Вы находитесь на странице: 1из 113

ББК 81.

2 Рус-5 ОГЛАВЛЕНИЕ
Б86
Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
I. Об оформлении субстанции содержания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
Рецензенты: 1. Смысл и значение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
доктор филологических наук, профессор Е. Г. Беляевская 1.1. Тождество по смыслу и значению . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23
1.2. Тождество и подобие в языке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
доктор филологических наук, профессор Н. К. Гарбовский
1.2.1. Тождество. К интерпретации внешне тождественных выражений
вида a = a . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
Ответственный редактор 1.2.2. Подобие. К интерпретации выражений вида a ≡ b . . . . . . . . . . 27
доктор филологических наук, профессор Б. Ю. Городецкий а) a и b суть разные имена того же объекта. К интерпретации
гетерономинативных выражений . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
b) a и b суть объекты того же класса. К сравнению с образцом . . . 32
с) a и b суть объекты разных классов. К интерпретации внешне
противоречивых выражений . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Б86 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения. — 1.3. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 41
2. Об оформлении субстанции содержания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 41
Нижний Новгород: ДЕКОМ, 2007. — 224 с. 2.1. К истории вопроса . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43
Художник В. Петрухин 2.2. О форме и субстанции в языке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45
2.2.1. Из чего состоит субстанция содержания? . . . . . . . . . . . . . . . . . . 49
ISBN 978-5-89533-167-5 2.2.2. Как оформляется субстанция содержания в языке? . . . . . . . . . 50
2.3. О семантических компонентах значения как способе оформления
субстанции содержания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 55
Монография посвящена эпистемологическим основаниям теории значения. 2.3.1. Компоненты значения не универсальны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 56
С целью ответить на такой, казалось бы, простой вопрос, как задается в отноше- 2.3.2. Компоненты значения не минимальны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 59
нии к  знанию формат толкования. Независимо от того, идет ли речь о внешних 2.3.3. Компоненты значения не малочисленны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 60
2.3.4. Компоненты значения – не свойства референта . . . . . . . . . . . . . 62
системах знания типа doxa или научных теориях значения, главное тут – не ги-
2.3.5. Компоненты значения – не часть понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . 63
постазировать какую-то одну форму знания в ущерб другой, а построить такую
2.3.6. Отношения между компонентами значения: иерархия
теорию значения, в которой учитывались бы по возможности самые разные или релевантность? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65
формы знания. Единство значения обеспечивается в таком случае не тем, что 2.4. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 67
все формы знания восходят к тому же объекту, а тем, что образуют совместно 3. Изотопия как способ оформления субстанции содержания . . . . . . . . . . . 69
систему, отдельные элементы которой предполагают друг друга в необходимом 3.1. К обоснованию понятия изотопии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 70
различии. 3.1.1. Избыточность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 71
Предлагаемая читателю монография представляет интерес для специалистов 3.1.2. Связность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
разных областей знания – семиотиков, лингвистов, логиков, филологов, психо- 3.1.3. Единство осмысления . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 73
логов и философов, так или иначе обращающихся по роду своей деятельности 3.2. Типология изотопий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 75
к извечным герменевтическим проблемам понимания и толкования. 3.2.1. По типу семантического признака: видовые и родовые,
ингерентные и афферентные изотопии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 75
3.2.2. По охвату: локальные и глобальные изотопии . . . . . . . . . . . . . . 75
3.2.3. По дистрибуции семем: чередующиеся, пересекающиеся
ISBN 978-5-89533-167-5 и взаимно наложенные изотопии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 75
3.3. Иерархические отношения между изотопиями-прочтениями . . . . . . 76
3.4. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 80
4. Заключение I . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 82

II. К теории понятия как аналогу лексического значения . . . . . . . . . . . . . 85


© Бочкарев А. Е., автор, 2007 1. Категоризация как условие понимания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 86
1.1. Как совершается категоризация? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 89
© ДЕКОМ, оформление, 2007
1.2. Какие систематики участвуют в образовании понятий? . . . . . . . . . . . 90
1.2.1.Квалифицирующее образование понятий: псевдопонятие . . . . 92 ВВЕДЕНИЕ
1.2.2. Классические таксономии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 97
1.2.3. Категории folk genera . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 99 …раз приходится отбирать факты из массы не-
1.3. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 105
посредственных или посредственных данных со-
2. Слово в отношении к понятию и/или реалии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 107
2.1. Как определить значение слова? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 107 знания, это значит, что факт сам по себе не есть
2.2. Семантический треугольник: слово – понятие – вещь . . . . . . . . . . . 108 решающая инстанция, что в нашем распоряже-
2.2.1. Отношение имени к реалии: «эмпирические понятия» . . . . . . 111 нии до всяких фактов есть некие готовые нормы,
2.2.2. Отношение имени к понятию: «интеллектуальные понятия» . 115 некая «теория», которая является условием воз-
2.3. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 120 можности искания и нахождения истины.
3. От понятия к прототипу . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122 Л. Шестов
3.1. Стандартная версия теории прототипов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 123
3.2. Расширенная версия теории прототипов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 134 I
3.3. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 139
4. От понятия к означаемому . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142
Предлагаемая читателю монография посвящена проблемам интерпре-
4.1. Еще раз о триаде «слово – понятие – вещь» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142
4.2. От понятия к означаемому . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 145 тации языковых произведений – слов, высказываний и текстов, а точ-
4.3. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 148 нее, как следует из названия, эпистемологическим аспектам выводимо-
5. Заключение II . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 149 го в ходе толкования значения.
Эпистемологические аспекты значения преломляются в исследова-
III. Семантические классы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 154 нии двояким образом:
1. Семантические классы в языке . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 154 • Во-первых, в отношении к сложившимся научным парадигмам,
1.1. Родовидовые отношения как условие построения семантических так или иначе связанным со смыслом и процедурами вывода, в том чис-
классов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155 ле герменевтике, интерпретирующей семантике, когнитивной семанти-
1.2. Типология семантических классов по градации родовых признаков . 157
1.2.1. Снова о родовых компонентах значения . . . . . . . . . . . . . . . . . . 157 ке, формальной семантике, теории речевых актов, семиотике культуры.
1.2.2. Таксемы, области и измерения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 159 Конструируемый исследователем предмет тут не может быть, конечно
1.3. Типология семантических классов по ингерентным же, идентичным, ибо задается a priori в соответствии с приоритета-
и афферентным семам . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162 ми научной парадигмы. В герменевтике, например, особое внимание
1.3.1. Снова о видовых компонентах значения . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162 традиционно уделяется толкованию темных мест, извлечению скрыто-
1.3.2. Ингерентные и афферентные семы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 163 го смысла из-под завесы явного смысла, тогда как в когнитивной се-
1.3.3. Коннотация или афференция? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 165 мантике изучению в основном подлежит понимание внешне ничем не
1.4. Пересечение семантических классов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 166 примечательных суждений с целью установления базовых моделей по-
1.4.1. Взаимодействие между двумя семантическими классами . . . 166
1.4.2. Взаимодействие между несколькими семантическими классами . . 167
нимания, которыми оперируют «усредненные» речевые субъекты. Не
1.5. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 169 совпадает, по сути, и круг стоящих перед исследователем задач, а при
2. Семантические классы в контексте . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 170 совпадении – система доказательств и предлагаемое решение. В экс-
2.1. О парадигматических и синтагматических отношениях . . . . . . . . . . 171 тенсиональной семантике, например, содержание знака устанавливают
2.2. Проекция парадигм на ось синтагматики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 174 через референцию к внеязыковому объекту, а в интенсиональной – на
2.3. Типология контекстуальных множеств . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 175 основе внутрисистемных отношений с другими знаками. В условно-
2.3.1. Локальный критерий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 175 истинностной семантике смысл высказывания отождествляют с ис-
2.3.2. Семантический критерий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 177 тинностным значением, со способом определения истинности или
2.3.3. Системный критерий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 180
ложности, а в интерпретирующей семантике руководствуются скорее
2.4. Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 184
3. Заключение III . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185 релятивистским принципом соответствия исторически подвижным со-
циальным конвенциям типа δόξα (мнение).
Вместо заключения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188 Примкнув к той или иной парадигме, нельзя не попасть volens nolens во
Библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 204 власть традиции [ср. Гадамер 1988: 329–338; Остин 1987: 54–55], а внутри
Предметно-тематический указатель . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 219 традиции – не считаться со сложившимися предписаниями, как надобно
Условные обозначения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 222 обходиться со смыслом, каким выводным знаниям, схемам и процедурам
8 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 9

отдавать предпочтение. Так традиция становится чуть ли не доводом мнением или верой, предмет понимается в единстве с данной систе-
в пользу «легитимности» избранной проблематики и, что не менее по- мой и тем самым переводится в состояние знания, мнения или веры.
казательно, способов возможного ее разрешения. Причем наиболее рас- Смысл при этом не «дается», а скорее «задается» системой исчисления,
пространенным решением здесь оказывается зачастую явная или скрытая которой руководствуется толкователь. Оттого-то и много постигаемых
отсылка к имени, к авторитету. Ибо удобно, в самом деле, примкнуть к ка- смыслов – столько же, сколько моделей познания. Причем ценными
кому-то общепризнанному мнению, а за правило взять схему рассужде- здесь могут быть даже и не всегда адекватные с точки зрения «здравого
ний от имен, от авторитетов, не нуждающихся в особых доказательствах смысла» утверждения. По ним можно, во всяком случае, судить об об-
и потому носящих чуть ли не аксиоматический характер: например, еще разе постигаемой в толковании вещи.
X показал то-то, мы же намерены добавить, развить, уточнить... Весьма поучительны в этой связи примеры логически безупречной не-
Как бы там ни было, установка на предшествующее знание («пред- лепицы, причем не придуманные ad hoc, а обладающие достоверностью
знание») накладывает обязательства по части выбора и конструирова- как действительное состояние чьего-то сознания [ср. Остин 1987: 48–95].
ния предмета, способов последующего его изучения. Причем в эписте- В. С. Соловьев [1988, 1: 802–803] рассказывает, как ему привиделся не-
мологическом отношении главное тут понять, почему в фокус попадает когда такой удивительный сон. Отправившись на пароходе из Петербурга
именно эта, а не какая-то другая проблема. Почему, например, в первой в Бразилию, он готовится к довольно длительному путешествию. Но как
половине двадцатого столетия излюбленными примерами лингвис- только скрылся из виду Кронштадт, капитан объявляет, что пароход вскоре
тической рефлексии были аномальные суждения и чем, наконец, был войдет в устье Амазонки. На вопрос о причинах столь необычайно скоро-
обусловлен в системе культуры такой «сдвиг смысла» и такой поистине го хода морской офицер с укором замечает: «Где вы учились физике? Вы
неослабевающий к нему интерес со стороны специалистов в области даже не знаете основного гидродинамического закона, по которому вре-
смысла? мя на море идет несравненно быстрее, чем на суше, так как течение мор­
• Во-вторых, в отношении к внешним системам знания, на которых ских волн, присоединяясь к течению времени, производит его ускорение».
основывается в той или иной степени понимание – наглядным пред- Тотчас же вспомнив этот «закон», пассажир конфузится, ибо не может себе
ставлениям, понятиям и идеям; эмпирическим и интеллигибельным простить забвение столь элементарной истины.
понятиям, объективно-научному и обыденному знанию; знанию, мне- Задавшись вопросом, почему морские волны приводятся в снови-
нию и вере. дении в соответствие со временем, можно, разумеется, говорить о ме-
Конструируемый смысл тут не может быть, конечно же, идентич- тафорическом переносе значения, а затем приводить в качестве допол-
ным, ибо задается в соответствии с исходной системой исчисления. нительного аргумента в пользу сложения обоих течений неоспоримый
О расхождениях знания и веры, например, можно судить хотя бы по авторитет научного знания, формулируемого в виде соответствующего
системе доказательств1. Так, с точки зрения разума положения веры, гидродинамического «закона»: «…для того чтобы ускорить время про-
взять хотя бы Кану Галилейскую или воскрешение Лазаря, кажутся хождения некоторого отрезка пути, необходимо и достаточно сложить
если не нелепыми, то неподдающимися проверке разумом. Но поло- течение морских волн с течением времени». Сила доказательства за-
жения веры на то и положения веры, что не требуют доказательств: ру- ключается в таком случае в обоснованности связи тезиса с доводами,
чательством за истинность утверждения служит Священное Писание, вследствие которой всякий признающий истинность доводов не может
а непременным условием постижения божественной истины – нисхо- не признать и истинность вытекающих из этих доводов выводов.
дящая благодать. Как говорит св. Августин, «имеются вещи, которым Разбирая сновидение с гносеологической точки зрения, В. С. Соловьев
сначала нужно верить, чтобы потом их понять» [цит. по: Шестов 1993, констатирует, что мысль о якобы существующей связи между течением
2: 492], а в качестве довода приводит подходящее по случаю ветхоза- морских волн и течением времени является нелепой в бодрствующем со-
ветное изречение: «Это явствует из слов пророка: “Если не поверите, стоянии, но представляется вместе с тем истинной в состоянии сна. Ибо
не поймете”» (Ис. 7, 9). независимо от реального положения вещей суждение о связи времени
Не вдаваясь в рассуждения, чем вера отличается от мнения и зна- с волнами воспринимается субъектом как нечто абсолютно достоверное.
ния по части соответствия предмету, отменяет ли вера знание, заметим Одинаково неоспоримой оказывается в таком случае как объективная,
пока, что, какой бы ни была эпистемологическая система – знанием, так и субъективная достоверность. Так что один вид достоверности как
бы дополняет другой вид достоверности.
1
В рамках оппозиции знание – вера ср. диаметрально противоположные типы Разумеется, субъективная достоверность – не ручательство за он-
доказательства – от рассуждений и от авторитетов: Афины или Иерусалим тологическую истинность суждения, а лишь подтверждение непосред­
[Шестов 1993, 1: 317–664; 2: 461–507]. ственного сознания в данных наличного его состояния. Но релевантным
10 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 11

в разбираемом примере является, по В. С. Соловьеву, не соответствие туры значения. Каким бы ни было, например, определение коровы, ни
суждения реальному положению вещей, так и денежные знаки быва- одна дефиниция не в состоянии подменить собой другие, причем не
ют фальшивыми, а безусловная достоверность того, что говорят и что только специально-научные, но и религиозные, мифологические и дру-
полагают истинным в данный момент речи. Очевидная достоверность гие. В одной системе исчисления корова соотносится с крупным рога-
суждения подтверждается хотя бы тем обстоятельством, что оно при- тым скотом, в другой – с мифологическими представлениями о плодо-
нимает в сознании говорящего формально-всеобщее значение, как если родии, изобилии и благоденствии, в третьей – с обозначением тучной
бы речь шла не о единичном, испытываемом в данный момент психи- женщины, и так до тех пор, пока не исчерпается во всей полноте весь
ческом состоянии, а о чем-то действительно всеобщем; и под волнами потенциал гипотетически возможных толкований.
разумелись не только те волны, которые находятся перед глазами, а вся- Стремясь к смысловой всеобщности, в лексическом значении учи-
кие волны вообще, под временем понималось не только время этого дня тывать по необходимости приходится все или почти все виды знания.
и часа, а всякое время вообще. Всеобщность высказываемого суждения Так возникает дилемма: ограничившись каким-то одним видом знания,
гарантируется главным образом тем, что помимо самого факта выска- мы обедняем смысловую структуру, а учитывая разные системы зна-
зывания имеется еще и некоторая относительно упорядоченная систе- ния, растворяем в многообразии толкований. Ответить на вопрос, какие
ма взглядов, с которой согласуется это высказывание. Так что истин- значения оказываются действительно релевантными в употреблении,
ностная оценка суждения, каким бы нелепым оно ни казалось в иной позволяют, безусловно, эвристические процедуры использования зна-
системе исчисления, релятивизируется относительно определенного ний [ср. Sperber, Wilson 1989]. Вместо слепого перебора всевозможных
контекста мнения, а задача интерпретации сводится к тому, чтобы пока- вариантов в толковании мобилизуются в первую очередь такие значе-
зать, насколько анализируемое суждение соответствует ассумптивному ния, которые востребованы текущим контекстом и которые, в этом со-
универсуму говорящего и насколько, наконец, аксиологические нормы стоит элементарный принцип рациональности, позволяют построить
этого универсума совпадают или расходятся с нормами стандартного из фактов того же порядка единую модель понимания.
универсума. Возьмем хотя бы разбираемое Ю. Д. Апресяном [1995, 1: 14] вы-
Короче говоря, в отношении к схватываемому смыслу разнородные сказывание Хороший кондитер не жарит хворост на газовой плите.
по составу системы знания образуют в совокупности концептуальный Каждая из представленных здесь лексических единиц имеет в языке
фон, на котором оформляется в «текучей ситуационности» всякое по- сразу несколько конвенциональных значений: кондитер может, в част-
нимание и на котором только и можно судить об исторически подвиж- ности, означать (i) «тот, кто изготовляет сласти», (ii) «торговец сластя-
ных формах жизни – признаках, свойствах и состояниях окружающих ми», (iii) «владелец кондитерской»; жарить – (i) «изготовлять пищу на-
нас в мире вещей. Если лингвистическая семантика не будет считаться греванием в масле», (ii) «обдавать зноем»; хворост – (i) «сухие отпавшие
с такими «предубеждениями» (préjugés), удалив их под видом «неязы- ветви», (ii) «печенье, изготовленное кипячением в масле». В допустимом
ковой» информации, толкование тогда и в самом деле низойдет до ве- диапазоне варьирования оптимальным условиям понимания отвечают,
щей, тогда как они существуют в языке в виде разве только ассоцииру- однако, не все потенциально допустимые значения, а такие и только та-
емых с ними представлений; и назначение лингвистической семантики кие, на основе которых можно построить семантически связное целое,
как раз и состоит в том, чтобы показать, как эти a priori разнородные прежде всего ‘кондитер’1, ‘жарить’1, ‘хворост’2. Формулируемый в этой
представления преобразуются в компоненты значения. связи закон связности совпадает в семантическом отношении со страте-
гией локальной когерентности [Ван Дейк, Кинч 1988: 167–168] или пре-
зумпцией изотопии [Растье 2001: 71, 84], а в герменевтическом отноше-
II нии – с принципом «единства смысла» [Schleiermacher 1989: 24, 160–167,
188; ср. Гадамер 1988: 223, 345–346; Дильтей 2001, 4: 195, 243].
А. Без обращения к знанию не обходится ни одно исследование значе- Разумеется, в первом приближении нельзя с определенностью ска-
ния. Понимание языковых выражений, во всяком случае, не ограничива- зать, какие компоненты значения отвечают в разбираемой последова-
ется знанием языка, а предполагает еще и обращение к сопутствующим тельности принципу регулярности. Понять, каким значениям отдавать
системам знания. Недаром в лексической семантике задаются вопро- предпочтение, можно лишь в круговом движении от части к целому
сом, какому знанию – специально-научному или обыденному – отдавать и обратно к части. Ибо, как замечает Шлейермахер [Schleiermacher
предпочтение в толковании слова. Даже если чаша весов и склоняется 1989: 192], «чтобы в точности понять, что дается вначале, надобно усво-
в пользу обыденного знания, из этого не следует, что другие виды зна- ить целое». Круговую структуру понимания можно проиллюстрировать
ния исключаются volens nolens из потенциально многомерной струк- хотя бы на примере бумажного змея из географической карты в романе
12 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 13

А. С. Пушкина «Капитанская дочка» (1836). В первом приближении зна- B. Значение производно от разных систем знания. За этим поистине
чение исчерпывается словарной дефиницией. Из отмечаемых словарем очевидным положением кроется необходимость в построении такой мо-
толкований в ближайшем контексте отбирается в первую очередь значе- дели понимания, в которой бы учитывались в тесном взаимодей­ствии
ние, которое согласуется семантически с другими компонентами выска- разные системы знания. В таком взаимодействии заинтересованы по
зывания: в контексте «бумажный», «мочальный хвост» и «географическая определению когнитивные исследования.
карта» змей означает не что иное, как «приспособление из листа бумаги.., В программном изложении междисциплинарные связи предстают
которое запускают на нитке в воздух» (С. И. Ожегов). Дальний контекст здесь в виде шестигранника, каждая из вершин которого обозначает
вносит, однако, свои коррективы: детская шалость, напомним, оборачива- смежные науки, так или иначе связанные с когницией, в том числе фи-
ется дальней дорогой, а заодно и выпавшими на долю Гринева испытани- лософию, лингвистику, психологию, антропологию, нейропсихологию
ями, так что бумажный змей переосмысливается на фоне последующих и исследования в области искусственного интеллекта [ср. Bouquet 2002:
событий не иначе, как символический аналог судьбы. По меткому замеча- 11–35; Rastier 1991: 21–25]. Причем сложившимися признаются в ос-
нию А. Синявского, «руль поставлен и направлен: мыс Доброй Надежды новном связи между философией и лингвистикой, философией и пси-
<…> играет у Пушкина роль подсобной аллегории», предвосхищающей хологией, психологией и лингвистикой, психологией и антропологией,
превращение заснеженной степи в «бурное море», кибитки – в «корабль»2, психологией и исследованиями в области искусственного интеллекта,
а самого Гринева – в «человека судьбы». Причем такой поворот толкова- психологией и нейропсихологией, лингвистикой и исследованиями
ния становится, заметим, возможным лишь на фоне интертекстуальных в области искусственного интеллекта, лингвистикой и нейропсихоло-
связей со сходными текстами данной «смысловой сферы» [Бахтин 1979: гией, а в стадии становления – связи между философией и исследова-
272–273], образующими в терминах московской семиотической школы ниями в области искусственного интеллекта, философией и нейропси-
«основной текст» судьбы. хологией, философией и антропологией, антропологией и исследова-
Понимание анализируемой последовательности совершается, таким ниями в области искусственного интеллекта.
образом, путем подгонки к тем или иным системам знания. По ряду пун- При сохранении специфических различий междисциплинарный
ктов такое установление принципиально для теории интерпретации: стык может обернуться, в этом кроется главная опасность, нагромож-
• значение определяется употреблением, позволяющим отобрать из дением сугубо специальных воззрений, а вместе с тем и утратой еди-
многообразия толкований такое и только такое, которое предписывает- ной точки зрения. Во избежание эклектики остается только уповать на
ся контекстом – ближним или дальним, лингвистическим или прагма- создание метатеории с единым предметом в виде когниции. По убеж-
тическим; дению сторонников, во всяком случае, декларируемые междисципли-
• поскольку в семиозисе участвуют разные систематики, помимо сис- нарные связи должны перерасти в идеальном раскладе в еще более
темы языка учитывать в истолковании приходится и некоторые другие активное взаимодействие всех входящих сюда отраслей знания вплоть
систематики, так или иначе участвующие в кодировке сообщения; до создания единой науки о познании – когитологии. Причем главное
• в диапазоне допустимого варьирования актуализации подлежат пре- здесь – не гипостазировать какую-то одну форму знания в ущерб дру-
имущественно такие компоненты значения, на основе которых можно гой, а построить такую систему, в которой учитывались бы по возмож-
построить более или менее адекватную модель понимания; ности самые разные формы знания, а каждая из входящих сюда форм
• модель понимания релятивизируется относительно системы знания, характеризовалась бы своеобразием отношений и взаимосвязей с дру-
в которой совершается интерпретация; гими формами в отдельности и со всеми формами в целом. Единство
• оптимальным условиям понимания отвечают в основном такие сис- обеспечивается в таком случае не тем, что все формы знания восходят
темы знания, с помощью которых можно идентифицировать семемы, к общему объекту, относящемуся к ним как трансцендентный прообраз
а затем и построить изотопию по некоторому рекуррентному семан- к эмпирическим своим образам, а тем, что образуют совместно систе-
тическому признаку: например, в разбираемом фрагменте из романа му, отдельные элементы которой предполагают друг друга в необходи-
А. С. Пушкина ‘бумажный змей’ входит в ближайшем контексте в от- мом их различии [ср. Кассирер 2002, 1: 19].
ношения эквивалентности с семемами ‘географическая карта’, ‘доброт­ Другая опасность – утрата автономности лингвистики. Ибо если
ная бумага’, ‘мочальный хвост’ по афферентному признаку /забава/, расширенную модель понимания строить, в самом деле, по отношению
а в дальнем контексте – с семемами ‘кибитка’, ‘метель’, ‘плавание’, к смежным наукам в виде психологии, философии или антропологии,
‘бурное море’ и ‘судно’ по афферентному признаку /судьба/. лингвистика утратит тогда автономность в изучении языка. Так возни-
кает дилемма: ограничившись системой языка, нельзя построить адек-
2
Абрам Терц. Путешествие на Черную речку // Синтаксис, 34. 1994. — С. 3–51. ватную модель понимания, а учитывая сопредельные системы знания,
14 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 15

придется отказать лингвистике в исключительном праве на изучение соответствие общепринятым представлениям о способах приготовле-
языка, а в пределе и в «монополии на построение общей модели языка» ния данного вида кондитерской продукции. Когнитивная семантика
[Герасимов, Петров 1988: 6]. позволяет таким образом понять, как оформляются в «живом знании»
Модели понимания складываются, нельзя не согласиться, на осно- о предмете стереотипные модели понимания и как на основе этих моде-
ве разных систем знаний. Но за поисками таких моделей нельзя забы- лей выстраиваются в толковании соответствующие «выводные схемы»
вать и о специфически языковых средствах выражения этих моделей (Х. Патнэм). Но какими бы оперативными ни были эти модели [ср. Ван
в анализируемых сообщениях. Главное в таком случае – не понять, как Дейк, Кинч 1988: 157], интерпретацию нельзя все равно отождествлять
в языке оперируют знаниями, а показать, как знания инкорпорируются с когнитивными операциями говорящих, а языковое значение – сводить
в языке, или, другими словами, «как языковые выражения, категории, к ментальным репрезентациям, социальным прототипам или идеали-
единицы связаны с восприятием мира и как они отражают его позна- зированным когнитивным моделям. В противном случае лингвисти-
ние» [Кубрякова 1994: 37]. ческая семантика низойдет до отрасли психологии – во всяком случае,
Для лингвистической семантики принципиальным становится, во когнитивной психологии.
всяком случае, решение вопросов: Аналогичным образом обстоит, очевидно, и с фоновыми энцик-
• как взаимодействуют между собой разные системы знания? лопедическими знаниями. Такие «знания в скобках» оправданы в ин-
• каким системам знания отдавать предпочтение в толковании? терпретации, если не уводят в сторону от анализируемых выражений,
• как эти знания инкорпорируются в языке? а предоставляют лишь инструкции по их истолкованию. Поэтому, даже
• и как, наконец, выстраиваются в общественной практике переменные приняв эти знания за подспорье, нельзя, выскажем такое пожелание
отношения между языковыми выражениями, системами знания и вне- из области интерпретативной деонтологии, ограничиться простым их
языковыми реалиями? изложением. В семантическом анализе учитывать такие знания можно
C. Без фоновых знаний не обходится действительно ни одна адек- разве только в качестве прагматических пресуппозиций, а обусловлен-
ватная интерпретация: всякое более или менее последовательное толко- ные ими компоненты значения – включать в семантическое описание
вание направляется производными от тех или иных систем знания мо- в виде актуализированных в контексте семантических признаков. Так,
делями понимания. В герменевтике такие модели подают как «предрас- в разбираемом выше эпизоде из «Капитанской дочки» сведения о моде-
судки» (préjugés), в исследованиях по искусственному интеллекту – как лях воспитания позволяют надлежащим образом оценить Петрушину
семантические сети, в интерпретирующей семантике – как фоновые изобретательность, а с обращением к топосу судьбы еще и предугадать,
знания, фон невысказанных допущений, прагматические пресуппози- как далеко могут зайти в поворотах судьбы детские шалости в упраж-
ции, социальные нормы (doxa), в когнитивной семантике – как прото- нениях с географической картой. Фоновые знания, почерпнутые из
типы, сцены-прототипы, скрипты, фреймы, эмпирические гештальты, «прецедентных текстов культуры» (Ю. Н. Караулов), функционируют
идеализированные когнитивные модели. Причем независимо от напол- в таком случае в качестве «выводной схемы», обеспечивающей выбор
нения все модели представления знаний совпадают в главном: адекватной стратегии интерпретации, а заодно и обработку анализиру-
• всякое понимание предваряется знанием; емой языковой последовательности.
• всякое понимание оформляется в рамках определенной модели знания; Принципиальными для интерпретации оказываются в итоге такие
• всякое понимание является предвосхищением – «предпониманием» положения:
(М. Хайдеггер), «предвосхищением завершенности», «антиципацией • Поскольку в кодировке сообщения участвуют разные систематики,
смысла» (Х.-Г. Гадамер), презумпцией изотопии (Ф. Растье). идеальная модель интерпретации должна учитывать по возможности
Разумеется, недостаточно сказать, что значение формируется тем все виды кодирования, а каждому виду кодирования – отводить роль
или иным видом знания, надо еще и показать, как знания влияют на фильтра, отбирающего, пока не будут найдены оптимальные варианты,
значение и в целом на вывод смысла. Когнитивная семантика в состо- все возможные «прочтения».
янии, например, нам поведать, как оформляются в виде когнитивных • Обращение к разнотипным структурам знания оправдано и даже необходи-
аналогов хранимые в памяти структуры знания и как, наконец, ис- мо, если эти структуры служат в истолковании в качестве интерпретантов.
толковывается при их посредстве анализируемая языковая последо- • Поскольку прагматическая компетенция входит в толкование наравне
вательность. Так, возвращаясь к приведенному выше высказыванию, с семантической компетенцией, целесообразнее отказаться вообще от
значение кондитера, хвороста и газовой плиты можно установить пу- резкого деления семантики и прагматики [Моррис 1983: 37–89] в пользу
тем соотнесения с извлекаемыми из памяти конвенциональными мен- прагматизации семантики [ср. Кифер 1985: 347; Павилёнис 1986: 381;
тальными образами, а их сочетаемость в высказывании – проверить на Растье 2001: 13, 178; Eco 1992: 289].
16 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 17

III французского семантика высказывание неоднозначно, ибо в разных


коммуникативных ситуациях фр. chien может означать как «собаку»,
Обратившись к разным видам знания, нельзя не заметить, что понимание так и «секретаря». Чтобы понять, о ком в действительности идет речь,
не ограничивается воспроизведением вещи такой, как есть, а воссозда- требуется, значит, установить, какому системному классу принадлежит
ет ее в категориях определенной системы знания. О расхождениях здесь субъект, на который указывает именное выражение chien du commissaire
можно судить хотя бы по регулярной многозначности полисемичного «собака комиссара», а затем только решать, насколько присоединенный
слова. Возьмем, например, рус. молния: 1) мгновенный разряд скопив- в контексте предикат aboie «лает» соответствует индивидному предста-
шегося атмосферного электричества в воздухе: сверкнула молния, зигза- вителю данного класса.
гообразная молния, шаровая молния; 2) экстренный выпуск стенгазеты, Рассмотрим возможные варианты толкования.
посвященной важному событию: стенгазета-молния; 3) срочная теле- (1) Вне прагматического контекста содержание семемы ‘chien’ собака
грамма: телеграмма-молния; 4) род металлической или пластмассовой можно установить без особых затруднений на множестве //собаки//,
быстро задергивающейся застежки: куртка на молнии. В семантическом а присоединенный предикат проверить на соответствие таксономичес-
отношении все указанные значения, пусть и совпадают по видовому при- ким свойствам, по которым характеризуют обычно всех или почти всех
знаку /быстрота/, отличаются по родовым признакам, по которым задает- представителей семейства собачьих: ‘собака’ → /лает/.
ся в толковании принадлежность соответ­ствующей таксономии: молния1 (2) В метафорической проекции содержание семемы ‘chien’ собака
(«электричество»), молния2 («стенная печать»), молния3 («телеграфия»), определяется, напротив, на множестве //обслуживающий персонал//,
молния4 («застежки на одежде»). а присоединенный предикат приводится в соответствие со свойствами,
Не вдаваясь в рассуждения по поводу единства слова [ср. Зализняк которыми характеризуется в обыденном знании секретарь комиссара
2006: 39–45; Падучева 2000: 395–417; она же 2004: 14–16], заметим полиции: ‘секретарь’ → /кричит/.
пока, что значение равнозначно пониманию [ср. Лакофф, Джонсон От типа систематики зависит, таким образом, характер категори-
2004: 208], а понимание производно от системы знания, в которой со- зации, а от категоризации – идентификация анализируемой семемы.
вершается толкование. Главное в таком случае показать, как понима- Интерпретатору надлежит в таком случае ответить на вопросы:
ние, сообразуясь с системой знания, оформляется в значении. • какие систематики участвуют в образовании категорий?
A. Понять, как оформляется значение, позволяют исследования • как категоризация зависит от типа знания?
в области категоризации. Так, обратившись к приведенному выше мно- • как совершается, наконец, категоризация в языке и в контексте?
гозначному слову, нельзя не заметить, что класс, на котором устанавли- B. В традиционном освещении учение о категориях совпадает
вают искомое значение, варьирует вместе с систематикой. С точки зре- с учением о естественных родах. Категорию определяют по наиболее
ния природоведения молния определяется на множестве //атмосферные существенным объективным признакам, которыми обладают по опре-
явления// по отношению к грому, дождю или туману, с точки зрения делению все входящие сюда элементы. Наиболее убедительным приме-
почтовых услуг – на множестве //почтовые отправления// по отноше- ром здесь является, очевидно, классификация предметной лексики по
нию к телеграмме, почтовой открытке или письму, с точки зрения принадлежности классам разного объема. Так, путем замены гипони-
пошива верхней одежды – на множестве //застежки// по отношению ма на гипероним овчарку, например, можно определить по сравнению
к пуговицам, кнопкам или шнуровке. В реальной коммуникации вопрос, с гончей, боксером или догом внутри таксономии «собаки», собаку – по
разумеется, не стоит, какой систематике отдавать предпочтение; и го- сравнению с кошкой, лошадью или овцой внутри таксономии «домаш-
ворящим не приходится, конечно, выбирать между молнией1, молнией2, ние животные», а установленные таким образом таксономические при-
молнией3 и молнией4. Из потенциально допустимых значений в актуаль- знаки принять за необходимые и достаточные условия для образования
ном словоупотреблении отбирается такое и только такое, которое пред- соответствующей категории.
писывается текущим контекстом: в контексте «куртка» молния является Таксономический характер предметной лексики, однако, еще не по-
ничем иным, как застежкой, а в контексте «небо» или «гроза» – ничем вод, чтобы утверждать, что семантические классы создаются непремен-
иным, как разрядом атмосферного электричества. но по типу естественнонаучных таксономий. В языке, во всяком случае,
Понимание усложняется, когда нельзя с уверенностью сказать, ка- немало примеров, подтверждающих с не меньшей долей вероятности
кому классу принадлежит субъект, а значит, и установить, какая преди- принципиально иные способы категоризации. Как показывают совре-
кация истинна, а какая ложна. В качестве иллюстрации возьмем класси- менные когнитивные исследования, основной тому причиной являются
ческий пример Греймаса Le chien du commissaire aboie «Собака комис- иные модели понимания. Взяв в качестве иллюстрации амер. time «вре-
сара лает» [Greimas 1966: 72; ср. Растье 2001: 191–193]. В изложении мя», Дж. Лакофф и М. Джонсон [2004], например, констатируют, что
18 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения Введение 19

время определяется в языке иначе, чем в физике или астрономии, ибо соединенным предикатам spend «тратить», budget «рассчитывать» или
характеризуется в метафорической проекции по свойствам, которые lose «терять».
подходят больше для денег. Причем такое понимание времени укореня- Собственно лингвистическим анализ значения может быть, таким
ется в обыденном сознании так, что многие американцы, заключают ав- образом, только при изучении языковых выражений по отношению
торы, уже не обращают внимания на метафоричность выражений spent к другим языковым выражениям. Компоненты значения устанавливают
time, saved time, budgeted time, lost time или wasted time, а воспринимают в таком случае не на основе психологических коррелятов, ни тем более
их как почти что объективную характеристику того, чем является «на референции к внеязыковым реалиям, а путем соотнесения с другими
самом деле» время. выражениями внутри изучаемой языковой последовательности. По
Разумеется, обыденные системы знания не отменяют «объективные» ряду пунктов такая позиция позволяет отойти от психологизма когни-
таксономии, а лишь показывают, что в концептуализации действитель- тивной семантики, а заодно и от атомистической трактовки языкового
ности человек оперирует разными, порой даже несовместимыми сис- значения.
тематиками – одной для решения одних проблем, другой для решения
других проблем и что способ категоризации зависит непосредственно
от того, какая именно модель берется в качестве критерия категориза-
ции. Такое поистине очевидное установление позволяет, во всяком слу-
чае, осознать, что понятийно постигаемая вещь предстает в понимании
не «данной», а «явленной» – такой и только такой, как ее конституирует
знание, и что система знания является не просто таки системой, а ми-
ром, понятым в смысле такой системы. Так задается в интерпретации
поворот от мира, каким он является, к миру, как он понимается, ибо, как
справедливо замечает Дж. Лакофф [2004: 279], «действительный мир
и мир, как он понимается людьми, – не всегда одно и то же».
C. Понимание языковых произведений нельзя изолировать от сис-
темы общих мнений (doxa), а лексическое значение – определять по-
мимо социальных конвенций [ср. Волошинов 1995: 65–69; Дэвидсон
1987: 213–233; Кронгауз 2004: 137–141; Растье 2001: 42–43; Стросон
1986: 130–150]. Поскольку всякое суждение об окружающих нас в мире
вещах отражает не сами по себе вещи, а сложившиеся о них представ-
ления, значение слова включает наряду с таксономическими признака-
ми и то, что лежит за пределами «объективного» знания. Именно такие
представления и позволяют в пределе судить об особенностях языковой
картины мира, а time «время», например, определять в американской
модели по отношению к money «деньги» или каким-то другим матери-
альным ценностям, а в русской – скорее как ресурс [ср. Падучева 1999:
761–776; 2004: 173–174].
Но какими бы привлекательными ни казались исследуемые когни-
тивной семантикой модели понимания, анализ значения нельзя замы-
кать на когнитивных аналогах, а языковое значение – сводить к мен-
тальным репрезентациям. Без таких моделей в интерпретации, конеч-
но, не обойтись, но учитывать их здесь следует разве только в качестве
глобальных прагматических условий. Так, в отношении разбираемого
примера можно сказать, что амер. time «время» определяется в языке не
только по отношению к пространству, но и по отношению к деньгам,
о чем можно с очевидностью судить хотя бы по фразеологическим обо-
ротам time is money «время – деньги» или, что не менее важно, по при-
I. Об оформлении субстанции содержания 21

I. ОБ ОФОРМЛЕНИИ СУБСТАНЦИИ СОДЕРЖАНИЯ обозначения, не отличается от выражения a = b. Между тем, констати-


рует Фреге, их отличия существенны: (i) в истинностном отношении
Чем сильнее рефлексия по поводу познания, тем от- выражения вида a = a истинны a priori независимо от того, какое зна-
четливее она видит и знает собственную форму, чение принимают входящие в формулу буквенные обозначения4, тог-
тем больше сама эта форма предстает как грани- да как истинностное значение выражений вида a = b далеко не всегда
ца, необходимая и непревосходимая познанием. очевидно; (ii) в эпистемологическом отношении эти выражения имеют
Э. Кассирер разную познавательную ценность: выражения вида a = a тавтологич-
ны и, значит, неинформативны, поскольку не сообщают ничего нового
Краеугольным камнем теории познания является с давних времен поло- о предмете, тогда как выражения вида a = b информативны.
жение об адекватности разума и вещи: adaequatio rei et intellectus. Ради Рассуждения о тождестве и различии иллюстрируются на примере
достижения такого соответствия понимание стремится «дорасти» до именных выражений Утренняя звезда и Вечерняя звезда. Задавшись
вещей, а по возможности даже исчерпать объективное их содержание, вопросом, насколько совпадают и совпадают ли вообще эти выражения,
чтобы можно было говорить если не о тождестве, то хотя бы о более Фреге заключает, что тождество задается здесь по референции к тому
или менее полном соответствии понятия вещи самой вещи. же объекту – планете Венера, а различие – по способу представления
Как бы далеко ни заходило такое соответствие, понимание не явля- объекта в мысли. Так вводится в научный обиход принципиальное для
ется воспроизведением. С рефлексией по поводу познания все более анализа содержательной структуры слова различие между значением
отчетливой становится обусловленность познания собственной своей (Bedeutung) и смыслом (Sinn). Со значением связывают отныне обозна-
формой, ограничивающей понимание пределами определенной поня- чение, а со смыслом – способ, которым выражается значение5.
тийной сферы. Ибо, как замечает Кассирер [2002, 3: 13], «чем сильнее Вернувшись к исходной точке рассуждений, можно, таким образом,
рефлексия по поводу познания, тем отчетливее она видит и знает соб­ заключить вместе с Фреге, что выражения вида a = a и a = b, пусть и совпа-
ственную форму» и «тем больше сама эта форма предстает как граница, дают по значению, отличаются существенным образом по содержащейся
необходимая и непревосходимая познанием». В обращении познания на в них познавательной ценности и что такую ценность определяет способ,
самое себя принципиально важным оказывается, таким образом, даже не которым задается значение, то есть смысл. «Если мы вообще находим
само по себе соответствие понятия вещи, а понимание того, как оформ- различие в познавательной ценности предложений “a = a” и “a = b”, то
ляется это соответствие и, что самое главное, как образ вещи задается объясняется это тем, что с точки зрения познавательной ценности пред-
знанием. «Знание о знании» показывает, во всяком случае, что понятийно ложения его смысл – а именно, выраженная в нем мысль – играет роль
постигаемая вещь предстает в понимании не «данной» в виде закончен- отнюдь не меньшую, чем его значение, каковым является истинностное
ного продукта, а «явленной» – такой и только такой, как ее конституиру- значение. Возьмем теперь a = b. Значение, которое имеет “b”, совпада-
ет знание3. Так что основополагающей задачей феноменологии познания ет со значением, которое имеет “a”, и, стало быть, значение истинности
становится в итоге выявление структурных моментов смыслообразова- предложения “a = b” совпадает со значением истинности предложения
ния, по которым задается форма понимания как таковая. “a = a”. Несмотря на это, смысл “b” может быть отличен от смысла “a”,
а отсюда получается, что мысль, выраженная в “a = b”, тоже может быть
отличной от мысли, выраженной в “a = a”; поэтому-то эти предложения
1. Смысл и значение и имеют разную познавательную ценность» [Фреге 2000: 246].
Так намечаются фундаментальные положения, на которых выстраи-
В качестве отправной точки размышлений о форме понимания возь- ваются впоследствии разные, причем взаимно исключающие семанти-
мем различие между смыслом и значением. Такое различие намечает- ческие теории.
ся впервые выдающимся немецким логиком Г. Фреге [2000: 230–246]
в связи с размышлениями об отношениях тождества в выражениях 4
В определении Канта это аналитическая истина, а в определении Лейбница –
вида a = a и a = b. В первом приближении эти выражения можно при- необходимая истина.
нять если не за идентичные, то хотя бы сходные, ибо, если утверждать, 5
В современной терминологии Bedeutung переводят нередко как «денотат» или
что тождество – это отношение равенства, установленное посредством «референт». Ср. Г. Фреге. ���������������������������������������������������
Смысл����������������������������������������������
���������������������������������������������
�������������������������������������������
�������������������������������������������
денотат������������������������������������
/ ���������������������������������
Пер������������������������������
. ����������������������������
���������������������������
. �������������������������
������������������������
. ����������������������
Разлоговой������������
// ��������
Семиоти-
знака =, тогда выражение a = a ничем, кроме разве только буквенного ка и информатика, 8. — М.: ВИНИТИ, 1977. — С. 181–210; G. Frege, On sense
and reference, in Translation from Philosophical Writings of Gottlob Frege, Oxford,
3
Ср. «…объект знания имманентен процессу знания» [Лосский 1991: 194]. 1952, p. 56–78.
22 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 23

• В отношении к предмету значение знака совпадает с экстенсионалом 1.1. Тождество по смыслу и значению
(денотатом, референтом, десигнатом), причем в экстенсиональном ана-
лизе неважно в сущности, как задается значение, лишь бы оно совпа- В связи с размышлениями о смысле и значении нельзя не задаться
дало с обозначением. Поэтому, например, в высказывании Вечерняя вместе с Фреге вопросом, насколько тождественными могут быть выра-
звезда есть планета, период обращения которой меньше периода об- жения по смыслу и/или значению. Лингвистику здесь интересуют в ос-
ращения Земли вместо Вечерней звезды можно подставить salva veritate новном вопросы синонимии, а логику – при каких условиях отношение
Утреннюю звезду как выражение, обладающее по определению тем же тождества принимает вид тождественно-истинной формулы, равно-
самым значением. значны ли суждения о предмете, мыслятся ли тождественные предметы
• От значения как обозначения заключают к истинностному значению, в том же самом объеме или содержании. Причем сходным здесь оказы-
так что анализ содержания языкового знака сводится в основном к ус- вается, очевидно, обоюдный интерес к стабильности и варьированию
тановлению необходимых и достаточных условий, которым должен содержательной структуры в установленных для нее пределах внутри
удовлетворять знак, чтобы правильно обозначать. Проверка на истин- тождества.
ность становится проблематичной, во всяком случае, в двузначной сис- Возьмем широко обсуждавшийся, а ныне классический вопрос
теме исчисления, когда знак не имеет значения, как обстоит, например, Б. Рассела, насколько тождественны имя Вальтер Скотт и дескрип-
в безденотатных именах вроде кентавра, русалки или химеры, а только ция автор Ваверлея в суждении Вальтер Скотт является автором
лишь смысл. Ибо, спрашивают, как заключать к истинности того, что «Ваверлея» [Рассел 1982: 47–52; ср. Степанов 1998: 719–720; Тондл
не существует? 1975: 152–155; 457–460]. Не вдаваясь в рассуждения, чем имя инди-
• Один и тот же предмет может обозначаться разными знаками и соот- видного объекта отличается от дескрипции, остановимся лишь на ин-
ветственно получать при том же значении разный смысл: ср. рус. месяц тересующих нас отношениях тождества, на том, насколько допустимы
и луна, желтуха и гепатит, фр. policier, flic и poulet и т. д. подстановки в отношениях вида a = a и a = b.
• Как способ задания значения, смысл совпадает с интенсионалом. В первом приближении складывается впечатление, что суждение
Причем в интенсиональном анализе неважно, совпадает ли значение Вальтер Скотт является автором «Ваверлея» обратимо8 и что мы
с обозначением, ибо знак, как уже отмечалось, может иметь смысл по- можем равным образом утверждать в обратном порядке, что автором
мимо значения. Смысл остается смыслом, независимо от того, имеет «Ваверлея» является Вальтер Скотт. К такому утверждению сводит-
ли, например, русалка значение или нет. ся, по сути, ответ на вопрос Георга IV, желавшего знать, кто является
• В научном обиходе ставка делается на значение, а в художественной автором анонимно изданного романа под таким названием; и в таком
речи – на смысл6. Назвать, например, «корабль» парусом или чайкой утверждении нет, безусловно, никакой тавтологии, ибо из сказанного
можно разве только в художественной речи. Причем различие по смыс- не следует, что английский король намеревался узнать, является ли
лу оказывается здесь намного более ценным, чем тождество по значе- Вальтер Скотт Вальтером Скоттом.
нию. Ибо эстетически ценным в произведении литературы и искусства В логическом представлении возникает тем не менее вопрос, тож-
является не само по себе значение и даже не истинностное значение, дественны ли вообще эти выражения и можно ли взаимно заменять
а способ представления этого значения в языковом выражении, то есть их с сохранением истинностного значения высказывания по правилам
смысл7. простой подстановки: eadem sunt, quae sibi mutuo substitui possunt salva
veritate [Лейбниц 1984, 3: 632].
Рассмотрим возможные варианты.
• Отношение вида a = a. Если Вальтер Скотт и автор «Ваверлея»
6
Ср. «…для логики важен не смысл, а значение слов… вообще переходы от
тождественны по значению, поскольку соотносятся с тем же лицом,
смысла к значению; <…> Если дело идет об истине – а логика нацелена на в высказывании Вальтер Скотт является автором «Ваверлея» вместо
нее, – то надо задаваться вопросом о значениях…»; «Для применения в худо- автора «Ваверлея» можно подставить salva veritate Вальтер Скотт.
жественно-поэтической области достаточно, чтобы все имело какой-то смысл, Высказывание, полученное путем такой перифразировки, означает,
для науки необходимо наличие значений» [Фреге 2000: 250–251, 492]. в этом заключается парадокс тождества [ср. Пап 2002: 253–259], что
7
Ср. в этой связи установку на выражение как принципиальную рефлектив-
ность, обращенность художественного слова на самое себя [ср. Винокур 8
Такая обратимость разрешается, конечно, вхождением в определение имени
1991: 30; Жирмунский 1977: 94–105; Тынянов 1977: 255–281; Шкловский: собственного. Из определения тарантул – это паук, напротив, не следует, что
1983: 9–25; Jakobson 1963: 209–248]. все пауки суть обязательно тарантулы.
24 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 25

