Вы находитесь на странице: 1из 268

Ф и л о с о ф с к о-

литературный
118 журнал
Главный редактор Издается с 1991 года, выходит 6 раз в год
Валерий Анашвили Учредитель —  Фонд «Институт
экономической политики им. Е. Т. Гайдара»
Редакторы-составители номера
Александр Писарев, Сергей Астахов,

Т ОМ 2 7
Станислав Гавриленко
Редакционная коллегия
Александр Бикбов
Вячеслав Данилов #3
Дмитрий Кралечкин
Виталий Куренной (научный редактор) 2017
Инна Кушнарева
Михаил Маяцкий
Яков Охонько (ответственный ­секретарь)
Александр Павлов
Артем Смирнов
Руслан ­Хестанов
Игорь Чубаров
Редакционный совет Выпускающий редактор Елена Попова
Петар Боянич (Белград) Дизайн Сергей Зиновьев
Максим Викторов (Москва) Верстка Анастасия Меерсон
Борис Гройс (Нью-Йорк) Обложка Владимир Вертинский
Гасан Гусейнов (Базель) Редактор Ксения Заманская
Георгий Дерлугьян (Нью-Йорк, Абу-Даби) Корректор Любовь Агадулина
Славой Жижек (Любляна) Руководитель проектов Кирилл Мартынов
Сергей Зуев (Москва) Редактор сайта Егор Соколов
Леонид Ионин (Москва) Редактор английских текстов Ольга Зевелева
Борис Капустин (Нью-Хейвен)
Свидетельство о регистрации
Драган Куюнджич (Гейнсвилл)
ПИ № ФС77-46739 от 23.09.2011
Владимир Мау (председатель совета, Москва)
Подписной индекс в Объединенном
Кристиан Меккель (Берлин)
каталоге «Пресса России» — 44761
Виктор Молчанов (Москва)
Фритьоф Роди (Бохум) Публикуемые материалы прошли процеду-
Блэр Рубл (Вашингтон) ру рецензирования и экспертного отбора.
Сергей Синельников‑Мурылев (Москва) Журнал входит в перечень рецензируемых
Клаус Хельд (Вупперталь) научных изданий ВАК по специальностям
Михаил Ямпольский (Нью-Йорк) 09.00.00 (философские науки)
24.00.00 (культурология)
E-mail редакции: logosjournal@gmx. com
08.00.00 (экономические науки)
Сайт: www.logosjournal.ru
Facebook: www.facebook.com/logosjournal © Издательство Института Гайдара, 2017
Twitter: twitter.com/logos_journal http://www.iep.ru
Содержание

1 Грэм Харман. Сети и ассамбляжи: возрождение вещей


у Латура и Деланда

С П Е К УЛ Я Т И В Н Ы Е О Н Т ОЛ О Г И И

35 Мануэль Деланда. Новая онтология для социальных наук


57 Дмитрий Вяткин. «Плазма в себе»: между онтологией
и эпистемологией
83 Мария Ерофеева. Акторно-сетевая теория: объектно-
ориентированная социология без объектов?
113 Георгий Коновалов. Corpus vs Object. Онтология тел
Жан-Люка Нанси как объектно-ориентированная
127 Стивен Шавиро. Вселенная вещей
153 Эндрю Пикеринг. Новые онтологии
173 Игорь Красавин. Гетерархия множества

ПОСЛЕ ТЕОРИИ

199 Питер Осборн. Философия после теории.


Трансдисциплинарность и новое
227 Рэй Брассье. Понятия и объекты

 iii
LOGOS
Philosophical and L iterary Journal
Volume 27 · #3 · 2017
Published since 1991, frequency—six issues per year
Establisher—Gaidar Institute for Economic Policy

Editor-in-chief Valery Anashvili


Guest editors: Alexander Pisarev, Sergey Astakhov, Stanislav Gavrilenko
Editorial B oard: Alexander Bikbov, Vyacheslav Danilov, Dmitriy Kralechkin,
Vitaly Kurennoy (science editor), Inna Kushnaryova, Michail Maiatsky,
Yakov Okhonko (executive secretary), Alexander Pavlov, Artem Smirnov,
Rouslan Khestanov, Igor Chubarov
Editorial C ouncil: Petar Bojanić (Belgrade), Georgi Derluguian (New York,
Abu-Dhabi), Boris Groys (New York), Gasan Guseynov (Basel), Klaus Held
(Wuppertal), Leonid Ionin (Moscow), Boris Kapustin (New Haven),
Vladimir Mau (Council Chair, Moscow), Christian Möckel (Berlin),
Victor Molchanov (Moscow), Frithjof Rodi (Bochum), Blair Ruble (Washington, D.  C . ),
Sergey Sinelnikov-Murylev (Moscow), Maxim Viktorov (Moscow),
Mikhail Yampolsky (New York), Slavoj Žižek (Lublyana), Sergey Zuev (Moscow)
Executive editor Elena Popova; Design Sergey Zinoviev; Layout Anastasia Meyerson;
Cover Vladimir Vertinskiy; Editor Kseniya Zamanskaya; Proofreader Lyubov
Agadulina; Project manager Kirill Martynov; Website editor Egor Sokolov;
English language editor Olga Zeveleva
E-mail: logosjournal@gmx.com
Website: http://www.logosjournal.ru
Facebook: https://www.facebook.com/logosjournal
Twitter: https://twitter.com/logos_journal
Certificate of registration ПИ № ФС 77-46739 of 23.09.2011
Subscription number in the unified catalogue “Pressa Rossii”— 44761
All published materials passed review and expert selection procedure
© Gaidar Institute Press, 2017 (http://www.iep.ru)
Print run 1000 copies

iv
Contents

1 Graham Harman. Networks and Assemblages: The Rebirth


of Things in Latour and DeLanda

S P E C U L AT I V E O N T O L O G I E S

35 Manuel DeL anda. A New Ontology for the Social Sciences


57 Dmitry Vyatkin. “Plasma in Itself ”: Between Ontology
and Epistemology
83 Maria Erofeeva. Actor-Network Theory: An Object-Oriented
Sociology Without Objects?
113 Georgy Konovalov. Corpus vs Object: Jean-Luc Nancy’s
Ontology of Bodies as Object-Oriented
127 Steven Shaviro. The Universe of Things
153 Andrew Pickering. New Ontologies
173 Igor Krasavin. Heterarchy of the Multitude

A F T E R T H E O RY

199 Peter Osborne. Philosophy After Theory: Trandisciplinarity


and the New
227 R ay Brassier. Concepts and Objects

 v
ОБЪЕДИНЕННЫЙ
КАТАЛОГ
«ПРЕССА РОССИИ»
ПОДПИСНОЙ ИНДЕКС
44761
Сети и ассамбляжи: возрождение
вещей у Латура и Деланда
Грэм Харман
Профессор, факультет философии, Американский университет Каира (AUC).
Адрес: AUC Ave., P. O. Box 74, 11835 New Cairo, Egypt. E-mail: gharman@aucegypt.edu.

Ключевые слова: ассамбляж; катализ; виртуальное; сеть;


актор; плоская онтология.

Статья посвящена сопоставлению материальное — ​экспрессивное и тер-


философии Мануэля Деланда и Бруно риторизация — ​детерриторизация.
Латура на почве реализма и реабили- Критически оценивая реалистиче-
тации вещей. Автор начинает с пред- скую традицию, Деланда выдвигает
ставления этих фигур, чтобы затем в противовес оппозиции субстанции
перейти к изложению и сопоставле- и агрегата понятие ассамбляжа. Этот
нию их позиций. Реализм находится центральный концепт его построе-
если не в упадке, то на перифе- ний задается теорией части и целого.
рии философского мейнстрима, Идеи Латура излагаются и сопо-
и Деланда — ​один из немногих его ставляются автором с философией
сторонников. Латур, хотя и не явля- Деланда по тем же пяти пунктам.
ется реалистом, примечателен своим По мнению автора, ему не хва-
вниманием к объектам и их актив- тает общей теории причинности.
ности. Свою же позицию автор ква- С Деланда они расходятся в вопро-
лифицирует как «реалистический сах реализма и виртуальности:
формализм». Латур — ​чистый актуалист. Заверша-
Представление философии ется обзор мысленным эксперимен-
Деланда автор начинает с изложе- том. Автор предпринимает попытку
ния пяти базовых компонентов его очертить возможное будущее, в кото-
онтологии. Помимо реализма, это ром идеи Латура и Деланда стали
антиэссенциализм, номинализм мейнстримом философии. Это было
и историзм вида и виртуализм рода, бы господство реалистических «пло-
теория катализа и нелинейная при- ских онтологий», ахиллесовой пятой
чинность, четырехчастность мира. которых стала бы именно теория
Последняя конституирована осями причинности.

1
Б Р У Н О Латур и Мануэль Деланда не остались неизвест-
ны современной философии. У обоих авторов в разных
странах есть много последователей, и их можно с уверен-
ностью назвать знаменитыми, хотя иногда мне и прихо-
дилось объяснять друзьям, в остальном знакомым с последними
философскими веяниями, кто они такие. Однако даже для тех, кто
знаком с их книгами, Латур и Деланда обычно остаются интерес-
ными фигурами где-то на обочине нынешних дискуссий. К сожа-
лению, никто из них не возглавляет чего-то вроде международной
философской школы в отличие от других представителей их по-
коления1. Акторы, ассамбляжи, или «объекты», как мы будем на-
зывать их, заслуживают права стать ареной битв первой филосо-
фии. Это все еще может случиться, раз человеческий субъект вме-
сте со всеми его явными и завуалированными формами исчерпал
последние оставшиеся варианты преобразования и окончательно
теряет свой статус Императора философии.
Бруно Латур долгое время ассоциировался со школой актор-
но-сетевой теории. При всей ее международной известности в со-
циологии, антропологии и исследованиях науки влияние этой тео-
рии на философию стремится к нулю. После сотен работ о фило-
софии Жака Деррида и дюжин о Жиле Делёзе, боюсь, нет ни одной
работы, посвященной Латуру как философу. Если философы во-
обще упоминают его, то в рубрике «философия науки», что по-
чти так же вводит в заблуждение, как и квалификация Бергсона
как «философа биологии» или Шопенгауэра как «философа искус-
ства». Предполагаемая латуровская философия науки на деле яв-
ляется общей метафизикой акторов, которые сходятся и борются
в сетях, даже оставаясь частично отделяемыми от них. Это не моя
личная вымученная интерпретация: Латур сам предпочитает чис-
литься по ведомству метафизики, и требуется самый минималь-

Перевод с английского Александра Писарева по тексту доклада, прочитан-


ного 20 апреля 2007 года в Голдсмитском колледже (Лондон). Публикует-
ся с любезного разрешения автора.
​  1947 году. — П
1. Мануэль Деланда родился в 1952 году, Бруно Латур — в ​ рим.
пер.

2 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
ный перевод, чтобы переформулировать его идеи в более знако-
мых философских терминах, если это будет необходимо.
В книге Мануэля Деланда «Новая философия общества»2 его
позиция обозначена как теория ассамбляжа, а его почитатели на-
ходятся чуть ближе к профессиональной философии. Если у Де-
ланда и  есть какие-то  недоброжелатели, то  даже они признали
бы, что стиль его письма отвечает стандартам ясности изложе-
ния, устанавливаемым аналитической философией. Было бы не-
возможно охарактеризовать его как «нефилософского» автора,
и  я  сомневаюсь, что кто-нибудь вообще пытался. Подобно Ла-
туру, он пришел к  онтологии неортодоксальным путем; в  обо-
их случаях curriculum vitæ необычен для философа. Однако они
оба изолированы от магистральных философских дискуссий дву-
мя разными механизмами. У Латура уже есть тысячи читателей,
действительно соглашающихся с его точкой зрения. Они просто
не являются профессорами философии, и его идеи вызывают вос-
хищение или отвергаются в качестве чего-то иного, нежели фи-
лософия. Напротив, Деланда не просто читают философы — ​его
обычно читают среди барабанов бонго и фимиама самых модных
богемных кругов в профессии. Это странно не только из-за лабо-
раторной точности его стиля (по сравнению с длинными, покры-
тыми граффити стенами его предшественника Делёза), но и по-
тому, что Деланда открыто называет себя реалистом. И если сам
он у кого-то популярен, то реализм вышел из моды почти везде,
даже среди его читателей.
Еще пара слов о реализме. Насколько мне известно, Бруно Ла-
тур никогда не называет себя реалистом и, вероятно, отверг бы
этот ярлык (если его вообще когда-либо к нему применяли). Од-
нако и теория ассамбляжа Деланда, и акторно-сетевая теория Ла-
тура отсылают к  большим объединениям объектов, взаимодей-
ствующих, даже будучи отделимыми от соединений, в которых
они участвуют. Оба — ​антикоперникианцы, отрицающие сколь-
ко-нибудь значимый разрыв между людьми и миром, и оба так-
же стараются избежать псевдореволюции, отрицающей такой
разрыв, просто превращая людей и  мир в  равноправных парт-
неров. Иными словами, оба вносят вклад в то, что я назвал бы
объектно-ориентированной онтологией. Пусть «объект» обозна-

2. DeLanda M. A New Philosophy of Society: Assemblage Theory and Social


Complexity. L.: Continuum, 2006. Рецензию на эту книгу см. в: Майоро-
ва К. Ассамбляжи на плоскости: минимализм в социальной теории // Ло-
гос. 2017. Том 27. № 1. — ​Прим. ред.

ГРЭМ ХАРМАН 3
чает любую единую реальность — ​будь то атомы, овощи, нации
или песни, — п
​ одвергающуюся изменениям или поддерживающую
множество представлений, оставаясь при этом все той же. Пони-
маемый так объект был трагическим персонажем философии со
времен Канта и практически исчез, уступив навязчивой филосо-
фии доступа, которая никогда не позволяет миру взаимодейство-
вать с самим собой даже когда ложно утверждает, что оставила
субъект-объектный спор позади. Объектно-ориентированная фи-
лософия пытается исправить эту несправедливость, возвращая
объекты в центр философии, где они пребывали когда-то в образе
субстанции или монады. Как бы то ни было, мы должны избегать
ограничения объектов вещами природы, как это делали ранние
философии субстанции. Подводные лодки являются объектами
не меньше, чем рыба, а искусственно полученный плутоний — ​та-
кой же объект, как естественный уран. Далее я кратко рассмотрю
вклады Деланда и Латура в объектно-ориентированную метафи-
зику (на  этот раз в  алфавитном порядке), завершив рассмотре-
ние некоторыми соображениями о долгом пути, ждущем впереди
этот стиль философии. В случае Деланда я сосредоточусь на книге
«Новая философия общества», где он говорит полностью от сво-
его имени и уделяет меньше внимания некоторым, скорее, делё-
зианским темам его предыдущей книги3.

Реализм и его альтернативы


В первом параграфе «Интенсивной науки и виртуальной филосо-
фии» Деланда делает откровенное заявление:

Есть философы, предоставляющие реальности полную незави-


симость от  человеческого разума, пренебрегая различием на-
блюдаемого и ненаблюдаемого. <…> Эти философы строят реа-
листическую онтологию. Делёз является таким реалистическим
философом, что само по себе должно отличать его от большин-
ства постмодернистских философий, остающихся в основном
антиреалистическими4.

Такое толкование разделяют отнюдь не все члены делёзианского


сообщества; впрочем, меня здесь интересует вовсе не Делёз. Ин-
тересует меня свойственное многим инстинктивное отвращение
к слову «реализм». Как ярко описывает Деланда, «десятилетиями

3. DeLanda M. Intensive Science and Virtual Philosophy. L.: Continuum, 2002.


4. Ibid. P. 4.

4 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
признать кого-то реалистом значило признать его хулиганом-не-
дорослем»5. Употребление здесь прошедшего времени, возмож-
но, слишком оптимистично, поскольку вовсе не очевидно, что эти
десятилетия прошли. Когда континентальная философия начала
в  середине 1990-х годов переход от  декадентского финала иссле-
дований Хайдеггера — ​Деррида к новейшей смеси Делёза, Жижека
и Бадью, реализм не потерял среди читателей свой статус насиль-
ника. Толкование Делёза как реалиста поражает меня как вероят-
ное, но уж точно не как очевидное — в​ о всяком случае реализм точ-
но не является причиной популярности Делёза. В случае Жижека
и, возможно, даже Бадью реализм в какой-то степени оказывается
наивным врагом, подвергающимся атаке, если реализмом называть
любую философию, в которой есть реальные вещи и отношения ме-
жду ними, независимые от всякого присутствия мысли или субъек-
та (привязаны или нет эти термины к человеку). Это ставит Делан-
да в странную позицию модного автора с очень немодной теорией.
Недавняя предвзятость против реализма понятна. Определя-
ется ли философия как чудо, Angst или что-то  менее драматич-
ное, она, как предполагается, обещает опрокинуть здравый смысл
и дать расцвести причудливым цветам. К сожалению, наиболее
ассоциируемая со здравым смыслом точка зрения — ​это, как пра-
вило, реализм или, еще хуже, «наивный реализм» (словосочета-
ние, в  котором прилагательное «наивный», предположительно,
все решает за наше мышление). Настоящими философами счи-
таются те, кто раздвигает границы смелыми концептуальны-
ми авантюрами, в то время как на долю реалиста выпадает роль
мрачного Инквизитора. Это безрадостная властная фигура, раз-
дающая философам подзатыльники всякий раз, когда они забре-
дают слишком далеко и теряют из виду факты. К реализму отно-
сятся как к скорее исправительной, чем предприимчивой силе, на-
ходящейся с философией в тех же отношениях, что санитарная
инспекция — ​с ресторанами. Его задача — ​предостеречь филосо-
фию от выхода за пределы приемлемого поведения; вся творче-
ская энергия, как предполагается, остается за этими пределами.
Иногда такую критику реализма можно найти даже среди тех,
кто называет себя материалистами. Жижек — ​выдающийся при-
мер, ведь антиреалистский характер его взглядов столь же оче-
виден, как и периодические отрицания им этого. Поскольку он
бесконечно апеллирует к  своему чистому философскому эросу
и отвязному характеру игрока, мы можем полностью отвергать

5. Из личной беседы (30 января 2007 года).

ГРЭМ ХАРМАН 5
его взгляды, оставаясь при этом под впечатлением от их откро-
венной дерзости. Здесь я буду цитировать Жижека, не пародируя
его манеру, как бы весело это ни было. В беседах с Глином Дейли
он утверждает, что «Кант был первым философом»6, закономер-
но ожидая возмущения историков, но при этом он, как кажется,
убежден, что только заплесневелые профессора могут чувство-
вать хоть какую-то ностальгию по докоперникианской филосо-
фии. (Показательно в этом отношении полное отсутствие у него
интереса к  Альфреду Уайтхеду.) Далее Жижек утверждает, что
философы спрашивают не «Какова структура всего?», а «Какие
понятия ученый всегда уже должен предположить, чтобы сфор-
мулировать вопрос?» По его словам, «философия — э​ то не „я, фи-
лософ, верю в определенную структуру вселенной и т. д.“, а ис-
следование предварительных условий — ​даже для повседневной
жизни»7. И наконец, в момент нескрываемой контринтуитивной
дерзости Жижек заходит настолько далеко, что предлагает идеа-
листический материализм. В его описании

…истинная формула материализма не в том, что есть ноуменаль-


ная реальность по  ту сторону нашего искажающего восприя-
тия. Единственная последовательная материалистическая пози-
ция заключается в том, что мира не существует… Понятие мира
как реальной вселенной предполагает внешнего наблюдателя,
не включенного в нее8.

В  противовес этому мнению мы должны настаивать, что Кант


не был первым философом, что философы спрашивают «Какова
структура всего?», что их утверждения следует резюмировать как
«Я, философ, верю в  определенную структуру вселенной» и  что
понятие мира как реальной вселенной не предполагает внешнего
наблюдателя. Короче, я буду противостоять не только идеализму,
но и его ослабленной версии, метко названной Квентином Мейя-
су «корреляционизмом»9. Корреляционисты — ​это философы, счи-
тающие, что бессмысленно размышлять о людях помимо мира или
о мире помимо людей, что мыслить о них можно только в корреля-
ции или связи между ними. До сих пор я, пожалуй, оставался в ин-
теллектуальной компании Мануэля Деланда, являющегося, быть

6. Žižek S., Daly G. Conversations With Žižek. Cambridge: Polity Press, 2004. P. 26.
7. Ibid. P. 25–26.
8. Ibid. P. 97. Курсив мой. — ​Г. Х.
9. Мейясу К. После конечности. Эссе о необходимости контингентности. Ека-
теринбург; М.: Кабинетный ученый, 2015.

6 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
может, единственным полноценным реалистом среди континен-
тально ориентированных философов своего поколения10.
Что же касается акторно-сетевой теории Латура, то в некото-
рых отношениях она вообще не  похожа на  реализм. Хотя кон-
структивизм Латура — ​это не специфически антропоцентричная
форма социального конструктивизма, он может оказаться тесно
связанным с человеческими наблюдателями, даже когда объекты
сталкиваются и сопротивляются. Латур определенно не является
поклонником скрытой сущности, и в этом смысле я защищаю бо-
лее «наивную» позицию, чем у Деланда и Латура. Но он вдохнов-
ляет тем достоинством, которым он наделяет объекты. В действи-
тельности, как замечал Латур в недавних работах, это равнозначно
тому, что объекты или акторы используются против материализ-
ма. Для Латура все объекты находятся на одном уровне: химика-
ты, армии, корпорации и идеи. Тот факт, что все уровни одина-
ково реальны, означает, что материализм тотчас отпадает; фило-
софия больше не окропляет святой водой дом с привидениями,
чтобы убить всех призраков. Что важнее, как гордо заявил Жижек,
материализм на самом деле является формой идеализма. Он заме-
няет таинственную вещь, постижимую лишь частично, на доволь-
но ограниченную концептуальную модель того, что воплощает эта
вещь, а именно: некий вариант физической материи, занимающей
место в пространстве и времени. Вместо жижековского идеали-
стического материализма я буду защищать реалистический фор-
мализм — ​«формализм» не в смысле математической формализа-
ции, а в смысле Френсиса Бэкона, когда формы скручены и сжа-
ты как пружины внутри самих вещей. Это модель, в которой мир
до краев наполнен призрачными сущностями, входящими в сети
и ассамбляжи, но только очень узкими путями. Способ сообще-
ния между этими призраками, вероятно, центральная проблема
объектно-ориентированной философии, как то было для любой
формы окказионализма: и у религиозных арабов с картезианцами,
и у вольнодумцев-скептиков, их тайных родственников.

Онтология Деланда
Первые две главы новой книги Деланда представляют онтоло-
гию настолько ясно, насколько вообще можно ожидать. На мой
взгляд, эту онтологию можно разобрать на пять ключевых аспек-
тов; остальные производны от них:

10. DeLanda M. A New Philosophy of Society.

ГРЭМ ХАРМАН 7
1. Деланда, очевидно, реалист, до сих пор один из немногих
признанных реалистов, работающих ныне среди нас. Фи-
лософия занята не человеческим доступом к миру, а самим
миром. Если Жижек занимает одну откровенно крайнюю
позицию в современной философии, то Деланда — ​другую.
Конечно, ту, к которой склоняюсь и я сам.
2. Деланда противостоит понятию сущности. Хотя я бы пред-
почел защитить это понятие, Деланда в значительной сте-
пени сохраняет те аспекты сущности, которые стоит сохра-
нить, правда, под другими именами.
3. Деланда вводит абсолютное разделение видов и родов. Для
него это не  просто относительные термины, зависящие
от того, к чему обращаются в цепи ассамбляжей. Они обо-
значают две разные онтологические структуры. Вид — ​это
всегда некоторый индивид, а  род обладает виртуальной
структурой и  отсылает к  топологическим «степеням сво-
боды», разворачиваемым различными способами разными
видами. Виртуальное играет более значимую роль в его кни-
ге о Делёзе, чем в последней работе, но в некоторых отноше-
ниях эта роль определена в новой книге лучше.
4. Деланда кратко развивает теорию катализа в  противо-
положность механической причинности. Вместо причин,
каждый раз ведущих к одним и тем же следствиям, Делан-
да указывает на случаи, где причина просто служит ката-
лизатором чего-то, не запуская его автоматически. Впро-
чем, он допускает, что линейная причинность есть, просто
отрицает ее монополию в мире.
5. Деланда организует мир по  двум осям. Он кратко упоми-
нает третью ось, но подробно не описывает ее, и для меня
не  очевидно, что она принадлежит тому же уровню, что
и две другие. Первая ось — р​ азличие между материальным
и экспрессивным, вторая — з​ накомая пара территоризации
и детерриторизации. Пересечение двух осей всегда дает че-
тырехчастную структуру, и здесь Деланда не одинок: кроме
Аристотеля и Иоанна Скота Эриугены, четверные онтоло-
гии можно найти у Мартина Хайдеггера, Френсиса Бэкона,
раннего Шопенгауэра, Маршалла Маклюэна, в известном
эссе Алена Бадью «О  вычитании»11, у  ряда алхимиков
и фигур нью-эйджа.

11. См.: Badiou A. Theoretical Writings. L.: Athlone, 2004. Ch. 9.

8 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Все вместе эти пять принципов задают одну из самых прозрач-
ных и амбициозных философий нашего времени. Далее я раскрою
каждый из принципов и кратко разберу позицию Латура по тем
же пунктам12.

А. Реализм

Деланда заявляет, что он реалист, и на самом деле им является.


Описанные в его книге структуры не требуют присутствия чело-
веческого субъекта, будь то голое картезианское cogito или более
яркий, определяемый языком и властью субъект. Хотя Деланда
не предлагает никаких «доказательств» реализма, считайте меня
одним из тех, кто не видит в них особой нужды. Наоборот, бремя
доказательства лежит на идеалистах и корреляционистах с их не-
вероятным взглядом, предполагающим, что мир можно свести
к голограмме. Греющее нас солнце и поражающая нас болезнь сво-
дятся к их явлению в сознании, а сопротивление мира подменяет-
ся переживанием сопротивления в наших умах. Это подходит ин-
теллектуальному Zeitgeist лучше, чем предельный реализм. Но все-
гда можно, ничем не  рискуя, пренебречь Zeitgeist, способным
легко измениться всего за 3–4 года. Идеализм и корреляционизм
по своей сути настолько неубедительны, что я уверен: их поддер-
живают в первую очередь потому, что реализм скучен и обрекает
нас на измерение физических параметров серых комков материи,
лишая философию воображения. Все, что нам нужно, — ​это сно-
ва сделать реализм странным (weird), обеспечив ему таинствен-
ное и парадоксальное будущее, и корреляционистская перспекти-
ва тотчас потеряет значительную часть своей привлекательности.
Задача в  таком случае — ​избежать не  реализма как такового,
а  старомодного реализма и его ловушек. Главная из  них — ​про-
извольное разделение между естественной субстанцией и искус-
ственным агрегатом, обнаруживаемое в великой традиции реализ-
ма от Аристотеля до Готфрида Лейбница. И субстанции, и агрегату
Деланда противопоставляет свой центральный концепт — ​ассамб-
ляж. Слово «ассамбляж» обозначает все реальные объекты, вклю-
чая людей, камни, рынки зерна и национальные государства. Если

12. Подробнее я рассматривал идеи Латура в других статьях, а также в по-


священной ему книге (Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and
Metaphysics. Melbourne: re:press, 2009; см. перевод фрагмента в: Хар-
ман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248).

ГРЭМ ХАРМАН 9
каждый ассамбляж определяется как индивид, то каждый ассамб-
ляж производится из доиндивидуальных компонентов. Это иллю-
стрируют многочисленные наблюдения. В первую очередь, возник-
новение должно быть реальным. Если ни атомы, ни естественные
виды не получают привилегий, то нет смысла заявлять, что ато-
мы реальнее атомных бомб, Манхэттенского проекта или, может
быть, войны в целом. Это не значит, что нет таких вещей, как про-
стые агрегаты. Скорее всего и  по  большей части, мы бы не  ста-
ли заявлять, что существует реальный ассамбляж, сформирован-
ный Тихим океаном, Гельмутом Колем и множеством всех монет
и бобов, которые когда-либо существовали и будут существовать.
Можно было бы придумать причудливый сценарий, по  которо-
му этот странный ассамбляж мог бы обрести силу в мире, но для
него потребовались бы значительные научные и  механические
усилия — и это доказывает, что такой ассамбляж еще не существу-
ет. Тот факт, что множество странных ассамбляжей могут стать ре-
альными, не должен скрывать от нас, что они сейчас не реальны.
Деланда предлагает критерии того, что производит реальный
ассамбляж. Один из них — ​что ассамбляж способен задним чис-
лом влиять на свои части. Абсурдность ассамбляжа Океан — Э ​ кс-
канцлер — ​Монета — ​Фасоль, нелепость его как всего лишь пло-
да воображения частично демонстрируется тем, что он не влияет
на каких-либо своих участников. Напротив, реальные ассамбля-
жи — ​это Лондон или Каир, Opus Dei13, паучья паутина и  Маль-
тийский орден. Ассамбляж вводит свои элементы в новые ситуа-
ции и отношения. Для Деланда эмерджентные качества — е​ ще один
знак того, что ассамбляж реален. Opus Dei способен на бичевания
и отравления, на которые в одиночку решились бы лишь немно-
гие из его членов. Еще можно говорить об «избыточной причин-
ности», тоже являющейся для Деланда меткой реального ассамбля-
жа. То есть компоненты Opus Dei избыточны, коль скоро ни один
член ордена, вероятно, не является незаменимым; его ритуальная
тайная организация будет воспроизводиться с мрачным постоян-
ством, от поколения к поколению, долгое время спустя после смер-
ти его нынешних членов. Традиционный реализм допускал только
два онтологических уровня: субстанцию и агрегат. Деланда допу-
скает бесконечное число уровней и, возможно, бесконечный ре-
гресс или бесконечный прогресс разномасштабных ассамбляжей.
Наконец, реализм Деланда кладет конец органической или диалек-
тической модели взаимодействия между вещами. Не существует

13. Организация Римско-католической церкви, светский орден. — ​Прим. ред.

10 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
внутренних отношений между отдельными вещами. Отношения
внешни по отношению к своим членам, как в известном высказы-
вании Делёза. Органические и неорганические объекты свободно
движутся из ассамбляжа в ассамбляж, иногда нисколько не меня-
ясь. Автомобильные запчасти легко переставляются с одной маши-
ны на другую, а футболисты, переходящие из клуба в клуб, сохра-
няют большую часть своих качеств без изменений. С этим шагом
прекращается власть взаимной негативности, ведь вещи определя-
ются их собственной внутренней реальностью. В общем, если бы
вещи сами по себе были одним бесшовным целым, было бы невоз-
можно понять, как вообще может возникнуть что-либо новое, ведь
целое не содержало бы про запас ничего, кроме текущего положе-
ния дел. Вещи вовлечены в обратные связи, а не сплавлены в еди-
ную массу. Отношения — ​это вопрос симбиоза, а не организма.

