Вы находитесь на странице: 1из 281

Ф и л о с о ф с к о-

литературный
114 журнал
Главный редактор Издается с 1991 года, выходит 6 раз в год
Валерий Анашвили Учредитель —  Фонд «Институт
экономической политики им. Е. Т. Гайдара»
Редактор-составитель номера
Александр Мишура
Редакционная коллегия
Александр Бикбов
Т ОМ 2 6
Вячеслав Данилов
Дмитрий Кралечкин #5
Виталий Куренной (научный редактор)
Инна Кушнарева 2016
Михаил Маяцкий
Яков Охонько (ответственный ­секретарь)
Александр Павлов
Артем Смирнов
Руслан ­Хестанов
Игорь Чубаров Выпускающий редактор Елена Попова
Дизайн Сергей Зиновьев
Редакционный совет Верстка Анастасия Меерсон
Петар Боянич (Белград) Обложка Владимир Вертинский
Максим Викторов (Москва) Редактор Ксения Заманская
Борис Гройс (Нью-Йорк) Корректор Любовь Агадулина
Гасан Гусейнов (Базель) Руководитель проектов Кирилл Мартынов
Георгий Дерлугьян (Нью-Йорк, Абу-Даби) Редактор сайта Егор Соколов
Славой Жижек (Любляна) Редактор английских текстов
Сергей Зуев (Москва) Ольга Зевелева
Леонид Ионин (Москва)
Свидетельство о регистрации
Борис Капустин (Нью-Хейвен)
ПИ № ФС 77-46739 от 23.09.2011
Владимир Мау (председатель совета, Москва)
Подписной индекс в Объединенном
Кристиан Меккель (Берлин)
каталоге «Пресса России» — 44761
Виктор Молчанов (Москва)
Фритьоф Роди (Бохум) Публикуемые материалы прошли процедуру
Блэр Рубл (Вашингтон) рецензирования и экспертного отбора.
Сергей Синельников‑Мурылев (Москва) Журнал входит в перечень рецензируемых
Клаус Хельд (Вупперталь) научных изданий ВАК по специальностям
Михаил Ямпольский (Нью-Йорк) 09.00.00 (философские науки)
24.00.00 (культурология)
E-mail редакции: logosjournal@gmx. com
08.00.00 (экономические науки)
Сайт: www.logosjournal.ru
Facebook: www.facebook.com/logosjournal © Издательство Института Гайдара, 2016
Twitter: twitter.com/logos_journal http://www.iep.ru
Содержание

1 Игорь Джохадзе. Аналитическая философия сегодня:


кризис идентичности
19 Александр Мишура. Поле битвы — свобода воли

ПОЗИЦИИ

59 Дерк Перебум. Оптимистичный скептицизм относительно


свободы воли
103 Роберт Кейн. Поступать «по своей собственной свободной
воле»: современные размышления о древней философской
проблеме
131 Джон Мартин Фишер. Полукомпатибилизм и его соперники

ОППОЗИЦИИ

175 Вадим Васильев. Два тупика инкомпатибилизма


201 Артем Беседин. Может ли детерминизм нами манипулировать?

ПРОПОЗИЦИИ

213 Дмитрий Волков. «Тезис о сознании» и моральная


ответственность в исследованиях Нила Леви
227 Сергей Левин. Расширенное сознание и каузальный статус
деятелей
243 Евгений Логинов. Прагматизм, тождество и свобода воли

 iii
LO G O S
Philosophical and L iterary Journal
Volume 26 · #5 · 2016
Published since 1991, frequency—six issues per year
Establisher—Gaidar Institute for Economic Policy

Editor-in-chief Valery Anashvili


Guest editor Alexander Mishura
Editorial B oard: Alexander Bikbov, Vyacheslav Danilov, Dmitriy Kralechkin,
Vitaly Kurennoy (science editor), Inna Kushnaryova, Michail Maiatsky,
Yakov Okhonko (executive secretary), Alexander Pavlov, Artem Smirnov,
Rouslan Khestanov, Igor Chubarov
Editorial C ouncil: Petar Bojanić (Belgrade), Georgi Derluguian (New York,
Abu-Dhabi), Boris Groys (New York), Gasan Guseynov (Basel), Klaus Held
(Wuppertal), Leonid Ionin (Moscow), Boris Kapustin (New Haven),
Vladimir Mau (Council Chair, Moscow), Christian Möckel (Berlin),
Victor Molchanov (Moscow), Frithjof Rodi (Bochum), Blair Ruble (Washington, D.  C . ),
Sergey Sinelnikov-Murylev (Moscow), Maxim Viktorov (Moscow),
Mikhail Yampolsky (New York), Slavoj Žižek (Lublyana), Sergey Zuev (Moscow)
Executive editor Elena Popova; Design Sergey Zinoviev; Layout Anastasia Meyerson;
Cover Vladimir Vertinskiy; Editor Kseniya Zamanskaya; Proofreader Lyubov
Agadulina; Project manager Kirill Martynov; Website editor Egor Sokolov; English
language editor Olga Zeveleva
E-mail: logosjournal@gmx.com
Website: http://www.logosjournal.ru
Facebook: https://www.facebook.com/logosjournal
Twitter: https://twitter.com/logos_journal
Certificate of registration ПИ № ФС 77-46739 of 23.09.2011
Subscription number in the unified catalogue “Pressa Rossii”— 44761
All published materials passed review and expert selection procedure
© Gaidar Institute Press, 2016 (http://www.iep.ru)
Print run 1000 copies

iv
Contents

1 Igor Dzhokhadze. Analytic Philosophy Today: Identity Crisis


19 Alexander Mishura. Battlefield — Free Will

POSITIONS

59 Derk Perebo om. Optimistic Skepticism About Free Will


103 Robert Kane. Acting “of One’s Own Free Will”: Modern Reflections
on an Ancient Philosophical Problem
131 John Martin Fischer. Semicompatibilism and Its Rivals

OPPOSITIONS

175 Vadim Vasilyev. Two Dead Ends of Incompatibilism


201 Artem Besedin. Can Determinism Manipulate Us?

PROPOSITIONS

213 Dmitry Volkov. The “Consciousness Thesis” and Moral


Responsibility in Neil Levy’s Research
227 Sergei Levin. The Extended Mind and the Causal Status of the Agent
243 Evgeny Lo ginov. Pragmatism, Identity and Free Will

 v
Аналитическая философия
сегодня: кризис идентичности
И г о р ь   Д жох а д з е
Заведующий, сектор современной западной философии,
Институт философии РАН. Адрес: 109240, Москва,
ул. Гончарная, 12, стр. 1. E-mail: joe99@mail.ru.

Ключевые слова: аналитическая философия; метафизика;


лингвистический редукционизм; история философии;
кризис идентичности.

Положение современной аналити- Среди современных аналитиков нет


ческой философии довольно пара- единства в понимании метода и задач
доксально. С одной стороны, она философствования; даже акцент
демонстрирует безусловное доми- на языке (в случае, например,
нирование в англосаксонских стра- с философией сознания, заметно
нах и усиливает влияние в Европе. потеснившей в последние годы фило-
С другой стороны, все больше иссле- софию языка) оказался чем-то необя-
дователей указывают на очевид- зательным. Можно утверждать, что
ные признаки кризиса аналитизма к концу ХХ века аналитическая фило-
как философской идеологии. Во вто- софия фактически прекратила свое
рой половине ХХ века аналитическая существование в качестве направле-
философия превратилась в своего ния мысли, консолидированного
рода интеллектуальный истеблиш- общей программой и постановкой
мент, стала академически респекта- задач; скорее, она представляет
бельной и, подобно всем победившим собой конгломерат весьма далеких
революционным течениям, утратила по содержанию философских кон-
жизненную силу. Все ее программ- цепций и исследовательских про-
ные установки и базовые прин- грамм, объединяемых лишь
ципы, сформулированные в свое на основании их более или менее
время логическими эмпиристами, выраженной приверженности опре-
были спустя годы либо отвергнуты деленному стилю мышления. Несо-
их преемниками, либо существенно стоятельными оказались и претензии
пересмотрены. Философия, пресле- аналитической философии на осо-
довавшая цель «устранение метафи- бый «транскультурный» статус.
зики логическим анализом языка» В большинстве стран континенталь-
(Рудольф Карнап), в поздних своих ной Европы она воспринимается
вариантах стала даже более метафи- сегодня как чужеродная — ​специфи-
зически нагруженной, чем многие чески англосаксонская традиция
другие направления и доктрины. мысли.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 1
М
« И Р О В О Й » философский процесс — ​реальность или ис-
ториографический миф? Возможна ли «транснацио-
нальная» философия? Является ли философское знание
универсальным? Большинство современных англосак-
сонских философов и  некоторое, значительно меньшее, коли-
чество их  континентальных коллег и  единомышленников убе-
ждены в том, что на каждый из этих вопросов может быть дан
ответ — ​у твердительный. Аналитическая философия, освободив-
шаяся от «дурного наследия» теологии и метафизики, преодолев-
шая границы национальных культур, традиций и идеологий и до-
стигшая наконец уровня профессионализма, представляется им
как раз такой универсальной философией classicus. Само опреде-
ление «аналитическая» поэтому часто опускается ими или заме-
няется обозначением «профессиональная».
Каковы же характерные признаки аналитического дискурса, по-
зволяющие тем, кто практикует философию в Принстоне или Окс-
форде, — ​наследникам Джорджа Мура, Людвига Витгенштейна
и Бертрана Рассела — ​выделять его в качестве образцового? Пре-
жде всего, это ясность и строгость аргументации, отказ от метафо-
рически-суггестивного способа изложения, тщательное определе-
ние ключевых понятий, самокритичность, осторожное отношение
к философским обобщениям, лаконизм, широкое использование
логических формализмов, моделей и исчислений, полемическая за-
остренность. Главной же особенностью аналитической философии
является лингвистический редукционизм, то есть сведение всех фи-
лософских проблем к проблемам языка (семантики и прагматики
словоупотребления). Этот «поворот к языку» расценивается ана-
литиками как важнейшее достижение не только англо-американ-
ской, но и всей западной философии ХХ века. Ганс Слуга замечает:

Существует естественный прогресс в философии от метафизи-


ки через эпистемологию к философии языка. Сначала философы
думали о мире, затем о путях познания мира. Наконец, они об-
ратили внимание на способ, которым это познание выражается1.

1. Sluga H. Gottlob Frege. L.; Boston: Routledge and Kegan Paul, 1980. P. 1.

2 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Еще одна особенность, отличающая авторов, работающих в ана-
литической парадигме, от представителей других философских
течений и школ, — ​отсутствие выраженного интереса к истории
собственной дисциплины. Философия, полагают аналитики, «дол-
жна строиться исключительно в современных терминах»2. Хоро-
шему философу, по их мнению, совсем не обязательно быть исто-
риком; делать философию — н ​ е то же самое, что описывать ее. Как
вспоминал Ричард Рорти, студентов американских университетов
в 1960–1970-е годы учили «презирать тех, кто интересовался исто-
рией философии или вообще историей мысли, а не решением фи-
лософских проблем»3. В книге «Семантика и необходимая истина.
Исследование оснований аналитической философии» Артур Пап
с сожалением констатирует:

Исторически мыслящие аналитические философы… в наших


интеллектуальных широтах представляют еще достаточно ред-
кий биологический вид4.

Этот антиисторизм и неукорененность в какой-либо националь-


ной традиции в значительной мере способствовали трансгранич-
ной экспансии аналитической философии, ее стремительной «гло-
бализации». Культивирование особого стиля философствования,
использование аппарата символической логики, теоретической фи-
зики и математики (дисциплин, не столь ангажированных вненауч-
ными интересами) также сыграли определенную роль. Стремитель-
ная институализация аналитизма вселяла в адептов нового интел-
лектуального культа уверенность в том, что философия, которую
они представляют, носит действительно универсальный и транс-
культурный характер. (Символично, что эта философия, претен-
дующая на статус «мировой», в 1930–1940-е годы создавалась людь-
ми, волею судеб лишенными родины, — ​логическими позитивиста-
ми, эмигрировавшими из предвоенной Европы в США.)
Аналитическая философия «проблемоцентрична»5. Скотт
Сомс отмечает:

2. Taylor Ch. Philosophy and Its History // Philosophy in History / R. Rorty,


J. B. Schneewind, Q. Skinner (eds). Cambridge: Cambridge University Press,
1984. P. 17.
3. Rorty R. Consequences of Pragmatism. Minneapolis: University of Minnesota
Press, 1982. P. 215.
4. Pap A. Semantics and Necessary Truth: An Inquiry into the Foundations of
Analytic Philosophy. New Haven: Yale University Press, 1958. P. VI .
5. См.: Юлина Н. С. Философская мысль в  США . ХХ век. М.: Канон+, 2010.
С. 330–331.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 3
В рамках этой традиции широко распространено допущение,
что философский прогресс чаще всего достигается через стара-
тельное исследование малого и очерченного круга проблем в от-
влечении от более общих, системных вопросов6.

Профессиональные аналитические философы заняты разгады-


ванием философских «пазлов»7 — ​разбором частных концепту-
альных проблем, гипотез и аргументов. Самой удобной формой
презентации результатов исследования при таком подходе ока-
зывается краткая журнальная публикация — ​статья, критическая
рецензия или обзор в специализированном философском изда-
нии. Книги аналитики пишут редко и неохотно (некоторые, как,
например, Дональд Дэвидсон или Нед Блок, умудряются за всю
свою жизнь не выпустить ни одной монографии). К публикаци-
ям по  философии предъявляются достаточно жесткие требова-
ния, которым должны соответствовать рукописи, направляе-
мые в редакции журналов. «Неформатные» тексты безжалостно
отбраковываются.
Исчерпывающее представление об этих требованиях позволя-
ет составить информационное письмо, распространенное в 2015
году организаторами семинара-практикума Фонда Дж. Темплто-
на. В нем давались инструкции по подготовке статей к публика-
ции в рецензируемых англоязычных журналах:

В статьях следует применять проблемно-систематический под-


ход, а не дескриптивный или исторический. Исследовательская
работа должна быть нацелена на  решение конкретной фило-
софской проблемы, в ней должен выдвигаться понятный и са-
мостоятельный тезис, приводиться аргументация в его защиту.
<…> Привлечение взглядов философов прошлого разрешается,
однако основное внимание должно быть сосредоточено на ре-
шении философской проблемы как таковой, а не на выявлении
того, кто какую позицию по данному поводу занимал8.

Существуют, разумеется, и  специальные правила оформления


публикаций, соблюдаемые всеми без исключения авторами (в от-
личие от российских стандартов, они не меняются раз в несколь-

6. Soames S. Philosophical Analysis in the Twentieth Century. Princeton, NJ .: Prin-


ceton University Press, 2003. Vol. 1. P. XV.
7. Rorty R. Response to Daniel Dennett // Rorty and His Critics / R. Brandom
(ed.). Malden, MA : Blackwell Publishers, 2000. P. 107. Типичный аналитиче-
ский философ — ​это puzzle-solver, отгадчик загадок, говорит Рорти.
8. См.: URL: http://iph.ras.ru/uplfile/root/news/archive_events/2015/Concurs_2015.pdf.

4 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ко лет). В частности, материалы, публикуемые в англоязычных
журналах, в обязательном порядке сопровождаются аннотациями
(с кратким изложением позиции автора, основных тезисов и аргу-
ментов), позволяющими сэкономить время на чтении самой ста-
тьи. Поскольку аннотации всегда доступны в интернете, это зна-
чительно упрощает «навигацию» в потоке научной литературы9.
Итак, проблемоцентризм, отсутствие историко-философской
рефлексии, лингвистический редукционизм (сведение филосо-
фии к  анализу языковых и  понятийных средств познания), ак-
тивное применение инструментария символической логики, от-
каз от спекулятивного системосозидания — ​таковы характерные
признаки аналитической философии как направления, сложив-
шегося к  середине ХХ века. Один из  идейно-теоретических ма-
нифестов аналитического движения — ​сборник работ Гилберта
Райла, Питера Стросона, Альфреда Айера и  других философов
языка, вышедший в  1956 году, — ​носит название, которое гово-
рит само за себя: «Революция в философии»10. Аналитики вери-
ли, что их логико-методологические и концептуальные разработ-
ки послужат «преодолению» метафизики, откроют новую, науч-
ную эру в философии. И у них были все основания называть себя
революционерами («лингвистический поворот» в  англо-амери-
канской философии ХХ века иногда сравнивают с «коперникан-
ской революцией» в эпистемологии, совершенной 200 лет назад
Кантом).
Однако история учит, что на  место революционера (в  науке
и  философии точно так же, как в  любой области человеческой
практики) всегда рано или поздно приходит бюрократ. Филосо-
фия концептуального и лингвистического анализа повторяет се-
годня судьбу многих радикальных движений мысли, которые, до-
стигнув высшей точки развития и признания, теряли силу и вы-
дыхались. Джон Сёрл сокрушается:

9. Англосаксонский журнальный формат (и соответствующий стиль науч-


ной работы) в настоящее время активно популяризируется и насаждает-
ся в странах континентальной Европы. Публикация в высокорейтинго-
вом издании (желательно англоязычном) становится главным критери-
ем научно-исследовательской эффективности, знаком востребованности
автора. В этих условиях выигрывает тот, кто принимает в качестве аксио-
мы, что философия должна быть англоязычной. Во многих европейских
университетах, в том числе в России, курсы по философии уже читают-
ся на английском. Попытки сопротивляться этому институциональному
веянию (думать, говорить, писать философские тексты на родном язы-
ке) расцениваются как чуть ли не ретроградство.
10. The Revolution in philosophy. L.: Macmillan; N.Y.: St. Martin’s Press, 1956.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 5
За  пятьдесят лет аналитическая философия превратилась…
в своего рода интеллектуальный «истеблишмент». Она стала ре-
спектабельной и, подобно всем победившим революционным
течениям, отчасти утратила жизненный тонус11.

Схожую оценку дает Георг Хенрик фон Вригт:

Аналитическое движение больше не является философией, бо-


рющейся против предрассудков и  заблуждений, на  что ко-
гда-то  претендовал логический позитивизм. В  определенной
мере оно само стало идолом, самодовольно царствующим в ожи-
дании новых иконоборцев12.

Положение аналитической философии в конце ХХ и XXI веке бо-


лее чем парадоксально. С одной стороны, она демонстрирует без-
условное доминирование в  англоязычных странах (США, Вели-
кобритании, Австралии, Канаде) и  усиливает влияние в  Евро-
пе (Германии, Франции, Италии). С другой стороны, все больше
исследователей по обе стороны океана указывают на очевидные
признаки кризиса аналитической философии: крайнюю разно-
родность идей и теоретических установок, объединяемых под вы-
веской лингвистического анализа; отказ от ряда ключевых прин-
ципов, которые на  начальных этапах движения составляли его
программное кредо; отсутствие каких-либо ясных ориентиров
и представлений о том, в каком направлении двигаться13. Эта па-
радоксальность подмечается многими авторами. Ганс-Йохан Глок,
характеризуя нынешнее состояние англо-американской филосо-
фии, пишет о «беспрецедентном сочетании триумфа и кризиса»14.
Хилари Патнэм утверждает:

Признанная повсеместно «господствующим движением», анали-


тическая философия пришла к концу своего собственного про-
​  тупиковому концу, а не к выполнению задачи15.
екта — к

11. Searle J. Contemporary Philosophy in the United States // The Blackwell Com-
panion to Philosophy / N. Bunnin, E. P. Tsui-James (eds). 2nd ed. Malden, MA :
Blackwell Publishers, 2003. P. 21.
12. Фон Вригт Г. Х. Аналитическая философия: историко-критический обзор /
Пер. с англ. Л. Б. Макеевой // Кантовский сборник. 2013. № 2 (44). С. 73.
13. См.: Макеева Л. Б. Аналитическая философия, ее история и Кант // Кан-
товский сборник. 2013. № 2 (44). С. 56–57.
14. Glock H.-J. What Is Analytic Philosophy? Cambridge, UK ; N.Y.: Cambridge Uni-
versity Press, 2008. P. 1.
15. Putnam H. Realism with a Human Face / J. Conant (ed.). Cambridge, MA : Har-
vard University Press, 1990. P. 51.

6 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Еще более категоричен Николас Решер. Он говорит уже не о кри-
зисе, а о смерти аналитической философии, которая, по его мне-
нию, «была низвержена в самом расцвете сил»:

И это не дело рук ее противников. Ее кончина была подготов-


лена ею самой  — ​в  действительности программа совершила
самоубийство16.

В 1967 году во введении к сборнику «Лингвистический поворот»


(важнейшей антологии аналитической философии, в которой это
направление, по мнению Тома Рокмора, впервые было представ-
лено «как целостный, единый проект»17) Рорти, будущий «ниспро-
вергатель» аналитизма, с восторгом писал:

За последние 30 лет лингвистическая философия добилась впе-


чатляющих успехов в критике целой интеллектуальной традиции,
ведущей от Парменида через Декарта и Юма к Брэдли и Уайтхе-
ду. <…> Результаты, полученные в это время, ставят философию
языка в один ряд с величайшими эпохами в истории мысли.

Спустя четверть века в послесловии к очередному изданию «Лин-


гвистического поворота» Рорти признавался, что перечитывает
написанное им в 1960-е годы «с сожалением и стыдом»:

В  тогдашних своих суждениях я  усматриваю теперь желание


33-летнего философа убедить самого себя в том, что ему посчаст-
ливилось родиться в нужное время в нужном месте, что фило-
софия, которой его учили… представляет собой нечто большее,
чем случайное поветрие академической моды, очередная школь-
ная буря в стакане воды. <…> Философские контроверзы, кото-
рые я с полной серьезностью обсуждал в 1965 году, уже через де-
сять лет стали казаться достаточно эксцентричными. Ныне они
выглядят совершенным анахронизмом18.

Оказалось, что в  рамках единого (как предполагалось) направ-


ления в философии можно отстаивать идеи, находящиеся в не-
примиримой оппозиции друг к  другу. Сегодняшние дискуссии

16. Rescher N. American Philosophy Today, and Other Philosophical Studies. Lan-
ham, MD : Rowman & Littlefield, 1994. P. 39.
17. Рокмор Т. Заметки об истории философии в ее отношении к философскому
«духу времени» (Zeitgeist) / Пер. с англ. Н. В. Мотрошиловой // История фило-
софии: вызовы XXI века / Отв. ред. Н. В. Мотрошилова. М.: Канон+, 2014. С. 72.
18. Rorty R. Twenty-Five Years After // The Linguistic Turn: Essays in Philosophi-
cal Method / R. Rorty (ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1992. P. 371.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 7
по проблеме «сознание — ​тело», к примеру, демонстрируют всю
палитру возможных в данной области методологических и кон-
цептуальных подходов. Среди их  участников встречаются мо-
нисты и  дуалисты, физикалисты и  идеалисты, бихевиористы
и функционалисты19. Все чаще высказывается мнение, что даль-
нейший прогресс в обсуждении этой и многих других проблема-
тик в аналитической философии невозможен. Ведь анализ не раз-
решает и не устраняет философских проблем, а только заостряет
их, делает более сложными и запутанными. Решер полагает, что

…многообразие
… аналитических альтернатив является частью про-
блемы, требующей решения. Логико-лингвистический анализ…
как бы сооружает телескоп, который показывает неизбежные
сложности в увеличенном виде. Чем дальше программа развивает-
ся и распространяется, тем меньше доказательства она предостав-
ляет доктринам, которые, как ожидалось, она должна обосновы-
вать. Спорные вопросы не снимаются, а, напротив, вновь появля-
ются в более утонченных, запутанных и едва уловимых формах20.

Все это ведет к  схоластизации философии, ее профессиональ-


ному и  культурному обособлению. Разрабатываемые аналити-
ческими философами проблемы мало кого занимают, кроме са-
мих аналитиков (настроенных, в свою очередь, «нигилистично»21
по отношению к их неанглоязычным коллегам из Европы и Азии).
По свидетельству Рорти,

…многое
… из того, что публикуется специализированными журна-
лами вроде Nous, Mind или Journal of Philosophy, воспринимает-
ся профессорами философии в Испании, Польше, Японии и Бра-
зилии как пустопорожняя болтовня с претензией на научность.
Дискуссии, ведущиеся аналитическими философами под руб-
рикой «Метафизика и эпистемология», за редким исключением
оставляют равнодушными наших коллег в этих странах, кажут-
ся им живой иллюстрацией казуса, описанного Беркли: «сначала
мы поднимаем пыль, а потом жалуемся, что ничего не видно»22.

19. По мнению Лолиты Макеевой, эта особенность аналитической философии


«подрывает наше привычное представление о философском направлении
или же указывает на неприменимость к ней этого понятия» (Макеева Л. Б.
Указ. соч. С. 66).
20. Rescher N. Op. cit. P. 39.
21. Wilshire B. Fashionable Nihilism: A Critique of Analytic Philosophy. Albany:
State University of New York Press, 2002. P. 1–49.
22. Rorty R. Philosophy as Cultural Politics. Cambridge, UK ; N.Y.: Cambridge Uni-
versity Press, 2007. P. 122. Ср. с крайней оценкой Александра Никифорова,

8 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Важнейший урок эволюции аналитической философии в  ХХ
веке — ​осознание невозможности заниматься философией вне
контекста (культурного, исторического, национального). Тезис
логических позитивистов о  беспредпосылочности деятельно-
сти философа уступил место пониманию того, что сама логика
и структура языка, не говоря уже о семантико-прагматических
аспектах лингвистической практики, базируются на некоторых
предпосылках, включенных в  состав более широких целостно-
стей — ​национальных культур, традиций, мировоззрений. С раз-
витием этих последних меняются и  представления о  философ-
ском анализе, его принципах и задачах. Таким образом,

…аналитическая
… философия, которая пыталась понять филосо-
фию как лишь некоторый весьма узкоспециализированный вид
деятельности, доказала нечто противоположное тому, из чего
исходила23.

Историки мысли часто используют «методологический критерий»


идентификации аналитической философии, представителей кото-
рой, как утверждается, объединяет не столько тематика или тип
философских концепций, сколько определенный метод или стиль
философствования:

…особый
… подход к рассмотрению философских проблем, при ко-
тором аргументация и обоснование играют решающую роль24.

Однако, как справедливо отмечает Лолита Макеева, лингвисти-


ческая философия конца ХХ и  XXI века в  полной мере проде-

одного из наиболее последовательных и радикальных критиков анали-


тизма в России: «Полувековая схоластическая болтовня [аналитических
философов], которую назойливо пропагандируют как новейший этап
в развитии „мировой“ философии, ничего не дала — ни одной мысли! —
ни эпистемологии, ни философии науки. Конечно, сами американские
аналитики-интеллектуалы благодаря своей полной невосприимчивости
к философии могут считать, что то, чем они занимаются, и есть филосо-
фия. Однако люди европейской культуры смеются над их бессмысленны-
ми играми» (Никифоров А. Л. Аналитическая философия в России // Со-
знание. Практика. Реальность: Памяти Нины Степановны Юлиной / Отв.
ред. И. Д. Джохадзе. М.: Канон+, 2013. С. 14).
23. Лекторский В. А. Об уроках аналитической философии // Вопросы фило-
софии. 1988. № 8. С. 52.
24. Føllesdal D. Analytic Philosophy: What is It and Why Should One Engage in
It? // The Rise of Analytic Philosophy / H.-J. Glock (ed.). Oxford: Blackwell Pu-
blishers, 1997. Р. 14.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 9
монстрировала свою гетерогенность не только в доктринальном,
но и в методологическом плане:

Применяемые в ней техники анализа оказались столь разнооб-


разными, что ни о каком едином методе говорить нельзя. Если
же пытаться описать этот метод в самых общих чертах25, то то-
гда не получается отличить его от видов анализа, используемых
многими философами задолго до возникновения аналитической
философии26.

Приходится констатировать, что современный концептуальный


анализ представляет собой такое «направление» в философии, ко-
торое не имеет определенного направления. Отдельные коммен-
таторы уже говорят о «кризисе идентичности» в аналитической
философии27, предрекая неизбежное в скором будущем ее «рас-
творение» в  других философских течениях (от  феноменологии
до прагматизма) и дисциплинах (лингвистике, нейрофизиологии,
математической логике).
Постепенно меняется и отношение англо-американских фило-
софов к истории философии и науки. Громкие заявления логиче-
ских позитивистов о революции в философии и полном разрыве
с «метафизикой прошлого», с любыми формами и образцами тра-
диционного философствования, сами уходят в прошлое. В конце
ХХ века возрождается интерес философов-аналитиков к Аристо-
телю и средневековой схоластике, к Канту и Гегелю, а также (что
симптоматично) к национальной философской традиции — ​аме-
риканскому прагматизму. Фон Вригт пишет:

В  этом «ретроспективном повороте» можно усмотреть знак


усталости и  ослабления энтузиазма в  завоевании новых фи-
лософских земель. <…> Нет больше стремления положить ко-

25. Как делает, в частности, Владимир Шохин (см.: Шохин В. К. Что же все-
таки такое аналитическая философия? В  защиту и  укрепление «ре-
визионизма» // Вопросы философии. 2013. № 11. С. 137–148), который
видит в  аналитической философии «не  школу, не  традицию, не  на-
правление, но  формат интеркультурной философской практики как
исследования-через-контроверсию».
26. Макеева Л. Б. Указ. соч. С. 60.
27. См., напр.: Von Wright G. H. The Tree of Knowledge and Other Essays. Leiden;
N.Y.: E. J. Brill, 1993. P. 25–27; Preston A. Analytic Philosophy: The History of an
Illusion. L.; N.Y.: Continuum, 2007. P. 26–27; Borradori G. The American Phi-
losopher: Conversations with Quine, Davidson, Putnam, Nozick, Danto, Ror-
ty, Cavell, MacIntyre, and Kuhn. Chicago: University of Chicago Press, 1994.
P. 69.

10 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
нец неудовлетворительному состоянию традиционной филосо-
фии, о котором писал Рассел в 1914 году. Скорее, можно гово-
рить о возрождающемся благоговении перед великим прошлым
философии28.

По свидетельству Джона Пассмора, в среде американских профес-


сиональных философов «более не считается постыдным одобри-
тельно писать о Гегеле или даже о Хайдеггере»29, не говоря о ныне
живущих «континентальных» мыслителях. Идея развития, исто-
рический подход, культурализм проникают сначала в философию
науки, а затем и в философию языка. Последняя уже не гнуша-
ется историко-философскими штудиями, напротив, стремится
представить себя продолжателем определенной традиции в  за-
падной философии, подкрепить собственные позиции авторите-
том общепризнанных учений. Это находит выражение не  толь-
ко в усилиях, направленных на раскрытие генетического родства
современных концепций с философскими системами прошлого,
но  и  в  попытках выявить имплицитные метафизические моти-
вы «отцов-основателей» аналитического движения — М ​ ура (с его
«концептуальным реализмом»), Рассела и раннего Витгенштейна

28. Von Wright G. H. Op. cit. P. 47. Около трети американских философов, имею-
щих степень доктора, специализируются в области истории философии
(см.: Rescher N. Op. cit. P. 4). Об «историко-философском повороте» в фи-
лософии США см.: Боброва Л. А. Фреге или Витгенштейн? О путях раз-
вития аналитической философии // Философские идеи Людвига Витген-
штейна / Отв. ред. М. С. Козлова. М.: ИФ РАН , 1996. С. 97–98; Грязнов А. Ф.
Феномен аналитической философии в западной культуре ХХ столетия //
Вопросы философии. 1996. № 4. С. 38–40. О «прагматизации» аналитиче-
ской философии см.: Rorty R. Consequences of Pragmatism. P. XVIII . В пре-
дисловии к русскому изданию «Философии и зеркала природы» Рорти
с удовлетворением отмечает, что «пренебрежение историей философии,
традиционно характерное для аналитических философов… было слу-
чайным и переходным явлением» (Рорти Р. Философия и зеркало при-
роды / Пер. с англ. В. В. Целищева. Новосибирск: Издательство Ново-
сибирского университета, 1997. С. ХХ –ХХI ). Яакко Хинтикка, напротив,
расценивает «экзегетический поворот» последних лет, приведший к «не-
пропорциональному сосредоточению на истории философии», как вызов
профессиональному философствованию: «Вместо того чтобы понимать
философскую деятельность как поиск истины, некоторые философы пре-
вращают ее в некоторый вид культурного дискурса ради дискурса» (Хин-
тикка Я. Философские исследования: проблемы и перспективы / Пер.
с фин. Д. Г. Лахути // Вопросы философии. 2011. № 7. С. 5).
29. Passmore J. A. Recent Philosophers. La Salle, IL : Open Court, 1992. P. 13. По сви-
детельству Пассмора, в США и Канаде уже «достаточно факультетов, где
Гегель, Гуссерль и Хайдеггер значат больше, чем Юм, Фреге и Куайн».

И г о р ь  Д ж о х а д з е 11
(с их атомистической онтологией), Фреге (с его математическим
платонизмом).
Антиметафизическая направленность доминировала в анали-
тической философии в период ее становления и институциональ-
ного оформления (в  1930–1940-е годы), однако определяющего
влияния на последующее развитие этой традиции она не оказала.
«Старые» проблемы метафизики (реализм vs идеализм, созна-
ние — ​тело, универсалии, онтология возможных миров и др.) че-
рез какое-то время стали возвращаться в поле зрения англоязыч-
ных философов. Уже в 1948 году на заседании Аристотелевского
общества профессор Оксфордского университета Стюарт Хэмп-
шир выступает с  докладом «Являются ли все философские во-
просы языковыми?», в котором дает отрицательный ответ на по-
ставленный вопрос30. «Утверждение, что метафизика бессмыслен-
на, само лишено смысла», — з​ аявит спустя несколько лет Фридрих
Вайсман31. В настоящее время в подавляющем большинстве ан-
глосаксонских университетов метафизика преподается как от-
дельная дисциплина. Патнэм пишет:

Когда-то… аналитическая философия была анти-метафи-


зическим движением, ныне же она превратилась в  самое что
ни на есть про-метафизическое движение мысли32.

Однако философские построения аналитиков нового поколения,


по мнению Патнэма, представляют собой «пародии на великие
метафизические системы прошлого»33:

Старая метафизика, как показал Дьюи, находилась в  прямой


жизненной связи с культурой и с потребностями эпохи, благо-

30. Hampshire S. Are All Philosophical Questions Questions of Language? // Pro-


ceedings of the Aristotelian Society. 1948. Suppl. vol. XXII . P. 31–48.
31. Waisman F. How I See Philosophy // Contemporary British Philosophy: Personal
Statements. Third Series / H. D. Lewis (ed.). L.: George Allen & Unwin, 1956. P. 489.
32. Putnam H. Renewing Philosophy. Cambridge, MA : Harvard University Press,
1992. P. 187. О «реабилитации метафизики» в англо-американской аналити-
ческой философии см.: Страуд Б. Аналитическая философия и метафизи-
ка / Пер. с англ. А. Л. Золкина // Аналитическая философия: становление
и развитие. Антология / Под ред. А. Ф. Грязнова. М.: Дом интеллектуаль-
ной книги, 1998. С. 510–525; Лакс М. Дж. Метафизика в аналитической тра-
диции / Пер. с англ. П. А. Бутакова // Философский журнал. 2015. Т. 8. № 2.
С. 5–15; Блохина Н. А. Метафизика в аналитической философии: очерки
истории. Рязань: Рязанский государственный университет им. С. А. Есе-
нина, 2011.
33. Putnam H. Renewing Philosophy. P. 197.

12 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
даря чему имела возможность влиять на практическую жизнь
людей… метафизика наших дней не связана ни с чем и не ос-
нована ни  на  чем, кроме сомнительных «интуиций» горстки
философов34.

Философия, преследовавшая целью «устранение метафизики ло-


гическим анализом языка» (Рудольф Карнап), стала в  поздних
своих вариантах не  только более метафизически нагруженной
в сравнении с отдельными философскими направлениями и док-
тринами прошлого, но  и  более спекулятивной, формалистич-
ной, оторванной от  экзистенциальных аспектов человеческой
практики.
Мы видим, что все программные установки и принципы ана-
литической философии, сформулированные три четверти века
назад идеологами движения, были со  временем либо отвергну-
ты их  преемниками, либо существенно пересмотрены35. Среди
нынешних философов-аналитиков нет былого единодушия в не-
приятии метафизики, не склонны они демонстрировать и прене-
брежения к истории философии, к гуманитарному знанию. Един-
ства в понимании целей и метода «строгого» философствования
также не наблюдается; даже акцент на языке (в случае, например,
с философией сознания, заметно потеснившей в последние годы
философию языка) «оказался чем-то необязательным»36. Трансна-
циональной аналитическая философия, вопреки космополитиче-
ским ожиданиям ее пропонентов, так и не стала. В большинстве
стран континентальной Европы она воспринимается как инокуль-

34. Ibidem.
35. Говоря о кризисе (или даже «смерти») аналитической философии, мно-
гие авторы подчеркивают, что имеют в виду аналитизм как программу,
а не стиль или технику философствования. «Методологическую, или
процедурную, сторону аналитической философии надо рассматривать
независимо от ее идеологической, или доктринальной, стороны, — ​сове-
тует Решер. — К ​ ак доктрина, аналитическая философия пришла к смер-
тельному концу, к банкротству. Но как методологический источник она
показала себя чрезвычайно плодотворной и продуктивной, и ее благо-
творное влияние можно почувствовать в любой области современной
философии» (Rescher N. Op. cit. P. 40–41). Ср.: Bernstein R. Praxis and Acti-
on. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1999. P. IX –X; Borradori G.
Op. cit. P. 89–90.
36. Васильев В. В. Есть ли будущее у систематической философии? // Фило-
софский журнал. 2009. № 2 (3). С. 6. Об отходе англосаксонских филосо-
фов от лингвистической установки говорил в своем выступлении на се-
минаре-практикуме по аналитической философии в ИФ РАН (июнь 2014
года) профессор Университета Норт-Дам Майкл Лакс.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 13
турная — а​ нглосаксонская — т​ радиция мысли. Рассчитывать на то,
что взаимное отчуждение двух философских культур — ​­англо-
американской и  европейской — ​будет со  временем преодолено,
едва ли приходится. Современная аналитическая философия мо-
жет, конечно, считать себя «универсальной» и «мировой», но ос-
нований для этого у нее не больше, чем у любой другой значимой
философской традиции или любого другого направления мысли,
будь то прагматизм, философия жизни, персонализм, феномено-
логия или герменевтика.

Библиография
Bernstein R. Praxis and Action. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1999.
Borradori G. The American Philosopher: Conversations with Quine, Davidson, Pu-
tnam, Nozick, Danto, Rorty, Cavell, MacIntyre, and Kuhn. Chicago: Uni-
versity of Chicago Press, 1994.
Føllesdal D. Analytic Philosophy: What is It and Why Should One Engage in It? //
The Rise of Analytic Philosophy / H.-J. Glock (ed.). Oxford: Blackwell Publi-
shers, 1997. P. 193–208.
Glock H.-J. What Is Analytic Philosophy? Cambridge, UK ; N.Y.: Cambridge Uni-
versity Press, 2008.
Hampshire S. Are All Philosophical Questions Questions of Language? // Procee-
dings of the Aristotelian Society. 1948. Suppl. vol. XXII . P. 31–48.
Pap A. Semantics and Necessary Truth: An Inquiry into the Foundations of Analytic
Philosophy. New Haven: Yale University Press, 1958.
Passmore J. A. Recent Philosophers. La Salle, IL : Open Court, 1992.
Preston A. Analytic Philosophy: The History of an Illusion. L.; N.Y.: Continuum,
2007.
Putnam H. Realism with a Human Face / J. Conant (ed.). Cambridge, MA : Harvard
University Press, 1990.
Putnam H. Renewing Philosophy. Cambridge, MA : Harvard University Press, 1992.
Rescher N. American Philosophy Today, and Other Philosophical Studies. Lanham,
MD : Rowman & Littlefield, 1994.
Rorty R. Consequences of Pragmatism. Minneapolis: University of Minnesota Press,
1982.
Rorty R. Philosophy as Cultural Politics. Cambridge, UK ; N.Y.: Cambridge Universi-
ty Press, 2007.
Rorty R. Response to Daniel Dennett // Rorty and His Critics / R. Brandom (ed.).
Malden, MA : Blackwell Publishers, 2000.
Rorty R. Twenty-Five Years After // The Linguistic Turn: Essays in Philosophical
Method / R. Rorty (ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1992.
Searle J. Contemporary Philosophy in the United States // The Blackwell Companion
to Philosophy / N. Bunnin, E. P. Tsui-James (eds). Malden, MA : Blackwell Pu-
blishers, 2003. P. 1–24.
Sluga H. Gottlob Frege. L.; Boston: Routledge and Kegan Paul, 1980.
Soames S. Philosophical Analysis in the Twentieth Century. Princeton, NJ : Princeton
University Press, 2003.
Taylor C. Philosophy and Its History // Philosophy in History / R. Rorty, J. B. Schnee-

14 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
wind, Q. Skinner (eds). Cambridge: Cambridge University Press, 1984.
P. 17–31.
The Revolution in Philosophy. L.: Macmillan; N.Y.: St. Martin’s Press, 1956.
Von Wright G. H. The Tree of Knowledge and Other Essays. Leiden; N.Y.: E. J. Brill,
1993.
Waisman F. How I See Philosophy // Contemporary British Philosophy: Personal Sta-
tements. Third Series / H. D. Lewis (ed.). L.: George Allen & Unwin, 1956.
Wilshire B. Fashionable Nihilism: A Critique of Analytic Philosophy. Albany: State
University of New York Press, 2002.
Блохина Н. А. Метафизика в аналитической философии: очерки истории. Ря-
зань: Рязанский государственный университет им. С. А. Есенина, 2011.
Боброва Л. А. Фреге или Витгенштейн? О путях развития аналитической
фило­софии // Философские идеи Людвига Витгенштейна / Отв. ред.
М. С. Козлова. М.: ИФ РАН , 1996. С. 141–164.
Васильев В. В. Есть ли будущее у систематической философии? // Философский
журнал. 2009. № 2 (3). С. 5–11.
Грязнов А. Ф. Феномен аналитической философии в западной культуре ХХ сто-
летия // Вопросы философии. 1996. № 4. С. 37–47.
Лакс М. Дж. Метафизика в аналитической традиции // Философский журнал.
2015. Т. 8. № 2. С. 5–15.
Лекторский В. А. Об уроках аналитической философии // Вопросы философии.
1988. № 8.
Макеева Л. Б. Аналитическая философия, ее история и Кант // Кантовский
сборник. 2013. № 2 (44). С. 56–68.
Никифоров А. Л. Аналитическая философия в России // Сознание. Практика.
Реальность: Памяти Нины Степановны Юлиной / Отв. ред. И. Д. Джоха-
дзе. М.: Канон+, 2013. С. 3–14.
Рокмор Т. Заметки об истории философии в ее отношении к философско-
му «духу времени» (Zeitgeist) // История философии: вызовы XXI века /
Отв. ред. Н. В. Мотрошилова. М.: Канон+, 2014.
Рорти Р. Философия и зеркало природы / Пер. с англ. В. В. Целищева. Новоси-
бирск: Издательство Новосибирского университета, 1997.
Страуд Б. Аналитическая философия и метафизика // Аналитическая филосо-
фия: становление и развитие. Антология / Под ред. А. Ф. Грязнова. М.:
Дом интеллектуальной книги, 1998. С. 510–525.
Фон Вригт Г. Х. Аналитическая философия: историко-критический обзор //
Кантовский сборник. 2013. № 2 (44). С. 69–82.
Хинтикка Я. Философские исследования: проблемы и перспективы // Вопросы
философии. 2011. № 7. С. 3–17.
Шохин В. К. Что же все-таки такое аналитическая философия? В защиту
и укрепление «ревизионизма» // Вопросы философии. 2013. № 11.
С. 137–148.
Юлина Н. С. Философская мысль в США . ХХ век. М.: Канон+, 2010.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 15
ANALYTIC PHILOSOPHY TODAY: IDENTITY CRISIS
Igor Dzhokhadze. Head, Department of Contemporary Western Philosophy,
Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. Address: 12 Goncharnaya str.,
Bldg 1, 109240 Moscow, Russia. E-mail: joe99@mail.ru.
Keywords: analytic philosophy; metaphysics; linguistic reductionism; history of
philosophy; identity crisis.
The state of contemporary analytic philosophy is somewhat paradoxical. On the
one hand, it has demonstrated almost complete dominance in Anglo-Saxon coun-
tries and has gradually strengthened its impact on European thought at large. On the
other hand, today more and more scholars are declaring the emergence of a crisis of
“analytism” as a philosophical ideology. In the second half of the 20th century, ana-
lytic philosophy has turned into a kind of intellectual establishment, and, like all suc-
cessful revolutionary movements, it has lost its vitality in virtue of its success. All of
its basic principles and ideas formulated by logical empiricists were either rejected
or radically revised by their successors. The philosophical movement that initially set
out to achieve the “elimination of metaphysics through logical analysis of language”
(Rudolf Carnap) later became even more metaphysically loaded than other intellec-
tual schools or traditions.
There is no consensus among contemporary analysts concerning the tasks and
methods of philosophy; the very focus on language (in the case of philosophy of
mind, for instance) turned out to be optional. It can be argued that by the end of
the 20th century, analytic philosophy ceased to exist as a distinct and self-sustained
movement of thought. Rather, it presents itself as a conglomeration of multifari-
ous philosophical doctrines and research programs united only on the basis of their
more or less pronounced commitment to a particular style of thinking. Analysts’
pretensions to advance a worldwide transnational philosophy have failed too. In
most countries of continental Europe, analytic philosophy is regarded now as specifi-
cally Anglo-American tradition.

References
Bernstein R. Praxis and Action, Philadelphia, University of Pennsylvania Press, 1999.
Blokhina N. A. Metafizika v analiticheskoi filosofii: ocherki istorii [Metaphysics in the
Analytic Philosophy: Historical Essays], Ryazan, Riazanskii gosudarstvennyi
universitet im. S. A. Esenina, 2011.
Bobrova L. A. Frege ili Vitgenshtein? O putiakh razvitiia analiticheskoi filosofii
[Frege or Wittgenstein? On Development Trends of Analytic Philosophy].
Filosofskie idei Liudviga Vitgenshteina [Philosophical Ideas of Ludwig Witt-
genstein] (ed. M. S. Kozlova), Moscow, IF RAN , 1996, pp. 141–164.
Borradori G. The American Philosopher: Conversations with Quine, Davidson, Put-
nam, Nozick, Danto, Rorty, Cavell, MacIntyre, and Kuhn, Chicago, University
of Chicago Press, 1994.
Føllesdal D. Analytic Philosophy: What is It and Why Should One Engage in It? The
Rise of Analytic Philosophy (ed. H.-J. Glock), Oxford, Blackwell Publishers,
1997, pp. 193–208.
Glock H.-J. What Is Analytic Philosophy?, Cambridge, UK , New York, Cambridge
University Press, 2008.
Gryaznov A. F. Fenomen analiticheskoi filosofii v zapadnoi kul’ture XX stoletiia [Phe-

16 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
nomenon of Analytic Philosophy in the Western Culture of XX century].
Voprosy filosofii [Questions of Philosophy], 1996, no. 4, pp. 37–47.
Hampshire S. Are All Philosophical Questions Questions of Language? Proceedings
of the Aristotelian Society, 1948, suppl. vol. XXII , pp. 31–48.
Hintikka J. Filosofskie issledovaniia: problemy i perspektivy [Philosophical Studies:
Problems and Perspectives]. Voprosy filosofii [Questions of Philosophy], 2011,
no. 7, pp. 3–17.
Lektorsky V. A. Ob urokakh analiticheskoi filosofii [Lessons of Analytic Philosophy].
Voprosy filosofii [Questions of Philosophy], 1988, no. 8.
Loux M. J. Metafizika v analiticheskoi traditsii [Metaphysics in the Analytic Tradi-
tion]. Filosofskii zhurnal [The Philosophy Journal], 2015, vol. 8, no. 2, pp. 5–15.
Makeeva L. B. Analiticheskaia filosofiia, ee istoriia i Kant [Analytic Philosophy, Its
History, and Kant]. Kantovskij Sbornik [Kantian Sbornik], 2013, no. 2 (44),
pp. 56–68.
Nikiforov A. L. Analiticheskaia filosofiia v Rossii [Analytic Philosophy in Rus-
sia]. Soznanie. Praktika. Real’nost’: Pamiati Niny Stepanovny Iulinoi [Con-
sciousness. Practice. Reality: In Memory of Nina Stepanovna Yulina] (ed.
I. D. Dzhokhadze), Moscow, Kanon+, 2013, pp. 3–14.
Pap A. Semantics and Necessary Truth: An Inquiry into the Foundations of Analytic
Philosophy, New Haven: Yale University Press, 1958.
Passmore J. A. Recent Philosophers, La Salle, IL , Open Court, 1992.
Preston A. Analytic Philosophy: The History of an Illusion, London, New York, Con-
tinuum, 2007.
Putnam H. Realism with a Human Face (ed. J. Conant), Cambridge, MA , Harvard
University Press, 1990.
Putnam H. Renewing Philosophy, Cambridge, MA , Harvard University Press, 1992.
Rescher N. American Philosophy Today, and Other Philosophical Studies, Lanham,
MD , Rowman & Littlefield, 1994.
Rockmore T. Zametki ob istorii filosofii v ee otnoshenii k filosofskomu “dukhu vre-
meni” (Zeitgeist) [Notes on the History of Philosophy and Its Relation to Phil-
osophical Zeitgeist]. Istoriia filosofii: vyzovy XXI veka [History of Philosophy:
Challenges of XXI century] (ed. N. V. Motroshilova), Moscow, Kanon+, 2014.
Rorty R. Consequences of Pragmatism, Minneapolis, University of Minnesota Press,
1982.
Rorty R. Filosofiia i zerkalo prirody [Philosophy and the Mirror of Nature], Novosi-
birsk, Izdatel’stvo Novosibirskogo universiteta, 1997.
Rorty R. Philosophy as Cultural Politics, Cambridge, UK , New York, Cambridge Uni-
versity Press, 2007.
Rorty R. Response to Daniel Dennett. Rorty and His Critics (ed. R. Brandom), Mal-
den, MA , Blackwell Publishers, 2000.
Rorty R. Twenty-Five Years After. The Linguistic Turn: Essays in Philosophical
Method (ed. R. Rorty), Chicago, University of Chicago Press, 1992.
Searle J. Contemporary Philosophy in the United States. The Blackwell Companion to
Philosophy (eds N. Bunnin, E. P. Tsui-James), Malden, MA , Blackwell Publish-
ers, 2003, pp. 1–24.
Shokhin V. K. Chto zhe vse-taki takoe analiticheskaia filosofiia? V zashchitu i ukre-
plenie “revizionizma” [And Yet, What Is Analytic Philosophy? For Defence
and Strengthening of “Revisionism”]. Voprosy filosofii [Questions of Philoso-
phy], 2013, no. 11, pp. 137–148.
Sluga H. Gottlob Frege, London, Boston, Routledge and Kegan Paul, 1980.

И г о р ь  Д ж о х а д з е 17
Soames S. Philosophical Analysis in the Twentieth Century, Princeton, NJ , Princeton
University Press, 2003.
Stroud B. Analiticheskaia filosofiia i metafizika [Analytic Philosophy and Metaphys-
ics]. Analiticheskaia filosofiia: stanovlenie i razvitie. Antologiia [Analytic Phi-
losophy: Becoming and Development] (ed. A. F. Gryaznov), Moscow, Dom
intellektual’noi knigi, 1998, pp. 510–525.
Taylor C. Philosophy and Its History. Philosophy in History (eds R. Rorty, J. B. Schnee-
wind, Q. Skinner), Cambridge, Cambridge University Press, 1984, pp. 17–31.
The Revolution in Philosophy, London, New York, Macmillan, St. Martin’s Press, 1956.
Vasilyev V. V. Est’ li budushchee u sistematicheskoi filosofii? [Does Systematic Phi-
losophy Have a Future?]. Filosofskii zhurnal [The Philosophy Journal], 2009,
no. 2 (3), pp. 5–11.
Von Wright G. H. Analiticheskaia filosofiia: istoriko-kriticheskii obzor [Analytic Phi-
losophy: a Historico-critical Survey]. Kantovskij Sbornik [Kantian Sbornik],
2013, no. 2 (44), pp. 69–82.
Von Wright G. H. The Tree of Knowledge and Other Essays, Leiden, New York,
E. J. Brill, 1993.
Waisman F. How I See Philosophy. Contemporary British Philosophy: Personal State-
ments. Third Series (ed. H. D. Lewis), London, George Allen & Unwin, 1956.
Wilshire B. Fashionable Nihilism: A Critique of Analytic Philosophy, Albany, State
University of New York Press, 2002.
Yulina N. S. Filosofskaia mysl’ v SShA. XX vek [Philosophical Thought in the USA .
XX  century], Moscow, Kanon+, 2010.

18 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Поле битвы: свобода воли
Александр Мишура
Преподаватель, Школа философии, факультет гуманитарных наук,
Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ).
Адрес: 105066, Москва, ул. Старая Басманная, 21/4.
E-mail: alex.mishura@gmail.com.

Ключевые слова: свобода воли; детерминизм;


компатибилизм; либертарианство; инкомпатибилизм;
жесткий инкомпатибилизм.

В статье описывается актуальное событий и проблема удачи. Жест-


состояние дебатов по проблеме сво- кий инкомпатибилизм критикуется
боды воли в современной философии, в отношении методических оснований
а также рассматриваются метафизи- своей позитивной программы — ​ана-
ческие основания данной дискуссии. лиза социальных последствий отказа
В первой части работы дается крити- от веры в свободу воли.
ческий обзор наиболее влиятельных Во второй части работы прово-
позиций: компатибилизма, либертари- дится анализ теоретических пред-
анства и жесткого инкомпатибилизма. посылок современных дебатов
При рассмотрении компатибилизма о проблеме свободы воли. Автор рас-
автором очерчиваются границы при- сматривает основания доктрины кау-
менимости гипотетического анализа зального детерминизма в рамках
Джорджа Эдварда Мура. Далее обсу- «объективистской» и «субъективист-
ждаются проблемы психологического ской» стратегий ее защиты. В отно-
компатибилизма, отождествляющего шении объективистской стратегии
свободу с определенным устройством указывается на отсутствие убедитель-
психики агента. Затем автором крат- ных естественно-научных оснований
ко фиксируются основные пробле- для принятия доктрины каузального
мы традиционного агент-каузального детерминизма, а также на метафизи-
либертарианства: трудность вклю- ческие трудности, связанные с онто-
чения субстанции агента в натура- логизацией причинности. Кроме того,
листическую онтологию и проблема проводится анализ аргументов про-
связи субстанций в рамках картезиан- тив свободы воли со стороны экспе-
ского дуализма. Затем формулирует- риментальных исследований мозга
ся новизна либертарианской теории и демонстрируется их неудовлетво-
изначальной ответственности Робер- рительность. Относительно субъек-
та Кейна, а также указываются ее цен- тивистской стратегии обоснования
тральные проблемы: растворение детерминизма указывается несовме-
действительности агента в метафизи- стимость каузального детерминизма
ке индетерминистически связанных с практическим мышлением.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 19
Введение

М Н О Г И Е дебаты в  современной философии1 мож-


но сравнить со  своего рода затяжной войной, в  кото-
рой стратегические позиции давно заняты, однако ис-
тощение сторон в ходе боев парадоксальным образом
не представляется возможным. Скорее, напротив: чем оживлен-
нее сражение, тем больше перспектив у войны продолжиться, тем
больше пополнений можно ждать на передовой. К счастью, на та-
кой войне нет убитых, так как никакие аргументы не могут сра-
зить бойцов, а ранения только распаляют стороны. В первой ча-
сти статьи я дам краткий обзор этого поля битвы за свободу воли.
Задача обзора состоит не в том, чтобы заманить читателя в какой-
либо из  лагерей, скорее, наоборот: я  хотел бы показать их  вну-
тренние проблемы. Во второй части я постараюсь описать неко-
торые обходные тропы, вопросы, ведущие мимо основного сра-
жения, в  сторону от  него, к  тому, что уже не  очень интересует
комбатантов, но, может быть, заинтересует тех, кто еще не занял
позицию и не видит оснований для принятия одной из имеющих-
ся альтернатив.
В чем резон поиска и исследования таких тропинок? Кто-то мог
бы таким образом искать новую мощную позицию для вмешатель-
ства в основное сражение. Я не буду брать на себя такую задачу,
так как не думаю, что ее возможно выполнить. Все наиболее при-
влекательные точки зрения известны, а предлагаемые во второй
части данной статьи альтернативы совсем не случайно оказались
маргинальными или вовсе не были замечены комбатантами. За-
дача состоит в том, чтобы не ввязаться в основной бой, обойти
его; однако обойти не  значит проигнорировать. Напротив, тре-
буется заранее увидеть опасность и суметь ее предотвратить, сле-
дуя пословице: «Лучший бой тот, который не состоялся». Таким
образом, обходной путь призван дать философскую альтернати-

Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных ис-


следований НИУ ВШЭ в 2016 году.
1. Необходимо сразу оговориться, что речь здесь и далее идет о так называе-
мой аналитической философии.