Вальтер Скотт является Вальтером Скоттом (sic!). Независимо от ственном наблюдении свойств с заведомо известными свойствами. Так
значения входящего сюда выражения, высказывание истинно во всех тождество смыкается с идентификацией: по каким-то опознавательным
возможных контекстах, но при этом лишено познавательного содержа- свойствам мы идентифицируем объект, а вместе с идентификацией за-
ния. Таков удел тавтологии: «…сказать о двух предметах, что они тож- ключаем о полном или частичном его соответствии извлекаемой из па-
дественны, – бессмыслица, а сказать об одном предмете, что он тож- мяти «схеме» [Кант 1999: 178], «мыслимому образцу» [Витгенштейн
дествен самому себе, – это вообще ничего не сказать» [Витгенштейн 1994: 113–114], «инвариантному образу» [Серебренников 1977], «про-
1994: 51]. тотипу» [Rosch et al. 1976] или «образцовому представителю катего-
• Отношение вида a = b. Если Вальтер Скотт и автор «Ваверлея» рии» [Kleiber 1990].
суть одно лицо, обозначающие их выражения можно считать тожде­ Идентификация объекта тесно связана с распознанием отличитель-
ственными по значению9 и соответственно заменять одно другим salva ных свойств: от объекта заключают к свойствам, а по свойствам иден-
veritate путем простой подстановки. Но тождество по значению не вле- тифицируют объект. По признаку /хрюкать/, например, с наибольшей
чет при этом тождество по смыслу, ибо способ, которым задается зна- вероятностью идентифицировать можно скорее свинью, по признаку
чение, не является идентичным: в одном случае это имя собственное, /лаять/ – собаку или лису, а по признаку /квакать/ – лягушку. Ибо с таки-
в другом – дескрипция в виде приписываемого Вальтеру Скотту автор­ ми признаками сопряжены знания, по которым классифицируют пред-
ства означенного романа. меты по родам в категориях folk genera.
Так констатируем, что выражения вида a = a и a = b являются сход- Умозаключение строится в таком случае по правилам силлогизма:
ными в одном отношении, но различными в другом. Причем незави- X лает;
симо от вида отношения тождество между знаками устанавливается Лают по определению только собаки (или лисы);
разве только по значению, так что круг решаемых вопросов замыкается Значит, X – вероятнее всего собака (или лиса).
в основном на референции. По смыслу же отношение «=» неудовлетво- Идентификация не исчерпывается, разумеется, одним только при-
рительно: в выражениях вида a = a оно бессмысленно, а в выражениях знаком, даже прототипическим, а требует подтверждения и некоторых
a = b – неверно. других10 вплоть до воссоздания «пучка объекта» [Grize 1982] в сово-
купности особо приметных его свойств. Причем идентифицирующими
здесь могут быть, очевидно, не только таксономические, но даже слу-
1.2. Тождество и подобие в языке чайные свойства, лишь бы по ним можно было заключить к иденти-
фицирующему значению и тем самым установить тождество объекта
1.2.1. Тождество. К интерпретации внешне тождественных выра- самому себе.
жений. Тождество – фундаментальное свойство языка [ср. Арутюнова Идентифицировать объект иначе как через знание отличительных
1998: 11–15, 289–313; Куайн 1986: 86]. С проблемой тождества мы стал- признаков нельзя. Такому знанию далеко еще, конечно, до специально-
киваемся во всяком акте идентификации, когда пытаемся установить научного, до знания, какому семейству принадлежит, например, лиса,
идентичность объекта путем сопоставления данных нам в непосред­ какова температура плавления и каким атомным весом обладает золото.
О таких сугубо специальных сведениях поведать нам могут, согласимся
9
Усомниться можно, впрочем, и в тождестве по значению. Ибо, как иногда го- с Дж. Лакоффом [2004: 273], разве только специалисты в соответству-
ворят, вряд ли кто назовет новорожденного Вальтера Скотта автором «Вавер- ющих областях знания. Означает ли это, как иногда полагают, что в ре-
лея», разве что будущим [Уемов 1975: 457–459]. Быть будущим, согласимся,
альном употреблении имен говорящим надлежит полагаться непремен-
не то, что быть настоящим, быть настоящим – не то, что быть прошлым, ибо
но на мнение специалистов? Вероятно, нет. Без сведений о температуре
равным самому себе некто (или нечто) может быть в строгом смысле лишь в то
плавления золота нельзя обойтись ювелирам, тогда как в употреблении
же время и в том же месте. Ср. «…не все необходимо тождественно самому
себе» [Крипке 1982: 342]; «…когда мы спрашиваем о чем-нибудь, есть ли это та
имени в реальной коммуникации ограничиться можно, по-видимому,
же самая вещь или нет, то это всегда относится к одной вещи, существующей только сугубо внешними признаками, по которым объект опознается
в такое-то время в таком-то месте. Отсюда следует, что одна вещь не может
иметь двух начал существования и две вещи – одного начала по отношению 10
Порой одно свойство влечет за собой другое по формуле (A → B) → ((B →
к времени и месту» [Лейбниц 1983, 2: 230]. C) → (A → C)), где знак → означает импликацию, а A, B и C – предицируемые
Таковы, в самом деле, условия тождества, но тождества, заметим, между объекту свойства. Так «любое предложение, – пишет Л. Витгенштейн [1994:
вещами. Фреге же, вспомним, ограничивался знаками. Отсюда вывод: во избе- 323], – может быть выведено из каких-то других предложений»: «Коли ты зна-
жание затруднений не следует смешивать знаки и вещи. ешь, что вот это рука, то это потянет за собой и все прочее».
26 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 27

в чувственном восприятии и по которым затем фиксируется в высказы- ций: мальчики склонны к таким поступкам, которые пусть и не встре-
вании референция имени. Хотя бы до тех пор, пока мы находим, что эти чают одобрения, но и не вызывают осуждения, потому что мальчики не
признаки «достаточны для различения» [Кант 1999: 547]. могут вести себя иначе [цит. по Апресян 1995, 2: 166]. Родовое понятие
Как способ идентификации, предложения тождества позволяют, та- boy «мальчик» специфицируется в таком случае путем актуализации
ким образом, идентифицировать объект по каким-то примечательным кодифицированных афферентных признаков /шалость/, /непослуша-
его признакам, свойствам и состояниям. Причем действительно новым ние/, /безрассудство/ и т. п. Символически это можно запи­сать: ‘boys’1
в утверждениях тождества оказывается даже не само по себе тождест- /родовой/ vs ‘boys’2 /видовой/.
во, а условия, при которых объект признается тождественным самому Идентичный механизм интерпретации отмечаем и в отношении дру-
себе. Ибо в ситуации выбора далеко небезразлично, по каким призна- гого, не менее известного выражения: Война есть война. В истолкова-
кам совершается идентификация, по каким признакам утверждается нии Ю. Д. Апресяна в первом употреблении лексемы «война» актуа-
тождество объекта самому себе и по каким, стало быть, признакам фик- лизируется лексическое значение, во втором – ассоциируемые с вой-
сируется референция имени в высказывании. ной коннотации в виде оценочных признаков /зло/, /бесчеловечность/,
Ситуация становится действительно парадоксальной, когда тож- /амо­ральность/, /опустошение/ и т. п. Так тавтологическое выражение
дество утверждается помимо признаков и свойств, по которым можно вида a = a признается информативным и даже уместным «в любой
идентифицировать объект как равный самому себе. Так выглядят, во ситуации, когда говорящий пытается объяснить слушаю­щему, поче-
всяком случае, тавтологические выражения вида a = a. му наблюдаемое положение вещей отклоняется от нормы добра, че-
В формальной логике такие оп­ределения считают если не ошибоч- ловечности, морали, порядка» [Апресян 1995, 2: 167; ср. Булыгина,
ными, то неинформативными [ср. Кондаков 1975: 585–587]. Между тем Шмелев 1997: 444].
в языке немало тавтологических конструкций: ср. рус. война есть вой- Не вдаваясь в обсуждение, какое из употреблений актуали­зирует
на, англ. business is business, фр. la France, c’est la France. Их семан- лексическое значение, а какое – коннотации, отметим главное:
тическая обработка производится путем разотождествления внешне • В формальной логике различные употребления a в выражениях вида
идентичных выражений, так что содержание терма в левой позиции a = a отличаются разве только позицией, а в языке еще и некоторыми
становится отличным, хотя бы по какому-то одному семантическому компонентами значения.
признаку, от содержания терма в правой позиции. • Языковые тавтологии поддаются интерпретации путем семантиче­
За отсутствием устойчивых коннотаций разотождествление тавто- ского разотождествления. Чтобы истолковать тавтологические выска-
логических конструкций основывается на данных прагматического кон- зывания, необходимо, чтобы внешне идентичные употребления той же
текста, в котором употребляется эта конструкция. При виде, например, лексемы отличались в семантическом отношении хотя бы по какому-то
человека, размешивающего краску отверткой, вполне понятным ста- одному семантическому признаку.
новится и выражение недоумения в виде такого, например, суждения: • Разотождествление тавтологических выражений совершается путем
Отвертка есть отвертка. В изложении Ф. Растье [2001: 155] разотож- обращения либо к сопутствующему коннотативному значению, либо
дествление достигается здесь путем противопоставления: ‘отвертка’1 к прагматическому контексту.
/фактическое применение/ vs ‘отвертка’2 /установленное применение/. • Разотождествление внешне тождественных выражений подтвержда-
Разотождествление упрощается при наличии устойчивых коннота- ет, что действительно релевантным в эпистемологическом отношении
ций. Так, фр. une femme est une femme «женщина есть женщина» мож- является даже не само по себе утверждение тождества, а выявляемые
но истолковать, по Ф. Растье [2001: 154–156], путем различения обоих в ходе истолкования признаки, по которым совершается идентификация
употреблений femme: ‘femme’1 /аб­страктный/ vs ‘femme’2 /конкретный/. и по которым утверждается, наконец, тождество объекта самому себе.
Предицируемые признаки, по которым специфицируется второе упот- По таким признакам можно, во всяком случае, судить, как оформляется
ребление femme, отбираются в соответствии со сложившимися в системе в понимании субстанция содержания и соответственно установить, как
культуры стереотипными представлениями. Вместе с франкоговорящими моделируется в релевантном контексте жизни окружающая человека
информантами в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет можно, действительность.
в частности, заключить, что женщина слаба, кокетлива, ветрена, непосто-
янна и болтлива, а вслед за русскоязычными информантами – добавить, 1.2.2. Подобие. К интерпретации выражений вида a ≡ b. С пробле-
что она еще и заботлива, ласкова, домовита, непредсказуема и т. д. мой подобия мы сталкиваемся всякий раз, когда пытаемся понять, чем
Аналогичным образом boys are boys перифразируется в изложении анализируемый объект является сходным (в том или ином отношении)
А. Вежбицкой на основе общеизвестных прагматических пресуппози- с каким-то другим объектом.
28 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 29

Отношения подобия могут устанавливаться между индивидами: ного тождества является разнообразие предицируемых свойств, обра-
ср. Катя такая же упрямая, как мама, между индивидным объектом тимся прежде к проблеме тождества разных номинатов. Так, в обсуж-
и типичным представителем другого класса: ср. зубы твои – как ста- даемом С. Крипке [1982: 364–366] примере одного и того же человека
до выстриженных овец, выходящих из купальни, между представите- можно равным образом назвать Туллием и Цицероном, а затем предста-
лями разных классов: ср. облака, как барашки. При этом признак, по вить посредством фиксированных дескрипций как непревзойденного
которому устанавливают подобие, может быть эксплицирован или нет рим­ского оратора, обличавшего Катилину, как известного политиче­
[ср. Арутюнова 1998: 15; Булыгина, Шмелев 1997: 497]. Так, в утверж- ского деятеля или как автора изучаемых в школе риторических сочине-
дении Катя такая же упрямая, как мама отношение подобия между ний. Если знать, заключает С. Крипке, что Туллий и Цицерон суть имена
‘дочерью’ и ‘матерью’ устанавливается по эксплицированному в кон- того же человека и что приписываемые свойства ему действительно
тексте признаку /упрямая/, а в утверждении Катя – вылитая мать тре- присущи, кореферентные имена можно тогда подставлять salva veritate
буется еще понять, по каким признакам устанавливается подобие. по закону взаимозаменимости.
Рассмотрим наиболее показательные случаи. В терминах Фреге эти имена имеют, согласимся, то же значение
а) a и b суть разные имена того же объекта. К интерпретации гетеро- с тем лишь, пожалуй, различием, что в предикатной позиции римский
номинативных выражений. оратор, обличитель Катилины, политический деятель и автор рито-
Один и тот же объект может получать разные имена. Вариативность рических сочинений соотносятся с референтом не напрямую, а опосре-
речевых номинаций объясняется разными факторами – условиями праг- дованно – через субъект предложения Марк Туллий Цицерон.
матического контекста, коммуникативными задачами, стилистическим
регистром, потребностями варьирования количества включаемой в со- Примечание. Сдвиг референции намечается лишь в смещенном слово-
общение информации и т. п. употреблении – на основе пространственной или какой-либо другой связи,
О варьировании заключаемой в имени информации можно судить когда название переносится по смежности с целого на часть. Например, ког-
хотя бы по замене гипонима на гипероним, известной во всех языках да официантка, обращаясь к напарнице, говорит, что яичницу нужно отнес-
мира как подведение вида под род: ср. анисовка – яблоко – фрукт. ти вон той шляпе, смещенное словоупотребление позволяет локализовать
С изменением «таксономической глубины» [Филлмор 1983: 34–35] объект в поле зрения по наиболее приметному его свойству и тем самым
в сторону абстрагирования или спецификации изменяется, как видно, установить отношение эквивалентности между шляпой и заказавшим яич-
и вкладываемое в понятие содержание, ибо, как гласит закон обратного ницу человеком. Причем в синтагматически связанной референции, пусть
отношения, чем больше объем понятия, тем меньше его содержание. внимание и фокусируется на части в виде какой-то индивидуализирующей
Причем разная номинация того же объекта по отношению к классам раз- детали, отдельно взятая деталь не отчуждается11, а воспринимается как
ного объема является, по справедливому замечанию Н. Д. Арутюновой часть целого: референция к целому совершается через указание на индиви-
[1998: 20–21], важным этапом в определении экстенсионала имени на дуализирующую деталь.
пути к образованию идентифицирующих значений.
Помимо формирования идентифицирующего значения, вариатив- Подстановка одного имени вместо другого не может быть случай-
ность речевых номинаций объясняется и необходимостью дать соот- ной: от выбора дескрипции зависит вкладываемый в высказывание
ветствующую оценку или обозначить релевантные в оценке говоряще- смысл. Так, возвращаясь к разбираемому выше примеру, нельзя не
го признаки, свойства или состояния, по которым можно охарактеризо- заметить, что дескрипции римский оратор, обличавший Катилину,
вать в суждении объект. Потенциальную гетерономинативность создает извест­ный политический деятель или автор риторических сочинений,
в таком случае множественность возможных предикатных дескрипций, пусть и выполняют идентифицирующую функцию наравне с именем
по которым фиксируется знание об объекте и по которым задается собственным, имеют здесь статус семантических предикатов и обоз-
в суждении смысл имени. Ибо, как пишет Н. Д. Арутюнова [1998: 103], начают соответственно свойства, по которым характеризуется в преди-
«по мере накопления сведений об объекте, т. е. по мере роста списка катной номинации субъект суждения. Существенной в таком случае ока-
приложимых к нему предикатов, возрастают возможности варьирова- зывается даже не референция к внеязыковому объекту, в экстенсиональ-
ния номинаций одного и того же объекта». ном отношении разные имена могут быть идентичными по значению,
Один и тот же объект можно, таким образом, представлять разными
именами, а с их помощью эксплицировать, хотя бы в плане функцио- 11
Разве только предположить некоторый возможный мир, в котором отдельно
нальной идентификации, некоторые приписываемые объекту свойства. взятая часть функционирует независимо от целого – например, нос майора Ко-
Не вдаваясь в обсуждение, насколько пагубным для субстанциональ- валева в одноименной повести Гоголя.
30 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 31

а мнение по поводу этого объекта – объект мнения, его выделение и птичьи перья тоже покупает…, и протопопшу надул; делатель госу-
и спецификация: ‘Цицерон’ /оратор/ vs /автор риторических сочинений/ дарственных ассигнаций («а может быть, и не делатель»), переодетый
vs /политический деятель/. Ибо эвристически ценным является в дей­ разбойник; шпион;
ствительности не тождество по значению, а способ, которым задается – метонимические номинации: подбородок: совсем круглый; полный
значение: смысл имени (Sinn). Ни о каком тождестве здесь, разумеется, живот; полное лицо; круглота корпуса; синий галстук… новомодные
не может быть и речи. манишки…, бархатный жилет; серебряная с финифтью табакерка;
Разотождествление становится тем более очевидным, когда прилага- фрак брусничного цвета с искрой; лаковый полусапожек, застегнутый
емые к объекту дескрипции находятся к тому же в отношении дизъюн- на перламутровые пуговицы;
кции. В качестве иллюстрации возьмем хотя бы номинации Чичикова – метафорические номинации: нос… звучал, как труба; животик… ба-
в знаменитом романе Гоголя «Мертвые души» (1842). В первом упо- рабан; белоснежная щека: настоящий атлас; ничего буйного – шелк;
минании гоголевский персонаж именуется обобщенно нейтрально как подшаркнул ножкой в виде коротенького хвостика наподобие запя-
подъехавший к гостинице губернского города NN господин: В бричке той;
сидел господин. Причем функциональная характеристика приезжего – символические номинации: наполеоновский нос; ларчик с двойным
предваряется отчасти описанием экипажа – рессорной небольшой брич- дном12.
ки, в которой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс- Колебания в выборе номинации отражают, безусловно, сомнения
капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, – словом, в правильной идентификации. Но, даже признав, что противоречивые
все те, которых называют господами средней руки, а дескриптив- номинации проистекают из того, что основываются на неверифициро-
ная – описанием внешности: не красавец, но и не дурной наружности, ванных суждениях и что в приложении к объекту неясен состав истин-
ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, ных свойств, нельзя не задаться вопросом, остается ли объект идентич-
однако ж и не так, чтобы слишком молод. Так идентифицируемый ным самому себе в таком многообразии противоречивых номинаций:
объект помещается в первом приближении в категорию «холостяков» ср. порядочный человек – протопопшу надул; чиновник генерал-губер-
(по семейному положению), «господ средней руки» (по социальному наторской канцелярии – переодетый разбойник. Очевидно, нет. Во вся-
статусу) и «ничем не примечательных людей» (по внешнему виду). ком случае, в оценке разных субъектов.
Обитатели губернского города NN еще не знают, кто таков на В номинациях, содержащих оценку, содержание номинации обус-
самом деле есть Чичиков, но заключают с полным основанием, что ловлено напрямую оценкой, а основание оценки – субъективными
приезжий господин по имени Павел Иванович Чичиков что-нибудь да взглядами воспринимающего субъекта. Так что всякое оценочное суж-
должен быть. Неопределенное «что-нибудь да должен быть» проясня- дение, согласимся с Н. Д. Арутюновой [1998: 51], можно трактовать как
ется по мере знакомства в калейдоскопе чередующихся предикатных истинное лишь по отношению разве только к этим взглядам. Больше
дескрипций. того, выведение в фокус какого-то частнооценочного признака в семан-
Среди применяемых в отношении Чичикова номинаций отметим тическом предикате характеризует помимо объекта суждения и самого
в частности: человека13, выделяющего этот признак в качестве основания оценки.
– дескриптивные номинации: не красавец, но и не дурной наружности, Поэтому даже при совпадении, например, общей положительной оцен-
ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, ки частнооценочные предикаты варьируют: губернатор видит в Павле
однако ж и не так, чтобы слишком молод; не красавец, но и не урод; Ивановича Чичикове благонамеренного человека, прокурор – дельного
куда ни повороти,… порядочный человек; преприятный; необыкновен- человека, жандармский полковник – ученого человека, полиц­мейстер –
но приятной наружности; человек… щекотливый и… привередливый; 12
О символическом значении двойного дна Андрей Белый пишет: «Шкатул-
наружность… благонамеренна; имел что-то солидное; раскланивал-
ка – и символ, и реальный предмет; она – план приобретения, таимый в фут-
ся направо и налево; подносил… табакерку, на дне которой… фиалки; ляре души, вскрываемом без свидетелей; во второй главе – намек на таимое;
подымал нос кверху и нюхал; говорит какими-то общими местами; ни в третьей – само таимое: грязь под лоском наряда и под штучными выкладками
громко, ни тихо, а совершенно, как следует; тяжеловат; величест- из карельской березы разбойничий план <…> Коробочка инстинктом разгадала
венное выражение в лице его; наполеоновский нос; очень сдает на… тайну ларчика Чичикова». О носе читаем: «…нос – символ личности; Кова-
Наполеона; лев – у того пропал нос; Чичиков его вырастил и повернул боком (наполеонов
– функциональные номинации: господин средней руки; помещик по профиль)» [1996: 111, 104].
своим надобностям; чиновник генерал-губернаторской канцелярии 13
Ср. «Аксиологическое утверждение <…> всегда прагматически связано: оно
(«а впрочем, черт его знает, на лбу ведь не прочтешь»); скупает души; больше характеризует субъекта оценки, чем ее объект» [Арутюнова 1984: 9].
32 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 33

любезного человека. Ибо критерием оценки для каждого из упомяну- в оценке говорящего b. Причем свойство, по которому a уподобляется
тых губернских начальников служит некоторая определенная система b, приобретает в высказывании статус семантического предиката вида
ценностей: благонадежность – в оценке губернатора, деловые качест- «быть b» в значении «быть в каком-то отношении таким или почти та-
ва – в оценке прокурора, познания в науках – в оценке жандармского ким, как b».
полковника, этикет – в оценке полицмейстера. Охарактеризовать какой угодно объект можно, в самом деле, двоя-
Аналогичным образом варьируют, наконец, и частнооценочные суж- ким образом: либо путем перечисления наиболее примечательных его
дения в последующей общеотрицательной оценке Чичикова. Для кого- свойств, либо путем сравнения с образцовым представителем класса14,
то критерием оценочной квалификации является вскрывшийся обман: которому принадлежит по определению этот объект. Так, восполь-
протопопшу надул, для кого-то – подделка государственных ассигна- зуемся примером Н. Д. Арутюновой [1998: 302; ср. Паркинсон 1989:
ций: делатель фальшивых бумажек, для кого-то – подозрения в шпи- 333–334], на вопрос Какие девушки тебе нравятся, можно ответить:
онаже: не шпион ли? Причем, несмотря на совпадение общей оценки, (1) Высокие блондинки или (2) Такие, как Вера. По сравнению с абстра-
такие суждения вряд ли можно назвать тождественными. гирующим набором свойств образ индивида (образец) является, конеч-
Так приходим к следующим выводам: но, диффузным, ибо осуществляемый местоименным прилагательным
• Разная номинация того же объекта основывается на возможности раз- «такие» признаковый дейксис, пусть и превращает образ в образец,
ных суждений об этом объекте. требует все-таки экспликации, какими именно свойствами привлекает
• В позиции субъекта номинат соотносится напрямую с референтом, Вера – внешностью, скромностью, добротой, застенчивостью или чем-
тогда как в предикатной позиции референция опосредствуется субъек- то другим. Но какой бы размытой ни была признаковая характеристика,
том суждения. образ индивида обладает по сравнению с абстрагирующим набором
• Подстановка кореферентных имен в функции семантического субъ- свойств большей иллокутивной силой. За счет главным образом осяза-
екта возможна разве только с некоторыми существенными оговорками. емой наглядности индивидного образца.
Разные номинаты, пусть и совпадают по референции, отличаются все- Установить признак, по которому устанавливают подобие, много
таки по способу номинации. проще, когда привлекаемый для сравнения образец является если и не
• Закон взаимозаменимости кореферентных имен не действует в отно- общепризнанным, то хотя бы известным или легко выводимым в хо-
шении номинатов в функции семантического предиката. В семантиче­ де общения. Так, когда героиня Чехова говорит: Мой муж – Отелло,
ском отношении такие номинаты, пусть и соотносятся с тем же самым она не хочет тем самым сказать, что замужем за персонажем трагедии
объектом, не могут быть тождественными, поскольку выражают раз- Шекспира, а лишь сообщает, замечают Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелев
ные признаки, свойства и состояния, по которым характеризуется объ- [1997: 503], о каком-то вполне определенном свойстве. Причем свой­
ект в суждении. ство, выделяемое в качестве основания сравнения, является известным
• В эпистемологическом отношении интерес представляют не сами по слушающим – в противном случае неясно, что общего может быть у му-
себе употребляемые имена – это удел онтологии [Арутюнова 1998: 24], жа с каким-то человеком по имени Отелло. Таким свойством является,
а присоединяемые к ним семантические предикаты. От фокусируемых надо полагать, не цвет кожи, не текущая в жилах мавританская кровь,
в них свойств можно заключать к «представлению объекта в мысли», а доходящая до безрассудства ревность15.
а по способу представления – еще и судить о производной системе зна-
ния, мнения или убеждения.
��
В этом случае характеристика индивидного объекта не довольствуется выделе-
нием свойства, а обращается к другому объекту, обладающему этим свойством
• Предикатные дескрипции суть структурные моменты смыслообразо-
в исключительной степени [Томашевский 1983: 204; ср. Арутюнова 1998: 302].
вания: по ним задается форма понимания как таковая.
Идеальный образец может, впрочем, привлекаться и для пародийной дефини-
ции. Ср. хотя бы такую фразу Гейне: Эта дама во многих отношениях подоб-
b) a и b суть объекты того же класса. К сравнению с образцом. на Венере Милосской: она так же чрезвычайно стара, тоже не имеет зубов
Отношения подобия между представителями того же класса не пре- и имеет несколько белых пятен на желтоватой поверхности своего тела.
ступают категориальных границ, а лишь высвечивают какое-то особо 15
Основанием для привлечения такого образца является даже не объективное
примечательное свойство, которым обладает по определению один из содержание Отелло, а убеждение, что в мире нет более ревнивых мужчин, кро-
представителей класса как наиболее яркий его выразитель. Иначе го- ме как знаменитого мавра из трагедии Шекспира. Ввиду ориентации вектора
воря, если a и b принадлежат тому же классу, в высказываниях вида оценки в сторону наибольшей интенсивности «градус» признака повышается,
«a есть b» подобие основывается на отличительном свойстве, которым хотя окружающие вряд ли, конечно, верят, что приступы ревности мужа могут
наделяется в наивысшей степени b и по которому a можно уподобить зайти так далеко, как в трагедии Шекспира.
34 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 35

Обращение к образцу подходит как нельзя лучше для окказиональ- Так приходим к следующим выводам.
ной типизации объекта. Образец имплицирует сравнение: «…с ним • К отношению подобия прибегают, когда выделение свойства в каком-
сравнивают для того, чтобы объединить объекты в класс» [Арутюнова нибудь индивидном объекте не довольствуется наименованием, а тре-
1998: 301; ср. Rastier 1991: 198–202; Апресян и др. 2006: 753–754]. Так, бует обращения к другому объекту, обладающему этим свойством в ис-
в разбираемых нами суждениях вида «a есть b» или «a есть такой, как ключительной степени. Так, в выражениях вида «a есть b» или «a есть
b» a и b образуют класс на основе признака, по которому a признает- такой, как b» a уподобляется b на основе какого-то особо примечатель-
ся говорящим если не тождественным (по интенсивности), то хотя бы ного свойства, которым обладает по определению b как образцовый
сходным (в определенном отношении) с b. Создаваемые таким образом представитель класса, которому принадлежат совместно a и b.
классы могут либо совпадать с существующими в языке системными • В переходах от меньшей интенсивности к большей интенсивности со-
классами, либо выстраиваться непосредственно в контексте в виде вершается амплификация.
класса ad hoc16. • Признак, по которому устанавливают подобие, может быть экспли-
Это зависит главным образом от того, насколько кодифицированным цирован или нет. За отсутствием экспликации слушающим приходится
является выделяемый в качестве основания сравнения признак, а вместе догадываться, по каким именно признакам a уподобляется b.
с ним и образуемый на его основе класс. Например, в суждениях о ес- • Даже в субъективной оценке выбор образца, а вместе с ним и харак-
тественных родах типа Такие грибы, как эти, нельзя есть: они ядовиты теризующих его признаков предопределяется социальными нормами,
воссоздание класса ядовитых грибов по подобию с образцовым предста- регламентирующими, по каким именно признакам оценивать, напри-
вителем класса – поганкой или мухомором17 – совершается в рамках соот- мер, красоту и какой, наконец, индивидный объект выбирать в качестве
ветствующей таксономии природных реалий. Несколько иначе обстоит эталона красоты. По образцу можно судить, как моделируется оценка
с классом «ревнивых мужей» в разбираемом выше суждении Мой муж – окружающих человека вещей в той или иной системе представлений.
Отелло. Семантический класс образуется здесь даже не по ингерентному • В эпистемологическом отношении релевантным является даже не
родовому признаку /мужчина/ или /супруг/, которым обладают обоюдно само по себе подобие, а семантический признак, по которому устанав-
‘муж’ и ‘Отелло’, а по афферентному видовому признаку /ревнивый/, по ливают подобие. Ибо от того, какой берется образец и какой признак
которому ‘муж’ уподобляется в контексте ‘Отелло’18. выводится в фокус, зависит вкладываемый в высказывание смысл.
Аналогичным образом в суждении Мне нравятся высокие блондинки
класс «девушек, которые нравятся» образуется по эксплицированным с) a и b суть объекты разных классов. К интерпретации внешне про-
в контексте видовым признакам /высокая/, /блондинка/, а в суждении тиворечивых выражений.
Мне нравятся такие, как Вера – по недифференцированным видовым Отношения подобия между представителями того же класса не пре-
признакам, которыми наделяется в субъективной оценке говорящего ступают категориальных границ, а лишь высвечивают какое-то особо
образцовый индивид по имени Вера. примечательное свойство, которым обладают по определению оба эле-
мента отношения. Иначе обстоит с отношением подобия между пред-
16
Квазиноминальные и квазиестественные классы в определении Н. Д. Ару- ставителями разных классов в определениях вида a = b Def.
тюновой [1998: 303], прагматические классы в определении В. Г. Гака [1998: В качестве иллюстративного примера возьмем увиденную в город­
32–40]. О семантических классах см. раздел III. ском автобусе дефиницию в виде начертанной фломастером надписи:
17
По определению Дж. Лакоффа [2004: 124, 126–127], категория осмысливает- Не автобус, а корыто. Для простоты изложения представим ее в виде
ся в таком случае в терминах образцовых объектов, а образец метонимически
двух последовательно связанных категорических суждений, претенду-
замещает в итоге целую категорию. О роли прототипа в категоризации см. под-
ющих в оценке адресата если не на логическую, то хотя бы субъектив-
робнее раздел II, 3.
ную значимость:
18
О принадлежности тому же классу здесь можно говорить лишь с известными
оговорками. Ибо в суждениях вида «a есть b», устанавливающих подобие по
(1) автобус не есть автобус,
сходству с каким-то типичным образцом, несовместимыми нередко оказыва- (2) автобус есть корыто.
ются микрородовые признаки. Так, в разбираемом суждении Мой муж – Отел- В высказывании (1) в отношении второго употребления лексемы
ло элементы сравнения принадлежат разным семантическим областям. Чтобы автобус действует оператор отрицания, а высказывание принимает
истолковать высказывание, требуется сначала нейтрализовать несовместимые вопреки непреложному закону тождества вид контрадикторного суж-
микрородовые признаки: ‘муж’ /быт/ vs ‘Отелло’ /литература/, ‘муж’ /русский/ дения: «a не есть a». Отрицание тождества оборачивается дезиден-
vs ‘Отелло’ /мавр/, а затем только актуализировать общий видовой признак, по тификацией: автобус не есть автобус или автобус есть не-автобус.
которому устанавливается отношение подобия: /ревнивый/. Причем предпосылкой отрицания тождества является прагматическая
36 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 37

пресуппозиция19, что идентифицируемый объект не обладает в пол- Между тем в языке немало средств, лексических и синтаксических,
ной мере или не обладает вообще некоторым набором необходимых вносящих коррективы в истинностное значение проблемных сужде-
свойств, по которым его квалифицируют обычно как вид обществен- ний. Средством уклонения от истины служат, в частности, семанти-
ного транспорта. ческие операторы в функции ограничителя [Zadeh 1971; Lakoff 1972;
Истолкование совершается путем разотождествления внешне тож- ср. Арутюнова 1998: 545–546; Kleiber 1978: 91; Растье 2001: 175–177].
дественных выражений [ср. Арутюнова 1998: 282–286; Растье 2001: Так, утверждение Собакевич – настоящий медведь выглядит, согласим-
162–163]. В типовой ситуации, к которой относится суждение, лексему ся, более приемлемым при условии экспликации основания сравнения
автобус можно, во всяком случае, представить в микросемантическом с помощью компаративной связки как, то есть в перифразировке вида
анализе в виде двух отличных, хотя бы по какому-то одному признаку, Собакевич неуклюжий, как медведь.
семем: Ограничитель как вносит изменения в истинностное значение
• ‘автобус’1 – соответствие образцовым требованиям, которым должен «странного» сочетания, поскольку позволяет, во-первых, нейтрализо-
отвечать общественный транспорт; вать различие по родовым признакам: ‘Собакевич’ /человек/ vs ‘мед-
• ‘автобус’2 – несоответствие требованиям, которым должен отвечать ведь’ /животное/, во-вторых – установить соответствие по видовому
общественный транспорт, в том числе по исправности, степени изно- признаку /неуклюжий/, ингерентному в семеме ‘Собакевич’, афферент-
шенности и т. п. ному в семеме ‘медведь’. Так что проблемное утверждение принимает
Так содержание семемы в левой позиции становится отличным от со- в итоге вполне приемлемый вид: Собакевич – неуклюжий человек.
держания семемы в правой позиции: ср. ‘автобус’1 /+/ vs ‘автобус’2 /–/. Так получаем высказывания:
За дезидентификацией следует псевдоидентификация: автобус (1) Собакевич – медведь (ложно),
есть корыто. Ибо, усомнившись в тождестве объекта самому себе, (2) Собакевич неуклюжий, как медведь (менее ложно, чем 1),
попытаться идентифицировать его можно разве только по наиболее (3) Собакевич – неуклюжий человек (истинно).
броскому свойству. Поскольку в данной ситуации таким свойством Сообразуясь с объективным положением вещей, истинным здесь
оказывается дырявая обшивка, адресату не остается, похоже, ничего можно, пожалуй, признать только высказывание (3), а ложным
другого, как гипостазировать это свойство, а затем возвести в ос- безо всяких градаций – высказывание (1). Но если, как предлагает
нование сравнения с каким-то другим объектом, обладающим этим Ф. Растье [2001: 173–175], ограничиться семантическим критерием,
свойством в наивысшей степени. Наиболее подходящим в русской приемлемость высказывания будет тогда расцениваться как эффект
языковой картине мира здесь оказывается корыто20, во француз­ исключительно семантической связности. В разбираемом примере
ской – casserole «кастрюля». Так в высказывании (2) автобус упо- такой эффект достигается с помощью компаративной связки как, из-
добляется корыту. меняющей степень аллотопии, а заодно и степень истинности про-
С точки здравого смысла высказывания вида «a есть b» аномальны, блемного утверждения.
когда a и b соотносятся с объектами разных системных классов. Даже По сути, это инструкция семантической интерпретации, следуя ко-
согласившись, что a уподобляется b только по какому-нибудь одному торой можно нейтрализовать аллотопию по родовому признаку /чело-
акцидентному признаку, нельзя не признать, что подобие преступает век/ vs /животное/, а затем установить изотопию по видовому признаку
здесь категориальные границы и что в истинностном отношении тако- /неуклюжий/: ср. ‘Собакевич’ /неуклюжий/ ≅ ‘медведь’ /неуклюжий/ .
му суждению можно придать разве что значение «ложно». Набор языковых ресурсов по преодолению ложности велик. Кроме
ограничителей как, как если бы, вроде или словно, в функции «семанти-
19
Прагматические пресуппозиции суть «знания в скобках» [Гуссерль 1999:
110]. Без их участия не обходится, похоже, ни одно истолкование высказываний
ческого оператора половинчатости» (Н. Д. Арутюнова), могут исполь-
с отрицанием тождества [ср. Апресян 1995, 2: 622–628; Кифер 1985: 333–348; зоваться и некоторые синтаксические конструкции, в том числе урав-
Растье 2001: 162–167]. Так, в изложении Н. Д. Арутюновой [1998: 20] в обще- нительный контекст вида N1 есть N2. Возьмем хотя бы такую строфу
распространенном прочтении высказывания вида Ты мне не дочь (сын, мать, Ш. Бодлера La Nature est un temple où de vivants piliers / Laissent parfois
отец) отрицается не наличие кровного родства, а несоответствие дочери (сына, sortir de confuses paroles «Природа – дивный храм, где ряд живых колонн
матери, отца) поведенческим производным. / О чем-то шепчет нам невнятными словами» (« Correspondances », Les
20
Суждение, в котором сообщается о тождестве объекта a объекту b, действи- Fleurs du Mal, 1861).
тельно парадоксально, как парадоксальна всякая метафорическая псевдоиден- В качестве инструкции, позволяющей установить отношение по-
тификация. Интерпретантом образного сравнения здесь является, однако, из- добия между элементами разных семантических областей – ‘Nature’
вестная с детства сказка А. С. Пушкина о рыбаке и рыбке (1835). природа и ‘temple’ храм, здесь используется синтаксическая структура
38 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 39

N1 есть N2. Чтобы понять, читателю не остается ничего другого, как ре- Такие аналогии, согласимся с У. Эко [Eco 1992: 128], малоинтерес-
лятивизировать истинностную оценку относительно установки мнения, ны, а главное, добавим, маловероятны. Ибо если определять гречес-
сообразуясь с которой, природу можно определить как «живой храм», кого героя по наиболее яркому свойству, которым он характеризуется
а только затем решать, насколько адекватным в данном контексте мне- по преданию, в качестве вспомогательного субъекта следует тогда
ния является выбор присоединенного предиката. В противном случае избрать такой и только такой объект, который обладает этим свой­
нельзя сказать, почему природа уподобляется храму и на основе какого, ством в наивысшей степени – прежде всего льва. Причем аргументом
наконец, признака устанавливается отношение подобия. в пользу такого выбора является, добавим, даже не объективное со-
Эффект семантической аномалии возрастает, когда подобие устанав- держание Ахилла и льва, а такое весьма существенное обстоятельство,
ливается случайным образом21, а между элементами в отношении подо- что в европейских языках нет иного класса «отважных существ», кро-
бия затруднительно или нельзя вообще найти какое-то вразумительное ме греческих героев и диких животных семейства кошачьих [Растье
сходство. Оправдать, например, аналогию между землей и апельсином 2001: 210].
в знаменитой фразе Элюара или гитарой и биде, языком и красной Так приходим к принципиальным выводам:
рыбкой, женской грудью и платяным шкафом в сюрреалистических • Независимо от значения переменных определение вида a ≡ b имеет
сравнениях Бретона [Breton 1967: 173–178] можно разве только поиска- большую познавательную ценность, чем определение вида a = a.
ми новой выразительности. • Поскольку сходство не бывает никогда полным, а разве только частич-
Положение усугубляется, когда категориальный сдвиг сопровожда- ным и преходящим, от подобия нельзя заключать к тождеству: подобие
ется еще и несовместимостью по вектору оценки. Так, в гривуазных никогда не переходит в тождество [ср. Арутюнова 1998: 275–278].
французских романах восемнадцатого столетия отношения подобия • В отличие от тождества подобие асимметрично. Если Собакевич, на-
устанавливаются зачастую между элементами не только разных, но пример, уподобляется медведю в определении вида Собакевич – на-
и аксиологически несовместимых семантических областей – алько- стоящий медведь, из этого не следует, что медведь – настоящий
вом и алтарем, любовником и священником, потерей девственности Собакевич.
и первым причастием, соитием и молебном и т. п. Коннекции такого • Отношение подобия устанавливают между знаками, а не вещами.
рода могут быть только богохульными. И не только потому, что ведут Причем допустимость такого отношения объясняется не столько «ре-
к валоризации сексуальных отношений, но еще и потому, что подрыва- альным» соответствием, сколько конвенциональным характером такого
ют устоявшиеся аксиологические нормы: семантические области //сек- соответствия. Так, метафорическое определение Собакевич – настоя-
суальность// и //религия// традиционно находятся в разном оценочном щий медведь приемлемо в русском языке лишь потому, что для харак-
пространстве [Растье 2001: 218–219]. теристики неуклюжих людей в русском языке нет иного класса вспо-
Эффект семантической аномалии отчасти преодолевается22, когда могательных существ, кроме разве только диких животных семейства
категориальный сдвиг если не обеспечивается, то хотя бы согласуется медвежьих.
с классическими предписаниями: (i) соблюдать «верное» соотношение; • Подобие устанавливают в согласии с некоторой установкой мнения.
(ii) помещать элементы сравнения в том же векторе [Аристотель 1996: Ибо понять, почему Собакевич, например, уподобляется медведю, а не
376–377; ср. Женетт 1998, 1: 237–239, 2: 40; Растье 2001: 216–224; Eco собаке или лисе, и что общего у него может быть с хищным млекопита-
1988: 186]. Таким требованиям отвечает, например, классическая ме- ющим семейства медвежьих, можно с наибольшей вероятностью лишь
тафора Ахилл есть лев. В первом приближении можно, конечно, вооб- при наличии мнения, какими свойствами обладают по определению
разить в духе Андре Бретона самые невероятные варианты, а Ахилла сравниваемые элементы. В терминах семантики возможных миров это
уподобить, почему бы нет, селезню по признаку /двуногий/ или часам означает: чтобы осуществить функцию идентифицирующей референ-
по признаку /физический объект/. ции, некоторый концепт с1 (‘Собакевич’) выбирает в качестве интен-
сиональной функции некоторый другой объект, соотносимый в данном
контексте мнения с концептом х1 (‘медведь’).
21
Ср. «…в самом понятии случайного утверждения тождества кроется нечто • Отношения подобия между разносистемными элементами сопровож-
парадоксальное» [Крипке 1982: 340]. дается «категориальным сдвигом». Ср. ‘Собакевич’ /человек/ vs ‘мед-
22
Если, конечно, отклонение от нормы не возводится в норму. Ср. в этой связи ведь’ /животное/.
установку русских формалистов на прием «остранения», «смысловой сдвиг», • Внести коррективы в истинностное значение проблемного сужде-
«деформацию» [Шкловский 1983: 9–25; ср. Выготский 1968: 73–94; Жирмун­ ния позволяют семантические операторы в функции ограничителя,
ский 1977: 94–105; Якобсон 1987: 80–98]. в том числе синтаксические конструкции N1 есть N2 или выражения как,
40 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 41

словно, подобно и т. п. Напр., Собакевич – настоящий медведь или 1.3. Выводы
Собакевич неуклюжий, как медведь.
• В семантическом отношении категориальный барьер преодолевается Один и тот же предмет можно обозначить в языке разными именами.
путем, во-первых, нейтрализации несовместимых родовых признаков, Парусное судно, например, можно назвать парусником, парусом или
во-вторых, актуализации общего видового признака. Ср. ‘Собакевич’ чайкой. В терминах Фреге эти имена совпадают по значению, посколь-
/неуклюжий/ ≡ ‘медведь’ /неуклюжий/. ку соотносятся с тем же самым референтом (денотатом), но различа-
• В истолковании выражений вида a ≡ b без экспликации не обойтись. ются по смыслу как способу оформления значения. В первом случае
Причем главное здесь даже не предицировать какой-то общий при- наименование является прямым, во втором – метонимическим, в треть-
знак, а выявить условия предикации этого признака. Таким условием ем – метафорическим. Причем в отличие от прямой номинации в кос-
является, безусловно, установка мнения, а наиболее весомым аргу- венной номинации в фокус выводится, как видно, не сам по себе рефе-
ментом в пользу такого мнения – кодификация в системе культуры. рент (денотат), а когнитивный его образ.
При уподоблении, например, человека медведю в семеме ‘медведь’ В связи с различным наименованием нельзя не задаться вопросом,
отбору подлежат не таксономические, а социально кодифицирован- чем вызвана такая вариативность и насколько оправдан, наконец, тот
ные афферентные признаки /неуклюжий/, /косолапый/, /неповоротли- или иной способ оформления значения, то есть смысл. Не вдаваясь
вый/. Поэтому из утверждения Собакевич – настоящий медведь не в обсуждение эпистемологической ценности того или иного способа
следует, что Собакевич ест сырое мясо, ходит на четвереньках или представления объекта в мысли, заметим пока, что смысл имени ре-
такой же лохматый, как медведь, а разве только что Собакевич – неук- лятивизируется относительно какого-то мнения и что именно мнение
люжий, как медведь. предопределяет пропозициональную установку говорящего – какие
• Установить общий видовой признак и тем самым преодолеть кате- свойства предицировать в данном контексте мнения объекту суждения.
гориальный барьер позволяют во многом общезначимые социальные Так, в определении парусного судна как паруса объект суждения харак-
нормы. Причем в зависимости от языка эти нормы могут проявлять- теризуется по свойству /белеть/ (ср. Белеет парус одинокий), в опреде-
ся различным образом. Например, человека неловкого и неуклюжего лении под видом чайки – по свойству /парить/ (ср. Как чайка парит над
в русской языковой картине мира уподобляют медведю, а во француз­ водным простором), а в определении под видом плуга – по свойству
ской – скорее утке или крабу: ср. marcher en canard, en crabe. /бороздить/ (ср. Парусник бороздит гладкую поверхность воды).
• За отсутствием специальных установлений в качестве инструкции по В истинностном отношении степень соответствия суждения реальному
уподоблению может восприниматься ближайший лингвистический или положению вещей, разумеется, различна; и метафорическое определение
прагматический контекст. Напр., во фразе Сартра La musique de jazz, вида Парусник – чайка представляется в условно-истинностном анализе
c’est comme les bananes, ça se consomme sur place «Джазовая музыка – неприемлемым и даже, можно сказать, ложным по сравнению с определе-
это как бананы, потребляют на месте» отношение подобия между ‘jazz’ нием вида Парусник – парусное судно. Но коль скоро истинностное значе-
джаз и ‘bananes’ бананы устанавливается по контекстуальному призна- ние релятивизируется относительно представлений говорящего, главное –
ку /не требующий особой подготовки/. не понять, насколько адекватно в онтологическом отношении то или иное
• В силу принципиальной неоднозначности отношения подобия не пропозициональное содержание, а установить, при каких условиях оно
поддаются истинностной оценке, а претендуют скорее на эвристи- совместимо с пропозициональной установкой говорящего. Независимо от
ческую ценность. Вместо того чтобы проверять их на соответствие истинностного значения, эвристически ценным оказывается, таким обра-
реальному положению вещей, следует скорее понять, соответствуют зом, даже не само по себе отношение к объектам реального или вообража-
ли они общезначимым конвенциям, а заодно и общепринятым ожида- емого мира, а понимание того, как оформляется это отношение в сужде-
ниям. Так, несмотря на принадлежность разным системным классам, нии, какие профилируются при этом свойства и как эти свойства задают,
аналогия между природой и храмом в строке Бодлера Природа – див- наконец, когнитивный образ обозначаемой данным выражением вещи.
ный храм представляется вполне приемлемой, поскольку в западно-
европейской культуре ‘природа’ и ‘религия’ находятся традиционно
в том же оценочном пространстве: второе понятие в связи с первым 2. Об оформлении субстанции содержания
приводит к третьему понятию – Богу – как необходимому своему вы-
воду. Форма содержания в языке не тождественна форме вообще. В отличие
от звуковой формы это способ оформления субстанции содержания.
В первом приближении о форме содержания можно судить хотя бы по
42 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 43

ближайшему этимологическому значению. Например, по наблюдениям обновление, любовь и т. п.23 Помимо указанных выше таксономичес-
А. А. Потебни, в рус. подснежник внимание фокусируется прежде на ких признаков действительной формой содержания рус. подснежник
признаках /нечто/, /под снегом/, по которым задается в первичной но- оказываются, таким образом, и социально кодифицированные аффе-
минации «способ, каким выражается содержание» [Потебня 1976: 175], рентные признаки /весенний/, /праздничный/ и т. п., с которыми не-
то есть форма содержания. льзя не считаться в лексикографической дефиниции. В них – знания
Ближайшее значение имеет, конечно, мало общего с дальнейшим о некотором фрагменте мира, а заодно и правила оперирования эти-
значением в виде сопрягаемого с ним представления, тем более поня- ми знаниями, в том числе правила предикации.
тия. Как условие «живого знания о предмете» этимон отражает только Круг задач, решаемых лексической семантикой, определяется в та-
особо примечательные свойства, по которым воспринимались прежде ком случае следующим образом:
окружавшие человека вещи. Но именно это значение становится, по • установить, как внешние по отношению к языку связи и отношения
определению А. А. Потебни, предметом собственно языковедческого между «вещами» оформляются в языке и насколько такое оформление
исследования. Главным образом потому, что в отличие от дальнейшего специфично для изучаемого языка;
значения, составляющего предмет других наук, судить о ближайшем • показать, как форма содержания детерминируется знанием и как скла-
значении в состоянии разве только наука о языке. дывается иерархия компонентов значения в разных системах знания;
Разумеется, в настоящее время говорящими такая форма содержа- • привести иерархию семантических компонентов лексической едини-
ния не осознается (или почти не осознается), поэтому лингвисту не цы, описываемой как единица словаря, в соответствие с сочетаемост-
остается, похоже, ничего другого, как «искать более реальные, синх- ными ее свойствами в употреблении;
ронные и действующие семантические связи» [Степанов 1998: 613]. • установить, по каким компонентам значения задается форма содержа-
Обратившись к современному толкованию, нельзя, в самом деле, не ния в языке и насколько релевантны эти компоненты в употреблении.
заметить, что действительной формой содержания подснежника ока- Решение этих задач позволяет в пределе понять, как выстраиваются
зываются в основном таксономические признаки /растение/, /травя- в общественной практике переменные отношения между знанием, ре-
нистое/, /семейства амариллисовых/: ср. «род многолетних трав се- альностью и языком, как языковое значение относится к знанию и как,
мейства амариллисовых». Установить эти признаки – задача специ- наконец, преломляются в эпистемологическом отношении процедуры
альной отрасли знания, прежде всего ботаники, но понять, по каким вывода языкового значения.
признакам задается форма содержания в языке и насколько эти при-
знаки релевантны в употреблении, предстоит в первую очередь линг-
вистике. Главным образом по тому, как сочетаются между собой слова 2.1. К истории вопроса
и какие при этом «высвечиваются» преимущественно семантические
признаки. Разграничение формы и материи восходит к Аристотелю. В «Физике»,
Безусловно, входящие в толкование семантические компоненты в частности, форма (morphē) и материя (hylē) определяются наряду
так или иначе отражают существующие между реалиями связи и от- с лишенностью (sterēsis) как основные действующие начала всякого
ношения, с этим нельзя не согласиться, но лингвистическую семан-
тику занимают тем не менее не сами по себе эти связи и отноше-
23
Так строятся связи между словами в Русском ассоциативном словаре под ре-
ния, а как они преломляются непосредственно в языке. На примере дакцией Ю. Н. Караулова [1994–1998]. По определению авторов, представлен-
ные в Словаре ассоциативно-вербальные сети отражают под видом наиболее
разбираемого слова, нельзя, во всяком случае, не заметить, что рус.
типичных связей между словами и группами слов существующие в обыден-
подснежник образует довольно разветвленную «ассоциативно-вер-
ном сознании «места памяти». Эти связи устанавливаются по модели стимул-
бальную сеть» (Ю. Н. Караулов), куда входят помимо ближайших
реакция (S → R): ассоциативно близкие слова сводятся в пары, своеобразные
ассоциаций со снегом и некоторые другие типовые ассоциации, глоссы, а по мере разрастания ассоциаций объединяются на манер древесной
в том числе с весной, женским днем 8 Марта, приготовлениями структуры в более сложные конфигурации – пучки. При обращении, например,
к празднику, хорошим настроением. Причем в рамках бихевиорист- к образу А. С. Пушкина стимул ПУШКИН влечет за собой реакцию «это наше
ской модели S → R (стимул → реакция) всякое слово-реакция функ­ все», стимул СТАРИК – «невод», стимул ЛЕБЕДЬ – «белая» или «царевна»
ционирует в свою очередь как слово-символ, за которым следуют, и так далее. Наиболее частотные пары S → R репрезентируют при этом вирту-
пока не исчерпаются все гипотетически возможные решения, другие альную компетенцию усредненной языковой личности в состоянии «предрече-
слова-реакции: ср. подснежник → весна, женский день; женский вой готовности» («на грани перехода от системы языка к тексту») и как таковые
день → приготовления к празднику; весна → хорошее настроение, могут, стало быть, разворачиваться до размеров высказывания или текста.
44 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 45