Б. Антисущность

Несмотря на реалистическую позицию, Деланда не верит в сущ-


ность. Легко понять, почему реализм и эссенциализм обычно идут
рука об руку. Если реальность вещи независима от нашего досту-
па к ней, из этого ясно следует, что вещь обладает важными клю-
чевыми качествами, не затрагиваемыми нашим взаимодействием
с ними, в отличие от реляционных или случайных (акциденталь-
ных) качеств, скользящих по ее поверхности. Это предполагает
введенное Деланда различие между неотъемлемыми качествами
и реляционными способностями вещи. Это кажется справедли-
вым; под титулом «эссенциализм» он отвергает две важные цели.
Более легкая цель — ​учение Платона о  сущности: бестелесные
формы, которым причастны многочисленные конкретные вещи.
Более важная для него цель — ​аристотелевская модель сущно-
сти, которую он еще называет «таксономической». Для Аристо-
теля все индивиды принадлежат к каким-то объединяющим ви-
дам. И хотя это, возможно, и не реифицирует универсальные ка-
чества на манер Платона, однако же создает абсолютный барьер
между видами и более проницаемый барьер — ​между членами од-
ного вида. В современных терминах, объекты коренятся в «есте-
ственных видах». Коль скоро Деланда отказался от идеи, что есте-
ственные вещи реальнее, чем искусственные ассамбляжи, ему лег-
ко отвергнуть естественные виды и любые иные разновидности
постоянных сущностных барьеров между разными типами суще-
го. Это переключение фокуса с видов на индивидов часто связы-
вается с именем Чарльза Дарвина, и Деланда открыто ссылается

ГРЭМ ХАРМАН 11
на него. Хотя животные и склонны к репродуктивной изоляции
благодаря закрытому от внешнего влияния генофонду, согласно
теории эволюции, эти замкнутые «фонды» возникали в ходе дол-
гой борьбы с климатом и конкурентами. Следовательно, разница
между видами не более абсолютна, чем между двумя котами или
двумя орлами. Нет такой вещи, как «орел», а есть только отдель-
ные или сингулярные орлы. В определенном отношении это про-
сто радикализует позицию Аристотеля, позволяя видам со време-
нем меняться; акцент на индивидах присутствовал уже в аристо-
телевской метафизике.
Это дает два интересных взаимосвязанных вывода. Во-пер-
вых, индивидов следует рассматривать как исторические про-
цессы. Здесь есть некоторая двусмысленность в позиции Делан-
да. В своей более ранней книге Деланда утверждает, что «в онто-
логии Делёза… вид (включая и естественный вид) определяется
не своими сущностными чертами, а, скорее, породившим его мор-
фогенетическим процессом»14. Это смещает акцент с конкретных
индивидов на  нечто  вроде доиндивидуальной траектории, так
что индивиды оказываются преходящей кристаллизацией бо-
лее глубокого процесса. Эта теория противостоит не только эс-
сенциализму, но и тому, что Рой Бхаскар и другие называют «ак-
туализмом», — ​идее, что мир состоит только из вещей, как они
есть здесь и сейчас. В то время как некоторые авторы хотят из-
бежать актуализма через осуществляемые вещами потенциаль-
ности или управляющие ими законы, для Деланда эти решения
недостаточно реалистичны, ведь они определяют реальность
чем-то лежащим вне ее текущего состояния, ставя ее, таким об-
разом, в зависимость от отношения. Дабы избежать ловушек ак-
туализма, с одной стороны, и потенциальностей и закона, с дру-
гой стороны, Деланда придерживается мнения, что делёзовская
множественность — ​лучшее решение. Он высказывается в поль-
зу «аттракторов, которые никогда не актуализируются»15, и ста-
вит генезис выше полностью сформировавшихся индивидов. Или,
по крайней мере, так он резюмирует Делёза. Но из последней кни-
ги не вполне ясно, почему генетическому процессу должен быть
отдан приоритет перед полностью сформировавшимися индиви-
дами. Он повторяет свой ранний пример с атомами, сформиро-
ванными в ядре солнца:

14. DeLanda M. Intensive Science and Virtual Philosophy. P. 9–10.


15. Ibid. P. 32.

12 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Химические виды, как они классифицированы в  периодиче-
ской таблице элементов, могут быть реифицированы привязкой
к существованию водорода, кислорода или углерода. Но мож-
но признавать объективность таблицы, в то же время отказыва-
ясь реифицировать ее естественные виды. Атомы данного вида
рассматривались бы как индивидуальные объекты, произведен-
ные рекуррентными процессами [синтеза ядер], происходящи-
ми в недрах отдельных звезд. Даже если, в отличие от организ-
мов, они демонстрируют меньшую изменчивость, тот факт, что
они родились в конкретном процессе, дает каждому из них ис-
торию… [Поэтому] нет нужды в онтологической зависимости
от существования «водорода вообще»: нужна лишь объективная
реальность больших популяций атомов водорода16.

Но не вполне очевидно, что это требует изменения философского


фокуса с полностью сформировавшихся атомов водорода на мор-
фогенетическую историю, протекающую вне этих атомов. Они
могли бы оставаться полностью индивидуализированными благо-
даря некоторым случайным осаждениям, оставленными их инди-
видуальными историями, так что не требовалось бы, чтобы про-
цесс как целое становился темой философии; на самом деле ре-
альные вещи забывают большую часть своих историй. В таком
случае генезис сам становится избыточным. Он релевантен лишь
постольку, поскольку оставляет случайные отпечатки на каждом
индивидуальном атоме. Этот пункт важен для меня, потому что,
полагаю, онтологии стоит избегать не актуализма, а реляциониз-
ма. Единственный способ учредить объектно-ориентированную
онтологию — ​не переключаться на процесс, поток, генезис, дина-
мизм или протекание, а вместо этого учредить новую модель объ-
ектов как предельно свободных от любых отношений и частично
сокрытых в своих личных вакуумах. Точно так же, как явная ску-
ка реализма вдохновила корреляционистскую догму, явная скука
атомов и бильярдных шаров вызвала повальное увлечение крип-
тогенетическими всплесками élan vital и  мощными гераклитов-
скими потоками. Я  предлагаю иное решение, согласно которо-
му атомы и бильярдные шары гораздо страннее, чем считалось,
как и  мрамор, змеи, кометы и  воздушные шары. Индивидуаль-
ный объект актуален или реален, но не становится жертвой ни-
каких отношений.
Пример синтезируемых в ядре звезды атомов водорода затра-
гивает и второй вывод Деланда: индивиды встречаются в популя-

16. Idem. A New Philosophy of Society. P. 27–28. Курсив мой. — ​Г. Х.

ГРЭМ ХАРМАН 13
циях. Из этих популяций могут возникать новые ассамбляжи. Это
может быть огромное множество людей, из которого кто-то ста-
нет юристом или буддистом. Или это может быть большая по-
пуляция неодушевленных объектов, и некоторые из них (воспла-
меняющиеся в  правильном месте в  правильное время) объеди-
няются в топливо для бушующего лесного пожара. Хотя Деланда
не останавливается на этом пункте подробно, из этого следует, что
каждый индивид имеет множество качеств, кроме тех, что дела-
ют его частью популяции. Для юридической карьеры могут пона-
добиться определенные ораторские навыки — н ​ авыки, не нужные
всем представителям человеческой популяции; кому-то понадо-
бятся особые свойства темперамента, чтобы найти привлекатель-
ным буддизм. Тогда вдобавок к  характерным для всей популя-
ции чертам мы наделены многочисленными качествами, которые
можно назвать случайными. Они не  нужны для членства в  по-
пуляции людей, но в подходящих обстоятельствах могут втянуть
нас в новые и невообразимые ассамбляжи. Как Деланда замеча-
ет в другом месте книги, важны именно «случайные столкнове-
ния»17. Мы все — ​дети случая, коль скоро все мы обладаем каче-
ствами и способностями, которые не задействованы в текущей
ситуации, но могут стать решающими, когда произойдут опреде-
ленные случайные события. Вы можете оказаться единственным
человеком в данном месте с нужной генетической структурой, ко-
торая позволит выжить в надвигающейся эпидемии лихорадки
Эбола, и поэтому одним из немногих, кто выживет, чтобы позже
восстановить человеческий вид, так что иные ваши более случай-
ные особенности станут ключевыми структурными признаками
грядущей человеческой расы.

В. Виртуальное

Как бы то ни было, нет никаких видов, а есть только популяции


индивидов, каждая со своей оригинальной и неповторимой ис-
торией. Актуальны только отдельные индивиды, даже если неко-
торые части их актуальности — ​это способности, не обнаружива-
ющие себя до подходящего момента; в этом смысле потенциаль-
ное есть лишь производная форма актуального. Но наряду с ними
есть виртуальное, и в последней книге Деланда роль виртуально-
го играет род. Здесь мы находим неожиданную тему, рассматри-
ваемую менее подробно, но, возможно, более ясно, чем в преды-

17. Ibid. P. 21.

14 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
дущей работе. Хотя мы и можем заменить виды Аристотеля инди-
видуальными сингулярностями, Деланда утверждает, что нельзя
сделать то же самое с классами более высокого уровня. Он ссы-
лается на биологические царства (такие как растения или живот-
ные) и типы, «включая типы „хордовых“, к которым люди как по-
звоночные принадлежат»18. Он полагает:

Тип может быть рассмотрен как абстрактное тело-план, общее


для всех позвоночных; как таковой он не может быть охаракте-
ризован с использованием метрических понятий вроде длины.
<…> Поэтому только не-метрические или топологические поня-
тия, такие как всеобщая связность различных частей тела, могут
быть использованы, чтобы определить его19.

В качестве примера он заимствует у Макса Вебера различие трех


типов социальной легитимации (традиционный, бюрократиче-
ский и  харизматический типы), превышающих любое свое воз-
можное воплощение в том или ином обществе.
Деланда использует понятие «пространства возможностей»,
чтобы определить эти базовые топологические типы. Обращаясь
к своей ранней книге, он также отсылает к «фазовым простран-
ствам», «аттракторам» и «степеням свободы». Родственными по-
нятиями являются «топологические инварианты» и «универсаль-
ные сингулярности», противопоставленные, конечно, индивиду-
альным. Делёзовский термин «диаграмма» тоже в деле. Если вид
может быть редуцирован к индивидам в популяции, то, как счи-
тает Деланда, виртуальные пространства возможности скорее
предшествуют любым популяциям, чем возникают из них. В этом
смысле он одновременно поддерживает номинализм вида и реа-
лизм рода (или, может, нам следует сказать виртуализм рода). Для
Деланда важным следствием виртуальности рода является «неза-
висимость-от-механизма». По его словам,

…анализ в теории ассамбляжа не концептуальный, а причинный,


направленный на открытие актуальных механизмов, действу-
ющих в данном пространственном масштабе. [Кроме того,] то-
пологическая структура, определяющая диаграмму ассамбля-
жа, не  актуальна, а  виртуальна и  независима-от-механизма,

18. Ibid. P. 28–29.


19. Ibid. P. 29.

ГРЭМ ХАРМАН 15
способна быть реализованной в  разнообразных актуальных
механизмах…20

Иными словами, она имеет не причинный, а квази-причинный ха-


рактер — ​еще один знакомый читателям Делёза термин.

Г. Катализ

В  квазипричине мы находим соперника обычной механистиче-


ской теории линейной причинности, которая утверждает, что
одни и те же причины всегда вызывают одни и те же следствия.
Деланда упоминает и других соперников, прежде всего катализ
и статистическую причинность. Давайте оставим здесь в сторо-
не статистическую причинность, поскольку споры о том, пони-
мать ли ее в онтологических терминах (как подлинную, копенга-
генскую неопределенность21 в природе) или же в сугубо эписте-
мологических (как неспособность познать детерминистическую
вселенную с точностью большей, чем статистическая), бесконеч-
ны. Взглянем вместо этого на  катализ. Например, курение для
рака легких скорее катализатор, чем причина. Кто-то  неудачно
заболевает раком из-за незначительного количества дыма в сре-
де, в то время как другие жить не могут без сигарет и кальяна,
но  остаются невредимы. Генетические и  диетические факторы
тоже влияют на появление рака, а курение просто опасный ката-
лизатор для этого заболевания.
Об  этом можно сказать немало интересных вещей. Во-пер-
вых, хотя Деланда использует для подрыва линейной причинно-
сти и квазипричины, и катализаторы, это вовсе не одно и то же.
Предполагается, что квазипричины принадлежат виртуальному
фазовому пространству, а  катализаторы сугубо актуальны. Ка-
тализатором для рака были бы отдельные конкретные сигаре-
ты, а  не  какая-то  ускользающая топологическая степень свобо-
ды. Далее нам следует спросить, является ли катализатор каче-
ством вещи или ее способностью. Скорее всего, способностью.

20. Ibid. P. 31.


21. Речь идет о Копенгагенской интерпретации квантовой механики, сфор-
мулированной Нильсом Бором и Вернером Гейзенбергом, согласно ко-
торой квантовая механика описывает не атомные объекты сами по себе,
а их проявления во взаимодействии с измерительными приборами, ис-
пользуемыми для наблюдения, причем чем точнее измеряется одна
из  характеристик объекта, тем менее точно возможно измерить дру-
гую. — ​Прим. ред.

16 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Сам термин «канцероген» в отношении табака означает его спо-
собность вызывать рак в живых организмах, способных генери-
ровать раковые клетки. Иными словами, именно способности де-
лают всю реляционную работу для Деланда, однако они должны
быть как-то основаны на реальных качествах, иначе бы они не су-
ществовали. Но что есть это не-реляционное качество? Можем ли
мы сказать, что «канцерогенный» обозначает способность таба-
ка вызывать рак в живых организмах и что не-реляционные ка-
чества табака принадлежат вместо этого его молекулярной струк-
туре? Это больше похоже на позицию кого-то вроде Сола Крипке.
Проблема в том, что сама эта молекулярная структура является
ассамбляжем и поэтому построена из способностей своих «доин-
дивидуальных элементов» (конструирующих ее). Но даже если бы
это было не так, молекулярная структура занимает в простран-
стве определенное место со специфическими метрическими от-
ношениями с окружающими вещами. Судя по всему, нет спосо-
ба отделить актуальное от  реляционного, и  поэтому все «каче-
ства» (в обычном смысле) сводятся к способностям, если только
мы не сделаем все качества виртуальными или квазипричинными,
лежащими вне любой индивидуальной вещи. Но тогда взаимодей-
ствовать будут не вещи, ведь они окажутся всего лишь стериль-
ными кристаллизациями на поверхностях динамического произ-
водящего процесса. Это возможный вариант. Но лучший вариант
заключается в том, чтобы допустить не-актуальные качества, при-
надлежащие конкретным индивидуальным вещам, которые пре-
восходят свои отношения ко всем другим объектам. Определение
индивидов как исключительно актуальных редуцирует их к по-
ложениям дел, от которых затем мир спасается добавлением бо-
лее глубокого уровня квазипричин. Это кажется мне лишним, по-
скольку нет никакой нужды думать об объектах в первую очередь
как о положениях дел; одно и то же дерево поддерживает множе-
ство восприятий себя другими сущностями и  может быть про-
ведено через всевозможные сценарии, оставаясь одним и тем же
деревом. Если не  начинать с  объекта как положения дел, тогда
я не вижу причин смещать внимание онтологии с индивидуаль-
ных сущностей на морфогенетические траектории или лежащее
глубже конкретных объектов реальное/виртуальное топологиче-
ское пространство.
Деланда делает еще несколько замечаний по  поводу важно-
сти нелинейной причинности. В отличие от логики, где каждый
шаг выводится из предыдущего с механической необходимостью,
причинность продуктивна. В следствии всегда заключено боль-

ГРЭМ ХАРМАН 17
ше, чем в причине, и снова возникает подозрение, что это «боль-
шее» наиболее явно в случайных свойствах следствия. Если одна
и та же пара рождает троих сыновей, то это сыновняя популяция,
в  которой каждый обладает особыми индивидуальными свой-
ствами, превышающими то  общее, что они наследуют от  роди-
телей. Два сына, быть может, нобелевские лауреаты, а озлоблен-
ный третий — б ​ еспощадный убийца. Деторождение в этом смыс-
ле «продуктивно», притом что одинаковые дети не порождаются
с  механической регулярностью одними и  теми же родителями.
Это только отчасти шутка. Но, что удивительно, Деланда дума-
ет, что линейная причинность иногда случается. Учитывая, что,
по  его мнению, все взаимодействия в  мире должны вовлекать
двух уникальных индивидов (даже если работу причинности вы-
полняет более глубокая виртуальность) и даже атомы углерода
являются уникальными, каждый со своей исторической траекто-
рией, — у​ читывая это, зачем вообще нужно существование линей-
ной причинности? Ему стоило во всех случаях, полностью, заме-
нить причинность катализом.

Д. Двойные оси

Завершим этот раздел рассмотрением четырехчастной структу-


ры мира. Наиболее известные в  истории философии четвери-
цы — ​причины Аристотеля и таинственные хайдеггеровские зем-
ля, небо, боги и смертные. Но если начать всерьез искать четве-
рицы в философии, то можно обнаружить их везде; на деле они
обычно открыто провозглашаются своими авторами и  пото-
му не  требуют для своего обнаружения изощренного «прочте-
ния» или усердных раскопок. Фактически всю историю филосо-
фии можно переписать через эту тему. Интерпретация космоса
строго через четверицу будет получаться всякий раз при пересе-
чении двух основных дуализмов. Сохраняя структурную ясность
дуализма, четверица избегает его парадоксальной монотонности,
добавляя в мир некоторую напряженность. Любая четырехчаст-
ная онтология должна делать две вещи. Во-первых, она должна
ручаться, что два ее основных дуализма достаточно глубоки, что-
бы гарантировать схватывание костяка мира. Утверждение, что
все в мире либо тигр, либо не-тигр и либо сердитое, либо не-сер-
дитое, покрывает все возможное сущее, но это, очевидно, онтоло-
гия для дураков. Большинство философий четверицы легко избе-
гают этой опасности, хотя дуализмы одних лучше, чем дуализмы
других. Во-вторых, все четверицы должны объяснить взаимоот-

18 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
ношения четырех полюсов и их возможные взаимопревращения.
Это у философов получалось не так хорошо. Подходящий при-
мер — п
​ роблема Хайдеггера с землей, небом, богами и смертными.
Я уже не раз писал22, что эти термины не так уж темны, как при-
нято думать. Однако непонятным остается их взаимодействие, не-
ясно толкуемое Хайдеггером в терминах зеркальной игры, свадеб,
танцев и песен. Эти описания просто негативны, ведь они толь-
ко и говорят нам, что эти четверо — ​не одинокие полюса бытия,
а как-то перетекают друг в друга. Не хватает позитивного описа-
ния их отношений.
Вернемся к Деланда. О своей собственной двойной дуальности
он говорит настолько ясно, насколько вообще возможно. По его
словам,

…концепт ассамбляжа определяется двумя измерениями. Одно


измерение, или ось, определяет изменчивые роли компонентов
ассамбляжа: от чисто материальной роли на одном конце оси
до  чисто экспрессивной — ​на  другом. Эти роли непостоянны
и могут оказываться смешанными, когда данный компонент мо-
жет играть смесь материальной и экспрессивной ролей, исполь-
зуя разные наборы способностей23.

А теперь его вторая ось:

Другое измерение определяет изменчивые процессы, в которые


вовлекаются эти компоненты. Оно либо стабилизирует идентич-
ность ассамбляжа, увеличивая степень его внутренней однород-
ности или степень четкости его границ, либо дестабилизирует
ее. В первом случае речь идет о процессах территоризации, в по-
следнем — ​детерриторизации. Один и тот же ассамбляж может
обладать как компонентами, работающими на стабилизацию его
идентичности, так и компонентами, заставляющими его изме-
няться или даже трансформирующими его в другой ассамбляж.
Фактически один и тот же компонент может участвовать в обо-
их процессах, используя разные наборы способностей24.

Здесь нужно отметить две вещи. Во-первых, я изменил в этих пас-


сажах акцент, чтобы подчеркнуть фразу «используя разные набо-
ры способностей». Это важно. Для Деланда именно способности

22. См., напр.: Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing.


Chicago; La Salle, IL: Open Court, 2007.
23. DeLanda M. A New Philosophy of Society. P. 12. Курсив мой. — ​Г. Х.
24. Ibidem. Курсив мой. — ​Г. Х.

ГРЭМ ХАРМАН 19
ассамбляжа, а не его качества позволяют ему курсировать между
материальным и экспрессивным или между территоризирующим
и детерриторизирующим. Один из примеров Деланда: город об-
ладает определенной инфраструктурой, ее можно рассматривать
как материальную; но также есть фасады и силуэты — ​избыточ-
ная поверхность, ненужная для текущих функций. Термин «силу-
эт» настолько хорош, что его следовало бы сделать техническим
понятием в  философии: объекты — ​не  только скрытый матери-
альный слой, каждый обладает силуэтом, которым он встреча-
ет других. Эти явно нефункциональные выражения поверхности
могут когда-нибудь стать функциональными, замечает Деланда
вслед за Делёзом25. В определенном смысле все популяции произ-
водят ассамбляжи, превращая их прежде экспрессивное измере-
ние в сырье (raw material) для нового ассамбляжа исходя из всего
лишь подмножества популяции, подобно тому как та случайность,
что некоторые заинтересованы в шахматах больше, чем другие,
порождает ассамбляжи международных шахматных лиг. Но, что
самое интересное здесь, способности вещи служат Деланда фор-
мулой смены формы. Проблема такого захода, как и в предыду-
щем случае с причинностью, в том, что он никогда в действитель-
ности не говорит нам, что такое качества вещи вне любых ее от-
ношений. Экспрессивен или материален ассамбляж сам по себе
с точки зрения своих качеств? Ответ Деланда, видимо, «ни — ни».
Силуэт Хиросимы может быть одновременно чисто экспрессив-
ным для дзен-монахов, обожающих утреннюю свежесть, и мате-
риально функциональным для ядерного бомбардировщика, вы-
полняющего визуальное наведение бомбы. А что же сама по себе
Хиросима? Каков подлинный ассамбляж, удерживающий вместе
материальную и экспрессивную способности города? Для Делан-
да опасность превращения способностей в текучую среду заклю-
чается в том, что вещи переопределяются с точки зрения своих
отношений к другим вещам, и мы сползаем в онтологию единого
(бесшовного) реляционного целого, из которого нас может спас-
ти только виртуальное, подобно тому как Хайдеггер нуждался
в Dasein или Эммануэль Левинас — ​в Другом, чтобы спасти нас
от гладкого реляционного ансамбля инструментов.
Во-вторых, Деланда говорит, что

…две роли компонентов в  ассамбляже соотнесены с  разны-


ми формами причинности. Если материальные компоненты

25. Ibid. P. 14.

20 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
предполагают целый репертуар причинных взаимодействий,
​ атализ26.
то экспрессивные — к

И  снова трудно установить точную роль каждого из  обсуждае-


мых понятий. Мы уже слышали, что и материальная, и экспрес-
сивная роли задействуют способности ассамбляжа (что означа-
ет его возможность отнестись к другим вещам), а не ассамбляж,
взятый с точки зрения его качеств, какими бы они ни были. Ка-
чества, видимо, не являются ни материальными, ни экспрессив-
ными и  по  той же причине не  могут быть определены как тер-
риторизирующие или детерриторизирующие, ведь эти свойства
тоже относятся к способностям или отношениям с другими ве-
щами. И мы снова сталкиваемся с уже возникавшей сложностью
того, как вообще для Деланда может реализоваться причинность
в некаталитическом смысле. Нелинейная причинность, лучшим
примером которой в книге является катализ, довольно хорошо
подходит его позиции в  целом. Одна вещь не  вытекает из  дру-
гой в цельном (бесшовном) механическом процессе. Скорее, два
и более различных индивида находятся по соседству и либо всту-
пают, либо не вступают в причинные отношения какого-то типа.
Однако здесь все еще есть затруднение. С одной стороны, даже
если курение сигарет не вызывает рак во всех случаях, а только
выступает катализатором, это лишь отодвигает вопрос о причин-
ности на шаг дальше. Ведь что если бы все средовые и генетиче-
ские факторы каким-то образом были эквивалентны во множе-
стве разных случаев: должен ли рак или не-рак быть идентичным
результатом во всех таких случаях? Иными словами, нелинейная
причинность Деланда основана на сложном взаимодействии мно-
жества разных факторов, так что ни один фактор не имеет одно
и то же следствие во всех случаях. А что с комбинацией этих фак-
торов? Где механизм для неопределенности, если вся среда мог-
ла бы быть в точности той же в десяти тысячах разных случаев?
В  этом смысле Деланда все равно оставляет место для механи-
стической философии, хотя и гораздо более замысловатой, чем
обычно.

Онтология Латура
Теперь обратимся к онтологии Бруно Латура и рассмотрим его по-
зицию сквозь призму пяти вышеупомянутых пунктов. Как боль-

26. Ibid. P. 22.

ГРЭМ ХАРМАН 21
шинство интересных философий, философия Латура может быть
с успехом резюмирована в одном параграфе. Мир сделан из акто-
ров всех типов и размеров. Человеческий субъект или Dasein — а​ к-
торы, но акторами являются также свечи, звезды, газеты, экспрес-
сы и боги. Все, что так или иначе существует, является актором.
Это не просто изолированные сгустки вещества — ​они ведут пе-
реговоры между собой в сетях. Актор неотделим от своих качеств
и не «переживает приключения во времени и пространстве» (как
полемически описывал классическую модель субстанции Уайт-
хед). Если «философские корни» Деланда — ​в  философии Делё-
за, то источником глубочайшего вдохновения для Латура явля-
ется Уайтхед, которого он считает величайшим философом про-
шедшего века. Для Латура все случается только один раз: в одно
время и в одном месте. Трансформированный актор — ​это фак-
тически новый актор. Его можно связать временной траектори-
ей с предшественниками, но это все равно новый актор. В этой
философии нет различия между формой и материей, поскольку
каждый актор может служить материалом для более крупных ак-
торов или конечной формой для элементов, из которых он состо-
ит. Ничто по своей сути не является редуцируемым или нереду-
цируемым к чему бы то ни было. Два объекта могут быть соеди-
нены в более масштабную машину, если проделана надлежащая
работа по их сближению и найдены способы их соединения. Рас-
сказы Кафки могут быть связаны с Фомой Аквинским или му-
зыкой «Нирваны», хотя может понадобиться изрядная изобрета-
тельность, чтобы удержать связь.
Как считает Латур, мы можем сомневаться в законах Ньюто-
на не больше, чем ехать на своем автомобиле в метро, причем
по одним и тем же причинам. Интеллектуальные связи по сути
не сильнее и не слабее физических. Все отношения требуют труда
одного типа, и только когда работа завершена, мы можем сказать
задним числом: мол, все это время знали, что связь должна состо-
яться. Наконец, акторы не являются изолированными и в ином
отношении: сам по себе актор всегда слаб, и силу дают лишь союз-
ники. Это не социология силовых игр, в которой «самый сильный
ученый» всегда выигрывает, поскольку здесь фраза «самый силь-
ный» ошибочно ограничена вопросами влияния в человеческих
группах. Если одинокий мечтатель время от  времени побежда-
ет брокера научных сил, то не благодаря доступу к самой истине,
а через сборку многочисленных неодушевленных союзников вро-
де молекул и газов, которые в конечном счете высказываются зна-
чительно громче, чем силовые тактики союзов человеческих сил.

