходимости можно выбирать или не замечать. Политичность армии
хранится в её сущности, происхождении, признаках, выполняемых функциях.
Армии внутренне присуща политичность, которая определяется, прежде всего,
тем, что она строится в соответствии с законами такого общественно-
политического явления, как война, которая выступает самой острой формой
политической борьбы. Армия является главным субъектом в данной борьбе.
Поскольку война по своей сути есть политика, то и каждый акт вооруженной
борьбы пронизан политическим смыслом. В конечном счете каждый воин
творит политику, воплощает её в жизнь силой оружия. Политика есть
внутренний смысл вооруженной борьбы, определяющий её характер, способы и
формы на основе определенной материально-технической базе. Внутренняя
политичность армии обусловливается её деятельностью как разновидностью
политической деятельности в силу того, что это действие по формированию и
регулированию властных отношений внутри государства, в региональном и
мировом масштабе. Деятельность армии оказывает непосредственное влияние
на политическую реальность, определяет исключительно значимые
политические результаты, например, политическую значимость побед,
поражений.
Военная деятельность объективно требует наличия у военнослужащих
высокоразвитого государственно-политического сознания, для формирования и
развития которого создаются специальные органы и осуществляется
15

систематическое идеологическое и нравственно-психологическое воспитание.


Например, в американской армии мощнейшие управления информирования, в
английской армии - просвещения, в германской армии - идеологической
работы.
Жизнь военных не может полностью отключаться от политических
процессов общества. Невозможно представить себе воинскую деятельность,
сознание военнослужащего, их жизнь отчужденными от политики, лишенными
политического содержания. Мировой и отечественный опыт свидетельствует,
что армия является органической частью всей системы политических
отношений. Армия выступает самой организованной, мобильной , мощной
политической силой, обладающей наибольшим техническим потенциалом
разрушения и насилия. Она решает часто определяющую роль, так как
способна подчинить себе другие институты, дать решающий перевес той
партии, которую она поддерживает, может самостоятельно стать силою над
гражданской властью. Самостоятельная роль армии проявляется внутри
государства, между ветвями власти, особенно между законодательной и
исполнительной, во взаимоотношениях власти с обществом, народом,
отдельными социальными слоями.
Особое значение во взаимоотношениях армии с властными структурами
государства имеют традиции. В течение прошлых столетий некоторые
государства развивали и поощряли традицию подчинения военного руководства
гражданским властям. В США, например, за всю историю ни один генерал не
посылал войска к Белому дому. Любые попытки неповиновения властям или
несогласия с проводимой президентом или конгрессом политикой
заканчивались немедленным увольнением отважившихся на это
военачальников. Так случилось с генералом Д. Мак-Артуром во время
корейской войны и с героем войны в Персидском заливе генералом Н.
Шварцкопфом. В советский период в основу взаимоотношений власти и
социалистической армии был положен принцип безусловного подчинения
последней институтам власти, контролируемым и направляемым партией. Даже
массовые сталинские репрессии против командных кадров не вызвали протеста
и сопротивления властям, хотя только в армии было репрессировано более 40
тысяч командиров различного уровня.
В ряде стран сложилась противоположная тенденция. Исламские
военные, например, всегда проявляли определенную независимость от власти и
стремились навязать ей необходимые решения. Противясь усилиям властных
органов установить жесткий контроль над вооруженными силами, они не раз
угрожали демократии заговорами. Особенно рельефно традиция
дистанцирования от гражданской власти и политической самостоятельности
армии сложилась в большинстве стран "третьего мира", в которых отсутствуют
развитая экономическая и социальная база, политическая система. В этих
государствах армия представляет наиболее организованную и мощную
военную и политическую силу, способную навязать правительству свою волю
или заменить его.
16