становления. Под материей при этом понимается лежащая в осно- мляет»24. Причем в эпистемологическом отношении далеко небезраз-
ве становления субстанция: «первичный субстрат каждой [вещи], из лично, каким видится всякий раз оформление. Недаром под материей
которого [эта вещь] возникает не по совпадению, а потому что он ей (субстанцией) автор «Критики чистого разума» понимает «определяе-
внутренне присущ», под формой – нечто определенное: «порядок, мое вообще», а под формой – «определение» [Кант 1999: 267–268].
образованность или что-либо иное из такого рода предикатов», под Применительно к языковым произведениям слову подходит, в час-
лишенностью – нечто неопределенное, противоположное форме: тности, сказанное о сущности: «Во всякой сущности составные час-
«бесформенность, безобразность, беспорядок» [Аристотель1981, 3: ти ее составляют ее материю, а способ, как они соединены в вещи, ее
81, 77, 76]. суще­ственную форму», а применительно к высказыванию – сказанное
В рамках такой концептуальной схемы становление протекает не о суждении: «Во всяком суждении можно называть данные понятия ло-
от абсолютного не-бытия к бытию, а от акцидентного не-бытия-чем гической материей (для суждения), а отношение между ними (посред­
к бытию-чем; причем субстрат изменения, на который действуют про- ством связки) формой суждения» [Кант 1999: 268].
тивоположные начала в виде не-бытия-чем (лишенность) и бытия-
чем (форма), не возникает и не уничтожается. Так, возьмем пример из
«Физики», когда человек необразованный становится образованным, 2.2. О форме и субстанции в языке
не говорят: из человека стал образованный, а говорят: человек стал об-
разованным. «Из становящегося, которое мы называем простым, одно В структурной лингвистике противопоставление формы и субстанции
становится так, что оно остается таким же, другое не остается: именно, получает дальнейшее развитие в связи с изучением знаковой природы
человек, став образованным, остается человеком и существует, а необ- языка. Придерживаясь соссюровского деления языка на два плана – вы-
разованное и невежественное не остается ни просто, ни в сочетании» ражение и содержание, Л. Ельмслев, в частности, выделяет в каждом
[Аристотель 1981, 3: 75]. из этих планов форму и субстанцию. Причем, по утверждению автора
Принципиальными для понимания разбираемых понятий становят- «Пролегоменов к теории языка», лингвиста интересует прежде форма,
ся в итоге такие положения: «скрытая за непосредственно доступной чувственному восприятию
• Становление – свойство изменяющейся материи (субстанции): “субстанцией”» [Ельмслев 1960: 351].
ср. «…в основе всегда должно лежать нечто становящееся» (Физика, Означает ли это, как иногда полагают, что субстанция тем са-
кн. I, гл. VII, 15). мым умаляется или, хуже того, устраняется?25 Вовсе нет. Ибо форма,
• «Форма» и «лишенность» суть основные действующие начала,
относительно которых определяется в ходе становления материя (суб- 24
В этой связи говорят о гилеморфизме (от греч. hylē материя и morphē фор-
станция): ср. «…достаточно, если одна из противоположностей будет ма) – нераздельности формы и субстанции. Примат формы над субстанцией не
вызывать изменение своим отсутствием или присутствием» (Физика, означает отказ от изучения субстанции вообще, а подчеркивает разве только,
кн. I, гл. VII, 5–10). что субстанция интересует аналитика не сама по себе, не как вещь в себе, а как
• Определение субстанции относительно противоположных дей­ особым образом оформленная субстанция. В таком понимании, резюмирует
ствующих начал – «формы» и «лишенности» – позволяет различать Л. С. Выготский, «форма меньше всего напоминает внешнюю оболочку, как
два вида субстанции: (i) неоформленную субстанцию, напоминающую бы кожуру, в которую облечен плод. Форма, напротив, раскрывается при этом
во многом картезианскую субстанцию или кантовскую «вещь в себе» как активное начало переработки и преодоления материала в его самых косных
и элементарных свойствах» [1968: 187–188].
и (ii) семиотически оформленную субстанцию. Причем предметом 25
К такому выводу можно прийти на основе такого, например, утверждения
собственно научного описания может быть, очевидно, только семиоти-
Ельмслева [1960: 357]: «…теория построена таким образом, что лингвисти-
чески оформленная субстанция [ср. Растье 2001: 21].
ческая форма рассматривается без учета “субстанции” (материала)». Весьма
Среди авторов нового времени, определявших субстанцию (ма- симптоматичным является к тому же и постулируемый в Пролегоменах при-
терию) в связи с формой, назовем Бэкона, Мальбранша, Кондильяка, мат формы, а вместе с ним и положение о независимости и произвольности
Канта и др. Не вдаваясь в пространное изложение разных точек формы относительно материала: «…в лингвистическом содержании <…> мы
зрения, отметим только, что главным свойством субстанции обыч- устанавливаем специфическую форму, форму содержания, которая независима
но признают способность принимать различные формы, а главным и произвольна в отношении к материалу, и формирует его субстанцию содержа-
свойством формы – оформление субстанции. Ни о каком проти- ния» [1960: 308]. Во избежание недоразумений Ельмслев поясняет: «Материал
вопоставлении формы и субстанции здесь не может быть и речи: каждый раз остается субстанцией для новой формы и не может существовать
форма не противостоит субстанции – форма разве только ее «офор- иначе, как в виде субстанции для той или иной формы» [1960: 310].
46 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 47

поясним, интересует не сама по себе, не в отрыве от субстанции, а как всех случаях формируемая субстанция содержания совпадает, но офор-
способ специфического ее оформления; и задача лингвиста как раз и со- мляется при этом по-разному [Ельмслев 1960: 309–310; ср. Мартине
стоит в том, чтобы показать, как оформляется субстанция в языке и чем 1960: 447; Greimas 1966: 25–27]:
данный способ оформления отличается от иного способа оформления. – в датском: сначала jeg «я», затем véd «знаю» (настоящее время, изъ-
В плане выражения показательным тому примером могут быть хотя явительное наклонение), затем jeg véd det «это», затем отрицание ikke;
бы существующие даже в близких языках отличия по составу фонем – в английском: сначала I «я», затем глагольное понятие do, которое
и характеру образующих их признаков. Не случайно, возьмем при- не выражено определенно в датском предложении, затем отрицание not
мер Ельмслева [1960: 314], название столицы Германии произносит- и только потом понятие know «знать» (но без указания на настоящее
ся в английском, немецком и датском языках по-разному: [b ∂ : ‘l i n], время, изъявительное наклонение);
[b ε r ‘l i : n] и [b æ R ‘l i n]. По таким различиям можно заключить, как – во французском: сначала je «я», затем ne – вид отрицания (которое,
оформляется субстанция выражения в том или ином языке и чем, соб­ однако, совершенно отлично от датского и английского, так как не име-
ственно, звуковой состав одного языка отличается от звукового состава ет значения отрицания во всех комбинациях), затем sais «знаю» (на-
другого языка. стоящее время, изъявительное наклонение) и, наконец, pas – особый
Оформление субстанции содержания иллюстрируется на примере специальный знак, называемый отрицанием.
цветового спектра. Тем более показательного в эпистемологическом Так устанавливается специфическая для каждого языка форма –
отношении, что цветообозначения оформляются в каждом языке по- форма плана содержания. Не вдаваясь в рассуждения, насколько неза-
своему [Ельмслев 1960: 311; ср. Вежбицкая 1997: 236–239; Фрумкина висима и произвольна языковая форма в отношении к формируемому
1984]. Так, англ. green «зеленый» соответствует в уэльском gwyrdd или материалу26, заметим пока, что в разных языках субстанция содержания
glas, англ. blue «синий» – glas, англ. gray «серый» – glas или llwyd, оформляется действительно по-разному. Отсюда принципиальный для
англ. brown «коричневый» – llwyd. Причем, добавляет Ельмслев, «часть лингвистики вывод: «Каждый язык проводит свои границы в аморф-
спектра, занимаемая английским green, рассекается в уэльском линией, ной “массе мысли”, по-разному располагает их и выделяет различные
относящей часть ее к той области, в какой окажется английское слово факторы; помещает центры тяжести в различных местах и дает им
blue, тогда как английская граница между green и blue не свойственна различную эмфазу». В образном представлении, поясняет Ельмслев
уэльскому. Более того, в уэльском нет границы, как в английском, меж- [1960: 310], «это похоже на одну и ту же горсть песка, которая прини-
ду blue и gray и точно так же нет границы между gray и brown. С другой мает совершенно различные формы, или на облако в небе, с каждой
стороны, область, занимаемая английским gray, пересекается в уэль- минутой меняющее свои очертания на глазах Гамлета. Подобно тому
ском таким образом, что половина ее относится к области английского как песок может принимать различные формы, а облако вновь и вновь
blue, а половина к области английского brown». менять свои очертания, принимает различную форму или различную
Различия в обозначении цветового спектра предстают в итоге в та-
ком виде:
26
По Ельмслеву [1960: 310], форма «независима и произвольна в отношении
к материалу». В действительности самостоятельность формы относительна.
В первом приближении форма кажется, в самом деле, произвольной и независи-
gwyrdd мой в отношении к материалу, но разве только до тех пор, пока материал пред-
стает в виде не-бытия-чем – как аморфный субстрат, на который не действует
«зеленый» green еще языковая форма: в плане выражения это нечленораздельные звуки, в плане
«синий» blue содержания – «аморфная “масса мысли”». Ситуация меняется кардинальным
glas
образом, как только материал становится субстратом изменения: субстанцией,
«серый» gray на которую проецируется языковая форма. Обратившись, например, к плану
выражения, нельзя не заметить, что все без исключения формообразующие
«коричневый» brown llwyd (дифференциальные) признаки формулируются исключительно в терминах
оформляемой при их участии субстанции выражения – по акустическим и/или
Аналогичным образом обстоит, по Ельмслеву, и с оформлением артикуляторным свойствам. Аналогичным образом обстоит и с планом содер-
мысли в суждении о каком-либо предмете. Например, суждение с об- жания. Поэтому, заключим, как нельзя представить выражение без содержания,
щим значением «я не знаю» оформляется по-датски в виде jeg véd det содержание без выражения, так нельзя представить и форму без оформляемой
при ее посредстве субстанции: форма – не более чем свойство субстанции, се-
ikke, по-английски – I do not know, по-французски – je ne sais pas. Во
миотически оформленная субстанция.
48 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 49

структуру в разных языках и исследуемый нами материал». Такой вы- 2.2.1. Из чего состоит субстанция содержания? Обратившись к пла-
вод смыкается во многом с теорией лингвистической относительности. ну содержания, нельзя не задаться вопросом, из чего, собственно, состо-
Поэтому, нельзя не согласиться с комментаторами, изучаемая глоссема- ит языковая субстанция содержания. По утверждению Х. И. Ульдалля,
тикой форма плана содержания – не что иное, по сути, как внутренняя ее образует набор убеждений – точки зрения, верования, гипотезы из
форма языка В. фон Гумбольдта27. области теории познания, этики, экономии, религии, обычаев, искусст-
Подытожим: ва и т. п.29 Так, возьмем пример Ульдалля, даже самое простое высказы-
• Форма и субстанция суть основные параметры изучения любого объ- вание вида The dog is asleep «собака спит» предполагает, что животное
екта, в том числе языка. «является» собакой; что сон – это состояние, в которое могут впадать
• Ни о каком противопоставлении формы и субстанции не может быть объекты, входящие в класс собак; что у говорящего имеются достаточ-
и речи; форма не противостоит субстанции – форма ее «формирует»: ные основания для такого утверждения; что «собаки» и «состояние
ср. «…в лингвистическом содержании <…> мы устанавливаем специ- сна» являются классами, которыми разумно оперировать, – «такова уж
фическую форму, форму содержания, которая <…> и формирует его вселенная» и так далее и тому подобное. Именно такого рода убежде-
[материал] в субстанцию содержания» [Ельмслев 1960: 310]. ния и образуют, по Ульдаллю, субстанцию содержания.
• Примат формы над субстанцией не означает отказ от субстанции во- Таксономические знания позволяют, в самом деле, установить в зна-
обще, а лишь подчеркивает, что субстанция подлежит изучению от- чении англ. dog «собака» такие компоненты, как /животное/, /домаш-
носительно формы: ср. «Субстанция <…> не является необходимой нее/, /семейства хищных млекопитающих/, а заодно и понять, насколь-
предпосылкой для существования языковой формы, но языковая форма ко приемлемым в контексте «dog» собака является, в частности, при-
является необходимой предпосылкой для существования субстанции»; соединенный предикат is asleep «спит». Обратившись к другим видам
«…благодаря форме содержания и форме выражения, и только благода- знания в виде, например, кодифицированных в культуре представлений
ря им, существуют соответственно субстанция содержания и субстан- (doxa), к указанным компонентам значения можно при необходимо­
ция выражения, которые возникают посредством проекции формы на сти добавить /сторож/, /друг человека/ и чуть ли даже не /член семьи/,
материал» [Ельмслев 1960: 361, 315]. а в плане субъективных переживаний еще и уточнить, какой видится
• В отношении к форме различаются два вида субстанции: неоформ- говорящему собака – доброй или злой, умной или глупой.
ленная и оформленная субстанция. Без таких сопутствующих знаний в семантической интерпретации
• Предметом научного описания может быть только оформленная суб- не обойтись: это необходимый фон, на котором только и можно вос-
станция: ср. «Материал может быть познан только благодаря наличию принять сообщение о признаках, свойствах и состояниях объекта. Но,
некоторой формы и взятый отдельно от формы не имеет научного бы- какими бы востребованными ни были эти знания, они не становятся
тия» [Ельмслев 1960: 333]. оттого субстанцией содержания; во всяком случае, языковой субстан-
• Языки различаются по форме, а точнее: по способу оформления цией содержания. До оформления в языке это не более чем фоновые
субстанции выражения и содержания. Ср. «…материал расположен, знания, прагматические пресуппозиции, о которых можно говорить по
сформирован различно в различных языках»; «И сходство языков, условиям предикации, но которые не входят тем не менее в их анализ
и различие между ними заключены в самих языках, в их внутренней и экспликацию. Самое большее, к чему они пригодны, так это отобрать
структуре; никакое сходство или различие между языками не бывает в аморфной субстанции содержания те или иные свойства и состояния
основано на факторах внешних по отношению к языкам. И сходство объекта и тем самым оформить ее в соответствии с определенным, при-
языков, и различие между ними основывается на том, что мы, следуя за чем таким и только таким «набором убеждений»: напр., ‘dog’ собака
де Соссюром, называли формой, а не на субстанции, подвергающейся /животное/, /домашнее/, /семейства хищных млекопитающих/, /сто-
формированию» [Ельмслев 1960: 309, 333]. рож/, /друг человека/, /добрая/ или /злая/.
• В эпистемологическом отношении интерес представляет главным об-
разом форма28. 29
Ср. «…веские доводы могли бы быть приведены в пользу описания субстан-
ции содержания как особого сорта этнической философии, мировоззрения
(Weltanschauung), “климата мысли”, множества гипотез, или точек зрения, или
27
Ср. «…форма плана содержания – это переформулированная внутренняя верований, касающихся теории познания, этики, экономии, религии, обычаев,
форма языка В. Гумбольдта, а форма выражения поразительно напоминает музыки, искусства – всей той области, которая по обычаю принадлежала фило-
гумбольдтовскую внешнюю форму языка» [Березин 1975: 240]. софии. Иначе говоря, это та “культура”, которая остается, когда вы забываете
28
Смысл (Sinn) по Фреге [2000: 230–246]. все, чему вас учили в школе» [Ульдалль 1960: 425].
50 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 51

Примечание. 1) Разумеется, внеязыковой материал, которым оперируют ствами, которыми обладает по определению всякий типичный предста-
специалисты, не является аморфным, ибо оформляется некоторым опреде- витель семейства псовых: /животное/, /домашнее/, /семейства хищных
ленным образом в соответствующей системе знания. Поэтому в функцио- млекопитающих/ и т. д. Зато в обыденном представлении набор пре-
нальном отношении нечто может быть формой субстанции x, но субстан- дицируемых признаков может существенно меняться и соответственно
цией формы y. Недаром, по словам Ельмслева [1960: 337], «то, что с одной включать не только разные, но порой и взаимно исключающие компо-
точки зрения является “субстанцией”, с другой точки зрения является “фор- ненты. Например, ‘собака’ /служебная/ vs /комнатно-декоративная/, /ез-
мой”. Это связано с тем, что функтивы обозначают лишь конечные точки, довая/ vs /пастушья/, /друг человека/ vs /еда/ и т. п.
или точки пересечения функций, а также с тем, что только функциональная Такие наблюдения позволяют заключить, что даже до непосредствен-
сеть зависимостей познаваема и имеет научное бытие, в то время как “суб- ного оформления в языке материал не является, разве только в каком-то
станция” в онтологическом смысле остается метафизическим понятием». определенном отношении, идентичным30. Сопоставительный анализ,
2) Недоразумение возникает по причине главным образом непонима-
во всяком случае, показывает, что субстанция содержания оформляется
ния, о каком, собственно, виде субстанции идет речь – оформленной или
в разных языках по-разному. Поэтому даже, казалось бы, близкие слова
неоформленной, языковой или неязыковой. «Неязыковые сущности», о ко-
не могут быть тождественными [ср. Зализняк 2006: 46–56; Кассирер
торых пишет Ульдалль [1960], можно трактовать в языковом отношении
в качестве разве только «материала», или неоформленной субстанции со-
2002, 1: 223; Растье 2001: 30; Шмелев 1973: 17]. Причем не только пото-
держания – в оформленную субстанцию содержания их преобразует языко-
му, что различаются по внутренней форме, но еще и потому что с обоз-
вая форма. Ср. «…в лингвистическом содержании <…> мы устанавливаем начаемыми ими вещами ассоциируются разные представления.
специфическую форму, форму содержания, которая <…> и формирует его Даже при наличии соответствия семантическая структура «самых
[материал] в субстанцию содержания» [Ельмслев 1960: 310]. простых слов» оформляется в разных языках по-разному. Так, по на-
блюдениям Ю. Д. Апресяна, с русской точки зрения диван имеет дли-
«Убеждения» служат, таким образом, разве только материалом, на ну и ширину, а с английской – длину и глубину. По-немецки ширину
который проецируется «путем лингвистической дедукции» языковая дома измеряют в окнах: ср. zehn Fenster breit «шириной в десять окон»,
форма. В лингвистическом отношении субстанцию содержания об- а по-русски такой способ кажется пусть и понятным, но непривычным
разуют не убеждения, во всяком случае, не сами по себе убеждения, [Апресян 1995, 1: 59; 2: 349 и далее].
а оформляемое на их основе языковое содержание, тогда как форму со- Аналогичным образом обстоит и в плане выражения субъект-
держания – профилированные в контексте компоненты значения: напр., но-предикатных отношений, модальности, ассертивности и т. д. За
‘dog’1 /животное/, /семейства хищных млекопитающих/ vs ‘dog’2 /сто- примерами обратимся к исследованию В. Г. Гака с симптоматичным
рож/ vs ‘dog’3 /член семьи/. названием «Язык как форма самовыражения народа» [2000: 54–68].
Подытожим: В ходе сопоставления русского и французского языков В. Г. Гак от-
• Материалом, лежащим в основе субстанции содержания, служит вне- мечает, что расхождения касаются самых разных сфер. Причем кри-
языковой материал в виде разного рода знаний, мнений и убеждений. терием здесь служит неизменно избирательность в отборе языковых
• Языковой субстанцией содержания внеязыковой материал становится средств выражения мысли в суждении о предмете. Именно специ-
после соответствующей обработки в языке посредством специфичес- фичный для каждого языка отбор используемых средств позволяет
кой языковой формы. говорить, какие свойства, связи и отношения имеют приоритетное
• В функциональном отношении нечто может быть формой субстанции значение в речевом сознании говорящих на данном языке людей и тем
x, но субстанцией формы y. самым заключать к «своеобразному членению мира», «языковому
самовыражению народа» – innere Sprachform и spracliche Weltansicht
2.2.2. Как оформляется субстанция содержания в языке? В первом в терминах В. фон Гумбольдта.
приближении можно предположить, что подлежащая оформлению суб-
станция содержания является a priori идентичной и что отличие касает- 30
Недаром, по замечанию Л. Ельмслева, общим может быть только «универ-
ся разве только способа специфического ее оформления в языке. сальный принцип образования формы»: «A priori материал, подвергающийся
Обратившись к онтологическим характеристикам, нельзя, в самом формированию, можно было бы рассматривать как общий для всех языков эле-
деле, не заметить, что в научно-объективном освещении выделяемые мент и считать его носителем сходства между языками, однако это иллюзия:
в объекте признаки, свойства и состояния формулируются, каким бы ни материал формируется специфическим образом в разных языках, поэтому не
был язык описания, идентичным образом. В таксономической системе существует универсальной формы, а существует лишь универсальный прин­
исчисления собака, например, наделяется всеми необходимыми свой­ цип образования формы» [1960: 333].
52 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 53

По способу номинации, например, французский язык чаще ис- значением «я думаю» или «я считаю», а в русском используются без-
пользует в переносных значениях цветообозначения: ср. espace vert личные вводные слова: кажется, может быть, должно быть и т. п.
«зеленое пространство» (городской парк), zone bleue «голубая зона» Например:
(зона с ограничением стоянки автомобилей), carte grise «серая кар- Je crois qu’il est parti — Он, наверное, уехал;
точка» (паспорт техосмотра автомобиля), carte orange «оранжевая Que voulez-vous, Monsieur! — Что поделаешь!
карточка» (проездной билет). В русском языке предпочтение отдает- По частотности использования форм лица во французском языке
ся, напротив, звуковым впечатлениям: поэтому в русском различают высказывание ориентируется чаще всего на первое лицо, реже – на
удар и стук, а во французском – только coup; рус. базар ассоциирует- второе, тогда как в русском языке говорящие (особенно первое лицо)
ся с беспорядочным говором, криком и шумом, а фр. bazar – с нагро- зачастую никак не обозначены в поверхностной лексико-грамматиче­
мождением предметов. ской структуре высказывания: русское высказывание принимает форму
В каждом языке складывается действительно своя система пред- безличного предложения32. Например:
почтений. Не является тому исключением и квалификация движения. Je trouve cela difficile (букв. «я нахожу это трудным») — Это трудно;
По наблюдениям В. Г. Гака, расхождения здесь проявляются прежде Nous devons partir (букв. «мы должны будем уйти») — Придется
всего в том, что русские глаголы обычно квалифицируют движение по уйти.
способу и по направлению: ср. убегать, прибегать, выбегать, перебе- В «почему-лингвистике»33 установка на безличные конструкции весь-
гать, тогда как во французском языке глаголов «двойного значения» ма симптоматична. По мнению Н. Д. Арутюновой [1998: 794], это чуть ли
сравнительно мало: ср. accourir «прибегать», parcourir «обегать». не «ядро интегральной когнитивной модели русского языка». В историче­
Поэтому при описании одного и того же фрагмента ситуации гово- ской перспективе примечательно, в самом деле, что сравнительно с други-
рящий на французском языке отмечает преимущественно направле- ми европейскими языками, в частности романскими и германскими, в ко-
ние движения, а говорящий на русском языке – способ передвижения торых стабилизировалась единая для всех типов предложения субъектно-
или же способ передвижения вместе с указанием на его направление предикатная схема, а категория неопределенности выражается в основном
(префиксальный глагол). В результате одно и то же действие получает неопределенным артиклем, развитие категорий безличности и неопреде-
даже при наличии, казалось бы, сходных глаголов разное обозначе- ленности шло в русском языке в обратном направлении. В отличие от дру-
ние. Например: гих европейских языков удельный вес безличности и неопределенности
Он пошел по коридору, заметно прихрамывая — Il s’éloigna dans le в русском языке постепенно возрастал; причем, примечательно, не язык
couloir avec un fort boitement; навязывал их говорящим, а говорящие навязывали их языку.
Листницкий пошел на второй этаж — Listniski monta au premier.
В обеих русских фразах внимание фокусируется как на способе, так 32
По В. Г. Гаку, этот факт можно объяснить как в этнопсихологическом, так
и направлении движения (в первом случае – удалении от точки отсчета, и лингвистическом отношении. В этнопсихологическом отношении «в данных
во втором – подъеме); во французском же переводе указывается только языковых формах “самовыражаются” народы». Установка на первое лицо во
направление, тогда как способ передвижения не фиксируется в поверх- французском языке объясняется при этом если не эгоцентризмом, то издавна
ностной структуре предложения31. («исторически») сложившимся индивидуализмом. Поэтому на вопрос, имеется
Не менее показательны и категории высказывания, предикативные ли такой-то товар в магазине, французская продавщица скажет не Этого нет,
категории, в том числе лицо, время, модальность, утверждение/отри- как сказала бы русская, а Я этого не имею. В лингвистическом отношении раз-
ный способ выражения объясняется системными особенностями: во француз­
цание. Так, в сфере выражения категории ассертивности французский
ском языке личная форма глагола (кроме инфинитива) требует обязательно под-
язык шире использует в косвенных высказываниях немаркированную
лежащего, тогда как в русском языке глагольная форма может употребляться
утвердительную форму, которой в русском функционально соответ­
без местоимения. Отсюда впечатление, что французский язык в большей степе-
ствует маркированная отрицательная. Например: ни фиксирует 1-е и 2-е лица речи, чем русский.
Dis, papa, tu m’achètes un chien? — Папа, а папа, ты мне не купишь 33
В афористическом определении А. Е. Кибрика [1996: 230–233] лингвистика
собаку? проходит в своем развитии несколько этапов: от что-лингвистики (описание
Arrêtez ici, s’il vous plaît! — Вы не могли бы здесь остановить? структур) к как-лингвистике (описание процессов), а затем и к почему-лингвис-
Что касается модальности, во французском языке она выражается тике (объяснение наблюдаемых феноменов). Тем самым, замечает Р. М. Фрум-
модусным предложением, содержащим глаголы суждения с общим кина, подчеркивается именно ценность объяснения, а не только описания
(Р. М. Фрумкина. Внутри истории. Эссе, статьи, мемуарные очерки. — М.: Но-
31
Ср. аналогичные примеры в Апресян 1992, 2: 467–468. вое литературное обозрение, 2002. — С. 185–186).
54 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 55

В плане пациентивной ориентации особо примечательны, в част- состоит не только в том, что отбирается, но и в том, что элиминируется
ности, такие случаи: и преодолевается [ср. Кассирер 2002, 1: 42; Pottier 2000: 116–123].
– инфинитивные конструкции: некогда с вами разговаривать, (тебе) • Расхождения в выборе используемых языковых средств свидетель­
некуда идти, (ему) негде ночевать, не у кого просить, вместе нам не ствуют не только о разном обозначении того же предмета или явления,
жить; но и, главное, о разном его видении.
– конструкции с дательным падежом субъекта и безличным сказуемым:
ср. не работается мне что-то сегодня, не спится, (ему) живется не-
плохо, притерпелось; 2.3. О семантических компонентах значения как способе
– конструкции с родительным падежом субъекта34 и безличным сказуе- оформления субстанции содержания
мым в отрицательном контексте: ср. его понесло, (тебя) не было дома, де-
нег (у него) не осталось, ответа не пришло, препятствий не возникло; По общепринятому мнению единицами субстанции содержания явля-
– конструкции с возвратным по форме глаголом и именем лица в да- ются семантические компоненты – семантические маркеры и различи-
тельном падеже: ср. не работается мне что-то сегодня, не спится, тели [Katz, Fodor 1963], классемы и семантемы [Greimas 1966; Pottier
(ему) живется неплохо, притерпелось. 1974], архисемы и дифференциальные семы [Pottier 1964; Гак 1971;
По определению Н. Д. Арутюновой [1998: 807], такие конструкции, он же 1977], ядерные и контекстуальные семы [Greimas 1966; Pottier
с трудом переводимые на другие европейские языки, отражают опреде- 1964; Дюбуа и др. 1986], дифференциальные и интегральные признаки
ленную жизненную позицию человека – «стремление согласовать свои [Кузнецов 1986], видовые и родовые семы [Pottier 1974; Растье 2001],
действия с течением жизни: жить, как живется, делать, что делается, собственные и переходящие признаки [Вейнрейх 1981], ингерентные
стрелять, когда стреляется, пить, когда пьется, не строить, когда не стро- и афферентные семы [Растье 2001].
ится, не думать, когда не думается». Одним тут видится «подвиг непро- Помимо аналогий с фонологическим анализом, отправной точкой
тивления» (Н. Бердяев), другим – «жизненная стихия» (В. Бахревский), такого деления служит известное положение морфосинтаксиса, по
«склонность русского человека к фатализму, смирению и покорности» которому содержание любой морфемы можно разложить на элемен-
(А. Вежбицкая). тарные составляющие. Английскую морфему am, например, можно
Тенденция к безличности в сфере высказываний о человеке свиде- представить в виде пяти составных элементов: /быть/, /первое лицо/,
тельствует, во всяком случае, что в когнитивном отношении действие /единственное число/, /настоящее время/, /изъявительное наклонение/,
предстает независимым от человека и чуть ли даже не самодовлеющим. а значение англ. bachelor «холостяк» – отобразить по аналогии в виде
Человек не создает событие – он в него вовлекается: ср. его понесло набора компонентов /физический объект/, /живой/, /человек/, /мужской
[Вежбицкая 1997: 33–88; ср. Апресян и др. 2006: 580–583; Булыгина, пол/, /взрослый/, /никогда не был женат/ [Катц 1981: 35; ср. Вежбицкая
Шмелев 1997: 106–108, 321–322]. 1997: 202–204; Виноград 1983: 140–143; Лакофф 2004: 101–103, 121–
Не вдаваясь в оценку разбираемого явления – это удел специальных 122, 267–268; Филлмор 1983: 28].
построений из области аксиологии, заметим только, что в отношении Не вдаваясь в обсуждение, чем англосаксонский компонентный
к «миру представлений» субстанция содержания оформляется в каж- анализ отличается от французской версии – семного анализа, заметим
дом языке по-своему и что, каким бы ни был способ оформления, в нем пока, что дискуссии вокруг компонентов значения сводятся в основном
отражается, как говорил Гумбольдт, «дух народа» [1984: 162–182, 219, к таким вопросам:
230, 243]. – минимальны ли компоненты значения?
Подытожим: – предельны ли компоненты значения?
• Субстанция содержания не является a priori идентичной, ибо, за ис- – универсальны ли компоненты значения?
ключением таксономических знаний, не совпадает и подлежащий – существует ли среди компонентов значения какая-то иерархия?
оформлению внеязыковой «материал». – в каких терминах определять компоненты значения – как референт-
• Разным является и способ оформления субстанции содержания (форма). ные, понятийные или реляционные признаки?
• О различиях языковой формы можно судить хотя бы по отбору исполь- От ответа на эти вопросы зависит характер семантического иссле-
зуемых языковых средств; причем эпистемологическая ценность выбора дования, а вместе с ним и решение таких основополагающих вопросов
философии языка, как отношение между языком и действительностью,
34
О генетивных конструкциях русского языка см. подробнее Падучева 2004: существование, истина и знание.
425–426, 440–472.
56 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 57

Остановимся вкратце на поставленных вопросах, чтобы понять, как действительности универсалии преобразуются по мере прохождения
оформляется субстанция содержания в языке и насколько значимым через разнообразные «культурные фильтры», в том числе мифологии,
в эпистемологическом отношении является, наконец, такое оформление. религии, социума и опытных таксономий, и тем самым утрачивают все-
общий характер:
2.3.1. Компоненты значения не универсальны. Со ссылкой на «врожден-
ные идеи» компоненты значения уподобляют нередко универсальным кодификация 1 > культурные фильтры > кодификация 2 >
категориям человеческого разума [ср. Wierzbicka 1991]. По примеру преобразование в знаки > ЯЗЫК…
Э. Гуссерля такие «примитивы» семантической теории называют но-
эмами. «Ноэма, – пишет Б. Потье, – это элементарная, универсальная, В самом деле, соглашается Б. Потье, во всяком восхождении к идее
абстрактная фигура смысла» [Pottier 2000: 14; ср. Martin 1983: 83–90; есть что-то от «универсальности» и что-то от «культурности», причем
Растье 2001: 35–36]. в пропорциональной зависимости соотношение между «универсаль-
ным» и «культурным» может существенно меняться. Например:
Примечание. К универсальным фигурам смысла относят при этом некото-
рые ментальные категории – волю, желание, сожаление, страдание; некоторые
(a) ‘soleil’ солнце
виды отношений – между частью и целым, центром и периферией, формой
Универсальность
и содержанием [Pottier 2000: 7] и даже некоторые языковые выражения – want,
feel, think of, imagine, say, become, be part of, something, someone, I, you, world, (b) ‘abri’ укрытие
this, из которых складывается, как полагают, общезначимый инвентарь lingua
mentalis [Вежбицкая 1999: 11–28; ср. Апресян 1995, 2: 476–477, 478–482].
Культура
(c) ‘beauté’ красота
Если по примеру Э. Гуссерля под ноэмой понимать «смысловой
коррелят предметности», к которому восходит как пределу вне-субъ- (a) как сущность ‘soleil’ солнце универсально, но его связывают зачастую
ективной сущности познание, содержание ноэмы тогда и в самом деле с разными верованиями и представлениями – теплом, лучами, королевской
универсально, а в универсальности свободно от субъективных суж- властью, таоистским мужским началом «ян», счастьем и силой;
дений: это эйдос в платоновском смысле. Между тем даже ноэму, за- (b) ‘abri’ укрытие – место, где можно укрыться от опасностей, принима-
метим, вряд ли можно считать универсальной. Во всяком случае, как ющее в зависимости от этнических, климатических или социальных усло-
«диалектически-иерархийное восхождение к идее» это скорее «бес- вий, самые разнообразные формы;
конечное варьирование значения» [Лосев 1990: 225], «многогранный (c) как позитивное эстетическое начало ‘beauté’ красота везде признается,
смысл» [Гуссерль 1999: 197]. но определяется всякий раз по отношению к украшениям, пейзажу, рисунку
В интенциональном переживании предмета универсальным может или строению как необходимому своему основанию, без которого ее невоз-
быть разве только принцип корреляции предметности и значения, но не можно представить.
смысловой коррелят предметности35, не содержание ноэмы. Недаром
в предлагаемой Б. Потье [Pottier 2000: 9] модели концептуализации Каким бы ни было соотношение между «универсальным» и «куль-
турным» компонентами, ноэма не становится оттого универсальным
35
И дело тут не в сущностном различии между «бытием как вещью» и «бытием «атомом смысла»:
как переживанием», реальными компонентами интенциональных переживаний • Содержание ноэмы релятивизируется относительно интенциональ-
и интенциональными их коррелятами [Гуссерль 1999, 1: 91, 116–117, 196–199], ного переживания предметной сущности. Недаром Б. Потье проводит
а в переменчивости самого «интенционального переживания» – разной степени различие между «универсальным» и «культурным» компонентами ко-
приближения к предметной сущности переживаемой вещи. Ср. «Одно и то же дификации значения – универсалиями и «культурными фильтрами».
предметное содержание слова разные народы понимают по-разному, в сфере • Ввиду переменчивости интенциональных переживаний различать-
народа – по-разному понимают разные индивидуумы, в сфере индивидуума – ся могут и сами по себе смысловые корреляты предметной сущности,
понимание разнится по разным временным моментам и условиям. Сейчас я это
а значит, и содержание ноэмы. Поэтому в «культурной» кодификации
слово произнес с гневом, в другой раз – с лаской, в третий раз я его просто
значения Б. Потье различает множество «культурных фильтров», в том
незаметно пробормотал, в четвертый – внес в него какой-нибудь особенный
числе мифологию и религию, верования и обычаи, научные и житей­
подчеркнутый смысл, и т. д. и т. д. Все это будут разные ноэмы, разные степени
приближения к предметной сущности» [Лосев 1990: 56].
ские представления.
58 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 59

Ноэму нельзя считать и языковой единицей: между семемами [Растье 2001: 28–30]. При этом в эпистемологическом
• Даже если ноэму пропустить, как предлагает Б. Потье, через «куль- отношении, заметим, далеко небезразлично, как выстраиваются эти от-
турные фильтры» в виде мифологических, религиозных, научных или ношения в изучаемом языке и как меняются от языка к языку выделяе-
каких-то других представлений, она не становится оттого языковой мые на основе этих отношений семантические признаки.
единицей, а остается разве только коррелятом познания в соответству-
ющей системе представления. 2.3.2. Компоненты значения не минимальны. В стремлении к абсолюту
• Интенциональный коррелят предметности и компонент языкового компонентная семантика намеревается установить минимальные ком-
значения, ноэма и семантический признак, суть величины разного по- поненты значения, дабы с их помощью описать лексический состав
рядка. Недаром Б. Потье проводит различие между ментальными реп- изучаемого языка и тем самым отразить все существующие между сло-
резентациями и языковыми структурами, между «быть» (être) и «ка- вами семантические связи.
заться» (paraître) [Pottier 2000: 14–16, 20–22]. Возьмем в качестве отправной точки знаменитый пример Дж. Катца:
• Языковой ноэма становится только после обращения в языковые зна- ‘bachelor’ холостяк = /физический объект/, /живой/, /человек/, /мужской
ки, то есть на этапе: кодификация 2 > преобразование в знаки > ЯЗЫК. пол/, /взрослый/, /никогда не был женат/ [Катц 1981: 35]. Впечатление,
Поэтому, заключим, ноэтический компонент значения не следует будто сложное содержание ‘bachelor’ холостяк делится на предельные
смешивать с языковыми компонентами значения: ноэма и сема суть компоненты значения, иллюзорно. И не только потому, что каждый из
единицы разного порядка [ср. Растье 2001: 35–36]. указанных здесь признаков существует в языке в виде самостоятель-
Об универсальных компонентах значения не может быть, действи- ной лексемы, но и потому, что его можно разложить на другие призна-
тельно, и речи 36. В отличие от ноэм компоненты значения устанавлива- ки, а эти признаки свести к еще более «элементарным» компонентам
ют только с учетом «концептуального раскроя» самого языка. В качестве значения: ‘человек’ = /живое существо/, /обладает даром мышления/;
иллюстрации возьмем хотя бы англ. he «он». В системе личных место- ‘взрослый’ = /возраст/, /половая зрелость/ и т. п.37
имений форма содержания he определяется в оппозиции к they «они»,
she «она», it «оно». Так что оформленная субстанция содержания пред- Примечание. Весьма примечательны в этой связи требования к семан-
стает соответственно в виде совокупности семантических признаков тическому толкованию, предъявляемые в Московской школе семантики,
/единственное число/, /третье лицо/, /мужской род/. Поэтому, заключает прежде всего требование ступенчатости: постепенная декомпозиция слож-
Б. Мальмберг, об универсальности значения не может быть и речи: суб- ных значений во все более простые, вплоть до элементарных – семанти-
станция содержания оформляется специфическим для каждого языка ческих примитивов. По определению Ю. Д. Апресяна [1995, 2: 470–475],
образом [Malmberg 1977: 353; ср. Апресян 1995, 2: 350–351; Булыгина, семантическая редукция достигает уровня примитивов, когда полученные
Шмелев 1997: 481–539; Зализняк, Левонтина, Шмелев 2005; Greimas на последнем шаге декомпозиции компоненты значения нельзя редуциро-
1966: 25–27; Ельмслев 1960: 333]. вать без порочного круга к другим компонентам. Видеть, например, можно
истолковать как «воспринимать глазами», слышать – как «воспринимать
Примечание. Здесь можно, конечно, возразить, что система личных мес-
тоимений английского языка ничем не отличается от аналогичной системы
37
Такая градация содержания in linea praedicamentali базируется на извест-
русского языка и что форма содержания англ. he и рус. он целиком и пол- ном правиле родовидовых отличий: «определение должно состоять из genus
ностью совпадает. Такие совпадения, однако, еще не довод в пользу уни- и differentia», а заодно демонстрирует, как ни странно, возможность нестрогого
его соблюдения в определении. Оттого-то, замечает Дж. Локк, при объяснении
версальности значения. Универсальным остается разве только «принцип
слова «человек» можно либо ограничиться каким-то общим определением по­
образования формы» [Ельмслев 1960: 333].
средством ближайшего общего термина, либо последовательно разлагать его
на «простые идеи», сочетание которых содержится в значении определяемо-
Семантические признаки, какими бы универсальными «атомами го термина: напр., «разумное животное» → «животное», «живое существо»,
смысла» они ни казались [Wierzbicka 1991], следует, таким образом, оп- «тело». «На этом примере, – заключает Дж. Локк, – можно видеть, что привело
ределять в рамках соссюровской теории значимости – по отношениям к правилу, что определение должно состоять из genus и differentia; этот же при-
мер в достаточной степени показывает нам, что нет большой необходимости
36
Как не может быть речи об универсальных системах значения. Ср. «Старая в таком правиле или выгоды от его строгого соблюдения, ибо <…> определе-
мечта об универсальной фонетической системе и об универсальной системе ния представляют собой лишь объяснение одного слова несколькими другими,
значений (системе понятий) не может быть осуществлена; во всяком случае, с тем чтобы можно было узнать с несомненностью его значение, или обознача-
такие системы будут оторваны от языковой реальности» [Ельмслев 1960: 334]. емую им идею» [1985, 1: 470–741].
60 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 61

ушами», а полученные компоненты значения – назвать ввиду невозможно­ слова отличаются разве только по составу и сочетаемости компонентов
сти дальнейшей их декомпозиции без вхождения в порочный круг семанти- значения.
ческими примитивами. В иерархической классификации предметной лексики, построенной
по типу дерева Порфирия, можно, в самом деле, установить общие при-
Не вдаваясь в рассуждения, являются ли установленные в ходе де- знаки, а с изменением таксономической глубины в сторону абстраги-
композиции семантические «примитивы» предельными компонентами рования – предельно общие признаки общим числом не более десятка.
значения, заметим пока, что редукция сложного значения к составным Так, по отношению к классам разного объема ‘кошка’, например, ха-
компонентам позволяет отразить в рамках словаря системные семан- рактеризуется по признаку /семейства кошачьих/ (внутри класса коша-
тические связи изучаемой лексической единицы с максимальным чис- чьих), /млекопитающее/ (внутри класса млекопитающих), /животное/
лом других единиц [Апресян и др. 2006: 56; Кустова, Падучева 1994: (внутри класса животных). Такие компоненты значения суть родовые
96–106]. По сути, именно такие связи являются если не условием, то семы разной степени обобщения 39. По ним можно судить о категори-
хотя бы гарантией оптимального толкования. В противном случае нель­ альном членении мира, но нельзя описать все существующие в языке
зя понять, где заканчивается семантическая декомпозиция и насколько оттенки и конфигурации значения.
оправданы поиски предельных компонентов значения. В реальном употреблении, во всяком случае, помимо указанных ка-
Для интерпретирующей семантики, однако, главное – не устано- тегориальных свойств ‘кошка’ определяется еще и по некоторым со-
вить предельные компоненты значения, а понять, какие семантические путствующим, но оттого не менее значимым семантическим призна-
признаки востребованы в толковании38 и как эти признаки коррелируют кам: /священное животное/ (в контексте «древнеегипетская мифоло-
в эпистемологическом отношении с системой знаний, мнений и убеж- гия»), /неудача/ (в контексте «черный кот дорогу перейдет») или /неза-
дений. Например, в высказывании Жена была в командировке, и он жил висимая/ (в контексте «любит гулять сама по себе»). Возникает вопрос,
холостяком в семеме ‘холостяк’ обязательной актуализации подлежат можно ли и нужно ли вообще жертвовать такими признаками в угоду
кодифицированные в системе культуры афферентные признаки /не- общим компонентам значения и тем самым сокращать число призна-
упорядоченность быта/, /отсутствие домашнего уюта/ и т. п. Оттого-то ков до некоторого ограниченного набора – нескольких сотен или даже
в изложении Ю. Д. Апресяна [1995, 2: 164] это высказывание предстает десятков сем. Очевидно, нет: такая редукция обернется упрощением
в перифразировке вида [жил] не усложняя себе жизнь устройством и даже обеднением структуры значения40.
быта, не заботясь о домашнем уюте и порядке, но зато, может быть, Против «минималистского» подхода в исследовании значения говорит,
участвуя в веселых дружеских встречах – словам, так, как в представ- наконец, и такое немаловажное обстоятельство, что подсчетом сем зани-
лении общества свойственно жить холостякам. маться можно лишь при условии свободной их сочетаемости. Между тем,
замечает Ф. Растье [2001: 31], таковой она в действительности не являет-
2.3.3. Компоненты значения не малочисленны. В рамках компонентно- ся – ни в парадигматике, ни в синтагматике: в парадигматике семы опреде-
го анализа нередко полагают, что путем последовательного разложения ляют по принадлежности семантическому классу, в синтагматике – по лек-
сложных значений на элементарные компоненты можно получить срав- сической солидарности и сочетаемостным ограничениям. Причем в обоих
нительно небольшое число семантических признаков, а с помощью случаях семы определяются через отношения между семемами.
нескольких сотен или даже десятков сем – описать словарный состав Короче говоря, первоначальный период розовых надежд без-
любого языка [ср. Болинджер 1981; Дюбуа и др. 1986; Greimas 1966; возвратно миновал [Кузнецов 1986: 17]; и вряд ли кто будет сегодня
Катц 1981; Pottier 1964]. утверждать, что словарный состав языка можно описать с помощью
Отправной точкой такого «минималистского» подхода в иссле- 39
О типологии родовых сем см. подробнее раздел III.
довании значения служит известное положение из области фоноло- 40
Не оправдано, впрочем, и стремление к исключительно подробному толкова-
гии, будто фонологические системы всех языков можно при желании
нию. Каким бы подробным ни было толкование, значение предметной лексики
описать с помощью ограниченного числа различительных признаков.
не исчерпать. Так, предлагаемые А. Вежбицкой толкования кошки, мыши или
Действительно, в первом приближении можно по аналогии предпо-
собаки, пусть и доходит до полутора-двух страниц текста, не могут все-таки
ложить, что так же, собственно, обстоит и с компонентами значения, претендовать на исчерпывающую полноту. Останавливаясь, например, на та-
что базовые компоненты значения воспроизводятся в значении разных ких деталях, как усы, уши и зубы, А. Вежбицкая «ничего не говорит о том,
слов, что значения пересекаются, а изучаемые лексической семантикой какие у них глаза, хотя в наивно-биологической картине мышей, – замечает
Ю. Д. Апресян, – эта деталь их мордочки кажется не менее важной и характер-
38
Филиация значения, по В. Г. Гаку [1976: 73–92]. ной» [Апресян и др. 2006: 75].
62 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 63