20 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ву для тех, кто не хотел бы записываться в ряды компатибилистов
и инкомпатибилистов.
Итак, в первой части статьи мы как бы через подзорную тру-
бу посмотрим на обстоятельства основного сражения. Этот об-
зор будет иметь критический характер и  не  претендует на  бес-
пристрастность. Однако по ходу рассмотрения я буду часто да-
вать ссылки на статьи участников главного сражения в данном
номере «Логоса». По ним читатель сможет составить представле-
ние о перспективе изнутри каждой из рассмотренных позиций.
Кроме того, необходимо сразу признать, что каждая из этих то-
чек зрения весьма привлекательна, иначе трудно было бы объяс-
нить их живучесть.
Главная задача второй части статьи — п​ ровести читателя мимо
основной битвы. Это будет сделано в два этапа. Во-первых, я рас-
смотрю метафизические основания доктрины каузального детер-
минизма. Во-вторых, я  постараюсь эксплицировать интуиции,
стоящие за  либертарианским2 проектом. Первый шаг позволя-
ет не впутываться в дискуссию о совместимости свободы воли
и детерминизма без ясного понимания тех предпосылок, которые
надо догматически принять для вступления в  нее. Эти предпо-
сылки представляются мне столь сомнительными, что достаточ-
но оказывается просто их заметить, чтобы возник вопрос: какая
разница, с чем совместим каузальный детерминизм, если он так
плохо обоснован? Второй шаг позволяет не терзаться вопросом
о совместимости свободы воли с каузальным индетерминизмом.
Здесь моя стратегия состоит в  том, чтобы показать принципи-
альную несовместимость интуиций, мотивирующих либертари-
анский проект, с метафизической схемой, которую они пытают-
ся адаптировать.
Обнаружение непопулярных троп3, даже если они приведут
в тупики, может быть интереснее, чем битва на основных доро-
гах. Конечно, участникам основного сражения этот уклонизм мо-
жет показаться бессмысленным или даже вредным, поскольку он
отвлекает от решения проблем и прогресса в формулировке пози-
ций. Кроме того, непопулярные вопросы — ​это не обязательно но-
вые вопросы, потому умудренные годами чтения философы могут

2. Либертарианство в вопросе о свободе воли не имеет отношения к поли-


тическому либертарианству; релевантный смысл будет прояснен далее
в этой статье (см. ч. I данной статьи, раздел «Либертарианство»).
3. В этой связи мне представляется особенно интересной популяризация по-
зиции прагматизма (см. статью Евгения Логинова «Прагматизм, тожде-
ство и свобода воли» в настоящем номере «Логоса» (с. 243–274)).

А л е к с а н д р  М и ш у р а 21
не найти в них ничего интересного. Напротив, человек, которого
еще не поглотили споры о компатибилизме и инкомпатибилизме,
возможно, найдет здесь достаточно оснований, чтобы не попасть
в эпицентр основной битвы без полного понимания ее оснований.

I
1. Компатибилизм

Если все предопределено, то свободны ли мы, и если да — ​то как,


а если нет — ​то как с этим быть? Все центральные позиции в со-
временной дискуссии о свободе воли располагаются вокруг во-
проса о  совместимости свободы с  какой-либо метафизической
доктриной. Наибольшее внимание традиционно привлекает во-
прос о том, как совместить свободу с предопределением. Пред-
определяющими факторами могут быть качества Бога (всеведе-
ние и всемогущество), законы природы и прошлое мира, а также
методические принципы, укорененные в мышлении, вроде прин-
ципа достаточного основания4, или разного рода «бессознатель-
ного». Задача философа, совмещающего свободу и предопределе-
ние, — п
​ оказать, что предопределение соответствующими факто-
рами не вредит, а возможно, и необходимо для нашей свободы:
такая позиция называется компатибилизмом5. Наиболее популяр-
ная сегодня доктрина предопределения — ​каузальный детерми-
низм. Согласно этой доктрине всякое событие имеет достаточную
причину, а у данного конкретного мира есть только одно возмож-
ное будущее и прошлое. Связь событий во времени описывается
законами природы, которые, собственно, и позволяют знамени-
тому «демону Лапласа» вычислять все будущее и прошлое мира
исходя из любого конкретного момента времени.
Негативная часть задачи компатибилизма состоит в  следую-
щем: необходимо отвергнуть все аргументы, демонстрирующие
несовместимость свободы с предопределением. Наиболее извест-
ный аргумент такого рода — ​аргумент последствий. В неформали-
зованном виде он звучит следующим образом: «Если детерминизм
истинен, то наши действия являются последствиями законов при-
роды и событий в отдаленном прошлом. Однако от нас не зависит,

4. Этот принцип традиционно возводят к трудам Готфрида Лейбница, в тер-


минах онтологии событий его можно сформулировать следующим обра-
зом: всякое событие в мире имеет достаточную причину.
5. От англ. compatible — ​совместимый.

22 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
что происходило до нашего рождения, и также не зависит, каковы
законы природы. Следовательно, их последствия (включая наши
действия в настоящем) от нас не зависят»6. В ответ на этот аргу-
мент у компатибилистов есть два основных пути: 1) либо пред-
ложить некое понимание зависимости действия от агента в мире
каузального детерминизма, обосновать его «способность посту-
пить иначе», 2) либо показать, что такая способность не требуется,
а для свободы необходимо нечто иное7. В первом случае компати-
билист будет доказывать, что действие зависит от агента, даже не-
смотря на каузальный детерминизм, что агент все же может по-
ступить иначе. Такой путь ведет к разного рода изощренным ин-
терпретациям понятий «способность» (ability) и «сила» (power)8.
Требуется доказать, что в мире, где ничего не может произойти
иначе, нежели происходит, агент в каком-то особом смысле все-
таки может поступить иначе. На этом пути компатибилизм, за ис-
ключением, пожалуй, решения Джорджа Мура, не достигал осо-
бого успеха.

1.1. Каждый может поступить иначе, надо только захотеть!

Джордж Эдвард Мур показал замечательный пример использова-


ния сугубо «аналитического» подхода к проблеме свободы воли9.
Подход заключается в разложении смысла предложений, в кото-
рых сформулирована проблема, на конкретные концепты с даль-
нейшим анализом смысла этих концептов. Если реальная свобода
воли означает способность «поступить иначе» (иногда это назы-
вают «условием альтернативных возможностей»), то первый во-
прос «аналитика» можно сформулировать так: «Что значит „по-

6. Van Inwagen P. An Essay on Free Will. Oxford: Oxford University Press, 1983.
P. V.
7. См. лучшие примеры такого рода теорий: Frankfurt H. Freedom of the Will
and the Concept of a Person // Journal of Philosophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20;
Watson G. Free Agency // Journal of Philosophy. 1975. Vol. 72. P. 205–220; Wal-
lace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard
University Press, 1994; Bratman M. Structures of Agency. N.Y.: Oxford Uni-
versity Press, 2007.
8. Один из лучших примеров такой контринтуитивной интерпретации спо-
собности поступить иначе см. в: Lewis D. Are We Free To Break the Laws? //
Theoria. 1981. Vol. 47. P. 113–121; обзор вариаций этой позиции см. в: Berof-
sky B. Ifs, Cans, and Free Will: The Issues // The Oxford Handbook of Free Will
/ R. Kane (ed.). N.Y.: Oxford University Press, 2002.
9. Мур Дж. Э. Природа моральной философии. Библиотека этической мыс-
ли. М.: Республика, 1999.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 23
ступать иначе“?» Муровский гипотетический анализ предлагает
следующее понимание: «Х мог поступить иначе» означает «Х мог
поступить иначе, если бы захотел».
Мур, таким образом, пытается решить проблему, прояснив
«нормальный» смысл ключевого концепта — ​способности посту-
пить иначе. При этом его анализ делает свободу воли (как сво-
боду «поступить иначе») совместимой с  метафизическим тези-
сом каузального детерминизма. Ведь каузальный детерминизм
никак не исключает того, что за иным желанием последовало бы
иное действие: с изменением причины логично ожидать измене-
ния ее эффекта. Решение Мура, скорее, показывает несуществен-
ность тезиса каузального детерминизма относительного того зна-
чения «поступить иначе», которое обычно имеется в виду людь-
ми. И в этом, собственно, вся изюминка аналитического решения.
Когда мы в обыденной жизни говорим о способности поступить
иначе («Петр мог бы поступить иначе»), это означает не метафи-
зическую возможность иного будущего, а то, что за иным жела-
нием последовало бы иное действие: «мог бы поступить иначе,
если бы захотел».
На первый взгляд, решение Мура нетрудно оспорить, указав на
то, что агент не имеет в рамках детерминистической картины мира
реального контроля над тем, что он пожелает10. Мне представля-
ется, что этот контраргумент ведет гипотетический анализ в ту
плоскость, из которой Мур как раз и пытался уйти. Можно разде-
лить два понимания способности поступить иначе — м ​ етафизиче-
ское и нормальное. Метафизическое понимание способности по-
ступить иначе акцентирует внимание на требовании к устройству
мира: таково ли оно, что возможно поступить иначе. Нормальное
понимание акцентирует внимание на том смысле, который обыч-
но вкладывается людьми в предложения типа «Х мог поступить
иначе». Мур же, как я предполагаю, ставил задачи в отношении
нормального смысла способности поступить иначе, который ясен
тем, кто никогда не слышал про каузальный детерминизм: необхо-
димо было обнаружить этот нормальный смысл, забытый в фило-
софских распрях, а затем показать его совместимость с представ-
лением о всеобщем характере причинных связей. Однако в этом

10. Пример такой аргументации см. в: Campbell C. A. Is Free Will a Pseudo-
Problem? // Mind. 1951. Vol. 60. P. 446–465. Другой вариант критики ана-
лиза Мура см. в: Lehrer K. Cans Without Ifs // Analysis. 1968. Vol. 29. P. 29–
32, а также: Austin J. L. Ifs and Cans // Philosophical papers / J. O. Urmson,
G. Warnock (eds). Oxford: Clarendon Press, 1961. P. 153–180.

24 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
случае его анализ представляется вполне адекватным: люди часто
утверждают, что некто мог бы поступить иначе, если бы захотел
того, а вопрос о возможности иного желания в мире каузально-
го детерминизма просто не возникает11. Если мы скажем челове-
ку: «Петр не мог захотеть иначе, друг, мы живем в мире каузаль-
ного детерминизма», тот, скорее всего, просто не поймет, о чем
речь. Особенно если начать объяснять, что поступить иначе в та-
ком мире вообще невозможно. Для развития разговора необхо-
димо будет объяснить и что такое каузальный детерминизм, и что
значит философское «поступить иначе» — ​только тогда собесед-
ник может заметить, что два этих философских конструкта могут
оказаться несовместимы.
Другое возражение, которое можно было бы выдвинуть про-
тив этого анализа, таково: относительно нормального понима-
ния «поступить иначе» проблема никогда и не ставилась. На что
у Мура и ранних аналитических философов, как известно, нашел-
ся бы простой ответ: она не ставилась ровно постольку, поскольку
нормальный смысл сразу снимает проблему — р ​ овно это мы, ана-
литические философы, и показываем. Если же взять метафизиче-
ское «поступить иначе», то есть укорененные в устройстве мира
реально доступные агенту альтернативные возможности, разное
возможное будущее для мира, то решение Мура, очевидно, оказы-
вается никуда не годным: никто не может «захотеть иначе» в мире
каузального детерминизма.
Вопрос здесь в том, какой частью метафизической проблемы
мы можем поступиться, чтобы прийти к естественному мнению:
человек иногда действительно мог бы поступить иначе, нежели
поступает. Если метафизический тезис каузального детерминиз-
ма и  метафизическое понимание способности поступить ина-
че несовместимы, можно отбросить метафизическое понимание
способности поступить иначе, сохранив тезис детерминизма, что
и  сделал Мур. Другой вариант, напротив, — ​отбросить метафи-
зический тезис каузального детерминизма. Действительно, есть
существенные основания полагать, что метафизическое понима-
ние альтернативных возможностей подлежит нормальному по-
ниманию альтернативных возможностей: мы действительно до-
пускаем возможность иного будущего, когда говорим «Х мог по-

11. Разумеется, можно сказать, что он имплицирует смыслом высказывания,


однако аргументы против этой точки зрения приведены в статье Вадима
Васильева «Два тупика инкомпатибилизма» в настоящем номере «Лого-
са» (с. 175–198).

А л е к с а н д р  М и ш у р а 25
ступить/пожелать иначе». Иными словами, Х мог бы поступить
иначе, только если бы Х мог бы захотеть поступить иначе, а мог
бы он это только в мире, где все это по определению не исключено.

1.2. Где в мозге свобода? Вопрос к психологии личности

Второй путь защиты компатибилизма ведет к такому пониманию


свободы, которое не требует способности поступить иначе. Осо-
бенно популярным этот вариант стал после того, как был опи-
сан и стал предметом дискуссии мысленный эксперимент Гарри
Франкфурта12. Чтобы понять задачу компатибилизма, отрицаю-
щего необходимость альтернативных возможностей для свободы
агента, представим себе ситуацию некоторого далекого будущего.
Допустим, ученые наконец смогли точно установить, каким воз-
действием на тело человека можно вызвать у него тот или иной
сознательный опыт, какие структуры в теле отвечают за реализа-
цию различных состояний сознания. Более того, эти ученые смог-
ли создать и «запустить» тело, не уступающее по сложности че-
ловеческому (хотя в силу сложности человеческого мозга трудно
представить, когда это будет технически реализовано). Нако-
нец, давайте закроем глаза и сделаем весьма проблемный пере-
ход, сказав, что у этого существа есть сознание. Что можно будет
сказать по поводу свободы такого гомункулуса? С одной сторо-
ны, вопрос имеет инженерный характер: созданы ли все необхо-
димые физические структуры для реализации свободы; с другой
стороны, ему подлежит вопрос о психических функциях, связан-
ных со свободой.
Натуралистическая задача по  созданию свободного гомун-
кулуса, соответственно, делится на определение его психологии
и определение его физиологии. Стоит отметить, что физиология
здесь не сможет опередить психологию, так как ключевое значе-
ние имеет вопрос о том, какова должна быть психика свободно-
го агента; только зная на  него ответ, можно будет сказать, ка-
ков физиологический базис этих психических функций. К приме-
ру, если мы скажем, что основой свободы является способность
к самоконтролю, нас будут интересовать одни структуры, а если
обратимся к способности гибко реагировать на рациональные до-

12. Frankfurt H. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of Philo-


sophy. 1969. Vol. 66. P. 829–839. Подробнее об этом эксперименте см. статью
Джона Мартина Фишера «Полукомпатибилизм и его соперники» в на-
стоящем номере «Логоса» (с. 131–171).

26 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
воды — ​несколько другие. Легко представить себе человека с от-
личным самоконтролем, но в высшей степени упрямого, не спо-
собного реагировать на самые разумные доводы. Таким образом,
прежде чем физиологи смогут «ткнуть пальцем» в мозг и показать
свободу, требуется сказать им, коррелят какой именно психиче-
ской функции нас интересует.
Большая часть современного компатибилизма занимается как
раз выяснением психологических особенностей свободного и от-
ветственного человека13. В  десятках мысленных экспериментов
нам предлагается вынести суждение: свободен ли такой чело-
век или нет? Ответственен ли он? Между тем идея о том, что по-
средством проверки интуиций мы приходим к более совершен-
ной теории, основана на  гипотезе, согласно которой наши ин-
туиции структурированы по принципу непротиворечия, имеют
некоторый естественный порядок и могут быть соединены в еди-
ную «теорию всего». Мне представляется, что гипотеза о такой
непротиворечивой структуре была сотни раз опровергнута нали-
чием противоречивых интуиций и безуспешностью попыток све-
сти их в единую систему, не растеряв по дороге ничего ценного.
Между тем предпочтение конкретного психологического ос-
нования «свободы» или «ответственности» всем другим имеет
в  значительной степени произвольный характер. Причина это-
го, на  мой взгляд, в  неопределенных критериях предпочтения
той или иной психической нормы, которую мы могли бы ото-
ждествить со свободой. Ее следовало бы дедуцировать, вывести
из каких-либо положений или обосновать в качестве фундамен-
тальной, а не просто радоваться, что она собирает под свой зон-
тик много интуиций. В  качестве такой психической нормы мо-
жет быть взят развитый самоконтроль, способность к  гибкой
реакции на аргументы в пользу или против того или иного дей-
ствия, примат рациональности над аффективностью. Однако все
это остается попытками попасть пальцем в небо, пока мы не от-
ветим на  вопрос: а  почему мы вообще предпочитаем эту сугу-
бо рационалистическую норму ровно противоположенной в ка-

13. Необходимо сказать, что понятие свободы и понятие ответственности так


тесно связаны в дискуссии о свободе воли, что попытка их систематиче-
ского разделения при обзоре позиций приводит к существенным про-
блемам. Поэтому далее, помимо тех мест, где я буду оговаривать разделе-
ние свободы и ответственности, речь будет идти о свободе, которая име-
ет значения для приписывания агенту ответственности. Между тем тезис
о связи свободы и ответственности не является тривиальным; см., напр.:
Strawson P. F. Freedom and Resentment and other Essays. L.: Routledge, 2008.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 27
честве нормы свободы? Почему свобода — ​не полное отсутствие
самоконтроля, игнорирование всяких доводов против действия,
примат аффективного над рациональным? Ответа здесь не будет,
так как сама проблема находится в  «слепом пятне» психологов
от компатибилизма.
Этой подслеповатости в отношении своих основ не избежала
и теория Джона Фишера. Почему способность реагировать на ра-
циональные доводы вообще имеет какое-то отношение к свободе?
Конечно, Фишер пишет, по каким соображениям теоретической
экономии его позиция выигрывает у конкурирующих компатиби-
листских теорий: она более экономна, поскольку не требует по-
стулирования иерархии в сознании, позволяет описывать случаи
слабоволия, не зависит от истинности каузального детерминизма
или каузального индетерминизма14. Однако почему даже психоло-
гическую (не говоря о метафизической перспективе) привилегию
в определении свободы и ответственности имеет отзывчивость
к доводам? Почему, напротив, бунтарь, охваченный иррациональ-
ными аффектами, не реагирующий на доводы «разумных людей»,
менее свободен, почему он менее ответственен? Совсем не трудно
сконструировать мысленный эксперимент, в котором совершен-
но не отзывчивый к доводам механизм принятия решений интуи-
тивно не снимет ответственности с его хозяина. Я думаю, прежде
чем защищать такого рода рационалистические критерии свобо-
ды, стоило бы дополнительно обосновать их привилегированный
статус. Такие же вопросы можно поставить к иерархическим тео-
риям в стиле Гарри Франкфурта15 или Майкла Братмана16. Доста-
точно поставить вопрос: на  каком основании та или иная пси-
хологическая конституция отождествляется со свободой воли?
В этом направлении компатибилизма вопрос о свободе воли под-
меняется вопросом о критерии дееспособности.

1.3. Все люди стихийные детерминисты

Интересный, однако куда менее популярный сегодня вариант


компатибилистской теории возможен в рамках демонстрации им-
манентности детерминистической картины мира сознанию во-
обще. В  таком случае вопрос о  свободе воли относился бы не
к  психической норме, а  к  условиям возможности практическо-

14. Подробнее см.: Фишер Дж. М. Полукомпатибилизм и его соперники.


15. Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person.
16. Bratman M. Structures of Agency.

28 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
го мышления (мышления об  альтернативных вариантах поведе-
ния, о выборе конкретного действия, принятии решения и т. п.).
Если условием функционирования мышления являются детерми-
нистические установки, то детерминизм — ​это не угроза, а необ-
ходимая форма ориентации в мире. Иначе говоря, если для того,
чтобы вообще мыслить об  альтернативах, выбирать, действо-
вать, нам надо предполагать, что выбор детерминирован, то  де-
терминизм — н ​ аш лучший друг. Такой философский компатиби-
лизм, на мой взгляд, имеет существенные преимущества над сво-
им психологическим собратом. По крайней мере в том, что речь
идет не о неких свойствах характера, психологических особенно-
стях, привилегию которых еще требуется обосновать, а  о  мыш-
лении как таковом. Пример такого рода фундаментального ком-
патибилизма можно найти в книге Вадима Васильева «Сознание
и вещи»17.
Однако я также полагаю, что подобного рода стихийный детер-
минизм если и имеет место, то точно не в практическом мышле-
нии. Подробнее вопросом об имманентности детерминизма прак-
тическому мышлению я займусь во второй части.

2. Либертарианство

Если читатель считает, что свобода воли несовместима с  кау-


зальным детерминизмом, он мог бы записаться в лагерь инком-
патибилистов18. Однако здесь необходимо уточнение, посколь-
ку существуют два принципиально различных варианта инком-
патибилизма: либертарианство и  жесткий инкомпатибилизм.
Либертарианская позиция заключается в принятии трех тезисов:

1. Свобода воли несовместима с детерминизмом.


2. Свобода воли совместима с индетерминизмом.
3. У людей есть свобода воли.

Иногда третий тезис опускается, но это не совсем точно, так как


по крайней мере один сторонник жесткого инкомпатибилизма,

17. Васильев В. В. Сознание и вещи: Очерк феноменалистической онтологии.


М.: УРСС , 2014; Он же. Два тупика инкомпатибилизма. В последней статье
он критикует инкомпатибилистские подходы к проблеме свободы воли.
См также: Он же. В защиту классического компатибилизма // Вопросы
философии. 2016. № 2. С. 64–76 (в этой работе автор отстаивает класси-
ческий компатибилизм).
18. От англ. incompatible — ​несовместимый.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 29
Дерк Перебум19, допускает, что свобода воли совместима с  ин-
детерминизмом, но  утверждает, что мы, скорее всего, не  обла-
даем такой свободой. Таким образом, либертарианцы полага-
ют, что в  мире имеет место индетерминизм, а  люди обладают
свободой.

2.1. Агенты субстанции в мире стандартной модели

Традиционное либертарианство связано с представлением о суб-


станциальном агенте, который, не будучи чем-либо детерминиро-
ван, начинает причинные ряды — п​ роизводит свободное действие.
Если не  включать в  теорию идею о  Боге, эту позицию, на  мой
взгляд, весьма трудно защитить как с позиции онтологического
монизма, так и с позиции дуализма (а также параллелизма). Зада-
ча натуралистических теорий субстанционального агента — ​впи-
сать этого агента в  современную естественно-научную карти-
ну мира. Обычно для этого приспосабливают квазидуалистиче-
скую метафизику с эмерджентными свойствами. Основная идея
здесь в том, что сложные физические системы (вроде мозга) мо-
гут иметь высокоуровневые свойства (вроде агента), обладающие
каузальной силой производить события, не  будучи к  этому де-
терминированными более элементарным уровнем организации,
на основе которого они и возникают20. Мне представляется, что
этот натуралистический дуализм пытается соединить несоеди-
нимое: либо агент — ​это субстанция, либо агент — ​это свойство,
которое возникает на базе субстанции, но не имеет какой-либо,
помимо разве что эпифеноменальной, каузальной силы21. Сто-
ит отметить, что и сама схоластическая терминология сопротив-
ляется соответствующим теориям. Свойства не могут быть суб-
станциями (свойства — ​это или акциденции, или атрибуты суб-
станций), субстанции не могут быть зависимы в существовании
от чего-либо, им подлежащего. Если физика дает фундаменталь-

19. См. его статью «Оптимистичный скептицизм относительно свободы воли»


в настоящем номере «Логоса» (с. 59–98).
20. Пример такой теории см. в: O’Connor T. Persons and Causes: The Metaphysics
of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 2000. Подробный анализ и кри-
тику либертарианских теорий агента-причины в натуралистической он-
тологии см. в: Clarke R. Libertarian Accounts of Free Will. Oxford: Oxford
University Press, 2003. Ch. 8–10.
21. Критику субстанционального понимания эмерджентных свойств см. в:
Kim  J. Making Sense of Emergence // Philosophical Studies. 1999. Vol. 95.
P. 3–36.

30 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ное, подлежащее всем остальным схемам представление о  дей-
ствительности, никаких субстанций агентов, независимых от
причинной связи событий, быть не  может. Если же мы хотим
использовать метафизику с субстанциями, не стоит записывать-
ся в лагерь натуралистов.
Однако и у субстанциальных дуалистов со времен Декарта дело
обстоит не  лучшим образом. Трудно связать субстанцию мыш-
ления и субстанцию протяжения. Если мы бестелесные агенты,
как управлять протяженным телом из плоти и крови? Почему ум
соединен именно с этим, а не с каким-либо другим телом? «Где»
происходит сопряжение? Однако здесь мы входим на территорию
психофизической проблемы, что не очень желательно ввиду того,
что здесь имеет место еще более обширная дискуссия.

2.2. Новое либертарианство — ​индетерминистическая


каузальность в мире событий

Свежий глоток воздуха в либертарианство принес Роберт Кейн22.


Я хотел бы немного остановиться на новизне его взглядов. Неко-
торые теоретические схемы до XX века редко привлекались к ана-
лизу проблемы свободы воли. Возникновение и разработка этих
схем в  философии непосредственно связаны с  развитием физи-
ческих теорий и  задачами по  их  интерпретации. Кейн показал,
что будет, если взять метафизику, родившуюся из  попыток по-
нять физику23, и перенести ее ресурсы на вопрос о свободе воли.
Теория «изначальной ответственности» (ultimate responsibility) ис-
пользует метафизику индетерминистической каузальности в со-
бытийной онтологии, то  есть описывает мир, состоящий из  со-
бытий, причем некоторые из событий в таком мире не детерми-
нированы предшествующими событиями, хотя связаны с  ними
причинными отношениями. Такая связь может быть интерпре-
тирована в терминах теории вероятностей. Детерминистическая
связь между причиной и действием равна единице, индетермини-
стическая — м​ еньше единицы. Событие-причина может произве-

22. Читатель может найти подробное изложение его теории в переводе статьи
«Поступать „по своей собственной свободной воле“: современные раз-
мышления о древней философской проблеме» в настоящем номере «Ло-
госа» (с. 103–127).
23. Речь идет об интерпретациях квантовой механики; обзор актуальных ин-
терпретаций в связи с проблемой свободы см. в: Hodgson D. Quantum
Physics, Consciousness, and Free Will // The Oxford Handbook of Free Will /
R. Kane (ed.). 2nd ed. N.Y.: Oxford University Press, 2011. P. 57–83.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 31
сти другое событие (действие), а может и не произвести — ​ничто
не  обусловливает этого с  необходимостью. В  рамках подобной
метафизики мир не  имеет единственно возможного будущего,
напротив, возможны разные варианты развития событий, и ни-
что в  прошлом или настоящем не  может с  необходимостью де-
терминировать ни  один из  них. Когда проблема свободы воли
проходит сквозь эту призму, получается нечто весьма нетриви-
альное. При этом стоит отметить, что теория Кейна не  сводит-
ся к  популярной психологии, как это порой бывает свойствен-
но современному компатибилизму. Психологическая часть, ско-
рее, наращивает «мясо» на  метафизическую часть каузального
индетерминизма.
В  психологической части своей теории Кейн описывает, ка-
ким образом происходят свободные, не детерминированные про-
шлым поступки, которые формируют наш характер и  влияют
на будущее поведение. Такие поступки имеют место в ситуации
трудного выбора, когда агент хочет достичь двух несовместимых
целей. Мотивы в пользу каждой из целей достаточно сильны, что-
бы возник внутренний конфликт. В  человеке как бы образуют-
ся две воли, каждая направлена в сторону желаемой этой волей
цели. В борьбе этих воль есть реальный индетерминизм, посколь-
ку прошлое не  детерминирует победу одной из  них. Однако ка-
кая бы из них ни победила, какая бы из альтернатив ни реализо-
валась, она будет связана с соответствующими мотивами агента,
которые и составляли содержание «победившей» воли. Принимая
такие трудные решения, человек формирует свой характер и по-
этому может нести ответственность, в том числе за те действия,
которые прямо проистекали из  сформированного предыдущи-
ми решениями характера (в  терминах Кейна «воли»), но  сами
не предварялись выбором. Когда угонщик ворует трехсотую ма-
шину, не  терзаясь вопросами о  моральном значении своего по-
ступка, он все же несет за него ответственность, поскольку в про-
шлом в  результате морального выбора предпочел угнать свою
первую, или вторую, или третью машину. Кейн также полагает,
что его теория может иметь вполне конкретный физиологический
базис в функционировании головного мозга. Каждая из двух воль
будет соответствовать коалиции нейронов, а их «борьба», неопре-
деленность в  сознании агента, — ​физическому индетерминизму
в мозге. Таким образом, свобода на уровне психологии связыва-
ется со вполне физическими процессами, доступными внешнему
наблюдателю. Либертарианство оказывается совместимо с  нату-
ралистической картиной мира.

32 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Однако и  у  теории Кейна есть существенные проблемы. По-
дробное обсуждение аргументов против нее читатель найдет
в  переводе статьи самого Кейна в  этом номере «Логоса», а  так-
же в переводе статьи Дерка Перебума здесь же. Во-первых, Кей-
ну указывают на элемент случайности, который разрушает кон-
троль агента над принятием решения24. Действительно, за мгно-
вение до выбора или действия ничто не предопределяет, каким
оно будет с необходимостью. Кроме того, агент словно «исчеза-
ет» в  потоке происходящего с  ним в  самый ответственный мо-
мент, его собственная действительность растворяется в цепи со-
бытий. В основе теории Кейна лежит представление об источнике
действия — ​воле агента, которая должна быть сформирована им
в результате не детерминированных прошлым действий. Однако
индетерминированность такой воли, существующей как событие
в ряду других событий, оказывается явно недостаточной для об-
основания либертарианской перспективы на свободу воли. В ре-
шающий момент у агента нет «одной-единственной» свободной
воли, а есть две, причем контроль агента над тем, какая из них по-
бедит, вызывает разумные сомнения. Подробнее о проблеме слу-
чая и о местоположении либертарианского агента я буду писать
во второй части статьи.
На мой взгляд, в теории «изначальной ответственности» про-
блема либертарианской свободы воспроизводится, а  не  решает-
ся «раз и  навсегда», однако это воспроизведение имеет особую
ценность. Главное достижение теории Кейна — ​это обнаружен-
ные в  ней проблемы. Они явным образом отличаются от  тра-
диционных пробелов теорий субстанциальных агентов. Дости-
жениями они являются постольку, поскольку позволяют лучше
понять «условия» и сам смысл либертарианской свободы. Факти-
чески подход Кейна рельефно указывает на вторичность вопроса
о  каузальном детерминизме/индетерминизме для либертариан-
ства. Замена детерминизма на  индетерминизм не  спасает свобо-
ду. Во второй части я постараюсь немного поразмышлять о том,
что же ищет либертарианство в своих теориях.

3. Жесткий инкомпатибилизм

Наконец, третьей из  основных позиций по  проблеме свободы


воли является так называемый жесткий инкомпатибилизм. Сто-

24. Подробнее о проблеме случайности см.: Levy N. Hard Luck: How Luck Un-
dermines Freedom. N.Y.: Oxford University Press. 2011.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 33
ронники этой позиции отстаивают тезис о том, что свободы воли
не существует. Некоторые философы, к примеру Сол Смилянски,
полагают, что свободы воли нет, поскольку в мире имеет место
каузальный детерминизм25. Другие, к  примеру Перебум, счита-
ют, что свобода несовместима не только с каузальным детерми-
низмом, но и с каузальным индетерминизмом, если мы остаемся
в рамках лучших физических теорий современности26.
У  позиции жесткого инкомпатибилизма есть две основные за-
дачи; первая — ​негативная, критическая. Здесь необходимо по-
казать, что свобода воли не имеет места. В рамках решения этой
задачи жесткие инкомпатибилисты атакуют и компатибилизм,
и  либертарианство27. В  качестве основной проблемы компати-
билизма указывается детерминация агента факторами, нахо-
дящимися вне пределов его контроля. Эта интуиция заложена
в аргументе последствий, о котором я упоминал выше, а также
в аргументе от манипуляции, наиболее яркий пример которого
читатель сможет найти в переводе статьи Перебума в этом номе-
ре «Логоса». Если некий поступок имеет своей первопричиной
что-то во времена большого взрыва, если причинным источни-
ком убийства являются события, произошедшие 13,7 млрд лет на-
зад, какие могут быть вопросы к его «исполнителю»?
В  качестве главной проблемы либертарианства указывает-
ся случайность выбора в  рамках индетерминистической кар-
тины мира, отсутствие у  агента достаточного контроля над
тем, какая из  индетерминированных альтернатив будет вы-
брана. Здесь особенно популярны так называемые аргументы
от  удачи. Представим, что Раскольников, будучи либертариан-
ским агентом, решает, убивать ли старуху-процентщицу или
нет. За  мгновение до  принятия решения ничто не  детермини-
рует, каким оно будет. Допустим, в  одном из  возможных ми-
ров он решит убить старушку, в другом решит не убивать. Как
можно винить решившегося на убийство Раскольникова, если
он точно такой же, как и тот, который решил не убивать, за ис-
ключением злой шутки индетерминизма, который, словно од-
норукий бандит, выбросил для него эту ни в коей мере не не-
обходимую альтернативу?

25. Smilansky S. Free Will and Illusion. Oxford: Oxford University Press, 2000.
26. Pereboom  D. Living Without Free Will. Cambridge: Cambridge University
Press, 2001; Перебум Д. Оптимистичный скептицизм относительно сво-
боды воли.
27. Подробнее пример такой атаки см.: Там же.

34 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
3.1. Что будет, если свободы нет?

Позитивная задача жесткого инкомпатибилизма — ​рассмотреть


следствия отсутствия свободы воли. Здесь проходит разделение
на две позиции: «пессимистическую»28 (свободы воли нет, и луч-
ше об этом никому не рассказывать, иначе обществу конец) и «оп-
тимистическую»29 (если все поверят, что свободы воли нет, мир
не станет хуже, а, возможно, станет лучше).
Мне представляется, что у обеих этих позиций есть существен-
ная проблема в аргументации. Необходимо определиться и обос-
новать свою позицию по следующим альтернативам: либо наши
метафизические представления о свободе имеют фундаменталь-
ный характер, обосновывают социальные практики, либо они
с ними мало связаны. В первом случае неясно, как можно обос-
нованно дискутировать на тему социальных последствий отказа
от веры в свободу воли. Каковы методические основания и гра-
ницы таких рассуждений? Словно слепой может просто так рас-
суждать о том, каково оно — ​видеть. Если вера в свободу действи-
тельно фундамент нашего общества, нам едва ли удастся просто
взять и представить, как оно будет жить без нее. В целом разгово-
ры о том, что будет, если убрать веру в свободу воли, пока кажут-
ся гаданием на кофейной гуще, никакой проработанной теорети-
ческой основы за ними не видно. Во втором случае неясно, поче-
му мы так переоцениваем кабинетные дискуссии.
С другой стороны, жесткий инкомпатибилизм представляет-
ся просто немыслимой точкой зрения: невозможно последова-
тельно придерживаться позиции, что у нас нет свободы выбора,
по крайней мере в виде произвола. Даже жесткие инкомпатиби-
листы вынуждены каждый день выбирать, сталкиваться с неопре-
деленностью. Иначе говоря, жесткий инкомпатибилизм не пред-
ставим в рамках практического мышления. Даже вопрос о том,
рассказывать или нет ту самую «правду», предполагает ложность
самой теории.
С  другой стороны, жесткий инкомпатибилизм может рас-
сматриваться сугубо как «идеологический» проект. Логика здесь
следующая: если люди не  свободны и  не  несут подлинной от-
ветственности за  свои действия, то  мы имеем основания пере-
смотреть некоторые наши практики. Давайте более гуманно от-
носиться к заключенным, пересмотрим педагогику, а также будем

28. Smilansky S. Op. cit.


29. Pereboom D. Op. cit.; Перебум Д. Указ. соч.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 35
терпимее к чужим промахам. Однако идеология, которая могла
бы вытекать из жесткого инкомпатибилизма, совсем не однознач-
на. Гуманизм, который предлагает нам, к примеру, Перебум, лег-
ко поменять на техницизм, в рамках которого, поскольку люди
не свободны и не ответственны, определять порядок обращения
с ними следует так же, как и с прочими объектами живой и не-
живой природы.

4. Что делать, если ничего в «меню» позиций не нравится?

После внимательного изучения всех актуальных позиций читатель


может обнаружить для себя (совсем не обязательно, конечно), что
ни одна из них не представляется ему удовлетворительной. Но ка-
кие есть альтернативы? Как не попасть ни в число компатибили-
стов, ни в число либертарианцев, ни в число жестких инкомпати-
билистов? В следующей части я постараюсь предложить такие об-
ходные пути.

II
Ряд вопросов, которые имеют существенное значение для осмыс-
ленности основной битвы за свободу воли, обычно не обсужда-
ется в ее рамках. Едва ли причиной является узколобость или на-
ивность сторонников центральных позиций. Указанные вопро-
сы считаются решенными еще до вступления в дискуссию. Тем
не  менее само появление проблемы свободы воли в  теоретиче-
ском отношении напрямую зависит от того, какую позицию за-
нимать по этим первичным вопросам. К примеру, радикальный
скептицизм как философская позиция, означающая воздержание
от принятия какого бы то ни было суждения за истину, не может
дать оснований для постановки проблемы свободы воли: скептик
будет сомневаться в любом угрожающем свободе тезисе (а так-
же в его основаниях), равно как и в тезисе о наличии у нас свобо-
ды30. Проблема свободы воли обычно формулируется через про-
тиворечие двух положений: «У  мира есть только одно возмож-
ное будущее» и «Свобода означает способность поступить иначе».

30. Любопытно, что радикальный скептицизм был в целом чужд средневе-


ковой философии, в рамках которой проблема свободы воли и встала
в полный рост. См.: Pasnau R. Introduction // Cambridge History of Medi-
eval Philosophy / R. Pasnau, C. Van Dyke (eds). Cambridge: Cambridge Uni-
versity Press, 2010. Vol. 1. P. 3.

36 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Если доказать ложность одного из положений, проблема исчез-
нет. Так многие компатибилисты отрицали понимание свободы
как способности поступить иначе и тем самым снимали пробле-
му31. Скептик же не сможет принять ни одно из положений, так
что проблемы вообще не возникнет. Соответственно, спорящий
о свободе воли уже отказался от последовательного скептицизма
(насколько скептицизм вообще может быть последовательным).
В дискуссии о свободе воли основным предметом проясняю-
щих усилий является концепт свободы. Современные компати-
билисты конструируют понятие о свободе так, чтобы оно не про-
тиворечило каузальному детерминизму (а некоторые так, что оно
вообще якобы не зависит от его истинности); инкомпатибилисты,
напротив, дают понятие о свободе, несовместимое с каузальным
детерминизмом. Доктрина каузального детерминизма при этом
остается за пределами рассмотрения, меняется концепция свобо-
ды (точнее, вопрос о свободе подменяется вопросом о психиче-
ской норме). Однако я  полагаю, что вопрос о  статусе детерми-
нирующего фактора, ограничителя свободы, также заслуживает
внимания. Если мы не принимаем доктрину каузального детер-
минизма, проблему совместимости свободы и каузального детер-
минизма поставить не удастся. Однако эта конкретная постановка
проблемы, с моей точки зрения, и не является единственной про-
блемой свободы воли, так что расставание с ней, скорее, было бы
положительным результатом. Проблема свободы воли глубже во-
проса о совместимости.
Теологическая версия проблемы свободы воли, зависимая
от тезиса о существовании Бога, сегодня вызывает куда меньший
ажиотаж. Вполне возможно, через несколько веков дебаты о со-
вместимости свободы воли и каузального детерминизма отойдут
на второй план. Доктрина каузального детерминизма с теорети-
ческой точки зрения нисколько не менее проблематична, чем во-
прос о доказательстве бытия Бога. Более того, проблема свободы
воли может быть воспроизведена и посредством другой метафи-
зической схемы. Иначе говоря, проблема свободы воли имеет бо-
лее общее измерение, независимое от дискуссий вокруг собствен-
но каузального детерминизма. Однако, чтобы выйти к этому из-
мерению, стоит для начала обсудить вопрос о статусе каузального
детерминизма.

31. См., напр.: Фишер  Дж. М. Полукомпатибилизм и его соперники; Fischer J. M.


Deep Сontrol: Essays on Free Will and Value. Oxford; N.Y.: Oxford Universi-
ty Press, 2012.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 37
1. Какая разница, с чем совместим каузальный детерминизм?

Какие есть основания принимать доктрину каузального детерми-


низма? Два ключевых условия свободы — у​ словие альтернативных
возможностей (свободный агент должен быть способен поступить
иначе) и условие источника (действие свободного агента не дол-
жно быть детерминировано неподконтрольными ему фактора-
ми) — в​ ыдвинуты на передний план именно постольку, поскольку
оба они плохо совместимы с идеей о предопределении прошлым
и законами природы, по крайней мере на первый взгляд. Часть
компатибилистов будет отрицать оба условия. Однако в основе
этого отрицания будут лежать аргументы32, просто игнорировать
эти условия нельзя, так как они и создают поле для дебатов, саму
проблему как противоречие двух тезисов (тезиса о свободе и те-
зиса о детерминизме). Между тем если по поводу, к примеру, усло-
вия альтернативных возможностей выскажется практически каж-
дый участник дебатов, то относительно оснований для доверия
к тезису каузального детерминизма большинство из них умолчит.
Две наиболее вероятных стратегии обоснования истинности
каузального детерминизма можно условно обозначить как «объек-
тивную» и «субъективную». Объективисты считают, что каузаль-
ный детерминизм есть на самом деле, а субъективисты — ​что мы
не можем думать о мире иначе. Ниже я рассмотрю оба этих вари-
анта и постараюсь показать шаткость идей, на которых они стоят.

1.1. Ученые не доказали, философы недовольны!

Объективистская стратегия защиты каузального детерминизма


говорит о фактическом устройстве сущего. Мир устроен детер-
министически, всякое событие (если мы мыслим в онтологии со-
бытий) имеет достаточную причину. Эти причинно-следственные
связи существуют независимо от нашего мышления о мире. При-
чинность реальна. Прошлое и  законы природы позволяют вы-
числить все будущее мира. Стоит отметить, что каузальный де-
терминизм по-своему красив, он представляет все сущее как не-
кую машину, механизм, движущийся в  одном и  только одном
направлении согласно своей внутренней логике развития. Мир
есть мегамашина.
Однако какие, помимо эстетических, есть основания при-
нимать каузальный детерминизм всерьез? Как можно последо-

32. См., напр.: Фишер Дж. М. Указ. соч.

38 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
вательно обосновать такую позицию? Я полагаю, что привести
достаточные аргументы в ее пользу очень непросто. Во-первых,
ни одна из наших лучших физических теорий не вынуждает нас
принять детерминизм. Более того, к примеру, общая теория от-
носительности откровенно плохо совместима с детерминизмом.
Не говоря уже о квантовой механике, индетерминистические ин-
терпретации которой давно проникли в  популярную культуру.
Кроме того, каузальный детерминизм едва ли может претендо-
вать на адекватное отображение той сложной картины мира, ко-
торую рисует современное естествознание, где даже путешествия
во времени становятся теоретически возможными. В этом смысле
детерминизм — ​удобная игрушка для философов, любящих «дере-
вянные» схемы, но более чем проблематичная картина мира с точ-
ки зрения естествознания33. В этом смысле каузальный детерми-
низм — ​своего рода реликт ушедшей эпохи, XIX века, который,
исключительно ради интереса, можно сопоставлять с современ-
ной наукой. С тем же успехом можно поставить вопрос: насколь-
ко концепция перводвигателя у Аристотеля совместима с нашей
свободой? Этот вопрос всегда остается интересным, но не стоит
привязывать его к магической фразе «ученые доказали».
Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, насколько со-
временные исследования мозга могут дать какие-либо угрожаю-
щие нашему представлению о  свободе результаты34. В  послед-
нее десятилетие именно отсюда идут наиболее активные «атаки»
на свободу. Две основные стратегии можно предварительно сфор-
мулировать следующим образом:

1. Посредством влияния на мозг можно манипулировать вы-


бором человека, поэтому люди не свободны.
2. Посредством наблюдения за мозгом можно предсказать ре-
шение человека до того, как он его примет, поэтому люди
не свободны.

33. Подробное исследование мириад проблем, с которыми сталкивается кау-


зальный детерминизм при попытке приложить его к  физической тео-
рии, см. в: Earman J. A Primer on Determinism. Dordrecht: D. Reidel Pub-
lishing, 1986; коротко об  этом же см.: Hoefer  L. Causal Determinism //
The Stanford Encyclopedia of Philosophy. URL : http://plato.stanford.edu/
entries/determinism-causal.
34. Ключевую роль в постановке соответствующих проблем сыграли две ра-
боты: Libet B. Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will
in Voluntary Action // The Behavioral and Brain Sciences. 1985. Vol. 8. P. 529–
566; Wegner D. The Illusion of Conscious Will. Cambridge, MA : MIT Press,
2002.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 39
Заметим, что с точки зрения метафизики каузальности здесь под-
разумеваются два возможных критерия каузальной связи между
мозгом и  сознанием: критерий манипулируемости и  критерий
каузального следования.
Рассмотрим первый тип аргумента. Элементарный вариант
экспликации по форме modus ponens можно выстроить следую-
щим образом:

1. Если выбором можно манипулировать, то он не свободен.


2. Выбором можно манипулировать (в  данном случае — ​по-
средством воздействия на мозг).

Следовательно:

3. Выбор не свободен.

Очевидно, что, во-первых, проверить истинность посылки 2 в са-


мом общем виде (сам факт подверженности человека манипуля-
циям) можно было и без исследований мозга: выбором человека
можно манипулировать, даже не влияя непосредственно на мозг.
Во-вторых, посылка 1 нуждается в обосновании. Почему из того
факта, что выбором принципиально возможно манипулировать,
мы делаем вывод о том, что всякий человек не свободен? Очевид-
но, здесь предполагается аргумент по типу аргумента последствий,
упомянутого выше.

1. Посредством физического воздействия на мой мозг можно


манипулировать моими поступками.
2. Следовательно, мои поступки каузально детерминирова-
ны физическими процессами, протекающими в моем моз-
ге (из идеи о том, что каузальность основана на возможно-
сти манипулировать).
3. Физические процессы, протекающие в моем мозге, детермини-
рованы прошлым (до моего рождения) и законами природы.
4. Я не имею (и не имел) контроля над прошлым до моего ро-
ждения и  законами природы (не  могу изменить прошлое
и законы природы).

Следовательно:

5. Я  не  имею (и  не  имел) контроля над моими поступками


(не могу и не мог поступить иначе).

40 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Однако такой аргумент требует истинности каузального детерми-
низма (посылка 3), чтобы увести причины далеко в прошлое. Ме-
жду тем исследователи мозга вообще не работают на том уровне
естественно-научных теорий, которые могли бы быть релевантны
вопросу о каузальном детерминизме (речь о наиболее общих фи-
зических теориях). Физика же никоим образом не вынуждает нас
к принятию каузального детерминизма, о чем я уже писал выше.
Если же мы возьмем только первую посылку, то  из  нее никак
не следует отсутствие у нас свободы или контроля над действия-
ми. Дело тут вот в чем: если причины выбора связаны с текущими
процессами в мозге, они не находятся далеко в прошлом и не обя-
зательно поэтому находятся за пределами контроля агента.
С другой стороны, догадаться о том, что воздействие на голов-
ной мозг связано с сознанием, в принципе, можно было после пер-
вого удара большой дубиной по голове. Разумеется, воздействие
на тело человека влияет на его сознание. Однако от факта о воз-
можности манипуляций к тезису об отсутствии свободы перехо-
дить не очень грамотно. Можно было бы возразить, что воздей-
ствие на мозг позволяет манипулировать человеком в обход его
контроля или позволяет делать это очень незаметно. Однако это
возражение подразумевает, что концепт манипуляции в принци-
пе допускает контроль объекта манипуляции над манипуляцией,
или информированность объекта манипуляции о манипуляции,
или возможность сопротивляться манипуляции. Однако каждый
из этих вариантов несовместим с концептом манипуляции: мани-
пуляция не может проходить под контролем объекта манипуля-
ции или при его осведомленности о манипуляции, иначе это будет
уже не манипуляция, а добровольное согласие агента с предлагае-
мым «квазиманипулятором» вариантом поведения или физиче-
ское принуждение. Иначе говоря, манипуляции посредством воз-
действия на мозг с точки зрения вопроса о свободе воли ничего
принципиального не прибавляют к тому факту, что человечески-
ми поступками можно манипулировать. Да, можно. Однако от-
сюда не следует, что человеком всегда манипулируют. В принци-
пе, этот аргумент такого же уровня, как следующий:

1. Если человека можно обмануть, то он никогда не свободен.


2. Человека можно обмануть.

Следовательно:

3. Человек никогда не свободен.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 41
Обратимся ко второму типу аргументов. Здесь из предсказуемо-
сти выбора делается вывод о его несвободе. Если человек выби-
рает, точнее, осознает свой выбор позже, чем его фиксирует уче-
ный, то выбор не свободен (или неподконтролен человеку). Аргу-
мент можно выстроить следующим образом:

1. Если решение Х агента S можно предсказать раньше, чем


факт его принятия осознает сам агент, то решение Х не сво-
бодно (или не контролируется агентом).
2. Решение Х можно предсказать раньше, чем агент S осозна-
ет факт его принятия.

Следовательно:

3. Решение Х агента S не свободно.

Между тем едва ли можно как-то осмысленно представить себе


осознание своего выбора прежде, чем этот выбор сделан. Даже
с концептуальной точки зрения осознание события Х должно за-
паздывать во времени по отношению к событию Х, поскольку сам
процесс осознания должен иметь некоторую временную протя-
женность. Однако следует ли из этого то, что агент не имеет кон-
троля над решением? Тогда стоило бы добавить такую посылку:

1.1. Если осознание события Х агентом S происходит во времен-


ном отношении после каузального произведения события Х,
то событие Х находится за пределами контроля агента S.

Эта посылка имеет особенно любопытный характер, поскольку


она проблематизирует вопрос о связи между осознанием решения
и контролем над ним. Рассмотрим следующий анализ отношения
между принятием решения, его осознанием и контролем над ним:

Т1: Агент S производит решение Х в  t1, а  затем в  момент t2


(с разницей, к примеру, в 300 мс) осознаёт, что принял ре-
шение Х, и в t3 обладает контролем над решением.

Последовательность этапов обусловлена следующими соображе-


ниями:

1. Налагать на агента требование контроля над событием, кото-


рое не имеет места, мне представляется малоосмысленным, так

42 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
как отношение контроля связывает два существующих объек-
та, а не один существующий, а другой — ​не существующий.
2. Отношение контроля следует за  осознанием события, ко-
торое, в свою очередь, также требует некоторого времени.

Далее рассмотрим два релевантных вопросу о контроле тезиса:

П1: Агент S является причиной35 решения Х (принятия реше-


ния).
К1: Агент S может контролировать решение Х, если он может
оценить Х, изменить Х или отменить Х.

Во-первых, П1 не равно К1. Контроль над чем-либо не означает


каузальное произведение чего-либо. И наоборот: каузальное про-
изведение чего-либо не означает контроля над этим. Я могу быть
причиной чьего-то хорошего настроения, однако это не значит,
что я  его контролирую. Я  могу контролировать поведение иду-
щего рядом ребенка, но это не значит, что я его произвожу. Удар
по мячу может быть причиной его полета, но удар по мячу не кон-
тролирует сам полет (это может делать, к примеру, вратарь в воро-
тах, который может оценить, изменить или прервать полет мяча).
Можно контролировать закипание воды в кастрюле, не произво-
дя его. Переведем это на метафизический язык:

Т2: Отношение контроля K(x, y) и отношение каузального произ-


ведения C(x, y) (или каузального следования) не тождествен-
ны и не сводимы одно к другому, так как возможны реляты
каузального отношения (причина x и действие y) и реляты от-
ношения контроля (субъект контроля x и объект контроля y),
такие что: 1) имеет место К(x, y), но  не  имеет места C(x, y),
а также 2) имеет место C(x, y), но не имеет место К(x, y).

Во-вторых, П1 и К1 не противоречат Т1, согласно которому агент


осознает факт принятия им решения немногим позже того, как
оно было им принято. Можно было бы возразить, что связанные
с контролем события в К1 (к примеру, изменение решения) тоже
будут осознаваться агентом позже их каузального произведения.

35. Замечу, что в К1 я не имею в виду под агентом субстанцию в стиле аген-
та каузального либертарианства, я имею в виду лишь то, что нечто (будь
то положение дел, событие, субстанция или что-то еще) может произво-
дить событие — ​принятие решения.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 43
Однако это никак не означает, что эти события будут вне кон-
троля агента. Скорее, это означает, что агент не может контро-
лировать событие, не произведя его. Это не удивительно. Невоз-
можно осуществлять контроль над тем, чего еще нет. С другой
стороны, можно осуществлять контроль над произведением реше-
ния. Однако это концептуально означает внутреннее разделение
агента на агента-причину (АП) и агента-контроля (АК) по типу:
АП производит, АК контролирует. В принципе, в этом нет ниче-
го противоречивого: АП произвел событие, АК осуществляет его
мониторинг. Так мы можем оценить, что приняли ошибочное ре-
шение, и изменить его перед тем, как поступить в соответствии
с ним. Событие контроля в этом случае также будут осознавать-
ся позже их причинного произведения, однако это не означает,
что они, в свою очередь, будут вне контроля. Допустим, мы сле-
дим за ребенком, который играет в песочнице. Тут он начинает
бежать к канализационному люку, мы сразу бросаемся его ло-
вить. В процессе ребенок может остановиться и побежать к нам,
мы скорректируем свое поведение, поскольку контролируем его.
Контроль над поведением ребенка привел к действию, которое
также было под контролем и было скорректировано по ходу раз-
вития событий. Контроль, который осуществляется над чем-то,
чего еще нет, представляется мне просто немыслимым либо ре-
дуцированным к каузальному произведению (или следованию).
Здесь уважаемым нейрофизиологам и  психологам-экспери-
ментаторам требовалось бы предоставить дополнительные аргу-
менты. Из того, что люди осознают факт принятия решения с не-
которым опозданием, не следует, что они вообще не свободны
или не контролируют свои поступки. Достаточно вспомнить три-
виальный факт: мы иногда замечаем себя что-то делающими уже
в процессе делания. Это не мешает нам остановиться или про-
должить заниматься делом, что и означает контроль над пове-
дением. Иногда в голову приходят мысли совершить нечто глу-
пое, но мы можем их отвергнуть. Никого этот факт не смущает
и не заставляет подумать: а вдруг это не я, а мой мозг? 36
Кроме того, следует разделять «детерминизм» и «каузальный
детерминизм». Детерминизм в  самом общем смысле не  обяза-
тельно подразумевает каузальный детерминизм. Достаточно
того, что у мира может быть только одно будущее и только одно

36. Подробный разбор разных атак на свободу воли со стороны нейрофизио-


логии см. в: Mele A. Free: Why Science Hasn‘t Disproved Free Will. N.Y.: Ox-
ford University Press, 2014.