Политическая роль армии не всегда реакционна. Она может быть и


патриотической, миротворческой (удерживающей от классовых столкновений,
гражданской войны), консолидирующей общественные силы и укрепляющей
целостность государства. Если авторитарный режим является переходной
формой от диктатуры к демократии, политическая роль армии имеет явную
демократическую ориентацию. Практически всегда успешная экономическая и
политическая модернизация была обеспечена поддержкой армии. Примерами
могут служить Испания, Тайвань, Сингапур, Южная Корея. Она помогла
авторитарной власти, нацеленной на реформы, развернуть борьбу с коррупцией
и махинациями чиновничества, мобилизовать все ресурсы страны, провести
рыночные преобразования страны и силой подавить выступления тех слоев,
которые пытались им препятствовать. Стабилизирующая роль армии не
сводится к силовой реакции на действия, угрожающие обществу изнутри,
чреватой большой, бессмысленной кровью. Она обеспечивает стабильность
общества неучастием в политической борьбе, отсутствием партийных
симпатий, невозможностью использования ее в интересах отдельной группы,
твердостью и последовательностью своих политических позиций,
ориентированных на поддержку закона, государственных устоев, Конституции
своей страны. Армии не всегда удаётся осуществить стабилизирующую роль. В
ряде случаев она самостоятельно вмешивается в политику, становится
активным субъектом властных отношений. Примерами, подтверждающими
данный тезис, могут служить 550 военных переворотов в Латинской Америке за
последние 150 лет, около 50 военных переворотов в Азии за период с 1945.
Устойчивой зоной военных переворотов является и Африка, где с 1948 по 1985
было отстранено от власти 68 глав и правительств. Достаточно активно ведут
себя военные в политической жизни Греции, Испании, Португалии, Франции,
Югославии, Польши. Вероятность непосредственного вмешательства военных
в политику возрастает в обстановке углубляющейся общественной и
международной нестабильности, особенно, когда правительства, другие
властные структуры утрачивают контроль за развитием событий, оказываются
неспособными принимать и проводить в жизнь действенные меры.
В условиях демократического режима, как правило, существует модель
эффективного гражданского контроля над вооруженными силами,
опирающаяся на безусловное признание военными верховенства гражданской
политической власти.
Гражданский контроль над военной организацией – это система
контрольно-управленческих мер, проводимых государственными органами и
общественными институтами по укреплению стабильных военно-гражданских
отношений в обществе, способствующих повышению надежности и
эффективности деятельности военной организации государства, а также
обеспечивающих соблюдение его законодательства, государственной и военной
дисциплины.
Гражданский контроль не унифицирован и имеет множество вариантов
практического воплощения. "Американский вариант" гражданского контроля
заключается в следующем: 1. Конгрессу дано право обсуждать и утверждать
17

военный бюджет требовать отчета высших военных чинов о положении в


армии, издавать уставы, наставления, регламентирующие действия войск. 2.
Гражданское министерство обороны, где министр и его заместители являются
гражданскими лицами, осуществляет непосредственное военно-политическое
управление войсками. 3. Политические права и свободы военнослужащих
ограничены значительными правовыми запретами.
Вполне отчетливо просматривается стремление российского
политического руководства создать эффективный гражданский контроль над
Вооруженными Силами.
Система гражданского контроля над военной организацией РФ включает
подсистему государственно-административного контроля в лице Президента
РФ, Правительства РФ, Суда РФ, Прокурату РФ, Гражданского руководства ВС,
других войск и воинских формирований. Подсистема парламентского контроля
включает: Федеральное собрание РФ, Представительные органы субъектов РФ.
Подсистема общественного контроля объединяет общественные объединения,
средства массовой информации, граждан РФ. Так, Президент РФ является
Верховным Главнокомандующим ВС России. Он утверждает военную доктрину
РФ, назначает высшее командование ВС, присваивает высшие воинские
звания, имеет право вводить на территории России военное положение. К
ведению высшего законодательного органа власти относится утверждение
Указа Президента о введении военного и чрезвычайного положения, решение
вопроса о возможности использования ВС за пределами Российской
Федерации. Обязательному рассмотрению в Совете Федераций подлежат
принятые Государственной Думой Федеральные законы по вопросам войны и
мира, статуса и защиты Государственной границы РФ, утверждение военного
бюджета, определение структуры и численности ВС, разделение органов и
функций управления, относящихся к военно-политической сфере и
департизации российской армии.
Основными целями гражданского контроля над военно-политической
деятельностью государства в соответствующих областях являются:
В военно-политической области – контроль над использованием
вооруженных сил и других войск в соответствии с конституционным
предназначением;
В военно-правовой области – контроль над соответствием процесса
военного строительства существующим правовым актам, государственному и
международному законодательству;
В военно-экономической области – контроль над бюджетными
ассигнованиями и правильностью реализации военного бюджета,
административно-хозяйственной деятельности вооруженных сил;
В социальной области – контроль над формированием и реализацией
государственной программы обеспечения социальной защиты военнослужащих
и их семей, положением личности в системе военно-социальных отношений.
Основными факторам, определяющими специфику военно-гражданских
отношений являются:
18