22 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
С исторической точки зрения Латур отвергает кантовскую ко-
перниканскую революцию, поскольку отрицает, что разрыв ме-
жду феноменами и ноуменами сколько-нибудь отличается от за-
зора между шинами и  асфальтом или расстояния между Дув-
ром и Кале. Разрывы преодолеваются работой, они существуют
и  постоянно преодолеваются повсюду — ​не  только между разу-
мом и реальностью. Его патентованная фраза «нового времени
не было» означает невозможность очистить реальность от чело-
веческой власти (как в научной модели) или очистить произволь-
ные социальные силы от причастности природе (как в моделях
социальных конструктивистов). Всюду лишь акторы, и мы не мо-
жем a priori объявлять их в большей или меньшей степени реаль-
ными. Такие объявления требуют настоящей эмпирической рабо-
ты, поэтому-то Латур в последнее время и говорил об «эмпириче-
ской метафизике». Теперь давайте посмотрим, что мог бы сказать
Латур по каждому из пяти ключевых пунктов из последней кни-
ги Деланда: реализм, антиэссенциализм, разница между вирту-
альным родом и актуальными видами, нелинейная причинность
и двойная ось реальности.
Классический реализм был слишком ограничен, сводя субстан-
ции к вещам природы: это явно у Аристотеля, но более комично
у Лейбница с его презрением к парам бриллиантов и кругам дер-
жащихся за руки людей. Как и Деланда, Латур оказывается «боль-
шим реалистом, чем король», помещая реальности на всех уров-
нях космоса. Голландская Ост-Индская компания, один из  лю-
бимых лейбницевских примеров псевдосубстанции, была бы
принята Латуром и Деланда с распростертыми объятиями. Эта
огромная корпорация стала реальной, бережно собирая множе-
ство акторов ценой кропотливого труда. Для Латура эта корпо-
рация по типу ничем не отличается от атома углерода или брод-
вейского музыкального шоу. Деланда пришлось бы согласиться.
Однако здесь есть очевидное различие между ними. Деланда гор-
до заявляет о  своем реализме в  первом параграфе каждой сво-
ей книги, но  я  не  припомню пассажа, в  котором бы Латур от-
крыто называл себя реалистом. Вспомним: реализм противосто-
ит не только идеализму, но также позиции, называемой Мейясу
корреляционизмом. Согласно этой позиции, соприсутствие чело-
века необходимо в качестве посредника во взаимодействии объ-
ектов, даже если они эксплицитно не редуцируются к феноменам
в сознании. Итак, Латур не феноменолог и точно уж не отъявлен-
ный идеалист. Камень, мрамор, общество и математическое дока-
зательство сопротивляются нашим усилиям и требуют тщатель-

ГРЭМ ХАРМАН 23
ной инженерной работы, чтобы быть собранными эффективно
и правильным способом. Подобно некоторым другим современ-
никам, Латур возвращает сопротивление вещам, и в этом заклю-
чается его привлекательность.
Но говорит ли Латур о двух неодушевленных акторах, взаимо-
действующих без участия человеческого свидетеля? Хотя в его ра-
ботах можно найти ресурсы для такого анализа, я не припомню,
чтобы он где-либо предпринимал его. Случившаяся на полуофици-
альном событии история прояснит дело. В феврале 2007 года в па-
рижской квартире Латура состоялась вечеринка в честь Мейясу, где
молодого философа встретили плакатом «Добро пожаловать в кор-
реляционистский дом!» (Bienvenue à cette maison corrélationiste!).
Хотя это и было доброй шуткой, невозможно представить себе Де-
ланда, проделывающего такие же трюки, невозможно вообразить
его даже заигрывающим с идеей, что он мог бы быть корреляцио-
нистом. Реализм заложен в философский ДНК Деланда и не обсу-
ждаем. Это не так для Латура, объектно-ориентированного в сво-
ем мышлении. Он не рвется настаивать, что вещи должны участво-
вать во взаимодействиях до и вне человеческого участия в них, а не
только сопротивляться человеческим теориям. Даже если так, это
никогда меня особо не тревожило, несмотря на мою привержен-
ность реализму: подобно Хайдеггеру, Латур дает так много возмож-
ностей для возвращения прав независимым вещам, что я никогда
не чувствовал себя обделенным их отказом войти в Клуб реали-
стов. Если чего и не хватает Латуру, то общей теории причинно-
сти, описывающей не только соединение инженером резины и ста-
ли, но и сопротивление и переговоры между неодушевленными си-
лами в далеком доисторическом космосе. Когда Латур говорит, что
при надлежащей работе один объект всегда может быть переведен
в другой, пространство этого перевода оказывается пространством
человеческой компетентности. В этом отношении объекты не бо-
лее отделены друг от друга, чем отдельные впечатления или идеи
отрезаны друг от друга для Юма, ведь все существуют в моем уме
прямо сейчас. Здесь человеческий ум играет ту же роль, что и Бог
в окказионалистских философиях, — ​посредник для реальностей,
в иных отношениях независимых друг от друга. Вместо предостав-
ления этой власти только Богу или уму я предлагаю найти способ
демократизировать отношения и превратить все объекты в посред-
ников, через которых проходят силы других объектов.
Второй пункт — ​антиэссенциализм, и здесь Деланда и Латур
приходят к  согласию с  разных сторон. Оба против естествен-
ных видов. Латур, хотя и католик, тоже цитировал Дарвина как

24 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
разрушителя идеи естественных видов. Обе философии толку-
ют о  конкретных индивидах, а  не биологических  видах. Разни-
ца в том, что, хотя оба и полагают, что вещи изымаемы из вклю-
чающих их  сетей, Деланда больше похож на  классических реа-
листов, считая, что автомобиль остается тем же, даже если его
перенести из гаража на уличную свалку. Латуру, напротив, ближе
что-то вроде «действительных событий» (actual occasions) Уайтхе-
да, чем реальные субстанции. Вещь обладает всеми своими каче-
ствами и отношениями здесь и сейчас, а ее самотождественность
во времени — н ​ е более чем социальная связь между тесно связан-
ными, но не вполне тождественными акторами. Латур бы одоб-
рил термин Уайтхеда «бездеятельная действительность» (vacuous
actuality) для обозначения любой субстанции, лежащей вне всех
своих отношений к другим вещам. В этом смысле, думаю, вирту-
альное могло бы считаться «бездеятельной действительностью»,
как и мой концепт загадочных ускользающих объектов. Если Де-
ланда позволил бы нам покрасить дом много раз, не разрушая ле-
жащий в его основе ассамбляж, то для Латура дом вряд ли будет
тем же от момента к моменту, даже если мы вообще никогда не по-
красим его. Как и для Уайтхеда, вещь существует в мгновении.
Третьим пунктом было проведенное Деланда различие между
актуальностью видов в форме конкретных индивидов и виртуаль-
ностью рода в топологических степенях свободы или абстрактных
диаграммах. Здесь различие между ними лежит на поверхности.
У Латура нет места для виртуального, хотя он заигрывает с раз-
личием между виртуальным и потенциальным. Есть только кон-
кретные акторы, и эти акторы всегда так специфически развора-
чиваются в разнообразных случайных качествах и внешних от-
ношениях, что не могут пережить их изменения. Я не вижу, куда
бы у Латура можно было вписать виртуальное. Он предельный
актуалист.
Четвертый пункт  — ​катализ, или нелинейная причинность.
Здесь наши философы солидарны. Для обоих причинность про-
дуктивна и  не  просто разворачивает то, что уже было заложе-
но в настоящем. Латур на самом деле идет еще немного дальше,
так как, в отличие от Деланда, считает, что даже логика продук-
тивна: доказательства Евклида не больше содержатся в аксиомах,
чем финальные ноты «Волшебной флейты» в увертюре или пирог
в ингредиентах. Каждый шаг доказательства или причинной це-
почки включает в себя переговоры, проверку сильных и слабых
сторон этого шага. Может быть, это неочевидно в случае более ко-
ротких доказательств Евклида, подобно тому как, по признанию

ГРЭМ ХАРМАН 25
Канта, сложно усмотреть в 7 + 5 = 12 синтетический характер сло-
жения. Но посмотрите на предложенное Эндрю Уайлсом доказа-
тельство последней теоремы Ферма с его длительными (и изна-
чально ошибочными) заходами через эллиптические кривые и мо-
дулярные формы, а также работы по меньшей мере пяти других
математиков. Как и в случае проектирования здания, есть множе-
ство ошибочных путей, на которые доказательство может свер-
нуть, и одна слабая связь может разрушить все доказательство,
как и один неисправный провод может привести к падению аэро-
буса, а одно оскорбление — ​запустить войну.
Последний пункт касается двойной оси мира у  Деланда. По-
добно удивительно большому количеству философов, у  Лату-
ра есть своя четверица. Как в  случае Деланда и  многих других,
его четверица возникает из удвоения разницы между вещью са-
мой по себе и вещью в ее отношениях к другим. Предлагаемые
им четыре термина таковы: замешательство и институция, с од-
ной стороны, консультация и иерархия — ​с другой (это хорошо
видно на схеме в его «Политиках природы»27). Выражаясь в дру-
гих терминах, он радикализует различие факт/ценность, повторяя
его и на фактической, и на ценностной осях в обычной для четы-
рехчастных онтологий манере. В начале 2007 года Латур завершил
свой труд, названный им magnum opus и действительно заслужи-
вающий такого титула. Под текущим названием «Краткое изложе-
ние исследования модусов существования»28 он описывает явно
экстравагантную 14-частную онтологию, хотя беглый осмотр об-
наруживает, что речь идет о четверице с объединяющим пятым
термином. Четвериц в последнее время в философии хоть отбав-
ляй: у Мартина Хайдеггера, Мануэля Деланда, Бруно Латура, Мар-

27. Latour B. Politics of Nature: How to Bring the Sciences Into Democracy.
Cambridge, MA: Harvard University Press, 2004. P. 111.
«Словарь для замены терминов „факты“ и „ценности“
Власть учитывать: сколько нас?
Замешательство. Требование внешней реальности.
Консультация. Требование релевантности.
Власть ранжировать: можем ли мы жить вместе?
Иерархия. Требование публичности.
Институция. Требование закрытия». — ​Прим. пер.
28. Впоследствии книга была издана как: Idem. Enquête sur les modes d’existence.
Une anthropologie des Modernes. P.: La Découverte, 2012. Англ. пер.: Idem.
An Inquiry Into Modes of Existence. Cambridge, MA: Harvard University
Press, 2013. Рецензию на эту книгу см. в: Быков Е. От акторно-сетевой
теории к модусам существования: экспозиция в семи сценах // Логос. 2017.
Том 27. № 1. — ​Прим. ред.

26 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
шалла Маклюэна, Алена Бадью, может быть, Жиля Делёза, не го-
воря уж об Аристотеле и его наследниках. Это не пустой вопрос
нумерологии, а вызов для нас, состоящий в необходимости изо-
брести динамику того, как четыре полюса по  двум онтологиче-
ским осям отражают и трансформируют друг друга.

Деланда: оценка через преувеличение


Обычно философию оценивают «критически», то есть ищут слабые
места в ее аргументах. Конечно, это лучше, чем наивный энтузи-
азм по отношению к любой новой философии. Мы часто надеемся
увидеть критическую позицию у учеников мыслителя, ведь никто
не хочет видеть идеологов, заискивающих перед мэтром. Но у кри-
тического подхода есть обратная сторона, а именно его склонность
стирать разницу между смелой и радикальной философией и уны-
лой сдельной работой, заполняющей любую уже сформировав-
шуюся школу. Мы живем в несовершенном мире. Часто получает-
ся так, что мои восемнадцатилетние студенты находят прискорб-
ные ошибки у таких гигантов, как Платон и Лейбниц, и довольно
часто эти ошибки так же серьезны, как и ошибки в средней газет-
ной статье. Тем не менее мы продолжаем читать Платона и Лейб-
ница, извлекая из их работ больше, чем из текстов с тем же коли-
чеством недостатков. Читая ранние рецензии на «Критику чистого
разума», я  поражаюсь тому, что даже самые тщательные крити-
ческие разборы совершенно упустили суть книги, ведь немногие
из них (если вообще хоть кто-то) предсказали, насколько важной
она вскоре станет для всех нас. Великим философом Канта дела-
ет не то, что он сделал меньше ошибок, чем другие; Хайдеггер ко-
гда-то  предположил, довольно справедливо, что великая мысль
всегда требует великой ошибки. Критическая установка не толь-
ко сводит философию к таблице верных и ошибочных аргументов,
но и частично деморализует тех редких авторов, которые, несмо-
тря ни на что, избегают давления академической выучки и риску-
ют попытать счастья, выстраивая систематический взгляд на все-
ленную. По этим причинам я предлагаю заменить философскую
критику методом философского преувеличения (гиперболы).
Читая замечательную работу с новыми идеями, я всегда спра-
шиваю себя не «Где тут ошибочные аргументы?» (это все равно
что ставить подножку танцующим на паркете или говорить им,
что у  них развязались шнурки), а  скорее: «Если бы эта работа
была величайшей работой этого века в своей области, что бы из-
менилось? И чего бы нам все равно не хватало?» Этот метод из-

ГРЭМ ХАРМАН 27
бегает доверчивого преклонения и восхваления (если такое еще
бывает), распознавая лакуны, которые можно найти даже в ве-
личайших философиях. Кроме того, это справедливее по отно-
шению к  смелым мечтателям, чем критический метод, находя-
щий семнадцать ошибок в Канте и девятнадцать в какой-то су-
хой, не запоминающейся и ничем не рискующей статье. Хороший
вкус мог бы требовать, чтобы мы не применяли проверку пре-
увеличением в случаях вроде последнего. Деланда заслуживает
такой проверки; он очертил панораму реальности, которая на-
прашивается быть принятой всерьез как важный вклад в фило-
софию. Поэтому я спрашиваю без тени сарказма: «Будь теория
ассамбляжа Деланда величайшей философией XXI века, что из-
менилось бы, какие ее лакуны могла бы захотеть заполнить по-
следующая философия?» Идея в том, что метод преувеличения
полезнее, чем преуменьшение, ведь последнее редко фальсифи-
цируемо. Возможно, в этом все дело.
Итак, представьте себе, что в  2030 году онтология Делан-
да обставила всех конкурентов, достигнув статуса канониче-
ской классики или сразу догмы, и заменила нынешнюю анали-
тическую философию как воплощение философского мейнстри-
ма. Возможно, она имела бы ответвления (скажем, гарвардские
и оксфордские деландовцы), но без настоящего раскола. Попро-
буйте представить, в чем вы бы почувствовали облегчение, слу-
чись это, а в каких отношениях почувствовали бы себя стеснен-
но и подавленно.
Выигрыш от господства Деланда был бы очевиден. В 2030 году
ясная философская проза снова в  ходу. Больше нет континен-
тальной школы, осуждаемой за «туманность» или литературный
пафос, нет и изощренных, но бессодержательных графоманов.
Самое важное — ​реализм снова в моде после прозябания на за-
дворках философии в течение более чем двух веков. Обширная
неисследованная территория реализма открыта для наследников
Деланда, формулирующих новые проблемы и откапывающих за-
бытые сокровища из истории реализма, что, быть может, ведет
к ослепительному ренессансу средневековых фигур вроде Фран-
сиско Суареса. Но, в отличие от предшествующего реализма, фи-
лософия в  2030 году учитывает множественность уровней ре-
альности и работает с «плоской онтологией» разнообразных ас-
самбляжей (будь то общества, машины или атомы), а не плодит
произвольные деления вещей на реальные и всего лишь агрега-
ты. Это мощная и гибкая онтология, осведомленная о последних
достижениях в науке и кино, а также широко применяемая эм-

28 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
пирически, что уже видно по интригующим размышлениям Де-
ланда о рынках и разговорах людей. С приходом к власти тео-
рии ассамбляжа долгая холодная зима деконструкции осталась
позади и новый дух реализма пустил корни. Этот философский
мир кажется мне более счастливым, чем тот, в котором я вырос,
и достаточно хорошим, чтобы просто его принять и обустроить.
Впрочем, получив столько благ, я со свойственной человеку
жадностью хочу получить еще. Если бы мне пришлось восстать
против будущего господства Деланда, то против чего бы я вос-
стал? Как я намекал выше, одной из лакун философии 2030 года
была бы теория причинности. Мне не  хватало бы адекватной
теории причинных связей в деландовском мире и — по иным
причинам — в​  альтернативном латурианском. Давайте снова об-
ратимся к примеру дерева. Дерево, очевидно, не является для Де-
ланда простым агрегатом, и не потому, что это субстанция или
естественный вид. Дело в том, что оно отвечает требованию об-
ладать эмерджентными качествами, отсутствующими в его ча-
стях, оно ретроактивно влияет на свои части и, наконец, наде-
лено избыточностью, позволяющей частям быть удаленными
или замененными без разрушения дерева. Дерево  — ​матери-
ал для леса, дающего дом животным видам. Оно экспрессивно
в мерцании своего древовидного силуэта, видимого нам и дру-
гим вещам. Оно территоризирует, закрываясь от соседних объ-
ектов, и детерриторизирует, размывая свои границы и позволяя
внешним влияниям проникать внутрь и  изменять себя. Одна-
ко Деланда уже определил свою четверицу в терминах способ-
ностей, а не качеств. Каковы качества дерева самого по себе, по-
мимо его способностей служить материалом для бóльших агре-
гатов, объединять меньшие и господствовать над ними или его
двойной склонности замыкаться и изливаться в свою среду? Не-
ясно, где мы встретим само дерево, ведь оно всегда обнаружива-
ется благодаря своим воздействиям на другие ассамбляжи, кото-
рые, в свою очередь, обладают качествами лишь по отношению
к другим ассамбляжам, — ​«мяч»29 реальности передается по це-
почке, и  никто не  берет на  себя ответственность быть реаль-
ным. Дерево становится скорее специфическим положением дел,
чем самостоятельным объектом. Однако так быть не может, ведь
дерево не может задаваться суммой положений дел, к которым
оно причастно, и a fortiori не может быть задано суммой своих

29. См.: Серр М. Теория квази-объектов // Сигма. 05.06.2015. URL: http://syg.


ma/@alieksandr-14/mishiel-sierr-o-kvazi-obiektakh. — ​Прим. ред.

ГРЭМ ХАРМАН 29
возможностей для будущих отношений, поскольку это было бы
даже еще менее реалистичной теорией, чем теория положений
дел. Полагаю, это является мотивацией для большинства тео-
рий виртуального, которые видят в  ограничениях положений
дел адекватный подход к реальности, но предполагают, что ин-
дивидуальные объекты могут быть определены только так: объ-
екты, обладающие многочисленными качествами, которые так
или иначе регистрируются в пространстве и времени способом,
доступным другим.
Принять виртуальное в качестве решения — ​значит увести фи-
лософию от конкретных объектов. Но если мы считаем, что объ-
екты по сути своей глубже, чем все положения дел, которым они
причастны или будут причастны (то есть положениям дел остает-
ся лишь бросать камешки в бездонные пропасти существующих
объектов), тогда не нужно никакое обращение к чему-либо вир-
туальному. Будет сплошной актуализм объектов — ​совершенно
определенных, отличных друг от друга, однако никогда не вырази-
мых исчерпывающим образом в любых попытках зарегистриро-
вать их существование. Только здесь возникает и настоящая про-
блема причинности. Видимо, для Деланда квазипричина происте-
кает из виртуальности степеней свободы или рекуррентных форм
харизматичного господства, отвергаемого, как только отрицает-
ся, что отдельные объекты суть положения дел. Между тем ката-
лиз способен противостоять механизму лишь из-за явной слож-
ности причинных элементов, означающей, что как только эти эле-
менты как-то окажутся в правильной комбинации, то произойдет
механическое воздействие. Фактически это теория линейной при-
чинности, время от времени срабатывающей среди тумана участ-
вующих агентов, а вовсе не вызов прямой механической причин-
ности как таковой.
Картина изменится, если мы определим объекты как усколь-
зающие от всех отношений в некое герметичное ядро реально-
сти. Впервые за  долгое время причинность станет подлинной
проблемой. Если дерево само по  себе не  может быть сведено
ни к каким из способностей своей четверицы, то его структура
совершенно нереляционна. Тем не менее соседствующие деревья,
грибы и ослы должны иметь возможность как-то взаимодейство-
вать, иначе с ними ничего бы не происходило. Именно эта про-
блема до сих пор упускается в 2030 году. В латурианском мире
она имела бы решение, но, на мой взгляд, неверное. Здесь объек-
ты в лесу могли бы вступать в отношения при условии, что вы-
полнена надлежащая работа по переводу. Но переводчиком бу-

30 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
дет исследователь или наблюдатель, выполняющий работу по со-
единению одного объекта с другим. Хотя Латур и не скептик, это
в сущности позиция Дэвида Юма. Несмотря на все его сетова-
ния по поводу отсутствия необходимой связи между одним впе-
чатлением и другим, они всегда уже соединены как впечатления
для меня. Впечатления суть только случайные причины, тогда как
сам я функционирую как реальная причина, связывающая впе-
чатления по привычке. Это лишь инверсия окказионализма, так
вдохновившего Юма. Юм начинает с  впечатлений, уже связан-
ных мной как впечатления для меня, и просто отрицает, что мы
можем знать какую-либо независимую реальность впечатлений
вне меня. Окказионалисты, наоборот, начинают с предположе-
ния раздельных субстанций, неспособных прийти в соприкосно-
вение без постоянного вмешательства Бога. Скептическую пози-
цию можно отвергнуть, опираясь на реализм; окказионалистскую
позицию можно отвергнуть, поскольку она успокаивает душу,
но не избавляет от интеллектуального голода. Бог, или челове-
ческий ум, становится привилегированным местом, где разво-
рачиваются отношения между вещами, которые иначе остались
бы несвязанными. Это уже не реалистическая теория причинно-
сти, ведь она лишает все остальное в мире любой возможности
с чем-то соприкоснуться. Чего точно не хватает в 2030 году, так
это теории замещающей причинности30, объясняющей, как дере-
вья, звезды, армии, харизматические лидеры существуют каждый
в  своей замкнутой реальности отдельно от  всех способностей,
но  тем не  менее будучи при этом способными воздействовать
друг на друга. И это центральная проблема объектно-ориенти-
рованной онтологии.

Библиография
Badiou A. Theoretical Writings. L.: Athlone, 2004.
DeLanda M. A New Philosophy of Society: Assemblage Theory and Social Complex-
ity. L.: Continuum, 2006.
DeLanda M. Intensive Science and Virtual Philosophy. L.: Continuum, 2002.
Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing. Chicago; La Salle, IL:
Open Court, 2007.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne: re:press,
2009.
Latour B. An Inquiry Into Modes of Existence: An Anthropology of the Moderns.
Cambridge, MA: Harvard University Press, 2013.

30. См.: Харман Г. О замещающей причинности / Пер. с англ. А. Маркова // Но-


вое литературное обозрение. 2012. № 2 (114). С. 75–90. — ​Прим. пер.

Г Р Э М Х А Р М А Н 31
Latour B. Enquête sur les modes d’existence. Une anthropologie des Modernes. P.: La
Découverte, 2012.
Latour B. Politics of Nature: How to Bring the Sciences Into Democracy. Cambridge,
MA: Harvard University Press, 2004.
Žižek S., Daly G. Conversations With Žižek. Cambridge: Polity Press, 2004.
Мейясу К. После конечности. Эссе о необходимости контингентности. Екате-
ринбург; М.: Кабинетный ученый, 2015.
Серр М. Теория квази-объектов // Сигма. 05.06.2015. URL: http://
syg.ma/@alieksandr-14/mishiel-sierr-o-kvazi-obiektakh.
Харман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248.
Харман Г. О замещающей причинности // Новое литературное обозрение. 2012.
№ 2 (114). С. 75–90.

32 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
NETWORKS AND ASSEMBLAGES: THE REBIRTH OF THINGS IN LATOUR
AND DELANDA
Graham Harman. Professor, gharman@aucegypt.edu.
Philosophy Department, American University in Cairo (AUC), AUC ave., P. O.
Box 74, 11835 New Cairo, Egypt.
Keywords: assemblage; catalysis; virtual; network; actor; flat ontology.
This article is dedicated to the juxtaposition between the philosophies of Manuel
DeLanda and Bruno Latour against the backdrop of realism and the rehabilita-
tion of things. The author begins by introducing both thinkers, and then goes on
to present and compare their positions. If realism is not in decline, then it is on
the periphery of the philosophical mainstream, and DeLanda is presented here as
one of its rare proponents. While Latour is not a realist, he is nonetheless special
in light of his attention to objects and their activity. The author himself qualifies
his position as “realist formalism.” He begins his presentation of DeLanda’s philos-
ophy by exposing five basic components of his flat ontology. In addition to realism,
these are anti-essentialism; nominalism and historicism of species, and virtual-
ism of genus; theory of catalysis and non-linear causality; and finally, the quadru-
ple world. The last component is made up of two axes, the material-expressive and
the territorialization-deterritorialization. After critically considering the realist tra-
dition, DeLanda to replace the opposition “substance-aggregate” with the notion of
assemblage. This central concept is defined by a specific theory of relations between
part and whole.
Latour’s ideas are discussed and compared with DeLanda’s philosophy along
the same points. According to the author, what is missing in Latour’s approach is
a comprehensive theory of causation. Latour differs from DeLanda in questions
concerning realism and virtuality; Latour is a pure actualist. The final part of the
article discusses a thought experiment in which the author tries to imagine a pos-
sible future, where DeLanda’s and Latour’s ideas have become mainstream philoso-
phy. This would be a dominance of realist flat ontologies, the Achilles heel of which
would be a theory of causation.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-1-32

References
Badiou A. Theoretical Writings, London, Athlone, 2004.
DeLanda M. A New Philosophy of Society: Assemblage Theory and Social Complexity,
London, Continuum, 2006.
DeLanda M. Intensive Science and Virtual Philosophy, London, Continuum,
2002.
Harman G. Gosudar’ setei: Bruno Latur i metafizika [Prince of Networks: Bruno
Latour and Metaphysics]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos.
Philosophical and Literary Journal], 2014, no. 4 (100), pp. 229–248.
Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing, Chicago, La Salle, IL,
Open Court, 2007.
Harman G. O zameshchaiushchei prichinnosti [On Vicarious Causality]. Novoe
literaturnoe obozrenie [New Literary Observer], 2012, no. 114, pp. 75–90.

Г Р Э М Х А Р М А Н 33
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics, Melbourne, re:press,
2009.
Latour B. Inquiry Into Modes of Existence: An Anthropology of the Moderns, Cam-
bridge, MA, Harvard University Press, 2013.
Latour B. Enquête sur les modes d’existence. Une anthropologie des Modernes, Paris,
La Découverte, 2012.
Latour B. Politics of Nature: How to Bring the Sciences Into Democracy, Cambridge,
MA, Harvard University Press, 2004.
Meillassoux Q. Posle konechnosti. Esse o neobkhodimosti kontingentnosti [Après
la finitude: Essai sur la nécessité de la contingence], Yekaterinburg, Moscow,
Kabinetnyi uchenyi, 2015.
Serres M. Teoriia kvazi-ob”ektov [Theory of the Quasi-Object]. Sygma, June 5, 2015.
Available at: http://syg.ma/@alieksandr-14/mishiel-sierr-o-kvazi-obiektakh.
Žižek S., Daly G. Conversations With Žižek, Cambridge, Polity Press, 2004.

34 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Новая онтология
для социальных наук
Мануэль Деланда
Профессор, именная кафедра современной философии и науки Жиля Делёза,
отделение философии, искусства и критической мысли, Европейская высшая
школа (EGS). Адрес: 20 Alter Kehr, CH-3953 Leuk-Stadt, Switzerland. E-mail:
manuel666@verizon.net.

Ключевые слова: индивидуум; индивидуальное сущее; кон-


тингентность; плоская онтология; вложенное множество;
популяция; восходящая модель.

Статья представляет собой набро- автор вводит термин «индивидуаль-


сок материалистического похода ное сущее» (individual entity). Анти-
к онтологии социальных наук. Автор эссенциализм, специфическая теория
начинает с формулирования задачи части и целого, принцип историче-
философии науки по отношению ской индивидуации — ​т аковы состав-
к социальным наукам: проясне- ляющие будущей новой социальной
ние типов сущего, характерных для онтологии, которая будет плоской
этих наук, с продуктивным исполь- онтологией. Отдельные сущие в ней
зованием наработок других дисци- различаются пространственно-вре-
плин, одновременно избегающим менным масштабом, но не онтологи-
редукционизма. Далее он перехо- ческим статусом. Иерархия (микро/
дит к отсеву тех типов сущего, кото- макро, действие и структура, жиз-
рые точно не подходят: это любые ненный мир и социальная система)
виды трансцендентных сущностей. заменяется вложенными множе-
На примере разработок эволюцион- ствами индивидуальных сущих,
ной теории, популяционной генетики автор поясняет это на примере обра-
и физики конденсированного состоя- зования городов. Такая онтология
ния он показывает метаморфозы будет основана на восходящем прин-
понятий вида и индивидуума. Так, ципе: она тематизирует популяции
биологический вид обрел траекторию гетерогенных сущих различных ниж-
исторической индивидуации и поте- них уровней, а не целостности, как
рял сущность как единое объединя- в нисходящей модели. Единство
ющее ядро, представ в виде контин- онтологического плана позволяет
гентной и исторически конкретной прослеживать взаимодействие раз-
популяции. личных исторических ритмов, что
Чтобы избавиться от старых кон- перекликается с проблематизацией
нотаций понятия «индивидуум», понятия эпохи и периодизации.

35
О Д Н И М из самых важных вкладов, которые философия
науки может сделать в  социологию, экономику и  ан-
тропологию, является прояснение типов сущего, кото-
рые постулируются в их теориях в качестве существу-
ющих. Иными словами, философы могут помочь прояснить онто-
логические основания каждой отдельной теории общества. Кроме
того, принимая во внимание, что философия науки должна так-
же иметь дело с мирами физики и биологии, она может привнес-
ти в анализ социальной онтологии средства, выработанные в дру-
гих областях знания. Конечно, это может оказаться палкой о двух
концах ввиду опасности редукционизма, присущей любому пере-
носу понятий из одной области знания в другую. Однако подоб-
ную опасность можно минимизировать, с самого начала блоки-
руя возможные редукционистские аргументы, которые сделали бы
заимствования из физики и биологии неприемлемыми для соци-
альных исследователей. Ключевая идея этой блокирующей страте-
гии заключается в выстраивании онтологии вокруг эмерджентно-
го свойства как базового понятия, то есть свойства целого, кото-
рое больше своих частей и поэтому к ним несводимо. Как только
становится ясно, что химические свойства не могут быть редуци-
рованы к лежащим в их основе физическим процессам, а биологи-
ческие свойства — к​  химии, оказывается легко преодолеть соблазн
свести психологические, социальные или экономические свойства
к биологическим.
Теперь позвольте мне описать теоретические ресурсы, которые
я буду использовать. Первым делом следует исключить определен-
ные типы сущего в качестве кандидатов для серьезной материа-
листической онтологии. Неприемлемы прежде всего трансцен-
дентные сущности, вечные архетипы, существующие в бестелес-
ной форме на платоновском небе. Этот шаг, я уверен, не вызовет
существенных возражений — ​в последние десятилетия во многих
интеллектуальных кругах преобладал сильный антиэссенциа-
листский дух. Но вдобавок к сущностям есть и другие тесно свя-

Перевод с  английского Михаила Потапова и  Станислава Гавриленко


по тексту доклада для Institute for Advanced Study (Princeton, NJ), прочи-
танного в 2000 году. Публикуется с любезного разрешения автора.

