Вы находитесь на странице: 1из 329

УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ЮРИДИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

È. Í. Ñîðîêîòÿãèí, À. Ã. Ìàñëååâ

ÏÐÎÔÅÑÑÈÎÍÀËÜÍÀß
ÝÒÈÊÀ ÞÐÈÑÒÀ
Ó×ÅÁÍÈÊ ÄËß ÑÏÎ

2-å èçäàíèå, ïåðåðàáîòàííîå è äîïîëíåííîå

Ðåêîìåíäîâàíî Ó÷åáíî-ìåòîäè÷åñêèì îòäåëîì ñðåäíåãî


ïðîôåññèîíàëüíîãî îáðàçîâàíèÿ â êà÷åñòâå ó÷åáíèêà
äëÿ ñòóäåíòîâ îáðàçîâàòåëüíûõ ó÷ðåæäåíèé ñðåäíåãî
ïðîôåññèîíàëüíîãî îáðàçîâàíèÿ

Êíèãà äîñòóïíà â ýëåêòðîííîé áèáëèîòå÷íîé ñèñòåìå


biblio-online.ru

Ìîñêâà  Þðàéò  2016


УДК 34(075.32)
ББК 87.75я723
С65
Авторы:
Сорокотягин Игорь Николаевич — доктор юридических наук, про-
фессор, заведующий кафедрой правовой психологии и судебных экспертиз
Уральского государственного юридического университета, заслуженный
юрист Российской Федерации;
Маслеев Андрей Германович — доцент, кандидат философских наук,
доцент кафедры философии и социологии Уральского государственного
юридического университета.
Рецензенты:
Прошляков А. Д. — доктор юридических наук, профессор, заведующий
кафедрой уголовного процесса Уральского государственного юридиче-
ского университета;
Жиляева Н. А. — кандидат юридических наук, доцент кафедры крими-
налистики Уральского юридического института Министерства внутренних
дел Российской Федерации, полковник полиции.
Сорокотягин, И. Н.
С65 Профессиональная этика юриста : учебник для СПО / И. Н. Сорокотя-
гин, А. Г. Маслеев. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Издательство Юрайт,
2016. — 328 с. — Серия : Профессиональное образование.
ISBN 978-5-9916-5412-8
В учебнике излагаются основы этики (мораль, нравственное сознание,
нравственный долг, совесть) и нравственные требования в сфере юриспру-
денции, раскрываются актуальные и недостаточно освещенные в учебной
литературе стороны взаимодействия этических норм и психологических
механизмов поведения юриста в судейской, адвокатской, следственной, экс-
пертной и других видах юридической деятельности, показана их взаимосвязь
с требованиями законодательства. Особый акцент сделан на знании этиче-
ских норм и требований, закрепленных в кодексах профессионального и слу-
жебного поведения, а также умении применять их в профессиональной юри-
дической деятельности.
Содержание учебника соответствует методическим требованиям,
предъявляемым к учебным изданиям.
Для студентов и преподавателей образовательных учреждений среднего
профессионального образования, работников правоохранительных органов,
а также для всех, кто интересуется вопросами этического регулирования
профессиональной юридической деятельности.
УДК 34(075.32)
ББК 87.75я723

© Сорокотягин И. Н., Маслеев А. Г., 2013


ISBN 978-5-9916-5412-8 © ООО «Издательство Юрайт», 2016
Îãëàâëåíèå

Принятые сокращения .......................................................... 6


Предисловие ........................................................................ 7

Раздел I. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ МОРАЛЬНОГО


РЕГУЛИРОВАНИЯ
Глава 1. Этика как наука .............................................13
1.1. Предметное поле этики ................................................................13
1.2. Этика как способ миропонимания ...........................................24
Контрольные вопросы и задания .......................................................31
Глава 2. Мораль в жизни человека и общества ..............33
2.1. Мораль как общественное явление ..........................................33
2.2. Структура морали ..........................................................................41
2.2.1. Нравственное сознание.....................................................42
2.2.2. Нравственная практика ....................................................49
2.2.3. Нравственные отношения ...............................................51
2.3. Соотношение целей и средств в морали .................................54
2.4. Функции морали ............................................................................59
2.4.1. Познавательная функция ................................................60
2.4.2. Воспитательная функция ................................................62
2.4.3. Мировоззренческая функция .........................................63
2.4.4. Регулятивная функция .....................................................64
Контрольные вопросы и задания .......................................................66
Глава 3. Нравственный долг ........................................68
3.1. Регулятивное значение нравственного долга .......................68
3.2. Условия осуществления нравственного долга.
Виды долга ........................................................................................75
Контрольные вопросы и задания .......................................................83
Глава 4. Совесть .........................................................84
4.1. Природа совести .............................................................................84
4.2. Виды и функции совести .............................................................93
Контрольные вопросы и задания .................................................... 103
Тесты к разделу I .............................................................. 104
4 Îãëàâëåíèå

Раздел II. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА


В СФЕРЕ ЮРИСПРУДЕНЦИИ
Глава 5. Этические аспекты в деятельности юриста ..... 110
5.1. Правовые, нравственные и психологические
качества юриста ........................................................................... 110
5.2. Нравственные качества следователя .................................... 116
Контрольные вопросы и задания .................................................... 119
Глава 6. Профессиональная этика.............................. 121
6.1. Профессиональная этика:
ее предмет и основные черты .................................................. 121
6.2. Структура и функции профессиональной этики ............. 132
6.3. Этический кодекс в профессиональной
деятельности юриста .................................................................. 140
Контрольные вопросы и задания .................................................... 148
Глава 7. Судебная этика ............................................ 149
7.1. Краткий очерк истории судебной этики ............................. 149
7.2. Принципы судебной этики ...................................................... 155
7.3. Обвинительный уклон в уголовном процессе .................. 163
7.4. Нравственное значение суда присяжных ........................... 169
7.5. Судебный этикет: понятие, основные требования........... 174
Контрольные вопросы и задания .................................................... 179
Глава 8. Этика и психология судьи ............................. 180
8.1. Нормативные основания этического регулирования
поведения судьи ........................................................................... 180
8.2. Нравственные требования к личности судьи .................... 185
8.3. Профессиональная честь и достоинство судьи ................. 196
8.4. Нравственно-психологические качества судьи ................ 205
Контрольные вопросы и задания .................................................... 207
Глава 9. Адвокатская этика ....................................... 209
9.1. Профессиональный долг адвоката ........................................ 209
9.2. Основные этические требования
во взаимоотношениях адвоката с доверителем ................ 216
9.3. Адвокатская тайна: понятие, основные требования........ 221
9.4. Этика взаимоотношений адвоката с коллегами ............... 226
Контрольные вопросы и задания .................................................... 230
Глава 10. Этика и психология следователя
и судебного эксперта ................................................ 232
10.1. Этические требования в деятельности следователя ..... 232
10.2. Этика и психология судебного эксперта........................... 240
10.3. Этика взаимоотношений между юристами...................... 244
Îãëàâëåíèå 5

10.3.1. Этика взаимоотношений следователя


и адвоката. Адвокат и прокурор в суде ............... 246
10.3.2. Этика отношений между следователем
и оперативным работником .................................... 251
10.3.3. Нравственные аспекты взаимоотношений
следователя и эксперта (специалиста)................ 253
Контрольные вопросы и задания .................................................... 255
Глава 11. Нравственно-профессиональная
деформация личности юриста: ее причины
и профилактика ........................................................ 256
Контрольные вопросы и задания .................................................... 269
Тесты к разделу II ............................................................. 270
Приложения...................................................................... 276
Приложение 1. А. Ф. Кони. Нравственные начала
в уголовном процессе (Общие черты судебной этики) ................ 276
Приложение 2. Перечень нормативных документов
в сфере профессиональной этики юриста ......................................... 312
Приложение 3. Словарь терминов ....................................................... 314
Рекомендуемая литература ................................................ 325
«Ключи» к тестам ............................................................. 328
Ïðèíÿòûå ñîêðàùåíèÿ

1. Нормативные правовые акты


Конституция РФ — Конституция Российской Федера-
ции, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.
(с учетом поправок, внесенных Федеральными конституци-
онными законами о поправках в Конституцию Российской
Федерации от 30 декабря 2008 г. № 6-ФКЗ и № 7-ФКЗ)
ГПК РФ — Гражданский процессуальный кодекс Рос-
сийской Федерации — Федеральный закон от 14 ноября
2002 г. № 138-ФЗ
УК РФ — Уголовный кодекс Российской Федерации —
Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ
УПК РФ — Уголовно-процессуальный кодекс Рос-
сийской Федерации — Федеральный закон от 18 декабря
2001 г. № 174-ФЗ

2. Прочие сокращения
МАЮ — Международная ассоциация юристов
ООН — Организация Объединенных Наций
ОРД — оперативно-розыскная деятельность
п. — пункт (-ы)
РФ — Российская Федерация
СК РФ — Следственный комитет Российской Федера-
ции
СССР — Союз Советских Социалистических Республик
ст. — статья (-и)
ФССП России — Федеральная служба судебных при-
ставов России
ч. — часть (-и)
Ïðåäèñëîâèå

В профессиональной деятельности юрист постоянно


сталкивается с этическими вопросами. Нравственные
нормы и принципы в сфере юриспруденции складываются
объективно в ответ на потребности практики, отражают
эволюцию представлений о роли, которую играет право
в современном обществе.
Профессиональная этика — это прежде всего норматив-
ная система, направленная на регулирование поведения
юриста применительно ко всем сферам его деятельности.
Чаще всего ее представляют в виде множества кодексов
профессиональной и служебной деятельности, заключа-
ющих в себе многообразие этических требований. В этом
качестве она соотносится с нормами законодательства.
Однако не следует забывать, что профессиональная этика —
это также мировоззренческая дисциплина. Ее цель состоит
в формировании у будущих правоведов целостного пред-
ставления о характере и механизме действия этических
норм, их единстве с требованиями общественной морали
и права, закреплении этих представлений в форме убеж-
дений и установок профессионального поведения. Это тот
случай, когда решающую роль в реализации норм законо-
дательства, сколь бы гуманными они сами по себе ни были,
играет то, как говорил А. Ф. Кони, в чьи руки и при каких
условиях «отдается приложение» этих правил. Немало-
важную роль играет сама юридическая практика. Она спо-
собствует обогащению и усилению роли регулирования
деятельности юриста посредством этических требований,
предъявляемых к его профессии.
Представленное вашему вниманию новое издание учеб-
ника основывается на тех изменениях, которые за послед-
нее время произошли в сфере нормативного регулирования
профессиональной юридической деятельности. Знаковым
стало принятие VIII Всероссийским съездом судей нового
Кодекса судейской этики (декабрь 2012 г.). От того,
насколько успешно в повседневную практику судопроиз-
8 Ïðåäèñëîâèå

водства внедряются профессиональные этические стан-


дарты, сегодня во многом зависит успешность функцио-
нирования отечественной правовой системы в целом.
Немаловажную роль играет повышение роли этических
требований в сфере адвокатской практики, отражением
чего стало введение в действие новой редакции Кодекса
профессиональной этики адвоката (апрель 2013 г.).
По результатам преподавания данной дисциплины
у студентов должны быть сформированы соответствующие
компетенции, т.е. студент должен:
знать
• основные понятия и категории этики; нравственные
требования, составляющие содержание кодексов профес-
сионального и служебного поведения в сфере юриспру-
денции; сущность профессионально-нравственной дефор-
мации, способы ее предупреждения и преодоления; нормы
этикета и особенности юридического этикета;
уметь
• оценивать факты и явления профессиональной дея-
тельности с этической точки зрения; сочетать методы
правового и этического регулирования; применять про-
фессиональные нормы и правила служебного поведения
в конкретных жизненных ситуациях;
владеть
• навыками выбора и аргументации этической модели
поведения, этически позитивного разрешения конфликт-
ных ситуаций, возникающих в сфере профессионального
и внеслужебного поведения.
Учебник состоит из двух разделов, которые, во-первых,
отражают задачи, решаемые в рамках общего курса этики,
во-вторых, фиксируют особенности этического регулирова-
ния, присущие сфере юриспруденции. Авторы стремились
показать специфику действия общеморальных требований
и то, каким образом происходит конкретизация их содер-
жания применительно к профессиональной деятельности
судьи, адвоката, следователя, эксперта. Элемент принципи-
альной новизны связан со стремлением показать взаимо-
связь нравственных представлений, убеждений, установок
поведения юриста с психологической составляющей его
личности. В результате достигается эффект гуманизации
образа человека, призванного осуществлять разнообразные
функции в нормативно-правовом поле.
Ïðåäèñëîâèå 9

Изложение материала опирается на новейшие редакции


действующих кодексов профессионального и служебного
поведения юриста. Оба раздела учебника завершаются
тестовым материалом, использование которого позволяет
осуществить промежуточный и итоговый контроль за сте-
пенью усвоения полученных знаний. В учебнике имеется
словарь основных терминов, понятий, категорий. Дается
список первоисточников, монографий, учебников и учеб-
ных пособий по изучаемому предмету. В приложении раз-
мещена известная статья А. Ф. Кони «Нравственные начала
в уголовном процессе (Общие черты судебной этики)»,
которая, как известно, стала исходным моментом в изуче-
нии проблематики профессиональной этики юриста.
Ðàçäåë I.
ÎÁÙÈÅ ÂÎÏÐÎÑÛ
ÌÎÐÀËÜÍÎÃÎ
ÐÅÃÓËÈÐÎÂÀÍÈß
Ãëàâà 1.
ÝÒÈÊÀ ÊÀÊ ÍÀÓÊÀ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• особенности этики как способа миропонимания;
уметь
• оценивать факты и явления окружающей действительности
с этической точки зрения;
владеть
• навыками оценки своего поведения и поступков окружающих
с точки зрения норм этики и морали.

1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè


Обращаясь к вопросу об определении предмета той или
иной науки, мы сталкиваемся с необходимостью решения
ряда вопросов: во-первых, очертить проблемную ситуацию,
осознание которой будет способствовать появлению нового
раздела знания; во-вторых, соотнести используемые новой
дисциплиной понятия и категории между собой. Это позво-
лит выстроить их в систему, где смысловое содержание
каждого элемента находится в единстве с другими.
Самоочевидный момент, по существу, ни разу никем
не оспоренный на протяжении 25 веков существова-
ния этой науки, состоит в том, что этика изучает мораль
(и нравственность). По крайней мере, философская тради-
ция, а этика относится именно к сфере философского зна-
ния, уходит корнями в глубокую древность. Термин «этос»
(от древнегреч. ethos), служивший для выделения суще-
ственных черт какого-либо явления, был использован Ари-
стотелем (384—322 до н.э.) для обозначения новой дисци-
плины, призванной, по его мысли, изучать, что есть благо,
и каковы добродетели, ведущие к его обретению. Именно
в этом значении понятие «этика» нашло отражение в работе
«Никомахова этика». И хотя Аристотель не был первым,
14 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

кто обратился к этической проблематике, несомненно, ему


принадлежит заслуга систематического изложения осново-
положений нового учения.
Позднее, в Риме, возникло понятие моральный (от лат.
mores — нравы), которое было сконструировано и введено
в научный оборот римским оратором, писателем и мыс-
лителем Марком Туллием Цицероном (106—43 до н.э.).
Для обозначения той же области знания, которой соответ-
ствует этика Аристотеля, он использовал термин моральная
философия. И лишь позднее, в IV в. н.э., появляется слово
«мораль» в том смысле, в каком оно употребляется сегодня.
Наряду с ним на отечественной почве сформировалось
и нашло закрепление понятие «нравственность» (от рус.
нрав и происходящего от него нравно — то, что по нраву).
Несмотря на социокультурные и исторические различия,
благодаря которым возникли все три понятия — «этика»,
«мораль», «нравственность», — существует вполне опреде-
ленная логика, заставившая мыслителей, живших в разное
время в разных государствах, обозначить новую область
знания. В дальнейшем мы будем придерживаться утвердив-
шейся в научной литературе терминологии, в соответствии
с которой под этикой понимается сфера знания, изучаю-
щая проблематику морали. Понятия же морали и нрав-
ственности традиционно употребляются как синонимы
и составляют предмет этики.
Называя этику наукой, мы несколько упрощаем суть
проблемы. Научное знание традиционно претендует
на объективность, т.е. независимость получаемых данных
и фактов от позиции, мнений и предпочтений познающего
субъекта. Истинность научных фактов удостоверяется опы-
том многих поколений. Человек не может по собственному
произволу отменить действие открытого Исааком Ньюто-
ном закона всемирного тяготения: в пределах земной физи-
ческой реальности этот закон объективен и независим.
Можно ли, руководствуясь выделенным критерием,
характеризовать этику как науку? Однозначного ответа
здесь нет. В окружающем нас мире действуют индивиды,
наделенные сознанием и волей, в повседневной жизни их
поступками движут нередко взаимоисключающие интересы
и мотивы. В одной и той же ситуации разные люди посту-
пают по-разному, поскольку не всегда совпадают исход-
ные основания (ценности), руководствуясь которыми, они
совершают свой нравственный выбор.
1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè 15

По сути, речь идет о проблеме, с которой сталкивается


этика в попытке увидеть за субъективными устремлениями
людей объективную основу их совместной деятельности.
Косвенным отражением этого процесса служит история
этики, предстающая как процесс смены и эволюции тече-
ний этической мысли, представители каждого из которых
отстаивали собственное видение моральной истины.
Определить предмет новой дисциплины и очертить тем
самым границы ее соотношения с другими науками можно,
если сформулировать суть проблемы, осознание которой
подвигло мыслителей к познанию неведомого в поведе-
нии человека. Например, чем руководствуются индивиды,
осуществляя свой нравственный выбор; каковы основа-
ния, исходя из которых задаются мера и способ отношения
к истине и лжи, добру и злу, жизни и смерти; можно ли
говорить о наличии в морали некоего всеобщего содер-
жания, того, что превращает хаос индивидуальных воль
и желаний в человеческое сообщество? Эти и иные вопросы
обретают смысл с момента осознания человеком своего осо-
бого положения в мире.
Первые попытки систематизировать этические пред-
ставления предпринимаются в эпоху перехода от ранне-
классового к более зрелому состоянию древних сообществ.
Становление рабовладельческого государства, параллельно
сопровождавшееся процессом институционализации права,
суда, органов исполнительной и законодательной власти,
практически одновременно натолкнуло древних мыслите-
лей на «проклятые» вопросы о мотивах, движущих поступ-
ками людей, о целях, которые они преследуют, об исповеду-
емых ими нравственных идеалах.
Успешность преобразования человеком материального
мира зависит от знания законов физики, химии и умения
применить эти знания в конкретных технических реше-
ниях. Но чтобы строить отношения с окружающими, руко-
водствуясь всеобщим благом и справедливостью, одного
лишь знания моральной истины недостаточно. Уже в древ-
ности мыслители фиксировали нетождественность знания
морального блага и следования моральному благу на прак-
тике. Так, римский император и философ-стоик Марк
Аврелий (121—180), рассуждая о пороках, отягощающих
отдельных людей, писал: «Всеми этими свойствами они
обязаны незнанию добра и зла. Я же, после того как познал
и природу добра — оно прекрасно, — и природу зла — оно
16 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

постыдно, — и природу самого заблуждающегося — он род-


ной мне не по крови и общему происхождению, а по духу
и божескому определению, — я не могу ни потерпеть вред
от кого-либо из них — ведь никто не может вовлечь меня
во что-либо постыдное, — ни гневаться на родного, ни нена-
видеть его»1. Приведенная цитата свидетельствует, что зна-
ние, с которым имеет дело этика, особого рода. Мало знать,
каково моральное благо, но надо еще представлять, почему
мы должны ему следовать. Переход от первого ко второму
составляет предмет интереса этики от момента ее зарож-
дения до наших дней. Подтверждением этого факта может
служить, например, жизнь и деятельность таких, каза-
лось бы, несхожих мыслителей, как Сократ и Конфуций.
Китайский мыслитель и государственный деятель Кон-
фуций (Кун Фу-цзы), живший в VI—V вв. до н.э., по праву
может считаться одним из родоначальников этики как осо-
бого рода мудрости. Известность он получил благодаря
своей наставнической деятельности. Многие его ученики
впоследствии заняли государственные посты, а само кон-
фуцианство, включая и этику следования своему долгу,
на многие столетия стало официальной идеологией Китая.
Большинство идей мыслителя дошло до нас в форме лите-
ратурного произведения «Лунь юй» («Изречения»), кото-
рое представляет собой запись изречений «учителя Куна»,
сделанную его последователями. Остановимся на некото-
рых положениях, обладающих, на наш взгляд, несомненной
этической значимостью.
1. Философ неоднократно обращается к рассмотрению
принципа «жэнь», указывая на его основополагающий
характер, первенство по сравнению со всеми иными тре-
бованиями, регулирующими сферу нравственных взаимо-
отношений людей. Указанный принцип равнозначен поня-
тиям «человеколюбие», «человечность», «гуманность».
На практике это означало зарождение идеи морального
равенства индивидов, хотя бы и в ограниченной, распро-
страняемой лишь на представителей родовой аристокра-
тии, форме. Инвариант золотого правила нравственности,
принадлежащий Конфуцию, звучит так: «Не делай людям
того, чего не желаешь себе, и тогда и в государстве, и семье
к тебе не будут чувствовать вражды»2. Отсюда справедливо

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. М., 1998. С. 348.


2 Беседы и суждения Конфуция : 2-е изд. СПб., 2001. С. 406.
1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè 17

воззрение на «жэнь» как на взаимность, предполагающую


обоюдное движение человека навстречу другому человеку.
2. Конфуций, подобно многим мыслителям, был скло-
нен рассматривать ученость как условие обретения чело-
вечности. Чем более просвещены люди, тем более они
оказываются открытыми требованию следовать любви
по отношению ко всем иным; гуманный человек тянется
к знанию. И то, и другое взаимосвязано: «Там, где царит
человеколюбие, прекрасно. Поэтому, когда кто-либо посе-
ляется там, где нет человеколюбия, разве он мудр?»1 Зна-
менательно, что знание морального блага в его воззрениях
дополняется твердостью устремлений. По существу, речь
идет о своеобразном аналоге нравственной убежденности.
Сюда же Конфуций относит пытливость и озабоченность
всем близким, ибо равнодушный не способен сострадать,
чем-либо пожертвовать во имя другого человека.
3. В учении Конфуция мы фактически сталкиваемся
с мнением о благородстве происхождения как залоге благо-
родства в поступках. Хотя последнему и можно научиться,
но ценность его будет ниже в сравнении с врожденным.
Кроме того, важны мотивы, по которым человек обраща-
ется к познанию морального блага. Наиболее высоки, по его
мнению, те, кто обладает врожденными знаниями; за ними
следуют приобретающие знания благодаря учению; ниже
находятся обращающиеся к учению при встрече с жиз-
ненными трудностями; менее же всего мудрец ценит тех,
кто не учится вовсе. В известной степени это утверждение
не утратило своей правоты по прошествии 25 веков: соци-
альная среда может способствовать либо, наоборот, пре-
пятствовать формированию человека благородного в своих
качествах, помыслах, поступках (благородного мужа).
Заметим, что конфуцианский идеал «благородного
мужа», следующего вышеуказанным принципам, еще
в древности подвергался нападкам, например со стороны
даосов. Ведь этические требования, которые сформули-
ровал учитель Кун, основаны на стремлении вернуть,
восполнить утраченную изначальную целостность, есте-
ственность человеческой природы. Фактически Конфуций
угадал и зафиксировал уже достаточно обозначившее себя
расхождение между тем, чем человек должен быть по при-
роде, и тем, чем он является в реальной жизни. Отсюда про-

1 Беседы и суждения Конфуция. С. 114.


18 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

истекает его стремление преодолеть образовавшийся зазор,


отделивший идеал от бытия с помощью таких средств, как
человеколюбие, справедливость, сыновняя почтительность
и отцовская любовь.
Логическим завершением хода рассуждений конфуци-
анства является идея «исправления имен». «Государь дол-
жен быть государем, сановник — сановником, отец — отцом,
сын — сыном», — это вовсе не абстрактная постановка про-
блем, а, скорее, глубоко прочувствованная и рационально
осознанная необходимость исполнения каждым человеком
своего нравственного долга1. Важна всеобщность требова-
ния к любому человеку — без различия звания и социаль-
ного положения — исполнять свои обязанности по отно-
шению к окружающим людям. Идея нравственного долга
в этом контексте — величайшая добродетель, к которой
должно стремиться посредством воспитания и образова-
ния. По сути, конфуцианский «благородный муж» высту-
пает как образ человека, уже обретшего указанную доброде-
тель; по-своему этот идеал актуален и для нашего времени.
Можно выделить ряд диалектических противоречий,
известных как антиномии, от разрешения которых объек-
тивно зависит выработка основных понятий и категорий,
образующих структурный скелет дисциплины. Несмотря
на неоднозначность трактовки, они обладают универсаль-
ной значимостью. Поэтому каждая из них выступает проек-
цией предмета этики применительно к той или иной эпохе,
своеобразию видения морали представителями различных
течений этической мысли.
1. Антиномия добра и зла. Этика изначально включает
изучение блага, добродетели, добра в их соизмерении со злом.
Названный ряд содержит понятия, хотя и близкие, даже
родственные по содержанию, но несущие при этом свою
индивидуальную смысловую нагрузку.
Благо — это то, что объективно имеет ценность для чело-
века. Оно выступает предпосылкой нравственных ценно-
стей, субъективно же связано с переживаемым человеком
чувством удовлетворения от его достижения или облада-
ния им. Различают моральное и утилитарное благо: первое
имеет более высокий статус, поскольку достигается беско-
рыстно, без какого-либо расчета на получение вознагражде-
ния или одобрение со стороны окружающих. В этической

1 Беседы и суждения Конфуция. С. 423.


1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè 19

системе немецкого философа Иммануила Канта (1724—


1804) различие морального и утилитарного блага полу-
чает абсолютное значение. Создавая учение о моральном
долге, мыслитель вовсе выводит за пределы морали такие
положительные поступки, при совершении которых инди-
вид мог бы получить — хотя бы и ненароком, — какую-то
выгоду.
Добродетель — постоянная направленность души чело-
века на совершение позитивных общественно одобряемых
поступков. Она может служить обобщенной характери-
стикой положительных устойчивых моральных качеств
личности. Добродетель и сама по своей природе является
нравственным благом и этической ценностью. Ее противо-
положностью выступает порок. Добродетель подчеркивает
роль отдельного человека, который не только исповедует
позитивные моральные ценности, но и становится их актив-
ным проводником. Впрочем, сама по себе добродетельность
человека не является залогом моральности его поступков.
В каждом конкретном случае ему приходится самостоя-
тельно принимать решение, а значит, и брать на себя ответ-
ственность.
Добро и зло — наиболее обобщенное выражение положи-
тельной и отрицательной значимости явлений в их соотне-
сенности с интересами и представлениями людей об идеале.
Эти этические категории взаимно определяют друг друга,
в силу чего и вся деятельность человека может рассма-
триваться сквозь призму непрерывного выбора между тем
и другим началом. Еще раз подчеркнем: речь идет о нали-
чии намеренности в действиях, совершаемых свободно, т.е.
в соответствии с пониманием людьми нравственной необ-
ходимости.
Добро и зло имеют два существенных выхода, в равной
мере значимых для человека.
Во-первых, можно говорить о личностном проявлении
добра и зла, что напрямую определяется духовным опытом
самого человека. Этические знания, не прошедшие через
сферу нравственных чувств, никогда не превратятся в убеж-
дения, которые всегда и всюду направляли бы человека
в его действиях. В этом случае усвоение их будет носить
чисто формальный, поверхностный характер, а потому
одни знания могут быть достаточно легко замещены дру-
гими. Такая легкость в обращении с моральными поняти-
ями ведет к беспринципности на индивидуальном уровне,
20 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

а в случае, если указанный процесс приобретет массовый


характер, будет способствовать распространению откровен-
ного нигилизма.
Вот почему закрепление представлений о добре и зле
на уровне этических убеждений личности выражается
в формировании таких нравственных регуляторов, как
честь, долг, совесть.
Во-вторых, добро и зло, какие бы формы они ни при-
нимали в сознании индивида, в конечном счете замыка-
ются на идеале. Именно идеал выступает как то желанное
состояние, в котором воплощается моральное благо. Но как
раз потому-то идеал никогда не может, как это ни парадок-
сально, до конца воплотиться в жизни человека и общества.
Вместе с тем он не должен носить чрезмерно абстрактный
характер, делающий его непонятным человеку, а потому
сеющий в душе семена равнодушия. Идеал включает неко-
торые промежуточные формы, а их достижение может рас-
сматриваться как деятельное движение человека по пути
добра; зло в этом случае может быть представлено как уда-
ление от нравственного идеала.
2. Антиномия должного и сущего. В ней находит кон-
центрированное выражение попытка дать ответ на вопрос
о том, как надо жить, чтобы жить нравственно. Реально же
здесь фиксируется вполне ощутимый зазор между тем, что
должно быть, и тем, что есть.
В жизни человека и общества всегда существует рас-
хождение между идеальными представлениями и реаль-
ными нравами. Опыт афинского мыслителя Сократа (ок.
470—399 до н.э.) является ярким подтверждением того, что
этика начинается с момента осознания противоречия между
обстоятельствами повседневной жизни и моральным досто-
инством индивида. За попытку раскрыть современникам
глаза на несовпадение первого и второго он заплатил самой
высокой мерой — собственной жизнью.
Можно утверждать, что Сократ был осужден за то же,
за что Конфуций пользовался при жизни уважением совре-
менников, а впоследствии был канонизирован властью. Вду-
маемся, что значит, показать людям ограниченность и про-
тиворечивость суждений, которых они придерживаются.
Одно дело, когда мыслитель во всеуслышание заявляет, что
он «знает только то, что он ничего не знает». Совсем другая
ситуация складывается, как только он попытается показать,
что в аналогичном положении находятся другие граждане,
1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè 21

хотя бы самоуверенно убежденные до этого в обладании


истиной.
Выступая против этического релятивизма, не ведающего
существенного различия между добром и злом, истиной
и ложью, греческий мыслитель предъявлял столь высокие
требования к современникам, к общественной жизни полиса
и государственным мужам, что просто не мог не прийти
в столкновение с существующим порядком вещей. Рацио-
нализм Сократа постоянно подталкивал его к тому, чтобы
за отдельными добродетелями видеть нечто скрытое, общее,
т.е. те высшие силы, которые целесообразно направляют
человека в его повседневной жизни. Утверждаемое таким
образом общечеловеческое основание морали подвело мыс-
лителя к идее Бога как источника высшей справедливости.
Бог при этом понимается им как нечто неантропоморфное,
стоящее выше простой целесообразности.
В своих неустанных поисках истины Сократ пришел
к убеждению о необходимости постоянного самосовер-
шенствования, в процессе которого человек посвящает
себя «возделыванию» качеств собственной души. При-
зыв «Познай себя!» побуждает, во-первых, открыть свои
заблуждения, во-вторых, признать самое добродетель.
В соответствии с этим становятся очевидны, с одной
стороны, отрицание наличного ограниченного состоя-
ния, в котором вынужденно по своему неведению пре-
бывает человек, а с другой — обращенность к идеалу.
Таково, например, сократовское обращение к афинянину:
«…Не стыдно ли тебе, что ты заботишься о деньгах, чтобы
их у тебя было как можно больше, о славе и почестях,
а о разумности, об истине и о душе своей, чтобы она была
как можно лучше, не заботишься и не помышляешь?»1.
3. Антиномия общественного и индивидуального.
В ее основе лежит извечный спор о природе морали. В этом
споре на одной стороне выступают те, кто настаивает
на объективной общественной сущности морали, на про-
тивоположной — те, кто отдает первенство субъективному
индивидуальному началу в человеке.
Мыслители первого направления усматривают источник
нравственных требований и ценностей, которыми руковод-
ствуются индивиды, в сфере, лежащей вне и над ними. При-
рода морали при такой трактовке определяется царством

1 Платон. Сочинения : в 4 т. М., 1990. Т. 1. С. 83—84.


22 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

вечных и неизменных идей (Платон), единым и неизмен-


ным первоначалом, Творцом всего сущего на земле (этика
монотеистических религий) либо развитием материального
общественного производства (К. Маркс).
Представители второго направления (И. Кант, Ж.-П. Сартр,
А. Камю) отдают приоритет субъективной стороне в чело-
веке, его индивидуальной нравственности. Моральные
нормы и ценности у них получают прежде всего личност-
ное обоснование, сопряженное с бытием человека как раз-
умного существа.
Гораздо реже обращают внимание на то, что нормы
общественной морали в жизни человека, как правило,
опосредуются нравственными требованиями социальной
группы, к которой он принадлежит. Группа преломляет их
применительно к условиям своего существования. Здесь
действует известный принцип восприятия окружающего
мира через разделение и последующее противопоставление
по линии «Мы» и «Они». Отсюда часто возникает неспо-
собность воспринять другого как равного, а потому подоб-
ного себе. Не менее опасно стремление выдать присущие
группе представления о морально должном за всеобщий
идеал. Такого рода практика получила распространение
в тоталитарных сообществах XX столетия.
4. Антиномия нравственной необходимости и сво-
боды. На практике она является логическим продолже-
нием спора об источнике морали. Уже Сократом и Плато-
ном, а особенно стоиками, был сформулирован следующий
вопрос: определяются ли поступки людей диктатом внеш-
них по отношению к ним обстоятельств (богов, закона,
общественного мнения), или человек сам, независимо
и добровольно, выбирает модель поведения?
Эволюция этических воззрений представляет собой дви-
жение от осмысления безраздельного господства внешних
форм контроля над сознанием и поведением индивидов
к выводу о праве личности на свободу выбора в пользу тех
или иных поступков. Так, невозможность вырваться из пут
социальных условий подвигла представителей стоицизма
к разграничению внешней необходимости и внутренней
свободы, их противопоставлению. Философ-стоик Эпик-
тет (ок. 50 — ок. 140), большую часть своей жизни быв-
ший рабом, писал по этому поводу: «Вспомните, например,
Диогена. Он был свободен не потому, что родился от сво-
бодных родителей, (они были несвободны), а потому, что
1.1. Ïðåäìåòíîå ïîëå ýòèêè 23

освободил себя от привязанности ко всему, что ведет чело-


века к рабству»1. Проблема нравственной свободы как воз-
вышения над внешней нам необходимостью нашла отраже-
ние в философии жизни и экзистенциализме.
5. Антиномия жизни и смерти. Обращение к этой теме
традиционно для истории этической мысли: здесь в наибо-
лее последовательной форме отражается противостояние
добра и зла. Однако такая постановка проблемы сложилась
главным образом в русле религиозной этики христианства,
где жизнь рассматривается как высшее благо, а смерть — как
наказание человеку за его грехи. В этике даосизма (Китай,
V—VI вв. до н.э.) жизнь и смерть выступают как равнове-
ликие нравственно нейтральные величины. Попытка встать
выше двух этих начал рассматривалась представителями
стоической мысли как путь к обретению свободы. Сознание
того, что реальное бытие человека во все времена исполнено
бед, несчастий, страданий, объективно ведет к понижению
ценности человеческой жизни.
Смерть на первый взгляд выступает в роли антипода
жизни. Однако это далеко не так: постижение нравствен-
ной сущности смерти позволяет более взвешенно и ответ-
ственно относиться к прижизненным делам и поступкам.
Смерть как предельность нашего бытия заставляет чело-
века более ответственно относиться к своим поступкам,
стремиться к тому, чтобы пройти свой жизненный путь
достойно.
6. Антиномия целей и средств. Для этики характе-
рен взгляд на нашу жизнь как путь к обретению мораль-
ного блага, соотносимого с конечными ценностями бытия.
Поэтому важно, как и какими средствами достигается нрав-
ственная цель (благо). Нравственно сомнительные, тем
более откровенно аморальные средства (формы) обретения
искомого результата, способны в иных ситуациях совер-
шенно обесценить конечную цель.
Поиск морально допустимых путей оказывается крите-
рием, с помощью которого проверяются истинность и нрав-
ственная безупречность намеченных человеком и обще-
ством ориентиров. Для этики оказываются важны обе
стороны, так как одно не может существовать без другого.
Соотношения целей и средств наиболее важно в повседнев-
ной практике, в любой сфере жизни и деятельности инди-
вида.
1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 312.
24 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

Исходя из сказанного, можно заключить, что в какой бы


своей ипостаси (наука, учебная дисциплина, способ отно-
шения к миру) ни выступала этика, общепринятым и само-
очевидным является то, что этика — это философское
учение о морали, ее происхождении и развитии, ее исто-
рии и истории научных воззрений на ее предмет. Каждая
историческая эпоха и различные течения мысли вносят
что-то новое в изучении и понимании феномена морали,
ее роли в жизни человека и общества. Результатом этого
процесса становится дальнейшее обогащение предмета
этической теории, раскрытие таких сторон в развитии
морали, о которых ни мы, ни наши предшественники пре-
жде, возможно, даже не подозревали. По справедливому
замечанию русского философа Николая Александровича
Бердяева (1874—1948), «этическое познание есть нрав-
ственное творчество»1, и никто еще эту истину не смог
опровергнуть.

1.2. Ýòèêà êàê ñïîñîá ìèðîïîíèìàíèÿ


Вопрос о том, что такое этика и какова ее цель, относится
к числу наиболее злободневных вопросов. В наши дни, как
и две с лишним тысячи лет назад, не прекращается спор
между сторонами, представляющими две крайние позиции
в этом вопросе.
Представители одной стороны отстаивают мнение, что
этический компонент явственно обнаруживает свое при-
сутствие в жизни и сознании любого человека. Подразуме-
вается, что в переживаемую нами эпоху обращение к ана-
лизу мотивов и причин своих поступков, нравственных
целей и средств их достижения, наконец смысла собствен-
ной жизни, — все это выступает как насущная потребность
нашего современника. Но так ли это?
Вспомним Евангелие: Иисус пытался достучаться
до сознания каждого человека, но толпа слушала его лишь
до той поры, пока он являл разные чудеса, и ей (толпе)
ничто не угрожало. Она же и отреклась от него в трудную
минуту, оставшись совершенно глуха к нравственному
содержанию его проповеди. Моральная истина, которую
нес людям Иисус, даже его собственным ученикам в тот

1 Бердяев Н. А. О назначении человека. М., 1998. С. 30.


1.2. Ýòèêà êàê ñïîñîá ìèðîïîíèìàíèÿ 25

момент была понята не до конца. Полагать, что современ-


ный человек более озабочен проблемами морали, чем две
тысячи лет назад, было бы натяжкой. Поступая определен-
ным образом, абсолютное большинство людей действует
в силу привычки, бессознательного подчинения нравствен-
ной традиции.
Противоположная тенденция связана с утверждением
своего рода избранности этического знания. В пользу этой
позиции говорят как минимум три обстоятельства.
1. Интеллектуальный уровень личности оказывается
значимым фактором и зависит от конкретных условий, вли-
яющих на способность личности разобраться в собственных
представлениях, и для его обретения человеку необходимо
подняться над утилитарными проблемами бытия.
Проблема этического познания — это способность лич-
ности выстроить некую систему представлений о мире
морали, нравственных мотивах поступков и отношениях
между людьми. «Тот, кто не знает, что есть мир, не знает
и места своего пребывания. Не знающий же назначения
мира не знает ни того, кто он сам, ни того, что есть мир.
Тот же, кто остается в неведении относительно какого-
нибудь из этих вопросов, не мог бы ничего сказать и о своем
собственном назначении», — писал Марк Аврелий1. Чело-
век находится внутри мира морали. Поэтому, выстраивая
собственное миропонимание, мы, во-первых, определяем
свое отношение к нему и, во-вторых, место, которое зани-
маем внутри его пространства.
Античные авторы использовали при характеристике
окружающего мира понятия хаоса и космоса. Хаос (от древ-
негреч. chaos) — это нечто неорганизованное, стихийное,
то, что находится за пределами упорядочивающего воздей-
ствия человека; космос (от древнегреч. cosmos; лат. mundus)
обозначает структурно организованное и упорядоченное
целое. Эти понятия использовались при характеристике
не только материальных, но и социальных реалий. Можно,
например, говорить о правовом космосе в том случае, если
законодательные акты, в том числе кодексы, и отдельные
нормы находятся во взаимосвязанном и непротиворечивом
единстве. Задача правосознания как раз заключается в том,
чтобы привести все составляющие в систему, придать им
форму гармонии, т.е. космоса.

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 402.


26 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

С зарождения философии, включая этику, представи-


тели различных течений отводили ей исключительную роль
в гармонизации системы представлений человека о мире,
формировании космоса морали. Принято различать макро-
уровень (макрокосмос) и микроуровень (микрокосмос).
На уровне макрокосмоса этика способствует упорядо-
чению наших представлений о процессах, происходящих
в масштабе всего общества, устанавливаются значимые
связи, существующие между феноменами нравственной
практики и нравственных отношений, а наши представ-
ления принимают форму определенной упорядоченной
системы. Этот процесс отражается, во-первых, в формиро-
вании системы понятий и категорий, образующих струк-
турный каркас этики; во-вторых, в форме разного рода
этических (моральных) кодексов (от лат. codex — книга),
каждый из которых представляет собою свод нравственных
требований, предписываемых к исполнению.
На уровне микрокосмоса происходит интеоризация лич-
ностью (перевод внешних воздействий во внутренний план
личности) обращенных к ней обществом этически значи-
мых требований. Благодаря усвоению моральных норм,
принципов, ценностей, идеалов у индивида вырабатыва-
ются соответствующие нравственные качества, которые
образуют в дальнейшем объективную основу его поступков
и линии поведения в целом.
2. Наряду со способностью личности к освоению эти-
ческого знания немаловажную роль играет стремление
к тому, чтобы разобраться в себе, своих поступках. Речь
идет о том, выступает ли этическое познание потребностью
личности, или же человек предпочитает жить по заведен-
ному порядку, не пытаясь осмыслить происходящее в себе.
Не случаен тот факт, что этика ориентирована главным
образом внутрь человека. Ее интересует отношение к миру,
преломляемое сквозь призму ощущений самого человека,
выступающего как отдельный микрокосмос. Не отрицая
значения общества как макрокосмоса, в границах которого
только и может существовать конкретный человек в един-
стве с другими людьми, отметим приоритет личностного
начала. Известный призыв Сенеки «Внутрь должны быть
обращены твои достоинства!» вполне может быть адресо-
ван нашему современнику.
Подчеркнем, в повседневности человеку не так уж необ-
ходимо отношение, которое Марк Аврелий определил как
1.2. Ýòèêà êàê ñïîñîá ìèðîïîíèìàíèÿ 27

«наедине с собой». Миллионы людей годами и десятиле-


тиями живут, не задумываясь о подлинных мотивах своих
поступков. Так было в Древности и Средневековье, с этим
приходится считаться и в третьем тысячелетии.
Как уже отмечалось, ценностью обладает лишь та мораль,
которая представляет собой результат осознанного выбора
самого индивида. В силу этого моральный суд, о котором
так любили рассуждать идеологи советского времени,
может состояться лишь в случае, если он вершится челове-
ком, стремящимся разобраться в себе. Раскаяние в совер-
шенном поступке может быть искренним и глубоким только
перед судом собственной совести. Речь идет об осознанной
ответственности человека прежде всего перед самим собой.
Переоценивать значение неразвитого нравственного чув-
ства не стоит: всегда проще судить других, чем себя. Между
тем новозаветная мудрость устами Иисуса Христа гласит:
«Не судите, да не судимы будете. Ибо каким судом судите,
таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам
будут мерить» (Евангелие от Матфея 7:1—2). Жизненность
этого изречения осознается особенно сейчас, когда определен-
ные силы, исходя из политической конъюнктуры, пытаются
подвергнуть «моральному суду» то ценное и полезное, что
удалось осуществить российским реформаторам 1990-х гг.
Интерес к моральной проблематике у значительной
части людей носит чисто внешний характер. Однако многие
мыслители полагали, что среди массы людей, отягощенных
своими насущными проблемами и преследующих чисто
утилитарные цели, можно выделить тех, кто способен под-
няться над повседневностью. В частности, А. Шопенгауэр
писал, что такой человек «переживает рядом с личною жиз-
нью еще вторую интеллектуальную, которая мало-помалу
становится для него собственно целью, а первая лишь
средством к цели…»1 Еще дальше идет испанский философ
Хосе Ортега-и-Гассет (1883—1955); он делит все «челове-
чество на два класса: на тех, кто взваливает тяготы и обяза-
тельства, и на тех, кто не требует ничего и для кого жить —
это плыть по течению, оставаясь таким, каков ни на есть,
и не силясь перерасти себя»2.
Между внутренним и внешним космосом личности
существует самая тесная непосредственная связь. Откры-

1 Шопенгауэр А. Афоризмы и истины. М. ; Харьков, 2000. С. 488.


2 Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. 2-е изд. М., 2000. С. 46.
28 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

вая окружающий мир и взаимодействуя с ним, человек


постигает самого себя. Вместе с тем мир есть проекция
вовне наших представлений, включая принадлежащие нам
достоинства и недостатки. Ощущая внутреннее противоре-
чие, осознав его как неудовлетворенность собою, мы стре-
мимся разобраться в причинах этого с тем, чтобы выйти
за пределы такого состояния, т.е. стать выше, лучше.
3. Способность личности к нравственному познанию,
а также ее потребность в этом не могут полностью ниве-
лировать действие внешних обстоятельств. Конечно, для
гениально одаренного человека «центр его тяжести нахо-
дится отчасти в нем самом»1, и в этом смысле он самодо-
статочен. Он всегда верен своему моральному долгу, а его
поступки не противоречат нравственным убеждениям,
и голос совести есть главный мотив принимаемых решений.
Такой человек готов к любым лишениям, а во имя отстаи-
ваемых им принципов может пожертвовать самым дорогим,
что у него есть, — своей жизнью.
На идее аскезы (от древнегреч. askeo — упражняться),
служения нравственным идеалам, хотя бы и ценою само-
ограничения и жертвы, построена вся философия стои-
цизма; впоследствии данная традиция была унаследована
и закреплена в этике христианства. Человек выше обсто-
ятельств и утилитарно понимаемой целесообразности.
Однако общество молчаливого большинства, действующего
от лица государства, всегда порождало диссидентов, врагов
народа и просто мучеников. Отсюда — значение обстоя-
тельств, вызывающих всеобщий конформизм и массовое
замещение собственных убеждений чужим мнением либо,
наоборот, способствующих самовыявлению личностного
начала в человеке.
Формируя свой внутренний космос, личность не про-
сто выстраивает систему представлений о морально долж-
ном поведении, но и выявляет свое ценностное отношение
к фактам и явлениям действительности. Мир таков, каким
его и свое место в нем мы хотим видеть. Общество в свою
очередь стремится поставить человека в определенное
положение и с этой целью выработать у него вполне кон-
кретную систему ценностей. Результатом такого развития
может быть, с одной стороны, формирование индивиду-
альности, свободно формирующей сферу своих взглядов

1 Шопенгауэр А. Указ. соч. С. 489.


1.2. Ýòèêà êàê ñïîñîá ìèðîïîíèìàíèÿ 29

и убеждений, с другой — подавление находящимся в рас-


поряжении современного государства мощнейшим пропа-
гандистским аппаратом чувств и мыслей людей. Поэтому
если в первом случае мы имеем дело с сообществом граж-
дан, во втором — с массовым человеком, который, будучи
тиражирован, образует толпу.
Этика не может быть обращена к массе, толпе. Ее глав-
ный адресат — общество, в границах которого формируются
гражданские, в том числе нравственные, чувства личности.
Ее предмет — пробудившееся либо как минимум пробужда-
ющееся моральное сознание. Верной представляется мысль
Сенеки применительно к нашему времени: «Развитие чело-
вечества не находится еще в столь блестящем состоянии,
чтобы истина была доступна большинству»1. Встречу этики
и толпы вполне можно уподобить ситуации, когда туземец
впервые видит, например, радиоприемник. Как понять то,
что не вызывает никаких ассоциаций и скрывает в себе
непостижимую тайну?
Нетрудно предположить, что при описанных обстоя-
тельствах узнавания не произойдет. Понадобятся годы
только для того, чтобы раскодировать содержащуюся здесь
информацию, подобно тому, как ознакомление с радиопри-
емником почти неизбежно приведет к его поломке. Рост
массового интереса к этике будет означать утрату суще-
ственной части ее содержания.
Впрочем, скрытую опасность несет в себе ситуация, при
которой «пробуждение» морального сознания значительно
опережает адаптивные возможности человека. Этический
инструментарий оказывается столь сильным оружием, что
явленная к жизни «больная совесть» может стать непере-
носимой для индивида.
Всегда существует проблема степени готовности людей
воспринимать этически заостренную информацию, форму-
лировать для себя непростые, неудобные вопросы и давать
на них открытые, честные ответы. Еще Конфуций выска-
зался по этому поводу следующим образом: «Народ можно
заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать
почему»2. Создается впечатление, что ходом наших раз-
мышлений мы утверждаем избранность, предпочтитель-
ность этического знания для одних и его закрытость для

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 242.