ограниченного числа «атомов смысла» [ср. Апресян 1995, 2: 470–475; при условии, если они целиком и полностью соответствуют свойствам
476–482; Вежбицка 1983: 225–252]. Семантических признаков в языке, внеязыковых реалий, а восприятие этих реалий является повсюду иден-
похоже, не меньше, чем семем; и релевантным для анализа значения тичным. Между тем, как показывает сопоставительный анализ, в раз-
является, по сути, даже не количество признаков, а устанавливаемые ных системах исчисления приписываемые кошке или коту свойства не
при их посредстве отношения между семемами. совпадают: в мифопоэтической традиции кот, например, ассоцииру-
ется с демоническим началом, ученостью или похотью, а в обыденном
2.3.4. Компоненты значения – не свойства референта. В первом при- представлении – с неудачей (ср. черный кот дорогу перейдет) или, на-
ближении можно предположить, что содержание семемы экстенсио- против, с устроенным бытом и домашним уютом.
нально и что все входящие сюда семантические признаки совпадают • В референции к индивидному объекту значительные сложности вызы-
необходимым образом со свойствами внеязыкового объекта (рефе- вают, наконец, и случаи несоответствия (или неполного соответствия),
рента). К этому склоняют, во всяком случае, эмпирические правила когда свойства какого-то индивидного объекта входят в противоречие
[Айдукевич 1999: 67–93; ср. Остин 1987: 48–95; Растье 2001: 23; Тондл с общеизвестными прототипическими свойствами. Отсюда неизмен-
1975: 345]. Руководствуясь такими правилами, можно, в частности, ут- ный вопрос, которым задается постоянно экстенсиональная семантика,
верждать, что ‘кошка’, например, характеризуется по признакам /с мяг- остается ли кошка без хвоста «кошкой», нож без лезвия – «ножом»,
кой шерсткой/, /вертикально посаженный зрачок/, /любит поспать/, сломанный стул – «стулом».
если в референции к какому-то индивидному объекту эти свойства под- Поэтому, заключим, определение компонентов значения должно
тверждаются непосредственными нашими ощущениями. быть скорее интенсиональным: содержание семемы следует определять
Компоненты значения приводятся в таком случае в соответствие не через референцию к внеязыковым объектам, а путем соотнесения
с данными нам в чувственном ощущении наглядными представлениями, с другими семемами внутри изучаемой языковой последовательности
а гарантией соответствия служит непосредственно перцептивный опыт. [ср. Кузнецов 1986: 45–62; Растье 2001: 20–36; Greimas 1966: 37].
Но как бы убедительно ни выглядело такое соответствие, аппроксимация
к «эмпирическому опыту» – еще не довод в пользу экстенсионального 2.3.5. Компоненты значения – не часть понятия. По распространенно-
анализа значения. Некоторые референтные признаки входят действи- му мнению, значение слова нельзя представить без обращения к дено-
тельно в структуру значения, но из этого не следует, что все компоненты тативно-понятийной области: через лексическое значение просвечива-
значения суть обязательно референтные признаки. ет непременно понятийное значение.
Установка на экстенсионал в угоду пресловутому «чувству реаль- Языковое значение нельзя, в самом деле, изучать без учета того, что
ности» (Б. Рассел) оборачивается на деле трудноразрешимыми пробле- лежит за пределами собственно языковой семантики. Но, даже признав,
мами: что значение слов коррелирует с понятием41, нельзя не заметить, что за
• В экстенсиональном определении число семантических признаков, по исключением специальных терминов значение не совпадает полностью
которым можно охарактеризовать какой-то индивидный объект, если не с понятийным содержанием, а отбирает здесь разве только «коллектив-
бесконечно, то неопределенно. Так, в референции к какому-то индивид- но осмысленное и социально принятое смысловое ядро». Именно эта
ному объекту кошку, например, можно охарактеризовать не только по часть понятийной информации и «имеет шанс стать семантическими
общезначимым таксономическим свойствам, но и по многочисленным компонентами (понятийно-языковыми признаками) и вместе с соб­
переменным значениям: /с мягкой шерстью/, /не ловит мышей/, /цара- ственно-языковыми (системно обусловленными признаками) образо-
пается/, /любит сметану/ и т. п. Между тем действительно востребован- вать языковое лексическое значение» [Кузнецов 1986: 61–62].
ными в языке являются только различительные признаки [ср. Апресян
и др. 2006: 75; Martin 1976: 137; Растье 2001: 26, 27], по которым кошку Примечание. Соглашаясь с этим, в общем, бесспорным фактом, нель­
можно, например, отличить от собаки, а в употреблении – только ак- зя не задаться вместе с тем вопросом, следует ли противопоставлять,
туализированные в контексте признаки. Так, помимо таксономических как предлагает А. М. Кузнецов, «понятийно-языковые» и «собственно-
признаков /животное/, /семейства кошачьих/, в знаменитом произве- языковые» (системно обусловленные) признаки. Такое противопостав-
дении Киплинга, например, профилирующим в семеме ‘кошка’ будет, ление вряд ли оправдано. Ибо как только «коллективно осмысленное»
очевидно, афферентный признак /любит гулять сама по себе/, в поэмах понятийное содержание отражается в языке, так сразу же преобразуется
Бодлера – /нега/ и /женственность/, а в древнеегипетских сакральных в «собственно-языковые» компоненты значения. О таком преобразовании
текстах – /священный/.
• О референтных компонентах значения можно к тому же говорить лишь 41
О понятии как аналоге лексического значения см. раздел II.
64 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 65

можно судить хотя бы на примере родовых признаков, коррелирующих 2.3.6. Отношения между компонентами значения: иерархия или реле-
непосредственно с таксономическими знаниями об обозначаемых сло- вантность? Помимо разложения значения на составные компоненты,
вами реалиях: ср. ‘медведь’ /животное/, /хищник/, /семейства медве- не менее важной задачей микросемантических исследований являет-
жьих/ и т. п. ся установление отношений между компонентами44. Недаром, крити-
куя Дж. Катца и Дж. Фодора за допущение, будто значение лексичес-
Это еще, конечно, не повод, чтобы уподоблять все без исключения кой единицы – простой конгломерат признаков, У. Вейнрейх [1981:
компоненты значения элементам понятия, а затем проверять, как это 89–95] предлагает различать неупорядоченный и упорядоченный набо-
делается в условно-истинностной семантике, соответствуют ли они ис- ры компонентов – пучок признаков в отношении сложения вида a, b,
тинному положению вещей в той или иной области знания. Помимо c и конфигурацию вида a → b с подчинительным отношением между
таксономических знаний, в значении учитываются и разного рода обы- признаками [ср. Бирвиш 1981: 188–191; Болинджер 1981: 208; Растье
денные представления42. 2001: 61]. Например, в семеме ‘дочь’ признаки /человек/, /женский пол/
В качестве примера возьмем хотя бы такое высказывание Н. С. Лескова:
Мне при этом всегда вспоминаются довольно циничные, но справедливые 44
В лексикографии с таким вопросом сталкиваются, во всяком случае, в свя-
слова одного русского генерала, который говорил про немцев: какая беда,
зи с последовательностью изложения значений многозначного слова. Об ие-
что они умно рассчитывают, а мы им такую глупость подведем, что рархических отношениях между компонентами значения можно, в самом
они и рта разинуть не успеют, чтоб понять ее («Железная воля», II). деле, судить хотя бы по тому, в каком порядке они подаются в словарной
По определению ‘немец’ и ‘русский’ (‘мы’) совпадают по общему статье. Так, по наблюдениям Ю. С. Степанова [1998: 632–633], в свободно-
родовому признаку /национальность/, поскольку входят по этому при- диффузном типе толкования варьируется зачастую не только набор значений,
знаку в таксономию «национальность», внутри которой различаются но и комбинация, в которой они выстраиваются в толковании. Например, по
соответственно по видовым признакам /немец/ vs /русский/. Между Словарю под ред. Д. Н. Ушакова, земля – 1. Планета, на которой мы живем;
тем наряду с указанными таксономическими признаками в семемах 2. Перен. В мифологии и поэзии – реальная действительность, в противо-
‘немец’ и |‘русский’| (‘мы’) актуализации в контексте подлежат еще положность миру идеальному, небу (книжн., поэтич., устар.). Все говорят:
и афферентные видовые признаки: ‘немец’ /расчетливый/ vs ‘русский’ нет правды на земле, Но правды нет и выше (А. С. Пушкин); 3. Суша (в от-
/непредсказуемый/. Причем условием такой актуализации здесь служат, личие от водных пространств); 4. Почва, верхний слой коры нашей планеты.
очевидно, не только внутритекстовые интерпретанты в виде ближай- Рыхлое рассыпчатое вещество темно-бурого цвета, входящее в состав коры
шего лин­гвистического контекста43, но и, что не менее показательно, нашей планеты (разг.). Песок с землей. Вырвать растение с землей. Засы-
устойчивые представления об особенностях национального характера. пать ров землей; 5. Твердая поверхность, почва, по которой мы ходим, на
Поэтому, заключим, компоненты значения суть не обязательно поня- которой стоим; 6. Страна, государство (устар.). Народ (старин.); 7. Террито-
тийные признаки. рия с находящимися на ней угодьями, состоящая в чьем-нибудь владении,
Первостепенно важным в эпистемологическом отношении ста- в собственности кого-нибудь; 8. Название различных красок (спец.).
новится в итоге вопрос, какие систематики участвуют в оформлении В Словаре С. И. Ожегова значения рус. земля даются в несколько ином
языкового значения и как оформляется в разных систематиках это зна- порядке: земля – 1. Третья от Солнца планета, вращающаяся вокруг своей
чение. оси и вокруг Солнца; 2. Суша, земная твердь (в отличие от водного или воз-
душного пространства); 3. Почва, верхний слой коры нашей планеты, по-
верхность; 4. Рыхлое, темно-бурое вещество, входящее в состав коры нашей
планеты; 5. Страна, государство (высок.); 6. Территория с угодьями, находя-
42
Но и здесь нецелесообразно задаваться вопросом: что в языковом значении щаяся в чьем-нибудь владении, пользовании.
от внешнего мира, а что от языка? Такое противопоставление оправдано, пока Не вдаваясь в обсуждение, насколько оправдано включение в ту же словар-
внешний мир не отражается никак в языке. Но как только «внешние» знания ную статью таких разных лексем-значений [Апресян 2001: 3–22; ср. Падучева
о мире находят отражение в языке, так сразу же преобразуются в «собственно- 2000: 395–417; Шмелев 1973: 75–76], как земля 1 («планета»), земля 3 («суша»),
языковые» компоненты значения. При этом задача лингвистической семантики земля 4 («почва»), земля 6 («страна») или земля 8 («краски»), заметим только
как раз и состоит в том, чтобы показать, как преобразуется мир, идет ли речь вслед за Ю. С. Степановым: «Сравнение хотя бы этих двух определений, в об-
о понятийном или обыденном его понимании, в языке. щем одинаковых по глубине, показывает, что при свободно-диффузном типе,
43
Ср. ‘немец’ /расчетливый/ в контексте «они умно рассчитывают» – ‘русский’ не связанном соблюдением признаков структурной или тезаурусной классифи-
/непредсказуемый/ в контексте «мы им такую глупость подведем, что они и рта кационной сетки, углубление определения может существенно варьироваться»
разинуть не успеют, чтоб понять ее». [Степанов 1998: 632].
66 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 67

и /потомок/ складываются в (неупорядоченный) пучок, а в семеме дефиниция обернется минимизацией, а минимизация – редукцией ad
‘стул’ признаки /мебель/ и /предмет для сидения/ образуют, напро- absurdum45.
тив, (упорядоченную) конфигурацию, ибо микрородовой признак Иерархия заключается скорее в релевантности [ср. Шпербер, Уилсон
/предмет для сидения/ влечет с необходимостью макрородовой при- 1988: 212–233]. В самом деле, если значение определять по употреб-
знак /мебель/. лению, наиболее «важными» тогда будут такие компоненты значения,
Иерархия компонентов значения основывается в таком случае на ги- которые востребованы в контексте46. Причем такими оказываются,
понимических отношениях: от вида заключают к роду, от рода к клас- очевидно, не только ингерентные, но и афферентные семы. Например,
су. Поэтому из суждения Это стул выводят Это предмет для сиденья в высказывании Он сущий холостяк – трудно сходится с людьми, дома
(наряду с табуретом, скамьей, диваном), а из суждения Это предмет не прибрано, готовить не умеет, разве только яичницу, помимо инге-
для сиденья – Это мебель (наряду с шифоньером, этажеркой, столом), рентных признаков /мужской пол/, /неженат/, в семеме ‘холостяк’ акту-
ибо в таксономическом исчислении множество стульев – подмноже­ ализируются афферентные признаки /неопрятный/ (в контексте «дома
ство во множестве предметов для сиденья, а множество предметов для не прибрано»), /нелюдимый/ (в контексте «трудно сходится с людьми»).
сиденья – подмножество во множестве предметов мебели. Причем ука- Причем, как свидетельствуют русскоязычные информанты [ср. автор
занная импликация является заведомо односторонней: если стулья суть 2006], эти свойства суть кодифицированные признаки и как таковые
предметы для сиденья, предметы для сиденья суть предметы мебели, из должны, следовательно, учитываться в словарном толковании наравне
этого не следует в обратном порядке, что предметы мебели суть обяза- с ингерентными признаками.
тельно предметы для сиденья, а предметы для сиденья суть обязатель- Именно употребление позволяет, таким образом, утверждать, как
но стулья. оформляется субстанция содержания, какие семантические призна-
Отличие пучка от конфигурации представляется в итоге следующим ки востребованы, а какие затушевываются, напротив, в контексте.
образом: Поэтому, заключим, вместо того чтобы обсуждать, какие компоненты
пучок: (a, b) = (b, a), значения «важнее» – родовые или видовые, ингерентные или афферен-
конфигурация: (a → b) ≠ (b → a). тные, требуется скорее установить, какие семантические признаки ре-
Кроме того, иерархию семантических признаков устанавливают левантны в употреблении, от каких систематик зависит релевантность
нередко и по отличию «родовой – видовой» или «ингерентный – аф- и насколько можно на нее положиться в толковании.
ферентный» (признак). Так, обратившись к широко обсуждавше-
муся примеру, в значении англ. ‘bachelor’ холостяк к «ядерным»
признакам можно отнести в рамках родовидового отличия семы ро- 2.4. Выводы
дового значения /физический объект/, /живой/, /человек/, к «перифе-
рийным» – семы видового значения /взрослый/, /неженат/; в рамках Значение слова нельзя представить без учета того, что лежит за пре-
отличия «ингерентный – афферентный» за центральные признаки делами языка: в значении учитываются необходимым образом знания
принять ингерентные семы /физический объект/, /живой/, /человек/, о мире; причем главное здесь не установить, что в языке от внешнего
/мужской пол/, /взрослый/, /неженат/, за периферийные – социально
кодифицированные в американской культуре афферентные семы /не
45
Крайним случаем «минимального толкования» является редукция к общим
связанный семейными узами/, /красавец/, /гуляка/, /беспорядочные признакам в полисемичных выражениях. Так, в целях упрощения описания все
значения многозначного слова bachelor можно свести, как предлагает Р. Якоб-
половые связи/ и т. п. [Лакофф 2004: 190, 121–122; ср. Растье 2001:
сон, к общему «ядерному» значению – «не осуществивший типичную мужскую
173–175].
функцию» [цит. по Филлмор 1983: 28]. Таким поистине экономным образом
Но становятся ли оттого родовые признаки «важнее» видовых, ин-
можно, в самом деле, упростить описание и даже, вероятно, минимизировать
герентные признаки «важнее» афферентных? Очевидно, нет. В целях полисемию, но нельзя понять, чем же все-таки отличаются ‘bachelor’1 бака-
экономии лексикография должна, конечно же, считаться с принципом лавр, ‘bachelor’2 холостяк, ‘bachelor’3 рыцарь и ‘bachelor’4 морской котик.
«минимального толкования» (Э. Г. Бендикс), а в словарной дефини- 46
Недаром Д. Шпербер и Д. Уилсон связывают релевантность с контекстуаль-
ции учитывать по возможности такие компоненты значения, по кото- ным эффектом. Ср. «Некоторое допущение является релевантным в определен-
рым данная лексическая единица отличается от других лексических ном контексте тогда и только тогда, когда оно имеет в данном контексте какой-
единиц [ср. Апресян и др. 2006: 75; Эко 2005: 290–291]. Но каким бы либо контекстуальный эффект» или «…допущение является тем релевантнее
экономным ни казался такой принцип, «периферийным» значением в некотором контексте, чем больше его контекстуальные эффекты в данном
нельзя жертвовать в угоду «ядерного» значения. В противном случае контексте» [1988: 216, 218].
68 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 69

мира, а что от внутренней структуры, но понять, как преломляются Такое на первый взгляд очевидное установление принципиально
внешние знания в языке и как, наконец, оформляется относительно для семантического анализа. По части хотя бы статуса компонентов
этих знаний лексическое значение. значения. Ибо, если к значению заключать от отношений между знака-
Весьма поучительны в этой связи размышления Л. Ельмслева о фор- ми, вряд ли целесообразно тогда вопрошать, предельны ли вообще ком-
ме и субстанции содержания, а точнее: об оформлении субстанции поненты значения, следует ли определять их как референтные и/или
содержания в языке. О том, как оформляется субстанция содержания понятийные признаки, тем более утверждать, что компоненты значения
и насколько значимо такое оформление в эпистемологическом отно- суть универсальные признаки. Поскольку семантические признаки ус-
шении, можно судить хотя бы по избирательному отбору компонентов танавливают в пределах области, покрываемой языковой семантикой,
значения в толковании47. В индоевропейской системе исчисления орла, намного целесообразнее, согласимся, определять их в рамках соссю-
например, определяют в отношении к другим обитателям верхнего ровской теории значимости – по отношениям между семемами.
мира по признаку /верх/ и /летящий/, в древнегерманской традиции – Так приходим к принципиальным выводам:
в отношении к волку и медведю по признаку /священный/, /загробный/, • Лексическое значение нельзя установить без обращения к внеязыко-
в славянских фольклорных текстах – в отношении к волку или коню по вым знаниям, но заключать от внеязыковых знаний к компонентам зна-
признаку /помощник/, а в таксономическом определении – в отноше- чения можно лишь при условии, если они отражаются тем или иным
нии к ястребу, вороне или воробью по признакам /птица/, /семейства образом в языке.
ястребиных/, /хищник/48. Поэтому, заключим, субстанцию содержания • Компоненты значения суть реляционные признаки: их устанавливают
здесь образуют все гипотетически возможные свойства, по которым по отношениям между семемами.
определяется in potentia обозначаемая словом вещь, а форму – только • По способу оформления субстанции содержания можно судить о кон-
такие свойства, по которым задается непосредственно определение: ср. цептуализации действительности.
‘орел’1 /верх/ и /летящий/ vs ‘орел’2 /священный/, /загробный/ vs ‘орел’3
/помощник/ vs ‘орел’4 /птица/, /семейства ястребиных/, /хищник/.
По входящим в состав определения признакам можно установить, как 3. Изотопия как способ оформления субстанции содержания
эволюционируют в познании связи и отношения между вещами, но нельзя
с определенностью заключить к языковому значению. Собственно языко- Об оформлении субстанции содержания в высказывании можно судить
выми они становятся, очевидно, лишь тогда, когда преломляются непос- хотя бы по тому, какие выводятся в ходе анализа изотопии и как эти
редственно в языке. На примере разбираемого выражения, нельзя, во всяком изотопии отражают форму понимания. Особый интерес вызывают при
случае, не заметить, что рус. орел образует в языке довольно разветвленную этом такие высказывания, в которых актуализировать можно сразу не-
ассоциативно-вербальную сеть, куда включаются помимо ассоциаций с дру- сколько разных, причем взаимно исключающих изотопий.
гими представителями семей­ства ястребиных и некоторые другие типовые Наиболее наглядным тому примером являются неоднозначные выра-
ассоциации, в том числе с человеческими качествами – силой, смелостью жения. Такие выражения противоречат, конечно, принципам «кооператив-
и гордостью. Так что действительную форму содержания рус. орел обра- ного» общения, соблюдение которых требуется, если верить Г. П. Грайсу
зуют в итоге и таксономические ингерентные признаки /птица/, /семейства [1985: 217–237], от участников коммуникации, зато позволяют уяснить,
ястребиных/, /хищник/, и социально кодифицированные афферентные при- как задается сообразно пониманию формат толкования: как складывают-
знаки /царственный/, /гордый/, /сильный/. В них – знания о мире, а заодно ся отношения изотопии между семемами и как меняется вместе с этими
и правила оперирования этими знаниями в высказывании. отношениями содержание входящих в высказывание семем.
В качестве иллюстрации возьмем разбираемую А.-Ж. Греймасом
47
Недаром в понимании Канта субстанция – это «определяемое вообще», а фор-
загадку в виде такого неоднозначного определения: poli quand il sort
ма – «определение» [1999: 267–268].
48
Подробнее см. Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов. Индоевропейский язык
du lit [Greimas 1970: 303; ср. Растье 2001: 249]. В данном паремиче­ском
и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ пра- обороте игра слов основывается на полисемии фр. poli «вежливый»
языка и протокультуры. Т. 2. — Тбилиси: Изд-во Тбилисского университета, или «полиро­ванный» и фр. lit «постель» или «русло реки». Отсюда
1984. — С. 537–539; Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров. Орел // Мифы народов возможность двой­ного истолкования: (i) «полированный, когда поки-
мира. Т. 2 — М.: Советская энциклопедия, 1987. — С. 258–260; В. Я. Пропп. дает русло ре­ки» (‘голыш’), (ii) «вежливый, когда покидает постель»
Исторические корни волшебной сказки. — Л.: Изд-во Ленинградского универ- (‘любовник’). Осмысление ста­вится, таким образом, в зависимость от
ситета, 1986. — С. 167–169; Дж. Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Исследования ма- актуализации альтернатив­ной семемы в лексеме « lit » (и соответствен-
гии и религии. — М.: Политиздат, 1983. — С. 490–491. но « poli »). Вне контекста высказывание действительно неоднозначно,
70 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 71

но неоднозначность такого рода – не более чем артефакт. Ибо невоз- и ‘chante’ поет не только не имеют общих сем, но и содержат к тому же
можно, согласимся, представить такую ситуацию, пусть прагматически несовместимый родовой признак: /неодушевленный/ vs /одушевленный/.
обусловленная дизъюнкция не связана ни с семантическим, ни с логиче­ Изотопия предполагает, таким образом, отношение эквивалентно­сти
ским противопоставлением терминов, в которой предлагалось бы вы- между двумя и более семемами, устанавливаемое на основе отношения
бирать между ‘lit’1 постель и ‘lit’2 русло реки, ‘poli’1 вежливый и ‘poli’2 тождества между образующими их семами: ср. ‘вода’ /текучесть/ ≅ ‘те-
полированный. Зато можно легко во­образить типовые конвенциональ- чет’ /текучесть/.
ные ситуации, в которых ак­туализация одной семемы влечет за собой
актуализацию другой семе­мы: например, ‘poli’1 вежливый (в контексте 3.1.1. Избыточность. Как следует из первоначального определе-
« lit » по­стель) → ‘любовник’; ‘poli’2 полированный (в контексте « lit » ния, изотопия коррелирует необходимым образом с избыточностью:
русло реки) → ‘голыш’. ср. «Под изотопией мы понимаем избыточную совокупность семанти-
В микросемантическом отношении анализируемое высказывание ческих категорий» [Greimas 1966: 30]; «Под изотопией обычно понима-
содержит, заключим, две взаимно наложенные изотопии: интерфейсом ют “пучок избыточных семантических категорий”» [Greimas 1970: 10]:
этих изотопий служат означающие, которые соотносятся одновременно «Изотопию образует избыточность лингвистических единиц <…> пла-
с двумя разными означаемыми. Подобные примеры можно приводить на выражения и плана содержания» [Arrivé 1973: 54] и т. д.
до бесконечности, ибо вне контекста даже самое что ни на есть обычное Определяя избыточность в терминах теории информации, нельзя не
выражение, взять хотя бы кошек-марсиан в интерпретации С. Крипке признать, что вероятность появления в сообщении единиц типа букв или
[Kripke 1982; ср. Павилёнис 1983: 137–151], можно при желании ис- звуков в естественных языках настолько велика, что невозможно найти
толковать как неоднозначное. Поэтому, вместо того чтобы гипостази- такой язык, который не был бы так или иначе избыточным. По расчетам
ровать неоднозначность [ср. Дюбуа и др. 1986: 73–74], следует скорее специалистов, избыточность русского языка, например, достигает 40%, анг-
эксплици­ровать, как оформляется в микросемантическом отношении лийского и французского – 55%, а в некоторых других языках доходит даже
субстанция содержания, а именно: как выстраиваются, сообразуясь чуть ли не до 70% [Дюбуа и др. 1986: 78; Моль 1966: 83–85, 92; ср. Растье
с пониманием, отношения изотопии между семемами. 2001: 100–101]. Такая избыточность не имеет, разумеется, ничего общего
с понятием изотопии в семантическом толковании, ибо определяется в от-
ношении к единицам выражения, а не семантическому их содержанию.
3.1. К обоснованию понятия изотопии Избыточность субстанции содержания также значительна, но по срав-
нению с субстанцией выражения определить ее в терминах теории инфор-
Понятие изотопии характерно преимущественно для европейской, мации намного сложнее. По замечанию группы μ, семантическую избы-
прежде всего французской, семантики. С легкой руки А.-Ж. Греймаса точность нельзя описать «при помощи строгих правил»: «Семантическая
[Greimas 1966] это понятие вводится в научный обиход в качестве не- избыточность отчасти основывается на логических правилах, отчасти – на
обходимого и чуть ли не единственно возможного инструментария для прагматическом требовании, предъявляемом к процессу коммуникации,
изучения семной комбинаторики в анализируемых языковых произ- которое состоит в том, что любое сообщение должно быть связанным.
ведениях. В этом предназначении изотопия способствует, безусловно, <…> Иными словами, в сообщении должны присутствовать итеративные
дальнейшему развитию компонентного анализа, по части хотя бы его семы, или классемы» [Дюбуа и др. 1986: 76–77; ср. Растье 2001: 100–101].
экстраполяции на макросемантические образования – высказывания Так избыточность отождествляется с итерацией семантических при-
и тексты [ср. Rastier 1984: 29]. знаков49, а точнее: с устанавливаемой при ее посредстве семантической
Под изотопией понимают рекуррентную последовательность семан- связностью50. Взяв в качестве примера фр. boire «пить», Ж. Дюбуа и др.,
тических признаков в составе высказывания или текста. Минимальной
изотопией при этом признают последовательность из двух семем, со- 49
В изложении А.-Ж. Греймаса избыточность и итерация суть, во всяком слу-
держащих хоть какой-то общий семантический признак, а минималь- чае, синонимичные понятия [Greimas 1966: 69].
ным контекстом, позволяющим установить элементарное отношение 50
Ср. в этой связи проводимое Б. Потье [Pottier 1974: 326] различие между изосе-
изотопии – синтагму [Greimas 1966: 72; Rastier 1972: 82]. Например, мией (isosémie) и изотопией (isotopie) – «избыточностью семы в разных элементах
в высказывании « l’eau coule » вода течет ‘eau’ вода и ‘coule’ течет последовательности» и «семантической преемственностью в последовательности
образуют минимальную изотопию, поскольку содержат общий видовой (отражающей когерентность)». Относясь к тому же уровню, понятия различают-
признак /текучесть/. Напротив, высказывание « l’eau chante » вода поет ся, поясняет Ф. Растье [2001: 113], как причина и следствие: «…в качестве преем­
является аллотопным, поскольку входящие сюда семемы ‘eau’ вода ственности изотопия следует из одной или нескольких изосемий».
72 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 73

в частности, констатируют, что данный глагол сочетается вероятнее ное солнце’ → ‘катастрофа’, ‘смерть’, ‘потусторонний мир’ vs ‘полу-
всего с прямым дополнением со значением «жидкость»: ср. фр. boire денное солнце’ → ‘торжество жизни‘, ‘посюсторонний мир’. В конеч-
un verre d’eau «выпить стакан воды» [ср. Лайонз 1978: 448, 500–501]. ном счете, именно такое нетривиальное значение и объясняет, почему
В противном случае можно констатировать если не «порчу» языка, то в сонете на смерть возлюбленной ‘soleil noir’ черное солнце сочетается
отклонение от правил сочетаемостных ограничений: ср. фр. toute honte необходимым образом с ‘mélancolie’ меланхолия, а также ‘desdichado’
bue «выпив всякий стыд». обездоленный, ‘ténébreux’ темный, ‘veuf’ вдовец, ‘inconsolé’ безутеш-
Так приходим к следующим предварительным выводам: ный, ‘Achéron’ Ахерон и ‘Orphée’ Орфей. Рекуррентным семантическим
• Понятие изотопии нельзя отождествлять с семантической избыточ- признаком, по которому устанавливается в контексте изотопия, здесь
ностью: в отличие от избыточности это не случайная, вероятностно является, бесспорно, /дисфория/.
статистическая, а исключительно релевантная семная рекурренция. Так приходим к следующим выводам:
• В качестве основания изотопии семная рекурренция принимается во • Всякое высказывание изотопно в той мере, в какой связно. Так, обес-
внимание не сама по себе, а как необходимое и достаточное условие печить связность синтаксически правильной, но семантически ано-
семантической связности, а в пределе – понимания. мальной конструкции типа le soleil noir de la mélancolie «черное солнце
• Изотопию устанавливают не отвлеченно, а в отношении к осущест- меланхолии» можно, очевидно, лишь путем построения изотопии хоть
вленной в высказывании интенции. по какому-то общему признаку.
• Устанавливаемая посредством изотопии связность обеспечивается
3.1.2. Связность. Всякая языковая последовательность, идет ли речь о вы- как семантической, так и прагматической компетенцией. Так, в разби-
сказывании или тексте, изотопна в той мере, в какой стремится к связно­ раемом сонете Нерваля «скорректировать» в контексте требования язы-
сти, аллотопна – в какой от нее уклоняется [Kerbrat–Orecchioni 1976: 33; ковой системы можно лишь путем обращения к фоновым знаниям из
Pottier 1974: 326; Rastier 1984: 29; Растье 2001: 38, 113–114]. В этом ка- области романтической поэтики. Именно такие знания и позволяют ус-
честве изотопия коррелирует отчасти с семантическим согласованием51. тановить между семемами разных парадигм отношение изотопии и тем
Тем более что такое согласование базируется по определению на семной самым восстановить нарушенную семантическую связность.
рекурренции: ср. «…текст семантически связен, если в лексических зна- • От семантической связности можно, по-видимому, заключать и к ос-
чениях синтаксически связанных слов имеются повторяющиеся смысло- мыслению.
вые компоненты; если ни для одной пары синтаксически связанных друг
с другом слов это правило не соблюдено, текст семантически не связен» 3.1.3. Единство осмысления. Определяясь поначалу как условие связ-
[Апресян 1995, 1: 14–15; ср. Гак 1972; он же 1977: 23]. ности, изотопия отождествляется впоследствии с пониманием – «ос-
В качестве примера возьмем хотя бы выражение le soleil noir de la мыслением», «прочтением», «единообразным прочтением наррати-
mélancolie «черное солнце меланхолии» из известного сонета Нерваля ва» [Greimas 1966: 30, 69; 1970: 188; ср. Arrivé 1973; Pottier 1974: 326;
El Desdichado (1853). В тривиальном толковании это выражение алло- Rastier 1972].
топно52. Чтобы понять, читателю не остается ничего другого, как «скор- Убедительной тому иллюстрацией служит хотя бы разбираемый
ректировать» нарушенную семантическую связность путем актуализа- А.-Ж. Греймасом пример: Cet homme est un lion «Этот человек – лев»
ции хоть какого-то афферентного признака, по которому можно уста- [Greimas 1966: 96]. В возможном мире людей-львов такое суждение не
новить отношение изотопии. Помимо уравнительного контекста в виде вызовет, очевидно, сомнений по части истинности утверждаемого тож-
синтаксической конструкции N1 de N2, весьма уместным здесь оказыва- дества, а только подтвердит не требующее доказательств положение:
ется, безусловно, кодифицированное в системе культуры символичес- все люди суть львы [ср. Эко 2005: 371–380]. В действительном же мире
кое значение черного солнца как антитезы полуденного солнца: ср. ‘чер- понимание возможно, по А.-Ж. Греймасу, лишь при условии установле-
ния, хоть по какому-то итеративному семантическому признаку, отно-
51
Подобным в принципе грамматическому согласованию в определении Ш. Бал- шения изотопии между семемами ‘homme’ человек и ‘lion’ лев.
ли: «…чтобы одно и то же понятие было выражено в одной и той же синтагме Иначе говоря, чтобы понять, почему человек уподобляется льву,
два или несколько раз» [Балли 1955: 169 и сл.; ср. Гак 1972: 379]. требуется уяснить, что общего может быть у данного индивидного
52
Ср. la mélancolie des soleils couchants «меланхолия заходящих солнц» Верлена представителя рода человеческого с хищным животным семейства
в интерпретации И. Фонадя (I. Fónagy, A propos de la transparence verlainienne. кошачьих. Гипотетически здесь возможны разные варианты: челове-
Forme du contenu, contenu de la forme, in Langages, n° 31, sept. 1973, pp. 90– ка можно уподобить льву как по признаку /смелый/ или /отважный/,
102). так и по некоторым другим прототипическим признакам: /крупный/,
74 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 75

/обильный волосяной покров/, /ест сырое мясо/ и т. п. Из потенциаль- 3.2. Типология изотопий
но возможных вариантов в качестве основания сравнения отбирается
тем не менее /отважный/. Причем не потому, что человек не может хо- В зависимости от критерия, положенного в основу классификации, во
дить на четвереньках, есть сырое мясо или рычать, как лев, а потому, французской семантике различают семантические, фонетические, про-
что в метафорической транспозиции вида ‘человек-лев’ этот признак содические, стилистические, риторические, пресуппозициональные
является социально кодифицированным [ср. Растье 2001: 210; Eco и нарративные [Kerbrat–Orecchioni 1976], денотативные и коннотатив-
1992: 128]. Это, собственно, и позволяет устранить потенциальную ные [Arrivé 1973; Greimas 1970: 93–102], тематические и фигуратив-
неоднозначность [ср. Greimas 1972: 16; 1970: 188; Дюбуа и др. 1986: ные, глубинные и поверхностные [Greimas et Courtés 1979], родовые
72; Эко 2005: 53] и тем самым обеспечить «единообразное прочтение» и видовые, чередующиеся и пересекающиеся изотопии [Rastier 1972].
проблемного высказывания в рамках построенной по этому признаку Не вдаваясь в дебаты давно минувших дней, представляющие се-
изотопии: ср. ‘homme’ человек /отважный/ ≅ ‘lion’ лев /отважный/. годня интерес, пожалуй, только для истории науки, обратимся скорее
Так приходим к принципиальным для теории изотопии выводам: к современной и наиболее оптимальной, на наш взгляд, классифика-
• Построение изотопии равнозначно «прочтению». Поэтому регистри- ции – типологии изотопий Ф. Растье [2001: 118–137]. В качестве основ-
руемая аналитиком семная рекурренция должна учитываться в интер- ных критериев здесь избираются, в частности, (i) тип семантического
претации не в плане избыточности и даже не в отношении к связности, признака, (ii) протяженность изотопии и (iii) дистрибуция компонентов.
а исключительно как фактор осмысления разбираемого высказывания Остановимся подробнее на каждом из указанных критериев.
и/или текста. 3.2.1. По типу семантического признака. По типу семантического
• Устраняя неоднозначность, изотопия обеспечивает единство «прочте- признака, участвующего в построении изотопии, различают видовые
ния» в соответствии с известной герменевтической максимой: «…пра- и родовые изотопии: видовые изотопии образуются по рекурренции ви-
вильном истолковании самые различные элементы должны сводиться довых сем, родовые – по рекурренции родовых сем. Причем родовые
к тому же результату» [Schleiermacher 1987: 24, 160–167, 188; ср. Диль- изотопии делятся еще на микро-, мезо- и макрородовые изотопии: так,
тей 2001, 4: 195, 243]. ‘вилка’ и ‘нож’, например, входят в отношение микрородовой изотопии
• В смысловом отношении презумпция изотопии есть не что иное, как по микрородовому признаку /столовый прибор/, мезородовой изото-
требующая верификации гипотеза [ср. Эко 2005: 53], а построение изо- пии – по мезородовому признаку /питание/, макрородовой изотопии –
топии – как более или менее последовательная ее верификация. по макрородовому признаку /неодушевленный/.
• В качестве регулирующего фактора понимания изотопия устанавли- В рамках противопоставления «ингерентный» vs «афферентный»
вается не столько по рекурренции априори данных семантических при- (признак) изотопии подразделяются к тому же на ингерентные и аффе-
знаков, сколько по презумпции изотопии, позволяющей актуализиро- рентные: ингерентные изотопии образуются по рекурренции ингерент­
вать именно эти, а не какие-то другие признаки [Растье 2001: 88, 285]. ных сем, афферентные изотопии – по рекурренции афферентных сем.
В этом качестве изотопия есть не что иное, как семантическое выраже- Например, в романе Стендаля « Le rouge et le noir » Красное и черное
ние «антиципации смысла» [Гадамер 1988: 348]. (1830) ‘rouge’ красное и ‘noir’ черное образуют ингерентную изотопию
• Презумпция изотопии зависит от стратегии. Именно избираемая ин- по ингерентному признаку /цвет/, афферентную изотопию – по аффе-
терпретатором стратегия задает формат толкования: как идентифика- рентному признаку /карьера/.
цию семем, так и устанавливаемые между ними отношения изотопии. 3.2.2. По охвату. По степени охвата в анализируемом тексте различа-
• Понимание анализируемой последовательности, идет ли речь о вы- ют локальные и глобальные изотопии. По сравнению с локальными
сказывании или тексте, задается как семантической, так и прагмати- изотопиями глобальные изотопии имеют несравнимо большую про-
ческой компетенцией. Например, построение изотопии между семема- тяженность. Например, в знаменитом романе М. Пруста «В поисках
ми ‘человек’ и ‘лев’ по афферентному видовому признаку /отважный/ утраченного времени» изотопия призвания оказывается настолько
возможно только путем подгонки к заведомо известной модели пони- глобальной, что роман можно свести в предельно общем виде к ри-
мания. За неимением такой модели нельзя с определенностью сказать, торической амплификации вида: «Марсель становится писателем»
на каком основании человек уподобляется льву, по какому именно свой­ [Женетт 1998, 2: 68].
ству устанавливается подобие и существует ли вообще какой-то другой 3.2.3. По дистрибуции семем. По тактическому критерию, учитываю-
идеальный образец для профилирования смелости и отваги. щему дистрибуцию семем, локальные изотопии могут быть чередую-
щимися или пересекающимися, т. е. образовывать соответственно обо-
собленные или необособленные последовательности семем.
76 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 77

В полиизотопном тексте изотопии могут, кроме того, находиться в той Количественные показатели позволяют действительно установить
же позиции: эти изотопии называют взаимно наложенными. Идеальным степень плотности или разреженности изотопии [Растье 2001: 124], но
тому примером являются неоднозначные высказывания, отдельные озна- вряд ли смысловую, эстетическую, этическую или какую-то иную цен-
чающие которых соотносятся сразу с двумя или несколькими означаемы- ность. Недаром многие авторы отдают предпочтение скорее качествен-
ми. В качестве иллюстрации возьмем хотя бы загадку сфинкса фиванскому ным, нежели количественным критериям. Во всяком случае, в рамках
царю Эдипу: Кто ходит утром на четырех ногах, в полдень на двух, а ве- предлагаемой А.-Ж. Греймасом и Ж. Курте классификации «денотатив-
чером на трех? Чтобы найти правильный ответ, Эдипу требуется сначала ные vs коннотативные изотопии» пальма первенства отдается конно-
понять, что означают помимо обиходного употребления утром, в полдень тативной, а в рамках классификации «тематические vs фигуративные
и вечером, а затем только решать, насколько согласуются между собой сим- изотопии» – фигуративной изотопии. Главным образом потому, что эти
волические их аналоги в серийной транспозиции: ‘утро’ → |‘младенчест- изотопии располагаются «на глубинном уровне» и тем самым заслу-
во’|, ‘полдень’ → |‘расцвет сил’|, ‘вечер’ → | ‘старость’|. Разгадка сводится, живают, по убеждению авторов, более пристального к себе внимания
таким образом, к построению аналогии ‘утро’ : ‘полдень’ : ‘вечер’ :: ‘мла- [Greimas et Courtés 1979: 62, 197–198; ср. Greimas 1966: 98–99].
денчество’ : ‘расцвет сил’ : ‘старость’53, а построение аналогии – к экспли- Гипостазирование «глубинного» уровня в ущерб «поверхностному»
кации, как надобно понимать проблемное высказывание, в виде перифра- не случайно. Исторически оно восходит, по-видимому, к сложившейся
зировки: Человек в младенчестве ползает на четвереньках, в расцвете сил в герменевтике традиции – главенству фигурального смысла над бук-
ходит прямо, а под старость опирается на посох. вальным в рамках фундаментального противопоставления: «букваль-
Так получаем в микросемантическом отношении две взаимно на- ный» vs «фигуральный», «телесный» vs «духовный». Так, поучая огла-
ложенные изотопии: в изотопии1 в семемах ‘утро’, ‘полдень’ и ‘вечер’ шаемых, как надобно понимать Писание, бл. Августин предостерегает
актуализируется ингерентный признак /время суток/, в изотопии2 – аф- не следовать букве, а «благоговейно чтить то невидимое, что скрывает-
ферентный признак /возраст/. В отличие от изотопии1, семемы изото- ся под видимыми знаками» (Об обучении оглашаемых, 36, 2).
пии2 нелексикализованы. Поэтому перифразировать неоднозначное Понять, как извлекается скрытый за словами смысл, можно хотя
высказывание можно лишь при наличии интерпретантов в виде такого бы по преобразованию известных ветхозаветных мотивов: дерева как
хотя бы суждения: «закат жизни» (Платон). За неимением таких ин- Креста, ковчега как будущей Церкви, обитателей ковчега как правед-
терпретантов нельзя с уверенностью утверждать, что утром означает ников, спасения от потопа как жизни во Христе: ср. «Дан был в по-
«младенчество», в полдень – «расцвет сил», вечером – «старость». топе и прообраз того древа, чрез которое освобождаются праведные:
будущей Церкви, которую Ее Царь и Господь Христос тайной Своего
Креста вознес над затопляющими волнами этого мира» (Об обучении
3.3. Иерархические отношения между изотопиями-прочтениями оглашаемых, 25, 4) или «Почему Он был распят? потому что для тебя
необходимо это дерево (lignum) Его уничижения. В своей гордости ты
При интерпретации полиизотопных текстов возникает нередко воп- страшился Его, и тебя далеко унесло от родной земли. Волнами мир-
рос, какая из конструируемых в микросемантическом анализе изото- скими смыло дорогу туда; только на этом корабле (lignum) сможешь
пий является более, а какая менее значимой в смысловом отношении вернуться ты домой. Он сам стал дорогой, но она лежит через море,
[ср. Rastier 1984: 42; Растье 2001: 227]. Руководствуясь количествен- пройти сам пешком по морю ты не сможешь, тебя перенесет корабль,
ным критерием, за главную можно принять такую изотопию, которая перенесет “Дерево” (=Крест); верь в Распятие, и ты сможешь вернуть-
представлена в анализируемом произведении наибольшим числом се- ся»» (Толкование на Иоанна, 2, 4).
мем [Van Dijk 1972: 202; ср. Rastier 1972: 88, 95–96]. Обратившись, на- Схематически такое преобразование можно представить следую-
пример, к роману М. Пруста «В поисках утраченного времени», нельзя щим образом:
не заметить, что число семем, образующих изотопию времени, пре-
вышает существенным образом число семем, образующих изотопию
призвания. Означает ли это, что изотопия2 менее значима в смысловом S2 ‘Крест’ ‘Распятие’ ‘Церковь’ ‘мир’ ‘Господь’
отношении, чем изотопия1? Очевидно, нет.
↑ ↑ ↑ ↑ ↑ ↑
53
Аристотель говорит в этой связи о переносе значения по аналогии: ср. «ста-
S1 ‘дерево’ ‘корабль’ ‘ковчег’ ‘море’ ‘дорога’
рость дня» (Эмпедокл), «вечер жизни» (Алексид), «закат жизни» (Платон)
[Аристотель 1983, 4: 669, 785].
78 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 79

Теория двух смыслов остается востребованной и в наши дни. С тем второстепенным. Во-первых, потому, что анализируемый смысл нахо-
лишь, пожалуй, единственным отличием, что буквальный смысл называют дится в микросемантическом отношении на том же уровне анализа; во-
отныне поверхностным, явным или очевидным, а духовный – глубинным, вторых, потому что иерархия смыслов устанавливается в соответствии
латентным или основным. Причем независимо от используемой терми- с аксиологическими установками интерпретатора.
нологии центральное место занимает, как и прежде, противопоставление Так приходим к следующим выводам:
первичного и вторичного смыслов, а вместе с ним и сопутствующее поло- • Руководствуясь количественным критерием, установить в семном
жение, будто завуалированный смысл превосходит в ценностном отноше- анализе можно разве только плотность и разреженность изотопий, но
нии явный смысл. Действительно, будь то психоанализ, структурная ант- не складывающуюся между ними иерархию.
ропология или литературная критика, установка делается главным образом • Чтобы понять, какая из построенных изотопий является более, а ка-
на «вторичный» смысл, как если бы «первичный» служил исключительно кая менее значимой в ценностном отношении, количественные данные
только целям покрова, а завуалированный был непременно основным. должны быть преобразованы в качественные данные.
Так, во фрейдистской теории толкования сновидений наиболее • Установить, какие семные рекурренции релевантны, а какие случай-
ценностным смыслом, на который ориентируется аналитик, призна- ны, можно только по отношению к какой-то установке мнения в рамках
ется латентный смысл, а его сокрытие путем искажения, замещения определенной системы ценностей.
или вытеснения в область бессознательного объясняется воздействием • Интерпретирующая семантика в состоянии только утверждать, как ус-
со стороны цензуры. Обращаясь, например, к сновидению, в котором тановка мнения влияет на стратегию интерпретации и как эта стратегия
пациенту снится, что он спасается бегством через анфиладу комнат, задает, наконец, формат толкования: идентификацию семем и постро-
психоаналитик стремится определить, дабы обнаружить за этими об- ение изотопии.
разами «скрытые мысли», какое значение принимают в символической • Поскольку в микросемантическом отношении все изотопии располага-
проекции комната, анфилада комнат, передвижение бегом. «Комнаты ются на том же уровне анализа, нельзя с очевидностью утверждать, для
в сновидениях, – пишет З. Фрейд [1998: 303–304], – по большей части – этого требуется теория аксиологий, какая из установленных в анализе
женщины <…> Определения “закрытые” или “открытые”, очевидно, изотопий является более, а какая менее значимой в аксиологическом
относятся сюда же. — Сновидение, в котором спящий спасается через отношении. Единственно, что позволяет семный анализ, так это толь-
анфиладу комнат, изображает публичный дом. — Лестницы, подъем по ко произвести востребованные в данном контексте мнения операции
ним и схождение – символическое изображение коитуса. <…> Столы – по семантическому преобразованию семемы. Так, обратившись, на-
по большей части женщины; по всей вероятности, вследствие контрас- пример, к выражению « les belles joues de l’oreiller » (М. Пруст), содер-
та их ровной поверхности с рельефностью женского тела. Так как “стол жание семемы ‘oreiller’ подушка можно установить в символической
и постель” – необходимые атрибуты брака, то в сновидении первый не- проекции не только в отношении к ‘joues’ щеки, но и, как ни странно,
редко заменяет вторую и переносит иногда комплекс сексуальных пред- в отношении к |‘sein’| женская грудь. Причем в психоаналитической
ставлений на комплекс “еды”». И так далее и тому подобное. интерпретации наиболее ценным будет, конечно же, не сохранение ка-
Аналогично обстоит нередко и с анализом литературных произве- ких-то общих признаков типа /округлый/, /мягкий/ или /пухлый/ и даже
дений. Поскольку интерпретация сводится по определению к извлече- не погашение несовместимого признака /предмет/ или /для спанья/,
нию скрытого смысла из-под завесы явного [Рикёр 1996: 51], как если а скорее добавление афферентного признака /либидинальный/54.
бы произведение создавалось исключительно ради этого смысла, глав- • В микросемантическом анализе иерархию между изотопиями можно
ное – установить, какое символическое значение скрывается за каким- установить лишь по соотношению участвующих в их построении инге-
то на первый взгляд обыденным выражением. Анализируя, например, рентных и афферентных сем: чем меньше афферентных сем, тем проще
зощенковские рассказы, можно при желании провести аналогию между идентификация семем и тем проще, стало быть, построение изотопии.
едой и сексуальными отношениями, содержимым кошелька и мужской Значительно проще построить изотопию, например, между ‘eau’ вода
потенцией («Аристократка»), в набалдашнике и усиках кверху усмотреть и ‘coule’ течет в выражении вида l’eau coule «вода течет» – по инге-
фаллический символизм («Операция»), а в обстригании усов – комплекс рентному признаку /текучесть/, нежели между ‘soleil noir’ черное солнце
кастрации («Веселая игра») [Жолковский 1999: 20–21, 24–25, 63]. и ‘mélancolie’ меланхолия в выражении вида le soleil noir de la mélancolie
Такого рода символическое толкование приемлемо, разумеется, «черное солнце меланхолии» – по афферентному признаку /дисфория/.
только при наличии интерпретантов. Но даже в этом случае нельзя
утверждать, замечает Ф. Растье [2001: 179–228], какой из смыслов яв- 54
Ср. J.-P. Richard, Proust et le monde sensible, Paris, Seuil, 1974 ; coll. « Points » ,
ляется глубинным, а какой поверхностным, какой основным, а какой pp. 106–108.
80 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 81

3.4. Выводы орел (|‘император’|) позволяет актуализировать соответствующий при-


знак в ‘vol’ полет (|‘размах’|). Причем актуализация афферентного ро-
Определяя изотопию в отношении к семантической избыточности, дового признака /человек/ в ‘aigle’ орел (|‘император’|) сопровождается
нель­зя не задаться вопросом, какую избыточность принимать во внима- нейтрализацией ингерентного родового признака /птица/.
ние, а какой пренебрегать. Без критерия релевантности здесь, конечно (iv) Это первая кража императора. Между семемами ‘vol’ кража
же, не обойтись. Сообразуясь с таким критерием, семную рекуррен- и ‘aigle’ орел (|‘император’|) устанавливается элементарное отношение
цию следует изучать не как таковую, а разве только как отвечающую изотопии по видовому признаку /противоправное действие/, который
оптимальным условиям толкования. Поэтому в определении изотопии актуализируется в ‘aigle’ орел (|‘император’|) в контексте « vol » кра-
избыточность сопрягается необходимым образом со связностью, согла- жа. Причем в качестве агенса противоправного действия (‘vol’ кража)
сованием, а в пределе – с пониманием анализируемого высказывания ‘aigle’ орел (|‘император’|) получает в данном контексте негативную
или текста. оценку. Отсюда оценочный хиазм: ‘император’ /оценка +/ vs ‘кража’
Действительно, всякое понимание изотопно в той мере, в какой /оценка –/.
стремится к связности, но конструируемая в ходе анализа изотопия – не Так приходим к принципиальным для интерпретирующей семанти-
данность, а результат построения. В этом она отличается принципи- ки положениям:
альным образом от семантических ограничений на сочетаемость слов: • По конструируемой в ходе анализа изотопии можно судить, как оформ-
в отличие от селекционных ограничений, предписанных системой язы- ляется в понимании субстанция содержания и какие профилируются при
ка, построение изотопии совершается непосредственно в контексте. этом компоненты значения. Так, в разбираемом выше высказывании суб-
Это особенно наглядно при идентификации семем в полисемных станцию содержания образуют in potentia все гипотетически возможные
означающих. Так, во французском выражении je vole, например, допус- компоненты значения, а форму – такие и только такие компоненты, по
каются по меньшей мере два толкования в зависимости от того, какое которым выстраиваются в диапазоне допустимого варьирования отноше-
значение принимает в контексте глагол voler: «летать» или «красть». ния изотопии между входящими в высказывание семемами.
Отсюда игра слов в крылатой фразе, сказанной по поводу Наполеона III, • В качестве фактора понимания изотопия – не данность, а результат
конфисковавшего имущество Орлеанского дома: « C’est le premier vol построения. Построение изотопии зависит необходимым образом от
de l’aigle » Это первый полет орла [ср. Todorov 1977: 292]. стратегии интерпретации, а стратегия – от переменных систем знаний,
В сочетании « vol de l’aigle » полет орла нет, казалось бы, никакой мнений или убеждений, на которых основывается в той или иной сте-
двусмысленности: руководствуясь системой языка, нельзя установить пени понимание. Так, в изотопии 1 это таксономические знания о свой­
принципиальное его отличие от сочетания « vol du coucou » полет ку- ствах пернатых, прежде всего семейства ястребиных, в изотопии 3 –
кушки. Между тем в символическом значении «хищная птица семей­ства знания в области имперской символики, а в изотопии 4 – знания впол-
ястребиных» соотносится традиционно с императором всех французов. не конкретного исторического факта, кем и когда было конфисковано
Поэтому теоретически возможными становятся такие перифразировки: в пользу государственной казны имущество Орлеанского дома, и какой
(i) Это первый полет орла. Между семемами ‘vol’ полет и ‘aigle’ эта конфискация получила общественный резонанс.
орел устанавливается элементарное отношение изотопии: во-первых – • Идентификация семем, как и устанавливаемое при их посредстве
по родовому признаку /птица/, который актуализируется в ‘vol’ полет отношение эквивалентности, совершается по презумпции изотопии.
в контексте « aigle » орел; во-вторых – по видовому признаку /передви- В этом качестве изотопия есть не что иное, по сути, как семантическое
жение по воздуху/, который актуализируется в ‘aigle’ орел в контексте выражение «предпонимания» (М. Хайдеггер) или «антиципации смыс-
« vol » полет. При этом указанные семантические признаки являются ла» (Х.-Г. Гадамер).
в обоих случаях ингерентными. • Изотопные отношения между семемами устанавливают:
(ii) Это первая кража орла. Между семемами ‘vol’ кража и ‘aigle’ – от ингерентной семы одной семемы к ингерентной семе другой семе-
орел устанавливается элементарное отношение изотопии по видовому мы: например, актуализация ингерентного родового признака /птица/
признаку /хищный/, который актуализируется в ‘vol’ кража в контексте в ‘aigle’ орел позволяет актуализировать аналогичный признак в ‘vol’
« aigle » орел. полет; актуализация ингерентного видового признака /передвижение
(iii) Это первый полет императора. Между семемами ‘vol’ полет по воздуху/ в ‘vol’ полет, позволяет актуализировать аналогичный при-
и ‘aigle’ орел устанавливается элементарное отношение изотопии по знак в ‘aigle’ орел;
афферентному видовому признаку /имперский/: актуализация социаль- – от ингерентной семы одной семемы к афферентной семе другой
но кодифицированного афферентного признака /имперский/ в ‘aigle’ семемы: например, актуализация ингерентного видового признака
82 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения I. Об оформлении субстанции содержания 83