36 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
занные с ними типы существования, которые должны быть ис-
ключены в качестве потенциальных кандидатов, например общие
категории, или, как говорят философы, «абстрактные классы». Го-
ворить, что в материалистической онтологии нет места общим аб-
стракциям, вовсе не значит отрицать легитимность обобщений
в  частных науках. Речь идет, скорее, о  противостоянии реифи-
кации общих категорий, наделяющей их актуальным существо-
ванием, в  отличие от  рассмотрения их  в  качестве просто удоб-
ных концептуальных инструментов, играющих легитимную роль
в  практиках классификации. Разрешите мне привести конкрет-
ный пример того, что заменяет сущности и абстрактные классы
в предлагаемой мною онтологии.
В течение столетий биологический вид выступал одним из глав-
ных примеров общей категории. Независимо от того, мыслились
ли эти категории как определяемые трансцендентной сущностью
(как у Платона) или имманентным «естественным состоянием»
(как у Аристотеля), животные и растительные виды предостав-
ляли образец того, чем, как предполагалось, является абстракт-
ная общая категория1. Конечно, Чарльз Дарвин разорвал с этой
традицией, показав, что биологические виды — ​далеко не вечные
архетипы: они появляются и вымирают в течение определенных
исторических эпох. В XX веке этот разрыв с традиционным взгля-
дом стал даже еще более выраженным, когда некоторые биологи
поняли, что биологические виды могут рассматриваться как ин-
дивидуумы (individuals), а не классы2.
И  хотя термин «индивидуум» относится, как правило, к  от-
дельному организму, его применение к видам не является мета-
форой. В онтологическом смысле этот термин применяется к лю-
бому сущему, являющемуся результатом процесса исторической
индивидуации. В случае видов индивидуация состоит в двойном
процессе естественного отбора и репродуктивной изоляции: виды
накапливают анатомические и поведенческие признаки, консти-
туирующие их идентичность как части контингентного историче-
ского процесса, в котором половые партнеры, хищники, паразиты,
климат и географические условия — в​ се играют свою роль. Более
того, новый вид возникает тогда, когда часть старого вида оказы-
вается неспособной скрещиваться с остальной его частью, тем са-

1. Ghiselin M. T. Metaphysics and the Origin of Species. Albany: State University


of New York Press, 1997. P. 78.
2. Hull D. L. Science as a Process. Chicago: University of Chicago Press, 1988.
Ch. 4.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 37
мым гарантируя устойчивость накопленных признаков и их ста-
бильность перед лицом генетических потоков извне. Генетиче-
ское замыкание, вызванное репродуктивной изоляцией, так же
контингентно, как и множество факторов, оказывающих селек-
ционное давление: все, что проламывает брешь в генетических,
механических и географических барьерах, поддерживающих эту
изоляцию, будет подрывать устойчивость генетической идентич-
ности вида. Однако, несмотря на то что термин «индивидуум» мо-
жет быть корректно применен к виду, он все еще несет множество
коннотаций, которые должны быть исключены. Помимо ассоциа-
ции с отдельными особями, этот термин отсылает к индивидуаль-
ности и личности в связи с проблемами сознания, свободы воли
и т. п. Поэтому для придания ясности, наверное, следовало бы го-
ворить об «индивидуальных сущих» (individual entities), а не «ин-
дивидуумах» (individual), тем самым используя термин не как су-
ществительное, а как онтологический определитель3.
Контингентное историческое происхождение признаков,
определяющих тождественность вида, а также контингентность
поддерживающих ее барьеров отличают концепцию Дарвина
от взглядов Платона и Аристотеля. Просто не существует ника-
кого базового набора признаков (никакой сущности), которыми
должны обладать все организмы, образующие данный биологи-
ческий вид. Некоторые философы полагали, что ДНК может кон-
ституировать подобную сущность, но этот аргумент не принимает
во внимание принципиально статистический характер распреде-
ления генов в репродуктивном сообществе. Не существует набора
генов, который должен иметь включенный в данное сообщество
организм. Хотя, безусловно, есть много общих генов и частичные
пересечения их множеств. Степень гомогенности генофонда био-
логического вида — ​контингентный исторический факт, говоря-
щий о единообразии селекционного давления, результатом кото-
рого является данный генофонд.
Помимо приведенного выше физического аргумента, отрица-
ющего наличие общей сущности у организмов, принадлежащих
к одному виду, имеются и логические аргументы против той точ-
ки зрения, в соответствии с которой они образуют абстрактный
тип или категорию. В отличие от отношения между общей кате-
горией и ее членами (отношения экземплификации), отношение
между индивидуальным видом и индивидуальным организмом

3. В английском языке слово individual может быть как существительным,


так и прилагательным. — ​Прим. пер.

38 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
является отношением целого к своим частям, во многом сходным
с отношением отдельного организма к образующим его индивиду-
альным клеткам. Более того, в отличие от отношения между кон-
кретным примером и общими типами, отношение частей к цело-
му каузально: целое возникает из причинных взаимодействий со-
ставляющих его частей4. Хотя получаемое целое обладает тем же
онтологическим статусом, что и его части (то есть также являет-
ся индивидуальным сущим), целое, как правило, будет действо-
вать на больших масштабах, чем его части. В пространственном
отношении вид имеет значительно большую протяженность, чем
отдельный организм, поскольку обычно образован несколькими
репродуктивными сообществами, обитающими в географически
разделенных экосистемах. Во временнóм отношении вид также
действует на значительно бóльших масштабах: обычная продол-
жительность его существования намного превосходит жизненные
циклы отдельных организмов. Но тот факт, что вид конструиру-
ется посредством исторического процесса, предполагает, что он
всего лишь еще одно индивидуальное сущее, просто действу-
ющее на большем пространственно-временном масштабе, чем от-
дельные организмы.
Необходимо подчеркнуть одно философское следствие, вы-
текающее из  этой новой концепции вида: если онтология, вы-
страиваемая на основе отношений между общим типами и част-
ными случаями, является иерархичной (каждый уровень пред-
ставляет отдельную онтологическую категорию: организм, вид,
род), то подход в терминах взаимодействующих частей и эмер-
джентного целого приводит к плоской онтологии, образованной
уникальными, сингулярными индивидуальными сущими, отли-
чающимися друг от  друга своим пространственно-временным
масштабом, а  не  онтологическим статусом. Другое важное фи-
лософское следствие заключается в следующем: биологам, что-
бы прийти к этому новому взгляду на вид, пришлось отказать-
ся от способа мышления, связанного как с типологической, так
и с эссенциалистской онтологией, и заменить их новым способом
мышления, который стал известен как популяционный подход.
Его отличие от типологических и эссенциалистских представле-
ний выражено в известном пассаже из работы Эрнста Майера,
одного из создателей современного синтеза эволюционных и ге-
нетических идей:

4. Ghiselin M. T. Op. сit. P. 37–41.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 39
[Для типолога] существует ограниченный набор постоянных не-
изменных «идей», лежащих в основании наблюдаемого [в при-
роде] разнообразия. Только эйдос (идея) постоянен и реален.
Наблюдаемое же разнообразие обладает не большей реально-
стью, чем тени объекта на стене пещеры. [В противоположность
этому] популяционист подчеркивает уникальность всего суще-
ствующего в  мире природы. <…> Все организмы и  органиче-
ские явления состоят из неповторимых черт и могут быть опи-
саны только в статистических терминах. <…> Предельные вы-
воды типолога и популяциониста строго противоположны друг
другу. Для типолога тип (эйдос) реален, а вариативность иллю-
зорна, тогда как для популяциониста тип (усредненное) явля-
ется абстракцией и только варьирование реально. Едва ли есть
два таких взгляда на природу, которые были бы настолько дале-
ки друг от друга5.

Когда биологические виды рассматриваются как общие категории,


члены которых обладают общим набором одинаковых свойств,
наблюдаемая вариация среди членов классов становится совер-
шенно неважной. С  другой стороны, для популяционистов ва-
риация, то  есть наследственная изменчивость, является топли-
вом эволюции: без адаптационных различий между организмами
естественный отбор был бы не  способен привносить какие-ли-
бо изменения в популяцию и способствовать появлению новых
форм жизни. Иначе говоря, для популяционистов гетерогенность
является тем состоянием, спонтанного существования которого
следует ожидать при большинстве условий, в то время как гомо-
генность — в​ есьма маловероятное состояние, которое может реа-
лизоваться только при крайне специфических условиях селектив-
ного давления, аномально постоянного в пространстве и во вре-
мени6. Более того, если типолог мыслит происхождение формы
в терминах выражения отдельных типов, то для популяциониста
формы организмов всегда разворачиваются внутри коллективно-
стей по мере того, как селективно благоприятные признаки, име-
ющие различное происхождение, распространяются в популяции.
Эти идеи эволюционной биологии в  действительности уже
проложили себе нередукционистский путь в социальные науки.
Я имею в виду здесь относительно новое направление в экономи-

5. Цит. по: Sober E. The Nature of Selection. Cambridge, MA: MIT Press, 1987.
P. 156.
6. Ibid. P. 159.

40 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
ке, известное под названием «эволюционная экономика», в рам-
ках которого коммерческие фирмы рассматриваются как части
популяции институтов, способные к  собственной репликации
всякий раз, когда открывается новое подразделение и  нефор-
мальные практики вкупе с формальными процедурами, опреде-
ляющими повседневную деятельность фирмы, «наследуются» ее
вновь созданным подразделением. Однако в этой статье мне хоте-
лось бы использовать другой подход, заимствуя из биологии толь-
ко те идеи, которые имеют глубокие онтологические следствия
и поэтому не характеризуют исключительно эволюционное мыш-
ление. Прежде чем непосредственно перейти к главной теме этой
статьи — социальной онтологии — и чтобы проиллюстрировать,
что я имею в виду, я приведу еще один пример из области точ-
ных наук. Пример взят из физики конденсированного состояния7.
Хотя философы-традиционалисты и могут допускать, что члены
биологического вида не имеют общей сущности или общего набо-
ра одинаковых свойств, они могут утверждать, что в случае дру-
гих абстрактных категорий это не так. В частности, химические
элементы, такие как золото или углерод, как представляется, дей-
ствительно соответствуют эссенциалистской или типологиче-
ской модели. В конце концов, все образцы золота должны иметь
определенные атомные свойства (например, характерное атомное
число), которые, что вполне правдоподобно, конституируют сущ-
ность золота.
Есть несколько способов обойти такое заключение. Прежде
всего, все атомы, а не только атомы золота должны быть индиви-
дуированы в ходе происходящих внутри звезд процессов, именуе-
мых «звездным нуклеосинтезом». Это полностью исторические
процессы, они могут быть использованы для определения того,
что есть золото, вместо указания на, скажем, его атомное число8.
Но более веским доводом против эссенциализма было бы отрица-
ние того, что данный образец золота, достаточно большой, чтобы
держать его в руке, может быть рассмотрен как простая сумма его
атомов, то есть как сводимый к атомным свойствам. В частности,
как между отдельными клетками и образованным ими индивиду-
альным организмом имеются промежуточные структуры, соеди-
няющие два уровня (ткани, органы, системы органов), точно так
же между отдельными атомами золота и цельным слитком суще-
ствуют структуры промежуточных уровней, связывающие микро-

7. Другое название — ​«физика конденсированных сред». — ​Прим. пер.


8. Fox R. F. Energy and the Evolution of Life. N.Y.: W.H. Freeman, 1988. P. 8.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 41
и  макроуровни: отдельные атомы образуют кристаллы, отдель-
ные кристаллы — ​гранулы, отдельные небольшие гранулы — ​гра-
нулы бóльших размеров и т. д. И кристаллы, и гранулы различных
размеров индивидуируются благодаря специфическим причин-
ным процессам, а свойства отдельного куска золота порождают-
ся причинными взаимодействиями между этими промежуточ-
ными структурами. Золото обладает определенными свойствами,
например точкой плавления, которыми по определению не обла-
дают атомы — о ​ тдельный атом не плавится. И хотя можно сказать,
что отдельные кристаллы золота могут плавиться, в действитель-
ности необходима популяция кристаллов минимального крити-
ческого размера (так называемый микрокластер), чтобы возник-
ла точка плавления, характеризующая образец золота9.
Этот пример показывает: несмотря на то что популяционное
мышление зародилось в одной конкретной научной области, зна-
чимость его онтологических уроков не ограничена местом проис-
хождения. Хотя химические элементы не подчинены эволюцион-
ным процессам, для понимания вложенного множества структур,
образующих фрагмент вещества, необходимо не только мыслить
в терминах коллективностей (то есть популяций кристаллов или
гранул), но и учесть решающую роль гетерогенности. Подобно на-
следственной изменчивости, заключающейся прежде всего в му-
тациях и ошибках копирования, гранулы различных уровней яв-
ляются своего рода несовершенствами в  совершенной во  всем
остальном организации кристаллов. Однако в  физике конден-
сированного состояния осознали конструктивную важность по-
добных несовершенств для обеспечения устойчивости массив-
ного материала. Сходным образом биологи пришли к  выводу,
что без ошибок в репликации не существовало бы основного ис-
точника наследственной изменчивости. Таким образом, несмотря
на то что здесь мы имеем дело с двумя совершенно разными об-
ластями реальности, уроки популяционного мышления примени-
мы к обеим.
Прежде чем перейти к вопросу о том, как применить эти идеи
к человеческим обществам, позвольте мне резюмировать эти уро-
ки популяционного мышления. Во-первых, Вселенная населена
исключительно исторически конституированными индивиду-

9. Smith C. S. Structure, Substructure, and Superstructure. In a Search for Structure.


Cambridge, MA: MIT Press, 1982. P. 54. О возникновении свойств мате-
риала на разных критических масштабах см.: Duncan M. A., Rouvray D. H.
Microclusters // Scientific American. 1989. Vol. 261. № 6. P. 113.

42 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
альными сущими, действующими на различных пространствен-
но-временных уровнях и формирующими вложенное множество,
в котором меньшие компоненты вложены в более крупные, обра-
зуя их действующие части. Другими словами, эта онтология не со-
держит вечных сущностей или абстрактных категорий. Во-вто-
рых, хотя с этой точки зрения постулат о существовании целых,
превосходящих сумму своих частей, оправдан, для его связности
необходим учет исторического происхождения подобных целых
в терминах популяции взаимодействующих индивидуальных су-
щих, образующих части этих целых. Иначе говоря, данная онто-
логия не содержит в себе тотальностей, всеобъемлющих целост-
ностей, чье существование просто постулируется без прояснения
их исторического происхождения. Наконец, упор делается на объ-
ективные процессы: с  одной стороны, на  объективные процес-
сы индивидуации, продуктом которых являются индивидуальные
сущие с более или менее определенной идентичностью; с другой
стороны, на объективные процессы, которые поддерживают эту
идентичность в  течение времени. Данная онтология не  исполь-
зует социальные конвенции в качестве основного способа изба-
виться от сущностей, равно как ей не требуется ни один из ва-
риантов субъективизма, чтобы избавиться от реифицированных
категорий. Конечно, необходимо отметить, что некритическое
использование социальных конвенций и/или субъективных ве-
рований и желаний, прежде всего для замещения объективных
процессов, может выродиться в  разновидность «социального
эссенциализма».
Каким образом эти идеи можно применить к социальной он-
тологии? Как я уже говорил, в плоской онтологии индивидуаль-
ных сущих нет места для реифицированных тотальностей, осо-
бенно для «общества» или «культуры» вообще. Порой социальные
ученые оправдывают разговор об «обществе как целом», возро-
ждая гегелевские тотальности, иной раз — ​используя в качестве
метафоры организм и рассматривая общество как функциональ-
ное целое. В каждом из этих случаев они склонны допускать суще-
ствование систематичности, распространяющейся на  все обще-
ство. Онтология индивидуальных сущих, напротив, требует каж-
дый раз выяснения, какой конкретный исторический процесс дал
начало целому, или, что то же самое, каков источник систематич-
ности. Грубо говоря, при этом подходе возникновение институ-
тов объясняется взаимодействиями индивидов, принимающих
решения, появление городских центров — в​ заимодействиями ин-
ститутов, образование государств — ​взаимодействиями городов.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 43
Как только новое целое возникло, оно сразу же начинает воздей-
ствовать на компоненты, послужившие ему субстратом, ограни-
чивая их  первоначальные взаимодействия или же способствуя
возникновению новых.
Приведем несколько простых примеров. Можно сказать, что
фондовая биржа Венеции, отдельная институциональная орга-
низация, возникла в XV веке из взаимодействий богатых купцов,
собиравшихся в определенном месте в городе для обмена «дол-
говыми обязательствами» в  их  ранних формах. Поначалу пра-
вила взаимодействия и членства были довольно неформальны-
ми. Но после того как эти правила были формализованы и груп-
па получила официальный устав, появился отдельный институт.
Сходным образом можно утверждать, что город Венеция возник
из взаимодействий институтов, управлявших деревнями на ост-
ровах, так как именно благодаря специальным институциональ-
ным соглашениям эти деревни объединились и образовали город.
Как показывают эти простые примеры, идея состоит в том, чтобы
рассматривать институциональные организации и урбанистиче-
ские центры не в качестве абстрактных тотальностей, но конкрет-
ных социальных индивидуумов, обладающих тем же онтологиче-
ским статусом, что и отдельные люди (индивиды), а в качестве
действующих на большем пространственно-временном масштабе.
Подобно человеческим индивидам, институциональные органи-
зации и урбанистические центры уникальны, сингулярны и обо-
значаются именами собственными.
Конечно, приведенные примеры слишком просты. Прежде все-
го, многие институты возникают не  спонтанно, а  являются ре-
зультатом преднамеренных действий других институтов (напри-
мер, органы государственного регулирования, создаваемые Кон-
грессом США). Аналогичным образом города могут возникать
не столько за счет спонтанных институциональных взаимодей-
ствий, сколько по заранее разработанному плану органов управ-
ления других городов. Например, рождение Версаля было сплани-
ровано до мельчайших подробностей правительством Людовика
XIV, и в этом отношении оно совсем не похоже на возникнове-
ние Венеции — ​без всякого централизованного планирования.
Очевидно, что детали процессов индивидуации важны и должны
рассматриваться в каждом конкретном случае, поскольку процесс
возникновения каждого данного социального индивидуума мо-
жет включать взаимодействия образований разных уровней. Бо-
лее того, однажды возникнув, социальные индивидуумы впослед-
ствии должны поддерживать свою идентичность, и в этом процес-

44 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
се также могут быть задействованы образования разных уровней.
Например, целостность национального государства отчасти зави-
сит от городов, образующих его территорию и придающих ей упо-
рядоченность, но также и от непрекращающейся работы институ-
тов, находящихся в этих городах, а в отдельных случаях — ​от ре-
шений и действий отдельных индивидов.
Тем не менее, несмотря на это усложнение, схема вложенного
множества индивидуальных сущих (индивиды — ​институты — ​го-
рода — н​ ациональные государства) схватывает суть предлагаемой
мною социальной онтологии. Как я уже говорил, единственный
смысл, в котором мы можем здесь говорить об уровнях, — э​ то раз-
личия в масштабе. То, что институты действуют на большем вре-
менном масштабе, чем отдельные индивиды, представляется бес-
спорным: трудно вообразить себе влиятельный институт, время
существования которого меньше человеческой жизни. Подобным
же образом город, как правило, переживает институциональные
организации, рождающиеся и умирающие в его границах. Чуть
более контринтуитивным является утверждение, что эти социаль-
ные индивидуумы действуют и в бóльших пространственных мас-
штабах. У города, разумеется, пространственная протяженность
больше, чем у населяющих его институтов. Аналогично, когда ин-
ституциональные организации обзаводятся собственными зда-
ниями, становится очевидно, что это социальные сущие, которые
превосходят по своей протяженности отдельных людей. Но и кос-
венно все институты обладают бóльшим пространственным мас-
штабом: любая институциональная норма, применяемая ко всему
населению, имеют ту же пространственную протяженность, что
и население в целом.
Подводя итог, можно сказать, что онтология, просто допуска-
ющая существование целостностей, следует нисходящему прин-
ципу (от целого, которое принимается в качестве само собой ра-
зумеющегося, к  конституируемым им частям). Новый же под-
ход является восходящим, то есть рассматривает возникновение
и сохранение сущих на любом данном уровне в терминах популя-
ций взаимодействующих сущих, принадлежащих к нижним уров-
ням. Если этническое, лингвистическое и экономическое много-
образие, характерное для многих городов или национальных го-
сударств, трудно схватить с помощью нисходящих моделей (так
как они с самого начала допускают всеобщую систематичность),
то восходящие модели могут справиться с любой нужной степе-
нью гетерогенности, просто включая гетерогенные элементы как
части в состав популяции на данном уровне. Но даже в тех слу-

М а н у э л ь  Д е л а н д а 45
чаях, когда установленная в  качестве эмпирического факта сте-
пень однородности на  различных уровнях достаточно высока,
чтобы предположить существование единой «культуры» или «об-
щества», следует противостоять соблазну постулировать подоб-
ные тотальности: той степени однородности, которая мотивиру-
ет этот постулат, необходимо дать конкретное историческое объ-
яснение. Помимо способа, каким рассматриваются единообразие
и вариативность, эти два подхода радикально различаются кон-
цепциями человеческой истории. Опираясь на нисходящий прин-
цип, нетрудно вообразить общество как целое, развивающееся
путем прохождения ряда стадий, таких как феодализм, капита-
лизм и социализм (или же аграрная, индустриальная и информа-
ционная эпохи). При восходящем же подходе предполагается, что
каждый уровень имеет собственную, протекающую в своем темпе
историю, даже если истории различных уровней взаимодейству-
ют. Тем самым вместо единого потока, поделенного на различные
эпохи или периоды, мы имеем пучок параллельных историй, каж-
дая из которых характеризуется своими собственными разрыва-
ми и непрерывностями.
Такова вкратце предлагаемая мною социальная онтология. Ко-
нечно, чтобы стать убедительным, это предложение должно быть
детально разработано. Я еще вернусь к вопросу о том, какие ре-
сурсы должны быть задействованы для ее обогащения. Но пре-
жде сравним ее с теми, что преобладают в социологии и эконо-
мике. Сразу же необходимо отметить, что речь здесь не идет о де-
тальном анализе и сравнении различных школ социологической
и  экономической мысли. Так что я  заранее приношу свои из-
винения за то, что говорю об экономике и социологии в целом,
на деле упоминая лишь классическую микроэкономику и функ-
ционалистскую социологию. Ясно, что сразу же можно привести
контрпримеры (макроэкономика и  интеракционистская социо-
логия — ​наиболее очевидные из них). Но мой аргумент остался
бы неизменным и при более детальном анализе этих дисциплин.
(Суть более общего аргумента заключается в том, что все вари-
анты социальных наук предполагают дихотомическое отношение
между микро- и макроуровнями, действием и структурой, фено-
менологическим жизненным миром и социальной системой. Я же
предлагаю многомасштабное вложенное множество структуриро-
ванных агентов.)
Упрощая, можно сказать, что классическая микроэкономика
начинает свой анализ с низа общества — ​с уровня отдельных ин-
дивидов, принимающих решения. Однако это не делает ее восхо-

46 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
дящим подходом, так как эти индивиды атомизированы, то есть
не образуют популяцию взаимодействующих агентов, способную
привести к возникновению более крупных целостностей. Предпо-
лагается, что индивиды принимают экономические решения, пы-
таясь максимизировать собственное ожидаемое удовлетворение
(предельную полезность) независимо от  остальных индивидов.
Далее, предполагается, что эти решения принимаются в каждом
конкретном случае и ограничены лишь бюджетом, поэтому оста-
ется без внимания вопрос о нормах и ценностях, в разных отно-
шениях ограничивающих индивидуальную деятельность. Таким
образом, несмотря на то что методологический индивидуализм
экономики с точки зрения восходящего подхода верен, ее онто-
логический атомизм — н ​ ет. Ортодоксальная социология, с другой
стороны, выбирает в качестве своего исходного пункта общество
как целое и в этом смысле может быть охарактеризована как ме-
тодологический холизм. Очевидно, что он несовместим с восходя-
щим подходом, особенно если не объясняются породившие дан-
ную социальную тотальность исторические процессы. Но даже
если они и получают объяснение (как в случае гегелевской диа-
лектики), это объяснение выводится из абстрактной теории (син-
тез противоположностей, «отрицание отрицания»), а  не  из  эм-
пирического исследования. Важнее то, что в  некоторых случа-
ях методологический холизм лишает индивидуальных субъектов
собственного онтологического статуса, рассматривая их как кон-
ституируемых тотальностью, в которую они вписаны. Хорошим
примером является марксистская идея, согласно которой прини-
мающие решения индивиды классической микроэкономики яв-
ляются продуктом буржуазной идеологии. Рассмотрение частей
в  качестве конституируемых целым в  противоположность рас-
смотрению целого как возникающего из частей — ​четкий показа-
тель нисходящей перспективы.
В известном смысле подход, набросок, который я хочу предло-
жить, сохраняет преимущества обеих методологий, одновремен-
но отрицая их проблематичные допущения. С одной стороны, он
отвергает онтологический атомизм микроэкономики, сохраняя
ее методологический индивидуализм. То есть этот подход начи-
нает анализ с отдельных индивидов, которые рассматриваются
как онтологически реальные, а не просто как побочный продукт
идеологии или как исполнители формальных ролей. Но он отка-
зывается от идеи, что эти субъекты принимают решения исходя
из собственных внутренних оптимизирующих расчетов. Вместо
этого индивиды рассматриваются как следующие правилам субъ-

М а н у э л ь  Д е л а н д а 47
екты, подчиненные различным нормативным и институциональ-
ным ограничениям, но также и как принимающие решения субъ-
екты, наделенные ограниченной рациональностью, позволяющей
им в определенных пределах преследовать свои собственные ин-
тересы. С другой стороны, данный подход отбрасывает и методо-
логический холизм, сохраняя при этом онтологический холизм
социологии: хотя общественные институты возникают благода-
ря взаимодействиям между индивидами, однажды сформировав-
шись, они начинают жить собственной жизнью. Иными словами,
институты — н ​ е просто реифицированные сущности. Они облада-
ют реальным социальным бытием и способны ограничивать или
поощрять индивидов в принятии решений самыми различными
способами. И хотя некоторые направления микроэкономики, ин-
ституциональная и неоинституциональная школы, действитель-
но разделяют подобный онтологический холизм, а ряд социоло-
гов (работающих, например, в области социологии организаций)
действительно исследуют образования промежуточных уровней,
а  не  общество в  целом, будет справедливым заявить, что лишь
немногие из  социальных исследователей используют восходя-
щую методологию10. Более того, городские центры как индиви-
дуальные сущие редко появляются в этих исследованиях в каче-
стве конкретных исторических акторов, несмотря на тот факт, что
в отношении образующих их сложных институциональных сред
они выполняют ту же ограничивающую и поощряющую роль, что
и институциональные организации в отношении отдельных ин-
дивидов. Таким образом, онтологический холизм необходимо рас-
пространить в  направлении городов и  далее — ​вплоть до  уров-
ня отдельных национальных государств, заботясь при этом о том,
чтобы не наделять особым онтологическим статусом эти более
крупные образования.
Это сравнение с  существующими в  социальных науках под-
ходами указывает направление, следование которому могло бы
обогатить восходящую социальную онтологию. В частности, так
же как требуется соединение ресурсов социологии и экономики,
необходимо сцепление дивергентных дисциплин, сохраняющее

10. См. некоторые примеры работы в этом направлении, соединяющем мето-


дологический индивидуализм и онтологический холизм: Vanberg V. J. Rules
and Choice in Economics. L.: Routledge, 1994. Ch. 1; Mäki U. Economics With
Institutions: Agenda for Methodological Enquiry // Rationality, Institutions
and Economic Methodology / U. Mäki et al. (eds). L.: Routledge, 1993;
Knudsen C. Modelling Rationality, Institutions and Processes in Economic
Theory // Rationality, Institutions and Economic Methodology.

48 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
их озарения и избегающее их слабостей. Например, на базовом,
нижнем уровне важно избежать крайних точек зрения социобио-
логии и социального конструктивизма, при этом используя неко-
торые из их догадок для моделирования человечества как состоя-
щего и из отдельных биологических организмов, и из отдельных
социальных индивидов. Другими словами, мы должны избегать
как недосоциализированных субъектов экономики, преследую-
щих только свои биологические интересы, так и сверхсоциализи-
рованных субъектов социологии, предстающих совершенно по-
корными исполнителями правил.
Некоторые положения социобиологии можно сохранить, коль
скоро мы будем осторожны в применении к ним популяционно-
го мышления. Это предполагает рассмотрение наследственных
поведенческих характеристик как статистического, а  не  детер-
министического феномена. Например, мы можем признавать су-
ществование наследственных половых поведенческих различий,
если они рассматриваются как реализованные в данной популя-
ции в форме двух частично совпадающих распределений вероят-
ностей. Многие из попыток обосновать биологическую детерми-
нированность гендерных ролей связаны с игнорированием ста-
тистической природы распределения признаков и превращением
усредненных различий в  строго разграниченные сущности ма-
скулинности и феминности. Сходным образом можно сохранить
утверждение о том, что многие аспекты человеческого поведения
социально сконструированы, если мы будем избегать социаль-
ного детерминизма, проистекающего из  идеи о  том, что инсти-
туциональные нормы обеспечивают непосредственное подчине-
ние. Здесь мы тоже должны рассматривать эффекты аккультура-
ции как по большей части статистические и зависящие в своей
действенности от иных факторов, нежели разделяемые представ-
ления. В частности, исследования Мишеля Фуко ясно показали,
что подчинение — ​это нечто такое, что должно постоянно про-
изводиться, что дисциплинарная работа над человеческим телом
в этом отношении так же важна, как и разделяемые ментальные
репрезентации. Скажем, техники тейлоризма, замещающие по-
движные телесные навыки механистическими рутинами, явля-
ются средством увеличения силы тела в экономических терминах
его полезности и одновременно ее уменьшения с точки зрения по-
литического подчинения. Кроме того, эволюцию самого тейлориз-
ма нельзя описать исключительно как процесс развития опреде-
ленного дискурса эффективности. Она включает большое разно-
образие недискурсивных практик, характеризующих, как показал

М а н у э л ь  Д е л а н д а 49
Фуко, взаимодействия между больницами, тюрьмами, школами,
заводами и казармами в XVII–XVIII веках11.
Необходимость рассматривать сложные институциональные
среды, заполняющие городские центры, чтобы объяснить вос-
производство подчинения, приводит меня к  следующему уров-
ню — ​масштабу институциональных организаций. На этом уров-
не становятся очевидными опасности эссенциалистского мыш-
ления, когда мы говорим о  таких абстрактных сущностях, как
«государство» или «рынок». Вместо этого акцент должен быть сде-
лан на конкретных исторических процессах, приведших к обра-
зованию отдельных управленческих и  экономических институ-
тов, равно как и на взаимодействии между ними. Здесь важным
ресурсом оказывается работа историка Фернана Броделя и  его
многочисленных последователей. Например, Бродель описал одну
из ветвей эволюции западных экономических институтов, начав-
шуюся с рынков, имевшихся почти в каждом средневековом горо-
де, то есть с конкретных мест, где еженедельно собирались люди
для обмена скромными продуктами своего труда. Когда несколь-
ко подобных городских рынков становятся связанными на регу-
лярной основе, возникает более крупное институциональное об-
разование — ​региональный рынок. И местный, и региональный
рынки возникли благодаря процессу, соединившему в себе сти-
хийные взаимодействия между индивидами и  специфические
формы вмешательства со  стороны управленческих институтов,
часть которых обеспечивала защиту и безопасность, часть — ​по-
стоянство мер и весов. Позднее, в Англии XVIII века, возникает
еще более обширный институт — ​первый национальный рынок,
предполагавший более прямое управленческое вмешательство,
например отмену пошлин и тарифов, а также содействие строи-
тельству дорог и каналов. В XIX веке железные дороги позволи-
ли таким странам, как Франция и США, создать собственные на-
циональные рынки и догнать Англию. И наконец, в последние не-
сколько десятилетий XX века мы стали свидетелями образования
нескольких международных рынков — ​процесса, также включа-
ющего в себя сложные взаимодействия между отдельными инсти-
туциональными организациями12.

11. Фуко М. Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem,


1999.
12. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–
XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. М.: Прогресс, 1988; Т. 3. Время мира. М.: Про-
гресс, 1992.