2 Беседы и суждения Конфуция. С. 274.
30 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

других. Однако на деле лишь немногие из подавляющей


массы людей способны воспользоваться тем богатством,
которое дает нам обладание моральной мудростью.
Люди, как правило, с опаской, а часто и озлоблением
взирают на тех, кто пытается воззвать к добру, милосер-
дию, любви к ближнему. Христос, проповедовавший эти
высокие идеи, был распят под бурные возгласы толпы,
с не меньшим энтузиазмом внимавшей ему незадолго
до этого. К смерти был приговорен согражданами Сократ,
виновный в том, что вносил беспокойство в души простых
сограждан. Из опыта новейшей отечественной истории
можно напомнить о судьбе Андрея Дмитриевича Сахарова,
подлинные мотивы деятельности которого вызывали непо-
нимание у большинства, следствием чего была ожесточен-
ная травля, которой он подвергался при жизни: на съезде
народных депутатов СССР, в печати, на телевидении.
Эти выводы не противоречат принципу морального
равенства людей. Однако речь может идти лишь о потен-
ции равенства, т.е. о доброй воле, стремлении видеть в дру-
гом человеке себе подобного. Однако до обретения чувства
собственного достоинства человеку еще предстоит пройти
длинный путь, и путь этот он не сможет одолеть до конца,
если не обратит взгляд внутрь себя и на себя, а не на дру-
гих, как ему этого бы хотелось. Смысл самовоспитания
состоит в том, чтобы формировать в себе нравственные
чувства, следовать велениям морального долга, прислуши-
ваться к голосу своей совести.
Из сказанного можно заключить, что этика будет соот-
ветствовать статусу практической моральной философии,
если человек ощутит свою непохожесть на окружающих,
прочувствует себя как личность. Только тогда перед ним
может возникнуть проблема, как правильно выстроить вза-
имоотношения с окружающими, быть выше сиюминутных
соображений и выгоды.
Действительно, можно ли задумываться о смысле своего
существования, если мы не отделяем себя от группы или
общности, к которой объективно принадлежим? Человек
толпы останется таковым, поскольку он есть частица этого
естественного неупорядоченного хаоса, образующая с ним
неразрывное целое. Осознавая себя как личность, человек
обретает свободу выбора, а вместе с ней ответственность
за свои действия и поступки. С этого момента этика ста-
новится для него важным подспорьем, во-первых, помогая
Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 31

вырабатывать собственные цели и смыслы, а во-вторых,


обеспечивая их соотнесенность с существующей в обществе
системой ценностей.
Потребность в этическом осмыслении возникающих
перед личностью проблем становится особенно актуальной
в переломные моменты. Человек оказывается перед необ-
ходимостью дать ответ на такие вопросы, которые в обыч-
ной обстановке разрешались, казалось, сами собой. Однако,
чтобы испытывать потребность в постановке этих вопросов,
он не должен ощущать себя человеком, принадлежащим
массе. В этом, в частности, заключена особенность нрав-
ственного развития человека в сравнении с его политиче-
ским, социальным или экономическим положением в обще-
стве. Дело вовсе не в том, к какому классу или общественной
группе мы принадлежим. Значение имеют лишь те нрав-
ственные качества, которые мы взрастили в себе, и наличие
доброй воли неуклонно следовать им. Моральность поэтому
находит выражение в этике добродетелей, т.е. — наличии
у индивида позитивных нравственных качеств.
Этика добродетелей проникает всюду, где только чело-
век начинает задумываться о смысле своих поступков.
Конечно, степень проникновения этого знания в нашу
жизнь может быть различной. У одного от изучения курса
этики останется едва заметное воспоминание; другой попы-
тается разрешить конкретную жизненную проблему, при-
лагая к этому когда-то полученные знания; третий, совер-
шив не вполне достойный поступок и осознав допущенную
ошибку, извлечет урок на будущее. Поэтому мы считаем,
что этика — не только способ миропонимания, но и соци-
альная практика: будучи вплетенной в ткань повседневной
жизни, она влияет на наши поступки, оценки, суждения.
Этика позволяет нравственно развитому человеку поста-
вить вопросы о смысле своего существования, ценностях
и идеалах, к которым следует стремиться. В условиях
повседневности она дает возможность любому подняться
выше обстоятельств и попытаться сделать окружающий
мир более гуманным, человечным, справедливым.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Ответьте, в чем состоит специфика этики в сравнении с дру-
гими социальными и гуманитарными науками.
2. Что делает Конфуция и Сократа основоположниками этиче-
ской мысли?
32 Ãëàâà 1. Ýòèêà êàê íàóêà

3. Можно ли утверждать, что есть нечто, объединяющее раз-


личные течения этической мысли?
4. Объясните, каким образом связаны между собой различные
аспекты предмета этики.
5. Назовите причины, вызывающие у человека потребность
в познании этических проблем.
6. Как вы думаете, что отличает индивидуальную нравственность
от нравов толпы?
7. Какого человека, по вашему мнению, можно назвать нрав-
ственно свободным? Ответ аргументируйте.
8. В будущем вы станете профессиональным юристом. Что вы
думаете по поводу того, что результаты вашей деятельности будут
оцениваться, исходя не только из деловых, но и нравственных
качеств?
9. Обычно принято говорить о безнравственном поведении
отдельных людей. Как вам представляется, можно ли подобным
образом оценивать действия социальных групп, коллективов,
организаций и государственных учреждений, а также какие-то
аморальные проявления на уровне общества в целом? Подберите
примеры, иллюстрирующие вашу точку зрения.
10. Что вы думаете о распространенной практике, когда принято
руководствоваться так называемой ситуативной моралью? Как она,
на ваш взгляд, соотносится с требованиями общественной морали?
Подберите примеры, подкрепляющие ваше мнение.
11. Библейская истина утверждает: «Ибо если бы мы судили
сами себя, то не были бы судимы» (Первое послание к Коринфянам
апостола Павла, 11:31); «Не судите, да не судимы будете» (Евангелие
от Матфея, 7:1). В чем вы усматриваете нравственный смысл этих
изречений?
Ãëàâà 2.
ÌÎÐÀËÜ Â ÆÈÇÍÈ ×ÅËÎÂÅÊÀ È ÎÁÙÅÑÒÂÀ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• основные этические понятия и категории;
уметь
• применять нравственные нормы и правила поведения в кон-
кретных жизненных ситуациях;
владеть
• навыками выбора и аргументации этически позитивной
модели поведения.

2.1. Ìîðàëü êàê îáùåñòâåííîå ÿâëåíèå


Представление о природе морали относится к числу
вопросов, наиболее очевидных и наиболее запутанных
одновременно. В отечественной литературе по-прежнему
довлеет сформировавшееся в предшествующую эпоху
мнение, что мораль — это духовно-практическое отноше-
ние человека к миру. Однако с древнейших времен до нас
дошло мнение конфуцианцев, усматривавших источник
морали в «велениях Неба», и Сократа, не скрывавшего
даже перед лицом суда, что основа добродетели — его соб-
ственный внутренний «демон». Поэтому и в наши дни
существует противостояние мнений по поводу того, вовне
или же внутри нас находится начало, питающее представ-
ления о должном.
Само положение морали в обществе исключительно
противоречиво. Так, достаточно распространено мнение
относительно социально-экономической обусловленности
нравственных представлений, принципов, норм, оценок.
Если согласиться с ним, то в этом случае останется неясным
вопрос, почему возможно существование так называемых
вечных ценностей (жизнь, честь, совесть и др.)? Ведь руко-
водствуясь именно этим критерием, мы подходим к оценке
34 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

экономики и политики, общественных нравов и деятельно-


сти государственных деятелей. Даже духовная культура как
некая целостность может рассматриваться с точки зрения
ее соответствия или же несоответствия идеалам гуманно-
сти, добра и любви.
В то же время не менее верно обратное положение,
согласно которому мораль находится в состоянии непре-
рывной динамики. Несмотря на то что природе морали
объективно присущ общечеловеческий характер, ее ценно-
сти прошли длительную историческую эволюцию. Исходя
из этого, можно поставить под вопрос тезис о наличии
некоторой степени автономии, присущей развитию морали
по отношению к условиям и обстоятельствам ее социаль-
ного бытия. Абсолютизм морального требования может
быть оспорен, если мы, к примеру, попытаемся соотне-
сти классическое для стоицизма представление о жизни
и смерти с тем, как оно понимается в экзистенциализме или
в русской религиозной философии.
Общечеловеческий характер морали означает, что в ней
присутствует объективное содержание, которое ставит ее
над узкогрупповыми интересами, корпоративностью, идео-
логическими или практическими соображениями, чем бы
они ни диктовались в реальности. В этом качестве она все-
ведуща, объемлет и «верх», и «низ» социального организма,
присутствует в экономике, политике, науке. Существуют
базовые ценности добра и справедливости, общие для всех
времен и народов. Стремление к добру и справедливости
составляет стремление, смысл жизни нравственного чело-
века. Однако понимание этих ценностей в конкретные
исторические эпохи и представления о них разных социаль-
ных общностей людей в значительной мере не совпадают.
Поэтому можно говорить о наличии некоторой степени
идеологичности, которая находит отражение в требованиях
морали. В этом проявляется согласие людей, принадлежа-
щих к различным социальным группам и общностям, отно-
сительно базовых ценностей морали. Последние обладают
равной значимостью в глазах индивидов, и чем большее
число разделяет эти общие ценности, тем более действенна
роль морали.
Конечно, в рамках тех или иных социальных групп тре-
бования морали претерпевают определенную эволюцию,
отражающую условия их жизни и деятельности. Нрав-
ственные установки, которые регулируют внутригрупповые
2.1. Ìîðàëü êàê îáùåñòâåííîå ÿâëåíèå 35

отношения, могут в значительной степени совпадать либо,


наоборот, вступать в конфликт с общечеловеческим содер-
жанием морали, ее вечными ценностями. В зависимости
от того, преобладает ли первая или вторая сторона, можно
соответственно говорить о большей либо меньшей степени
морального единства в обществе.
Общечеловеческий характер морали проистекает
из утверждения самоценности ее в жизни человека и обще-
ства. В этом своем значении она не может быть средством
для достижения сколь бы то ни было возвышенной цели.
Мораль сама по себе есть цель, хотя и не конечная: в каче-
стве цели развития она замкнута на человека. Мораль само-
достаточна. Это означает, что она не нуждается в оправ-
дании и поддержке со стороны идеологии или чьих-либо
узкогрупповых (классовых) интересов.
В морали нельзя усматривать нечто второстепенное,
зависящее от нашего субъективного произвола. Даже
закоренелые преступники, сознательно возводящие зло
в принцип своей жизни, нередко вынуждены считаться
с общепринятыми (наиболее очевидными) нормами чело-
веческого общежития. В результате рождается стремление
каким-либо образом замаскировать или даже обелить перед
окружающими собственные поступки. Показательны в этом
отношении попытки нацистов в годы Второй мировой
войны сокрыть от общественности следы своих преступле-
ний. Известия о гитлеровских лагерях — фабриках смерти
стали неожиданным откровением не только для междуна-
родной общественности, но и для миллионов самих немцев.
Злодеяния против человечности, заклейменные Нюрнберг-
ским трибуналом, должны рассматриваться не только как
преступление против права, но и как грубейшее попрание
начал морали.
Мораль не может выступать в качестве некоего мини-
мума, превращающего биологическую особь в человека.
Она изначальна по своей сути для каждого нового поко-
ления людей и задает общие параметры, определяет цели
и идеалы, являясь своего рода ядром, вокруг которого
выстраивается все здание духовной культуры. Например,
моральный человек (употребляем это сочетание с некото-
рой долей условности, предполагая, что потенция мораль-
ности присутствует в каждом) не может быть принужден
к чему-либо, не согласующемуся с его нравственными
убеждениями. Его моральность — в его свободе, и чем более
36 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

развито это качество, тем менее он нуждается в чисто внеш-


них ограничениях и контроле.
Мораль оказывается самым естественным качеством,
характеризующим человека, и в этом значении не может
быть сведена к некоему минимуму: она либо есть, либо ее
нет. Между тем попытки рассматривать мораль как нечто
внешнее, навязанное человеку извне, присутствовали
в философии всегда. Достаточно вспомнить немецкого
мыслителя Фридриха Ницше (1844—1900) с его критикой
фарисейства, как он считал, христианской морали. Гума-
низм же он рассматривал исключительно в плане внешнего
ограничителя, препятствующего развитию жизненного
начала в человеке.
В наше время своеобразные взгляды на ограничитель-
ную роль морали получили развитие в связи с дальнейшим
распространением идей социального эволюционизма. Пока-
зательны в этом отношении воззрения Конрада Лоренца
(1903—1989), австрийского биолога и философа, лауреата
Нобелевской премии. По его мнению, на примере челове-
чества мы наблюдаем своеобразную дисгармонию между
резким возрастанием вооруженности, придающей исключи-
тельность доминированию вида Homo sapiens над окружаю-
щим миром, и прежними естественно-природными ограни-
чителями, которые становятся явно недостаточными.
Мораль в соответствии с указанным подходом высту-
пает своего рода «довеском» к обретенной социальности.
«Гораздо полезнее скромно осознать, что она (мораль. —
Примеч. авт.) “всего лишь” компенсаторный механизм, —
замечает К. Лоренц, — который приспосабливает наше
инстинктивное наследие к требованиям культурной жизни
и образует с ним функционально единую систему» 1.
В результате может показаться, что мораль появляется как
своеобразная реакция на потребность в инструменте сдер-
живания агрессивных инстинктов в человеке. В действи-
тельности же весь ход становления человечества связан
с ростом нравственной свободы, благодаря которой только
и можно сделать сознательный выбор в пользу добра.
Утверждение высокого статусного положения морали
вновь подводит нас к такой уже упоминавшейся характери-
стике, как абсолютизм морального закона. Еще недавно этот

1 Лоренц К. Агрессия (так называемое Зло) // Вопросы философии.


1992. № 3. С. 24.
2.1. Ìîðàëü êàê îáùåñòâåííîå ÿâëåíèå 37

вопрос был остро дискуссионным, ибо в нем, как в фокусе,


отразились два прямо противоположных подхода.
Официальная точка зрения этики в советский период
основывалась на безусловном отрицании абсолютизма,
присущего нравственным представлениям и ценностям.
Ведь если признать обратное, то возникнет вполне реальная
возможность оценивать и судить по совести, а не на основе
узко понятых групповых интересов. В этом случае реаль-
ные события в сфере политики и экономики, поступки
партийных и государственных деятелей, решения органов
государственной власти становятся объектом, на который
направлено наше нравственное сознание. С одной стороны,
мораль, обладающая достаточно ощутимой автономией
по отношению к существующим политическим и соци-
ально-экономическим условиям, предполагает, что инди-
вид способен критически воспринимать окружающую его
обстановку. С другой стороны, личность в этом случае
объективно выходит из-под влияния внешних контроли-
рующих инстанций, будь то молодежные, профсоюзные,
государственные или иные организации. Отдельно взятый
человек обретает способность сознательно задавать себе
высоту нравственных требований и самостоятельно кон-
тролировать свое поведение.
Осознание личностью своего долга выступает важней-
шим мотивом ее нравственного поведения; совесть же
оказывается единственной по-настоящему действенной
контролирующей инстанцией. Абсолютизм морального
закона зависит прежде всего от того, насколько он значим
для самого индивида, насколько стал его внутренним «Я».
«Моральная личность апеллирует к всеобщему закону
не для того, чтобы предъявить его другим, — замечает
современный российский исследователь этики академик
А. А. Гусейнов, — а для того, чтобы избрать его в качестве
закона собственной жизни»1. Речь идет именно о свободе
морального выбора, который может принадлежать только
самому индивиду. В противном случае, если это чей-то иной
выбор, навязанный нам извне, мы вольно или невольно
выходим за пределы морали, оказываясь в сфере действия
несвободы, нравственно-психологического принуждения
к определенным действиям.
Абсолютизм морального закона, разрушая ложно поня-
тую зависимость нравственности от политической целесо-
1 Гусейнов А. А. Великие моралисты. М., 1995. С. 14.
38 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

образности, заставляет человека задуматься о подлинной


цели своих поступков и личной ответственности за них.
Объективно ответственность должна принадлежать лицу,
которое совершает те или иные действия. Попытка государ-
ства или иной внешней социальной силы выступить в каче-
стве инстанции нравственных требований и, основываясь
на этом, осуществлять функцию контроля за нравственным
сознанием и поведением людей, ставит под вопрос мораль-
ную автономию индивида, его способность самостоятельно
осуществлять выбор в пользу тех или иных поступков
и самостоятельно нести ответственность, руководствуясь
нравственным долгом и совестью. Говоря о сфере нрав-
ственных отношений, мы имеем в виду не только ответ-
ственность, наступающую постфактум и предполагающую,
например, административное или уголовное наказание.
Важно наличие позитивной (актуальной) связи, которая
способствовала бы совершению индивидами нравственно
одобряемого поведения и воздержанию от поведения, под-
лежащего нравственному осуждению со стороны общества.
Недопустим прямой контроль государства за сферой
нравственного сознания и поведения, когда нравственные
требования, чтобы служить образцами поведения, должны
получить санкцию свыше. Мораль в этом случае приобре-
тает официальный, не свойственный ей оттенок, когда уже
не индивиды, а сама власть выступает верховной мораль-
ной инстанцией. В то же время среди функций современ-
ного государства присутствует безусловная обязанность
обеспечить посредством принятия и исполнения соответ-
ствующих законов защиту нравственного здоровья обще-
ства. По этой причине общество вправе ожидать от государ-
ственных органов надлежащих мер (правового контроля)
в области торговли табачными изделиями и алкоголем,
осмысленной политики в кино- и телеиндустрии, функцио-
нирования СМИ и ряде иных сфер, имеющих социально
значимый характер.
Если отнять у человека экономический и политиче-
ский статус, у него останется лишь то, что возвышает его
над всем остальным миром, т.е. мораль. За вычетом требо-
ваний, которые мораль предъявляет индивиду, мы полу-
чаем вседозволенность, нравственную глухоту, дефицит
сострадания. Долг и совесть составляют исключительную
принадлежность нравственно развитой личности. Они
не могут быть делегированы в чью-либо пользу, поскольку
2.1. Ìîðàëü êàê îáùåñòâåííîå ÿâëåíèå 39

это приводит к уподоблению людей «винтикам», а обще-


ства в целом — механическому неодушевленному агрегату,
запускаемому в действие исключительно усилиями власти.
Никакая организация, государственный орган или иной
институт не могут отменить моральное начало в человеке.
Существует мнение, что мораль — это сфера героиче-
ского. Она ставит человека выше пользы и обстоятельств.
Мораль императивно требует от человека руководство-
ваться нравственными идеалами. Попытка отрицания
абсолюта нравственного закона ведет к формированию
установки, которая в литературе получила наименование
ситуативной этики. Она основывается на представлении
о чрезвычайной подвижности нравственных норм и принци-
пов. Следовательно, можно говорить о релятивности такого
подхода — вполне в духе этической установки софистов,
подвергнутой столь жесткой критике еще Сократом. Реля-
тивизм подрывает сами возможности для формирования
объективных и устойчивых нравственных ориентиров.
Кроме того, ситуативная этика устраняет нравственные
императивы, регулирующие допустимость выбора индиви-
дом той или иной линии поведения. Основанием этой уста-
новки как раз и выступают обстоятельства, соображения
целесообразности, пользы и т.д.
Ситуативная этика исключительно удобна и неизменно
служит для оправдания собственной беспринципности.
Она оказывается своеобразным средством разрешения кон-
фликта, возникающего между запретительными требования
нравственной нормы и той пользой, которую можно извлечь
из нарушения запрета. Аналогичным образом происходит
столкновение повелительности морального императива,
с одной стороны, и стремления найти причины, якобы изви-
няющие уклонение от исполнения долга, — с другой. Таким
образом, ситуативная этика функционально служит тому,
чтобы подавить в человеке угрызения совести по поводу
совершения им абсолютно аморальных, нравственно сомни-
тельных поступков либо вовсе бездействия в ситуации, тре-
бующей осознанного выбора в пользу добра.
Заметим, что требования морали всегда находятся
в состоянии своего рода конфликта с нравами, которые
реально характеризуют состояние духовной жизни на том
или ином историческом отрезке развития общества. Мораль
выше нравов, поскольку образует сферу идеального, того,
к чему следует стремиться людям в реальной жизни.
40 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

Существует точка зрения, согласно которой постоян-


ное ощущение личностью состояния раздвоенности между
утвердившейся нравственной практикой и абсолютист-
скими требования морали ведет к формированию так назы-
ваемого несчастного сознания (Гегель). Не значит ли это,
что мораль может и должна быть максимально приближена
к сущему, тому, что есть в действительности? Отметим
в связи с этим ряд моментов.
1. Попытка отождествить мораль с нравами ведет
к оправданию порядков, сложившихся в определенный
период. В результате утрачивается ценность, которой объ-
ективно обладают те или иные явления в глазах общества.
С устранением противоречия между моральным идеалом
и реальной действительностью оказывается, что более
нет уже ни нравственных критериев, ни самого предмета
оценки, нечего и не с чем сравнивать.
Тенденция сведения морали к нравам присуща автори-
тарным, особенно тоталитарным, режимам. Так, в позднее
советский период (60—80-е гг. XX в.) государственной
пропагандой активно проводилась мысль о максимальном
приближении нравственной жизни людей к требованиям
социалистической морали, отступления от которой объ-
являлись «пережитками прошлого», «родимыми пятнами
капитализма». В результате характерной чертой того вре-
мени было наличие так называемой двойной морали: офици-
альной, отражающей точку зрения правящих кругов, и дей-
ствительной, максимально приближенной к нравам.
2. На уровне конкретного человека попытка выдать
нравственный идеал за нечто уже достигнутое только
запутывает ситуацию. В реальной жизни всегда сохраня-
ется зримое расхождение между общественными и госу-
дарственными интересами, с одной стороны, групповыми
и индивидуальными — с другой. Определенная идеали-
зация способов и форм разрешения этого противоречия
присутствует и сейчас. Не имеет существенного значения,
чем в конкретном случае аргументируется необходимость
поступиться общественными или индивидуальными инте-
ресами в пользу государства. Трагическая реальность этого
опыта неизменно сопровождается недооценкой субъектив-
ного в морали, а вместе с тем и ее социальных оснований.
3. Сведение морали до уровня существующих нравов
лишало личность стимулов нравственного самосовершен-
ствования. Только неудовлетворенность тем, что есть, тол-
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 41

кает конкретного человека на поиск того, что и как должно


быть. Веления нравственного долга не могут родиться
из простого принятия внешних по отношению к индивиду
требований. Эти требования могут быть именно приняты,
а не усвоены, т.е. не превратятся во внутренние побудитель-
ные силы, властно напоминающие индивиду о его долге
и обязанностях. Следовательно, они так же легко могут
быть отвергнуты, если индивид столкнется с новыми обсто-
ятельствами или испытает более сильный внешний нажим.
Такая ситуация усугубляется под воздействием двойной
морали. Расхождение между официально прокламируе-
мыми целями и идеалами и складывающимися в реально-
сти отношениями разлагающе влияло на профессиональ-
ную и трудовую этику, порождало циничное отношение
к наиболее простым и очевидным ценностям морали. Осо-
бую уродливость этому процессу придавало лицемерие
«верхов», которые провозглашали одни стандарты поведе-
ния, а на практике следовали иным.
Мораль, устанавливая высокие требования, одновре-
менно может и должна указывать индивиду определенные
образцы добродетели, которые пробуждали бы в нем стрем-
ление быть лучше, добрее. Мораль гуманистична, поэтому
она не может не находиться в конфликте с условиями,
противоречащими природе человека. Отсюда — нравствен-
ный абсолютизм, который пугает людей, нетвердых в своих
убеждениях либо приученных жить на основе постоянных
компромиссов. Общечеловеческий характер морали пред-
полагает как групповое, так и индивидуальное личност-
ное преломление. Конечно же, рассматриваемые свойства
по-разному реализуются на различных «этажах» морали
как целого, в функционировании элементов и подсистем,
составляющих ее структуру. Вот почему целесообразно
обратиться к рассмотрению внутреннего строения морали.

2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè


Анализ структуры морали выявляет неоднозначность
ее интерпретации. У разных авторов можно обнару-
жить достаточно ощутимые расхождения, определяемые,
во-первых, многоплановостью явлений, которые относят
к сфере морали, а во-вторых, многоярусностью ее струк-
туры. Поэтому допустима вариативность в подходах, каж-
42 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

Структура морали

Нравственное Нравственная Нравственные


сознание практика отношения
Одна из форм Одна из форм Особый вид
общественного социальной общественных
сознания. деятельности отношений,
Фиксирует людей. результат
исторически Охватывает воплощения
изменяющиеся поведение представлений
нравственные и поступки о моральном благе
отношения, индивидов в той в нравственной
обобщает мере, в какой практике людей
и осмысливает они сознательно
нравственную подчинены
практику людей нравственным
целям

Рис. 2.1. Общая структура морали


дый из которых отражает какую-то частичку, срез данного
феномена.
Структуру морали можно представить в единстве трех
составляющих: нравственного сознания, нравственной
практики и нравственных отношений (рис. 2.1).

2.2.1. Нравственное сознание


Различение нравственного сознания и практики состав-
ляет исходное отношение, позволяющее понять сложность
механизма, обеспечивающего функционирование морали.
В отечественной литературе достаточно широко распро-
странен подход, в рамках которого предлагается разграни-
чивать нравственное сознание как представление о долж-
ном (мораль) и нравственную практику, отождествляемую
с сущим, реальным, действительным (нравы).
Структуру нравственного сознания можно рассматри-
вать исходя из разных оснований. Так, выделяются формы
сознания, обусловливаемые различием его носителей —
индивида, группы и общества в целом.
Индивидуальное нравственное сознание представляет
для нас наибольший интерес, поскольку выступает как
результат усвоения личностью уже сложившихся в той или
иной социальной среде представлений о должном, в соот-
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 43

Индивидуальное
нравственное
сознание

Рационально- Эмоционально-
Уровень
теоретический чувственный
убеждений
уровень уровень

Рис. 2.2. Уровни индивидуального нравственного сознания

ветствии с чем могут быть выделены три уровня отражения


и регуляции (рис. 2.2).
Первый уровень в структуре индивидуального нрав-
ственного сознания можно охарактеризовать как рацио-
нально-теоретический. Он включает совокупность этиче-
ских знаний, понятий и суждений о нормах поведения.
Человеческий разум образует первичный и наиболее
очевидный слой в структуре нравственного сознания. Гене-
тически он присутствует в каждом человеке, благодаря
чему оказывается возможным усвоение нравственного
опыта предшествующих поколений. Секрет Маугли, напри-
мер, заключается именно в отсутствии возможности пере-
дать опыт старших ребенку, т.е. ввести его в русло процесса
социализации, передачи социального опыта и обретения
нравственных знаний. Мыслители древности придавали
знанию нравственной добродетели очень большое значе-
ние, они полагали, что если человек овладел этим знанием,
он вполне морален.
Эмоционально-чувственный уровень нравственного
сознания характеризует дальнейшее закрепление получен-
ных представлений о добре и зле. Наличие нравственных
чувств позволяет человеку на собственном опыте ощутить
значимость существующих нравственных норм, ценностей,
идеалов.
Нравственные чувства не обязательно имеют положи-
тельную направленность. Когда индивид сталкивается
с несоответствием провозглашаемых в обществе норм
реальному состоянию дел, в его сознании и поведении
могут возникнуть самые неожиданные реакции на это про-
тиворечие. Одни стремятся отстоять правду и становятся
борцами за справедливость, другие, наоборот, полностью
44 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

разочаровавшись в прежних идеалах, постепенно превра-


щаются в циников, открыто игнорирующих любые мораль-
ные предписания.
Со времен Аристотеля наряду со сложными нрав-
ственными чувствами выделяют так называемые страсти
(зависть, ненависть, подозрительность, ревность и т.д.),
основание которых усматривается в различных физиоло-
гических ощущениях, реакциях, эмоциях. Они, как пра-
вило, не требуют какого-либо усилия, и в этом их коренное
отличие от позитивных нравственных чувств, а их проявле-
ние носит исключительно негативный характер для самого
человека и окружающих его людей. Проявление в поведе-
нии человека страстей, которые он никоим образом не огра-
ничивает, говорит о невоспитанности человека, а возможно,
и о наличии иных отрицательных нравственных качеств.
Нравственные чувства задаются не только процессом
воспитания, но и жизненным опытом. Можно выделить
противоположно направленные системы формирова-
ния морального облика человека. Так, Конфуций видел
добродетель в том, что человек «отдает свои силы служе-
нию родителям, не щадит своей жизни, служа государю»1.
Любовь и уважение к родителям рассматриваются в един-
стве с чувством преданности отечеству, гордостью за свое
государство, готовностью служить ему. Противоположный
опыт, усвоенный не одним поколением советских людей,
закрепился в зловещей фразе: «Сын за отца не отвечает».
Трагическая судьба Павлика Морозова дает нам вполне
конкретное представление о том, как чувство любви к оте-
честву может быть искажено в условиях тоталитаризма.
Убеждения составляют самый глубокий уровень в струк-
туре нравственного сознания. Они появляются тогда, когда
человек обретает способность осознанно выбирать между
тем, что хочется (полезно, выгодно, удобно, способно доста-
вить удовольствие), и тем, что он должен осуществить.
У Конфуция же мы находим следующее выражение этой
мысли: «Целеустремленный человек и человеколюбивый
человек идут на смерть, если человеколюбию наносится
ущерб, они жертвуют своей жизнью, но не отказываются
от человеколюбия»2. Отсюда следуют два вывода:
— для того чтобы нравственные знания и чувства
воплотились в реальности, человек должен обладать волей.

1 Беседы и суждения Конфуция. С. 24.


2 Там же. С. 559.
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 45

Именно она движет человеком, который, поднимаясь над


сиюминутными выгодами и утилитарно-гедонистическими
соображениями, оказывается способным совершать опре-
деленные поступки даже вопреки господствующим нравам
и общественному мнению. Наличие воли позволяет кон-
кретным людям подавлять чувство страха и руководство-
ваться на практике тем, что диктуют им нравственный долг
и совесть;
— важную роль в формировании нравственных убеж-
дений играет самосознание, которое дает человеку возмож-
ность разобраться в своих представлениях и чувствах. Осо-
бенно важно наличие этого свойства в тех случаях, когда
возникает резкое расхождение между сущим и должным,
теорией и реальностью. Душевный дискомфорт способен
в этом случае подвигнуть личность на поиск того, что есть
истина, а что — ложь, что случайно, а что действительно
значимо. Самосознание опирается на собственный опыт
человека и в силу этого оказывается наиболее глубоким
структурным уровнем его нравственного мира.
Итак, рационально-теоретический, эмоционально-чув-
ственный компоненты, а также убеждения — это уровни,
характеризующие меру проникновения и закрепления пред-
ставлений о должном в нравственном сознании человека.
Конечно, речь идет об идеальной конструкции, поскольку
на практике мы всегда сталкиваемся с различными сочета-
ниями указанных проявлений.
Структуру морального сознания можно рассматривать
через ряд элементов, характеризующих степень сложности
регулятивного воздействия на индивида (рис. 2.3).
В нравственных ценностях находят закрепление пред-
ставления людей о моральном благе, добре и зле, спра-
ведливости, счастье; нравственной ценностью обладают
те поступки индивидов, мотивы, результаты и последствия
деятельности индивидов, которые имеют социальную зна-
чимость. Благодаря наличию ценностей создается основа
как для формулируемых в виде нормы требований, так
и для последующей нравственной оценки действий людей.
Ценности морали подразделяют на высшие (достоинство,
совесть, честь и т.п.), антиценности (жестокость, зависть,
ревность и т.п.), а также прикладные (вежливость, испол-
нительность, пунктуальность и т.п.). К последним из числа
названных относятся ценности, которые в зависимости
46

Регулятивные элементы нравственного сознания

Нравственные Нравственные Нравственные Нравственные Нравственные


ценности идеалы нормы качества принципы

Высшие ценности Индивидуа- Индивидуальные Позитивные


лизированные нормы качества —
Антиценности идеалы добродетели
Групповые нормы
Прикладные Негативные
Обобщенные качества — пороки
ценности идеалы Общественные
нормы

Рис. 2.3. Элементы нравственного сознания, подразделяемые в зависимости от степени регулятивного


Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

воздействия на поведение индивидов


2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 47

от конкретной ситуации могут менять свою нравственную


окраску.
Нравственная норма — наиболее простая форма нрав-
ственного требования, которая определяет поведение
в типичных ситуациях, повторяющихся на протяжении
длительного времени в жизни многих поколений. Ее обя-
зывающая сила для каждого отдельного человека обу-
словливается воздействием массового примера, силой
общественного мнения; нравственная норма абсолютна
и имеет универсальную общечеловеческую направлен-
ность, поскольку повелительность требований «Не убий»,
«Не укради» обращена ко всем и к каждому, независимо
от конкретных обстоятельств.
Нравственные качества характеризуют наиболее типич-
ные положительные и отрицательные черты поведения
(добродетели и пороки); они относятся к конкретным
людям (группам) или же поступкам вне связи с тем, кто
эти поступки совершает, и потому здесь содержится оце-
ночная сторона (правдивый — лживый, щедрый — скупой).
На практике в сознании и поведении конкретного человека
нравственные качества сочетаются самым непредсказуе-
мым образом.
Нравственные принципы имеют более общий харак-
тер, чем нормы, предписывающие человеку конкретные
поступки, и нравственные качества, сопряженные с отдель-
ными сторонами поведения людей. Принципы задают чело-
веку моральную ориентацию в целом, которая в дальней-
шем выступает основой при отборе частных правил, норм,
качеств. Таковы, например, принципы беспристрастности,
независимости, справедливости, характеризующие про-
фессиональную деятельность юристов. Какую бы сферу
юриспруденции мы ни затронули (адвокатура, нотариат,
прокуратура и т.д.), повсюду заметно их определяющее
воздействие на все иные регулятивные элементы созна-
ния. Характеризуя проявление принципиальности и бес-
принципности в жизни разных людей, Конфуций писал:
«Мораль благородного мужа подобна ветру; мораль низ-
кого человека подобна траве. Трава наклоняется туда, куда
дует ветер»1.
Нравственные идеалы выражают конечную цель, к кото-
рой направлено нравственное развитие личности. Идеал

1 Беседы и суждения Конфуция. С. 432.


48 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

может рассматриваться в двух основных проекциях:


в одном случае он ассоциируется с образом нравственно
совершенной личности, в другом — служит абстрактным
обозначением всего, что составляет морально высшее, наи-
более достойное поведение.
В содержании нравственного идеала изначально спрое-
цировано противоречие между уровнем сущего и должного.
По своей природе идеал не должен быть заземлен, легко
достижим, поскольку при этом утрачивается присущий ему
высокий статус: обретая идеал, человек лишает себя ори-
ентира для дальнейшего развития. К тому же обретенный
идеал вблизи может оказаться совсем иным. В то же время
чрезмерная дистанцированность идеала от земных реалий
не менее опасна, ибо порождает в человеке ощущение тщет-
ности всех нравственных усилий.
Примечательно то понимание проблемы идеала, которое
было выработано отечественной мыслью. Князь Евгений
Николаевич Трубецкой (1863—1920), один из наиболее
видных последователей философской школы Владимира
Соловьева, писал: «По Соловьеву, содержание социального
идеала слагается из двух элементов: он указывает на то,
что должно быть, следовательно, на то, чего нет в… опыте
действительности; но, с другой стороны, в качестве прак-
тического требования он не может иметь исключительно
умозрительного характера: идеал должен требовать осуще-
ствимого и, следовательно, считаться с исторической дей-
ствительностью». Можно предположить, что весь процесс
нравственного самосовершенствования личности следует
представлять как этапы движения, а значит, обретения
идеала. Философ поэтому делает вывод: «Социальный
идеал заключает в себе применение нравственного начала
к существующему обществу…»1
Добавим к сказанному мысль, сформулированную
А. А. Гусейновым. По его мнению, в качестве мотива нрав-
ственного самосовершенствования личности может высту-
пать жизнь и деятельность великих моралистов прошлого
(Конфуция, Сократа, Иисуса Христа, Мухаммеда и др.). Их
пример дает людям надежду на возможность возвыситься
до уровня морального бытия даже в реальной посюсто-
ронней (земной) жизни2. Речь идет о реализации мораль-

1 Трубецкой Е. Н. Миросозерцание Вл. С. Соловьева. М., 1995. С. 153.


2 См.: Гусейнов А. А. Великие моралисты. С. 25.
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 49

ного выбора на практике, что особенно важно в условиях


кажущегося торжества утилитаризма и гедонизма, зла
и насилия. Жизнь великих моралистов есть воплощенное
единство сознания и практики, без которого люди должны
были бы утратить всякий смысл земного существования,
что имеет, например, место в буддизме. Однако даже своей
смертью Сократ и Иисус Христос подтвердили моральную
высоту подвига жизни.
Затронутая проблема идеала подводит еще к одному
важному делению в структуре нравственного сознания —
наличию в нем обыденной и теоретической форм. Первая
постоянно присутствует в повседневной жизни, начиная
с момента возникновения первых человеческих сообществ.
Вторая появляется при обретении социумом некоторой сте-
пени зрелости. По мере развития общественного разделения
труда формируется потребность в людях, которые профес-
сионально занимались бы осмыслением моральной пробле-
матики. Такова, в частности, была деятельность софистов
и Сократа, обозначивших новое направление духовного
творчества. Теоретическая форма нравственного сознания
реально выступает как философия морали, т.е. этика.
Теоретическое нравственное сознание не может рас-
сматриваться как простое отражение нравственной жизни
и, соответственно, обыденного сознания. Дело в том, что
в повседневной жизни нравственное сознание опирается
на деятельность множества людей, где каждый, соотносясь
с всеобщими представлениями, прокладывает свой соб-
ственный путь. Этика же стремится подняться над поведе-
нием индивидов, над тем негативным и противоречивым,
что присутствует в жизни общества. Она отражает скорее
нравственные представления теоретиков морали об иде-
але, чем господствующие нравы. Однако «если та или иная
эпоха не выдвигает мыслителей, способных заставить ее
повернуться лицом к проблемам этики, то в итоге снижа-
ется нравственность данной эпохи, а заодно и ее способ-
ность решать возникающие проблемы»1.

2.2.2. Нравственная практика


Нравственное сознание имеет смысл тогда, когда оно
воплощается в нравственной практике. Его значимость
возрастает по мере перехода от чувств, знаний и убеж-
1 Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 103.
50 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

дений к сфере реального поведения индивидов. Можно


утверждать, что первое не может существовать без второго,
поскольку в противном случае намерения будут оставаться
лишь намерениями, сколь бы высокими они ни представ-
лялись своим обладателям. Идеалы, принципы, нормы ока-
зываются недействительными до той поры, пока не будут
востребованы людьми.
Достаточно широко распространено мнение, что непо-
средственная деятельность стоит выше принципов и норм.
Однако при этом нельзя не увидеть наличия обратной
связи, благодаря которой наше обычное действие обретает
статус нравственного поступка. Дело в том, что в повсед-
невной жизни мы совершаем массу разного рода действий,
нередко не обладающих какой-либо нравственной опре-
деленностью. Действия, которые характеризуются коли-
чеством затрачиваемой человеком физической и нервной
энергии либо механических усилий, принято называть
операциональными. Взятые сами по себе безотносительно
к смыслу и содержанию преследуемых индивидами целей,
они оказываются нравственно нейтральны. Однако в силу
этих же причин одно и то же действие при разных обсто-
ятельствах может иметь неодинаковую нравственную цен-
ность. Так, если в жаркий летний день мы купаемся в реке,
то совершаем операциональное действие, не несущее нрав-
ственной нагрузки. Если же мы прыгаем в воду, спасая
тонущего человека, то речь уже идет именно о поступке.
Равным образом, пройдя мимо попавшего в беду и не ока-
зав ему помощи, мы опять-таки совершаем поступок,
но с принципиально иной окраской.
Действие человека будет квалифицировано как нрав-
ственный поступок в связи с наличием мотива и мотиви-
рованности всей его деятельности. Мотив — это субъектив-
ное побуждение к действию, в котором находит выражение
осознанный интерес личности в его совершении. В пони-
мании действительных мотивов, движущих поступками
людей, определяющую роль играет нравственное сознание.
В структуре поступка могут быть выделены следую-
щие элементы: собственно мотив, намерения, цели, деяния,
последствия, самооценка человеком своих действий и отно-
шение его к оценке окружающих (рис. 2.4). Единство всех
этих составляющих становится возможным именно благо-
даря как предшествующей, так и последующей работе нрав-
ственного сознания.
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 51

Основные элементы поступка


Мотивы совершения

человека к оценке
Цель поступка

окружающими
его поступка
Последствия

Самооценка

Отношение
Намерения
поступка

поступка

человека
Деяние

Рис. 2.4. Основные элементы поступка

В повседневной жизни мы сталкиваемся с разной сте-


пенью мотивированности и осознания людьми причин
своих поступков, в силу чего при этом всегда присутствует
элемент стихийности. Но по мере развития нравствен-
ного сознания индивид оказывается способным к соот-
несению мотивов и последствий, намерений и действий,
целей и средств. Становится возможным и обратное пре-
образующее воздействие на сферу нравственной практики.
Посредством этого же механизма осуществляются про-
екция моральных предписаний, исходящих от общества,
на конкретные поступки индивидов, а затем и оценка этих
поступков с точки зрения их соответствия предъявляемых
требованиям.
Поступок, следовательно, может рассматриваться с внеш-
ней стороны — как действие и с внутренней (субъектив-
ной) — как мотив. Соответствие внешней и внутренней
сторон поступка никогда не бывает полным. Нравствен-
ная практика в обществе складывается из множества еди-
ничных поступков, совокупность которых образует линию
морального поведения индивида.

2.2.3. Нравственные отношения


Нравственные отношения выступают интегрирующей
стороной, позволяющей рассматривать в единстве нрав-
ственное сознание и поведение индивидов. Выбор линии
поведения неизбежно ставит каждого человека в опреде-
52 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

ленное отношение к другим людям. Это положение тем вер-


нее, чем более при этом затрагиваются взаимные интересы.
Нравственные отношения многообразны. Они включают
непосредственное взаимодействие между людьми в ближ-
нем контактном окружении; отношения между личностью,
различными социальными группами и обществом в целом;
охватывают отношения между отдельными сторонами
социальной жизни.
Более сложным представляется вопрос о степени про-
порциональности нравственных и материальных отноше-
ний. Еще недавно в качестве незыблемой истины из учеб-
ника в учебник кочевало положение марксистской теории
исторического материализма, согласно которому духовные
отношения, включая их нравственную составляющую,
выступают как вторичные, зависимые от материальных
отношений и, соответственно, являются их отражением.
Между тем такого рода односторонняя зависимость отнюдь
не представляется чем-то безусловным. Ничуть не меньшее,
если не большее, значение имеет социокультурная детерми-
нация общественных отношений.
Подтверждением сказанного служат, например, раз-
личия, которые изначально были присущи становлению
систем морали на Западе и Востоке евразийского про-
странства. Два более или менее одновременно возникших
центра человеческой цивилизации породили заметно раз-
личающиеся по внутренним детерминантам развития социо-
культурные типы, наложившие отпечаток на всю совокуп-
ность общественных связей и отношений. Так, в рамках
западного (античного) типа совершенно недвусмысленно
представлена ориентация, замкнутая на человека. Поэтому
данный тип нравственных отношений может быть условно
назван антропоцентричным.
Другое направление нашло свое отражение и закрепле-
ние в традициях восточного космоцентризма, в рамках
которого основным источником нравственных ценностей
и требований по отношению к индивиду выступает сли-
тый воедино природный и социальный космос. Речь идет
не только о системе самой морали, но и о соответствующей
ей этической рефлексии.
В странах, обладающих схожими социально-эконо-
мическими условиями и уровнем развития, наблюдается
определенное несовпадение в сфере мотивации поведе-
ния. Там, где преобладает население, исповедующее про-
2.2. Ñòðóêòóðà ìîðàëè 53

тестантизм, более ярко выражены индивидуалистические


тенденции. Наоборот, в дальневосточных культурах при-
оритет принадлежит ценностям семьи и государства (боль-
шой семьи). Одни и те же понятия (долг, ответственность,
смысл жизни) в этих странах существенно различаются
по своим ценностно-ориентационным основаниям, что
не может не вызывать естественных затруднений в отно-
шениях между представителями этих культур. С такого
рода затруднениями сталкиваются, к примеру, японские
собственники на своих североамериканских и европейских
предприятиях, где ценности трудовой этики отличаются
от исповедуемых в конфуцианстве.
Обращаясь к вопросу о классификации нравственных
отношений, в качестве примера можно привести:
— отношения, возникающие между людьми по поводу
той или иной конкретной ситуации;
— устойчивые отношения, характеризующие реаль-
ное состояние морали и нравов общества, а также различ-
ных социальных групп. Устойчивость последних является
формой закрепления принципов и норм, апробируемых
в повседневной практике.
Нравственные отношения можно различать и по содер-
жанию, т.е. в зависимости от того, перед кем человек имеет
определенные обязанности и какого они рода. Так, первей-
шими подлинно человеческими следует признать обязанно-
сти, возникающие из отношений родителей и детей, любви
и дружбы, взаимопомощи. Особенности этих отношений
состоят в их неутилитарности и бескорыстии, исключитель-
ной степени открытости и доверия человека к человеку.
Более общими выступают отношения, в содержании
которых находят свое выражение обязанности человека
любить и беречь свое отечество и малую родину, природу
и красоту земли, язык и культуру. На практике указанные
отношения опосредуются рядом факторов, которые при-
дают обязанностям реальный позитивный смысл.
Значимой формой нравственных отношений высту-
пает профессиональная мораль, складывающаяся на основе
общественного разделения труда. Ее специфика обуслов-
лена развитием отношений между представителями кон-
кретной группы работников в процессе исполнения ими
своих профессиональных обязанностей. Профессиональная
мораль может быть соотнесена с теми требованиями и обя-
занностями, которые формируются и получают последую-
54 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

щее закрепление на уровне обыденного сознания. Будучи


переосмысленными и до некоторой степени формализо-
ванными, эти требования воплощаются в нормах и ценно-
стях профессиональной этики и соответствующих кодексах.
Профессиональная этика — это теоретическая рефлексия
по поводу реальных проблем, которые возникают в отно-
шениях между людьми, объединенными по признаку про-
фессиональной принадлежности.
Наряду с профессиональной моралью можно говорить
о нравственных отношениях, складывающихся примени-
тельно к различным сферам общественной жизнедеятель-
ности (например, трудовая и бытовая мораль). Моральные
обязательства, которые возлагают на себя люди, вступая
во взаимные отношения, находят завершение в осознании
чувства долга, ответственности и совести. Вступая в эти
отношения, человек вправе ожидать определенной реакции
со стороны окружающих: одобрения, если его действия
соответствуют требованиям морали, или осуждения — при
расхождении и противоречии с ними.

2.3. Ñîîòíîøåíèå öåëåé è ñðåäñòâ â ìîðàëè


Соотношение целей и средств — практическая проблема,
которую человек вынужден решать применительно к самым
разным сферам жизни и деятельности. С точки зрения про-
стой целесообразности наиболее желательным оказывается
выбор таких путей и способов, которые при минимальных
затратах сил, энергии, времени способствовали бы дости-
жению максимального результата. Такой вывод вполне
справедлив, будем ли мы говорить о сфере политики или
хозяйственной жизни общества. Достижение оптимального
соотношения затрат и результата есть важнейший показа-
тель успеха, эффективности социальной и индивидуальной
деятельности.
Мораль рассматривает практические цели под специфи-
ческим углом зрения: ее интересует то, насколько та или
иная конкретная цель соответствует моральному благу,
а также степень этичности средств ее достижения. Пред-
ставляющаяся нам желанной цель может быть подвергнута
сомнению с позиций морального идеала. Однако перед
субъектом всегда стоит необходимость выбора такого рода
средств, которые по нравственным показателям были бы
адекватны поставленной цели.
2.3. Ñîîòíîøåíèå öåëåé è ñðåäñòâ â ìîðàëè 55

Как ни парадоксально, но осмысление рассматриваемой


проблемы первоначально было осуществлено через нега-
тивную, ставшую впоследствии широко известной, фор-
мулу «цель оправдывает средства». В соответствии с ней
утверждается, что для достижения морально благой цели
могут быть использованы любые пути, способы, средства,
формы, которые оказываются оправданны в той мере,
в какой ведут к обретению искомого результата. Указан-
ная позиция чаще характеризуется как макиавеллизм либо
иезуитизм. В первом случае традиция ведет свое начало
от имени итальянского государственного деятеля и мысли-
теля Никколо Макиавелли (1469—1527), который в своей
работе «Государь» обосновал допустимость для полити-
ческого деятеля использовать любые, включая морально
сомнительные, средства, если они направлены на благо
государства. Второй термин издавна ассоциируется с дея-
тельность членов ордена иезуитов, не брезговавших ничем
для решения стоявших перед ними задач.
Приведенная формула снимает вопрос о нравствен-
ной ценности путей и способов достижения цели, лишая
их статуса относительного блага. Их значение тем самым
сводится к голой целесообразности, приобретает чисто ути-
литарную направленность. В истории этической мысли эта
тенденция небезосновательно отождествлялась с проявле-
нием аморализма. Его не следует отождествлять с иммо-
рализмом. Имморализм, поскольку он связан с ничем
не прикрытым провозглашением и следованием по пути
зла (порока), достаточно редок, представляет собою край-
нюю форму. Примером его может служить творчество скан-
дально известного французского сочинителя маркиза де
Сада (1740—1814), в многочисленных произведениях кото-
рого содержится прямая апология зла. Отрицание морали
и общепринятых правил поведения носит здесь абсолют-
ный характер; своим шокирующим творчеством автор,
казалось бы, решил бросить открытый вызов обществу.
Результатом этого стало формирование особого этико-эсте-
тического направления в искусстве и литературе, назван-
ного по имени указанного лица.
Проблема соотносительности целей и средств в морали
стара, так же как и 25-вековая история этики. Еще
Л. А. Сенека утверждал: «Как из постыдного не родиться
честному, так и благу из зла: ведь честное и благое —
56 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

одно и то же»1. Однако вопрос вовсе не сводится к тому,


насколько достойные пути мы избираем для достижения
цели. Другой философ-стоик — Эпиктет усматривал пара-
докс в том, что «не только скверные, но как будто и пре-
красные дела часто делаются ради скверных целей, напри-
мер из-за денег или ради славы»2. Цель, по сути, не менее
важна, чем средства ее достижения, так как именно она
задает направленность усилиям человека; с нею же соотно-
сится достигнутый результат; исходя из нее определяются
необходимые и нравственно допустимые пути и формы.
Выделим ряд значимых моментов, определяющих наше
отношение к целям с позиций морали.
Во-первых, поставленная человеком цель на практике
может быть этически нейтральна, т.е. не иметь ни положи-
тельной, ни отрицательной ценности. Так, например, стрем-
ление к власти ни в коей мере не может рассматриваться
в качестве морально значимой цели. Названное качество
оно обретает лишь при условии, что мы обратимся к нрав-
ственным мотивам и намерениям человека, стремящегося
обрести властные полномочия. В одном случае направ-
ленность действий на конкретный результат оказывается
средством достижения цели, ассоциирующейся в сознании
действующего субъекта с идеей морального блага, в другом
она противоречит данной идее, поскольку в основе этих
действий лежит явно злонамеренный мотив.
Во-вторых, преследуемые цели могут иметь отрицатель-
ную направленность. Очевидность этого факта проявля-
ется в том, что та или иная цель реализуется с помощью
откровенно аморальных приемов и способов. В этом случае
можно говорить о негативном единстве целей и средств.
Ситуация существенно запутывается, если средства, взятые
сами по себе, в отрыве от цели, вполне позитивны, тогда
как действительные мотивы достойны осуждения. В период
избирательных кампаний многие политические силы, стре-
мясь на время поднять свой рейтинг, занимаются благотво-
рительностью, пытаются обнародовать разного рода попу-
листские проекты и т.п. Используемые при этом методы
и средства могут быть позитивны, однако мотивы и цели —
негативны.
1 Сенека Л. А. Письма Луциллию / Наедине с собой. Симферополь,
1998. С. 162.
2 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 300.
2.3. Ñîîòíîøåíèå öåëåé è ñðåäñòâ â ìîðàëè 57

В-третьих, между практическими и нравственными


целями чаще всего имеет место неполное несовпадение.
Индивиды и социальные общности, группы руководству-
ются разнообразными интересами, значительная часть
которых имеет чисто утилитарный характер. Противоречие
нравственных целей и используемых средств оказывается
в этом случае производным, вторичным. Полностью устра-
нить его невозможно, однако оно поддается известной кор-
рекции. Положение, согласно которому цель проверяется
средствами и цель присутствует в средствах, на практике
предполагает допустимость уточнения и даже пересмо-
тра ранее поставленных целей. Истинность целей, т.е. их
совместимость с моральным благом, может быть серьезно
поколеблена с того момента, как для их достижения будут
прибегать к сомнительным в нравственном отношении
средствам. Ошибка, таким образом, может быть допущена
в исходном целеполагании.
В-четвертых, идеальным оказывается случай, когда обу-
словленная запросами жизни и практики цель вполне соот-
ветствует ценностям морали; этим же определяется выбор
адекватных путей и способов ее достижения. Именно
к этому идеальному случаю подходит формулировка «един-
ство целей и средств». Здесь налицо две взаимосвязан-
ные стороны отношения, которые на практике могут быть
разъединены лишь мысленно. Отклонения в одной из них
с неизбежностью влекут изменения и в другой. Благород-
ная цель может быть достигнута лишь с помощью таких же
средств.
Нравственная соизмеримость целей и средств находит
отражение в проблеме нахождения людьми средств, адек-
ватных цели, к которой они стремятся в своей деятельности.
«Если человек стремится к свободе путем насилия, к любви
путем ненависти, к братству путем раздора, к истине путем
лжи, — замечает Н. А. Бердяев, — то возвышенная цель
этого человека не может смягчить нравственно неблагопри-
ятной его оценки»1. На практике имеет место своего рода
дуализм целей и средств, когда, с одной стороны, абсолю-
тизация цели ведет к недооценке способов ее достижения,
а с другой — всецело сосредоточившись на целях, можно
утратить то, ради чего мы работаем. По-своему опасны обе

1 Бердяев Н. А. О назначении человека. М., 1998. С. 82, 147.