/противоправный/ в ‘vol’ кража позволяет актуализировать соответ­ ской системе исчисления лошадь, например, определяют в отношении
ствующий признак в ‘aigle’ орел (‘император’); к овце по признаку /домашний/ и /– рогатый/, в славянских обрядовых
– от афферентной семы одной семемы к афферентной семе другой се- фольклорных текстах – в отношении к корове, овце, поросенку, кош-
мемы: например, актуализация афферентного признака /имперский/ ке, гусю и курице по признаку /ритуальное животное/ и т. п.55 По части
в ‘aigle’ орел позволяет актуализировать соответствующий признак избирательности отбора признаков не менее показательно и современ-
в ‘vol’ полет (по аналогии вида ‘aigle’ орел : ‘vol’ полет :: |‘empereur’| ное толкование. Так, в свободно-диффузном типе толкования лошадь
император : |‘actions’| поступки). можно преимущественно определить либо как живое существо, либо
как перевозочное средство, а в зависимости от устанавливаемой между
признаками иерархии соответственно подвести либо под понятие «жи-
Заключение I вотное», либо под понятие «транспорт» [ср. Падучева 2004: 43].
Каким бы ни было толкование, субстанцию содержания образует,
В обращении познания на самое себя все более отчетливой становится как видно, вся совокупность входящих в состав определения признаков,
обусловленность познания собственной своей формой. Ибо, как отме- а действительную форму содержания – такие и только такие признаки,
чает Эрнст Кассирер [2002, 3: 13], «чем сильнее рефлексия по пово- по которым обозначаемая словом вещь подводится в определении под
ду познания, тем отчетливее она видит и знает собственную форму» понятие: например, «четвероногое животное», «без рогов», «ритуальное
и «тем больше сама эта форма предстает как граница, необходимая животное», «транспортное средство», «домашнее животное» и т. п.
и непревосходимая познанием». Первостепенно важным становится в таком случае вопрос, в каких
Осознание формообразующих принципов понимания равнозначно терминах определять в семном анализе формообразующие компонен-
осознанию того, как структурируется в понимании значение. Поэтому, ты значения. В первом приближении можно предположить, что семан-
согласимся, подлинная задача теории значения сводится главным об- тические признаки, по которым оформляется в лексическом значении
разом к выявлению структурных моментов смыслообразования, по ко- субстанция содержания, суть непременно «понятийные» признаки. Не
торым выстраиваются модели понимания и по которым задается, на- в специально-научном, конечно, понимании, а разве только в том смыс-
конец, форма значения как таковая. Ибо, если быть строгим и точным, ле, в каком утверждаемые при их посредстве свойства подводят обозна-
действительно релевантным в эпистемологическом отношении являет- чаемую словом вещь под какое-то «понятие» (псевдопонятие). Так, по
ся даже не само по себе значение и даже не соответствие значения объ- признаку /священный/, например, ‘лошадь’ подводится под категорию
ективному содержанию обозначаемой словом вещи, а способ, которым //священные животные//, по признаку /четвероногий/ – под категорию
оформляется значение в языковом произведении. //четвероногие животные//, по признаку /транспортное средство/ – под
Весьма поучительны в этой связи размышления Готтлоба Фреге категорию //транспорт//, по признаку /домашнее животное/ – под кате-
о внешне тождественных выражениях вида a = a и a = b. Какими бы ни горию //домашние животные// и т. п.
были значения переменных a1, a2, an или b1, b2, bn, познавательная цен- Такие смыслообразующие признаки отражают представления о со-
ность таких выражений неравнозначна: действительно информативны- ставе и строении бытия. По ним можно, безусловно, уразуметь, какие
ми могут быть только выражения вида a = b. устанавливаются между вещами связи и отношения, как с изменени-
Такой, в общем, очевидный факт позволяет вместе с тем сформули- ем способа смыслополагания эволюционирует содержание «понятия»
ровать принципиально важные для семантики положения: и, главное, как форма содержания становится функцией познания по
• В отношении к тем же вещам внешне тождественные выражения мо- 55
Подробнее, в частности, см. Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов. Индоев-
гут совпадать по значению (Bedeutung), но различаться существенным
ропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологи-
образом по смыслу (Sinn) как способу оформления этого значения.
ческий анализ праязыка и протокультуры. Т. 2. — Тбилиси: Изд-во Тбилис-
• Семантический анализ языкового выражения не исчерпывается отно- ского университета, 1984. — С. 483–485, 544–562; Вяч. Вс. Иванов. Конь //
шением к объекту, а предполагает еще и изучение того, как оформляет- Мифы народов мира. Т. 1. — М.: Советская энциклопедия, 1987. — С. 666;
ся это отношение. Вяч. Вс. Иванов. О последовательности животных в обрядовых фольклорных
• Действительно ценным в эпистемологическом аспекте является не текстах // Из работ московского семиотического круга. — М.: Языки русской
само по себе отношение к объекту, а способ, которым оно задается культуры, 1997. — С. 339–343; В. Я. Пропп. Исторические корни волшебной
в языке. сказки. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1986. — С. 169–181;
О том, как оформляется субстанция содержания, можно судить Дж. Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Исследования магии и религии. — М.: Полит­
хотя бы по входящим в состав значения компонентам. В индоевропей­ издат, 1983. — С. 430, 446–449.
84 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения

известной схоластической формуле: forma dat esse rei [Кассирер 2002, II. К ТЕОРИИ ПОНЯТИЯ КАК АНАЛОГУ
3: 163, 259]. ЛЕКСИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ
Эти признаки не «привязаны», однако, к системе языка. Собственно
языковыми они становятся лишь при условии, если определяются ин- …мир значений есть тот конкретный способ,
тенсионально. Поэтому, если быть точным и строгим, лингвистическую которым фиксируется в языке мир понятий.
семантику занимают не сами по себе компоненты значения, а как они В. А. Звегинцев
преломляется непосредственно в языке. Только так можно установить
специфическую для каждого языка форму. Ибо, как пишет Л. Ельмслев, Основные принципы учения о понятии известны и не нуждаются в под-
никакое сходство или различие между языками не бывает основано на робном изложении. Под понятием понимают целостную совокупность
факторах внешних по отношению к языкам: «И сходство языков, и раз- суждений о свойствах какого-нибудь предмета, а в строении понятия
личие между ними заключены в самих языках, в их внутренней струк- различают содержание и объем. Например, содержание понятия «река»
туре» [1960: 309, 333]. складывается из признаков /водный/, /поток/, а объем – из множества
Так приходим к принципиальным для семантики выводам: отдельных рек с названием Волга, Темза, Сена и т. д.
• Лингвистическую семантику интересуют не сами по себе связи и от- Учение о понятии востребовано не только в области естественных
ношения между вещами – это удел специальных отраслей знания, – наук. Без такого учения не обходится, похоже, и наука о языке. В семан-
а как эти связи и отношения преломляются в языке. тических исследованиях, во всяком случае, обращение к теории понятия
• В качестве формообразующего фактора могут функционировать раз- оправдано хотя бы потому, что в соответствии с издавна сложившейся
ные систематики – от таксономических знаний до разного рода соци- логико-грамматической доминантой языковые формы изучают по анало-
альных норм, но собственно языковым значение становится лишь при гии с логическими формами: слово определяют по аналогии с понятием,
условии, если выводится на основе языковых произведений. высказывание – по аналогии с суждением об утверждаемых в понятии
• Компоненты значения суть реляционные признаки: их определяют по свойствах «вещи». Например, отображенные в содержании понятия
отношениям между семемами. «река» признаки /постоянный/, /водный/, /поток/ входят в словарное
• В эпистемологическом отношении интерес представляет главным толкование: ср. «…постоянный водный поток значительных размеров»
образом форма, а точнее: способ оформления субстанции содержания, (С. И. Ожегов), на основе этих признаков образуются высказывания:
о чем можно с очевидностью судить как по содержанию семем, так и по ср. Течет река, а некоторые из входящих в объем понятия реки берутся
устанавливаемым между ними отношениям изотопии в высказывании в качестве образцового иллюстративного примера: ср. Течет река Волга.
и/или тексте. Разумеется, по своему содержанию языковая картина мира не тож-
дественна научной картине мира, а лексическое значение не равно-
значно понятию. Поэтому Л. В. Щерба призывает не навязывать языку
несвойственные для него понятия. Например, прямая (линия) определя-
ется в геометрии как «кратчайшее расстояние между двумя точками»,
а в литературном языке иначе: в определении филолога «прямой мы на-
зываем в быту ‘линию, которая не уклоняется ни вправо, ни влево (а так-
же ни вверх, ни вниз)’» [Щерба 1958, 1: 68; ср. Апресян 1995, 1: 56–59].
Не совпадают зачастую и сами по себе научные понятия, ибо изу-
чаемые реалии моделируются в разных системах знания по-разному.
Описывая, например, человека в терминах зоологии, антропологии или
кибернетики, мы помещаем его в разные модели и тем самым пред-
ставляем под разным углом зрения. Так что выделяемые в понятиях
признаки расходятся, но совпадают в главном: независимо от базы
толкований, значение носит понятийный, а не языковой характер, ибо
«осуществляется поверх языковых барьеров, не “привязано” к системе
того или иного языка и управляется теми принципами и закономерно­
стями, которые существуют в данной науке» [Звегинцев 1967: 96].
И все-таки обращение к понятию как своеобразному аналогу
86 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 87

лексического значения оправдано. Причем не только потому, что логи- Аналогичным образом обстоит, похоже, и с анализом языковых
ческий анализ понятий переходит нередко в анализ слов, а значение слов – произведений. Например, в высказывании Как хороши, как свежи были
в анализ сопрягаемых со словами понятий, но, главное, еще и потому, что розы идентификация субъекта суждения совершается по отношению
отношение к понятию можно трактовать в качестве основополагающего к системному классу, которому принадлежат по определению розы,
принципа теории значения. Обращение к исконно «понятийному» кругу а соответствие предиката субъекту – по отношению к таксономичес-
проблем позволяет, во всяком случае, понять, как соотносятся в значении ким свойствам, которыми обладают в диапазоне допустимого варьиро-
обыденные и научные понятия, какие системы знания участвуют в фор- вания все или почти все представители данного класса. Идентификация
мировании значения, как задается через посредство знания категоризация, субъекта суждения позволяет, таким образом, установить таксономиче­
как оформляется в категоризации субстанция содержания и чем, наконец, ское значение, а понимание присоединенного предиката – ответить на
отличаются известные в современной семантике подходы к значению. вопрос, как именно существует объект и какие при этом оказываются
востребованными потенциально возможные его свойства. Так свойства
индивида познаются по отношению к свойствам класса.
1. Категоризация как условие понимания Наибольшую сложность для интерпретации вызывают такие крайние
случаи: i) неясно, какому системному классу принадлежит субъект суж-
«Всякое видение, – пишет Дж. Серл [2002: 133], – есть “видение как”». дения; ii) набор предикатов, особенно в бытийных предложениях типа
Когда некто смотрит, например, на свои ботинки, он видит их сразу и как Это роза является диффузным, так что непонятно, по каким именно
ботинки, и как свои ботинки. В первом случае ботинки воспринимают- признакам следует определять субъект суждения; iii) неясно, наконец,
ся в совокупности таксономических свойств типа /артефакт/, /покров/56, насколько присоединенный предикат соответствует субъекту суждения.
/обувь/, во втором – в совокупности характеризующих свойств типа /ста- Рассмотрим в отдельности каждый из указанных случаев.
рые/ – /новые/, /летние/ – /зимние/, /любимые/ – /нелюбимые/. (i) Понимание усложняется, когда нельзя установить, как обстоит, на-
«Видение как» структурирует восприятие в соответствии с опреде- пример, с зюлюками и мюмзиками Л. Кэрролла, системный класс, которо-
ленным набором релевантных свойств, по которым определяются в ког- му принадлежит субъект суждения. Аналогичным образом, чтобы понять
нитивной проекции окружающие нас вещи. Ибо воспринимать нечто знаменитое высказывание Л. В. Щербы о глокой куздре, которая штеко
как ботинки, как дерево, как утку или как кролика можно, согласимся, бодланула бокра и кудрячит бокренка, следует сначала установить, како-
лишь при условии, если воспринимаемые нами эмпирические формы му классу принадлежит субъект суждения, на который указывает именное
соответствуют grosso modo привычным для нас представлениям о том, выражение, а затем только решать, какие отношения складываются между
как обычно выглядят и какими свойствами обладают ботинки, дерево, куздрой, бокром и бокренком. Или, другими словами, насколько присоеди-
утка или кролик. И даже, продолжает Дж. Серл, когда изображенные ненные предикаты соответствуют субъекту суждения. Ибо за неимением
на картинах сюрреалистов предметы расходятся с ожиданиями и, ка- таксономически структурированных знаний об объекте нельзя вообще
залось бы, не поддаются никак категоризации, идентификация изобра- сказать, какие свойства соответствуют, а какие не соответствуют, какая
жения совершается опять-таки путем соотнесения с извест­ными схе- предикация истинна, а какая ложна. Так таксономическое значение задает
мами восприятия. Так что даже, например, провисшие часы на картине пресуппозиции предикации [ср. Арутюнова 1998: 737].
Сальвадора Дали остаются по-прежнему часами, трехголовая женщи- (ii) В бытийных высказываниях таксономический предикат служит
на – женщиной, ибо помимо «странных» свойств обладают все-таки исключительно целям глобальной параметризации. Так, в суждении Это
некоторыми таксономическими свойствами, по которым определяются роза субъект суждения идентифицируется путем соотнесения с опреде-
обычно представители соответствующих категорий. Идентификация ленным классом, а таксономический предикат быть розой задает соот-
чего-то как того-то или того-то, заключает Дж. Серл [2002: 135], воз- ветственно параметры размера, формы, цвета или запаха, по которым
можна, таким образом, только благодаря категоризации, образующей можно охарактеризовать всякого представителя класса, которому принад­
в терминах гештальтпсихологии некий общий фон (основание), на ко- лежит по определению индивидный объект. Роза может быть, например,
тором воспринимаются созерцаемые нами внешние формы и на кото- красной, алой или белой, махровой или простой, расти в саду; розу можно
ром, самое главное, эти формы идентифицируются именно как ботин- выращивать, поливать, срезать, дарить или ставить в вазу. Такая парамет-
ки, как дерево, как утка, как кролик, как женщина или как часы. ризация настолько расплывчата, что некоторые логики и философы языка
не без основания утверждают, что таксономические свойства не подда-
56
Ср. лат. tegimen pedum «обувь», tegimen capǐtis «головной убор», франц. cou- ются исчерпывающей формулировке, зависят зачастую от субъективно-
vre-pied «обувь», couvre-chef «головной убор». го мнения и что пресуппозиции таксономической предикации являются
88 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 89

семантически размытыми и даже неопределенными [ср. Арутюнова 1998: Эта установка выводится непосредственно в ходе интерпретации, поз-
33; Лосский 1991: 195, 223–225]. Поэтому глобальную таксономиче­скую воляя установить, насколько адекватным в данном контексте мнения
предикацию следует, согласимся, преобразовывать в последующих част- является выбор того или иного сингулярного термина для идентифика-
ных суждениях в характеризующую предикацию, а в диапазоне гипоте- ции того или иного концепта.
тически возможных решений отбирать такие свойства, по которым ха- Короче говоря, семантический класс, куда входит по определению
рактеризуется hic et nunc субъект суждения. Например, в суждении Как анализируемая языковая единица является, можно сказать, определи-
хороши, как свежи были розы приписываемое субъекту свойство при- тельным множеством, на котором устанавливают значение данной еди-
влекательности эксплицируется главным образом по признаку свежести: ницы. Главное в таком случае понять, какой категории принадлежит
в сознании говорящего розы хороши, поскольку свежи. анализируемая единица, как совершается категоризация и какие, нако-
(iii) В субъектно-предикатных структурах понимание, наконец, ус- нец, систематики участвуют в образовании категории, относительно
ложняется, когда отношение предиката к субъекту расходится с таксо- которой устанавливается значение анализируемой единицы.
номическим знанием, а субъект суждения вообще не заключает в себе
основание предиката. В качестве примера возьмем хотя бы такой фраг-
мент из поэмы Ш. Бодлера: Au milieu des flacons, des étoffes lamées / Et des 1.1. Как совершается категоризация
meubles voluptueux, / Des marbres, des tableaux, des robes parfumées / Qui
traînent à plis somptueux, / Dans une chambre tiède où, comme en une serre, / В философском понимании категории суть предельно общие понятия,
L’air est dangereux et fatal / Où des bouquets mourrants dans leurs cercueuils отражающие существенные связи и отношения между вещами и явле-
de verre / Exhalent leur soupir final (Une martyre, Fleurs du Mal, 1857). ниями действительного мира, а категоризация – способ образования
В первом приближении именные выражения « flacons » флаконы, таких понятий в системе человеческого знания.
« chambre » комната, « meubles » мебель и « bouquets » букеты соот- Основные положения категоризации восходят к учению Аристотеля
носятся, казалось бы, со знакомыми вещами, с которыми мы сталкива- [1978, 2: 51–90; ср. Абеляр 1995: 50–97; Боэций 1996: 5–116; Eco 1988:
емся повседневно в окружающей нас действительности. Однако присо- 94–107 и др.]. В учении о категориях всякая существующая в мире вещь
единенные в контексте предикаты не только расходятся с привычными определяется по отношению к наиболее существенным своим свой­
ожиданиями, но и, самое главное, не совпадают даже с таксономиче­ ствам, а категориальное отношение вещи к свойствам устанавливается
скими знаниями, ибо фокусируются на свойствах, подходящих более путем сравнения данной вещи с другими более или менее сходными
для объектов других классов. Даже не касаясь транспозиции ‘chambre’ вещами. С целью извлечь из массы «индивидуальных единичных суще­
комната → ‘serre’ парник, |‘ваза’| → ‘cercercueil de verre’ стеклян- ствований», поясняет Кассирер, такие и только такие моменты, которые
ный гроб, нельзя действительно не заметить, что ‘meubles’ мебель «общи множеству подобных существований» [1912: 13].
и ‘bouquets’ букеты наделяются в тексте несвойственными им призна- Формирование понятий связано, таким образом, с образованием
ками, а определения типа voluptueux «сладострастный» (в отношении «рядов сходств» по каким-то общим для всех элементов ряда свойствам.
мебели) или mourrant «умирающий» (в отношении букетов) выходят за Образуя, например, понятие о дереве, мы абстрагируемся от специфи-
рамки допустимого диапазона варьирования. Так что истолковать такие ческих признаков /хвойное/, /лиственное/ или /фруктовое/, а из данной
определения можно разве только в переносном значении. нам в восприятии совокупности берез, лип, кленов, яблонь, кипарисов,
Категориальный сдвиг модифицирует привычное видение вещей. елей и дубов извлекаем только общие для всех этих деревьев признаки.
Существенной при этом оказывается не референция к внеязыковым Путем нарастающей абстракции одно содержание подводится под дру-
объектам57, а спецификация этих объектов в данном контексте мнения. гое, а выстраиваемая пирамида понятий завершается предельно общим
представлением, так что вместо первоначальной совокупности кон­
57
Недаром Ю. Кристева [Kristeva 1969: 253] дает в этой связи противоречи-
кретных вещей мы получаем если не голую схему, то предельно общее
вое определение референции, а П. Рикёр [1990: 425–428] говорит вообще понятие: ср. «многолетнее растение с твердым стволом и отходящими
о «расщепленной» референции в художественном тексте. С позиции семантики от него ветвями, образующими крону» (С. И. Ожегов). Ибо, как гласит
возможных миров можно, во всяком случае, констатировать: в стандартном уни- закон обратного отношения, чем больше объем понятия, тем меньше
версуме комната – «жилое помещение в доме или квартире», мебель – «пред- его содержание.
меты комнатной обстановки», ваза – «сосуд для цветов», букет – «сложенные Весьма уместно звучит в таком случае вопрос, насколько обобщен-
в пучок цветы», а в ассумптивном универсуме Бодлера – «теплица», «живое ным должно быть понятие и насколько существенным, наконец, явля-
существо во плоти», «гроб». ется выделяемый в «ряду сходств» общий признак. Ибо, как замечает
90 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 91

Кассирер [1912: 16], требуется еще доказать, что «извлекаемые нами из что ни на есть обычный стул можно истолковать разными способами:
любого комплекса объектов общие признаки содержат именно те харак- с молекулярной точки зрения, это «колоссальное скопление молекул»;
терные черты, которые господствуют и определяют собой совокупную с точки зрения волновых уравнений в физике – «волновые формы»,
структуру членов комплекса». а с обыденной точки зрения – «единичный объект». К этим толкова-
• С изменением «таксономической глубины» [Филлмор 1983: 34–35] ниям можно добавить другие, вспомним хотя бы кошек, которые пре-
в сторону абстрагирования или спецификации уточняются родовидо- вращаются в вишни в изложении Х. Патнэма [2002: 51–54, 64, 190,
вые отношения. О таких отношениях можно судить в языке хотя бы по 262–264; ср. Лакофф 2004: 225–226] или в управляемые марсианами
отношению гипонимов к гиперониму. Не вдаваясь в полемику отно- автоматы в интерпретации С. Крипке [Kripke 1982; ср. Павилёнис 1983:
сительно осязаемой наглядности гиперонима на вершине таксономи- 137–151], а стул – к тому же представить как летательный аппарат в дет­
ческой «пирамиды», заметим пока, что разная номинация одних и тех ской игре58, как стремянку для доставания банок с вареньем в домаш-
же вещей через их отношение к классам разного объема отвечает ком- нем хозяйстве или, наконец, как художественный объект в постмодер-
муникативной задаче варьирования количества включаемой в сообще- нистской инсталляции.
ние информации: ср. карельская береза – береза – дерево – растение Не сомневаясь в «правильности» приведенных толкований, заметим
[Арутюнова 1998: 21]. пока, что выбор оптимального решения зависит в первую очередь от
• Основанием подведения вещей под понятие, а заодно и критерием эвристических процедур использования знаний, по которым востребо-
адекватности выделяемых в понятии свойств, может быть только опре- ванными оказываются всякий раз такие и только такие знания, которые
деленная система знания, относительно которой устанавливают содер- отвечают оптимальным условиям понимания.
жание понятия. За неимением такой системы «ряды сходств» устанав- В соответствии с принципом рациональности наиболее приемлемой
ливаются произвольно, а образуемое случайным образом «понятие» не «концептуальной схемой» для определения анализируемого объекта
дает нам ровным счетом ничего для понимания изучаемого предмета в подавляющем большинстве контекстов будет, очевидно, таксономия
или явления. Так, воспользуемся примером Лотце, подводя вишни и мя- «предметы мебели», внутри которой стул характеризуется как предмет
со под группу сочных красных тел, мы получаем не какое-то пригодное мебели, предназначенный для сидения, а в соответствии с принципом
логическое понятие, а лишь ничего не значащую совокупность элемен- релевантности [ср. Sperber, Wilson 1989] – аксиологически релевантные
тов, образованную по критерию формального сходства и не дающую свойства стула в актуальном «контексте мнения». В такой трактовке не-
нам, в сущности, ничего для понимания того, чем являются в действи- пременным условием образования понятия становится система знания,
тельности вишни и мясо. Аналогичным образом, возьмем пример из в рамках которой совершается понимание.
«Логики» В. Н. Карпова, вороного можно поместить в «ряд сходств» Предварительные выводы, к которым позволяет прийти обсуждае-
либо с чернилами, галками, скворцами, углем или смолой по общему мый пример, можно сформулировать так:
признаку /черный/, либо с гнедым, пегим или каурым по общему при- • Содержание понятия производно от соответствующей системы зна-
знаку /лошадиный/ [цит. по Степанов 1998: 615]. ния, мнения или убеждения.
Короче говоря, основной функцией понятия является отражение • Образ окружающих нас в мире вещей варьирует, поскольку реляти-
наших представлений о строении и составе бытия: понятие – итог по­ визируется относительно концептуальной схемы, в которой совер-
знания вещей по наиболее существенным их свойствам, а также связям шается отбор релевантных для данной схемы признаков. Например,
и отношениям с другими вещами. когда человек видит перед собой стул, внимание не фокусируется обя-
зательно на таксономических признаках типа /предмет мебели/, /для
сидения/ или /со спинкой/, пусть окружающий мир и воспринимается
1.2. Какие систематики участвуют в образовании понятий?
58
На стуле, разумеется, не только что летать, да ездить никак нельзя. Иное
Без понятия нельзя представить никакую теорию познания: посколь- дело – игра, о которой вспоминает также Л. Н. Толстой: «…в долгие зимние
ку результаты познавательной деятельности отображаются в системах вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился
знания посредством соответствующих понятий или систем понятий, кучером, другой лакеем, девочки в середину, три стула были тройка лошадей, –
понятие оказывается хотя бы в рамках данной системы знания релятив- и мы отправлялись в дорогу, И какие разные приключения случались в этой
ным познанию. дороге! И как весело и скоро проходили зимние вчера!.. Ежели судить по-на-
Обратившись к привычному в философском обиходе примеру, стоящему, то игры никакой не будет. А игры не будет, что ж тогда остается?»
Дж. Лакофф [2004: 342] не без лукавства замечает, что даже самый («Детство», гл. VIII).
92 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 93

в таксономической «обработке» [Арутюнова 1998: 422], а только на ак- Весьма примечательна в этой связи первичная номинация [ср. Бюлер
туально воспринимаемых признаках, из которых складывается hic et 1993: 198–216; Гумбольдт 1984: 96, 100–107; Кассирер 2002, 1: 222–
nunc «понятие» стула. Причем такое и только такое, которое востребо- 223; Потебня 1976: 174–182; Серебренников 1977: 159–167; Топоров
вано в данном контексте мнения – быть предметом для сидения, стре- 2004, 1: 19–40, 41–47]. И не потому, что логический анализ понятий
мянкой, артефактом или летательным аппаратом. переходит зачастую в анализ слов (имен), а потому, что вопрос о про-
• В истинностном отношении определения типа колоссальное скопление исхождении понятий смыкается, хотя бы по части достижения опреде-
молекул, волновые формы, летательный аппарат, стремянка и арте- ленности, с генезисом значения слов. Путем выхватывания из общего
факт обладают, разумеется, разной степенью истины. Но если истин- наглядного представления отдельных свойств в рус. подснежник или
ностное значение ставить в зависимость от концептуальной схемы59, фр. perce-neige, например, внимание фокусируется на произрастании
стул тогда можно определять, хотя бы в данном контексте мнения, как ранней весной под снегом: по этому квалифицирующему признаку тра-
летательный аппарат (в детской игре), как стремянку для достава- вянистое растение семейства амариллисовых получает определенность
ния банок с вареньем (в домашнем хозяйстве) или как художественный в языке, а во внутренней форме слова дифференцируется впервые «по-
объект (в постмодернистской инсталляции). нятийное» значение – находиться под снегом или пробиваться сквозь
снег. Причем вместо абстракции здесь применяется скорее селекция,
1.2.1. Квалифицирующее образование понятий: псевдопонятие. По а образуемое таким образом «понятие» может быть только квалифици-
свидетельству историков, тенденция к категоризации намечается уже рующим61.
в донаучном мышлении. Ибо если категоризацию понимать как прида- Первичное именование имеет, разумеется, мало общего с понятием,
ние определенности недифференцированному целому [Кассирер 2002, ибо совершается не в плане родовидовых отношений, а путем выхваты-
1: 222; ср. Лосский 1991: 198–199], а уделом категоризации считать по- вания из общего представления каких-то отдельных свойств. Но пусть
нимание предмета по наиболее значимым его свойствам, начатки кате- эти свойства и не совпадают с научно-объективным знанием, в них от-
горизации можно уже обнаружить в первичной номинации, а в ближай- ражается «живое знание о предмете». По замечанию К. Бюлера [1990:
шем этимологическом значении – усмотреть если не понятие, то хотя 198, 203–204], например, когда этимон был жив, предки современных
бы прообраз понятия. немцев могли с уверенностью утверждать, что домашнее животное се-
Остановимся подробнее на основных параметрах сходства. мейства хищных млекопитающих называют «Hund» собака, а не как-
Согласно классической логике, понятие создается путем абстрак- то иначе, потому что это животное ловит дичь. Причем в восприятии
ции, а отвлечение от «частных» признаков совершается на основе ро- арийцев это свойство было, по-видимому, не менее значимым для по-
довидовых отношений: genus proximum и differentia specifica. Но, как нимания того, что представляет собой собака, чем таксономические
подмечает Э. Кассирер [2002, 1: 217–232], прежде чем установить «об- признаки /животное/, /млекопитающее/, /семейства хищных/ и т. п. Так
щий» признак, по которому элементы объединяются в понятийный ряд, что в первичной номинации окружающие человека вещи не просто
требуется придать им на каком-нибудь отдельно взятом характерном таки именовались, а идентифицировались по наиболее примечатель-
моменте осязаемую определенность. Без такой определенности нельзя ным своим свойствам.
вообще понять, как сопоставлять конкретно-содержательные элементы, Сходной оказывается, наконец, и последующая тенденция к под-
в чем заключаются «общие» и «частные» их признаки и как, наконец, ведению элементов в форму «понятийного» ряда по какому-то об-
сводить их по этим признакам в виды и роды. Поэтому первоочередная щему для всех элементов квалифицирующему признаку. Примеры
задача в образовании понятий состоит, по Э. Кассиреру, не в выделении такой систематизации можно найти во всех архаических культурах
общего признака, по которому элементы сводятся в форму понятийного [ср. Лакофф 2004; Тэйлор 1939]. В языках американских индейцев,
ряда, а в установлении определенности самих элементов60. например, женщины и огонь образуют наряду с другими опасными
вещами общую парадигму значений, в меланезийских языках обоз-
59
Или «интерналистской» точки зрения по Х. Патнэму [1981: 70–71; ср. Ла- начение носа коррелирует по сходству внешней формы с обозначе-
кофф 2004: 340–345]. нием языка, обозначение солнца – с обозначением луны, уха и рыбы.
60
«Работа духа, – пишет Э. Кассирер [2002, 1: 222], – заключается не в том, чтобы Из этого, конечно, не следует, что ряд совпадает с родом. В отличие
подвести одно содержание под другое, а в том, чтобы придать этому конкретному,
но недифференцированному целому дальнейшую определенность. Вывести же ее 61
Ср. «Прежде чем язык оказывается в состоянии перейти к генерализирующей
удается благодаря тому, что в недифференцированном целом выделяется опреде- и подводящей частное под общее форме понятия, ему требуется иное, чисто
ленный характерный момент, с этого времени ставящийся в центр внимания». квалифицирующее образование понятий» [Кассирер 2002, 1: 222].
94 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 95

от традиционных родовых понятий первичное понятие остается не внутренне не связанных между собой вещей62. Ярким тому свидетель­
более чем псевдопонятием, ибо основывается не на объективных свя- ством является хотя бы классический пример из детского лексикона:
зях между объектами, а на каком-то случайно подмеченном их сход­ луна → лимон или абажур → арбуз. Когда ребенок называет арбузом
стве [Серебренников 1977: 155; ср. Степанов 1997: 61]. Но именно доселе неизвестный ему предмет в виде круглого матового колпака,
это сходство, каким бы случайным оно ни казалось, и задает специ- аналогия между разносистемными элементами63 устанавливается по
фическую форму ряда: «существенный момент той “внутренней фор- общему свойству – шаровидности64. «Тут, – пишет А. А. Потебня, –
мы”, благодаря которой языки приобретают специфические отличия» произошло познание посредством наименования, сравнение познава-
[Кассирер 2002, 1: 232]. емого с прежде познанным. Смысл ответа таков: то, что я вижу, сход-
но с арбузом. Назвавши белый стеклянный шар арбузом, ребенок не
С архаическими формами категоризации совпадает во многом дет­ думал приписывать этому шару зеленого цвета коры, красной середки
ское мышление. Понять, насколько сходной по генезису, структуре с таким-то узором жилок, сладкого вкуса <…>. Из значения прежнего
и функции оказывается в обоих случаях категоризация, позволяют, во слова в новое вошел только один признак, именно шаровидность. Этот
всяком случае, экспериментальные исследования в области детской признак и есть знак значения этого слова»65.
психологии. Причем в таких в основном принципиальных моментах, На последующем этапе развития предметы объединяются в некие
как система подвижных связей и отношений между окружающими нас более или менее упорядоченные комплексы, ибо, сближаясь в один ряд,
в мире вещами и, самое главное, участие языка в становлении такой
системы связей и отношений. 62
Ср. «Первая ступень в образовании понятия, наиболее часто проявляющаяся
Обратимся непосредственно к формированию понятий в детском в поведении ребенка раннего возраста, – образование неоформленного и не-
мышлении. В качестве ведущих факторов здесь избираются нередко упорядоченного множества, выделение кучи каких-либо предметов тогда, когда
ассоциации, внимание, представление или суждение. Между тем, за- ребенок стоит перед задачей, которую мы, взрослые, разрешаем обычно с помо-
мечает Л. С. Выготский [1982, 2: 118–184, 139–166], пусть эти факторы щью образования нового понятия. Эта выделяемая ребенком куча предметов,
и участвуют в образовании понятий, ни один из них нельзя рассматри- объединяемая без достаточного внутреннего основания, без достаточного внут-
вать, в сущности, в качестве генетического фактора, определяюще- реннего родства и отношения между образующими ее частями, предполагает
го развитие понятий, а образование понятий сводить соответствен- диффузное, ненаправленное распространения значения слова или замещающе-
но к ассоциативным связям, накоплению представлений, развитию го его знака на ряд внешне связанных во впечатлении ребенка, но внутренне не
объема и устойчивости внимания. Поскольку мышление в понятиях объединенных между собой элементов» [Выготский 1982, 2: 136].
невозможно по определению вне речевого мышления, основным кри- 63
//природа// vs //артефакт//, //ягоды// vs //осветительные приборы//.
терием исследования должно быть именно функциональное исполь- 64
В первом приближении такая коннекция ничем, казалось бы, не отличается
зование языковых знаков как средства образования понятий. от метафорической транспозиции типа ‘langue’ язык → ‘poisson rouge’ красная
Перед исследователями ставится в таком случае задача показать, рыбка или ‘gorge’ женская грудь → ‘armoire’ платяной шкаф: ср. Ta langue /
как формирование понятий коррелирует со специфическим употреб- Le poisson rouge dans le bocal / De ta voix (Г. Аполлинер); Ta gorge qui s’avance
лением языковых знаков в сигнификативном их значении и как с из- et qui pousse la moire / Ta gorge triomphante est une belle armoire (Ш. Бодлер).
менением устанавливаемых при их посредстве специфических свя- Поэтому некоторые авторы усматривают здесь чуть ли не литературность, а дет­
зей и отношений модифицируется в целом значение. Ибо, заключает скому лексикону приписывают свойство поэтичности [ср. Барт 1989: 48–56].
В действительности это не более чем окказиональное словоупотребление вне
Л. С. Выготский, именно функция значения претерпевает в развитии
отношения к поэтическому использованию языка; и уместнее здесь говорить не
речи ребенка глубочайшие преобразования: не исчерпываясь рефе-
о деавтоматизации восприятия, а об особенностях образования понятий в ком-
ренцией, значение слов эволюционирует, пока не сложатся подлинные
плексном типе детского мышления: объединяя разносистемные элементы на
понятия, вместе с устанавливаемыми при их посредстве специфичес- основе какого-то побочного признака, ребенок всего-навсего подводит их под
кими связями и отношениями – от диффузного значения к наглядному известную категорию.
(ситуативному), а затем и к категориальному (вербально логическо- 65
Цит. по: Березин 1975: 87. В микросемантическом отношении, во всяком
му) значению. случае, вторичная номинация предполагает две взаимно связанные операции:
Как показывают экспериментальные исследования, процесс образо- (i) нейтрализацию несовместимых родовых признаков: /природа/ vs /артефакт/
вания понятий включает последовательно несколько этапов. На началь- и (ii) актуализацию общего видового признака /шаровидный/. Иначе говоря,
ной стадии психического развития значение синкретично и диффузно, в контексте «абажур» в семеме ‘арбуз’ нейтрализуется родовой признак /ягода/,
ибо распространяется на ряд объединенных во впечатлении ребенка, но зато профилируется видовой признак /шаровидный/.
96 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 97

подводятся под общее значение на основе действительно существую- какому-нибудь акцидентному квалифицирующему признаку. В этом
щих между ними объективных связей. Мышление в комплексах отли- заключается, собственно говоря, синкретизм детского и архаического
чается от синкретического мышления главным образом тем, заключает мышления.
Л. С. Выготский [1982, 2: 139], что «вместо “бессвязной связности”, ле- • Образование понятий совершается, пока не сложатся подлинные
жащей в основе синкретического образа, ребенок начинает объединять понятия, путем последовательного перехода от одной структуры
однородные предметы в общую группу <…> по законам объективных обобщения к другой – от элементарного к более высоким типам
связей, открываемых им в вещах». обобщения. Причем необходимые связи и отношения между ве-
Обращение к объективным связям между вещами – еще не поня- щами, на основе которых формируются подлинные понятия, скла-
тийное мышление, а значение, установленное путем подведения пред- дываются, по свидетельству психологов, только в переходном воз-
метов под общее значение, еще не понятие. Ибо, пусть производимая расте.
в комплексном мышлении систематизация и совершается путем гене- • На разных этапах формирования понятия референция к внеязыковым
рализации, в основе комплектации предметов по комплексному прин­ объектам может оставаться даже идентичной, тогда как значение слова
ципу лежат все-таки не абстрактно-логические, а открываемые в не- развивается путем изменения системы связей и отношений, которые за
посредственном опыте фактические, непременно конкретные связи. ним скрываются, – от диффузного значения к наглядному, а затем, на-
Так что элементы, входящие в состав комплекса, связываются между конец, и к категориальному значению. Такое установление принципи-
собой самыми разнообразными отношениями, а один и тот же элемент ально для семантики, поскольку позволяет усомниться в адекватности
входит по различным своим признакам в разные комплексы. Именно экстенсиональной (референтной) теории значения, а заодно и отказать-
многообразие связей, лежащих в основе комплекса, составляет, таким ся от определения языкового знака по «заместительному» принципу:
образом, главнейшую черту, по которой комплексное мышление отли- aliquid stat pro aliquo.
чается от мышления в понятиях: (i) элементы комплекса связаны между • О поэтичности детского языка можно говорить лишь с известными
собой разнотипными отношениями, тогда как в основе понятия лежат оговорками. Когда дети, например, называют абажур арбузом или луну
связи одного и того же типа; (ii) в комплексе отражается фактическая, лимоном, они руководствуются, очевидно, не поисками поэтической
случайная, конкретная, а в понятии – существенная связь между ок- выразительности, а единственно лишь желанием подвести внешне
ружающими нас вещами и явлениями; (iii) в комплексе нет никакой сходные вещи под какую-то известную категорию. Такого рода «мета-
иерархии признаков: все признаки принципиально равны в функцио- форические» коннекции исчезают по мере становления категориальной
нальном отношении. картины мира, а детский лексикон тем самым утрачивает приписывае-
Выделение отдельных квалифицирующих признаков из общего мую ему «поэтичность».
комплекса признаков происходит, таким образом, еще в раннем воз-
расте, но переход от изолирующей к генерализирующей абстракции 1.2.2. Классические таксономии. Исследования по категоризации по-
становится возможным, по наблюдениям психологов [Выготский казывают, что все входящие в картину мира объекты категоризованы,
1982, 2: 130–131, 139–166; 1984, 4: 103–104, 119–121], только в пе- что категории тесно связаны с опытом и знанием и что системы зна-
реходный возраст, в период полового созревания, когда формируется ний, на основе которых совершается категоризация, суть упорядо-
категориальная картина действительности. Онтологически сущест- ченные в виде специально-научных таксономий объективные знания.
венные (родовые) признаки усваиваются, стало быть, в последнюю Так задается онтологическая модель мира; причем, заметим, не прос-
очередь, причем действительно значимыми становятся не сами по то модель, а мир, понятый в смысле такой модели [Кассирер 2002, 1:
себе признаки, а устанавливаемые на их основе связи и отношения 41, 47].
между вещами. Человек воспринимает мир в таксономической «обработке». За не-
Так приходим к следующим выводам: имением таксономически структурированных знаний о предмете нель­
• Понятийное мышление тесно связано с речевым мышлением, поэто- зя вообще сказать, какие свойства ему соответствуют. Чтобы понять,
му образование понятий можно изучать только в отношении к функци- например, что собой представляет собака, требуется сначала соотнести
ональному использованию языковых знаков. ее с таксономией, а лишь затем устанавливать методом проб и ошибок
• В детском и архаическом мышлении становление понятий совер- [ср. Арутюнова 1998: 8–9, 30–33; Putnam 1990: 146, 218–219], насколь-
шается более или менее сходным образом. Недостаток объективных ко предицируемые в суждении свойства соответствуют субъекту сужде-
связей между вещами компенсируется «переизбытком субъективных ния. Ибо как только субъект суждения включается по бытийному значе-
связей», так что разнотипные вещи подводятся под общее значение по нию в определенный системный класс, так сразу же дифференцируется
98 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 99

и присущий этому классу объектов набор таксономически допустимых является ли данное суждение истинным, в объективистском подходе
предикатов66. требуется сначала установить, существует ли вообще в виде естествен-
Суждения проверяют в таком случае на соответствие онтологически ного рода такая категория, а затем верифицировать, является ли присо-
релевантным свойствам вещей, а эти свойства задают как необходимые единенный предикат истинным для всех членов данной категории, или,
и достаточные условия67, которым должно удовлетворять, чтобы гаран- другими словами, все ли зебры едят траву.
тировать правильное обозначение, всякое употребление обозначающих
эти вещи выражений. Примечание. В таком изложении «объективистский подход» отождест-
• Суждение признают истинным, когда отношение субъекта к предика- вляется с формально-логическим анализом. Интерпретация совершается
ту основывается на объективно достоверных сведениях: субъект суж- по формуле ∀ (x) A (x), а высказывание признается истинным, если A (x)
дения тем самым заключает в себе основание предиката [ср. Лосский истинно для каждого x. Разумеется, некоторые слова естественного языка
1991: 223–225, 227]. Например, в суждении Собака лает отношение сходны с квантором общности. Но из этого не следует, что слово «все» мож-
предиката к субъекту истинно, потому что свойство, по которому ха- но отождествлять с квантором общности. Квантификация в естественных
рактеризуется собака, не противоречит свойствам класса: собаки могут языках отличается от квантификации в логике предикатов: языковые выра-
по определению лаять. Так таксономические знания образуют необ- жения типа «все», «всякий» или «каждый», пусть и совпадают по функции
ходимый семантический фон, на котором воспринимаются отдельные с квантором общности, не являются логическими операторами. В против-
свойства, состояния или действия индивидных объектов как объектов ном случае придется признать, что зебра, которая не ест траву, вовсе не зеб-
того или иного класса. ра, а высказывание вида Все зебры едят траву, а эта зебра не ест содер-
• Суждение признают ложным, когда отношение субъекта к предика- жит противоречие. В действительности такое противоречие – не более чем
ту противоречит отраженным в таксономии объективным знаниям. артефакт, порожденный стремлением свести содержание выражения «все»
Например, в высказывании My dog has wings «у моей собаки есть кры- к квантору классической логики. Если же допустить, что квантифицируе-
лья» отношение субъекта к предикату ложно, разве только вообразить мое пространство, покрываемое содержанием «все», простирается в пре-
фантастическую собаку, ибо, как замечает У. Чейф [1975: 100–101], делах между «обычно», «по большей части» и «все», тогда не существует
у собак нет крыльев и они не умеют, стало быть, летать, а только бе- и пресловутого противоречия: заявленный универсальный признак в та-
гать или прыгать. Так таксономические знания задают ограничения на ком случае – всего лишь обычно или чаще всего подтверждаемый признак
сочетаемость лексических единиц, а всеобщий характер этих знаний [ср. Растье 2001: 47, 162].
делает эти ограничения универсальными – одинаково обязательными
для говорящих по-русски, по-английски или по-японски. Даже исключив замечания в отношении квантификации, нельзя не
• Суждение признают неопределенным, когда неясно, насколько присо- признать, что главная трудность, с которой сталкивается анализ по не-
единенный предикат соответствует субъекту суждения. Возьмем в ка- обходимым и достаточным условиям, это даже не размытость таксо-
честве примера такое высказывание в виде общего суждения: Все зебры номической предикации [ср. Арутюнова 1998: 33], а вопрос, насколь-
едят траву. Чтобы понять, комментирует Дж. Лакофф [2004: 226–227], ко предицируемые в частном суждении свойства совпадают с такой
предикацией. Ибо принадлежность к определенному естественному
66
Так пресуппозиция существования оказывается тесно связанной с пресуппо- классу – еще не ручательство, что какой-нибудь индивидный объект,
зициями предикации. Ибо утверждение о существовании субъекта уже пред- независимо от того, представлен ли он именем собственным или нари-
полагает некоторый набор присущих ему таксономических признаков. «Если
цательным, обладает обязательно всеми свойствами, по которым опре-
в предикатном предложении, – пишет Н. Д. Арутюнова [1998: 737], – заданной
деляют обычно представителей данного класса. Из бытийного сужде-
считается субстанция (пресуппозиция существования), которой затем припи-
ния Это арбуз нельзя, во всяком случае, заключить, что какой-нибудь
сываются (предицируются) те или другие признаки <…>, то в экзистенциаль-
ном высказывании (утверждении о существовании) заранее данным считается
непосредственно данный нам в ощущениях арбуз обладает обязательно
некоторый комплекс признаков, а суждение касается реализованности этих всеми свойствами, по которым определяют обычно плод однолетнего
признаков в субстанции». растения семейства тыквенных: напр., /шарообразный/, /со сладкой на
67
Ч. Дж. Филлмор называет анализ по необходимым и достаточным условиям вкус мякотью/, /с твердой кожурой/ и т. п.
«списочной теорией»: ср. «Списочной назовем теорию, стремящуюся выявить
список критериев, задающих необходимые и достаточные условия, которым 1.2.3. Категории folk genera. Классическая теория категорий вызыва-
должно отвечать употребление единицы для того, чтобы можно было счесть ет нередко нарекания. Чтобы показать неадекватность классиче­ских
его за проявление определенной категории» [Филлмор 1983: 30]. построений, Дж. Лакофф [2004: 246–259] приводит, в частности,
100 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 101