Форма государственного правления, взаимосвязи государства и


гражданского общества;
Характер политического режима и уровень развития демократии, их
влияние на принятие военно-политических решений;
Способ производства, уровень экономического развития государства;
Уровень функционирования политических институтов, общественных
организаций и их участие в реализации военной политики государства;
Военно-политическая обстановка;
Геополитические, этно-социальные, конфессиональные,
информационные и другие факторы;
Ценностно-культурные основы взаимодействия военной организации и
гражданского общества.
Государство может делать всё необходимое для армии или же
пренебрегать её интересами, причинять ей своим отношением вред,
провоцировать необоснованную критику в её адрес. Армия, в свою очередь,
может быть полностью преданной власти, а может выражать недовольство ею,
противодействовать дискриминации своих интересов, отказывать властным
структурам в поддержке и даже выступать на стороне оппозиции.
Понятие "политизация" применительно к армии отражает определенное
её состояние, характеризующееся следующими признаками: самостоятельной
политической активностью; вовлеченностью в политику в качестве объекта
борьбы политических сил; приверженностью какой-либо одной идейно-
политической доктрине, партии (либо внутренний раскол армии на
соперничающие идейно-политические группировки, фракции); сочетанием
профессиональной службы с различными видами политической деятельности у
военнослужащих. Требование деполитизации армии означает исключение
указанных явлений из жизни войск. Крайний взгляд на деполитизацию, как на
полное изолирование армии от политики, свидетельствует о непонимании её
природы, функционального предназначения, механизма управления, военной
практики.
Таким образом, деполитизация армии включает следующие значения:
снижение степени политизированности, политическое разложение и деградация
армии, очищение армии от какой-то конкретной политики, выход из-под
подчинения ей, меры по исключению возможности определять действия армии
какими-либо политическими силами, кроме государства, выключение армии из
политической борьбы, недопущение ее внутрь армии, запрещение деятельности
партий в армии, ограничение политических прав, свобод и действий
военнослужащих, отчуждение военнослужащих от политики.
Отношения народа и армии характеризуются значительным
многообразием. Они могут быть взаимно уважительными, отстранённо-
равнодушными, настороженными и даже враждебными. На характер
взаимоотношений народа и армии оказывают влияние состояние военно-
политической обстановки страны, традиции, исторические заслуги армии,
степень её соответствия потребностям обеспечения национальной и военной
безопасности, авторитетом или его отсутствием у военно-политического
19