58 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

крайности, так как они дезориентируют людей и ведут их


к утрате ценностных ориентиров.
Диалектика нравственных целей и средств определя-
ется тем, что они не только взаимоопределяют друг друга,
но также и взаимопереходят друг в друга. Дело в том, что
используемые средства — шаги движения к нравственной
цели, которые по мере реализации, во-первых, служат про-
межуточному воплощению цели; во-вторых, становятся
отправным пунктом последующих действий; в-третьих,
свидетельствуют о правильности избранных средств либо
необходимости их корректировки.
В социальной практике и повседневной жизни мы
нередко сталкиваемся с подменой идеи нравственного
блага такого рода целесообразностью, в основе которой
лежат утопические соображения. Гипотетическое пред-
положение о преодолении в будущем классовых разли-
чий стало, например, исходной предпосылкой и важным
аргументом в отрицании начал общечеловеческой морали
(гуманности, милосердия, сострадания и т.п.). Выступая
перед рабочей молодежью, основатель советского государ-
ства В. И. Ленин (1870—1924) прямо говорил: «Классовая
борьба продолжается, и наша задача подчинить все инте-
ресы этой борьбе. И мы свою нравственность коммуни-
стическую этой задаче подчиняем»1. В результате такого
рода подмены происходит разрушение морали. Господство
целесообразности, в какой бы форме (например, классовой
или национальной) она ни выступала, объясняет, как ста-
новятся возможными преступления против человечности,
откуда берутся десятки миллионов невинных жертв рево-
люций, войн и социальных экспериментов.
Формируется определенный слой носителей новой
морали. Достаточно вспомнить, что говорил русский писа-
тель и общественный деятель Николай Григорьевич Чер-
нышевский (1828—1889) об одержимости «нового чело-
века» — Рахметова, который, посвятив себя великой, как
он считал, цели служения революции, относился к себе
и своей жизни без малейшей жалости. Немецкий социо-
лог Макс Вебер (1864—1920) в своей книге «Политика как
призвание и профессия» предупреждал о том, что негодные
(неверные) цели порождают и негодные средства, грозящие
выйти из-под контроля идеологов, их изобретших2. Ана-
1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 311.
2 Вебер М. Избранные произведения М., 1990. С. 692—695.
2.4. Ôóíêöèè ìîðàëè 59

логичные примеры можно найти в сфере юриспруденции,


хозяйственной жизни общества и др.
Проблема гармонизации целей и средств, как мы пыта-
лись показать, имеет длительную историю. Каждое течение
этической мысли пыталось эту проблему решить по-своему.
Говоря о необходимости достижения единства целей
и средств, в исследованиях по этике выделяют два возмож-
ных аспекта в решении этой проблемы — содержательный
и субъектный.
Содержательное единство предполагает, что созна-
тельно прокламируемое нравственное качество целей обя-
зательно присутствует в средствах, применяемых для их
реализации. Именно средства выявляют действительный
смысл целей, служат своего рода критерием правильности
их формулирования и постановки. Цель находит продолже-
ние в средствах, а те в свою очередь воплощаются в целях.
Их соотношение подвижно и противоречиво: это единство
в противоречии.
Суть субъектного единства целей и средств состоит в соз-
дании такого рода ситуации, при которой и носителями
целей, и носителями средств выступали бы одни и те же
индивиды и даже целые поколения. Иными словами, люди
не должны использоваться в качестве средств достижения
неких достаточно отдаленных призрачных целей, провоз-
глашаемых очередными мессиями. В этом случае исклю-
чается вероятность того, чтобы одни приносили жертвы
во имя будущего счастья других, которое возможно насту-
пит, а возможно — нет. Человек должен ясно представлять
то, ради чего он что-либо делает, видеть плоды своей дея-
тельности и в силу этого испытывать моральное удовлет-
ворение.

2.4. Ôóíêöèè ìîðàëè


Функции морали выступают продолжением тех уни-
кальных свойств, которыми она обладает, и которые выде-
ляют ее в ряду иных общественных явлений. Заметим, что
речь идет не об отдельных функциях, поскольку ни одна
из них не работает сама по себе, следовательно, не может
рассматриваться изолированно. Получить общее представ-
ление о функциях морали можно, лишь исследуя их ком-
плексно, во взаимодействии.
60 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

В современной литературе встречаются различные точки


зрения по поводу того, какие именно функции следует
отнести к числу принадлежащих морали. У разных авторов
их количество колеблется от 3 до 7, при этом одна и та же
функция нередко имеет разное наименование. Целесо-
образно остановиться на характеристике именно тех функ-
ций, без которых немыслимо наше представление о морали,
а сама она не могла бы играть присущую ей роль.

2.4.1. Познавательная функция


Познавательная функция должна рассматриваться
в качестве исходного момента в процессе становления Homo
moralis. Доказано, что буквально с первых дней своей жизни
ребенок начинает впитывать из окружающей его обста-
новки определенную информацию. Конечно, на началь-
ной стадии эта информация еще не несет и не может нести
моральной нагрузки. Однако на уровне элементарных пси-
хических реакций, создающих подготовительную основу
будущего развития, ребенок уже обладает способностью
отличить человека, несущего ему любовь и ласку, от того,
с кем связаны отрицательные эмоции. Можно утверждать,
что психологическая обстановка и взаимоотношения между
людьми, окружающими малыша, создают своеобразную
праморальную среду, подготавливающую его к вступлению
в жизнь. Обстановка добра и понимания, равно как и ситу-
ация зла и нетерпимости, не могут не оставить свой след
в душе маленького человека.
Познавательная функция морали начинает реализовы-
ваться, вероятно, одновременно и в связи с появлением
у ребенка речи. Только с этого момента мы сталкиваемся
с попытками выяснения нравственной определенности
понятий и поступков. Наиболее авторитетным источни-
ком такого рода знаний, как правило, выступают родители,
учителя, более старшие товарищи. Процесс нравственного
познания на этом этапе имеет во многом одностороннюю
направленность: ребенку в готовом виде сообщается неко-
торая сумма знаний относительно тех или иных явлений,
поступков и т.д. В частности, на доступном уровне разъяс-
няются отличия хорошего и плохого, добра и зла, достой-
ного и низкого в поведении людей. Происходит простое
накопление сведений, которые при определенных обстоя-
тельствах могут понадобиться, а могут и нет.
2.4. Ôóíêöèè ìîðàëè 61

Важно, чтобы от простого накопления информации был


сделан следующий шаг — к ее оформлению и закреплению
в виде нравственных ценностей, норм, принципов, кото-
рыми человек будет руководствоваться в сфере реального
поведения. Только на основании этого в дальнейшем может
развиться способность индивида к оценочным суждениям.
Познавательная функция морали, а точнее нравственного
сознания, складывается при обеспечении единства трех
моментов — информационного, нормативного и оценочного.
Указанное единство испытывает деформирующие воз-
действия в силу целого ряда обстоятельств. Например,
в традиционных сообществах все три компонента нрав-
ственного познания в значительной мере усваиваются
в силу самого уклада жизни, сохраняющегося веками.
Индивид ставится здесь в такое положение, при котором
ему отводится явно пассивная роль, исключающая какую-
либо возможность самостоятельного выбора.
В условиях тоталитарного строя информационная состав-
ляющая ограничивается и подгоняется под заранее
заданные нормативные и оценочные шаблоны. Поэтому,
например, представитель традиционной культуры, попав
в урбанизированное общество, нередко не может «найти
себя». В современных условиях законы рынка, политиче-
ское противоборство, конкуренция СМИ за информацион-
ные потоки приводят к тому, что даже сведущему человеку
оказывается затруднительно сориентироваться, понять,
где правда, а где слухи или даже сознательный вымы-
сел и обман. Поэтому многие люди приобретают своего
рода защитную установку сомневаться во всем, чтобы они
ни услышали, и из каких бы авторитетных источников это
ни исходило. Вместе с тем люди пожилого возраста, значи-
тельная часть жизни которых прошла при советской власти,
привыкли доверять любым сведениям, которые они узнают
по радио и телевидению, поскольку эта позиция легко укла-
дывается в нормативные и оценочные установки, привитые
им жизнью.
В связи с этим представляется необходимым подчер-
кнуть существенное отличие нравственного познания
от познания в сфере научной деятельности. Если научные
знания усваиваются индивидом либо в виде аксиом, либо
(в большинстве случаев) доступны проверке, то такой
путь совершенно неприменим к моральному опыту. Его
люди обретают по большей части путем собственных проб
62 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

и ошибок, причем поле этического экспериментирования


чрезвычайно узко и таит в себе массу опасностей. Так,
с самого зарождения этического знания мыслители не пере-
стают дискутировать на темы: что есть зло и как можно его
познать. Искус зла исключительно велик, и последствия
знакомства с ним могут оказаться трагичными для чело-
века.

2.4.2. Воспитательная функция


Воспитательная функция морали обоснованно связы-
вается с привитием человеку определенных нравственных
качеств, формированием у него чувства долга, ответствен-
ности за свои поступки. Ее конечной целью оказывается
поэтому развитие определенного типа личности, соответ-
ствующего состоянию общественной морали на данном
историческом отрезке.
В научной литературе достаточно часто воспитательная
функция определяется как гуманистическая, что, на наш
взгляд, выглядит преувеличением. Важно, кто выступает
субъектом воспитания и какие цели преследует при этом.
Весь процесс воспитания, по сути, является средоточием
интересов различных социальных субъектов и, что еще
более важно, социальных институтов. Действительно, раз-
ница в результатах воспитательного воздействия со сто-
роны таких социальных институтов, как государство и его
органы, церковь или армия, будет весьма ощутима. В каж-
дом из названных случаев мы сталкиваемся не просто
с переменой некоего свода правил. Гораздо существеннее,
что у человека воспитывается сама потребность руковод-
ствоваться идеальными нормами и высшими соображени-
ями. Только вот вопрос: что это за идеальные нормы и кому
принадлежат так называемые высшие соображения?
Процесс воспитания несет на себе печать того общества,
в котором живет человек. Вот почему воспитательное воз-
действие морали существенно зависит от пространствен-
ных и временных параметров существования конкретного
социума. Разница в воспитании, присущая современному
японскому обществу и Японии эпохи Мэйдзи (1868—1912),
будет, вероятно, незначительна в сравнении с тем расхож-
дением, которое обнаруживается при попытке соотнести
наше и японское общество.
Воспитательная функция морали есть продолжение тех
ценностно-нормативных ориентиров, которые составляют
2.4. Ôóíêöèè ìîðàëè 63

основание развития любого социального образования. Речь,


разумеется, идет о необходимости учета всего комплекса
тенденций, которыми характеризуется нравственная жизнь.
Она не терпит как попыток представить все в одном цвете,
так и стремления выстроить существующую картину мира
по принципу биполярности.
В реальной жизни воспитание в разных социальных
группах и классах не может быть существенным образом
противопоставлено. Более того, между нравственными
крайностями существует множество переходных ступеней.
Этим и объясняется бескорыстное служение делу процвета-
ния отечественный культуры Третьяковых и Мамонтовых,
с одной стороны, и поведение социальных низов, способ-
ных мгновенно объединиться в толпу с темными разруши-
тельными инстинктами, — с другой.
Важность воспитательной функции морали становится
особенно очевидной в сложные переходные периоды исто-
рии, которые сопровождаются сменой ценностных коор-
динат. В частности, ситуация, сложившаяся сейчас в Рос-
сии, требует скоординировать взаимные усилия различных
общественных институтов, заинтересованных в достиже-
нии положительных результатов в воспитании.

2.4.3. Мировоззренческая функция


Мировоззренческая функция выступает важным показа-
телем того, насколько успешно реализуются воспитатель-
ные усилия. Значимость данной функции определяется ее
способностью закреплять ранее полученную информацию,
включать нравственные нормы в общую картину пред-
ставлений либо, наоборот, фальсифицировать эту картину,
а следовательно, дезориентировать человека в определении
им будущей линии поведения.
В морали имеются «этажи», подъем на которые не может
быть осуществлен посредством простого усвоения инди-
видом знаний, норм, оценок. Естественное заимство-
вание ребенком нравственного опыта окружающих его
людей ценно, поскольку они обладают в его глазах соот-
ветствующим авторитетом. Самоценное значение нрав-
ственная информация обретает для человека тогда, когда
она, во-первых, пережита и прочувствована им самим,
во-вторых, переосмыслена и встроена в систему смысло-
жизненных представлений. Здесь мы исходим из необхо-
димости подъема из сферы обыденного сознания к более
64 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

высокому — научному — уровню. Другое дело, что далеко


не каждый способен проделать этот путь.
Перед человеком, стремящимся вырваться из обыден-
ности повседневной жизни, неминуемо рано или поздно
встает вопрос о том, почему и во имя чего следует посту-
пать определенным образом. Человек становится лично-
стью с того момента, когда он в состоянии дать себе отчет
о смысле собственных действий. Мнение окружающих ока-
зывается менее значимым, чем самооценка, сознание долга
и голос совести. Масштаб реализации мировоззренческой
функции морали может существенно уступать масштабу
реализации иных функций. Именно она выступает показа-
телем нравственного развития человека.

2.4.4. Регулятивная функция


Мораль, как правило, рассматривается в качестве уни-
версальной формы регуляции общественных отношений.
Во-первых, ее регулятивному воздействию подвер-
жены практически все сферы жизнедеятельности чело-
века. Утверждение, что «политика — это дело грязных
рук», а потому с моралью несовместима, в действительно-
сти имеет целью оправдать аморализм тех или иных целей
и средств, политики и политиков. Мораль присутствует
всюду, где есть место для разговора о ценности жизни,
о подлинном смысле наших поступков и их человеческой
ценности. С учетом сказанного можно заключить, что пред-
метом морального регулирования могут выступать любые
явления и процессы в жизни человека и общества.
Во-вторых, мораль способна апеллировать к человеку,
его разуму и чувствам там, где не действуют никакие иные
регуляторы и средства воздействия. Не менее важно дру-
гое обстоятельство, связанное со способностью людей
выбирать ту или иную модель поведения не под давлением
общественного мнения, силы обстоятельств или сложив-
шихся ранее традиций. Человек сам, независимо от кого бы
то ни было делает свой выбор, давая отчет лишь перед своей
совестью. Цена такого выбора исключительно высока, что
порой ставит индивида перед трудноразрешимой задачей.
Иначе говоря, «человек осужден быть свободным. Осужден,
2.4. Ôóíêöèè ìîðàëè 65

потому что, однажды брошенный в мир, отвечает за все, что


делает»1.
В-третьих, отметим универсальность моральных требо-
ваний, позволяющих людям разных религий и националь-
ностей, говорящим на разных языках, одинаково понимать
добро и зло, благородство и подлость, любовь и дружбу.
Благодаря регулятивному воздействию морали становится
возможным формирование некоей идеальной целостной
основы, обеспечивающей совместное существование людей.
Заметим еще раз: речь идет не о вынужденном, а о добро-
вольном выборе большинства людей в пользу норм и цен-
ностей, делающих нас свободными и равными.
Регулятивное воздействие морали преимущественно
стихийно, что отражается в естественном отборе нравствен-
ных норм, принципов, ценностей. Роль сознательного регу-
лирования здесь определенным образом ограничена воз-
можностями нравственного познания и целями, которые
реально преследуют социальные субъекты. Так, если верно
указать общий ход и направленность нравственных измене-
ний в обществе, то возникает потенциальная возможность
целенаправленного регулирования происходящих в данной
сфере процессов. Другое дело — насколько это отвечает
реальным интересам разного рода социальных сил.
Возьмем, к примеру, парадоксальную нравственную
ситуацию, которая сложилась в обществе в годы правле-
ния М. С. Горбачева. В начальной стадии этого периода
инерционно продолжалась прежняя политика по мно-
гим направлениям. В центральной и местной печати еще
в 1985—1986 гг. можно было встретить публикации в под-
держку борьбы местных властей против «нетрудовых дохо-
дов», выражающуюся в сносе теплиц в личных подсобных
хозяйствах, если продукция из них шла на продажу. Спу-
стя короткое время получили высочайшее одобрение ко-
оперативное движение и частнопредпринимательская дея-
тельность граждан. Вплоть до конца 1987 г. продолжались
высылки из страны диссидентов с одновременным лише-
нием их советского гражданства. А уже в 1989 г. рухнула
не только так называемая Берлинская стена, но и иные
искусственно воздвигнутые между Востоком и Западом
преграды. Совершенно очевидно, что ни о каком созна-

1 Сартр Ж.-П. Экзистенциализм — это гуманизм // Сумерки богов.


М., 1989. С. 327.
66 Ãëàâà 2. Ìîðàëü â æèçíè ÷åëîâåêà è îáùåñòâà

тельном регулировании ни в первом, ни во втором случае


говорить не приходится.
Естественным путем мы унаследовали подозрительное
отношение к людям, своим трудом создавшим собственное
благополучие, что объясняется глубоко укоренившейся
в нашем отечестве традицией государственного патерна-
лизма. Аналогичным образом продолжает сохраняться
и нередко культивируется сознательно недоверие к тем
нашим соотечественникам, которые свободно и созна-
тельно выбирают место проживания, выезжая за рубеж или
возвращаясь в Россию.
Регулятивная функция морали, таким образом, обладает
достаточно сложным механизмом, который будучи запущен,
уже не может быть остановлен одним мановением палочки,
сколь бы волшебной она ни казалась. В этом заключается
глубокое отличие морали от такого регулятора, как право,
в сфере которого одни правовые нормы вводятся в дей-
ствие, другие отменяются. Между тем моральные представ-
ления, сформированные в предшествующие десятилетия,
будут продолжать жить и в новых социальных условиях
спустя много лет.
Отметим, что реализация регулятивной функции
морали может рассматриваться прямо и косвенно. Прямо
она реализуется через непосредственное воздействие
на сознание и поведение индивида с целью придания им
позитивной социальной направленности; косвенное воз-
действие на людей оказывается через создание соответ-
ствующих условий в определенных сферах жизни обще-
ства для придания им более цивилизованной и гуманной
формы. Именно таковы по своей природе задачи, стоящие
перед нашим обществом в области предпринимательской
деятельности, осуществления профессиональных обязан-
ностей политиками, журналистами и т.д.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Укажите основные черты, характеризующие мораль как обще-
ственное явление. Чем обусловлен их выбор?
2. В чем, на ваш взгляд, проявляется общечеловеческое содер-
жание современной морали?
3. Можно ли добиться благой цели путем отступления от нрав-
ственных требований?
Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 67

4. В чем заключена нравственная неприемлемость формулиров-


ки «цель оправдывает средства»?
5. Может ли обычный человек везде и всегда находиться на уров-
не требований морали? Почему?
6. В повседневной жизни нередко приходится слышать, что
мораль у каждого человека своя. В то же время этика настаивает
на общественном, т.е. общечеловеческом, характере морали. Как,
на ваш взгляд, можно объяснить оба эти утверждения? Есть ли
между ними связь?
7. Подберите примеры того, как в современном обществе соотно-
сятся абсолютизм моральных требований и господствующие нравы.
8. Покажите на примерах, каким образом реализуется действие
регулятивной функции морали.
9. Проанализируйте на примерах из жизни, что важнее: позитив-
но ориентированные поступки людей или добродетельность самого
человека. Ответ аргументируйте.
10. Современный человек, как правило, работает в разного рода
организациях (государственных, коммерческих, общественных
и т.п.), где действует дисциплина. Надо ли ему при этих условиях
иметь собственные нравственные убеждения?
11. Что интересного, по вашему мнению, дает нравственная
практика последних лет жизни российского общества для этиче-
ского осмысления?
Ãëàâà 3.
ÍÐÀÂÑÒÂÅÍÍÛÉ ÄÎËÃ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• содержание и особенности, присущие действию нравствен-
ного долга среди иных моральных регуляторов;
уметь
• соотносить представление о нравственном долге с существу-
ющими моральными обязанностями;
владеть
• навыками оценки своих поступков с позиций исполнения
требований нравственного долга.

3.1. Ðåãóëÿòèâíîå çíà÷åíèå íðàâñòâåííîãî äîëãà


Проблема нравственного долга традиционна для этики,
поскольку он наряду с совестью, честью, достоинством
относится к регулятивным элементам нравственного
сознания. Его принадлежность к важнейшим ценностям
морали обусловлена значимостью требования, обращен-
ного к индивиду.
В общем плане нравственный долг может быть опреде-
лен как свободное следование социально необходимым
требованиям, предъявляемым индивидом к самому себе.
Последнее следует подчеркнуть особо, поскольку еще
недавно в отечественной этике бытовало представление,
согласно которому долг есть «сумма требований, предъ-
являемых тем или иным социальным институтом к членам
общества»1. Из этого утверждения следует, что государство
может выступать в качестве моральной инстанции. Такой
взгляд является отражением 70-летнего периода истории
страны, когда тоталитарный строй жестко контролиро-

1 Архангельский Л. М. Курс лекций по марксистско-ленинской этике.


М., 1974. С. 201.
3.1. Ðåãóëÿòèâíîå çíà÷åíèå íðàâñòâåííîãî äîëãà 69

вал не только поступки, но также мысли и чувства людей.


Именно в этих условиях стала возможна ситуация, когда
недопустимый с позиций общечеловеческой морали посту-
пок Павлика Морозова, донесшего на собственного отца,
подавался в качестве образца для подражания.
В предыдущей главе уже говорилось о том, что сфера
должного в ее правовой и моральной форме начинает фор-
мироваться при переходе от родоплеменных отношений
к отношениям социального неравенства. Следствием же
этого становится различение личных, групповых и обще-
ственных интересов, которые не только совпадают, но даже
вступают в конфликт между собою. Возникает необходи-
мость регулировать поведение индивидов с тем, чтобы
в повседневной жизни они руководствовались не только
собственными, но и интересами социальной общности,
к которой принадлежат. Именно эту функцию на практике
выполняют нравственные обязанности и долг.
Обязанности — это определенный круг действий, осу-
ществление которых обусловливается требованиями,
предъявляемыми к конкретному лицу окружающими его
людьми, обществом и государством. В реальности нрав-
ственный долг и обязанности достаточно тесно перепле-
тены, не действуют в отрыве друг от друга, а в быту нередко
употребляются как равнозначные понятия. Однако обязан-
ности и долг не тождественны. Различны их природа, меха-
низм действия. Каждое из этих понятий обладает своей
спецификой.
Во-первых, понятие «обязанности» имеет более общий
характер, чем «нравственный долг личности». Когда мы
говорим о текущих или повседневных обязанностях,
то не обязательно имеем в виду некий нравственный смысл
(например, распределение хозяйственных обязанностей
в семье). Последний может отсутствовать вовсе или быть
выраженным крайне слабо, так как чаще всего обязан-
ности имеют чисто техническую направленность, будучи
средством достижения конкретной цели в различных тех-
нологических процессах. Обязанности могут быть равным
образом обращены ко множеству людей, а потому степень
долженствования выражена здесь более слабо. Долг же
всегда раскрывается с индивидуальной стороны, т.е. того,
как он понимается конкретным человеком.
Во-вторых, обязанности, как правило, воспринимаются
людьми как нечто внешнее, представляющее чужие инте-
70 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

ресы. Даже так называемые почетные обязанности нередко


выступают как неизбежное своего рода бремя, с которым
людям приходится мириться. В тоталитарном обществе
декларируется принцип единства прав и обязанностей:
даруемое право представляется как своего рода награда
за выполнение определенных социально значимых обя-
занностей1. Поэтому готовность личности к исполнению
тех или иных обязанностей может существенно разниться:
от безусловного следования им везде и всюду до попыток
уклонения от исполнения и даже откровенного игнориро-
вания.
Отличительная особенность нравственного долга состоит
в том, что он исполняется добровольно, без какого-либо
принуждения извне. Хотя чувство долга — это лишь один
из возможных мотивов совершения поступка, но значение
его наиболее значимо. Формирование чувства долга опре-
деляется противоречивым соотношением общественных,
групповых и личных интересов в микрокосмосе индивида.
Говоря, что в основании нравственного долга лежит обще-
ственный интерес, мы указываем на переход внешнего тре-
бования в сферу внутреннего долженствования. Индивид
тем самым признает приоритет ценностей более высокого
уровня, чем его собственные интересы. Эмоционально пере-
живаемое чувство (например, удовлетворенность испол-
ненным долгом) сочетается с рациональным обоснованием
цели, которую человек преследует в этом случае. Этим долг
отличается от совести.
Значение рационального элемента в процессе осозна-
ния человеком того, в чем состоит его нравственный долг,
исключительно велико. Только соотнося разного рода
интересы и ценности, сопоставляя их между собой, можно
определить приоритетность одних по отношению к другим.
Нравственные чувства могут помочь индивиду в нахожде-
нии правильного пути, но не в состоянии заменить собою
то, что составляет всецелую прерогативу человеческого раз-
ума. Еще Л. А. Сенека предостерегал от того, чтобы под-
даваться исключительно воле чувств, эмоций. «Величай-
шие беды причиняет нам то, — считал мыслитель, — что
мы сообразуемся с молвой и, признавая самыми правиль-
ными те воззрения, которые встречают большое сочувствие

1 Этика: Энциклопедический словарь / под ред. Р. Г. Апресяна


и А. А. Гусейнова. М., 2001. С. 327.
3.1. Ðåãóëÿòèâíîå çíà÷åíèå íðàâñòâåííîãî äîëãà 71

и находят много последователей, живем не так, как этого


требует разум, а так, как живут другие». Чувства бывают
обманчивы, а еще более опасна вероятность того, что они
могут быть попросту внушены, толкнув тем самым нас
на неверный путь. Вот почему «главнейшая наша задача
должна заключаться в том, чтобы мы не следователи,
подобно скоту, за вожаками стада, чтобы мы шли не туда,
куда идут другие, а туда, куда повелевает долг»1.
Наряду с рационально-теоретическим и чувственно-
эмоциональным уровнями отражения важным элементом
регуляции отношения индивида к нравственному долгу
выступают его убеждения. Наличие убеждений позволяет
придать завершенный вид сфере должного в самом чело-
веке, а также связать воедино всю совокупность ценностей,
исповедуемых им. Наиболее рельефно выглядит взаимо-
действие убеждений с нравственным идеалом, установле-
ние зависимости с которым позволяет уяснить направлен-
ность, содержание и условия, влияющие на формирование
морального долга личности. В зависимости от места того
или иного идеала в иерархии ценностей морали меняется
понимание человеком своего нравственного долга. Множе-
ственность ценностей находит отражение в том, что в рам-
ках одного идеала могут присутствовать сразу несколько
целей, преследуемых человеком. Соответственно, в струк-
туре нравственного долга выделяются требования должен-
ствования первого, второго, третьего уровня.
Нравственный долг самым тесным образом взаимосвя-
зан с совестью, которая выступает своего рода контроль-
ным механизмом относительно требований, предъявля-
емых личностью к самой себе. Чем более ясно человек
сознает нравственные цели, преследуемые им в каждом
конкретном случае, тем сильнее он чувствует моральную
ответственность за их достижение. Следовательно, более
глубоким будет переживаемый им совестной акт. Чувство
совести позволяет еще раз обратиться к осмыслению того,
в чем состоит наш долг и каковы в этом случае наши дей-
ствительные цели. Беспокойная совесть побуждает чело-
века к исполнению своего долга, заставляя раз за разом
анализировать смысл совершенных поступков.
Хотя тема морального долга традиционна для этической
мысли, не так много философов обращалось к рассмотре-

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 241.


72 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

нию этой темы. Свой законченный вид, ту форму представ-


лений, с которой мы имеем дело в наши дни, учение о долге
приобрело в философской концепции Иммануила Канта.
Категорический императив (от лат. imperatives — повели-
тельный) — так называется сформулированное немецким
ученым воззрение на значение нравственного долга в жизни
человека — это развернутая теоретическая конструкция,
которая содержит вполне определенное решение вопроса
о соотношении сущего и должного, нравственной свободы
и необходимости, морального закона и автономной воли
субъекта.
Учение о категорическом императиве относится к XVIII в.,
когда либеральные представления о приоритете индивиду-
альных прав человека обеспечивали этико-правовое обо-
снование нарождающегося общественного строя. Новая
социальная реальность — освобожденный от всех прежних
традиционных связей и отношений индивид — диктовала
необходимость выработки новых форм взаимодействия
внешней (объективной) и внутренней (субъективной) регу-
ляции поведения людей. Необходимо было связать воедино
открыто провозглашаемую внутреннюю нравственную
автономию индивида с его добровольным следованием тре-
бованиям общественной морали. Именно эту роль выпол-
няет понятие категорического императива, которое в этике
И. Канта интегрирует всю систему моральной регуляции.
В научной литературе сложился подход, согласно кото-
рому выделяются три основные формулы категорического
императива1. Каждая из них как отражает этапы движения
мысли самого И. Канта, так и раскрывает аспекты внутрен-
него долженствования в человеке.
Первая формула акцентирует внимание на способности
максимы (от лат. maxima sentential — высший принцип)
индивидуального поведения быть основою всеобщего нрав-
ственного законодательства. «Поступай только согласно
такой максиме, — говорит мыслитель, — руководствуясь
которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она
стала всеобщим законом»2. Данное требование всеобще
и универсально: оно содержит призыв, который сохраняет
свое значение по отношению ко всем людям и действует при

1 Этика: Энциклопедический словарь. С. 121—123, 207—209 ; История


этических учений / под ред. А. А. Гусейнова. М., 2003. С. 654—657.
2 Кант И. Сочинения : в 6 т. М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 260.
3.1. Ðåãóëÿòèâíîå çíà÷åíèå íðàâñòâåííîãî äîëãà 73

любых обстоятельствах, в любых сферах жизни и деятель-


ности человека и общества. В приведенном высказывании
угадывается его прямое родство с золотым правилом нрав-
ственности, утверждающим всеобщее моральное равенство.
Вторая формула определяет наш долг по отношению
к другим людям и устанавливает при этом своеобразный
нравственный барьер, заходить за который недопустимо
ни при каких условиях. Данное положение И. Канта зву-
чит следующим образом: «Поступай так, чтобы ты всегда
относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого
другого также как к цели и никогда не относился бы к нему
только как к средству»1. Формально уравнивающий всех
первый вариант категорического императива во втором
обретает вполне реальный смысл. Фактически здесь содер-
жится указание на другого человека как адресата, которого
мы должны включить в содержание преследуемой нами
нравственной цели. Следуя строгим требованиям морали,
мы тем самым имеем в виду благо окружающих нас людей.
Третья формула говорит об автономии человеческой
воли. Моральный закон, с этой точки зрения, не есть нечто
внешнее, вмененное человеку к обязательному исполне-
нию. Его действенность обеспечивается тем, что каждый
избирает его в качестве максимы своего поведения совер-
шенно свободно, добровольно, при отсутствии какой-либо
принудительности со стороны общества. Элемент при-
нуждения, если и присутствует, то определяется исклю-
чительно собственным усилием самого человека и, следо-
вательно, выступает как самопринуждение. Справедливо
утверждение, что «долг есть моральный закон, явленный
как человеческий мотив»2. В этом значении он подавляет
все остальные мотивы, как-то: польза, счастье, удоволь-
ствие и т.д. Следование требованиям долга — всецелая цель
морального человека, находящаяся вне зависимости от его
интересов и склонностей.
На протяжении последующей истории этической
мысли неоднократно предпринимались попытки оспорить
строгость формул категорического императива. Первые
попытки такого рода предпринимались уже вскоре после
смерти И. Канта, в частности Георгом Вильгельмом Фрид-
рихом Гегелем (1770—1831), избравшим объектом своей

1 Кант. И. Указ. соч. С. 270.


2 Этика: Энциклопедический словарь. С. 122.
74 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

критики крайний формализм этики своего предшествен-


ника.
В наши дни в научной литературе периодически возни-
кают споры относительно правомерности сохранения зна-
чимости ценностей, подобных моральному долгу, совести,
чести. Поднятый еще А. Шопенгауэром и Ф. Ницше, с одной
стороны, и К. Марксом — с другой, вопрос о необходимости
отказа от некоторых, как иногда кажется, «отживших» свое
представлений продолжает существовать и сейчас. В этом
отношении показательна позиция, согласно которой недо-
пустимо положение, когда «этические абстракции» все еще
«имеют власть над людьми и управляют их поведением».
Идея категорического императива при этом всецело при-
надлежит прошлому, а породившая ее «так называемая
либеральная мораль больше не вращается вокруг долга,
не является моралью долга»1. Отсюда следует вывод о необ-
ходимости пересмотра статуса, которым обладает в морали
и этике рассматриваемая нами категория.
Нам представляется, что не следует как преувеличи-
вать значение нравственного долга в повседневной жизни
человека, так и минимизировать его регулятивную роль.
Со времен И. Канта выделяют такую важную черту долга,
как его императивность, заключающую в себе, по сути, все
остальные характеристики. Она обращена ко всем людям
и к каждому человеку одновременно; требует при любых
обстоятельствах руководствоваться нравственным долгом;
исключает какие-либо соображения пользы или здравого
смысла; предполагает, что моральный выбор личности
может осуществляться лишь добровольно, но ни в коем
случае не под давлением, вынужденно.
Заключенное в категорическом императиве требование
сегодня может показаться кому-то исключительно несовре-
менным, несвоевременным и даже старомодным. По спра-
ведливому замечанию, «современное массовое сознание…
ориентируется, скорее, на “золотое правило”, которое всегда
выступает как формула житейской мудрости, как прак-
тическая рекомендация»2. Человек долга — так в старину
говорили об исключительно надежном человеке, на слово

1 Дубко Е. Л. Мораль как предрассудок // Вестник МГУ. Сер. 7. Фило-


софия. 2001. № 1. С. 61, 68.
2 Золотухина-Аболина Е. В. Современная этика: истоки и проблемы.
Ростов н/Д, 2000. С. 255.
3.2. Óñëîâèÿ îñóùåñòâëåíèÿ íðàâñòâåííîãî äîëãà. Âèäû äîëãà 75

которого можно было положиться. В прошлом таких людей


было не слишком много. Очевидно, и в наше время ситуа-
ция не очень изменилась.
Нравственный выбор, осуществляемый в пользу свобод-
ного исполнения предписаний общественной морали, осо-
бенно актуален в периоды, когда в обществе происходит
смена нравственных ориентиров. Возникают разнообраз-
ные препоны, которые для людей со слабой волей могут
служить своего рода оправданием к неисполнению суще-
ствующих моральных обязанностей. И таких людей, как
показывает исторический опыт, не так уж и мало. Вместе
с тем в условиях распада привычного уклада жизни следо-
вание своему долгу оказывается для многих единственной,
а иногда и последней опорой. Исключительную важность,
поэтому приобретает вопрос об условиях, которые могут
способствовать исполнению индивидом своего нравствен-
ного долга либо, наоборот, затруднять его.

3.2. Óñëîâèÿ îñóùåñòâëåíèÿ íðàâñòâåííîãî äîëãà.


Âèäû äîëãà
Вопрос об исполнении индивидом нравственного долга
зависит от объективных и субъективных условий, которые
позволяют по-разному формулировать требования к его
содержанию и направленности. В зависимости от господ-
ствующих общественных отношений и соответствующего
им социального типа личности меняется представление
о тех усилиях, которые должно употреблять человеку, иду-
щему по указанному пути. Поэтому в разные исторические
эпохи понимание морального долга было неодинаковым.
По свидетельству Л. А. Сенеки, исполнение нрав-
ственного долга сопряжено с мужественным отношением
к невзгодам и трудностям. «Обладающий добродете-
лью человек будет твердо стоять на своем высоком посту
и переносить все, — замечает мыслитель, — что бы ни слу-
чилось, не только терпеливо, но и охотно, зная, что все
случайные невзгоды в порядке вещей»1. Ничто не может
отвлечь нас от исполнения требований, вменяемых нам
нашим собственным «Я», ибо «если я сдамся наслаждению,
надо сдаться и боли, и тяготам, и бедности»2. Сила челове-
1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 253.
2 Наедине с собой. Симферополь, 1998. С. 89.
76 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

ческого духа, превышающего своей высотой все возможные


неблагоприятные обстоятельства, получила впоследствии
наименование стоического отношения к жизни (отсюда
понятие стоицизм). Обоснованный в рамках данного тече-
ния этической мысли идеал в значительной степени был
впоследствии унаследован христианской моралью.
Условия могут быть более или менее благоприятны
к человеку. Однако при любых обстоятельствах конечный
выбор в пользу нравственного долга осуществляет сам
человек. Процесс принятия такого рода решения связан
с переходом от внешних обязанностей, в чем-то имеющих
для человека принудительный характер, к осознанию сво-
его нравственного долга, т.е. свободному волеизъявлению
и самопринуждению индивида. Условно можно выделить
два блока проблем, характеризующих указанный процесс.
Первый блок обусловлен противоречивым взаимодей-
ствием общественных, групповых и личных интересов
в сознании индивида. Результат такого взаимодействия
всегда конкретен, определяется соотношением множества
факторов, влияющих на предпочтение в пользу тех или
иных ценностей. Он выражается в сочетании трех основ-
ных компонентов. Это — воля, наличие намерения, степень
намерения. Все они характеризуют субъективную сторону
исполнения человеком требований нравственного долга.
Воля (лат. voluntas) — это способность встать выше сию-
минутных желаний и собственных интересов, внутреннее
усилие, подчиняющее наше личное «не хочу» и «не могу»
остро эмоционально переживаемому «надо» и «я должен»1.
Отсюда возникает представление о силе воле как положи-
тельном нравственно-психологическом качестве личности.
Воля — это то, что отличает нравственно зрелого человека
от несамостоятельного, зависимого от чужих мнений и оце-
нок.
Воля связана исключительно с сознательным добро-
вольным принятием на себя обязанностей, которые с этого
момента воспринимаются как нечто свое, образующее
сферу внутреннего долженствования. То, что обычно назы-
вают слабой волей, на практике проявляется как неуме-
ние и нежелание контролировать свои желания и чувства,
стремление любыми путями уйти от исполнения обще-
ственно необходимых обязанностей. Впрочем, отсутствие

1 Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 90.


3.2. Óñëîâèÿ îñóùåñòâëåíèÿ íðàâñòâåííîãî äîëãà. Âèäû äîëãà 77

у индивида воли может быть с успехом замещено волевым


актом, исходящим со стороны другого человека. В этом слу-
чае речь идет о замещении автономии нашей воли автори-
тетом чужого мнения. В крайних случаях можно говорить
о насилии со стороны чуждой нам воли.
Намерение — это личная заинтересованность в совер-
шении определенных действий и достижении конкретного
результата, выдвижение перед собой целей и выбор соот-
ветствующих средств. Отсутствие намерения — верный
признак того, что между индивидуальными и обществен-
ными интересами отсутствует необходимая связь. Причи-
ной этого может быть недостаточная нравственная и куль-
турная развитость самого человека. В ряде случаев люди
могут даже до конца не сознавать преследуемые цели, след-
ствием чего оказывается вовсе не тот результат, на который
они первоначально рассчитывали. Вместе с тем ситуация,
связанная с неумением, например, государственных орга-
нов разъяснить людям социальную значимость проводимой
политики, имеет следствием равнодушие людей к деклари-
руемым целям.
Степень намерения показывает, как далеко, до какого
предела может пойти человек в исполнении предъявля-
емых к нему требований. Здесь непосредственно выявля-
ется, в какой степени личность готова воспринять обще-
ственные и групповые цели, а также лежащие в их основе
интересы в качестве своих собственных. В разные периоды
жизни человека намерения могут существенно меняться.
Интегрированность личности в социальные структуры и ее
адаптация к условиям деятельности влияют на то, как она
воспринимает обращенные к ней ожидания и реагирует
на них.
Полное совпадение интересов — это, скорее, идеаль-
ный, исключительно редко встречающийся в действитель-
ности вариант, при котором поведение индивида должно
в максимальной степени соответствовать образцу ожидае-
мого от него поведения. В то же время для подавляющего
большинства людей характерно неодинаковое восприятие
общественных интересов, значит, и реакция на них может
существенно различаться. Характерен в этом отношении
следующий хрестоматийный пример из повести А. Фадеева
«Разгром». Здесь два главных героя — Морозка и Мечик —
показаны писателем как своего рода антиподы. Их поведе-
ние в финале произведения, где, действуя в аналогичной
78 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

ситуации, первый ценой своей жизни пытается спасти това-


рищей по партизанскому отряду, а второй думает только
о спасении собственной жизни, свидетельствует о различ-
ном понимании ими своего нравственного долга. В основа-
нии же этого лежит тот предел, который каждым челове-
ком определяется самостоятельно. Морозка воспринимает
партизан как самых дорогих для него людей, с которыми
связана вся его жизнь. У них общие цели и общая судьба.
Наоборот, для Мечика — это люди, с которыми он стол-
кнулся случайно, и ничего общего у них нет.
Второй блок связан с необходимостью уже на практике
осуществить выбор в пользу нравственного долга. Реаль-
ное прохождение этой фазы включает в себя, во-первых,
возможность осуществить выбор, во-вторых, способность
личности к осознанному выбору на основании учета соот-
ношения общественных и личных интересов, добра и зла,
должного и сущего.
Моральный выбор — это способ реализации нравствен-
ной свободы, выступает механизмом и обязательным
условием осуществления человеком своего нравственного
долга. Проблема морального выбора возникает, когда перед
человеком встает необходимость предпочесть определен-
ную линию поведения или конкретный вариант поступка.
Он появляется при осознании индивидом своих действий,
в силу чего обеспечивается единство целей и средств, наме-
рений и дел, мотива и его последствий. Бездействие при
определенных обстоятельствах тоже выступает как форма
выбора. Человек как субъект морали самой своей приро-
дой обречен на то, чтобы постоянно пребывать в состоянии
выбора.
Моральный выбор в широком смысле слова есть соот-
несение различных систем ценностей, принятие решения
в пользу одной из них. Так, например, человек решительно
порывает со своей прежней верой, становясь на иную, часто
противоположным образом ориентированную позицию.
На протяжении прошлого века россияне неоднократно ока-
зывались ситуации выбора. Переломными в этом смысле
были разоблачение культа личности Сталина (1956)
и окончательное разрушение советской тоталитарной
системы на рубеже 1980—1990-х гг. В обоих случаях мно-
гим людям пришлось по-новому взглянуть на свою пред-
шествующую жизнь, на те ценности и идеалы, которым они
безоговорочно следовали. То, что ранее представлялось
3.2. Óñëîâèÿ îñóùåñòâëåíèÿ íðàâñòâåííîãî äîëãà. Âèäû äîëãà 79

долгом, на деле таковым не было. В этической литературе


такого рода ситуация объясняется, исходя из различения
реального и мнимого долга.
Реальный нравственный долг направлен на действи-
тельное благо, обладающее безусловной положительной
ценностью. Ни время, ни изменившиеся обстоятельства
не способны поколебать оценку действий людей, которые
защищали Родину. Именно этим мотивом руководствова-
лось подавляющее большинство тех, кто пошел в 1914 г.
защищать Россию на поля сражений Первой мировой.
В 1941 г. те же цели преследовали воины, отражавшие
фашистскую агрессию против СССР. Относительно пер-
вых на протяжении многих десятилетий советской истории
утверждалось, что они были обмануты царским самодер-
жавием и отстаивали антинародные интересы, а о вторых
в постсоветскую историю говорилось, что они защищали
сталинизм, однако в обоих случаях, можно сказать, они
исполняли свой патриотический долг.
Исполнение мнимого долга имеет целью иллюзорное
благо, у которого нет сколько-нибудь реальной основы.
К сожалению, приходится констатировать, что множество
людей живет в ими же придуманном мире. Чаще всего
этому способствуют общественные условия, с самых ран-
них детских лет формирующие определенный тип чело-
века. Показателен рассказ советского детского писателя
А. И. Пантелеева «Честное слово». В нем повествуется,
как поздним летним вечером автор повстречал на тро-
пинке парка плачущего маленького мальчика. Мальчик
рассказал, что он с другими детьми играл в войну, его
назначили постовым и поручили быть караульным. Про-
шло уже много времени, скорее всего, о нем забыли или
просто пошутили. Однако он продолжал стоять на посту,
так как дал честное слово, что не уйдет. Поняв серьезность
ситуации, писатель остановил прямо на улице командира
Красной Армии, который в буквальном смысле слова
и освободил маленького постового. Нетрудно догадаться,
что такая ситуация была характерна для страны, в которой
все готовились к предстоящей большой войне, где на это
была нацелена мощная система пропаганды и воспитания.
А. И. Пантелеев с гордостью заключает: «Мальчик, у кото-
рого такая сильная воля и такое крепкое слово, не испу-
гается темноты, не испугается хулиганов, не испугается
и более страшных вещей».
80 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

Приведенный нами случай может показаться весьма


невинным. Хотя он касается всего лишь маленького маль-
чика, однако имеет далеко не частный характер, затраги-
вая более общие основания. Идейные результаты, которые
выражались в определенном образе мыслей и массовом
поведении людей, находили зримое воплощение в реалиях
советского общества. Возьмем такой известный пример,
как происходившие в Советском Союзе в 1936—1938 гг.
процессы над «врагами народа». Исключительное правдо-
подобие их, обманувшее довольно-таки искушенных людей
(среди них были представители прогрессивной левой
интеллигенции стран Запада), состояло в том, что подсуди-
мые признавались в самых разнообразных преступлениях,
якобы совершенных ими. Многое, конечно же, объяснялось
пытками политзаключенных, а также страхом за судьбу
родных и близких. Однако было и другое.
Фанатичное следование идее играет в ряде случаев злую
шутку над теми, кто в нее слепо уверовал. Объясняя фено-
мен оговоров, которым публично подвергали себя на откры-
тых процессах ветераны ленинской гвардии, писатель
В. Серж усматривает в этом еще один пример служения
идее. «Никто не должен, не может сопротивляться партии,
не перейдя при этом к врагу, — размышляет в тюремном
камере Лубянки один из героев, убеждая своего старого
товарища сознаться в несуществующих преступлениях. —
…Мы должны идти до конца. Мы созданы для того, чтобы
служить этому строю, мы его дети…»1
Причина, по которой люди следуют требованиям мни-
мого долга, чаще всего лежит в сфере идеологии. Искажен-
ные представления, убеждения, чувства и готовность сле-
довать им во что бы то ни стало — в значительной степени
результат соответствующего воспитания. По справедли-
вому замечанию, «моральный долг может означать феномен
“навязанного долга”, оправдание принуждения, иезуитскую
форму манипулирования индивидом…»2. Опыт ХХ столе-
тия свидетельствует о том, что обрисованная ситуация
в наибольшей степени характеризует реалии тоталитар-
ного строя, заинтересованного в том, чтобы контролировать
не только поступки, но также и мысли, чувства, духовный
мир человека в целом. По сути, мы имеем дело с двусторон-

1 Серж В. Полночь века. Дело Тулаева. Челябинск, 1991. С. 305.