свидетельства из области зоологии, в том числе различия кладистской дочь, – и право же он очень известен. Никто не виноват, что ты шах-
и фенотипической моделей в таксономии животных. Поскольку эти мо- матами никогда не интересовалась”. “Фокусники тоже бывают извест-
дели придерживаются разных критериев классификации, «естествен- ные”, – ворчливо проговорила она, но все же призадумалась и решила
ные роды» группируются, нельзя не согласиться, по-разному: по сина- про себя, что известность Лужина отчасти оправдывает его существо-
поморфным признакам, на которых основывается кладистская модель, вание» (гл. VII).
птицы и крокодилы, например, объединяются в одну группу, а по ав- Наряду с картами и бильярдом шахматы включаются в обыденном
тапоморфным признакам, которыми руководствуются фенотипическая сознании в категорию «игры», а как приятное времяпрепровождение
модель, в разные группы животных. противопоставляются «службе» по оппозитивным признакам /развле-
чение/ – /карьера/, /пустяки/ – /серьезное занятие/ и т. п. Причем допол-
Примечание. Такие примеры не подрывают, впрочем, основы научной нительным аргументом в пользу такой оценки служит не только дядин
классификации вообще, а лишь доказывают в очередной раз зависимость пример68, но и такое далеко не случайное обстоятельство, что выигран-
какой угодно классификации от критериев, положенных в основу классифи- ная Лужиным партия помещается, как и подобает играм на сообрази-
кации. Этого не может не признать Дж. Лакофф: «Во избежание недоразу- тельность, в раздел загадок и кроссвордов. Так что занятие шахматами
мений я должен пояснить, что я не утверждаю, что классические категории принимает в сознании матери формально-всеобщее значение, как если
не имеют никакого значения для познания. Как раз наоборот! Классическая бы речь шла не о занятиях Лужина, а о чем-то действительно всеобщем
теория категорий – это продукт человеческого разума. И <…> многие (хотя и под шахматами разумелись развлечения вообще. И только доводы
отнюдь не все) когнитивные модели используют классические категории. дочери в пользу известности шахматиста позволяют отчасти поколе-
Как таковые они составляют часть народных моделей большинства облас- бать сложившиеся представления – от известности заключить к успеху,
тей нашего опыта. Мы используем эти народные модели для того, чтобы достатку и положению в обществе и тем самым приравнять занятия
осмыслить то, что мы воспринимаем. Поэтому классические категории шахматами с какой-никакой, но профессией (похожей, правда, больше
вследствие той роли, которую они играют в структуре многих наших ког- на работу фокусника).
нитивных моделей, действительно играют важную роль в нашем понима- Разбираемый пример позволяет, во всяком случае, предварить неко-
нии мира» [2004: 214–215]. торые выводы:
• В рассуждениях о каком-либо предмете человек оперирует разными,
Более убедительным доводом против объективистских принципов порой даже несовместимыми системами знаний – одной для решения
категоризации является скорее тезис о том, что в действительности ка- одних проблем, другой для решения других проблем.
тегоризация намного сложнее и разнообразнее, что объективные науч- • Суждения о каком-либо предмете согласуются между собой внутри
ные таксономии не отменяют другие виды знания, в том числе систему определенной системы убеждений, принимаемых за достаточное и чуть
обыденного знания, и что в категоризации необходимо, наконец, учи- ли даже не «объективное» основание самих суждений.
тывать разные систематики. «Суть дела в том, – пишет Дж. Лакофф, – • Обыденные представления являются не менее значимыми для пони-
что не все категории – ума или природы – являются классическими и, мания какого-либо предмета или явления, чем объективные научные
следовательно, мы не можем априори полагать, как это делает объекти- таксономии. Причем в отношении к убеждению субъективное значение
вистская метафизика, что вся природа структурирована классическими суждения базируется главным образом на мнении или вере [ср. Кант
категориями» [2004: 215]. 1999: 604].
С этим нельзя не согласиться, особенно когда допустимыми оказы- • В ходе доказательства истинности какого-либо положения нередко
ваются сразу два и более двух способов понимания. В качестве иллю­ прибегают к типичным примерам. На вопрос, например, каким тре-
страции возьмем хотя бы такие рассуждения о пользе игры в шахматы бованиям должен соответствовать будущий муж, мать может ответить
из романа В. Набокова «Защита Лужина» (1929–1930): «Дочь показа- дочери: (1) …служба, и карьера, и всё… или (2) такой, как твой дядя.
ла ей последний номер берлинского иллюстрированного журнала, где В первом случае образец задается прототипическими свойствами, по
в отделе загадок и крестословиц была приведена чем-то замечательная
партия, недавно выигранная Лужиным. “Но разве можно увлекаться та- 68
О примере как доводе и даже стиле мышления см., в частности, А. Я. Гуревич.
кими пустяками? – воскликнула она, растерянно глядя на дочь, – всю « Exempla » – литературный жанр и стиль мышления. — М.: Наука, 1988. —
жизнь ухлопать на такие пустяки. <…> Вот у тебя был дядя, он тоже С. 149–189; Ю. М. Лотман. Поэтика бытового поведения в русской культу-
хорошо играл во всякие игры, – в шахматы, в карты, на бильярде, – но у ре XVIII века // История и типология русской культуры. — СПб.: Искусство,
него была и служба, и карьера, и все”. “У него тоже карьера, – ответила 2002. — С. 233–254.
102 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 103

которым совершается оценка и формируется категория мужчин, ко- «эмпирический реализм»69 смыкается отчасти с разысканиями в об-
торые подходят в качестве мужа. Во втором случае образец совпада- ласти семантики возможных миров [Хинтикка 1980; Иванов 1982],
ет непосредственно с индивидом, а востребованные прототипические в том числе с теориями ассумптивного универсума – универсумами
свойства имплицируются местоименным прилагательным «такой». веры [Martin 1983], ментальными пространствами [Fauconnier 1984],
Причем по сравнению с абстрагирующим набором свойств образ инди- ментальными состояниями [Серл 2002: 102–107], мнениями, убежде-
вида обладает, по замечанию Н. Д. Арутюновой [1998: 302], значитель- ниями и верой [Putnam 1990]. Ибо при переходе от метафизического
но большей иллокутивной силой. За счет главным образом осязаемой реализма к «внутреннему» реализму, от интерпретации типа «мир,
наглядности индивидного образца. как он есть» к интерпретации типа «мир, как он понимается», устра-
• В отличие от классических таксономий категории folk genera явля- няется различие между миром и способом его понимания. «Это зна-
ются диффузными, а общие признаки, по которым создаются катего- чит, – заключает Дж. Лакофф [2004: 283], – что модельная структура,
рии, акцидентными: так, шахматы противопоставляются службе по которая определяет возможный мир (или ситуацию), является этим
признакам /развлечение/ – /карьера/, /пустяки/ – /серьезное занятие/, миром (или ситуацией). Модельная структура для мира (или ситуа-
а шахматист объединяется с фокусником по признакам /ловкость/ или ции) состоит из структуры сущностей и множеств; эти множества не
/известность/. только структурируют мир (или ситуацию), они являются частью мира
Обыденные представления являются действительно не менее востре- (или ситуации). Не существует разделения между миром и структури-
бованными для категоризации действительности, чем научные таксоно- рованным пониманием».
мии, и даже не менее реальными, утверждает Дж. Лакофф [2004: 384], Так понимание релятивизируется относительно системы знаний,
чем окружающие нас вещи – скалы или деревья, кошки или коврики. Ибо мнений или убеждений, в рамках которой совершается понимание.
именно такие представления и задают фактически образ окружающих И даже если бы эти знания, мнения или убеждения были ложными, все
нас в мире вещей. Так что дерево, например, идентифицируется нами как равно они сохранили бы значимость хотя бы в данной системе мнения.
дерево, потому что соотносится со сложившимся в ходе категоризации Исключительно потому, что такие данные суть, как говорит Х. Патнэм,
зрительных ощущений «конвенциональным ментальным образом» – на- «концептуально инфицированные» данные [2002: 77].
шими представлениями о том, как должно выглядеть дерево вообще. В качестве иллюстрации возьмем хотя бы разбираемый Лакоффом
Не вдаваясь в полемику, какое место отводится в опыте непосред­ пример о том, как воспринимается в обыденном сознании амер. time
ственным и опосредованным знаниям, насколько опыт является телесно «время» [2004: 276–278, 283, 383–384, 406, 417]. Подобно деньгам или
воплощенным, являются ли опытные универсалии приобретенными другим материальным ценностям, констатирует Дж. Лакофф, time «вре-
или врожденными и как, наконец, соотносятся между собой врожден- мя» переосмысливается в метафорической проекции как некий осязае-
ный и приобретенный опыт, отметим пока, что понимание, определяясь мый ресурс, который можно рассчитать (budgeted), сэкономить (saved),
опытным знанием, релятивизируется относительно некоторой «точки потратить (spent), потерять (lost), транжирить (wasted), использовать
зрения». Так исследовательский интерес смещается с реальности на об- с выгодой (used profitably) и даже расхищать.
раз, с объекта на модель, а изучению подлежит не сам по себе мир, это На примере указанных выражений можно, разумеется, рассуждать,
удел научных построений, а «мир, как он представлен в опыте»: world- насколько метафоричной является обыденная наша понятийная сис-
as-experienced [Лакофф 2004: 285], или, другими словами, «способ, ка- тема, функционируют ли метафоры в языке поодиночке или семьями,
ким существует мир»: the way the world is [Патнэм 2002: 70]. говорить о видах метафоры, обсуждать, чем толкование субстантив-
ной метафоры время – деньги отличается от толкования предикатной
Примечание. Дж. Лакофф не проводит, конечно, знак равенства между 69
Или «внутренний реализм» (internal realism) в определении Х. Патнэма. Ср.
действительностью и моделью, а настаивает скорее на принципиальном от-
«Интерналистская точка зрения признает, что знаки не соответствуют объек-
личии между миром, как таковым, и миром, как его понимают: ср. «…дей­
там каким-либо внутренним образом, независимо от того, как и кем они упот-
ствительный мир и мир, как он понимается людьми, – не всегда одно и то же» ребляются. Однако знак, который действительно употребляется определенным
[Лакофф 2004: 279]. Близкой оказывается, по сути, и позиция Х. Патнэма: образом определенным сообществом лиц, его использующих, может соответ­
ср. «…вопрос “Из каких объектов состоит мир?” можно осмысленно зада- ствовать определенному объекту в рамках концептуальной схемы этих лиц.
вать только в рамках какой-либо теории или описания» [Патнэм 2002: 70]. “Объекты” не существуют независимо от концептуальных схем. Мы разделяем
мир на объекты, вводя ту или иную схему описания. Поскольку как объекты,
Пытаясь представить мир таким, как он отражается в многомерном так и знаки в равной степени соотносятся со схемой описания, т. е. возмож-
пространстве человеческого сознания, провозглашенный Дж. Лакоффом ность указать, что чем отображается» [Патнэм 2002: 73–74].
104 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 105

метафоры транжирить время и насколько «стертыми», наконец, яв- • В обыденном сознании категоризация совершается иначе. Главным
ляются в языке разбираемые метафоры. Но в кругу обсуждаемых нами образом потому, что признак, по которому образуются категории, не
проблем особый интерес вызывает главным образом вопрос, как пре- является онтологически релевантным с точки зрения объективного зна-
образуется восприятие времени в обыденном сознании, насколько свя- ния, а категории не имеют четко определенных границ.
занный с метафорой «категориальный сдвиг» подрывает основы объ- • С переориентацией исследования от научной картины мира к наивной
ективной категоризации и как, наконец, способ представления в мысли картине мира – от мира, как такового, к миру, как он понимается людь-
подменяет реальное положение вещей [ср. Фреге 2000: 230–246; Эко ми, исследованию подлежат не онтологически существенные свойства
2005: 118 и далее]. бытия, а разнообразные способы его концептуализации в разных сис-
В этой связи нельзя, во всяком случае, не заметить, что присоеди- темах мнения. Так понимание релятивизируется относительно концеп-
ненные предикаты не совпадают с таксономическим знанием и что туальной системы, а концептуальный релятивизм возводится достоин­
субъекту суждения предицируются свойства, по которым определяют- ство основного принципа исследования.
ся обычно элементы другого класса. Категориальный сдвиг модифици- • Установка на категории folk genera не означает отказ от объективно-
рует объективное видение вещей, а вследствие автоматизации стано- научных таксономий. И не только потому, что эти таксономии входят по
вится впоследствии конвенциональным, привычным и чуть ли даже не принципу дополнительности в общую картину мира, но главным обра-
безусловно достоверным, что выдается в данной установке мнения за зом потому, что объективно-научные категории служат, можно сказать,
достаточное основание самих суждений: Время – деньги или Я понап- фоном, на котором проступают с очевидностью специфические особен-
расну потратил целый час сегодня утром. В терминах А. А. Потебни ности «субъективных» категорий.
можно заключить: «…объясняющему образу, имеющему субъективное • Релятивистским становится, наконец, и истинностное значение. Ибо
значение, приписывается объективность, действительное бытие в объ- если объективное знание подменяется мнением или убеждением, а мне-
ясняемом» [1976: 432–433]. ние или убеждение принимается за достаточное основание суждений,
Не будучи, конечно, универсальной70, такая концептуализация вре- не могут не измениться существенным образом и критерии верифика-
мени укореняется в обыденном сознании, так что многие американцы, ции истинностного значения суждений: истинностное значение сужде-
заключает Дж. Лакофф [2004: 276], уже не замечают метафоричность ний релятивизируется относительно системы мнений, в которой офор-
выражений, а воспринимают их скорее как характеристику того, чем мляются эти суждения. Истина в таком случае – не что иное, как прав-
является «на самом деле» время. Причем аргументом в пользу такой доподобие: «разновидность (идеализированной) рациональной прием-
концептуализации, а заодно и интерпретантом метафорического отно- лемости» в данном контексте мнения [Патнэм 2002: 71; ср. Аристотель
шения между ‘time’ время и ‘money’ деньги, здесь служит, очевидно, 1978, 2: 349; Гадамер 1988: 229, 359; Женетт 1998, 1: 299–321; Крипке
топос американского образа жизни в виде если не абсолютно истин- 1986: 194–241; Лакофф 2004: 200, 224–225, 381–383, 388–389; Растье
ного, то хотя бы общепринятого суждения: чтобы заработать деньги, 2001: 209, 245, 275, 277].
требуется время или чем больше тратится времени, тем больше воз-
награждение. Такая посылка позволяет, во всяком случае, преодолеть
«категориальный барьер» (Н. Д. Арутюнова), а заодно и построить 1.3. Выводы
категорию из элементов разносистемных парадигм, куда включаются
одновременно корреляты времени и денег, а время определяется по В восприятии действительности человек руководствуется, о чем сви-
свойствам денег. детельствует многообразие видов категоризации, разными системами
Установка на «внутренний» реализм позволяет, таким образом, знаний. Причем, каким бы ни был способ смыслополагания – чувс-
сформулировать некоторые принципиально важные для интерпретиру- твенно-созерцательным восприятием, научной таксономией или обы-
ющей семантики положения: денным житейским представлением, общим остается моделирующий
• Способы и виды категоризации зависят от системы знаний, в которой принцип: понимание не ограничивается воспроизведением вещи такой,
совершается категоризация. как есть, а воссоздает ее в категориях соответствующей системы пред-
ставлений. Поэтому в отношении тех же самых, казалось бы, вещей71
70
По наблюдениям Е. В. Падучевой, в русской языковой картине мира воспри- квалифицирующее понятие не совпадает с научным понятием, специ-
ятие времени базируется скорее на тождестве ВРЕМЯ – РЕСУРС, а ВРЕМЯ – ально-научное понятие – с обыденным представлением. В качестве
ДЕНЬГИ ассоциируется скорее с американской моделью [1999: 761–776; 2004:
173–174]. 71
И при той же, добавим, референции.
106 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 107

модуса видения каждая систематика задает свое «понятие», каждое по- мент – гипостазировать в ущерб другим. Вместо догматического прин­
нятие утверждается специфической своей формой ряда, а каждая фор- ципа или – или, с которым мы сталкиваемся нередко в теории значе-
ма постигается через устанавливаемые внутри ряда отношения: R1, R2, ния, более приемлемым является скорее принцип и – и: разные «точки
R3, Rn. Поэтому далеко небезразлично, согласимся, как эволюционирует зрения» не отменяют друг друга, а находятся в отношении дополни-
ряд и как меняется вместе с формой ряда содержание понятия. тельности. Единство значения обеспечивается в таком случае не тем,
По свидетельству историков, в донаучном созерцательном познании что все формы знания восходят к общему объекту, а тем, что образуют
«ряды сходств» складываются произвольно, а устанавливаемые внутри совместно систему, отдельные части которой предполагают друг друга
ряда отношения отражают если и не случайные, то далеко не сущест- в необходимом их различии. Так, говоря словами Кассирера [2002, 3:
венные свойства вещи. С переходом к познанию иного смыслового мас- 163], единство субстрата заменяется функциональным единством.
штаба, более совершенному с точки зрения сущностных свойств вещи,
меняется необходимым образом и форма ряда, а вместе с ней и содер-
жание «понятия». Так, в первичной номинации нем. Hund «собака», 2. Слово в отношении к понятию и/или реалии
например, определяется в отношении к дичи72, ибо профилирующим
свойством именованной вещи признается по определению отводимое 2.1. Как определить значение слова?
ей предназначение: ловить дичь. В таксономической обработке катего-
риальное значение задается, напротив, в отношении к хищным млеко- Как определить значение слова? Известно, например, с какими трудно-
питающим, домашним животным, а профилирующими признаются со- стями сталкиваются юристы, когда им требуется с достаточной точнос-
ответственно онтологически релевантные свойства: /млекопитающее/, тью определить, что означают в том или ином законе дом, транспорт­
/животное/, /хищное/, /домашнее/ и т. п. ное средство или авария. Ибо за исключением разве только сугубо
Но, каким бы непререкаемым с точки зрения объективного знания специальных терминов слова тяготеют в большинстве своем к много-
ни было научное понятие, подводимый под «понятие» ряд не замыкает- значности, их значение является диффузным, так что дом, например,
ся на таксономии73, а эволюционирует вместе с представлениями, чем может одновременно означать «жилое здание», «учреждение», «заве-
является «на самом деле» для человека собака. В системе doxa сюда дение» и даже, как ни странно, «квартиру», «семью» или «жильцов»
включаются, как ни странно, даже члены семьи, так что собака опре- (С. И. Ожегов).
деляется в терминах семейного родства еще и в отношении к дочери Аналогичным образом, вопрошает К. Бюлер [1993: 203], что озна-
или сыну, а профилирующим в актуальном контексте мнения стано- чает в немецком языке ein Buch? Печатное издание, записную книжку,
вится признак /член семьи/: ср. Мама любит своего сыночка (‘собака’) бухгалтерские расчеты или нечто иное? Поскольку слово соотносится
(из рекламы собачьего корма по центральному телевидению). в языке с множеством объектов, а эти объекты объединяются в груп-
Вместе с формой ряда модифицируется, таким образом, и фор- пы на основе какого-то определенного признака, намного проще, по
ма отношения, а вместе с формой отношения и содержание понятия: К. Бюлеру, передать значение путем выделения этого признака и со-
в отношении к дичи, например, в содержании понятия «собака» акту- ответственно называть словом Buch либо исписанный кусок буковой
ализируется соответственно признак /охотник/, в отношении к домаш- коры, либо книгу, либо бухгалтерские расчеты, либо какое угодно
ним животным – /домашнее/, /животное/, а в отношении к членам се- письменное сообщение. Искомое значение проясняется в таком случае
мьи – /член семьи/. Причем в рамках любого понимания, имеем ли мы путем обращения к этимону, понятию, обыденным представлениям
дело с научным или квалифицирующим понятием, форму определения или, наконец, обозначаемому словом объекту – буковой коре, записной
нельзя смешивать с вещью74, а какой-то один формообразующий мо- книжке, бухгалтерским расчетам или книге.
Разумеется, по своему содержанию разные виды значения нерав-
72
В терминах средневековой схоластики здесь можно говорить о коннотации
нозначны, и вряд ли кто удосужится сегодня отождествлять обыденное
как отсылке ко второму означаемому – отсылке относительного термина (соба- представление с понятием, денотат с сигнификатом, экстенсионал с ин-
ка) к корреляту денотируемого им объекта (дичь) [ср. Пирс 2000, 2: 186–189]. тенсионалом, значение со смыслом, значение с употреблением, лексему
73
Например, //млекопитающие//, //семейство псовых// или //домашние живот- с семемой. Каждому виду значения соответствует свой способ представ-
ные//. ления, а в пределе и своя собственная система исчисления такого пред-
74
«Понятие» обосновывается и утверждается не путем перечисления того, что ставления. В денотативном значении можно, очевидно, ограничиться
под него подпадает, а интенсионально – в форме устанавливаемых при его по­ обыденным знанием о том, как должна выглядеть grosso modo обознача-
средстве отношений: R1, R2, R3, Rn. емая словом вещь, а в сигнификативном значении приходится вдобавок
108 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 109

обращаться к специальным знаниям, но зато игнорировать ассоциируе- В определении Аристотеля можно выделить, как видно, следующие
мые со словом или с обозначаемой словом вещью оценочные значения. положения:
Невольно напрашивается вопрос, какому значению отдавать предпоч- • слова воплощаются в звуковой или графической субстанции;
тение в толковании слов. Лексическая семантика оказывается, во всяком • слова суть знаки представлений в душе о вещах;
случае, перед дилеммой со всеми вытекающими отсюда последствиями: • представления в душе суть подобия вещей;
игнорировать или учитывать сопутствующие знания в значении слова? • представления в душе, как и вещи, идентичны для всех людей.
Если по примеру дескриптивной лингвистики из толкования исключать С некоторыми вариациями эти положения получают развитие
volens nolens всякого рода сопутствующие знания на том основании, в средневековой схоластике75. С той лишь, пожалуй, существенной по­
что за ними тянется шлейф психологических, научных или житейских правкой, что слово (vox) соотносится с вещью (res) посредством поня-
представлений, придется отказаться тогда от внешнего знания вообще, тия (conceptus), так что значением слова (significatio) признается отны-
а лексическое значение, ограничив номинацией, сводить разве только не понятие: voces significant res mediantibus conceptibus.
к референции. Если же такие знания включать в толкование, значение К семантической триаде обращаются впоследствии и многие фило-
растворится тогда в понятиях, представлениях или ощущениях, а семан- софы современности – Г. Фреге, С. Милль, Р. Карнап, Б. Рассел и др.,
тика, низойдя до отрасли психологии, социологии, антропологии или а между элементами триады складываются в окончательном виде та-
какой-нибудь другой области специально-научного знания, утратит са- кие отношения: 1) отношение имени к реалии: знак обозначает предмет
мостоятельность. В качестве промежуточного решения можно, наконец, (значение знака); 2) отношение имени к понятию: знак выражает смысл
полагать, что знания о мире встроены в язык, что житейские и научные (смысл знака); 3) отношение понятия к реалии: смысл знака задает зна-
представления входят в лексическое значение в виде прагматических чение [Фреге 2000: 221, 250–251, 489; ср. Моррис 1983: 42; Степанов
пресуппозиций или, почему бы нет, когнитивных аналогов таких пре- 1975: 8–10; он же 1998: 92–100; Тондл 1975: 19–20 и др.].
суппозиций [ср. Демьянков 1994; Кибрик 1994; Кубрякова 1994; 2004; Камнем преткновения по-прежнему остается, однако, вопрос, что
Лакофф 2004; Селиверстова 2002]. Каким бы ни было решение, очевидно понимать под преобразованным в понятие «представлением в душе»,
одно: в качестве центральной проблемы семантики значение должно изу- а заодно и под ассоциируемым с ним значением слова – понятие или
чаться средствами семантики или хотя бы в интересах семантики. представление, значение по денотату (референту) или значение по сиг-
нификату. Ибо в зависимости от точки зрения conceptus трактуют по-
2.2. Семантический треугольник: слово – понятие – вещь разному: в логико-философском анализе это понятие, а в психологи-
ческом – представление, или ментальная репрезентация76.
О значении языкового выражения нередко судят по вкладываемому в зна- Понятия и ментальные репрезентации могут, конечно, коррелировать77,
чение понятию, а по понятию заключают о соответствующем понимании
обозначаемого этим выражением предмета. Ибо если понимание како-
75
Ср. «Слова суть знаки мысли, а мысли подобны вещам. Из чего следует, что
го-нибудь предмета связано с образованием подводимого под него поня- слова соотносятся с обозначаемыми ими вещами посредством понятий» [«Тео-
тия, а это понятие входит составной частью в содержание лексического логическая сумма», I, 2–123, al, resp].
значения, то аналогичным образом лексическое значение отображает по­
76
Действительно, поскольку символическая репрезентация строится в когнитив-
средством входящего в него понятия понимание данного предмета. Так ной семантике на ментальном языке (lingua mentis), значение связывается с мен-
отраженные в понятии свойства предмета преобразуются в компоненты тальными процессами, а conceptus трактуется соответственно в терминах мен-
тальных моделей. Ибо отношение между языком и миром опосредствуется отныне
значения, во всяком случае, сигнификативного значения, а содержание
ментальным языком, а значением является построенная на этом языке ментальная
лексического значения отождествляется с содержанием понятия.
модель. Ср. «…процедурная семантика служит для связывания языка не с миром,
Предпосылкой такой трактовки языкового значения является восхо-
а с ментальными моделями <…> репрезентация значения слова должна вписы-
дящая к Аристотелю триада слово – понятие – вещь [ср. Rastier 1990]. ваться в ряд различных метальных процессов» [Джонсон-Лэрд 1988: 240].
В сочинении «Об истолковании» читаем: «…то, что в звукосочетани- 77
Так, в изложении Л. Витгенштейна понятие сводится с удивительной легко-
ях, – это знаки представлений в душе, а письмена – знаки того, что стью к представлению: например, понятие листа – к предельно обобщенному
в звукосочетаниях. Подобно тому, как письмена не одни и те же у всех зрительному образу: «образцу», «мыслимому образцу», «картинке». О такой
[людей], так и звукосочетания не одни и те же. Однако представления редукции говорит хотя бы уточняющий оборот «то есть»: ср. «...понять опреде-
в душе, непосредственные знаки которых суть то, что в звукосочетани- ление – значит иметь в сознании понятие определяемой вещи, то есть образец
ях, у всех [людей] одни и те же, точно так же одни и те же и предметы, или картинку» [Витгенштейн 1994: 114]. От свойств вещи можно, таким обра-
подобия которых суть представления» [Аристотель 1978, 2: 93]. зом, перейти сразу к обобщенным внешним характеристикам.
110 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 111

а понятие собаки, например, сопрягаться с мысленным образом образцовой 2.2.1. Отношение имени к реалии: «эмпирические понятия». Слова
или даже какой-нибудь конкретной собаки. Но даже если, замечает У. Л. Чейф Канта о том, что понятия пусты без созерцания, приемлемы для языко-
[1975: 91–92, 96], понятие манифестируется в каком-то конкретном представ- вых выражений в не меньшей степени, чем для логического определе-
лении, из этого, согласимся, не следует, что понятие совпадает с ментальной ния понятий. И здесь, поясняет Кассирер [2002, 1: 133], сферу «смыс-
репрезентацией78. И не только потому, что ассоциируемый с понятием образ ла» нельзя отделить от «чувственности». А если, продолжим, сферу
собаки может меняться в ментальной репрезентации в зависимости от того, «смысла» сопрягать с «чувственностью», а значение языковых выраже-
идет ли речь о гончей или овчарке, лежащей или стоящей собаке, но прежде ний определять через данные нам в ощущениях вещи, семантическую
всего потому, что понятие и ментальная репрезентация, относясь к разным триаду можно тогда ограничить одним лишь отношением – отношени-
сферам познания, образуют разное содержание79. ем имени к реалии. Так, во всяком случае, решается проблема значения
С известной долей огрубления их можно, очевидно, соотнести в экстенсиональной семантике: значение сводят к обозначению81, а ана-
с кантовскими эмпирическими и интеллектуальными понятиями80, лиз содержания языкового знака – к перечислению условий, которым
а формируемое на их основе содержание проанализировать ради удоб­ должен удовлетворять знак, чтобы правильно обозначать [ср. Вейнрейх
ства изложения в рамках семантической триады – по отношению имени 1970: 166; Моррис 1983: 56–57; Уфимцева 1986: 44–51; Ducrot, Todorov
к реалии или понятию, т. е. соответственно по референтному или сиг- 1972: 133, 318].
нификативному значению. В связи с таким чисто экстенсиональным определением значения
возникают существенные трудности.
(i) Такой подход рассчитан, по замечанию Ф. Растье [2001: 22–23],
78
Весьма показательны в этой связи исследования в области наглядного и аб­ только на лингвистику знака, прежде всего имени, а не высказывания
страктно-логического мышления, показывающие, чем восприятие ребенка или текста. Поскольку в качестве интерпретанта знаковых отношений
отличается от восприятия взрослого, восприятие животного – от восприятия берется отношение имени к реалии [ср. Пирс 2000, 2: 93], содержание
человека. В наглядном мышлении, констатирует Л. С. Выготский [1984, 4: 111– языкового знака определяется вне какой-либо связи с другими знака-
199], предмет принимает значение относительно разве только непосредственно ми – в отношении только к объекту.
данной ситуации. Значение меняется, как только предмет включается в другую (ii) Поскольку путь к значению лежит через референцию, причем
ситуацию, а связи и отношения между предметами выстраиваются каким-то непременно прозрачную референцию, интерпретация затрудняется,
иным образом: например, стакан, из которого пьют, и стакан, который катится когда референт оказывается переменным, хуже того – фиктивным. Ибо
по полу, принимают в наглядном мышлении разное значение, так как входят со- в непрозрачном референтном употреблении неясно вообще, с каким
ставной частью в разные ситуации. Именно переход от наглядного мышления индивидным объектом соотносится анализируемое выражение, какие
к абстрактно-логическому мышлению при овладении речи приводит к тому, предицируемые свойства ему соответствуют, а какие нет [ср. Коул 1982:
что вещи начинают восприниматься не только в ситуативном отношении друг 391–405; Куайн 1982: 96–99; Линский 1982: 175; Остин 1986: 110].
к другу, но и в обобщении, лежащем за словом. «Только понятие, – заключа- Возьмем в качестве иллюстрации такое, например, предложение из
ет Л. С. Выготский, – позволяет освободиться от непосредственной ситуации, учебника по языку: Пожилой джентльмен часто ходил по улицам горо-
создать понятие о предмете… только с помощью слова ребенок познает вещи да. Даже если нам известно значение всех входящих сюда лексических
и только с помощью понятия он приходит к действительному и разумному по­ единиц и даже если их комбинация не противоречит правилам сочета-
знанию предмета» [1984, 4: 121]. емостных ограничений, можно ли уловить, спрашивает Ф. Джонсон-
79
Утверждать обратное значит впадать в ту же ошибку, которую совершали ког-
Лэрд [1988: 235–236], смысл утверждения, т. е. пропозицию, которую
да-то бихевиористы, отождествляя значение слова с вызываемой им реакцией.
оно выражает в контексте? В экстенсиональном отношении высказыва-
Если, например, от описания кулинарного блюда текут слюнки, из этого вовсе
ние, конечно же, неопределенно, а для некоторых, возможно, даже и не-
не следует, замечает Ф. Джонсон-Лэрд [1988: 239], что слюноотделение, пусть
оно и вызвано пониманием такого описания, равнозначно пониманию.
однозначно, ибо прозрачной в экстенсиональном анализе интерпретация
80
Аналогичным образом подразделяются, похоже, и семантические признаки в ком- может быть только при неизменном, причем обязательно реальном ре-
понентном анализе. С данными перцепции соотносятся семантические различите- ференте, когда нам известно, допустим, что город соотносится с Прин-
ли [Katz, Fodor 1963; Bierwisch 1967: 13], экстероцептивные компоненты [Greimas стоном, а пожилой джентльмен – с Эйнштейном. Не случайно поэто-
1966: 108], некоторые видовые признаки [Растье 2001: 51–55], а с категориями че- му во избежание истинностного провала различают два употребления
ловеческого разума – предельно обобщенные классификаторы: семантические
маркеры [Katz, Fodor 1963], классемы и интероцептивные компоненты [Greimas 81
В согласии с положением: «…обозначение во всех своих проявлениях пер-
1966: 108], родовые признаки [Pottier 1964; он же 1992; Растье 2001: 51–55]. вично по отношению к значению» [Шухардт 1950: 206].
112 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 113

определенных дескрипций – атрибутивное и референтное [Доннелан 99–100]. Аналогичным образом, эксплицируя референцию имени
1982: 139–144]: высказыванию приписывают атрибутивное толкование, в предикатных конструкциях, говорящий указывает в первую очередь
когда неясно о ком идет речь, или референтное толкование, когда речь на признаки, которые позволяют выделить то конкретное, что он имеет
идет о кон­кретном человеке – в данном случае Эйнштейне. в виду: например, в суждении Не то золото, что блестит выделяет-
(iii) В экстенсиональном исчислении нельзя, наконец, с увереннос- ся, пусть и негативным образом, признак /блестящий/, а в определении
тью установить, по каким именно условиям (или признакам) можно желтый песок – признак /желтый/.
гарантировать «правильное» обозначение. Поскольку в эмпирическом Во-вторых, потому что референтные свойства соотносятся с вос-
определении эксплицируются лишь отдельные свойства, мы никогда принимающим субъектом, а их профилирование зависит непосред­
не знаем с уверенностью, не мыслится ли под словом, обозначающим ственно от субъективных переживаний говорящего. Ибо решительно
один и тот же предмет, в одном случае большее, а в другом случае мень- все, о чем мы думаем или говорим, обладает достоверностью не только
шее количество признаков. Поэтому, констатирует Кант [1999: 547], эм- в силу объективной наличности, но и как состояние чьего-то сознания
пирическое понятие никогда не остается среди определенных границ: [ср. Лакофф 2004: 179, 340–342, 379; Патнэм 2002: 73; Рассел 1999: 53,
например, «одни могут подразумевать в понятии золото кроме веса, 186, 229, 256, 260; Серл 2002: 102–107].
цвета и ковкости еще и то, что золото не ржавеет, а другие, быть может, Испытывая, например, ощущение тепла от натопленной печки, мы
ничего не знают об этом свойстве его». знаем достоверно, что данное ощущение присутствует в нашем со-
Указанные трудности не отменяют, конечно, отношение имени к ре- знании как ощущение определенного свойства печки. Знание о самом
алии, но предъявляют к этому отношению, а заодно и к устанавливае- факте ощущения ничем в принципе опровергнуто быть не может, зато
мому на его основе «эмпирическому понятию», особые требования – последующие выводы из этого факта могут быть оспорены или подвер-
по части прежде всего оформления «чувственности»82. Главное в та- гнуты сомнению. В. С. Соловьев [1988, 1: 798] приводит в этой связи
ком случае понять, как оформляется в «эмпирическом понятии» вещ- такой состоявшийся между И. С. Тургеневым и его слугой разговор:
ная субстанция, что служит основанием такого оформления и почему, Мне холодно, затопи печку! — Помилуйте, Иван Сергеевич, какое хо-
наконец, отбираются именно такие, а не какие-то другие референтные лодно – совсем тепло: ведь с утра топлено. — Ну, послушай! Положим,
признаки. я глуп, положим, я набитый дурак, но не до такой степени я глуп, что-
В первом приближении может сложиться впечатление, что все бы не знать, холодно мне или тепло.
эмпирическое, пока оно не определяется посредством рассудочных Сообразуясь с сугубо внешними обстоятельствами можно, конеч-
понятий, остается не более чем данным нам в ощущении. В действи- но, оспаривать обоснованность суждения и на манер тургеневского
тельности это не так. Мир ощущений – далеко не бесформенная мас- слуги ссылаться на истопленную с утра печку, но такие доводы не
са; если восприятие что-нибудь вообще значит, замечает Э. Кассирер отменяют самоочевидную достоверность субъективных ощущений.
[2002, 3: 17; ср. Потебня 1976: 146], тогда это не бесформенное вос- «Достоверна или нет такая система в смысле объективном, т. е. име-
приятие чего-нибудь, а «уже форма, придаваемая душой отдельным ет ли какую-нибудь действительную силу и значение та связь поня-
восприятиям». тий и явлений, которая утверждается в этой системе, заранее нель­
Во-первых, потому что отбор свойств задается ситуацией hic et зя знать; но уже заранее можно и должно утверждать, – заключает
nunc, в которой внимание фокусируется на таких и только таких свой­ В. С. Соловьев [1988, 1: 798], – полную достоверность этой системы
ствах воспринимаемых нами вещей, которые востребованы в ситуа- как данного сознания: пока о ней мыслится, она составляет такой же
тивном контексте, так что условия контекста если и не включаются, то непререкаемый, безусловно-достоверный факт, как то ощущение хо-
хотя бы учитываются в референтном значении. Например, когда жен- лода, которое Тургенев отстаивал против своего слуги». А поскольку
щина, глядя в зеркало, поправляет прическу или шляпку, релевантной ощущения достоверны хотя бы потому, что их испытывают, а выска-
оказывается прежде всего востребованная в контексте отражательная зываемые в их отношении суждения истинны хотя бы потому, что со-
способность зеркала, а, скажем, не размеры зеркала, художественная относятся с внутренним состоянием говорящего, субъективные ощу-
его ценность или материал, из которого сделана рама [Гофман 2003: щения нельзя не учитывать в семантическом анализе. Не случайно
поэтому обращение экстенсиональной семантики к так называемым
82
Трансцендентальную философию здесь интересует главным образом то, как «эмпирическим правилам смысла» [Айдукевич 1999: 67–93; Моррис
«материя ощущения» входит в априорные формы чувственности и рассудка 1983: 56; ср. Лосский 1991: 69–77, 87–90, 166–182, 300–306; Остин
[ср. Кассирер 2002, 3: 15], а лингвистическую семантику – какие референтные 1987: 48–95; Тондл 1975: 345–346], по которым содержание анализи-
признаки учитывать в описании, а какие нет. руемых выражений устанавливают индуктивно, а высказывания типа
114 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 115

Мне холодно! Мне жарко! или Болит! приводят в соответствие с субъ- быть принципиально иным в разных ситуативных сценариях – в за-
ективными переживаниями говорящего83. висимости того, идет ли речь о зеркале-в-примерочной или о зерка-
В-третьих, наконец, потому что воспринимаемые свойства оп- ле-выставленном-на-продажу. Понять, чем отличается в каждом из
ределяются «в контексте опыта» не сами по себе, а в соотнесении указанных случаев выделяемые признаки, можно хотя бы по тому,
с другими свойствами [ср. Кассирер 2002, 1: 36], так что в полага- как воспринимается зеркало в разных ситуациях. По наблюдени-
нии даже отдельного свойства уже присутствует общая схема це- ям И. Гофмана [2003: 99–100], если какая-то женщина вниматель-
лого. Причем эта «схема» складывается, добавим, в общественной но изучает на аукционе раму зеркала, а затем отходит назад, чтобы
практике, а ее конфигурация зависит непосредственно от проеци- убедиться в качестве зеркального отражения, окружающим понятно,
руемых на вещь социально нормированных моделей – схем [Чейф что на самом деле она не смотрится в зеркало, а лишь оценивающе
1983: 43], скриптов [Schank & Abelson 1977; Fayol & Monteil 1993], его разглядывает как предмет, выставленный на продажу; но если,
ситуативных сценариев [Барвайс, Перри 1987; Шенк, Бирнбаум, глядя в зеркало, она вдруг поправляет прическу, висящий на стене
Мей 1989; Филлмор 1983: 79–81], фреймов [Ван Дейк 1989: 16–19; предмет становится просто зеркалом, а не выставленным на прода-
Гофман 2003; Минский 1979; Филлмор 1988], пропозициональных жу зеркалом. Аналогичным образом зеркало в примерочной комнате
моделей [Лакофф 2004] и т. п. Ибо, если опытное знание, на осно- служит главным образом для того, чтобы в него смотреться, а не для
ве которого формируется образ вещи, является «концептуально ин- того чтобы его оценивающе разглядывать.
фицированным» [Патнэм 2002: 77], таким же должен быть и отбор Короче говоря, образ вещи, данный нам в восприятии, не дается
признаков, по которым определяется данная вещь. Так, обратившись таким, каким есть, а формируется в ходе восприятия, ибо набрасы-
в очередной раз к приведенному выше примеру, можно заметить, что вание смысла, а заодно и профилирование референтных признаков,
для одной и той же вещи набор востребованных признаков84 может релятивизируется относительно проецируемой на мир модели вос-
приятия, так что актуально воспринимаемыми оказываются всякий
83
Так, Б. Рассел [1999: 188] выделяет во всяком утверждении две стороны – раз такие и только такие признаки, которые задаются самой моде-
объективную и субъективную, а субъективную называет «мнением», причем лью. Главное в таком случае – не отказаться от референтных призна-
не обязательно совпадающим с мнением других людей. Например, когда некто ков вообще [ср. Лайонз 1978: 428; Растье 2001: 22–28], а показать,
говорит «Мне жарко!», слово жарко обозначает, по Б. Расселу, не общезначи- как дифференцирующий их отбор зависит от соответствующей мо-
мое физическое понятие теплоты, а некоторое субъективное состояние – то, дели восприятия.
что говорящий ощущает в данный момент как жару. Так что событие, которое
осознается говорящим как ощущение жара–здесь–сейчас, становится в итоге 2.2.2. Отношение имени к понятию: «интеллектуальные понятия».
верификатором, посредством которого устанавливается истинностное значение Если сферу «смысла» ограничивать рассудочной рациональностью,
высказывания [Рассел 1999: 260]. а значение языковых выражений сводить к понятию, семантичес-
Не вдаваясь в условно-истинностный анализ высказывания по субъектив- кую триаду можно тогда ограничить одним только отношением –
ным ощущениям или связанным с ними ментальным состояниям [ср. Серл 2002: отношением имени к понятию. Так решается проблема значения
102–107], заметим только, что помимо ощущений говорящие руководствуются в условно-истинностной семантике, проверяющей значение анали-
также семантическими стереотипами, так или иначе участвующими в кодировке зируемых выражений на соответствие сущностным свойствам обоз-
сообщения [ср. Растье 2001: 26]. Ибо даже если слова болит, жарко или холодно начаемых реалий.
обозначают субъективное состояние того, кто говорит «Болит!», «Мне жарко!»
Чтобы установить, например, что означает фр. corps «тело» в тек-
или «Мне холодно!», из этого не следует, что при употреблении слов болит,
сте Ламетри (1709–1751), П. Грайс обращается к «более или менее
жарко или холодно не учитываются знания того, как употребляются эти слова.
подробным знаниям» из популярной биологии, позволяющей ему
В языке, во всяком случае, содержание семемы ‘болит’ можно определить как на
множестве семем класса физических ощущений, так и на множестве семем клас-
установить в виде набора понятийных признаков так называемый
са душевных переживаний: ‘зубная боль’ → ‘любовные страдания’. Аналогично пучок объекта, а этот пучок – обозначить через мускулы, кровь, дви-
обстоит и с семемами ‘жарко’ и ‘холодно’: ср. ни жарко, ни холодно. Главное в та- жение, мозг и нейроны [Grize 1982: 11]. Так отраженные в содержа-
ком случае установить, как обозначаются в разных языках сходные «ментальные нии понятия свойства вещи преобразуются в компоненты значения,
состояния» и чем, например, рус. холодно отличается от англ. cold или фр. froid. а языковое значение отождествляется implicite с понятием.
84
То есть достаточных для различения. Ср. «Мы пользуемся некоторыми при- Даже не вдаваясь в обсуждение, насколько исчерпывающим явля-
знаками лишь до тех пор, пока находим, что они достаточны для различения» ется пучок объекта, как установить адекватность входящих сюда эле-
[Кант 1999: 547]. ментов и какие знания гарантируют наилучшим образом «правильное»
116 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 117

истолкование, заметим пока, что значение тела в сочинении «Человек- лезвия» в семеме ‘нож’ нейтрализуется ингерентный видовой признак
машина» (1747) расходится существенным образом с современным тол- /режущий/ [Растье 2001: 87].
кованием. В интерпретации П. Грайса игнорируются, во всяком случае, (iii) Нельзя с уверенностью утверждать, хотя бы в силу ограни-
интерпретирующие возможности ближайшего контекста (в котором ченности знания пределами своей предметной сферы [Хайдеггер
« corps » тело коррелирует с « âme » душа в отношении к « machine » 1993: 142], с каким преимущественно знанием должны сообразо-
машина), а « fibres du cerveau » волокна мозга почему-то преобразуются вываться понятия, а заодно и устанавливаемые на их основе ком-
в неведомые Ламетри нейроны. Такая несуразица, заключает Ф. Растье поненты значения. Ибо если к тем же реалиям применять разные
[2001: 24–25], плата за уподобление значения corps «тело» (в тексте системы знания, разными оказываются соответственно и подводи-
Ламетри), понятия тела (в популярной биологии) и тела как объекта, мые под эти реалии понятия.
представленного понятием-пучком85. Так, обратившись в очередной раз к разбираемому Дж. Лакоффом
Подобные примеры позволяют, во всяком случае, понять, с какими [2004: 342] примеру, нельзя не согласиться, что даже самый что
сложностями сталкивается анализ языкового значения по онтологиче­ ни на есть обычный стул можно истолковать разными способами,
ским свойствам обозначаемых словами реалий. а анализируемый объект представить по принципу когнитивного
(i) В сугубо онтологическом подходе языковой знак трактуется в от- соответствия как колоссальное скопление молекул (в молекулярном
рыве от других знаков, а его содержание определяется разве только по отношении), как волновые формы (в физике) или как единичный
отношению к внешнему знанию. Так лингвистическая семантика попа- объект (в обыденном понимании). Ибо если всякое понятие содер-
дает в зависимость от специально-научного знания, а семантический жит в себе то, что представляется в подводимом под него предмете,
анализ низводится до проверки, насколько выделяемые компоненты то аналогичным образом всякое представление о предмете должно
значения соответствуют действительному положению вещей в той или быть однородным с понятием, т. е. колоссальным скоплением моле-
иной области знания. кул, волновыми формами или единичным объектом.
(ii) Семантический анализ затрудняется, когда субъект суждения (iv) Ограничившись отношением имени к понятию, приходится отка-
расходится с объективным представлением. Отсюда извечные вопро- заться от обиходных представлений об окружающих нас в мире вещах.
сы, которыми задается условно-истинностная семантика, остается ли, Если придерживаться, в самом деле, онтологических свойств, золото
например, разбитая бутылка «бутылкой», а нож без лезвия – «ножом». тогда надо определять не по внешним признакам, свойствам и состоя-
Ибо если придерживаться понятийных признаков, а эти признаки воз- ниям, по которым фиксируется референция имени, а по атомному весу
водить в достоинство необходимых условий, которым должен удов- химического элемента. «Быть золотом» в таком случае значит иметь оп-
летворять знак, чтобы правильно обозначать, разбитая бутылка тогда ределенную формулу молекулярного состава, а не признаки /желтый/
и в самом деле уже не бутылка, нож без лезвия – не нож, ибо не удов- или /блестящий/; «быть водой» значит иметь определенную формулу
летворяют заданным требованиям: «быть сосудом для какой-нибудь молекулярного состава, а не /прозрачность/, /отсутствие вкуса/ и /спо-
жидкости» или «быть инструментом для резания». собность утолять жажду/ [ср. Арутюнова 1998: 28–29; Кант 1999: 547;
Даже признав, что системы знания входят в языковое значение в ви- Лейбниц 1983, 2: 351–352, 408–409; Локк 1985, 1: 544–545].
де хранимых в памяти когнитивных аналогов, а языковые выражения Означает ли это, спрашивает Х. Патнэм [Putnam 1990: 54–56,
соотносятся с вещами через посредство таких аналогов [ср. Демьянков 65, 75], что в определении значения золота, воды или лиственни-
1994: 22–23; Кубрякова 2004: 9], нельзя не признать, что такие структу- цы говорящим следует, полагаясь на мнение специалистов, абстра-
ры должны изучаться лингвистической семантикой именно как языко- гироваться от ассоциируемых с ними обиходных представлений?
вые. В семном анализе, во всяком случае, разбитая бутылка истолковы- Или, другими словами, вытекающий отсюда вопрос: следует ли
вается следующим образом: в контексте «разбитая» в семеме ‘бутылка’ различать в анализе лексического значения разные типы знания,
нейтрализуется ингерентный родовой признак /сосуд/; в контексте «без на основе которых выводится это значение – например, обиходное
и специально-научное знание?
85
«Вообще говоря, – пишет Ф. Растье [2001: 25], – надо четко различать содер- В большинстве своем лексикографы, во всяком случае, убежде-
жание, понятие и референт. Они, конечно, взаимосвязаны, но вместе с тем ны, что лексическое значение не укладывается в рамки специально-
и относительно автономны, так что могут изучаться разными дисциплинами. научного знания и что отражать в системе словарных толкований
Под вопросом, таким образом, оказывается само существование семантики как следует именно наивную картину мира. Ибо если лексикограф не
лингвистической дисциплины; в противном случае она неизбежно низойдет до желает, как замечает Ю. Д. Апресян [1995, 1: 56–59], превратить-
положения одной из областей философии или логики». ся в энциклопедиста, ему надобно придерживаться общепринятых
118 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 119