руководства и верховного командования. Качество отношения народа и армии


характеризуется уровнем правовой защищенности и материального положения
военнослужащих, поддержкой военных на выборах, престижностью воинской
службы, готовностью призывного контингента служить в армии, наличием
конкурса в военно-учебные заведения, отношением к армии населения и
наоборот.
Серьезной проблемой во взаимоотношениях общества и армии является
настроения призывников и лиц, проходящих действительную военную службу,
среди которых преобладает негативное отношение к конституционному долгу
по защите Отечества. Данное отношение сформировалось по причине
непопулярных в народе попыток вовлечения армии во внутриполитический
процесс на стороне одной из противоборствующих политических сил,
возрастанием опасности военной службы, участием армии в военных
конфликтах, не поддерживаемых народом, криминализацией казарменной
жизни, недостаточным материальным, культурным обеспечением
военнослужащих, пренебрежительным отношением властей к благополучию
военного человека- защитника Отечества. Снижению авторитета армии в
обществе способствует её прогрессирующее отставание по уровню вооружений
от ведущих западных армий.
Интересы обеспечения национальной и военной безопасности требуют
изменения нынешнего социального статуса армии в обществе. Для российского
общества корректировка социального статуса армии обусловлена
интенсивными социально-политическими процессами в стране и во всем мире,
новыми тенденциями в развитии военного дела, Вооруженных Сил РФ,
принятием и материализацией оборонительной по направленности Военной
доктрины, изменениями в политической системе, потребностями правового
обеспечения и законодательного закрепления развития и функционирования
армии в современных условиях.
Сущность, предназначение армии и характер их проявления в обществе
выражается категорией "социальная роль армии". Применительно к
вооруженным Силам РФ данное понятие включает военную деятельность
армии и деятельность личного состава в общественных, государственных и
политических организациях и процессах. Таким образом, социальная роль
армии - это конкретно-историческое функционирование армии в социальной
среде, соответствующее предписанным ей правам и обязанностям, которые
определяют её деятельность в обществе. В современных условиях
предназначение ВС РФ имеет следующие цели: обеспечение мирных условий
реформирования российского общества, предотвращение войны с другими
армиями и повышение эффективности военных средств как гаранта
безопасности в соответствии с имеющимися договоренностями, оказание
миротворческого и стабилизирующего воздействия на российское общество.
Как показывает практика функционирования российской армии в последние
годы, она предстает в несвойственных для себя ролях: армии- мишени, армии -
оккупанта, армии - буфера между враждебными группами населения, армии
-опоры и стабилизатора, армии - врага. Рост доверия к армии и её авторитет
20

зависят от демократизации общественных отношений, усиления открытости


армии, более широкого и правдивого информирования общества о её состоянии
и проблемах, от вовлечения общественности в решение вопросов
финансирования, подготовки и осуществления военной реформы.
Таким образом, армия является не только военным, но и политическим
инструментом государства, важным инструментом политики государства,
гарантом безопасности, целостности и стабильности политической системы и
общества в целом. По своему характеру её политическая роль может быть и
негативной. Достигнуть полной деполитизации Вооруженных Сил невозможно.
Допустима и необходима департизация армии. Отношения армии и
политической власти сложны и противоречивы, обусловлены многими
факторами. Требованиям цивилизации и демократии отвечает модель
гражданского контроля над вооруженными силами. В условиях общественно-
политической нестабильности, развития кризисных процессов армия способна
выходить на политическую арену в качестве самостоятельной политической
силы, осуществляя в том числе подготовку и проведение военных переворотов
и устанавливая прямое военное правление. Военные перевороты -
недопустимая в современных условиях форма разрешения общественно-
политических кризисов. Государство, общество должно сделать все
необходимое, чтобы удержать армию от непосредственного вмешательства в
политику. Армия - крайне опасный инструмент политического действия.
Участие армии как вооруженной, обученной силы в политических процессах
стоило мировому сообществу очень дорого, как в человеческих жертвах, так и
материальных потерях. Армия, как один из важнейших элементов государства,
не может быть вне политики. В правовом государстве армия должна быть вне
сферы действия партийной политики. Широкая вовлеченность армии в
политические отношения убедительно свидетельствуют о том, что она
становится всё более политизированной организацией, от которой в
значительной мере зависит решение проблем безопасности и мира.

4.9. Основное содержание социально-философского учения


об армии

К числу важнейших проблем, которые образуют основное содержание


социально-философского учения об армии, относятся: происхождение и
классово-политическая сущность армии, её соотношение с политикой и войной,
другими формами и орудиями социального насилия; основные социальные
типы и виды армии, их социально-политический характер и особенности;
экономические основы функционирования и развития армии; экономические
основы военной мощи государства; соотношение армии и экономики; характер
взаимодействия социально-политического, научно-технического, морально-
психологического факторов в жизнедеятельности армии; армия и наука,
идеология, социальные отношения; роль вооруженных сил в историческом
процессе; характерные черты и функции армии современных государств, место
21

и роль армии в осуществлении внутренней и внешней политики; сущность и


особенности Российской армии как основы обеспечения национальной и
военной безопасности Российской Федерации; соотношение человека и
военной техники в современных армиях; анализ основных социологических
концепций армий западных военных теоретиков.