50 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
На следующем уровне, уровне городских центров, последова-
тели Броделя указывали на важнейшую роль, которую играли го-
рода разных типов в западной и незападной истории. В их иссле-
дованиях проводится различие между ролью региональных сто-
лиц, часто располагавшихся в глубине суши, и ролью приморских
городов. Сухопутный город, выполняющий функции политиче-
ской столицы данного региона, может поддерживать известное
единообразие собственной культуры и  иерархии подчиненных
ему небольших городов. В качестве примера можно упомянуть
Париж, Вену и Мадрид — т​ ри удаленные от моря столицы, сумев-
шие со  временем создать более или менее однородную культу-
ру, которая позднее была экспортирована в небольшие провин-
циальные города. В то же время город может служить воротами
для чужих культур — ​как в случае многих морских центров про-
шлого, таких как Венеция, Лиссабон или Амстердам. В результа-
те формируются не иерархии, а сети подобных городов, обеспечи-
вающие вход и распространение разнородных материалов, повы-
шающих их разнообразие и разнообразие тесно контактирующих
с ними городов13. Очевидно, что здесь важно не впустить эссен-
циалистское или типологическое мышление с черного хода, при-
нимая эти два типа городов как данность. Напротив, необходимо
подчеркнуть контингентность исторических факторов, привед-
ших к формированию данного различия. Одним из таких факто-
ров была разница в скорости между наземным и морским транс-
портом, которая приводила к двум разным городским структурам.
Относительная медлительность наземного транспорта благопри-
ятствовала иерархиям городов, находившихся на определенных
расстояниях друг от друга, в то время как быстрота морских пе-
ревозок означала, что портовые города находились в гораздо бо-
лее тесном контакте друг с другом, чем с городами, расположен-
ными на их собственных сухопутных задворках. Когда железные
дороги аннулировали эту разницу в скорости, было в основном
устранено и различие указанных городских структур, что приве-
ло к появлению сухопутных «портов», таких как Чикаго.
Как я уже отметил выше, одним из преимуществ плоской он-
тологии индивидуальных сущих является то, что все различные
социальные акторы, индивиды, институты, города и  т. д. могут
рассматриваться как сосуществующие в одном онтологическом
плане и тем самым способные взаимодействовать друг с другом

13. Hohenberg P. M., Lees L. H. The Making of Urban Europe, 1000–1950. Cambridge,
MA: Harvard University Press, 1985.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 51
несмотря на то, что каждый из них подчинен собственному исто-
рическому ритму. Более того, это сосуществование сущих, разви-
вающихся с разной скоростью, можно распространить и на дру-
гие социальные образования, не  упомянутые мной в  данном
представлении социальной онтологии: местные диалекты и гло-
бальные стандартизированные языки; различные технологиче-
ские артефакты, такие как часовые механизмы, двигатели и сети;
устойчивые ритуалы и мимолетные прихоти. Понимание истории
как состоящей из множества темпоральных потоков может умень-
шить склонность к простым периодизациям, равно как и привыч-
ку видеть в вычленяемых периодах телеологическую последова-
тельность эпох. Например, мы можем признавать важность паро-
вого двигателя в начале XIX века или компьютерных сетей в конце
ХХ века, не поддаваясь соблазну говорить об «индустриальной
эпохе» или «информационной эре». Вместо этого необходимо вы-
яснить, каким образом двигатели, компьютеры и другие техноло-
гии появились в мире, уже заселенном множеством более ранних
артефактов, и каким образом вместо полного замещения новые
технологии присоединились к уже существующей сложной сме-
си, изменяя и изменяясь во взаимодействии с этими артефактами.
Отказ от представления об истории как последовательности
сменяющих друг друга эпох поможет нам понять, что социальные
исторические процессы никогда не были четко отделены от сво-
их природных реалий, но всегда сосуществовали с ними. Когда
между 1000 и  1300 годом Европа проходила свой первый пери-
од стремительной урбанизации, ее территорию покрывали густые
леса. Эта комплексная экосистема была по большей части разру-
шена, чтобы освободить место для вырастающих как грибы новых
городов, но она не исчезла полностью. Каждый город стал эко-
системой, в которой сложные пищевые цепи были искусственно
упрощены и значительно укорочены, не говоря уже об их замы-
кании на один вид — ​человека. Однако такое упрощение должно
было постоянно поддерживаться борьбой с сорняками на полях
(сорняки — ​это не что иное, как растительные виды, стремящие-
ся заново запустить процесс экологической сукцессии), а также
ростом населения в городах. В периоды уменьшения численно-
сти населения исключенные из экосистемы растения и животные
возвращались.
Более того, отнюдь не оставляя ранние виды позади в качестве
предшествующих стадий эволюции, мы всегда самым тесным об-
разом сосуществовали с ними. Лучшим примером здесь являют-
ся микроорганизмы, вызывающие инфекционные заболевания.

52 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Средневековые города предоставляли убежище не только слож-
ному комплексу людей и одомашненных ими животных и расте-
ний, но и мириадам микроорганизмов, находившихся вне челове-
ческого контроля. Фактически, как отмечают некоторые историки,
города превратились в эпидемиологические лаборатории, в кото-
рых специфически городские болезни, такие как корь и оспа, мог-
ли развиваться и приобретать новые формы14. И хотя появление
антибиотиков во время Второй мировой войны казалось триум-
фальной победой человечества над этими постоянно меняющи-
мися микропопуляциями, сегодня мы понимаем: единственное,
чего мы добились, — ​это появление все новых устойчивых к ан-
тибиотикам штаммов микроорганизмов, и у нас нет иного выбо-
ра, кроме как продолжать сосуществовать с этими представите-
лями ранней «биотехнологии».
В заключение мне хотелось бы отметить, что более сложная
картина человеческой истории, возникающая из этой онтологии,
требует более широкого междисциплинарного взаимодействия
на всех уровнях. 1990-е годы ознаменовались созданием много-
численных междисциплинарных центров. Это отчасти стимули-
ровалось успехами математического и компьютерного моделиро-
вания, что, как представлялось, является показателем общности
интересов до  сих пор не  взаимодействовавших научных полей.
Но это недавняя волна сотрудничества антропологов и эволюци-
онных биологов, экономистов и математиков с физиками может
быстро сойти на нет. Принятие плоской онтологии индивидуаль-
ных сущих с ее упором на материальный и социальный процесс,
а также факта сосуществования материальных и социальных про-
дуктов, возможно, однажды поможет преобразовать эти меж-
дисциплинарные усилия из временной интеллектуальной моды
в устойчивую научную традицию.

Библиография
Duncan M. A., Rouvray D. H. Microclusters // Scientific American. 1989. Vol. 261.
№ 6. P. 110–115.
Fox R. F. Energy and the Evolution of Life. N.Y.: W.H. Freeman, 1988.
Ghiselin M. T. Metaphysics and the Origin of Species. Albany: State University of
New York Press, 1997.
Hohenberg P. M., Lees L. H. The Making of Urban Europe, 1000–1950. Cambridge,
MA: Harvard University Press, 1985.
Hull D. L. Science as a Process. Chicago: University of Chicago Press, 1988.

14. McNeill W. H. Plagues and Peoples. Garden City, NY: Anchor Press, 1976.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 53
Knudsen C. Modelling Rationality, Institutions and Processes in Economic Theo-
ry // Rationality, Institutions and Economic Methodology / U. Mäki, B. Gus-
tafsson, C. Knudsen (eds). L.: Routledge, 1993. P. 265­–299.
Mäki U. Economics With Institutions: Agenda for Methodological Enquiry // Ration-
ality, Institutions and Economic Methodology / U. Mäki, B. Gustafsson,
C. Knudsen (eds). L.: Routledge, 1993. P. 3–42.
McNeill W. H. Plagues and Peoples. Garden City, NY: Anchor Press, 1976.
Smith C. S. Structure, Substructure, and Superstructure. In a Search for Structure.
Cambridge, MA: MIT Press, 1982.
Sober E. The Nature of Selection. Cambridge, MA: MIT Press, 1987.
Vanberg V. J. Rules and Choice in Economics. L.: Routledge, 1994.
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв.
Т. 2. Игры обмена. М.: Прогресс, 1988.
Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв.
Т. 3. Время мира. М.: Прогресс, 1992.
Фуко М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М.: Ad Marginem, 1999.

54 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
A NEW ONTOLOGY FOR THE SOCIAL SCIENCES
Manuel DeLanda. Professor, Gilles Deleuze Chair of Contemporary Philosophy
and Science, manuel666@verizon.net.
Division of Philosophy, Art & Critical Thought, The European Graduate School
(EGS), 20 Alter Kehr, CH-3953 Leuk-Stadt, Switzerland.
Keywords: individual; individual entity; contingency; flat ontology; nested set;
population; bottom-up model.
This article offers a sketch of the materialistic approach towards an ontology of the
social sciences. The author formulates the aims of the philosophy of science with
regard to the social sciences. These aims include making clear the types of onto-
logical commitments of a particular theory of society. This task presupposes the
productive application of developments of other disciplines, and the avoidance of
reductionism. The author moves on to excluding those types of entities that are irrel-
evant here, and these are all transcendent entities. The author describes the meta-
morphosis of the notion of species and the notion of individuals using the examples
of the theory of evolution, population genetics, and condensed matter physics. The
author shows how biological species lost its essence as a unitary seamless and unit-
ing core, acquired a trajectory of historical individuation, and became a contingent
and historically concrete population.
In order to shed outdated connotations of the notion of “individual,” the author
introduces the term “individual entity.” The new social ontology (or flat ontology) is
comprised of anti-essentialism, of the theory of part and whole, and of historical indi-
viduation. Singular entities differ from each other in space and time scale, but not in
their ontological statuses. Hierarchical oppositions (micro and macro levels, agency
and structure, phenomenological lifeworld and social system) are replaced by nested
sets of individual entities that are exemplified by the formation of cities. This ontology
is founded on a bottom-up model: it discusses populations of heterogenous entities of
different lower levels, but not a totality, as would be done in a top-down model. The
unity of an ontological plane allows us to trace the interaction of historical rhythms,
which relates to the problematization of the notions of epoch and periodization.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-35-54

References
Braudel F. Material’naia tsivilizatsiia, ekonomika i kapitalizm, XV–XVIII vv. T. 2. Igry
obmena [Civilisation matérielle, économie et capitalisme, XV–XVIII siècle.
Tome 2: Les jeux de l‘échange], Moscow, Progress, 1988.
Braudel F. Material’naia tsivilizatsiia, ekonomika i kapitalizm, XV–XVIII vv. T. 3.
Vremia mira [Civilisation matérielle, économie et capitalisme, XV–XVIII siè-
cle. Tome 3: Le temps du monde], Moscow, Progress, 1992.
Duncan M. A., Rouvray D. H. Microclusters. Scientific American, 1989, vol. 261,
no. 6, pp. 110–115.
Foucault M. Nadzirat’ i nakazyvat’. Rozhdenie tiur’my [Surveiller et punir. Naissance
de la prison], Moscow, Ad Marginem, 1999.
Fox R. F. Energy and the Evolution of Life, New York, W.H. Freeman, 1988.
Ghiselin M. T. Metaphysics and the Origin of Species, Albany, State University of New
York Press, 1997.

М а н у э л ь  Д е л а н д а 55
Hohenberg P. M., Lees L. H. The Making of Urban Europe, 1000–1950, Cambridge,
MA, Harvard University Press, 1985.
Hull D. L. Science as a Process, Chicago, University of Chicago Press, 1988.
Knudsen C. Modelling Rationality, Institutions and Processes in Economic Theory.
Rationality, Institutions and Economic Methodology (eds U. Mäki, B. Gustafs-
son, C. Knudsen), London, Routledge, 1993, pp. 265­–299.
Mäki U. Economics With Institutions: Agenda for Methodological Enquiry. Rational-
ity, Institutions and Economic Methodology (eds U. Mäki, B. Gustafsson,
C. Knudsen), London, Routledge, 1993, pp. 3–42.
McNeill W. H. Plagues and Peoples, Garden City, NY, Anchor Press, 1976.
Smith C. S. Structure, Substructure, and Superstructure. In a Search for Structure,
Cambridge, MA, MIT Press, 1982.
Sober E. The Nature of Selection, Cambridge, MA, MIT Press, 1987.
Vanberg V. J. Rules and Choice in Economics, London, Routledge, 1994.

56 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
«Плазма в себе»: между
онтологией и эпистемологией
Дмитрий Вяткин
Независимый исследователь, издатель, Hyle Press. Адрес: 614000, Пермь,
ул. Петропавловская, 87–216. E-mail: hylepress@gmail.com.

Ключевые слова: Грэм Харман; Бруно Латур; плазма; объекты;


отношения; актуализм; онтологические остатки; эпистемоло-
гические остатки.

В статье на материале текстов и дис- в теории объектов Хармана плазмы


куссий вокруг Бруно Латура и Грэма как эпистемологического остатка,
Хармана рассматривается связь призванного сбалансировать избы-
между проблемой отношений, кото- точность объектов (тогда как в актор-
рых, как выясняется, всегда недоста- но-сетевой теории Латура плазма
точно для производства изменений, выступает в качестве онтологического
и проблемой объектов, которые все- остатка, балансирующего недоста-
гда избыточны для их производства. точность отношений). Но подобные
И Латур, и Харман, каждый по-сво- балансировки на деле оборачива-
ему, решают эти проблемы, но побоч- ются лишь новыми разбаланси-
ным продуктом решений оказывается ровками. Проблема, следовательно,
выделение особых остатков, которые в том, что за фасадом «гладко» функ-
не могут быть до конца присвоены ционирующих объектных (Харман)
их теориями и которые — ​и у первого, и реляционных (Латур) машин скры-
и у второго — ​получают имя плазмы. вается «теневая экономика», обеспе-
В фокусе анализа находится проясне- чивающая их бесперебойную работу
ние динамики этих онтологических путем незаконной возгонки объектов
и эпистемологических остатков. в отношения, а отношений — ​в объ-
Исходя из указанной динамики, екты. Нужно поэтому перейти к более
автор отмечает, что объектно-ори- прозрачному и справедливому прин-
ентированная философия Хармана, ципу распределения, где наряду с объ-
так же как и акторно-сетевая теория ектами и отношениями учитывались
Латура, оказывается нечувствительна бы такие отношения, которые суще-
к реальному распределению объек- ственнее определенных объектов,
тов и отношений. Подтверждением и такие объекты, которые существен-
данному тезису служит появление нее определенных отношений.

57
1. Проблема объектов встречает проблему
отношений

П ЛАСТИЧНАЯ основа общества, из  которой в  соци-


альный мир непрерывно проникает Новое, получает
у  Бруно Латура имя плазмы. Это понятие могло зате-
ряться в словаре акторно-сетевой теории (АСТ), если
бы не Грэм Харман, который обратил на него внимание в своей
книге «Государь сетей», что дало повод для ряда дискуссий. Еще
в 2008 году, за год до выхода книги, в Лондонской школе эконо-
мики, где обсуждалась часть рукописи Хармана, понятие плазмы
привлекло внимание участников семинара. После издания «Го-
сударя сетей» обсуждение возобновилось, публикация в журна-
ле Analecta Hermeneutica1 и пост в блоге Circling Squares вынудили
Хармана еще раз высказаться по поводу плазмы и ее трактовки
с  позиций объектно-ориентированной философии. За  этим по-
следовали другие отклики и что-то вроде примиряющего споря-
щие стороны сообщения в блоге группы «ГИМН» (Actor-Network
Theory — ​Heidegger Meeting, ANTHEM).
Формально суть полемики может быть сведена к вопросу: он-
тологическим или эпистемологическим статусом обладает плаз-
ма? Харман и его сторонники утверждают, что плазма у Латура
предполагает особую, ни к чему не сводимую, изъятую из отно-
шений сети реальность. Их оппоненты (к которым отчасти можно
отнести самого Латура) — ч ​ то плазма не обладает положительной
реальностью и что, скорее, это понятие имеет негативный смысл,
подразумевая то, что остается после вычета сети с фиксирован-
ным размером из окружающей эту сеть реальности. Если размер
сети — з​ а счет вовлечения в нее новых элементов — у​ величивает-
ся, то граница плазмы отодвигается, и наоборот.
Отчасти этим повторяется различение, которое провел Кант
между негативным и положительным смыслами ноумена. В нега-

1. См.: Foster J. Ontologies Without Metaphysics: Latour, Harman and the


Philosophy of Things // Analecta Hermeneutica. 2011. Vol. 3. URL: http://
journals.library.mun.ca/ojs/index.php/analecta/issue/view/33/showToc.

58 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
тивном смысле «вещь в себе» рассматривается в качестве вещи са-
мой по себе, то есть просто вне какого-либо отношения нас к ней:
«она не есть объект нашего чувственного созерцания»2, тогда как
другие виды созерцания нам не свойственны. «Вещь в себе» нуж-
на здесь для установления границ «для-нас» или, несколько упро-
щая, для построения эпистемологии. В положительном смысле
она берется именно в качестве вещи-в-себе, то есть того, что пред-
полагает определенную онтологизацию такого не-отношения, по-
скольку «под ноуменом мы разумеем объект нечувственного со-
зерцания»3. Здесь она нужна как указание на некое «в себе» или
для обозначения онтологии.
Отличие позиций (как и подразумеваемых ими ставок), вклю-
ченных в вышеописанную полемику, от традиционного понима-
ния «вещи в себе» сводится здесь к двум тесно переплетенным
моментам. Первый из  них — ​устранение антропоцентризма, со-
гласно которому люди, в отличие от других сущих (атомов, ми-
кробов, растений, животных и т. д.), имеют привилегированный
доступ к миру; этот момент связан с расширением и радикальной
модификацией сферы для-нас, с чем успешно справляется АСТ.
Сети включают в  себя на  равных правах как человеческих, так
и нечеловеческих акторов: они реальны как природа, разворачи-
ваемы как дискурс и коллективны как общество4. Поэтому для-
нас заменяется отношением5 внутри сети, которая связывает че-
ловеческих/нечеловеческих акторов. Второй момент уже неявно
присутствует в сетевой теории, но основной акцент на нем делает
объектно-ориентированная философия: кантовский принцип ко-
нечности, из которого следует, что доступ к существующему в-се-
бе миру полностью опосредован условиями нашей конечности,
распространяется на все без исключения единицы сущего. Этот
момент связан с расширением и радикальной модификацией сфе-
ры в-себе. Любая сущность (entity) для любой другой сущности

2. Кант И. Соч.: В 6 т. М.: Мысль, 1964. Т. 3. С. 308.


3. Там же.
4. Латур Б. Нового Времени не было: эссе по симметричной антропологии.
СПб.: Издательство Европейского университета, 2006. С. 66.
5. Следует уточнить, что, поскольку соединения между элементами сети
всегда проблематичны (они должны прослеживаться на фоне более мас-
штабных пустот и разрывов), постольку речь идет не столько об отноше-
ниях, сколько о работе по их установлению — ​трансформации, модифи-
кации, переводе. Сеть и есть такая работа — ​worknet, а не network, — ​по-
зволяющая элементам состоять в отношениях.

Д м и т р и й  В я т к и н 59
есть нечто в-себе или «объект», который всегда изъят (withdraw)
из сферы отношений.
Объекты и отношения тем самым оказываются своего рода ис-
тинами «в себе» и «для нас» соответственно, поэтому предметом
модифицированной таким образом онтологии являются объекты,
эпистемологии — ​отношения. Латур тогда выступает как теоре-
тик, ориентированный на отношения. Раз последние принадлежат
эпистемологическому полюсу «вещи в себе», взятой в модифици-
рованном виде, то, как можно пока предположить, Латур задей-
ствует ее негативный смысл и никак не использует положитель-
ный, из чего вытекает его точка зрения на плазму. (Самое боль-
шее, онтологический полюс в такой перспективе представляется
неопределенным и «размытым», поэтому он не может быть дан
в  виде множества отрезанных друг от  друга объектов, но  толь-
ко как некое предындивидуальное бытие, что косвенно подтвер-
ждается возможностью онтологического истолкования плазмы.)
Напротив, Хармана, поскольку объекты принадлежат онтологи-
ческому полюсу «вещи в себе», интересует сфера реальности, от-
меченная ее положительным смыслом, откуда следует его точ-
ка зрения на плазму. Каждый, таким образом, берет один полюс
«вещи в себе» изолированно от другого, суммарным результатом
чего является антиномия:

Либо объекты целиком существуют как замкнутые «в себе» мо-


нады и  их  отношения ничего не  прибавляют к  их  сущности,
но тогда непонятен способ, посредством которого они вступа-
ют в отношения. Эту проблему пытается решить Харман. Либо
вещь целиком растворяется в сети отношений, и тогда исчезает
сам носитель или «субстанция» отношений. Эту проблему пы-
тался решить Латур.

Но два полюса «вещи в себе» — ​эпистемологический и онтологи-


ческий — ​никогда не выступают по отдельности, а потому пред-
полагают движение и переход от одного к другому. Так хрупкое
равновесие, установленное в «Критиках» между положительным
и негативным смыслами кантовской «вещи в себе», было почти
сразу же нарушено. Философия после Канта развивалась путем
фиксации той или иной позиции в этих координатах и — по мере
раскрытия всех следствий такого шага — ​дальнейшего движения
к другой позиции. Непреодолимая пропасть между бытием и со-
зерцанием у  ранних последователей Канта (вплоть до  полного
исчезновения бытия, когда вещь в себе у Маймона объявлялась

60 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
мнимой величиной) уже у Шопенгауэра обернулась возвращени-
ем положительного смысла вещи в себе как воли, скрытой за ма-
ской, в которой проходят перед нами вещи мира6.
Понятие плазмы интересно тем, что может помочь рекон-
струировать аналогичный механизм, определяющий правила вза-
имного перехода между сетевыми и объектно-ориентированны-
ми онтологиями, их подвижные границы и возможные смещения
в сторону друг друга. Онтология Хармана, требующая существо-
вания скрытых и изъятых из всех отношений объектов, — ​ответ
на ориентированную на отношения сетевую теорию. Однако объ-
ектно-ориентированная философия сталкивается с трудностями,
которые связаны с замкнутостью и изолированностью объектов
друг от  друга, — ​трудностями, которых еще (или уже) нет в  се-
тевой теории. Можно сказать, что проблема, которую пытается
разрешить Харман, является следствием определенного решения
той проблемы, которую пытается разрешить Латур. В конечном
счете и первая, и вторая — ​две стороны более общей проблемы
объектов и отношений. «Плазма», которая напоминает своей дву-
смысленностью о вещи в себе, вновь возникшей, но уже в новых
декорациях (с объектами и отношениями вместо традиционных
«в себе» и «для нас»), должна быть рассмотрена в этой статье как
один из возможных подступов к решению данной проблемы.

2. Плазма-в-себе как онтологический остаток


Латур вводит понятие плазмы в эссе «Париж: невидимый город»
(1998), а затем использует его в книге «Пересборка социального»
(2005)7. Плазма у Латура занимает место пустоты, зиявшей между
прореженными нитями сетей в его ранних работах8. Она обозна-
чает обширные районы и территории, которые пролегают между
хрупкими и гетерогенными нитями сетей.

6. Шопенгауэр А. Собр. соч.: В 6 т. М.: Дмитрий Сечин, 2011. Т. 2. С. 160.


7. См.: Latour B., Hermant E. Paris: Invisible City / L. Carey-Libbrecht (trans.).
Virtual Book, 2006. URL: http://www.bruno-latour.fr/sites/default/files/
downloads/viii_paris-city-gb.pdf; Латур Б. Пересборка социального. Вве-
дение в  акторно-сетевую теорию / Пер. с  англ. И.  Полонской, под ред.
С. Гавриленко. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2014.
С. 332–339.
8. Напр.: «Будучи развернутой или сложенной, сеть тем не менее остает-
ся локальной, зависящей от обстоятельств, тонкой и непрочной, с пу-
стыми ячейками» (Он же. Пастер: война и мир микробов, с приложени-
ем «Несводимого». СПб.: Издательство Европейского университета, 2015.
С. 234).

Д м и т р и й  В я т к и н 61
Речь еще не  идет об  особой субстанции, изъятой из  сетей
и обладающей автономной от них реальностью. Латур делает ак-
цент на  негативном, говоря по  аналогии с  вещью в  себе, смыс-
ле плазмы. Плазма — ​«то, что еще не отформатировано, не изме-
рено, еще не вовлечено в метрологические цепи и еще не покры-
то, описано, мобилизовано или субъектифицировано»9. Сказать,
что плазма бесформенна, было бы здесь слишком сильным, он-
тологическим утверждением; она просто не оформлена надлежа-
щим образом для того, чтобы циркулировать в сети10. Кроме того,
плазма — н​ е «нечто скрытое позади»; она — н
​ е позади и не скрыта.

Оно находится в  промежутках [между ячеями сети. — ​Д.  В.]


и не состоит из социального вещества. Оно не скрыто, оно про-
сто неизвестно. Оно напоминает обширную прилегающую тер-
риторию, дающую ресурсы для выполнения каждого единично-
го действия, — как сельская местность для городского жителя,
как недостающая масса для космолога, пытающегося математи-
чески уравнять вес вселенной11.

Но обращает на себя внимание то, что пытаясь, показать истинные


масштабы подразумеваемого плазмой, Латур прибегает к космо-
логическим метафорам. Разница между плазмой неоформленной
реальности и сетью акторов действительно астрономическая. Она
настолько огромна, что наше «астрономическое невежество» ока-
зывается достаточным основанием для объяснения внезапных из-
менений, происходящих в обществе. Тонкая грань между негатив-
ным смыслом ноумена (когда X, неизвестное, существует ли оно
или нет, не принадлежит возможному опыту трансцендентального
субъекта/отношению с сетью именно потому, что, будучи не-опы-
том/не-отношением, оно не может быть в опыте/отношении) и его
позитивным смыслом, предполагающим онтологизацию не-опыта/
не-отношения, размывается. Такая тенденция в описаниях плазмы,
по-видимому, заставляет Хармана считать, что она «одно из самых
метафизических понятий во всех трудах Латура»12.

9. Ibid. P. 244.
10. На семинаре в Лондонской школе экономики Латур высказывается еще бо-
лее осторожно: «Она [плазма] не то, что не отформатировано… она то, что
между форматированным» (Latour B. et al. The Prince and the Wolf: Latour
and Harman at the LSE. Alresford, UK: Zero Books, 2011. P. 84).
11. Латур Б. Пересборка социального. С. 336–337.
12. См. запись в  блоге Хармана: Latour’s plasma // Object-Oriented Philo-
sophy. 4.07.2012. URL: http://doctorzamalek2.wordpress.com/2012/07/04/
latours-plasma/.

62 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Можно сказать, Латуру не до конца удается избежать «онтоло-
гических» остатков. Зачастую они связаны с тем, что неизвестное,
взятое как еще не отформатированное сетью, наделяется у него
свойствами положительной и автономной реальности: например,
оно способно поддерживать существование и циркуляцию в сети.

…должна возникнуть такая социология, противоположные ин-


туиции которой следовало бы поддерживать: и жесткая, и мяг-
кая одновременно. Мы должны быть в состоянии рассматривать
и огромную инертность социальных структур, и невероятную
текучесть, на которой держится их существование: последняя
и есть подлинная среда, позволяющая первым циркулировать13.

Однако у  него прослеживается намерение представить плазму


именно в негативном смысле, исходя из эпистемологического по-
люса «вещи в себе». Это видно по его работам «Париж: невидимый
город» и «Пересборка социального»; об этом он говорит на семи-
наре в Лондонской школе экономики, где, в частности, указывает
Харману на то, что тот метафизически трактует положения сете-
вой теории, которые применимы только к определенным эмпири-
ческим ситуациям. Например, вопрос о существовании/несуще-
ствовании микроба до его обнаружения Пастером имеет смысл
только в контексте появления микроба в качестве действитель-
ного актора научной сети. Вне этого контекста сам вопрос лишен
всякого смысла с точки зрения сетевой теории. Последняя — с​ ко-
рее, набор методологических предписаний, которые задают опре-
деленный подход к эмпирическому материалу, но сами по себе
они не выражают никакой метафизической истины.
Все же стоит согласиться с  Харманом: если нечто имеет по-
следствия для онтологии, то  оно должно рассматриваться вме-
сте с этими последствиями14. Тогда, если у Латура нет метафизи-
ки, сетевая теория может обладать ею, пусть и в скрытой форме.
В этом случае, действительно, появляются определенные основа-
ния считать плазму «метафизическим понятием». В «Государе се-
тей» есть несколько мест, где Харман рассматривает положение
плазмы в сетевой теории. Первое, что он делает, — э​ то онтологизи-
рует плазму и указывает на «метафизическое» употребление этого
понятия у Латура. Согласно Харману, плазма появляется у Латура
как ответ на неспособность сетевой теории объяснить, почему ак-

13. Латур Б. Пересборка социального. С. 338.


14. Latour B. et al. Op. cit. P. 43.

Д м и т р и й  В я т к и н 63
танты, полностью определенные отношениями в сети, подверже-
ны изменениям. Бесформенная и лежащая вне отношений плазма
должна играть роль резервуара, питающего рост и распростране-
ние сетей. Не являясь продуктом отношений, она позволяет изме-
нениям случаться в отношениях, установленных между элемен-
тами сети.
В качестве типичного возражения Харману выдвигается то, что
«плазма обозначает только нечто, выходящее за пределы отноше-
ний какой-либо определенной сети»15. Не сети вообще, а опреде-
ленной сети. Тот факт, что под плазмой понимается нечто бес-
форменное с точки зрения одной сети, но оформленное с точки
зрения другой, внезапно делает плазму «земной, скучной и обыч-
ной»16. Плазма оказывается своего рода вещью в себе по случаю:
«Ноумены не навсегда безвозвратно „там“ — ​они могут быть заре-
гистрированы, формализованы и привнесены в „здесь“»17.
Однако этого возражения явно недостаточно для опроверже-
ния «онтологического» истолкования плазмы, данного Харма-
ном. Более верно, чем у Хармана, подмечая способ задействова-
ния плазмы у Латура, оно отвечает на вопрос «как?», но не на во-
прос «почему?» Неясно, почему вообще нужно было вводить
плазму, если все, на что она призвана указать, — ​это самоочевид-
ное для common sense отношение между «там» и «здесь», соглас-
но которому «там» может быть перемещено в «здесь». Аргумен-
тация Хармана направлена как раз на прояснение «почему», ведь
даже у Латура плазма — ​это не просто отношение там/здесь. Ско-
рее, сам факт введения плазмы оборачивается у  Латура указа-
нием на объективные пределы той или иной сети (даже если эта
сеть берется в строго латуровском смысле — к​ ак «прослеживание»
сети действий18). Если это так, то уже обратное движение мысли
(от пределов к плазме) делает эти пределы знаком чего-то боль-
шего — ​большего, чем любая возможная данность, ограничивае-
мая ими. Фиксация эпистемологического полюса должна, таким
образом, постепенно вести к росту напряжения на другом полю-

15. См. запись в  блоге Circling Squares: Latour revisiting “Paris: Ville Invi-
sible” // Circling Squares. 2.07.2012. URL: http://circlingsquares.blogspot.
co.uk/2012/07/latour-revisiting-paris-ville-invisible.html.
16. См. запись в блоге Circling Squares: Harman on me on Harman on Latour
on plasma // Circling Squares. 4.07.2012. URL: http://circlingsquares.blogspot.
de/2012/07/harman-on-me-on-harman-on-latour-on.html.
17. Latour revisiting “Paris: Ville Invisible”.
18. «Сеть — ​понятие, а не вещь. Это инструмент, помогающий в описании,
а не предмет описания» (Латур Б. Пересборка социального. С. 184).