44 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
прошлое, чем бы оно ни было обеспечено: Богом, законами фи-
зики, логикой. Доктрина каузального детерминизма в  объекти-
вистском ключе требует жестко реалистического толкования
каузальных свойств и  отношений. Необходимо принять тезис,
согласно которому необходимость каким-то  образом фактиче-
ски встроена в наш мир. Если каузальный детерминизм объек-
тивно истинен, то  события не  просто следуют друг за  другом,
а  реально и  с  необходимостью связаны причинными отноше-
ниями, обладают каузальными свойствами, которым еще надо
найти место в  картине мира. Если мы связываем каузальный
детерминизм с  законами природы, то  объективисту потребует-
ся онтологизировать и  законы природы. Между тем подобная
сверхреалистская метафизика оказывается весьма «дорогой», и,
с точки зрения бритвы Оккама, ее можно смело «отсечь», заме-
нив более экономным в  постулировании сущностей антиреа-
лизмом. Конечно, если бы реальность каузальных свойств и от-
ношений позволяла объяснить нечто, иным образом необъяс-
нимое, можно было бы потерпеть ее расточительность. Однако
до сих пор ничего такого представлено не было. Напротив, мно-
гие философы склоняются к юмианскому, антиреалистскому по-
ниманию причинности37.
Итак, наука не велит нам быть детерминистами, метафизика
предостерегает нас от  умножения сущностей. Я  тоже не  вижу
каких-либо причин серьезно относиться к перспективе того, что
каузальный детерминизм истинен «объективно». Тем не  ме-
нее, хотя объективизм в отношении каузального детерминизма
не столь популярен в философии науки и в метафизике, в дис-
куссии о свободе воли этот тезис подается под видом в высшей
степени убедительного положения, к  которому образованный
современный человек просто вынужден прийти. Однако на ка-
ких основаниях мы можем серьезно утверждать объективную
истинность каузального детерминизма? Убедительных осно-
ваний пока представлено не  было. Если таких оснований нет,
то какая разница, с чем он совместим или несовместим. Мы же
не задаемся вопросом о том, насколько совместимо с нашей сво-
бодой существование макаронного монстра (хотя вопрос инте-
ресный), — ​между тем в  каузальный детерминизм верит еще
меньше людей.

37. Chalmers D., Bourget D. What Do Philosophers Believe? URL : http://philpapers.


org/archive/BOUWDP .

А л е к с а н д р  М и ш у р а 45
1.2. Я не могу думать иначе

С другой стороны, вопрос о каузальном детерминизме может быть


поставлен из «субъективистской» перспективы. В рамках подобной
стратегии не делается утверждений о том, как устроен мир поми-
мо или за пределами нашего мышления, объективно. Напротив,
детерминизм становится структурой связи представлений о мире,
опыта: мы мыслим так, как будто все детерминировано. Невозмож-
но представить событие, не имеющее достаточной причины. Дей-
ствительно, пытаясь понять нечто, мы обычно задаем вопрос: по-
чему это случилось? Ответом на этот вопрос и должно стать не-
которое основание, причина. Если всякое понимание основано
на поиске оснований, то рано или поздно цепь оснований наших
поступков уведет за пределы нашей жизни. Вот и возникает про-
блема свободы.
Однако действительно ли дело обстоит так в  случае с  прак-
тическим мышлением? Так ли обстоит дело в ситуации выбора,
парадигмальной для дискуссии о свободе воли? Если субъекти-
вистское обоснование детерминизма работает в проблеме свобо-
ды воли, то в релевантных для проявления свободы ситуациях
мы должны мыслить будущее детерминистически. Объясняя про-
шлые поступки, мы действительно можем размышлять подобным
образом: прошлое у нас одно. Однако эта перспектива не являет-
ся единственной, более того, она не является релевантной для во-
проса о свободе. Если следовать юмовскому принципу «нет идеи
без впечатления», то следует найти впечатление, которое соответ-
ствует идее свободы. Мышление о фактически имевших место со-
бытиях не специфично для ситуации проявления свободы воли.
Мы не считаем, что обладаем свободой изменить прошлое. Со-
ответственно, отождествлять мышление о  свободе с  мышлени-
ем о фактически имевших место событиях ошибочно. Идея сво-
боды связанна с процессом принятия решения, с неопределенно-
стью будущего и  выбором вариантов будущего. При этом сама
ситуация выбора зависит от  того, что ни  один из  предполагае-
мых вариантов не мыслятся как уже фактически выбранный. Вы-
бирая, мы размышляем об  альтернативах, которые еще не  име-
ют места и ровно потому не должны быть мыслимы в качестве
необходимых.
Мне представляется, что субъективная очевидность ложности
детерминизма в ситуации выбора куда выше, чем все, что может
быть ей противопоставлено. Для демонстрации этой очевидно-
сти предлагаю рассмотреть два способа представления будущего.

46 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Первый способ относится к мышлению о содержательно опреде-
ленном будущем. Допустим, каузальный детерминизм субъектив-
но истинен, тогда я могу представить, что возможно только одно
будущее. Ничто не мешает мне представить, что я узнаю содер-
жание этого будущего. Причем я узнаю его с учетом каузальных
последствий события «узнавания будущего». Сторонник детер-
минизма мог бы попробовать оспорить связь между предсказуе-
мостью и детерминизмом, однако это требует соответствующих
аргументов. Ему требовалось бы показать, что мир, в  котором
имеет место каузальный детерминизм, почему-то принципиально
невозможно просчитать вперед, в том числе всемогущему транс-
цендентному интеллекту, который мог бы дать подсказку агенту.
Едва ли это можно сделать, сохранив саму доктрину. Очевидно
ошибочной в данном случае будет стратегия ссылаться на наши
эпистемические ограничения — ​тогда в принципе нет оснований
рассуждать о каузальном детерминизме. Мир каузального детер-
минизма по  определению должен быть предсказуем, даже если
ограниченному уму это не под силу.
Допустим, я узнаю, что в будущем, через минуту, я совершу не-
которое действие Х, к примеру встану с кровати. При этом, если
субъективный детерминизм истинен, все мои представления о та-
ком «необходимом» будущем должны мыслиться как необходи-
мые и единственно возможные. Очевидно, в нашем опыте этого
просто нет: я могу опровергнуть содержательные предсказания
относительно многих моих действий. Субъективистский детерми-
низм утверждает, что я приму одно конкретное решение, но стоит
мне указать это единственное будущее, как оказывается, что ни-
какой субъективной необходимости этого будущего не мыслит-
ся, проецируемые в  будущее события не  мыслятся как необхо-
димые. Конечно, можно возразить, что мое знание является но-
вым каузальным фактором. Однако нет никакой проблемы в том,
чтобы предсказать влияние этого каузального фактора и  дать
знание о будущем с учетом влияния этого фактора. Таким обра-
зом, содержательно в ситуации выбора будущее не мыслится как
необходимое.
В таком случае детерминисты могли бы возразить, что опреде-
лено не конкретное будущее, а то, что оно будет одно и только одно.
В этом случае субъективистский подход к каузальному детерми-
низму уравнивает мышление о прошлом и мышление о будущем.
Стоит отметить, что такое уравнивание в самом сильном смысле,
очевидно, ложно, иначе мы бы просто не различали прошлое и бу-
дущее, а мы их различаем. В ослабленном виде этот тезис о равен-

А л е к с а н д р  М и ш у р а 47
стве прошлого и будущего можно преподнести так: мы мыслим
будущее в той же модальности, что и прошлое, а именно как не-
обходимое. Этот тезис предполагает, что как прошлое мы мыслим
в качестве единственно возможного, так и будущее мы мыслим
в качестве единственно возможного. Межу тем это не так. Ситуа-
ция выбора как раз и служит парадигмальным примером мыш-
ления о разных возможных будущих, в которых не мыслится ни-
какой необходимости. Можно убрать всякое содержание из этих
вариантов, формально их всегда будет несколько, а не одно. От-
рицание субъективной очевидности этих открытых возможно-
стей всегда будет проваливаться в перспективе от первого лица,
поскольку невозможно сомневаться в реальности выбора, выби-
рая. Таким образом, ситуация выбора, практическое мышление
об  альтернативах несовместимы с  верой в  каузальный детерми-
низм. И поскольку факт выбора куда очевиднее детерминизма, тем
хуже для детерминизма, по крайней мере в перспективе от перво-
го лица.
Прошлые события мыслятся как имеющие достаточные осно-
вания, то есть причины. Альтернативы будущего, напротив, мыс-
лятся в  качестве еще нереальных последовательностей, как от-
крытые для выбора цепи событий, в которых нет необходимости.
Ровно поэтому они и  являются субъективно очевидными аль-
тернативными возможностями. Иначе говоря, альтернативные
последовательности событий мыслятся как нереальные именно
в силу того, что у них нет «достаточного основания». Очевидность
этой открытости будущего побьет любую попытку интегрировать
каузальный детерминизм в практическое мышление. Мышление
о выборе означает отсутствие достаточного основания для объек-
тов выбора, в противном случае это было бы мышление о факти-
чески случившихся событиях. Иначе говоря, принцип о том, что
будущее мыслится в  том же модусе необходимости, что и  про-
шлое, со всей субъективной очевидностью ложен. Если субъек-
тивный детерминизм и верен в отношении мышления о прошлом,
то он ложен в отношении мышления о будущем.
Причины такой ошибки, на мой взгляд, заключаются в попыт-
ке представить альтернативные будущие в перспективе субъек-
та как «ветки» возможных событий, исходящих из  одной точ-
ки в настоящем. Это неадекватная картина, поскольку мы нико-
гда не мыслим мир как «сваливающийся» в одну из альтернатив
в конкретный момент времени. Скорее, альтернативные будущие
мыслятся как альтернативные миры, полные, неветвящиеся цепи
событий, между которыми мы выбираем. Таким образом, мы вы-

48 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
бираем не следующий миг, а то, в каком именно мире будем жить.
Причем это происходит таким образом, что прошлое не детерми-
нирует будущее постольку, поскольку в каждом из этих возмож-
ных миров прошлое одинаково, а будущее иное.
В  заключение рассмотрения вопроса о  субъективных осно-
ваниях детерминизма стоит процитировать человека, который
знал толк в радикальном сомнении и субъективной очевидности:
«…мы настолько осознаем присутствие в нас свободы и безраз-
личия, что ничего не способны постичь с большей очевидностью
и совершенством»38.
В силу того что ситуация свободы выбора содержит очевид-
ность, которая оказывается сильнее любых детерминистических
схем, мне представляется, что по крайней мере в отношении прак-
тического мышления субъективистское обоснование каузально-
го детерминизма проваливается. Между тем если нет достаточ-
ных объективных оснований принять доктрину каузального де-
терминизма, а в ситуации выбора он субъективно не имеет места,
опять же, какая разница, с чем он совместим? Разумеется, мож-
но спорить просто ради теоретического интереса, как некоторые
атеисты спорят о том, совместима ли свобода воли с существова-
нием Бога. Вопрос о совместимости теряет экзистенциальное зна-
чение, которое он имеет в случае слепого принятия на веру догма-
та каузального детерминизма, и вопрошающий приобретает бо-
лее отстраненную перспективу. Завоевание такой перспективы
представляется мне существенным. Некоторые философы могут
спорить о совместимости каузального детерминизма и свободы,
но мой взгляд на мир от этого никак не зависит. Причем не в силу
игнорирования вопроса, а в силу его понимания.

2. Чего хотят либертарианцы?

С другой стороны, было бы ошибочно отрицать «экзистенциаль-


ные» основания вопроса о свободе воли. При этом я бы не стал
обобщать «наше» на все человечество во все времена. Быть мо-
жет, в индийской или африканской философии проблема свобо-
ды воли и не была центральной темой. Достаточно сказать, что
проблема имела огромное значение для европейской философ-
ской традиции и  продолжает беспокоить умы философов сего-
дня. Я  предлагаю поискать выход на  эту экзистенциальную ос-

38. Декарт Р. Об основах человеческого познания // Соч.: В 2 т. М.: Мысль,


1989. Т. 1. С. 330.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 49
нову из перспективы инкомпатибилистов, прежде всего либерта-
рианцев. Такой выбор обусловлен повышенной «тревожностью»
последних. Компатибилистов все, в общем, устраивает, их задача
только в том, чтобы успокоить других. Либертарианцы, напротив,
хотят какой-то таинственной, непонятной свободы, которая у них
постоянно не складывается.

2.1. За «случайно» (не) бьют отчаянно

В книге «Важность свободы воли» Роберт Кейн указал две основ-


ные задачи либертарианства:

1. Доказать несовместимость свободы с детерминизмом.


2. Продемонстрировать совместимость свободы с индетерми-
низмом39.

В  предыдущей части я  постарался показать, что первая задача


не очень экзистенциально существенна в силу слабых оснований
тезиса о каузальном детерминизме. Вторая задача продиктована
беспокойством по поводу аргументов, которые показывают слу-
чайность выбора либертарианского агента. Здесь, на мой взгляд,
стоит выделить два вопроса:

1. Совместимы ли свобода и случайность?


2. Совместимы ли случайность и ответственность?

В рамках первого вопроса я предлагаю рассмотреть ранее не заяв-


ленную в дебатах позицию, которую я назову «жестким либерта-
рианством свободы». Суть этой гипотетической позиции состоит
в принятии следующих тезисов:

1. Свобода есть, и она включает в себя существенный элемент


случайности.
2. Свобода, поскольку она включает элемент случайности, ни-
как не обосновывает моральную ответственность.
Мне представляется, что в такой позиции нет ничего невозмож-
ного, хотя и звучит она экзотично. К примеру, жесткое либертари-
анство могло бы утверждать, что у нас есть свобода, но основания
моральной ответственности лежат в совершенно другой области.
Значимость такой свободы воли могла бы быть основана на цен-

39. Kane R. The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996. P. 13.

50 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ности реальной неопределенности будущего, случайного выбо-
ра между альтернативами. Можно было бы аргументировать, что
случайность сама по себе значима, так как открывает нам горизон-
ты открытого будущего, выхода с железной колеи детерминизма,
путь к творческой эволюции через случайные скачки в неизвест-
ное или что-то вроде этого. Против теории Роберта Кейна воз-
ражают, утверждая, что в ней имеет место просто случайность,
а не свобода выбора40. Однако на аргументы от случайности или
аргументы от удачи можно ответить: «Вы говорите так, как буд-
то случайность и удача — ​это что-то плохое или противополож-
ное свободе, но  представьте аргументы». Действительно, жест-
кий либертарианец может с юмором посмотреть на все разговоры
о случайности и удаче, ведь свободе, в его понимании, они никак
не вредят. На это можно было бы возразить, указав на ослаблен-
ный контроль либертарианского агента над своими действиями,
однако такой ослабленный контроль для жесткого либертариан-
ца будет «не багом, а фичей» подхода. Случайность может сделать
жизнь жесткого либертарианца куда более неожиданной и увлека-
тельной, чем жизнь «контрол-фриков» в стане компатибилистов.
Пусть Раскольников случайно выбрал убить старуху-процентщи-
цу, зато его жизнь стала куда интереснее, и никто не может дать
ему «жесткий спойлер» будущего, который теоретически можно
дать любому компатибилисту.
Очевидно, что у представленного выше либертарианства есть
проблемы с ответственностью и моралью. Совместима ли случай-
ность, по крайней мере в том виде, как она представлена в тео-
рии Кейна, с ответственностью? Для рассмотрения этого вопроса
предлагаю еще одну позицию, которую можно озаглавить «аске-
тическое либертарианство ответственности». Суть этой позиции
можно представить в следующих тезисах:

1. У нас есть свобода, связанная со случайностью.


2. Поэтому необходимо максимально исключать ситуации вы-
бора, а ответственность агент несет уже за факт рассмотре-
ния аморальной альтернативы в качестве допустимой.

Иначе говоря, агенту стоило бы меньше ломать голову о тех аль-


тернативах, которые кажутся ему морально неправильными или
в каком-то другом отношении дурными, хотя и притягательны-

40. См., напр.: Перебум Д. Оптимистичный скептицизм относительно свобо-


ды воли.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 51
ми, поскольку в силу фактора случайности принятие их в состав
возможных альтернатив сразу порождает опасную вероятность
их реализации, а также ответственность за эту реализацию. Агент
оказывается ответственным, поскольку «додумался» до того, что
дурная альтернатива стала частью его воли, а не была элимини-
рована сразу, без втягивания в  тяжелый процесс выбора. В  та-
ком случае ответственность даже за случайный выбор обуслов-
лена тем фактом, что агент принял альтернативу в свое практиче-
ское мышление. Допустим, Иван мучительно размышляет, убить
ли ему Андрея. С точки зрения аскетического либертарианства он
будет ответственен даже за «случайный» выбор убить, посколь-
ку в принципе рассматривал эту альтернативу как допустимую.
В таком случае свобода будет восприниматься не как основа, а как
препятствие для моральности. Лучше было бы не рассматривать
дурное как возможное.
В целом проблема случайности как таковая может показать-
ся некритичной для теории свободы, поскольку случайность
ни в коей мере не исключена из перспективы «первого лица». Не-
которые решения и действия могут вполне казаться «случайны-
ми» и самому агенту (если, конечно, ему еще не рассказали, что
все детерминировано). Поэтому теория, которая включает эле-
мент случайности, обладает дополнительными ресурсами для
объяснения факта неожиданности действий для самого агента.
Еще один догмат дискуссии о свободе воли (помимо догмата кау-
зального детерминизма) можно сформулировать следующим об-
разом: свобода требует контроля и противна всякой случайности
выбора (действия). Представленные выше позиции показывают,
что за  пределами этого догмата есть интересные альтернати-
вы, а сам догмат нуждается в проблематизации. Свобода и кон-
троль — ​не одно и то же. Возможна такая свобода, которая дела-
ет нас менее ответственными, а не более. Возможна такая свобо-
да, которая вообще не включает контроль.

2.2. Домик для души

Реальные проблемы со случайностью имеют место постольку, по-


скольку она мыслится как некоторым образом наличная в самой
природе вещей, объективная случайность каузального индетер-
минизма, действующего в микромире. Как будто само независи-
мое от нас сущее могло взять и стать в следующий миг не таким,
каким оно стало, а  другим. На  этом шаге либертарианство ста-
новится двойником компатибилизма постольку, поскольку обе

52 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
перспективы в  высшей степени серьезно воспринимают реали-
стическую интерпретацию метафизических схем каузального де-
терминизма и каузального индетерминизма соответственно. Ме-
жду тем индетерминизм, мыслимый в  качестве некоторой объ-
ективно наличной формы причинности, плохо представим (еще
хуже детерминизма, который красиво представлен в образе «де-
мона Лапласа»). Как нечто, подобное каузальному индетерми-
низму, может реально существовать? Представим себе состоя-
ние мира в данный конкретный момент времени: как он может
взять и стать иным, нежели реально стал, после того как мы пред-
ставили? Из этого не следует субъективная истинность каузаль-
ного детерминизма относительно будущего (об этом см. выше).
Точнее было бы сказать, что обе эти схемы плохо ложатся на ре-
альную сложность нашей картины мира. Мы не думаем о буду-
щем как о единственно возможном, но мы одновременно не дума-
ем, что альтернативные будущие суть что-то реальное, во что мы
неожиданно сваливаемся в следующий момент времени. Скорее,
мне кажется адекватной схема параллельных миров: есть множе-
ство миров, имеющих прошлое, тождественное прошлому наше-
го мира, но будущее у этих миров разное. Выбирая между альтер-
нативными будущими, мы выбираем один из этих миров в каче-
стве нашего мира.
Можно использовать статистические законы для прогнозиро-
вания будущего, однако это вполне объяснимо эпистемически-
ми ограничениями — ​мы не знаем, как считать точнее. Онтоло-
гизация индетерминизма ведет к еще большим проблемам, чем
онтологизация детерминизма. Кроме того, все аргументы против
реалистских подходов к каузальности, которые применимы к кау-
зальному детерминизму, применимы и к каузальному индетерми-
низму. В то же время представление о том, что квантовая механи-
ка требует онтологизации индетерминизма, сильно преувеличено
ввиду наличия конкурирующих детерминистических интерпре-
таций, а также проблематичности онтологического статуса науч-
ных теорий в целом41.
Таким образом, задача совместить свободу и физический ин-
детерминизм, копирующая, в  сущности, задачу компатибилиз-
ма, приводит либертарианство к тому же результату: речь идет
не о той самой свободе, которая имеет для нас особое значение
и  несовместима с  детерминизмом, а  о  подгонке свободы к  не-
которой плохо мыслимой схеме, которая едва ли чем-то  луч-

41. Hodgson D. Quantum Physics, Consciousness, and Free Will.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 53
ше детерминизма. Либертарианцы пытаются отвоевать в  мире
причинности некий уголок, будь то эмерджентное свойство суб-
станциального агента или формирующие самость действия Кей-
на, но этот уголок никак не удается выкроить, поскольку упря-
мая метафизическая схема сопротивляется тем самым тревожа-
щим экзистенциальным интуициям, которые либертарианцев
направляют. На  мой взгляд, основной запрос либертарианства
и  состоит, собственно, в  поиске такого утопического местопо-
ложения свободы. Должно быть нечто, что существует, не буду-
чи растворенным в метафизическом потоке причинности. В бы-
тии нужен «домик» для души. Человек должен быть принципи-
ально отличен от  кирпича, которым управляют признаваемые
теми же либертарианцами прошлое и законы природы (детерми-
нистические или индетерминистические). Однако штука в том,
что достаточно признать реальную власть метафизической схе-
мы над кирпичом, как оказывается, что она необходимо власт-
вует и над тобой.

Заключение
Нет никаких сомнений, что битва за свободу воли продолжится.
Компатибилизм, либертарианство и жесткий инкомпатибилизм
будут находить все новых сторонников, будут возникать новые
мысленные эксперименты и  новые подходы в  рамках этих на-
правлений42. Создание нового поля битвы потребовало бы но-
вого детерминирующего фактора, вокруг которого и образуют-
ся новые позиции. Между тем такой фактор требует мощной,
квазирелигиозной веры в  его силу, а  пока вера в  догмат кау-
зального детерминизма (точнее, в науку, на вере в которую он
паразитирует) достаточно прочна, по  крайней мере среди мно-
гих философов.
В данной статье я попытался вывести читателя за пределы этих
дебатов, но едва ли очертил путь, по которому стоит идти. С моей
точки зрения, идти, собственно, некуда. Проблема свободы воли
в форме вопроса о совместимости не имеет первичного характера
относительно более общих метафизических соображений, скорее,
она является некоторой верхушкой метафизического торта. Если

42. Кроме того, теологические решения проблемы свободы воли — м ​ олинизм,


этернализм и оккамизм — ​продолжают свою жизнь и активно дебатируют-
ся современными философами. Обзор см. в: Hasker W. Divine Foreknowled-
ge and Human Freedom // The Oxford Handbook of Free Will. 2nd ed.

54 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
вы понимаете, как устроен торт, то понимаете, на чем покоится
верхушка. Главную проблему свободы воли можно поставить так:
почему проблема свободы воли возникает практически в любом
метафизическом торте?43

Библиография
Austin J. L. Ifs and Cans // Philosophical Papers / J. O. Urmson, G. Warnock (eds).
Oxford: Clarendon Press, 1961. P. 153–180.
Berofsky B. Ifs, Cans, and Free Will: The Issues // The Oxford Handbook of Free
Will / R. Kane (ed.). N.Y.: Oxford University Press, 2002. P. 181–201.
Bratman M. Structures of Agency. N.Y.: Oxford University Press, 2007.
Campbell C. A. Is Free Will a Pseudo-Problem? // Mind. 1951. Vol. 60. P. 446–465.
Chalmers D., Bourget D. What Do Philosophers Believe? // philpapers.org. 30.11.2013.
URL : http://philpapers.org/archive/BOUWDP .
Clarke R. Libertarian Accounts of Free Will. Oxford: Oxford University Press, 2003.
Earman J. A Primer on Determinism. Dordrecht: D. Reidel Publishing, 1986.
Fischer J. M. Deep Сontrol: Essays on Free Will and Value. Oxford; N.Y.: Oxford
University Press, 2012.
Fischer J. M. Semicompatibilism and Its Rivals // Journal of Ethics. 2012. Vol. 16.
P. 117–143.
Frankfurt H. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of Philoso-
phy. 1969. Vol. 66. P. 829–839.
Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of Philoso-
phy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
Hasker W. Divine Knowledge and Human Freedom // The Oxford Handbook of Free
Will / R. Kane (ed.). N.Y.: Oxford University Press, 2011. P. 39–54.
Heidegger M. Vom Wesen des Grundes // Gesamtausgabe. Bd. 9 / F.-W. von Her-
rmann (Hg.). Fr.a.M.: Vittorio Klostermann Verlag, 1976.
Hodgson D. Quantum Physics, Consciousness, and Free Will // The Oxford Hand­
book of Free Will / R. Kane (ed.). 2nd ed. N.Y.: Oxford University Press, 2011.
P. 57–83.
Hoefer L. Causal Determinism // The Stanford Encyclopedia of Philosophy. URL :
http://plato.stanford.edu/entries/determinism-causal.
Kane R. The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996.
Kim J. Making Sense of Emergence // Philosophical Studies. 1999. Vol. 95. P. 3–36.
Lehrer K. Cans Without Ifs // Analysis. 1968. Vol. 29. P. 29–32.
Levy N. Hard Luck: How Luck Undermines Freedom. N.Y.: Oxford University Press.
2011.
Lewis D. Are We Free To Break the Laws? // Theoria. 1981. Vol. 47. P. 113–121.
Libet B. Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Volunta-
ry Action // The Behavioral and Brain Sciences. 1985. Vol. 8. P. 529–566.
Mele A. Free: Why Science Hasn‘t Disproved Free Will. N.Y.: Oxford University
Press, 2014.

43. См., напр.: Кант И. Критика чистого разума // Соч.: В 8 т. М.: Чоро, 1994.
Т. 3; Heidegger M. Vom Wesen des Grundes // Gesamtausgabe / F.-W. von Herr-
mann (Hg.). Bd. 9. Fr.a.M.: Vittorio Klostermann Verlag, 1976.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 55
O’Connor T. Persons and Causes: The Metaphysics of Free Will. N.Y.: Oxford Uni-
versity Press, 2000.
Pasnau R. Introduction // Cambridge History of Medieval Philosophy. Vol. 1 /
R. Pasnau, C. Van Dyke (eds). Cambridge: Cambridge University Press, 2010.
P. 1–10.
Pereboom D. Living Without Free Will. Cambridge: Cambridge University Press,
2001.
Smilansky S. Free Will and Illusion. Oxford: Oxford University Press, 2000.
Strawson P. F. Freedom and Resentment and Other Essays. L.: Routledge, 2008.
Van Inwagen P. An Essay on Free Will. Oxford: Oxford University Press, 1983.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Watson G. Free Agency // Journal of Philosophy. 1975. Vol. 72. P. 205–220.
Wegner D. The Illusion of Conscious Will. Cambridge, MA : MIT Press, 2002.
Васильев В. В. В защиту классического компатибилизма // Вопросы философии.
2016. № 2. С. 64–76.
Васильев В. В. Сознание и вещи: Очерк феноменалистической онтологии. М.:
УРСС , 2014.
Декарт Р. Об основах человеческого познания // Он же. Соч.: В 2 т. Т. 1. М.:
Мысль, 1989.
Кант И. Критика чистого разума // Он же. Соч.: В 8 т. Т. 3. М.: Чоро, 1994.
Мур Дж. Э. Природа моральной философии. М.: Республика, 1999.

56 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
BATTLEFIELD — F
​ REE WILL
Alexander Mishura. Lecturer, School of Philosophy, Faculty of Humanities,
National Research University Higher School of Economics (HSE ). Address: 21/4
Staraya Basmannaya str., 105066 Moscow, Russia. E-mail: alex.mishura@gmail.com.
Keywords: free will; determinism; compatibilism; incompatibilism; libertarianism;
hard incompatibilism.
This article offers an overview of contemporary debates surrounding the problem
of free will and addresses some of the metaphysical assumptions underlying these
debates. The first part of the article provides a critical overview of the most influen-
tial arguments on the problem of free will: compatibilism, libertarianism, and hard
incompatibilism. It discusses the limitations of George Edward Moore’s hypotheti-
cal analysis of the ability to do otherwise and the problems of psychological accounts
of free will in contemporary compatibilism. It briefly examines contemporary liber-
tarian theories of free will, provides criticism of agent-causal theories, and discusses
the innovative character of Robert Kane’s theory of Ultimate Responsibility. Hard
incompatibilism is criticized because of its methodological deficiencies in exploring
the prospects of living without freedom of will.
The second part of the article is devoted to the analysis of the metaphysical
assumptions underlying these debates. First, it provides a criticism of causal deter-
minism, arguing that causal determinism is neither a sound nor plausible the-
sis from both the “objective” and the “subjective” perspectives. Second, it discusses
some of the motivating ideas for the development of libertarian accounts of free
will. Nonstandard libertarian approaches to free will are proposed here in order to
uncover these motivating ideas and to make explicit “the dogma of control” in con-
temporary debates.

References
Austin J. L. Ifs and Cans. Philosophical Papers (eds J. O. Urmson, G. Warnock),
Oxford, Clarendon Press, 1961, pp. 153–180.
Berofsky B. Ifs, Cans, and Free Will: The Issues. The Oxford Handbook of Free Will
(ed. R. Kane), New York, Oxford University Press, 2002, pp. 181–201.
Bratman M. Structures of Agency, New York, Oxford University Press, 2007.
Campbell C. A. Is Free Will a Pseudo-Problem? Mind, 1951, vol. 60, pp. 446–465.
Chalmers D., Bourget D. What Do Philosophers Believe? philpapers.org, November
30, 2013. Available at: http://philpapers.org/archive/BOUWDP .
Clarke R. Libertarian Accounts of Free Will, Oxford, Oxford University Press, 2003.
Descartes R. Ob osnovakh chelovecheskogo poznaniia [On the Principles of Human
Knowledge]. Soch.: V 2 t. T. 1 [Works: In 2 vols. Vol. 1], Moscow, Mysl’, 1989.
Earman J. A Primer on Determinism, Dordrecht, D. Reidel Publishing, 1986.
Fischer J. M. Deep Сontrol: Essays on Free Will and Value, Oxford, New York, Oxford
University Press, 2012.
Fischer J. M. Semicompatibilism and Its Rivals. Journal of Ethics, 2012, vol. 16,
pp. 117–143.
Frankfurt H. Alternate Possibilities and Moral Responsibility. Journal of Philosophy,
1969, vol. 66, pp. 829–839.
Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person. Journal of Philosophy,
1971, vol. 68, no. 1, pp. 5–20.

А л е к с а н д р  М и ш у р а 57
Hasker W. Divine Knowledge and Human Freedom. The Oxford Handbook of Free
Will (ed. R. Kane), New York, Oxford University Press, 2011, pp. 39–54.
Heidegger M. Vom Wesen des Grundes. Gesamtausgabe. Bd. 9 (Hg. F.-W. von Herr­
mann), Frankfurt am Mein, Vittorio Klostermann Verlag, 1976.
Hodgson D. Quantum Physics, Consciousness, and Free Will. The Oxford Handbook
of Free Will (ed. R. Kane), New York, Oxford University Press, 2011, pp. 57–83.
Hoefer L. Causal Determinism. The Stanford Encyclopedia of Philosophy. Available at:
http://plato.stanford.edu/entries/determinism-causal.
Kane R. The Significance of Free Will, New York, Oxford University Press, 1996.
Kant I. Kritika chistogo razuma [Kritik der reinen Vernunft]. Soch.: V 8 t. T. 3
[Works: In 8 vols. Vol. 3], Moscow, Choro, 1994.
Kim J. Making Sense of Emergence. Philosophical Studies, 1999. Vol. 95. P. 3–36.
Lehrer K. Cans Without Ifs. Analysis, 1968, vol. 29, pp. 29–32.
Levy N. Hard Luck: How Luck Undermines Freedom, New York, Oxford University
Press. 2011.
Lewis D. Are We Free To Break the Laws? Theoria, 1981, vol. 47, pp. 113–121.
Libet B. Unconscious Cerebral Initiative and the Role of Conscious Will in Volun-
tary Action. The Behavioral and Brain Sciences, 1985, vol. 8, pp. 529–566.
Mele A. Free: Why Science Hasn‘t Disproved Free Will, New York, Oxford University
Press, 2014.
Moore G. E. Priroda moral’noi filosofii [The Nature of Moral Philosophy], Moscow,
Respublika, 1999.
O’Connor T. Persons and Causes: The Metaphysics of Free Will, New York, Oxford
University Press, 2000.
Pasnau R. Introduction. Cambridge History of Medieval Philosophy. Vol. 1 (eds R. Pas-
nau, C. Van Dyke), Cambridge, Cambridge University Press, 2010, pp. 1–10.
Pereboom D. Living Without Free Will, Cambridge, Cambridge University Press,
2001.
Smilansky S. Free Will and Illusion, Oxford, Oxford University Press, 2000.
Strawson P. F. Freedom and Resentment and Other Essays, London, Routledge, 2008.
Van Inwagen P. An Essay on Free Will, Oxford, Oxford University Press, 1983.
Vasilyev V. V. Soznanie i veshchi: Ocherk fenomenalisticheskoi ontologii [Conscious-
ness and Things: Outline of Phenomenalistic Ontology], Moscow, URSS , 2014.
Vasilyev V. V. V zashchitu klassicheskogo kompatibilizma [In Defense of Classical
Compatibilism]. Voprosy filosofii [Questions of Philosophy], 2016, no. 2,
pp. 64–76.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments, Cambridge, MA , Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Watson G. Free Agency. Journal of Philosophy, 1975, vol. 72, pp. 205–220.
Wegner D. The Illusion of Conscious Will, Cambridge, MA , MIT Press, 2002.

58 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Оптимистичный скептицизм
относительно свободы воли
Дерк Перебум
Именная профессура Сьюзен Линн Сейдж,
Корнелльский университет.
Адрес: 218 Goldwin Smith Hall, 14853-3201 Ithaca, NY, USA.
E-mail: dp346@cornell.edu.

Ключевые слова: свобода воли; детерминизм; компатибилизм;


инкомпатибилизм; жесткий инкомпатибилизм; скептицизм;
аргумент манипуляций; ответственность.

В статье излагается теория жест- ниями о свободе. Перебум указывает,


кого инкомпатибилизма — ​позиции, что, с одной стороны, современная
согласно которой люди не обладают физика мало совместима с представ-
свободой воли, необходимой для лением о субстанциальных аген-
моральной ответственности. Обос- тах, с другой стороны, представление
нование данной позиции компо- об индетерминистической связи собы-
зиционно состоит из трех частей. тий «удаляет» агента из момента
Во-первых, автор критикует компа- выбора, лишая его контроля в клю-
тибилизм — т​ езис о совместимости чевой момент. В-третьих, автор пред-
свободы воли и детерминизма. Если ставляет размышление о том, каковы
каузальный детерминизм истинен, были бы последствия отказа от пред-
то действия людей с необходимостью ставлений о свободе воли и мораль-
обусловлены факторами, которые ной ответственности. С точки зрения
находятся за пределами их контроля. автора, его последствия не оказали
Однако такая обусловленность, как бы разрушительного воздействия
показывает Перебум в своем «аргу- на существующие общественные
менте четырех случаев», создает порядки. Напротив, они позволили
существенные проблемы для пред- бы сделать их более гуманными и тер-
ставлений об ответственности и сво- пимыми. Таким образом, с точки зре-
боде действия. ния автора, даже если у человека нет
Во-вторых, автор выступает против подлинной свободы, а наши представ-
либертарианской позиции, согласно ления об ответственности не соответ-
которой в мире имеет место кау- ствуют реальности, это дает нам повод
зальный индетерминизм, который не к отчаянию, а к совершенствова-
совместим с нашими представле- нию имеющегося положения дел.

Д е р к  П е р е б у м 59
О
Введение
Д Н О Й из главных проблем в историческом споре о сво-
боде воли является совместимость того типа свободы
воли, который необходим для моральной ответственно-
сти, с каузальной детерминацией наших действий непод-
контрольными нам факторами. Со времен Дэвида Юма эта про-
блема была заметно расширена включением вопроса о совмести-
мости подобной свободы воли с  индетерминированностью (in-
determinacy) действия. Я  отстаиваю позицию, согласно которой
подобная свобода воли несовместима с тем видом каузальной де-
терминации и  тем типом индетерминированности действия, ко-
торые имел в  виду Юм. Важно сознавать, что термин «мораль-
ная ответственность» используется различным образом, и  тот
тип свободы воли или контроля, который необходим для су-
ществования моральной ответственности, в  некоторых из  этих
смыслов непротиворечиво совместим с  каузальной детермина-
цией действия неподконтрольными нам факторами. Однако есть
один конкретный смысл моральной ответственности, который
и был предметом исторического спора. Вот этот смысл: агент от-
ветственен за  действие, когда оно относится к  нему так, что он
заслуживает порицания, если понимает его моральную неправо-
ту, и заслуживает уважения или, быть может, похвалы, если по-
нимает его моральную правоту. Заслуженность, о которой здесь
идет речь, является базовой в том смысле, что агент морально от-
ветственен, то  есть заслуживает порицания или уважения, про-
сто потому, что совершил действие (при условии восприимчи-
вости к  его моральному статусу), а  не  в  силу последствий это-
го действия или существующих моральных конвенций. Данный
смысл моральной ответственности предполагается нашими ре-
активными установками на воздаяние и, таким образом, являет-
ся разновидностью моральной ответственности, на которую, как

Перевод с  английского Полины Хановой по  изданию: © Pereboom  D.


Optimistic Skepticism about Free Will // The Philosophy of Free Will: Selected
Contemporary Readings / P. Russell, O. Deery (eds). N.Y.: Oxford University
Press, 2013. P. 421–449. Публикуется с любезного разрешения автора.

60 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
известно, обратил внимание Питер Стросон в  своем эссе «Сво-
бода и обида»1.
Существуют и  другие смыслы моральной ответственности,
которые не занимали центрального положения в споре о свобо-
де воли. К примеру, агента можно считать морально ответствен-
ным, если от него разумно ожидать ответа на такие вопросы, как
«Почему вы решили это сделать? Вы считаете, что это было пра-
вильно?», а также ожидать способности критически оценивать,
что его действия говорят о его нравственных качествах. Участие
в подобного рода коммуникации может быть вполне обоснован-
но ввиду того, как оно помогает и  нам самим, и  другим нрав-
ственно развиваться2. Однако инкомпатибилисты и не сочли бы,
что моральная ответственность в данном смысле «способности
к ответу» даже prima facie несовместима с детерминизмом. Тип
моральной ответственности, который, как они утверждают, не-
совместим с  детерминизмом, характеризуется по  смыслу базо-
вой заслуженностью и  реактивными установками, которые ее
предполагают. С этого момента, если не указано иное, я буду ис-
пользовать термин «моральная ответственность» для указания
на этот конкретный тип.
Спиноза полагал3, что в  силу самых общих фактов о  приро-
де вселенной мы, человеческие существа, лишены той свободы
воли, которая необходима для моральной ответственности. Я счи-
таю, что в этом он прав. В частности, он утверждал, что мы ли-
шены свободы воли в силу истинности каузального детерминиз-
ма; таким образом, он — ж
​ есткий детерминист (hard determinist).
Я же — ​агностик, в том что касается истинности каузального де-
терминизма. Я, как и Спиноза, утверждаю, что мы не были бы
морально ответственными в случае истинности каузального де-
терминизма, но  мы также не  обладали бы моральной ответ-
ственностью, если бы был истинен индетерминизм, а  причина-
ми наших действий были бы исключительно состояния или собы-
тия, — ​именно такое понятие индетерминированности действия,

1. Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy.


1962. Vol. 48. P. 1–25.
2. Из  личной беседы с  Артуром Куликом; связанные концепции см. в:
Scanlon  T. What We Owe to Each Other. Cambridge: Harvard University
Press, 1998; Bok H. Freedom and Responsibility. Princeton: Princeton Uni-
versity Press, 1998.
3. Спиноза  Б. Этика, доказанная в  геометрическом порядке / Пер. с  лат.
Н. А. Иванцова. М.: тип. А. Гатцука, 1892. Кн. 1, Прибавление; Кн. 2, теоре-
ма XLVIII ; Кн. 3, теорема II .

Д е р к  П е р е б у м 61
вероятно, имел в виду Юм4. Ведь подобные индетерминистиче-
ские каузальные истории действия были бы столь же опасными
для данного типа свободы воли, как и детерминистические. Ме-
жду тем возможно, если бы мы были недетерминированными
агентами-причинами — ​если бы мы в  качестве субстанций мог-
ли быть причинами решений, не являясь каузально детерминиро-
ванными быть таковыми причинами, — в​  таком случае мы облада-
ли бы этим типом свободы воли. Однако, хотя разумная возмож-
ность того, что мы являемся недетерминированными агентами,
не  исключена как таковая, она неправдоподобна, если принять
во внимание наши лучшие физические теории. Таким образом,
я не утверждаю, что невозможно обладать свободой воли, необ-
ходимой для моральной ответственности. Скорее, я не занимаю
позицию относительно ее возможности или невозможности. Тем
не менее, поскольку единственная точка зрения, в рамках кото-
рой мы действительно могли бы обладать этой свободой воли, не-
правдоподобна (с учетом наших лучших физических теорий), мы
должны принимать всерьез перспективу, что у нас нет свободы,
необходимой для моральной ответственности. Я называю выте-
кающую из этого скептическую позицию жестким инкомпатиби-
лизмом (hard incompatibilism). В то же время я отстаиваю оптими-
стическую позицию, согласно которой представление о жизни без
этого типа свободы воли не разрушительно для морали или для
нашего ощущения осмысленности жизни, а в некоторых отноше-
ниях оно даже может быть благотворно5.
Более того, я  отрицаю инкомпатибилизм, для которого до-
ступность альтернативных возможностей имеет принципиаль-
ный характер для объяснения моральной ответственности. На-
против, я разделяю инкомпатибилизм, который приписывает бо-
лее важную роль каузальной истории действия. Я утверждаю, что
моральная ответственность агента за действие объяснялась бы
в первую очередь каузальной историей действия, в которой агент
особым образом является источником этого действия. Я, таким
образом, предпочитаю инкомпатибилизм источника, а не инком-
патибилизм альтернатив (leeway). Либертарианство агента-при-
чины обычно понимается как инкомпатибилистская позиция,

4. Юм Д. Трактат о человеческой природе // Собр. соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1965.
Т. 1.
5. Ср. пессимистическую точку зрения: Smilansky S. Free Will and Illusion. Ox-
ford: Oxford University Press, 2000; Russell P. Compatibilist-Fatalism // Moral
Responsibility and Ontology / T. van den Beld (ed.). Dordrecht: Kluwer, 2000.
P. 199–218.

62 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
согласно которой агент может быть источником своих действий
таким способом, который необходим для моральной ответствен-
ности. В результате сторонники этого взгляда зачастую являются
«инкомпатибилистами источника». Однако инкомпатибилист ис-
точника также может серьезно сомневаться в том, что мы обла-
даем свободой воли, необходимой для моральной ответственно-
сти. Эту позицию я и защищаю.

Аргумент манипуляции против компатибилизма


Защита жесткого инкомпатибилизма требует ответа на  вызов
компатибилизма. Я убежден, что сильнейший аргумент в споре
с компатибилистом начинается с интуиции об отсутствии мораль-
ной ответственности у агента, который каузально детерминиро-
ван действовать другими агентами, к примеру учеными, которые
манипулируют его мозгом6. В продолжение аргумента демонстри-
руется, что между такими случаями и в общем подобными им де-
терминистическими примерами нет той разницы, которая могла
бы обосновать утверждение, что, хотя агент не  является ответ-
ственным, когда им манипулируют, он все же может быть ответ-
ственным в обычных детерминистических примерах. Интуиция
неответственности остается сильной, даже если агент удовлетво-
ряет условиям моральной ответственности, которые защищают
выдающиеся компатибилистские теории. Мой аргумент, состоя-
щий из нескольких историй, в первую очередь раскрывает приме-
ры действий, которые включают подобные манипуляции и в ко-
торых соблюдены соответствующие компатибилистские условия
моральной ответственности7. Эти примеры, взятые по  отдель-
ности, демонстрируют, что агент может не нести моральной от-
ветственности даже при выполнении этих условий, следователь-
но, эти условия неудовлетворительны. Однако аргумент имеет
еще большую силу, поскольку в нем последовательно приводят-
ся три истории, каждая из которых все более похожа на четвер-
тую, которую компатибилисты могут счесть вполне реалистич-
ной. В ней действие каузально детерминировано естественным
образом. Дополнительным вызовом для компатибилиста является

6. Taylor R. Metaphysics. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1974. 2nd ed. См. так-
же: Ginet C. On Action. Cambridge: Cambridge University Press, 1990; Kane R.
The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996; Mele A. Free
Will and Luck. N.Y.: Oxford University Press, 2006.
7. Pereboom D. Determinism al Dente // Noûs. 1995. Vol. 29. № 1. P. 21–45; Idem.
Living without Free Will. Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

Д е р к  П е р е б у м 63
задача продемонстрировать релевантное и принципиальное раз-
личие между двумя смежными случаями, которое объясняло бы,
почему агент может быть морально ответственным в данном слу-
чае, но не в предшествующем. Я утверждаю, что это невыполни-
мо. Моя позиция состоит в том, что отсутствие ответственности
агента в примере с обычной ситуацией выводится как минимум
из одного примера с манипуляцией.
В  каждом из  четырех случаев профессор Плам решает убить
мисс Уайт8 ради некоей личной выгоды и  успешно делает это.
Случаи задуманы таким образом, чтобы акт убийства соответ-
ствовал известным компатибилистским условиям [моральной от-
ветственности]. Это действие соответствует определенным усло-
виям, которые отстаивал Юм: действие соответствует характеру
Плама, поскольку для него эгоистические мотивы обычно име-
ют большой вес, слишком большой, если оценивать с точки зре-
ния нравственности. Вдобавок к этому желание, мотивирующее
его действовать, все же не  является для него непреодолимым,
и  в  этом смысле он не  принужден действовать9. Действие соот-
ветствует условию, которое предложил Гарри Франкфурт10: дей-
ственное желание Плама (то  есть его воля) убить Уайт соответ-
ствующим образом согласуется с его желаниями второго уровня
относительно того, какие он хочет иметь действенные желания.
Это означает, что он желает (will) убить ее, и хочет желать (wants
to will) убить ее, и  желает этого акта убийства, поскольку хочет
желать поступить таким образом. Это действие также удовлетво-
ряет теории отзывчивости к  доводам (reasons-responsiveness), ко-
торую отстаивают Джон Фишер и Марк Равицца11: желания Пла-
ма могут быть изменены посредством рационального осмысления
мотивов; по крайней мере некоторые из них возникают под влия-
нием данных рациональных размышлений, и, если бы он знал,
что дурные для него последствия убийства Уайт будут значитель-
но тяжелее, чем они, скорее всего, будут в действительности, это
стало бы основанием для решения не убивать ее. Кроме того, это
действие соответствует условию, которое выдвинул Джей Уол-

8. Профессор Плам, мисс Уайт — с​ тандартные имена персонажей в детектив-


ной настольной игре Cluedo («Улика»), сюжетом которой является рассле-
дование убийства. — ​Прим. пер.
9. Hume D. Op. cit.
10. Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of
Philosophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
11. Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Control: A Theory of Moral Res-
ponsibility. Cambridge; N.Y.: Cambridge University Press, 1998.

64 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
лес12: Плам обладает общей способностью понимать нравствен-
ные мотивы, применять их  на  практике, а  также руководство-
ваться ими в поведении. К примеру, когда эгоистические мотивы
действовать вопреки нравственности слабы, он сообразует свое
поведение с  нравственными мотивами. Эта способность также
позволяет ему со временем пересматривать и развивать свои мо-
ральные качества — ​условие [ответственности], которое подчер-
кивает Альфред Мили13. Предположим теперь, что каузальный
детерминизм истинен, разумно ли в  таком случае полагать, что
профессор Плам ответственен за свои действия?
В каждом из четырех случаев, которые я сейчас опишу, предла-
гаются различные варианты того, как убийство Пламом мисс Уайт
может быть каузально детерминировано факторами, находящи-
мися вне его контроля. В контрпримере первого типа (случай 1)
к этим известным компатибилистским условиям [ответственно-
сти] нейрофизиологи манипулируют Пламом путем непосред-
ственного воздействия на нейронном уровне. Однако делают это
таким образом, что его ментальные состояния и действия вклю-
чают психологические регулярности и контрфактические зависи-
мости, которые совместимы с обычной деятельностью14.
Случай 1. Команда нейрофизиологов может манипулировать
ментальным состоянием профессора Плама в любой момент вре-
мени с помощью технологии наподобие радиоуправления. В дан-
ном случае они делают это, нажимая на кнопку непосредствен-
но перед тем, как он начинает размышлять о своем положении.
Это заставляет Плама рассуждать эгоистически, что, как извест-
но нейрофизиологам, детерминированно закончится решением
убить мисс Уайт. Плам думает и действует не вопреки своему ха-
рактеру, так как нередко бывает эгоистичен в своих мыслях. Его
действенное желание первого порядка — ​убить мисс Уайт — ​со-
ответствует его желаниям второго порядка. В процессе принятия
решения, который ведет к действию, он отзывчив к доводам (rea-
sons-responsive). В частности, процесс такого типа завершился бы
решением не убивать мисс Уайт в некоторых ситуациях, где агент
имел бы иные мотивы. Кроме того, его рассуждения не всегда су-
губо эгоистичны, поскольку он часто руководствуется в своих по-

12. Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard


University Press, 1994.
13. Mele A. Autonomous Agents. N.Y.: Oxford University Press, 1995.
14. Pereboom D. Living without Free Will. P. 121; McKenna M. A Hard-line Reply
to Pereboom’s Four-Case Argument // Philosophy and Phenomenological Re-
search. 2008. Vol. 77. P. 142–159.

Д е р к  П е р е б у м 65
ступках нравственными мотивами, особенно когда эгоистические
относительно слабы. Он также не принужден к действию в том
смысле, что действует не в силу непреодолимого желания, — н
​ ей-
рофизиологи не стимулируют в нем такого рода желания.
В  случае 1 действие Плама удовлетворяет всем компатиби-
листским условиям, рассмотренным выше. Однако интуитивно
он не несет моральной ответственности за убийство, потому что
его поступок каузально детерминирован неподконтрольными ему
действиями нейрофизиологов. Следовательно, эти компатиби-
листские условия представляются недостаточными для существо-
вания моральной ответственности, даже если взять их все вместе.
Этот пример может быть дополнен для ответа тем, кто спра-
шивал, соответствует ли Плам в случае 1 (или в предыдущей вер-
сии этого примера) некоторым минимальным условиям способ-
ности действовать (agency), ведь он слишком оторван от реаль-
ности и  не  имеет обычного для действующих контроля15. Этот
вопрос подчеркивает тот факт, что в данном примере нужно од-
новременно соблюсти два желательных условия: манипуляция
не должна нарушать интуитивные условия способности действо-
вать и должна правдоподобно убеждать в отсутствии моральной
ответственности у Плама. Оказывается, можно одновременно со-
блюсти оба эти условия. Способность действовать обычно сохра-
няется в случае некоторых мгновенных внешних влияний, про-
исходящих помимо нашей воли. Узнав о проигрыше домашней
команды, человек становится более раздражительным и эгоистич-
ным, а новость о завоевании приза делает его более щедрым, од-
нако условия способности к действию при этом не затрагиваются.
Мы все же обычно предполагаем, что такие влияния совместимы
с моральной ответственностью. Тем не менее можно представить
себе мгновенное воздействие, усиливающее эгоизм, которое со-
храняет способность к действию, но, вероятнее всего, подрывает
моральную ответственность. Предположим, что с помощью ней-
ронного вмешательства манипуляторы в  нужное время усили-
вают склонность Плама рассуждать своекорыстно и в результа-
те точно знают, что он каузально-гарантированно выберет убить

15. Fischer J. M. Responsibility and Manipulation // The Journal of Ethics. 2004.


Vol. 8. № 2. P. 156; Mele A. A Critique of Pereboom’s “Four-case” Argument
for Incompatibilism // Analysis. 2005. Vol. 65. P. 78; Baker L. R. Moral Res-
ponsibility without Libertarianism // Noûs. 2006. Vol. 40. № 2. P. 320; Demet-
riou K. The Soft-Line Solution to Pereboom’s Four-Case Argument // Austra-
lasian Journal of Philosophy. 2010. Vol. 88. P. 595–617.

66 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
мисс Уайт16. Подобно известию о  проигрыше его команды, это
вмешательство не подорвало было способности Плама действо-
вать, но интуитивно сняло бы с него моральную ответственность
за его поступок.
Далее рассмотрим сценарий, больше походящий на обычную
ситуацию, чем случай 1.
Случай 2. Плам — с​ овершенно обычный человек, за исключени-
ем того, что в начале его жизни нейрофизиологи запрограммиро-
вали его таким образом, что часто, хотя и не всегда, он рассужда-
ет эгоистически (как в случае 1). Вследствие этого в определенных
обстоятельствах, в которых он сейчас и находится, Плам каузаль-
но детерминирован начать эгоистический, но отзывчивый к дово-
дам процесс принятия решения, иметь при этом набор желаний
первого и второго порядка, результатом которых становится ре-
шение убить мисс Уайт. Плам имеет общую способность руковод-
ствоваться в поведении нравственными мотивами, но в данных
обстоятельствах, в силу эгоистического характера рассуждений,
он каузально детерминирован к принятию определенного реше-
ния. Нейронная реализация процесса его размышлений и резуль-
тирующего решения точно такая же, как и в случае 1 (хотя вне-
шние причины отличаются). При этом он действует не в силу не-
преодолимого желания.
И вновь, хотя Плам соответствует компатибилистским услови-
ям, интуитивно ясно, что он не несет моральной ответственности.
Таким образом, случай 2 также демонстрирует недостаточность из-
вестных компатибилистских условий (в совокупности или по от-
дельности) для несения моральной ответственности. Более того,
было бы принципиально неверно утверждать, что здесь, в отличие
от случая 1, Плам морально ответственен, поскольку между про-
граммированием и действием прошло достаточно много времени.
Имело ли место программирование за несколько секунд или за со-
рок лет до  действия, представляется нерелевантным для вопро-
са о моральной ответственности. Каузальная детерминация Плама
факторами, находящимися вне его контроля, убедительно объяс-
няет, почему Плам не несет моральной ответственности в первом
случае. Я думаю, мы вынуждены сказать, что он не несет мораль-
ной ответственности и во втором случае в силу тех же причин.
Теперь представим еще более приближенный к реальной си-
туации сценарий.

16. См. также: Shabo S. Uncompromising Source Incompatibilism // Philosophy


and Phenomenological Research. Vol. 80. P. 376.