4.10. Приоритетные направления влияния военно-


философских знаний на обеспечение национальной безопасности
России

Современная научная система знаний о мире, войне и армии может


реализоваться в военном строительстве посредством ряда элементов и
процедур: выработки военной политики, основанной на системе современных
военно-политических знаний и прогнозировании военно-политической
обстановки в мире и стране; осознания различными субъектами военно-
политических отношений, текущих и перспективных потребностей в создании
системы международной безопасности на мировом и региональном уровнях и
развития военной организации Российского государства; планирование и
формулирование выявленных потребностей как целей и задач действия
различных субъектов в зависимости от их места и роли в общественной
системе, потребностей и интересов личности и государства; разработке
программ деятельности для всех субъектов военно-политических отношений по
совершенствованию качественных характеристик военной организации; выбора
оптимальных и эффективных норм принципов управления, многообразных
конкретных форм и методов взаимодействия субъектов в процессе выполнения
военно-политических задач; трансформации содержания современной
государственной политики в сознание конкретных субъектов, особенно личного
состава Вооруженных Сил РФ; возникновения и оперативного разрешения
различных противоречий в процессе военной реформы; привлечения и
организации субъектов для реформы военной сферы; контроль за ходом
выполнения программы реформирования, анализа достигнутых результатов и
просчетов, корректировки целей и задач деятельности в зависимости от
сложившихся условий и получаемого результата.

Вопросы для самоконтроля

1. Содержание понятий армия, вооруженная организация, военная


организация, вооруженные силы, войска.
2. Развитие взглядов в истории военно-философской мысли на армию
как инструмент вооруженного насилия.
3. Основные признаки армии как политического института.
4. Типы, виды и формы армии.
5. Сущность, содержание и классификация функций армий.
22

6. Традиции и современность во взаимоотношениях государства и


армии.
7. Американский и русский варианты гражданского контроля над
вооружёнными силами.
8. Политизация армии: состояние и перспективы.

Литература

Армия и общество. М., 1990.


Банников К.Л. Антропология экстремавльных групп. Доминантные
отношения военнослужащих срочной службы Российской Армии. М., 2002.
Бердяев Н. А. О войне // Русское зарубежье. Из истории социальной и
правовой мысли. Л., 1991.
Гидиринский В.И. Русская идея и армия (философско-исторический
анализ). М., 1997.
Керсновский А. А. История русской армии. В 4-х т. М., 1992-1994.
Кокошин А. А. Армия и политика. М.,1995.
Кузовникова О.М. Феминизация армии: сущность, эволюция и основные
тенденции//Военная мысль, 2006, №11
Мамонтов Ю.В. Армия: целостность, система, организация.М., 1986.
Микляев В. И. Армия как социальная подсистема. СПб., 1995.
Михайленок О.М. Российская армия: социальное неравенство и
социальная динамика//Социально-гуманитарное знание, 2006, № 4.
Отечественная философская мысль о войне, армии, воинском долге. М.,
1995.
Серебряников В., Дерюгин Ю. Социология армии. М., 1996.
Философско-политологические проблемы общества и армии. Спб., 1997.
Шабардин П. М. Армия в современной политической борьбе. М., 1988.
1

5. ФИЛОСОФИЯ МИРА

Лучшие представители человечества на протяжении всей истории


страстно мечтали о вечном мире и предпринимали теоретические и
практические усилия по его разработке и внедрению в практику человеческих
и межгосударственных отношений.
В процессе развития знаний о мире исследователи концентрировали
внимание на этических аспектах мира, полагая, что моральное
перевоспитание людей