представлений, а в языковом понятии отражать исключительно дывается в языке в тот или иной цветовой концепт. Исследования цве-
«наивное понятие о вещи» 86. тообозначений, во всяком случае, показывают, что цветовые ощущения,
(v) Языковое значение, пусть некоторые семантические признаки пусть здесь и встречаются элементы сходства, оформляются в разных
и отражают соответствующие аспекты понятийного значения, не исчер- языках по-разному, так что англ. blue значит не то же самое, что рус.
пывается и даже не совпадает с понятийным значением. Ярким тому сви- голубой, а англ. green – не то же самое, что польск. gwyrrd [Вежбицкая
детельством является хотя бы обозначение цвета. В первом приближении 1997: 284].
можно, конечно, предположить, что цветовые обозначения производны Указанные трудности не отменяют, конечно, отношение имени к по-
от проецируемой на мир универсальной нейрофизиологической модели нятию, но предъявляют к этому отношению, а заодно и к устанавлива-
восприятия, а набор выделяемых хроматических признаков совпадает емым на его основе понятийным признакам, особые требования – по
с научной моделью описания цветоощущений. части главным образом оформления субстанции «рациональности». 
В действительности это не так. И дело тут даже в том, что люди, гово- • Об оформлении понятия можно говорить уже в свободно-диффузном
ря, например, синее платье, niebieska sukienka или a blue dress, могут не типе толкования, когда определения той же вещи различаются по соста-
иметь ни малейшего представления, какая длина волны или относитель- ву входящих в толкование компонентов значения и даже по комбинации,
ная интенсивность связаны со словами синий, niebieski или blue, а в том, в которой выстраиваются эти компоненты в толковании [ср. Степанов
что научное знание непригодно вообще для установления языкового зна- 1998: 612–622, 632–633]. Например, в определении понятия «лошадь»
чения. Главным образом потому, что языковая концептуализация не сов- внимание можно сфокусировать либо на признаке /животное/, либо
падает с физиологией восприятия87. на признаке /вьючное животное/, а «лошадь» соответственно отнести
Если нас интересует действительно языковое значение, а под значени- либо к классу //животные//, либо к классу //транспорт//. В зависимости
ем мы понимаем то, что люди имеют в виду, когда употребляют слова [ср. от порядка, или иерархии, компонентов значения одна и та же совокуп-
Витгенштейн 1994: 99; Лайонз 1978: 434–435], учитываться в толковании ность признаков получает, таким образом, разное оформление. Причем,
должны тогда только «условия употребления слов» [Вежбицкая 1997: каким бы ни было вкладываемое в понятие содержание, форма понятия
242]. Причем эти условия задаются именно знанием языка, позволяю- задается таким и только таким признаком, по которому обозначаемая
щим, например, уяснить, что голубой светлее синего, салатовый светлее словом вещь подводится в определении под понятие, тогда как субстан-
зеленого, бежевый светлее коричневого без какого-либо специального цию образует вся совокупность входящих в состав определения при-
преобразования «светлее» в яркость или насыщенность [Фрумкина 1984: знаков.
24; ср. Вежбицкая 1997: 237]. • Поскольку понятие ограничивается определенной сферой знания, от-
Главное в таком случае – не установить, как репрезентируется цвет бор формулируемых в понятии признаков совершается по отношению
«в нервных клетках… где-то на пути от глаза к мозгу», а показать, как к данной, а не какой-нибудь другой системе знания. Так знание интегри-
совершается языковая концептуализация цвета и какое содержание вкла- руется в толкование в виде соответствующих компонентов значения.
• Когда к той же вещи применимы сразу несколько систем знания,
86
Ср. «…семантика языкового знака отражает наивное понятие о вещи, свой­ предпочтение отдается той системе знания, которая отвечает оптималь-
стве, действии, процессе, событии и т. п.» [Апресян 1995, 1: 56]. Все лексико­ ным условиям понимания вещи. Ибо если определять понятие в его
графы сходятся действительно во мнении, что словарь – не энциклопедия [ср. границах, стул тогда целесообразнее толковать в рамках таксономии
Эко 2005: 291] и что языковая информация о значении слов не должна подме- «предметы мебели» по отношению к другим предметам мебели, кош-
няться информацией о свойствах вещей. Причем понять, где проходит раздели-
ку – в рамках таксономии «семейство кошачьих» по отношению к дру-
тельная линия между словарем и энциклопедией, не составляет, похоже, особого
гим представителям семейства кошачьих или «домашние животные»
труда. По Ч. Филлмору [1983: 117], например, всякому понятно, что в знаменитом
по отношению к другим домашним животным.
определении Испанской академией слова собака как вида животных, у которых
самец, когда мочится, поднимает ногу, нет в сущности ничего от энциклопедии.
• В отборе понятийных признаков ограничиться можно только призна-
87
«То, что происходит в сетчатке и в мозгу, не отражается непосредственно ками, достаточными для различения – «не более чем нужно для пол-
в языке, – заключает А. Вежбицкая [1997: 238–239]. – Язык отражает происхо- ноты понятия» [Кант 1999: 547]. По отношению к другим предметам
дящее в сознании, а не в мозгу, наше же сознание формируется, в частности, мебели стул, например, характеризуется главным образом как предмет,
и под воздействием окружающей нас культуры. Концептуальные универсалии предназначенный для сидения, со спинкой, без подлокотников и т. п.
действительно существуют, но я думаю, что они могут быть обнаружены только Короче говоря, если значение языкового выражения и растворя-
путем концептуального анализа, основанного на данных многих языков мира, ется в понятии, отношение имени к понятию опосредствуется непре-
а не путем нейрофизиологических исследований». менно определенной системой знания, а актуально воспринимаемыми
120 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 121

оказываются такие и только такие признаки, которые задаются самой соответственно и такие традиционные вопросы философии языка, как
системой. Главное в таком случае – не отказаться от понятийных призна- истина и референция:
ков вообще [ср. Растье 2001: 22–28], а показать, как дифференцирующий — не будучи прямой, референция понимается отныне не как отноше-
их отбор зависит от применяемой в их отношении понятийной модели. ние репрезентации к вещам, а как отношение между обозначаемыми
словами вещами и системой знания, относительно которой восприни-
маются обозначаемые словами вещи;
2.3. Выводы — истинностное значение суждений релятивизируется относитель-
но знания, мнения или убеждения, с которым согласуется суждение
Так приходим к следующим выводам: о предмете88, так что золото, например, может определяться в одной
• Каким бы способом ни относилось познание к предмету, пред- системе исчисления по химическому составу, в другой – по свойствам
ставление о предмете однородно с подводимым под него понятием: ковкости и плавкости, а в третьей – по аксиологическим признакам
с «эмпирическими понятиями» коррелируют наглядные представления, /драгоценный/, /презренный/, /священный/ и т. п.89
с «интеллектуальными понятиями» – специально-научные понятия. • Разумеется, всякое суждение о вещах отражает не сами по себе вещи,
Причем от одного можно перейти к другому. Так, воспользуемся при- а сложившиеся о них представления, ибо поступающая из мира ин-
мером Канта [1999: 176], эмпирическое понятие тарелки предполагает формация связана всегда с каким-нибудь знанием, мнением или убеж-
геометрическое понятие круга, а мыслимая в геометрическом понятии дением [ср. Гуссерль 1999: 67; Звегинцев 1967: 68; Растье 2001: 109;
круглота наглядно представляется в эмпирическом понятии тарелки. Серл 2002: 103; Kerbrat-Orecchioni 1980: 73–83, 90–94, 106–109]. Но
• Языковое значение может совпадать со специально-научным понятием даже если языковые выражения и соотносятся с вещами через посред­
разве только в терминологическом освещении, когда требуется, напри- ство систем знания, мнения или убеждения, а эти системы включаются
мер, истолковать, что представляют собой синхрофазотрон, кварк или в значение в виде хранимых в памяти когнитивных аналогов, из это-
молибден. В подавляющем же большинстве случаев языковое значение го не следует, что языковое значение следует сводить к таким систе-
расходится существенным образом со специально-научным понятием: мам в силу исключительно когнитивного соответствия. В противном
— во-первых, потому что научная картина мира, будучи по сути интер- случае семантический анализ низойдет до изучения когнитивных мо-
национальной, не зависит никак от языка, на котором ее описывают: делей, тогда как они участвуют в семиозисе разве только в качестве
геометрическое понятие треугольника, например, идентично независи- фоновых знаний и интегрируются в виде компонентов значения при
мо от того, на каком языке написан учебник по геометрии; условии, если это предписывается или хотя бы не воспрещается непо­
— во-вторых, потому что языковая картина мира отличается от научной средственно данным – лингвистическим и/или прагматическим – кон-
картины мира: например, фр. baie означает в обыденном понимании не- текстом. Например, в реплике из разговора прохожих Жить нужно ре-
большую, приятную на вкус или ядовитую, дикорастущую ягоду крас- альной жизнью! аксиологически релевантным в семеме ‘жизнь’ будет
ного цвета, а для ботаника это – плод с зернышками как у винограда, /прагматизм/, в рекламном девизе сотовой связи Жизнь – это обще-
дыни и помидора. «Одним аргументом больше, – заключает Ф. Растье ние – /коммуникабельность/, а в лозунге государственной автоинспек-
[2001: 174], – в пользу четкого разделения стандартного языка (если ции Жизнь – это ответственность – /соблюдение правил дорожного
такое отвлеченное понятие существует) от научно-технических словни- движения/. Эти компоненты значения не учитываются, похоже, ни в од-
ков с особым характером семантического функционирования»; ной из известных словарных дефиниций.
— в-третьих, отличаются, наконец, и языковые картины мира. Например,
по наблюдениям Э. Бенвениста [1974: 121], лат. altus «высокий» или 88
Субъектом суждения становится в таком случае не предмет, а представление
«глубокий» оценивается независимо от положения наблюдателя в на-
о предмете.
правлении снизу вверх – из глубины колодца вверх или от подножия 89
Вероятно, поэтому Дж. Локк заключает к диффузности значения: ср. «…ник-
дерева вверх, тогда как франц. profond «глубокий» осмысливается, будь то не властен определять значение слова “золото” <…> одной совокупностью
то глубина колодца, моря или неба, в противоположном направлении – идей, которые можно найти в этом теле, более, чем другой, и поэтому значение
от наблюдателя вглубь. этого слова неизбежно должно быть очень неопределенным: <…> разные люди
• Поскольку слова соотносятся с обозначаемыми ими вещами через замечают разные свойства в одной и той же субстанции, и я думаю, что впра-
посредство эмпирических и/или интеллектуальных понятий, значение ве утверждать это, никто не замечает всех. Вот почему наши описания вещей
обозначаемых словами вещей релятивизируется относительно системы очень несовершенны, а слова имеют очень неопределенные значения» [1985,
знания, в которой формулируются эти понятия. В ином свете предстают 1: 545].
122 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 123

• Поскольку в семантической триаде языковой знак получает значение В реальном употреблении языка нельзя вместе с тем не отметить
помимо других знаков – в отношении к понятию или представлению, и многочисленные случаи диффузных, или, как говорит К. Бюлер [1993:
построить в таком отношении можно разве только лингвистику знака, 203], «неясных» понятий [Zadeh 1971: 159–176; Lakoff 1972: 183–228;
а не лингвистику высказывания или текста. В реальном же употребле- Kleiber 1987: 157–172]. О размытом содержании таких понятий мож-
нии значение языковых выражений определяется относительно других но с очевидностью судить хотя бы по актуальному словоупотреблению
выражений; и можно с очевидностью предположить такие отношения, в повседневном речевом общении.
в которых актуализируются одни и нейтрализуются другие признаки: Возьмем, например, такой разговор на рынке между покупательни-
например, в знаменитом произведении Киплинга про кошку, которая цей и продавщицей. Обсуждая прогноз погоды на ближайшую неде-
гуляла сама себе, помимо таксономических признаков /животное/, /се- лю, женщины сетуют на довольно прохладную погоду в июле, и даже
мейства кошачьих/ востребованным будет, очевидно, признак /сама по предвещание жаркого августа их не утешает: Август – ведь не лето, за-
себе/, в поэмах Бодлера – /нега/, а в древнеегипетских сакральных тек- ключают они. С точки зрения условно-истинностной семантики такое
стах – /священный/. суждение, конечно же, ложно, ибо в календарном исчислении август
• Помимо опытных знаний в виде понятий или ментальных репрезен- относится все-таки к летнему периоду. Но определяющим в актуаль-
таций, языковое значение задается семантической компетенцией, уп- ном словоупотреблении является, как видно, не соответствие научной
реждающей, на каком семантическом классе устанавливать значение истине, а общепринятые представления о том, что лето – самое теплое
лексических единиц и как, наконец, употреблять эти единицы в речи. время года и что наиболее, так сказать, летним (и, значит, теплым) ме-
Так, независимо от чувственных представлений или физических их сяцем года является июль. Лето определяется, таким образом, по отно-
коррелятов в виде длины волны и интенсивности, синий определяется шению к наиболее типичному для данного периода года месяцу, а в ря-
в языке на классе цветовых различий по отношению к с зеленому, крас- ду июнь – июль – август таким месяцем признается июль как удовлет-
ному или голубому. Причем значимость русского обозначения отлича- воряющий в наивысшей степени характеризующему лето свойству. Так
ется от значимости франц. bleu или англ. blue, потому что в русском что «аномальным» оказывается в итоге не «странное» суждение, а не-
языке имеется еще и голубой. соответствие погодных условий нормативным показателям; и, невзирая
на тавтологию, можно, стало быть, предаваться вместе с женщинами
на рынке рассуждениям, будет ли будущим летом по-летнему летней
3. От понятия к прототипу погода.

Поскольку все входящие в картину мира объекты категоризованы, че-


ловек воспринимает мир в таксономической «обработке», так что иден- 3.1. Стандартная версия теории прототипов
тификация какого угодно предмета или явления совершается посред­
ством соотнесения с соответствующей таксономией. Поэтому, замечает Выйти за рамки привычного понимания категоризации позволяет тео-
Н. Д. Арутюнова [1998: 422], в эталонной ситуации не говорят: Я вижу рия прототипов.
что-то белое, круглое и плоское, а говорят: Я вижу тарелку. Причем от- В этой теории обычно различают две версии – стандартную и рас-
личительные признаки, которыми характеризуется в таксономиче­ской ширенную. В стандартной версии под прототипом понимают типичное
«обработке» содержание понятия тарелки, фигурируют по умолчанию значение слова, предельно обобщенный ментальный образ, когнитив-
во всяком нормативном употреблении слова, а всякий говорящий под- ную схему, образцовый представитель категории и т. п. Каждый из этих
разумевает implicite, что тарелка – это посуда круглой формы с при- терминов говорит с очевидностью сам за себя, поскольку указывает,
поднятыми краями и широким плоским дном и что тарелки бывают как понимается обозначаемое явление: как гештальт, стереотип или
мелкими или глубокими, десертными или суповыми, фарфоровыми analogon.
или фаянсовыми. Обратимся к наиболее показательной для стандартной версии дефи-
Так рассуждают, похоже, многие логики, когда, анализируя значе- ниции прототипа – образцовому представителю категории.
ние слова, сводят его к инвентаризации таксономических признаков, Категоризация может быть разной степени обобщения. Не случайно,
а в этих признаках усматривают необходимые и достаточные условия, предлагая некоторый «всеобщий» образ листа, Л. Витгенштейн [1994:
которым должно удовлетворять, чтобы гарантировать более или менее 114] задается вопросом, как воспринимается образец – как схема или
правильное обозначение, всякое употребление анализируемой лекси- как форма определенного листа, ибо «тот, кто рассматривает данный
ческой единицы [ср. Моррис 1983: 57]. лист как образец “формы листа вообще” видит его иначе, чем тот, кто
124 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 125

смотрит на него как на образец данной определенной формы». В первом В пользу базисного уровня категоризации приводятся, во всяком
случае получаем абстракцию в виде пучка отличительных признаков, во случае, такие доводы:
втором – конкретный образец, то есть соответственно, по Канту [1999: (i) Категории базисного уровня воспринимаются целостно, как еди-
178–179], схему и образ. ный гештальт, и, очевидно, поэтому проще запоминаются и употребля-
С аналогичной проблематикой сталкивается, похоже, и теория ются: только усвоив концепты базисного уровня, «ребенок продвига-
прототипов в поисках образцового представителя категории. Ибо ется по ступеням иерархии вверх посредством генерализации и вниз –
если категорию строить иерархически по градации общих признаков, посредством специализации» [Лакофф 2004: 55–56, 452].
которыми обладает по определению некоторая изучаемая совокуп- (ii) Базисный уровень соответствует уровню чувственного опыта:
ность объектов, а прототип понимать как категориальное отношение именно на этом уровне формируется базовое знание непосредственно-
к общим свойствам, главное – установить, какую степень обобщения го нашего окружения92; наилучшие примеры такого знания предостав-
имеют в прототипе эти свойства и каким, стало быть, должен быть ляют знания о том, что может быть названо, по словам Дж. Лакоффа
прототип. [2004: 386], знанием о кошках, стульях, столах, деревьях, скалах и ка-
В поисках прототипа Э. Рош и др. [Rosch et al. 1976] выделяют три ких-либо других объектах базового уровня.
уровня категоризации – высший, базисный и подчиненный90: (iii) Именно на этом уровне максимально сконцентрированы реле-
вантные «с точки зрения человека» свойства. «Именно на этом уров-
высший уровень животное фрукт птица не опыта, – констатирует Дж. Лакофф [2004: 351], – мы четко отлича-
ем тигров от слонов, стулья от столов, розы от нарциссов, спаржу от
базисный уровень собака яблоко воробей
брокколи, медь от цинка и т. д. Один уровень вниз – и все значительно
подчиненный уровень боксер анисовка полевой воробей усложняется. Гораздо труднее отличить один вид жирафа от другого,
чем жирафа от слона. Наша способность гештальтного восприятия на
Как видно из таблицы, животное, фрукт и птица относятся к выс­ базовом уровне не приспособлена для того, чтобы легко делать четкие
шему уровню, собака, яблоко и воробей – к базисному уровню, боксер, различения на таких более низких уровнях».
анисовка и полевой воробей – к подчиненному уровню. В построенной (iv) До образования естественнонаучных таксономий человечес-
таким образом «пирамиде понятий» подведение под категорию совер- кий опыт структурируется на этом, а не на каком-то другом уровне.
шается, как видно, путем нарастающей абстракции: на вершине «пи- Действительно, если категоризацию не сводить к исключительно толь-
рамиды» понятие предельно обобщается, а вместо первоначально кон­ ко естественнонаучным таксономиям, а определять прототипически,
кретной совокупности мы получаем если не голую схему, то некоторое тогда и трехлетние дети, оказывается, в совершенстве владеют, хотя
абстрактное понятие. бы на базисном уровне, категоризацией. Так, по наблюдениям Э. Рош
Даже не вдаваясь в спор между реалистами и номиналистами о ре- и др. [Rosch et al. 1976: 414–415], с трехлетнего возраста дети прекрас-
альности универсалий, нельзя, в самом деле, не заметить, что «таксо- но справляются с задачей по сортировке изображений базисного уров-
номическая глубина» меняется в категоризации либо в сторону абстра- ня – коров, собак, мотоциклов, автомашин или самолетов, но затруд-
гирования, либо в сторону спецификации. Причем с увеличением объ- няются с ответом, когда речь заходит о генерализации на вышестоящем
ема уменьшается содержание, так что понятие утрачивает на вершине уровне или специализации на нижестоящем уровне. Из этого следует,
«пирамиды» всякую осязаемую наглядность [ср. Кассирер 1912: 15; заключает Дж. Лакофф [2004: 75], что «категории базового уровня фор-
Лакофф 2004: 29, 351; Филлмор 1983: 34–35]. Вероятно, поэтому в ка- мируются раньше классических таксономических категорий. <...> Они
честве базисного звена категоризации берут именно промежуточный
уровень91, а в качестве психического коррелята категории – представ-
ление. Чтобы представить, например, птицу, из множества входящих
92
Помимо непосредственного опыта, Дж. Лакофф не может не признать, ко-
в эту категорию элементов в качестве прототипического образца назы- нечно, и опыт, опосредованный знаниями других людей, а вместе с тем и соци-
альный характер человеческих знаний. Со ссылкой на Х. Патнэма Дж. Лакофф,
вают воробья, чтобы представить животное – собаку, а чтобы предста-
в частности, пишет: «Как отмечает Патнэм, значение частично детерминиро-
вить фрукт – яблоко.
вано социально – детерминировано сообществами экспертов, кому мы даем
право определять, что представляют собой вещи в специальных областях, кото-
рые простираются за пределы непосредственного опыта большинства людей»,
90
Ср. Лакофф 1981: 356–359; 2004: 28–85; Kleiber 1990: 82–98. а «мое понимание базируется на том, что было косвенно сообщено мне из их
91
Изучаемая категория здесь предстает еще в виде наглядной «схемы». опыта» [Лакофф 2004: 273].
126 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 127

являются нашими наиболее ранними и наиболее естественными фор- ветствуют и соответствуют ли вообще общеизвестным свойствам птицы [ср.
мами категоризации»93. Kleiber & Riegel 1978: 91; Kleiber 1990: 53–54; Lakoff 1972: 183–228; Растье
Короче говоря, установка на базисный уровень объясняется в теории 2001: 173–174]. Ибо, согласимся, если x принадлежит классу «птицы», тогда
прототипов тем, что связываемое с этим уровнем целостно-образное вос- x обладает необходимым образом всеми или почти всеми свойствами,
приятие обеспечивает наилучшим образом систематизацию знаний. Ибо, по которым характеризуются обычно представители данного класса:
как пишет Дж. Лакофф [2004: 695], «хорошие гештальты когнитивно про- например, /имеет крылья/, /имеет оперение/, /умеет летать/ и т. п.95
сты, легко изучаются, легко запоминаются и легко употребляются. Умозаключение строится в таком случае по правилам силлогизма96:
(Почти) все птицы имеют оперение (умеют летать и т. п.);
Установив уровень категоризации, требуется еще определить образ- X имеет оперение (умеет летать и т. п.);
цовый объект, относительно которого совершается категоризация. Ибо Значит, x – птица.
в стандартной версии категорию определяют, как уже говорилось, по Соответствие по какому-то признаку – еще не ручательство, конечно,
свойствам прототипа, а степень соответствия всякого входящего сюда за истинность заключения. Так, летучая мышь, пусть и имеет крылья,
объекта трактуют как функцию от тех свойств, которые данный объект не принадлежит категории «птицы», а курица или пингвин, пусть и не
разделяет с прототипом – например, воробьем в категории «птицы», яб- умеют летать, относятся к этой категории наравне с воробьем. Поэтому
локом в категории «фрукты» или собакой в категории «животные». в выборе прототипа чаша весов склоняется в пользу такого и только
В этой связи нельзя не задаться вопросом, почему именно x1, а не такого представителя, который обладает категориальными свойствами
x2, x3 или xn выбирается информантами94 в качестве образцового пред- в наивысшей степени. Оттого-то идеальным примером в указанном
ставителя категории X. Другими словами, почему с птицей в сознании ряду признается прежде воробей, менее удачным – курица и пингвин,
информантов ассоциируется воробей, а не страус или пингвин, с жи- проблемным – летучая мышь, а совсем непригодным – корова.
вотным – собака, а не медведь или корова, с фруктом – яблоко, а не Образцовость объекта определяется, таким образом, в зависимости
ананас или банан? от того, насколько полно он соответствует релевантным для данной кате-
Показать, как определяют в теории прототипов образец, а заодно гории свойствам97. Функция принадлежности категории становится в та-
и степень принадлежности категории, можно на примере хотя бы такой ком случае функцией других функций принадлежности, а вместе взятые
градации: эти функции образуют, пока не исчерпается набор потенциальных воз-
(1) Воробей есть птица (истинно), можностей, n-ное количество критериев, по которым оценивается образ-
(2) Курица есть птица (менее истинно, чем 1), цовость того или иного элемента внутри изучаемой категории.
(3) Пингвин есть птица (менее истинно, чем 2),
(4) Летучая мышь есть птица (ложно или далеко от истины), 95
Между этими признаками существуют даже отношения импликации. По на-
(5) Корова есть птица (абсолютно ложно). личию крыльев, например, можно с наибольшей вероятностью допустить ско-
Чтобы понять, какой из приведенных здесь субъектов суждения подходит рее перья, чем чешую или шерсть, а по совокупности совместно встречаемых
наилучшим образом на роль образцового представителя категории, требует- признаков – отличить категорию «птицы» от категории «рыбы» или «млекопи-
ся сначала раскрыть содержание предиката быть птицей, а затем только про- тающие» [Rosch 1977: 53; ср. Rastier 1991: 190–191].
верять, насколько воробей, курица, пингвин, летучая мышь или корова соот-
96
Адекватность предицируемых признаков можно к тому же проверить с по-
мощью широко известного теста с противительным союзом но: например,
93
Выделение отдельных квалифицирующих признаков из общего комплекса (1) Это птица, но не умеет летать (не имеет оперения); (2) Это птица, но
признаков происходит, в самом деле, еще в раннем возрасте. Но переход от умеет летать (имеет оперение) [Kleiber 1990: 112, 122; ср. Апресян 1995, 2:
изолирующей к генерализирующей абстракции становится возможным, об 168–169; Лакофф 2004: 116]. В высказывании (2) но неуместно, ибо ставит под
этом задолго до Э. Рош писал еще Л. С. Выготский [1982, 2: 118–184; 1984, 4: сомнение общеизвестное свойство, по которому определяют обычно предста-
103–104, 119–121], только в переходный возраст, когда формируется собствен- вителей класса пернатых. Иначе обстоит в высказывании (1): противительный
но категориальная картина действительности. Так что статус характеризу- союз здесь не отменяет вообще свойство /иметь оперение/ (или /уметь летать/),
ющего признака, на основе которого образуется категория, является у детей а устанавливает только индивидное отклонение по этому свойству, так что даже
и взрослых различным: если во «взрослой» таксономии этот признак является в ощипанном виде птица остается по-прежнему птицей.
сущностным, то в детской таксономии – случайным. 97
Или, говорит У. Л. Чейф [1983: 35–73], насколько содержание того или иного
94
По квантитативному критерию в качестве идеального образца категории из- объекта приближается к фокусу или, наоборот, удаляется от фокуса изучаемой
бирается только такой образец, на который указывают не менее 75% опрошен- категории: по мере удаления от фокуса степень кодируемости понижается, а со-
ных информантов [Dubois 1982; цит. по Kleiber 1990: 49]. держание категории, образно говоря, «обесцвечивается».
128 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 129

Помимо частотности употребления [Berlin 1978: 216], в пользу вы- пуделя и лису, ибо в качестве типичного сторожа жилища использует-
деления того или иного объекта в качестве образцового представите- ся обычно собака (ср. «осторожно, злая собака»), а не пудель или лиса:
ля категории – воробья для категории «птицы», собаки для категории ср. «сторожевая собака» vs «сторожевая лиса» («сторожевой пудель»);
«животные» или яблока для категории «фрукты» – в теории прототипов c) образец располагается, наконец, на базисном, а не на каком-то другом
приводятся, во всяком случае, следующие доводы: уровне категоризации (ср. животное – собака – боксер); причем не по-
(i) Прототип воплощает наиболее показательные свойства, которы- тому, что информанты испытывают затруднения по части специализации
ми обладает по определению подавляющее большинство элементов на нижестоящем уровне, а потому что в качестве сторожевой собаки ис-
изучаемой категории. Именно принцип cue validity и обусловливает, по пользуются представители разных пород – овчарки, доберманы и т. п.
замечанию Ж. Клейбера [Kleiber 1990: 75, 89], прогнозируемость про- (ii) По сравнению с «нетипичными» элементами прототип характе-
филируемых свойств, а заодно и выбор образца в качестве наилучшего ризуется наибольшим числом релевантных признаков: например, среди
представителя категории. Поскольку, например, для категории «птицы» таксономических признаков птицы типа /иметь крылья/, /иметь опере-
признаки /иметь оперение/, /иметь крылья/ или /уметь летать/ обладают ние/, /иметь клюв/, /уметь летать/, /яйценосный/ наибольшим числом
по сравнению с признаком /лапчатый/ наибольшей степенью предска- таксономически релевантных признаков обладает по определению воро-
зуемости, ибо (почти) все птицы имеют оперение98 и умеют летать, для бей, а, скажем, не пингвин или утконос. Так что свести категорию к про-
обозначения данной категории подходит с наибольшей вероятностью тотипу позволяет именно критерий «максимальной информации»101.
скорее синица или воробей, чем страус или курица99. Вероятно, поэтому Ибо, если прототип обладает в наиболее полном объеме категориаль-
в метафорическом выражении Если я была бы птицей говорящий пред- ными свойствами, категорию можно тогда определять через прототип,
ставит себя скорее ласточкой или синицей, чем цыпленком или пингви- а степень категориального соответствия всякого входящего в категорию
ном, а высказыванию Если я была бы птицей, то прибежала бы к тебе объекта – трактовать как функцию от релевантных свойств, которые ана-
предпочтет Если я была бы птицей, то прилетела бы к тебе [Kleiber лизируемый объект разделяет с прототипом. В этом заключается, по мне-
1990: 107–108]. Причем прогнозируемость выделяемых признаков за- нию Ж. Клейбера, «принцип когнитивной экономии» [Kleiber 1990: 90].
висит, заметим попутно, от связанных со словом пресуппозиций100. (iii) В качестве центрального элемента категории прототип иден-
Весьма показателен в этой связи проведенный Д. Дюбуа опрос инфор- тифицируется значительно быстрее, чем периферийный элемент, пос-
мантов [Dubois 1982: 601–606; цит. по Kleiber 1990: 58]. Информантам кольку является более знакомым и когнитивно, стало быть, более эф-
предлагается, в частности, подобрать наиболее приемлемый для спе- фективным [Лакофф 2004: 75, 695]. Поэтому для обозначения, напри-
цификации животного термин во фразе « L’animal aboyait à l’entrée du мер, категории «фрукты» в восприятии информантов возникает скорее
facteur » Перед входом в дом почтальона лаяло животное. Из предла- образ яблока, апельсина или груши, чем киви или мирабель [Cordier
гаемых вариантов ответа информанты выбирают непременно собаку. 1980: 211–219; цит. по Kleiber 1990: 134].
Причем аргументом в пользу такого выбора служит, очевидно, не об- (iv) В качестве базового элемента категории прототип усваивает-
разцовость собаки в ряду « chien » собака, « caniche » пудель, « renard » ся ребенком быстрее, чем периферийный элемент [Berlin 1978: 216;
лиса и « mouton » овца, а связанные с собакой пресуппозиции: a) из пред- Rosch et al. 1976; ср. Выготский 1982, 2: 118–184; Лакофф 2004: 55–56,
лагаемого списка субъектов семантические пресуппозиции исключают 452; Kleiber 1990: 80, 82]. Ибо, как замечают психологи, образец легче
сначала овцу, ибо лаять по определению способны только собака, пудель представить, а на основе образца – сформировать класс однородных
и лиса; b) прагматические пресуппозиции исключают в свою очередь объектов. «Образец, – пишет Н. Д. Арутюнова [1998: 301], – это этап
98
Никакая другая категория не имеет действительно оперения. Кроме раз- 101
Предельная информативность прототипа позволяет к тому же преодолеть
ве только танцовщиц в кабаре, – добавляет лукаво Пульман [цит. по Kleiber размытость категории. Опять-таки путем сравнения всякого входящего в ка-
1990: 75]. Чтобы не принять танцовщиц за пернатых, следует оставаться, посо- тегорию объекта с прототипическим образцом, ибо, как полагают, «чем ближе
ветуем Пульману, в границах определяемого понятия [ср. Кант 1999: 547], а для изучаемые единицы прототипу, тем выше степень их принадлежности катего-
адекватного понимания – мобилизовать только востребованные в контексте рии» и тем меньше, стало быть, размытость категориального значения [Kleiber
признаки, достаточные для различения. В результате становится возможным 1990: 143, 145, 146, 178, 187]. Категориальное значение градуируется в таком
и адекватное истолкование перьев в одеждах танцовщиц. случае по степени сходства с образцом, а заявленное или подразумеваемое со-
99
Ср. русскую народную поговорку «курица не птица». ответствие по тому или иному прототипическому свойству обозначается с по-
100
Дж. Лакофф [1987] называет их «социальными стереотипами», У. Л. Чейф мощью ограничителей (hedges) типа «в некотором отношении», «почти» или
[1983] и Х. Патнэм [1990] – убеждениями (�����������������������������������
beliefs����������������������������
), Ю. Чарняк [1983] – «демо- «нечто вроде» [Lakoff 1972: 183–228]: ср. «(по сравнению с воробьем) пинг-
нами», Ф. Растье [1987, 2001] – «социальными нормами». вин – это нечто вроде птицы».
130 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 131

в переходе от предмета к признакам, от образа к концепту, от класса например, установить, причем независимо от способности летать, что лету-
предметов к концепту класса <…> с ним сравнивают для того, что- чая мышь и корова не имеют никакого отношения к классу пернатых.
бы объединить объекты в класс». Когда ребенку, например, говорят • Поскольку в стандартной версии определение категории совпада-
в зоопарке: Вот слон, это означает, что такие животные суть слоны. ет так или иначе с естественнонаучной таксономией, прототипическое
Осуществляя признаковый дейксис, местоименное прилагательное «та- значение смыкается отчасти с онтологическим значением. Между тем
кие» выделяет в объекте особо приметные идентифицирующие свой­ в лексическое значение могут входить и так называемые афферентные
ства – /с хоботом/, /с бивнями/, /большого размера/ и т. п. – и тем самым признаки102. ‘Курица’ и ‘свинья’, например, различаются по ингерен-
превращает зрительный образ в показательный образец. тому родовому признаку /птица/ vs /животное/, но могут вместе с тем
(v) Поскольку прототип воспринимается в качестве идеального об- совпадать в фольклорной традиции по социально кодифицированному
разца, умозаключение обычно строится в направлении от центрально- афферентному признаку /обряд/ [ср. Зеленин 1994].
го элемента категории к периферийному элементу, а не наоборот. Так, • Выведение в фокус какого-то прототипического свойства в качестве
в одном эксперименте, констатирует Дж. Лакофф [1988: 32–33], на сигнала cue validity не отменяет никоим образом некоторые другие, нераз-
вопрос, заразятся ли находящиеся на острове утки от живущих рядом рывно связанные с ним свойства. Так, воспользуемся примером Дж. Локка,
малиновок, заболевших какой-то неизвестной птичьей болезнью, ис- определяя человека как «разумное животное» в толковании вида animal
пытуемые отвечают в целом утвердительно. В обратном же порядке на rationale, нельзя забывать о свойствах внешнего облика. В противном
вопрос, заразятся ли находящиеся на острове малиновки от живущих случае под общее понятие можно ненароком подвести заговорившую
рядом уток, ответ в целом отрицательный. Валаамову ослицу. Между тем, замечает Дж. Локк [1985, 1: 514–515], вряд
Короче говоря, категорию определяют в стандартной версии теории ли кто признает ослицу достойной названия «человек», даже если бы она
прототипов по свойствам образцового представителя категории, а сте- всю жизнь говорила с хозяином так же разумно, как сделала это один раз.
пень соответствия всякого входящего в категорию объекта трактуют как • Когда содержание прототипа устанавливают эмпирически – путем
функцию от свойств, которые анализируемый объект разделяет с образ- «умозаключения от референта» (reference point reasoning), искомые свой­
цом. Образец имплицирует сравнение, а к сравнению с образцом при- ства сводятся неизменно к референтным признакам. Но даже в этом, заме-
бегают, чтобы обосновать категорию: «…с ним сравнивают для того, тим, случае пресловутое «чувство реальности» (Б. Рассел) подсказывает,
чтобы объединить объекты в класс» [Арутюнова 1998: 301]. Причем что данное нам в ощущениях свойство, например, желтизны по-разному
отношение подобия устанавливается всякий раз по какому-то опреде-
ленному признаку, а к отношению подобия прибегают, очевидно, по- 102
Такое установление принципиально для лексикографии, сталкивающей-
тому, что выделение признака в анализируемом объекте не довольству- ся с вопросом, какие признаки включать в толкование [ср. Апресян 1995,
ется наименованием, а требует обращения к любому другому объекту, 2: 173–175; Арутюнова 1998: 37; Найда 1983: 63; Растье 2001: 44–45]. Ибо, как
обладающему этим признаком в полной мере: ср. Курица – птица, как полагают, с одной стороны, нельзя пренебрегать таксономически релевантными
и воробей. Как если бы отсылка к образцу была дополнительным аргу- признаками, с другой – «навязывать общему языку понятия, которые ему вовсе
ментом в пользу отнесения того или иного объекта к категории, нежели не свойственны и которые – главное и решающее – не являются какими-либо
простая констатация принадлежности типа Курица – это птица. факторами в процессе речевого общения» [Щерба 1958, 1: 68]. Лексикографы
склоняются обычно к компромиссу, а словарную статью превращают в описа-
В отношении теории прототипов, прежде всего стандартной версии, тельно-классификационное толкование. Возьмем, например, дефиницию сви-
ньи. По Толковому словарю русского языка под ред. Д. Н. Ушакова свинья – это
нельзя не высказать некоторые критические замечания.
«парнокопытное млекопитающее, домашний вид которого разводят для ис-
• Прототип не обладает в полном объеме всеми отличительными при-
пользования его мяса, сала, щетины, шкуры». Из научной таксономии здесь
знаками категории: по меткому замечанию Ж. Пикош, воробей, например,
фигурируют признаки /парнокопытное/, /млекопитающее/ и /домашний вид/,
не поет, а чирикает [цит. по Kleiber 1990: 65]. С другой стороны, добавим, а к «бытовым» способам идентификации относится указание на использование
«нетипичный» элемент категории вроде курицы принадлежит в равной животного для получения различных пищевых продуктов и сырья: ср. «раз-
степени классу пернатых, пусть курица не поет и даже не летает; причем водят для использования мяса, сала, щетины, шкуры». Наряду с указанными
независимо от того, какой объект, воробей или синица, избирается ин- «энциклопедическими» сведениями с этим словом ассоциируются в языковом
формантами в качестве образцового представителя категории «птицы». сознании и некоторые социально кодифицированные коннотации, о которых
• Идентификация прототипа по свойствам cue validity, пусть эти свойства свидетельствуют, в частности, устойчивые выражения в переносном значении:
и не формулируются в терминах необходимых и достаточных условий, при- подложить свинью (/низость/), напиться как свинья (/грубость/), грязный как
бегает по умолчанию к естественнонаучным таксономиям, позволяющим, свинья (/нечистоплотность/) и т. п. [ср. Апресян 1995, 2: 161–162, 163, 174].
132 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 133

проявляется в таких априори желтых объектах, как цыпленок, мимоза или • Ограничиваясь категоризацией идентифицирующей лексики,
лимон и что даже представители той же категории отличаются специфичес- прототипические исследования не выходят обычно за пределы слова.
кими оттенками. Оттого-то говорящие руководствуются скорее знанием язы- Синтагматическая сочетаемость если и учитывается, то в плане разве
ка [ср. Рассел 1999: 25], а цветовые различия идентифицируют по тому, как только таксономического соответствия. Действительно, если соотно-
они структурируются прежде в языке. Исследования цветообозначений, во сить именное выражение с типичным образцом, а по этому образцу
всяком случае, показывают, что цветовые ощущения оформляются в разных заключать о наиболее вероятных свойствах, можно без труда отли-
языках по-разному. В русском языке, например, желтый цвет воспринима- чить, например, собаку от кошки, а собаку определить через заведомо
ется по контрасту с другими обозначениями хроматической гаммы, а также известные свойства. Ситуация осложняется, когда именное выраже-
оранжевым, лимонным, а во французском – еще и в сравнении с jaune d’æuf, ние связывается с нетипичным представителем класса, а предициру-
fauve, isabelle, jaune paille [ср. Вежбицкая 1997: 231–290; Фрумкина 1984]. емый в контексте признак не только уклоняется, но и противоречит
• В грамматическом отношении прототипические исследования ограни- вдобавок всем известным прототипическим свойствам. Поэтому,
чиваются в основном именами существительными, а среди существитель- замечает Ж. Клейбер [Kleiber 1990: 130–131], словосочетание типа
ных предпочитают в первую очередь такие, которые связываются с образа- желтая собака можно истолковать разве только в референтном упот-
ми конкретных объектов – птицей, мебелью или одеждой. Главным обра- реблении. Причем в условиях, добавим, только определенной («про-
зом потому, замечает Ж. Клейбер [Kleiber 1990: 127–128], что для категории зрачной») референции, когда область референции сужается с класса
«птицы», «мебель» или «одежда» проще подобрать образец, чем для пред- до индивида, а сквозь значение референтного выражения, говоря сло-
лога в, глагола бежать или прилагательного большой103. вами Б. Рассела, как бы просвечивает индивидный объект, на который
указывает это выражение.
103
В качестве возражения можно, конечно, сказать, что глаголы также входят в ие- • Выбор прототипического образца может, наконец, варьировать
рархические отношения, хотя бы посредством гипонимии, а подведение вида под в зависимости от типа культуры [ср. Тэйлор 1939: 69, 70]. В русской
род совершается путем замены гипонима на гипероним. Возьмем, например, класс волшебной сказке, например, в качестве прототипического образца
квазисиноноимов с родовым названием убивать. В классификации Ю. Д. Апресяна животного избирается нередко птица, а в качестве образцового пред-
[1995, 1: 249–250] данный класс подразделяется на подклассы со значением: ставителя пернатых – орел. Причем прототипическое свойство /уме-
а) «собственно убивать»: ср. убить, прикончить, уложить, прихлопнуть, ухлопать, ет летать/ переосмысливается в сказочной традиции в плане главным
укокошить; б) «казнить»: ср. казнить, вешать, расстреливать, четвертовать, образом оказания помощи, в том числе переправы героя в иное (три-
сжигать на костре; в) «убивать с промысловыми целями»: ср. бить тюленей, девятое) царство [Пропп 1986: 167–169, 202–203]. В крестьянском же
стрелять уток; г) «убивать в порядке борьбы с вредителями»: ср. извести тара- быту в качестве прототипа домашнего животного могут фигуриро-
канов, истреблять грызунов, морить клопов. Но, пусть указанные глаголы и вхо- вать в равной степени, о чем свидетельствуют особо чтимые праздни-
дят в отношение гипонимии, среди согипонимов нельзя подобрать такой гипоним, ки покровителей животных, куры (Козьма и Дамиан), лошади (Флор
который удовлетворял бы требованиям, предъявляемым к прототипическому об- и Лавр), свиньи (Василий Великий), гуси (Никита), овцы (Авраамий
разцу. Если с подведением вида под род можно в принципе согласиться, а глаголы и Анастасия) [Зеленин 1994: 124, 126–131, 136, 138–143, 169–173].
с видовым значением типа прикончить, казнить или расстреливать – заменять Выбор прототипа категории зависит в таком случае от востребован-
глаголом с родовым значением убивать, то вряд ли можно взять прикончить или ного прототипического признака типа /помощь в беде/, /переправа
четвертовать в качестве образцового представителя убивать по сравнению с рас- в иное царство/ (‘орел’), /врачевание болезней/, /помощь в родах/,
стреливать, казнить или уложить [ср. Kleiber 1990: 128].
/плодовитость/, /животворная любовь/ (‘обрядовая курица’) или /
Сложность установления прототипического значения предикатных слов, каки-
приплод скота/ (‘лошадь’ и/или ‘свинья’), а актуализация такого при-
ми являются прилагательные и глаголы, обусловлена к тому же спецификой ха-
знака – от условий переменной прагматической ситуации. Поэтому
рактеризуемых ими классов объектов. Поскольку, например, понятие движения
зависит от характера движущегося предмета, а понятие величины – от измеряе-
в приведенном выше метафорическом выражении если я была бы
мого предмета, прототипическое значение глагола бежать варьирует в зависи- птицей спецификация птицы может быть переменной, как и преди-
мости от того, идет ли речь о человеке, лошади или черепахе, а прототипическое цируемый птице профилирующий признак: ср. Если я была бы орли-
значение прилагательного большой – в зависимости от того, идет ли речь о чело- цей, то доставила бы тебя в иное царство или Если я была бы кури-
веке, мухе или слоне. Аналогичным образом туфли малы или велики не сами по цей, то родила бы тебе много детей и заботилась о потомстве.
себе, а по отношению к ноге [Арутюнова 1998: 72], пианино кажется большим по
отношению к предметам мебели, но маленьким по отношению к зданиям [Rosch
1978: 41–42; ср. Rastier 1991: 191; Апресян и др. 2006: 713–758].
134 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 135

3.2. Расширенная версия теории прототипов ответит без особых затруднений: «игра», а шахматы, пасьянс и крокет
отнесет к тому или иному виду игры – играм на доске, играм в карты
В расширенной версии проблематика видоизменяется [Rosch 1978]. или играм с мячом.
Вместо поисков наилучшего образца внимание смещается на обос- Не вдаваясь в рассуждения, как делятся игры в общественной прак-
нование – по аналогии с семейным сходством – связанных с той или тике и как разные виды игры специфицируются в виде частных поня-
иной категорией прототипических эффектов. Ибо, полагают, какой бы тий по признакам /детский/ – /взрослый/, /мужской/ – /женский/, /раз-
ни была изучаемая категория, все входящие сюда элементы роднятся влечение/ – /спорт/ – /профессия/, /интеллектуальный/ – /физический/,
между собой хотя бы по принципу семейного сходства: такое сходство обозначим выводы Витгенштейна:
и обусловливает искомый прототипический эффект [Rosch & Mervis • это размытое понятие (ср. «понятие “игры” – понятие с расплывчаты-
1975; ср. Kleiber 1990: 51, 54–56, 152; он же 1991: 108–129; Лакофф ми границами»);
2004: 28–210; Putnam 1990: 24–26]. • между элементами множества существуют связи, прежде всего ассо-
Положение о семейном сходстве как условии категоризации не- циативные;
четких множеств восходит к рассуждениям Витгенштейна об игре. • общие признаки варьируют (ср. «многие общие черты исчезают, а дру-
В «Философских исследованиях» Л. Витгенштейн, в частности, пишет: гие появляются»);
«Рассмотрим, например, процессы, которые мы называем “играми”. • отношения между элементами множества структурированы по прин­
Я имею в виду игры на доске, игры в карты, с мячом, борьбу и т. д. Что ципу семейного сходства (ср. «ты не видишь, чего-то общего, прису-
общего у них всех? — Не говори “В них должно быть что-то общее, щего им всем, но замечаешь подобия, родство»; «“игры” образуют се-
иначе их не называли бы “играми”, но присмотрись, нет ли чего-ни- мью»);
будь общего для них всех. — Ведь, глядя на них, ты не видишь, чего-то • при общем наименовании затруднительно выбрать какой-нибудь эле-
общего, присущего им всем, но замечаешь подобия, родство, и притом мент в качестве представителя всего ряда: для одних это пасьянс, для
целый ряд таких общих черт. Как уже говорилось: не думай, а смот- других – крокет, игра в прятки или шахматы104.
ри! — Присмотрись, например, к играм на доске с многообразным их В данном случае классическая теория категоризации оказывается,
родством. Затем перейди к играм в карты: ты находишь здесь много в самом деле, непригодной, ибо не существует такого набора общих при-
соответствий с первой группой игр. Но многие общие черты исчезают, знаков, по которым определялись бы сразу все элементы и по которым ус-
а другие появляются. Если теперь мы перейдем к играм в мяч, то много танавливались бы четкие границы категории. Остается только полагаться
общего сохранится, но многое и исчезнет. — Все ли они “развлекатель- на «семейное» сходство: за отсутствием единого набора признаков все
ны”? Сравни шахматы с игрой в крестики и нолики. Во всех ли играх элементы объединяются внутри категории подобно членам семьи, ибо,
есть выигрыш и проигрыш, всегда ли присутствует элемент соревно- как и ближайшие родственники, похожи друг на друга в различных отно-
вательности между игроками? Подумай о пасьянсах. В играх с мячом шениях. Так категорию игры можно, очевидно, разбить на субкатегории
есть победа и поражение. Но в игре ребенка, бросающего мяч в стену «карточные игры», «спортивные игры» или «детские игры», а каждую
и ловящего его, этот признак отсутствует. Посмотри, какую роль играет субкатегорию – представить соответственно наиболее репрезентатив-
искусство и везение. И как различны искусность в шахматах и в тен- ным для нее образцом типа покер, футбол или прятки.
нисе. А подумай о хороводах! Здесь, конечно, есть элемент развлека- Аналогичным образом выстраиваются категории в теории прототи-
тельности, но как много других характерных черт исчезает. И так мы пов: по «семейному» сходству заключают к принадлежности к катего-
могли бы перебрать многие, многие виды игр, наблюдая, как появляет- рии, а по исчисляемому в скалярной оценке прототипическому эффек-
ся и исчезает сходство между ними. А результат этого рассмотрения та- ту – к степени членства внутри категории. Иначе говоря, чтобы понять,
ков: мы видим сложную сеть подобий, накладывающихся друг на друга почему тот или иной элемент относится к данной категории и какое ему
и переплетающихся друг с другом, сходств в большом и малом. Я не здесь отводится место, требуется соизмерить по значимости сигнала (cue
могу охарактеризовать эти подобия лучше, чем назвав их “семейными validity) приписываемые ему свойства: чем значительнее прототипиче­
сходствами”, ибо так же накладываются и переплетаются сходства, су- ский эффект, тем больше значимость сигнала и тем больше, стало быть,
ществующие у членов одной семьи: рост, черты лица, цвет глаз, поход- степень репрезентативности элемента внутри категории.
ка, темперамент и т. д. и т. п. — И я скажу, что “игры” образуют семью»
[1994: 111–112]. В рамках гипонимических отношений гиперонимом оказывается, во всяком
104

Действительно, если спросить, что может быть общего между шах- случае, игра, а гипонимами – карты, шахматы, крестики и нолики, крокет,
матами, пасьянсом и крокетом, каждый из опрошенных информантов теннис и т. д.
136 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 137

Без опытных знаний здесь, конечно, не обойтись. Не вникая в круг гипотезу. Ибо в качестве настоящей может характеризоваться говоря-
извечных вопросов, является ли опыт интеллигибельным или телесно щими не только женщина, давшая рождение ребенку, но и вырастив-
воплощенным, врожденным или приобретенным, существует ли вооб- шая, воспитавшая, заботливая и тому подобное105. Причем проверить,
ще врожденный опыт по типу «врожденных идей» [ср. Chomsky 1968, насколько предицируемые матери свойства совпадают с «культурными
1981; Katz 1971: 201–234; Katz & Postal 1964: 162–163], заметим пока, ожиданиями», можно опять-таки с помощью теста с противительным
что категоризация изучается в теории прототипов на основе главным союзом но. Ср. (1) Она мать, но она не заботится о своем ребенке. —
образом опытных знаний. Так что мир предстает в итоге таким, как он *Она мать, но она заботится о своем ребенке (2) Она мать, но она
представлен в опыте: world-as-experienced [Лакофф 2004: 285]. не воспитывает своего ребенка. — *Она мать, но она воспитывает
А поскольку условия категоризации, а заодно и связанные с ней своего ребенка106.
прототипические эффекты выводятся на основе человеческого опыта, А поскольку содержание концепта mother нельзя определить в тер-
ибо, как говорит Дж. Лакофф [2004: 23], «человеческая категоризация минах необходимых и достаточных условий, ибо не существует таких
есть в своей сущности продукт человеческого опыта и воображения», условий, которым удовлетворяли бы сразу все модели «материнства»,
свойства объекта идентифицируются по значимости сигнала как прото- каждый вариант значения определятся относительно соответствующей
типические не сами по себе, не в отрыве от воспринимающего субъекта, ИКМ, а вместе взятые эти модели объединяются в кластерную модель
а во взаимодействии человека со средой. Так прототипический эффект благодаря именно «семейному сходству» между вариантами значения.
оказывается «соразмерным с человеком», а через посредство отражен-
ных в опыте знаний – сопричастным разного рода социальным конвен- Примечание. Кластерная модель не исключает, впрочем, и случаи мето-
циям. В когнитивном аспекте эти конвенции воплощаются в теории нимического использования, когда прототипический эффект обусловливает-
Дж. Лакоффа в виде идеализированных когнитивных моделей (ИКМ). ся какой-то лишь одной моделью, а весь кластер замещается этой моделью
В отношении категорий, построенных по принципу семейного [ср. Лакофф 2004: 111–127, 269–270]. Так, по наблюдениям Дж. Лакоффа
сходства, наибольший интерес вызывают, очевидно, кластерные мо- категория mother может определяться в американской культуре относи-
дели – модели, в которых взаимодействующие когнитивные структу- тельно только, например, модели воспитания, а внутри этой модели – ос-
ры сводятся в пучок (cluster) по типу хранения конвергентных знаний новываться главным образом на стереотипных представлениях о матери-
в структуре человеческого опыта, а каждая входящая в пучок субмо- домохозяйке107. Так означенная субкатегория метонимически замещает всю
дель соотносится внутри категории с соответствующей субкатегорией. категорию в целом.
Такие модели позволяют, во всяком случае, уяснить, как создаются про-
тотипические эффекты в категориях с размытыми границами. В качестве кластерной дефиниции амер. mother предлагается, во
Взяв в качестве примера амер. mother «мать», Дж. Лакофф [2004: всяком случае, сводное определение: «биологическая мать, которая ве-
107–110, 114–119], в частности, отмечает, что на основе определения дет домашнее хозяйство и растит ребенка, не работает за плату и заму-
«женщина, которая дала рождение ребенку» нельзя вообще установить жем за отцом ребенка» [Лакофф 2004: 117]. Как видно из определения,
необходимые и достаточные признаки, которым удовлетворяли бы сра- связанные с категорией mother прототипические эффекты обусловли-
зу все употребления слова mother «мать». Ибо, кроме генетической, ваются сразу несколькими когнитивными моделями, на основе кото-
в американ­ской культуре имеются также и некоторые другие модели, рых формулируются соответственно такие признаки: /дает рождение
в том числе: 105
Тем самым подтверждается, что, кроме ингерентного признака /дает рожде-
– модель воспитания: взрослая женщина, вырастившая и воспитавшая
ние ребенку/, ‘mother’ содержит в языке и социально нормированные признаки
ребенка, является матерью;
/воспитывает/, /заботится/ и тому подобное.
– супружеская модель: жена отца являет матерью; 106
Аналогично обстоит и с проверкой других предицируемых свойств: Она
– генеалогическая модель: ближайший родственник женского пола по мать, но она не воспитывает своего ребенка. — *Она мать, но она воспиты-
восходящей линии является матерью. вает своего ребенка. Первое высказывание грамматично, хотя аксиологически
Задавшись вопросом, какой из названных типов характеризует неприемлемо, а второе – аграмматично.
настоящую мать, в первом приближении можно предположить, что 107
Причем связанные с социальным стереотипом «культурные ожидания» выяв-
образцовой является вероятнее всего генетическая модель, а прото- ляются опять-таки с помощью теста с противительным союзом но: ср. Она мать,
типом, по отношению к которому определяются другие варианты зна- но она не ведет домашнее хозяйство. — *Она мать, но она ведет домашнее хо-
чения – genetic mother: «женщина, которая дала рождение ребенку». зяйство [Лакофф 2004: 116]. Эти примеры подтверждают, во всяком случае, что
Истолкование выражения «настоящая» не подтверждает, однако, такую в стереотипной модели матери занимаются обычно домашним хозяйством.
138 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 139

ребенку/ (⊂ генетическая модель), /растит ребенка/ (⊂ модель воспи- исчерпывается, а зачастую даже расходится с классическим понятием.
тания), /ведет домашнее хозяйство/ (⊂ модель воспитания), /замужем Ибо категория, относительно которой определяют значение, не совпа-
за отцом ребенка/ (⊂ супружеская модель). В таком виде составной дает зачастую с научной таксономией.
прототип отвечает, по Дж. Лакоффу, требованиям репрезентативности: • Установка на социальные стереотипы позволяет, наконец, отказаться
чем ближе тот или иной индивид к прототипу, тем больше, стало быть, от онтологического в пользу главным образом релятивистского при-
он репрезентативен внутри изучаемой категории в качестве идеального нципа анализа значения. Ибо если определять значение относительно
примера матери. социальных стереотипов, достаточным и чуть ли не объективным его
основанием будут тогда не сущностные свойства вещей, а сложившие-
Примечание. Именно наличие центрального элемента108 позволяют ся о них в социуме представления в виде, пусть и размытых, но оттого
квалифицировать категорию mother в качестве радиальной структуры109, не менее релевантных категорий folk genera.
а субкатегории adoptive mother, stepmother, unwed mother или surrogate
mother – трактовать соответственно как «отклонения от центрального слу-
чая» [Лакофф 2004: 119]. Центральный (или наиболее репрезентативный) 3.3. Выводы
случай рассматривается в таком случае как особая разновидность прототи-
па с общественно признанным статусом представителя категории. Даже в расширенной версии теорию прототипов нельзя считать завер-
шенной теорией категоризации, еще меньше идеальным инструмента-
Короче говоря, благодаря установке на «семейное» сходство теория рием семантического анализа.
прототипов переориентируется в расширенной версии на изучение глав- Проблемными представляются, во всяком случае, следующие положения:
ным образом прототипических эффектов. Такие эффекты позволяют • Установка на семейное сходство не отменяет понятие «централь-
по меньшей мере установить строение категории, прежде всего асим- ности» элемента внутри категории. Ибо, пусть принадлежность катего-
метричные отношения внутри категории. Асимметрия отмечается хотя рии и не расценивается в расширенной версии по принципу «все или
бы в том, что прототипический эффект, производимый тем или другим ничего», а является, по словам Дж. Лакоффа [2004: 188], всего лишь
представителем категории, находится в прямой зависимости от степени «вопросом степени», скалярная оценка ориентируется по-прежнему на
репрезентативности: чем ближе тот или иной представитель к прототипу, образец: от прототипического эффекта заключают к степени репрезен-
тем больше его репрезентативность внутри изучаемой категории и тем тативности, от степени репрезентативности – к степени принадлежно­
больше, стало быть, исходящий от него прототипический эффект. сти, как если бы, например, воробей был в большей степени птицей по
Для лингвистической семантики принципиальными оказываются, сравнению с не умеющей летать курицей110.
во всяком случае, такие установления: • Базисный уровень категоризации, которого по-прежнему придер-
• Прототипические эффекты задаются в целом «культурными ожида- живаются в расширенной версии, не имеет прямого отношения к лек-
ниями», а в когнитивной проекции – упреждающими их идеализиро- сике: в определении Э. Рош и ее последователей это всего-навсего уро-
ванными когнитивными моделями (ИКМ). Ибо именно такие модели вень категориальной абстракции, а категория – класс объектов. В таком
и определяют содержание категории: какие свойства надлежит преди- понимании изучаемые категории не имеют ничего общего с лексиче­
цировать, например, идеальной матери, типичному холостяку, стерео- скими классами. Ибо лексический класс – не категория, во всяком слу-
типному американцу, немцу или японцу. чае, не класс объектов; и изучать лексические классы, как они структу-
• Обращение к социальным стереотипам, хотя бы через посредство рируются в языке, можно только в связи с «концептуальным раскроем»
ИКМ, позволяет с очевидностью установить, что значение слова не самого языка [Апресян 1995, 2: 407].