Д е р к  П е р е б у м 67
Случай 3. Плам — ​обычный человек, за исключением того, что
суровые практики воспитания, принятые в его семье и местном
сообществе, детерминировали его таким образом, что часто, хотя
и не всегда, он рационально эгоистичен в процессе принятия ре-
шений (как в случаях 1 и 2). Это воспитание происходило тогда,
когда он был слишком молод для того, чтобы иметь возможность
предотвратить или изменить воздействие практик, определивших
данные черты его характера. Это воспитание в сочетании с кон-
кретными текущими обстоятельствами каузально детерминирует
его начать эгоистический, но отзывчивый к доводам процесс при-
нятия решения, а также иметь набор желаний первого и второго
порядка, результатом чего становится решение убить мисс Уайт.
Плам имеет общую способность руководствоваться в своем по-
ведении нравственными мотивами, но в данных обстоятельствах,
в силу эгоистического характера рассуждений, он каузально де-
терминирован принять именно это решение. Нейронная реализа-
ция процесса его рассуждений и итогового решения точно такая
же, как и в случаях 1 и 2. Кроме того, его действие опять не про-
диктовано непреодолимым желанием.
Компатибилист сможет успешно обосновать ответственность
Плама в случае 3, только если укажет на некую особенность этих
обстоятельств, которая объяснит, почему он морально ответстве-
нен именно здесь, но не в случае 2. Мне представляется, что та-
кого свойства нет: во всех этих примерах Плам соответствует из-
вестным компатибилистским условиям морально ответственно-
го действия, и потому разница в том, как соблюдены эти условия,
не сможет объяснить различие в суждениях о моральной ответ-
ственности между этими примерами. Каузальная детермина-
ция неподконтрольными Пламу факторами наиболее убедитель-
но объясняет отсутствие моральной ответственности в  случае
2, и мы должны заключить, что он не является морально ответ-
ственным в случае 3 по той же причине.
Таким образом, представляется, что освобождение Плама
от ответственности в случаях 1 и 2 распространяется и на более
близкий к норме случай 3. Распространяется ли оно на обычный
случай с детерминизмом?
Случай 4. Физикалистский детерминизм истинен — ​все во все-
ленной имеет физическую природу, и  все, что происходит, кау-
зально детерминировано предыдущими состояниями вселенной
в сочетании с законами природы. Плам — ​обычный человек, вы-
росший в нормальных обстоятельствах, и вновь его рассуждения
часто, хотя и не всегда, эгоистичны (как и в случаях 1–3). Его ре-

68 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
шение убить мисс Уайт было принято в результате отзывчивого
к доводам процесса принятия решений, также он имеет соответ-
ствующий набор желаний первого и второго порядка. Нейронная
реализация процесса его рассуждений и решения точно такая же,
как и в случаях 1–3. И вновь он обладает общей способностью по-
нимать нравственные мотивы, применять их на практике и руко-
водствоваться ими в своем поведении, при этом он убивает мисс
Уайт не в силу непреодолимого желания.
Если мы вынуждены отрицать моральную ответственность
в случае 3, может ли Плам быть ответственным в этом обычном
случае с детерминизмом? Похоже, что между случаями 3 и 4 нет
различий, которые могли бы обосновать утверждение, что Плам
ответственен в случае 3, но не в случае 4. В каждом из этих слу-
чаев Плам соответствует известным компатибилистским услови-
ям моральной ответственности. В каждом случае нейронная реа-
лизация процесса его рассуждений и решения одна и та же, хотя
причины отличаются. Единственная отличительная черта случая
4 состоит в том, что каузальная детерминация преступления Пла-
ма не вызвана действиями других агентов17. Однако тезис о том,
что это различие имеет значение, неубедителен. Представьте себе
дополнительный случай, такой же, как случаи 1 или 2, за исключе-
нием того, что состояния Плама индуцирует случайно сгенериро-
ванная машина, у которой нет мыслящего создателя. В этом слу-
чае Плам также не будет нести моральную ответственность.
Лучше всего отсутствие ответственности у  агента в  этих че-
тырех случаях объясняется тем, что в каждом из них он каузаль-
но детерминирован факторами, находящимися вне его контроля.
Мы приходим к заключению, что агент не ответственен в случае
4, поскольку между случаями 1 и 2, 2 и 3, 3 и 4 нет той разницы, ко-
торая могла бы принципиальным образом объяснить, почему он
не был ответственен в первом случае из каждой пары, но был бы
ответственен во втором. Очевидный общий фактор в этих четы-
рех случаях, правдоподобно объясняющий, почему агент не от-
ветственен, — к​ аузальная детерминация поступков агента непод-
контрольными ему факторами. Это лучшее объяснение неответ-
ственности агента в каждом из случаев18.

17. Lycan W. G. Consciousness. Cambridge, MA : MIT Press, 1997.


18. Важный способ укрепить этот аргумент см. в: Todd P. A New Approach to
Manipulation Arguments // Philosophical Studies. 2011. Vol. 152. P. 127–133.
Патрик Тодд утверждает, что сторонники аргументов манипуляции при-
нимают на себя слишком тяжелое бремя: от них требуется убедительно
показать не  то, что подвергающиеся манипуляции агенты не  несут мо-

Д е р к  П е р е б у м 69
Инкомпатибилизм источника
Почему стоит предпочесть позицию инкомпатибилизма источ-
ника в  противоположность инкомпатибилизму альтернатив?
Я  утверждаю, что выделенный Франкфуртом тип примеров яв-
ляется серьезным вызовом для инкомпатибилизма альтернатив19.
В подобных примерах агент раздумывает о совершении некото-
рого действия, однако сторонний манипулятор обеспокоен тем,
что агент может и не решиться на него. Поэтому если агент ка-
ким-либо знаком обнаружит, что не совершит или может не со-
вершить действие, манипулятор устроит все так, чтобы он в лю-
бом случае совершил его. Рассмотрим один из примеров Фишера:
Джонс решится убить Смита, только если перед этим покраснеет.
Если Джонс не покраснеет (к определенному времени), это послу-
жит предварительным знаком, вызывающим внешнее вмешатель-
ство, в результате которого Джонс все-таки убьет Смита. Пред-
положим, что Джонс действует без постороннего вмешательства.
Интуитивно мы вполне можем счесть, что она морально ответ-
ственна за убийство Смита, хотя и не могла поступить иначе, не-
жели убить Смита, а также не могла сформировать альтернатив-
ное намерение. Джонс могла не покраснеть, но Фишер считает,
что такая «искорка свободы» бесполезна для либертарианца, по-
скольку она недостаточно весома (robust) для того, чтобы играть
роль в обосновании ее моральной ответственности20.

ральной ответственности, а  то, что их  ответственность ослаблена, по-


скольку для компатибилиста объяснить ослабление ответственности бу-
дет ничуть не проще, чем отсутствие ответственности. Возражения см.
в: Fischer J. M. Op. cit.; Idem. My Way. N.Y.: Oxford University Press, 2006;
Mele  A. A Critique of Pereboom’s “Four-case” Argument for Incompatibi-
lism; Idem. Free Will and Luck; Baker L. R. Op. cit.; McKenna M. Op. cit.; De-
metriou K. Op. cit.; Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility.
Oxford: Oxford University Press, 2011. Дальнейшую дискуссию см. в: Pere-
boom D. Defending Hard Incompatibilism. Midwest Studies in Philosophy. 2005.
Vol. 29. P. 228–247; Idem. A Hard-Line Reply to the Multiple-Case Manipula-
tion Argument // Philosophy and Phenomenological Research. 2008. Vol. 77.
P. 160–170; Idem. Defending Hard Incompatibilism Again // Essays on Free
Will and Moral Responsibility / N. Trakakis, D. Cohen (eds). Newcastle, UK :
Cambridge Scholars Press, 2008. P. 1–33. Благодарю всех перечисленных фи-
лософов за мотивацию к переработке аргумента, представленного в этом
изложении.
19. Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of
Philosophy. 1969. Vol. 66. P. 829–839.
20. Fischer J. M. The Metaphysics of Free Will: An Essay on Control. Oxford: Blac-
kwell Publishing, 1994. P. 131–159.

70 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Вот предложение относительно требований к весомой альтерна-
тивной возможности.
Весомость. Чтобы агент имел весомую альтернативу амораль-
ному действию А, то есть альтернативу, которая сама по себе
имеет значение для объяснения того, почему агент заслуживает
порицания за А, она должна быть такова, что:
а) он мог бы добровольно действовать иначе или воздержать-
ся от действия, в результате чего был бы невиновен, и
б) в отношении по крайней мере одного такого освобождаю-
щего от вины действия или воздержания от действия он знает
о возможности его совершить и, таким образом, уверен до не-
которой значительной степени, что, добровольно совершив его
или воздержавшись от действия, он будет (или, скорее всего, бу-
дет) невиновен21.

Предложению обосновывать моральную ответственность доступ-


ностью альтернативных возможностей подлежит следующая ин-
туиция: чтобы заслуживать порицания за  некоторое действие,
агент должен иметь возможность сделать нечто, что сняло бы
с него вину за сделанное, по крайней мере в той степени, в какой
он виновен, — он должен быть способен сделать нечто, что позво-
лило бы ему «сорваться с крючка»22.
Таким образом, чтобы быть весомой, альтернативная возмож-
ность должна в первую очередь отвечать следующему условию:
агент мог бы захотеть сделать нечто иное, нежели то, что на са-
мом деле захотел сделать, и этим желанием он мог бы снять с себя
моральную ответственность, которую в реальности несет за свой
поступок23. Однако в дополнение к этому эпистемический аспект
весомости — ​агент должен знать, что, пожелав поступить иначе,
он мог бы избавиться от актуально имеющей место ответствен-
ности, — ​мотивирован следующими соображениями. Предполо-
жим, Джо мог избежать решения солгать в  налоговой деклара-
ции — р​ ешения, которое он фактически принял, — ​только сделав

21. Pereboom D. Frankfurt Examples, Derivative Responsibility, and the Timing Ob-
jection // Philosophical Issues. 2012. Vol. 22. P. 298–315. Благодарю Дану Нел-
кин, Джеймса Хоббса, Джонатана Ванса и Кевина Тимпи за комментарии,
которые привели к пересмотру предыдущей версии этого критерия (Idem.
Alternative Possibilities and Causal Histories. Philosophical Perspectives. 2000.
Vol. 14. P. 119–137; Idem. Living without Free Will. Cambridge: Cambridge Uni-
versity Press, 2001).
22. Ibid. P. 1.
23. Otsuka  M. Incompatibilism and the Avoidability of Blame // Ethics. 1998.
Vol. 108. P. 685–701.

Д е р к  П е р е б у м 71
глоток кофе из своей чашки, поскольку втайне от него в кофе был
добавлен наркотик, вызывающий согласие с налоговым законода-
тельством. В этой ситуации он мог добровольно поступить таким
образом, что выбор, за который он достоин порицания, не состо-
ялся бы, а он сам не понес бы за него моральной ответственно-
сти. Однако интуитивно, для объяснения моральной ответствен-
ности за его выбор не имеет значения, мог ли он сделать глоток
кофе из чашки, не зная, что это сняло бы с него вину.
Наиболее значимое возражение против вышеприведенных ар-
гументов в стиле Франкфурта (вроде того, где краснота является
сигналом о последующем действии) изначально было предложено
Робертом Кейном, а затем систематически развито Давидом Вай-
деркером и Карлом Гине24. Общая форма их возражения такова:
обычно в случаях франкфуртовского типа актуальная ситуация
включает знак, который возникает перед действием и сигнализи-
рует, что вмешательство не требуется. Способность манипулято-
ра к предсказанию могла быть объяснена тем, что в представлен-
ном случае этот предварительный знак каузально детерминирует
действие, или тем, что он связан с каким-либо фактором, детер-
минирующим действие. Тем не менее в таком случае нельзя было
бы ожидать от инкомпатибилиста интуитивного признания мо-
ральной ответственности агента. Однако, если бы отношение ме-
жду предварительным знаком и действием не было каузально де-
терминировано подобным образом, агент мог бы поступить ина-
че, несмотря на возникновение предварительного знака. В любом
случае наличие альтернативных возможностей как условие мо-
ральной ответственности остается в неприкосновенности.
Я предложил разновидность франкфуртовского случая, кото-
рый избегает этого возражения25. Его отличают следующие чер-

24. Kane R. Free Will and Values. Albany: SUNY Press, 1985. P. 51; Idem. The Signifi-
cance of Free Will. P. 142–144, 191–192; Widerker D. Libertarianism and Frank-
furt’s Attack on the Principle of Alternative Possibilities // Philosophical Re-
view. 1995. Vol. 104. P. 247–261; Ginet C. In Defense of the Principle of Alter-
native Possibilities: Why I Don’t Find Frankfurt’s Arguments Convincing //
Philosophical Perspectives. 1996. Vol. 10. P. 403–417.
25. Pereboom D. Alternative Possibilities and Causal Histories; Idem. Living without
Free Will. P. 18–19; Idem. Source Incompatibilism and Alternative Possibili-
ties // Freedom, Responsibility, and Agency: Essays on the Importance of Al-
ternative Possibilities / M. McKenna, D. Widerker (eds). Aldershot, UK : Ashga-
te, 2003. P. 185–199; Idem. Further Thoughts about a Frankfurt-Style Argument
// Philosophical Explorations. 2009. Vol. 12. P. 109–118; Idem. Frankfurt Exam-
ples, Derivative Responsibility, and the Timing Objection. Cм. также анало-
гичный пример в: Hunt D. Moral Responsibility and Unavoidable Action //

72 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ты: сигнал к вмешательству должен быть необходимым условием
того, что агент воспользуется любой весомой альтернативной воз-
можностью (без участия прибора манипулятора), но наличие это-
го сигнала не является само по себе весомой альтернативной воз-
можностью, и отсутствие этого ключа в любой конкретный мо-
мент времени не является достаточным условием действия агента.
Вот самая свежая версия этого примера26.
«Снижение налога». Джонс может проголосовать за или против
небольшого снижения налога для членов его социальной группы
с высокими доходами, нажав кнопку «да» или «нет» в кабинке для
голосования. После входа в кабинку у него есть ровно две минуты,
чтобы проголосовать, — ​таймер с обратным отсчетом находится
на видном месте. Если он не проголосует, ему придется заплатить
штраф, достаточно серьезный, чтобы в данной ситуации он твер-
до решил проголосовать (за или против). Основанием для этого
является тот факт, что перспектива штрафа в сочетании с други-
ми базовыми условиями каузально детерминирует его проголосо-
вать. Джонс пришел к выводу, что голосовать за снижение налога
в целом немного неправильно с нравственной точки зрения, по-
скольку он считает, что это не окажет значительного стимулирую-
щего эффекта на экономику и в то же время позволит богатым
еще больше разбогатеть, не помогая при этом менее обеспечен-
ным людям, вопреки тому, что утверждалось при продвижении
этого законопроекта. Он воспринимает такого рода нравствен-
ные мотивы и в состоянии отреагировать на них: он бы проголо-
совал и против большего снижения налогов для своей социальной
группы по мотивам такого же рода, и уже делал это в прошлом.
Он проводит в кабинке некоторое время, перебирая в уме соот-
ветствующие нравственные и эгоистические соображения. Одна-
ко, чтобы принять решение голосовать против, ему потребова-
лось бы живо представить себе, как об этом узнает его начальни-
ца, которая в силу своих политических убеждений накажет его,
не повысив в должности. В такой ситуации, чтобы не решить го-
лосовать за снижение налогов, а все-таки проголосовать против,
ему каузально необходимо живо представить себе, как она узна-

Philosophical Studies. 2000. Vol. 97. P. 195–227; Idem. Moral Responsibility and


Buffered Alternatives // Midwest Studies in Philosophy. 2005. Vol. 29. P. 126–
145. Аргумент в пользу того, что вышеописанные случаи эффективны, см.
в: Fischer J. M. The Frankfurt Cases: The Moral of the Stories // Philosophical
Review. 2010. Vol. 119. P. 315–336.
26. Pereboom D. Frankfurt Examples, Derivative Responsibility, and the Timing
Objection.

Д е р к  П е р е б у м 73
ёт об этом и отказывает ему в повышении. Этот образ появится
у него или непроизвольно, или добровольно в силу его либертари-
анской свободной воли. Джонс понимает, что образ этого наказа-
ния поставит его в ситуацию, когда он будет мотивирован голосо-
вать против. Однако этого образа каузально недостаточно, чтобы
он проголосовал против снижения налогов, поскольку даже то-
гда, в силу его либертарианской свободы воли, ему придется при-
нять решение проголосовать за или против (без вмешательства
устройства, имплантированного манипулятором). Однако нейро-
физиолог втайне от него имплантировал в его мозг некое устрой-
ство. Стоит этому устройству зафиксировать, что Джонс вообра-
жает сцену наказания, оно сразу же начнет воздействовать на его
мозг, каузально детерминируя решение проголосовать за сниже-
ние налогов. Однако в этот раз воображение Джонса не создает
соответствующих образов, и он решает проголосовать «за», при
этом устройство остается незадействованным27.

27. Как я утверждаю в одной из своих работ (Idem. Frankfurt Examples, Deri-
vative Responsibility, and the Timing Objection), этот пример может быть
дополнен в ответ на одно из возражений Карла Гине (Ginet C. Review of
Living without Free Will // Journal of Ethics. 2002. Vol. 6. P. 305–309), в част-
ности на версию, приведенную в работах: Pereboom D. Alternative Possi-
bilities and Causal Histories; Idem. Living without Free Will. Гине утвержда-
ет, что в тот конкретный момент, когда Джо принимает решение солгать
в налоговой декларации, он мог бы вместо того активировать условие, не-
обходимое для воздержания от действия, и что эта альтернативная воз-
можность — в ​ есомая: «Если бы Джо принял его, в t1 он воздержался бы
от желания совершить [действие] В [солгать в декларации] именно в тот
момент. Этим воздержанием он мог бы избежать ответственности за со-
вершение В тогда (это очевидное следствие того, что он не делает В имен-
но тогда, о чем ему, разумеется, известно)». Подобные возражения раз-
рабатывают также Дэвид Палмер (Palmer D. Pereboom on the Frankfurt
Cases // Philosophical Studies. 2011. Vol. 153. P. 261–272) и Кристофер Франк-
лин (Franklin C. Neo-Frankfurtians and Buffer Cases: The New Challenge to
the Principle of Alternative Possibilities // Philosophical Studies. 2011. Vol. 152.
P. 189–207). Вот — ​вкратце — ​мой ответ. Представьте для начала агента
по имени Адам, который каузально детерминирован совершить некото-
рое аморальное действие во временном интервале t0–t3, но конкретное
время принятия решения в этом интервале зависит от него. Предполо-
жим, что он принимает решение в момент t1. Инкомпатибилист должен
согласиться, что за  принятие решения в  t1 Адам не  достоин порица-
ния, он лишь как максимум ответственен в некоем нейтральном смысле
за принятие решения именно тогда, а не в какой-либо другой момент вре-
мени в рамках интервала. Главное то, что невиновность Адама за реше-
ние в t1 инкомпатибилист альтернатив должен будет обосновывать отсут-
ствием у него альтернативы (весомой) принятию решения в t3. Согласно
инкомпатибилизму альтернатив, именно недоступность альтернативных

74 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
В  такой ситуации Джонс мог бы быть морально ответстве-
нен, в  частности заслуживать порицания, за  выбор проголосо-
вать в пользу снижения налога до истечения двух минут несмо-
тря на то, что у него нет весомой альтернативы этому выбору.
В этом случае присутствует доступная агенту альтернативная
возможность — Д ​ жонс мог бы живо вообразить сцену наказания.
Однако эта альтернатива не является весомой в отношении его от-
ветственности за решение проголосовать в пользу снижения на-
лога до истечения времени. Во-первых, при отсутствии устрой-
ства, имплантированного манипулятором, Джонс не избежал бы
ответственности за  решение голосовать «за» до  истечения вре-
мени благодаря тому, что живо вообразил бы сцену наказания.
В подобных нормальных условиях использование воображения
совместимо с тем, что он все же сильно склонялся бы проголо-
совать за снижение налога, как и с тем, чтобы фактически про-
голосовать «за». Тем не менее можно возразить, что, в силу нали-
чия устройства, живо вообразив сцену наказания в какой-то мо-
мент времени внутри заданного интервала, Джонс добровольно

возможностей должна объяснять, почему Адам не виновен в своем ре-


шении. В этом случае именно каузальная детерминация исключает вину
Адама, и инкомпатибилист альтернатив утверждает, что каузальная де-
терминация в целом исключает вину, поскольку устраняет альтернатив-
ные возможности. Единственное убедительное объяснение — ​недоступ-
ность альтернативы принятию решения в t3. Таким образом, согласно по-
зиции инкомпатибилиста альтернатив, этой недоступности должно быть
достаточно для невиновности Адама в t1.
Мы можем вывести следующее положение из ситуации Джонса при
«снижении налога». Предположим, Джонс решает проголосовать за сни-
жение налогов в t1, за минуту до крайнего срока t3. Инкомпатибилист
альтернатив не  сможет отстаивать тезис о  том, что решение Джонса
в t1 проголосовать в пользу снижения налогов при наличии устройства
в мозге в равной мере и по тем же причинам заслуживает порицания, что
и его решение проголосовать «за» в момент t3 без участия устройства. По-
тому что при наличии устройства инкомпатибилист альтернатив не мо-
жет объяснить вину Джонса за его решение в t1, а лишь его ответствен-
ность в нейтральном смысле за принятие решения в t1, а не в какой-ни-
будь другой доступный момент. Хотя, как и в ситуации Адама, Джонс
имеет альтернативу принятию решения в t1 (например, продолжать рас-
суждать в t1), этого будет недостаточно для того, чтобы объяснить вину
Джонса за принятие решения в t1. Дело обстоит таким образом, посколь-
ку у Джонса нет весомой альтернативы принятию решения в момент t3, и,
как и в ситуации Адама, для инкомпатибилиста альтернатив этого будет
достаточно, чтобы счесть Джонса невиновным за принятие решения в t1.
Тем не менее у нас есть сильная интуиция, что Джонс достоин порица-
ния за решение проголосовать в пользу снижения налогов в t1, которую
инкомпатибилист альтернатив теперь не может объяснить.

Д е р к  П е р е б у м 75
сделал бы нечто, чем избежал бы заслуженной фактически вины.
Если бы он использовал воображение таким образом, устройство
было бы активировано и он не был бы виновен в том, что прого-
лосовал «за» до истечения времени. Однако Джонс не знает, что
это действие избавит его от ответственности за принятие реше-
ния до истечения отведенного времени. Более того, у него нет ни-
каких оснований полагать, что за ним последует вмешательство
устройства и что в результате он будет избавлен от ответственно-
сти за свой выбор. Тем не менее по-прежнему интуитивно ясно,
что Джонс действительно морально ответственен за решение про-
голосовать в пользу снижения налогов до истечения времени.
Для сторонников инкомпатибилизма альтернатив доступность
альтернативных возможностей имеет решающее значение в объ-
яснении моральной ответственности агента. Аргумент «сниже-
ние налога» дает основания отказаться от  позиции инкомпати-
билизма альтернатив и  утверждать, что моральная ответствен-
ность должна объясняться прежде всего тем, что агент является
источником действия подобающим образом. Согласно инкомпа-
тибилизму источника, которого я  придерживаюсь, чтобы нес-
ти моральную ответственность, агент должен быть источником
действия таким способом, который нельзя совместить с каузаль-
ной детерминацией действия факторами вне его контроля. Впол-
не возможно, что альтернативные возможности (не обязательно
весомые) являются следствием того, что агент является источни-
ком своего действия именно таким способом28. Однако эти аль-
тернативные возможности не будут играть первоочередной роли
в объяснении моральной ответственности агента. Скорее, они бу-
дут следствием объясняющего фактора — о ​ пределенного способа,
которым агент является источником своего действия.

Против либертарианства
Защита жесткого инкомпатибилизма также требует выступить
против либертарианства. Две конкурирующие версии либерта-
рианства — ​событийно-каузальное и агент-каузальное29. В собы-

28. Pereboom D. Living without Free Will. P. 37; Idem. Source Incompatibilism and
Alternative Possibilities. P. 197.
29. Третий тип — н ​ екаузальное либертарианство, отстаивается Карлом Гине
(Ginet C. On Action), Хью МакКэном (McCann H. The Works of Agency.
Ithaca: Cornell University Press, 1998) и Стюартом Гётцом (Goetz S. Free-
dom, Teleology, and Evil. L.: Continuum, 2008). Часто цитируемое возраже-
ние против этого типа либертарианства состоит в том, что контроль над

76 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
тийно-каузальном либертарианстве действия имеют причиной
исключительно события. К примеру, подобные: «Джо сейчас же-
лает получить значительный возврат по налогам» или «Анна сей-
час полагает, что она может помочь кому-то в беде». Часто пред-
полагается, что вся причинность в физическом мире на фунда-
ментальном уровне обусловлена событиями, а не вещами вроде
атомов, организмов и агентов, которые мы называем субстанция-
ми. Хотя мы могли бы сказать, например, что ракета (субстанция)
уничтожила самолет, более точным будет сказать, что это сдела-
ло попадание ракеты в самолет вчера в полдень (событие). Если
мы будем более точны относительно того, что является причи-
нами происходящего в физическом мире, окажется, что это со-
бытия, а не субстанции. Соглашаясь с этой позицией, событий-
но-каузальные либертарианцы признают, что действия имеют
причиной исключительно события, а индетерминация при про-
изведении действия подобающими событиями является очень су-
щественным условием наличия моральной ответственности30.
Согласно агент-каузальному либертарианству, свобода воли,
необходимая для моральной ответственности, обеспечивается су-
ществованием агентов, которые обладают каузальной силой де-
лать выбор, не будучи детерминированными к нему31. В соответ-
ствии с  этим взглядом, ключевым моментом является несводи-
мость того вида каузации, который имеет место при совершении
агентом свободного выбора, к каузации, имеющей место между
событиями, которые происходят с агентом. Напротив, каузация
агентом является нередуцируемым примером того, как субстан-
ция (а  не  события) является причиной выбора. Агент, будучи
на фундаментальном уровне субстанцией, имеет каузальную силу
делать выбор, не являясь детерминированным к нему.

действием имеет фундаментально каузальный характер и, в частности,


что подобные теории не могут обеспечить тип контроля над действием,
который необходим для моральной ответственности (O’Connor T. Persons
and Causes. N.Y.: Oxford University Press, 2000; Clarke R. Libertarian Theo-
ries of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 2003). Но эта позиция оста-
ется интересной, особенно если принимать во внимание разнообразные
проблемы, которые возникают в других типах либертарианства.
30. Kane R. The Significance of Free Will; Ekstrom L. W. Free Will: A Philosophical
Study. Boulder: Westview, 2000; Balaguer M. Free Will as an Open Scientific
Problem. Cambridge, MA : MIT Press, 2009; Franklin C. Farewell to the Luck
(and Mind) Argument // Philosophical Studies. 2011. Vol. 156. P. 199–230.
31. Taylor R. Action and Purpose. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1966; Idem. Me-
taphysics; Chisholm R. Person and Object. La Salle: Open Court, 1976; O’Con-
nor T. Persons and Causes; Clarke R. Op. cit.

Д е р к  П е р е б у м 77
Критики либертарианства утверждают, что если действия
не детерминированы, то агенты лишаются контроля, требуемого
для моральной ответственности. Классическое изложение этого
возражения можно найти у Юма в «Трактате о человеческой при-
роде» — ​оно получило известность как возражение «от удачи»32.
Есть несколько различных версий этого возражения33. Я  убе-
жден, что одно из них опровергает событийно-каузальное либер-
тарианство, однако агент-каузальное либертарианство может из-
бежать его34. Главный вызов агент-каузальной позиции бросают
наши лучшие физические теории. Принятые решения вызывают
физические события в мозге и остальном теле, а подобные собы-
тия, согласно этим теориям, управляются законами физики. Ли-
бертарианская теория должна убедительно показать, что наш вы-
бор может быть свободным в отстаиваемом ей смысле и с учетом
имеющихся у нас свидетельств относительно физических законов.
Проблема в том, что агент-каузальное либертарианство не соот-
ветствует этим требованиям.
Я  называю версию возражения от  удачи, которая, на  мой
взгляд, раскрывает глубочайшую проблему событийно-каузаль-
ного либертарианства, возражением исчезающего агента (ИА)35.
Возражение ИА . Рассмотрим решение, принятое в  контек-
сте взаимоисключающих наборов мотивов: нравственные сооб-
ражения говорят в  пользу одного действия, благоразумные со-
ображения говорят в пользу другого действия. При этом общая
сила каждого из этих наборов примерно одинакова. В модели со-
бытийно-каузального либертарианства предшествующие реше-
нию релевантные каузальные условия (то  есть события, проис-
ходящие с агентом) оставляют открытым вопрос, произойдет ли
оно, при этом агент далее не может в качестве причины опреде-
лять это. Поскольку каузальная роль предшествующих событий
уже задана, ни один из каузальных факторов, в которые включен
агент, не определяет, будет ли иметь место решение. Фактически
при наличии каузальной роли всех каузально значимых предше-
ствующих событий ничто не  определяет, произойдет ли реше-

32. Юм Д. Указ. соч. Ч. 3. Гл. 2. См. также: Mele A. Free Will and Luck.
33. Franklin C. Farewell to the Luck (and Mind) Argument.
34. O’Connor T. Op. cit.; Clarke R. Op. cit.
35. Pereboom D. Living without Free Will; Idem. Is Our Conception of Agent Cau-
sation Incoherent? // Philosophical Topics. Vol. 32. P. 275–286; Idem. Hard In-
compatibilism; Response to Kane, Fischer, and Vargas // Four Views on Free
Will / J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Ox-
ford: Blackwell Publishing, 2007. P. 85–125, 191–203.

78 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ние. Таким образом, вполне правдоподобно, что в событийно-кау-
зальной либертарианской модели агент лишен контроля, необхо-
димого для моральной ответственности.
Возражение состоит не в том, что у агентов не будет каузаль-
ной роли в принятии решений, а в том, что каузальная роль, до-
ступная агентам, будет недостаточной для того контроля, которо-
го требует моральная ответственность. Дело обстоит таким обра-
зом, поскольку в событийно-каузальной либертарианской модели
агент «исчезает» ровно в тот момент, когда моральная ответствен-
ность за свое решение требует от него осуществлять контроль.
В качестве иллюстрации рассмотрим пример Кейна о деловой
женщине. Некая женщина — ​назовем ее Анна — ​может решить
остановиться, чтобы помочь жертве нападения (однако при этом
она опоздает на важное совещание), либо решить не останавли-
ваться (что позволит ей успеть вовремя). Для простоты предпо-
ложим следующие релевантные предшествующие обстоятельства:
против остановки — ж ​ елание Анны в момент t не раздражать сво-
его босса и убежденность Анны, что, если она опоздает на сове-
щание, босс устроит ей проблемы; в  пользу остановки — ​жела-
ние Анны помогать людям в беде и убежденность Анны, что она
действительно может помочь жертве нападения. Предположим,
что мотивирующая сила каждой из этих пар условий для нее при-
мерно одинакова. Согласно событийно-каузальной либертариан-
ской теории, поскольку каузальная роль предшествующих усло-
вий уже задана, как решение Анны остановиться, так и ее реше-
ние не останавливаться весьма вероятны. Предположим, что она
действительно решит остановиться. Никакие иные факты относи-
тельно Анны не определяли, решит ли она остановиться, посколь-
ку в данной теории ее роль в принятии решения исчерпывается
предшествующими состояниями или событиями, в которые она
включена. Если в этот момент ничто относительно Анны не мо-
жет определить, произойдет ли данное решение, разумно сказать,
что у нее отсутствует контроль, необходимый для моральной от-
ветственности (в смысле базовой заслуженности) за это решение.
Таким образом, представляется, что в событийно-каузальном ли-
бертарианстве нет ресурсов, позволяющих агенту иметь контроль
над тем, будет ли принято решение или нет (в ключевом типе слу-
чаев), и по этой причине он и не имеет контроля, необходимого
для моральной ответственности за это решение.
Либертарианцы согласны, что действие, которое является ре-
зультатом детерминистической серии причин, уходящей вплоть
до факторов, находящихся вне контроля агента, исключило бы

Д е р к  П е р е б у м 79
(базово заслуженную) моральную ответственность агента за это
действие. Более глубокий смысл возражения от  удачи состо-
ит в том, что если подобная каузальная детерминация исключа-
ет моральную ответственность, то недостаточно просто ослабить
каузальную сеть, сделав каузальную историю действий индетер-
министической. Такой ход будет выполнять одно требование для
моральной ответственности — ​отсутствие каузального детерми-
низма в  решении и  действии, — ​но  не  позволит соблюсти дру-
гое: наличие достаточно прочного контроля36. В  частности, он
не обеспечит агента способностью быть источником своих реше-
ний и действий, которая, согласно многим инкомпатибилистам,
недоступна в детерминистской схеме.
Агент-каузальное либертарианское решение заключается в том,
чтобы уточнить способ, посредством которого агент мог бы иметь
упроченный контроль, включающий в  себя силу решать, какое
из предварительно возможных решений в реальности будет при-
нято. В качестве спасительной меры предлагается вернуть агента
на место причины, на этот раз не просто в составе включающих
его событий, а в качестве субстанции. Агент-каузальный либер-
тарианец утверждает, что мы обладаем особой каузальной си-
лой — ​силой агента (являющегося в основе своей субстанцией)
быть причиной решения, не будучи каузально детерминирован-
ным к нему37.
Я  утверждаю, что никто еще не  доказал противоречивость
агент-каузальной позиции38. Однако можно ли примирить агент-
каузальное либертарианство с нашими ожиданиями, связанными
с лучшими из имеющихся физических теорий? Рассмотрим для
начала предположение, согласно которому все события в физиче-
ском мире управляются детерминистическими законами. В агент-
каузальной модели, принимая свободное решение, агент стано-
вится его причиной, не  будучи каузально детерминированным
к этому. На пути к действию, которое является результатом это-
го недетерминированного решения, происходят изменения в фи-
зическом мире, например в мозге или других частях тела. Одна-
ко здесь мы, как представляется, столкнулись бы с отклонением

36. Clarke R. Agent Causation and Event Causation in the Production of Free Acti-
on // Philosophical Topics. 1996. Vol. 24. P. 19–48; Idem. Libertarian Theories
of Free Will.
37. Chisholm R. Op. cit.; O’Connor T. Op. cit.; Clarke R. Libertarian Theories of
Free Will; Griffiths M. Why Agent-Caused Actions are not Lucky // American
Philosophical Quarterly. 2010. Vol. 47. P. 43–56.
38. Pereboom D. Is Our Conception of Agent Causation Incoherent?

80 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
от  этих законов. Ведь изменения в  физическом мире, результи-
рующие из недетерминированного решения, сами не были бы кау-
зально детерминированы, а потому не управлялись бы детерми-
нистическими законами. На это могут возразить, что физические
изменения, возникающие в  результате каждого свободного ре-
шения, могли бы просто совпадать с тем, что в принципе можно
было бы предсказать на основе детерминистических законов, по-
этому ничто действительно происходящее от них не отклоняется.
Но это предложение, как представляется, включает слишком не-
вероятные совпадения. По этой причине агент-каузальное либер-
тарианство нельзя убедительно примирить с физическим миром,
который управляется детерминистическими законами.
Между тем, согласно некоторым интерпретациям квантовой
механики, мир на  самом деле устроен не  детерминистически,
а управляется вероятностными статистическими законами. Одна-
ко невероятные совпадения имеют место и в случае такого пред-
положения. Рассмотрим класс возможных действий, каждое из ко-
торых имеет физический компонент, предварительная (antecedent)
вероятность которого приблизительно 0,32. В таком случае стати-
стические законы не будут нарушены (нарушены в смысле логи-
ческой несовместимости), если при наличии большого количества
случаев эти физические компоненты реализуются и не в интерва-
ле, приблизительно равном 32% случаев. Сила статистического
закона, скорее, в том, что при большом количестве случаев кор-
ректно ожидать появления физических компонентов этого клас-
са примерно в 32% случаев. Совместимы ли свободные решения
в агент-каузальной либертарианской модели с тем, что статисти-
ческий закон велит нам от них ожидать? Если бы это было так,
то  при большом количестве случаев возможные действия в  на-
шем классе почти достоверно были бы свободно выбраны при-
мерно в  32% случаев. Однако, если появление этих физических
компонентов определяется выбором агентов-причин, тогда то, что
они действительно совершили бы именно этот выбор в 32% случа-
ев, было бы невероятным совпадением. Предположение, что сво-
бодные решения, причиной которых являются агенты, не откло-
няются от предсказаний статических законов в отношении физи-
ческих компонентов наших действий, настолько противоречило
бы нашим ожиданиям, что может быть признано невероятным39.

39. Возражения на этот аргумент см. в: O’Connor T. Review of Living without


Free Will // Philosophical Quarterly. 2003. Vol. 53. P. 308–310; Idem. Agent-Cau-
sal Power // Dispositions and Causes / T. Handfield (ed.). Oxford: Clarendon

Д е р к  П е р е б у м 81
Здесь агент-каузальный либертарианец мог бы сказать, что
существуют отклонения от вероятностей, которые мы могли бы
ожидать, также и  в  отсутствие агента-причины, и  эти отклоне-
ния локализованы в области взаимодействия (at the interface) ме-
жду агентом-причиной и той частью физического мира, на кото-
рую он непосредственно влияет, — о​ бласти, которая, скорее всего,
находится в мозге. Но проблема этого предложения в том, что мы
не имеем свидетельств таких отклонений. Это затруднение дает
сильный довод в пользу отказа от этого подхода.
Таким образом, различные версии либертарианства сталкива-
ются со значительными проблемами. Поскольку компатибилизм
уязвим для аргументов с примерами манипуляций, единственная
позиция, которая остается, — ​жесткий инкомпатибилизм, кото-
рый отрицает наличие у нас свободы воли, необходимой для мо-
ральной ответственности. Проблема с этой позицией не в том, что
есть какие-то существенные эмпирические свидетельства ее лож-
ности, и не в том, что существует некий сильный аргумент, пока-
зывающий ее противоречивость, а следовательно, ложность. Клю-
чевые вопросы, стоящие перед ней, носят, скорее, практический
характер: какой была бы жизнь, если бы мы верили, что эта пози-
ция истинна? Можем ли мы жить такой жизнью?40

Жесткий инкомпатибилизм и проступки


Для принятия жесткого инкомпатибилизма нам необходимо от-
казаться от обыденного представления о самих себе как заслужи-
вающих порицания за аморальные действия и похвалы за нрав-
ственно верные действия. Здесь могут возразить, что отказ
от веры в моральную ответственность будет иметь вредные по-
следствия — ​быть может, настолько вредные, что мыслить и дей-
ствовать так, как будто этот скептический взгляд истинен, в прин-
ципе нереально. Поэтому даже если тезис, согласно которому мы

Press, 2008. P. 189–214; Clarke R. Libertarian Theories of Free Will. P. 181; Idem.
Are We Free to Obey the Laws? // American Philosophical Quarterly. 2011.
Vol. 47. P. 389–401. Ответы на возражения см. в: Pereboom D. Defending
Hard Incompatibilism.
40. Отвечая на эти вопросы, я вдохновлялся трудами других авторов, про-
делавших превосходную работу, отвечая на них (Спиноза Б. Указ. соч.;
Strawson G. Freedom and Belief. Oxford: Oxford University Press, 1986; Hon-
derich T. A Theory of Determinism. Oxford: Oxford University Press, 1988;
Waller B. Freedom without Responsibility. Philadelphia: Temple University
Press, 1990; Smilansky S. Op. cit.).

82 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
обладаем моральной ответственностью, окажется ложным, могут
иметься весомые практические основания действовать так, как
будто мы обладаем ею, или, по крайней мере, относиться к людям
так, как будто они несут моральную ответственность.
К примеру, некоторые могут подумать, что, отказавшись считать
людей достойными похвалы и  порицания, мы более не  сможем
оправданно оценивать какие-либо действия как неверные и даже
дурные или как правильные и хорошие. Но эта мысль представля-
ется ошибочной. Даже если бы мы сочли, что некий преступник,
учинивший геноцид, не подлежит порицанию из-за дегенератив-
ной болезни мозга, мы все равно понимали бы, что его действия
были безнравственны, или как минимум думали бы: плохо, что он
действовал так, как действовал. Потому в целом отрицание заслу-
женности порицания, похоже, не  угрожает суждениям об  оши-
бочном и дурном, так же как отрицание заслуженности похвалы
не подрывает оценочные суждения о правильном и хорошем41.
Возможно, для эффективного обучения нравственности и
нравственного совершенствования требуется обращаться с  по-
ступающими неправильно так, как будто они заслуживают пори-
цания. Если мы решим никогда не считать людей заслуживающи-
ми порицания, то можем остаться без эффективных рычагов для
изменения аморального поведения42. Но это предложение выну-
дит нас относиться к людям так, как будто они заслуживают по-
рицания, к примеру проявлять гнев в их адрес просто на основа-
нии того, что они сделали, хотя они этого и не заслуживают. Это
само по себе кажется неправильным с нравственной точки зре-
ния. Если люди морально не ответственны за аморальное поведе-
ние, относиться к ним таким образом было бы нечестно. Однако
возможно достичь нравственных преобразований другими мето-
дами, лишенными подобной несправедливости. В обыденных си-
туациях такие практики, надо думать, могут быть столь же успеш-
ны, как и предполагающие моральную ответственность. Вместо
того чтобы относиться к людям так, как будто они заслуживают
порицания, скептик относительно свободы воли может обратить-
ся к нравственному осуждению или поощрению, которые пред-
полагают только неправильность поступка обидчика. Эти мето-

41. Противоположную точку зрения см. в: Haji I. Moral Accountability. N.Y.:


Oxford University Press, 1998; Idem. Deontic Morality and Control. Cambrid-
ge: Cambridge University Press, 2002.
42. Nichols S. After Compatibilism: a Naturalistic Defense of the Reactive Attitudes //
Philosophical Perspectives. 2007. Vol. 21. P. 405–428. Ответ см. в: Pereboom D.
Free Will, Love and Anger // Ideas y Valores. 2009. Vol. 141. P. 5–25.

Д е р к  П е р е б у м 83
ды могут эффективно донести мысль о правильном и неправиль-
ном, а также вызывать благотворные изменения.
Однако есть ли у жесткого инкомпатибилизма ресурсы, доста-
точные для борьбы с криминальным поведением? Кажется, что
здесь он в слабой позиции, и в таком случае практические сообра-
жения могли бы дать веские основания относиться к преступни-
кам так, как будто они несут моральную ответственность. Во-пер-
вых, если скептическая точка зрения верна, теория воздаяния как
оправдание наказания за преступление не годится, поскольку она
утверждает, что преступник заслуживает боли или лишений про-
сто за совершение преступления, тогда как жесткий инкомпати-
билизм отказывается от этого тезиса базовой заслуженности. Ме-
жду тем теория воздаяния — о ​ дин из наиболее убедительных спо-
собов оправдывать наказания.
Напротив, жесткий инкомпатибилизм никак конкретно не угро-
жает теории, обосновывающей наказание за преступление тем, что
наказание обучает преступников нравственности. Поэтому некото-
рые могут предположить, что скептик относительно свободы воли
должен подписываться под подобным взглядом. Однако у нас от-
сутствуют сильные эмпирические свидетельства в пользу того, что
наказание преступников ведет к их нравственному образованию.
Между тем в отсутствие таких свидетельств было бы неправильно
наказывать их ради достижения соответствующей цели. В целом
неправильно причинять вред человеку ради достижения некоего
блага без серьезных свидетельств, что причинение вреда приведет
к этому благу. В дополнение, даже если бы у нас имелись впечат-
ляющие свидетельства эффективности наказания в нравственном
обучении преступников, мы все равно должны предпочитать нека-
рательные способы достижения этой цели, вне зависимости от мо-
ральной ответственности преступников.
Согласно теориям устрашения, наказание преступников оправ-
дано тем, что оно предупреждает будущие преступления. Две са-
мые обсуждаемые теории устрашения — ​у тилитаристская и  та,
что основывает право наказывать на праве защищать себя и дру-
гих, — ​не страдают от жесткого инкомпатибилизма per se. Однако
они сомнительны по другим причинам. Утилитаристский взгляд,
согласно которому наказание оправданно, когда и поскольку оно
максимизирует полезность, наталкивается на широко известные
возражения. Пришлось бы наказывать невиновных, если бы это
максимизировало полезность. В некоторых ситуациях теория бу-
дет предписывать избыточно строгое наказание. Кроме того, она
разрешает наносить людям вред только ради безопасности других.

84 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Вариант теории устрашения, который основывает право наказы-
вать на  праве индивидов защищать себя и  других от  непосред-
ственной опасности43, также сомнителен. Ведь когда преступник
приговаривается к наказанию, он чаще всего уже не представля-
ет непосредственной опасности ни для кого, поскольку находит-
ся под стражей. Этот факт относительно его положения отличает
его от тех, кому может быть обоснованно причинен вред по пра-
ву самозащиты и защиты других.
Есть, впрочем, одна интуитивно разумная теория наказания,
которая не подрывается скептическим взглядом и не опровергает-
ся иными соображениями. Эта теория проводит аналогию между
отношением к преступникам и отношением к носителям опасных
заболеваний. Фердинанд Шуман утверждает, что если мы имеем
право помещать на  карантин носителей серьезных заразных за-
болеваний, чтобы защитить людей, то на таком же основании мы
имеем право изолировать опасных преступников44. Заметьте, что
помещение человека на карантин может быть обоснованным, даже
когда он не несет моральной ответственности за опасность, кото-
рую представляет для окружающих. Если ребенок заражен смер-
тельным заразным вирусом, который передался ему еще до рожде-
ния, карантин все равно будет обоснован. Теперь представьте, что
некий серийный убийца представляет серьезную опасность для об-
щества. Даже если он морально не ответственен за эти преступле-
ния (скажем, потому что никто и никогда морально не ответстве-
нен), все равно его изоляция будет столь же обоснованна, как и ка-
рантин невиновного носителя опасного заразного заболевания.
С точки зрения нравственности было бы ошибочно обходить-
ся с носителями заразных болезней более строго, чем того требу-
ет защита людей от угрозы. Так же было бы неправильно обхо-
диться с преступниками более строго, чем того требует защита
общества от угрозы, которую они представляют. Более того, как
с не очень опасными заболеваниями можно обойтись менее жест-
кими мерами, нежели карантин, так и в отношении менее серьез-
ных преступных наклонностей могут быть оправданы только ме-
нее жесткие меры, нежели содержание под стражей. Более того,
я подозреваю, что теория, смоделированная по образу и подобию
карантина, не  будет оправдывать те меры, чья обоснованность

43. Farrell D. M. The Justification of General Deterrence // Philosophical Review.


1985. Vol. 104. P. 367–394.
44. Schoeman F. D. On Incapacitating the Dangerous // American Philosophical Qu-
arterly. 1979. Vol. 16. P. 27–35.

Д е р к  П е р е б у м 85
вызывает наибольшие сомнения, к примеру смертную казнь или
содержание в худших из наших тюрем. Она также потребовала бы
той степени заботы о реабилитации и благополучии преступни-
ка, которая изменила бы многие сегодняшние практики. Как об-
щество должно стремиться излечить заболевания находящихся
на карантине, так же оно должно пытаться исправить преступ-
ников, которых оно содержит под стражей. В дополнение, если
преступник не может исправиться и если общественная безопас-
ность требует его заключения на неопределенный срок, нет ника-
кого оправдания тому, чтобы делать его жизнь более несчастной,
чем того требует защита от опасности, которую он представляет.

Смысл жизни
Если скептический взгляд на  проблему свободы воли истинен
и мы признаем это, сможем ли мы в таком случае оправданно со-
хранять чувство гордости за достигнутые успехи, придающие на-
шей жизни полноту, счастье и смысл?45 Можно утверждать, что
на основании этой позиции не существует подлинных достиже-
ний, потому что агент не может иметь достижение, за которое он
не заслуживал бы похвалы. Однако достижение связано с похва-
лой не столь тесно, как предполагает это возражение. Если агент
надеется достичь успеха в своем деле и достигает того, на что на-
деялся, то  интуитивно этот результат будет достижением аген-
та, даже если он не заслуживает похвалы, хотя смысл, в котором
это является его достижением, может стать скромнее. Например,
если учитель надеется, что результатом его усилий станут хоро-
шо образованные дети, и так оно и случается, сохраняется ясный
смысл, в котором он достиг того, на что надеялся, даже если ока-
жется, что он не заслуживает похвалы за сделанное.
Некоторые могут быть обеспокоены тем, что жесткий инком-
патибилизм вызовет равнодушие по  отношению к  любому бу-
дущему и подорвет нашу мотивацию к достижениям, но это со-
всем не очевидно. Даже если наше понимание собственных по-
веденческих склонностей и окружающая среда свидетельствуют,
что нас ждет определенное будущее, зачастую есть основания на-
деяться и  на  иное будущее. Для этого иногда может быть важ-
ным не иметь полного знания о собственных склонностях и усло-
виях среды. Предположим, что некто обоснованно убежден, что
имеет склонность, которая будет препятствием в реализации че-

45. Honderich T. Op. cit.

86 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
го-то, чего он надеется достичь. Однако, поскольку он не  зна-
ет, будет ли склонность в действительности иметь такой эффект,
для него остается открытым (то есть не исключается какими-ли-
бо его знаниями и убеждениями) вариант, что другая имеющаяся
у него склонность позволит преодолеть это препятствие. Напри-
мер, представьте себе, что некто мечтает стать успешным полити-
ком, но беспокоится, что страх перед публичными выступления-
ми не позволит этого достичь. Он не знает точно, помешает ли
этот страх его амбициям на самом деле, потому что для него оста-
ется открытой возможность преодолеть этот недостаток, напри-
мер, в силу склонности к строгой самодисциплине при преодо-
лении такого рода препятствий. Таким образом, он может обос-
нованно надеяться, что преодолеет свой страх и добьется успеха.
В то же время кто-то может согласиться с Солом Смилянски
в том, что, хотя детерминизм и дает ограниченное основание для
чувства собственного достоинства, которое возникает благодаря
достижениям и добродетели, перспектива скептика в отношении
свободы воли тем не  менее может оказаться «крайне разруши-
тельной для нашего представления о себе, нашего понимания до-
стижений, достоинства и самоуважения», особенно когда это ка-
сается достижений в формировании собственных моральных ка-
честв. В ответ на эту проблему Смилянски заявляет, что для нас
будет лучше поддерживать иллюзию обладания свободой воли46.
Я согласен со Смилянски в том, что есть вид самоуважения, пред-
полагающий у нас свободу воли того рода, которая требуется для
моральной ответственности, и что такое самоуважение будет по-
дорвано жестким инкомпатибилизмом. Я сомневаюсь, однако, что
Смилянски прав относительно того, насколько разрушительным
окажется для нас отказ от такого рода самоуважения, и требуется
ли в качестве лекарства прибегать к иллюзии.
Заметьте для начала, что наше чувство собственного достоин-
ства — ​чувство, что мы имеем ценность и что жизнь стоит того,
чтобы жить, — в очень немалой степени основано на качествах, ко-
торыми мы обладаем не по своей воле, тем более не в силу свобо-
ды воли. Люди придают большую ценность природной красоте,
врожденным атлетическим способностям и интеллекту, хотя ни-
что из этого не является результатом наших добровольных уси-

46. Smilansky S. Can a Determinist Help Herself? // Freedom and Moral Responsi-
bility: General and Jewish Perspectives / C. H. Manekin, M. Kellner (eds). Col-
lege Park, MD : University of Maryland Press, 1997. P. 85–98; Idem. Free Will
and Illusion.

Д е р к  П е р е б у м 87
лий. Мы также ценим усилия, которые являются добровольными
в том смысле, что они желаемы для нас, — п ​ родуктивную работу,
альтруистическое поведение и формирование нравственных ка-
честв. Однако насколько нам важно, что эти добровольные уси-
лия являются также результатом свободного желания? Возможно,
Смилянски преувеличивает нашу озабоченность этим вопросом.
Рассмотрим, как человек обретает высокие нравственные каче-
ства. Небезосновательна и весьма распространена точка зрения, что
эти качества в значительной степени формируются воспитанием.
Родители обычно считают, что не справились с воспитанием ребен-
ка, если дети обнаруживают аморальные склонности, и часто очень
стараются воспитывать своих детей для предотвращения подобного
результата. Соответственно, люди часто считают, что своими нрав-
ственными качествами они в основном обязаны любви и мастер-
ству воспитателей. Однако такое мнение о самих себе редко вызыва-
ет недовольство. Люди обычно не унывают, приходя к выводу, что
их высокие моральные качества не являются их личным творением
и что они не заслуживают особенной похвалы или уважения за них.
Напротив, они начинают чувствовать себя более удачливыми и бла-
годарными. Предположим, однако, что кто-то все-таки будет пре-
исполнен недовольства. Сочтут ли они оправданным или даже же-
лательным поддержание иллюзии относительно заслуженности
похвалы и уважения за формирование своих моральных качеств?
Я подозреваю, что большинство людей в конце концов смогут при-
нять истину без существенной утраты. Все это, по моему убежде-
нию, также действительно и для тех, кто считает похвалу и уваже-
ние за формирование своих моральных качеств незаслуженной по-
стольку, поскольку они в целом полагают, что не имеют моральной
ответственности в смысле базовой заслуженности.

Эмоции, реактивные установки


и личные отношения
Питер Стросон утверждает47, что суждения о виновности и по-
хвале имеют основания в  реактивных установках (эмоциональ-
ных реакциях на добровольные действия других людей). Приме-
рами таких установок являются моральная обида, вина, благодар-
ность, прощение и любовь. Поскольку моральная ответственность
имеет такое основание, истинность или ложность детерминизма
не существенна для вопроса об оправданности веры в моральную

47. Strawson P. Op. cit.

88 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ответственность агентов. Это так, поскольку реактивные установ-
ки требуются для тех видов межличностных отношений, которые
придают нашей жизни смысл, так что, даже если бы мы могли от-
казаться от этих установок, мы бы никогда не имели достаточных
практических оснований это сделать. Стросон убежден, что на са-
мом деле для нас психологически невозможно отказаться от реа-
гирующих установок полностью, но в ограниченном спектре слу-
чаев мы можем принять то, что он называет объективной установ-
кой, которая понимается им как холодная и расчетливая позиция:

Принять объективную установку в отношении другого челове-


ка — з​ начит увидеть его, пожалуй, как объект социальной полити-
ки; как предмет того, что в широком смысле может быть названо
обращением; как нечто, с чем нужно считаться, возможно, осте-
регаться; то, с чем нужно управляться или обходиться, что нуж-
но лечить или учить; возможно, то, чего стоит просто избегать…
Объективная установка может быть эмоционально окрашена
очень по-разному: она может включать отвращение или страх,
жалость или любовь, хотя и не всякую любовь. Но она не может
включать тот набор реактивных чувств и установок, которые от-
носятся к вовлеченности или участию в межличностных отноше-
ниях с другими людьми; она не может включать обиду, благодар-
ность, прощение, гнев или такую любовь, которую двое взрослых
людей могут иногда взаимно испытывать друг к другу48.

Стросон полагает, что если бы детерминизм угрожал нашим реа-


гирующим установкам и мы могли бы отказаться от них, то нам
пришлось бы столкнуться с перспективой принятия объективной
установки по отношению ко всем, и в результате пострадали бы
наши межличностные отношения. Однако, поскольку мы имеем
очень весомые практические основания сохранять эти отношения,
у нас никогда не будет достаточных практических оснований при-
нять объективную установку для большинства случаев. В резуль-
тате у  нас не  будет достаточных практических оснований отка-
заться от реактивных установок и, таким образом, перестать счи-
тать людей морально ответственными.
Я считаю весьма правдоподобным, что в результате поддержа-
ния объективной установки по отношению к другим людям, как
это описывает Стросон, наши межличностные отношения ока-
зались бы в серьезной опасности49. Однако я отрицаю, что у нас

48. Ibidem.
49. Противоположную точку зрения см. в: Sommers T. The Objective Attitude //
Philosophical Quarterly. 2007. Vol. 57. P. 321–341. Сет Шабо защищает пози-

Д е р к  П е р е б у м 89
были бы веские основания принять эту установку, если бы мы
приняли скептическую позицию по поводу свободы воли. Неко-
торые реактивные установки действительно оказались бы тогда
под вопросом, потому что некоторые из них, такие как моральная
обида и возмущение, оказались бы основанными на ложном пред-
положении, что человек, являющийся объектом этой установки,
морально ответственен в смысле базовой заслуженности. Но реа-
гирующие установки, которые мы хотели бы сохранить, либо
не пострадают от этого, либо имеют аналоги или аспекты, кото-
рые не будут содержать ложных предпосылок. Сохранившиеся
установки не будут равны объективной установке, и их будет до-
статочно для поддержания хороших межличностных отношений.
Вполне вероятно, что до определенной степени мы не в силах
повлиять на моральную обиду и возмущение. Даже если предпо-
ложить, что скептик полностью предан нравственности и рацио-
нальности, а также потрясающе контролирует свои эмоции, впол-
не возможно, он все же будет не в состоянии исключить эти уста-
новки. Так что мы можем и далее ожидать, что в определенных
обстоятельствах люди будут чувствовать себя морально обижен-
ными или возмущенными. Однако при этом мы можем предот-
вратить, умерить, а  иногда и  развеять эти установки и, учиты-
вая скептическую позицию, сделать это ради нравственности
и рациональности. Изменения такого рода могут пойти на поль-
зу и межличностным отношениям.
На это можно ответить, что в отношениях между людьми мо-
ральная обида и возмущение чрезвычайно важны для эффектив-
ной коммуникации в отношении проступков, а если развеять или
изменить эти установки, то отношения пострадают. Однако, если
с кем-то в отношениях поступили неправильно, он обычно име-
ет и другие установки, не затронутые скептической позицией, вы-
ражение которых может играть данную коммуникативную роль.
К этим установкам относятся беспокойство или огорчение по по-
воду того, что сделал другой, нравственная озабоченность, печаль
или жалость в его отношении50. Моральная обида, таким образом,
не обязательно требуется для эффективной коммуникации в меж-
личностных отношениях.