2 Дубко Е. Л. Указ. соч. С. 68.
3.2. Óñëîâèÿ îñóùåñòâëåíèÿ íðàâñòâåííîãî äîëãà. Âèäû äîëãà 81

ним процессом: государство оказывается заинтересовано


в формировании у населения определенного типа устано-
вок, в свою очередь у значительной части людей с течением
времени атрофируется желание брать на себя ответствен-
ность, принимать решение. Люди уже попросту нуждаются
в том, чтобы кто-то принимал за них решение; у них отсут-
ствует как потребность, так и способность к осуществле-
нию нравственного выбора.
Проявления реального и мнимого долга, безусловно,
не сводятся исключительно к политической сфере, но могут
также иметь место и в ряде иных областей общественной
жизни. Человеку свойственно заблуждаться, однако всегда
следует иметь в виду причины этого заблуждения — оно
носит произвольный, а потому случайный характер или же
это — злонамеренный результат воздействия чуждой воли.
Особый случай — это соотношение эмпирического
и собственно человеческого морального долга. Между ними
практически всегда сохраняется известное противоречие,
при определенных условиях переходящее в конфликт1.
Эмпирический долг — это нравственные требования, кото-
рые непосредственно вытекают из повседневной практики
общения индивида с другими людьми. Он определяется
существующими отношениями: чем шире их диапазон,
тем многообразнее круг обязательств, принятых лично-
стью по отношению к окружающим людям. Именно такова,
например, природа родительского долга и, соответственно,
долга детей по отношению к своим родителям. В таком же
ключе можно рассматривать требования, которых человеку
должно придерживаться во взаимоотношениях с товари-
щами или любимым человеком. Как форма проявления
эмпирического долга может рассматриваться профессио-
нальный долг, который движет людьми в различных сферах
социальной жизни и деятельности.
Специфика собственно морального долга связана с тем,
что его требования восходят к самым простым и в то же
время подчас наиболее трудно выполнимым началам чело-
вечности, гуманности, доброты, составляющим неизменные
основания самой морали. Наш нравственный долг состоит
прежде всего в том, чтобы всегда и при любых обстоятель-
ствах оставаться людьми, чего бы это ни стоило. При такой
постановке вопроса сфера ответственности человека за про-

1 См.: Золотухина-Аболина Е. В. Указ. соч. С. 252—253.


82 Ãëàâà 3. Íðàâñòâåííûé äîëã

исходящее в отношениях его с окружающими людьми,


в различных сферах его деятельности, в жизни общества
в целом существенно возрастает. Допустимо считать, что
моральный долг предполагает «неизбирательное благо-
воление ко всем разумным, а в пределе — ко всем живым
существам»1. Именно так, например, ставится вопрос о кри-
териях собственно человеческого в морали, сформулиро-
ванный в этике благоговения перед жизнью. Своеобразная
трактовка рассматриваемой проблемы содержится в фан-
тастическом романе польского писателя Станислава Лема
«Солярис» и одноименном фильме Андрея Тарковского.
Проблема соотношения эмпирического и морального
долга находит выражение в том, что в реальной жизни их тре-
бования могут расходиться между собой достаточно далеко.
Так, в деятельности юриста может возникнуть конфликт
между требованиями, вытекающими из его профессиональ-
ного (иногда служебного) и нравственного (чисто челове-
ческого) долга. Характерен в этом отношении поступок
известного отечественного юриста, посвятившего большую
часть жизни адвокатуре, Сергея Аркадьевича Андреевского
(1847—1918).
В 1878 г. член партии Народная воля Вера Засулич поку-
шалась на петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова.
Причина покушения состояла в том, что ранее по приказу
последнего был высечен находившийся в тюремном заклю-
чении студент. Возмущение действиями градоначальника
среди прогрессивно мыслящих людей было исключительно
велико, что сказалось на степени сочувствия к поступку
девушки, покушавшейся на него. Состоявший на государ-
ственной службе С. А. Андреевский был назначен пред-
ставлять обвинение на судебном процессе по делу Засулич.
Однако подобно многим он был убежден в несправедливо-
сти происходящего. Поэтому отказался выступать на про-
цессе и подал в отставку. Став в дальнейшем достаточно
известным и успешным адвокатом, С. А. Андреевский про-
славился тем, что его выступления в суде отличали яркость
и художественность используемых им образов.
Проблема морального долга, по сути, есть личная проб-
лема самого человека. Она не может быть подменена обяза-
тельствами, навязанными извне, противоречащими нашей
воле и убеждениям. В сфере долга личность имеет дело

1 Золотухина-Аболина Е. В. Указ. соч. С. 252.


Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 83

с собственным внутренним миром, выступающим резуль-


татом всех ее прежних усилий. Человек выстраивает себя
сам, в силу чего его микрокосмос всегда имеет ярко выра-
женные индивидуальные особенности. Он сам формули-
рует для себя требования, выполняет их и несет личную
ответственность перед своей совестью. Именно совесть есть
та моральная инстанция, которая позволяет личности, оце-
нивая совершенное, контролировать собственные поступки.
Поэтому действие морального долга всегда рассматривается
в единстве с его совестью. Благодаря наличию механизма
совести становится возможным соотносить различные тре-
бования, предъявляемые к человеку теми или иными фор-
мами морального долга, останавливая выбор на той, кото-
рая имеет для него несомненный нравственный приоритет.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Почему требования морального долга могут быть осуществле-
ны лишь при условии свободного нравственного выбора?
2. Чем отличаются нравственные обязанности от иных обязан-
ностей, возлагаемых на человека?
3. Почему исполнение нравственного долга можно рассма-
тривать как требование более высокого уровня, чем возлагаемые
на человека нравственные обязанности?
4. Каким образом связано наличие у личности волевых качеств
с исполнением ею требований нравственного долга?
5. В чем разница между эмпирическим, мнимым и собственно
нравственным долгом человека?
6. Поинтересуйтесь у людей старшего поколения, в чем они
в ваши годы видели свой нравственный долг. Соотнесите получен-
ную информацию с собственным представлением о нравственном
долге. Что изменилось? Выделите факторы, повлиявшие на эти
изменения.
7. Определите круг ваших повседневных обязанностей. Какие
из них несут нравственную нагрузку?
8. Какова, на ваш взгляд, должна быть роль, степень участия го-
сударства, общества в формировании у граждан чувства морального
долга? Свое мнение аргументируйте.
9. Применительно к обстоятельствам наших дней определите
круг факторов, влияющих на формирование мнимого долга; при-
ведите примеры его проявления.
10. Определите ваше отношение к мысли Сенеки: «Главнейшая
наша задача должна заключаться в том, чтобы мы не следовали, по-
добно скоту, за вожаками стада, чтобы мы шли не туда, куда идут
другие, а туда, куда повелевает долг». Свою позицию обоснуйте.
Ãëàâà 4.
ÑÎÂÅÑÒÜ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• как проявляется контрольная и предупредительная функции
совести;
уметь
• слушать голос совести в тех жизненных ситуациях, где это
необходимо;
владеть
• навыками соотнесения чувства совести с рациональными
доводами этического мышления.

4.1. Ïðèðîäà ñîâåñòè


Один из центральных вопросов морали состоит в том,
каким образом осуществляется нравственный контроль над
поступками людей. Подобно тому, как в своем физическом
и нравственном развитии человек проходит стадии детства,
отрочества, зрелости, меняется характер и механизм регу-
лирования его поведения. С ростом самосознания личности
обязанности, выступавшие прежде как внешняя навязанная
ей необходимость, т.е. сфера несвободы, постепенно заме-
щаются добровольным следованием моральному долгу.
Совершаемые нами поступки можно контролировать
по-разному, например силой традиции, давлением обще-
ственного мнения, что отражается в нравственных оценках
и санкциях, применяемых обществом, от имени которого
чаще всего выступает конкретный социальный субъект
(группа, общность). Такого рода формы воздействия оправ-
даны на ранних стадиях социального развития. Однако
на более высоких стадиях общество сталкивается с ситу-
ацией, при которой государство и его органы пытаются
присвоить и в известной степени даже монополизировать
функцию морального контроля над сознанием и поведе-
4.1. Ïðèðîäà ñîâåñòè 85

нием индивидов. В последнем случае речь, по сути, идет


о покушении на нравственную свободу личности. Еще
Эпиктет, рассуждая на указанную тему, заметил: «И Сократ
также был свободным человеком. Он не боялся смерти
и слушался внутреннего голоса своей совести даже и тогда,
когда его за это преследовали и грозили ему смертью»1.
В отечественной литературе последнего времени утвер-
дилось представление, согласно которому совесть — это
результат развития способности человека критически оце-
нивать свои поступки, мысли, желания, осознавать и пере-
живать свое несоответствие морально должному. Живущий
по совести — это прежде всего тот, кто спрашивает с себя
по мерке самого высокого уровня. Эталоном здесь высту-
пают вечные ценности морали, которые не могут быть под-
вергнуты сомнению ни при каких условиях. Так, требо-
вание быть человечным исходит из морального равенства
людей и необходимости оценки другого как подобного себе.
В силу этого оказывается невозможным смотреть на дру-
гого человека как на средство достижения своих целей.
Именно в силу отвержения этой безусловной ценности
другого стал возможен смертный грех героя романа «Пре-
ступление и наказание». О нравственном человеке можно
сказать, что он совестлив, и, наоборот, когда мы оцени-
ваем какого-либо человека как бессовестного, то речь идет
об откровенном игнорировании им общепринятых требова-
ний морали, а также о его неспособности контролировать
и нести нравственную ответственность за свои поступки.
Природа совести проявляется в характере ее регулятив-
ного воздействия на поведение людей. Чаще всего совесть
в этом случае соотносят с феноменом стыда. Его особен-
ности состоят в том, что:
— он всецело ориентирован на мнение и оценку окружа-
ющих; сила действия стыда находится в зависимости от сте-
пени огласки совершенного индивидом, широты аудитории,
достоянием которой стали сведения о его неблаговидном
поведении;
— исключительную роль при этом играет мнение тех,
кто оценивает поступки человека — глубина испытывае-
мого стыда будет тем заметней, чем более значимы, автори-
тетны для него эти лица;

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. М., 1998. С. 312.


86 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

— чувство стыда возникает даже в связи со случайными


непреднамеренными действиями индивида и их послед-
ствиями; здесь на передний план выходят внешняя форма,
сам факт нарушения нравственных норм, правил поведе-
ния, тогда как подлинные причины и мотивы происшед-
шего не имеют столь существенного значения;
— как более простая форма регуляции, ориентирован-
ная на мнение других людей, стыд оказывается действеннее
на ранних стадиях, в условиях господства традиционного
уклада жизни, а также в детские годы; исторически его
значение уменьшается с появлением человека, способного
к самосознанию и самооценке, в современном обществе —
по мере социального и нравственного взросления человека.
Значение стыда и механизм его действия прозрачны
и очевидны. Человек постоянно находится среди других
людей и естественным образом реагирует на оценки ими
его поступков. Индивид составляет единое целое с тради-
ционным коллективом, от которого он не может дистанци-
роваться даже в воображении. Здесь действует коллектив-
ное нравственное сознание, субъектом которого выступает
род, община. Как часть этого родового коллектива человек
может действовать лишь определенным образом, и по-
этому мнение членов общины (родовой, соседской или же
религиозной) имеет для него главенствующее значение.
Впрочем, ничто не мешает ему обмануть общественное
мнение, изобразив публично глубокое сожаление и раска-
яние по поводу содеянного. Подобное невозможно в случае
с совестью: она либо есть, либо ее нет.
Перенос центра тяжести от стыда к совести объективно
связан с возрастанием значения самооценки в структуре
морального регулирования. Этот процесс, по сути, отражает
соотносительность требований, предъявляемых к человеку
и его поступкам со стороны общественной морали и инди-
видуальной нравственности. Совсем не случайно представи-
тели философии стоицизма столь много внимания уделяли
обоснованию более высокого статуса, которым обладает
внутренняя саморегуляция в сравнении с внешней. Отсюда
тема противопоставления толпы с ее усредняющей меркой,
нравственного одиночества, в котором пребывает индиви-
дуальность, достигшая моральных вершин.
«Если ты в самом деле хочешь жить по совести и разу-
му, — замечает Эпиктет, — если ты взаправду веришь,
что в этом твое благо и что другие заблуждаются, то ты
4.1. Ïðèðîäà ñîâåñòè 87

не будешь беспокоиться о том, что говорят про тебя дру-


гие люди». Поэтому-то человеку, имеющему стойкие нрав-
ственные принципы и убеждения, не подобает «обращать
внимание на людскую молву»1. По мнению Марка Аврелия,
одобрение толпы есть нечто чужеродное, непозволительное
и излишнее для того, кто руководствуется в своей жизни
помыслами о высоком2.
Сама по себе угроза, исходящая от толпы, может пока-
заться чрезмерной и преувеличенной: ведь ее образуют
те же люди, которые в повседневной обстановке соблю-
дают нормы морали, соотносят себя с мнением окружа-
ющих, стремятся «быть как все». В последнем же заклю-
чается и секрет влияния толпы: человек боится оказаться
белой вороной среди себе подобных. Боязнь испытать стыд
за свою непохожесть отдает порядочного, но слабого чело-
века во власть стихийных настроений, в свою очередь под-
верженных чьей-то злой воле. Отсюда участие немецких
обывателей в еврейских погромах при нацизме и стихий-
ная инициатива трудящихся масс бывшего СССР, требо-
вавших смертной казни для «врагов народа». У этих людей
не хватало внутренней нравственной свободы. Цель благо-
родного человека, стремящегося «определять благо и зло
не по мерке толпы»3, состоит в том, чтобы всегда быть
самим собой, а не уподобляться множеству других.
Личность есть единственная инстанция, способная при-
слушиваться к голосу своей совести. Совесть всегда инди-
видуальна, поскольку она есть проекция представлений
конкретного человека о его месте в мире и, соответственно,
понимания им своего нравственного долга. Именно в этом
пункте пролегает ее конфликт с господствующими обще-
ственными нравами, различного рода социальными инсти-
тутами, пытающимися навязать индивиду определенную
модель морально должного и таким образом обесценить
значение совести.
«В XIX и XX веках человек позволил убедить себя
в том, — писал Н. А. Бердяев, — что он получил свою нрав-
ственную жизнь, свое различение между добром и злом,
свою ценность целиком от общества. Он готов был отречься
от первородства и независимости человеческого духа и сове-
1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 294.
2 Там же. С. 355.
3 Сенека Л. А. Письма Луциллию // Наедине с собой. Симферополь,
1998. С. 80.
88 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

сти». Ответственность за это, по мнению философа, может


быть возложена на О. Конта, К. Маркса, Э. Дюркгейма, т.е.
теоретиков социальной мысли, которые «приняли нрав-
ственное сознание первобытного клана за вершину нрав-
ственного сознания человечества»1. Сформулированная
мысль верно отражает реалии ушедшего столетия. Моло-
дым людям, вступающим в жизнь, будет малопонятен зна-
менитый лозунг, утверждавший, что «партия — ум, честь
и совесть нашей эпохи». Между тем он-то как раз и является
наиболее верным свидетельством коллективизации совести,
попытки отнять у личности то уникальное качество, которое
отличает ее от массы. Показательно, что, оценивая резуль-
таты аналогичной практики воздействия на нравственное
сознание, сам Н. А. Бердяев отмечал: «Совесть его (чело-
века. — Примеч. авт.) уже настолько социально организо-
вана и проникнута условно-полезной ложью, что он не заме-
чает своей несвободы»2.
Итак, совесть составляет всецелую прерогативу чело-
века, способного контролировать свои поступки и давать
отчет в своих действиях. Это означает также, что собствен-
ные нравственные принципы личность ставит выше внеш-
них авторитетов, принимая на себя всю полноту ответ-
ственности как в определении нравственных ориентиров,
так и в добровольном следовании им на практике.
Совесть есть нечто противостоящее целесообразности.
Хорошо эту мысль передает следующее высказывание
А. Швейцера: «Миро- и жизнеутверждение и этика иррацио-
нальны. Они не вытекают из соответствующего познания
сущности мира, а являются концепцией нашего отноше-
ния к миру…»3 Оно вполне справедливо и применительно
к совести, принадлежащей к сфере нравственных чувств
индивида. Совесть относится к иррациональному моменту
нравственного сознания, так как она не поддается какому-
либо разумному объяснению. Разумны и сверхрацио-
нальны как раз внешние доводы и практические соображе-
ния: они вполне четко рисуют желанный результат (польза,
выгода, слава и т.д.), который может быть достигнут при
принятии тех или иных решений. Ничего подобного не обе-
щает человеку совесть: скорее даже, наоборот, она не может

1 Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 65.


2 Там же. С. 145.
3 Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 88.
4.1. Ïðèðîäà ñîâåñòè 89

ничего сказать в собственное оправдание. Она лишь преду-


преждает нас от совершения определенных поступков
либо побуждает к их совершению, но почему повелевает
совершить именно это, объяснения не дает. Человек вновь
и вновь переживает смутное ощущение тревоги, идущее
изнутри его души. Можно опять-таки присоединиться
в данном вопросе к точке зрения Н. А. Бердяева: «Совесть
есть духовное, сверхприродное начало в человеке»1. Она
не нуждается в обосновании и оправдании; она выше
любого авторитета и любых доводов, сколь бы разумными
они ни казались.
Стоит задуматься над тем, в каком значении мы пони-
маем совесть как нечто надприродное в человеке. Обычно
говорят о мире природы и мире общества как о тех сферах,
к которым человек принадлежит по факту своего рождения.
Однако, пытаясь найти объективные основания поступкам
человека, нередко забывают о внутреннем пространстве его
духа, имеющем собственную, нередко необъяснимую логику
развития. Указанное обстоятельство повлияло на то, что
в рамках материалистической линии философии сравни-
тельно мало внимания уделялось проблеме нравственных
начал в самом человеке как дееспособном и полноправном
субъекте нравственной жизни. Наоборот, классическая тра-
диция в разработке проблемы совести исторически и логи-
чески связана с религиозной философией и этикой. Здесь
главным предметом изучения оказывается соотнесенность
внутреннего микрокосмоса личности с духовным макрокос-
мосом, который замкнут, как правило, на идее верховного
Божества.
Ранее мы говорили об обусловленности фактора стыда
социально-психологическими причинами. Применительно
же к совести речь, как правило, идет об особом внеобыден-
ном даре, ниспосланном нам свыше. Так, античные авторы
наряду с понятием «совесть» в том же смысле говорят
о внутреннем гении человека. Древнегреческий философ
Платон (427—347 до н.э.) вкладывает в уста своего учителя
и наставника Сократа слова: «Благодаря божественной
судьбе с раннего детства мне сопутствует некий гений…»2
По мнению Марка Аврелия, мы должны жить «согласно
желаниям гения, которого Зевс дал каждому человеку как

1 Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 150.


2 Платон. Собрание сочинений : в 4 т. М., 1994. Т. 1. С. 122.
90 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

наставника и руководителя и который есть частица его


самого»1. Эпиктет же и вовсе говорит о том, что совесть
есть нечто священное, своего рода Бог внутри нас.
Если отрешиться от внешнего религиозного контекста,
применительно к которому сформулированы рассматривае-
мые положения, нетрудно увидеть за ними скрытый смысл,
связанный, как нам представляется, с тем, что совесть
по мере ее проявления в человеке стремится играть роль
высшей моральной инстанции. Она апеллирует к вечным
ценностям, заключенным в человеке и составляющим его
собственное «Я». Отречься от этих ценностей, воплощае-
мых чаще всего в определенных нравственных принципах
(гуманность, справедливость, порядочность и т.д.), ока-
зывается невозможно, не изменив в чем-то существенном
самому себе. Поэтому, например, осознанно пойти против
совести для верующего невозможно иначе, как убив в себе
веру в Бога, в незыблемость чего он до сих пор свято верил
и что придавало смысл его существованию. Таким образом,
отказавшись от своего «гения», человек утрачивает и свою
прежнюю природу: он становится «другим». Совесть,
по удачному замечанию Сенеки, — это «божественный дух,
наблюдатель и страж всего хорошего и дурного»2, позволя-
ющий нам сохранить в себе качества человечности.
Представителям философии стоицизма принадлежит
заслуга в указании на роль совести при переходе от внеш-
них форм к внутреннему способу морального регулирова-
ния. Именно они первыми при характеристике этого про-
цесса употребили образы детства и зрелости как ступеней,
через которые индивид проходит на протяжении своей
жизни. «Когда мы были детьми, — говорит Эпиктет, —
родители поручили нас воспитателю, который зорко сле-
дил, чтобы с нами не случилось худа». С возрастом же «Бог
поручил охранять нас врожденной нам совести»3. Сходной
точки зрения придерживается Сенека, полагавший, что
пока ты молод, «до тех пор пусть за тобой надзирает некто
тобою чтимый», по достижении же зрелости «самое благо-
творное — жить словно под взглядом неразлучного с тобою
человека добра» 4. Отсюда вывод: воздействие совести

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 373.


2 Сенека Л. А. Указ. соч. С. 77.
3 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 333.
4 Сенека Л. А. Указ. соч. С. 57.
4.1. Ïðèðîäà ñîâåñòè 91

на личность исключительно плодотворно, ибо она направ-


ляет человека к добру и оберегает от зла.
К сказанному следует добавить, что совесть, в зависимо-
сти от того, каков человек, обладает в его глазах опреде-
ленной ценностью либо не обладает ею. Не следует думать,
что совесть как качество личности присутствует в инди-
виде «пожизненно». Представим себе человека, который
везде и всегда старался следовать ее велениям, но однажды
он попадает в обстоятельства, вынуждающие его нару-
шить свой нравственный долг. Это становится возможным
в той мере, в какой ему удается заглушить голос совести.
Очевидно, что в следующий раз он проделает нечто подоб-
ное уже с большей легкостью и с меньшими колебаниями.
Достоинство его совести пострадает, и ее значение будет
неуклонно снижаться. Недаром еще Эпиктетом была выска-
зана мысль: «Не будем относиться с презрением к этому
стражу (совести. — Примеч. авт.), иначе Бог разгневается
на нас…»1 Утратить совесть легко, но нравственные послед-
ствия этого для человека будут разрушительны.
До сих пор мы говорили о классической традиции
в понимании совести. Ее присутствие просматривается
на всем протяжении истории этической мысли, начиная
со времен Демокрита и Сократа (V в. до н.э.) и до наших
дней, если мы обратимся, в частности, к работам Н. А. Бер-
дяева и А. Швейцера (XX в.). Противоположная тенден-
ция во взгляде на природу и значение совести зародилась
относительно поздно, в ХIХ столетии. Наиболее полно
и последовательно она была выражена представителями
философии жизни. По мнению А. Шопенгауэра, в основе
человеческих поступков лежит эгоизм, т.е. выдвижение
на передний план и отстаивание исключительно собствен-
ных интересов, хотя бы и в ущерб другим людям, обществу
в целом. В философской концепции немецкого мыслителя
природа человека рассматривается как сугубо эгоистиче-
ская, поскольку «единственный мир, который каждому дей-
ствительно знаком и о котором он знает, он носит в себе как
свое представление, и этот мир есть поэтому его центр»2.
Поэтому философ считает возможным оспорить нравствен-
ную ценность поступков, диктуемых стремлением к спра-
ведливости, человеколюбию, благородству.

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 333.


2 Шопенгауэр А. Афоризмы и истины. М. ; Харьков, 2000. С. 385.
92 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

По сути, А. Шопенгауэр настаивает на ограниченно-


сти средств, которыми располагает мораль для обуздания
эгоизма в человеке. Лишь государство с присущими ему
инструментами устрашения и насилия, закрепленными
в праве, способно эффективно играть эту роль. По анало-
гичной причине философ не верит в регулятивное значе-
ние совести для человека, рассматривая ее как своего рода
обман, освящаемый догматами и предписаниями религии.
«Иные удивились бы, — восклицает он, — если бы увидели,
из чего, собственно, слагается их совесть, представляюща-
яся им вполне добропорядочной: примерно из 1/5 страха
перед людьми, 1/5 дезидемонии (греч. deisidaimonia — страх
перед богами. — Примеч. авт.), 1/5 предрассудков, 1/5 тще-
славия и 1/5 привычки»1. Ее значение весьма иллюзорно,
считает А. Шопенгауэр, поскольку не затрагивает действи-
тельных причин (мотивов) поведения людей и, следова-
тельно, не влияет на совершаемые ими поступки.
Свое продолжение эта линия нашла в творчестве
Ф. Ницше, другого представителя философии жизни.
В развернутом виде его позиция сформулирована в работе
«К генеалогии морали» (1887), где о своей цели он, в част-
ности, говорит: «Нам необходима критика моральных
ценностей, сама ценность этих ценностей должна быть
однажды поставлена под вопрос»2. Соответственно этому
выделяются сразу два основания, позволяющих оспорить
значение совести как регулятора поступков человека.
Во-первых, по мнению философа, речь может идти
о попытке подавить естественное природное начало; вся
так называемая ответственность свободного человека нахо-
дит воплощение в «нечистой совести». Он усматривает
здесь своеобразный способ возмещения урона, достигае-
мый путем причинения боли вредителю, нарушающему
моральные установления. В архаичных сообществах такое
возмещение (отмщение) осуществляется в самых простых
насильственных формах, имеющих целью наказать, устра-
шить нарушителя. В современном же обществе, считает
Ф. Ницше, совершенно необоснованно было бы рассма-
тривать совесть как свидетельство морального оздоровле-
ния общества. Скорее, наоборот, загнанная внутрь чело-
века его природная агрессивность не находит более выхода

1 Шопенгауэр А. Указ. соч. С. 380.


2 Ницше Ф. Сочинения : в 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 412.
4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè 93

и обращается на своего носителя. Отсюда и парадоксаль-


ное на первый взгляд утверждение: «Я считаю нечистую
совесть глубоким заболеванием»1. В подтверждение своей
мысли Ницше приводит тот неоспоримый факт, что чув-
ство вины менее всего как раз распространено среди насто-
ящих преступников; здесь нет места совести, какого-либо
пространства для ее развития.
Во-вторых, Ф. Ницше усматривает основания совести,
понимаемой как болезненное состояние души человека,
в том особом отношении, которое возникает между инди-
видом и родом. Речь идет об унаследованном с древней-
ших времен представлении о вине человека перед своими
предками, составляющими историю рода и продолжаю-
щими даже после своей смерти благодетельствовать потом-
кам. Отсюда сознание неисполненности морального долга
по отношению к предкам, готовность к жертвенности,
страх перед родоначальником, приобретающие со време-
нем форму поклонения Божеству, — все то, что, по мнению
философа, характеризует больную совесть.
Несомненно, что речь идет о различиях в трактовке
природы совести. Если она божественна и надприродна
(классическая традиция), то может быть отнесена к числу
атрибутивных признаков, делающих человека личностью.
В противном случае (А. Шопенгауэр и Ф. Ницше) совесть
оказывается насилием по отношению к природной сущно-
сти. Она рассматривается как своего рода болезнь, наруша-
ющая данный человеку от рождения естественный закон —
его волю к жизни.

4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè


Существует заблуждение относительно того, что совесть
дана человеку как нечто вечное и неизменное, оставаясь
одной и той же у всех и каждого. Между тем, как мы уже
говорили, совесть наличествует лишь у тех людей, кто
достаточно независимо и свободно определяет сферу своей
нравственной компетенции и долга, способен давать объ-
ективную оценку собственным намерениям и действиям.
Более значимо то, что совесть и глубина ее нравственного
проявления могут неоднократно меняться даже на протя-
жении жизни одного человека. Кроме того, сама совесть
1 Ницше Ф. Указ. соч. С. 461.
94 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

в процессе своего развития принимает различные формы,


обладающие определенной спецификой.
Ключевой вопрос, с которым сталкивается этика, — это
соотношение чистой и больной совести. Исходный момент
дискуссии здесь составляет известное высказывание
А. Швейцера: «Мы никогда не должны становиться глу-
хими. Мы будем жить в согласии с истиной, если глубже
прочувствуем конфликты. Чистая совесть есть изобрете-
ние дьявола»1. Положение о чистой совести по прошествии
лет стало хрестоматийным, часто цитируется. Однако мы
не случайно привели весь абзац, содержащий мысль вели-
кого гуманиста: взятая вне контекста, она теряет часть
своей смысловой нагрузки.
В самом деле, можно ли характеризовать чистую совесть
как изобретение дьявола? И что вообще она означает для
человека? Если мы обратимся к истории этической мысли,
то обнаруживается, что более всего уделяли внимания
этой проблеме представители стоицизма. В их понимании
совесть есть некое вместилище (часто в этом же значении
они говорили о душе), куда Бог, а по мере взросления —
уже сам человек, закладывает качества, призванные способ-
ствовать добродетельности жизни и отдельных поступков
людей. Однако с тех пор, как в компетенцию человека пере-
шло право определять свой моральный выбор, возникает
собственно проблема чистоты совести. Так, если одни люди
вполне добровольно следуют идее морального блага, то дру-
гие в той же степени могут грешить против нее (рис. 4.1).
Было бы наивно полагать, что в последнем случае совесть
человека не пострадает, не изменится ее качество.
Чистую совесть стоики ставили несравнимо выше всех
иных ценностей, сколь бы привлекательны они ни были.
«Чистая совесть — не гораздо ли лучше богатства?» —
восклицает Эпиктет2. Первое дано нам свыше, досталось
почти даром, и поэтому далеко не всегда мы оказываемся
в состоянии представить цену возможной ее утраты; вто-
рое относительно и случайно, его можно в ряде случае
легко приобрести, но также легко потерять. Путем утраты
души, совести можно обрести кажущуюся независимость
от морали, достигнув и богатства, и власти, и славы. Однако
справедливо и то, что нельзя осуществить обратного

1 Швейцер А. Указ. соч. С. 223.


2 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 287.
4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè 95

Совесть

Чистая совесть Больная совесть

Результат осознанного
Сознательный выбор выбора человеком
в пользу добра, блага, форм поведения,
следование элементарным противоречащих его
требованиям человечности собственным нравственным
представлениям

Рис. 4.1. Трактовка совести в стоицизме

обмена — богатства на добродетель. Поэтому, например,


Сенека, отвечая на вопрос о путях достижения блага, гово-
рит, что «его дают чистая совесть, честные намерения, пра-
вильные поступки, презрение к случайному»1. Как видим,
чистая совесть связывается здесь с сознательным выбором
в пользу добра, блага, следованием элементарным требова-
ниям человечности.
Утрата совести может протекать в различных формах,
что обусловливается конкретными причинами, вызыва-
ющими изменения в нравственном микрокосме лично-
сти. Так, Эпиктет различает проступки против совести,
если человек заблуждается, «искренне принимает ложь
за истины», и те случаи, когда люди «нарочно не прини-
мают истины… не потому, что не могут понять ее, а потому,
что она обличает их злые дела, отнимает у них оправ-
дание своих пороков…»2. Именно эта намеренность, т.е.
осознанный выбор в пользу зла, позволяет сделать вывод,
что совесть таких людей больна. Следовательно, больная
совесть — это такое состояние, при котором человек, осоз-
навая нравственную сомнительность либо даже амораль-
ность своих действий, тем не менее совершает поступки,
противоречащие его собственным нравственным представ-
лениям.
1 Сенека М. А. Указ. соч. С. 51.
2 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 317.
96 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

Еще один аспект интересующей нас проблемы можно


обнаружить в размышлениях Н. А. Бердяева. По мнению
философа, достоинство совести определяется свободой
человека от внешнего мира: «Совесть может быть задав-
лена и закрыта, искажена и извращена…». Извне, со сто-
роны общественного мнения, государства, семьи, церкви
и т.п., исходит угроза чуждого авторитета, навязывания
привходящих представлений и оценок. Поэтому «этика
должна раскрывать чистую совесть, незамутненную соци-
альной обыденностью, она должна быть критикой чистой
совести»1. Нравственная чистота — залог нашей способно-
сти судить себя по самой высокой мерке. Отсюда требова-
ние дистанцироваться от всего внешнего, что может нега-
тивно повлиять на чистоту нашего нравственного выбора.
С точки зрения Н. А. Бердяева, свобода человека в первую
очередь — это свобода от внешнего мира, а уже во вторую —
внутренняя.
Вернемся к исходной мысли А. Швейцера, с которой мы
начинали рассмотрение проблемы. Он имел в виду тот несо-
мненный для верующего человека факт, что совесть есть
Божий дар. Уже в силу этого следует сверять с нею свои
мысли, намерения, поступки. Это активная наступатель-
ная совесть, нетерпимая к любым проявлениям зла. Прямо
противоположная ситуация складывается, если человек
остается глух к своему внутреннему голосу. Так называе-
мая «чистота» обеспечивается тем, что личность не ощу-
щает ни малейшего сомнения в собственных деяниях, их
результатах, путях, которыми эта цель достигнута, а также
морально сомнительных последствиях, которые могут про-
явиться спустя, например, годы. Совесть у такого человека
либо спит, либо окончательно утеряна. И первое и вто-
рое суть ступени одного и того же процесса, результат же
заключен в утрате личностью потребности в нравственной
самооценке. Именно в этом случае допустимо утверждение,
согласно которому чистая совесть — это «изобретение дья-
вола».
Существуют и иные подходы к типологии совести. Так,
современный отечественный исследователь проблем этики
Ю. А. Шрейдер выделяет такие формы ее проявления, как
боязливая, фарисейская и здоровая совесть2 (рис. 4.2).

1 Бердяев Н. А. Указ. соч. С. 149, 32.


2 Шрейдер Ю. А. Этика. М., 1998. С. 190—191.
4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè 97

Проявления совести

Боязливая Фарисейская Здоровая


совесть совесть совесть

Неспособность Показное Умение человека


индивида соблюдение правильно
отделить важное нравственных соотносить
от случайного правил, мнение о нем
получивших окружающих
формальное с собственной
закрепление или самооценкой
одобрение свыше

Рис. 4.2. Формы проявления совести по Ю. А. Шрейдеру

Боязливая совесть связана с неспособностью индивида


отделить важное от случайного, не имеющего существен-
ного значения. Ее наличие говорит о том, что человек
несвободен, он все делает с оглядкой, сообразуя любое
свое действие с мнением начальника, окружающих людей,
инструкцией и т.д. Наличие боязливой совести есть вер-
ный признак духовного рабства, личной ограниченности
в выборе линии поведения. На практике, в повседневной
жизни такой человек стремится избежать любой ответствен-
ности, перекладывая ее на плечи других людей. Причина
этого может корениться как в субъективном начале (психо-
логический склад личности), так и в факторе семейного или
религиозного воспитания, непосредственной социальной
среде, господствующем типе отношений между людьми.
Наиболее тяжелые в социальном плане последствия влечет
ситуация, при которой носителем боязливой совести оказы-
вается лицо, облаченное большими полномочиями.
Фарисейская совесть проявляется в показном соблю-
дении нравственных правил, получивших закрепление
в моральном кодексе поведения, традициях культуры
или же официальное одобрение свыше. Сам термин, став-
ший со временем нарицательным, ведет свою историю
от имени фарисеев-законников (от греч. pharisaioi — отде-
лившиеся), стиль и характер деятельности которых описан
в Новом Завете. Нравственная суть этого явления прекрасно
98 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

выражена в словах Иисуса, обращенных к его преследова-


телям и оппонентам: «Так и вы по наружности кажетесь
людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и без-
закония» (Евангелие от Матфея, 23:28). Поведение фарисея
может быть определено как ханжеское лицемерие. С одной
стороны, это практика придания заведомо безнравствен-
ным поступкам псевдоморального возвышенного смысла.
Например, в годы культа личности поощрялись всеобщая
подозрительность и доносительство. С другой стороны,
люди такого типа выставляют себя поборниками благо-
нравия, требуя от окружающих формального соблюдения
требований, уже утративших свое нравственное значение.
Здоровая совесть принадлежит человеку, который умеет
правильно соотносить мнение о нем окружающих с соб-
ственной самооценкой. Значение совести вовсе не в том,
чтобы абсолютно игнорировать нравственные требования.
Скорее, наоборот, совесть позволяет личности увидеть,
усвоить, переработать прошедшие проверку временем цен-
ности высокой морали. Благодаря этому формируется спо-
собность и потребность ответственного поведения, в осно-
вании которого лежит свободный выбор индивида. Если
кто-то гонит от себя сомнения, не слышит внутреннего
голоса, есть повод насторожиться, задуматься, а всегда ли
я правильно поступаю? Совесть необходимо воспитывать,
оберегать, чтобы она всегда была верным и надежным
советчиком. Хотя характеристика различных состояний
совести достаточно условна, однако она помогает лучше
понять механизм нравственного регулирования.
Действие фактора совести исходит из соотношения
множества параметров: индивидуального и общественного,
чувств и разума, внешней оценки и самооценки. Суще-
ствуют различные подходы к вопросу о функциях совести.
Так, этому вопросу традиционно много внимания уделя-
ется в христианской этике. Учебная программа по нрав-
ственному богословию Московской духовной семинарии
выделяет три основные функции совести: законодатель-
ную, судебную, исполнительную1.
Законодательная функция (авторитет совести) прояв-
ляется в установлении нравственным сознанием личности
абсолютных моральных запретов. В повседневной жизни
эти ограничения обычно соблюдаются людьми автомати-

1 URL: http://nravbogoslovie.orthodoxy.ru/progr/progrmds.htm.
4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè 99

чески, однако в кризисной ситуации человек обращается


к голосу совести. Именно ее авторитет лежит в основании
известного принципа «Не могу иначе!». Правильное вос-
питание совести и, соответственно, доверие, которое испы-
тывает к ней личность, — залог моральности ее отдельных
поступков и жизни индивида в целом.
Судебная функция (достоинство совести) обеспечи-
вается способностью человека подвергать свои действия
нравственному сомнению, анализировать их с точки зре-
ния соответствия элементарным началам человечности.
Сиюминутные выгоды и практические соображения для
человека, обладающего нравственным самосознанием, ока-
зываются несравнимо менее ценными приобретениями, чем
его принципы и убеждения. Даже по прошествии десятиле-
тий личность может переживать сильнейшие укоры сове-
сти в том, что она совершила либо, наоборот, не совершила
того, что было предписано ей нравственным долгом.
Исполнительная функция (свобода совести) связана
с реализацией права каждого человека свободно осущест-
влять выбор тех или иных нравственных ценностей. Обсто-
ятельства могут в одних случаях способствовать, в других —
препятствовать этому, однако прямой зависимости между
социальными условиями и внутренней свободой личности
нет. Можно быть рабом по натуре в самой свободной стране
и оставаться духовно независимым даже в неволе. Речь
идет, во-первых, о наличии у человека готовности испо-
ведовать определенные взгляды и руководствоваться ими;
во-вторых, о том, что потребность в свободе должна воспи-
тываться, формироваться на протяжении всего жизненного
пути.
Индивид не только устанавливает себе внутренние гра-
ницы (законодательная функция), судит себя в случае их
нарушения (судебная функция), но таким же образом дей-
ствует в соответствии со своими принципами (исполни-
тельная функция).
Нетрудно убедиться, что совесть в том понимании,
как она представлена в христианской этике, существует
в единстве всех трех названных функций, действие каждой
из которых невозможно в отрыве от других. Здесь угады-
вается аналогия с тремя ветвями государственной власти,
взаимно уравновешивающими друг друга. По этой же схеме
работает идеальная модель совести.
100 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

В рамках классической традиции принято выделять две


основные функции, присущие совести, — предупредитель-
ную и ретроспективную.
Предупредительная функция связана с доведением
до сознания индивида сигнала о моральной недозволен-
ности определенных поступков. Степень ее действенности
определяется тем, удается или нет блокировать негативные
проявления. В случае с боязливой совестью можно гово-
рить о чрезмерности действия этой функции, тогда как
больную совесть ничто не может сдержать от нарушения
моральных установлений. Очевидно, что в обоих случаях
не может быть достигнута главная цель — использование
внутренних механизмов нравственного регулирования.
Предупредительная функция совести позволяет чело-
веку быть моральным и добродетельным, прежде всего
в собственных глазах, блокируя нежелательные проявления.
Это возможно, если в человеке есть определенная основа,
заложенная правильным воспитанием, гармоничным соче-
танием нравственных чувств и убеждений. Результат этого
проявляется в наличии у индивида здоровой совести.
Ретроспективная функция (от лат. retro — назад
и specio — смотрю) находит выражение в укорах и угрызе-
ниях совести по поводу уже совершенного, ее проявления,
как правило, скрыты от глаз окружающих. Существуют раз-
личные оценки значения данной функции. Классическая
трактовка исходит из того, что ее наличие есть показатель
нравственной зрелости личности, способной руководство-
ваться показаниями своего самосознания.
Философы-стоики особо предупреждали об опасности,
которая подстерегает человека, самодовольного и не при-
выкшего подвергать сомнению собственные поступки:
«А больше всего мешает то, что мы слишком скоро начи-
наем нравиться самим себе». В человеке всегда должна
присутствовать здоровая неудовлетворенность, ставящая
его перед проблемой: все ли, что было мне по силам, я сде-
лал? Был ли я во всем прав? Наконец, почему я это делаю?
Эти вопросы волнуют человека, привыкшего давать себе
отчет в собственных действиях. Быть честным с собой —
значимое качество личности. Сенека говорит: «Ты спро-
сишь, почему тебе невозможно спастись бегством? От себя
не убежишь!»1 Совесть живет памятью, воспоминаниями

1 Сенека Л. А. Указ. соч. С. 101, 60.


4.2. Âèäû è ôóíêöèè ñîâåñòè 101

о содеянном спустя годы, даже если об этом никто не подо-


зревает, кроме самого индивида. Она обращает человека
к его прошлому, предостерегая одновременного от подоб-
ных ошибок на будущее.
Именно стоики вывели известную формулу, впослед-
ствии унаследованную христианской этикой. «Не берись
судить других, прежде чем не сочтешь себя в душе достой-
ным занять судейское место», — говорит по этому поводу
Эпиктет, тут же добавляя: «Стыдно судье быть судимому
другими»1. Голос совести и счет, который предъявляет
к себе человек, создают условия для того, чтобы по отно-
шению к другим людям он также руководствовался требо-
ваниями морали. Человек, поступивший по совести и убеж-
денный в этом, будет выше молвы, случайных суждений
и всего преходящего, что способно отвратить его от испол-
нения морального долга. Суд совести справедлив, поскольку
может не только предъявлять обвинение, но и оправдывать
человека в собственных глазах. В этом состоит истинное
назначение здоровой совести.
Несколько отличный подход в трактовке рассматрива-
емых функций принадлежит русскому философу и соци-
альному мыслителю Ивану Александровичу Ильину
(1883—1954). Будучи глубоко верующим, он считал, что
благодаря наличию совести человек «завоевывает себе
доступ в сферу, где долг не тягостен, где дисциплина сла-
гается сама собою, где инстинкт примиряется с духом, где
живут любовь и религиозная вера»2. Философ решительно
разводит предупредительную и ретроспективную функции:
действительной силой совесть обладает лишь тогда, когда
выступает мотивом к совершению индивидом нравственно
позитивных поступков либо блокирует возможность амо-
ральных проявлений. То же, что обычно называют укорами
совести по поводу совершенного, он определил как «болез-
ненный протест вытесненного и не состоявшегося совест-
ного акта»3.
Действительно, бывает так, что, совершив неблаго-
видный поступок, человек предается угрызениям совести,
однако спустя какое-то время он допускает аналогичные
отступления от требований морали, после чего вновь воз-

1 Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. С. 329, 330.


2 Ильин И. А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 152.
3 Там же. С. 158.
102 Ãëàâà 4. Ñîâåñòü

никает раскаяние, и так раз за разом. Из произошедшего


не извлечено никакого урока, совесть в данном случае
не выполняет своего предназначения, поскольку она больна
и не в состоянии помочь индивиду. Человек может решить,
что все искупается впоследствии переживаемыми муками
совести. Однако это не так. На подобного рода пороч-
ном предположении была основана, например, практика
продажи Католической церковью кающимся грешникам
индульгенций (от лат. indulgentia — милость), полностью
дискредитировавшая себя еще в Средние века. Доходило
до того, что человек, замысливший злое дело, заранее поку-
пал себе в церкви отпущение грехов. Критика лицемерия
Католической церкви в данном конкретном вопросе стала
одной из причин, вызвавших начало Реформации в Европе.
Совесть может соответствовать своему назначению
лишь в единстве образующих ее сторон. Как предупреди-
тельная, так и ретроспективная функции характеризуют
нравственную зрелость личности, способной не только
воздерживаться от совершения определенных поступков,
но и делать выводы из собственных ошибок. Благодаря
наличию совести человек получает дополнительные воз-
можности собственного самосовершенствования. Обрете-
ние морального блага, соответствие нравственному долгу,
внутренняя свобода индивида, — все эти качества были бы
невозможны, если бы в человеке не было развито чувство
совести, помогающее ему стать выше того, что он есть.
Прав был А. Швейцер, высказавший более полувека тому
назад следующую мысль: «Борьбу против зла, заложенного
в человеке, мы ведем не с помощью суда других, а с помо-
щью собственного суда над собой»1.
Мы живем в мире, который существенно изменился
и стал сложнее. Возросло значение норм, определяющих
поведение индивидов в разного рода организациях. Тем
не менее внутреннее саморегулирование продолжает играть
важную роль, помогая личности в непростых нравствен-
ных ситуациях, возникающих в жизни каждого человека,
находить единственно верное решение. Поэтому повыша-
ется значение таких факторов, как нравственные чувства
и убеждения, необходимость осуществления нравствен-
ного самоконтроля в процессе принятия решений. Именно
в этом состоит главное предназначение совести.

1 Швейцер А. Указ. соч. С. 221.


Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 103

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Укажите основные отличия совести от стыда.
2. Чем, по вашему мнению, определяется наличие либо отсут-
ствие совести у человека?
3. Какие трактовки совести существовали в истории этической
мысли? В чем их специфика?
4. Можно ли утверждать, что голос совести всегда прав?
5. Почему совесть выступает наиболее эффективным контроле-
ром исполнения человеком нравственного долга?
6. Как вы относитесь к распространенному мнению, что совест-
ливый человек непрактичен?
7. Что, по вашему мнению, из представлений мыслителей про-
шлого о совести сохранило ценность до наших дней?
8. Считаете ли вы предпочтительным поддерживать деловые
отношения с совестливым человеком или же к лишенным такового
качества? Ответ аргументируйте.
9. Как вы считаете, можно ли сохранить чистоту совести в усло-
виях современной российской жизни? Свою позицию обоснуйте.
10. Приведите примеры проявлений различных видов совести
из художественной литературы.
Òåñòû ê ðàçäåëó I

1. Мыслитель, стоявший у истоков этической мысли:


а) И. Кант;
б) Л. Н. Толстой;
в) Аристотель;
г) Гегель.

2. В основании общественной морали лежат интересы:


а) государства;
б) нации;
в) отдельной группы людей;
г) общечеловеческие.

3. Авторство формулы «цель оправдывает средство»


приписывается:
а) К. Марксу;
б) Н. Макиавелли;
в) Конфуцию;
г) Сенеке.

4. Одна из функций, выполняемых моралью в обще-


стве:
а) карательная;
б) познавательная;
в) негативная;
г) творческая.

5. Обобщенная характеристика, обозначающая устой-


чивые положительные качества личности:
а) нравственные свойства;
б) нравственные убеждения;
в) нравственное сознание;
г) нравственная добродетель.
Òåñòû ê ðàçäåëó I 105

6. Совесть индивида определяется его способностью:


а) ориентироваться на мнение окружающих;
б) ставить на первое место государственные интересы;
г) поступать согласно велениям нравственного долга;
д) руководствоваться политическими взглядами.

7. Совокупность поступков человека, имеющих нрав-


ственное значение и совершаемых им в относительно про-
должительный период времени:
а) достоинство;
б) совесть;
в) оценка;
г) поведение.

8. Мораль требует, чтобы человек воздерживался от


совершения зла:
а) из практических соображений;
б) по убеждению;
в) в силу привычки;
г) из страха наказания.

9. Идея категорического императива была сформули-


рована:
а) И. Кантом;
б) К. Марксом;
в) Ф. Ницше;
г) В. И. Лениным.

10. Безнравственное поведение характеризуется такой


чертой, как:
а) тактичность;
б) самокритичность;
в) зависть;
г) взаимопомощь.

11. Понятие, выражающее представление о высшей


справедливости:
а) оценка;
б) норма;
в) санкция;
г) идеал.
106 Òåñòû ê ðàçäåëó I

12. Мыслитель, обосновывавший нигилистическое


отношение к морали:
а) Платон;
б) Ф. Ницше;
в) Сенека;
г) Марк Аврелий.

13. Нравственная независимость индивида определя-


ется:
а) социальным положением;
б) социальным окружением;
в) ориентацией на общественное мнение;
г) наличием убеждений.

14. К предмету этики относится понятие:


а) достоинство;
б) темперамент;
в) сверхъестественное;
г) характер.

15. Чувство совести представляет собой:


а) способность к нравственному самоконтролю;
б) страх перед грядущим наказанием;
в) способность к рациональному мышлению;
г) знание правил поведения в обществе.

16. Одна из форм проявления справедливости:


а) гуманистическая;
б) уравнительная;
в) идеальная;
г) прогностическая.

17. К основным идеям этики Конфуция относится:


а) имморализм;
б) нравственная независимость;
в) почитание старших младшими;
г) права человека.

18. Моральному идеалу соответствует поступок:


а) из расчета на вознаграждение;
б) из расчета на одобрение окружающих;
Òåñòû ê ðàçäåëó I 107

в) под страхом наказания;


г) как результат свободного выбора.

19. То, что по своему смыслу противоположно идее


добродетели:
а) репутация;
б) честь;
в) порок;
г) благородство.

20. Нравственно позитивное соотношение целей


и средств состоит:
а) в первенстве средств над целями;
б) во взаимной независимости целей и средств;
в) в достижении их единства;
г) в допущении любых средств, ведущих к цели.
Ðàçäåë II.
ÏÐÎÔÅÑÑÈÎÍÀËÜÍÀß ÝÒÈÊÀ
 ÑÔÅÐÅ ÞÐÈÑÏÐÓÄÅÍÖÈÈ
Ãëàâà 5.
ÝÒÈ×ÅÑÊÈÅ ÀÑÏÅÊÒÛ
 ÄÅßÒÅËÜÍÎÑÒÈ ÞÐÈÑÒÀ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• специфику требований, предъявляемых к правовым, нрав-
ственным и психологическим качествам юриста;
уметь
• оценивать факты и явления правовой действительности
с точки зрения служебной этики;
владеть
• навыками самоконтроля своих действий как непосредственно
в процессе служебной деятельности, так и вне ее.