64 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
се, которое рискует разрешиться в виде восстановления положи-
тельного смысла вещи в себе (например, в форме «метафизиче-
ской» плазмы)
Слабая сторона «Несводимостей» (философской части «Пасте-
ризации Франции») Латура — а​ ктуализм19, то есть доктрина, пред-
полагающая, что только актуальное реально20. Актуальное — ​фак-
тически данное: только то, что дано через свое отношение к че-
му-то, реально существует. Этот эмпиристский тезис на  языке
сетевой теории означает: реально лишь то, что трансформирует-
ся, модифицируется и переводится, то есть пребывает в произ-
водстве/установлении отношений. Напротив, как нет ничего, что
скрыто или находится позади данности, так и нет ничего потен-
циального. Тут есть нюанс, который важен для понимания раз-
личия между позициями Латура и Хармана. Для Хармана тоже
нет ничего потенциального: даже скрытые и изъятые из всех от-
ношений объекты не распылены в потенциальности, а существу-
ют наряду со своими данностями. Как подчеркивает Леви Брай-
ант, в этом смысле Харман актуалист21. Но в другом смысле — т​ ам,
где речь идет о признании самого факта существования изъятых
из отношений объектов, — ​Харман выступает против актуализ-
ма, точнее говоря, он отстаивает свою специфическую версию по-
следнего — ​нереляционный актуализм22. Если нечто не дано или
даже никогда не может быть дано, то это еще не означает, что оно
не обладает актуальным бытием; достаточно лишь того, чтобы
оно было индивидуализировано. Траектория, по которой далее
движется мысль, была прочерчена уже у Шопенгауэра:

Если бытие объекта состоит в его действии, то это значит, что


оно состоит лишь в изменениях, которые оно вызывает в других,
и, следовательно, само по себе есть ничто23.

Но если бытие объекта само по себе ничто, то что вызывает изме-


нения? Следовательно, элементы сети не могут сводиться только

19. О чем сам Латур говорит, напр., в: Latour B. et al. Op. cit. P. 48.
20. Bhaskar R. A Realist Theory of Science. L.: Verso, 2008. P. 55.
21. См. запись в блоге Леви Брайанта: Vitale on Relations // Larval Sub-jects.
22.05.2010. URL: http://larvalsubjects.wordpress.com/2010/05/22/vitale-
on-relations/#more-3438.
22. Подробнее об этом см., напр., ответ Хармана на критику, адресованную
ему Стивеном Шавиро: Harman G. Response to Shaviro // The Speculative
Turn: Continental Materialism and Realism. Melbourne: re.press, 2011.
P. 291–304.
23. Шопенгауэр А. Указ. соч. С. 159.

Д м и т р и й  В я т к и н 65
к процессам трансформации и перевода внутри сети, то есть к из-
менениям, а должны обладать неким «в себе» как источником или
«субстанцией» изменений. Но у актантов, целиком определяемых
операциями в сети, никакого индивидуализированного «в себе»
быть не может. Единственное, откуда оно может прибыть, — ​это
извне как предындивидуальное бесформенное целое, некий ре-
зерв или резервуар, из которого сети заимствуют материал для
своего последующего отстраивания. Цитируя Латура, Харман
пытается представить плазму как лишенную формы и изъятую
из  отношений реальность, являющую «обширный океан неуве-
ренности», который служит материалом для «нескольких остров-
ков откалиброванных и устойчивых форм»24, а значит, производ-
ства в сетях изменений. Плазма — ​их «субстанция».
Доказательство бытия плазмы, предложенное Харманом, по-
строено на  выяснении пределов АСТ. Главное ограничение
АСТ, как полагает Харман,  — ​реляционный актуализм, кото-
рый не оставляет места для изменений, а потому нуждается для
их объяснения в плазме, полностью изъятой из сети отношений.
Но, отвечая на  вопрос «почему?», Харман — ​в  противополож-
ность своему оппоненту — н ​ е отвечает на вопрос «как?»25 Он ни-
чего не говорит о том, как в действительности Латур применяет
плазму в сетевой теории. Пренебрегая этим эмпирическим аспек-
том АСТ и вместе с тем предельно заостряя ее «метафизические»
следствия, Харман приходит к довольно необычному положению,
согласно которому нечто изъятое из всех отношений в силу од-
ного лишь факта своей изъятости наделяется какой-либо поло-
жительной реальностью26: например, оно может поставлять ма-

24. Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne:


re.press & Graham Harman, 2009. P. 133 (см. перевод фрагмента в: Хар-
ман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248).
25. Показательно, что в объяснении плазмы Брайант осторожнее Хармана.
Он также утверждает, что Латур прибегает к этому понятию, чтобы вве-
сти в мир сетей недостающие массы, которые служили бы основанием
для изменений. Но, в отличие от Хармана, Брайант не склонен связы-
вать введение понятия плазмы исключительно с  необходимостью об-
основания изменений. Скорее, он предпочитает говорить о плазме как
симптоме, указывающем на проблемы сетевых теорий: «Мы должны рас-
сматривать введение плазмы Латуром не как решение проблемы измене-
ния, но как симптом проблемы с его онтологией. И проблема заключает-
ся здесь в его предположении, что бытие состоит только из отношений»
(Vitale on Relations).
26. Обычно Харман говорит о «неисчерпаемом» (inexhaustible).

66 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
териал для изменений, а если сформулировать это в более силь-
ной форме, то и производить их.
Таким образом, плазма Латура допускает две точки зрения
на  саму себя. Но  объяснение ее исходя лишь из  эпистемологи-
ческого полюса оказывается в  конечном счете недостаточным.
Если плазма, как это в реальности имеет место у Латура, указы-
вает на объективные пределы «опыта» сетей, то такое объяснение
уже нуждается в дополнении «онтологической версией». Поэто-
му неизбежно появление второй точки зрения, как бы незаконно-
рожденной для Латура. Для Хармана и его объектно-ориентиро-
ванной философии (как формы нереляционного актуализма) ис-
тина латуровской плазмы — в​ ытесненное «в себе» сетевой теории,
взятое как онтологический остаток, внеположный отношениям.
Этот остаток — т​ о, что не могло быть присвоено реляционным ак-
туализмом, когда последний, если отбросить эмпирический кон-
текст и всерьез обратиться к метафизическим последствиям, стал
у Латура своего рода онтологизированной эпистемологией сетей:
отношения у Латура существуют, как если бы они были объекта-
ми, обусловливая слабость или силу несводимых друг к другу ак-
тантов, но остаются все же только отношениями, нуждающими-
ся в материале для своего отстраивания. Короче говоря, так по-
нятая плазма указывает на некую возможную онтологию, которая
остается после вычета онтологизированной эпистемологии Лату-
ра. Последняя должна быть дополнена и сбалансирована онтоло-
гическими остатками. Вопрос в том, насколько здесь вообще воз-
можно равновесие, ведь механизм его установления изначально
мог быть неисправным. Тогда есть риск, что хармановская интер-
претация будет уже не недостаточной, а, напротив, избыточной.
Это легко проверить. Все указывает на  то, что ретроспективно
плазма-в-себе как онтологический остаток сетевой теории могла
бы объяснять переход к объектно-ориентированной философии,
в которой проблема отношений, всегда недостаточных для обос-
нования изменений, уступает место проблеме взаимодействия от-
резанных друг от друга объектов.

3. Плазма-для-нас как эпистемологический остаток


Если Харман усмотрел в плазме нечто изъятое и неисчерпаемое,
то  стоит предположить, что, будучи не  удовлетворен «бесфор-
менной» плазмой, он видит возможным ее дробление на объекты
и получение таким образом множества сущностей-в-себе, каждая
из которых изъята и оттого уже неисчерпаема:

Д м и т р и й  В я т к и н 67
…нет никакого серьезного основания соглашаться с Латуром, что
плазма бесформенна, так как это подразумевало бы, что фор-
ма всегда прибывает из отношений. Плазма могла бы получить
форму иными средствами… хотя он никогда не рассматривал та-
кой возможности. Форматирование и сети всегда рассматрива-
ются им как одно и то же, и в лучшем случае Латур признает су-
ществование плазмы-в-себе, но не множество отдельных сущно-
стей, изъятых из всех отношений27.

В  ретроспективе этим и  показывается, как сетевая теория мо-


жет быть трансформирована в объектно-ориентированную фи-
лософию: размытый и неопределенный — ​в оптике сетевой тео-
рии — о​ нтологический полюс «вещи в себе», первоначально фик-
сируемый Харманом лишь как некое предындивидуальное бытие,
для объектно-ориентированного взгляда уже предстает в  виде
множества конкретных и  определенных, но  изъятых объектов.
Как пишет один из комментаторов Хармана, «при размещении
плазмы внутри реальных объектов последние получают беско-
нечный резерв, который позволяет любому и каждому реально-
му объекту быть отличным от того, что он есть»28. Здесь, прав-
да, есть нюанс. Леви Брайант возражает: Харман «точно не разме-
щает плазму внутри объектов, поскольку объекты всегда имеют
форму, у них всегда есть структура, а плазма полностью лишена
формы»29.
Дело в том, что до «Государя сетей» Харман неоднократно ис-
пользовал понятие плазмы, но в другом значении, частично заим-
ствованном у Ортеги-и-Гассета30. В «Государе сетей» без какого-
либо разъяснения используются оба значения плазмы, что создает
определенную путаницу31. Во втором значении плазма обозначает

27. Harman G. Prince of Networks. P. 134.


28. См. запись в  блоге networkologies: Response to Levi: On Politics,
Plasma, Internal Relationism, and Networkologies  // 
networkologies.
21.05.2010. URL: http://networkologies.wordpress.com/2010/05/21/response-
to-levi-on-politics-plasma-internal-relationism-and-networkologies/.
29. См.: Vitale on Relations.
30. См.: Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of
Things. Chicago; La Salle, IL: Open Court, 2005. P. 106–110.
31. Например, автор блога networkologies — д ​ ля подтверждения своего тезиса
об интериоризации Харманом латуровской плазмы — ​ссылается на сле-
дующее место из «Государя сетей»: «Мир должен быть заполнен не-объ-
ектным газом или плазмой, в которой прямой контакт возможен. Эта
плазма находится в интерьере самих объектов» (Idem. Prince of Networks.
P. 147). Но как раз в этом случае Харман говорит не о латуровской плаз-
ме, а о собственной.

68 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
внутреннюю сторону, или интерьер, объекта, являющуюся у Хар-
мана своего рода эмуляцией, в рамках которой два реальных объ-
екта могут образовать третий объект через механизм так назы-
ваемой замещающей причинности (vicarious causation)32. Этот ме-
ханизм можно представить следующим образом. Для того чтобы
новый объект возник, между двумя объектами должна возник-
нуть связь33 как совершенно особый случай отношения. Ее усло-
вием является то, что два реальных объекта могут быть скоорди-
нированы друг относительно друга без какого-либо вступления
в  контакт, но  в  результате возникновения особого чувственно-
го, или внутреннего, пространства, соотносимого с одним из них.
В этом пространстве реальный объект, который искренне погло-
щен чувственным объектом, затем как бы увлекается отделивши-
мися от последнего, но в обычном состоянии сплавленными с ним
чувственными качествами к стоящему уже за качествами друго-
му реальному объекту34. Все это происходит лишь в рамках чув-
ственной эмуляции, в  которую оказался вовлечен первый объ-
ект. Когда же этому реальному объекту — ​путем существенной

32. В отличие от остальных девяти типов отношений внутри четвероякой


объектной структуры, контакт между реальным объектом и другим ре-
альным объектом в силу абсолютности их изъятости не будет «ни пря-
мым контактом, ни опосредованным. Он просто никогда не происходит,
и это основная причина того, почему требуется замещающая причин-
ность» (Харман Г. Четвероякий объект. Метафизика вещей после Хай-
деггера. Пермь: Гиле Пресс, 2015. С. 134).
33. «Когда два объекта позволяют возникнуть новому объекту благодаря за-
мещающей связи, они создают новое объединенное целое, не только не-
исчерпаемое извне, но также заполненное изнутри реальным объектом,
который искренне поглощен чувственно воспринимаемыми объектами.
И так же как всякая связь — о
​ бъект, всякий объект — р
​ езультат связи. Ис-
тория этой связи остается записанной в ее сердцевине, где ее компоненты
заперты в калейдоскопичном поединке. Но связи возникают только ме-
жду двумя реальными объектами, не в какой-либо другой комбинации»
(Он же. О замещающей причинности // Новое литературное обозрение.
2012. № 2 (114). С. 84).
34. Аллюр так описывается Харманом: «…чувственные качества оказывают-
ся отделенными от их текущего чувственного властелина и появляются
на орбите изъятого реального объекта — ​невидимого солнца, управля-
ющего ими по своей воле. Сама „невидимость“ этого объекта делает не-
возможным часто происходящее в скучном повседневном опыте сжатие
объекта вместе с его чувственными качествами в неразличимую смесь.
<…> Вместо прямого контакта, который мы имеем с чувственными объ-
ектами, существует аллюзия на тихий объект в глубинах, который ока-
зывается смутно сплавлен с легионом его чувственных качеств» (Он же.
Четвероякий объект. С. 104–105).

Д м и т р и й  В я т к и н 69
рекомпозиции чувственных образов, возникающих внутри эму-
ляции, — у​ дается «прорвать» (при посредстве аллюра) их цветной
туман35, обволакивающий второй реальный объект, возникшая
между ними связь делает это внутреннее пространство, теперь за-
топляемое новыми материями, внутренним пространством ново-
образовавшегося объекта, в котором и устанавливают (поскольку
отношения мира всегда «разворачиваются на интерьерах объек-
тов»36) связь два предшествовавших ему объекта. Тем самым два
реальных объекта, оказавшись скоординированными в новый ре-
альный объект, внутреннее пространство которого является рас-
плавленным ядром (molten core), где «одна из его реальных частей
противостоит чувственному изображению другой части»37, со-
прикасаются, не соприкасаясь. Поэтому можно сказать, что рас-
плавленное ядро — ​это внутренняя форма, в которой при посред-
стве замещающей причинности оказываются скоординированы
два реальных объекта, чтобы образовать третий. Каждый новый
объект поэтому обладает своим уникальным ядром, находящимся
к нему в отношении взаимно однозначного соответствия. Мате-
рию таких расплавленных ядер или интерьеров и составляет плаз-
ма Хармана38, которая всегда уже определенным образом оформ-
лена и индивидуализирована, что означает: каждый объект обла-
дает своей плазмой.
Поэтому Брайант прав: поскольку плазма Латура берется Хар-
маном как нечто бесформенное, ей нет места в теории объектов,
но в этой теории есть место для другой плазмы — п​ редполагающей
форму и определенной, которая существует в расплавленном ядре
объекта. Плазма Латура — ​изъятая из отношений и бесформен-
ная, плазма Хармана — ​скорее, наличная (правда, не совсем обыч-
ным образом: ситуация искренности при восприятии чувственно-
го объекта реальным объектом всегда уникальна, а потому плаз-
ма недоступна постороннему взгляду39) и  формообразующая.
Но проблема как раз в том, что даже если принять во внимание
ретроспективный взгляд на плазму, согласно которому объекты
могли бы быть результатом дробления плазмы Латура на множе-

35. Он же. О замещающей причинности. С. 86.


36. Harman G. Guerrilla Metaphysics. P. 231.
37. Idem. Prince of Networks. P. 215.
38. Описывая процесс медиации, Харман сравнивает среду, в которой встре-
чаются два объекта, с «расплавленной плазмой в пламенеющих централь-
ных ядрах вещей» (Idem. Guerrilla Metaphysics. P. 95).
39. «Нет никакого другого свидетеля искренности» (Харман Г. Четвероякий
объект. P. 134).

70 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
ство изъятых, но имеющих форму сущностей, — ч ​ то вполне закон-
но, ведь сам Харман говорит о возможности превращения (но, что
принципиально, не размещения внутри) бесформенной плазмы
в объекты, — ​то вторая плазма, ошибочно принятая за онтологи-
чески истолкованную и помещенную внутрь объектов первую, все
же не будет поколеблена в своих правах. Что она собой представ-
ляет, можно понять, рассмотрев структуру изъятости.
Для Хармана изъятость — о​ нтологическая характеристика объ-
екта. Объект изъят не относительно какого-либо другого объек-
та; он изъят вообще, пребывая «в-себе» и будучи окружен своего
рода пустотой или вакуумом40 как отсутствием отношений с дру-
гими объектами. В силу одного этого он способен вызывать изме-
нения41, а изъятость тождественна продуктивности, позволяющей
производить изменения и новое в различных объектных констел-
ляциях. Но вместе с тем любой объект всегда изъят как определен-
ный объект и изъятость — в​ сегда изъятость «этого», конкретного
объекта, а не та, в которой могут «потонуть» все объекты, чтобы
затем, выныривая на поверхность, вновь играть множественно-
стью своих свойств. Последнее представляет собой форму мониз-
ма, что само по себе недопустимо для Хармана. Поэтому в отсут-
ствие отношений объекты должны каким-то образом различать-
ся. Для этого, в противоположность Брайанту, Харман, ссылаясь
на Лейбница, отстаивает наличие у объектов реальных качеств:

Лейбниц был прав, когда указывал на  следующий парадокс:


быть — ​означает быть одним, так как реальный объект должен
быть единым; однако простая единица была бы взаимозаменяе-
ма любой другой, и поэтому никакие две монады не могли бы
отличаться друг от друга. Таким образом, у каждого реально-
го объекта должно существовать множество реальных черт42.

Чтобы не проваливаться в изъятость, прячущиеся в глубинах под-


земного бытия реальные объекты должны обладать реальными
качествами. Правда, в другом аспекте эти же качества оказыва-

40. Harman G. Guerrilla Metaphysics. P. 231.


41. Джей Фостер в статье «Онтология без метафизики: Латур, Харман и фило-
софия вещей» (Foster J. Op. cit.) обращает внимание, что Харман не воз-
ражает против замечания Латура по поводу объектов: объекты взаимо-
действуют между собой и производят новые объекты именно потому, что
полностью изъяты из отношений друг с другом. См.: Latour B. et al. Op.
cit. P. 62.
42. Харман Г. Четвероякий объект. С. 106.

Д м и т р и й  В я т к и н 71
ются спрессованными в  одно целое с  чувственным объектом43,
но так, что «полностью никогда не присутствуют» и опознаются
«по смутному и единому эффекту», который на нас оказывает чув-
ственный объект. Напряжение между последним и реальными ка-
чествами задает эйдос объекта, необходимый чувственному объ-
екту для того, чтобы «он был признан тем, чтό он есть»44. Так что
так же, как реальные объекты нуждаются в реальных качествах,
в них нуждаются чувственные объекты — ​и по той же причине:
быть тем, чтό они есть.
Эта двойственность реальных качеств45 еще не составляет про-
блемы. И  хотя, согласно Харману, объект и  его реальные каче-
ства одинаково изъяты46, все же — ​и это отличает объект от мо-
нады — «​ у объекта нет своих собственных существенных особен-
ностей», поскольку «у реального объекта и его реальных качеств
нет предсуществующей связи»47. В обычном состоянии реальные
качества объекта отделены от  него (исключение составляет си-
туация причинности, когда объект сплавлен со своими качества-
ми, на  время образуя сущность [essence]) и, вероятно, поэтому
могут странным образом присутствовать в чувственном объекте.
Важно здесь то, откуда вообще берется качественная определен-
ность объекта, изъятого и неисчерпаемого. Она не может прийти
ни со стороны изъятости, ни со стороны неисчерпаемости, ведь
требуется показать, почему изъятый и неисчерпаемый объект об-
ладает качественной определенностью. В этом смысле изъятость
будет глубже любой определенности, а неисчерпаемость — ​боль-
ше. Есть соблазн ответить: «из отношений», но это лишь сместит
проблему, поскольку ни изъятость, ни неисчерпаемость, очевид-
но, не  нуждаются в  отношениях — ​в  них могут вступать толь-
ко уже качественно определенные объекты. Не снятым останет-
ся вопрос, почему отношения между объектами, вернее (раз речь
идет о реальных объектах, между которыми отношения вообще
невозможны, — ​no relation at all), их эмуляция посредством заме-

43. Там же. С. 130.


44. Там же. С. 105.
45. Еще в одном месте «Четвероякого объекта» Харман говорит о реальных
качествах: «В одном определенном смысле все они принадлежат одному
реальному объекту. Но в то же время множество реальных качеств при-
надлежат чувственному молотку, собаке или дереву в виде компонента
его эйдоса» (Там же. P. 77).
46. О чем Харман говорил, в частности, в своей лекции, прочитанной в июне
2012 года в Перми, отметив, что бытие объекта «глубже любых измене-
ний на поверхности, но не глубже, чем его реальные качества».
47. Там же. С. 106.

72 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
щающей причинности вообще возможна. «Замещающая причин-
ность, — ​пишет Харман, — ​возможна потому, что полнота реаль-
ности вещи изъята из мира»48. Должна существовать среда, где
прямой контакт возможен, где изъятость и неисчерпаемость объ-
екта, его избыточность ослабляются и тем самым не препятству-
ют больше установлению связи с  другими объектами. Эта сре-
да и есть та плазма, что наполняет ядра объектов49 и составляет
их чувственное пространство, из которого отступила реальность,
сведенная к карикатурам на саму себя50.
Как и плазма Латура, плазма Хармана оказывается зоной сво-
его рода динамической неразличимости объектов и отношений.
Если определенность изъятых объектов может приходить лишь
из  плазмы, то  конкретная форма этой определенности (поче-
му речь идет именно об «этом» объекте, а не о каком-либо дру-
гом) — ​из  характера отношений, что разыгрываются в  плазме:
как уже было показано, форма нового объекта задается харак-
тером координации его чувственных и реальных частей. Имен-
но благодаря работе плазмы, ответственной за пронизывающую
многочисленные чувственные и реальные слои мира определен-
ность, об объектах известно, что они составляют реальные един-
ства, что эти единства отличаются друг от друга и что конкрет-
ное уникальное единство всегда стоит за своими многообразны-
ми проявлениями. Именно так дискретная и автономная форма,
расположенная «только в глубинах, тогда как драматическая сила
и взаимодействие плавают на поверхности»51, получает свою ре-
альность от «поверхностных отношений»52. И все же плазму труд-

48. Harman G. Guerrilla Metaphysics. P. 222.


49. «И если мы спросим, где происходит замещающая причинность, ответом
будет то, что она находится в интерьере другой сущности, в расплавлен-
ном ядре объекта» (Ibid. P. 230).
50. Несложно заметить смену перспективы, которая при этом происходит: мы
смотрим теперь не на объекты со стороны отношений, которые никогда
не исчерпывают реальность объекта, но на отношения, которых никогда
не достигает изъятый и неисчерпаемый объект. Отношения в такой пер-
спективе начинают вырисовываться как некая ускользающая сверхреаль-
ность объектов.
51. Харман Г. О замещающей причинности. С. 78.
52. Еще более определенно Харман говорит об этом в «Четверояком объекте»:
«Реальное, скрытое и сущностное очень даже существуют, но сообщают-
ся только посредством нереального, явного и несущественного» и «Ре-
альный объект реален и имеет определенный характер, но его сущность
(как essence, отношение между объектом и его собственными реальными
качествами. — ​Д. В.) сначала была произведена извне через причинные
взаимодействия» (Он же. Четвероякий объект. С. 108).

Д м и т р и й  В я т к и н 73
но назвать чем-то несущественным, размещенным во внутреннем
пространстве существенного. Она не ограничивается эмулирова-
нием пространства для замещающих отношений, но принимает
активное участие в формировании объектов, становясь их схемой
и  вариативной средой. Каковы тогда действительные определе-
ния и соотношения существенного и несущественного в объек-
тах? Ориентация на изъятые объекты предполагает, что за любой
данностью стоит нечто большее, чем она есть. Но чтобы «нечто
большее» не растворялось «в себе» и как-то соотносилось через
качественную определенность со своей данностью, оно нуждает-
ся в ограничении и фиксации границ. Однако фиксация онтоло-
гического полюса (объектов) не может не вести к росту напря-
жения на противоположном полюсе (отношениях), подготавли-
вая их реванш.
Критикующие Хармана с  позиций реляционных онтологий
ошибаются, когда говорят, что отношения у  него устраняют-
ся в  пользу объектов53. Проблема как раз в  обратном: подспуд-
но отношения играют слишком большую роль в объектно-ори-
ентированной философии, критичную для того, чтобы она мог-
ла долго оставаться объектно-ориентированной, не вырождаясь
во что-то иное. Необходимая для ограничения изъятости и неис-
черпаемости объекта плазма у Хармана оказывается продуктив-
ной силой, делающей объекты такими, какие они есть. Получает-
ся, что, когда собственных средств онтологического истолкования
изъятости (а ретроспективно и плазмы Латура) оказывается не-
достаточно для того, чтобы продолжать движение в сторону он-
тологического полюса, дробя изъятость на множество изъятостей,
Харман неявным образом использует эпистемологический полюс,
вводя свою плазму. Нетрудно тогда понять, почему можно гово-
рить, что «при размещении плазмы внутри реальных объектов
последние получают бесконечный резерв». Эта ошибка объектив-
на: продуктивность отношений, которой у Хармана, казалось бы,
не должно быть, принимается за продуктивность объектов, кото-
рая только и должна быть; плазма Хармана — ​за раздробленную
плазму Латура.
Значит, плазма Хармана, так же как и  плазма Латура, пред-
полагает две точки зрения на  себя. Онтологическое объясне-
ние плазмы, отождествляющее ее с продуктивностью изъятых

53. См., напр.: Shaviro S. The Actual Volcano: Whitehead, Harman, and the
Problem of Relations // The Speculative Turn: Continental Materialism and
Realism. Melbourne: re.press, 2011. P. 279–291.

74 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
объектов, лишь удваивает изъятость и  неисчерпаемость по-
следних, в то время как ее следует ограничить. Непонятно, за-
чем вводить плазму в  теорию объектов, если не  для того, что-
бы сделать объекты качественно определенными, позволив им
вступать во взаимодействия, а изменениям — ​случаться. Тогда
истина хармановской плазмы заключена в переходе с онтологи-
ческой точки зрения на  эпистемологическую. Не  являясь про-
сто изнанкой изъятости, несущественным внутри существен-
ного, она выходит за рамки эпистемологизированной онтологии
Хармана, где объекты существуют, как если бы они были отноше-
ниями54, и потому отношения к ним ничего не прибавляют. Так
понятая плазма указывает на эпистемологию, которая остается
после вычета эпистемологизированной онтологии Хармана. По-
следняя должна быть дополнена и сбалансирована эпистемоло-
гическими остатками: как только плазма оказывается простран-
ством для установления замещающих отношений, в  довесок
она становится активной формирующей силой, не присваивае-
мой этой эпистемологизированной онтологией. Сами объекты
вынуждены заимствовать «материал» отношений, которые тем
самым приобретают реальность бόльшую, чем это допустимо
для отношений в пределах объектно-ориентированной филосо-
фии. И тогда уже конкретная «этовость» того или иного изъя-
того объекта оказывается эффектом, производным от «субъек-
тивной убежденности» (искренности) другого объекта в том, что
перед ним — ​за чувственным заместителем — ​скрывается имен-
но «этот», а не иной объект. Такая «убежденность», в свою оче-
редь, становится условием для возникновения нового объекта,
о котором с точки зрения любого другого объекта также нельзя
сказать (вне отношения искренности), действительно ли это тот
самый объект и даже один-единственный ли это объект. И так
далее ad infinitum. Плазма Хармана («для нас» объектно-ориен-
тированной философии), таким образом, чревата эпистемологи-
ческим остатком, вложенным в  саму сердцевину изъятых объ-
ектов и подтачивающим их индивидуальные изъятости тем, что
он способен переопределить последние в терминах отношений
и тем самым вывернуть в сферу наличности, лишив их собствен-
ной субстанциональности.

54. «Все отношения — о ​ бъекты, а все объекты, в свою очередь, сформирова-


ны роящейся внутренней империей отношений» (Harman G. Guerrilla
Metaphysics. P. 193).