цию Стросона, возражая Соммерсу: Shabo S. Incompatibilism and Perso-


nal Relationships: Another Look at Strawson’s Objective Attitude // Australa-
sian Journal of Philosophy. 2011. Vol. 90. P. 131–147.
50. Pereboom D. Free Will, Love and Anger. Противоположную точку зрения см.
в: Nichols S. Op. cit.

90 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Если прощение, как может показаться, предполагает реальную
вину прощаемого, жесткий компатибилизм угрожает и этой уста-
новке51. Однако определенные ключевые характеристики проще-
ния не будут затронуты, а их достаточно для поддержания функ-
ции, которую прощение исполняет в отношениях. Предположим,
что друг регулярно поступает с вами дурно, и вследствие этого вы
решаете прекратить с ним отношения. Однако затем он извиня-
ется, показывая, что понимает неправильность своих поступков,
сожалеет о дурном обращении с вами и твердо намерен воздер-
живаться от аморального поведения в будущем. По этой причи-
не вы решаете не прекращать дружбу. В данном случае тем аспек-
том прощения, который не противоречит скептической позиции,
является готовность более не  рассматривать предшествующее
аморальное поведение в качестве причины для ослабления или
прекращения отношений. Склонность игнорировать виновность
друга — ​свойство, часто ассоциируемое с прощением, — ​будет по-
дорвана скептицизмом. Однако, поскольку скептик отрицает ви-
новность (в том смысле, который подразумевает базовую заслу-
женность), ему более не требуется готовность не замечать ее для
сохранения хороших межличностных отношений.
Можно возразить, что принятие жесткого инкомпатиби-
лизма поставит под угрозу установки, направленные на самого
себя, — ​чувство вины и раскаяние — ​и что это особенно плохо ска-
жется на отношениях между людьми. Без чувства вины и раская-
ния мы будем не только неспособны восстанавливать отношения,
нарушенные проступками, но  вдобавок станет сложнее восста-
новить нравственную целостность тех, кто поступил неправиль-
но, поскольку без установок вины и раскаяния у нас не останется
психологических механизмов, которые играли бы эту роль. Заме-
тим для начала, что установка на вину пострадает от скептиче-
ской точки зрения в силу того, что она принципиально включает
убежденность в собственной виновности. Именно по этой при-
чине раскаяние тоже (косвенно) оказывается под угрозой: что-
бы мотивировать раскаяние, требуется чувство вины. Предста-
вим, однако, что вы поступили аморально в рамках взаимоотно-
шений с другим человеком, но в силу собственного скептицизма
относительно свободы воли не верите, что виновны в смысле ба-

51. Есть основания считать, что прощение не имеет такой предпосылки (Nel-
kin  D. Responsibility and Rational Abilities: Defending an Asymmetrical
View // Pacific Philosophical Quarterly. 2008. Vol. 89. P. 497–515; Idem. Ma-
king Sense of Freedom and Responsibility).

Д е р к  П е р е б у м 91
зовой заслуженности. Вместо этого вы признаете, что это вы со-
вершили проступок, испытываете искреннюю печаль из-за того,
как поступили с другим человеком, и глубоко сожалеете, что по-
ступили именно так. Более того, поскольку вы полны решимости
поступать правильно и  морально совершенствоваться, вы при-
нимаете решение больше не поступать так в будущем и сообщае-
те об этом другому человеку. Ни одной из этих мер не угрожает
жесткий инкомпатибилизм52.
Кажется, будто благодарность предполагает, что агент, которому
кто-либо благодарен, морально ответственен за свой полезный по-
ступок, в силу чего скептическая точка зрения угрожала бы благо-
дарности. Однако, как и в случае с прощением, некоторые ключевые
аспекты этой установки останутся незатронутыми, и этих аспектов
достаточно для хороших межличностных отношений. Благодар-
ность включает прежде всего признательность человеку, который
поступил полезно. Действительно, признательность по  отноше-
нию к кому-либо часто включает убеждение в заслуженности по-
хвалы за некоторое действие в смысле базовой заслуженности. Тем
не менее можно быть признательным маленькому ребенку за доб-
роту, не считая при этом, что он морально ответственен за нее. Этот
аспект благодарности можно сохранить даже без предположения
о заслуженности похвалы. Обычно благодарность также включает
радость в отношении человека, поскольку тот совершил некоторый
поступок. Однако ничто в жестком инкомпатибилизме не угрожает
оправданности этой радости и ее выражения. Выражение радости
может нести примерно то же ощущение гармонии и доброго распо-
ложения, которое обычно дает благодарность, не измененная скеп-
сисом в отношении свободы воли. Таким образом, в этом пункте
скептическая точка зрения не проигрывает.
Угрожает ли позиция жесткого инкомпатибилизма взаимной
любви взрослых людей, имеющих добрые отношения, как то пред-
полагает линия аргументации Стросона? Рассмотрим сначала, су-
щественно ли для любви к кому-либо, чтобы этот некто обладал
и использовал свободу воли в смысле, необходимом для мораль-
ной ответственности. Родители редко, если вообще когда-либо,
любят своих детей за  обладание подобной свободой воли, или
за принятые в соответствии со свободной волей решения посту-
пать правильно, или за  то, что они заслуживают любви в  силу
произведенного по свободной воле поступка. Когда взрослые лю-

52. Дальнейшее обсуждение этого вопроса см. в: Pereboom D. Free Will, Love
and Anger.

92 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
бят друг друга, это тоже почти никогда (а может, и вообще нико-
гда) не происходит по такого рода причинам. В дополнение к мо-
ральным качествам и действиям могут играть роль такие факто-
ры, как интеллект, внешность, стиль, сходство с определенными
людьми из личной истории. Вполне возможно, прекрасные нрав-
ственные качества особенно важны для зарождения, обогащения
и поддержания любви. Однако даже если любовь можно рассма-
тривать как заслуженный ответ на прекрасные нравственные ка-
чества, маловероятно, что она сколько-нибудь уменьшится, если
мы станем считать, что данные качества не создаются и не под-
держиваются решениями свободной воли. Такие положительные
качества можно любить вне зависимости от того, считаем ли мы
агентов достойными похвалы за них.
Кто-то может сказать, что мы хотим быть свободно любимы-
ми другими, чтобы нас любили по собственной свободной воле.
Однако любовь, которую родители питают к своим детям, обыч-
но совершенно независима от желания родителей, и мы не счита-
ем такую любовь ущербной. Кейн отмечает этот факт о родитель-
ской любви и признает, что романтическая любовь в этом отно-
шении похожа на родительскую. Тем не менее он утверждает, что
есть род любви, к которому мы очень стремимся и который был
бы исключен, если бы всякая любовь была каузально детермини-
рована неподконтрольными нам факторами53. Идея Кейна может
стать еще убедительнее, если поразмышлять над тем, как бы вы
отреагировали, если бы узнали, что любимый человек каузально
детерминирован любить вас благожелательным манипулятором.
Оставив на время в стороне свободу воли, мы могли бы спро-
сить, а когда вообще воля играет роль в рождении любви. Когда
отношения разваливаются, люди иногда решают попытаться вер-
нуть былую любовь друг к другу. Когда студент конфликтует с со-
седом по комнате, он может принять решение и предпринять все
возможное для улучшения отношений. Когда заключается брак
по расчету, партнеры могут решиться на некоторые шаги, кото-
рые способствовали бы появлению любви друг к другу. В подоб-
ных обстоятельствах мы хотим, чтобы другие принимали реше-
ния, которые будут создавать или поддерживать любовь. Однако
это не значит, что мы хотели бы, чтобы такой выбор был резуль-
татом свободной воли в смысле, необходимом для моральной от-
ветственности. Совсем неочевидно, что подобное решение было
бы существенно более ценным, будь оно в этом смысле свобод-

53. Kane R. The Significance of Free Will. P. 88.

Д е р к  П е р е б у м 93
ным. Более того, хотя в некоторых обстоятельствах мы можем же-
лать, чтобы другие принимали полезные для отношений решения,
обычно мы предпочитаем любовь, которая не требует такого рода
решений. Это верно не только для интимных романтических от-
ношений, для которых это неоспоримо, но и для дружбы и для от-
ношений между родителями и детьми.
Однако представьте себе, что подход Кейна оправдался и мы
действительно стремимся к любви, которую дает свободная воля,
требуемая для моральной ответственности в смысле базовой за-
служенности. Тогда мы желали бы любви, которая невозможна
в случае истинности жесткого инкомпатибилизма. Однако все же
и тогда для поддержания хороших межличностных отношений
было бы достаточно тех видов любви, которые скептическая по-
зиция не подрывает. Если мы стремимся к любви, которую роди-
тели обычно питают к своим детям, или к той, которая связывает
романтически влюбленных, или к той, которую испытывают пре-
данные друзья, чья дружба углублялась в общении, тогда перспек-
тива реализации человека в межличностных отношениях остает-
ся нетронутой54.
Таким образом, скептические убеждения не угрожают хорошим
межличностным отношениям. Они могут, пожалуй, подорвать не-
которые установки, которые обычно играют роль в этих отношени-
ях. Моральная обида и возмущение, скорее всего, будут иррацио-
нальны для скептика, поскольку эти установки имеют предпосыл-
ки, которые скептик относительно свободы воли считает ложными.
Однако эти установки либо не требуются для хороших межлич-
ностных отношений, либо имеют аналоги, которые могут играть
их обычную полезную роль. Более того, любовь — у​ становка, жиз-
ненно важная для хороших межличностных отношений, — н ​ е ока-
зывается в зоне риска из-за скептической позиции. Любовь к дру-
гому на основополагающем уровне включает желание добра друго-
му, принятие целей другого и стремление быть вместе с ним. Ничто
из этого не страдает от жесткого инкомпатибилизма.

Чем хорош жесткий инкомпатибилизм?


В перспективе скептическая позиция также предоставляет суще-
ственные выгоды для человеческой жизни. Представляется, что
гнев, среди прочих установок, в наибольшей степени связан с ве-
рой в нашу моральную ответственность. Дискуссии о моральной

54. Продолжение дискуссии см. в: Pereboom D. Free Will, Love and Anger.

94 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
ответственности обычно фокусируются не на нашей оценке нрав-
ственно образцовых агентов, а на наших установках в отношении
совершающих проступки. В примерах, которые конструируются
для вычленения сильной интуиции о моральной ответственности
агента, обычно присутствует особенно злонамеренное действие,
а интуиция сопряжена с ответным гневом. Быть может, привязан-
ность к вере в моральную ответственность в значительной степе-
ни проистекает из роли, которую в нашей эмоциональной жизни
играет гнев. Возможно, мы чувствуем, что отказ от предполагае-
мой моральной ответственности опасен тем, что в результате гнев
лишится рациональных оправданий.
Соответствующий тип гнева направлен на человека, которого
считают поступившим аморально, в нем сочетаются моральная
обида и возмущение. Назовем эту установку моральным гневом.
Не всякий гнев является таковым. Бывает неморальный гнев, на-
правленный на кого-либо из-за нехватки у него каких-либо спо-
собностей или из-за того, что человек плохо показал себя в некоей
ситуации. Иногда мы злимся на плохо работающие машины. Ино-
гда наш гнев вообще не имеет объекта. Однако в основном чело-
веческий гнев именно моральный.
Такой гнев занимает существенную часть нашей моральной
психологии. Он мотивирует нас сопротивляться дурному обра-
щению, дискриминации и  угнетению. Однако проявление мо-
рального гнева часто вредит тем, против кого он направлен, рав-
но как и тем, кто его выражает. Зачастую его выражают, чтобы
причинить не что иное, как эмоциональную или физическую боль.
В результате моральный гнев имеет тенденцию разрушать отно-
шения, препятствовать функционированию организаций и  вы-
зывать волнения в обществе. В крайних случаях он может моти-
вировать людей на пытки и убийства.
Осознание того, что проявление морального гнева может
иметь разрушительные последствия, порождает строгое требо-
вание моральной оправданности этого гнева. Требование мо-
ральной оправданности поведения, сопряженного с причинени-
ем вреда, в целом очень сильное, а выражение морального гнева
зачастую вредит кому-либо. Это требование становится еще бо-
лее настоятельным в силу той степени, в которой мы привязаны
к соответствующей эмоции, часто подогреваемой удовлетворени-
ем от ее выражения. Зачастую мы оправдываем выражение подоб-
ного гнева, утверждая, что поступающие дурно морально ответ-
ственны за сделанное в смысле базовой заслуженности. Если мы
убедимся в отсутствии у нас той свободы воли, которая требуется

Д е р к  П е р е б у м 95
для моральной ответственности, то сочтем подобные оправдания
безосновательными. О точке зрения, утверждающей, что у нас нет
подобной свободы воли, Спиноза сказал: «Это учение способству-
ет общественной жизни тем, что оно учит никого не ненавидеть,
не презирать, не насмехаться, ни на кого не гневаться…»55 С уче-
том тех проблем, которые порождает выражение морального гне-
ва, возможно, если мы поверим в отсутствие у нас такого рода
свободы воли, в конечном счете это будет хорошо.

Библиография
Baker L. R. Moral Responsibility without Libertarianism // Noûs. 2006. Vol. 40. № 2.
P. 307–330.
Balaguer M. Free Will as an Open Scientific Problem. Cambridge, MA : MIT Press,
2009.
Bok H. Freedom and Responsibility. Princeton: Princeton University Press, 1998.
Chisholm R. Person and Object. La Salle: Open Court, 1976.
Clarke R. Agent Causation and Event Causation in the Production of Free Action //
Philosophical Topics. 1996. Vol. 24. P. 19–48.
Clarke R. Are We Free to Obey the Laws? // American Philosophical Quarterly. 2011.
Vol. 47. P. 389–401.
Clarke R. Libertarian Theories of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 2003.
Demetriou K. The Soft-Line Solution to Pereboom’s Four-Case Argument // Austra-
lasian Journal of Philosophy. 2010. Vol. 88. P. 595–617.
Ekstrom L. W. Free Will: A Philosophical Study. Boulder: Westview, 2000.
Farrell D. M. The Justification of General Deterrence // Philosophical Review. 1985.
Vol. 104. P. 367–394.
Fischer J. M. My Way. N.Y.: Oxford University Press, 2006.
Fischer J. M. Responsibility and Manipulation // The Journal of Ethics. 2004. Vol. 8.
№ 2. P. 145–177.
Fischer J. M. The Frankfurt Cases: The Moral of the Stories // Philosophical Review.
2010. Vol. 119. P. 315–336.
Fischer J. M. The Metaphysics of Free Will: An Essay on Control. Oxford: Blackwell
Publishing, 1994.
Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibi-
lity. Cambridge; N.Y.: Cambridge University Press, 1998.
Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of Phi-
losophy. 1969. Vol. 66. P. 829–839.
Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of Phi-
losophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
Franklin C. Farewell to the Luck (and Mind) Argument // Philosophical Studies.
2011. Vol. 156. P. 199–230.
Franklin C. Neo-Frankfurtians and Buffer Cases: The New Challenge to the Principle
of Alternative Possibilities // Philosophical Studies. 2011. Vol. 152. P. 189–207.
Ginet C. In Defense of the Principle of Alternative Possibilities: Why I Don’t Find
Frankfurt’s Arguments Convincing // Philosophical Perspectives. 1996.
Vol. 10. P. 403–417.

55. Спиноза Б. Указ. соч. Кн. 2. Теорема 49. Схолия 4C.

96 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
Ginet C. On Action. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.
Ginet C. Review of Living without Free Will // Journal of Ethics. 2002. Vol. 6.
P. 305–309.
Goetz S. Freedom, Teleology, and Evil. L.: Continuum, 2008.
Griffiths M. Why Agent-Caused Actions Are Not Lucky // American Philosophical
Quarterly. 2010. Vol. 47. P. 43–56.
Haji I. Deontic Morality and Control. Cambridge: Cambridge University Press, 2002.
Haji I. Moral Accountability. N.Y.: Oxford University Press, 1998.
Honderich T. A Theory of Determinism. Oxford: Oxford University Press, 1988.
Hunt D. Moral Responsibility and Buffered Alternatives // Midwest Studies in Phi-
losophy. 2005. Vol. 29. P. 126–145.
Hunt D. Moral Responsibility and Unavoidable Action // Philosophical Studies.
2000. Vol. 97. P. 195–227.
Kane R. Free Will and Values. Albany: SUNY Press, 1985.
Kane R. The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996.
Lycan W. G. Consciousness. Cambridge, MA : MIT Press, 1997.
McCann H. The Works of Agency. Ithaca: Cornell University Press, 1998.
McKenna M. A Hard-Line Reply to Pereboom’s Four-Case Argument // Philosophy
and Phenomenological Research. 2008. Vol. 77. P. 142–159.
Mele A. A Critique of Pereboom’s “Four-case” Argument for Incompatibilism //
Analysis. 2005. Vol. 65. P. 75–80.
Mele A. Autonomous Agents. N.Y.: Oxford University Press, 1995.
Mele A. Free Will and Luck. N.Y.: Oxford University Press, 2006.
Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility. Oxford: Oxford Universi-
ty Press, 2011.
Nelkin D. Responsibility and Rational Abilities: Defending an Asymmetrical View //
Pacific Philosophical Quarterly. 2008. Vol. 89. P. 497–515.
Nichols S. After Compatibilism: a Naturalistic Defense of the Reactive Attitudes //
Philosophical Perspectives. 2007. Vol. 21. P. 405–428.
O’Connor T. Agent-Causal Power // Dispositions and Causes / T. Handfield (ed.).
Oxford: Clarendon Press, 2008. P. 189–214.
O’Connor T. Persons and Causes. N.Y.: Oxford University Press, 2000.
O’Connor T. Review of Living without Free Will // Philosophical Quarterly. 2003.
Vol. 53. P. 308–310.
Otsuka M. Incompatibilism and the Avoidability of Blame // Ethics. 1998. Vol. 108.
P. 685–701.
Palmer D. Pereboom on the Frankfurt Cases // Philosophical Studies. 2011. Vol. 153.
P. 261–272.
Pereboom D. A Hard-Line Reply to the Multiple-Case Manipulation Argument //
Philosophy and Phenomenological Research. 2008. Vol. 77. P. 160–170.
Pereboom D. Alternative Possibilities and Causal Histories // Philosophical Perspec-
tives. 2000. Vol. 14. P. 119–137.
Pereboom D. Defending Hard Incompatibilism // Midwest Studies in Philosophy.
2005. Vol. 29. P. 228–247.
Pereboom D. Defending Hard Incompatibilism Again // Essays on Free Will and Mo-
ral Responsibility / N. Trakakis, D. Cohen (eds). Newcastle, UK : Cambridge
Scholars Press, 2008. P. 1–33.
Pereboom D. Determinism al Dente // Noûs. 1995. Vol. 29. № 1. P. 21–45.
Pereboom D. Frankfurt Examples, Derivative Responsibility, and the Timing Objec-
tion // Philosophical Issues. 2012. Vol. 22. P. 298–315.
Pereboom D. Free Will, Love and Anger // Ideas y Valores. 2009. Vol. 141. P. 5–25.

Д е р к  П е р е б у м 97
Pereboom D. Further Thoughts about a Frankfurt-Style Argument // Philosophical
Explorations. 2009. Vol. 12. P. 109–118.
Pereboom D. Hard Incompatibilism // Four Views on Free Will / J. M. Fischer,
R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford: Blackwell Pub-
lishing, 2007. P. 85–125.
Pereboom D. Is Our Conception of Agent Causation Incoherent? // Philosophical
Topics. Vol. 32. P. 275–286.
Pereboom D. Living without Free Will. Cambridge: Cambridge University Press, 2001.
Pereboom D. Optimistic Skepticism about Free Will // The Philosophy of Free Will:
Selected Contemporary Readings / P. Russell, O. Deery (eds). N.Y.: Oxford
University Press, 2013. P. 421–449.
Pereboom D. Response to Kane, Fischer, and Vargas // Four Views on Free Will /
J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford:
Blackwell Publishing, 2007. P. 191–203.
Pereboom D. Source Incompatibilism and Alternative Possibilities // Freedom, Res-
ponsibility, and Agency: Essays on the Importance of Alternative Possibilities /
M. McKenna, D. Widerker (eds). Aldershot, UK : Ashgate, 2003. P. 185–199.
Russell P. Compatibilist-Fatalism // Moral Responsibility and Ontology / T. van den
Beld (ed.). Dordrecht: Kluwer, 2000. P. 199–218.
Scanlon T. What We Owe to Each Other. Cambridge: Harvard University Press, 1998.
Schoeman F. D. On Incapacitating the Dangerous // American Philosophical Quar-
terly. 1979. Vol. 16. P. 27–35.
Shabo S. Incompatibilism and Personal Relationships: Another Look at Strawson’s
Objective Attitude // Australasian Journal of Philosophy. 2011. Vol. 90.
P. 131–147.
Shabo S. Uncompromising Source Incompatibilism // Philosophy and Phenomenolo-
gical Research. Vol. 80. № 2. P. 349–383.
Smilansky S. Can a Determinist Help Herself? // Freedom and Moral Responsibili-
ty: General and Jewish Perspectives / C. H. Manekin, M. Kellner (eds). Colle-
ge Park, MD : University of Maryland Press, 1997. P. 85–98.
Smilansky S. Free Will and Illusion. Oxford: Oxford University Press, 2000.
Sommers T. The Objective Attitude // Philosophical Quarterly. 2007. Vol. 57.
P. 321–341.
Strawson G. Freedom and Belief. Oxford: Oxford University Press, 1986.
Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy. 1962.
Vol. 48. P. 1–25.
Taylor R. Action and Purpose. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1966.
Taylor R. Metaphysics. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1974.
Todd P. A New Approach to Manipulation Arguments // Philosophical Studies. 2011.
Vol. 152. P. 127–133.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Waller B. Freedom without Responsibility. Philadelphia: Temple University Press,
1990.
Widerker D. Libertarianism and Frankfurt’s Attack on the Principle of Alternative
Possibilities // Philosophical Review. 1995. Vol. 104. P. 247–261.
Спиноза Б. Этика, доказанная в геометрическом порядке. М.: Типография
А. Гатцука, 1892.
Юм Д. Трактат о человеческой природе // Он же. Собр. соч.: В 2 т. М.: Мысль,
1965.

98 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016
OPTIMISTIC SKEPTICISM ABOUT FREE WILL
Derk Pereboom. Susan Linn Sage Professor, Cornell University. Address: 218
Goldwin Smith Hall, 14853-3201 Ithaca, NY , USA . E-mail: dp346@cornell.edu.
Keywords: free will; determinism; compatibilism; incompatibilism; hard incompatibi-
lism; skepticism; manipulation argument; responsibility.
The author of the paper presents an argument for his theory of hard incompatibilism.
According to this position, people do not have the type of free will that is required
for moral responsibility. The general argument for this view consists of three parts.
In the first one, the author argues against compatibilism, or the thesis that free will
is compatible with determinism. If causal determinism holds, then our actions are
determined by factors beyond our control. This kind of determination would exclude
freedom and responsibility. To prove this point, the author proposes a four-case
manipulation argument, which demonstrates how even the best compatibilist theo-
ries pose problems for understanding responsibility and free will.
In the second part of the article, the author argues against libertarianism, or the
thesis that free will is compatible with causal indeterminism. The author points out
that given our best physical theories, the idea of substance causation by agents is
not credible. On the other hand, the metaphysics of indeterministically connected
events could not provide the kind of control that would be sufficient for freedom and
responsibility. The author proves this point by presenting the case of the disappear-
ing agent. In the third part of the article, the author reflects on the consequences that
giving up on the idea of free will and moral responsibility could have for our social
institutions and for our sense of meaning in life. He argues that these consequences
would not be as harmful as many may suppose. Moreover, he argues that life and
society would improve and become more humane if we were to give up on the idea
of moral responsibility.

References
Baker L. R. Moral Responsibility without Libertarianism. Noûs, 2006, vol. 40, no. 2,
pp. 307–330.
Balaguer M. Free Will as an Open Scientific Problem, Cambridge, MA , MIT Press,
2009.
Bok H. Freedom and Responsibility, Princeton, Princeton University Press, 1998.
Chisholm R. Person and Object, La Salle, Open Court, 1976.
Clarke R. Agent Causation and Event Causation in the Production of Free Action.
Philosophical Topics, 1996, vol. 24, pp. 19–48.
Clarke R. Are We Free to Obey the Laws? American Philosophical Quarterly, 2011,
vol. 47, pp. 389–401.
Clarke R. Libertarian Theories of Free Will, New York, Oxford University Press, 2003.
Demetriou K. The Soft-Line Solution to Pereboom’s Four-Case Argument. Australa-
sian Journal of Philosophy, 2010, vol. 88, pp. 595–617.
Ekstrom L. W. Free Will: A Philosophical Study, Boulder, Westview, 2000.
Farrell D. M. The Justification of General Deterrence. Philosophical Review, 1985,
vol. 104, pp. 367–394.
Fischer J. M. My Way, New York, Oxford University Press, 2006.
Fischer J. M. Responsibility and Manipulation. The Journal of Ethics, 2004, vol. 8,
no. 2, pp. 145–177.

Д е р к  П е р е б у м 99
Fischer J. M. The Frankfurt Cases: The Moral of the Stories. Philosophical Review,
2010, vol. 119, pp. 315–336.
Fischer J. M. The Metaphysics of Free Will: An Essay on Control, Oxford, Blackwell
Publishing, 1994.
Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibility,
Cambridge, New York, Cambridge University Press, 1998.
Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility. Journal of Philoso-
phy, 1969, vol. 66, pp. 829–839.
Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person. Journal of Philoso-
phy, 1971, vol. 68, no. 1, pp. 5–20.
Franklin C. Farewell to the Luck (and Mind) Argument. Philosophical Studies, 2011,
vol. 156, pp. 199–230.
Franklin C. Neo-Frankfurtians and Buffer Cases: The New Challenge to the Principle
of Alternative Possibilities. Philosophical Studies, 2011, vol. 152, pp. 189–207.
Ginet C. In Defense of the Principle of Alternative Possibilities: Why I Don’t Find
Frankfurt’s Arguments Convincing. Philosophical Perspectives, 1996, vol. 10,
pp. 403–417.
Ginet C. On Action, Cambridge, Cambridge University Press, 1990.
Ginet C. Review of Living without Free Will. Journal of Ethics, 2002, vol. 6, pp. 305–
309.
Goetz S. Freedom, Teleology, and Evil, London, Continuum, 2008.
Griffiths M. Why Agent-Caused Actions Are Not Lucky. American Philosophical
Quarterly, 2010, vol. 47, pp. 43–56.
Haji I. Deontic Morality and Control, Cambridge, Cambridge University Press, 2002.
Haji I. Moral Accountability, New York, Oxford University Press, 1998.
Honderich T. A Theory of Determinism, Oxford, Oxford University Press, 1988.
Hume D. Traktat o chelovecheskoi prirode [A Treatise of Human Nature]. Sobr.
soch.: V 2 t. T. 1 [Collected Works: In 2 vols. Vol. 1], Moscow, Mysl‘, 1965.
Hunt D. Moral Responsibility and Buffered Alternatives. Midwest Studies in Philoso-
phy, 2005, vol. 29, pp. 126–145.
Hunt D. Moral Responsibility and Unavoidable Action. Philosophical Studies, 2000,
vol. 97, pp. 195–227.
Kane R. Free Will and Values, Albany, SUNY Press, 1985.
Kane R. The Significance of Free Will, New York, Oxford University Press, 1996.
Lycan W. G. Consciousness, Cambridge, MA , MIT Press, 1997.
McCann H. The Works of Agency, Ithaca, Cornell University Press, 1998.
McKenna M. A Hard-Line Reply to Pereboom’s Four-Case Argument. Philosophy
and Phenomenological Research, 2008, vol. 77, pp. 142–159.
Mele A. A Critique of Pereboom’s “Four-case” Argument for Incompatibilism. Analy-
sis, 2005, vol. 65, pp. 75–80.
Mele A. Autonomous Agents, New York, Oxford University Press, 1995.
Mele A. Free Will and Luck, New York, Oxford University Press, 2006.
Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility, Oxford, Oxford University
Press, 2011.
Nelkin D. Responsibility and Rational Abilities: Defending an Asymmetrical View.
Pacific Philosophical Quarterly, 2008, vol. 89, pp. 497–515.
Nichols S. After Compatibilism: a Naturalistic Defense of the Reactive Attitudes.
Philosophical Perspectives, 2007, vol. 21, pp. 405–428.
O’Connor T. Agent-Causal Power. Dispositions and Causes (ed. T. Handfield), Oxford,
Clarendon Press, 2008, pp. 189–214.

100 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


O’Connor T. Persons and Causes, New York, Oxford University Press, 2000.
O’Connor T. Review of Living without Free Will. Philosophical Quarterly, 2003,
vol. 53, pp. 308–310.
Otsuka M. Incompatibilism and the Avoidability of Blame. Ethics, 1998, vol. 108,
pp. 685–701.
Palmer D. Pereboom on the Frankfurt Cases. Philosophical Studies, 2011, vol. 153,
pp. 261–272.
Pereboom D. A Hard-Line Reply to the Multiple-Case Manipulation Argument. Phi-
losophy and Phenomenological Research, 2008, vol. 77, pp. 160–170.
Pereboom D. Alternative Possibilities and Causal Histories. Philosophical Perspectives,
2000, vol. 14, pp. 119–137.
Pereboom D. Defending Hard Incompatibilism Again. Essays on Free Will and Moral
Responsibility (eds N. Trakakis, D. Cohen), Newcastle, UK , Cambridge Schol-
ars Press, 2008, pp. 1–33.
Pereboom D. Defending Hard Incompatibilism. Midwest Studies in Philosophy, 2005,
vol. 29, pp. 228–247.
Pereboom D. Determinism al Dente. Noûs, 1995, vol. 29, no. 1, pp. 21–45.
Pereboom D. Frankfurt Examples, Derivative Responsibility, and the Timing Objec-
tion. Philosophical Issues, 2012, vol. 22, pp. 298–315.
Pereboom D. Free Will, Love and Anger. Ideas y Valores, 2009, vol. 141, pp. 5–25.
Pereboom D. Further Thoughts about a Frankfurt-Style Argument. Philosophical
Explorations, 2009, vol. 12, pp. 109–118.
Pereboom D. Hard Incompatibilism. Four Views on Free Will (eds J. M. Fischer,
R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas), Malden, MA , Oxford, Blackwell Publish-
ing, 2007, pp. 85–125.
Pereboom D. Is Our Conception of Agent Causation Incoherent? Philosophical Top-
ics, vol. 32, pp. 275–286.
Pereboom D. Living without Free Will, Cambridge, Cambridge University Press, 2001.
Pereboom D. Optimistic Skepticism about Free Will. The Philosophy of Free Will:
Selected Contemporary Readings (eds P. Russell, O. Deery), New York, Oxford
University Press, 2013, pp. 421–449.
Pereboom D. Response to Kane, Fischer, and Vargas. Four Views on Free Will (eds
J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas), Malden, MA , Oxford, Black-
well Publishing, 2007, pp. 191–203.
Pereboom D. Source Incompatibilism and Alternative Possibilities. Freedom, Respon-
sibility, and Agency: Essays on the Importance of Alternative Possibilities (eds
M. McKenna, D. Widerker), Aldershot, UK , Ashgate, 2003, pp. 185–199.
Russell P. Compatibilist-Fatalism. Moral Responsibility and Ontology (ed. T. van den
Beld), Dordrecht, Kluwer, 2000, pp. 199–218.
Scanlon T. What We Owe to Each Other, Cambridge, Harvard University Press, 1998.
Schoeman F. D. On Incapacitating the Dangerous. American Philosophical Quarterly,
1979, vol. 16, pp. 27–35.
Shabo S. Incompatibilism and Personal Relationships: Another Look at Strawson’s
Objective Attitude. Australasian Journal of Philosophy, 2011, vol. 90, pp. 131–
147.
Shabo S. Uncompromising Source Incompatibilism. Philosophy and Phenomenologi-
cal Research, vol. 80, no. 2, pp. 349–383.
Smilansky S. Can a Determinist Help Herself? Freedom and Moral Responsibility:
General and Jewish Perspectives (eds C. H. Manekin, M. Kellner), College
Park, MD , University of Maryland Press, 1997, pp. 85–98.

Д е р к  П е р е б у м 101
Smilansky S. Free Will and Illusion, Oxford, Oxford University Press, 2000.
Sommers T. The Objective Attitude. Philosophical Quarterly, 2007, vol. 57, pp. 321–341.
Spinoza B. Etika, dokazannaia v geometricheskom poriadke [Ethica, ordine geomet-
rico demonstrata], Moscow, tip. A. Gattsuka, 1892.
Strawson G. Freedom and Belief, Oxford, Oxford University Press, 1986.
Strawson P. F. Freedom and Resentment. Proceedings of the British Academy, 1962,
vol. 48, pp. 1–25.
Taylor R. Action and Purpose, Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 1966.
Taylor R. Metaphysics, Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 1974.
Todd P. A New Approach to Manipulation Arguments. Philosophical Studies, 2011,
vol. 152, pp. 127–133.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments, Cambridge, MA , Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Waller B. Freedom without Responsibility, Philadelphia, Temple University Press,
1990.
Widerker D. Libertarianism and Frankfurt’s Attack on the Principle of Alternative
Possibilities. Philosophical Review, 1995, vol. 104, pp. 247–261.

102 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Поступать «по своей
собственной свободной воле»:
современные размышления о древней
философской проблеме
Роберт Кейн
Заслуженный профессор-преподаватель философии,
факультет философии, Техасский университет в Остине (UT).
Адрес: 316 Waggener Hall, 78712-1180 Austin, TX, USA.
E-mail: rkane@uts.cc.utexas.edu.

Ключевые слова: свобода воли; индетерминизм;


либертарианство; инкомпатибилизм; моральная
ответственность; изначальная ответственность;
проблема удачи.

В статье представлена самая влия- Кроме того, неопределенность


тельная либертарианская тео- на уровне сознательного опыта агента
рия последних десятилетий. Автор должна быть некоторым образом фун-
предлагает отказаться от популяр- дирована в натуралистической кар-
ной в современной философии тен- тине мира, ей должны соответствовать
денции сводить проблему свободы физические процессы, в которых
воли к проблеме свободного дей- имеет место индетерминизм. Автор
ствия. Теория «изначальной ответ- показывает, как можно связать все
ственности» Кейна ставит вопрос эти условия свободы воли в целост-
о возможности свободного форми- ной теории, которая позволяет сде-
рования самой воли, которая пони- лать либертарианскую позицию
мается им как характер агента, его не менее «вразумительной», чем ком-
ценности, взгляды и мотивы. Спо- патибилистские альтернативы. Тео-
собность формировать собственную рия Кейна была впервые представлена
волю требует того, чтобы некоторые им в законченном виде в 1996 году
действия агента не были с необходи- в книге «Важность свободы воли»,
мостью обусловлены его прошлым с тех пор было выдвинуто множество
и характером. Тем не менее эти дей- критических аргументов против его
ствия также не должны быть произ- подхода. Во второй части статьи автор
вольны, случайны. Поэтому автору последовательно отвечает на наибо-
важно показать, как в ситуации необ- лее известные контраргументы, уделяя
условленного выбора агент может особое внимание так называемой про-
сохранять контроль над своими блеме удачи, или случайности, которая
поступками и как эти поступки свя- подчеркивает произвольность любых
заны с его личностью. индетерминированных действий.

Р о б е р т  К е й н 103
В ТЕЧЕНИЕ последних пяти десятилетний я разрабатывал
особый взгляд на свободу воли, согласно которому для об-
ладания свободой необходимо, чтобы агенты были до неко-
торой степени изначально ответственны за формирование
собственной воли (характера, мотивов и целей). Поступать «по своей
собственной свободной воле» в этом смысле означает поступать «ис-
ходя из воли», которая в определенной мере сама является «свобод-
но созданной». В современную эпоху свободу воли такого изначаль-
ного типа (часто именуемую инкомпатибилистской или либертари-
анской) критикуют как туманную и невразумительную. В данной
работе я рассматриваю аргументы в пользу этой позиции, а также
сравниваю ее с другими современными взглядами на свободу воли
и действие. Далее, в числе прочих критических замечаний к моей тео-
рии я отвечаю на те, согласно которым свободу воли подобного неде-
терминистского толка нельзя вразумительно описать и нельзя при-
мирить с современной наукой, она не дает агенту достаточного кон-
троля, сводится к случаю, удаче или случайности, ведет к различным
регрессам и не позволяет обосновать моральную ответственность.

Введение
«Такой же диспут продолжается до самого Страшного Суда между
джабаритом1 и сторонником [тезиса о] свободе воли»2. Это слова
персидского поэта, философа-суфия XIII века Джалаладдина Руми.

Перевод с английского Александра Мишуры по изданию: © Kane R. Ac-


ting “of One’s Own Free Will:” Modern Reflections on an Ancient Philosophi-
cal Problem // Proceedings of the Aristotelian Society. April 2014. Vol. CXIV .
Pt. 1. P. 35–55. Публикуется с любезного разрешения автора.
1. В оригинале статьи: There is a disputation [that will continue] until mankind is
raised from the dead, between the Necessitarians and the partisans of Free Will.
Здесь Роберт Кейн использует английский перевод стихов персидского
поэта Джалаладдина Руми, в котором на месте слова «джабарит» из рус-
ского перевода стоит Necessitarians, что можно перевести как «сторонни-
ки [тезиса] необходимости». — ​Прим. ред.
2. Цит. по: Руми Джалал ад-дин Мухаммад. Маснави-йи Ма’Нави («Поэма
о скрытом смысле»). Пятый дафтар (бейты 1-4238) / Пер. с перс. О. М. Яст-
ребовой, под ред. А. А. Хисматулина. СП б.: Петербургское востоковедение,
2011. С. 206.

104 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Проблема свободы воли, о которой говорит Руми, возникает
в истории всякий раз, когда люди достигают некоторой высокой
степени самосознания, понимая, насколько серьезно мир вокруг
них может влиять на их поведение способами, им неподконтроль-
ными и ими не осознаваемыми. Отсюда понятна и важность док-
трин детерминизма, или необходимости, в истории споров о сво-
боде воли. Подобные доктрины принимали множество историче-
ских форм. В разные времена люди задавались вопросом, могут ли
их действия быть обусловлены судьбой или божественным пред-
определением, законами логики или законами физики, наслед-
ственностью или окружающей средой, бессознательными моти-
вами или скрытыми регуляторами, условными рефлексами или
социальными условиями и, в последней версии, бессознательны-
ми нейронными процессами в нашем мозге.
Поскольку свобода воли, как представляется, подразумевает
открытое будущее, многие полагают, что подобные детерминист-
ские доктрины противоречат ей. Тем не менее мы также знаем,
что многие философы и ученые, особенно в современную эпоху,
утверждали, что детерминизм не представляет реальной угрозы
для свободы воли или по крайней мере для любой «достойной
стремления» свободы воли. Речь идет о компатибилистах, кото-
рые считают, что мы можем обладать всей достойной стремления
свободой, даже если детерминизм имеет место быть.
Когда 50 лет назад, в 1960-х годах, я впервые начал задумывать-
ся о свободе воли, эта диалектика была непоколебима. Очертания
философского спора о свободе воли были проще, чем сегодня. Со-
гласно распространенному допущению того времени, если вы сим-
патизируете науке, то, разумеется, будете компатибилистом в во-
просе о свободе воли (полагая, что она совместима с детерминиз-
мом), — ​если, конечно, вы не скептик или жесткий детерминист,
отрицающий свободу воли вовсе. Компатибилизм был позици-
ей по умолчанию для философов и ученых и остается ею сегодня,
пусть и в меньшей степени. Если бы вы, напротив, были либерта-
рианцем относительно свободы воли и считали ее несовместимой
с детерминизмом, от вас ожидали бы отсылок к каким-то неясным
и  таинственным формам действия или причинности для оправ-
дания своего взгляда: бестелесный разум, ноуменальные самости,
перводвигатель и все тому подобное, что Питер Стросон тогда на-
звал «панической метафизикой» либертарианства3.

3. Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy.


1962. Vol. 48. P. 1–25.

Р о б е р т  К е й н 105
Я начал рассуждать о свободе воли почти сразу после публика-
ции в 1962 году классического эссе Стросона «Свобода и обида»4,
когда мой тогдашний наставник в философии, Уилфрид Селларс,
озадачил меня вопросом примирения традиционного инкомпа-
тибилизма или либертарианской свободы воли с современной на-
укой. Будучи компатибилистом в вопросе свободы воли, Селларс,
как и Стросон, сомневался, что либертарианская, или индетерми-
нистская, свобода воли может быть объяснена без сведения к слу-
чайности или призывов к тому, что Стросон окрестил панической
метафизикой. Хотя Селларс и допускал, что свобода воли в неко-
тором смысле была неотъемлемой частью того, что он, собствен-
но, называл очевидной картиной мира, он все же не думал, что
традиционный взгляд либертарианства на свободу воли может
быть примирен с тем, что он называл научной картиной мира5;
он и предложил мне задачу показать обратное.
Решение этой задачи заняло куда больше времени, чем я ожи-
дал: 50 лет прошло, а я все еще в процессе. Причиной тому, как
я  понял, является необходимость переосмыслить практически
каждую сторону традиционной проблемы свободы воли.

По своей собственной свободной воле


Я начну с двух аспектов этого переосмысления, которые оказа-
лись ключевыми в  развитии моих взглядов. Первый касается
самого понятия свобода воли и значения выражения, с которого
начинается название этой статьи, — ​«по своей собственной сво-
бодной воле». В  XVII веке возникла, а  в  XX веке достигла рас-
цвета тенденция сводить проблему свободной воли к проблеме
свободного действия. О  выражении «свободная воля» часто го-
ворят, что оно лишь почетное наименование для этой пробле-
мы, отсылающее к ее историческому прошлому. Достойные мыс-
лители, такие как Людвиг Витгенштейн и Гилберт Райл, убедили
многих философов своего времени в том, что воля и акты воли
сомнительны и должны отправиться вслед за ведьмами и фло-
гистоном. Разговор о воле предполагал внутреннего гомункула
или перводвигатель, а  следовательно, лишь добавлял загадок.
В  XX веке даже многие либертарианцы в  вопросе свободы во-
ли присоединились к консенсусу, согласно которому проблема
4. Ibidem.
5. Sellars W. Philosophy and the Scientific Image of Man // Frontiers of Science
and Philosophy / R. Colodny (ed.). Pittsburgh: University of Pittsburgh Press,
1962. P. 35–78.

106 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


свободы воли была лишь почетным наименованием проблемы
свободного действия.
Я сопротивляюсь этой современной тенденции маргинализи-
ровать свободу воли, поскольку считаю, что она чрезмерно упро-
щает древнюю проблему. В XVII веке Джон Локк утверждал, что
дело не в свободе воли, а в свободе агента6. Эта мысль широко
распространилась в современную эпоху как реакция на средне-
вековые формы мышления. Однако я считаю, что старший совре-
менник Локка епископ Джон Брамхолл, дискутировавший об этой
проблеме с Томасом Гоббсом, был ближе к истине, когда говорил,
что свобода агента следует из свободы воли7. Нет противоречия
в тезисе о том, что проблема касается и свободы действия, как
говорил Локк, и свободы воли, поскольку свобода воли являет-
ся важной стороной свободы действий; принципиально важно,
что именно эта сторона обнаруживает очень глубокие философ-
ские проблемы.
За прошедшие пять десятилетий еще один известный мне фи-
лософ подобным же образом озаботился разграничением свобо-
ды воли и простой свободы действий — ​Гарри Франкфурт. Несмо-
тря на это, мы придерживаемся диаметрально противоположных
взглядов на смысл свободы воли. Франкфурт полагает8, что мы
действуем по своей собственной свободной воле, когда действу-
ем по воле, с которой отождествляемся и которой всем сердцем,
без всякой двойственности привержены. Кратко — у​  нас есть воля,
или желания первого порядка, которые мы желаем иметь9 и ко-
торым всем сердцем привержены. Для меня, напротив, действо-
вать по своей собственной свободной воле означает «действовать
по воле, которая до определенной существенной степени являет-
ся „свободно мною созданной“». Для моего взгляда важна исто-
рия агента, для взгляда Франкфурта — ​нет. Его позиция — к​ омпа-
тибилизм, моя — ​нет.
Много лет назад я написал Франкфурту короткое письмо, со-
державшее несколько критических замечаний относительно его
позиции. Стандартное замечание состояло в том, что, согласно

6. Locke J. An Essay Concerning Human Understanding / A. C. Fraser (ed.). N.Y.:


Dover Publications, 1959. P. 319–320.
7. Bramhall J. The Works of… John Bramhall. Oxford, UK : John Henry Parker,
1842–1845. Vol. 4. 1844.
8. Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of Phi-
losophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
9. В теории Франкфурта желания иметь или не иметь другие желания назы-
ваются желаниями второго порядка. — ​Прим. ред.

Р о б е р т  К е й н 107
его теории, приверженность или двойственность по отношению
к  собственной воле может полностью зависеть от  неподвласт-
ных нам социальных условий. Второй, менее типичный аргумент
был таков: если обладать свободой воли — ​значит быть всем серд-
цем приверженным тому, что хочешь, без двойственности, то ни-
кто и никогда не смог бы перейти от двойственности к полной
приверженности по «своей собственной свободной воле». Ведь,
по теории Франкфурта, у него не было бы свободной воли до это-
го перехода.
Франкфурт ответил прямолинейно, сказав, что, по его мнению,
не имеет значения, как ты пришел к обладанию свободой воли
или к полной приверженности своей воле. Это может произой-
ти благодаря счастливому случаю, воспитанию, случайным фак-
торам или даже может быть социально обусловлено. Он добавил,
что невозможно перейти к свободе воли от амбивалентности сво-
ей свободной воли в каком-либо глубоком смысле слова. Важно
лишь то, что вы имеете свободу воли или полную приверженность
своей воле независимо от того, как достигли этого, поскольку она
является благом, которое делает жизнь лучше. Этот честный от-
вет отлично обрисовал рамки нашего спора как компатибилиста
и имкомпатибилста: о том, что же может означать выражение «по-
ступать по своей собственной свободной воле».
Каково же мое собственное инкомпатибилистское, или либер-
тарианское, понимание выражения «по  своей собственной сво-
бодной воле»? По моему мнению, оно значит именно то, что под
ним традиционно подразумевали, а именно «волю, свободно со-
зданную самим собой», а  не  волю, которая полностью сформи-
рована неподконтрольными тебе факторами. Это подводит нас
ко второму направлению, в котором, как я доказывал последние
десятилетия, необходимо переосмыслить проблему свободы воли.

Изначальная ответственность
и альтернативные возможности
В  данном случае нам нужно перейти от  значения слова «воля»
в выражении «по своей собственной свободной воле» к значению
слова «свободная».
Смысл слова «свободная» в выражении «по собственной сво-
бодной воле», создающий, как часто считали, трудности для де-
терминизма, обычно понимается как необходимое условие, со-
гласно которому свободный агент «мог бы поступить иначе» или
иметь альтернативные возможности (АВ). Я называю это необ-

108 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ходимым условием АВ. Аргументы против компатибилизма, как,
к примеру, хорошо известный аргумент последствий, обычно от-
сылали к требованию АВ и вращались вокруг вопросов о совме-
стимости с детерминизмом способности агента поступить иначе.
По моим наблюдениям, эти острые современные дискуссии вокруг
АВ и  детерминизма неминуемо приводили к  патовой ситуации
из-за разницы в интерпретации таких понятий, как «мочь» (can),
«сила» (power), «способность» (ability) и «мог бы поступить иначе»
(could have done otherwise). Я считал, что для этих патовых ситуа-
ций имеются серьезные основания, связанные с различными зна-
чениями слова «свобода». В результате я понял, что, обращая вни-
мание только на способность поступать иначе, или альтернатив-
ные возможности, мы избираем слишком слабый фундамент для
доказательства несовместимости свободы воли и детерминизма.
К счастью, существовал еще один источник для переосмысле-
ния этой проблемы. В долгой истории спора о свободе воли, до-
казывал я, можно найти еще одно условие, питающее интуиции
инкомпатибилистов, и это условие является даже более важным,
нежели АВ. Я назвал это условием изначальной ответственно-
сти (ИО). Основная идея такова: чтобы быть изначально ответ-
ственным за некоторое действие, агент должен быть ответственен
за все, что является достаточным основанием (условием, причи-
ной или мотивом) для его возникновения. Если, к примеру, вы-
бор агента следует и объясняется исходя из его характера, моти-
вов и намерений, то есть из его уже существующей воли (вместе
с условиями, в которых происходит выбор), то, чтобы нести из-
начальную ответственность за выбор, агент должен, по крайней
мере частично, быть ответственным за свой нынешний характер,
мотивы и цели в силу ранее принятых решений и совершенных
дел. Вспомним тезис Аристотеля, согласно которому если чело-
век ответственен за порочные действия, следующие из его харак-
тера, то в какой-то момент в прошлом он должен быть ответстве-
нен за формирование порочного характера, из которого следуют
эти действия10.
Условие ИО не требует способности поступить иначе, или АВ,
для каждого действия, которое совершено «по нашей собствен-
ной свободной воле», если вновь использовать это ключевое вы-
ражение. Но это лишь половина истории, поскольку ИО требует,
чтобы в прошлом по ходу жизни мы имели возможность посту-

10. Аристотель. Никомахова Этика // Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1975–1983. Т. 4.
1983. 1114а 13–22.

Р о б е р т  К е й н 109
пить иначе в отношении некоторых действий, с помощью кото-
рых мы сформировали свой нынешний характер и  волю. Я  на-
зываю их формирующие самость действия, или ФСД. Мы часто
действуем в силу уже сформированной воли, но при этом она яв-
ляется «нашей собственной свободной волей», поскольку мы со-
здавали эту действующую сейчас волю решениями или поступ-
ками в прошлом (ФСД), в отношении которых мы могли посту-
пить иначе. Я утверждаю, что если бы это было не так, то за всю
жизнь мы бы никогда и ничего не смогли бы сделать, чтобы изме-
нить себя нынешнего. Такое следствие, как я считаю, несовмести-
мо с нашей изначальной ответственностью (хотя бы ограничен-
ной) за то, кто мы есть.
Обратив внимание на ИО, легче объяснить, почему я считаю
тенденцию современной эпохи сводить проблему свободы воли
к проблеме свободного действия ошибочной и чрезмерно упро-
щающей проблему. Свобода воли касается не  только свободы
действия. Она связана с  формированием самости, с  формиро-
ванием нашей воли (нашего характера, мотивов и целей). Иначе
говоря, она связана с тем, как мы стали теми личностями, кото-
рыми сейчас являемся, с той волей, которую теперь имеем. Несем
ли мы изначальную ответственность за собственную волю в ка-
кой-то мере или источники нашей воли могут быть прослежены
вплоть до чего-то вне нашего контроля — ​до судьбы или Божьего
замысла, до наследственности или среды, воспитания или соци-
альных условий, скрытых регуляторов и т. п.? Именно это я счи-
таю ядром традиционной проблемы свободы воли.
Наконец, если АВ недостаточно для обоснования позиции ин-
компатибилизма, то прибавление ИО позволяет это сделать. Если
агенты должны быть ответственны до некоторой степени за все,
что является достаточной причиной или мотивом их действий,
то  либо потребовался бы невозможный бесконечный регресс
прошлых действий, либо некоторые поступки в истории агента — ​
ФСД  — д
​ олжны не иметь достаточных причин или мотивов, следо-
вательно, должны быть недетерминированными.

Проблема вразумительности
Само собой разумеется, подобный разговор о свободе воли, тре-
бующей изначальной ответственности, ведет к  множеству дру-
гих проблем. Они связаны с тем, каким образом действия или ре-
шения без достаточных причин и мотивов сами могут быть сво-
бодными и ответственными поступками, а также как подобные

110 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


поступки могут иметь место (если вообще могут) при естествен-
ном порядке вещей, в условиях которого мы, люди, осуществля-
ем свою свободу.
Эта проблема связана с древней дилеммой, восходящей как ми-
нимум к  философам-эпикурейцам: если свобода воли несовме-
стима с детерминизмом, то она не представляется совместимой
и с индетерминизмом. Индетерминизм означает одно прошлое,
но разные варианты возможного будущего. Однако как, спраши-
вается, могут различные действия добровольно и намеренно со-
вершаться при одном и том же прошлом, если только не в силу
удачи или стечения обстоятельств? Если выбор происходит в ре-
зультате квантового скачка или другого недетерминированного
события в мозге, будет ли это тождественно свободному и ответ-
ственному выбору? Из этих и подобных им размышлений выте-
кает много традиционных аргументов, имеющих целью доказать,
что недетерминированный выбор или действие будут произволь-
ными, непостоянными, случайными, иррациональными, бескон-
трольными, необъяснимыми, иначе говоря, просто результа-
том стечения обстоятельств или удачи, а следовательно, вообще
не будут свободными и ответственными действиями. Эпикурей-
цы говорили, что если бы атомы иногда произвольно не отклоня-
лись, то в природе не было бы места свободе воли. Однако мно-
гие их критики, включая стоиков, протестовали против этого: как
случайное отклонение атомов может дать свободу воли? Свобод-
ная воля — ​не случайность.
Не удивительно, что защитники либертарианства, или инде-
терминистских взглядов на  свободу воли, всегда с  тех пор чув-
ствовали необходимость прибегать к различным дополнительным
факторам — ​от ноуменальной самости и нематериальных созна-
ний до несобытийных (nonevent) агентов-причин и т. п. (короче,
к Стросоновской панической метафизике). Они искали, чем бы
заполнить пробелы в природной причинности, которые оставлял
незаполненными индетерминизм. Я давно разочаровался во всех
подобных призывах к учету «дополнительных факторов» и решил,
что надо попробовать нечто новое.
Как избежать таких призывов? Я пришел к выводу, что необ-
ходима серия сложных шагов, включающих тщательное пере-
осмысление отношения индетерминизма к свободе, выбору и дей-
ствию11. Первый из этих шагов (вытекающий из сказанного выше)

11. Здесь я  суммирую аргументы из  многих предшествующих работ; см.:


Kane R. Free Will and Values. Albany: State University of New York Press,

Р о б е р т  К е й н 111
состоит в том, чтобы понять: индетерминизм необходимо вклю-
чать не во всякое совершенное «по собственной свободной воле»
действие, но лишь в те действия, посредством которых мы фор-
мируем из самих себя личность, которой являемся, то есть в ФСД.
Второй шаг предполагает объяснение того, как эти ФСД совер-
шаются и что к ним относится. Я утверждаю, что они выполня-
ются в сложные моменты жизни, когда мы разрываемся между
противоречащими друг другу взглядами на то, что должны сде-
лать или кем должны стать (к примеру, между нравственным по-
ступком и амбициями, между сильными желаниями в настоящем
и долгосрочными целями или при столкновении со сложными за-
дачами, которые вызывают отторжение). Во всех этих случаях мы
имеем дело с конкурирующими мотивациями и должны предпри-
нять усилие, чтобы справиться с искушением сделать нечто иное,
чего мы также сильно желаем. В подобные моменты напряжение
и  неопределенность относительно того, что делать, существую-
щие в нашем сознании, отражаются, как я предполагаю, в неко-
торой индетерминации самих нейронных процессов (возмож-
но, в форме хаотически усиленного фонового нейронного шума),
«возбужденной» конфликтом в наших волях12. В таком случае не-
определенность и внутреннее напряжение, которые мы чувству-
ем в подобные «формирующие самость» моменты определения,
проявлялись бы в индетерминации самих нейронных процессов.
Переживаемая неопределенность физически соответствовала бы
появлению окна возможностей, которое на время блокирует пол-
ную детерминацию прошлым13.