5.1. Ïðàâîâûå, íðàâñòâåííûå è ïñèõîëîãè÷åñêèå


êà÷åñòâà þðèñòà
Правовую основу деятельности юриста (следователя,
судьи, адвоката, прокурора и др.) составляют Конституция
Российской Федерации, федеральные законы от 17 января
1992 г. № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации»,
от 28 декабря 2010 г. № 403-ФЗ «О Следственном коми-
тете Российской Федерации», от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ
«Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Россий-
ской Федерации», от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О госу-
дарственной судебно-экспертной деятельности в Россий-
ской Федерации», Основы законодательства Российской
Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. № 4462-1,
ГПК РФ, АПК РФ, УПК РФ, КоАП РФ; а также Граждан-
ский, Таможенный, Налоговый кодексы РФ, нормативные
правовые акты федеральных органов исполнительной вла-
сти, регулирующие различные виды юридической деятель-
ности.
5.1. Ïðàâîâûå, íðàâñòâåííûå è ïñèõîëîãè÷åñêèå êà÷åñòâà þðèñòà 111

В указанных документах содержится обширный пере-


чень требований, предъявляемых к личности и профессио-
нальному поведению юриста. При этом, к сожалению, лишь
отдельные указания могут быть отнесены к характеристике
морального облика юриста. Например, при внимательном
изучении Федерального закона «О Следственном комитете
Российской Федерации» можно обнаружить характери-
стики, касающиеся морального облика следователя: «Защи-
щать интересы личности», «Чутко и внимательно относится
к предложениям, заявлениям, обращениям и жалобам граж-
дан, соблюдать справедливость и объективность, дорожить
своей профессиональной честью, быть скромным, морально
чистым (ч. 1 ст. 19 «Присяга сотрудника Следственного
комитета РФ»).
В тексте Присяги прокурора (следователя), закреплен-
ной в Федеральном законе «О прокуратуре Российской
Федерации», отражены некоторые наиболее значимые тре-
бования, предъявляемые к служебному поведению сотруд-
ника этой правоохранительной структуры. Так, лицо, впер-
вые назначаемое на должность прокурора или следователя,
обязуется активно защищать интересы граждан, чутко
и внимательно относиться к предложениям и заявлениям
граждан, соблюдать справедливость и объективность при
решении судеб людей, дорожить своей профессиональной
честью, быть образцом неподкупности, морально чистоты,
скромности (ст. 404).
Право и мораль тесно взаимодействуют при осуществле-
нии правосудия и охране общественного порядка. Мораль
демонстрирует, какие поступки являются опасными и вред-
ными для общества, а какие, наоборот, могут быть отне-
сены к сфере желаемого и поощряемого поведения. Право
закрепляет их через механизм действия юридических норм
(санкций), применяемых к нарушителям общественного
порядка. Право требует соблюдать закон, это же предписы-
вает и мораль.
Вместе с тем между правом и моралью как способами
социальной регуляции существуют различия.
Мораль и право появились в разное время: мораль
существует с момента возникновения человеческого обще-
ства. Нормы права создаются (изменяются, отменяются)
государством в процессе деятельности полномочных госу-
дарственных органов либо санкционируются ими. Для
создания же норм морали не нужна специальная целена-
112 Ãëàâà 5. Ýòè÷åñêèå àñïåêòû â äåÿòåëüíîñòè þðèñòà

правленная деятельность. Мораль формируется стихийно


в процессе жизни1.
Правовые нормы формально определены. Они закрепля-
ются в официальных письменных актах государства (зако-
нах, указах, постановлениях, иных нормативных правовых
актах, судебных решениях и т.д.), приобретая тем самым
черты санкционированного долженствования, а в ряде слу-
чаев и принудительности исполнения. Наоборот, мораль-
ные нормы не имеют письменно зафиксированных форм
и апеллируют главным образом к добровольному исполне-
нию содержащихся в них требований.
Право и мораль опираются на различные критерии
в оценке социального поведения индивидов. Так, в сфере
правого регулирования обычно используются критерии:
«законно — незаконно», «правомерно — неправомерно» и др.
Мораль оперирует такими критериями, как: «морально —
аморально», «честно — бесчестно», «гуманно — негуманно»
и др. Хотя в практике нормообразования и применения
этих норм в социальном регулировании те и другие крите-
рии теснейшим образом взаимосвязаны, тем не менее раз-
ница между ними достаточно осязаема.
Имеются отличия между правом и моралью по сте-
пени абстрактности предписаний. Моральные правила —
это общепринятые правила социального поведения, такие
как правдивость, принципиальность, взаимопомощь и т.д.
Содержание их нередко неопределенно, субъективно, зави-
сит от социального положения и жизненного опыта кон-
кретного человека или даже групп людей. Нормы права
несравненно более конкретны. Они четко определяют
права и обязанности участников правоотношений, границы
правомерного поведения граждан2.
Мораль и право не совпадают по диапазону действий.
Право регулирует наиболее важные сферы общественных
отношений (власть, правосудие, взаимоотношения государ-
ства и личности, собственность и др.). Мораль регулирует
обширный круг отношений. Практически не существуют
области жизни и деятельности людей, которые не подвер-
гаются моральной оценке.
Существуют отношения в обществе, которые регули-
руются как правовыми нормами, так и моральными пра-
1
См.: Агешин Ю. А. Политика, мораль, право. М., 1982. С. 123.
2
См.: Головастикова А. Н., Дмитриев Ю. А. Теория государства
и права : учебник. М., 2007. С. 359—360.
5.1. Ïðàâîâûå, íðàâñòâåííûå è ïñèõîëîãè÷åñêèå êà÷åñòâà þðèñòà 113

вилами (например, порядок оформления сделок, ведение


судебного процесса и др.).
Мораль и право можно различать по методам их обеспе-
чения. Нормы права обеспечиваются силой государствен-
ного принуждения, юридическими санкциями и др. Соблю-
дение правил морали опирается на силу общественного
воздействия (моральное осуждение, исключение из кол-
лектива и т.п.), порицание аморальных поступков окружа-
ющими1.
Основу нравственных качеств юриста составляет спра-
ведливость. Понятие «юстиция» в своем исходном значе-
нии на латыни буквально означает справедливость. Спра-
ведливость — это представление о должном, о модели
нравственно одобряемого поведения, получившей обще-
ственную санкцию. Человек поступает справедливо, если
он в своих действиях руководствуется нравственными пра-
вилами. Для юриста, в какой бы сфере профессиональной
деятельности он ни был занят, важно поступать справед-
ливо во всем и всегда.
Справедливость внутренне сопряжена с такими свой-
ствами личности человека, как гуманность, доброжелатель-
ность, требовательность, умеренность, разумное самоогра-
ничение и самоконтроль. С одной стороны, она находит
в них необходимое продолжение, с другой — сама подкре-
пляется наличием у индивида указанных качеств.
Справедливость — это качество не только моральное,
но и правовое. Например, судьи должны быть не только
компетентными, но и справедливыми, обладать моральной
безупречностью.
Моральные нормы требуют от юриста корректности,
вежливости и сдержанности. Честность юриста прояв-
ляется в признании допущенных ошибок и твердой уве-
ренности в достоверности своих выводов. Юрист обязан
проявлять принципиальность, которая проявляется в неза-
висимости выводов от мнения заинтересованных лиц, мате-
риального положения обвиняемого, свидетеля, потерпев-
шего, истца, ответчика и др. Этические нормы обязывают
следователя, судью с уважением относиться к достижениям
в области науки, техники, искусства и др., но и при этом
критически оценивать выводы экспертов. Нравственные
требования обязывают следователя, судью приглашать

1 См.: Головастикова А. Н., Дмитриев Ю. А. Указ. соч. С. 360.


114 Ãëàâà 5. Ýòè÷åñêèå àñïåêòû â äåÿòåëüíîñòè þðèñòà

в качестве экспертов компетентных принципиальных чест-


ных профессионалов, лично не заинтересованных в исходе
дела (уголовного, гражданского и др.).
Справедливость, честность, принципиальность и ряд
иных качеств выступают органичной частью сферы профес-
сионального и служебного долга юриста. Юрист с высоко-
развитым чувством профессионального долга имеет четкое
представление, что ему надлежит сделать в конкретной
жизненной ситуации.
По мнению И. И. Аминова, юрист, сознательно и добро-
совестно исполняющий свои обязанности, должен четко
сознавать, что выполняет их в интересах всего общества,
коллектива, конкретного человека1.
Важнейшей нравственной характеристикой юриста
является совесть. Совесть основана на моральном самосоз-
нании, самоконтроле личности, на личном долге и личной
ответственности.
Перечисленные нравственные качества (совесть, спра-
ведливость, профессиональный долг и др.) находятся
в тесной взаимосвязи с профессиональной честью юри-
ста. Честь — это осознание юристом высокого предна-
значения своей профессии (следователя, судьи, адвоката
и др.). Например, при назначении на должность следова-
теля претендент, принимая присягу, обязуется соблюдать
нравственные требования, предъявляемые к сотруднику
Следственного комитета: чутко и внимательно относиться
к заявлениям, жалобам граждан, соблюдать объективность
и справедливость.
Формирование профессионально необходимых пси-
хологических качеств юриста осуществляется в период
не только обучения, но и профессиональной деятельности.
Важную роль играет воспитательное воздействие, оказыва-
емое коллективом, в котором работает человек. В условиях
повышения нравственной автономии личности, ставящей
юриста в ситуацию морального выбора между различными
моделями поведения, все большую роль играет самовоспи-
тание.
Особое значение для юриста (особенно следователя)
имеют волевые качества. Воля — это форма психического
отражения, в которой отражаемыми являются объективная

1 См.: Юридическая этика : учеб. пособие / И. И. Аминов и др. М.,


2010. С. 86.
5.1. Ïðàâîâûå, íðàâñòâåííûå è ïñèõîëîãè÷åñêèå êà÷åñòâà þðèñòà 115

цель, стимулы ее достижения, возникающие объективные


препятствия, мешающие ее достижению; отраженными
(субъективными) становятся субъективная цель, борьба
мотивов, волевое усилие, результат действия и удовлетво-
рение от достижения цели1.
Волевые процессы юриста обусловлены степенью разви-
тости его чувственно-эмоциональной сферы, таких качеств,
как воображение, мышление, внимание, память и ряда дру-
гих, без которых невозможно сегодня представить профес-
сиональную деятельность следователя, адвоката, судьи или
нотариуса.
Особое значение для юриста имеет принципиальность —
наличие у него твердых убеждений и неуклонное стремле-
ние к их реализации. Принципиальность — это противопо-
ложность беспринципности и делячеству, которые нередко
начинают играть доминирующую роль в поведении отдель-
ных представителей правоохранительных структур.
К психологически значимым качествам, необходимым
юристу в его повседневной деятельности, следует отнести
смелость, мужество, критичность, бдительность, выдержку,
самообладание, настойчивость и др. Отсутствие какого-
либо из них может самым серьезным образом сказаться
на результатах его служебной и профессиональной дея-
тельности.
Важную роль играет наблюдательность (обычная
и профессиональная). Наблюдательность зависит от осо-
бенностей характера, практического и жизненного опыта,
нравственных качеств и психологического состояния лич-
ности. Она необходима, например, следователю при про-
изводстве осмотра места происшествия, обыска, допроса
и других процессуальных действий. Практика выработала
общие правила организации наблюдения: получить инфор-
мацию от объекта; определить цель; сформулировать задачу
наблюдения; мысленно расчленить объект наблюдения
и изучить его по частям; не доверять однократному наблю-
дению; в наблюдаемом искать не только то, что предполага-
лось найти, но и обратное; ясно формулировать результаты
наблюдения; помнить, что наблюдатель не должен быть
объектом наблюдения и др.2

1 См.: Платонов К. К. Краткий словарь системы психологических


понятий. М., 1984. С. 22.
2 См.: Сорокотягин И. Н., Сорокотягина Д. А. Юридическая психо-
логия : учебник : 2-е изд., перераб. и доп. М. : Юрайт, 2011. С. 230—231.
116 Ãëàâà 5. Ýòè÷åñêèå àñïåêòû â äåÿòåëüíîñòè þðèñòà

Наблюдательность связана с памятью, языком и речью.


Формировать личность — значит формировать характер.
Воспитание характера отражается на своеобразии жизнен-
ного пути конкретного человека.
Юрист должен быть хорошим организатором (выпол-
нять одновременно несколько дел, организовывать деятель-
ность других лиц).
Правовые, нравственные и психологические качества
имеют существенное значение при аттестации юриста,
представлении к присвоению очередного звания, а также
назначении на более высокую должность.

5.2. Íðàâñòâåííûå êà÷åñòâà ñëåäîâàòåëÿ


В юридической литературе неоднократно отмечалось,
что следователь, осуществляющий предварительное рассле-
дование по уголовному делу, руководствуется процессуаль-
ными, криминалистическими, нравственными и психологи-
ческими правилами.
Нравственные основы деятельности следователя вклю-
чают в себя допустимость процессуальных и оперативно-
тактических действий, приемов и методов предварительного
расследования с позиции морали. Например, нравственные
нормы производства следственных действий определены
назначением уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ),
его принципами (гл. 2 УПК РФ) и отдельными положени-
ями (гл. 21, ст. 150—161 УПК РФ), правилами, определя-
ющими применение мер процессуального принуждения
(ст. 10, 100, 107—109 УПК РФ).
Важнейшими нравственными качествами следователя
являются:
— высокий уровень правосознания;
— честность;
— принципиальность;
— обязательность;
— добросовестность;
— исполнительность;
— дисциплинированность;
— гражданское мужество;
— объективность;
— справедливость;
— гуманность;
5.2. Íðàâñòâåííûå êà÷åñòâà ñëåäîâàòåëÿ 117

— бдительность;
— беспристрастность;
— выдержка;
— корректность;
— самостоятельность;
— смелость в принятии решений;
— независимость в суждениях и др.
Необходимо отметить важность наличия познаватель-
ных, конструктивных, коммуникативных и психологиче-
ских качеств:
— способности к анализу и обобщению информации;
— умения прогнозировать;
— развитой интуиции;
— наблюдательности;
— умения отличить главное от второстепенного;
— настойчивости и упорства в достижении поставлен-
ной цели;
— гибкости мыслительных процессов;
— хорошей памяти;
— критичности к восприятию информации;
— интеллектуальности;
— умения установить психологический контакт;
— способности определить внутренний мир человека,
его психическое состояние;
— умения слушать свидетеля, потерпевшего и других
участников предварительного расследования и др.
Перечисленные и нравственные, и психологические
качества определяют успешное выполнение процессуаль-
ных действий: допроса, очной ставки, обыска, следственного
эксперимента, осмотра места происшествия и др. Напри-
мер, при производстве допроса следователь находится
в сложных нравственных и психологических условиях.
Необходимо помнить, что каждый тактико-психологиче-
ские прием допроса («допущение», «легенды», «пресечение
лжи», «форсированный или замедленный допрос», «предъ-
явление доказательств с недостающей силой» и др.) подле-
жит оценке не только с точки зрения законности (например,
ч. 2 ст. 202 УПК РФ особо оговаривает: «При получении
образцов для сравнительного исследования не должны при-
меняться методы, опасные для жизни и здоровья человека
или унижающие его честь и достоинство»), но и с позиции
морали и психологии (например, следователь не должен
допускать при допросе лжи как о себе, так и об участниках
118 Ãëàâà 5. Ýòè÷åñêèå àñïåêòû â äåÿòåëüíîñòè þðèñòà

следственного действия). А. Ф. Кони, обращаясь к юристам,


писал: «Не лгите, т.е. будьте искренни, и вы будете хорошо
говорить, или, как гласит французская судебная поговорка
“Вам будет принадлежать внимание (слух) суда”»1.
Совсем не случаен тот факт, что применительно к про-
фессиональной этике следователя появились понятия:
«этический конфликт» и «этическая неопределенность»2.
Под «этическим конфликтом» понимается ситуация,
при которой возникают противоречия между нормами про-
фессиональной этики и обстоятельствами, сложившимися
в процессе служебной деятельности. «Этическая неопреде-
ленность» возникает тогда, когда юрист не может опреде-
лить «степень соответствия своего поведения принципам
и нормам профессиональной этики»3. В научной литера-
туре даются рекомендации, как вести себя юристу (сотруд-
нику органов внутренних дел) в ситуациях этического
конфликта или этической неопределенности, например
действовать в строгом соответствии со своими должност-
ными обязанностями, принципами и нормами профессио-
нальной этики; избегать ситуаций, провоцирующих нару-
шения норм этики, и т.д.
При расследовании преступлений следователю прихо-
дится вторгаться в личную жизнь участников уголовного
процесса. В связи с этим перед ним возникают этические
проблемы по обеспечению тайны следствия.
Следователь должен своевременно реагировать на все-
возможные действия со стороны заинтересованных лиц,
направленные на создание ситуаций, нарушающих частную
жизнь граждан, ранее совершивших преступления. Нрав-
ственное содержание отношений следователя и участников
процесса определяется прежде всего безупречным соблюде-
нием следователем правовых и моральных норм. Поэтому
следователь должен постоянно контролировать свое пове-
дение (особенно при применении мер принуждения и пре-
сечения).

1 Кони А. Ф. Красноречие судебное и политическое // Об ораторском


искусстве. М., 1958. С. 115.
2 Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних
дел Российской Федерации (утв. приказом министра внутренних дел РФ
от 24 декабря 2008 г. № 1138).
3 Курышева Н. С. Этические основы в деятельности следователя орга-
нов внутренних дел // Бюллетень Уральского отделения Международ-
ной ассоциации содействия правосудию. Екатеринбург, 2009. С. 55—56.
Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 119

Особое внимание при расследовании преступлений


следователь уделяет принципиальности, объективности,
строжайшему соблюдению культуры уголовного процесса,
своевременному устранению элементов тенденциозно-
сти, недоверия, подозрительности, обвинительного уклона
и других признаков нарушений следственной этики.
Нравственные принципы и требования наиболее ярко
проявляются при производстве следственных действий:
допросе, обыске, освидетельствовании, очной ставке и др.
Например, производство обыска в наибольшей степени
ограничивает права граждан и требует строгого соблюде-
ния нравственных норм и законодательства. При обыске
следователь должен проявлять выдержку, терпение, так-
тичность, противостоять провокациям, своевременно ока-
зывать помощь при болезненном (обморочном) состоянии
обыскиваемого и др.
Таким образом, осуществляя предварительное рассле-
дование, выполняя процессуальные действия, следователь
должен быть примером уважения к закону и нравственным
нормам.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Что такое право и какие признаки его характеризуют?
2. Укажите различия в действии морали и права при регулиро-
вании профессиональной деятельности юриста.
3. Каким образом и в чем проявляется общность морали и права
в сфере регулирования профессиональной деятельности юриста?
4. Перечислите основные ценности, лежащие в основе правовых
убеждений современного юриста.
5. Что такое этический конфликт?
6. Соотнесите нравственные и деловые качества следователя,
необходимые ему при осуществлении служебной деятельности.
Попытайтесь установить между отдельными качествами логиче-
скую связь.
7. Зачем юристу, действующему в правовом поле, нужны волевые
качества? Свою позицию обоснуйте.
8. Можно ли, на ваш взгляд, утверждать, что между правовыми
убеждениями и нравственными качествами юриста существует
взаимосвязь? Почему вы так считаете?
9. Проанализируйте условия, ведущие следователя к ситуации
этического конфликта. Каковы, на ваш взгляд, пути выхода из этой
ситуации?
120 Ãëàâà 5. Ýòè÷åñêèå àñïåêòû â äåÿòåëüíîñòè þðèñòà

10. Найдите в периодической печати, в сети «Интернет» при-


меры проблемных ситуаций, с которыми следователь сталкивается
при проведении отдельных следственных действий. Насколько они
типичны и с чем, на ваш взгляд, связаны?
Ãëàâà 6.
ÏÐÎÔÅÑÑÈÎÍÀËÜÍÀß ÝÒÈÊÀ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• основные понятия, категории и инструменты, присущие
профессионально-этическому регулированию;
уметь
• правильно соотносить методы правового и этического регу-
лирования применительно к различным профессиям юридического
профиля;
владеть
• начальными навыками оценки фактов и явлений профессио-
нальной деятельности с этической точки зрения.

6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà:


åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû
Вопросы профессиональной этики до сих пор относятся
к числу недостаточно разработанных сторон этического
знания. Они относительно поздно — где-то около середины
XIX в. — попали в сферу научного анализа. С сожалением
приходится констатировать и тот факт, что практически
никто из известных представителей философии и дру-
гих гуманитарных наук не уделил сколько-нибудь значи-
тельного внимания этой проблеме. В прошлом различные
аспекты профессиональных требований к отдельным видам
человеческой деятельности анализировались преимуще-
ственно представителями самих этих профессий. Именно
поэтому стали возможны и получили заметное развитие
такие дисциплины, как адвокатская этика и этика судьи,
медицинская, нотариальная этика, этика бизнеса, педагоги-
ческая этика и т.д.
Можно утверждать, что на Западе профессиональная
этика обрела законное место в ряду иных гуманитарных
122 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

дисциплин именно потому, что произошло ее становление


в качестве неотъемлемого элемента осуществления дея-
тельности в ряде социально значимых сфер жизни обще-
ства. Она оказалась интегрирована в единый механизм
регулирования профессиональной деятельности наряду
с нормами законодательства, требованиями морали, обще-
ственным мнением. Произошло соответствующее призна-
ние ее предметного статуса в научном сообществе. Доста-
точно высок ее статус как учебной дисциплины, ежегодно
проводятся десятки научных семинаров, конференций,
симпозиумов, выходят сотни публикаций, посвященных
разработке ее проблематики как в чисто прикладном, так
и теоретическом аспекте. За последние два десятилетия
заметно изменилась ситуация и в нашей стране. Отраже-
нием новой ситуации стали динамично протекающие про-
цессы нормотворчества в сфере профессиональной, служеб-
ной, корпоративной этики. Наблюдается естественный рост
интереса со стороны общественности, теоретиков и практи-
ков к этому новому фактору, который уже не только функ-
ционирует в качестве регулятора соответствующей деятель-
ности, но и существенным образом влияет на ее содержание
и цели в современном мире.
Какие-то элементы профессионально-этического знания
зарождаются уже на заре человеческой цивилизации. Наи-
более древним документом, где присутствуют его элементы,
следует признать клятву Гиппократа, которую античные
врачеватели приносили, вступая на стезю служения здо-
ровью людей. Она получила свое название по имени полу-
легендарного мыслителя и основателя научной медицины.
О его жизни и деятельности известно крайне мало, а годы
рождения и смерти могут быть названы лишь весьма при-
близительно (460—370 до н.э.). Именно с ним связано пред-
ставление о высоком моральном облике и образце этиче-
ского поведения врача. Клятва фактически представляла
собою исторически первый известный нам профессиональ-
ный этический кодекс, она содержала наиболее значимые
требования, обращенные к чувствам и убеждениям чело-
века, вступающего на путь служения людям с помощью
искусства врачевания. Дошедший до нас текст клятвы
показывает следующее.
Во-первых, клятва изначально апеллировала к богам,
тем самым подчеркивая высокий характер, священство уз,
связывающих отныне представителя такой социально зна-
6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà: åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû 123

чимой и уважаемой профессии, как медик, и того, кто нуж-


дается в его помощи. Искусство, которым в полной мере
владеет профессионал, наделяется своего рода священным
ореолом, поскольку в глубинной основе своей имеет боже-
ственное происхождение. В свою очередь боги, к которым
обращена душа человека, одновременно выступают и как
наиболее строгие судьи поступков, совершенных на про-
фессиональном поприще.
Во-вторых, в содержание клятвы включено торжествен-
ное обещание не забыть своих учителей-наставников. Так,
например, там говорится: «Буду помнить тех, кто обучил
меня этому искусству, и разделю свои богатства с моими
родителями, и в случае необходимости верну им свой долг,
и приму в долю их потомков, моих братьев. И научу их
тому искусству, ежели захотят воспринять его, не требуя
воздаяния…»1 Здесь следует подчеркнуть, что еще в антич-
ные времена начинает складываться замечательная тра-
диция преемственности: во многих профессиях секреты
мастерства передавались от отца к сыну, от поколения
к поколению. Поэтому приносивший клятву брал на себя
определенные обязательства перед своим наставником,
каковым нередко оказывался его собственный отец, а также
обещал в дальнейшем передать свои познания и навыки
врачевания тем, кто будет идти за ним следом.
В-третьих, здесь находит отражение ставший впослед-
ствии знаменитым принцип «Не навреди!», нравственная
суть которого в профессии врача оказывается сродни ана-
логичному требованию, например, в деятельности адвоката.
И в том и другом случае в равной степени утверждается
приоритет интересов человека (клиента), обратившегося
за квалифицированной помощью. Нравственный долг про-
фессионала состоит в том, чтобы помочь человеку в удов-
летворении его законных интересов. Так, врач обязан посто-
янно помнить о том, что своими действиями он не должен
нанести ни малейшего вреда пациенту. Это же требование
можно отнести к деятельности адвоката и нотариуса.
В-четвертых, здесь мы встречаемся едва ли не с самым
первым упоминанием о необходимости соблюдения про-
фессиональной тайны. «А ежели доведется услышать и уви-
деть, — говорит Гиппократ, — по долгу профессии или вне

1 Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших


дней. Т. 1. Античность. СПб., 1994. С. 89.
124 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

ее в моих отношениях с людьми нечто, что не подлежит раз-


глашению, о том сохраню молчание и как священную тайну
уберегу»1. Сохранение информации, ставшей известной
в силу исполнения людьми своих профессиональных обя-
занностей, обрело со временем силу нравственного закона.
В ряде сфер деятельности, имеющей особую социальную
значимость, оно получило необходимое юридической
закрепление. Разглашение такого рода информации может
нанести урон материальному благополучию, причинить
моральный ущерб, а потому оказывается совершенно недо-
пустимым. Сохранение профессиональной тайны, как пра-
вило, имеет безусловный приоритет по отношению ко всем
иным соображениям, сколь бы важными они ни казались.
В-пятых, ответственное отношение к своим профессио-
нальным обязанностям клятва связывает с понятием чести,
отражающим высокое предназначение врачебной профес-
сии и признание обществом за нею особого достоинства.
Именно поэтому, например, всегда пользовались почетом
и уважением профессии врача и педагога. Оборотной сто-
роной этой ситуации оказываются, с одной стороны, повы-
шенные требования, предъявляемые обществом к пред-
ставителям ряда профессий, а с другой — ответственность,
которую должны испытывать эти люди при исполнении
ими своих обязанностей.
Чем более сложно организованным и структурирован-
ным оказывается общество, тем более обширным будет
список профессиональных групп, вырабатывающих свои
специфические нормы и принципы. Кроме того, они вынуж-
дены считаться с теми международными и национальными
этическими стандартами, соответствие которым становится
в наше время в ряде профессий обязательным. Возникает
потребность нормативного закрепления этих стандартов
в нормах законодательства, кодексах профессионального
и служебного поведения. Отметим, что в содержательном
плане следует различать понятия профессиональная мораль
и профессиональная этика. Первое возникает значительно
раньше и определяется наличием следующих значимых
черт.
Во-первых, этические требования, регулирующие отно-
шения внутри конкретного вида профессиональной дея-
тельности, носят объективный характер. Профессиональная

1 Реале Дж., Антисери Д. Указ. соч. С. 89.


6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà: åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû 125

мораль независима от воли, желаний, произвола людей. Она


возникает и эволюционирует исключительно естественным
путем в ответ на запросы общественной практики. Таковы,
например, требования к адвокату (профессиональная этика
адвоката), которые вырабатывались в силу потребности
в правозащитнике, который действовал бы в качестве упол-
номоченного обществом и в его интересах.
Во-вторых, выработка соответствующих этических тре-
бований, которые затем воспроизводятся в виде определен-
ных норм и принципов, происходит стихийно. Год за годом,
от поколения к поколению, в процессе самой деятельности
вырабатываются устойчивые приемы (формы) работы,
представления о ней, с одной стороны, обеспечивающие
оптимальное достижение поставленной цели, а с другой —
отвечающие элементарным понятиям о моральной оправ-
данности и справедливости применительно к конкретному
виду профессиональной деятельности.
В-третьих, процесс эволюции требований профес-
сиональной морали осуществляется преимущественно
на уровне обыденных представлений и в повседневной
жизни реализуется посредством соблюдения правил, кото-
рые уже стали привычными для большинства представите-
лей профессионального сообщества.
Сказанное позволяет определить профессиональную
мораль как совокупность нравственных норм и ценностей,
которыми представитель конкретной профессии руковод-
ствуется при исполнении своих обязанностей. Собственно
профессиональная мораль не претендует на сколько-нибудь
широкие обобщения, позволяющие составить представле-
ние об иерархии ценностей внутри той или иной сферы
деятельности. Эта задача входит в компетенцию профессио-
нальной этики, которая выступает как теоретический срез
сознания по отношению к профессиональной морали.
В повседневной совместной деятельности у членов
профессиональной группы складывается представление
об общей судьбе и профессиональном долге по отноше-
нию к людям, нуждающимся в их услугах. Значимую роль
играют ответственное отношение к делу, нравственное чув-
ство товарищества, поддержки и взаимопомощи, лояль-
ное отношение к коллегам. Структура профессиональной
морали определяется наличием этического аспекта прак-
тики, отношений, сознания, формирующихся в конкрет-
ной сфере деятельности. Моральная практика с течением
126 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

времени обогащается, усложняется характер отношений


не только между коллегами, но и по линии «специалист —
клиент». Все это находит отражение в необходимости систе-
матизации соответствующих требований, складывающихся
в данной сфере, целенаправленном освоении их теми, кто
находится еще в начале пути к избранному призванию.
Потребность в профессиональной этике возникает
в связи с тем, что в ней присутствует рациональное обо-
снование, позволяющее учесть весь спектр предъявляе-
мых требований, исключить случайное, второстепенное
и выстроить иерархию ценностных приоритетов. В силу
этого профессиональная этика выступает как самостоятель-
ное направление гуманитарного знания со специфическим
предметом исследования. Ее интересует, как и посредством
чего нормы общественной морали конкретизируются приме-
нительно к условиям определенной профессии.
Начало преподавания профессиональной этики следует
отнести к XI—XII вв. — т.е. времени появления в Европе
первых университетов. Именно здесь, на медицинских
и юридических факультетах, профессиональная этика
выступает как специальная учебная дисциплина. Понадо-
билось, однако, несколько столетий для того, чтобы и сама
она превратилась в предмет изучения со стороны общество-
ведов.
Заслуга в постановке проблемы профессиональной
этики в том виде, в каком она существует и в наши дни,
принадлежит французскому социологу Эмилю Дюркгейму
(1857—1917). Ученый обратил внимание на то, что приме-
нительно к некоторым сферам профессиональной деятель-
ности вырабатываются особые нравственные требования,
играющие существенную роль в ее регулировании. По дан-
ному вопросу он читал лекции в Бордо, Сорбонне, в Стам-
бульском университете. Впоследствии эти лекции были
восстановлены и изданы его родственниками и учениками
под названием «Профессиональная этика и гражданская
мораль» (1957).
Дюркгейм описал черты, которые характеризовали быт
ряда вполне устоявшихся профессиональных корпораций
(например, юристов, врачей, военных чиновников и т.д.)
в современном ему французском обществе. Из текста выше-
названной и ряда других работ видно, что ученого интере-
6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà: åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû 127

совало соотношение норм общественной морали и специ-


фических норм и принципов, характеризующих жизнь
отдельных профессиональных групп.
Профессиональную группу Дюркгейм рассматривал
как корпорацию людей, принадлежащих к одной и той же
сфере деятельности и объединенных в единую организа-
цию. Конкретной группе присущи общие потребности,
условия жизни и деятельности, цель и способы ее достиже-
ния. В силу указанных же обстоятельств профессиональная
группа становится той инстанцией, которая санкционирует
своим авторитетом определенный образ жизни, действий,
стандарты и правила поведения, единые для всех ее чле-
нов. В сфере ее деятельности возникает свойство, которое
со временем стало именоваться духом профессиональной
корпорации (франц. esprit de corps).
Корпоративность в рассматриваемом случае — это каче-
ство, которое характеризует отношения, складывающиеся
между представителями определенной профессиональной
группы (адвокатов, нотариусов, судей и др.). Профессио-
нальная группа способна свести воедино разноречивые
мотивы, цели и интересы, движущие людьми в опреде-
ленной сфере деятельности. Единообразные требования,
предъявляемые обществом к представителям профессии,
заставляют их сплачиваться; членов корпорации объеди-
няет общая судьба, определяемая призванием, служением
делу на избранном поприще; вырабатываются специфиче-
ские ценности, которые разделяются всеми членами группы
и находят отражение в нормах и принципах, регулирую-
щих профессиональную деятельность; возникает взаимная
ответственность в исполнении обязанностей и долга.
Не менее важны товарищеская солидарность членов
группы, их взаимная поддержка, уважение к собратьям
по профессии. Благодаря наличию корпоративности ста-
новится возможным контроль над формированием одно-
типных образцов поведения, присущих всем представите-
лям конкретной группы. Внутри группы, между ее членами
формируются отношения, позволяющие ей выступать арби-
тром в разрешении конфликта интересов (между колле-
гами, с клиентами, с государственными органами). Харак-
теризуя значение корпоративности, Э. Дюркгейм отмечал:
«Профессиональная деятельность может действенно регла-
ментироваться только группой, достаточно близкой к самой
128 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

профессии, чтобы чувствовать все ее потребности и иметь


возможность следить за всеми их изменениями»1.
Также важным свойством, характеризующим профес-
сиональную этику, является институциональность (лат.
institutum — установление), которая становится возможной
в силу того, что профессиональная корпорация, в отличие
от иных социальных групп, оказывается способной форми-
ровать нормы и принципы, посредством которых осущест-
вляется ее внутренняя саморегуляция.
Институционализация — это процесс перехода от спон-
танного и экспериментального поведения к предсказу-
емому, которое ожидается, моделируется, регулируется
путем определения и закрепления специальных норм и про-
цедур. Именно таковым должно быть поведение в ряде сфер
профессиональной деятельности (адвокатура, суд, нотариат
и др.). Э. Дюркгейм, обращая внимание на роль, которую
играет данная характеристика, писал: «Для того чтобы про-
фессиональная этика и право смогли утвердиться в различ-
ных экономических профессиях, нужно, стало быть, чтобы
корпорация вместо неупорядоченного и аморфного агре-
гата, каковым она остается, стала или, точнее, вновь стала
четко организованной группой, иначе говоря, обществен-
ным институтом»2.
Институциональность профессиональной этики реали-
зуется в разных формах:
— в формировании самосознания представителей
определенной профессии, результатом которого стано-
вится осознание наличия у них единого предметного поля
и необходимости совместного решения проблем, возникаю-
щих в его пределах. Интересы сообщества получают в этом
случае превалирующее значение по отношению к личным
соображениям и поиску элементарной выгоды;
— в объединении представителей конкретных профес-
сий и создании соответствующих им организационных
структур. Благодаря этому становятся возможными обсуж-
дение совместных проблем и работа над их разрешением
на национальном уровне (регулярно проводятся съезды
адвокатов, нотариусов, судей). В последнее время анало-
гичные процессы происходят и на международном уровне

1 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии.


М., 1991. С. 9.
2 Там же. С. 11.
6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà: åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû 129

(таковы, например, объединения адвокатов стран Европей-


ского Сообщества или представителей Латинского нотари-
ата);
— в закреплении профессиональных требований, имею-
щих в своей основе этическую природу, в законодательных
актах (например, в законах о статусе судей, об адвокатской
деятельности и адвокатуре, о прокуратуре), разнообразных
кодексах профессиональной и служебной этики;
— в создании специализированных периодических изда-
ний, что давно практикуется в странах Запада; на страни-
цах этих изданий ведется живая дискуссия вокруг вопро-
сов, представляющих интерес для профессионального
сообщества. В последнее время эта тенденция нашла разви-
тие и у нас: этические аспекты профессии юриста находят
отражение на страницах журналов «Российская юстиция»,
«Нотариус», «Российский адвокат», «Российский судья»
и иных подобных изданий;
— путем включения соответствующих дисциплин в учеб-
ные планы образовательных учреждений определенного
профиля (например, профессиональная этика адвоката,
нотариуса, судьи в юридическом вузе). Основы преподава-
ния нравственных начал применительно к сфере судопро-
изводства были заложены знаменитым российским юри-
стом и судебным деятелем Анатолием Федоровичем Кони
(1844—1927). Именно ему принадлежит заслуга обращения
к данной проблеме.
Следует отметить, что в России процесс институцио-
нализации норм профессиональной этики находится
на начальной стадии. Это в значительной степени связано
с тем, что в советское время указанной проблематике уде-
лялось недостаточное внимание. Основной акцент при рас-
крытии профессиональных аспектов деятельности делался
на необходимости следования требованиям социалистиче-
ской морали, содержание которых применительно, напри-
мер, к сфере юриспруденции подвергалось значительной
политико-идеологической коррекции.
В наши дни приходится сталкиваться с попытками иного
рода. В качестве примера приведем следующее характерное
высказывание: «Правило предполагает наряду с правовыми
инструкциями такие внешние кодексы поведения, как про-
фессиональная этика для различных категорий работников.
То есть здесь уже правило этикета адресуется не к человеку
(с его изначальной свободой), а к его роли, к его маске, соот-
130 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

ветствующей его профессиональной функции»1. Позволим


себе не согласиться с этим мнением по ряду пунктов.
На основании приведенного утверждения нетрудно убе-
диться, что авторы фактически отождествляют этикетные
правила с требованиями профессиональной этики. Непра-
вомерность такого подхода оказывается очевидной, исходя
хотя бы уже из того, что в основе этикета лежат внешние
проявления взаимоотношений между людьми, а в рассма-
триваемом нами случае — лиц, занятых в конкретном виде
профессиональной деятельности. Так, судебным этикетом
регламентируются формы поведения людей, оказавшихся
в зале судебных заседаний. Это исторически устоявшиеся
формы поведения, и их действительный смысл не всегда
может быть понятен современному человеку. Однако
за этим стоит опыт прошлого, и уважительное отношение
к строго регламентированным требованиям судебного эти-
кета оказывается отражением высокого общественного ста-
туса суда.
В противоположность этикету нормы и принципы про-
фессиональной этики заключают в себе непосредственно
выраженный нравственный смысл и направленность
на человека. Так, все требования врачебной этики во главу
угла ставят интересы жизни и здоровья пациента. Самопо-
жертвование, столь распространенное в среде медицинских
работников, не может быть регламентировано никакими
правилами, ибо имеет принципиально иную природу. Дей-
ствиями судьи и адвоката руководит безусловное служение
справедливости, стремление всеми силами способствовать
установлению истины.
Совершенно очевидно, что все, с чем имеют дело про-
фессионалы в той или иной сфере деятельности, наделено
для них высоким смыслом. Иными словами, речь может
идти об общественном служении, своего рода аскезе в соот-
ветствии с раз и навсегда избранным путем. Именно в этом
заключено социальное назначение профессии, именно так,
вопреки всем объективным трудностям, ее представители
воспринимаются общественным мнением. Справедливо
в связи со сказанным утверждение: «В медицинской, педа-
гогической, правовой (и т.д.) деятельности от профессио-
нала требуется не просто преодоление эгоизма и стремления
к собственной выгоде, но внимательнейшее, скрупулезней-

1 Букреев В. И., Римская И. Н. Этика права. М., 1998. С. 16.


6.1. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà: åå ïðåäìåò è îñíîâíûå ÷åðòû 131

шее соблюдение интересов другого, такт, забота об улуч-


шении его состояния, непричинении вреда, сохранение
достоинства другого не в формальном, а в гуманистическом
смысле. И не в силу симпатии, а иногда и вопреки антипа-
тии, неприязни, брезгливости»1.
Возражение совершенно иного рода мы находим у пред-
ставителей классической этики, которые склонны утверж-
дать, что в современном обществе мы наблюдаем торжество
достигаемого социального эффекта, а вместе с ним и нрав-
ственно значимого результата, безотносительно к мораль-
ным мотивам, мере добродетельности или порочности
людей. Логика рассуждений в рассматриваемом случае
основывается на том, что сегодня определяющее значение
получает практическая целесообразность, которая в этиче-
ском плане оказывается нейтральной. Социальные системы
для своего успешного функционирования нуждаются
в целесообразности, которая может быть реализована лишь
при наличии четких, предельно формализованных правил.
Здесь нет места для нравственных мотивов, добродетелей
или чувств индивида.
В рамках указанного подхода дисциплина рассматри-
вается как главное условие поддержания порядка и обе-
спечения целесообразности внутри социальной системы.
Эта задача обеспечивается тем, что прежняя «этика добро-
детелей, замкнутая на мотивы», вытесняется «институ-
циональной этикой, которая не зависит от содержатель-
ных мотивов», а ее эффективность обеспечивается жестко
регламентированными требованиями, общеобязательными
для каждого принадлежащего к ней человека2. С этой точки
зрения профессиональная этика, какой бы сфере челове-
ческой деятельности она ни принадлежала, оказывается
чем-то совершенно иным, чем традиционная этика. Как
будто можно представить, что в суде, адвокатуре и след-
ствии действуют люди-роботы, автоматически подчиняю-
щиеся требованиям, зафиксированным в законе или про-
фессиональном этическом кодексе.
Любое установление способно описать лишь общие
границы действий, ставит конкретное воплощение этих
действий во всецелую зависимость от личности того, кому
доверено воплощать их на практике. А. Ф. Кони по этому

1 Протанская Е. С. Профессиональная этика. СПб., 2003. С. 13.


2 Гусейнов А. А. Великие моралисты. М., 1995. С. 270.
132 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

поводу замечает: «Правила для внешних деяний, в своем


практическом осуществлении, неминуемо отражают на себе
и внутренний строй души того, кто их осуществляет, ибо
в каждом судебном действии, наряду с вопросом, что сле-
дует произвести, возникает не менее важный вопрос о том,
как это произвести»1. Степень добродетельности оказыва-
ется в этом случае главным условием при отборе лиц, кото-
рым только и может быть доверено исполнение так назы-
ваемых институциональных требований. Адвокат в своей
повседневной деятельности может, с одной стороны, пре-
высить меру, за которой защита обвиняемого превращается
в оправдание преступления, а с другой — исполнять пред-
писанные ему законом функции по минимуму, не прилагая
к представлению интересов гражданина достаточных уси-
лий. Речь, следовательно, в обоих случаях идет о нахожде-
нии своеобразной золотой середины, всецело определяемой
нравственной добросовестностью человека.
Сказанное позволяет утверждать, что институциональ-
ная этика и этика добродетелей не отрицают, а, скорее,
дополняют друг друга. Для профессионала, принимающего
решение, нравственная мотивация столь же значима, как
и для любого человека, делающего свой выбор и тем самым
взваливающего на себя ношу моральной ответственности.
Представляется возможным утверждать, что корпора-
тивность и институциональность — это две стороны, кото-
рыми профессиональная этика обращена вовне. Первая
указывает на ее особый групповой характер в противопо-
ложность общечеловеческой природе морали, а вторая —
на наличие у нее единого поля со сферой права. В извест-
ном смысле можно утверждать, что все они имеют общую
направленность, взаимно дополняют друг друга. Это
хорошо видно из тех функций, которые профессиональная
этика выполняет в современном обществе.

6.2. Ñòðóêòóðà è ôóíêöèè ïðîôåññèîíàëüíîé ýòèêè


В научной литературе распространено мнение, согласно
которому профессиональная этика возникает в ответ
на потребность в выработке дополнительных требований,
отражающих специфичность труда в конкретной сфере
и своеобразие внутреннего уклада соответствующей про-
1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. М., 1967. Т. 4. С. 49—50.
6.2. Ñòðóêòóðà è ôóíêöèè ïðîôåññèîíàëüíîé ýòèêè 133

фессии. Речь, следовательно, идет не об ослаблении регу-


лятивного воздействия общественной морали, но о его
усилении с учетом тех особенностей, которыми обладает
определенный вид деятельности. Заслуживает внимания
точка зрения современного американского исследователя
Р. Т. Де Джорджа, согласно которой «члены профессии
устанавливают для себя более жесткие правила поведения,
чем общество требует от своих граждан»1. Такой подход
объясняется тем, что «предметом труда» здесь выступают
живые люди с их потребностями и интересами. Исходя
из этого обстоятельства и следует подходить к струк-
туре профессиональной этики. Все профессии могут быть
условно подразделены на две категории.
К первой могут быть отнесены профессии обслуживаю-
щего труда. Их своеобразие состоит в том, что присущие
им специфические установления, как правило, непосред-
ственно не несут на себе нравственной нагрузки. В опре-
деленной мере действия представителей таких профессий
(парикмахер, продавец, почтальон и др.) операциональны.
Нравственную направленность они получают лишь при
определенных условиях. К таким условиям могут быть
отнесены: а) отношения с постоянными клиентами; б) при-
надлежность работника к учреждению или фирме с тради-
циями высокого качества обслуживания; в) отступления
как в позитивную, так и в негативную сторону, влекущие
определенную санкцию, и др. Считается, что для упомяну-
той категории работников характерна дискретность нрав-
ственной регуляции, в силу чего отдельные элементы про-
фессиональной морали не могут сложиться в законченную
систему.
Вторую категорию составляют профессии, где элементы
нравственно-психологического характера выступают вну-
тренним компонентом деятельности. Таковы, например,
профессии врача, педагога, юриста, которые традиционно
включают в число основных регулятивов нравственную
составляющую. Объективная основа этого состоит в потен-
циальной способности вторгаться в мир интимных чувств
и переживаний людей, вызывать нравственные коллизии,
столкновение мотивов и интересов. Поэтому для регуляции
возникающих здесь проблем требуется своего рода интегра-
тор, позволяющий замкнуть всю череду поступков в некую

1 Де Джордж Р. Т. Деловая этика : в 2 т. М., 2001. Т. 2. С. 822.