Д м и т р и й  В я т к и н 75
4. Две плазмы, одна территория
Существуют две различные плазмы. Но если Латур вводит плаз-
му, чтобы сбалансировать отношения, недостаточные (в силу от-
сутствия субстанции отношений) для обоснования изменений,
то Харман — ​чтобы сбалансировать объекты, избыточные (в силу
отсутствия отношений между субстанциями) для обоснования из-
менений. Истина каждой из  плазм в  том, чтобы быть зоной он-
то-эпистемической неразличимости, чреватой остатком, который
в случае Латура не может быть присвоен отношениями, в случае
Хармана — ​объектами, но на который либо первые, либо вторые
отбрасывают свою тень, поэтому по  инерции плазма Латура мо-
жет трактоваться в терминах отношений, а плазма Хармана — в​  тер-
минах объектов, их изъятости и неисчерпаемости. Таким образом,
каждая из плазм, наследуя проблематике кантовской «вещи в себе»,
обладает двумя полюсами, двумя точками зрения на саму себя — о ​ н-
тологической и  эпистемологической, которые почти магнетиче-
ски связаны друг с другом. В зависимости от обстоятельств одна
из двух противоположных точек зрения, имеющая вначале лишь
призрачное существование, может обнаружить себя в качестве «ис-
тины» другой: остановка на одном из полюсов, его фиксация авто-
матически инициирует движение в сторону противоположного по-
люса, который становится истиной данной плазмы, переопределяя
ее в своих терминах. Так, эпистемологически истолкованная плазма
Латура обнаруживает себя как онтологический остаток, а онтоло-
гически истолкованная плазма Хармана — к​ ак эпистемологический.
Это было представлено следующим образом. Эпистемологиче-
ское объяснение плазмы Латура, введенной им с целью обоснова-
ния изменений в сетях, оказалось недостаточным и привело к объ-
яснению, исходящему из онтологического полюса, которое оказа-
лось избыточным. Полученный при этом онтологический остаток,
если ретроспективно поместить его в один ряд с изъятостью у Хар-
мана, чтобы быть развернутым в объектно-ориентированную фи-
лософию, также нуждался в балансировке, для чего и понадобилась
хармановская плазма. Но ее онтологическое объяснение, будучи
заведомо избыточным, требует объяснения исходя из эпистемоло-
гического полюса, вновь оборачивающегося недостаточностью: по-
скольку «этовость» объекта конфигурируется всецело в сфере на-
личных отношений, то никогда нельзя в точности сказать, о каком
именно объекте в том или ином случае идет речь на самом деле
(и идет ли вообще). Из этого следует, что обе плазмы обозначают
одну и ту же территорию, правда рассматриваемую как будто с двух

76 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
различных точек зрения — ​«истин» той или другой плазмы, попе-
ременно смещающих друг друга. Но ни одно из этих рассмотре-
ний не попадает в свою цель. Невозможность достижения баланса
между объектами и отношениями — ​результат этого непрекраща-
ющегося двойного промаха: пока «истина» плазмы не прояснена,
то, что она призвана сбалансировать, представляется как нечто об-
ладающее большей степенью реальности; как только «истина» про-
ясняется и принимается — ​перевес возникает на другой стороне,
и требуется новая балансировка. Причина этого в изначально про-
извольном распределении онтологических и эпистемологических
характеристик, составляющем саму сердцевину основополагающих
принципов Латура и Хармана — ​принципа несводимости, показы-
вающего, что объекты проблематичны, и принципа замещающей
причинности, показывающего, что отношения проблематичны.
Несмотря на свой реляционный актуализм, Латур часто настаи-
вает на нерастворимости объектов в отношениях55: поскольку лю-
бое нечто может быть данным, только будучи уже переведенным,
никакой перевод не выражает его исчерпывающим образом. В «Го-
сударе сетей» Харман фиксирует эту антиномию латуровской ме-
тафизики, замечая, что она требует «отрезанных друг от друга»,
но при этом «абсолютно развернутых в их текущей действитель-
ности»56 акторов. Такое положение дел целиком вытекает из прин-
ципа несводимости, утверждающего, что ничто само по себе не мо-
жет быть ни редуцируемым, ни нередуцируемым57. Можно пред-
ставить механизм несводимости в эксплицитном виде. Ничто само
по себе не может быть ни редуцируемым, ни нередуцируемым, сле-
довательно, оно редуцируемо или нередуцируемо только в отноше-
нии к чему-либо. Но поскольку эта редуцируемость или нередуци-
руемость существует только по отношению к чему-то, постольку ее
не существует самой по себе, а значит… Здесь возникает интерес-
ная развилка, нигде не проговариваемая у Латура и ведущая к двум
противоположным, но равнодоказуемым следствиям: A) никако-

55. На семинаре в Лондонской школе экономики тезис Хармана о том, что


в сетевой теории любая вещь — и ​ сключительно реляционная сущность,
встречает возражение Латура: «…для меня именно в силу нередуцируе-
мой сингулярности (которую вы иногда называете внутренним ядром
объекта) эти объекты должны переводиться без какого-либо опустоше-
ния их ядра. Почему меня связывают с другой школой философии, кото-
рая редуцирует вещи к их отношениям, я не знаю» (Latour B. et al. Op. cit.
P. 43).
56. Harman G. Prince of Networks. P. 135.
57. Латур Б. Пастер. С. 220.

Д м и т р и й  В я т к и н 77
го самого по себе никогда не существовало; B) само по себе всегда
есть нечто большее, чем любая редуцируемость или нередуцируе-
мость. Первое следствие требует «абсолютно развернутых в их те-
кущей действительности» акторов. Второе — о ​ беспечивает то, что
ни одно отношение не может быть принято за нечто само по себе58
и поэтому требует отрезанных и несводимых друг к другу акторов.
Все это допускает произвольное использование двух следствий
(A и B, эпистемологического и онтологического) принципа несво-
димости, в зависимости от параметров текущей задачи, но без уче-
та возможных последствий самого выбора.
Если принцип несводимости Латура указывает на проблематич-
ность объектов в АСТ, то основной принцип объектно-ориентиро-
ванной философии делает то же самое для отношений. Когда плаз-
ма как среда эмуляции отношений, необходимая для замещающей
причинности, устанавливает взаимно однозначное соответствие
между качественной определенностью объекта (сущностью) и ха-
рактером связи образующих его частей, изъятость оказывается за-
жата в пространстве между частями, из которых образован объ-
ект и к которым он не сводится, и собственной реальностью объ-
екта, не исчерпывающейся его внешними проявлениями59. Но если
учесть, что все объекты должны быть одинаково изъяты (хотя
в каждом отдельном случае изъят конкретный объект) из отноше-
ний, возникает следующая антиномия: A’) изъятость объектов, де-
терминированная плазмой и разыгрывающимися в ней отношения-
ми, сама по себе оказывается абсолютно пустой и непродуктивной;
B’) изъятость лишь по одному факту изъятости наделяет объект ис-
ключительными свойствами. Но тогда все объекты снова прова-
ливаются в изъятость (свойства объекта, привнесенные извне, как
бы перерабатываются изъятостью в виртуальное сосуществование,
которое затем снова может быть актуализировано), и мы получаем
странный вариант монизма, возвращающий нас назад к онтологи-
чески истолкованной плазме Латура. Так же как и в случае с прин-
ципом несводимости, здесь становится возможным произвольное
использование двух следствий A’ и B’ в зависимости от требований

58. Ibidem. См. пункты 1.1.14 и 1.2.1.


59. «Недостаточно мыслить объект как существующий в двух формах: сначала
как сам по себе, а затем как он проявляется во всяком отношении. На са-
мом деле объект — э​ то огражденный остров, который отличен от отноше-
ний в обоих направлениях. Как молоток изымает себя из любого опреде-
ленного контакта, который люди или другие сущности могли бы с ним
иметь, так же молоток возникает из компонентов, его образующих» (Хар-
ман Г. Четвероякий объект. С. 113).

78 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
момента. Существенные для тех или иных объектов отношения
(составляющие саму их суть) могут приписываться изъятости уже
в силу того, что все отношения несущественны. А несущественные
свойства самих объектов (делающие, например, объект совершен-
но и объективно неинтересным60) — ​исключительно текущим от-
ношениям, в то время как объект все еще может скрываться в под-
земных глубинах своей многозначительности.
Оба принципа демонстрируют нечувствительность к реально-
му распределению онтологического и эпистемологического, объ-
ектов и отношений. Метафизика Латура нуждается в постоянно
поддерживаемой зоне неразличимости между онтологическим
и эпистемологическим в пределах онтологизированной эпистемо-
логии сетей. Следовательно, эпистемологическое покрывает здесь
и онтологическое, и эпистемологическое, вынуждая онтологиче-
ское действовать подспудно. Схожим образом объектно-ориен-
тированная философия Хармана задействует ту же зону неразли-
чимости, но в рамках эпистемологизированной онтологии объек-
тов. Теперь доминирование онтологического — в​  форме изъятых
и неисчерпаемых объектов — в​ ынуждает эпистемологическое дей-
ствовать подспудно.
Каждая из плазм возникает как реакция на проблему распреде-
ления этих основных характеристик. Существенные для АСТ отно-
шения поддерживаются за счет несущественных для нее объектов,
сплавленных в бесформенное целое, которое позволяет случаться
изменениям в сетях, а новым отношениям — ​устанавливаться. На-
против, несущественные в  объектно-ориентированной филосо-
фии отношения, случающиеся в расплавленных ядрах, формируют
существенные объекты, изъятые и неисчерпаемые. Плазма — ​имя
огромной неконтролируемой территории, где онтологическое мо-
жет контрабандой ввозиться как эпистемологическое, а эпистемо-
логическое — ​как онтологическое. Но следовало бы перейти к более
справедливому и прозрачному принципу распределения, где наряду
с объектами и отношениями существуют такие отношения, которые
существеннее определенных объектов, и такие объекты, которые су-
щественнее определенных отношений. Что стало бы «атомами» это-
го нового «мира», то могло бы занять территорию вещей в себе.

60. Здесь можно задуматься о частичной правоте Хайдеггера в том месте, где
Харман пишет, что тот движется «к необоснованному использованию
вещи и объекта как терминов для подразделения сущностей на хорошие
и  плохие. Например, если чаша — ​вещь, пластиковая чашка — ​просто
объект» (Harman G. Dwelling With the Fourfold // Space and Culture. 2009.
Vol. 12. № 3. P. 294).

Д м и т р и й  В я т к и н 79
Библиография
Bhaskar R. A Realist Theory of Science. L.: Verso, 2008.
Bryant L. Vitale on Relations // Larval Subjects. 22.05.2010. URL: http://larvalsubjects.
wordpress.com/2010/05/22/vitale-on-relations/#more-3438.
Conway P. Harman on me on Harman on Latour on plasma // Circling Squares.
04.07.2012. URL: http://circlingsquares.blogspot.de/2012/07/harman-on-me-
on-harman-on-latour-on.html.
Conway P. Latour revisiting “Paris: Ville Invisible” // Circling Squares. 02.07.2012.
URL: http://circlingsquares.blogspot.co.uk/2012/07/latour-revisiting-paris-
ville-invisible.html.
Foster J. Ontologies Without Metaphysics: Latour, Harman and the Philosophy of
Things // Analecta Hermeneutica. 2011. Vol. 3. URL: http://journals.library.
mun.ca/ojs/index.php/analecta/issue/view/33/showToc.
Harman G. Dwelling With the Fourfold // Space and Culture. 2009. Vol. 12. № 3.
P. 292–302.
Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things.
Chicago; La Salle, IL: Open Court, 2005.
Harman G. Latour’s plasma // Object-Oriented Philosophy. 04.07.2012. URL: http://
doctorzamalek2.wordpress.com/2012/07/04/latours-plasma/.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne: re.press
& Graham Harman, 2009.
Harman G. Response to Shaviro // The Speculative Turn: Continental Materialism
and Realism. Melbourne: re.press, 2011. P. 291–304.
Latour B., Harman G., Erdelyi P. The Prince and the Wolf: Latour and Harman at the
LSE. Alresford, UK: Zero Books, 2011.
Latour B., Hermant E. Paris: Invisible City. Virtual Book, 2006. URL: http://bruno-
latour.fr/sites/default/files/downloads/viii_paris-city-gb.pdf.
Shaviro S. The Actual Volcano: Whitehead, Harman, and the Problem of Rela-
tions // The Speculative Turn: Continental Materialism and Realism. Mel-
bourne: re.press, 2011. P. 279–291.
Vitale C. Response to Levi: On Politics, Plasma, Internal Relationism, and Net-
workologies // networkologies. 21.05.2010. URL: http://networkologies.word-
press.com/2010/05/21/response-to-levi-on-politics-plasma-internal-relation-
ism-and-networkologies/.
Кант И. Соч.: В 6 т. М.: Мысль, 1964.
Латур Б. Нового времени не было: эссе по симметричной антропологии. СПб.:
Издательство Европейского университета, 2006.
Латур Б. Пастер: война и мир микробов, с приложением «Несводимого». СПб.:
Издательство Европейского университета, 2015.
Латур Б. Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию. М.: Из-
дательский дом Высшей школы экономики, 2014.
Харман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248.
Харман Г. О замещающей причинности // Новое литературное обозрение. 2012.
№ 2 (114). С. 75–90.
Харман Г. Четвероякий объект. Пермь: Гиле Пресс, 2015.
Шопенгауэр А. Собр. соч.: В 6 т. М.: Дмитрий Сечин, 2011.

80 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
“PLASMA IN ITSELF”: BETWEEN ONTOLOGY AND EPISTEMOLOGY
Dmitry Vyatkin. Independent researcher, publisher, hylepress@gmail.com.
Hyle Press, 87 Petropavlovskaya str., apt 216, Perm 614000, Russia.
Keywords: Graham Harman; Bruno Latour; plasma; objects; relations; actualism;
ontological residues; epistemological residues.
This article, based on texts and discussions concerning works of Bruno Latour
and Graham Harman, examines the link between the problem of relations, which
are never sufficient for changes to be made, and the problem of objects, which are
always excessive for changes to be made. Both Latour and Harman solve these prob-
lems in their own ways; however, their solutions produce some byproducts in the
form of special residues that cannot be fully assigned by their theories; both the
authors name them “plasma.” This study focuses on clarifying the dynamics of such
ontological and epistemological residues.
It should be noted that based on these dynamics, Harman’s object-oriented phi-
losophy, as well as Latour’s actor-network theory, turn out to be insensitive to the
actual distribution of objects and relations, and this fact is proven by the introduc-
tion of plasma as an epistemological residue, which called to balance the redun-
dancy of objects in Harman’s theory of objects (whereas in the actor-network
theory of Latour, plasma acts as an ontological balance, balancing the lack of rela-
tionship). But such balancing in fact turns into a new imbalance. The problem then
is that behind the facade of “smoothly” functioning object (Harman) and relational
(Latour) machines there’s hidden a “shadow economy” providing their smooth
operation by illegal sublimation of objects to relationships, and relationships — ​into
objects. It is therefore required to move on to a more transparent and equitable dis-
tribution principle to consider (along with objects and relations) relations which
are more essential than certain objects, and objects which are more essential than
certain relations.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-57-80

References
Bhaskar R. A Realist Theory of Science, London, Verso, 2008.
Bryant L. Vitale on Relations. Larval Subjects. May 22, 2010. Available at: http://lar-
valsubjects.wordpress.com/2010/05/22/vitale-on-relations/#more-3438.
Conway P. Harman on me on Harman on Latour on plasma. Circling Squares, July 4,
2012. Available at: http://circlingsquares.blogspot.de/2012/07/harman-on-me-
on-harman-on-latour-on.html.
Conway P. Latour revisiting “Paris: Ville Invisible.” Circling Squares, July 2, 2012.
Available at: http://circlingsquares.blogspot.co.uk/2012/07/latour-revisiting-
paris-ville-invisible.html.
Foster J. Ontologies Without Metaphysics: Latour, Harman and the Philosophy of
Things. Analecta Hermeneutica, 2011, vol. 3. Available at: http://journals.
library.mun.ca/ojs/index.php/analecta/issue/view/33/showToc.
Harman G. Chetveroiakii ob”ekt [The Quadruple Object], Perm, Hyle Press, 2015.
Harman G. Dwelling With the Fourfold. Space and Culture, 2009, vol. 12, no. 3,
pp. 292–302.

Д м и т р и й  В я т к и н 81
Harman G. Gosudar’ setei: Bruno Latur i metafizika [Prince of Networks: Bruno
Latour and Metaphysics]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos. Phil-
osophical and Literary Journal], 2014, no. 4 (100), pp. 229–248.
Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things, Chi-
cago, La Salle, IL, Open Court, 2005.
Harman G. Latour’s plasma. Object-Oriented Philosophy, July 4, 2012. Available at:
http://doctorzamalek2.wordpress.com/2012/07/04/latours-plasma/.
Harman G. O zameshchaiushchei prichinnosti [On Vicarious Causality]. Novoe liter-
aturnoe obozrenie [New Literary Observer], 2012, no. 114, pp. 75–90.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne: re.press
& Graham Harman, 2009.
Harman G. Response to Shaviro. The Speculative Turn: Continental Materialism and
Realism (eds L. Bryant, N. Srnicek, G. Harman), Melbourne, re.press, 2011,
pp. 291–304.
Kant I. Soch.: V 6 t. [Works: In 6 vols], Moscow, Mysl’, 1964.
Latour B. Novogo vremeni ne bylo: esse po simmetrichnoi antropologii [Nous n’avons
jamais été modernes: essai d’anthropologie symétrique], Saint Petersburg,
Izdatel’stvo Evropeiskogo universiteta, 2006.
Latour B. Paster: voina i mir mikrobov, s prilozheniem “Nesvodimogo” [Pasteur:
Guerre et paix des microbes, suivi de “Irréductions”], Saint Petersburg,
Izdatel’stvo Evropeiskogo universiteta, 2015.
Latour B. Peresborka sotsial’nogo: vvedenie v aktorno-setevuiu teoriiu [Reassembling
the Social: An Introduction to Actor-Network Theory], Moscow, Izdatel’skii
dom Vysshei shkoly ekonomiki, 2014.
Latour B., Harman G., Erdelyi P. The Prince and the Wolf: Latour and Harman at the
LSE, Alresford, UK, Zero Books, 2011.
Latour B., Hermant E. Paris: Invisible City. Virtual Book, 2006. Available at: http://
bruno-latour.fr/sites/default/files/downloads/viii_paris-city-gb.pdf.
Schopenhauer A. Sobr. soch.: V 6 t. [Collected Works: In 6 vols], Moscow, Dmitrii
Sechin, 2011.
Shaviro S. The Actual Volcano: Whitehead, Harman, and the Problem of Relations.
The Speculative Turn: Continental Materialism and Realism (eds L. Bryant,
N. Srnicek, G. Harman), Melbourne, re.press, 2011, pp. 279–291.
Vitale C. Response to Levi: On Politics, Plasma, Internal Relationism, and Net-
workologies. networkologies, May 21, 2010. Available at: http://networkologies.
wordpress.com/2010/05/21/response-to-levi-on-politics-plasma-internal-rela-
tionism-and-networkologies/.

82 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Акторно-сетевая теория:
объектно-ориентированная
социология без объектов?
Мария Ерофеева
Старший научный сотрудник, Международный центр современной
социологической теории, Московская высшая школа социальных и экономических
наук (МВШСЭН); научный сотрудник, Центр социологических исследований,
Институт общественных наук (ИОН), Российская академия народного хозяйства
и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС). Адрес: 119571, Москва,
пр-т Вернадского, 84. E-mail: malutcacnos@gmail.com.

Ключевые слова: акторно-сетевая теория; объектно-ориен-


тированная социология; объектно-ориентированная онто-
логия; поворот к материальному; объект; технология; Бруно
Латур; Грэм Харман.

В статье соотносятся различные спо- от систем отношений, в которые они


собы концептуализации объекта включены.
в акторно-сетевой теории (АСТ). Для поиска объяснительной модели,
В противоположность трактовке Грэма лежащей в основе анализа всех типов
Хармана аргументируется, что в АСТ объектов, автор обращается к про-
объекты рассматриваются как траек- блеме технологии как «привилегиро-
тории, а их материальное воплоще- ванного объекта» для АСТ. На основе
ние — ​как создаваемые траекториями работ Бруно Латура по антропологии
события, что позволяет говорить нововременных демонстрируется, что
о самотождественности объекта. Это технологические объекты являются
понимание объектности соотносится гибридами (квазиобъектами), кото-
с концептуализацией объектов как рые производят другие типы объектов
институтов и проектов, представлен- (природные и социальные), что может
ной в акторно-сетевых исследованиях обосновывать их привилегирован-
социотехнических артефактов. Фазы ность. В то же время подчеркивается,
проекта отражают различные формы что конститутивной чертой техно-
существования объекта, апогеем кото- логий является не материальность,
рого является объект-институт — ​тех- а специфический характер свернутого
нология, встроенная в коллективную присутствия, который делает види-
жизнь. Институт и проект представ- мым только технологический объект,
ляют, соответственно, актантное но не саму технологию. Автор прихо-
и темпоральное измерения делегиро- дит к выводу, что технология не может
вания, то есть способности отсутство- являться привилегированным объ-
вать и при этом совершать действие, ектом. Вместо этого она сама подчи-
что обозначается как свернутое при- няется определенной логике анализа,
сутствие в объекте. В такой концеп- которая заключается в описании про-
туализации объекты наделяются цесса медиации — ​связи между дей-
относительным бытием, зависящим ствиями различных акторов.

83
Эта школа [АСТ] обратила на себя внимание в первую очередь
потому, что это объектно-ориентированная социология для
объектно-ориентированных людей.

Бруно Латур. Пересборка социального

Между агентностью и материальностью: заметки


о популярности акторно-сетевой теории

В Л И Я Т Е Л Ь Н Ы Е теории подобны слухам: они распро-


страняются со скоростью света, но содержащиеся в них
идеи искажаются, разрываются на  цитаты, выхолащи-
ваются до банальных фраз. Grande idée акторно-сетевой
теории (далее — ​АСТ), как она была воспринята, можно сформу-
лировать очень просто: «Вещи тоже действуют!» Почему именно
идея об агентности вещей стала визитной карточкой АСТ? Если
отвлечься от всех деформаций, можно заметить, что АСТ оказала
большое влияние на современную теорию действия. В спор между
каузалистами и интенционалистами вклинился неожиданный ар-
гумент: оба типа причинности характеризуют действие вообще,
совершают ли его люди или не-человеки (non-humans)1. В резуль-

Статья подготовлена в рамках научно-исследовательской работы «Иссле-


дование стратегий социологического объяснения: механизмы теорети-
ческой рефлексии, когнитивные стили, новые концептуализации. Ана-
лиз актуальных дискуссий в эпистемологии социологического знания»
(Центр социологических исследований РАНХиГС при Президенте РФ,
2016).
1. Каузальный, или позитивистский, подход к исследованию действия пред-
полагает, что человеческое действие — э​ то специфический вид природно-
го события, который нужно объяснять с помощью универсальных зако-
нов. Интенционалистский подход, напротив, отстаивает специфичность
человеческого действия и методов его изучения. Подробнее об этом спо-
ре и иных стратегиях его разрешения см. в: Степанцов П. М. Теоретиче-
ские стратегии исследования социального действия: каузальное объясне-
ние vs понимание смысла // Социология власти. 2015. № 4. C. 15–50.
Грэм Харман считает, что латуровская теория причинности (он называ-
ет ее доктриной локального окказионализма) — в ​ еличайшее достижение
Латура в философии (Харман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафи-
зика // Логос. 2014. № 4 (100). С. 242–247). Виктор Вахштайн показывает,
что объединение различных типов причинности в одном объекте (актан-

84 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
тате интенциональная способность действия была распростране-
на на материальные объекты. Когда сфера исследования социаль-
ного действия начинает охватывать «неинтенциональные» сущно-
сти, это наводит на мысли о возвращении действия в социологию
с новой армией.
Была провозглашена социология, ориентированная на объек-
ты. Ведь теперь действуют не только люди, но и тостеры, компью-
теры, велосипеды и велодорожки. Под объектом в первом прибли-
жении понималась материальная вещь. Нам открылся дивный но-
вый мир, в котором полная доза бытия была гарантирована даже
консервным банкам2. Исследователи, с энтузиазмом бросившиеся
возрождать материальность в социологических описаниях, толь-
ко со временем осознали, что АСТ, возможно, не лучший выбор
для этого предприятия, потому что объекты, на которые она ори-
ентирована, чуть менее чем материальны.
Теперь уже ни для кого не секрет, что перестановка отноше-
ний между социальным и материальным не входила в список за-
дач АСТ3. Почему в таком случае АСТ считается одним из глав-
ных инициаторов поворота к материальному? Дело в том, что они
какое-то время развивались в одном направлении, прежде чем
АСТ повернула «от  материального». Этот общий путь — ​эман-
сипация материальных объектов от  социального объяснения4.
Однако они практически сразу расходятся. С  одной стороны,
АСТ действительно принимает во внимание материальные объ-
екты; с другой стороны, они интересны лишь тогда, когда обла-
дают способностью к действию. Статус объекта является подчи-
ненным по отношению к статусу актора. Если для поворота к ма-
териальному «вещи тоже действуют», то  для АСТ «вещи тоже
действуют». Этот разрыв, пока еле заметный, имеет решающее
значение.
На волне поиска новой объектности в социологии и филосо-
фии (представленного в том числе поворотом к материальному)

те) — с​ ледствие трансформации идей Дэвида Блура. См.: Вахштайн В. С.


Революция и реакция: об истоках объектно-ориентированной социоло-
гии // Логос. 2017. Т. 27. № 1. С. 41–78.
2. Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne:
re.press, 2009. P. 32.
3. Обоснование этого тезиса см. в: Ерофеева М. А. Акторно-сетевая тео-
рия и проблема социального действия // Социология власти. 2015. № 1.
С. 17–36.
4. Вахштайн В. С. «Поворот к материальному»: тридцать лет спустя // Со-
циология власти. 2015. № 1. C. 8–16.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 85
заново встает вопрос о статусе объекта в АСТ5. Объектно-ориен-
тированная социология, о которой пишет Латур в «Пересборке
социального»6, не приобретет очертаний, пока не будет прояснено,
как понимается объект в АСТ. В данной статье мы рассмотрим ос-
новные линии концептуализации объектности в АСТ; попробуем
найти исследовательскую логику, лежащую в основе анализа всех
типов объектов («привилегированный объект»), и определить ее
отношение к субъект-объектной схеме; отдельно обратимся к во-
просу о материальности объектов.

Объект в акторно-сетевой теории


Что же такое объект? Когда Джон Ло говорит о том, что в АСТ
«есть предельно конкретный ответ на этот вопрос»7, он немного
лукавит, потому что ответ этот, в лучших традициях АСТ, мно-
жественен. С одной стороны, объект может рассматриваться как
институт, точнее, «объект-институт». Эта формулировка кажется
странной с учетом того, что теоретики АСТ пытаются обновить
словарь классической социологии. В логике АСТ понятие инсти-
тута не может использоваться для объяснения:

Чтобы определить объекты как институты… нужно знать… что


такое институт. Сложность заключается в том, что мы не можем
полагаться на то, как социальная теория определяет эти поня-

5. Понятие объекта не является центральным для акторно-сетевой теории,


но становится таковым для философского течения объектно-ориенти-
рованной онтологии (ООО), во многом инспирированного АСТ. Грэм
Харман говорит об объектах и актантах/акторах как о синонимах (см.:
Harman G. Op. cit. P. 5), однако эта синонимия требует обоснования. Раз-
личение между актором и актантом появляется в поздней АСТ и осно-
вано на наличии/отсутствии фигурации. Если актант — ​это неопределен-
ная сила, производящая действие, то актор — э​ то сила, наделенная фигу-
рацией. Анализу этого различия будет посвящена одна из последующих
публикаций автора.
6. См. эпиграф к данной статье в: Латур Б. Пересборка социального: вве-
дение в  акторно-сетевую теорию. М.: Издательский дом Высшей шко-
лы экономики, 2014. C. 105. Выражение «объектно-ориентированная со-
циология», хоть и было использовано Латуром, во многих критических
текстах употребляется с отсылкой к объектно-ориентированной онтоло-
гии Хармана, которую необходимо применить в социологии. См., напр.:
Pierides D., Woodman D. Object-oriented Sociology and Organizing in the Face
of Emergency // The British Journal of Sociology. 2012. Vol. 63. № 4. P. 662–679.
7. Ло Дж. Объекты и пространства // Социологическое обозрение. 2006. Т. 5.
№ 1. C. 30.

86 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
тия [коллектив, институт, корпоративное тело], поскольку для
многих социологов социальный порядок — ​источник объясне-
ния, а не то, что нуждается в объяснении8.

О чем в таком случае говорит используемое по отношению к объ-


екту понятие института?
В примере Латура самолет является объектом лишь до тех пор,
пока связывает два аэропорта через работу авиалинии. Переме-
щение становится возможным благодаря существованию устой-
чивых отношений между инженерами, менеджерами, обслужива-
ющим персоналом аэропорта, взлетными полосами, самими само-
летами и т. д. Что интересно, перемещение осуществляет самолет,
тогда как инженеры, менеджеры и прочие отсутствуют. Работа
по перемещению была делегирована технологическому артефак-
ту. Следовательно, объект-институт — э​ то материальный техноло-
гический объект (Латур называет самолеты, моторы и автопило-
ты), задача которого — ​создавать отсутствие. Эта задача решается
с помощью делегирования, после чего технология может работать
(относительно) самостоятельно. Суффикс «институт» добавляет-
ся к объекту, чтобы показать, что он содержит в себе сложную си-
стему отношений. Создание отсутствия на самом деле означает
создание присутствия, точнее, эффекта присутствия: инженеры
отсутствуют, но работа осуществляется, как если бы они ее совер-
шали. Отсутствие подразумевает присутствие в свернутом виде.
По мере развития текста Латур дает другой ответ на вопрос,
что значит выражение «объект-институт». Оно относится уже
не  к  материальному объекту, а  к  тому, что он называет корпо-
ративным телом (corporate body), или институтом. Материаль-
ный объект сам по себе не институт, а часть института. Если он
не является частью института, он нереален, не существует. Латур
утверждает:

Объекты, существующие просто в качестве объектов, завершен-


ными, не являющимися частью коллективной жизни, неизвест-
ны, погребены под землей. Реальные объекты всегда являются
частями институтов9.

Самолет — ​это всего лишь груда металла. Реальный объект — ​это


не просто груда металла с крыльями, а груда металла плюс вся

8. Latour B. On Technical Mediation // Common Knowledge. 1994. Vol. 3. № 2.


P. 49.
9. Ibidem. Курсив мой. — ​М. Е.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 87
дифференцированная система отношений, которая поднимает ее
в воздух. Единственное, что заставляет нас считать именно ма-
териальный самолет объектом, — т​ о, что эта система отношений
не видна (отсутствует), когда мы сидим в салоне.
Итак, объект есть часть института, или корпоративного тела.
Но что такое этот институт? Когда мы начинаем искать ответ, мы
сталкиваемся с тем, что они неотделимы друг от друга:

…современный коллектив — ​это такой, в котором отношения лю-


дей и  не-человеков настолько близкие, транзакций так мно-
го, медиации такие запутанные, что ни  в  каком возможном
(plausible) смысле нельзя различить артефакт, корпоративное
тело и субъект10.

Понятия института и объекта снова схлопываются до объекта-ин-


ститута. Сказать, что объект является частью института, — ​то же
самое, что сказать, что объект является институтом. Именно по-
этому можно говорить о содержащихся в самом объекте отноше-
ниях в свернутом виде. Объекты и институты можно различить
только по масштабу11.
Институциональное понимание объекта хотя и значительно
отличается от классического социологического, но так же не по-
зволяет практически ничего сказать об объектах. Объект опре-
деляется как часть института, но часть не может быть отделена
от целого, а целое определяется как совокупность своих частей
(отношений между людьми и  вещами). Получается замкнутый
круг в  определении. Если и  объекты, и  институты определяют-
ся через совокупность своих связей, то в чем их отличие, почему
объект — ​это часть, а институт — ​это целое (и целое ли?). Очевид-
но, что эта неразличимость создается сознательно, с целью сня-
тия дихотомии между человеческим (социальным) и не-человече-
ским (материальным, техническим), и ответ на вопрос, что такое
объект в АСТ, следует поискать где-то еще12.
Рассмотрим другой вариант: объект можно понимать как про-
ект. Это означает, что он постоянно изменяется, переходит из од-
ной фазы в другую. Эти фазы различаются по степени реализации.

10. Idem. Pandora’s Hope. Essays on the Reality of Science Studies. Cambridge, MA:
Harvard University Press, 1999. P. 197.
11. Однако это различение не является значимым, потому что масштабирова-
ние осуществляется акторами, то есть самими объектами-институтами.
12. Собирательное понятие коллектива, в котором объединяются объекты
и институты, может служить здесь ориентиром.