1985; Idem. Two Kinds of Incompatibilism // Philosophy and Phenomenologi-


cal Research. 1989. Vol. 50. № 2. P. 219–254; Idem. The Significance of Free Will.
N.Y.: Oxford University Press, 1996; Idem. Responsibility, Luck, and Chance:
Reflections on Free Will and Indeterminism // Journal of Philosophy. 1999.
Vol. 96. № 5. P. 217–240; Idem. Some Neglected Pathways in the Free Will La-
byrinth // The Oxford Handbook of Free Will / R. Kane (ed.). Oxford: Oxford
University Press, 2005. Vol. 1. P. 406–439; Idem. A Contemporary Introduc-
tion to Free Will. Oxford; N.Y.: Oxford University Press, 2005; Idem. Liber-
tarianism; Responses to Fischer, Pereboom and Vargas // Four Views on Free
Will / J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Ox-
ford: Blackwell Publishers, 2007. P. 5–43, 166–183; Idem. Rethinking Free Will:
New Perspectives on an Ancient Problem // The Oxford Handbook of Free
Will / R. Kane (ed.). 2nd ed. Oxford; N.Y.: Oxford University Press, 2011. Vol. 1.
P. 381–404.
12. Idem. The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996. P. 130 ff.
13. Разумеется, имеет ли требуемая индетерминация место в мозге — ​ вопрос
эмпирического исследования. По этому вопросу существует обширная
недавняя дискуссия. См., напр.: Balaguer M. Free Will as an Open Scientific

112 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


На третьем шаге надо отметить, что в случаях формирования
самости, когда мы сталкиваемся с конкурирующими мотивация-
ми, любой наш выбор потребует усилия воли, преодолевающего
искушение сделать иной выбор. Поэтому я утверждаю, что в этих
случаях несколько целенаправленных когнитивных процессов
в мозге будут соответствовать конкурирующим усилиям. Эти про-
цессы будут иметь разные цели, соответствующие разным реше-
ниям, которые могут быть приняты. Кратко — ​в свободно прини-
мающем решения мозге будет воплощена некоторая форма парал-
лельной обработки данных. Один из этих процессов будет иметь
целью принятие одного из конкурирующих решений (допустим,
нравственного) и реализуется после достижения определенного
порога активации, в то время как другой процесс будет направ-
лен на принятие другого решения (допустим, эгоистичного). Кон-
курирующие процессы имеют различные входные данные, к при-
меру нравственные мотивы (убеждения, желания и т. п.), с одной
стороны, и  эгоистические мотивы — ​с  другой. Каждый из  про-
цессов воплощает усилие или стремление агента сделать именно
этот выбор (к примеру, нравственный) именно в силу этих мо-
тивов (к примеру, нравственных). При подобных обстоятельствах,
какой бы процесс ни достиг цели (конкретного решения), итого-
вый выбор будет результатом усилия или стремления агента сде-
лать этот выбор по этим мотивам, несмотря на присутствующую
индетерминацию. Дело будет обстоять таким образом, посколь-
ку процесс сам по себе был нейронной реализацией этого усилия,
и он достиг цели, несмотря на индетерминизм.

Problem. Cambridge, MA : MIT Press, 2010; Heisenberg M. The Origin of Fre-


edom in Animal Behavior // Is Science Compatible with Free Will? Exploring
Free Will and Consciousness in the Light of Quantum Physics and Neuroscien-
ce / A. Suarez, P. Adams (eds). N.Y.: Springer, 2013. P. 95–103; Glimcher P. W.
Indeterminacy in Brain and Behavior // Annual Review of Psychology. 2005.
Vol. 56. № 1. P. 25–56; Hameroff S., Penrose R. Conscious Events as Orchestra-
ted Space-Time Selections // Journal of Consciousness Studies. 1996. Vol. 3. № 1.
P. 36–53; Shadlen M. Comments on Adina Roskies, “Can Neurosciences Resol-
ve Issues about Free Will?” // Moral Psychology: In 4 vols. / W. Sinnott-Ar-
mstrong (ed.). Cambridge, MA : MIT Press, 2008–2014. Vol. 4: Free Will and
Moral Responsibility. 2014. P. 139–150; Brembs B. Towards a Scientific Con-
cept of Free Will as a Biological Trait: Spontaneous Actions and Decision-Ma-
king in Invertebrates // Proceeding of the Royal Society B: Biological Sciences.
2011. Vol. 278. Iss. 1707. P. 930–939; Stapp H. P. Mindful Universe: Quantum Me-
chanics and the Participating Observer. Berlin; N.Y.: Springer, 2007; Maye A.,
Hsieh C.-H., Sugihara G., Brembs B. Order in Spontaneous Behavior // ­PloS
ONE . 2007. Vol. 2. № 5. Article e443.

Р о б е р т  К е й н 113
Четвертый шаг заключается в том, чтобы мыслить индетерми-
низм при свободном выборе не  как причину, саму по  себе дей-
ствующую, а  как составную часть более широкой целенаправ-
ленной, или телеологичной, деятельности агента, в  которой ин-
детерминизм функционирует как препятствующий, мешающий
достижению цели элемент. Результирующие решения будут до-
стижениями, которые были произведены целенаправленной ак-
тивностью (усилием) агента. Эта активность могла и  не  увен-
чаться успехом, поскольку не была детерминирована, но все же
достигла цели. Более того, если несколько подобных процессов на-
правлены на различные цели (в противоречивых обстоятельствах
ФСД ), то, какой бы выбор ни был сделан, он будет произведен уси-
лием агента совершить именно такой выбор, а не другой, несмо-
тря на возможность неудачи из-за наличия индетерминизма.
Пятый шаг состоит в том, чтобы понять: функционируя в роли
препятствия успешной целенаправленной активности агента, ин-
детерминизм не устраняет ответственность, если активность все
же достигнет цели. В литературе много примеров, иллюстрирую-
щих эту мысль (некоторые из них впервые предложены Джоном
Лэнгшо Остином и  Элизабет Энском14). В  одном из  таких при-
меров киллер убивает чиновника выстрелом из мощной винтов-
ки, хотя у него и была возможность промахнуться из-за индетер-
минированного подергивания руки. Вот другой пример: ссорясь
со своей женой, муж в ярости бьет кулаком по крышке ее любимо-
го стола, пытаясь сломать ее. Представим, что некий индетерми-
низм в нервах его руки делает силу удара индетерминированной,
так что стол в буквальном смысле не детерминирован сломаться
в момент удара. Сломает ли муж стол — ​не детерминировано. Од-
нако очевидно, что он будет нести ответственность, если сломает
его. Едва ли он сможет оправдаться перед женой, сказав: «Это (сло-
манный стол) дело случая, а не мое». Хотя могло случиться и так,
что муж не сломал бы стол, — н​ е случай сделал это за него, а он сам.
Соединив эти шаги, можно сделать вывод, что в случае ФСД
агенты одновременно пытаются выполнить разные конкурирую-
щие между собой когнитивные задачи (представленные соответ-
ствующими распределенными когнитивными процессами). Они,
как можно выразиться, имеют два ума, но все же не две отдельные

14. Austin J. L. Ifs and Cans // Philosophical Papers / J. O. Urmson, G. J. Warnock
(eds). Oxford: Clarendon Press, 1961. P. 153–180; Anscombe G. E. M. Causality
and Determination // The Collected Philosophical Papers. Minneapolis: Uni-
versity of Minnesota Press, 1981. Vol. 1. P. 139–163.

114 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


личности. Бизнес-леди, которая хочет вернуться и помочь жерт-
ве нападения по нравственным мотивам, одновременно являет-
ся амбициозной женщиной, желающей пойти на важную для ее
карьеры встречу15. Она разрывается между двумя представления-
ми о себе и о том, кем хочет быть. Однако я утверждаю, что та-
кая сложность необходима для подлинного формирования само-
сти и свободной воли.
Отметим, что во всем этом, вопреки Франкфурту, двойствен-
ность или конфликт играют важную роль. Если бы мы никогда
не колебались и не менялись сами в силу конфликтующих ценно-
стей и неоднозначных ситуаций, то не были бы сформировавши-
ми себя существами.

Вопросы: интроспекция, рациональность,


определение воли к чему-либо
Нет нужды говорить, что в связи с моей теорией может возник-
нуть множество вопросов и возражений, на которые я старался
отвечать. Ниже я рассмотрю некоторые наиболее существенные,
а другие оставлю для дальнейшего обсуждения16.
Часто мне возражали, что в  «формирующих самость» ситуа-
циях у нас нет интроспективного или осознанного опыта совер-
шения двух усилий и  выполнения нескольких когнитивных за-
дач. Однако я и не утверждал, что агенты интроспективно знают
о совершении двух усилий. О чем они знают в ситуациях ФСД, так
это о том, что пытаются решить, какой из двух вариантов пред-
почесть, и что каждый из этих вариантов трудно выбрать в силу
давления противоречащих ему мотивов, давления, которое нуж-
но преодолеть, какой бы выбор ни был сделан. Подобным интро-
спективным условиям, согласно моей гипотезе, подлежит некото-
рый тип распределенной обработки данных в мозге, включающий
обособленные попытки, стремления выполнить конкурирующие
когнитивные задачи.
Здесь имеется обстоятельство более общего характера, которое
я часто подчеркивал: интроспективные доказательства не могут

15. Кейн упоминает свой знаменитый мысленный эксперимент (Kane R. The


Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996. P. 126), в кото-
ром некая бизнес-леди должна принять решение: помочь жертве нападе-
ния, опоздав на важную встречу, или, напротив, пойти на встречу, бро-
сив человека в беде. — ​Прим. ред.
16. Данная работа представляет собой запись выступления Кейна на заседа-
нии Аристотелевского общества. — ​Прим. ред.

Р о б е р т  К е й н 115
рассказать нам всего о свободе воли. Оставаясь на интроспектив-
ной почве, либертарианская свобода воли вполне может казать-
ся неясной или таинственной, как это часто и  бывало в  исто-
рии. Требуется теория о том, что может происходить за кулиса-
ми, когда мы проявляем подобную свободу воли. В  этой связи
рассмотрение новых научных идей может скорее помочь, нежели
помешать осмыслению свободы воли. В настоящее время широ-
ко признан тот факт, что мозг параллельно обрабатывает данные
во время такого когнитивного феномена, как визуальное восприя-
тие. Согласно этой теории, мозг отдельно обрабатывает различ-
ные аспекты визуального поля, такие как объект и фон, с помо-
щью распределенных, параллельных, хотя и взаимодействующих,
нейронных путей или потоков.
Предположим, некто бы возразил, что мы не  имеем интро-
спективного опыта подобной обработки данных в обычных слу-
чаях восприятия. Вряд ли это стало бы убедительным возражени-
ем против новой теории зрительного восприятия. Поскольку те-
зис относится к тому, что мы делаем при визуальном восприятии,
наше интроспективное знание об этих действиях является совсем
не обязательным. Я выдвигаю схожий тезис в связи со свободой
воли. Если параллельная распределенная обработка данных име-
ет место на стороне входа в структуре когнитивных процессов
(при восприятии), почему не предположить, что она также име-
ет место и на стороне выхода (во время раздумья, выбора и дей-
ствия)? Я утверждаю, что именно это необходимо предположить,
если мы хотим понять либертарианскую свободу воли.
Согласно другому часто звучащему возражению, иррацио-
нально пытаться выполнить два несовместимых дела. Я  согла-
сен, что обычно это так. Однако, по  моему мнению, существу-
ют особые обстоятельства, в которых совершать соперничающие
друг с другом усилия не иррационально. К подобным обстоятель-
ствам относятся ситуации: 1) когда мы выбираем из противопо-
ложных альтернативных вариантов; 2) когда мы намерены вы-
брать либо одно, либо другое, но не можем выбрать и то и другое;
3) когда у нас имеются сильные, соперничающие друг с другом мо-
тивы в пользу выбора каждого из вариантов; 4) когда у нас име-
ется сильное неприятие любого из решений, так что 5) какой бы
выбор ни был сделан, для него придется справиться с искушени-
ем сделать иной выбор; и, самое важное, 6) мы хотим дать реаль-
ный шанс каждому из возможных решений, поскольку мотивы
в их пользу для нас важны. Мотивы для каждого возможного вы-
бора отчасти определяют, что мы за люди. Они не были бы столь

116 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


значимы для нас, ни соверши мы усилий от их имени. Таковы об-
стоятельства «определяющих волю» (will-setting) или «формирую-
щих самость» действий.
Здесь крайне важно понять уникальность подобных «опреде-
ляющих волю» ситуаций. Наши естественные интуиции об уси-
лиях сформировались в повседневных ситуациях, когда воля уже
«односторонне определена» делать нечто, а препятствия и сопро-
тивление необходимо преодолеть, чтобы преуспеть. Мы хотим от-
крыть тугую дверь, и для этого должны совершить усилие. В по-
добных повседневных ситуациях было бы иррационально совер-
шать несовместимые усилия, поскольку наша воля уже определена
делать то, что мы пытаемся сделать. В определяющих волю ситуа-
циях, напротив, воля человека еще не определена выполнять одно
из дел, которые он пытается сделать. При этом у него есть серь-
езные основания сделать каждое из дел, но эти основания пока
не стали бесспорными. В повседневной жизни усилия обычно име-
ют место в ситуациях с определившейся волей, когда она направ-
лена на выполнение того, что мы пытаемся сделать; мы стремим-
ся любые усилия отождествить с теми, что происходят в обычных
ситуациях, но в результате упускается уникальность определения
воли, которая, по моему мнению, сопоставима с уникальностью
свободы воли.

Индетерминизм, контроль
и ответственность
Однако не ослабевает ли контроль киллера (его способность до-
стигать целей или делать то, что он пытается сделать) над тем, бу-
дет ли убит чиновник, из-за  недетерминированных импульсов
в руке и не происходит ли то же самое в случае с мужем и сло-
манным столом? Их контроль действительно ослаблен. Тем не ме-
нее стоит отметить следующий интересный момент: ослабленный
контроль в  подобных обстоятельствах не  влечет снижения от-
ветственности, если агенты смогут сделать то, что хотят сделать.
Киллер не становится менее виновным за убийство чиновника,
если из-за наличия индетерминизма у него нет полного контро-
ля над действием. Также и муж не становится менее ответствен-
ным за сломанный стол, если ломает его, несмотря на имеющий
место индетерминизм.
Предположим, что есть три киллера, каждый из которых убил
чиновника. Предположим также, что у первого из них вероятность
сделать это была 50%, у второго — ​80%, а у третьего — ​100%. Ста-

Р о б е р т  К е й н 117
новится ли кто-либо из этих убийц менее виновным, нежели дру-
гие, если все достигли цели? Было бы абсурдно говорить, что один
киллер заслуживает провести 100 лет в тюрьме, другой — ​80, а по-
следний — 5​ 0. Ослабленный контроль у киллеров с 50 и 80% не пе-
реходит в уменьшение ответственности, если они достигнут цели.
Я считаю, что это еще один важный урок о свободе воли в це-
лом. Мы должны признать, что индетерминизм, когда он име-
ет место, действительно ослабляет контроль над тем, что мы пы-
таемся сделать, и является препятствием, помехой в достижении
наших целей. Однако вспомним, что в упомянутом ранее случае
с бизнес-леди (и в ФСД вообще) индетерминизм, реально ослаб-
ляющий ее контроль над поступком, который она пытается со-
вершить (нравственным поступком, который заключается в по-
мощи жертве нападения), исходит от ее собственной воли, от ее
желания и усилия совершить противоположенное (продолжить
путь на деловую встречу). И наоборот, индетерминизм, снижаю-
щий ее контроль над другим поступком, который она пытается
совершить (действовать эгоистично и продолжить путь на свою
встречу), исходит от ее желания и усилия сделать обратное (быть
нравственной личностью и действовать согласно нравственным
мотивам). В каждом из случаев индетерминизм функционирует
как препятствие, помеха в реализации одной из ее целей. Это пре-
пятствие — ​сопротивление внутри ее воли, которое нужно пре-
одолеть усилием.
Если бы подобного препятствия не было, если бы не было со-
противления в самой ее воле, то она действительно имела бы в не-
котором смысле «полный контроль» над одним из альтернатив-
ных вариантов. Не было бы конкурирующих мотивов, стоящих
на  пути ее выбора, следовательно, индетерминизм бы не  вме-
шивался. В таком случае, однако, у нее не было бы свободы доб-
ровольно и  рационально выбрать себе другую цель, поскольку
не было бы конкурирующих оснований для этого. Таким образом,
будучи препятствием в реализации некоторых наших целей, ин-
детерминизм открывает подлинные возможности устремляться
к другим целям, выбирать иные поступки в соответствии с нашей
волей (добровольно), но не вопреки ей и в соответствии с наши-
ми мотивами (рационально). Для того чтобы быть по-настояще-
му формирующими себя агентами (творцами себя), чтобы иметь
свободу воли, иногда в жизни нам нужно сталкиваться с подобно-
го рода помехами и препятствиями в нашей воле, которые нужно
преодолеть. Сравните эту мысль с вопросом Евода Святому Авгу-
стину (в классической работе Августина «О свободе воли») о том,

118 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


почему Бог дал нам свободу воли, если она несет в мир столько
противоречий и трудностей17.
Здесь также уместен образ из Канта18, который я использовал
и прежде. В нем птица недовольна сопротивлением воздуха при
полете и воображает, что, не будь воздуха вообще, леталось бы
лучше. Разумеется, как замечает Кант, птица не летала бы лучше
без воздуха. Она бы вообще не летала. Также дело обстоит с ин-
детерминизмом в отношении к свободе воли. Он создает сопро-
тивление нашему выбору, но сопротивление необходимо, если мы
способны к истинному формированию самости.

Регрессы
Другая серия возражений против моей теории и других теорий,
требующих изначальной ответственности, касается возможно-
сти разнообразных регрессов. Согласно ИО, если выбор следу-
ет из воли агента в настоящем (его характера, мотивов и целей)
и  может быть ею объяснен, тогда, чтобы быть изначально от-
ветственным за  выбор, агент должен, по  крайней мере частич-
но, быть ответственным за свою волю в настоящем в силу своих
добровольных решений или поступков в прошлом (ФСД). Однако
это предполагает потенциально бесконечный регресс. Поскольку,
чтобы быть изначально ответственным за более ранние ФСД, ко-
торыми мы сформировали волю в настоящем, не должны ли мы
быть ответственными за  характер, мотивы и  цели, которые ле-
жали в основе этих ФСД? Но разве это не предполагает еще бо-
лее ранние ФСД, которыми мы формировали тот характер, мо-
тивы и цели? Не вынуждены ли мы в таком случае отступать на-
зад к самым ранним решениям в детстве, когда воля, с помощью
которой мы делали выбор, была вообще сформирована не нами,
а  внешними влияниями, родителями, социальными условия-
ми, наследственностью, генетическими предрасположенностя-
ми и т. п.? В таком случае оказалось бы, что вся ответственность
за позднейшие решения восходила бы к самым ранним решениям
в детстве, когда мы, по-видимому, были куда менее свободными
и ответственными, нежели в дальнейшей жизни, что абсурдно19.

17. St. Augustine, Bishop of Hippo. On the Free Choice of the Will / A. S. Benjamin,
L. H. Hackstaff (trans.). Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1964. P. 27.
18. Kant I. Critique of Pure Reason / N. K. Smith (trans.). L.: MacMillan, 1958. P. 47.
19. Лучшее изложение этого аргумента против либертарианских теорий, под-
черкивающих изначальную ответственность, принадлежит Галену Стро-
сону (см.: Strawson G. Freedom and Belief. Oxford: Clarendon Press, 1986;

Р о б е р т  К е й н 119
Исходный ответ на это стандартное возражение о регрессе на-
чинается с наблюдения, что изначальная ответственность за ре-
шения в позднейшей жизни не обязательно имеет источником
исключительно решения в  детстве. Это было бы справедливо,
только если бы мы не  совершали последующих ФСД в  дальней-
шей жизни, чего мы явно здесь не предполагали. Напротив, одна
из особенностей представленной выше теории состоит в том, что
мы совершаем ФСД по ходу всей жизни и чаще делаем это в более
зрелом возрасте, когда жизнь становится более сложной20. Совер-
шая эти поступки, мы постоянно формируем и реформируем наш
текущий характер, мотивы и цели; поскольку характер, мотивы
и цели пусть и влияют на наш жизненный путь, но не детерми-
нируют его. Таким образом, изначальная ответственность не обя-
зательно должна целиком основываться на самых-самых ранних
ФСД . Скорее, мы всю жизнь дополняем, реформируем и меняем
наши характеры, мотивы и цели с помощью совершаемых ФСД.
Таким образом, я соглашаюсь с Аристотелем в том, что ответ-
ственность за нашу волю возрастает со временем21. Именно со-
вершая ФСД по ходу жизни, мы постепенно формируем и рефор-
мируем наш характер, мотивы и  цели, не  будучи при этом де-
терминированы своим прошлым. Следовательно, в  отношении
большинства совершаемых нами ФСД наша ответственность име-
ет двойной источник: во-первых, выбор, который мы совершаем
в настоящий момент между конфликтующими мотивами и целя-
ми; во-вторых, сами конфликтующие мотивы и цели, на основе
которых мы делаем выбор, поскольку многие из них происходят
из более ранних «формирующих самость» решений, благодаря ко-
торым мы постепенно сформировали нашу волю в настоящем.
Единственным исключением являются самые первые ФСД
в детстве, когда мотивации, на основе которых принимается ре-
шение, обычно исходят из внешних источников: родителей, об-
щества, генетической наследственности и др. У меня есть теория

Idem. The Impossibility of Moral Responsibility // Philosophical Studies: An


International Journal for Philosophy in the Analytic Tradition. 1994. Vol. 75.
№ 1/2. P. 5–24). В работе 1994 года критикуется именно моя позиция.
20. Если бы это было не так или если бы умственные способности никогда
не развивались дальше детского уровня, как имеет место быть в некото-
рых случаях, тогда изначальная ответственность (а также наказуемость
и порицание) была бы ограничена до минимума.
21. Kane R. Three Freedoms, Free Will and Self-formation: A Reply to Levy and
Other Critics // Essays on Free Will and Moral Responsibility / N. Traka-
kis, D. Cohen (eds). Newcastle-upon-Tyne: Cambridge Scholars Press, 2008.
P. 142–161.

120 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


относительно этих первых ФСД, совершаемых в детстве22. Наша
ответственность за них (совсем не являющаяся основой всякой
последующей ответственности) очень ограниченна, поскольку
на этот момент характер человека не имеет истории самоформи-
рования. По этой причине чем младше ребенок, тем менее ответ-
ственным мы считаем его. Ранее я уже отмечал, что ФСД детства
носят пробный (или пробующий, или обучающий) характер23.
Маленькие дети часто проверяют, что допустимо (где границы)
и каковы могут быть последствия их поведения для них самих
и для окружающих (это одна из многих причин, по которой вос-
питание детей столь изнурительно). Таким образом, их характер
медленно формируется в  зависимости от  того, как они отвеча-
ют на реакцию других в отношении своих первых проб. Характер
и цели, которые они выбирают для себя, аккумулируются, тогда
дети становятся более ответственными за последующие поступки,
которые вытекают не только из текущих усилий, но также из ра-
нее сформированного характера и целей.
Если трехлетнему ребенку сказали не брать больше положен-
ной ему порции печенья, а он все равно пытается сделать это еще
раз, тогда он несет ответственность. Однако эта ответственность
все же меньше той, которую он нес бы во второй, третий, четвер-
тый и дальнейшие разы, когда это стало бы моделью поведения.
Мудрый родитель не будет наказывать его строго на первый раз,
однако сделает это мягко, не дав что-нибудь, что ребенок хочет.
Но мудрый родитель также будет знать, что ошибочно вообще ни-
когда не считать ребенка ответственным за эти самые ранние про-
бы, поскольку только благодаря пусть ограниченной, но все же от-
ветственности мы постепенно превращаемся в формирующих са-
мих себя существ с созданной нами самими волей.

Удача и случай
Многие считают, что наиболее сильные и убедительные возраже-
ния к этой теории, а также ко всем другим индетерминистским
и либертарианским теориям свободы воли связаны с вопросами
об удаче и случае. Так называемые возражения от удачи или воз-

22. См.: Ibidem; Idem. Free Will and the Dialectic of Selfhood: Can One Make Sen-
se of a Traditional Free Will Requiring Ultimate Responsibility? // Ideas y Va-
lores: Revista Colombiana de Filosofía. 2009. Vol. 58. № 141. P. 25–43.
23. См.: Ibidem; Idem. Three Freedoms, Free Will and Self-formation: A Reply
to Levy and Other Critics // Essays on Free Will and Moral Responsibility.
P. 142–161.

Р о б е р т  К е й н 121
ражения от случая принимали разнообразные формы. Некоторые
из них назвали аргументами «Майнда»24, поскольку они часто по-
являлись именно в этом журнале. Одно из самых сильных и ча-
сто упоминаемых в числе этих возражений от удачи — «​ возраже-
ние от  удачи в  объяснении». Далее я  процитирую его в  распро-
страненной формулировке Альфреда Мили (одного из  главных
защитников этого аргумента), он адресовал ее непосредственно
моей теории:

Если разные свободные решения могут возникнуть из одного


прошлого, то, как представляется, не будет никакого объяснения
тому, почему был сделан именно такой выбор, а не иной, с точки
зрения всего характера, мотивов и целей агента. Разница в выбо-
ре: то, почему агент сделал именно такой выбор, а не иной, будет
просто делом случая (a matter of luck)25.

Многие философы предполагают, что это и  другие подобные


возражения убедительно опровергают либертарианские теории.
Я думаю, они заблуждаются. Однако, с моей точки зрения, данное
возражение учит нас чему-то  относительно свободы воли и  по-
тому имеет силу. Следует задать вопрос, что должно следовать
из  данных посылок этого возражения от  удачи в  объяснении:
«Если разные свободные решения могут возникнуть из  одного
прошлого агента, то, как представляется, не будет никакого объ-
яснения тому, почему был сделан именно такой выбор, а не иной,
с точки зрения всего характера, мотивов и целей агента»?
Предполагается ли, что из него следует: 1) агент не был причи-
ной или не сделал (did not bring about) выбор, который был сде-
лан? Это не следует из теории, которую я описал. В ней агент яв-
ляется причиной, делает выбор, целенаправленно пытаясь и ста-
раясь сделать его (в силу разумных, хотя не до конца убедительных
и не бесспорных мотивов) и достигая цели, какой бы выбор ни был
сделан.
Предполагается ли, что из него следует: 2) агент не контроли-
рует совершение или несовершение этого выбора в  момент ре-
шения? Напротив, согласно описанной выше теории, агент имеет
контроль над совершением выбора в следующем важном смысле:
иметь контроль над возникновением или невозникновением не-
которого события или состояния в конкретный момент означает

24. Mind — ​британский научный журнал по философии. — ​Прим. ред.


25. Mele A. R. Review of Robert Kane: “The Significance of Free Will” // Journal of
Philosophy. 1998. Vol. 95. № 11. P. 583.

122 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


способность (power) произвести это событие и способность вос-
препятствовать его появлению. В ситуациях ФСД агенты имеют
соответствующий контроль над совершаемым выбором (к приме-
ру, выбором А вместо Б), поскольку в момент решения у них есть
не только возможность совершить определенный выбор, но так-
же и способность воспрепятствовать ему, выбрав конкурирующий
альтернативный вариант (Б вместо А). Агенты обладают обе-
ими этими способностями, поскольку каждое из  их  усилий мо-
жет успешно достичь цели, а если это произойдет, то можно сме-
ло говорить, что агент совершил выбор, стремясь совершить его.
Способность вызвать некоторое событие и  способность воспре-
пятствовать появлению этого события образуют то, что обычно
называется контролем над событием.
Из данного аргумента в возражении от удачи также не следу-
ет, что 3) сделанный выбор иррационален, ведь в  любом из  ва-
риантов он был бы сделан по разумным (хотя и не бесспорным)
мотивам, которые агент в  тот момент разделял. Из  него также
не следует, что 4) выбор не доброволен, ведь он не был результа-
том принуждения или внушения и агент мог сделать другой вы-
бор. Далее, из этого аргумента не следует, что 5) выбор был сде-
лан по ошибке, или случайно, или ненамеренно, а не ради опреде-
ленной цели. Ведь этот выбор был результатом целенаправленной
активности агента, целью которого было сделать именно этот
выбор, а  не  альтернативный. Наконец, если все эти условия со-
блюдены, из  аргумента не  может следовать, что 6) агент не  не-
сет ответственности за сделанный выбор. Отметим, что он был
сделан за счет усилий агента, агент имел в соответствующий мо-
мент времени контроль в  смысле способности совершить вы-
бор или воспрепятствовать ему, агент сделал выбор доброволь-
но, намеренно и  целенаправленно, а  также в  силу своих моти-
вов; при этом он мог сделать альтернативный выбор в тот момент,
добровольно, намеренно и  в  силу своих мотивов. В  других ра-
ботах26 я  подробно доказывал, что взятые в  совокупности эти
условия — ​условия того, что я  называю множественным добро-
вольным контролем, — ​требуются, чтобы приписывать агентам
ответственность за их выбор и действия. В том случае, если вы-
бор или действия имеют моральное значение, этих условий бу-
дет достаточно для приписывания моральной ответственности
за выбор.

26. См. главную работу Кейна на эту тему: Kane R. The Significance of Free Will.
N.Y.: Oxford University Press, 1996. — ​Прим. ред.

Р о б е р т  К е й н 123
Проблема состоит в  том, что ни  одно из  заключений (1–6)
не следует из ключевого аргумента в возражении от удачи в слу-
чае ФСД, как и  было показано выше. Из  него не  следует, что
выбор просто случился, как будто его делал не агент, что агент
не имел множественного контроля над ним, что он был сделан
иррационально, невольно или ненамеренно и  т. д. Итак, если
утверждение, что выбор агентом одной альтернативы, а не дру-
гой — ​лишь «дело случая», должно влечь какое-либо из этих за-
ключений, то  данный вывод из  аргумента ложен. Разумеется,
если кто-то скажет, что «дело случая» мыслится вполне согласую-
щимся с отрицанием всех шести тезисов, аргумент теряет всякую
привлекательность.

Liberum Arbitrium Voluntatis


Ну, на самом деле он потеряет не всю привлекательность. Возра-
жение от удачи, как я упомянул ранее, показывает нечто важное
относительно свободы воли. Оно демонстрирует, что остаточная
произвольность сохраняется во всех «формирующих самость» ре-
шениях, поскольку агенты принципиально не могут иметь доста-
точных и подавляющих («окончательных» и «бесспорных») пред-
шествующих мотивов для превалирования одного альтернативно-
го варианта и одного набора мотивов над другими.
В  этом заключается истина возражения от  удачи — ​«форми-
рующий самость» свободный выбор не  может быть полностью
объяснен совокупностью прошлого, включая прошлые основания
или мотивы агента; эта истина открывает нечто важное о свобо-
де воли. Ранее я доказывал, что подобная произвольность отно-
сительно предшествующих мотивов говорит нам, что всякий не-
детерминированный «формирующий самость» выбор является
началом нового пути в будущее, обоснование которого находит-
ся в будущем и не может быть полностью объяснено прошлым27.
Совершая подобный выбор, мы на самом деле говорим: «Я выби-
раю этот путь. Его не делают необходимым мои прошлые мотивы,
однако он совместим с моим прошлым и является одной из раз-
вилок, по которой может осмысленно пойти моя жизнь Верен ли
этот выбор, покажет лишь время. Тем временем я  хочу так или
иначе взять на себя ответственность».
Особого интереса здесь заслуживает, как я часто отмечал, тот
факт, что термин «произвольный» (arbitrary) происходит от латин-

27. См.: Ibid. P. 145–146.

124 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ского слова arbitrium, которое означает «суждение» (judgement), как
в liberum arbitrium voluntatis, «свободном суждении воли» (средне-
вековое название свободы воли). Представим себе писателя, допи-
савшего свой роман до середины. Героиня романа оказывается в за-
труднительном положении, а писатель еще не раскрыл ее характер
достаточно подробно, чтобы можно было точно сказать, как она
будет действовать. Автор выносит «суждение», которое не пред-
определено описанным прошлым героини. В этом смысле «сужде-
ние» (arbitrium) о ее дальнейших действиях «произвольно», но да-
леко не полностью. Оно связано с придуманным прошлым героини
и, в свою очередь, влияет на ее предполагаемое будущее.
Подобным образом проявляющие свободу воли агенты яв-
ляются одновременно и  авторами, и  персонажами в  своих соб-
ственных историях. Благодаря «формирующим самость» сужде-
ниям воли (arbitria voluntatis) (ФСД) они становятся судьями сво-
ей собственной жизни, «создающими самих себя» из прошлого,
которое, если они действительно свободны, не  сводит их  буду-
щее к единственному возможному варианту. Если мы обвиним
их в отсутствии достаточных или окончательных предшествую-
щих мотивов для сделанного выбора, они могут возразить: «Вер-
но. Однако у меня есть соответствующие мотивы для сделанного
выбора, которые я по собственному желанию принимаю и за ко-
торые я беру на себя ответственность. Если мои мотивы были не-
достаточными или неопределяющими, так это в силу того, что я,
как и героиня романа, не был полностью сформированной лич-
ностью до выбора (и до сих пор ей не являюсь, если уж на то по-
шло). Как и автор романа, я продолжаю писать незавершенную
историю и творить незавершенный персонаж, которым, в моем
случае, я сам и являюсь».

Библиография
Anscombe G. E. M. Causality and Determination // The Collected Philosophical Pa-
pers. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1981. Vol. 1. P. 139–163.
Austin J. L. Ifs and Cans // Philosophical Papers / J. O. Urmson, G. J. Warnock (eds).
Oxford: Clarendon Press, 1961. P. 153–180.
Balaguer M. Free Will as an Open Scientific Problem. Cambridge, MA : MIT Press,
2010.
Bramhall J. The Works of John Bramhall. Vol. 4. Oxford, UK : John Henry Parker,
1844.
Brembs B. Towards a Scientific Concept of Free Will as a Biological Trait: Spontane-
ous Actions and Decision-Making in Invertebrates // Proceeding of the Royal
Society B: Biological Sciences. 2011. Vol. 278. Iss. 1707. P. 930–939.

Р о б е р т  К е й н 125
Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of Phi-
losophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
Glimcher P. W. Indeterminacy in Brain and Behavior // Annual Review of Psycholo-
gy. 2005. Vol. 56. № 1. P. 25–56.
Hameroff S., Penrose R. Conscious Events as Orchestrated Space-Time Selections //
Journal of Consciousness Studies. 1996. Vol. 3. № 1. P. 36–53.
Heisenberg M. The Origin of Freedom in Animal Behavior // Is Science Compatible
with Free Will? Exploring Free Will and Consciousness in the Light of Qu-
antum Physics and Neuroscience / A. Suarez, P. Adams (eds). N.Y.: Springer,
2013. P. 95–103.
Kane R. A Contemporary Introduction to Free Will. Oxford; N.Y.: Oxford Universi-
ty Press, 2005.
Kane R. Acting “of One’s Own Free Will:” Modern Reflections on an Ancient Phi-
losophical Problem // Proceedings of the Aristotelian Society. April 2014. Vol.
CXIV . Pt. 1. P. 35–55.
Kane R. Free Will and the Dialectic of Selfhood: Can One Make Sense of a Traditio-
nal Free Will Requiring Ultimate Responsibility? // Ideas y Valores: Revista
Colombiana de Filosofía. 2009. Vol. 58. № 141. P. 25–43.
Kane R. Free Will and Values. Albany: State University of New York Press, 1985.
Kane R. Libertarianism // Four Views on Free Will / J. M. Fischer, R. Kane,
D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford: Blackwell Publishers,
2007. P. 5–43.
Kane R. Responses to Fischer, Pereboom and Vargas // Four Views on Free Will /
J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford:
Blackwell Publishers, 2007. P. 166–183.
Kane R. Responsibility, Luck, and Chance: Reflections on Free Will and Indetermi-
nism // Journal of Philosophy. 1999. Vol. 96. № 5. P. 217–240.
Kane R. Rethinking Free Will: New Perspectives on an Ancient Problem // The Ox-
ford Handbook of Free Will. Vol. 1. 2nd ed. / R. Kane (ed.). Oxford; N.Y.: Ox-
ford University Press, 2011. P. 381–404.
Kane R. Some Neglected Pathways in the Free Will Labyrinth // The Oxford Han-
dbook of Free Will. Vol. 1 / R. Kane (ed.). Oxford: Oxford University Press,
2005. P. 406–439.
Kane R. The Significance of Free Will. N.Y.: Oxford University Press, 1996.
Kane R. Three Freedoms, Free Will and Self-Formation: A Reply to Levy and Other
Critics // Essays on Free Will and Moral Responsibility / N. Trakakis,
D. Cohen (eds). Newcastle-upon-Tyne: Cambridge Scholars Press, 2008.
P. 142–161.
Kane R. Two Kinds of Incompatibilism // Philosophy and Phenomenological Rese-
arch. 1989. Vol. 50. № 2. P. 219–254.
Kant I. Critique of Pure Reason. L.: MacMillan, 1958.
Locke J. An Essay Concerning Human Understanding. N.Y.: Dover Publications,
1959.
Maye A., Hsieh C.-H., Sugihara G., Brembs B. Order in Spontaneous Behavior //
PloS ONE . 2007. Vol. 2. № 5. Article e443.
Mele A. R. Review of Robert Kane: “The Significance of Free Will” // Journal of Phi-
losophy. 1998. Vol. 95. № 11. P. 581–584.
Sellars W. Philosophy and the Scientific Image of Man // Frontiers of Science and
Philosophy / R. Colodny (ed.). Pittsburgh: University of Pittsburgh Press,
1962. P. 35–78.

126 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Shadlen M. Comments on Adina Roskies, “Can Neurosciences Resolve Issues about
Free Will?” // Moral Psychology: In 4 vols. Vol. 4: Free Will and Moral Res-
ponsibility / W. Sinnott-Armstrong (ed.). Cambridge, MA : MIT Press, 2014.
P. 139–150.
St. Augustine. On the Free Choice of the Will. Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1964.
Stapp H. P. Mindful Universe: Quantum Mechanics and the Participating Observer.
B.; N.Y.: Springer, 2007.
Strawson G. Freedom and Belief. Oxford: Clarendon Press, 1986.
Strawson G. The Impossibility of Moral Responsibility // Philosophical Studies: An
International Journal for Philosophy in the Analytic Tradition. 1994. Vol. 75.
№ 1/2. P. 5–24.
Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy. 1962.
Vol. 48. P. 1–25.
Аристотель. Никомахова Этика // Он же. Соч.: В 4 т. Т. 4. М.: Мысль, 1983.
Руми Джалал ад-дин Мухаммад. Маснави-йи Ма’Нави («Поэма о скрытом
смысле»). Пятый дафтар (бейты 1–4238). СП б.: Петербургское востоко-
ведение, 2011.

Р о б е р т  К е й н 127
ACTING “OF ONE’S OWN FREE WILL”
MODERN REFLECTIONS ON AN ANCIENT PHILOSOPHICAL
PROBLEM
Robert Kane. Distinguished Teaching Professor of Philosophy,
Department of Philosophy, University of Texas at Austin (UT).
Address: 316 Waggener Hall, 78712-1180 Austin, TX , USA .
E-mail: rkane@uts.cc.utexas.edu.
Keywords: free will; indeterminism; libertarianism; incompatibilism;
moral responsibility; ultimate responsibility; luck.
The article presents one of the most influential contemporary libertarian accounts
of free will. The author argues that we must rethink the modern tendency to reduce
the problem of free will to the problem of free action. The author’s theory of Ulti-
mate Responsibility emphasizes the formation of will (character, motives, values of
the agent) as crucial for problems concerning responsibility and freedom. The ability
to form the self or “will” depends on the agent’s ability to perform a so-called “self-
forming action” not fully determined by the past of the agent. These specific actions
occur in situations of genuine indeterminacy and inner conflict between compet-
ing motives and goals of the agent. However, to be a genuine source of freedom and
responsibility, these self-forming actions should be under control of the agent, as
well connected with the personhood of the agent.
The author explains how the relevant kind of control can be construed within an
indeterministic framework. According to him, some real indeterminacy in the physi-
cal world, more specifically, in brain processes, must represent these actions in order
for them to be free and not fully determined by past events. The author shows how
all these conditions can be combined in a sound and plausible theory that renders
the libertarian position no less intelligible than its compatibilist alternatives. The sec-
ond half of the article answers key points of criticism that have been directed at this
theory, paying special attention to the problem of luck.

References
Anscombe G. E. M. Causality and Determination. The Collected Philosophical
Papers, Minneapolis, University of Minnesota Press, 1981, vol. 1,
pp. 139–163.
Aristotle. Nikomakhova Etika [Nicomachean Ethics]. Soch.: V 4 t. T. 4 [Works:
In 4 vols. Vol. 4], Moscow, Mysl’, 1983.
Austin J. L. Ifs and Cans. Philosophical Papers (eds J. O. Urmson, G. J. Warnock),
Oxford, Clarendon Press, 1961, pp. 153–180.
Balaguer M. Free Will as an Open Scientific Problem, Cambridge, MA , MIT Press,
2010.
Bramhall J. The Works of John Bramhall. Vol. 4, Oxford, UK , John Henry Parker,
1844.
Brembs B. Towards a Scientific Concept of Free Will as a Biological Trait:
Spontaneous Actions and Decision-Making in Invertebrates. Proceeding of
the Royal Society B: Biological Sciences, 2011, vol. 278, iss. 1707, pp. 930–939.
Frankfurt H. Freedom of the Will and the Concept of a Person. Journal of Philosophy,
1971, vol. 68, no. 1, pp. 5–20.
Glimcher P. W. Indeterminacy in Brain and Behavior. Annual Review of Psychology,
2005, vol. 56, no. 1, pp. 25–56.

128 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Hameroff S., Penrose R. Conscious Events as Orchestrated Space-Time Selections.
Journal of Consciousness Studies, 1996, vol. 3, no. 1, pp. 36–53.
Heisenberg M. The Origin of Freedom in Animal Behavior. Is Science Compatible
with Free Will? Exploring Free Will and Consciousness in the Light of
Quantum Physics and Neuroscience (eds A. Suarez, P. Adams), New York,
Springer, 2013, pp. 95–103.
Kane R. A Contemporary Introduction to Free Will, Oxford, New York, Oxford
University Press, 2005.
Kane R. Acting “of One’s Own Free Will:” Modern Reflections on an Ancient
Philosophical Problem. Proceedings of the Aristotelian Society, April 2014,
vol. CXIV , pt. 1, pp. 35–55.
Kane R. Free Will and the Dialectic of Selfhood: Can One Make Sense of a
Traditional Free Will Requiring Ultimate Responsibility? Ideas y Valores:
Revista Colombiana de Filosofía, 2009, vol. 58, no. 141, pp. 25–43.
Kane R. Free Will and Values, Albany, State University of New York Press, 1985.
Kane R. Libertarianism. Four Views on Free Will (eds J. M. Fischer, R. Kane,
D. Pereboom, M. Vargas), Malden, MA , Oxford, Blackwell Publishers, 2007,
pp. 5–43.
Kane R. Responses to Fischer, Pereboom and Vargas. Four Views on Free Will
(eds J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas), Malden, MA , Oxford,
Blackwell Publishers, 2007, pp. 166–183.
Kane R. Responsibility, Luck, and Chance: Reflections on Free Will and
Indeterminism. Journal of Philosophy, 1999, vol. 96, no. 5, pp. 217–240.
Kane R. Rethinking Free Will: New Perspectives on an Ancient Problem. The Oxford
Handbook of Free Will. Vol. 1. 2nd ed. (ed. R. Kane), Oxford, New York,
Oxford University Press, 2011, pp. 381–404.
Kane R. Some Neglected Pathways in the Free Will Labyrinth. The Oxford Handbook
of Free Will. Vol. 1 (ed. R. Kane), Oxford, Oxford University Press, 2005,
pp. 406–439.
Kane R. The Significance of Free Will, New York, Oxford University Press, 1996.
Kane R. Three Freedoms, Free Will and Self-Formation: A Reply to Levy and
Other Critics. Essays on Free Will and Moral Responsibility (eds N. Trakakis,
D. Cohen), Newcastle-upon-Tyne, Cambridge Scholars Press, 2008, pp. 142–
161.
Kane R. Two Kinds of Incompatibilism. Philosophy and Phenomenological Research,
1989, vol. 50, no. 2, pp. 219–254.
Kant I. Critique of Pure Reason, London, MacMillan, 1958.
Locke J. An Essay Concerning Human Understanding, New York, Dover Publications,
1959.
Maye A., Hsieh C.-H., Sugihara G., Brembs B. Order in Spontaneous Behavior. PloS
ONE, 2007, vol. 2, no. 5, article e443.
Mele A. R. Review of Robert Kane: “The Significance of Free Will.” Journal of
Philosophy, 1998, vol. 95, no. 11, pp. 581–584.
Rumi. Masnavi-ii Ma’Navi (“Poema o skrytom smysle”). Piatyi daftar (beity 1–4238)
[Masnavi-I Ma’navi (“Rhyming Couplets of Profound Meaning”). Fifth
Book (Verses 1–4238)], Saint Petersburg, Peterburgskoe vostokovedenie,
2011.
Sellars W. Philosophy and the Scientific Image of Man. Frontiers of Science and
Philosophy (ed. R. Colodny), Pittsburgh, University of Pittsburgh Press, 1962,
pp. 35–78.

Р о б е р т  К е й н 129
Shadlen M. Comments on Adina Roskies, “Can Neurosciences Resolve Issues
about Free Will?” Moral Psychology: In 4 vols. Vol. 4: Free Will and Moral
Responsibility (ed. W. Sinnott-Armstrong), Cambridge, MA , MIT Press, 2014,
pp. 139–150.
St. Augustine. On the Free Choice of the Will, Indianapolis, Bobbs-Merrill, 1964.
Stapp H. P. Mindful Universe: Quantum Mechanics and the Participating Observer,
Berlin, New York, Springer, 2007.
Strawson G. Freedom and Belief, Oxford, Clarendon Press, 1986.
Strawson G. The Impossibility of Moral Responsibility. Philosophical Studies: An
International Journal for Philosophy in the Analytic Tradition, 1994, vol. 75,
no. 1/2, pp. 5–24.
Strawson P. F. Freedom and Resentment. Proceedings of the British Academy, 1962,
vol. 48, pp. 1–25.

130 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Полукомпатибилизм1
и его соперники
Д жо н   М а р т и н   Ф и ш е р
Заслуженный профессор философии, факультет философии,
Калифорнийский университет в Риверсайде.
Адрес: HMNSS Bldg, 900 University ave., 92521 Riverside, CA, USA.
E-mail: john.fischer@ucr.edu.

Ключевые слова: направляющий контроль; иерархические


подходы к свободному действию; отзывчивость к доводам;
регулирующий контроль; полукомпатибилизм.

Автор, один из самых влиятель- контроль позволяет агенту самому


ных в современной философии сто- принимать решения и действовать,
ронников компатибилизма — т​ езиса, даже не имея объективных возможно-
согласно которому свобода воли стей «поступить иначе». Способность
совместима с каузальным детер- «отзываться» на разумные доводы
минизмом, — п ​ редставляет обзор обосновывает рациональность агента
своих «принципов моральной ответ- в процессе принятия решений и его
ственности», а также обосновывает связь с окружающим миром. Наконец,
преимущество своей теории над кон- критерий «собственности» в отноше-
курирующими проектами в рамках нии механизма принятия решения
компатибилизма. В основании этой указывает на то, что этот механизм
идеи заложена интуиция «устойчи- укоренен в самой личности агента.
вости», которой должны обладать Доказывая преимущество своего под-
наши теории свободы и мораль- хода над позициями конкурентов,
ной ответственности. Какую кар- автор указывает на три его основные
тину мира ни предложили бы нам достоинства. Во-первых, данная тео-
завтра физики-теоретики, свобода рия не зависит от того, истинен ли
и ответственность не должны быть каузальный детерминизм или кау-
зависимы от нее. Неважно, детер- зальный индетерминизм. Во-вторых,
минизм или индетерминизм имеет она не требует постулирования про-
место в мире — н ​ аши свобода и ответ- блемной гипотезы об иерархии уров-
ственность должны быть совместимы ней в сознании, предполагаемого
и с тем, и с другим. подходами Гарри Франкфурта и Гэри
Компатибилизм Фишера включает Уотсона. В-третьих, теория направ-
в себя три основные идеи: направ- ляющего контроля позволяет объ-
ляющий контроль за действием, яснить случаи слабости воли. Автор
отзывчивость к разумным дово- обосновывает значимость этих пре-
дам и «собственность» на механизм имуществ, указывая на проблемные
принятия решений. Направляющий точки конкурирующих теорий.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 131
1. Принципы моральной ответственности
1.1. Мотивация и концепция ответственности

П Р И Н Ц И П Ы моральной ответственности, которые


я предлагаю, включают портфолио из нескольких опре-
деленным образом упорядоченных идей2. Я начну с из-
ложения базовых «мотивирующих идей» — ​соображе-
ний, в свете которых мой общий подход выглядит привлекатель-
но. Ключевая идея, пожалуй, берет начало в очаровании особого
рода «устойчивости». Я  считаю, что наш основополагающий
статус агентов — ​наше глубокое отличие от простых животных,
не принадлежащих к роду человеческому, заключающееся в том,
что мы обладаем практическим мышлением и несем моральную

Перевод с английского Полины Дячкиной по изданию: © Fischer J. M. Semi-


compatibilism and Its Rivals // The Journal of Ethics. 2012. Vol. 16. P. 117–143.
Публикуется с любезного разрешения автора.
1. Компатибилизм — э​ то точка зрения, согласно которой каузальный детер-
минизм не исключает моральную ответственность; обратная точка зре-
ния называется инкомпатибилизмом. «Полукомпатибилизм» Фишера
предполагает, что моральная ответственность в равной степени совме-
стима с детерминизмом и индетерминизмом. — ​Прим. пер.
2. На протяжении последних 30 лет я стремился представить в своих ра-
ботах то, что назвал общими принципами моральной ответственности.
См.: Fischer J. M. The Metaphysics of Free will: An Essay on Control. Oxford:
Blackwell Publishing, 1994; Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Con-
trol: A Theory of Moral Responsibility. Cambridge; N.Y.: Cambridge University
Press 1998. См. также: Four Views on Free Will / J. M. Fischer, R. Kane, D. Pe-
reboom, M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford: Blackwell Publishing, 2007;
Fischer J. M. My Way: Essays on Moral Responsibility. Oxford: Oxford Uni-
versity Press, 2006; Idem. Our Stories: Essays on Life, Death, and Free Will.
Oxford: Oxford University Press, 2008.
Благодарю The Journal of Ethics за предоставленную здесь возможность
обрисовать основные компоненты этих принципов и указать на некото-
рые их привлекательные черты. Я постараюсь выгодно противопоставить
свой подход по крайней мере некоторым из выдающихся соперников, но,
к сожалению, не смогу рассмотреть всех конкурентов (раздел 1 — «​ Прин-
ципы моральной ответственности» — п ​ редставляет собой слегка перера-
ботанную версию страниц 3–14 работы: Idem. Deep Control: Essays on Free
Will and Value. Oxford; N.Y.: Oxford University Press, 2012).

132 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ответственность за свое поведение, — ​не должен зависеть от изо-
щренных рассуждений физиков-теоретиков. Иными словами,
я считаю, что наш статус подлинных агентов не должен висеть
на волоске — ​зависеть от того, действуют ли законы природы с ве-
роятностью (к примеру) 0,99 или 1,0. С моей точки зрения, эмпи-
рическое различие такого рода не должно играть роли в вопро-
сах моральной ответственности.
Если в будущем я, к примеру, буду твердо уверен, что фунда-
ментальные законы природы являются (помимо прочего) уни-
версально обобщенными условными высказываниями с  веро-
ятностью 1,0, а  не  0,99 или могут быть выстроены таким обра-
зом, это ни в малейшей степени не подтолкнет меня отказаться
от взгляда на себя и других как на подлинных агентов и полно-
мочных участников конститутивных для моральной ответствен-
ности практик. Я привел лишь одно соображение, и оно показы-
вает условия, которым должна соответствовать адекватная теория
моральной ответственности. На мой взгляд, если теория мораль-
ной ответственности дает такое понятийное представление о мо-
ральной ответственности, которое не висит на волоске (в указан-
ном смысле), это говорит в пользу такой теории, дает основание
ее принять. Конечно, ее стороннику все равно необходимо будет
как-то ответить на скептические соображения по поводу отноше-
ний каузального детерминизма, свободы воли и  моральной от-
ветственности; ему придется провести своего рода философский
анализ затрат и прибыли, принимая во внимание все значимые
факторы.
Обратите внимание: поскольку я считаю желательным иметь
такой подход к моральной ответственности, согласно которому
наш основополагающий статус морально ответственных аген-
тов не висит на волоске, из этого следует, что мы не должны от-
казываться от  представления о  себе как о  существах, мораль-
но ответственных и глубоко отличающихся от других животных
(в  соответствующих смыслах), если убедимся (в  будущем), что
фундаментальные законы природы связаны с неустранимой не-
определенностью. Допустим, к примеру, мы открыли, что эти за-
коны являются или могут быть описаны (помимо прочего) уни-
версально квантифицированными условными высказываниями
с вероятностью 0,99. На мой взгляд, сам по себе этот факт ни в ма-
лейшей степени не  должен подтолкнуть нас к  отказу или пере-
смотру взглядов на самих себя и других как подлинных агентов,
способных нести моральную ответственность. Опять же, здесь
я лишь формулирую желаемые, на мой взгляд, условия, которым

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 133
должна соответствовать адекватная теория моральной ответ-
ственности: она должна быть достаточно устойчивой по отноше-
нию к  эмпирическим открытиям определенного рода3. Сторон-
нику такой теории все равно придется иметь дело с серьезным
скепсисом по поводу отношений между каузальным индетерми-
низмом и контролем (моральной ответственностью).
Второй элемент общих принципов моральной ответствен-
ности — ​это определение понятия моральной ответственности.
Я принимаю различение понятия и условий его применения; ко-
нечно, я осознаю, что легитимность такого различения была по-
ставлена под вопрос. Однако я все равно полагаю, что можно не-
которым приемлемым способом (или способами) провести такое
различие, даже если оно прямо не выражается в разграничении
«аналитических» и «синтетических» истин, или в вопросах значе-
ния, которые связаны с эмпирическими данными. Я лишь пред-
полагаю, что есть в приемлемой степени четкий способ отличить
(грубо говоря) понятие моральной ответственности от условий,
в которых моральная ответственность фактически имеет место
(или, пользуясь слегка иным словарем, понятие (concept) мораль-
ной ответственности от различных концепций (conceptions) о мо-
ральной ответственности).
Как я  и  сказал выше, мои общие принципы моральной от-
ветственности представляют собой комплекс определенным об-
разом упорядоченных идей. Это структурированное портфолио
включает набор опций относительно понятия моральной ответ-
ственности, но  я  не  занимаю жесткую позицию в  отношении
этих опций. Другими словами, я  обрисовываю разные способы
артикулировать наше первоначально неясное понятие мораль-
ной ответственности, но не утверждаю, что одно из определений
будет единственно верным. Не  уверен даже, что существует ка-
кое-то единственное уникальное определение. Скорее, я сосредо-
точиваю большую часть своего внимания на прояснении условий
применения понятия моральной ответственности и  утверждаю,
что принятие этих условий полностью совместимо с  приняти-
ем любой конкретной опции относительно понятия моральной
ответственности.
Говоря конкретнее о понятии моральной ответственности, са-
мую, пожалуй, яркую точку зрения можно назвать стросониан-

3. Говоря в этой статье о «желаемой устойчивости», я всего лишь пытался


обозначить свою позицию. Вероятно, это не самое подходящее место для
рассмотрения трудностей и возражений, коих, к сожалению, много.