134 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

систему. В качестве такового как раз призвана выступать


мораль в ее специфическом проявлении, дающая возмож-
ность увидеть за интересами конкретного корпоратив-
ного образования некий смысл. Он усматривается, на наш
взгляд, в служении людям, добру, справедливости.
В зависимости от того, на кого конкретно направлены
усилия людей, принадлежащих к определенной профессио-
нальной группе, можно говорить о следующих четырех сфе-
рах регулирования отношений.
Во-первых, это отношение специалиста к объекту труда,
т.е. к человеку, нуждающемуся в удовлетворении опреде-
ленной потребности. Таковы, например, отношения: врач —
больной, адвокат — подзащитный, педагог — ученик. Тра-
диционно данное отношение рассматривается в качестве
исходного ко всем остальным, возникающим впоследствии,
по мере накопления соответствующей практики и опыта.
Сама логика социального развития подсказывает некото-
рую идеальную модель: один человек становится педагогом,
дабы передавать свои знания ученикам, другой — врачом,
чтобы лечить недуги и облегчать физические страдания,
а третий — адвокатом, поскольку люди нуждаются в защите
своих гражданских прав.
В отношениях этого рода ярко выражен момент дол-
женствования, поскольку тому или иному представителю
конкретной профессии доверяется самое дорогое: адвокату
в уголовном процессе — свобода и даже сама жизнь подза-
щитного, в гражданском — имущественные и иные права
клиента; медику — здоровье и опять-таки жизнь паци-
ента; педагогу — духовное здоровье и благополучие детей
и молодежи. Объем и глубина обязанностей, относимых
здесь к ведению конкретного специалиста, весьма велики.
Во-вторых, это отношения между коллегами по профес-
сии. Этот аспект до сих пор составляет своего рода фигуру
умолчания. К традиционному нежеланию той или иной
профессиональной корпорации допускать к своим вну-
тренним проблемам сторонних наблюдателей в советское
время добавился чисто идеологический момент. Так, меди-
цина была объявлена самой передовой, отечественная юри-
спруденция — самой гуманной, а педагогика в соответствии
с той же установкой успешно решала все задачи по фор-
мированию личности нового человека. Поэтому реальные
проблемы, возникавшие в столь деликатных сферах, стара-
6.2. Ñòðóêòóðà è ôóíêöèè ïðîôåññèîíàëüíîé ýòèêè 135

тельно скрывались. Можно утверждать, что инерция пред-


шествующего периода не преодолена и по сей день.
Профессиональная этика, рассматривая взаимоотно-
шения, складывающиеся между представителями одной
корпорации, основное внимание обращает на: а) морально-
психологическую среду воспитания профессионализма
в человеке; б) конкретные морально-психологические
предпосылки исполнения тех или иных профессиональных
обязанностей в условиях современной высокой специали-
зации; в) атмосферу отношений, которые реально утверж-
даются в определенной сфере деятельности1. Вероятно,
можно было бы выделить и другие аспекты, позволяющие
анализировать те непростые проблемы, которые возникают
в отношениях между представителями одной и той же про-
фессии, особенно в случае, когда речь идет об одном кол-
лективе.
В-третьих, отношения с представителями родствен-
ных профессиональных групп, обусловливаемые специ-
ализацией внутри единого предметного поля. Сюда можно
отнести отношения, складывающиеся между постоянными
участниками судопроизводства (адвокатами, судьями,
прокурорами, следователями, экспертами и т.д.). Степень
корректности и такта их может существенно разнится,
что определяется характером решаемых ими задач, осо-
бенностями правового положения в процессе, традициями
судопроизводства и иными факторами. Так, безусловно,
имеет значение то, выходцами из какой среды пополняется
судейской сообщество. Согласно законодательству Велико-
британии на занятие должности судьи могут претендовать
лица, имеющие не менее 10 лет стажа в должности барри-
стера (одна из разновидностей адвокатской профессии).
Наоборот, в советское время судьями преимущественно
становились бывшие работники следствия и прокуратуры.
Последствия этого по сию пору сказываются на характере
взаимоотношений, которые складываются между участни-
ками судопроизводства.
В-четвертых, ответственность, которой наделяется пред-
ставитель профессии в избранной им сфере деятельности.
Общество, давшее человеку образование и обеспечившее
соответствующую подготовку, вправе надеяться на ответ-

1 См.: Иванюшкин А. Я. Профессиональная этика в медицине (фило-


софские очерки). М., 1990. С. 17.
136 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

ную реакцию. Исполнение профессиональных обязанностей


военным, медиком, юристом или педагогом — это оправда-
ние доверия, оказываемого им со стороны общества. Высо-
кий авторитет, которым обладают в глазах общественности
представители целого ряда специализированных видов дея-
тельности, основывается на самоотверженном гражданском
служении многих поколений профессионалов.
Все четыре названных сферы регулирования профессио-
нальных отношений находятся в определенной суборди-
нации и взаимозависимости, что отвечает логике предъ-
являемых требований. Так, при всех условиях на первом
месте должны стоять интересы человека, нуждающегося
в помощи со стороны представителей определенной про-
фессии. Взаимоотношения между коллегами, а также
между специалистами, занятыми в смежных областях дея-
тельности, носят вторичный характер. Наконец, отношение
«специалист — общество» потенциально несет в себе функ-
цию контроля над первым, вторым и третьим элементами.
Сфере профессиональной этики присущи все те функ-
ции, которыми наделена общественная мораль, но име-
ется и известное своеобразие. Например, познавательная
функция реализуется посредством изучения основ соот-
ветствующего раздела профессиональной этики в учебных
заведениях. Знание, полученное таким образом, будет пло-
дотворно при соблюдении ряда условий.
Во-первых, отметим заблуждение, широко распростра-
ненное среди профессионалов в самых разных сферах
деятельности (юриспруденции, медицине, военном деле
и др.). Суть этого заблуждения состоит в том, что якобы
главное внимание должно уделяться специфике именно
конкретного вида деятельности, тогда как собственно этика
и мораль — дело второстепенное. На наш взгляд, перекос
от общего к особенному может привести к серьезному изъ-
яну в учебном процессе. В этом случае создается ложное
представление, будто усвоение норм профессиональной
этики учащимися есть своего рода самоцель. В действи-
тельности нет ничего более ошибочного: цель состоит в том,
чтобы привить нормы и ценности, которыми студент будет
руководствоваться в своей будущей деятельности. Успех же
на этом пути возможен лишь в том случае, если нам удастся
связать общеморальные представления о добре, зле и нрав-
ственном долге с требованиями профессиональной этики.
6.2. Ñòðóêòóðà è ôóíêöèè ïðîôåññèîíàëüíîé ýòèêè 137

Во-вторых, существенна обстановка, в которой ока-


жется выпускник вуза. С течением времени нормы, кото-
рые не получили практического подтверждения, могут быть
вытеснены и замещены иными. Так, молодой специалист-
медик может столкнуться с практикой поборов с больных
и их родственников, получившей достаточно широкое рас-
пространение в отечественной медицине; выпускникам
юридических учебных заведений придется соприкасаться
с фактами нарушения уголовно-процессуального законода-
тельства, попрания гражданских прав и т.д. Итогом этого
процесса может стать негативная адаптация, связанная
с принятием сложившихся отношений, либо отторжение
молодого специалиста средой и его уход в другую сферу
деятельности.
В-третьих, целесообразно обратить внимание на то, кем
и как преподается профессиональная этика в учебном заве-
дении. Если учащийся видит к этой дисциплине уважи-
тельное отношение со стороны администрации, если к ее
изучению предъявляются те же требования, что и к профи-
лирующим дисциплинам, можно в определенной степени
ручаться за благоприятный конечный результат. Иное дело,
когда преподавание имеет поверхностный характер. Можно
с сожалением отметить, что и сегодня в некоторых вузах
на изучение профессиональной этики отводится десяток-
другой часов. Осознание того, что есть предметы первого
ряда и второстепенные, спрос за которые ослаблен, как пра-
вило, быстро овладевает учащимися и имеет соответствую-
щие негативные последствия.
Воспитательная функция профессиональной этики
действует на всем протяжении жизни человека в границах
избранной им специальности. Ситуации, в которых лич-
ность призвана исполнять свои обязанности, бесконечно
многообразны, они продолжают множиться даже после
окончания официального трудового стажа. Так, врач ока-
зывает помощь тем, кто в ней нуждается, и вне сферы своих
служебных обязанностей, а случается, и после выхода
на пенсию. Бывший работник правоохранительных орга-
нов, можно предположить, не потерпит в своем присут-
ствии противоправного поведения.
Конечно, воспитательное значение профессиональной
морали определяется практикой, а также системой отно-
шений, неформально складывающихся в конкретной сфере
деятельности. Например, чувство долга оказывается опре-
138 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

деляющим для одних людей, тогда как для других оно


не играет сколько-нибудь значительной роли. Определяю-
щим фактором в последнем случае могут выступать сооб-
ражения получения материального вознаграждения, иной
выгоды, а часть работников вовсе не задумывается о том,
почему они поступают так, а не иначе.
Говоря о воспитательной функции профессиональной
морали, подчас забывают о том воздействии, которое ока-
зывает своим поведением представитель конкретной спе-
циальности на окружающих людей. Педагог каждый день
демонстрирует ученикам самообладание и такт, заинтере-
сованность делом, знание предмета, хороший вкус и вну-
треннюю культуру. Медицинские работники до последнего
борются за жизнь пациента. Стюардесса совершающего
аварийную посадку авиалайнера проявляет выдержку.
Вероятнее всего, она испытывает те же чувства и волнение,
что и все остальные люди, находящиеся на борту воздуш-
ного судна, однако прямой служебный долг требует не соз-
давать излишнюю панику среди пассажиров. Приведенные
примеры позволяют говорить о двустороннем проявлении
требований профессиональной морали.
Мировоззренческая функция обусловливается способ-
ностью работника соотнести выполняемые им обязанно-
сти с интересами окружающих людей, общества в целом.
Социальная значимость того, что делает человек, важна
постольку, поскольку речь идет о сфере межличностных
отношений. Одна ситуация складывается, если работа осу-
ществляется с полной самоотдачей, с желанием, надеждой
на живую ответную реакцию со стороны других людей.
Таков труд преподавателя, рассчитанный на то, чтобы сфор-
мировать у учащихся устойчивый интерес к своему пред-
мету, или предпринимателя, который стремится к успеху
дела: прибыль здесь хотя и решающее, но вовсе не един-
ственное измерение результативности деятельности.
Смысл того, чем профессионально занят человек,
нередко постигается на протяжении всей жизни, однако
основы отношения к профессии закладываются уже на сту-
денческой скамье. А. Ф. Кони писал по этому поводу:
«Студент обязан выносить из университета не один багаж
систематизированных сведений, но и нравственные заветы,
которые почерпаются в источнике добра, правды, и серьез-
ные знания, называемом наукою; эти заветы и в конце
жизни светят студенту и умиляют его при мысли об уни-
6.2. Ñòðóêòóðà è ôóíêöèè ïðîôåññèîíàëüíîé ýòèêè 139

верситете. Наука о праве в своих обширных разветвле-


ниях везде говорит о началах справедливости и уважения
к достоинству человека»1. Осознание этого смысла может
меняться в зависимости от конкретного тапа трудового
пути. В самом начале человек, как правило, редко задумы-
вается о том, почему он делает что-либо. Понимание при-
ходит гораздо позднее, иногда под влиянием каких-то лич-
ностно значимых и прочувствованных обстоятельств.
Показателен в указанном плане знаменитый выбор
Альберта Швейцера, уже бывшего в свои 29 лет признан-
ным теологом, многообещающим философом, органистом
и органостроителем, известным музыковедом. Впослед-
ствии он писал о предыстории и мотивах своих действий:
«Однажды солнечным летним утром… мне в голову при-
шла мысль, что я не смею рассматривать это счастье как
нечто само собою разумеющееся, и должен за него чем-то
отплатить. Раздумывая над этим… я пришел к выводу, что
было бы оправданным до тридцати лет жить ради наук
и искусств, чтобы затем посвятить себя непосредственному
служению человеку»2. Отсюда вытекает закономерность
решения, которое он принял будучи молодым юношей,
а реализовал уже в зрелом возрасте: получить медицинское
образование и оказывать помощь там, где она более всего
необходима и дефицитна, — в глубинных районах тропиче-
ской Африки.
Регулятивная функция профессиональной морали наи-
более очевидна. Разработка нормативных требований
изначально имела своей целью упорядочить исполнение
людьми своих обязанностей в конкретных сферах деятель-
ности. Здесь мы вновь сталкиваемся с двусторонностью
рассматриваемого процесса: профессиональные этические
кодексы, указывающие то, как должно, и стихийно форми-
рующиеся в повседневной жизни, нормы, фиксирующие
то, что есть. Расхождение между первым и вторым может
быть значительным, обостряя весь комплекс существую-
щих проблем.
Примером того, с какими трудностями приходится стал-
киваться индивиду при исполнении своих профессиональ-
ных обязанностей, может служить наш российский опыт.

1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 3. С. 393.


2 Швейцер А. Благоговение перед жизнью. М., 1992. С. 524.
140 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

Как представляется, здесь возникают проблемы двоякого


рода.
Во-первых, речь идет о мотивации деятельности. Опре-
деляющую роль играют именно общие моральные пред-
ставления, под воздействием которых осуществляется
выбор сферы деятельности. Было бы нелишним обратить
внимание на то, под влиянием каких факторов молодые
люди приходят учиться в юридический, медицинский или
педагогический вуз.
Во-вторых, важную роль играют обстоятельства, сопут-
ствующие профессиональной деятельности. Медики
и педагоги, получающие более чем скромную заработную
плату, стали характерной приметой российской действи-
тельности. Работники правоохранительных органов часто
располагают меньшими техническими возможностями, чем
противостоящие им преступники. Перечень условий, вли-
яющих на обострение ситуации выбора, можно было бы
продолжить. Другое дело, что честный человек будет сле-
довать требованиям профессиональной этики, преодолевая
как кажущиеся, так и реальные трудности на этом пути.
Говоря о функциях профессиональной этики, следует
помнить, что, хотя каждая из них обладает определенной
спецификой, в то же время они взаимно дополняют и про-
должают друг друга. Их действие обусловлено той конечной
целью, к достижению которой направлено действие норм
профессиональной этики. От того, кто конкретно является
носителем соответствующих нравственных качеств, осозна-
ния им своего морального долга и убеждений, умения соот-
нести личные интересы с интересами окружающих людей,
зависит успешность дела на избранном профессионалом
поприще общественного служения.

6.3. Ýòè÷åñêèé êîäåêñ â ïðîôåññèîíàëüíîé


äåÿòåëüíîñòè þðèñòà
Профессиональный этический кодекс — это одна из спе-
цифических форм того круга явлений, которые присущи
сфере нравственного сознания и поведения людей. Мораль
по своей природе выступает универсальным социальным
регулятором. Она возникает практически одновременно
и в тесной взаимосвязи с правом, которое никоим образом
6.3. Ýòè÷åñêèé êîäåêñ â ïðîôåññèîíàëüíîé äåÿòåëüíîñòè þðèñòà 141

не сводится исключительно лишь к юридическому закону1.


Указанные феномены складываются естественным путем,
независимо от субъективного желания людей, благодаря
их совместной деятельности. Объективный характер, при-
сущий отношениям в сфере морали и права, с течением вре-
мени находит выражение, соответственно, в нравственных
и правовых представлениях, которые, в свою очередь, могут
находить закрепление в форме разнообразных моральных
кодексов и законе.
Моральный кодекс (от лат. codex — книга) — упорядо-
ченный и приведенный в некую систему свод нравствен-
ных требований. Благодаря наличию кодекса моральные
представления, присущие членам того или иного социума,
до некоторой степени обретают целостный, относительно
завершенный (на данный период) вид. Подобно тому, как
законы далеко не в полной мере отражают объективно сло-
жившиеся связи и отношения между субъектами социаль-
ной деятельности, моральные кодексы могут как опережать
развитие практики (нравственные идеалы), так и служить
тормозом на пути объективно складывающихся новых
отношений и ценностей.
По степени универсальности действия моральные кодексы
делятся на четыре большие группы.
Первая группа — общеморальные кодексы. Их главная
особенность состоит в том, что содержащиеся в них тре-
бования имеют всеобщий характер. Они адресованы всем
людям сразу и каждому человеку в отдельности. В повсе-
дневной жизни исполнение разрозненных нравственных
норм и принципов основывается на предположении сво-
боды выбора человеком формы индивидуального пове-
дения и добровольного принятия им на себя соответ-
ствующей ответственности. Нравственные требования,
образующие кодекс, приобретают для индивида характер
общеобязательности исполнения. Это обеспечивается как
внешне налагаемой на индивида ответственностью перед
окружающими, силой общественного мнения, с одной сто-
роны, так и наличием системы нравственных санкций —
с другой.
Наиболее яркие примеры общеморальных кодексов
дает нам история христианской веры. Знаменитый Дека-
лог (Десятисловие — документ, названный так по числу
1 См.: Грибакин А. В. Понятие юридического закона как парадигма
философии права // Бизнес, менеджмент и право. 2011. № 1. 82—87.
142 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

образующих его заповедей, которые согласно библей-


скому преданию были дарованы Моисею Творцом на горе
Синай) основной упор делает на внешнем контроле именно
за нравственным поведением, но не сознанием индивида.
Эти заповеди отличает исключительная простота и кате-
горичность требований: «Не убивай», «Не прелюбодей-
ствуй», «Не кради», «Не произноси ложного свидетельства
на ближнего твоего» и т.п. Вместе с тем в качестве субъ-
екта, осуществляющего этот контроль, изначально подразу-
мевается государство, облекающее содержание указанных
требований в юридическую форму, неисполнение которых
влечет уголовную ответственность.
Более поздняя Нагорная проповедь перемещает
акценты со сферы внешнего мира на внутренний мир
индивида, на добровольность исполнения им нравствен-
ных предписаний, согласно его убеждениям, моральному
долгу, совести. Отсюда заметное изменение формулиро-
вок. Именно в тексте Нагорной проповеди нашло отра-
жение золотое правило нравственности, гласящее: «Итак,
во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так
поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки»
(Евангелие от Матфея, 7:12). Не менее значимо и еще
одно моральное установление: «Не судите, да не судимы
будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы;
и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Еван-
гелие от Матфея, 7:1—2). Здесь мы имеем документ,
обращенный к более развитому уровню нравственного
сознания и самосознания индивида, способного контроли-
ровать свое поведение, основываясь не на чувстве страха,
а на собственных убеждениях.
Вторая группа — кодексы корпоративной этики. Их
распространение связано с современными процессами
саморегулирования и внутренней институционализации
в сфере бизнеса. Внешняя сторона регулирования пред-
принимательской деятельности и взаимоотношений между
хозяйствующими субъектами, а также их отношений с госу-
дарством, задается юридически, посредством закона. Зна-
чимость этического компонента продолжает оставаться
не столь очевидной до тех пор, пока мы сами не сталкива-
емся с различными конфликтными ситуациями, природа
которых носит явно неюридический характер.
Взаимоотношения морали и бизнеса в целом достаточно
противоречивы. В своей основе занятие предприниматель-
6.3. Ýòè÷åñêèé êîäåêñ â ïðîôåññèîíàëüíîé äåÿòåëüíîñòè þðèñòà 143

ством нацелено на достижение максимального коммер-


ческого результата в кратчайшие сроки и при минималь-
ных затратах сил, финансовых и материальных ресурсов.
На первый взгляд может показаться, что морали нет места
в сфере бизнеса1. Однако такое впечатление будет обман-
чивым. Занятие предпринимательством по мере формиро-
вания рыночных отношений не может избежать постановки
вопроса о целях данной деятельности, степени этичности
путей и средств ее реализации хозяйствующими субъ-
ектами. Между тем сама по себе предпринимательская
деятельность (производство товаров и услуг, в которых
нуждаются люди, общество, государство) может быть пред-
ставлена как очевидное моральное благо. С этой точки
зрения следует оценивать тот факт, что предприниматель,
набирая персонал своей фирмы или предприятия, обеспе-
чивает людей средствами к существованию. Нравственно
позитивной санкции заслуживает своевременная и пол-
ная уплата налогов в бюджет. Ведение дел в этой сфере
достаточно часто включает социальный компонент, разно-
образные программы экологического и культурного плана,
благотворительность. Занятие бизнесом может вызывать
чувство внутреннего удовлетворения, ощущение самореа-
лизации у самого предпринимателя.
Рассматривая ретроспективно процесс формирования
рыночных отношений, можно констатировать факт необ-
ходимости перехода от спонтанного и непредсказуемого
поведения к введению этого процесса в рамки, задаваемые
некими общепризнанными и объективно складывающи-
мися этическими стандартами ведения бизнеса, вытека-
ющими из них этическими нормами и правилами. Такого
рода нормы фактически присутствуют в отношениях между
производителем и потребителями, во внутрикорпоратив-
ных отношениях, во взаимоотношениях бизнеса с предста-
вителями государства, СМИ, общественности и т.п. Отсюда
потребность в легитимации этических стандартов и норм
посредством принятия этических кодексов корпоративного
поведения. Собственные кодексы имеются сегодня у ряда
известных российских бизнес-структур. В наибольшей же
степени эта тенденция затронула финансовую сферу, при-
чем не только крупные банки. Знаковым явлением стала

1 Маслеев А. Г. Этика предпринимательства (опыт обоснования) //


Бизнес, менеджмент и право. 2009. № 3. 14—17.
144 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

разработка Ассоциацией российских банков Кодекса эти-


ческих принципов банковского дела.
Третья группа — профессиональные этические кодексы.
Данный вид нормативных документов представляет собой
свод нравственных норм и принципов, предписывающих
наиболее этически оптимальный вариант отношения людей
к своим профессиональным обязанностям. Роль такого
свода велика для профессиональных групп (врачи, педа-
гоги, юристы и т.д.), в деятельности которых весом элемент
творчества и чей труд обладает высокой социальной зна-
чимостью для общества. Эта особенность подчеркивается
тем, что на уровне законодательства невозможно преду-
смотреть и регламентировать все многообразие ситуаций,
в которых оказывается представитель конкретной профес-
сии. Определяющую роль здесь играет свободный и ответ-
ственный выбор, который в трудных и неоднозначных
условиях должен сделать человек. Поэтому-то в деятельно-
сти ряда профессиональных групп всегда была велика роль
нравственных требований, обеспечивающих внутренний
самоконтроль. Вместе с тем по мере развития этического
регулирования возникает потребность в систематизации
нравственных требований и их легитимации примени-
тельно к конкретной сфере жизни общества.
С начала 90-х гг. прошлого века обозначилась последо-
вательная линия в использовании юридическими сообще-
ствами этических кодексов при саморегулировании своей
профессиональной деятельности. Значимым событием
стало принятие первого Кодекса чести судьи Российской
Федерации (1993). В декабре 2012 г. VIII съездом россий-
ских судей был принят новый Кодекс судейской этики.
Аналогичными нормативными документами регулируется
профессиональная и внеслужебная деятельность россий-
ских адвокатов (Кодекс профессиональной этики адвоката,
2003), аудиторов (2007), нотариусов (2001) и др.
Характерное отличие кодексов профессиональной этики
от общеморальных состоит в том, что наряду с общеприня-
тыми требованиями, в равной мере распространяющимися
на всех членов общества, они содержат и специфические,
отражающие особенности деятельности конкретной про-
фессии. Правда, некоторые представители отечественной
этики ставят под сомнение саму этическую значимость
профессиональных кодексов, считая, что обязательность
их исполнения достигается исключительно применением
6.3. Ýòè÷åñêèé êîäåêñ â ïðîôåññèîíàëüíîé äåÿòåëüíîñòè þðèñòà 145

дисциплинарных санкций к нарушителю. Ранее мы уже


достаточно подробно рассматривали указанную проблему1,
поэтому кратко отметим лишь несколько наиболее очевид-
ных моментов.
Во-первых, требования, содержащиеся в нормах и прин-
ципах профессионального кодекса, имеют моральную
природу, выполняют функцию этического регулирова-
ния профессиональной деятельности юриста, их действие
направлено на достижение нравственно одобряемой цели
посредством этически позитивных способов и процедур. Их
специфика состоит в определенной модификации приме-
нительно к условиям конкретного вида профессиональной
юридической деятельности. Впрочем, чувство совести или
представление о чести и достоинстве при данных обстоя-
тельствах не только не отменяются, но, наоборот, их дей-
ствие обретает тем большую силу, чем более обширно поле
нравственного выбора, с которым на практике сталкивается
юрист. Показательно, что даже категориальный ряд про-
фессиональной этики аналогичен категориям, которыми
оперирует традиционная этика.
Во-вторых, этические нормы применительно к рассма-
триваемой сфере обусловливаются спецификой, которая
присуща взаимоотношениям и контактам внутри самого
профессионального сообщества, представлениям, выраба-
тываемым на уровне группового сознания. Так, адвокаты
или нотариусы осуществляют свою деятельность строго
в индивидуальном порядке, при условиях, когда определя-
ющую роль играют внутренний самоконтроль, способность
отвечать за свои решения и действия. Однако тот факт, что
представители этих профессий трудятся индивидуально,
никоим образом не отменяет их принадлежности к группе.
В своей повседневной деятельности они выступают пред-
ставителями профессионального сообщества, а следова-
тельно, разделяют общую долю ответственности за пове-
дение своих коллег. В этих условиях актуализируется
потребность в выработке внутригрупповых требований
к деятельности членов группы. Отсюда, возникает та взаи-
мозависимость, при которой юрист в любой ситуации дол-
жен соотносить свою личную честь с профессиональной
честью группы, а само юридическое сообщество заинтере-

1 См.: Маслеев А. Г. Между законом и моралью // Право и закон: фило-


софско-социологические исследования. Екатеринбург, 2010. С. 166—177.
146 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

совано в том, чтобы каждый его член придерживался опре-


деленных этических стандартов.
В-третьих, переживающая период становления про-
фессиональная этика объективно отражает усиление роли
юриспруденции и, соответственно, социальной значимо-
сти ряда юридических сообществ в жизни современного
социума, повышение их статуса и престижа. Параллельно
этому в обществе идет процесс формирования представле-
ний о тех нравственных качествах, которые должны быть
присущи профессиональным юристам. Имидж профессии
обретает функциональность, поскольку никто не стал бы
обращаться за помощью в суд или к адвокатам, если бы
не было доверия к людям, представляющим эти сферы дея-
тельности. Общественное мнение, таким образом, оказыва-
ется в роли дополнительного фактора, во многом побуж-
дающего юридическое сообщество к выработке этических
стандартов данной профессии и закреплению норм и пра-
вил в соответствующих кодексах.
Четвертая группа — это кодексы служебной этики. Они
появляются достаточно поздно и являются формой реа-
гирования современного государства на необходимость
хотя бы внешне соответствовать тем этическим требова-
ниям, которые предъявляют граждане к лицам, занятым
в сфере государственной и муниципальной службы, пра-
воохранительной деятельности. Исключительная особен-
ность этих документов связана с тем, что содержащиеся
в них этические стандарты служебного поведения и нормы
выработаны не внутри группы, поскольку таковая в этом
случае отсутствует.
Основной причиной разработки этих документов высту-
пает исключительное стремление улучшить имидж соот-
ветствующей службы, сделать ее более привлекательной
в глазах общества. Исполнение таких документов пред-
писывается сверху и вводится в действие чисто админи-
стративным путем, посредством приказа руководителя
соответствующего правоохранительного органа, иного
государственного или муниципального органа. В последнее
время этот процесс получил известное ускорение. Получил
одобрение Типовой кодекс этики и служебного поведения
государственных служащих РФ и муниципальных служа-
щих (2010), прошли утверждение Кодекс этики прокурор-
ского работника РФ (2010) и Кодекс этики и служебного
6.3. Ýòè÷åñêèé êîäåêñ â ïðîôåññèîíàëüíîé äåÿòåëüíîñòè þðèñòà 147

поведения федеральных государственных служащих След-


ственного комитета Российской Федерации (2011).
Современные кодексы профессиональной и служебной
этики, как правило, формулируют те специфические цели,
которые составляют существо соответствующего рода заня-
тий. Устанавливается общеморальный статус этих целей,
благодаря чему конкретизируется содержание нравствен-
ных требований применительно к специфике определенной
профессии. В профессиональных кодексах находят отра-
жение и свойство корпоративности, связанное с пресле-
дуемыми членами группы общими социально значимыми
целями, и свойство институциональности, обусловливае-
мое необходимостью выработки механизма закрепления
и воспроизведения форм профессионального поведения.
Регулятивное действие профессионального кодекса
определяется: степенью конкретности требований, форму-
лируемых в его статьях и предъявляемых к обязательному
исполнению; наличием механизмов контроля и органов,
призванных реагировать на те или иные отклонения, про-
ступки представителей группы; системой как негативных
санкций по отношению к нарушителям норм профес-
сиональной этики, так и поощрений за добросовестный
труд. Строгость и четкость в определении основных норм
и принципов, механизмов и процедур служат залогом
эффективности использования профессионального кодекса
как инструмента регулирования профессиональной дея-
тельности. Действенность любого кодекса в конечном счете
определяется его связью с практикой. Важную роль играет
увязка его положений с Конституцией РФ и федеральным
законодательством.
Повышение значимости этических кодексов отражает
растущую потребность в формировании институтов граж-
данского общества. Наличие профессионального сообще-
ства с четко осознаваемыми собственными интересами
и целями, механизмами внутренней саморегуляции ста-
новится существенным фактором в условиях неокрепших
или неполных демократий, где еще не успевшие сорганизо-
ваться социальные группы и слои испытывают мощнейшее
давление со стороны государственной бюрократии, стремя-
щейся взять реванш посредством установления тотального
контроля практически над всеми сферами жизни обще-
ства (предпринимательство, образование, юриспруденция
и т.д.). Успешность реализации тем или иным сообще-
148 Ãëàâà 6. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ýòèêà

ством, институтом своего социального назначения в нема-


лой степени определяется механизмами внутренней инсти-
туционализации. Одной из форм последней и выступает
этический кодекс, воспитательная, мировоззренческая,
познавательная и регулятивная роль которого велика для
любого профессионала.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Дайте определение профессиональной этики.
2. Каковы основные причины формирования требований про-
фессиональной этики?
3. Как между собой соотносятся профессиональная мораль
и профессиональная этика?
4. Какова специфика действия требований профессиональной
этики в сравнении с нормами законодательства?
5. В чем заключается решающий вклад Э. Дюркгейма в разра-
ботку учения о профессиональной этике?
6. Почему существует потребность в оформлении требований
профессиональной этики в форме кодекса?
7. Существует мнение, что требования профессиональной этики
находятся в конфликте с общественной моралью. Что вы думаете
по этому поводу?
8. Как вы полагаете, в формировании требований профессио-
нальной этики более значимы внешние или внутренний факторы?
Свой ответ аргументируйте.
9. Чем, на ваш взгляд, обусловливается повышенное обще-
ственное внимание к нравственным качествам представителей ряда
профессий (медиков, педагогов, юристов)?
10. Приведите примеры из разных сфер юридической деятель-
ности, свидетельствующие о значимости требований профессио-
нальной этики.
11. Обоснуйте последовательность разделов, образующих кодекс
профессиональной этики. При ответе ссылайтесь на примеры из из-
вестных вам кодексов профессиональной этики юриста.
12. Верно ли утверждение, что регулятивное действие про-
фессиональной этики проявляется в формулировании запретов
на определенного рода действия? Почему вы так считаете?
Ãëàâà 7.
ÑÓÄÅÁÍÀß ÝÒÈÊÀ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• основные понятия, категории судебной этики;
• нормы и принципы, регулирующие поведение профессио-
нальных участников судопроизводства;
уметь
• анализировать этически значимые обстоятельства, присущие
процессу отправления правосудия;
• правильно сочетать методы правового и этического регули-
рования своего профессионального поведения;
владеть
• начальными навыками этически позитивного разрешения
конфликтных ситуаций, возникающих при отправлении право-
судия.

7.1. Êðàòêèé î÷åðê èñòîðèè ñóäåáíîé ýòèêè


Судебная этика — это сфера конкретизации общемо-
ральных представлений применительно к осуществлению
правосудия, а также формирующиеся в этом поле специ-
фические нравственные регулятивы, которыми руковод-
ствуются профессиональные участники судопроизводства
(судья, адвокат, прокурор и т.д.).
Авторство термина принадлежит А. Ф. Кони. В 1901 г.
он написал вступительную лекцию к читавшемуся им
в Александровском лицее учебному курсу, которая впослед-
ствии получила название «Нравственные начала в уголов-
ном процессе (общие черты судебной этики)», а в 1902 г.
была опубликована в «Журнале министерства юстиции».
Некоторые авторские добавления и развитие мысли при-
менительно к постановке проблемы также обнаруживаются
в другом докладе А. Ф. Кони — «Общие черты судебной
150 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

этики», с которым он выступил на заседании Московского


психологического общества 22 декабря 1901 г.1
А. Ф. Кони обосновывал точку зрения, согласно кото-
рой значение судебной этики может выявляться в таких
аспектах как: а) свод определенных норм, принципов,
правил, регулирующих профессиональную деятельность
в сфере права; б) живая практика и отношения, объективно
складывающиеся между участниками судопроизводства;
в) научная дисциплина, делающая этический аспект про-
фессиональных требований и их применение предметом
своего изучения; г) специальный учебный предмет, высту-
пающий в качестве неотъемлемого элемента общей подго-
товки будущих юристов.
Несмотря на достаточно солидный стаж использования
этого понятия в юридической теории и практике, отноше-
ние к нему продолжает оставаться неоднозначным.
В 20—50-х гг. XX столетия в отечественной литературе
упорно насаждалось мнение, согласно которому никаких
особых нравственных норм, отражающих специфику опре-
деленных видов профессиональной деятельности, быть
не должно. Официальная точка зрения состояла в том, что
социалистическое общество в условиях роста его соци-
альной однородности порождает общие интересы, цели,
нормы социального поведения людей. Наличие норм груп-
повой морали, отражающих специфику социальных усло-
вий жизни и деятельности отдельных категорий граждан,
а следовательно, и наличие у них особых целей, категори-
чески отрицалось. Из подобного рода установок логически
вытекал вывод, что представители различных профессий,
в какой бы сфере общественной жизни они ни были заняты,
должны руководствоваться исключительно нормами соци-
алистической нравственности. Такова, в частности, была
позиция А. Я. Вышинского, занимавшего в 1930-е гг. пост
Генерального прокурора СССР.
Ситуация изменилась на рубеже 1960—1970-х гг. Вид-
ным ученым-правоведом советской эпохи М. С. Стро-
говичем была вновь поднята проблема необходимости
выделения судебной этики в особую научную и учебную
дисциплину. Благодаря его усилиям и при личном участии

1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. М., 1967. Т. 4. С. 33—69; Тра-


диции адвокатской этики: Избранные труды российских и французских
адвокатов (XIX — начало XX в.). СПб., 2004. С. 131—168.
7.1. Êðàòêèé î÷åðê èñòîðèè ñóäåáíîé ýòèêè 151

была подготовлена одна из первых монографий, посвящен-


ных этому вопросу. В ней дано развернутое определение
предмета указанной дисциплины. Для того чтобы получить
об этом более полное представление, приведем его в пол-
ном объеме: «Судебная этика — это наука о применении
норм морали, нравственности в специфических условиях
деятельности судей, прокуроров, следователей, адвокатов,
об осуществлении нравственных принципов и требований
в расследовании и разрешении подведомственных суду уго-
ловных дел»1. Свой вклад в разработку данной проблемы
в разное время внесли А. Ф. Закомлистов, А. С. Кобликов,
Л. П. Кокорев, Н. А. Комарова, Д. П. Котов, Н. А. Сидорова
и др. В то же время, говоря о разработке проблематики
судебной этики, следует иметь в виду, что позиция самого
М. С. Строговича была противоречива.
Во-первых, он полагал, что судебная этика — это лишь
наука о применении общих норм морали в специфических
условиях деятельности юридических работников. Поэтому
ни о каком видоизменении моральных требований приме-
нительно к профессиональной группе не может идти и речи.
Во-вторых, по его мнению, признание особых нравствен-
ных требований применительно к отдельным профессиям
равнозначно ограничению или даже устранению примени-
тельно к этим видам юридической деятельности действия
ряда общих норм нравственности.
В-третьих, он считал, что признание права на существо-
вание этих особых нравственных требований отразится
падением уровня нравственных требований в жизни обще-
ства.
Имея в виду именно такого рода сомнения и предубеж-
дения, Л. Д. Кокорев и Д. П. Котов двумя десятилетиями
позднее писали: «Внимательный анализ профессиональных
норм показывает, что они прежде всего возлагают на пред-
ставителей той или иной профессии дополнительные
нравственные обязанности, но ни в коем случае не дают
им права нарушать какие-либо общие нравственные прин-
ципы и основные нормы»2. Н. А. Комарова и Н. А. Сидо-

1 Проблемы судебной этики / под ред. М. С. Строговича. М., 1974.


С. 13.
2 Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса. Воронеж,
1993. С. 12.
152 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

рова выделяют три специфические сферы, где проявляется


регулятивное действие морали в сфере юриспруденции.
Во-первых, сферой прямого действия являются межлич-
ностные отношения, выходящие за рамки уголовно-процес-
суального и гражданско-процессуального регулирования.
Таковы, например, отношение профессиональных участ-
ников (судьи, адвоката, прокурора) к людям, оказавшимся
в силу разных причин вовлеченными в сферу судопроиз-
водства.
Во-вторых, речь может идти об опосредованном регули-
ровании — области проникновения морали в нормы дей-
ствующего законодательства, включая его процессуальные
ответвления (административное, гражданское, уголовное).
В-третьих, это сфера совместно-вспомогательного дей-
ствия, когда мораль и право в его законодательной форме
имеют один и тот же предмет регулирования, воздействуют
на одни и те же отношения. Именно с этим мы сталкива-
емся в деятельности юриста, чья профессиональная дея-
тельность подвержена как правовому, так и этическому
регулированию1.
Прошедшие два десятилетия сопровождались замет-
ной активизацией усилий в анализе проблем, возникаю-
щих в деятельности представителей разных юридических
профессий (адвокат, следователь, судья), а также оживле-
нием интереса к тому, как и каким образом частные нормы
и правила подчиняются общим представлениям о назначе-
нии правосудия, роли справедливости и целях, служению
которым посвящают себя юристы-профессионалы. Благо-
даря наличию судебной этики как особого юридического
института становится возможным выявить единую нрав-
ственную природу требований, которыми руководствуются
участники судебного процесса при всей кажущейся разно-
направленности их усилий.
В отечественной литературе наряду с категорией судеб-
ной этики можно встретить, например, термин профессио-
нальная этика юриста. Анализ того, как и в каком контек-
сте он употребляется исследователями, позволяет сделать
ряд выводов.
Так, распространена точка зрения, согласно которой
судебная этика отождествляется исключительно с нрав-

1 Комарова Н. А., Сидорова Н. А. Судебная этика. СПб., 1993. С. 4—5.


7.1. Êðàòêèé î÷åðê èñòîðèè ñóäåáíîé ýòèêè 153

ственными требованиями, предъявляемыми к деятельно-


сти судьи, председательствующего в процессе. Такой под-
ход оказывается прежде всего неприемлемым по причине
неоправданного ограничения предметного поля, подвер-
женного регулятивному воздействию судебной этики. Тер-
мин «профессиональная этика юриста» преимущественно
акцентирует внимание на особенностях этической регуля-
ции, присущей разным юридическим профессиям. Отсюда
становятся возможными такие понятия, как адвокатская
этика и этика судьи, а равно судейская этика, в центре вни-
мания которых оказывается свод этических норм и правил,
принадлежащих именно указанным профессиям. В своей
совокупности они образуют перечень видов специализиро-
ванной деятельности, которые могут быть отнесены к веде-
нию профессиональной юридической этики.
Судебная этика выступает в рассматриваемом случае как
родовое понятие. Именно судебная система есть та сфера,
которая, объединяя усилия представителей различных
юридических профессий, в концентрированной форме
выражает идеи законности и порядка. Поэтому судебная
этика выполняет интегрирующую функцию по отношению
к усилиям всех специалистов, профессионально занятых
в юриспруденции.
Профессиональные требования, которыми руковод-
ствуются юристы, нередко подаются как набор инструмен-
тальных правил, призванных способствовать быстрейшему
достижению максимального результата при наименьшем
вложении сил и средств. Однако такого рода подход, реа-
лизуемый в ряде сфер социальной деятельности (политика,
управление, экономика), перестает действовать, как только
мы вторгаемся в сферу действия права.
Еще А. Ф. Кони, стоявший у истоков нового направле-
ния, прозорливо указывал, что будущим правоведам «сле-
дует изучать не только судебную технику и судебную прак-
тику, но и судебную этику, как учение о приложении общих
понятий о нравственности к той или другой отрасли специ-
альной судебной деятельности»1. Прошедшие десятилетия
подтвердили его правоту. Здесь нет и не может быть про-
стых и экономных решений. В сферу ответственности юри-
1 Кони А. Ф. Собраниие сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 59.
154 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

ста, какова бы ни была его специализация, входят вопросы


жизни и здоровья, определения будущей судьбы, защиты
чести и достоинства, отстаивания интересов конкретных
людей. Нравственным содержанием проникнуты основопо-
лагающие принципы правосудия — справедливость, незави-
симость, беспристрастность. Вне этих принципов не может
быть понят высокий смысл того, чему служит юрист, посвя-
щая этому призванию нередко всю свою жизнь.
Сказанное позволяет нам сделать несколько предвари-
тельных выводов.
Во-первых, судебная система, объединяя усилия пред-
ставителей различных юридических профессий, в кон-
центрированной форме выражает идеи справедливости,
законности, порядка. Поэтому судебная этика выполняет
интегрирующую роль по отношению к усилиям всех, кто
профессионально занят юриспруденцией.
Во-вторых, судебная этика, адаптируя моральные пред-
ставления к сфере действия права, способствует форми-
рованию специфических нравственных требований. Это,
например, обеспечение справедливости и всесторонности
при рассмотрении дела судьей, соблюдение конфиденци-
альности в повседневной практике адвоката и нотариуса
и т.д.
В-третьих, нормы судебной этики должны распро-
страняться не только на уголовное, но и на гражданское
судопроизводство. Это отвечает тенденциям роста граж-
данского оборота в условиях становления политической
демократии и формирования рыночного хозяйства. Сказан-
ное подтверждается деятельностью адвокатов, специализи-
рующихся в сфере гражданских правоотношений, и ролью
нотариата, социальная значимость которого объективно
будет повышаться.
Нравственные требования, обращенные к участникам
судопроизводства, считает В. В. Леоненко, могут быть клас-
сифицированы по степени вовлеченности их (участников)
в процесс1. Среди них он выделяет: а) тех, для кого судеб-
ная деятельность является постоянной профессиональной
обязанностью (адвокат, прокурор, судья); б) экспертов,
1 Леоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного
судопроизводства. Киев, 1981. С. 35.
7.2. Ïðèíöèïû ñóäåáíîé ýòèêè 155

которые, имея специальные профессиональные познания,


могут периодически привлекаться к участию в судебных
заседаниях; в) лиц, для которых участие в судебных про-
цессах носит временный характер (присяжные); г) граждан,
участвующих в судебном разбирательстве эпизодически
(свидетели, правозащитники, представители общественных
организаций и др.).
Наивысшей значимостью нормы и принципы судебной
этики обладают для представителей первой группы, так как
именно они профессионально заняты в данной сфере дея-
тельности. К ним, их моральному облику, профессиональ-
ному и внеслужебному поведению предъявляются близкие
по характеру нравственные требования.

7.2. Ïðèíöèïû ñóäåáíîé ýòèêè


К профессиональным этическим принципам, которые
определяют как общую направленность правосудия, так
и действия лиц, занятых в его отправлении, относятся
справедливость, беспристрастность, независимость. Они
имеют важное воспитательное и регулятивное значение,
а также способствуют формированию профессионального
мировоззрения юриста. Однако содержание и формы их
проявления могут существенно различаться в зависимо-
сти от специфики функций, выполняемых теми или иными
представителями юридического сообщества.
В юридической и философской литературе справед-
ливость обоснованно рассматривается как основополага-
ющий принцип, определяющий само назначение и роль
правосудия в жизни людей. В регулятивном аспекте можно
говорить о нем как одном из важнейших элементов, цен-
ностей индивидуального и общественного нравственного
сознания, в котором отражается представление о должном
распределении между людьми прав и обязанностей, деяний
и воздаяния за них, достоинств и вознаграждения. Положе-
ние, при котором достигается определенная гармония, мы
называем справедливым; при несоответствии же указанных
параметров принято говорить о несправедливости.
На протяжении всего периода истории общественной
мысли понятие справедливости неизменно связывалось
с представлением об этическом статусе ценности чело-
века и его жизни в ряду иных базовых ценностей морали.
156 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

Основы понимания справедливости были заложены еще


в Античности в философском учении Аристотеля. В своих
представлениях древнегреческий мыслитель исходил
из различия, существующего между двумя основными фор-
мами справедливости — распределительной (дистрибутив-
ной) и уравнивающей (ретрибутивной).
Распределительная справедливость определяется тем,
что в обществе существует необходимость учитывать
заслуги каждого человека. Блага, будь то богатство и власть
или же почести и слава, всегда дефицитны; по своей при-
роде они не могут быть в равной мере распределены между
всеми людьми. Именно поэтому так важно выработать
некий регулятивный принцип, руководствуясь которым,
мы могли бы адекватно оценить степень заслуг каждого
и воздать ему по его заслугам. Распределительная спра-
ведливость, таким образом, придает легитимный характер
существующему неравенству, основополагающее правило
которого состоит в том, чтобы все «делить по достоинству».
Тот человек, чей вклад признается обществом большим,
получает соответствующее вознаграждение, и, наобо-
рот, меньшие усилия должны, согласно установленному
порядку, оцениваться по минимуму. Блага, попадающие
в этом случае в распоряжение индивидов, принято рассма-
тривать как частные. С ними люди могут совершать любые
действия, согласуемые с разрешительным характером права
и морали. Они отличаются от тех благ, которые могут при-
надлежать лишь всем людям сообща (например, окружаю-
щая нас природа). Поэтому в отношении последних должно
действовать некоторое согласие, за пределами которого
вступают в силу разнообразные запреты.
Уравнивающая справедливость, по Аристотелю, нахо-
дит свое выражение в необходимой соразмерности выгоды
и ущерба. С одной стороны, он распространяет ее действие
на сферу рыночных отношений, где изначально осущест-
вляются обмен и продажа товаров по их объективной стои-
мости. Здесь не имеет значения, кто ты, поскольку за основу
принимается исключительно сложившаяся на данный
момент оценка результатов труда разных производителей.
С другой стороны, тот же принцип Аристотель фактически
применяет к области уголовных наказаний, где все лица,
совершившие преступление, оказываются в равном поло-
жении перед законом. Цель деятельности судьи как пред-
ставителя государства заключается в том, чтобы возместить
7.2. Ïðèíöèïû ñóäåáíîé ýòèêè 157

пострадавшей стороне понесенный ею ущерб посредством


назначения виновнику наказания, соразмерного совершен-
ному деянию. Тем самым постфактум достигается восста-
новление утраченного исходного порядка, необходимого
баланса прав и обязанностей, сложившегося в отношениях
между людьми в данный период.
Применительно к сфере судопроизводства на первое
место, как правило, выходит именно уравнивающая необ-
ходимость, содержание которой состоит в неотвратимости
возмездия за совершенное. Она ставит граждан в равное
правовое положение, а потому правосудие вершится, невзи-
рая на лица, социальное положение, служебный или иму-
щественный статус, которым обладает тот или иной чело-
век в обществе и государстве. Требование справедливости
означает в этом контексте всестороннее и непредвзятое
рассмотрение конкретного дела, независимо от каких-либо
обстоятельств, в судебном заседании, где только и может
быть определена конкретная вина либо отсутствие таковой
у подсудимого. Требование справедливости распространя-
ется не только на судопроизводство по уголовным, но также
и по гражданским делам. Участники гражданского оборота
изначально равны в своем юридическом статусе и в этом
качестве вправе рассчитывать на справедливое разбира-
тельство своего спора в суде.
При отсутствии четко очерченных и получивших закре-
пление критериев ее оценки справедливость как равенство
нередко получает избирательный характер, тождественный
произволу. Таково, например, изъятие определенных прав
у разных категорий граждан СССР в 1920—1930-е гг., впо-
следствии смягченное и в модифицированном виде дожив-
шее до конца 1980-х гг. в виде ограничения большинства
свобод (передвижения, информации, слова, собраний и т.п.)
для подавляющей части населения нашей страны. Соот-
ветственно, и распределительная справедливость получает
ограниченную сферу обращения: нравственное призна-
ние обретают лишь те усилия, которые санкционированы
свыше государством либо иным субъектом политического
управления, тогда как не получившие предварительного
одобрения могут иметь своим следствием наказание.
Справедливость в повседневной жизни часто выступает
как моральное качество, присущее конкретному человеку.
Оно означает, что индивид обладает способностью соотно-
сить разного рода явления с точки зрения распределения
158 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

добра и зла и следует этому в своих поступках. Это каче-


ство оказывается особенно важным в профессиональной
деятельности юриста. Объектом направленности его уси-
лий выступают люди, а это налагает дополнительную ответ-
ственность. Статья 2.7 разд. II Профессионального кодекса
нотариусов РФ в качестве одной из основных заповедей
провозглашает: «Руководствуйся справедливостью». Ана-
логичные установления содержатся в этических кодексах
ряда иных корпоративных сообществ, образованных юри-
стами-профессионалами.
В зависимости от особенностей положения, которое
объективно занимает та или иная процессуальная фигура,
содержание принципа справедливости будет существенно
меняться. Так, для судьи при условии обеспечения гаран-
тий состязательности процесса справедливость устанавли-
вается, исходя из аргументов защиты и обвинения. Судья
и присяжные должны руководствоваться только тем, что
реально установлено, доказано, подтверждается представ-
ленными материалами и показаниями свидетелей. Ника-
кие иные субъективные либо привходящие извне мотивы
не должны иметь здесь места.
В деятельности адвоката справедливость обретает значе-
ние через отстаивание гражданских прав конкретного чело-
века. Несомненно, что указанный мотив в идеале должен
выступать главной движущей силой, которая направляет
его действия на достижение законной и нравственно пози-
тивной цели. Здесь мы имеем дело с оборотной стороной
известного правового принципа, получившего закрепле-
ние в Конституции РФ: «Каждому гарантируется право
на получение квалифицированной юридической помощи»
(ч. 1 ст. 48). Правовая защищенность граждан соответ-
ствует содержанию принципа справедливости, и в этом
случае можно утверждать, что единственная цель профес-
сиональной адвокатской деятельности получает санкцию
на свое осуществление со стороны общественной морали.
Неоднократно предпринимавшиеся два последних
десятилетия попытки реформирования российской судеб-
ной системы неизменно ставят законодателей и теорети-
ков права перед проблемой обеспечения справедливости
судопроизводства. Последнее, в частности, может осу-
ществляться как через повышение этических требований,
предъявляемых ко всем профессиональным участникам
7.2. Ïðèíöèïû ñóäåáíîé ýòèêè 159

судопроизводства, так и путем усиления нравственной


составляющей основ современного судопроизводства.
Принцип беспристрастности, во-первых, выступает
важным условием достижения целей в осуществлении пра-
восудия, а во-вторых, им подкрепляется требование спра-
ведливости, что может быть гарантировано лишь при усло-
вии непредвзятого и объективного рассмотрения того или
иного дела в суде. В русском языке значение слова «бес-
пристрастный» буквально определяется как не обнаружи-
вающий пристрастия, т.е. справедливый.
Беспристрастность есть результат следования путем
справедливости, достигаемой посредством соотнесения
меры деяний и воздаяния за них. Она обеспечивается тем,
что для правосудия не существует каких-либо необосно-
ванных предпочтений и привходящих интересов, мнений.
Именно поэтому мы говорим о равенстве всех перед зако-
ном. Однако для реализации этого положения оказывается
необходимым, чтобы тот, кому доверено вершить правосу-
дие, руководствовался исключительно стремлением к уста-
новлению истины, часто понимаемой как правда жизни.
Статья 6 ГПК РФ, в частности, декларирует осуществление
правосудия «на началах равенства перед законом и судом
всех граждан независимо от пола, расы, национальности,
языка, происхождения, имущественного и должностного
положения, места жительства, отношения к религии, убеж-
дений, принадлежности к общественным объединениям
и других обстоятельств». А ст. 12 ГПК РФ содержит следу-
ющую формулировку целей судебной деятельности: «Суд,
сохраняя независимость, объективность и беспристраст-
ность… создает условия для всестороннего и полного иссле-
дования доказательств, установления фактических обстоя-
тельств и правильного применения законодательства при
рассмотрении и разрешении гражданских дел».
На практике нарушение указанного правового и в своей
основе нравственного требования может выступать в двух
основных формах. Сюда, как правило, относится необо-
снованное проявление предпочтений и благосклонности
по отношению к одной из сторон процесса, а равно — заве-
домое предубеждение и предвзятость против другой. Так,
в уголовном процессе это может быть как открытое, так
и до некоторой степени неявно выраженное расположение
к позиции государственного обвинения, которую пред-
ставляет прокуратура. В гражданском судопроизводстве
160 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

и арбитражном процессе, к сожалению, нередки случаи


необъяснимого благоволения судьи по отношению к инте-
ресам государственных либо муниципальных органов вла-
сти, а так же лицам, имеющим какое-либо отношение к дан-
ным структурам.
Показательно, что законодатель в ряде законодатель-
ных актов предусмотрел специальные условия, соблюде-
ние которых способствовало бы беспристрастному, а вме-
сте с тем справедливому, рассмотрению дел. Так, ГПК РФ
в интересах обеспечения всесторонности и беспристрастно-
сти предусматривает несколько оснований для отвода судей
и иных профессиональных участников судопроизводства.
Во-первых, это невозможность для судьи участвовать
в рассмотрении дела и его отвод по причине того, что он
«лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела
либо имеются иные обстоятельства, вызывающие сомне-
ние в его объективности и беспристрастности» (ч. 3 ст. 16
ГПК РФ).
Во-вторых, недопустимо участие в процессе мирового
судьи, а также судьи, если на предыдущем рассмотрении
данного дела он «участвовал в нем в качестве прокурора,
секретаря судебного заседания, представителя, свидетеля,
эксперта, специалиста, переводчика» (ч. 1 ст. 16 ГПК РФ).
В-третьих, аналогичным образом разрешается ситуа-
ция в том случае, если судья «является родственником или
свойственником кого-либо из лиц, участвующих в деле,
либо их представителей» (ч. 2 ст. 16 ГПК РФ). Последнее
обстоятельство имеет значение уже не только чисто юри-
дическое, но также несет значительную долю этической
нагрузки.
То же относится к прокурору (ст. 18 ГПК РФ).
Перечисленные условия могут показаться чем-то мало-
значительным, не играющим сколько-нибудь значительной
роли в судьбе человека. Однако такое впечатление будет
слишком поверхностным. При нормальном течении про-
цесса отправления правосудия важность гарантий справед-
ливого и беспристрастного рассмотрения дел не ощущается
большинством граждан. Указанная проблема становится
исключительно актуальной, как только у граждан возникает
малейшее сомнение в обоснованности судебного решения.
Поэтому на практике беспристрастность всегда определя-
ется необходимостью обеспечения независимости судопро-
изводства от иных привходящих факторов и обстоятельств.
7.2. Ïðèíöèïû ñóäåáíîé ýòèêè 161

Принцип независимости в чистом виде применяется


лишь в сфере судопроизводства. В буквальном смысле
слова он означает, что правосудие осуществляется сво-
бодно от какого-либо или чьего-либо влияния извне. В рав-
ной степени это касается как этического, так и сугубо юри-
дического аспектов проблемы. Показательно, что в странах
с устоявшейся судебной системой исключительное значе-
ние придают именно обеспечению независимости в дея-
тельности любого представителя юридической профессии.
Вот как, например, формулирует свою мысль Раймон Мул-
лерат, президент Совета коллегий адвокатов и юридиче-
ских обществ Европейского Союза:
«Свободное сообщество и свободные люди не могут
существовать без компетентных и независимых юристов.
Без независимых юристов не может быть беспристраст-
ных судей.
Независимость — это квинтэссенция юридической дея-
тельности»1.
Независимость следует рассматривать в качестве уни-
версального всеобщего принципа, распространяемого как
на деятельность любого представителя юридической про-
фессии, так и на сферу юриспруденции в целом. При этом
независимость судебной власти особо оговаривается в Кон-
ституции РФ: «судьи независимы и подчиняются только
Конституции Российской Федерации и федеральному
закону» (ч. 1 ст. 120); ряде иных федеральных законода-
тельных актов. В более широком смысле принято говорить
о независимости суда относительно двух других ветвей вла-
сти — законодательной и исполнительной. В более узком,
повседневном значении принцип независимости суда
означает, что никто не вправе вмешиваться в осуществле-
ние правосудия, диктовать какие-либо условия или давать
распоряжения любому из участников судебного процесса.
Соответственно, не имеют значения цели и мотивы, кото-
рыми руководствуются лица, пытающиеся оказать давле-
ние на правосудие.
Вопросы обеспечения независимости судебной власти
и тех, кто непосредственно участвует в ее отправлении,
многократно конкретизированы в действующем законода-
1 Муллерат Р. Независимость — основной принцип юридической
этики // Профессиональная этика юриста. Адвокатская этика. СПб.,
2002. С. 13.
162 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

тельстве. Например, в ГПК РФ не только оговаривается


собственно сам принцип независимости судебной власти
и правовые гарантии ее практического обеспечения. Здесь
в ст. 8 сказано: «Судьи рассматривают и разрешают граж-
данские дела в условиях, исключающих постороннее на них
воздействие». Федеральный конституционный закон
«О судебной системе Российской Федерации» относит
к числу лиц, которым при отправлении судебных функций
гарантируется независимость, судей, присяжных, народных
и арбитражных заседателей (ч. 2 ст. 5).
Суд самостоятелен и независим в своих решениях.
Поэтому законодатель особо предусмотрел меры, направ-
ленные на охрану его от любых противоправных посяга-
тельств, вмешательства в работу по осуществлению право-
судия. В УК РФ включена гл. 31 «Преступления против
правосудия». Она оговаривает достаточно широкий круг
деяний, совершение которых в этой сфере может представ-
лять большую общественную опасность.
Требование обеспечения независимости судебных
решений распространяется практически на всех, кто занят
юридической деятельностью, осуществляется ли она непо-
средственно в сфере судопроизводства (адвокат, госу-
дарственный обвинитель, судья) или же за ее пределами
(нотариус, следователь, юрисконсульт). Процессуальная
независимость профессиональной деятельности юриста
обеспечивается постольку, поскольку она осуществляется
в правовом поле, строго соответствует требованиям закона.
Независимость в профессиональной деятельности юри-
ста в более общем плане оказывается не только условием
успешности его деятельности, но и способствует обеспе-
чению действительно беспристрастного и, следовательно,
единственно справедливого подхода к любому делу.
Именно таким образом оно воспринимается общественным
мнением, получая соответствующую моральную санкцию.
Правовое регулирование может быть эффективно лишь при
условии, что в обществе действуют по-настоящему неза-
висимые юристы, которые в своей деятельности руковод-
ствуются исключительно требованиями закона и соотносят
преследуемые интересы с требованиями профессиональной
этики. Эта задача актуальна вне зависимости от того, обла-
дает ли общество богатыми устоявшимися традициями
7.3. Îáâèíèòåëüíûé óêëîí â óãîëîâíîì ïðîöåññå 163

в данной сфере или же переживает затянувшийся процесс


становления правового государства1.