108
Ср. «Центральный элемент, где сходятся воедино все модели, это мать, кото- 110
Критерий центральности присутствует, заметим, даже в анализе прото-
рая является и всегда была женщиной, которая родила ребенка, вложив в него типического значения посредством ИКМ. Так, называя кластерную модель
свою половину генов, которая растит ребенка, будучи замужем за его отцом, mother радиальной, Дж. Лакофф [2004] предполагает тем самым наличие не-
на одно поколение старше ребенка и является его законным попечителем» [Ла- коего «ядерного» значения, относительно которого совершаются расширения
кофф 2004: 118]. типа adoptive mother, stepmother, unwed mother или surrogate mother. С таким
109
В определении Дж. Лакоффа «радиальная структура – это структура, где есть значением связывается, во всяком случае, сводная модель, в которой сходятся
центральный случай и его конвенциональные разновидности, которые не могут воедино прототипические признаки всех (или почти всех) входящих в кластер
быть выведены из центрального по общему правилу» [2004: 119]. моделей.
140 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 141

В первом приближении может, конечно, сложиться впечатление, ем в семантическом анализе, коннотативные признаки задаются опять-
что изучаемые теорией прототипов семантикой категории совпадают таки помимо реального употребления в языке, ибо определяются отно-
отчасти с лексическими классами; особенно когда по названию ка- сительно разве только стереотипной ментальной репрезентации.
тегории информанты устанавливают входящие сюда элементы, а по В лингвистическом отношении намного эффективнее устанавливать
прототипическому эффекту заключают о степени репрезентативности значение непосредственно в употреблении, а искомые признаки – иден-
элементов внутри категории. Так, по родовому названию в категорию тифицировать по типовым контекстам. За неимением под рукой корпу-
«птицы» можно включить отдельных представителей семейства перна- са текстов таким контекстом может быть, пожалуй, даже определение
тых, между воробьем, жаворонком, страусом, курицей или пингвином из книги Дж. Лакоффа: «…красавец-мужчина, встречающийся с мно-
установить «семейное сходство», а по прототипическому эффекту оп- жеством разных женщин, желающий одержать как можно больше сек-
ределить, наконец, степень репрезентативности воробья или пингвина суальных побед, постоянно околачивающийся в барах для знакомств»
внутри категории. Аналогичным образом по свойству быть свободным [2004: 121]. Обращение к ближайшему контексту позволяет, во всяком
от брачных уз можно, согласимся, определить и холостяка, но вклю- случае, установить, что ‘bachelor’ содержит если не в американском
чать холостяка по этому свойству в один ряд вместе с католическими варианте английского языка, то хотя бы в изложении американского
священниками, геями и Тарзанами, как это делает Дж. Лакофф [2004], лингвиста, афферентные признаки /красавец/, /праздно шатающийся/,
вряд ли правомерно. Причем не только потому, что образованный та- /не связанный обязательствами/, /беспорядочные половые связи/. При
ким образом класс не совпадает с лексическим классом, но еще и пото- условии регулярного воспроизводства эти признаки должны, разумеет-
му, что нет таких ситуаций, кроме разве только тестов из области когни- ся, учитываться, даже если придерживаться принципа «минимального
тивной психологии, в которых для определения разбираемого свойства толкования» (Э. Г. Бендикс), в словарной дефиниции.
говорящим приходилось бы выбирать между холостяком, католичес- • Обращение к социальным стереотипам позволяет во многом по-
ким священником, геем и Тарзаном. В языке, во всяком случае, холос- нять, что собой представляют и как устроены в целом идеализирован-
тяк определяется на множестве //брачные отношения//, священник – на ные когнитивные модели, а на фоне этих моделей – прояснить, хотя бы
множестве //священнослужители//, гей – на множестве //сексуальная по части идентифицирующей лексики, искомое значение [ср. Лакофф
ориентация//, а внутри этих множеств различаются по соответ­ствующим 2004: 376; Филлмор 1983: 23–60].
видовым признакам. Так что отношение к браку преобразуется в каждом Систему языка нельзя, согласимся, изолировать от системы общих
отдельном случае особым образом: /не связанный брачными обязатель- мнений (doxa), а языковое значение – определять помимо социальных
ствами/ (‘холостяк’), /обет безбрачия/ (‘священник’), /избегающий связи конвенций. Поскольку всякое суждение об окружающих нас в мире ве-
с представителями противоположного пола/ (‘гей’). щах отражает не сами по себе вещи, а сложившиеся о них представле-
• Языковое значение нельзя смешивать с когнитивной моделью, ния, значение слова включает наряду с таксономическими признаками
а семиозис – с когнитивными операциями [ср. Rastier 1988: 38–48]. и то, что лежит, как говорит Дж. Лакофф, за пределами «объективного»
В лингвистическом отношении прототипические свойства, по которым знания. Именно такие представления и позволяют в пределе судить об
определяются внутри категории объекты или представления об объек- особенностях национальной картины мира, а ‘bachelor’, в частности,
тах, целесообразнее представлять в виде соответствующих семантиче­ определять по общезначимым в американской модели афферентным
ских признаков. Так, разбираемое выше свойство «быть холостяком», признакам типа /красавец/, /гуляка/, /праздношатающийся/ и т. п.
пусть информанты и считают, что имеют дело с экстралингвистиче­ Если лингвистическая семантика не будет считаться с такой коди-
ским свойством, можно обозначить видовыми признаками /взрослый/, фицированной оценкой, удалив ее под видом коннотаций или прагмати-
/не связанный брачными обязательствами/. По микрородовому призна- ческих пресуппозиций, язык тогда и в самом деле наводнят вещи, тогда
ку ‘холостяк’ входит в таксему //брачные отношения//, а по видовому как они существуют в языке в виде ценностных суждений [ср. Гуссерль
признаку /не связанный брачными обязательствами/ отличается внутри 1999: 52–53, 67; Растье 2001: 109; Серл 2002: 103]. Эти социокультур-
того же семантического класса от семемы ‘женатый’. ные данные действительно необходимы, и назначение семантики как
• В поисках прототипических эффектов невостребованными оста- раз и состоит в том, чтобы показать, как общественная практика влияет
ются по-прежнему коннотативные признаки. На примере отдельных посредством социальных конвенций на языковое значение. Так, обраща-
ИКМ Дж. Лакоффу удается, конечно, продемонстрировать такого рода ясь в очередной раз к приведенному выше примеру, нельзя не заметить,
признаки, а заодно и показать, чем социальный стереотип, например, что экстралингвистическим интерпретантом отношения ‘bachelor’ →
амер. bachelor отличается от рус. холостяк [ср. автор 2006: 214–218]. /гуляка/ является, очевидно, аксиома типа неженатый взрослый муж-
Но даже в этом случае, пусть когнитивные модели и служат подспорь- чина, свободный от брачных обязательств, вправе располагать собой
142 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 143

по собственному своему усмотрению, а интерпретантом отношения Семантическая триада не лишена, впрочем, некоторых существен-
‘bachelor’ → /красавец/ – аксиома типа холостяк представляет инте- ных недостатков112. В ее достоинствах усомнился одним из первых аме-
рес для всякой незамужней женщины. риканский логик Хилари Патнэм113.
Социокультурные данные действительно необходимы, но их приме- Замечания направлены главным образом против таких вытекающих
нение оправдано в семантическом анализе, если эти данные не уводят из учения Аристотеля положений:
в сторону от языкового выражения, а предоставляют только инструкции • всякое слово соотносится в сознании говорящих с ментальной репре-
по анализу значения. Поэтому, даже приняв социальные стереотипы за зентацией114;
подспорье, нельзя, выскажем такое пожелание из области интерпрета- • два слова синонимичны (или имеют то же значение), если употребля-
тивной деонтологии, не вернуться к языку. Собственно лингвистическим ющие эти слова говорящие соотносят их с той же ментальной репре-
анализ может стать только при изучении языкового означаемого отно- зентацией;
сительно других языковых означаемых. Содержание семемы выводится • ментальная репрезентация определяет по меньшей мере то, что обоз-
в таком случае не на основе ментальной репрезентации, а путем соотне- начается словом.
сения с другими семемами внутри изучаемой языковой последователь- Эти на первый взгляд очевидные положения неверны, по Х. Патнэму
ности. По ряду пунктов такая позиция позволяет отойти от психологизма [Putnam 1990: 48–53], потому что ментальные репрезентации не отвеча-
когнитивной семантики, а заодно и от атомистической трактовки языко- ют никогда сразу всем трем указанным условиям. Поэтому Х. Патнэм
вого значения. [1990: 50–51] предлагает различать, хотя и не отказывается вообще от
ментальных репрезентаций, языковое значение и ментальную репре-
зентацию, значение и слово, значение и реалию. Ибо, как выясняется,
4. От понятия к означаемому
112
Во всяком случае, в преломлении в условно-истинностной и когнитивной
4.1. Еще раз о триаде «слово – понятие – вещь» семантике.
113
Американский логик настаивает вместе с тем на особом значении аристоте-
Как уже отмечалось, значение определяют традиционно в рамках се- левского учения для современной теории смысла и референции. «Первым мыс-
мантической триады «слово – понятие – вещь», а анализ знака сводят лителем, теоретически осмыслившим и систематизировавшим теорию смысла
соответственно к отношениям между элементами этой триады: знака и референции, – пишет Х. Патнэм [�����������������������������������������
Putnam�����������������������������������
1990: 48], – был Аристотель. В со-
к понятию (сигнификату), знака к денотату (или референту), денота- чинении “Об истолковании” он разработал на долгие времена схему анализа.
та (или референта) к понятию (сигнификату). Эти отношения учиты- По этой схеме, когда мы понимаем слово или какой-то другой “знак”, мы ас-
ваются за редким исключением во всех теориях значения111; и может социируем его с “понятием”. Понятие определяет то, что обозначается словом.
сложиться даже впечатление, что преобразованная схоластами, а затем Две тысячи лет спустя ту же теорию встречаем в “Логике” Стюарта Милля,
популяризированная Огденом и Ричардсом [Ogden & Richards 1923] а с различными ее вариациями сталкиваемся в нашем столетии в сочинениях
аристотелевская триада позволяет окончательно решить все связанные Бертрана Рассела, Готтлоба Фреге, Рудольфа Карнапа и многих других значи-
со значением проблемы. тельных философов».
Можно, во всяком случае, предположить, что формируемые на В таком изложении Аристотеля отмечаются, впрочем, досадные неточнос-
ее основе виды значения снимают неопределенность «означаемого» ти: во-первых, Аристотель говорит о словах, а не знаках; во-вторых, «пред-
ставления в душе» не равнозначны понятиям: отождествлять их стали только
в двусторонней модели знака Соссюра – посредством его специфи-
спустя тысячу лет; в-третьих, наконец, в теории прямой референции Карнап,
кации по отношению к реалии или понятию, т. е. соответ­ственно по
как и Моррис, связывает языковые выражения напрямую с designata [Rastier
денотативному (референтному) или сигнификативному (понятийно-
1991: 76].
му) значению. 114
Под ментальной репрезентацией Х. Патнэм подразумевает, по сути, понятие.
Ср. «…вместо “понятия” я буду использовать популярный ныне термин “мен-
111
С тем лишь, пожалуй, отличием, что предпочтение отдается в зависимости тальная репрезентация”, ибо основополагающей для [аристотелевской] схемы
от научных приоритетов тому или иному отношению: имени к реалии, имени является мысль о том, что понятия суть не что иное, как представления в со-
к понятию, понятия к реалии. Так, экстенсиональная семантика основывает- знании» [Putnam 1990: 49]. Между тем, замечает Ф. Растье [Rastier 1990: 76],
ся преимущественно на отношении имени к реалии, когнитивные исследова- между «представлениями в душе» и «понятиями» вряд ли можно проводить
ния – на отношении имени к понятию (или ментальной репрезентации) и/или знак равенства, ибо аристотелевские «представления в душе» суть представле-
понятия (или ментальной репрезентации) к реалии. ния, а не понятия.
144 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 145

(i) тождество значений не влечет обязательно тождество слов (означа- ее можно по большому крючковатому носу и бородавкам, но действи-
ющих): например, фр. chat и англ. cat имеют то же значение, но яв- тельно востребованными в оформлении прототипического образа ока-
ляются разными словами; (ii) тождество слов (означающих) не влечет зываются лишь стереотипные представления о том, какой должна быть
обязательно тождество значений: например, англ. bonnet и амер. bonnet вообще колдунья. Как и в случае с разными видами игры, единство
совпадают по форме, но отличаются по значению; (iii) тождество ре- значений обеспечивается, таким образом, по принципу «семейного»
ференции, наконец, не влечет обязательно тождество обозначаемых сходства: из всех характеризующих колдунью потенциально возможных
словами понятий: например, выражения разумное животное и двуно- свойств отбираются такие и только такие свойства, по которым задает-
гое животное без перьев, употребляемые в древнегреческой филосо- ся прототипическое значение – например, /существо/, /женского пола/,
фии для обозначения человека115, соотносятся с тем же референтом, но /наделенное магическими свойствами/ [Putnam 1990: 88, 96–97].
обозначают разные понятия. Короче говоря, пусть отношение слова к понятию и опосредству-
Замечания не идут, впрочем, дальше критики теории врожденных ется социальными стереотипами в виде тех или иных «убеждений»
идей и языковых универсалий. Подчеркивая, что значение слов регла- (beliefs), исследуемое под видом ментальных репрезентаций понятие
ментируется социальными нормами, что эти нормы вырабатываются не становится оттого языковым, а анализ значения – лингвистическим.
на основе соответствующих убеждений, Х. Патнэм противопоставляет Языковым анализ значения может быть лишь при условии, если значе-
ментальному универсализму116 социокультурный релятивизм [Putnam ние не смешивают ни с понятием, ни с ментальной репрезентацией.
1990: 37–43; ср. он же 2002: 162–163]. Но даже в таком ракурсе раз-
личия языков, пусть и учитываются, ограничиваются поверхностной
ментальной репрезентацией. Так что англ. elm и фр. orme, например, 4.2. От понятия к означаемому
различаются в изложении американского логика разве только тем, что
соотносятся в поверхностной ментальной репрезентации с разными оз- Трактовка языка как простого соединения звучания с понятием – серьез-
начающими: в ментальной репрезентации англичанина это tree that one ное заблуждение. Язык – не номенклатура, пишет Ф. де Соссюр [1977:
calls an “elm”, а в ментальной репрезентации француза – arbre que l’on 98–99, 144, 145], а языковые знаки – не ярлыки, навешенные на уже пре-
appelle “orme” [Putnam 1990: 80]. дуготовленные понятия. И не только потому, что «в языке нель­зя отде-
Обращение к лексическому стереотипу оказывается также далеким лить ни мысль от звука, ни звук от мысли», но еще и потому, что язык, бу-
от языкового «означаемого» в смысле Ф. де Соссюра, ибо в изложении дучи «посредствующим звеном между мыслью и звуком», формирует са-
Х. Патнэма стереотип остается по-прежнему ментальной репрезента- мое понятие. Об этом говорит хотя бы такой очевидный факт, что между
цией – совокупностью ассоциируемых со словом убеждений (beliefs)117, словами разных языков не может быть полных смысловых соответствий:
складывающихся помимо языка в той или иной национально-культур- по-французски, например, говорят louer (une maison) в значении «снять
ной традиции. Так, значение колдуньи, например, складывается на ос- (дом)» или «сдать (дом)», а в немецком языке в этом случае употребляют
нове различных представлений, что колдунья, скажем, обладает вол- два разных слова: mieten «снять» и vermieten «сдать».
шебной силой, наводит порчу, общается с нечистой силой, что узнать Подобные примеры можно приумножить, а от различий между язы-
ками – заключить к различиям мышления и тем самым даже утверж-
115
Историю этого определения излагает Диоген Лаэртский в сочинении «О жиз- дать, как Л. Витгенштейн [1994: 56], что «границы моего языка означа-
ни, учениях и изречениях знаменитых философов» (кн. VI, 2, 40). ют границы моего мира». В соссюровской теории знака такие примеры
116
В том числе врожденному и универсальному языку mentalese (lingua mentis)
свидетельствуют, во всяком случае, о недопустимости отождествления
Дж. А. Фодора [Fodor 1975].
языкового означаемого с понятием118.
117
Ср. «…стереотип – это не просто какой-то образ, а выраженное словами
В первом приближении Ф. де Соссюр [1977: 98–100] определяет
убеждение» [�������������������������������������������������������������
Putnam�������������������������������������������������������
1990: 65]. Причем убеждения, добавляет Х. Патнэм [����
Put-
nam 1990: 99, 217], можно считать стереотипными даже в том случае, когда мы
языковой знак как двустороннюю сущность – «соединение понятия
их не разделяем: например, убеждение, что страной правит король, пусть мы и акустического образа», а понятие и акустический образ называет
сегодня думаем иначе, входит составной частью в стереотипное представление
о том, каким должен быть вообще король. Ибо пропозициональная функция 118
Даже, заметим, если в определении Ф. де Соссюра означаемое трактуется
«править страной» является для короля такой же прототипической установкой, порой как «понятие»: ср. «Языковой знак связывает не вещь и ее название, а по-
как «обладать волшебной силой» для колдуньи или «быть в проигрыше или вы- нятие и акустический образ. <…> Мы предлагаем сохранить слово знак для
игрыше» для игры. В таких установках заключается, собственно говоря, «соци- обозначения целого и заменить термины понятие и акустический образ соот-
альное измерение значения» [Putnam 1990: 103]. ветственно терминами означаемое и означающее» [Соссюр 1977: 99, 100].
146 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 147

соответственно «означаемым» и «означающим». По сравнению с семан- • Синонимия эквивалентности. Языковые выражения синонимичны,
тической триадой такая концепция может показаться на первый взгляд если одно выражение можно заменить путем простой подстановки дру-
если не наивной, замечает Сильвен Ору [Auroux 1996: 112], то излишне гим выражением: например, в высказывании Париж расположен на
упрощенной. Теория знака была бы действительно наивной, если бы ог- Сене выражение «Париж» можно заменить с сохранением истинност-
раничивалась каким-то одним отдельно взятым знаком, а знак трактовался ного значения высказывания на выражение «столица Франции».
бы изолированно – безотносительно к другим знакам языковой системы. • Синонимия анафоры. Языковые выражения синонимичны, если входят
Между тем в соссюровском понимании знак – часть системы; и опреде- в данном контексте в отношения кореференции: например, Даламбер и ма-
лить его можно разве только по отношению к другим знакам данной систе- тематик или фр. chat «кошка» и фр. felin «животное семейства кошачьих».
мы: «…не положительно – своим содержанием, но отрицательно – своими • Синонимия истолкования. Языковые выражения синонимичны, если
отношениями к прочим членам системы» [Соссюр 1977: 149]. одно из них используется в качестве истолкования другого: например,
Знаки объясняются, таким образом, через знаки. Причем именно кошка – животное семейства кошачьих.
внутрисистемные отношения позволяют представить языковой знак • Синонимия выбора. Языковые выражения синонимичны, если об-
кардинально иным образом – не в отношении к реалии или понятию, разуют парадигму выбора. Обратившись, например, к семантически
референту или сигнификату, а в отношении к другим знакам – и тем са- близким глаголам imiter «подражать» и copier «копировать», француз-
мым сформулировать принципиально важную для лингвистической се- ские синонимисты констатируют, что указанные выражения по-разно-
мантики теорию значимости119. Чтобы установить значимость, недоста- му употребляются в языке и что правильно построенной фраза может
точно констатировать, что слово соотносится с каким-то понятием или быть только при правильном выборе слова или, другими словами, при
каким-то объектом: поскольку слово входит в состав системы, требует- соблюдении правил сочетаемостных ограничений. Так, в контексте par
ся сопоставить его с другими словами данной системы. Ф. де Соссюр estime «из уважения» наиболее уместным будет, очевидно, imiter «под-
[1977: 148] приводит такой пример: англ. sheep совпадает по значению ражать», а в контексте par stérilité «по скудности мысли» – copier «ко-
с фр. mouton, но имеет иную значимость, ибо о приготовленном и по- пировать»: ср. on imite par estime; on copie par stérilité «подражают из
данном на стол куске баранины англичане скажут mutton, а не sheep. уважения; копируют по скудности мысли» (Даламбер).
Значимость англ. sheep устанавливается, таким образом, по отношению Не вдаваясь в обсуждение новаторских идей французских синони-
к англ. mutton, а различие значимости англ. sheep и фр. mouton состоит мистов, заметим пока, что изучение синонимии основывается в эпоху
главным образом в том, что в английском языке наряду с sheep имеется Просвещения на принципе выбора и что только такой принцип позво-
другое слово, которого нет во французском языке. ляет построить системное описание лексики и даже представить язык
Оппозитивный характер знака можно проиллюстрировать, конечно, как систему чистых значимостей. Не случайно поэтому многие ком-
и на примере антонимов. Но, заметим, именно синонимия избирается в ка- ментаторы усматривают в работах французских синонимистов источ-
честве довода в пользу теории значимости. Вероятно, не без влияния, за- ник и даже составную часть соссюровской концепции значимости.
ключает С. Ору, исследований в области синонимии в эпоху Просвещения Действительно, даже на примере одной только оппозиции англ.
[Ору 2000: 319–342; Auroux 1996: 111; ср. Rastier 1991: 100–101]. mutton/sheep можно с уверенностью заключить, что Ф. де Соссюр был
Среди наиболее показательных моделей синонимии С. Ору [2000: знаком с подобными изысканиями. Во всяком случае, с таким синони-
319–342] выделяет, в частности, четыре теоретико-практических комплекса: мическим рядом из статьи Даламбера (1717–1783) в «Энциклопедии,
или Толковом словаре наук, искусств и ремесел» (1751–1780):
119
Логическим коррелятом значимости (������������������������������������
valeur������������������������������
) становится отчасти интенсио-
нал [ср. Степанов 1998: 709–712]. В определении К. И. Льюиса [1983: 211–224],
во всяком случае, интенсионал конституируется в качестве языкового значения добиваться сходства действие
на основе отношений анализируемого слова к другим словам того же языка. из уважения по скудности мысли забавы ради основание
Показательным является приводимый в этой связи пример с автодидактом, | | | |
пытающимся изучить французский язык с помощью французского толкового украшая рабски изменяя способ
словаря: чтобы установить значения какого-нибудь слова, ему приходится об- | | | |
ращаться ко всем входящим в словарную статью словам, а чтобы установить сочинения картины людей объект
значение этих слов, к другим словам, пока не исчерпается весь состав толко- | | | |
вого словаря. Так, заключает К. И. Льюис, можно создать «довольно хорошую imiter copier contrefaire ∆
модель языковых отношений между данным словом и другими словами фран- «подражать» «копировать» «передразнивать»
цузского языка» [1983: 221].
148 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 149

Разумеется, синонимисты руководствуются в первую очередь сооб- • От существующих в системе языка различий можно заключать к опе-
ражениями ясности, а в принципе выбора видят главным образом залог рационным возможностям, в том числе ограничениям на лексическую
точности в поисках верного слова. Но даже в этом случае, пусть в клас- сочетаемость. Так, возьмем разбираемый Соссюром пример, англ.
сической теории синонимии ничего не говорится о значимости, ни об mutton сочетается обычно со словами, содержащими признак /еда/:
отношениях элементов внутри системы, устанавливаемые в синоними- ср. roast mutton — *roast sheep.
ческом ряду противопоставления – по основанию, способу дей­ствия • От складывающихся в языке отношений между знаками можно заклю-
и объекту – предвосхищают дифференциальный подход к языку120 как чать к множеству задающих эти отношения систематик. Например, оп-
системе, в которой «нет ничего, кроме различий» [Соссюр 1977: 152]. ределение рус. собака в отношении к волку или лисе задается в рамках
Новаторство автора «Курса общей лингвистики» оттого не умаляет- научной таксономии, а в отношении к погоде или свойствам человечес-
ся. Больше того, теория значимости превосходит теорию синонимии кого характера – в рамках обыденных представлений (doxa).
[ср. Ору 2000: 276; Rastier 1991: 100–101], ибо выходит за рамки сино-
нимии к более широким обобщениям.
Формулируемый французскими предшественниками принцип выбора 5. Заключение II
позволяет Ф. де Соссюру обосновать теорию значимости, а вместе с ней
и такие первостепенно важные для языковой семантики положения: По известному мнению, значение слова ближе всего стоит к поня-
• значимость – подлинная реальность языковых единиц, тию; можно даже сказать, что «значение слова стремится к понятию
• значимость языковой единицы определяется положением в системе как к своему пределу» [Степанов 1975: 11]. Здесь нам могут, конечно,
(ее отличиями от других единиц), возразить, что в отношении к понятию лексическое значение выстраи-
• не существует никаких других факторов, кроме системы, по которым вается далеко не сходным образом: значение слова монада, например,
можно установить значимость. растворяется в понятии, тогда как значение слова жизнь варьирует как
Именно эти положения и позволяют порвать с устоявшимся мнени- в специально-научном, так и житейском толковании, а в слове душенька
ем о том, что значение равнозначно понятию, что понятийный уровень «до понятийной основы и не докопаешься» [Звегинцев 1967: 56].
существует независимо от языка, предшествует языку и даже довлеет Лексическое значение не равнозначно, действительно, понятию. Но
над языком. В соссюровском изложении языковое значение – не поня- даже за отсутствием соответствия теория значения нуждается в понятии
тие, а означаемое, о котором можно судить только относительно систе- хотя бы потому, что строится по сходной модели. По модели понятия
мы языка. можно, во всяком случае, понять, как формируется значение, а именно:
как складывается в умах людей система знаний, мнений и убеждений,
как совершается на их основе категоризация и как, наконец, знания,
4.3. Выводы мнения и убеждения задают через посредство категоризации формат
толкования.
Разработанная Ф. де Соссюром теория значимости позволяет сформу- О начатках категоризации можно говорить уже в донаучном созер-
лировать такие принципиальные для семантики выводы: цательном мышлении, а прообраз понятия – усматривать в этимоло-
• Вопреки распространенной точке зрения, широко представленной гическом значении. Ибо если категоризацию связывать, в самом деле,
в современных когнитивных исследованиях, понятийный субстрат язы- с образованием «рядов сходств», а уделом категоризации считать вы-
кового значения нельзя изучать в отрыве от языка. деление общих для всех элементов ряда профилирующих свойств, на-
• В системе чистых значимостей интерпретантом знака может быть толь- чатки категоризации можно обнаружить уже в первичной номинации.
ко отношение к другим знакам. Так, рус. собака, например, определяется Так, на основе бытующих представлений, что отлетевшая душа про-
в языке не только в отношении к волку или лисе, но и в отношении к че- должает жить в виде насекомого с двумя парами покрытых пыльцой
ловеку, человеческим занятиям, качествам и даже погоде: ср. собачья крыльев [Фасмер 1986, 1: 100], рус. бабочка, например, определяется
преданность, собачиться, собаку съел, собачья погода и т. п. в первичной номинации в отношении к бабке (уменьш. от бабушка). Не
вдаваясь в полемику, насколько мотивированным здесь является пре-
И даже, заметим попутно, современный компонентный анализ [ср. Ору 2000:
120 вращение – гусеницы в куколку, куколки в бабочку, заметим пока, что
323]; причем, примечательно, в дифференциальной версии. Так семемы опре- первичное «понятие» задается по аналогии с душой121 и что основными
деляются через семемы внутри семантического класса [ср. Растье 2001: 20–41,
60–93]. Подробнее о семантических классах см. раздел III. 121
Ср. русск. диал. душичка (от душа) в значении «бабочка».
150 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 151

квалифицирующими признаками, по которым утверждается форма долголетием, душой или судьбой профилирующим отныне становится
ряда, оказываются /способность передвигаться по воздуху/, /бессмер- отношение к насекомым, а через это отношение – устанавливаемые по
тие/, /культ предков/, /имеющий отношение к потустороннему миру/. естественнонаучным критериям онтологические признаки /насекомое/,
При этом не так уж и важно, случайно ли избирается именно этот, /чешуекрылое/ и т. п. Причем, каким бы ни был способ смыслополага-
а не какой-то другой признак [ср. Серебренников 1977: 155; Степанов ния, общим остается неизменно моделирующий принцип: понимание
1997: 59–62] – важно, что при его посредстве устанавливаются связи не ограничивается воспроизведением вещи такой, как есть, а воссо-
и отношения между вещами, что с полаганием положенного в основу здает ее в категориях той или иной системы представлений. Поэтому
именования признака утверждается единство ряда. Это еще, конечно, в отношении тех же самых вещей мифопоэтическое представление не
не единство рода, а единство отношения, но этого достаточно, чтобы совпадает с научным понятием, специально-научное понятие – с обы-
образовать ряд, а по форме ряда – судить о функции познания. денным представлением: в системе мифопоэтических представлений
Тенденция к образованию «понятийного» ряда не ограничивается, профилирующим в содержании понятия «бабочка» будут случайно
конечно же, первичной конфигурацией. С эволюцией познания мо- отобранные, а в таксономической классификации – онтологически су-
дифицируется существенным образом и семантический ряд, а вме­сте щественные признаки.
с формой ряда и содержание «понятия». В некоторых архаических Разумеется, в эпистемологическом отношении разные виды значе-
культурах представитель отряда чешуекрылых насекомых (Lepidoptera) ния неравнозначны, и вряд ли кто удосужится сегодня отождествлять
определяется еще и по отношению к птицам, растениям, дыханию, этимологическое значение с предметным значением, обыденное пред-
любви, судьбе и долголетию122, а выводимые в рамках этих отношений ставление со специально-научным понятием. Каждому виду значения
квалифицирующие свойства воспринимаются как основные и чуть ли соответствует свой способ представления, а в пределе и своя система
не единственно адекватные критерии в обосновании искомого «поня- исчисления такого представления. Поэтому возникает, не случайно,
тия». Нельзя, наконец, исключать и некоторые акцидентные индивиду- вопрос, какие знания учитывать, а какие игнорировать в значении сло-
ально-авторские ассоциации. В поэзии Пастернака бабочка, например, ва. Если по примеру дескриптивной лингвистики из толкования ис-
подводится под общий семантический ряд с бурей («бабочка-буря») ключать всякого рода сопутствующие знания на том лишь основании,
и инфантой («инфанта-бабочка»), а образуемый таким образом ряд за- что за ними тянется шлейф психологических, научных или житейских
дает соответственно совершенно иные признаки сходства, по которым представлений, придется тогда отказаться от знания вообще, а лекси-
обосновывается и утверждается форма ряда123. ческое значение, ограничив номинацией, свести разве только к рефе-
Квалифицирующее понятие имеет, безусловно, мало общего с клас- ренции. Если же такие знания включать в толкование, значение раство-
сическим понятием, ибо совершается не в плане родовидовых отно- рится тогда в понятиях или представлениях, а семантика низойдет до
шений – genus proximum и differentia specifica, а путем выхватывания отрасли психологии, энтомологии или какой-то другой области знания
в наглядном представлении каких-то отдельных случайных свойств. и утратит тем самым самостоятельность.
С переходом к познанию иного смыслового масштаба, более совершен- В качестве промежуточного решения можно, конечно, предположить,
ному с точки зрения сущностных свойств вещи, меняется необходи- что знания о мире встроены в язык [Кубрякова 2004: 9; Лакофф 2004:
мым образом и модус видения, а вместе с ним и утверждаемая форма 272–273; Putnam 1990: 171], что житейские и научные представления вхо-
отношения124. Другое отношение влечет за собой другую функцию по­ дят в лексическое значение в виде семантических и/или прагматических
знания. Вместо установленной ранее связи с пернатыми, растениями, пресуппозиций или, почему бы нет, когнитивных аналогов таких пре-
суппозиций и что значение языкового выражения выводится, наконец,
122
Подробнее см., в частности, Мифологический словарь / Гл. ред. Е. М. Меле-
путем подгонки к оперативным моделям знания: слов – к прототипам,
тинский. — М.: Советская энциклопедия, 1991 («Ицпапалотль», «Ма-гу», «Ма-
высказываний – к ситуативным типам, сценариям или фреймам.
куильшочитль», «Психея» и др.).
123
Подробнее см. Вяч. Вс. Иванов. Разыскания о поэтике Пастернака. От
Понимание действительно упрощается, когда извлекаемой из па-
бури к бабочке // Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 1. мяти моделью служит не какое-то абстрактное понятие в виде пучка
— М.: Языки русской культуры, 1998. — С. 15–140. предельно обобщенных таксономических признаков, а осязаемо кон-
124
При этом не так уж и важно, согласимся с автором «Философии символиче­ кретный ментальный образ. Так, обратившись к обсуждаемому выше
ских форм», удерживается ли какой-то модус видения в дальнейшей эволюции примеру, нельзя не заметить, что бабочка, которая не была бы каким-то
«понятия» или вытесняется из объективного построения каким-то другим мо- определенным видом, но сохраняла бы при этом общность репрезен-
дусом видения – «…изменения затрагивают содержание и научную значимость тативной функции – пустая фикция. В чувственно-наглядном воспри-
понятия, но не его чистую форму» [Кассирер 2002, 3: 253]. ятии образ капустницы или махаона является, конечно же, значительно
152 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения II. К теории понятия как аналогу лексического значения 153

более осязаемым по сравнению с чешуекрылым насекомым. Оттого-то Функция определяет отношение между этими значениями, но сама не
теория прототипов стремится подвести многообразие наглядных пред- является одним из них: «F» от «x» не гомогенно «x» в серии x1, x2, x3, xn.
ставлений под общее, но непременно конкретное представление: вы- Осмысленной и содержательной функция F становится как раз за счет
явить в ряду сходств наиболее репрезентативного представителя ряда, того, что выделяет какой-то момент, в отношении к которому перемен-
а по представителю ряда установить значения x1, x2, x3, xn, по которым ные x1, x2, x3, xn обретают определенность. Функция и значения пере-
каждый элемент ряда ставится с ним в соответствие. Причем решаю- менных могут при этом принадлежать разным систематикам, но взаим-
щим здесь является даже не то, какой именно избирается в ряду эле- ная их несводимость еще не означает, что они отделимы друг от друга:
мент, но то, что его подают как «понятие», а другие элементы ряда – как во-первых, потому что восходят к тому же объекту; во-вторых, потому
«случаи» того же понятия. что предполагают друг друга в необходимом их различии. Оттого-то
Каким бы ни был способ представления – ментальным образом содержание понятия «бабочка», например, не исчерпывается каким-то
или понятием, «понятие» нельзя трактовать субстанциально, как нечто одним значением x1, x2 или x3 – в отношении, скажем, к бабке или душе,
в этом месте наличное, как нечто пребывающее либо в чувственном но предполагает необходимым образом и некоторые другие значения,
мире, либо наряду с ним, либо над ним125. В качестве модуса видения по которым бабочка получает в познании новую форму и новую опре-
«понятие» обосновывается и утверждается только в форме устанавли- деленность – в отношении, скажем, к растениям, пернатым, судьбе
ваемых при его посредстве отношений: R1, R2, R3, Rn. Каждая точка зре- и, наконец, насекомым.
ния задает свое отношение, а каждое отношение оборачивается своим Каким бы ни был способ смыслополагания, форму определения не-
«понятием»126. льзя смешивать с содержанием, определимым лишь посредством этой
В строго логическом смысле его определяют посредством пропо- формы. Причем установить, как эволюционирует с формой определе-
зициональной функции F (x). В первом приближении можно предпо- ния функция познания, можно, очевидно, только по функциональному
ложить, что функция F ничем не отличается от x, что F производна от использованию языковых знаков в «сигнификативном» их значении –
суммы x1, x2, x3, x n и что функцию понятия, а вместе с ней и функцию по тому, как с изменением устанавливаемых при их посредстве специ-
подводимой под понятие вещи, можно постичь путем установления фических связей и отношений модифицируется в целом форма ряда,
значения всех входящих в эту функцию переменных. Между тем, по а вместе с ней и содержание «понятия». Поэтому, заключим, чтобы ус-
определению Рассела, «согласно теории пропозициональных функций тановить содержание понятия, к которому стремится как своему преде-
<…> “F” в F (x) не является отдельной и отличимой сущностью: она лу лексическое значение, требуется теория значимости как учение об
живет в пропозициях в форме F (x) и не способна пережить анализ. отраженных в языке формах отношений.
<…> Будь F отличимой сущностью, то имелась бы пропозиция, ут-
верждающая F саму по себе, и мы могли бы обозначить ее как F (F);
тогда существовала бы и пропозиция не-F (F), отрицающая F (F). В та-
кой пропозиции мы могли бы рассматривать F как переменную, и мы
получили бы таким образом пропозициональную функцию. Возникает
вопрос: может ли утверждение пропозициональной функции утверж-
дать само себя? Утверждение не утверждает себя, ибо если бы оно себя
утверждало, то оно не утверждало бы себя, а если бы не утверждало, то
утверждало. Противоречия мы избегаем признанием того, что функци-
ональная часть пропозициональной функции не является независимой
сущностью».
Иначе говоря, резюмирует Кассирер [2002, 3: 243], общая форма
функции, обозначаемая буквой F, отличается от значения перемен-
ной x, которое может входить в эту функцию как «истинное» значение.

125
«Тот, кто стремится понять само понятие, – пишет Э. Кассирер [2002,
3: 244], – не должен пытаться схватить его подобно какому-то предмету».
126
«Понятие» определяется в таком случае не путем перечисления того, что под
него подпадает, а чисто интенсионально.
III. Семантические классы 155

III. СЕМАНТИЧЕСКИЕ КЛАССЫ //предметы мебели для сидения//, а внутри этого класса различаются между
собой по видовым признакам /без подлокотников/ vs /с подлокотниками/.
…именно способ образования классов состав- • Определение значения может быть только дифференциальным. Все вхо-
ляет существенный момент той «внутренней дящие в класс элементы взаимно определяются: ср. ‘chaise’ стул /без под-
формы», благодаря которой языки приобретают локотников/ vs ‘fauteuil’ кресло /с подлокотниками/ внутри класса //пред-
специфические отличия. меты мебели для сидения// или ‘ottomane’ оттоманка /чтобы лежать/ vs
Э. Кассирер ‘causeuse’ козетка /чтобы сидеть/ внутри класса //мягкая мебель//.
• Строение семантических классов зависит от сложившихся в обще-
1. Семантические классы в языке ственной практике установлений: по таким установлениям ‘ottomane’
оттоманка и ‘causeuse’ козетка, например, входят в иной класс, неже-
Понять, как устроен семантический класс и как объединяются внутри класса ли ‘stalle’ скамья в алтарной части церкви и ‘faldistoire’ кресло еписко-
все входящие сюда элементы, можно хотя бы на примере ныне классической па во время литургической службы.
статьи Б. Потье «К современной семантике» [Pottier 1964]. Утверждая диф- • Поскольку прагматические условия проявляются в языке и в контек­
ференциальный характер семантических компонентов, Б. Потье, в частности, сте по-разному, различным может оказаться и строение семантическо-
показывает, как ‘chaise’ стул и ‘fauteuil’ кресло различаются внутри мно- го класса. Например, ‘трон’ и ‘электрический стул’, пусть и принадле-
жества предназначенных для сидения предметов мебели по дифференци- жат разным классам в языке, могут образовывать в контексте, хотя бы
альному признаку /с подлокотниками/ vs /без подлокотников/, а ‘chaise’ в высказываниях вида Ты вправе выбирать между троном и электри-
стул и ‘tabouret’ табурет – по признаку /со спинкой/ vs /без спинки/. ческим стулом, контекстуальный класс [ср. Растье 2001: 52], а внутри
В дифференциальном принципе – основа различения элементов такого класса – различаться на основе кодифицированных в культуре
внутри класса. противопоставлений типа /честь/ vs /бесчестие/.
Между тем, обсуждая статью, некоторые авторы сокрушаются по
поводу произвольного, на их взгляд, отбора, ограничивающего изуча-
емое множество малочисленным набором элементов. В стремлении 1.1. Родовидовые отношения как условие построения
к полноте список пополняется, а в множество предназначенных для си- семантических классов
дения предметов мебели включаются другие элементы: ‘ottomane’ от-
томанка, ‘berceuse’ качалка, ‘causeuse’ козетка, ‘méridienne’ кушетка, Обратимся в очередной раз к родовидовым отношениям. Эти отношения
‘bergère’ глубокое кресло, ‘pliant’ складной стул, ‘transatlantique’ шез- позволят показать, как создаются классы, а заодно и уяснить различие меж-
лонг, ‘club’ широкое кожаное кресло, ‘voltaire’ вольтеровское кресло, ду видовыми и родовыми признаками, без участия которых нельзя понять,
‘trépied’ табурет на трех ножках, ‘strapontin’ откидное сиденье, ‘stalle’ как образуются семантические классы. Поскольку создание классов осно-
скамья в алтарной части церкви, ‘faldistoire’ кресло епископа во время вано по определению на родовидовых отношениях, именно способ постро-
литургической службы, ‘chaire’ кресло с высокой спинкой, ‘trône’ трон ения класса и позволяет установить различие между видовыми и родовыми
и чуть ли даже не ‘chaise électrique’ электрический стул (sic!). признаками, на основе которых строится семантический класс.
Но в какой коммуникативной ситуации, спрашивает Ф. Растье [2001:
36–37], приходится выбирать между троном и электрическим стулом, Примечание. В этом случае, возразят, мы попадаем в порочный круг: опре-
шезлонгом и откидным сиденьем, креслом и детским стульчиком? деляем семантический класс по родовым и видовым признакам, а эти признаки
Даже если бы такие фантастические ситуации и возникали, ‘chaise’ затем различаем относительно образованного на их основе класса. Так, во всяком
стул целесообразнее все равно определять относительно ‘tabouret’ та- случае, можно показать, во-первых, основополагающий характер родовидовых
бурет или ‘fauteuil’ кресло, а не ‘stalle’ скамья в алтарной части церкви отношений в создании классов, во-вторых – необходимость определения призна-
или ‘faldistoire’ кресло епископа во время литургической службы. ков, а заодно и содержания семемы, относительно семантического класса127.
Так проясняются условия, которым должны соответствовать созда-
ваемые в языке классы: 127
Определение семантических признаков относительно класса, на котором
• Семантические классы строятся на родовидовых отношениях. Семемы устанавливают содержание семемы, становится определяющим для переос-
образуют класс по общему родовому признаку, а внутри класса различают- мысления самой семемы. Отныне семема – не множество сем, а подмножество
ся по видовым признакам: например, ‘chaise’ стул и ‘fauteuil’ кресло вхо- сем внутри класса семем: ср. «…семы суть отношения не между множествами,
дят по общему родовому признаку /для сидения/ в семантический класс а между подмножествами» [Растье 2001: 52].
156 А. Е. Бочкарев. Эпистемологические аспекты значения III. Семантические классы 157

Обратимся за примером к определениям вороного в «Логике» 1.2. Типология семантических классов по градации
В. Н. Карпова (1856): (1) Вороной – это лошадь черной масти, родовых признаков
(2) Вороной – это лошадь черного цвета. В связи с приведенными суж-
дениями возникает справедливо вопрос, какой из предицируемых при- 1.2.1. Снова о родовых компонентах значения. Обратимся теперь к ти-
знаков, /лошадиный/ или /черный/, брать в качестве родового отличия, пологии родовых признаков, а вместе с тем и к создаваемым на их ос-
а какой – в качестве видового отличия. нове семантическим классам. В качестве отправной точки возьмем хотя
Гипотетически здесь возможны два варианта: бы обсуждавшийся выше пример. В таксономии «животные» вороной
• Во-первых, родовое отличие можно задать по признаку /черного входит одновременно в классы //лошади//, //непарнокопытные// и //жи-
цвета/, а видовое – по признаку /лошадиный/. Семантический класс об- вотные//, а по принадлежности этим классам характеризуется соответ­
разуется в таком случае по родовому признаку /черного цвета/, а внутри ственно по признакам /лошадиный/, /непарнокопытное/ и /животное/.
образованного таким образом класса вороной отличается от всех входя- Причем указанные родовые признаки обладают, нельзя не заметить,
щих сюда элеме