134 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ской по  ее классическому изложению у  Питера Стросона4. Со-
гласно этой позиции, быть морально ответственным означает
быть подходящим объектом для множества различных устано-
вок, названных Стросоном реактивными установками: благодар-
ности, любви, уважения, ненависти и обиды. В подходе Стросо-
на моральная ответственность также подразумевает полноценное
участие в  таких формах деятельности, как моральная похва-
ла, осуждение и  наказание, которые предполагают использова-
ние соответствующих установок. Для Стросона было важно, что
«уместность» этих установок не  определяется тем, соответству-
ет ли агент-объект некоему «теоретическому условию» вроде об-
ладания свободой поступить иначе (или, в моей интерпретации
Стросона, любой свободой); кроме того, она не зависит (по Стро-
сону) от того, удовлетворяет ли мир неким специфическим усло-
виям вроде ложности (или, если хотите, истинности) каузально-
го детерминизма.
Другой подход к  понятию моральной ответственности свя-
зан с метафорой «моральной бухгалтерии»5. С точки зрения этой
моральной бухгалтерии мы морально ответственны в той мере,
в какой являемся адекватными объектами сугубо моральных су-
ждений. Наше глубокое отличие от  животных, не  принадлежа-
щих к  роду человеческому, состоит в  том, что мы можем обла-
дать моральными качествами — ​поступать правильно или дурно,
быть хорошими или плохими, отважными или трусливыми и т. д.
Согласно еще одной точке зрения, мы являемся морально ответ-
ственными в той степени, в какой от нас можно обоснованно тре-
бовать объяснения или отчета в нашем поведении. Как было ска-
зано ранее, я не знаю, есть ли единственное верное определение
общего для нас понятия моральной ответственности. Мне кажет-
ся правдоподобным, что «моральная ответственность» — э​ то тер-
мин, который, как сказал бы Людвиг Витгенштейн, проявляет «се-
мейное сходство» или то, что можно было бы назвать «совокуп-
ностью качеств» (syndrome). Как бы то ни было, я утверждаю, что
мое описание условий, в которых имеет место моральная ответ-
ственность, согласовывается с любыми обоснованными попытка-
ми точно определить это понятие.

4. Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy.


1962. Vol. 48. P. 1–25.
5. В рамках этой метафоры с морально ответственным агентом ассоцииру-
ется нечто вроде бухгалтерской книги, где в колонку «Прибыль» записы-
ваются хорошие поступки, а в колонку «Убытки» — ​плохие. — П ​ рим. ред.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 135
1.2. Контроль и условия моральной ответственности

Я разделяю традиционную точку зрения (идущую, быть может,


от  аристотелевского рассуждения о  добровольности6), что мо-
ральная ответственность включает в себя компонент свободы или
контроля, а также эпистемический компонент. Но хотя я согласен,
что моральная ответственность предусматривает контроль, я раз-
деляю два вида контроля: направляющий контроль (guidance con-
trol) и регулирующий контроль (regulative control). Аналитически
эти два вида контроля можно отделить друг от друга с помощью
определенного рода мысленных экспериментов (так называемых
экспериментов в стиле Франкфурта, к которым я скоро вернусь).
Один вид контроля подразумевает доступ к альтернативным воз-
можностям (свободу выбирать и поступать иначе); я называю его
регулирующим контролем. Второй вид контроля такого досту-
па не предусматривает. Это особый вид контроля, не подразуме-
вающий свободу выбирать или поступать иначе; я называю его
направляющим контролем. Мой тезис в том, что направляющий
контроль является связанным со свободой или контролем ком-
понентом моральной ответственности. Соответственно, агента
можно с полным основанием считать морально ответственным
за  собственное поведение, даже если он лишен регулирующего
контроля (свободы выбирать и поступать иначе). Совместив усло-
вие, связанное со свободой, с эпистемическим условием, мы полу-
чим законченную теорию моральной ответственности.
Чтобы развить эти понятия контроля (и их взаимосвязь), рас-
смотрим следующие случаи7. Представим, что я веду машину. Она
работает нормально, и я хочу повернуть направо. (Мы предпола-
гаем, что педаль газа исправна и я давлю на нее, чтобы дать газ.)
Вследствие намерения повернуть направо я  подаю сигнал, по-
ворачиваю руль и осторожно направляю машину вправо. Далее
я исхожу из того, что мог бы сформировать намерение повернуть
машину налево, а не направо. В этом обычном случае я направ-
ляю машину направо, но мог бы направить ее и налево. Я контро-
лирую машину и также обладаю определенного рода контролем
над движениями машины. Поскольку я действительно направляю
(guide) машину определенным образом, следует сказать, что я об-

6. Фишер использует английское слово voluntariness: вероятно, речь идет


о греческом ἑκούσιον. — ​Прим. ред.
7. Я взял эти примеры из: Fischer J. M. My Way: Essays on Moral Responsibility.
P. 39.

136 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ладаю «направляющим контролем» (guidance control). Кроме того,
поскольку я властен направить машину в другую сторону, следует
сказать, что я обладаю «регулирующим контролем». (Разумеется,
в данном случае мы не делаем никаких «особых допущений» вро-
де того, что действует каузальный детерминизм или что Бог суще-
ствует и заранее знает наше будущее поведение8.)
Теперь рассмотрим второй случай. Я снова привычным спосо-
бом направляю машину вправо. Устройство рулевого управления
машины исправно работает, когда я веду машину вправо (педаль
газа — ​тоже). Но мне неизвестно, что рулевое устройство слома-
но таким образом, что, попытайся я повернуть машину в другом
направлении, она свернула бы вправо — ​точно так же, как при
фактическом повороте направо. Поскольку фактически я не пы-
таюсь предпринять ничего, кроме поворота направо, руль функ-
ционирует нормально и машина двигается точно так же, как если
бы проблем с рулем не было. Итак, в данном случае я направляю
машину вправо точно таким же образом, как и в первом случае.
Здесь, как и в первом случае, кажется, что я контролирую дви-
жение машины — ​определенным образом направляю ее вправо.
Я не просто являюсь причиной ее движения вправо (как если бы
я заставил машину повернуть, например, чихнув, или в резуль-
тате эпилептического припадка, или из-за непроизвольного мы-
шечного спазма). Таким образом, я осуществляю направляющий
контроль машины. (Я контролирую машину и осуществляю кон-
троль за машиной, но у меня нет контроля над движениями ма-
шины; разные предлоги, как правило, указывают на разные виды
контроля9.) Обычно мы предполагаем, что направляющий кон-
троль и  регулирующий контроль имеют место одновременно.
Но этот случай (напоминающий основными структурными осо-
бенностями «пример в стиле Франкфурта») позволяет показать,
что их можно, по крайней мере теоретически, разъединить: чело-
век может обладать направляющим контролем и не иметь регу-
лирующего контроля.
Второй автомобильный пример призван выявить интуицию,
согласно которой нам не нужен регулирующий контроль (подлин-
ный доступ к альтернативным возможностям), чтобы обладать

8. Рассуждения о том, как соотносятся божественное всеведение и челове-


ческая свобода, см. в: God, Foreknowledge, and Freedom / J. M. Fischer (ed.).
Stanford: Stanford University Press, 1989; Idem. The Metaphysics of Free Will.
P. 111–130.
9. Фишер использует английские выражения control of и control over. — П ​ рим.
ред.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 137
контролем, связанным с моральной ответственностью. Этот вто-
рой случай напоминает известный пример Джона Локка с чело-
веком, не знающим, что находится в запертой комнате: он разду-
мывает, не выйти ли из комнаты, но решает остаться там по сво-
им мотивам. Тот факт, что дверь заперта, не играет никакой роли
в практическом мышлении этого человека. Локк констатирует, что
человек остается в комнате добровольно, пусть он и не смог бы
покинуть ее. Аналогичным образом я осуществляю направляю-
щий контроль за машиной, хотя не смог бы заставить ее повер-
нуть влево.
Но человеку из примера Локка все-таки были доступны раз-
ные варианты. В конце концов, он мог решить открыть дверь, мог
попробовать открыть ее и т. д.; точно так же во втором автомо-
бильном примере я мог бы решить повернуть машину влево, мог
бы попытаться это сделать и т. д. Поэтому некоторые философы
могут настаивать, что агент морально ответственен в силу суще-
ствования этих альтернативных возможностей. И  надо при-
знать, что мы еще не предложили пример, в котором агент интуи-
тивно мыслится как морально ответственный и при этом не имеет
никаких альтернативных возможностей (никакого регулирующе-
го контроля).
Именно на этом этапе Гарри Франкфурт протягивает руку по-
мощи со своими оригинальными примерами10. В них появляет-
ся «контрфактический манипулятор», готовый вмешаться в соот-
ветствующие процессы в мозге конкретного агента, если послед-
ний продемонстрирует малейшую склонность сделать иной выбор
или поступить иначе. Франкфурт не вдавался в подробности, как
именно этот контрфактический участник сможет исключить лю-
бой доступ к альтернативным возможностям, зато его последо-
ватели заполнили этот пробел самыми разными вариантами. Вот
моя любимая версия примера в стиле Франкфурта:

Поскольку Блэк смеет надеяться, что у демократов наконец-то


есть хорошие шансы возглавить Белый дом, то Блэк, великодуш-
ный, но очень немолодой нейрохирург, возвращается с пенсии,
чтобы принять участие в еще одном философском примере11.
(В  конце концов, чем бы были эти мысленные эксперименты
без почтенного серого кардинала — ​или лучше сказать черно-

10. Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of


Philosophy. 1969. Vol. 66. P. 829–839.
11. Подобный пример описан в: Fischer J. M. Responsibility and Control // Jour-
nal of Philosophy. 1982. Vol. 79. P. 24–40.

138 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


го?12) Блэк тайно поместил в мозг Джонса чип, позволяющий
ему отслеживать и контролировать деятельность Джонса. Осу-
ществлять этот контроль Блэку помогает высокотехнологичный
компьютер, который он запрограммировал так, чтобы (помимо
прочего) отслеживать электоральное поведение Джонса. Если
бы Джонс продемонстрировал малейшее намерение голосовать
за МакКейна (или, скажем, за любого, кроме Обамы), то компью-
тер посредством чипа в мозгу Джонса вмешался бы и гарантиро-
вал, что тот все-таки решит голосовать за Обаму и проголосует
за него. Но если Джонс по собственной воле решит голосовать
за Обаму (что Блэку, старому прогрессисту, кажется предпочти-
тельным), компьютер просто продолжит отслеживать — б ​ ез вме-
шательства — п​ роцессы в голове Джонса.

Теперь предположим, что Джонс решает голосовать за  Обаму


по собственной воле — к​ ак если бы Блэк не встроил ему в голову
чип. На первый взгляд, в этом случае очевидно, что Джонса можно
считать ответственным за его выбор голосовать за Обаму и соот-
ветствующий поступок, хотя он не мог сделать иной выбор и по-
ступить иначе13.
За прошедшие годы я предложил развернутое доказательство
того, что примеры Франкфурта весьма серьезно обосновывают
следующий вывод: для моральной ответственности не требуется
подлинный метафизический доступ к альтернативным возможно-
стям (регулирующий контроль). Главная идея моего доказатель-
ства такова: любой сторонник необходимости регулирующего
контроля должен утверждать, что рассматриваться будут весомые
(robust) альтернативные возможности, а не просто искры свободы.
Другими словами, если в основе моральной ответственности ле-
жит доступ по крайней мере к одной альтернативной возможно-
сти, то она не может быть любой возможностью (любой возмож-
ностью, что произойдет нечто другое); подобная альтернативная
возможность могла бы быть лишь искрой свободы и, таким обра-
зом, лишь хрупкой соломинкой в основании конструкта мораль-
ной ответственности.
В данной ситуации возникает та же проблема, с которой стал-
киваются и сторонники индетерминистских подходов к мораль-
ной ответственности. Как можно просто добавить ту или иную

12. Блэк — ​от англ. black («черный»). — ​Прим. ред.


13. Хотя детали примера явно устарели, для наших целей важна структу-
ра этого случая. Она демонстрирует характерный тип упреждающей
сверхдетерминации.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 139
альтернативную возможность — ​скажем, событие, вероятность
которого с точки зрения агента абсолютно произвольна или слу-
чайна, — ​и на этом основании считать, что у агента есть контроль,
связанный с моральной ответственностью (при условии, что в от-
сутствие любых альтернативных возможностей у  агента тако-
го контроля нет)? Я вернусь к этому вопросу ниже. В предыду-
щих работах я задавал тот же вопрос сторонникам регулирующе-
го контроля:

Если (в рамках рассуждения) агент без единой альтернативной


возможности не может считаться морально ответственным, как
может простое добавление в случаи Франкфурта ничтожной
альтернативной возможности (например, события, вероятность
которого с точки зрения агента произвольна или случайна) об-
основать то, что у агента есть контроль, связанный с моральной
ответственностью?

Отмечу, что именно в силу проблемы, стоящей за этим вопросом,


влиятельный либертарианский философ Роберт Кейн, по сути, со-
гласился со  мной здесь, установив требование «двойного воле-
ния»14 как необходимое условие моральной ответственности15.
Следовательно, мой тезис состоит в следующем: можно пред-
ставить такие случаи Франкфурта, в которых разумно будет ска-
зать, что агент морально ответственен за свое поведение и при
этом не имеет доступа к альтернативной возможности подходяще-
го типа, то есть достаточно весомой. В дополнение к комплексной
защите тезиса, согласно которому примеры Франкфурта показы-
вают, что моральная ответственность не требует регулирующего
контроля, я указал, что отрицание необходимости регулирующего
контроля не полагается целиком на случаи Франкфурта. Есть мно-
го других путей, ведущих к тому же заключению, включая рассу-
ждение Стросона о том, что наши обыденные практики, связан-
ные с ответственностью, не исходят из необходимости регулирую-
щего контроля16. Дэниел Деннет также выдвинул разнообразные

14. Подробнее о «двух волях» в теории Роберта Кейна см. его статью «Посту-
пать „по своей собственной свободной воле“: современные размышления
о древней философской проблеме» в настоящем номере «Логоса» (с. 103–
127). — ​Прим. ред.
15. Kane R. Free Will and Values. Albany: State University of New York Press. 1985.
P. 60.
16. Один из вариантов стратегии такого рода см. в: Wallace R. J. Responsibility
and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard University Press, 1994.

140 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


аргументы против требования регулирующего контроля17. Я счи-
таю, что наличие множества разных путей к одному заключению
помогает установить его правдоподобность; если кому-то не нра-
вятся мысленные эксперименты вроде случаев Франкфурта или
если кто-то считает эти примеры неубедительными, то есть и дру-
гие веские основания признать, что для моральной ответственно-
сти не требуется регулирующий контроль.
Итак, вот мое предварительное заключение: если каузальный
детерминизм исключает моральную ответственность, то не пото-
му, что он упраздняет регулирующий контроль (если и впрямь
упраздняет). Это важная мысль; я считаю, в ней заключена «мо-
раль историй Франкфурта», как бы их ни толковали и ни пере-
толковывали. Более того, если эта мысль верна, она позволяет
нам обойти традиционные споры о том, как соотносятся доктри-
ны вроде божественного всеведения и каузального детерминиз-
ма, с одной стороны, и «свободы поступать иначе», или регули-
рующего контроля, — с​  другой. Иными словами, если нас интере-
сует только моральная ответственность, мы можем не участвовать
в этих спорах. И поскольку они уперлись в то, что я назвал диа-
лектическими тупиками, — ​в черные дыры диалектического про-
странственно-временного континуума, то, избегая их, мы могли
бы открыть дорогу реальному философскому прогрессу.
Несмотря на все сказанное, я никогда не полагал, что от про-
стого факта «моральная ответственность не требует регулирую-
щего контроля» мы сможем прямо перейти к выводу «каузальный
детерминизм совместим с моральной ответственностью». Более
того, в статье «Ответственность и контроль»18 я подчеркивал, что
каузальный детерминизм мог бы упразднить моральную ответ-
ственность напрямую (а  не  посредством упразднения альтерна-
тивных возможностей). Таким образом, я указал на то, что потом
стали называть инкомпатибилизмом источника (Source Incompati-
bilism), и подчеркнул, что его стоит воспринимать всерьез. Я сде-
лал вывод, что теоретикам моральной ответственности следует
обратить пристальное внимание на фактическую последователь-
ность (actual sequence)19, которая предшествует любому конкрет-

17. Dennett D. C. Elbow Room: The Varieties of Free Will Worth Wanting. Cam-
bridge: MIT Press, 1984; Рассмотрение аргументов Деннета (Idem. Freedom
Evolves. N.Y.: Viking, 2003) см. в: Fischer J. M. Dennett on the Basic Argu-
ment // Metaphilosophy. 2005. Vol. 36. P. 427–435.
18. См.: Fischer J. M. Responsibility and Control.
19. «Фактическая последовательность» (actual sequence) — ​термин Фишера,
обозначающий процесс размышлений (или процесс принятия решения),

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 141
ному выбору или поведению; в частности, им следует рассмотреть,
исключает ли каузальная детерминация в актуальной последова-
тельности моральную ответственность.
В последующих работах я дал определение и оценку ряду раз-
личных факторов, с помощью которых можно было бы объяснить,
почему каузальная детерминация исключает моральную ответ-
ственность напрямую (то  есть в  силу присутствия этих факто-
ров в актуальной последовательности, а не в силу упразднения
альтернативных возможностей). Я пришел к выводу, что ни один
из этих факторов не является веским основанием полагать, что
каузальная детерминация сама по себе и отдельно от упраздне-
ния альтернативных возможностей несовместима с моральной
ответственностью. По  моему мнению, когда мы уходим от  рас-
смотрения отношений между каузальной детерминацией и регу-
лирующим контролем и фокусируемся на чертах, присущих фак-
тическим последовательностям каузально детерминированных
процессов, философская почва становится заметно более распо-
ложенной к компатибилизму.
Поскольку я не считаю, что каузальный детерминизм упразд-
няет моральную ответственность, угрожая регулирующему кон-
тролю, и не вижу других веских оснований полагать, что каузаль-
ный детерминизм вообще ее упраздняет, в моем подходе мораль-
ная ответственность совместима с каузальным детерминизмом.
Точнее говоря, я  предлагаю теорию направляющего контроля,
который является связанным со  свободой, необходимым и  до-
статочным условием моральной ответственности (с моей точки
зрения).
Урок, извлеченный из случаев Франкфурта, помогает придать
четкую форму теории направляющего контроля: моральная от-
ветственность зависит от  истории действия (или поведения),
от того, как разворачиваются фактические последовательности,
а не от подлинной доступности альтернативных возможностей20.

ведущий к действию или выбору того или иного действия. Обычно эта
цепь описывается как набор ментальных состояний типа желаний, убе-
ждений и намерений, которые являются непосредственными причина-
ми действия. К примеру, желание выпить кофе и убеждение, что нажа-
тие кнопки на кофемашине этому поспособствует, становятся причина-
ми конкретного действия — ​нажатия кнопки. — ​Прим. ред.
20. Конечно, доступность альтернативных возможностей может в некотором
смысле являться «частью фактических последовательностей»; этой идеей
я обязан Карлу Гине и Патрику Тодду. Я основываю рассуждения в этой
статье на интуиции, что можно отделить «фактические последовательно-
сти» от «альтернативных последовательностей»; но эта интуиция может

142 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


С этой точки зрения альтернативные сценарии или неактуальные
возможные миры значимы для моральной ответственности в той
мере, в какой они помогают уточнять или анализировать модаль-
ные, или диспозициональные, свойства фактических последова-
тельностей, а не потому, что обозначают или дают доступ к аль-
тернативным возможностям.
Обратите внимание: в примерах Франкфурта фактические по-
следовательности разворачиваются «нормальным образом», или
в рамках «нормального» практического мышления. И напротив,
в альтернативном сценарии (который никогда не бывает реали-
зован фактически и потому никогда не становится частью фак-
тических последовательностей событий нашего мира) имеет ме-
сто (к примеру) прямая электронная стимуляция мозга — ​интуи-
тивно иной вариант действия, или иной вид механизма. (Под
«механизмом» я  всего лишь имею в  виду, грубо говоря, «про-
цесс» — я​  не указываю на что-то конкретное.) Я полагаю, у нас есть
интуиции, по крайней мере, относительно явных случаев «того же
механизма» и «другого механизма». Фактически действующий ме-
ханизм (в случаях Франкфурта) — ​практическое мышление обыч-
ных людей, которое не стимулировали напрямую нейрохирурги
и с которым не делали ничего подобного, — ​является по умолча-
нию «отзывчивым к доводам» (responsive to reasons). Другими сло-
вами, если у агента этот механизм (вид процесса, который разво-
рачивается фактически) в порядке, то он, скорее всего, будет вы-
бирать и поступать по-разному в серии сценариев, где ему или ей
предложат разные убедительные доводы.
Это дает нам основы теории направляющего контроля за дей-
ствием. Согласно этому подходу, мы фиксируем тот вид механиз-
ма, который действительно завершается выбором или поступком,
и смотрим, реагирует ли агент соответствующим образом на до-
воды (некоторые из которых являются моральными). Мой подход
предполагает, что агент способен понимать доводы и, в частно-
сти, определять некоторые из них как имеющие моральное значе-
ние. Этот подход включает различие между пониманием доводов
[способностью понять имеющиеся доводы (reasons-recognition)]

оказаться ненадежной. Как бы то ни было, я считаю, что приписывание


моральной ответственности не должно зависеть от фактических после-
довательностей, оставляющих открытым вопрос альтернативных воз-
можностей у рассматриваемого агента. Очень интересное недавнее об-
суждение тезиса о том, что моральная ответственность рождается в ходе
фактических последовательностей, см. в: Sartorio C. Actuality and Respon-
sibility // Mind. 2014. Vol. 120. P. 1071–1097.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 143
и отзывчивостью к доводам [выбором в соответствии с довода-
ми, понятыми как хорошие и достаточные (reasons-responsiveness)]
и предъявляет к ним разные требования. По моему мнению, с мо-
ральной ответственностью связана, в частности, «умеренная от-
зывчивость к доводам».
Чтобы прояснить категорию умеренной отзывчивости к дово-
дам, полезно будет отделить ее от сильной и слабой отзывчиво-
сти к доводам. Рассмотрим вначале сильную отзывчивость к до-
водам (СОД).
Предположим, что определенный механизм вида K приводит
к поступку. СОД имеет место при следующем условии: в случае ра-
боты механизма K и при достаточных доводах действовать иначе
агент понял бы достаточные доводы действовать иначе и поэто-
му предпочел бы действовать иначе и действовал бы иначе. СОД,
очевидно, является слишком жестким требованием; она устанав-
ливает в качестве необходимой для моральной ответственности
чрезмерно тесную связь между достаточным доводом и поступ-
ком. Например, при СОД индивид не мог бы быть морально ответ-
ственен за слабовольный поступок (поступок вопреки достаточ-
ному доводу). Адекватное требование отзывчивости к доводам
должно предусматривать более свободную связь между достаточ-
ным доводом и поступком.
Потому рассмотрим слабую отзывчивость к доводам (СлОД).
Как и при СОД, мы фиксируем действие фактического механизма,
а потом просто добавляем требование, что существует некий воз-
можный сценарий (или возможный мир) с теми же законами, что
и в реальном мире, где есть достаточный довод действовать ина-
че, агент понимает этот довод и действует иначе.
Хотя СлОД оставляет место для моральной ответственности
за слабовольные поступки, она, вполне возможно, устанавлива-
ет слишком свободную связь между достаточным доводом и по-
ступком. Например, она не требует никакой структуры или си-
стемы в понимании агентом доводов; отсюда следовало бы, что
агент, который понимает лишь один «чудной» довод за то, чтобы
поступить иначе, может считаться морально ответственным или,
схожим образом, морально ответственным может считаться тот,
чья система распознавания доводов крайне странна21. Необходи-
ма теория отзывчивости к доводам, которая преодолевает труд-
ности СОД и СлОД.

21. Fischer J. M., Ravizza M. Op. cit. P. 65–69.

144 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Мы с Марком Равиццей отстаивали тезис, что умеренная от-
зывчивость к доводам (УОД) как раз и является таким условием:
Предположим, что агент S действительно совершает поступок
X в результате работы механизма вида K. K является умеренно
отзывчивым к доводам, если и только если существует ряд воз-
можных сценариев R, в которых механизм вида K действует так,
что: (i) S распознает в R то, что с нормальной точки зрения треть-
его лица можно рассматривать как понятную систему достаточ-
ных доводов не делать X; и (ii) есть хотя бы один такой сценарий,
в котором S в силу такого рода довода воздерживается от совер-
шения A.
При УОД агенты могут нести моральную ответственность
за  слабовольные и  морально неправильные поступки, но  неко-
торые очевидно безумные индивиды — ​те, кто не демонстрирует
требуемую способность понимать системы доводов, — ​не счита-
ются морально ответственными22.
Однако кто-то мог бы демонстрировать правильного рода от-
зывчивость к  доводам в  результате, скажем, тайной принуди-
тельной электронной стимуляции мозга (или гипноза, промывки
мозгов и т. п.). Поэтому УОД в механизме фактических последо-
вательностей необходима, но  недостаточна для контроля, свя-
занного с моральной ответственностью. Я утверждаю, что есть
два элемента направляющего контроля: отзывчивость к доводам
правильного рода и собственная принадлежность (ownership) ме-
ханизма. Это значит, что механизм, приводящий к конкретному
поведению, должен (в соответствующем смысле) быть собствен-
ным механизмом агента. (Когда человеком секретно манипулиру-
ют, незаметно контролируя сознание, как в «Маньчжурском кан-
дидате», то практическое мышление такого человека не являет-
ся его собственным.)
Вместе с  моим соавтором Марком Равиццей я  выступил
за  «субъективный» подход к  собственности механизма. В  соот-
ветствии с этим подходом механизм становится собственным ме-
ханизмом человека в силу того, что у этого человека есть опреде-
ленные убеждения относительно своих поступков и их влияния
на  мир, то  есть в  силу определенного взгляда на  себя. (Конечно,
дело не  просто в  том, чтобы сказать какие-то  вещи — ​у  челове-
ка должна быть релевантная совокупность убеждений.) С этой
точки зрения индивид становится морально ответственным, ко-
гда берет на  себя ответственность (по  крайней мере, отчасти);

22. Дальнейшую разработку и защиту концепции УОД см. в: Ibid. P. 62–91.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 145
он делает свой механизм своим собственным, принимая ответ-
ственность за действия в соответствии с таким механизмом. По-
этому, в определенном смысле, человек обретает контроль, когда
берет контроль. Когда я поступаю согласно собственному соот-
ветствующим образом отзывчивому к доводам механизму, я по-
ступаю по-своему.
Я закончил «Ответственность и контроль» утверждением, что
мы должны «расшифровать информацию из фактической после-
довательности», ведущей к  поведению, за  которое агент может
с полным основанием считаться морально ответственным, и вы-
яснить, совместима ли она с каузальной детерминацией. Подход
к направляющему контролю и два его главных компонента: УОД
и «собственность» механизма — э​ то те «секреты», которые откры-
ваются в результате пристального изучения фактических после-
довательностей, и я утверждаю, что они полностью совместимы
с каузальной детерминацией. Они также полностью совместимы
с каузальным индетерминизмом; таким образом, в моем подходе
моральная ответственность не висит на волоске.
Далее я показал, как можно выстроить всестороннюю теорию
направляющего контроля на основе теории направляющего кон-
троля действий. Это значит, что мы можем развить теории на-
правляющего контроля для бездействия, для последствий дей-
ствия как партикулярий, для последствий действия как универса-
лий23 и, возможно, даже для эмоций и черт характера, обращаясь
к  определенным базовым ингредиентам, содержащимся в  тео-
рии направляющего контроля за действиями24. Я утверждаю, что
в пользу моего подхода к моральной ответственности говорит то,
что он может предоставить всестороннюю теорию, основанную
на простых, элементарных компонентах. Кроме того, я утверждаю,
что этот всесторонний подход систематизирует наши интуитив-
ные суждения в широком спектре случаев, касающихся мораль-
ной ответственности. Таким образом он помогает нам прийти
к философскому гомеостазу, или, пользуясь знаменитым терми-
ном Джона Ролза, рефлексивному равновесию25.

23. Подробнее на тему последствий действий как партикулярий и универса-


лий в связи с мысленным экспериментом Франкфурта см. в: Van Inwa-
gen P. An Essay on Free Will. Oxford: Oxford University Press, 1983. — П
​ рим.
ред.
24. Описание таких подходов, явным образом основанных на  УОД , см. в:
Fischer J. M., Ravizza M. Op. cit. P. 62–91.
25. Дальнейшие прояснения различных особенностей моего подхода к на-
правляющему контролю (то есть к связанному со свободой компоненту

146 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


1.3. Ценность свободного действия

Я стремился не только изложить идеи, мотивирующие теорию на-


правляющего контроля, а также детали этого подхода, но и опре-
делить природу ценности, которую для нас имеет осуществление
направляющего контроля (а значит, и такая деятельность, за ко-
торую мы с полным основанием можем считаться морально от-
ветственными). В  статье «Ответственность и  самовыражение»
я утверждал, что ценность поступать так, чтобы быть морально
ответственным, — ​это ценность своего рода художественного са-
мовыражения26. Затем я писал, что, поступая свободно, мы пре-
ображаем наши жизни таким образом, что хроники наших жиз-
ней становятся подлинными историями, или повествованиями.
Другими словами, свободные поступки вкупе с другими компо-
нентами — ​одна из причин того, почему наши жизни допускают
специфично повествовательные объяснения и  имеют неизбеж-
но повествовательные измерения оценки. Итак, поступая сво-
бодно — о
​ существляя ключевой связанный со свободой контроль,
направляющий контроль, — ​мы становимся авторами своих ис-
торий. В этом качестве мы — ​художники, и я утверждаю, что по-
этому ценность свободных поступков есть ценность художествен-
ного самовыражения. Когда мы поступаем свободно, мы не обяза-

моральной ответственности) см. в: Fischer J. M. The Free Will revolution //


Philosophical Explorations. 2005. Vol. 8. P. 145–156; Idem. The Free Will Re-
volution (continued) // Journal of Ethics. 2006. Vol. 10. P. 315–345; Idem. My
Way and Life’s Highway: Replies to Steward, Smilansky, and Perry // Journal of
Ethics. 2008. Vol. 12. P. 167–189. Некая оппозиционная группа вниматель-
ных (в других отношениях!) философов сочла определенные черты это-
го подхода абсолютно непривлекательными, особенно элемент субъек-
тивности и утверждение, что «вся отзывчивость — ​одного сорта». В трех
упомянутых выше статьях я доказываю (помимо прочего), что (при не-
обходимости) я мог бы выстроить свой подход так, чтобы обойтись без
этих дискуссионных черт и все равно настаивать на своих главных утвер-
ждениях, что моральная ответственность не нуждается в регулирующем
контроле, что каузальная детерминация совместима с моральной ответ-
ственностью, что понятие моральной ответственности по природе сво-
ей зависит от истории агента и т. д. Я, конечно, мог бы многое сказать
в защиту разных отдельных дискуссионных элементов подхода к направ-
ляющему контролю, но полезно будет отметить, что они не жизненно
необходимы подходу, достигающему главных результатов, к которым
я стремлюсь. Поэтому многие критики не добьются желаемого, если бу-
дут атаковать самые, с их точки зрения, легкие цели (низко висящие пло-
ды, так сказать).
26. Idem. Responsibility and Self-Expression // Journal of Ethics. 1999. Vol. 3. P. 277–
297; переизд. в: Idem. My Way: Essays on Moral Responsibility. P. 106–123.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 147
тельно что-то меняем, но мы что-то утверждаем. Это значит, что,
поступая свободно, мы пишем предложение в книгах наших жиз-
ней; говоря чуть менее метафорично, наше действие соответству-
ет предложению в историях наших жизней27.
Итак, мы — ​художники по оформлению своих жизней. Отсю-
да не следует, что мы обязаны руководствоваться в нашем прак-
тическом мышлении эстетическими доводами. Из того факта, что
наша свободная деятельность есть разновидность художественно-
го самовыражения, также не следует, что ценность, которую мы
придаем такой деятельности, преимущественно или исключи-
тельно эстетическая. Сделать подобный переход от сущности дея-
тельности к природе ценности значило бы впасть в то, что я на-
звал эстетическим заблуждением28.
Есть важное несоответствие между сущностной природой на-
шей свободной деятельности (эстетической) и  типичным, или
основным, видом ценности, которую мы ей придаем (пруденци-
альной, или этической, в широком смысле). Полагаю, мы сможем
лучше понять, как наши жизни становятся осмысленными, по-
мещая свободную деятельность на «пересечение» эстетической
и практической сфер. Я утверждаю, что нас особенно заботит этот
конкретный путь к моральной и пруденциальной оценке — п ​ уть,
эстетический по своей природе. И нас особенно заботит эстети-
ческая деятельность, плоды которой оцениваются главным обра-
зом в пруденциальных, или этических, аспектах.

2. Иерархическая теория моральной


ответственности Франкфурта
2.1. Теория Франкфурта

В статье «Свобода воли и понятие личности» Франкфурт предла-


гает теорию свободного действия (acting freely) — ​понятия, кото-
рое он считает связанным со свободой условием, необходимым
и достаточным для моральной ответственности29. Он проводит

27. Idem. Free Will, Death, and Immortality: The Role of Narrative // Philosophi-
cal Papers 2005. Vol. 34. P. 379–404; переизд. в: Idem. Our Stories: Essays on
Life, Death, and Free Will. P. 145–164.
28. Idem. Stories and the Meaning of Life // Philosophic Exchange. 2008/2009.
Vol. 39. P. 2–16; переизд. в: Idem. Our Stories: Essays on Life, Death, and Free
Will. P. 165–177.
29. Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal
of Philosophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20; переизд. в: Moral Responsibility /

148 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


знаменитое различие между желаниями первого порядка (жела-
ниями действий) и желаниями второго порядка (желаниями же-
ланий первого порядка); среди желаний второго порядка есть «во-
ления (volitions) второго порядка» — ж
​ елания, чтобы определенное
желание первого порядка привело человека к действию [и таким
образом стало «волей» (will)]. Когда человек действует в соответ-
ствии со  своим волением второго порядка, он, по  Франкфурту,
действует свободно: между волением второго порядка и желани-
ем первого порядка есть сцепка (mesh), которая приводит челове-
ка прямо к действию. Иначе говоря, этот агент добился соответ-
ствия между своими волениями второго порядка и волей.
Для Франкфурта важно, что личность заботится о своей воле,
то  есть о  том, какое именно желание первого порядка по  фак-
ту действительно ведет ее к поступку. Точнее говоря, личность
(в  подходе Франкфурта) отождествляет себя по  крайней мере
с некоторыми из своих желаний первого порядка, формируя во-
ления второго порядка. Франкфурт поясняет:

Именно обладание волениями второго порядка, а не желания-


ми второго порядка в целом я считаю основополагающим свой-
ством личности. Логически возможно, но  маловероятно, что-
бы у агента были желания второго порядка, но не было волений
второго порядка. Такое существо, по моему мнению, не было бы
личностью. Я буду использовать термин «распущенные» (wan-
ton) для обозначения агентов, у которых есть желания первого
порядка, но которые не являются личностями, поскольку — х​ отя
они могут иметь или не иметь желания второго порядка — ​у них
нет волений второго порядка.
Основополагающая черта распущенных — т​ о, что они не забо-
тятся о своей воле30.

Наши с  Франкфуртом взгляды во  многом совпадают. Мы оба


проводим различие между двумя видами свободы, или контроля.
Франкфурт разделяет свободу действовать иначе (понятие альтер-
нативных возможностей) и свободное действие (понятие факти-
ческой последовательности); я разделяю регулирующий контроль

J. M. Fischer (ed.). Ithaca: Cornell University Press, 1986. P. 65–80. Все ссыл-
ки даны на версию в переиздании. В предыдущей работе Франкфурт до-
казывал, что свобода поступать иначе не является необходимым усло-
вием моральной ответственности: Idem. Alternate Possibilities and Moral
Responsibility; переизд. в: Moral responsibility / J. M. Fischer (ed.). P. 143–152.
30. Idem. Freedom of the Will and the Concept of a Person. P. 70–71.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 149
и направляющий контроль. Мы оба отвергаем тезис, согласно ко-
торому для моральной ответственности необходим тип свободы,
предполагающий доступ к альтернативным возможностям; таким
образом, мы оба отвергаем «принцип альтернативных возможно-
стей»31. Тем не менее мы оба считаем, что моральная ответствен-
ность требует определенного рода свободы, или контроля; для
Франкфурта требуемая свобода — ​это «свободное действие» (ac-
ting freely), в моем случае — н
​ аправляющий контроль. Хотя Франк-
фурт никогда открыто не поддерживает компатибилизм относи-
тельно каузального детерминизма и моральной ответственности,
он полагает, что многие его работы отметают возражения против
такого компатибилизма; я же компатибилист в отношении кау-
зального детерминизма и моральной ответственности.

2.2. Слабость воли

Однако между нашими подходами есть существенные различия,


и (что, наверное, неудивительно) я склонен отдавать предпочте-
ние своему! Я  собираюсь — ​возможно, в  слегка предвзятой ма-
нере — ​осветить некоторые из тех различий, на основании кото-
рых я бы взялся утверждать, что мой подход избегает характер-
ных для подхода Франкфурта проблем. Прежде всего, его подход
в отличие от моего сталкивается с ужасной проблемой, касающей-
ся (увы) широко распространенного и реального феномена слабо-
сти воли (и связанных феноменов).
Франкфурт рассматривает трех зависимых: невольного (unwil-
ling), распущенного (wanton) и добровольно зависимого (willing
addict)32. По  мнению Франкфурта, зависимый человек по  опре-
делению испытывает буквально непреодолимую тягу, например,
к наркотику. Франкфурт утверждает, что и невольный наркоман,
и распущенный не являются морально ответственными за при-
нятие наркотика, в то время как добровольный наркоман вполне
может нести моральную ответственность. Но представьте теперь
человека, у которого нет зависимости от наркотика (если под за-
висимостью понимать непреодолимое желание). У такого челове-
ка просто есть желание первого порядка принять наркотик — ж​ е-

31. «Принцип альтернативных возможностей» (principle of alternative possibi-


lities) наиболее известен в следующей формулировке Гарри Франкфур-
та: «…человек ответственен за свой поступок, только если он мог бы
поступить иначе» (Idem. Alternate Possibilities and Moral Responsibility.
P. 829). — П
​ рим. ред.
32. Idem. Freedom of the Will and the Concept of a Person. P. 5–20.

150 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


лание, которое он справедливо считает преодолимым. Мы можем
даже предположить, что, хотя это желание проявляет себя весь-
ма сильно, оно и близко не походит на действительно непреодо-
лимое желание (или на то, что воспринимается этим индивидом
как таковое). Этот человек просто желает испытать удовольствие
и радость от наркотика. Но мы можем предположить, что по зре-
лом размышлении он решает, что не  должен принимать нарко-
тик — в​ озможно, ему позднее предстоит проехать приличное рас-
стояние, и он считает, что безопаснее будет воздержаться от при-
нятия наркотика. Тем не  менее мы можем представить — ​и  это
совсем не редкость, — ч​ то в момент слабости этот человек срыва-
ется и все равно принимает наркотик, хотя прежде сформировал
желание второго порядка не поступать в соответствии с желани-
ем первого порядка принять наркотик (это желание второго по-
рядка основано на суждении, что в данных обстоятельствах без-
опаснее не принимать наркотик).
Подчеркну: этот человек отдает себе отчет в том, что его же-
лание наркотика не столь сильно, чтобы быть непреодолимым;
он также искренен в суждении, что принимать наркотик нежела-
тельно, так как это может негативно отразиться на его способно-
сти аккуратно вести машину. Более того, мы можем вообразить,
что он не только сформировал желание второго порядка посту-
пить согласно желанию первого порядка не принимать наркотик,
но и не формировал желание второго порядка поступить согласно
желанию принять наркотик. Однако, как и многие из нас — х​ отя
бы в некоторых ситуациях (рассматривая десертное меню, поду-
мывая о втором мартини, размышляя о написании статьи, обе-
щанной редактору), — ​этот человек слаб, он срывается и прини-
мает наркотик. В  этом вполне понятном и  очевидном примере
нам бы хотелось сказать, что человек действует свободно и несет
моральную ответственность (если релевантные эпистемические
условия моральной ответственности соблюдены); другими сло-
вами, этот человек явно удовлетворяет связанному со свободой
условию моральной ответственности, и в этом типичном случае
мы желали бы приписать ему моральную ответственность.
И все же, согласно подходу Франкфурта, данный агент, будучи
невольным потребителем наркотика, не несет моральную ответ-
ственность за его употребление. То есть этот агент сформировал
воление второго порядка действовать согласно желанию (первого
порядка) воздержаться от приема наркотика и не сумел достичь
соответствия между этим (беспрепятственным) волением второ-
го порядка и своей волей (желанием первого порядка, в соответ-

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 151
ствии с  которым он по  факту действует). Итак, в  этом отноше-
нии он не отличается от описываемого Франкфуртом невольного
наркомана. Поскольку то, как Франкфурт объясняет отсутствие
моральной ответственности в  случае невольного наркомана,
в равной мере подходит и к обсуждаемому здесь невольному по-
требителю наркотика, Франкфурту пришлось бы сказать, что по-
следний не несет моральную ответственность. Очевидно, его под-
ход дал бы те же результаты в любом из множества примеров сла-
боволия. Так что, если вы, к примеру, справедливо считаете, что
обошлись бы без второго куска шоколадного торта, и формируете
беспрепятственное желание второго порядка действовать соглас-
но вашему желанию воздержаться, но все же срываетесь и съедае-
те этот соблазнительный кусок, то Франкфурту придется сказать,
что вы не действуете свободно (и не можете считаться морально
ответственным) из-за недостатка гармонии между вашим волени-
ем второго порядка и вашей волей (желанием, которое действи-
тельно приводит вас к действию). Опять же, в этом хрестоматий-
ном примере может считаться, что вы отвечаете — ​возможно, за-
служиваете критики — ​за ваше поведение.
Меня поражает, что подход Франкфурта к  свободному дей-
ствию и  моральной ответственности приходит к  настолько не-
правдоподобным выводам как раз в таких ситуациях, где важно,
с нашей точки зрения, считать агентов отвечающими за свое пове-
дение, — ​в случаях, когда им не удается сопротивляться побужде-
ниям, которым разумно было бы сопротивляться. Когда неволь-
ный наркоман борется с зависимостью и все-таки поддается ей,
я утверждаю, что его нельзя привлечь к моральной ответственно-
сти (в той мере, в какой он и впрямь не является морально ответ-
ственным) на основании того факта, что его поступок — ​резуль-
тат непреодолимой тяги, а  не  просто потому, что между его во-
лением второго порядка и волей нет гармонии. Здесь мой подход
к направляющему контролю (и моральной ответственности) при-
ходит как раз к желаемым выводам. А именно: если за действия-
ми невольного наркомана стоит буквально непреодолимое вле-
чение, то механизм, приведший к соответствующему поведению,
не обладает должной отзывчивостью к доводам (согласно моему
подходу); но  человек, который просто слаб, вполне мог бы дей-
ствовать по механизму, надлежащим образом отзывчивому к до-
водам. Тот факт, что агент не отреагировал на доводы должным
образом, не доказывает, что соответствующее поведение не про-
исходило из подобающим образом отзывчивого к доводам меха-
низма; описание того, как агент фактически отреагировал на до-

152 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


воды, не  проясняет исчерпывающе его способность восприни-
мать доводы.
Возможно, нам удастся понять, почему эта проблема так труд-
на для Франкфурта. Как было сказано выше, Франкфурт желает
доказать, что для моральной ответственности не  требуется сво-
бода выбирать и  действовать иначе (альтернативные возможно-
сти). Он предпочитает рассматривать свободу, лежащую в основа-
нии моральной ответственности, с позиции, я бы сказал, «факти-
ческих последовательностей». Он стремится приспособить теорию
к «случаям Франкфурта». Значит, он не может утверждать, что раз-
ница между невольным наркоманом и невольным потребителем
заключается в  свободе последнего сопротивляться тяге к  нарко-
тику и воздержаться от его употребления. Давая определение по-
нятию свободы, связанному с фактическими последовательностя-
ми, — п
​ о Франкфурту, это понятие свободного действия — о
​ н про-
сто указывает на необходимость «состыковки» или «сцепки» между
определенными элементами ментальной экономики человека: воле-
нием второго порядка и волей. Как показывают примеры со слабо-
волием, это слишком тесная для моральной ответственности связь.
Итак, нужен подход к моральной ответственности с позиции
анализа фактических последовательностей, который может учи-
тывать слабость воли. Направляющий контроль, описанный в ка-
тегориях УОД, как раз и является таким подходом: «отзывчивость»
не требует, чтобы агент действительно реагировал должным об-
разом. Отзывчивость к доводам описывается в терминах модаль-
ных характеристик механизма фактических последовательностей,
ведущего к соответствующему выбору или поступку; так она из-
бегает трудностей подхода к моральной ответственности, осно-
ванного на альтернативных возможностях, и такого подхода, ко-
торый останавливается на абсолютно немодальных чертах фак-
тических последовательностей (вроде теории сцепки Франкфурта,
где просто требуется согласие между определенными элемента-
ми сознания агента). Итак, мой подход одинаково согласуется
и со случаями Франкфурта, и с возможными проявлениями сла-
боволия; и это — ​серьезные достоинства моей теории моральной
ответственности.

2.3. Проблема регресса

На мой взгляд, проблема слабости воли имеет решающее значе-


ние для подхода Франкфурта. Немного странно, что ей не уделя-
ют столько же внимания, сколько так называемой проблеме «ре-

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 153
гресса». (Более того, я не слышал, чтобы сам Франкфурт хоть раз
обсуждал, как соотносится его подход к  свободному действию
с проблемой слабости воли.) Но и проблема регресса — ​это, не-
сомненно, испытание для Франкфурта. Ее трудность прекрасно
сформулировали философы Гэри Уотсон и Ирвинг Тальберг: по-
чему мы должны отдать верховенство второму уровню в иерархи-
ческой структуре сознания?33 Сформулирую этот вопрос по-дру-
гому: если действие в соответствии с желанием первого поряд-
ка не обеспечивает той свободы, что необходима для моральной
ответственности, то почему эту свободу обеспечивает действие
в соответствии с волением второго порядка? Что если на втором
уровне возникает конфликт? И что если человек проявляет безза-
ботность — ​«распущенность» — ​на третьем уровне?
Здесь можно провести хорошую аналогию со структурными
особенностями пресловутых объяснений положения Земли. Чем
объяснить местоположение нашей планеты? Кто-то мог бы ска-
зать (маловероятно, но абстрагируемся от этого, поскольку меня
интересует структура данного объяснения как таковая), что Зем-
ля находится там, где находится, потому что покоится на гигант-
ской черепахе. Возникает естественный вопрос: что удерживает
на месте черепаху? И ответ «То, что она стоит на второй черепа-
хе» явно будет неудовлетворительным. В конце концов, если мы
сомневаемся, что планету несет на себе первая черепаха, то столь
же сомнительно предположение о второй черепахе, которая несет
на себе первую вместе с планетой (а сама ни на что не опирается).
Можно сказать, что черепахи стоят сверху донизу, и в таком утвер-
ждении не будет ничего структурно проблематичного; но анало-
гичное утверждение о практическом мышлении — ​что там снизу
доверху (подходящие) воления — ​очень неправдоподобно.
Так что трудность с  регрессом довлеет над Франкфуртом и,
на мой взгляд, над любым сторонником иерархического подхо-
да к свободному действию и моральной ответственности. Франк-
фурт пытался разобраться с проблемой регресса в позднейших
работах, но не совсем понятно, насколько он в этом преуспел34.

33. Watson G. Free Agency // Journal of Philosophy. 1975. Vol. 72. P. 205–220; пере-
изд. в: Moral Responsibility / J. M. Fischer (ed.). P. 81–96 (в этом тексте я ссы-
лаюсь на версию в переиздании); Thalberg I. Hierarchical Analyses of Free
Action // Canadian Journal of Philosophy. 1978. Vol. 8. P. 211–226.
34. Frankfurt H. G. Identification and Wholeheartedness // Responsibility, Charac-
ter, and the Emotions / F. Schoeman (ed.). Cambridge: Cambridge Universi-
ty Press, 1987. P. 27–45; переизд. в: Fischer J. M., Ravizza M. Op. cit. P. 170–187
(все ссылки — ​на версию переиздания); Frankfurt H. G. The Faintest Pas-

154 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Поскольку я, обосновывая направляющий контроль и  мораль-
ную ответственность, не постулирую иерархию слоев сознания
и не ссылаюсь на нее, то к моему подходу не применимо возраже-
ние регресса — ​по крайней мере не в той же форме, что к подходу
Франкфурта, и вообще не напрямую; опять же, это важное пре-
имущество моего подхода35.

2.4. Почему иерархия?

Есть другая, на  удивление недооцененная проблема подхода


Франкфурта. Ее заметили и Уотсон, и Тальберг, но она привлек-
ла значительно меньше внимания, чем проблема регресса; как
и в случае с проблемами, касающимися слабоволия, мне не изве-
стен ни один письменный ответ Франкфурта на это возражение.
Уотсон формулирует его следующим образом:

Я думаю, что такие акты «идентификации и приверженности»


(если кому-то  нравится называть их  так) в  целом относятся
к вариантам действия, то есть принадлежат к первому поряд-
ку. Франкфурт рисует картину практического суждения: в ней
у агента есть предустановленный набор желаний (первого по-
рядка), в связи с которыми он затем формирует воления второго
порядка. Но эта картина представляется искаженной. По-моему,
агенты часто формулируют оценки в отношении альтернатив,
которых они некогда желали. Первоначально они не спрашива-
ют себя (обычно им это не нужно), какие из своих желаний они
хотят воплотить в действии; они спрашивают себя, какому ва-
рианту действий стоит следовать. Первоначальный практиче-
ский вопрос задается о вариантах действий, а не о самих себе36.

В одном месте этого критического пассажа Уотсон несправедлив:


Франкфурт точно не сводит все описание к агентам с предуста-
новленным набором предпочтений первого порядка, и я не вижу
ни одной причины, почему иерархический подход в духе Франк-
фурта должен быть таким ограниченным. К примеру, сам Франк-

sion // Proceedings of the American Philosophical Association. 1992. Vol. 66.


P. 5–16; переизд. в: Free Will: Critical Concepts in Philosophy / J. M. Fischer
(ed.). L.: Routledge, 2005. Vol. IV . P. 54–67.
35. Обсуждение схожих проблем и обоснование моего подхода с учетом по-
добных соображений см. в: Fischer J. M. The cards That are Dealt You // Jour-
nal of Ethics. 2006. Vol. 10. P. 107–129; переизд. в: Idem. Deep Control: Essays
on Free Will and Value. P. 163–185.
36. Watson G. Op. cit. P. 95.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 155
фурт приводит в пример человека, мечтающего иметь определен-
ное желание первого порядка (которого ему, по-видимому, не хва-
тает или могло бы не хватать):

Допустим, некий врач, занимающийся психотерапией нарко-


зависимых, считает, что он мог бы лучше помогать пациентам,
если бы точнее понимал, что для них значит желать наркотик,
от которого они зависят. Допустим, он пришел к тому, что хочет
желать этот наркотик. Если он хочет подлинного желания, зна-
чит, он не просто стремится испытать ощущения людей, охва-
ченных желанием принять наркотик. Чего хочет врач, так это
иметь желание, склоняться или быть до некоторой степени по-
двигнутым к принятию наркотика37.

Так что не в том проблема, что у агентов Франкфурта есть фик-


сированные наборы желаний первого порядка. Но проблема, без-
условно, есть; в  модели Франкфурта люди первым делом раз-
мышляют о  себе самих — ​о  собственных состояниях сознания
(желаниях первого уровня). По-моему, такое представление прак-
тического мышления недостоверно, по крайней мере в большин-
стве случаев; как правило, мы сосредоточены на вариантах дей-
ствия, и наши размышления более точно описываются как (в пря-
мом смысле) размышления об этих вариантах действия в мире.
Последовательность состояний сознания, включенных в  наше
практическое мышление, содержит характеристики внешнего
мира — в​ озможные варианты действия — и ​  размышления в поль-
зу этих вариантов действия; мы не сосредоточены на самих себе
(своих желаниях первого порядка) — н ​ и в целом, ни в первую оче-
редь. Итак, проблема в том, что франкфуртианская иерархическая
модель практического мышления в корне ошибается, изображая
это мышление «нарциссическим», направленным на само себя.
Некто мог бы приписывать агенту желание второго порядка
всякий раз, когда агент сочтет некий вариант действия достойным
реализации. При таком подходе франкфуртианские воления вто-
рого порядка будут чем-то вроде теоретического конструкта или
постулата. Уотсон указывает:

Практические суждения действительно связаны с «волениями


второго порядка». Поскольку те же соображения, которые обра-
зуют в конечном счете мотивы совершить некоторые действия,
Х, являются мотивами желать, чтобы «желание» сделать Х ста-

37. Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person. P. 69.

156 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ло действительным в поступке и чтобы противоположные же-
лания были недействительными38.

Майкл Братман также предлагает что-то  подобное, принимая


во  внимание возражение Уотсона (которое Братман называет
«возражением от структуры размышлений»):

Должна ли наша иерархическая модель отвергнуть предположе-


ние Уотсона, согласно которому «первоначальный практический
вопрос посвящен варианту действий»? Ну, иногда люди размыш-
ляют непосредственно о своей мотивации. Однако я считаю, что
Уотсон прав: часто мы явным образом размышляем, скорее, над
тем, что делать. Но это не обязательно является возражением
против нашей иерархической модели. Ее можно рассматривать
как одну из фоновых структур, которая относится к попыткам
агента ответить на тот самый «первоначальный практический
вопрос». Когда управляющий собой агент пытается ответить
на этот вопрос, его мысли и действия отчасти структурирова-
ны по принципам политик управления собой с более высоко-
го уровня. Или, по крайней мере, это один из важных примеров
самоуправления39.

Но почему конкретно мы должны постулировать наличие соот-


ветствующих структур более высокого уровня? Я думаю, такой
теоретический шаг оправдан, если мы пытаемся объяснить фе-
номен, который иначе объяснить нельзя (или нельзя объяснить
столь же успешно). К примеру, мы постулируем существование
электронов, чтобы объяснить определенные наблюдаемые фено-
мены, схожим образом мы постулируем существование планет
и т. д.40 Но ни Франкфурт, ни Братман нигде не доказали, что су-
ществует некий ряд феноменов, объяснить (или лучше всего объ-
яснить) которые можно, только постулируя существование струк-
тур второго порядка вроде соответствующих волений. Другими
словами, если не  брать во  внимание особые контексты, в  кото-

38. Watson G. Op. cit. P. 95.


39. Bratman M. E. Planning Agency, Autonomous Agency // Personal Autonomy /
J. S. Taylor (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 2004. P. 33–57; пере-
изд. в: Free Will: Critical Concepts in Philosophy / J. M. Fischer (ed.). Vol. IV .
P. 68–89 (здесь цитируется по переизданию: P. 79).
40. Моя золовка, профессор Йельского университета Дебра Фишер, — ​один
из ведущих специалистов по открытию экзопланет. Существование таких
планет постулируется для объяснения информации, получаемой из на-
блюдений, сделанных с помощью телескопов, — к ​ ак правило, колебаний
и возмущений других небесных тел.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 157
рых человек действительно сосредоточивается на своих желани-
ях первого порядка, почему конкретно нам необходимо объяснять
что-то волениями второго порядка? В отсутствие необходимости
постулировать существование таких структур более высокого по-
рядка для объяснения определенных явлений естественнее и пра-
вильнее, как представляется, было бы держаться модели, соглас-
но которой агенты, осуществляющие практическое мышление,
сосредоточиваются (по крайней мере, обычно) на вариантах дей-
ствия и соображениях в пользу этих вариантов, а не на самих себе.
Братман утверждает, что при решении вопроса «что делать»
практическое мышление агента могло бы быть «отчасти струк-
турировано высокоуровневыми» феноменами. Но зачем необхо-
димо понятийно описывать соответствующий структурирующий
материал как более высокий порядок? Почему нельзя помыслить
основополагающие структуры как (скажем) оценки значимости
(в смысле Уотсона) или принципы и склонности, указывающие
нам варианты действий? Мне кажется, второй уровень не играет
главной или неустранимой роли в концептуализации практиче-
ского мышления. Уотсон прекрасно излагает это:

……в целом оценки первичны и принадлежат к первому уровню. Же-


лания первого порядка, вытекающие из практических суждений,
производят воления второго порядка, потому что обладают осо-
бым статусом. Этот особый статус не связан с тем, что есть же-
лания более высокого порядка, касающиеся первых желаний, как
хотелось бы Франкфурту41.