7.3. Îáâèíèòåëüíûé óêëîí â óãîëîâíîì ïðîöåññå


Проблема обвинительного уклона в судопроизводстве,
которая, как правило, оспаривается судьями, представите-
лями органов следствия и прокуратуры, относится к числу
вопросов, которые на деле не могут не волновать думаю-
щую часть общества. Обращение к юридической литера-
туре рубежа XIX—XX вв. показывает, что уже в то время
представители отечественной юриспруденции уделяли
большое внимание преодолению этого феномена. Судебная
реформа 1864 г., которая сегодня может служить образцом
реформирования системы судопроизводства, лишь осла-
била, но не смогла его в полной мере изжить.
Еще А. Ф. Кони указывал на зависимость, существу-
ющую между общественными условиями, при которых
отправляется правосудие, и целями, которые оно, соот-
ветственно этим условиям, ставит. Укажем наиболее зна-
чимые здесь, с нашей точки зрения, моменты. В своей
знаменитой работе «Нравственные начала в уголовном
процессе» А. Ф. Кони писал следующее: «Таким образом
изучение судопроизводства… должно распадаться на изуче-
ние: а) необходимых свойств этой деятельности… б) необ-
ходимых условий этой деятельности и в) поведения судьи
по отношению к лицам, с которыми он приходит в сопри-
косновение вследствие своей деятельности»2. В данном
случае нас интересует то обстоятельство, что речь идет
об условиях именно общественных, которые и определяют
как свойства этой деятельности в ту или иную историче-
скую эпоху, так и само поведение судьи, конечную направ-
ленность его усилий.
А. Ф. Кони прослеживает, как и в каком направлении
развивается судопроизводство в связи с эволюцией обще-
ства и общественными нравами. Он выделяет три основ-
ных исторических периода, соответствующих Античности,
Средневековью и Новому времени. Прослеживая эволю-
цию нравственных начал в судопроизводстве, знаменитый
1 См.: Грибакин А. В. Понятие юридического закона как парадигма
философии права // Бизнес, менеджмент и право. 2011. № 1.
2 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 35.
164 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

правовед указывает на присущие первому периоду начала


состязательности участвующих сторон, публичности, глас-
ности. Второй период, наоборот, характеризуют судебное
следствие, закрытость, письменность (письменное закре-
пление признания подсудимого), канцелярская тайна.
Наконец, на третьем этапе наступает возвращение к нача-
лам состязательности защиты и обвинения, равноправия
участвующих сторон, что дополняется судом присяжных.
Следует отметить, что характеристика, которую уче-
ный дал определенным этапам развития судопроизводства,
нашла свое закрепление в современной литературе. Так,
И. В. Решетникова указывает, что «исторически сложи-
лись две системы отправления правосудия — инквизици-
онная, или следственная (inquisitorial), и состязательная,
или система противоборства сторон (adversarial)». Первая
хотя и носит достаточно устрашающий характер, в дей-
ствительности не означает ничего иного, как то, что «судья
при рассмотрении дела как бы играет роль следователя»1.
Наоборот, в рамках состязательного процесса активную
роль играют как раз стороны, противоборствующие в про-
цессе (защита и обвинение, истец и ответчик). Именно им
принадлежит право сбора доказательств, их представление
в суд; они же проводят перекрестный допрос свидетелей
и т.д. Противоборство сторон в состязательном процессе
получило наименование судебного поединка. Исторически
сложившиеся формы отправления правосудия получили
закрепление: первая — преимущественно в странах конти-
нентальной Европы, где распространен романо-германский
тип права; вторая — в Англии и США, а также других стра-
нах общего права.
Инквизиционная система правосудия существенно изме-
нилась с тех времен, которые ее породили и сделали именем
нарицательным. Однако А. Ф. Кони отмечает некоторые
существенные черты, позволяющие составить представле-
ние о целях, которые первоначально ею преследовались,
и путях достижения указанных целей. Именно эти черты,
как представляется, способствовали формированию так
называемого обвинительного уклона, не изжитого по сию
пору. Укажем две ее характерные особенности.

1 Решетникова И. В. Доказательственное право Англии и США. Ека-


теринбург, 1997. С. 20, 29.
7.3. Îáâèíèòåëüíûé óêëîí â óãîëîâíîì ïðîöåññå 165

Во-первых, «судья, определяя, на чьей стороне истина,


не исследует вины и не основывает своего приговора
на сопоставлении и взвешивании внутренней силы дока-
зательств». Здесь господствует односторонность, предвзя-
тость, а в известной степени и безразличие к аргументам,
говорящим в пользу подсудимого. И сам суд, и следствие,
по сути, являющееся его органом, «начинают разыскивать
доказательства преступления и доискиваться виновности
подсудимого»1. Все средства, пути ведут к одному — полу-
чить доказательство того, что человек, находящийся на ска-
мье подсудимых, виноват. Истина здесь заведомо предопре-
делена. О независимости же суда говорить не приходится,
поскольку выполняется заказ исполнительной власти:
розыск ведьм и колдунов, религиозных еретиков и врагов
народа, — все это звенья одной цепи. Хорошо по этому
поводу сказал в свое время баснописец И. А. Крылов:
«Ах, я чем виноват?» — «Молчи! Устал я слушать,
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». —
Сказал и в темный лес ягненка поволок.
(Басня «Волк и ягненок»)
Во-вторых, система доказательств в рассматриваемом
случае сосредоточивается на показаниях и прежде всего
на собственном признании и самооговоре гражданина.
В основе этого лежит чувство страха, вызываемое уси-
ленной психологической обработкой человека, а нередко
и просто применением пыток. Не подлежит сомнению, что
использование такого рода средства характерно не только
для традиционного общества при недостаточном развитом
осознании гражданами своих личных прав, нередко санк-
ционировании со стороны религии и церкви, отсутствии
каких-либо правовых гарантий обеспечения и уважения
этих прав со стороны государства. Двадцатое столетие
и начало текущего продемонстрировали, что такая ситуа-
ция не является чем-то отжившим. Даже в странах Запада,
где в рамках уголовного процесса существует детализи-
рованная система всевозможных сдержек и противовесов,
периодически случаются нарушения прав граждан право-
охранительными органами. Между тем к практике само-
оговора, который в дальнейшем ложится в основу судеб-

1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 36—37.


166 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

ного приговора, охотно прибегают разного рода диктатуры,


тоталитарные и авторитарные режимы. Мысль, приписы-
ваемая Андрею Януарьевичу Вышинскому (1883—1954),
который в 1933—1939 гг. занимал пост Генерального проку-
рора СССР, гласит: «Признание — царица доказательств».
Характерно, что представители цивилизованного Запада,
приезжавшие на показательные процессы конца 1930-х
гг., например немецкий писатель Лион Фейхтвангер, даже
и не подозревали, какой ценой были добыты признания,
с которыми выступали на суде высокопоставленные «враги
народа». Пытки, угрозы и самооговор были необходимыми
элементами этой неправосудной системы.
Сегодня в России вопрос о том, какими методами дей-
ствуют правоохранители, стоит ничуть не менее остро. Так,
известно, что уже на стадии задержания широко практику-
ются пытки. К последним вовсе не обязательно относятся
побои, применение физического насилия. Широко, напри-
мер, распространены разнообразные способы психологи-
ческого давления. Таковы угрозы применить физическое
и сексуальное насилие, создание атмосферы страха, опа-
сения по поводу возможного преследования членов семьи.
В настоящую пытку, сопровождаемую издательствами
и унижениями личного достоинства, нередко превращается
содержание гражданина в следственном изоляторе. Сюда
следует отнести как сами условия изолятора (антисанита-
рия, отсутствие нормального питания и возможности полу-
чить медицинскую помощь), так и намеренное помещение
подследственного в так называемую пресс-хату, карцер,
угроза перевести в камеру к «опущенным» и т.п.
Укорененность обвинительного уклона в отечественном
судопроизводстве достаточно высока. Это находит выраже-
ние не только в правовой базе, которая может быть изменена
волевым актом властвующего субъекта. Более значимы,
как нам представляется: а) традиции и обычаи, практику-
емые в юридическом сообществе; б) состояние правового
и нравственного сознания людей, профессионально заня-
тых в сфере юриспруденции; в) господствующие на дан-
ный момент в обществе мнения и представления относи-
тельно роли права, — все то, что принято относить к сфере
так называемого живого права. Показательны в этой связи
данные, полученные в середине 1990-х гг. группой исследо-
вателей во главе с А. Ю. Панасюком, относительно профес-
7.3. Îáâèíèòåëüíûé óêëîí â óãîëîâíîì ïðîöåññå 167

сионально-психологических установок судей, прокуроров


и адвокатов1.
Используя тест СОУЛ (система оценочных устано-
вок личности), ученые попытались выявить те позиции
и взгляды, которые действительно влияют на поведение
исследуемых лиц, хотя и необязательно осознаются ими.
В рамках тестирования определялось отношение (поло-
жительное или отрицательное) различных групп юристов
к объектам, к которым у большинства людей одинаково
выраженное отношение (позитивное — например, друг,
солнце; негативное — враг, тяжелая болезнь), с которыми
испытуемые себя отождествляют (судья, человек), а также
так или иначе связанными с судебным процессом. При-
мерно у 80% принявших участие в исследовании судей
было выявлено негативное отношение к подсудимому. При
этом «33% испытуемых относятся к подсудимому более
негативно, чем к врагу, 21% — более негативно, чем к пре-
ступнику». Исследование также обозначило резко негатив-
ное отношение к подсудимому у группы прокуроров и, что
более удивительно, негативная установка на подсудимого
у адвокатов, хотя она и выражена слабее, чем у судей, и тем
более у прокуроров2.
Обвинительный уклон в разной степени может прояв-
ляться в деятельности и судьи, и государственного обви-
нителя, и следователя, и даже адвоката. Роль судьи будет
рассмотрена в следующей главе. Здесь же отметим, что
вне зависимости от того, каких бы высоких нравственных
принципов и убеждений ни был этот человек, определяю-
щую роль играют общественные условия, при которых ему
приходится осуществлять свою профессиональную дея-
тельность, те задачи, решение которых вменяет ему в обя-
занность законодатель. Не менее значима и противоречива
применительно к современному российскому контексту
функция, исполняемая прокурором в ходе судебного про-
цесса.
А. Ф. Кони, рассуждая о соотношении правовых и нрав-
ственных начал уголовного процесса и роли в нем госу-
дарственного обвинителя, писал: «Основные черты сла-
гающегося русского типа обвинителя суть… спокойствие,
отсутствие личного озлобления против подсудимого, опрят-

1 Панасюк А. Ю. Судебная психология. М., 2007. С. 54—67.


2 Там же. С. 64, 67.
168 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

ность приемов обвинения, чуждая и возбуждению страстей,


и искажению данных дела, и, наконец, что весьма важно,
полное отсутствие лицедейства в голосе, в жесте и в спо-
собе держать себя на суде». Ученый, в частности, усматри-
вал «элемент беспристрастия», «обязанность прокурора
отказываться от обвинения в тех случаях, когда он найдет
оправдания подсудимого уважительными, и заявлять о том
суду по совести»1. Этим подкрепляется высокий авторитет
прокуратуры как органа, стоящего на страже закона.
В советский период указанные традиции были в основ-
ном утрачены. Сомнение в виновности подследственного
или же подсудимого было чревато для работника проку-
ратуры самыми серьезными последствиями, а в опреде-
ленный период времени и опасно для жизни (преимуще-
ственно в период массовых репрессий). Да и в наше время
согласие с защитой и, соответственно, отказ от обвинения
таит для того, кто отважится на это, множество опасностей.
Так, по делу полковника Буданова (2002) аргументиро-
ванная государственным обвинителем, хотя и небезуслов-
ная, точка зрения о невиновности подсудимого привела
к неожиданному выводу его из процесса по причине «ухода
на пенсию».
Основы такой ситуации, присущей отечественному уго-
ловному процессу, были заложены задолго до сталинского
правления. Уже в деятельности создателя советского госу-
дарства можно найти все необходимые предпосылки, кото-
рые в полной мере проявили себя в последующем. Так.
В. И. Ленин вменял обвинителю в обязанность «разнести
вдрызг, осмеять и опозорить» преступление и преступника
и в то же время «поставить обвинение разумно, правильно,
в меру»2. Как сочетаются первое и второе, ответить будет
весьма затруднительно. На практике речь может идти
о предвзятости и попрании презумпции невиновности,
публичном унижении человеческого достоинства.
Поскольку прокуратура, по сути, наиболее близка
сфере исполнительной власти, и сам работник прокура-
туры находится на государственной службе, велика вероят-
ность манипулирования им, а с его стороны — проявления
явного либо неосознанного стремления встать на сторону
власти. Между тем формы и методы работы, применяемые

1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 61, 62.


2 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 54. С. 88.
7.4. Íðàâñòâåííîå çíà÷åíèå ñóäà ïðèñÿæíûõ 169

следствием, прокуратурой, иными правоохранительными


органами, задают определенную направленность и пред-
заданность результатам рассмотрения в суде конкретного
уголовного дела, а также и процессу правосудия в целом.

7.4. Íðàâñòâåííîå çíà÷åíèå ñóäà ïðèñÿæíûõ


Мировая практика свидетельствует, что действительно
значимым противовесом обвинительному уклону высту-
пает суд присяжных, получивший распространение в стра-
нах как со следственной, так и с состязательной системой
судопроизводства. В нашей стране в первый раз он был
учрежден в ходе судебной реформы Александра II (1864).
В императорском указе была сформулирована пресле-
дуемая цель — «водворить в России суд скорый, правый,
милостивый, равный для всех подданных наших». Однако
в 1918 г. большевики упразднили его наряду со всеми
иными судебными органами прежнего режима.
В советское время правосудие осуществлялось судьей
и двумя народными заседателями. Формально юридически
все трое они обладали равными правами, однако на прак-
тике как в уголовном, так и в гражданском процессе реше-
ние по делу фактически единолично принималось судьей-
профессионалом. Серьезный недостаток работы народных
заседателей состоял в их пассивности, при которой колле-
гиальность принятого решения носила весьма условный
характер. Они невольно уступали авторитету судьи, как
правило, безропотно присоединяясь к вынесенному вер-
дикту.
Стоит отметить, что аналогично институту народ-
ных заседателей в Германии существует суд шеффенов,
а во Франции — ассизов. Еще в начале XX столетия про-
фессор Московского университета С. В. Познышев, ана-
лизируя недостатки этого типа суда, сделал достоянием
гласности два оригинальных немецких прозвища шеффе-
нов. В германском обществе того времени их прозвали —
«Beischluter» (буквально — спящий при ком-либо, рядом
с кем-либо) и «Jasager» (буквально — говорящий «да»)1,
у нас же их иронично именовали кивалами за их всегдашнее
согласие с председательствующим в суде. В 1990-е гг., когда
1 Тарасов А. А. Институт народных заседателей в реформируемом уго-
ловном процессе России // Российский судья. 2001. № 5. С. 9.
170 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

сложившаяся в советскую эпоху система выборов народных


заседателей перестала действовать, эта ситуация еще более
усугубилась. В условиях экономического кризиса и обни-
щания основной массы населения среди них стали преоб-
ладать пенсионеры, инвалиды, безработные. Небезоснова-
тельным выглядит мнение, согласно которому выполнение
функций народного заседателя превратилось в ту пору для
многих в постоянную относительно хорошо оплачиваемую
работу.
В России возвращение к суду присяжных связано с при-
нятием новой Конституции (1993), где в ч. 2 ст. 47 сказано:
«Обвиняемый в совершении преступления имеет право
на рассмотрение его дела судом с участием присяжных
заседателей в случаях, предусмотренных федеральным
законом». Нормативное урегулирование указанный вопрос
получил в УПК РФ (ст. 30), где установлено, что суд пер-
вой инстанции рассматривает уголовные дела в следующем
составе: судья федерального суда общей юрисдикции; судья
федерального суда общей юрисдикции и коллегия из две-
надцати присяжных заседателей; коллегия из трех судей
федерального суда общей юрисдикции; мировой судья.
Стоит заметить, что некоторые страны предпочли про-
фессиональный суд (Германия, Нидерланды) либо такую
смешанную форму, где совместно с профессионалами
в принятии решения как об определении виновности, так
и о назначении наказания участвуют присяжные (Дания,
Греция, Италия и др.). В своей классической форме суд
присяжных сохранился в США и Великобритании, ряде
европейских стран (Австрия, Бельгия, Норвегия, Швей-
цария). В последнее время по этому пути пошла Испания
(1995), подобно нам пережившая период демократизации
своего политического режима. В то же время, хотя в Вели-
кобритании и США на долю судов присяжных приходится
лишь 3—9% уголовных дел, данный институт оказывается
для граждан важной гарантией осуществления правосудия
на деле.
Исторический опыт в целом подтверждает жизненность
суда присяжных, сосуществующего в рамках правовой
системы наряду с иными формами осуществления право-
судия. С 2010 г. суды присяжных действуют на всей терри-
тории Российской Федерации. Можно отметить ряд сооб-
ражений, говорящих в пользу необходимости сохранения
7.4. Íðàâñòâåííîå çíà÷åíèå ñóäà ïðèñÿæíûõ 171

и развития этой формы отправления уголовного правосу-


дия.
Во-первых, в рамках указанной формы происходит
реальное разделение вопросов виновности и наказания.
Решение первого вопроса оказывается в компетенции рядо-
вых граждан, не имеющих судимости и юридического обра-
зования. Они включаются в списки присяжных методом
случайной выборки. В выносимом ими вердикте должен
содержаться ответ на три вопроса: имело ли место событие
преступления, совершил ли его подсудимый и виновен ли
он в содеянном. Вопрос же юридической квалификации
преступления и определения меры ответственности чело-
века, признанного виновным, находится в компетенции
судьи-профессионала. Именно он, основываясь на решении
присяжных, назначает подсудимому наказание.
Во-вторых, в научной и публицистической литературе
прочно закрепилось представление о присяжных как людях
факта. Будучи не связанными никакими служебными
отношениями или корпоративной солидарностью, они
должны быть абсолютно беспристрастны и независимы,
руководствуясь в своем решении только здравым смыслом,
а также тем, что увидели и услышали в ходе судебного раз-
бирательства. Существенное значение имеет лишь мнение,
которое сформировалось у них непосредственно в ходе про-
цесса. Поэтому-то оказывается необходимым обеспечить
подлинные условия равноправия и состязательности уча-
ствующих в деле сторон защиты и обвинения.
В-третьих, для коллегии присяжных не имеют значе-
ния факты и обстоятельства, если они не получили своего
подтверждения в ходе судебного разбирательства. Такова,
в частности, судьба всех доказательств, которые были полу-
чены следствием с процессуальными нарушениями. В этом
случае обязанность председательствующего в суде — ука-
зать присяжным на то, что конкретные факты и документы,
содержащиеся в деле, в дальнейшем не должны учитываться
ими при вынесении решения о виновности либо невинов-
ности человека, находящегося на скамье подсудимых.
В юридической литературе существуют разноречивые
мнения относительно нравственного статуса суда присяж-
ных. Два основных противоположных по смыслу подхода
к рассматриваемой проблеме представлены такими деяте-
лями дореволюционной юриспруденции, как С. А. Андре-
евский (известный адвокат) и А. Ф. Кони. Первый из них
172 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

рассматривал роль и назначение присяжных по аналогии


с судом (мнением) «улицы» (сам термин введен в оборот
публицистом М. Н. Катковым), в котором находят выраже-
ние настроения и чувства простых людей. Улица, по мне-
нию С. А. Андреевского, — это место, которое нивелирует
общественное положение людей, приводя их всех к неко-
ему единому знаменателю. «Мы бываем там все, без раз-
личия, именитые и ничтожные; там мы все равны, потому
что на глазах народа чувствуем свою безопасность; перед
улицей никто не позволит себе бесстыдства», — подчерки-
вал он в одной из своих судебных речей1. Нетрудно убе-
диться, что в этом случае суждение «улицы» оказывается
своеобразным аналогом общественного мнения, легко под-
верженного смене настроений и могущего быть объектом
манипуляции сторонних лиц. Попытка присяжных счи-
таться с гласом «улицы» чревата на практике вынесением
неправосудных решений в угоду существующим нравам.
Противоположная точка зрения, формулируемая А. Ф. Кони,
исходит из того, что попытка видеть «в судебной деятель-
ности присяжных заседателей… представителей обществен-
ного мнения по данному делу» глубоко ошибочна. Мнение
«улицы», привнесенное извне, из-за стен суда, «чрезвы-
чайно подвижно, склонно увлекаться, бывает бессознатель-
ною игрушкою в руках своих развратителей или ловких
агитаторов»2. Следование ему оказывается чрезвычайно
опасным для правосудия, противоречит самой его природе,
не может рассматриваться в качестве эталона справедли-
вости.
Фактору общественного мнения, которое «не есть суд
правильный, не есть суд, свободный от увлечений», он
противопоставляет суд общественной совести, для кото-
рого «нет богатых и бедных, нет сильных и слабых, а все
равны, все одинаково ответственны»3. В этом случае, как
нам представляется, нет никакого противоречия, так как
присяжный заседатель действительно выступает как пол-
номочный представитель народа, общества, уполномо-
ченный им решать вопросы виновности, будущей судьбы,
жизни и смерти других людей. Это означает, что сограж-
дане доверяют его здравому смыслу и житейскому опыту.

1 Андреевский С. А. Защитительные речи. 4-е изд. СПб., 1909. С. 581.


2 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 3. С. 42.
3 Там же. С. 230—231.
7.4. Íðàâñòâåííîå çíà÷åíèå ñóäà ïðèñÿæíûõ 173

Он — один из многих и такой же, как все. Однако в опреде-


лении виновности другого человека присяжный заседатель
всецело руководствуется собственными впечатлениями,
полученными в ходе судебного разбирательства, и сформи-
ровавшими на основе этого убеждениями. Именно поэтому
в своем напутствии присяжным, готовящимся к уходу
в совещательную комнату, А. Ф. Кони имел полное право
сказать: «Помните, что одно из условий отправления дей-
ствительного правосудия — слушать голос своей совести
и не заботиться о том, “что скажут”»1.
Современный опыт внедрения судов присяжных проте-
кает на фоне достаточно явно обозначившихся противоре-
чий, в значительной мере определяемых традицией обви-
нительного уклона. Среди части представителей следствия
и прокуратуры распространены настроения неприятия суда
присяжных. В основе этого лежит нежелание или же неспо-
собность адаптироваться к новым условиям, поставившим
защиту и обвинение в равное положение, заставив их дока-
зывать свою правоту в открытом гласном состязательном
поединке. Тем более что аргументировать свою позицию
приходится, апеллируя не к юристу (судье), который пой-
мет, войдет в положение, сделает скидку, возможно, закроет
глаза на прорехи в представленных обвинением материалах.
Поскольку вершить правосудие доверено простым рядо-
вым гражданам, не искушенным в вопросах юриспруден-
ции и руководствующимся исключительно голосом совести
и чувством справедливости, должен быть повышен уровень
требований к материалам, которые передаются следствием
в суд, умению государственного обвинителя отстоять соб-
ственные аргументы, донести свою правоту до сознания
каждого из членов коллегии присяжных. От председатель-
ствующего в суде, в свою очередь, требуются предельное
внимание, точность, доведение до коллегии сути сформули-
рованных и поставленных перед ними вопросов. Известно,
что особое значение напутственной речи судьи, с которой
он обращается к присяжным перед их удалением в совеща-
тельную комнату, придавал А. Ф. Кони. Дошедшие до нас
образцы его выступлений являют картину ясности и четко-
сти мысли. Они, кроме того, имели большое воспитательное
значение.

1 Кони А. Ф. Собрание сочинений: в 8 т. Т. 3. С. 411.


174 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

Суммируя сказанное, отметим, что суд присяжных, обе-


спечение равноправия сторон, участвующих в процессе,
гарантии состязательности — важные составляющие, обе-
спечивающие справедливость и независимость судебных
решений. Они призваны укреплять в гражданах уверен-
ность в юридической защищенности своих прав, в резуль-
тате чего в обществе создается определенный социальный
фон.

7.5. Ñóäåáíûé ýòèêåò: ïîíÿòèå, îñíîâíûå òðåáîâàíèÿ


Судебный этикет — это совокупность правил, усто-
явшихся норм поведения и коммуникации участников
судебного процесса. Судебный этикет регулирует только
внешние формы взаимоотношений между судом и лицами,
занятыми в деле. Исполнение его требований обязательно
как для профессионально участвующих в деле юристов
(судьи, адвоката, прокурора, сотрудников суда), так и для
людей, по разным причинам и в разной степени оказав-
шимся вовлеченными в сферу деятельности суда (присяж-
ные заседатели, истец и ответчик, свидетели и т.д.).
Основы судебного этикета отражены преимуще-
ственно в нормативных правовых актах, в первую очередь
в ГПК РФ и УПК РФ, федеральном законодательстве,
регулирующем права и обязанности лиц, принадлежащих
к некоторым юридическим профессиям. Большое внимание
правилам соблюдения и поддержания судебного этикета
уделяют разнообразные кодексы профессиональной и слу-
жебной этики. Основные требования к тому, как следует
вести себя в зале судебного заседания лицу, председатель-
ствующему в процессе, изложены в гл. 3 Кодекса судейской
этики, утвержденного VIII Всероссийским съездом судей
19 декабря 2004 г.
Кодекс этики прокурорского работника РФ следующим
образом определяет внешнюю линию поведения прокурора,
участвующего в судебном процессе: стремиться быть образ-
цом уважения к суду (п. 2.1.10); во время разбирательства
дела судом воздерживаться от действий, которые могут
быть расценены как оказание неправомерного влияния
на процесс отправления правосудия (п. 2.1.11); в отноше-
ниях с другими участниками судебного процесса соблюдать
официальный деловой стиль, проявлять принципиаль-
7.5. Ñóäåáíûé ýòèêåò: ïîíÿòèå, îñíîâíûå òðåáîâàíèÿ 175

ность, корректность, непредвзятость и уважение ко всем


участниками судебного заседания (п. 2.1.12).
В основе судебного этикета лежит признание высокого
авторитета, которым объективно обладает правосудие
в глазах людей и общества в целом. На протяжении столе-
тий вырабатывались и получали признание определенные
формы поведения в стенах суда, требования к поведению
участников судопроизводства. С течением времени фор-
мируется осознание того, что эти устоявшиеся образцы
поведения будут более функциональны, если получат соот-
ветствующее нормативное закрепление. Так, приветствуя
входящих в зал судей, все присутствующие встают; стоя
лицом к председательствующему на процессе, делают заяв-
ления, дают показания и т.п. Классическим принято счи-
тать следующее высказывание знаменитого итальянского
правоведа и мыслителя Чезаре Беккариа: «Формальность
и торжественность необходимы при отправлении правосу-
дия, чтобы ничего не отправлять на произвол судьи, чтобы
народ знал, что суд творится на основании твердых правил,
а не беспорядочно и пристрастно»1.
Стоит заметить, что требования судебного этикета каса-
ются не только непосредственно поведения участников
судопроизводства, но и материальной среды, в пределах
которой этот процесс протекает. Обеспечению гласно-
сти, публичности, открытости, состязательности процесса
нередко мешает элементарная теснота зала судебных засе-
даний, когда суды размещаются в старых и недостаточно
приспособленных помещениях. При таких условиях гаран-
тированно собственный стол имеют только судья и секре-
тарь судебного заседания. Следующий свободный стол
по традиции занимает государственный обвинитель, а вот
обеспечение соответствующим местом адвоката-защитника
уже оказывается проблемой. В гражданских судах про-
цессуальные противники порою вынуждены сидеть, что
называется, нос к носу. Трудноразрешимым оказывается
и нахождение места, где бы можно было поставить стойку
для свидетелей. Количество мест для публики бывает в этом
случае сведено к минимуму. Ситуация еще более усугубля-
ется в связи с распространенной привычкой судей перено-
сить рассмотрение дела в собственный кабинет. Комфортно
в этом случае только самому судье, однако и государствен-

1 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 224.


176 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

ный обвинитель, и адвокаты, не имея возможности разме-


ститься за столом и разложить необходимые им документы,
вынуждены испытывать немалые неудобства.
Отмеченные недостатки затрагивают именно условия,
при которых осуществляется правосудие. Однако будучи
наглядно выражены во внешних проявлениях, они нега-
тивно влияют на содержание процесса, а в конечном счете —
на его результаты. Не менее серьезно выглядит ситуация,
когда на фасадной стороне суда отсутствует государствен-
ная символика — герб, флаг РФ, а также вывеска, указыва-
ющая на нахождение в данном здании суда.
Обследование в 2003 г. в форме мониторинга заседа-
ний Басманного районного суда г. Москвы по программе
Международной комиссии юристов (The International
Commission of Jurists — ICJ) и в соответствии со ст. 6
Европейской конвенции о защите прав человека и основ-
ных свобод, предусматривающей право на справедливое
судебное разбирательство, выявило факты разнообразных
процессуальных нарушений, которые воспринимались как
отступления от внешних этикетных правил, предписывае-
мых нормативными документами1. Участники мониторинга
зафиксировали некоторые типичные ситуации, имевшие
место при разных составах суда и при рассмотрении разных
составов дел.
1. В подавляющем большинстве случаев рядом с залом
судебных заседаний отсутствовал список дел, подлежащих
рассмотрению в этот день. Отсутствие списков существенно
затрудняет ориентацию граждан, которые выступают сто-
ронами в процессе либо свидетелями в конкретном деле,
а также и просто зрителей, желающих присутствовать при
судебном разбирательстве.
2. Нередко судьи пренебрегают своей обязанностью
объявить, какое именно дело слушается, не разъясняются
права сторон, а само судебное разбирательство протекает
не в форме слушания, а в виде своего рода «беседы» со сто-
ронами гражданского процесса.
3. Секретари судебного заседания в ряде случаев отвле-
кались от своих служебных обязанностей: раскладывали
на компьютере пасьянс, занимались в это время подшивкой

1 См.: Басманное правосудие. Уроки самообороны : пособие для адво-


катов. М., 2004. С. 72—76.
7.5. Ñóäåáíûé ýòèêåò: ïîíÿòèå, îñíîâíûå òðåáîâàíèÿ 177

дел и т.п. В отчете об одном из заседаний суда по уголов-


ным делам было сказано, что «конвоир спал».
Конечно, центральной фигурой в суде всегда выступает
судья. Это тот облеченный доверием общества человек,
который «обеспечивает соблюдение распорядка судебного
заседания» (ч. 2 ст. 243 УПК РФ). Аналогично ч. 2 ст. 12
ГПК РФ наделяет суд в лице судьи (судей) всеми необхо-
димыми полномочиями по руководству процессом. Именно
председательствующий в судебном процессе имеет право
предоставлять слово или лишать его, делать замечания,
вызывать и удалять участвующих в заседании, принимать
иные меры. Поэтому вызывает удивление ситуация, когда
судья, не следуя в полной мере процессуальным требова-
ниям, диктует секретарю судебного заседания содержание
протокола. Достаточно распространена и не вызывает осо-
бых возражений у профессиональных участников судо-
производства ситуация, когда к началу заседания судья
и прокурор вместе выходят из совещательной комнаты.
Парадоксален вид судьи, который, не будучи облачен
в мантию, ведет заседание.
Судебный этикет не менее требователен применительно
к служебному поведению работников аппаратов судов.
Именно с ними чаще всего и в первую очередь контактируют
граждане, прибегающие к помощи судебной власти. Речь
идет о поведении не только непосредственно в зале судеб-
ных заседаний, но и за его пределами. В СМИ приводились
факты, когда без какого-либо объяснения причин проис-
ходил срыв графика приема и заседаний по уже назначен-
ным к слушанию делам. Имели место случаи откровенного
неуважения к посетителям со стороны сотрудников кан-
целярий судов, демонстративного нежелания оперативно
решать возникающие у граждан вопросы1. В целях фор-
мирования этических стандартов служебной деятельности
сотрудников Совет судей РФ Постановлением от 27 апреля
2006 г. утвердил «Правила поведения работников аппарата
суда». Во введении к документу подчеркивается, что дан-
ные правила не только конкретизируют требования зако-
нодательства о государственной гражданской службе, но их
также следует рассматривать как средство на пути к дости-
жению целей судопроизводства.

1 URL: http://www.kommersant.ru/doc/1645809.
178 Ãëàâà 7. Ñóäåáíàÿ ýòèêà

Высшим Арбитражным Судом РФ 31 марта 2011 г.


введен в действие Кодекс этики и служебного поведения
федеральных государственных служащих арбитражных
судов РФ. В ч. 4 разд. I Кодекса сказано: «Целью Кодекса
является установление этических норм и правил служеб-
ного поведения гражданских служащих арбитражных судов
для достойного выполнения ими своей профессиональной
деятельности, содействие укреплению авторитета граж-
данского служащего и доверия граждан к судебной власти
и арбитражным судам, утверждению в обществе уверенно-
сти в справедливости, беспристрастности и независимости
суда, а также обеспечение единой нравственно-норматив-
ной основы поведения гражданских служащих арбитраж-
ных судов».
Отметим, при всей справедливости известного выраже-
ния «короля играет свита» поведение судьи продолжает
оставаться наиболее важным и видимым критерием при
оценке общественным мнением обоснованности вынесен-
ного решения. Равноудаленное, беспристрастное отношение
ко всем участникам судебного процесса является составной
частью профессионального долга судьи. Безусловной зна-
чимостью обладают лексика, тон, эмоциональная окрашен-
ность речи, восприятие истца и ответчика, адвоката и про-
курора, свидетелей защиты и обвинения. Немаловажную
роль играет то, каким образом судья выстраивает линию
своего поведения за пределами зала судебных заседаний.
Сюда, например, можно отнести осуществляемый им прием
граждан, общение с представителями СМИ, иные формы
служебной деятельности.
Можно говорить о процессуальном единстве формы
и содержания применительно к судебному этикету. Предус-
матриваемые в этом случае процедуры и формы поведения
отражают общую направленность и цели судопроизводства,
а также его основополагающие принципы — справедли-
вость, законность, беспристрастность, независимость.
Судебный этикет распространяется на соблюдение
порядка оформления всей процессуальной документации,
составления протокола судебного заседания. Последнее
в значительной степени зависит от технической оснащен-
ности судов, подготовленности и грамотности секретаря
судебного заседания. Распространенная практика несвое-
временного составления протокола неприемлема, так как
на деле ограничивает право и возможности осужденного
Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 179

либо лица, не удовлетворенного решением суда по граж-


данскому делу, на апелляционное или кассационное обжа-
лование решения суда в установленный срок. Соблюдение
требований судебного этикета — общий вопрос эффектив-
ности функционирования системы правосудия в целом,
и действия требований судебной этики в частности.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. Как связаны между собой основные принципы судебной
этики?
2. В чем вы усматриваете современность проблем, поставленных
А. Ф. Кони в работе «Нравственные начала в уголовном процессе»?
3. Каким образом проявляется принцип справедливости в де-
ятельности адвоката, прокурора, судьи, участвующих в судебном
процессе?
4. Почему, на ваш взгляд, в современном судопроизводстве по-
прежнему сохраняются черты обвинительного уклона?
5. Каких норм судебного этикета должен придерживаться
председательствующий в процессе, адвокат, государственный
обвинитель?
6. Как вы полагаете, всегда ли следует придерживаться судеб-
ного этикета?
7. Покажите на примерах, какова роль требований судебной эти-
ки по отношению к этическим нормам, регулирующим отдельные
виды юридической деятельности.
8. Сформулируйте и перечислите по степени значимости нрав-
ственные требования, которым, по мнению А. Ф. Кони, должен
отвечать судебный деятель.
9. Можно ли, на ваш взгляд, рассматривать требование спра-
ведливости в качестве цели и смысла правосудия? Почему вы так
считаете?
10. Как вы думаете, почему при определенных условиях обви-
нительный уклон в судопроизводстве получает доминирующее
значение? Свою позицию аргументируйте.
11. Можно ли считать суд присяжных своего рода панацеей,
позволяющей гарантировать справедливость, беспристрастность
и независимость судебного решения? Свое мнение аргументируйте.
12. Найдите в периодической печати примеры, говорящие «за»
и «против» суда присяжных: дайте им свое толкование.
13. Составьте развернутый план работы А. Ф. Кони «Нравствен-
ные начала в уголовном процессе».
Ãëàâà 8.
ÝÒÈÊÀ È ÏÑÈÕÎËÎÃÈß ÑÓÄÜÈ
В результате освоения материала данной главы студент должен:
знать
• основные понятия, категории и инструменты регулирования
в сфере профессиональной судейской этики и психологии судьи;
• содержание кодекса судейской этики.
уметь
• применять нормы и принципы кодекса судейской этики
к конкретным ситуациям;
• выявлять факторы и условия, ведущие к профессиональной
деформации личности юриста;
владеть
• способами этически позитивного разрешения проблем,
возникающих в профессиональной и внеслужебной деятельности
судьи;
• современными методами юридической психологии, облегча-
ющими исполнение судьей своих профессиональных обязанностей.

8.1. Íîðìàòèâíûå îñíîâàíèÿ ýòè÷åñêîãî ðåãóëèðîâàíèÿ


ïîâåäåíèÿ ñóäüè
Этика судьи — вид профессиональной этики юриста;
характеризует совокупность этических требований, предъ-
являемых обществом к этой профессии, и, соответственно,
самим профессиональным сообществом к своим членам;
специфические нормы и принципы, регулирующие поведе-
ние судьи во всех сферах его жизни и деятельности.
Этика судьи — это важная составляющая, вне кото-
рой не может быть реализована сама судебная деятель-
ность, поскольку ее основу образует сложившаяся на дан-
ный момент и до некоторой степени устоявшаяся система
правовых и нравственных требований. Особенность этики
судьи состоит в том, что нормы и принципы, ее образую-
8.1. Íîðìàòèâíûå îñíîâàíèÿ ýòè÷åñêîãî ðåãóëèðîâàíèÿ ïîâåäåíèÿ ñóäüè 181

щие, общеобязательны к исполнению для всех судей —


от Верховного Суда РФ до мировых судей. Исполнение
этих требований сохраняет значимость и для судей, нахо-
дящихся в отставке.
В настоящее время ядро правового регулирования
в судебной сфере образуют Федеральный конституционный
закон от 23 октября 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе
Российской Федерации» и Федеральный закон от 26 июня
1992 г. № 3132-ФЗ «О статусе судей в Российской Феде-
рации». Говоря о действии норм профессиональной этики,
следует иметь в виду их сопряженность, взаимодействие
с нормами законодательства, их взаимодополняемость.
Некоторые наиболее важные этические принципы совре-
менного правосудия даже находят соответствующее отра-
жение и закрепление в законодательстве. Основные разли-
чия, присущие этим способам регулирования, могут быть
представлены следующим образом (рис. 8.1).

Правовое регулирование Этическое регулирование


По источнику
Источником норм, определя- Профессиональное судейское
ющих правовой статус судей сообщество инициирует разра-
в Российской Федерации, ботку и принятие норм этиче-
выступает государство ского поведения судей
По широте охвата
Регулирует деятельность судьи Регулирует сферу профес-
по отправлению правосудия сиональной и внеслужебной
деятельности судьи
По предмету регулирования
Реализация прав и обязанно- Поддержание авторитета судеб-
стей, присущих юридическому ной власти, морального облика
статусу судьи в Российской судьи, профессиональной чести,
Федерации достоинства, репутации
По объекту оценки
Формально-правовое соот- Поступки и нравственная моти-
ветствие либо несоответствие вация поступков и поведения
требованиям закона судьи в целом

Рис. 8.1. Специфика правового и этического регулирования


судейской деятельности
182 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

В реальной практике деятельности судей правовые


и этические требования тесно переплетены и имеют взаи-
модополняющий характер. Это не исключает возможности
определенного расхождения и даже конфликта между дан-
ными способами воздействия на поведение судьи. Нельзя
забывать о том, что правовое регулирование в первую оче-
редь решает практические вопросы, связанные с эффектив-
ностью осуществления правосудия. Сфера же судейской
этики основывается на нормах и ценностях, выработан-
ных профессиональным сообществом судей и отражающих
некоторое идеальное представление о назначении этого
института. Также немаловажную роль играет давление
извне, оказываемое общественным мнением, СМИ, нрав-
ственно-психологической обстановкой в обществе.
При выработке норм и принципов профессиональной
судейской этики существенную роль играют документы,
в разные годы принимавшиеся международными органи-
зациями, членство в которых имеет и Россия. К их числу
относятся такие документы, как:
— Основные принципы, касающиеся независимости
судебных органов (приняты VII Конгрессом ООН по пред-
упреждению преступности и обращению с правонарушите-
лями, состоявшимся в Милане с 26 августа по 6 сентября
1985 г., и одобрены резолюцией Генеральной Ассамблеи
ООН 40/32 от 29 ноября 1989 г.);
— Европейская хартия о законе «О статусе судей» (при-
нята на многосторонней встрече, организованной Советом
Европы и состоявшейся в Страсбурге 8—10 июля 1998 г.);
— Бангалорские принципы поведения судей (утверж-
дены международным совещанием судей в Гааге 26 ноября
2002 г. и одобрены резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной
Ассамблеи ООН, от 15 февраля 2006 г.).
Значение перечисленных международных докумен-
тов состоит в том, что они содержат этические стандарты
судейской деятельности, что находит формально-юридиче-
ское отражение в законодательстве, а главным образом —
в кодексах судейской этики. Два первых из числа названных
документов адресованы главным образом законодателям
стран, поддержавших их принятие, тогда как последний
документ разработан представителями международного
судейского сообщества и должен быть использован при
разработке этических кодексов, регулирующих профессио-
нальную судейскую деятельность. Особенность стандартов
8.1. Íîðìàòèâíûå îñíîâàíèÿ ýòè÷åñêîãî ðåãóëèðîâàíèÿ ïîâåäåíèÿ ñóäüè 183

проявляется в указании на универсальные этические прин-


ципы, действие которых распространяется практически
на любые стороны современного судопроизводства. Бла-
годаря наличию принципов становится возможным выде-
лить этические нормы, регулирующие поведение судьи
применительно к конкретной ситуации. Принципы имеют
общезначимый характер для любого юриста, однако именно
в деятельности по отправлению правосудия они наделяются
особым смыслом и содержанием. Бангалорские принципы
поведения судей включают следующие основные установ-
ления:
— независимость как предпосылка обеспечения право-
порядка и основная гарантия справедливого разрешения
дела в суде;
— объективность как условие доверия граждан к судье
и системе судопроизводства в целом;
— честность и неподкупность как условие надлежащего
исполнения судьей своих обязанностей;
— соблюдение этических норм как неотъемлемый компо-
нент профессиональной деятельности судьи и его поведе-
ния во внеслужебной сфере;
— обеспечение равенства сторон, участвующих в про-
цессе, как условие справедливого и беспристрастного рас-
смотрения дела в суде;
— компетентность и старательность как условия,
в которых находят закрепление требования, обращенные
непосредственно к личностным качествам судьи.
Показательно, что действующий Кодекс судейской этики
(утвержден VIII Всероссийским съездом судей 19 декабря
2012 г.) говорит о том, что «соблюдение Кодекса судейской
этики должно быть внутренним убеждением судьи, прави-
лом его жизни, должно способствовать укреплению дове-
рия общества к судебной системе, его уверенности в том,
что правосудие осуществляется компетентно, независимо,
беспристрастно и справедливо» (ч. 3 ст. 4). Кодекс судей-
ской этики содержит гл. 3 «Принципы и правила профес-
сионального поведения судьи». К числу основополагающих
отнесены принципы объективности и беспристрастности,
равенства, компетентности и добросовестности (ст. 8—11).
Здесь же формулируются основные правила, которых
должны придерживаться судьи, имеющие организационно-
распорядительные полномочия в отношении других судей,
и нормы, которых судья должен придерживаться во взаи-
184 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

моотношениях со средствами массовой информации. В осо-


бую главу (гл. 4) выделены принципы и правила поведения
судьи во внесудебной деятельности.
В то же время следует отметить, что всякий прин-
цип в силу объективно присущей ему универсальности
столь же абстрактен в формулировании этических требова-
ний. Поэтому он неизбежно нуждается в соответствующей
интерпретации, что может быть обеспечено средствами
юридической герменевтики1. На деле механизм обоснова-
ния этических принципов, имеющих общезначимый харак-
тер при осуществлении правосудия, сегодня практически
не востребован. Нередко имеет место декларативное провоз-
глашение традиционного набора принципов без обращения
к их смыслу и содержанию2. Между тем этические «катего-
рии хоть и абстрактные, но у них живейшие основы»3. Их
приложение как к основополагающим принципам правосу-
дия, так и к сфере судейской этики продолжает оставаться
актуальной задачей.
Итак, выше установлено, что этика судьи — это прежде
всего система нравственных установлений, основу кото-
рых составляют этические принципы. Наличие принципов,
отражающих в своем содержании саму идею правосудия,
делает возможным формулирование конкретных требова-
ний, обращенных к личности и поведению судьи. Ее струк-
тура условно может быть подразделена на нравственные
качества и свойства, которыми должен обладать судья;
этические принципы, нормы и правила, регулирующие раз-
личные аспекты его поведения в сфере профессиональной
и внеслужебной деятельности. Также следует особо выде-
лить блок проблем, связанных с тем, как и насколько полно
реализуются эти нормы в поступках и поведении конкрет-
ных судей. Отдельная тема — это наличие эффективного
механизма контроля за поведением и применения мер дис-
циплинарного воздействия.