Я хочу подчеркнуть, что не считаю необходимым постулировать


иерархическую структуру сознания, чтобы объяснить обычное
практическое мышление и получить ресурсы для анализа свобо-
ды и моральной ответственности. Строго говоря, тот факт, что мы
можем постулировать, например, существование структур второ-
го порядка вроде желаний второго порядка (более конкретно — в​ о-
лений второго порядка), не относится к существу вопроса42.
Хотя я не рассмотрел здесь все релевантные проблемы, позво-
лю себе снова заявить, что мой подход к моральной ответственно-

41. Watson G. Op. cit. P. 95.


42. Я хорошо понимаю, что мое утверждение «некоторых важных теорети-
ческих целей можно достичь и без гипотезы о состояниях сознания бо-
лее высокого порядка» нуждается в детальной и тщательной защите. По-
дробное обоснование иерархической модели (к которому необходимо об-
ратиться при более тщательной проработке этих тем) см. в: Bratman M. E.
Op. cit.

158 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


сти имеет серьезное преимущество перед подходом Франкфурта
в том, что не ссылается на иерархические структуры вроде воле-
ний второго порядка. Я считаю преимуществом некоторого под-
хода к свободе и моральной ответственности то, что он не концеп-
туализирует практическое мышление как необходимо — в​  первую
очередь — ​относящееся к  нашим собственным ментальным со-
стояниям. Подобным же образом я считаю достоинством некото-
рого подхода то, что ему не требуются феномены второго порядка
(вроде волений второго порядка) для описания свободы, которая
подразумевается в связи с моральной ответственностью. С моей
точки зрения, размышление (deliberation) включает обнаружение
и взвешивание доводов в пользу действий, и свобода, лежащая
в  основе ответственности, — ​направляющий контроль — ​опре-
деляется в категориях отзывчивости к доводам. Конечно, я могу
принять бесспорное наблюдение, что иногда мы фокусируемся
на своих состояниях сознания, но, как правило, в материал для
анализа практического мышления и  моральной ответственно-
сти не входят — ​за отсутствием необходимости — ​иерархические
структуры. Так и  должно быть, пока нет убедительного доказа-
тельства, что эти структуры необходимы. Я считаю достоинством
своего подхода (равно как и других не иерархических моделей),
что он держится ближе к тем феноменам, которые пытается разъ-
яснить; он больше соответствует фактическому положению дел.

2.5. Ответственность за распущенность

Франкфурт утверждает, что распущенный человек  — ​тот, кто


не имеет волений второго порядка, а значит, не заботится о том,
какие желания первого порядка подвигнут его к  действию
(то есть, по Франкфурту, станут его «волей»), — ​не несет мораль-
ную ответственность. Рассмотрим этот примечательный абзац
из Франкфурта:

Существует очень тесная взаимосвязь между способностью фор-


мировать воления второго порядка и другой способностью, ос-
новополагающей для личностей, — ​той, которую часто полагают
отличительной чертой человеческого состояния. Только благода-
ря тому, что у личности есть воления второго порядка, она спо-
собна и наслаждаться свободой воли, и испытывать ее нехват-
ку. Таким образом, понятие личности — ​это не просто понятие
такого типа существ, у которых есть желания первого порядка
и воления второго порядка. Ее можно истолковать и как поня-
тие существа, для которого свобода его воли может представ-

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 159
лять проблему. Эта трактовка исключает всех распущенных, как
человекообразных, так и людей, поскольку они не удовлетворя-
ют главному условию наслаждения свободой воли43.

Обратите внимание на противоречивость приведенной цитаты.


В  первом предложении Франкфурт обращается к  способности
формировать воления второго порядка, но затем он утверждает:
чтобы быть личностью, надо фактически обладать хотя бы ка-
кими-то волениями второго порядка. Поэтому, согласно Франк-
фурту, распущенный человек не  является личностью и, следо-
вательно, не  может действовать свободно (и  нести моральную
ответственность).
Я нахожу это неправдоподобным; на интуитивном уровне впол-
не можно критиковать человека именно за провалившуюся попыт-
ку сформировать воления второго порядка. То есть, в принципе,
человека можно упрекнуть за неумение позаботиться о том, какие
из желаний первого порядка приводят его к действиям. Возможно,
Франкфурту следовало придерживаться своего утверждения, что

…существует
… очень тесная взаимосвязь между способностью фор-
мировать воления второго порядка и другой способностью, ос-
новополагающей для личностей [свободой воли].

Конечно, обращение к способности поднимает проблему, анало-


гичную тем трудностям, которые у Франкфурта возникают со сла-
бостью воли (и связанными феноменами). Естественно считать,
что человек, обладающий способностью формировать воления
второго порядка, несет моральную ответственность за  то, что
не сумел в действительности сформировать ни одного такого во-
ления, ведь он мог бы сформировать как минимум одно воление,
хотя и не сформировал. Но тогда моральная ответственность за-
висела бы от фактора «мог бы поступить иначе», и Франкфурту
не удалось бы включить в свою теорию «случаи Франкфурта».
Это вновь подчеркивает достоинства моего подхода, ведь
я могу просто заявить, что рассматриваемый агент морально от-
ветственен, поскольку у него есть направляющий контроль над
бездействием — ​над его провалом в формировании волений вто-
рого порядка44. Заметьте, мой подход полностью совместим с иде-
ей, что иногда в своих размышлениях мы действительно сосредо-

43. Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person. P. 74.
44. Моральная ответственность за бездействие рассмотрена в: Fischer J. M., Ra-
vizza M. Op. cit. P. 123–150.

160 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


точиваемся на собственных состояниях сознания первого поряд-
ка. Но в целом мне не нужны никакие феномены сознания второго
порядка для обоснования моральной ответственности; в  моем
подходе связанным со свободой условием такой ответственности
служит то, что агент осуществляет направляющий контроль сво-
его поведения (действием или бездействием). А осуществляет его
агент постольку, поскольку поведение исходит от его собственно-
го, подобающим образом отзывчивого к доводам механизма.
Итак, как и Франкфурт, я считаю, что существует связь между
устройством личности и возможной проблематичностью свободы
воли для конкретного индивида. С моей точки зрения, проблема
обусловлена тем, что осуществление способности к направляюще-
му контролю может сталкиваться с препятствиями. С точки зре-
ния Франкфурта, проблема в обеспечении согласованности между
волением второго порядка и волей. Но я уже сказал, что это слиш-
ком ограниченное описание того рода проблем, которые перед
нами ставит свобода воли; в конце концов, агент может и не суметь
использовать свою способность формировать воление второго по-
рядка, и его провал сам по себе может подлежать критике.

2.6. Идентификация и владение

В ранних работах Франкфурт писал, что человек «отождествляет


себя» с желанием первого порядка (и соответствующим вариан-
том действий), формируя воление второго порядка действовать
в соответствии с этим желанием. Я буду работать с этим ранним
подходом, но мои возражения применимы и к более проработан-
ному подходу к идентификации, представленному в позднейших
работах Франкфурта. Проблема в том, что Франкфурт одновре-
менно задействует «идентификацию» как часть анализа свободно-
го действия и предлагает иерархический подход к идентификации.
Когда агент отождествляет себя с неким конкретным желанием
первого порядка, он «выбирает» его как то, что отражает его «ре-
альное „Я“» (real self), или, быть может, «реальное „Я“» в рамках
практического мышления, или что-то в этом роде. Смысл в том,
что «идентификация» указывает на реальное, основное, или под-
линное «Я» — ​по крайней мере в рамках или в области практиче-
ского мышления. И поскольку свободное действие анализирует-
ся в категориях идентификации, возникает следующее утвержде-
ние: человек действует не свободно, если действует не в согласии
со своим реальным «Я» (или реальным «Я» относительно практи-
ческого мышления и деятельности).

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 161
Думаю, любая попытка предложить иерархический подход
к идентификации упирается в катастрофическую проблему. Она
заключается в  том, что в  иерархическом подходе нет ресурсов
различения между реальным «Я» индивида (или его реальным
«Я» в  рамках практического мышления) и  его «идеальным „Я“»
(ego ideal) — ​тем, кем индивид хочет или, возможно, стремится
быть. Увы, но  между тем, кто человек есть, и  тем, кем он жела-
ет (иногда отчаянно) быть, возможна разница. А иерархический
инструментарий — в​ оления второго уровня в  случае Франкфур-
та, — п​ о-видимому, не способен провести различие между реаль-
ным «Я» и  идеальным «Я»: тем, кто человек есть, и  тем, кем он
хочет быть.
Я  не  понимаю, как простое описание идентификации в  тер-
минах формирования воления второго порядка (в ранних рабо-
тах Франкфурта) или более утонченные описания из  его позд-
нейших работ могут отличить реальное «Я» от идеального «Я».
Кроме того, расхождение между идеальным «Я» и фактическим
поведением человека само по себе не указывает на отсутствие сво-
боды или моральной ответственности; как и в случаях слабово-
лия, ясно, что человек может нести моральную ответственность
за поступки, не дотягивающие до его идеального «Я». Таким обра-
зом, сочетание двух вещей — в​ ключения идентификации в описа-
ние свободного (и морально ответственного) действия и попыт-
ки анализировать идентификацию в категориях волений второ-
го порядка — ​ведет к серьезным проблемам. Нужно, по крайней
мере, дополнить иерархический инструментарий элементами, ко-
торые предоставят ресурсы различения реального и идеального
«Я»; но  тогда не  ясно, насколько вообще необходим иерархиче-
ский инструментарий. В любом случае я утверждаю, что иерар-
хический подход к идентификации, не снабженный дополнитель-
ными компонентами, не может дать адекватный анализ свободно-
го действия, так как в нем нельзя провести различие между теми,
кто мы есть, и теми, кем хотим быть.
И вновь — ​думаю, это не вызовет удивления — ​я полагаю, что
здесь мой подход предпочтительнее. Я  не  использую понятие
идентификации в  своей теории направляющего контроля, свя-
занного со свободой условия моральной ответственности. Вме-
сто этого я пользуюсь понятием «собственность»; направляющий
контроль предполагает, что я «владею» (own) своим поведением
в том смысле, что оно исходит от моего собственного, адекват-
ным образом отзывчивого к  доводам механизма. В  этом смыс-
ле я могу владеть своим поведением, даже если оно не отожде-

162 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


ствляется со мной; поведение может быть моим собственным,
не отражая «реального» меня (или реального меня в рамках прак-
тического мышления). Таким образом, мой подход не  опирает-
ся ни на «идентификацию», ни на преимущественно иерархиче-
ские основания и потому избегает серьезных проблем, возникаю-
щих из-за разрыва между теми, кто мы есть, и теми, кем хотим
быть, — п
​ роблем, вставших перед Франкфуртом и, как я понимаю,
перед любым иерархическим подходом (если он не дополнен под-
ходящими неиерархическими компонентами).

3. Подход Уотсона к свободному действию


3.1. «Нормативный» подход Уотсона к свободному действию

Уотсон обрисовал подход к  тому, что он назвал свободным по-


ступком, в своей невероятно влиятельной, ставшей классической
статье «Свободная деятельность»45. Хотя Уотсон использует тер-
мин «свободный поступок» (free action), мы можем в его случае
говорить о подходе к свободному действию (acting freely). Уотсон
критикует иерархическую модель Франкфурта и выступает в под-
держку неиерархической модели, в которой присутствуют различ-
ные «источники» поведения — м ​ отивы и ценности. Если говорить
просто, в подходе Уотсона человек действует свободно в том слу-
чае, если достигает согласия между этими разными источниками;
другими словами, человек действует свободно, если он мотивиро-
ван своими ценностями. Согласно этому взгляду, несвобода осно-
вана на расхождении между ценностями и мотивацией:
Трудно предложить нетривиальное объяснение смысла сло-
ва «ценить», о котором идет речь. <…> Мы могли бы сказать,
что ценности агента состоят в тех принципах и целях, которые
он — в​  здравом уме и не обманывая себя — ф
​ ормулирует в каче-
стве отличительных черт хорошей, полноценной и оправданной
жизни. Конечно, полагать, что у большинства людей есть сфор-
мулированные «представления о благе», последовательные жиз-
ненные планы, системные цели и прочее — ​у топично. И все же
у всех нас есть более-менее долгосрочные цели и нормативные
принципы, которые мы готовы отстаивать. Такого рода вещи мы
и будем отождествлять с нашими ценностями46.

45. Watson G. Op. cit.


46. Ibid. P. 91.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 163
К  сожалению, Уотсон не  многое сообщает о  ключевых поняти-
ях «хороший» и «оправданный» (defensible). Он также не уточня-
ет, о какой «оправданности» идет речь; например, с какой точки
зрения и перед кем нужно оправдать представления о хорошей
и полноценной жизни? В любом случае он продолжает:

Система ценностей агента — ​это ряд соображений, которые


в сочетании с фактическими убеждениями агента (и вероятност-
ными ожиданиями) приводят к суждениям следующей формы:
то, что мне следует делать в данных обстоятельствах с учетом
всех соображений, есть а. Приписать существу свободу действия
означает предположить, что существо производит суждения та-
кого рода. Чтобы быть таким существом, человек должен опре-
делять ценностное значение (assign value) альтернативных по-
ложений дел, другими словами, ранжировать их по значимости.
Система мотивации агента — ​это ряд соображений, которые
приводят агента к действию. Мы определяем его систему моти-
ваций, определяя, что его мотивирует. Возможность несвобод-
ного поступка заключена в том, что система мотиваций и систе-
ма ценностей агента могут не вполне совпадать. Эти системы со-
гласуются в той мере, в какой то, что обусловливает взвешенные
суждения агента, обусловливает и его поступки47.

Итак, Уотсон, по-видимому, заявляет, что человек действует сво-


бодно, если и только если его ценности и мотивации находятся
в согласии друг с другом. Он не обсуждает (здесь) возможность
того, что ценности человека не содержат указания на конкретное
уникальное действие или что чья-то система ценностей может со-
держать несоизмеримые элементы.
Как и  в  случае с  теорией свободного действия Франкфурта,
Уотсон сталкивается с очевидной проблемой объяснения слабо-
вольных поступков (которые здесь понимаются как свободные
поступки человека, идущие вразрез с его ценностями). Так как
Уотсон, по-видимому, определяет свободный поступок просто
как гармонию между ценностью и мотивом, а несвободный по-
ступок — ​как отсутствие такой гармонии, он не оставляет места
подлинно свободному, но слабовольному поступку. И это серьез-
ная проблема его подхода48.

47. Ibidem.
48. В отличие от Франкфурта, Уотсон признал, что слабость воли представ-
ляет собой трудность для его подхода, и он пытался разобраться с этой
проблемой во многих последовавших работах, включая: Idem. Skepticism
about Weakness of the Will // The Philosophical Review. 1977. Vol. 86. P. 316–

164 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Эта проблема вызвана требованием слишком тесной связи ме-
жду ценностью и мотивацией. Мы могли бы ослабить эту связь,
сказав, что для свободного поступка необходимо только, чтобы
агент обладал умением или способностью достигать гармонии ме-
жду ценностью и мотивом, даже если фактически он ее не дости-
гает. С этой точки зрения агент действует свободно, если он дей-
ствует, обладая способностью достичь гармонии между своими
(релевантными) ценностями и своей мотивацией. Так мы откроем
простор для слабости воли, но, по-видимому, признаем необхо-
димость альтернативных возможностей для свободного действия
и моральной ответственности. Тогда подход станет уязвимым пе-
ред контрпримерами Франкфурта, направленными против прин-
ципа альтернативных возможностей. Не знаю, сочтет ли Уотсон
это проблемой для своего подхода в представленной интерпрета-
ции, но я именно так и считаю.
Сам Уотсон стремится избегать разговора о  «способностях»
(abilities) или «силах» (powers) в контексте своего подхода к сво-
бодному действию; он предпочитает ссылаться на понятие «нор-
мативная компетенция»49. Поэтому, возможно, он хотел бы утвер-
ждать, что агент действует свободно в той степени, в какой он
действует с нормативной компетенцией, необходимой для дости-
жения сцепки между его (релевантными) ценностями и мотива-
цией. Однако я не совсем понимаю, что отличает эту точку зрения
от утверждения, что у агента есть способность или сила достигать
указанной сцепки. Чем именно нормативная компетенция отли-
чается от способности или силы? И разве для указанной компе-
тенции не требуется сила или способность прийти к указанной
гармонии между ценностями и мотивацией? В таком случае, если
у человека не получается достичь этой сцепки, но он тем не менее
обладает требуемой для этого нормативной компетенцией, раз-
ве не должен он, по крайней мере, быть в силах сделать то, чего
не сделал, — ​достичь сцепки между ценностью и мотивацией?

339; Idem. Disordered Appetites // Addictions: Entries and Exits / J. Elster (ed.).
N.Y.: Russell Sage, 1999. P. 23–28; Idem. The Work of the Will // Weakness of
the Will and Practical Irrationality / S. Stroud, C. Tappolet (eds). Oxford: Cla-
rendon Press, 2003. P. 172–200. Из-за проблемы слабости воли я предполо-
жил, что Уотсона, возможно, стоит рассматривать как методолога «авто-
номии», а не моральной ответственности: Fischer J. M. Responsibility and
Autonomy: The Problem of Mission Creep // Philosophical Issues. 2012. Vol. 22.
P. 165–184.
49. Обсуждение нормативной компетенции см. в: Watson G. Disordered Appe-
tites. P. 23–28; Idem. The Work of the Will. P. 172–200.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 165
Я не знаю, как ответил бы Уотсон на подобные вопросы. Воз-
можно, он не возражал бы против постулирования условия до-
ступа к альтернативным возможностям для свободного действия
и моральной ответственности; в конце концов, он не занимает-
ся примерами Франкфурта и не особенно озабочен аргументом
последствий50. Но я считаю, что мой подход выгодно отличается
от любой модели альтернативных возможностей тем, что в него
вписываются случаи Франкфурта, и тем, что он потенциально из-
бегает досадных трудностей в связи с аргументом последствий.
Уотсон вполне может построить теорию нормативной ком-
петенции по  аналогии с  моим понятием отзывчивости к  дово-
дам, воспользовавшись чем-то вроде моего различия между ме-
ханизмами фактических последовательностей и  механизмами
альтернативных последовательностей. Тогда Уотсон утверждал
бы, что агент действует свободно в той степени, в какой его дей-
ствие фактически является результатом некоторой особой нор-
мативной компетенции — ​способности приводить свои ценно-
сти в соответствие со своей мотивацией. Но хотя я приветство-
вал бы такую интерпретацию Уотсона, сам он весьма скептично
высказывался относительно возможности сформулировать прав-
доподобную теорию индивидуации51 механизмов, а она являет-
ся предпосылкой для подобного рода подхода «фактических
последовательностей»52.

50. Имеется в виду аргумент, который в наиболее известной аналитическим


философам форме высказал Питер ван Инваген. В неформализованном
виде аргумент звучит следующим образом: «Если детерминизм истинен,
то  наши действия являются последствиями законов природы и  собы-
тий в отдаленном прошлом. Однако от нас не зависит, что происходило
до нашего рождения, и также не зависит, каковы законы природы. Сле-
довательно, их последствия (включая наши действия в настоящем) от нас
не зависят» (Van Inwagen P. Op. cit. P. v). — ​Прим. ред.
51. В частности, Уотсон привел аргументы в пользу того, что теория Фише-
ра и Равиццы не располагает ресурсами для установления тождества или
различия между механизмами принятия решений в альтернативных сце-
нариях, то есть неясно, почему в альтернативных сценариях речь идет
о «том же» человеке (Watson G. Reason and Responsibility [critical notice of
John Martin Fischer and Mark Ravizza, Responsibility and control: A theory
of moral responsibility] // Ethics. 2001. Vol. 111. P. 374–394). — ​Прим. ред.
52. Ibidem. Я также доказывал, что Томасу Сканлону стоило бы взять на во-
оружение принципы, аналогичные моим, — п ​ озволяющие различить ме-
ханизмы фактических следствий и альтернативных следствий, — ч ​ тобы
в его теорию вписались случаи Франкфурта: Fischer J. M. Responsibility and
the Kinds of Freedom // Journal of Ethics. 2008. Vol. 12. P. 203–228; переизд.
в: Idem. Deep Control: Essays on Free Will and Value. Ch. 7.

166 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


4. Заключение: почему моя теория круче,
чем некоторые ее выдающиеся соперники
Я  считаю, что у  моего подхода есть серьезное (хотя, признаю,
не решающее) преимущество: с ним можно говорить об опреде-
ленной устойчивости в том, что касается наших основных харак-
теристик — ​нашей моральной ответственности и статуса лично-
стей, то есть существ, глубоко отличающхся от простых живот-
ных. В  пользу моего полукомпатибилизма говорит то, что наш
статус морально ответственных личностей не висит на волоске;
нам не пришлось бы пересматривать фундаментальные взгляды
на самих себя (по крайней мере, в существенных аспектах) или
наши основные метафизические доктрины, если бы нас убедили,
что в мире имеет место каузальный детерминизм. Схожим обра-
зом мой подход выигрышен за счет того, что нам не пришлось
бы отказываться от фундаментальных представлений о себе или
от основных метафизических принципов, если бы нас убедили,
что имеет место каузальный индетерминизм53.
Наверное, будет трудно добавить что-то  еще в  защиту такой
устойчивости или окончательно обосновать это утверждение.
Но мне кажется странным и нежелательным считать, будто наш
фундаментальный статус личностей (или наши основные метафи-
зические представления, например о том, что прошлое или законы
природы непреложны и находятся вне нашего контроля) должен
зависеть от того, верны ли эмпирические (что можно оспорить) по-
ложения каузального детерминизма. Проснись мы под заголовки
New York Times «Законы природы работают с вероятностью 100%»,
стоило бы из-за  этого решительно менять наши представления
о самих себе — о
​ тказываться от моральной ответственности и поня-
тия личности? Действительно ли изменился бы наш статус лично-
стей, если бы заголовки назвали лишь вероятность 95%? Я настаи-
ваю, что мой подход выигрывает от того, что свободное действие
и моральная ответственность в нем полностью совместимы и с кау-
зальным детерминизмом, и с каузальным индетерминизмом. Вы-
ражаясь метафизически, с моим подходом можно спать спокойно54.

53. Предварительную защиту этого утверждения см. в: Idem. Indeterminism


and Control: The Problem of Luck // Current Legal Issues: Law and Neuro-
science / M. Freeman (ed.). Oxford: Oxford University Press, 2011. P. 41–60; пе-
реизд. в: Idem. M. Deep Control: Essays on Free Will and Value. P. 85–105.
54. Обсуждение некоторых релевантных проблем см. в: Nelson M. Default
Compatibliism and Narrativity: Comments on John Martin Fischer’s Ways and
Stories // Social Theory and Practice. 2011. Vol. 37. P. 35–46; Fischer J. M. Reply

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 167
В общем, мой полукомпатибилизм — ​это «сверхсовместимый
полукомпатибилизм»; свободное действие совместимо и  с  кау-
зальным детерминизмом, и  с  каузальным индетерминизмом.
Сверхсовместимый полукомпатибилизм имеет преимущество
значительной устойчивости (вроде описанной выше). В  этой
статье я также доказывал, что мой полукомпатибилизм предпо-
чтительнее иерархических подходов (в  частности, подхода Гар-
ри Франкфурта) и нормативных подходов (в частности, подхода
Гэри Уотсона). В отличие от них мой полукомпатибилизм, вклю-
чающий анализ направляющего контроля в категориях УОД, мо-
жет работать со случаями слабости воли. Кроме того, полуком-
патибилизм не просто оставляет место для свободных действий
вопреки волениям второго порядка и/или ценностям, но и не опи-
рается для этого на свободу, включающую в себя доступ к альтер-
нативным возможностям. Полукомпатибилизм — ​это теория мо-
ральной ответственности из  перспективы «фактических после-
довательностей», согласно которой моральная ответственность
зависит от  того, как разворачиваются фактические последова-
тельности, а не от того, имеет ли агент доступ к другим сценари-
ям. Таким образом, полукомпатибилизм делает правильные вы-
воды из случаев Франкфурта и при этом помогает обойти досад-
ные затруднения аргумента последствий55.
Традиционные, или «классические», компатибилисты считают,
что каузальный детерминизм полностью согласуется со свободой
в смысле доступа к альтернативным возможностям; я не нужда-
юсь в этой точке зрения. Отмечу, что сам по себе полукомпатиби-
лизм просто утверждает, что каузальный детерминизм совместим
с  моральной ответственностью, и  не  касается проблемы совме-
стимости каузального детерминизма и свободы поступать иначе

to Michael Nelson // Social Theory and Practice. 2011. Vol. 37. P. 150–156. В не-
скольких беседах Патрик Тодд указывал мне на необходимость изложить
и защитить мою точку зрения более эффективно.
55. Теория моральной ответственности из перспективы «фактических по-
следовательностей» симметрична по отношению к правильным и непра-
вильным поступкам в отличие от теорий, которые предложили Сьюзен
Вольф (Wolf S. Freedom within reason. Oxford: Oxford University Press, 1990)
и Дана Нелкин (Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility. Ox-
ford: Oxford University Press, 2011). Поскольку можно придумать случаи
Франкфурта и с правильными, и с неправильными поступками, то мне
кажется, что теория моральной ответственности должна быть симме-
тричной: Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility, Freedom, and Reason //
Ethics. 1992. Vol. 102. P. 368–389; Idem. Responsibility and Control: A Theory
of Moral Responsibility. P. 55–61.

168 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


(доступа к альтернативным возможностям). Итак, полукомпати-
билизм согласуется с классическим компатибилизмом. Но у него
есть достоинство: он не заставляет никого принимать классиче-
ский компатибилизм. Полукомпатибилист может принять аргу-
мент последствий или выбрать один из множества вариантов от-
рицания этого аргумента.
Некоторые теории свободного действия и  моральной ответ-
ственности концентрируются только на отношениях между кон-
кретными состояниями сознания (или психологическими струк-
турами) агента. Я  нахожу их  проблематичными во  многих от-
ношениях. Во-первых, такие подходы — ​это не  «исторические»
модели, а, скорее, модели моральной ответственности «текущего
момента»56. Но я считаю, что моральная ответственность — ​это
принципиально историчное понятие. Во-вторых, эти подходы
уделяют внимание только «внутренним» свойствам, а  не  тому,
как агент встроен в более широкий контекст или экологическую
нишу. Но я считаю, что моральная ответственность, по крайней
мере отчасти, зависит от того, как человек связан с окружающей
его средой.
Согласно моему подходу, направляющий контроль содержит
два элемента: владение механизмом и подходящую отзывчивость
к доводам (умеренную). Человек становится собственником со-
ответствующих механизмов в историчном по своей природе про-
цессе принятия ответственности. А УОД предполагает особый тип
взаимоотношений с миром — с​  доводами, существующими в реле-
вантной экологической нише (или нишах). Таким образом, полу-
компатибилизм избегает ловушек так называемых теорий сцепки
(вроде тех, что предлагают Франкфурт и Уотсон). Теории сцепки
внеисторичны и полностью сосредоточены на внутренней струк-
туре сознания. В отличие от них мой полукомпатибилизм предла-
гает теорию моральной ответственности, которая корректно учи-
тывает, как связан агент с его прошлым и с его нынешней эколо-
гической нишей57.
Что здесь может не нравиться?

56. Имеется в виду дискуссия о том, требуется ли принимать во внимание


прошлое агента для суждения о его свободе и ответственности за кон-
кретный поступок или нет. Сторонники «исторического» подхода накла-
дывают ограничения на события в каузальной истории агента, к приме-
ру на определенный тип внешних манипуляций агентом. — ​Прим. ред.
57. Таким образом, полукомпатибилизм согласуется и с бескомпромиссным
натурализмом (хотя и не утверждает его необходимость). Итак, полу-
компатибилизм удачно демонстрирует еще одну устойчивость: он ней-

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 169
Библиография
Bratman M. E. Planning Agency, Autonomous Agency // Personal Autonomy /
J. S. Taylor (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 2004. P. 33–57.
Dennett D. C. Elbow Room: The Varieties of Free Will Worth Wanting. Cambridge:
MIT Press, 1984.
Dennett D. C. Freedom Evolves. N.Y.: Viking, 2003.
Fischer J. M. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Moral
Responsibility / J. M. Fischer (ed.). Ithaca: Cornell University Press, 1986.
P. 143–152.
Fischer J. M. Deep Control: Essays on Free Will and Value. Oxford; N.Y.: Oxford
University Press, 2012.
Fischer J. M. Dennett on the Basic Argument // Metaphilosophy. 2005. Vol. 36.
P. 427–435.
Fischer J. M. Free Will, Death, and Immortality: The Role of Narrative // Philosophi-
cal Papers. 2005. Vol. 34. P. 379–404.
Fischer J. M. Indeterminism and Control: The Problem of Luck // Current Legal Is-
sues: Law and Neuroscience / M. Freeman (ed.). Oxford: Oxford University
Press, 2011. P. 41–60.
Fischer J. M. My Way and Life’s Highway: Replies to Steward, Smilansky, and Perry //
Journal of Ethics. 2008. Vol. 12. P. 167–189.
Fischer J. M. My Way: Essays on Moral Responsibility. Oxford: Oxford University
Press, 2006.
Fischer J. M. Our Stories: Essays on Life, Death, and Free Will. Oxford: Oxford Uni-
versity Press, 2008.
Fischer J. M. Reply to Michael Nelson // Social Theory and Practice. 2011. Vol. 37.
P. 150–156.
Fischer J. M. Responsibility and Autonomy: The Problem of Mission Creep // Phi-
losophical Issues. 2012. Vol. 22. P. 165–184.
Fischer J. M. Responsibility and Control // Journal of Philosophy. 1982. Vol. 79.
P. 24–40.
Fischer J. M. Responsibility and Self-Expression // Journal of Ethics. 1999. Vol. 3.
P. 277–297.
Fischer J. M. Responsibility and the Kinds of Freedom // Journal of Ethics. 2008.
Vol. 12. P. 203–228.
Fischer J. M. Semicompatibilism and Its Rivals // Journal of Ethics. 2012. Vol. 16.
P. 117–143.
Fischer J. M. Stories and the Meaning of Life // Philosophic Exchange. 2008/2009.
Vol. 39. P. 2–16.
Fischer J. M. The cards That are Dealt You // Journal of Ethics. 2006. Vol. 10.
P. 107–129.
Fischer J. M. The Free Will Revolution (continued) // Journal of Ethics. 2006. Vol. 10.
P. 315–345.
Fischer J. M. The Free Will Revolution // Philosophical Explorations. 2005. Vol. 8.
P. 145–156.
Fischer J. M. The Metaphysics of Free Will: An Essay on Control. Oxford: Blackwell
Publishing, 1994.

трален по отношению к материалистическому и дуалистическому взгля-


дам на сознание.

170 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibi-
lity. Cambridge; N.Y.: Cambridge University Press, 1998.
Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility, Freedom, and Reason // Ethics. 1992.
Vol. 102. P. 368–389.
Four Views on Free Will / J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas (eds). Mal-
den, MA ; Oxford: Blackwell Publishing, 2007.
Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility // Journal of Phi-
losophy. 1969. Vol. 66. № 3. P. 829–839.
Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person // Journal of Phi-
losophy. 1971. Vol. 68. № 1. P. 5–20.
Frankfurt H. G. Identification and Wholeheartedness // Responsibility, Character,
and the Emotions / F. Schoeman (ed.). Cambridge: Cambridge University
Press, 1987. P. 27–45.
Frankfurt H. G. The Faintest Passion // Proceedings of the American Philosophical
Association. 1992. Vol. 66. P. 5–16.
Free Will: Critical Concepts in Philosophy. Vol. IV / J. M. Fischer (ed.). L.: Routled-
ge, 2005.
God, Foreknowledge, and Freedom / J. M. Fischer (ed.). Stanford: Stanford Universi-
ty Press, 1989.
Kane R. Free Will and Values. Albany: State University of New York Press. 1985.
Moral Responsibility / J. M. Fischer (ed.). Ithaca: Cornell University Press, 1986.
Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility. Oxford: Oxford Universi-
ty Press, 2011.
Nelson M. Default Compatibliism and Narrativity: Comments on John Martin
Fischer’s Ways and Stories // Social Theory and Practice. 2011. Vol. 37.
P. 35–46.
Sartorio C. Actuality and Responsibility // Mind. 2014. Vol. 120. P. 1071–1097.
Strawson P. F. Freedom and Resentment // Proceedings of the British Academy. 1962.
Vol. 48. P. 1–25.
Thalberg I. Hierarchical Analyses of Free Action // Canadian Journal of Philosophy.
1978. Vol. 8. P. 211–226.
Van Inwagen P. An Essay on Free Will. Oxford: Oxford University Press, 1983.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments. Cambridge, MA : Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Watson G. Disordered Appetites // Addictions: Entries and Exits / J. Elster (ed.).
N.Y.: Russell Sage, 1999. P. 23–28.
Watson G. Free Agency // Journal of Philosophy. 1975. Vol. 72. № 8. P. 205–220.
Watson G. Reason and Responsibility [Critical Notice of John Martin Fischer and
Mark Ravizza, Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibili-
ty] // Ethics. 2001. Vol. 111. P. 374–394.
Watson G. Skepticism about Weakness of the Will // The Philosophical Review. 1977.
Vol. 86. P. 316–339.
Watson G. The Work of the Will // Weakness of the Will and Practical Irrationality /
S. Stroud, C. Tappolet (eds). Oxford: Clarendon Press, 2003. P. 172–200.
Wolf S. Freedom within Reason. Oxford: Oxford University Press, 1990.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 171
SEMICOMPATIBILISM AND ITS RIVALS
John Martin Fischer. Distinguished Professor of Philosophy, Department of
Philosophy, University of California in Riverside. Address: HMNSS Bldg, 900
University ave., 92521 Riverside, CA , USA . E-mail: john.fischer@ucr.edu.
Keywords: guidance control; hierarchical accounts of acting freely; reasons respon-
siveness; regulative control; semicompatibilism.
The author of this article, one of the most prominent compatibilists in contempo-
rary philosophy, provides an overview of his “framework for moral responsibility”
and argues for his theory of semi-compatibilism. He also discusses a number of rea-
sons to prefer his theory against rival views in contemporary compatibilism. The key
motivating idea for this theory stems from the appeal of a certain sort of “resiliency.”
He argues that our fundamental status as free and responsible agents “should not
depend on certain subtle ruminations of theoretical physicists.” The theory of free-
dom and responsibility should be compatible both with causal determinism and with
causal indeterminism.
This version of compatibilism includes three main concepts: the concept of guid-
ance control, the concept of reasons-responsiveness and the concept of “ownership.”
The concept of guidance control defines the kind of control that is relevant for free-
dom and responsibility, but does not require alternative possibilities. The concept of
reasons-responsiveness defines the ability to recognize and apply reasons, includ-
ing moral reasons in a person’s decision-making process. The concept of owner-
ship defines how the mechanism that leads the agent to action should be connected
with the person of the agent. The author argues that his approach is better than rival
compatibilist accounts because of its three main features. First, his theory does not
depend on the truth of causal determinism or causal indeterminism. Second, his the-
ory does not involve hierarchical structures of consciousness that generate a num-
ber of problems in contending theories. Third, the theory of guidance control can
explain the cases weak-willed actions. All these advantages are shown by pointing
out the relevant problems within compatibilist theories of Harry Frankfurt and Gary
Watson.

References
Bratman M. E. Planning Agency, Autonomous Agency. Personal Autonomy (ed.
J. S. Taylor), Cambridge, Cambridge University Press, 2004, pp. 33–57.
Dennett D. C. Elbow Room: The Varieties of Free Will Worth Wanting, Cambridge,
MIT Press, 1984.
Dennett D. C. Freedom Evolves, New York, Viking, 2003.
Fischer J. M. Alternate Possibilities and Moral Responsibility. Moral Responsibility
(ed. J. M. Fischer), Ithaca, Cornell University Press, 1986, pp. 143–152.
Fischer J. M. Deep Control: Essays on Free Will and Value, Oxford, New York, Oxford
University Press, 2012.
Fischer J. M. Dennett on the Basic Argument. Metaphilosophy, 2005, vol. 36, pp. 427–
435.
Fischer J. M. Free Will, Death, and Immortality: The Role of Narrative. Philosophical
Papers, 2005, vol. 34, pp. 379–404.
Fischer J. M. Indeterminism and Control: The Problem of Luck. Current Legal Issues:
Law and Neuroscience (ed. M. Freeman), Oxford, Oxford University Press,
2011, pp. 41–60.

172 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Fischer J. M. My Way and Life’s Highway: Replies to Steward, Smilansky, and Perry.
Journal of Ethics, 2008, vol. 12, pp. 167–189.
Fischer J. M. My Way: Essays on Moral Responsibility, Oxford, Oxford University
Press, 2006.
Fischer J. M. Our Stories: Essays on Life, Death, and Free Will, Oxford, Oxford Uni-
versity Press, 2008.
Fischer J. M. Reply to Michael Nelson. Social Theory and Practice, 2011, vol. 37,
pp. 150–156.
Fischer J. M. Responsibility and Autonomy: The Problem of Mission Creep. Philo-
sophical Issues, 2012, vol. 22, pp. 165–184.
Fischer J. M. Responsibility and Control. Journal of Philosophy, 1982, vol. 79,
pp. 24–40.
Fischer J. M. Responsibility and Self-Expression. Journal of Ethics, 1999, vol. 3,
pp. 277–297.
Fischer J. M. Responsibility and the Kinds of Freedom. Journal of Ethics, 2008, vol. 12,
pp. 203–228.
Fischer J. M. Semicompatibilism and Its Rivals. Journal of Ethics, 2012, vol. 16,
pp. 117–143.
Fischer J. M. Stories and the Meaning of Life. Philosophic Exchange, 2008/2009,
vol. 39, pp. 2–16.
Fischer J. M. The Cards That Are Dealt You. Journal of Ethics, 2006, vol. 10, pp. 107–
129.
Fischer J. M. The Free Will Revolution (continued). Journal of Ethics, 2006, vol. 10,
pp. 315–345.
Fischer J. M. The Free Will Revolution. Philosophical Explorations, 2005, vol. 8,
pp. 145–156.
Fischer J. M. The Metaphysics of Free Will: An Essay on Control, Oxford, Blackwell
Publishing, 1994.
Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibility,
Cambridge, New York, Cambridge University Press, 1998.
Fischer J. M., Ravizza M. Responsibility, Freedom, and Reason. Ethics, 1992, vol. 102,
pp. 368–389.
Four Views on Free Will (eds J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom, M. Vargas), Malden,
MA , Oxford, Blackwell Publishing, 2007.
Frankfurt H. G. Alternate Possibilities and Moral Responsibility. Journal of Philoso-
phy, 1969, vol. 66, no. 3, pp. 829–839.
Frankfurt H. G. Freedom of the Will and the Concept of a Person. Journal of Philoso-
phy, 1971, vol. 68, no. 1, pp. 5–20.
Frankfurt H. G. Identification and Wholeheartedness. Responsibility, Character, and
the Emotions (ed. F. Schoeman), Cambridge, Cambridge University Press,
1987, pp. 27–45.
Frankfurt H. G. The Faintest Passion. Proceedings of the American Philosophical Asso-
ciation, 1992, vol. 66, pp. 5–16.
Free Will: Critical Concepts in Philosophy. Vol. IV (ed. J. M. Fischer), London, Rout-
ledge, 2005.
God, Foreknowledge, and Freedom (ed. J. M. Fischer), Stanford, Stanford University
Press, 1989.
Kane R. Free Will and Values, Albany, State University of New York Press. 1985.
Moral Responsibility (ed. J. M. Fischer), Ithaca, Cornell University Press, 1986.

Д ж о н  М а р т и н  Ф и ш е р 173
Nelkin D. Making Sense of Freedom and Responsibility, Oxford, Oxford University
Press, 2011.
Nelson M. Default Compatibliism and Narrativity: Comments on John Martin Fis-
cher’s Ways and Stories. Social Theory and Practice, 2011, vol. 37, pp. 35–46.
Sartorio C. Actuality and Responsibility. Mind, 2014, vol. 120, pp. 1071–1097.
Strawson P. F. Freedom and Resentment. Proceedings of the British Academy, 1962,
vol. 48, pp. 1–25.
Thalberg I. Hierarchical Analyses of Free Action. Canadian Journal of Philosophy,
1978, vol. 8, pp. 211–226.
Van Inwagen P. An Essay on Free Will, Oxford, Oxford University Press, 1983.
Wallace R. J. Responsibility and the Moral Sentiments, Cambridge, MA , Harvard Uni-
versity Press, 1994.
Watson G. Disordered Appetites. Addictions: Entries and Exits (ed. J. Elster), New
York, Russell Sage, 1999, pp. 23–28.
Watson G. Free Agency. Journal of Philosophy, 1975, vol. 72, no. 8, pp. 205–220.
Watson G. Reason and Responsibility [Critical Notice of John Martin Fischer and
Mark Ravizza, Responsibility and Control: A Theory of Moral Responsibil-
ity]. Ethics, 2001, vol. 111, pp. 374–394.
Watson G. Skepticism about Weakness of the Will. The Philosophical Review, 1977,
vol. 86, pp. 316–339.
Watson G. The Work of the Will. Weakness of the Will and Practical Irrationality (eds
S. Stroud, C. Tappolet), Oxford, Clarendon Press, 2003, pp. 172–200.
Wolf S. Freedom within Reason, Oxford, Oxford University Press, 1990.

174 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Два тупика инкомпатибилизма
Вадим Васильев
Заведующий, кафедра истории зарубежной философии,
философский факультет, Московский государственный университет
им. М. В. Ломоносова (МГУ). Адрес: 119991, Москва, Ломоносовский пр-т, 27,
корп. 4. E-mail: izf@philos.msu.ru.

Ключевые слова: свобода воли; моральная ответственность;


классический компатибилизм; либертарианство; жесткий
инкомпатибилизм; альтернативные возможности; аргумент
последствий; манипулятивный аргумент.

В статье рассматриваются различ- скими установками, при которых


ные варианты инкомпатибилист- эта связь выглядит более проч-
ского решения проблемы свободы ной. Потенциальные же достоинства
воли. Инкомпатибилистов объеди- либертарианства — ​благоприятство-
няет убеждение в несовместимости вание принципу альтернативных
моральной ответственности и сво- возможностей или чувству сво-
боды воли с детерминизмом. Одно боды — ​в действительности соче-
из решений этой проблемы, либерта- таются с детерминизмом. Другой
рианство, допускает реальность сво- вариант инкомпатибилизма допу-
боды воли и отрицание детерминизма. скает иллюзорность свободы воли
В статье показано, что радикальный и моральной ответственности.
вариант либертарианства, когда сво- Эта линия рассуждений опирается
бодно созданным признается даже на такие ненадежные доказатель-
характер индивида, не проходит ства, как манипулятивный аргу-
по концептуальным соображениям, мент и аргумент последствий. Отказ
а умеренное либертарианство, усту- от этих инструментов, а также при-
пая компатибилизму по ряду позиций, знание бесперспективности попыток
не компенсирует это какими-либо экспериментального подкрепления
преимуществами перед ним. тезиса об иллюзорности свободы
Либертарианский подход ослаб- воли должны приводить к отрица-
ляет связь между индивидом и его нию самого этого тезиса, поскольку
поступками, так как эти послед- сам по себе он является контринтуи-
ние оказываются недетерминиро- тивным. Серьезные трудности инком-
ванными намерениями индивида, патибилизма указывают, что решение
что может снижать его ответствен- проблемы свободы воли надо искать
ность в сравнении с компатибилист- на компатибилистском пути.

В а д и м  В а с и л ь е в 175
В Э Т О Й статье я покажу бесперспективность попыток от-
рицать тезис о совместимости свободы воли и детерми-
низма. Но  чтобы взять эту непростую высоту, надо от-
ступить для разбега в те времена, когда формировались
площадки для современных дискуссий. Речь идет прежде все-
го об эпохе Просвещения, XVIII веке. В середине XVIII века шот-
ландский философ Дэвид Юм, продолжив усилия своих британ-
ских предшественников Томаса Гоббса и Джона Локка, основатель-
но поработал со старой проблемой свободы воли и предложил ее
комплексное решение. Его можно выразить следующими тезисами:
(1) проблема свободы воли вписана в контекст моральной ответ-
ственности; (2) моральная ответственность индивида за поступок
предполагает, помимо прочего, отсутствие принуждения по отно-
шению к нему; (3) поскольку принуждение очевидным образом го-
ворит о несвободе, свободу можно приравнять к отсутствию при-
нуждения; (4) отсутствие принуждения означает, что индивид дей-
ствует не против своих желаний, а добровольно; (5) таким образом,
свободен тот, кто поступает «сообразно определению своей воли»,
или, иными словами, (6) тот, кто мог бы поступить или поступил
бы иначе, если бы пожелал иначе. Важно только помнить, добав-
ляет Юм, что (7) если бы желание или решение действовать возни-
кали случайно, то они были бы чем-то обособленным от индивида
и он не нес бы ответственности за такие решения и за вытекающие
из них поступки. Ответственность предполагает неслучайность ре-
шений, а (8) неслучайны они, когда проистекают из характера ин-
дивида. (9) Характер — э​ то совокупность правил, которым следует
индивид в своем поведении. Эти правила, по сути, не отличаются
от законов природы — в​  них, как и в законах природы, присутству-
ет повторяемость. (10) Поскольку повторяемость одинаковых яв-
лений при одинаковых обстоятельствах есть основа необходимо-
сти связей между вещами и событиями, моральная ответственность
и требующаяся для нее свобода воли не только не противоречат не-
обходимости, но, напротив, предполагают ее1.

1. Hume D. An Enquiry Concerning Human Understanding / T. L. Beauchamp


(ed.). Oxford: Clarendon Press, 2000. P. 62–78.

176 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Перечисленные положения составляют то, что впоследствии
стали называть классическим компатибилизмом2, где под компа-
тибилизмом понимается учение о том, что свобода воли совме-
стима с детерминизмом. Под детерминизмом понимается тезис
о наличии у мира одного реально возможного будущего3, и это по-
ложение можно раскрыть через утверждение, что точное повторе-
ние любого состояния мира в целом приведет к повторению тех
состояний, которые возникли вслед за ним. Такая повторяемость
как раз и говорит о необходимой связи событий, из чего и можно
заключить, что согласие свободы с необходимостью согласует ее
также и с детерминизмом.

1
Классический компатибилизм — о ​ чень натуралистичная по духу
концепция. Человеческая свободная воля гармонично вписыва-
ется здесь в природную машинерию. Неудивительно поэтому, что
он пользовался популярностью в аналитической философии, уже
в  ранний период прочно связавшей себя с  экспериментальной
наукой и с натуралистическими установками. И концепция Юма
до сих пор является исходной точкой дискуссий о свободе воли,
не утихающих в этой аналитической среде. Само наличие дискус-
сий, впрочем, предполагает, что некоторые составляющие данной
концепции оказались не столь прочными, какими казались или
могли бы быть. И действительно, ряд обозначенных выше поло-
жений был подвергнут критике.
Весь массив критической аргументации можно разделить
на два потока. Первый из них — к​ ритика классического компати-
билизма с компатибилистских же позиций, то есть с позиций не-
классического компатибилизма. Второй — ​критика упомянутой
концепции с инкомпатибилистских позиций. Компатибилистские
критики Юма, к  примеру, пытались доказать, что он напрасно
придавал столь большое значение принципу возможности вести
себя иначе при желании вести себя иначе, трактуя такую «гипоте-
тическую», как он выражался, свободу (сейчас ее чаще называют
свободой действия) как необходимое условие моральной ответ-

2. McKenna M., Coates D. J. Compatibilism // The Stanford Encyclopedia of Phi-


losophy (Summer 2015 ed.) / E. N. Zalta (ed.). См.: URL http://plato.stanford.
edu/archives/sum2015/entries/compatibilism/.
3. См., напр.: Four Views on Free Will / J. M. Fischer, R. Kane, D. Pereboom,
M. Vargas (eds). Malden, MA ; Oxford: Blackwell Publishing, 2007. P. 2.

В а д и м  В а с и л ь е в 177
ственности. Критики доказывают, что свобода действия не толь-
ко не является необходимым условием моральной ответственно-
сти, но и не должна обсуждаться отдельно от свободы желания4,
притом что отношение свободы желания к моральной ответствен-
ности — ​отдельный и непростой вопрос, относительно которого
нет единого мнения.
Некоторые из подобных замечаний выглядят опасными, но это
не значит, что их нельзя нейтрализовать. Впрочем, это не является
задачей данной статьи. Сейчас меня интересует более радикаль-
ная критика концепции классического компатибилизма, нацелен-
ная на отказ от компатибилизма как такового. Поводы для этой
критики можно отыскать в  тех самых разработках Юма, кото-
рые конденсируют идеи классического компатибилизма, а имен-
но в восьмой главе его «Исследования о человеческом познании»
под названием «О свободе и необходимости». В начале этой гла-
вы Юм утверждает, что вопрос о соотношении свободы и необ-
ходимости — о ​ бразцовый случай спора о словах и что в действи-
тельности все люди должны думать на  сей счет одинаково. Да-
лее он пытается показать, что представление о свободе воли как
о чем-то противостоящем физической необходимости возникло
из-за неверного понимания сущности последней. Многие счита-
ют, что физические явления жестко сцеплены друг с другом, то-
гда как в сфере духа нет ничего подобного. Но реальность такова,
что необходимость связи физических явлений сводится к простой
повторяемости, которая, как все согласны, есть и у психических
феноменов. Значит, нет основания противопоставлять акты воли
и действия физических сил: обеим присуща необходимость. При-
дя к этому выводу, Юм, как мы уже знаем, предлагает переосмыс-
лить свободу воли и трактовать ее как то, что противостоит не не-
обходимости, а принуждению, что и приводит его к определению
свободы как способности поступать по своим желаниям, а значит,
и иметь возможность поступать иначе при желании поступить
иначе. Затем Юм показывает, что подобная свобода воли приво-
дит к моральной ответственности лишь при наличии глубинной
связи желаний и волевых устремлений индивида с его характером,
и настаивает, что отсутствие необходимости в актах воли не по-
зволяло бы вменять проистекающие из них поступки совершив-
шему их индивиду, так как они являлись бы делом случая.

4. См., напр.: Fischer J. M. My Compatibilism // The Philosophy of Free Will: Es-
sential Readings from the Contemporary Debates / P. Russell, O. Deery (eds).
N.Y.: Oxford University Press, 2013. P. 301–304.

178 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


Любопытно, однако, что при всей цельности нарисованной
Юмом картины он не утверждает, что может распутать все узлы.
Более того, его эссе5 завершается рассуждениями о  неразреши-
мости одной из сторон этой проблемы. Речь идет о хорошо из-
вестных еще со  времен античности вещах. Если человеческие
действия подчиняются непреложным законам, то можно утвер-
ждать, что все эти действия были предопределены более ранними
состояниями мира. А если у мира есть божественная первопри-
чина, продолжает Юм, то логично предположить, что именно это
высшее существо должно нести ответственность за человеческие
действия, в том числе за дурные6. Если исходить из традиционно-
го представления о всеблагом Боге, то противоречия с наличием
дурных поступков можно попробовать избежать, допустив, что
даже они ведут к благу и в этом смысле не являются дурными. Юм,
однако, считает, что никакие спекуляции такого рода не могут сте-
реть различия в  восприятии людей между хорошими и  дурны-
ми поступками. В таком случае остается возложить ответствен-
ность за дурные поступки на Бога. Но это противоречит его все-
благости. В восьмой главе «Исследования» Юм ограничивается
мыслью о непостижимости этих вещей и невозможности прий-
ти к удовлетворительному решению проблемы ответственности
Бога в традиционном теологическом контексте — к​ ак при допуще-
нии детерминизма, так и при его отрицании (из-за возникающих
препятствий для всезнания высшего существа), но из других тек-
стов Юма известно, что он склонялся к признанию нравственной
индифферентности верховного разума, существование которого,
пусть и с рядом оговорок, он готов был допустить.
Проблема, однако, в том, что признание нравственной индиф-
ферентности верховной первопричины не позволяет при юмов-
ских предпосылках вернуть ответственность за совершаемые по-
ступки людям. Ведь Юм рассуждает так, что становится ясно, что
при детерминированности человеческих поступков более ранни-
ми событиями речь идет не о том, что ответственность перекла-
дывается на  их  источник, а  о  том, что она снимается с  челове-
ка. И тогда уже неважно, детерминирует ли его действия знаю-
щее о добре и зле существо (тогда нести ответственность будет
оно) или какое-то безличное начало (тогда ответственности во-

5. Я называю главу юмовского «Исследования о человеческом познании»


«эссе», так как поначалу эта работа была опубликована именно как сбор-
ник эссе под названием «Философские эссе о человеческом познании».
6. Hume D. Op. cit. P. 75–76.

В а д и м  В а с и л ь е в 179
обще не останется). Поэтому распутывание теологических пара-
доксов, — ​будь оно позитивным, когда мы лишаем первопричи-
ну некоторых традиционных божественных атрибутов, или не-
гативным, когда мы объявляем эти вещи непостижимыми, — п ​ ри
принятых Юмом предпосылках не позволяет уйти от проблем его
теории.
Именно за эту неувязку и ухватываются противники компа-
тибилизма. Если действия людей, говорят они, детерминированы
давними событиями, то люди не несут за них моральной ответ-
ственности. Соответственно, если люди все же несут моральную
ответственность за свои действия, то эти действия не являются
детерминированными. Поэтому для моральной ответственности
нужна не  только свобода действия, то  есть возможность вести
себя иначе при желании вести себя иначе (ведь она совместима
с детерминизмом), но и какая-то другая свобода. Компатибилист-
ский анализ свободы у Юма должен быть отвергнут. Ответствен-
ный индивид должен совершать недетерминированные поступки.
Конечно, сам Юм, как мы видели, предупредил эту критику,
доказывая, что отрицание детерминизма и, соответственно, при-
знание индетерминизма приравнивают человеческие поступки
к  случайностям, что должно по  идее снимать ответственность
за  их  совершение. Современные инкомпатибилисты, однако,
предприняли немало усилий, чтобы показать, что недетермини-
рованность не равнозначна случайности и поэтому не означает
неизбежного снятия ответственности за совершенные поступки.
И надо сразу сказать, что эти усилия не были бесплодными. Ро-
берт Кейн и другие авторы убедительно показали, что недетерми-
нированность поступка сама по себе не является основанием для
снятия ответственности с того, кто его совершает.
Прежде чем детализировать позицию Кейна, приведу соб-
ственный простой пример, показывающий возможность совме-
щения индетерминизма и моральной ответственности. Вообра-
зим, что вы, читатель, обнаружили у себя любопытную способ-
ность — ​разбивать бокалы усилием воли (можно было бы взять
не столь экзотичный пример, но так будет нагляднее). Применяя
ее на практике, вы замечаете, однако, что она срабатывает при-
мерно в половине случаев. Допустим теперь, что причиной тако-
го непостоянства является недетерминированность нашего мира.
Точное повторение ситуации не  гарантировало бы повторения
того, во что она перешла. Осознание этого обстоятельства, одна-
ко, не меняет вашего убеждения в том, что ваше желание разбить
бокалы в определенном контексте (а именно при невозможности

180 ЛОГОС · ТОМ 26 · #5 · 2016


прикосновения к бокалам и т. п.) является необходимым, пусть
и недостаточным, условием их разбиения. Иначе говоря, вы убе-
ждены, что, если бы вы не пожелали разбить их, они бы не разби-
лись. И, думаю, невозможно отрицать, что при указанных усло-
виях, давая ход своему желанию разбить их, вы берете на себя от-
ветственность за то, что некоторые из них разобьются.
Но  вернемся к  Кейну. Опираясь на  наработки Джон