1 См.: Малинова И. П. Интерпретационная деятельность в праве (мето-


дологические основания и систематизация) // Российский юридический
журнал. 2011. № 1.
2 См.: Панкратов В. В. Комментарий к Кодексу судейской этики. М.,
2005. С. 7—8, 20.
3 Беспалов Ю. Ф. Судейская этика: пределы, стимулы, ограничения //
Судейская этика. М., 2010. С. 21.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 185

8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè


Проблема качеств, которыми следует обладать судье,
есть не только и не столько проблема сугубо абстрактно-
теоретическая. Это один из тех жизненных вопросов, кото-
рые волновали людей в разные исторические эпохи. Пока-
зательно известное римское изречение, дошедшее до наших
дней: «Бойся не суда, бойся — судьи!» Среди иных участни-
ков судопроизводства фигура судьи — центральная, ибо она
определяет весь комплекс отношений, складывающихся
в данной сфере. У мыслителей, философов и правоведов,
в художественной литературе мы найдем массу примеров
заинтересованного обсуждения того, каким должен быть
человек, которому общество доверяет вершить правосудие.
«Кто сдвинет межевой знак, достоин осуждения. Но никто
не смещает столько межевых знаков, сколько неправед-
ный судья, неверно межующий земли и владения, — писал
Фрэнсис Бэкон пять веков назад. — Один дурной приго-
вор пагубнее множества дурных примеров, ибо последние
оскверняют поток, первые же — самый источник»1.
Фигура судьи всегда интересовала людей, вызывая у них
весьма неоднозначные чувства и оценки. Показательны в этом
отношении разнообразные пословицы и поговорки, в кото-
рых, например, нашли отражение народные представления
о корыстных мотивах, двигающих судейскими решениями.
Многие из них вошли в ставшую ныне библиографической
редкостью книгу «Юридические пословицы и поговорки рус-
ского народа» (М., 1885). Приведем некоторые из них.
В суд ногой — в карман рукой.
Перед Богом ставь свечку, а перед судьей — мешок.
С кого судья взял, тот и прав стал.
Когда судью подаришь, то всех победишь.
Дари судью — так не посадят в тюрьму.
Мздою, что уздою, обратишь судью в твою волю.
Дарами и праведного судью к неправде приведешь.
Перед судом все равны: все без окупа виноваты.
Судьям-то и полезно, что в карман полезло.
Утиного зоба не накормишь, судейского кармана
не наполнишь2.

1 Бэкон Ф. Опыты, или наставления нравственные и политические //


Сочинения : в 2 т. М., 1978. Т. 2. С. 473.
2 Мельник В. В. Суд присяжных в России: ретроспектива и день сегод-
няшний // Журнал российского права. 1999. № 5/6. С. 42.
186 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

Приведенные примеры выглядят односторонними,


однако обращение к юридической литературе свидетель-
ствует в пользу того, что проблема действительно суще-
ствует. Нравственные качества вершителя правосудия
вызывали живейший интерес у видных представителей оте-
чественного правоведения уже в дореволюционный период.
Так, А. Ф. Кони указывает ряд особенностей, повышающих
значимость того, кому от лица государства и общества дове-
рено осуществлять правосудие.
Во-первых, отметим, что сколь бы совершенны
и хороши ни были законы, сколько бы ни были благо-
приятны и гуманны условия, в которые оказались постав-
лены граждане, вовлеченные волею случая в сферу права,
тем не менее применение юридических норм на практике
предполагает множество нюансов. Учесть их в состоянии
лишь человек, обладающий несомненными достоинствами.
«Чем больше оттенков в своем практическом применении
допускают эти правила, чем глубже касаются они личности
и участия человека, чем более важным интересам обще-
ственной жизни они служат, тем серьезнее представляется
вопрос, — замечает А. Ф. Кони, — в чьи руки отдается при-
ложение этих правил и при каких условиях». В противном
случае даже самые разумные правила «могут потерять свою
силу и значение в неопытных, грубых или недобросовест-
ных руках»1.
Во-вторых, судья есть то лицо, которое осуществляет
власть, реализуя предоставленные ему законодателем пол-
номочия. С одной стороны, он — центральное звено всего
судопроизводства, направляющее его в определенное русло
и придающее ему известную направленность. Его распо-
ряжения и указания обязательны для всех, кто вовлечен
в рамки конкретного процесса, а также сотрудников суда,
публики, представителей средств массовой информации
и т.д. С другой стороны, нельзя забывать, что судья — это
представитель государственной власти. «Напряжение
душевных сил судьи для отыскания истины в деле есть
исполнение поручения государства, которое, уповая на спо-
койное беспристрастие его тяжелого подчас труда, вверяет
ему частицу своей власти»2. Этим определяется его высо-
1 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 34—35.
2 Там же. С. 39.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 187

кий социальный и правовой статус, независимость от дру-


гих ветвей власти, авторитет в глазах всего общества.
В-третьих, нельзя пройти мимо такого важного обстоя-
тельства, как наличие противоречий в самом законодатель-
стве, между его отдельными нормами, а также и возможной
пробельности, когда отдельные стороны отношений между
людьми в силу самых разных причин выпадают из сферы
правового регулирования. По мнению такого известного
в дореволюционной России ученого-процессуалиста, как
Е. В. Васьковский, «законы не всегда составлены удовлет-
ворительно; фактические обстоятельства каждого отдель-
ного случая тоже зачастую нелегко установить; вследствие
этого задача проведения законов в жизнь является весьма
трудной, сложной и требует от судей целого ряда специаль-
ных качеств»1. Речь в этом случае опять-таки идет о чело-
веческих (нравственных) чертах того, кто осуществляет
правосудие. Ведь от его мудрости, способности ориенти-
роваться в правовых нормах зависит не только результат
рассмотрения конкретного дела, но также состояние закон-
ности, поддержание порядка в обществе и государстве.
Естественно предположить, что законодатель, дви-
жимый желанием обеспечить назначение на судейскую
должность наиболее достойных представителей юридиче-
ского сообщества, уделит этому вопросу особое внимание.
В большинстве цивилизованных стран существуют право-
вые акты, детально регламентирующие требования, предъ-
являемые к кандидатам на занятие поста судьи. Например,
в Великобритании соответствующие нормы зафиксиро-
ваны в Законе о судах (1971), в Законе о Верховном суде
(1981) и в Законе о мировых судьях (1997). В нашей стране
Федеральный закон от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О ста-
тусе судей в Российской Федерации» претерпел за прошед-
шие годы ряд изменений.
В Федеральном законе оговариваются в основном
те формальные требования, которым должен соответство-
вать кандидат на занятие должности судьи. К ним, напри-
мер, могут быть отнесены такие условия, как наличие рос-
сийского гражданства, высшее юридическое образование,
возраст не менее 25 лет, стаж работы по юридической про-
фессии не менее пяти лет, необходимость сдачи квалифика-
ционного экзамена и т.п. Вместе с тем нельзя не отметить,
1 Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. М., 2003. С. 18.
188 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

что речь идет преимущественно о такого рода характери-


стиках, которые в целом не позволяют судить о том, что
за человек претендует на занятие должности судьи.
В литературе справедливо отмечается, что в квалифика-
ционные коллегии, как правило, представляются сведения,
«которые свидетельствуют об отсутствии данных, исключа-
ющих возможность назначения на должность», но при этом
отсутствует информация «о наличии у претендента качеств,
необходимых для работы в качестве судьи. Из представ-
ленных материалов нельзя сказать, обладает ли претендент
логическим мышлением, глубоким чувством справедливо-
сти, умением четко и последовательно изложить свои суж-
дения в письменной форме, есть ли у него выдержка и чув-
ство такта, хладнокровие и самообладание…»1
Проблема моральных и деловых качеств, которые
должны учитываться при отборе кандидатов на заня-
тие должности судьи, продолжает оставаться достаточно
актуальной. За последнее время требования, обращенные
к лицам, связанным с осуществлением правосудия, приоб-
рели более конкретный завершенный вид. Действующий
Кодекс судейской этики устанавливает правила поведения
действующего судьи, а также судей, находящихся в отставке,
но сохраняющих звание судьи и принадлежность к судей-
скому сообществу (ч. 1 ст. 2). Заметно расширена категория
лиц, которым вменяется в обязанность соблюдение его тре-
бований. Последние применяются также к лицам, привле-
каемым в соответствии с федеральным законом к осущест-
влению правосудия (ч. 2 ст. 2). Кроме того, «председатели
судов, судьи должны ознакомить с содержанием Кодекса
судейской этики помощников судей, секретарей судебного
заседания, иных работников аппаратов судов» (ч. 4 ст. 2).
Предъявление некоторых предварительных этических
требований к личности кандидата на занятие судейской
должности — объективная необходимость. Если юрист
планирует в дальнейшем претендовать на статус судьи,
то разве не следует рассматривать как оправданную меру
некоторые ограничения, которых ему следует придержи-
ваться уже в предшествующий период. Исходя из этого
факта выстраивается законодательство ряда зарубежных
стран. Так, в Великобритании предусмотрен соответствую-

1 Гришин С. Требования, предъявляемые к кандидатам на должность


судьи // Российская юстиция. 2003. № 12. С. 24.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 189

щий механизм сбора информации о моральном облике пре-


тендентов на высокую должность. Причины, по которым
кандидату может быть дан отказ, варьируются от весьма
серьезных до способных вызвать в обычной жизни разве
что удивление или улыбку. Так, одному барристеру (раз-
новидность адвокатской профессии в странах Запада) был
дан отказ в связи с тем, что его часто видели в баре, рас-
положенном неподалеку от здания суда; другому — за то,
что в день своего рождения, весело отпраздновав его с дру-
зьями в ресторане, он пытался взобраться на колонну.
Т. В. Апарова в связи с этим замечала, что в Англии «уча-
стие в каком-либо публичном скандале лишь с упомина-
нием имени в печати служит препятствием для продви-
жения судьи по службе и для назначения на судейскую
должность адвоката»1.
Судья сам должен служить достойным образцом пове-
дения, всеми своими действиями защищая нравственные
ценности и идеалы. Такое качество, как справедливость,
несомненно, должно быть присуще судье. Здесь чисто про-
фессиональный и человеческий смысл сливаются, стано-
вясь тем единым целым, без чего не может быть вынесено
ни одно судебное решение. Говоря о человеке, что он спра-
ведлив, мы подразумеваем наличие у него определенных
способностей, главнейшей из которых выступает умение
правильно устанавливать соотношение деяния и воздая-
ния за него. По сути, речь идет о наличии соответствующих
деловых качеств, не имея которых лицо, наделенное стату-
сом судьи, просто не сможет исполнять свои профессио-
нальные обязанности.
Закон исходит из формально-правового требования
к личности претендента, считая, что стаж работы по юри-
дической специальности не менее пяти лет является доста-
точным основанием для предположения о наличии у него
соответствующего профессионального опыта. Последнее
все чаще подвергается сомнению. Например, В. А. Туманов,
бывший Председатель Конституционного Суда РФ, заме-
чает: «Если человек просидел пять лет в паспортном столе
милиции, разве он готов работать судьей?»2 Между тем для
1 Апарова Т. В. Статус судей в Великобритании // Журнал россий-
ского права. 1999. № 7/8. С. 120.
2 Ваша честь под угрозой // Политический журналъ. Архив. 2006.
№ 11 (106). 27 марта. URL: http://www.politjournal.ru/index.php?action=
Articles&dirid=140&tek=5371&issue=152.
190 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

успешной работы в должности судьи необходимо наличие


знаний, опыта, навыков деятельности в различных сферах.
По общепринятому мнению, нашедшему отражение в наци-
ональном законодательстве ряда стран, этим условиям
в наибольшей степени удовлетворяет профессия адвоката.
Именно наличие длительного стажа адвокатской деятель-
ности рассматривается в качестве достаточного основания
для назначения (избрания) на должность судьи.
Иная ситуация в России. Согласно материалам VII Се-
натских чтений, прошедших в Конституционном Суде РФ
(Санкт-Петербург, ноябрь 2011 г.), проще всего попасть
в судейский корпус через работу в аппарате судов (секре-
тари, помощники) — 33,3%; опыт работы в прокуратуре
имели 22,1% судей; на государственной службе и в след-
ственных органах — 18,6 и 16,7%, соответственно. Лишь
12,6% стали судьями, имея за плечами опыт работы в адво-
катуре1. Отмеченная ситуация непосредственно связана
с теми деловыми и нравственными качествами, которые
выдвигаются на первый план в деятельности судьи.
Во-первых, для судьи важно «обладать житейским опы-
том, знать обыденную жизнь, бытовую обстановку, среди
которой живут обращающиеся к его помощи лица…» 2.
Ситуация, при которой заметная часть судейских вакансий
в России замещается людьми в возрасте до 30 лет, вряд ли
может быть признана удовлетворительной. Без знания усло-
вий, в которых живут люди, затруднительно формировать
собственное мнение, видеть мотивы человеческих поступ-
ков, искать аргументы в пользу того или иного решения.
Отсюда следует важный вывод, что судьей не должен ста-
новиться чересчур молодой человек, хотя бы он удовлетво-
рял формальным требованиям. Между тем опыт приходит
с возрастом и разнообразием условий, при которых прихо-
дится работать будущему соискателю судейского статуса.
Как замечает О. Н. Ведерникова, «в США средний возраст
кандидатов в судьи — 40—45 лет». При отборе кандидатов
особое внимание уделяется наличию таких качеств, как
«авторитет среди юридической общественности, высокий
уровень профессиональной квалификации, определенная

1 Российская газета. 2011. 16 нояб.


2 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 20.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 191

известность в юридических кругах»1. Поэтому-то наибо-


лее высоки шансы попадания в состав судейского корпуса
у опытных адвокатов, университетских профессоров, юри-
стов, практикующих в коммерческих фирмах. Для лиц ука-
занных категорий характерен не только значительный стаж
работы по юридической специальности, но и устоявшаяся
репутация.
К сказанному нелишне будет добавить, что из-за рас-
хождений в уровне материального достатка, отличия
среды, к которой он принадлежит и где проводит большую
часть времени, судья может утратить ясное представ-
ление о реальной жизни, которой живет большинство
людей. Отсюда прямой путь к субъективизму, предвзятости
во взгляде на события и факты и, следовательно, к неспра-
ведливости вынесенных решений.
Во-вторых, нелишне упомянуть о гуманности и мило-
сердии — чертах личности судьи, которые нередко кажутся
чересчур абстрактными, а потому не несущими конкретной
нагрузки. Между тем признание равенства всех перед зако-
ном вовсе не означает, что правосудию должны быть чужды
простые человеческие чувства. За каждым оказавшимся
на скамье подсудимых нужно видеть личность с ее взгля-
дами и представлениями, сомнениями и переживаниями.
За каждым преступлением скрываются определенные цели
и мотивы, которые будут различны у людей, совершивших,
казалось бы, одно и то же деяние. Фрэнсис Бэкон (1561—
1626), посвятивший большую часть своей жизни служению
на поприще адвокатуры, высказывает следующее сообра-
жение: «Там же, где дело идет о жизни и смерти, судьям
надлежит (поскольку дозволяет закон), верша правосудие,
помнить о милосердии и взирать суровым оком на дурной
пример, но милосердным — на самого виновника»2.
Спустя 200 лет английский философ и правовед Иере-
мия Бентам (1748—1832) однозначно выступает против
формального равенства в применении уголовной кары.
«Говорят: за одинаковые Преступления, одинаковые Нака-
зания. — замечает он. — Сия пословица, имея наружные
1 Ведерникова О. Н. Предупреждение коррупционного и иного
противоправного поведения судей: опыт России и США // URL:
http://secandsafe.ru/pravovaya_baza/blogi/yuridicheskaya_bezopasnost/
preduprejdenie_korrupcionnogo_i_inogo_protivopravnogo_povedeniya_
opyt_sudey_rossii_i_ssha.
2 Бэкон Ф. Опыты, или наставления нравственные и политические.
С. 474.
192 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

справедливость и беспристрастие, прельстила все поверх-


ностные умы». Закон, «который бы не уважал ни пола,
ни возраста», оказался бы, по его мнению, «слишком жесток
для одного, слишком снисходителен для другого»1. Задача,
состоящая в том, чтобы правильно, не погрешив против
нравственного чувства людей и самого духа закона, при-
менить юридическую норму, может быть отнесена к всеце-
лому ведению лица, компетенции которого подлежит осу-
ществление правосудия по конкретному делу.
В-третьих, независимость судьи от сторонних влияний,
способность самостоятельно принимать то или иное реше-
ние по конкретному делу, руководствуясь исключительно
законом и фактами, — это важное качество, которым обла-
дает далеко не каждый человек. Независимость, по сути,
это свобода внутреннего мнения, наличие убеждений,
умение аргументированно отстаивать собственный взгляд
на ситуацию. Она формируется в человеке на протяжении
всего предшествующего жизненного пути, сохранить ее
в процессе своей профессиональной карьеры также удается
далеко не всегда.
При наиболее благоприятных условиях осуществления
правосудия «вывод о виновности является результатом
сложной внутренней работы судьи, не стесненного в опре-
делении силы доказательств ничем, кроме указаний разума
и голоса совести»2. В этом случае нравственная независи-
мость судьи как человека — необходимое условие, предъ-
являемое к личности вершителя правосудия. Вместе с тем
независимость — это один из наиболее значимых принци-
пов отправления правосудия. Независимость — это опре-
деленная гарантия, которая «избавляет судью от страха
за свою судьбу в случае постановления решения, неугод-
ного лицу, так или иначе заинтересованному в исходе дела,
и делает его недосягаемым для какого бы то ни было воз-
действия посредством угроз, либо обещаний»3.
В основе судейской независимости лежат не только
определенные гарантии, подкрепляемые правовой нормой
и контролем со стороны государства за ее исполнением.
Немаловажную роль играют правовые и нравственные

1 Бентам И. Рассуждение о гражданском и уголовном законоположе-


нии : в 3 т. СПб., 1805. Т. 1. С. 105.
2 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 38.
3 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 27—28.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 193

убеждения судьи, приведенные в систему и образующие


определенную мировоззренческую картину. При этом про-
фессиональный долг судьи должен соотноситься с его чело-
веческим долгом и совестью. Символично, что в тексте при-
сяги, которую приносит российский судья при вступлении
в должность, отмечено регулятивное значение этих элемен-
тов. Там сказано: «Торжественно клянусь честно и добро-
совестно исполнять свои обязанности, осуществлять пра-
восудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным
и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть»
(ст. 8 Федерального закона «О статусе судей в Российской
Федерации»). Совесть в приведенном контексте выполняет
контрольную функцию по отношению к тому, как выпол-
няется профессиональный и нравственный долг, какова
степень соответствия выносимых решений самому духу
закона и обстоятельствам дела. Впрочем, совесть способна
действовать подобным образом лишь при определенных
обстоятельствах и во взаимодействии с иными регулято-
рами нравственного поведения.
В свое время в научный оборот американским мыс-
лителем Эрихом Фроммом (1900—1980) было введено
понятие авторитарной совести. Ее главная особенность
состоит в том, что «предписания авторитарной совести опи-
раются не на собственные ценностные суждения, а исклю-
чительно на требования и запреты, санкционированные
авторитетом»1. Происходит своего рода замещение, когда
из сознания человека, подчас незаметно для него самого,
вытесняются присущие ему взгляды на мир, а их место
занимают чужие воззрения. Они, по замечанию самого
Э. Фромма, выполняют свою роль вне зависимости от того,
присущ ли им позитивный или негативный смысл. Опре-
деляющее значение имеет нравственный вес суждений тех
людей, чье мнение принимается окружающими за свое-
образный эталон.
Авторитарная совесть в работе судьи играет, безусловно,
негативную роль, ведет к утрате им его нравственной неза-
висимости. Можно выделить ряд форм, в которых чаще
всего реализуется авторитарная совесть применительно
к сфере судопроизводства.
Во-первых, это ориентация на мнение других людей,
обладающих реальной властью либо механизмами нефор-

1 Фромм Э. Психоанализ и этика. М., 1998. С. 155.


194 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

мального влияния на иные сферы общественной жизни.


В советское время такую функцию выполняли партий-
ные органы. Так, в работе В. В. Леоненко, написанной
еще в советскую эпоху, сказано, что «партийные органы
не вправе вмешиваться в функции судей». В то же время
«если работники правосудия недостаточно правильно
понимают свои задачи по неуклонному соблюдению зако-
нов… то в таких случаях долг партийных организаций ука-
зать на допускаемые ими отступления от закона…»1. Таким
образом, орган, не имевший никакого отношения к юри-
спруденции, самым непосредственным образом пытался
вмешиваться в решение определенных вопросов. Случа-
лось, что адвокатов, состоявших в рядах партии, вызывали
на заседания партийных органов и требовали объяснений
о защите по тем или иным составам дел. При этом апел-
ляция к закону и праву граждан на адвокатскую защиту
в суде не вызывала, как правило, понимания.
Во-вторых, немаловажную роль играет мнение коллег
по профессии, сложившаяся судебная практика. Любое
судебное дело требует учета только тех обстоятельств,
которые значимы в данном конкретном случае. Между тем
боязнь оказаться белой вороной может привести к тому,
что судья, отказываясь от собственных убеждений, ступает
на проторенный путь, стремится подогнать свое решение
под общепринятые стереотипы. О справедливости здесь,
конечно же, говорить не приходится, так как вовсе не она
является главным движущим мотивом вынесенного судом
решения.
Причина рассматриваемого явления может находиться
в плоскости обстоятельств, при которых происходила про-
фессиональная социализация будущих судей. В юриди-
ческой литературе высказывается мнение, что кандидаты
на занятие должности судьи из числа работников аппа-
рата судов представляют собой обособленную группу.
«Это носители навыков, которые опытные судьи, особенно
председатели судов, считают ключевыми: умение готовить
документы, проекты решений, вести делопроизводство,
т.е. бюрократическая сторона дела». Исследователь этой
проблемы В. Волков отмечает: «Длительное нахождение
в одном и том же сообществе неизбежно рождает нефор-

1 Леоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного


судопроизводства. Киев, 1981. С. 101.
8.2. Íðàâñòâåííûå òðåáîâàíèÿ ê ëè÷íîñòè ñóäüè 195

мальные взаимозависимости — таково свойство социаль-


ной укорененности»1. Судьям, вышедшим из этой среды,
как правило, бывает затруднительно дистанцироваться
от опыта, ценность которого им представляется безуслов-
ной.
В-третьих, судьи сегодня ощущают все возрастающее
давление со стороны СМИ и общественного мнения, под-
час становясь объектом ожесточенных нападок. Послед-
нее, как правило, связано с такого рода делами, которые
имеют большую социальную значимость и соответствую-
щий отклик в различных слоях населения. Интерес людей
к ходу конкретного процесса, их настроения могут доста-
точно искусно направляться кем-либо извне. Даже присяж-
ным заседателям, как показывает зарубежный опыт, бывает
сложно выдержать этот внешний напор, что уж говорить
об одном отдельно взятом человеке (судье), которому
приходится брать всю ответственность на себя. Человек
со слабой волей оказывается поэтому неспособен отстоять
собственные правовые и нравственные воззрения по делу
и жертвует ими в пользу авторитета мнения, навязываемого
ему извне. Важнее всего оказывается то, «что люди скажут».
В-четвертых, авторитарный тип совести у судьи в нема-
лой степени формируется под влиянием специфической
обстановки, в которой ему постоянно приходится работать.
Привыкание к судейскому ремеслу, человеческим драмам
и трагедиям способствует выработке своего рода цинизма
во взгляде на людей, их поступки и отношения между
ними. В этом случае принято говорить о профессиональной
деформации, которой, к сожалению, подвержены в равной
мере судьи, следователи, адвокаты.
Степень привыкания, неспособность удивляться чему-
либо бывает настолько сильна, что ведет у некоторых
представителей профессии едва ли не к полной атрофии
интереса к делу, равнодушию к судьбам людей. Так, в Вели-
кобритании в 1961 г. Апелляционный военный суд отме-
нил приговор из-за того, что один из судей крепко заснул,
и председателю суда пришлось его будить. Похожая исто-
рия произошла в 1972 г. Было установлено, что на протя-
жении большей части судебного процесса, где слушалось
дело по обвинению в убийстве, судья спал, тогда как бодр-

1 Российская газета. 2011. 16 нояб.


196 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

ствовал всего одну четверть часа1. Естественно заключить,


что профессиональная деформация, как и следование тре-
бованиям авторитарной совести, выступает безусловным
злом, которое, с одной стороны, противоречит сути право-
судия, а с другой — несет угрозу разрушения личности
самого юриста.
Нравственные требования, предъявляемые к личности
судьи, достаточно многообразны. Поэтому здесь не ста-
вится цель всесторонне исчерпывающим образом осветить
эту проблему. Более важно то обстоятельство, что нрав-
ственные и деловые качества судьи оказываются объектом
постоянной оценки как со стороны общественного мнения,
так и собственного самосознания вершителя правосудия.
Противоречивое соотношение мнений, суждений и оценок
находит, в частности, отражение в таких этически значи-
мых факторах, регулирующих поведение судей, как про-
фессиональная честь и достоинство. Рассмотрению этих
феноменов будет посвящен следующий параграф.

8.3. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ÷åñòü è äîñòîèíñòâî ñóäüè


Категории чести и достоинства традиционно относятся
к числу наиболее важных ценностей в структуре нрав-
ственного сознания. Оба понятия обладают большой степе-
нью абстрактности, что делает их смысл не всегда ясным
и понятным для конкретного человека. Далеко не всякий
сможет сразу сформулировать, что означают для него эти
понятия, каков их смысл и назначение. Так, студенты-юри-
сты, подробно характеризуя основные требования, предъ-
являемые к поддержанию судьей или адвокатом своей про-
фессиональной чести и достоинства, затрудняются сказать,
о чем же собственно в конкретном случае идет речь. Вот
почему необходимо хорошо понимать не только этические
нормы, посредством которых осуществляется регулирова-
ние в этой сфере, но и сами ценности (честь, достоинство,
репутация и т.п.), лежащие в их основе.
В понятии достоинства раскрывается отношение чело-
века к самому себе и отношение к нему со стороны общества
как самоценности безотносительно к личным качествам
и заслугам. В основе этого лежит представление о мораль-
ном равенстве людей, кем бы они ни были и какое бы
1 См.: Апарова Т. В. Указ. соч. С. 125.
8.3. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ÷åñòü è äîñòîèíñòâî ñóäüè 197

общественное положение ни занимали. Изначально досто-


инством обладает любой человек. Однако это означает,
с одной стороны, наличие самосознания, ответственности
и требовательности к себе со стороны самой личности,
а с другой — уважительное отношение общества, признание
за человеком определенных прав. Беречь свое достоинство
на практике означает соответствие индивида требованиям
морали, а также определенный уровень нравственной куль-
туры окружающих людей, позволяющий видеть в другом
подобного себе.
Представление о моральном достоинстве личности —
значимое достижение нашего времени. Изначально досто-
инство связывалось с происхождением человека, знатно-
стью рода и сословной принадлежностью. Сегодня, когда
в обществе большую роль играют политическая и экономи-
ческая власть, возникает насущная необходимость в защите
каждого человека от любых посягательств, откуда бы они
ни исходили. Особую проблему в нашей стране составляет
отношение к достоинству таких категорий населения, как
дети, инвалиды, военнослужащие срочной службы, заклю-
ченные и т.п.
В то же время воспитательный процесс должен быть
в большей мере ориентирован на формирование у индивида
чувства собственного достоинства. Наличие этого чувства
представляет собой положительное нравственное качество.
Наоборот, его отсутствие оказывается одним из наибо-
лее неприглядных человеческих пороков. От самого чело-
века и его поступков во многом зависит сохранение своего
достоинства, а равно уважительное отношение к мораль-
ному достоинству других людей.
Обратная ситуация складывается применительно к поня-
тию чести: нравственное сознание соотносит его прежде
всего с общественной значимостью и моральной ценностью
конкретной личности. В представлениях о чести находит
отражение общественное положение как самого человека,
так и социальной группы, к которой он принадлежит. В пер-
вом случае честь имеет индивидуальный характер, во вто-
ром речь идет о групповой корпоративной чести некоторого
множества людей, относящихся к тому или иному сосло-
вию, профессии, фирме. В понятии профессиональной чести
находит выражение оценка значимости, роли конкретной
профессии в жизни людей, общества.
198 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

Во-первых, профессиональная честь выступает показа-


телем того, как представители конкретного вида деятельно-
сти выглядят в глазах людей, общественном мнении. Обра-
щение к судье «Ваша честь», утвердившееся в ряде стран
Запада и в России, отражает высокий авторитет, которым
обладает судебная власть.
Во-вторых, профессиональная честь требует от чело-
века поддержки репутации, которой обладает он сам или
коллектив, к которому он принадлежит. Необходимость
соблюдения нравственных требований с целью поддержа-
ния профессиональной чести затрагивает всех представите-
лей группы. Совершая поступок, следует помнить, что его
негативная оценка со стороны окружающих людей может
затронуть коллег по профессии, пятном лечь на честь всей
группы. Дорожить честью — нравственный долг и повсед-
невная обязанность работника. Этого вправе ожидать
от него коллеги, а также общественное мнение, которое
наделяет людей, занятых в конкретной сфере деятельности,
разного рода (позитивными или негативными) чертами.
Сказанное в полной мере может быть отнесено и к моло-
дому юристу: с первых шагов на избранном поприще перед
ним стоит задача соответствия высоким идеалам судебной
деятельности. В более зрелом возрасте, по мере профессио-
нального утверждения, необходимо поддерживать и соб-
ственную репутацию, быть справедливым, объективным,
неподкупным.
Честь связана с понятием репутации (от лат. reputatio —
обдумывание, размышление), в котором находят отражение
предшествующая деятельность человека, его поступки и их
оценка окружающими. Репутация может быть положи-
тельной, если поведение индивида соответствует общепри-
нятым моральным требованиям, а сам он стремится соот-
ветствовать своим обязательствам и нравственному долгу,
ожиданиям, которые возлагались на него другими людьми.
В то же время о сомнительной или подмоченной репута-
ции говорят в тех случаях, когда известно, что тот или иной
человек совершал поступки, сомнительные с нравственной
точки зрения. Именно репутация составляет ту необходи-
мую основу, на которой зиждутся честь, достоинство лич-
ности. Если человек дорожит своей репутацией, можно
говорить, что названные элементы занимают высокое место
в иерархии его нравственных ценностей. Наоборот, бесчест-
8.3. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ÷åñòü è äîñòîèíñòâî ñóäüè 199

ный человек своей репутацией, как правило, не дорожит


и аналогичным образом относится к окружающим.
Впрочем, в истории этики есть утверждение, что честь
в действительности не несет в себе какого-либо этического
содержания. Она оказывается сугубо надуманной, ориен-
тированной на мнение окружающих установкой поведения.
Такого взгляда придерживался, в частности, А. Шопенга-
уэр, считавший, что «объективно честь есть мнение других
о нашем достоинстве, а субъективно — наш страх перед этим
мнением». По мнению философа, представление о чести
определяется необходимостью человека жить во взаимодей-
ствии с другими людьми. В силу этого если он рассчитывает
на определенное общественное положение, то вынужден
считаться с ожиданиями, которые другие члены общества
связывают с ним и его поведением. «Отсюда и проистекает
его ревностная погоня за благоприятным мнением других
и высокая ценность, которую он придает ему…»1
Как нам представляется, А. Шопенгауэр верно отразил
какой-то частный аспект, в определенной степени присут-
ствующий в жизни человека. Мы ориентируемся на мнение
окружающих, рассчитываем на их благоприятное мнение
о себе и ожидаем своеобразного поощрения, положитель-
ной моральной санкции за свое поведение. Скептический
настрой, который был присущ немецкому мыслителю
во взгляде на мораль, привел, однако, к тому, что понятия
чести, репутации приобрели у него утилитарный оттенок.
Между тем понятие чести занимает одну из наиболее высо-
ких позиций в шкале моральных ценностей. Как иначе объ-
яснить невозможность для определенной категории людей
жить без чести. Этим объясняется традиция отстаивать соб-
ственную честь и честь своей группы, класса (рыцарскую
или дворянскую).
Поддерживать профессиональную честь оказывается
нелегко, особенно в пору общественных катаклизмов. Кри-
зисные явления, которые российское общество пережи-
вало в последнее десятилетие ХХ столетия, были связаны
с распадом господствовавшей прежде системы нравствен-
ных ценностей. Естественно, что это не могло не коснуться
сферы профессиональной морали и особенно нравов,
существующих как между коллегами, так и по отношению
к нуждающимся в конкретной помощи людям.
1 Шопенгауэр А. Афоризмы и истины. М. ; Харьков, 2000. С. 509—510.
200 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

Для судьи честь, достоинство, репутация значат исклю-


чительно много. По сути, они имеют функциональную
направленность. Если спросить не искушенного в юридиче-
ских тонкостях человека, согласился бы он, чтобы его дело,
например гражданский иск, рассматривал судья, имеющий
не самую хорошую репутацию, ответ, думается, будет одно-
значным. По замечанию М. В. Баглая, долгое время бывшего
Председателем Конституционного Суда РФ, «достоинство
человека равнозначно праву на уважение и обязанности
уважать других. Оно достигается развитием личности, осоз-
нающей свою свободу, равенство и защищенность. Достоин-
ство превращает человека из объекта воздействия в актив-
ного субъекта правового государства»1. Обращаясь в суд, мы
надеемся, что третья власть находится в руках людей, исклю-
чительно уважаемых и добросовестных, чьи нравственные
качества и поступки в повседневной жизни не подвергаются
ни малейшему сомнению. Вот почему столь высокие требо-
вания предъявляются к моральному облику судей, поддер-
жанию ими своей профессиональной чести и достоинства.
Обращение к рассматриваемой теме показывает, что она
имеет свою уже достаточно длительную историю. Напри-
мер, в США еще в 1924 г. появился официальный свод пра-
вил судейской этики, который наряду с прочим включал
документ, известный как «Каноны судейской этики». Пер-
воначально их число достигало 36. В 1973 г. Конференцией
судей США был принят новый Типовой кодекс судейского
поведения, а в 1992 г. одобрена его новая редакция. Коли-
чество канонов в указанном документе было сокращено
до семи. Любопытно, что американский кодекс содержит
как нормы, обязательные для исполнения, что обозначается
словом «должен», так и нормы, не имеющие обязательного
характера, в силу чего в их тексте и в комментариях к ним
используется слово «может»2. Отличительные особенности
этого документа могут быть сведены к нескольким пунктам:
во-первых, наличие детальной регламентации поведения
судей как в ходе отправления ими профессиональных обя-
занностей, так и во внеслужебное время;
1 Баглай М. Конституционное право Российской Федерации. М., 1999.
С. 177.
2 Российско-американский семинар для представителей судов и пред-
ставителей квалификационных коллегий субъектов РФ «Подбор судей,
судейская этика и дисциплина» // Государство и право. 1999. № 6.
С. 106—107.
8.3. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ÷åñòü è äîñòîèíñòâî ñóäüè 201

во-вторых, обширные комментарии применительно


к каждой отдельно взятой статье, основанные на многолет-
нем опыте применения практического применения правил
судейской этики;
в-третьих, предмет особого внимания составляет финан-
совая сторона жизни и деятельности американских судей;
в-четвертых, следует отметить своеобразную призем-
ленность, прагматичность многих пунктов, нацеленных
на достижение конкретного осязаемого результата.
В нашей стране этическое регулирование деятельности
судей уже имеет свою историю. В 1993—2004 гг. действо-
вал Кодекс чести судьи РФ, а 2 декабря 2004 г. VI Все-
российским съездом судей был принят Кодекс судейской
этики. Как признавали сами авторы, за его основу был взят
именно американский образец, адаптированный примени-
тельно к отечественным традициям. Кодекс состоял из пре-
амбулы и пяти глав, в которых излагались нравственные
требования к личности судьи, правила осуществления про-
фессиональной деятельности и внеслужебной деятельности
судьи, а также — ответственность судьи за нарушение ука-
занных требований.
Вероятно, невозможно детально прописать все возможные
правила и нормы, которых судье следует придерживаться
в его профессиональной и внеслужебной деятельности. Кон-
кретные указания там, где они преобладают, не способны
предусмотреть всего разнообразия ситуаций, с которыми
сталкивается действующий юрист. Реальная жизнь, как пра-
вило, оказывается богаче любых идеальных форм. В то же
время чрезмерная абстрактность провозглашаемых требова-
ний оставляет профессионала один на один с его проблемой,
без ясного ответа на вопрос, как ему поступать в конкрет-
ном случае. Функциональность этического кодекса задается
наличием двух взаимосвязанных форм выражения нрав-
ственного требования. Во-первых, это этические принципы,
выполняющие роль своего рода критериев, исходя из кото-
рых судье следует подходить к оценке своей деятельности;
во-вторых, этические нормы, регламентирующие поведение
применительно к типичным ситуациям, с которыми он может
столкнуться в повседневной жизни. Необходимо стремиться
к тому, чтобы поступки судьи носили более предсказуемый
характер, соответствующий целям правосудия, а в главном
соответствовали социальным ожиданиям и тем требованиям,
которые задаются условиями его деятельности.
202 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

Решение о разработке проекта Кодекса судейской этики,


удовлетворяющего новым более высоким требованиям,
было принято VII Всероссийским съездом судей в дека-
бре 2008 г. Проект Кодекса был размещен на сайте Совета
судей1. Обсуждение его основных положений и дискуссии
шли на страницах журналов «Судья», «Российский судья»,
«Российская юстиция». Результатом этого стало утвержде-
ние нового Кодекса судейской этики VIII Всероссийским
съездом судей 19 декабря 2012 г.
Действующий Кодекс содержит преамбулу, пять глав
и 24 статьи. Глава 1 «Общие положения» включает описа-
ние предмета регулирования, а также устанавливает сферу
применения положений этого документа. В частности, здесь
содержится указание, согласно которому «в сложной этиче-
ской ситуации, чтобы сохранить независимость и беспри-
страстность», судья «вправе обратиться с соответствующим
запросом в Комиссию Совета судей Российской Федерации
по этике за разъяснением, в котором ему не может быть
отказано» (ч. 5 ст. 2). Глава 2 «Общие требования, предъ-
являемые к поведению судьи» не только указывает на взаи-
мосвязь норм общественной морали и профессиональной
судейской этики. Значимым представляется следующее
положение: «Соблюдение Кодекса судейской этики должно
быть внутренним убеждением судьи, правилом его жизни,
должно способствовать укреплению доверия общества
к судебной системе, его уверенности в том, что правосудие
осуществляется компетентно, независимо и беспристрастно
и справедливо» (ч. 3 ст. 4). Здесь же зафиксированы основ-
ные требования, вытекающие из статуса судьи (ст. 6).
Выше уже перечислены этические принципы, полу-
чившие отражение в гл. 3 «Принципы и правила профес-
сионального поведения судьи». Не менее значима гл. 4
«Принципы и правила поведения судьи во внесудебной
деятельности». Не секрет, что именно внеслужебная сфера
таит множество опасностей, критерии часто оказываются
размыты, а соблазны достаточно велики. Кодекс устанав-
ливает норму, согласно которой «во внесудебной деятель-
ности и во внеслужебных отношениях судья должен избе-
гать всего того, что могло бы умалить авторитет судебной
власти, вызвать сомнения в ее беспристрастности и спра-
ведливости» (ч. 1 ст. 14).

1 URL: http://www.ssrf.ru.
8.3. Ïðîôåññèîíàëüíàÿ ÷åñòü è äîñòîèíñòâî ñóäüè 203

В ч. 1 ст. 15 Кодекса содержится дозволение судье в сво-


бодное время осуществлять преподавательскую деятель-
ность. Не вызывает сомнения ситуация, при которой препо-
давание ведется в учебном заведении, готовящем будущие
юридические кадры. Но как быть, если, например, арби-
тражного судью приглашают прочесть лекцию в структуру,
где повышают свою правовую грамотность бизнесмены?
Не исключено, что в зале могут оказаться лица, которые
завтра станут участниками процесса, вести который будет
именно этот судья. Очевидно, что нарушения закона в этом
случае нет, но наличие некоего этического контекста отри-
цать сложно. Сомнения остаются. А при определенных
обстоятельствах преподавание в коммерческом образова-
тельном учреждении может оказаться каналом вознаграж-
дения неформальных услуг.
Другая ситуация — в минуту отдыха написана кар-
тина, акварель или графическая работа. Имеет ли право
судья выставить ее на продажу в художественном салоне?
А если произведений будет десяток, и они будут скуплены
заинтересованными лицами, — как расценить эту ситуа-
цию? Показательно, что в американском законодательстве
и Кодексе судейского поведения в целях недопущения
такого рода сомнительных ситуаций специально оговари-
вается, что разрешенный побочный заработок судьи не дол-
жен превышать 15% от его основного дохода, связанного
с исполнением профессиональных обязанностей. Вероятно,
в какой-то форме этот опыт мог бы быть учтен и в наших
условиях.
Заслуживают внимания контакты судьи во внеслужеб-
ной обстановке. В предшествующем Кодексе судейской
этики содержалось требование: «Судья должен избегать
любых личных связей, которые могут причинить ущерб его
репутации, затронуть его честь и достоинство» (ч. 6 ст. 8).
Казалось бы, все ясно и однозначно. Есть люди, мораль-
ная репутация и социальный опыт которых сомнительны,
а правоохранительные органы проявляют интерес к их
деятельности. Поэтому судья в силу своего должностного
положения, а также руководствуясь этическими соображе-
ниями, должен сторониться подобных знакомств. Однако
и здесь далеко не все так однозначно. Студенты-юристы,
обсуждая вопрос о том, допустимо ли судье поддерживать
личные отношения с депутатом (представителем законо-
дательной власти), который известен своей криминальной
204 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

активностью, но чья вина ни разу не была доказана (не ред-


кая ситуация наших дней), не смогли дать однозначного
ответа. По их мнению, такого рода контакты правомерны,
поскольку они относятся к сфере личной жизни судьи.
Показательно, что действующий Кодекс не содержит ана-
логичного положения.
Одним из наиболее актуальных является вопрос обе-
спечения принципа независимости судьи с учетом его
контактов с представителями родственных юридических
профессий, занятыми в одном процессе. Так, Ю. И. Сидо-
ренко, председатель Совета судей России, говоря о необхо-
димости более четкой регламентации допустимого поведе-
ния судей, в свое время сформулировал следующую мысль:
«Если поведение на работе в некоторых документах пропи-
сано, то вне суда оно ничем не регулируется. Часто судья
даже не знает, что прилично, а что нет. Например, выходит
с работы и садится в машину с адвокатом. Надо избегать
таких ситуаций. И с прокурором нельзя. Но тут есть раз-
ница: прокурору государство платит, а адвокату — клиент»1.
Получается, что при законодательно провозглашаемом
равенстве процессуальных сторон и, следовательно, отно-
шении к ним со стороны судебной власти авторитетный
представитель этой власти, пользуясь исключительно спор-
ным аргументом, явно обосновывает шкалу корпоративных
предпочтений. Действующий Кодекс не содержит прямого
указания на запрет тех или иных связей, относя этот вопрос
к сфере внутреннего самоконтроля самого судьи. По дан-
ному поводу здесь сказано: «Судья должен осуществлять
профессиональную деятельность в строгом соответствии
с законом, опираясь на внутреннее убеждение и не подда-
ваясь влиянию кого бы то ни было» (ч. 3 ст. 8).
Конечно, судьям, как всем людям, свойственно оши-
баться, но совершение серьезных проступков делает невоз-
можным дальнейшее исполнение ими служебных полномо-
чий.
Заключая разговор о чести и достоинстве судьи — теме,
безусловно, интересной по своему содержанию и объем-
ной по широте рассматриваемой проблематики, можно
сослаться на слова Е. В. Васьковского, который 100 лет
тому назад писал о судьях: «Весьма важно, чтобы они
пользовались в глазах населения и внутренним авторите-

1 Совет судей увлекся «оборотнями» // Известия. 2003. 27 нояб.


8.4. Íðàâñòâåííî-ïñèõîëîãè÷åñêèå êà÷åñòâà ñóäüè 205

том, т.е. чтобы граждане относились с полным доверием


к ним ввиду их личных качеств… Для этого судьи должны
быть безупречны в нравственном отношении. Их репу-
тация не должна быть ничем запятнана»1. Думается, что
и сегодня, по прошествии 100 лет, эта мысль отечествен-
ного юриста сохранила свою ценность для нас.

8.4. Íðàâñòâåííî-ïñèõîëîãè÷åñêèå êà÷åñòâà ñóäüè


Эффективное осуществление судебной деятельности
зависит не только от этики, но и от психологии. Этика
и психология взаимосвязаны множеством порою совсем
невидимых нитей. На практике в тех сложных и исключи-
тельно динамичных обстоятельствах, которые сопутствуют
профессии юриста, они взаимообусловлены теснейшим
образом и нередко действуют воедино.
Качественное осуществление всех стадий судебного про-
цесса зависит от профессиональной направленности. Важ-
нейшим элементом профессиональности судьи является
профессиональный долг, связанный с профессиональной
честью, постоянным повышением мастерства, воспитанием
у людей уважения к закону, высокими требованиям морали.
Особое отношение в судебной деятельности занимает
судейская совесть, которая формируется на основе право-
вых и этических требований. Судейская совесть заставляет
судью действовать согласно своим убеждениям и профес-
сиональным возможностям.
Деятельность судьи требует строгого соблюдения нрав-
ственных требований, учитывая воспитательное значение
всех процессуальных действий и решений суда. А. Ф. Кони
писал: «Можно также настойчиво желать, чтобы в выпол-
нении формы и образов, которыми сопровождается отправ-
ление правосудия, вносился вкус, чувство меры и такт, ибо
суд есть не только судилище, но и школа»2.
Необходимо помнить, что за действиями судьи вни-
мательно следит большое количество людей, анализируя
и обсуждая соблюдение им правовых и нравственных норм,
его поступки, слова, жесты, мимику и т.д. Поэтому судья
должен обладать сильной волей, быть решительным, вни-
мательным, объективным и принципиальным, в меру стро-
1 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 20.
2 Кони А. Ф. Собрание сочинений : в 8 т. Т. 4. С. 56.
206 Ãëàâà 8. Ýòèêà è ïñèõîëîãèÿ ñóäüè

гим. Приводимые им доводы и аргументы должны быть


убедительными, понятными участникам процесса и при-
сутствующим людям.
Наличие у судьи соответствующих нравственно-психо-
логических качеств способствует всестороннему и объек-
тивному рассмотрению дел, предупреждению появления
у него признаков профессиональной деформации (напри-
мер, предвзятости, жесткости и т.д.). Общеизвестно, что
предвзятость влечет за собой односторонность оценки
собранных по делу доказательств, предубежденность
порождает судебные ошибки.
Своим обликом судья обязан воспитывать у людей
уважение к судебным органам, вырабатывать уверенность
в справедливости вынесенным ими решений.
Профессиональная деятельность судьи требует от него
развитых психофизиологических качеств — эмоциональной
стабильности (умение владеть сильными эмоциями), дли-
тельной работоспособности, «помехоустойчивости» (свой-
ство всех психических явлений в большей или меньшей
степени сохранять целесообразную структуру в условиях
влияния неблагоприятных деформирующих ее факторов),
быстрого ориентирования в ситуации, находчивости, разви-
тых свойств внимания (устойчивости, непереключаемости
и др.)1.
Судебная практика показывает, что у судей под влиянием
условий их служебной деятельности могут развиваться
и негативные качества — профессиональная деформация.
Термин «деформация» используется для обозначения раз-
личных изменений и явлений внешнего мира, а также для
изменений психических явлений под воздействием среды,
в которой осуществляется деятельность (например, под
влиянием особенностей профессии).
Причины профессиональной деформации судьи класси-
фицируются на объективные (наличие властных полномо-
чий, дефицит времени и перегрузки, частое возникновение
остроконфликтных судебных ситуаций и др.) и субъектив-
ные (хроническое переутомление, низкий профессиональ-
ный уровень, отсутствие умения и навыков контролиро-
вать свое поведение, недоверие к людям, подозрительность,
безответственность, самоуверенность, раздражительность,

1 Сорокотягин И. Н., Сорокотягина Д. А. Юридическая психология.


С. 395.
Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ 207

вспыльчивость, грубость, уверенность в своей непогреши-


мости, карьеризм, отсутствие самокритичности, «эмоцио-
нальное выгорание», неблагоприятные бытовые условия
и др.).
Одним из наиболее опасных следствий профессиональ-
ной деформации личности судьи выступает чрезмерная
подозрительность. Возможна, например, ситуация, когда
судья выносит подсудимому необоснованно суровый при-
говор, не соответствующий содеянному. Результатом про-
фессиональной деформации могут быть изменения пси-
хофизиологических и характерологических качеств судьи.
Но профессиональная деформация не обязательный при-
знак судебной деятельности, ее появление можно предупре-
дить. Здесь важную роль играют система строгого соблю-
дения морально-нравственных правил поведения судьи,
правильная организация труда, общение с людьми неюри-
дической профессии и т.д.
Судья должен уметь владеть собой, заниматься самовос-
питанием, самоанализом, положительно относиться к кри-
тике. Ему должно быть присуще качество здоровой само-
критичности.

Êîíòðîëüíûå âîïðîñû è çàäàíèÿ


1. В чем в сравнении с юридическими нормами проявляется
специфика нравственных требований, предъявляемых к личности
судьи?
2. Почему можно утверждать о наличии взаимозависимости
справедливости и беспристрастности в деятельности судьи?
3. Должен ли судья в повседневной жизни руководствоваться
нормами общепринятой морали?
4. Контакты с какого рода людьми способны повредить репу-
тации судьи?
5. Какими видами деятельности по юридическим и этическим
соображени