88 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
В самом начале объект и проект совпадают; чем ближе к реализа-
ции проекта, тем дальше он отстоит от объекта. Проанализируем
эту динамику на примере исследования Латуром нереализованно-
го проекта автоматизированной системы метро ARAMIS:

Вначале нет различения между проектами и объектами. Оба


циркулируют из офиса в офис в форме бумаг, планов, доклад-
ных, речей, макетов и нерегулярных синопсисов. Здесь мы в цар-
стве знаков, языка, текстов. В конце концов люди… оказывают-
ся теми, кто циркулирует внутри объекта. Коперниканская рево-
люция. Разверзлась бездна между миром знаков и миром вещей.
<…> В сущности, инженеры… постепенно переходят от одного
из этих наборов к другому13.

В  приведенном отрывке показана траектория, ведущая от  тек-


стуального проекта к  технологическому объекту14. Проект
по определению фиктивен (поскольку не существует до того, как
его придумали и написали), но содержит в себе потенциал станов-
ления объектом. На ранних этапах реализации объект существу-
ет в форме текстов, рисунков, макетов — ​в той же самой форме,
в которой существует и проект, что дает возможность не разли-
чать между ними. По мере реализации объект медленно отделя-
ется от проекта, приобретает собственное существование в фор-
ме технологии. Если проект терпит неудачу, содержащийся в нем
потенциально объект не меняет свою текстуальную форму суще-
ствования, то есть ничем не отличается от проекта, становится
фикцией.
Можно сказать, что для институционального понимания объ-
екта наиболее значимым является актантное измерение, тогда как
проектное сфокусировано на темпоральности объекта15. Объек-
ты никогда не существуют сами по себе, они всегда являются ча-
стью проекта. В жизненном цикле проекта мало объектов, зато
много идей, встреч, согласований, бумаг, обсуждений и споров.
Сущность объектов — ​в динамике их существования. Даже самые

13. Idem. Aramis, Or the Love of Technology. Cambridge, MA; L.: Harvard
University Press, 1996. P. 24. Курсив мой. — ​М. Е.
14. Hansen M. Embodying Technesis. Ann Arbor: University of Michigan Press,
2000. P. 43.
15. Терминология заимствована из статьи Латура Trains of thought, в которой
он вводит понятие актантного измерения, то есть той связи между актан-
тами, которая в каждый момент времени и в каждой точке пространства
обеспечивает их работу (Latour B. Trains of Thought: Piaget, Formalism and
the Fifth Dimension // Common Knowledge. 1997. Vol. 6. №. 3. P. 170–191).

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 89
статичные с виду вещи, как, например, архитектура, должны быть
представлены как движение, серия трансформаций:

…здание — э​ то не статичный объект, а движущийся проект. <…>


Однажды построенное, оно ветшает, трансформируется своими
пользователями, модифицируется всем, что случается внутри
и вовне16.

Превращение проекта в объект — п


​ отенциально реверсивное пре-
образование. Жизненная траектория объекта может сложиться
таким образом, что он вернется в форму проекта. Так, ARAMIS
никогда не стал объектом:

ARAMIS не существовал в достаточной степени. <…> ARAMIS


был строительной площадкой на севере Парижа; три или четы-
ре года спустя — ​домом для бедняков; затем прилизанным ваго-
ном в Музее транспорта17.

Британский военный самолет TSR-2 — ​аналогично18. По выраже-


нию Латура, бытие объектом — ​это только мгновение [в жизни
проекта]. Существование объекта предполагает успех проекта,
а успех проекта означает создание объекта-института:

И даже если бы он когда-то начал существовать в качестве транс-


портной системы, ARAMIS был бы не объектом, а институтом,
корпоративным телом19.

Очевидно, что характеристики объектов как проектов и институ-


тов тесно связаны между собой. Апогеем проекта является не про-
сто объект, а объект-институт, работа которого зависит от много-
численных связей с отсутствующими здесь-и-сейчас людьми и ме-
стами. Автомат по продаже билетов — б​ ессмысленный ящик, если

16. Latour B., Yaneva A. Give Me a Gun and I Will Make All Buildings Move //
Explorations in Architecture / R. Geiser (ed.). Basel: Birkhaeuser, 2008. P. 80.
17. Latour B. On Technical Mediation. P. 49. Курсив автора.
18. Law J. Aircraft Stories: Decentering the Object in Technoscience. Durham NC:
Duke University Press, 2002. Джон Ло, в отличие от Латура, не просто по-
казывает траекторию технологического объекта, а  проблематизирует
статус такого рода диахронического нарратива. Идею (и ее реализацию)
о том, что технологию и другие социальные образования нужно пред-
ставлять в форме проектов, он называет «проект-ностью» (project-ness).
Работа Ло предлагает метакомментарий по поводу такого рода концеп-
туализации объектов.
19. Latour B. On Technical Mediation. P. 49. Курсив мой. — ​М. Е.

90 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
он не подключен и не настроен людьми, которых нет в момент
покупки. Концептуализация через проект подчеркивает процесс
налаживания этой делегированной работы во времени, начиная
от чертежей и заканчивая периодическими починками. Их общим
знаменателем является делегирование, то есть способность отсут-
ствовать и при этом совершать действие, которую мы обозначили
как свернутое присутствие в объекте.
Концептуализация объекта как института и  проекта может
быть вписана в  более обширную концептуализацию событий
(events) и траекторий (trajectories). Грэм Харман указывает на то,
что это различие появляется в работе «Нового времени не было»
и справедливо для всех сущностей (актантов, объектов)20. С од-
ной стороны, любая сущность есть уникальное событие (в смысле
свершения, достижения), созданное работой множества акторов.
В результате экспериментов Роберта Бойля с воздушным насосом
«создается новый Бойль, новая природа, новая теология чудесно-
го, новая социабельность ученого, новое общество»21. Все назван-
ные «новые» феномены — э​ то события, появление которых зави-
село от динамики отношений между различными участниками.
Когда события «сбываются», эти отношения «оседают» в них, со-
храняются в свернутом виде. Актанты как события — ​это сфор-
мированные институты.

20. Harman G. Op. cit. P. 64–65. В русском переводе «Нового времени не было»,
который осуществлялся с французского оригинала (Latour B. Nous n’avons
jamais été modernes. P.: La Découverte, 1991), отсутствуют некоторые до-
полнения, которые Латур внес в английский перевод. В частности, в нем
отсутствует ключевая для нашего анализа фраза: «Каждая сущность — э​ то
событие» (Each entity is an event). См.: Idem. We Have Never Been Modern.
N.Y.: Harvester, 1993. P. 81. Далее в тексте находим призыв рассматривать
все сущности как траектории: «И разве слишком много будет потребо-
вать от наших споров, чтобы начиная с этого момента мы наряду с дол-
готой обсуждаемых единиц сущего точно указывали их широту и рассма-
тривали все сущности (essences) как траектории?» См.: Латур Б. Нового
времени не было: эссе по симметричной антропологии. СПб.: Издатель-
ство Европейского университета, 2006. С. 159.
Словарь философской части АСТ сильно тяготеет к абстракции. В част-
ности, в книге «Нового времени не было» Латур пользуется словом «сущ-
ности» (entities) для обозначения актантов, которых Харман называет
объектами. В словаре конкретных исследований социотехнических ар-
тефактов слово «объект» обладает значением, которое может быть впи-
сано в более обширную систему различений. В связи с этим в статье при
рассмотрении философских работ по АСТ слова «сущность», «актант»
и «объект» (в хармановском понимании) употребляются как синонимы,
выстраивающие эту систему.
21. Там же. С. 152.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 91
С другой стороны, актанты могут быть описаны через дина-
мику их отношений, как траектории. Вакуум, который создается
Бойлем в лаборатории, последовательно проходит несколько ста-
дий: искусственного образования, замкнутого в  пределах лабо-
ратории; рукотворного артефакта, все более освобождающегося
от человека; репрезентации внешней реальности; самой внешней
реальности, природы вещей. Объект нельзя приравнять ни к од-
ному из этапов его существования. Латур резюмирует:

Что же тогда вакуум? Ничто из  вышеперечисленного. Сущ-


ность (essence) вакуума — ​это траектория, соединяющая все
эти позиции. Иначе говоря, сопротивление воздуха имеет свою
историю22.

Онтология объектов изменяется от фазы к фазе, приобретая (или


утрачивая) реальность. Сущности как траектории — э​ то развора-
чивающиеся проекты.
Харман указывает на противоречивость одновременной кон-
цептуализации объектов как событий и  траекторий. События
уникальны и  существуют только в  конкретном пространстве
и времени. Любое изменение в совокупности связей между эле-
ментами, формирующими данное событие, ведет к  появлению
нового события. Теоретически даже потеря волоска создает со-
вершенно другое событие. В свою очередь, траектории соединя-
ют различные пространства и времена и никогда не могут быть
схвачены в единичном мгновении. Траектории — ​это серии транс-
формаций объекта. Получается, объекты как уникальные собы-
тия постоянно размываются своими траекториями. Траектории
уничтожают события.
Парадокс определения объекта одновременно как события
и траектории имеет серьезные последствия, на которые обраща-
ет внимание Харман. У объектов, описываемых таким образом,
не может быть самостоятельной сущности. Объекты изменяются
каждую секунду, точнее, каждую секунду создаются новые объ-
екты. Траектория — ​это не линия трансформации одного объек-
та, а последовательная смена одного объекта другим. Нет ника-
кого противоречия в том, чтобы сказать, что Латур гарантирует
полную дозу бытия даже консервным банкам, а потом показать,
что «консервная банка» — ​это траектория множества консервных
банок.

22. Там же. С. 158. Курсив автора.

92 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Этот парадокс может быть смягчен, если скорректировать ин-
терпретацию Хармана. Для Хармана понятие траектории являет-
ся деривативным по отношению к событию, что не является спра-
ведливым для Латура. В работе «Нового времени не было» о со-
бытиях говорится только по  отношению к  истории: «История
делает что-то. Каждая сущность — ​это событие»23. Означает ли
это, что история создает события? Далее можно найти следующую
подсказку: «Каждый из актантов обладает единственным в сво-
ем роде следом24 в пространстве, которое таким образом разво-
рачивается»25. Актанты изменяются, но их предшествующие со-
стояния не пропадают безвозвратно, а оставляют следы. Следы
уникальны и  принадлежат единичному пространству-времени,
то есть обладают теми же характеристиками, что и события. Со-
вокупность следов формирует движение в  пространстве и  вре-
мени (траекторию). Следовательно, события — ​это следы, кото-
рые оставляют актанты, двигаясь по своим траекториям. Собы-
тия деривативны по отношению к траекториям, а не наоборот26.
Это дает возможность говорить о самотождественности объекта
как траектории, хотя она и зависит от систем отношений, в кото-
рые вступает актант. В этом смысле Латур действительно возвра-
щает вещи в социологическую теорию, но их бытие относительно.

Дискуссия о привилегированном объекте


Итак, все актанты могут быть описаны по единой модели как ин-
ституты и  проекты, события и  траектории. Что это за  модель?
Когда мы анализировали концептуализацию объектов как ин-
ститутов и  проектов, можно было заметить одну любопытную
особенность: все описания производились по отношению к тех-
нологическим объектам (самолетам, метро, лабораторному обору-
дованию). Именно технологии рассматривались как проекты, ко-
торые могли стать объектами и институтами. Именно техноло-
гиям делегировалась работа, которую они могли воспроизводить

23. Latour B. We Have Never Been Modern. P. 81.


24. В английском переводе используется слово signature.
25. Латур Б. Нового времени не было. C. 159.
26. Эта трактовка подтверждается также предпринятым нами выше анали-
зом объектов как проектов. Дополнительное подтверждение можно най-
ти в дискуссии Латура с Харманом, где Латур говорит о том, что у любо-
го единичного события есть вектор, предвосхищающий его будущие со-
стояния. См.: Latour B. et al. The Prince and the Wolf: Latour and Harman at
the LSE. Ropley: Zero Books, 2011. P. 105–107.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 93
в отсутствии людей. Неоднозначные отношения между объектом
и  институтом, объектом и  проектом во  всех случаях предпола-
гают соединение человеческого и не-человеческого. Два назван-
ных измерения вместе формируют «предельно конкретный» от-
вет, что такое объект для АСТ: это социотехнический ассамбляж,
то есть люди и технологии, связанные многочисленными отноше-
ниями друг с другом.
Если принять во  внимание, что любые объекты могут опи-
сываться как события и траектории (аргумент Хармана), можно
предположить, что логика анализа технологий была перенесена
на  изучение других объектов27. Эта точка зрения оспаривается.
Акторно-сетевые исследования были посвящены не столько тех-
нологическим объектам, сколько производству научного факта.
Почему тогда именно технология должна рассматриваться в каче-
стве «привилегированного объекта»?28 В целом аргументы в поль-
зу этой версии сводятся к тому, что в сложившейся социокуль-
турной ситуации (бурное технологическое развитие и его послед-
ствия) технология обратила на себя всеобщее внимание. Вместе
с тем она являлась еще и наиболее наглядным примером взаим-
ного действия людей и не-человеков29. На фоне общего «поворота
к технологии» в исследованиях науки и технологии30 в АСТ осу-
ществляются многочисленные исследования материальных техно-
логических артефактов, ставшие впоследствии моделью для ана-
лиза разного рода объектов31.
Если отнестись к проблеме привилегированного объекта серь-
езно, нужно спросить, во-первых, почему именно этот объект яв-
ляется привилегированным, во-вторых, что дает его предпочте-
ние для возможностей (и, соответственно, ограничений) языка
описания? Разумеется, эти вопросы связаны. Однако разделение

27. Такое предположение сделал Виктор Вахштайн (Вахштайн В. С. К микро-


социологии игрушек: сценарий, афорданс, транспозиция // Логос. 2013.
№ 2 (92). C. 3–37).
28. Константинова М. В. Метонимический поворот. Социология вещей про-
тив социологии технологий // Социология власти. 2015. № 1. C. 90–107.
29. См.: Напреенко И. В. Делегирование агентности в концепции Бруно Лату-
ра: как собрать гибридный коллектив киборгов и антропоморфов? // Со-
циология власти. 2015. № 1. C. 108–121.
30. Woolgar S. The Turn to Technology in Social Studies of Science // Science,
Technology, & Human Values. 1991. Vol. 16. № 1. P. 20–50.
31. Наиболее известный пример см. в: Latour B. Where Are the Missing Masses?
The Sociology of a Few Mundane Artifacts // Shaping Technology/Building
Society: Studies in Sociotechnical Change / W. Bijker, J. Law (eds). Cambridge:
MIT Press, 1992. P. 225–258.

94 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
представляется продуктивным, потому что дискуссия вокруг этой
проблемы разворачивается между ними. Критика технологии как
привилегированного объекта начинается и заканчивается вопро-
сом о его привилегированности и приходит к выводу, от которо-
го исходил первичный посыл проблемы: этот способ описания
позволяет анализировать материальность материальных объек-
тов32. В итоге вопрос о возможностях и ограничениях остается
за занавесом.
Для анализа названных вопросов по  отдельности допустим,
что технологии действительно являются привилегированным
объектом в  АСТ. Согласимся с  одним из  диспутантов, что это
не проблема, а решение33. Но решение чего? Если «техноцентризм»
АСТ — ​это не симптом, а лекарство, то от какой болезни? Какая
логика была перенесена на изучение объектов в целом? В преды-
дущем разделе мы заметили определенную неразличимость ка-
тегорий объекта и института, объекта и проекта. Во всех случа-
ях она подразумевала неразрывную взаимосвязь между социаль-
ным (человеческим) и  не-социальным (не-человеческим). Для
чего нужна такая концептуализация, которая больше смешивает,
чем различает? За этим вопросом начинает просвечивать третье,
прагматическое значение объекта, лежащее в основе рассмотрен-
ных выше концептуализаций.
В работе «Нового времени не было» Латур рисует картину вели-
кого разрыва, характерного для философии и мышления Нового
времени. Это разрыв между полюсом природы (объекта) и обще-
ства (субъекта), поддерживаемый определенной конфигурацией

32. Ср. концовки в текстах обоих авторов. «Исследования технологий обра-


тили наш взгляд на вездесущие материальные объекты, не только под-
держивающие стабильность социальных взаимодействий, но  и  непо-
средственно в них участвующие» (Вахштайн В. С. К микросоциологии
игрушек. C. 37). «Мышление о материальных объектах по аналогии с тех-
ническими удерживает нас от возвращения к метафорическому спосо-
бу анализа материальности (в котором технология подменяется техно-
культурой, текстом или релевантными группами, а материальные объ-
​ бъектами социологии)» (Константинова М. В. Указ. соч. C. 103).
екты — о
33. Там же. Для теоретического тезиса нет никакого противоречия в том, что-
бы быть одновременно проблемой и решением. Решение одной проблемы
неизбежно влечет за собой целую вереницу других. В этом смысле кри-
тика техноцентризма в АСТ так же обоснована, как и ее апология. Хоро-
ший пример подобной критики см. в: Напреенко И. В. Указ. соч. Мыш-
ление объектов по модели технологии позволяет акцентировать мате-
риальность мира, но только определенным образом — ч ​ ерез отношения
принуждения.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 95
практик очищения (purification) и  медиации (mediation). Прак-
тики медиации объединяют не-человеческие сущности с  людь-
ми и образуют гибриды, тогда как практики очищения разделя-
ют гибридные сущности на различимые части: природу и обще-
ство. Без интереса в новых комбинациях (то есть в медиации) нет
никакого смысла в разделении существующих сущностей на но-
вые части. Равным образом без новых очищений медиация дол-
жна замедлиться или вовсе остановиться, потому что возможно
только ограниченное количество комбинаций на основе конечно-
го набора элементов. Вместе с этим названные практики должны
оставаться разделенными, чтобы не воспринимались негативные
последствия умножения гибридов.
Возникновение субъект-объектной дихотомии — ​следствие
практик очищения. Все гибриды, которые создаются практика-
ми медиации, раскладываются по  полочкам природного и  со-
циального: это физические вещи, не  зависящие от  нас объек-
ты, а  это общество, или культура, состоящая из  автономных
субъектов. Но  наступает кризис. Гибридов становится слиш-
ком много, чтобы можно было продолжать игнорировать их по-
следствия. Атомное оружие, генная инженерия, исследования
стволовых клеток, трансплантация органов — ​вот лишь корот-
кий список того, что произведено практиками медиации науки
с природой. Наука Нового времени не способна контролировать
этих гибридных «монстров», так как она отрицает работу ме-
диации. Следовательно, необходимо переосмыслить модернизм,
чтобы взять их под контроль. Переосмысление Нового времени
предполагает вписывание практик медиации в субъект-объект-
ную схему.
Латур осуществляет вышеназванную операцию посредством
добавления вертикальной оси медиации к  горизонтальной оси
очищения, как показано на рисунке. Поскольку практики очище-
ния — ​это следствие практик медиации34, разделение на приро-
ду и общество, объект и субъект является чистым артефактом.

34. Различение природы и общества появляется уже после того, как появится
то, что можно различить (гибрид). Именно поэтому Дэвид Блур в своей
критике акторно-сетевой теории называет исходную точку вертикальной
оси «истоком» (Блур Д. Анти-Латур // Логос. 2017. № 1. С. 92). На самом
деле движение идет в обоих направлениях (что показано двунаправлен-
ными стрелками в схеме самого Латура), потому что практики очищения
создают ресурсы для новых медиаций — р​ азличения, которые можно ком-
бинировать с целью создания новых гибридов.

96 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
Что же наполняет мир до этого аналитического разделения? От-
вет Латура — ​гибриды:

Я называю такие гибриды квазиобъектами, поскольку они не за-


нимают ни местоположения объектов… ни положения субъек-
тов и поскольку их невозможно втиснуть в пространство между
теми и другими, что превратило бы их в простую смесь, состоя-
щую из природных вещей и социальных символов35.

Здесь появляется понятие квазиобъекта, которое и становится


для Латура центральным определением объектности. Рассмотрим,
что оно собой представляет (рис. 1).
Понятие гибрида наводит на мысль, что квазиобъекты — ​это
странные переплетения природных и  социальных отношений.
Эта точка зрения поддерживается многочисленными фрагмента-
ми в тексте: например, что квазиобъекты «являются одновремен-
но реальными, дискурсивными и социальными. Они принадле-
жат природе, коллективу и дискурсу»36. Однако Латур ранее уже
отказался от идеи смеси, и Харман предостерегает нас от подоб-
ного прочтения:

В нашем мире нет ничего, кроме гибридов, даже несмотря на то,


что слово «гибрид» вводит нас в  заблуждение своими лож-
ными смысловыми обертонами смеси двух первоначальных
ингредиентов37.

Если квазиобъекты — э​ то не смеси, то что? Снова обратимся к тек-


сту Латура:

Я называю коперниковской контрреволюцией… это скольже-


ние… заставляющее вращаться и объекты, и субъекты вокруг
практики квазиобъектов и медиаторов. Мы не нуждаемся в том,
чтобы привязывать наши объяснения к этим двум чистым фор-
мам — ​о бъекту или субъекту-обществу, поскольку они, напро-
тив, представляют собой частичные и очищенные результаты
центральной практики, которая одна только нас и интересу-
ет. Эти объяснения — ​продукт очищающего крекинга, а не пер-
вичных материй38.

35. Латур Б. Нового времени не было. C. 119.


36. Там же. С. 131.
37. Harman G. Op. cit. P. 63. Курсив автора.
38. Латур Б. Нового времени не было. C. 149. Курсив мой. — ​М. Е.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 97
Полюс природы Нововременное Полюс субъекта/
измерение общества

Умножение
гибридов

Ненововременное
измерение
Рис. 1. Практики очищения и медиации39

В этом отрывке речь идет о специфической практике, которая


создает природу и  общество как средства объяснения. Судя
по последнему предложению, это практика очищения40. В то же
время первая выделенная курсивом фраза говорит о  том, что
эта практика осуществляется квазиобъектами и  медиаторами
(mediators)41. Если ничего, кроме гибридов, не существует изна-
чально, значит, и очищение совершается не людьми, а квазиобъ-
ектами (квазисубъектами?)42. Здесь нет противоречия, если по-
смотреть на  предшествующую процитированному фрагменту
страницу. Для Латура различение практик медиации и очищения
асимметрично, потому что последние — э​ то всего лишь частный
случай первых.
Следовательно, есть только практики медиации, которые харак-
теризуют квазиобъекты. Как ни странно, их содержание проясня-
ется через частный случай практик очищения. В негативном про-
екте Латура смысл практик медиации раскрывается через то, как

39. Там же. С. 120.


40. Это предложение отсутствует в английском переводе.
41. Здесь используется различение intermediaries и mediators, которое обычно
переводится как проводники и посредники. В русском переводе «Нового
времени не было» оно приобретает вид: посредники и медиаторы.
42. Любопытно, что в  негативной части симметричной антропологии
(Latour  B. We Have Never Been Modern) Латур не  делает различия ме-
жду квазиобъектами и квазисубъектами, тогда как в ее позитивной части
(Idem. An Inquiry Into Modes of Existence: An Anthropology of the Moderns.
Cambridge, MA: Harvard University Press, 2013) оно снова появляется для
описания различий в типах действующих сущностей.

98 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017
они должны объясняться (описываться)43. В  «Пересборке соци-
ального» Латур говорит об «обращении причинно-следственной
связи», которое необходимо перенести из области исследования
науки и технологии на все остальные сферы44. Это не приписы-
вание материальным объектам каузальной силы, а тотальное из-
менение принципа объяснения в социальных науках45. Дать объ-
яснение — ​значит показать, как каждый актор действует на каж-
дого следующего в процессе медиации. Следовательно, суть самой
медиации заключается в постоянном влиянии на действия других.
В сущности, подобная концептуализация объекта является не-
гативной, так как определяет объект через то, чем он не являет-
ся (природным или социальным феноменом). При этом сохра-
няется идея сходства, артикулируемая через приставку «квази-»
(семантически она передает идею ложного подобия). Тем самым
прослеживается связь с  концептуализацией объектов как ин-
ститутов и проектов: объект нельзя отождествить ни с институ-
том, ни с проектом, но они имеют достаточную степень общно-
сти, чтобы можно было поставить между ними дефис. Прагмати-
ческое значение такой концептуализации объекта объясняет его
неразличимость. Она призвана устранить субъект-объектную
схему как таковую и одновременно исключить идею смеси соци-
ального и природного (как можно было бы подумать на основа-
нии концептуализации объекта как института). Вместо этого она
подчеркивает процесс производства одновременно человеческого
и не-человеческого (что заложено также в концептуализации объ-
екта как проекта). Данная реконструкция позволяет частично от-
ветить на второй вопрос о привилегированном объекте: концеп-
туализация объекта через феномен «квази-» позволяет говорить
о материальном и социальном на одном языке (что означает так-
же возможность обратить внимание на роль вещей).
Но при чем здесь технология? В предложенной Латуром моде-
ли нововременного разрыва на полюсе природы находятся при-
родные объекты, а на полюсе общества — ​социальные, но ни те

43. Подобным образом Латур дает определение квазиобъектам через кри-


тику объяснительных моделей в  науке и  философии. См.: Idem. We
Have Never Been Modern. P. 51–55. Этот раздел («Что такое квази-объ-
ект?») отсутствует во французском оригинале и русском переводе «Но-
вого времени не  было». См.: Латур Б. Что такое квази-объект? / Пер.
с англ. А. Писарева // Сигма. 08.06.2015. URL: http://syg.ma/@alieksandr-14/
bruno-latur-o-kvazi-obiektakh.
44. Он же. Пересборка социального. C. 152.
45. Там же. С. 151.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 99
ни другие не существуют изначально. К чему тогда относится тех-
нология? Ведь ее нельзя назвать ни чисто природной, ни чисто
социальной. Какое место тогда она занимает в схеме Латура, по-
казанной на рисунке? В работе «Надежда Пандоры» желание из-
бавиться от субъект-объектной дихотомии обосновывается необ-
ходимостью говорить о «наложении» (folding) людей и не-челове-
ков. А также дается подсказка, что может осуществлять подобное
наложение: «Наука и Технология — э​ то то, что социализирует не-
человеков, чтобы те стали значимыми для человеческих отноше-
ний»46. Наука и технология оказываются между природой и об-
ществом — ​в месте, где обитают квазиобъекты.
Тот же вывод делает Латур уже в  работе «Нового времени
не было»:

Мы можем сохранить Просвещение без Нового времени при


условии, что реинтегрируем в  Конституцию объекты науки
и техники в качестве квазиобъектов, существующих среди мно-
жества других объектов47.

Итак, есть объекты и квазиобъекты (наука и техника), которые


движутся по вертикальной оси вверх и в противоположные сто-
роны. Квазиобъекты осуществляют работу медиации, которая яв-
ляется основой разделения на природу и общество. Это означает,
что наука и техника производят другие объекты48. Таким образом,
технологические объекты — э​ то и есть те самые гибриды, которых
недоставало нововременной науке.
На основании вышесказанного можно сформулировать ответ
на первый вопрос о привилегированном объекте в АСТ: почему
технология является таким объектом? Технология располагает-
ся между природой и  обществом до  их  собственного создания.
Именно она позволяет избавиться от  субъект-объектной дихо-
томии, которая мешает увидеть процесс производства природы
и общества. На данном этапе два вопроса, аналитически разделен-
ные нами, снова сходятся воедино. Технология является привиле-
гированным объектом, потому что позволяет описывать взаим-
ное наложение человеческого и не-человеческого, которое лучше
отражает природу нашего мира, чем искусственное его разделе-
ние на социальные и природные феномены.

46. Latour B. Pandora’s Hope. P. 194. Курсив автора.


47. Латур Б. Нового времени не было. С. 218. Курсив мой. — ​М. Е.
48. Но не исключает, что сами квазиобъекты могут быть произведены.

100 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Насколько материальны технологии?
При рассмотрении материальности артефактов в АСТ чаще всего
подчеркивается их роль в сохранении общества. Например, в ста-
тье с характерным названием «Технология — ​это общество, сде-
ланное долговечным» можно найти следующую формулировку:
«Это как если бы мы могли назвать технологию моментом, когда
социальные ассамбляжи приобретают стабильность»49. Насто-
раживает «как если бы». Почему нельзя просто назвать техноло-
гию моментом… и т. д.? Потому что, как следует из проведенно-
го нами анализа, общество еще не существует как стабилизиро-
ванная сущность. Читаем далее: «Общество и технология — ​это
не две онтологически различные сущности, а, скорее, фазы одного
основополагающего действия»50. Здесь подчеркивается идея, что
как общество, так и  технология производятся [практиками ме-
диации]. Это простое пояснение может служить свидетельством
того, что статус технологии как привилегированного объекта да-
леко не так очевиден.
Не стоит забывать, что в АСТ технология всегда концептуа-
лизировалась как квазиобъект. Иллюзия «объективности» мог-
ла появиться из-за эффекта недостающих масс. Если добавить
не-человеков к обществу, мы получим те самые массы, которых
недостает в социальной теории51. Однако, даже если моральные
массы общества действительно «осели» в материальных объек-
тах52, это еще ничего не говорит о природе технологии. Латур
замечает:

Глубина нашего незнания о техниках неизмерима. Мы не спо-


собны даже сосчитать их число и уж тем более — ​сказать, су-
ществуют ли они как объекты, или как сборки, или как ве-
ликое множество последовательностей квалифицированных
действий53.

49. Latour B. Technology is Society Made Durable // A Sociology of Monsters /


J. Law (ed.). L.; N.Y.: Routledge, 1991. P. 129.
50. Ibidem.
51. Латур Б. Где недостающая масса? Социология одной двери // Социология
вещей: сб. ст. / Под ред. В. Вахштайна. М.: Территория будущего, 2006.
C. 199–222.
52. Latour B. Morality and Technology // Theory, Culture & Society. 2002. Vol. 19.
№ 5–6. P. 247–260.
53. Idem. On Technical Mediation. P. 37–38.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 101


Как ни странно, материальность технологии — н ​ е ее конститутив-
ная черта. Материальные объекты — ​это только поверхностный
эффект жизни технологического проекта. Последний же нельзя
рассматривать в отрыве от всех стадий его существования: загад-
ка недостающих масс постепенно открывает свою глубину. В част-
ности, Андрей Кузнецов предпринимает увлекательное расследо-
вание множественного текста Латура про недостающие массы,
чтобы показать, что АСТ — э​ то не учение о материальных объек-
тах54. Различение перспектив персонажей, говорящих от лица тек-
ста — «​ технолога» и «Латура», — п
​ озволяет ему провести демарка-
ционную линию между материальными объектами и вещами как
предметами беспокойства (matter of concern), представляющими
всю цепь делегирования, начиная от инженерных инсайтов и за-
канчивая твердостью материи55.
Как в  таком случае понимается материальность в  АСТ? От-
вет может быть найден в  понятии делегирования (delegation).
Делегирование предполагает реализацию программы действия
(program of action) в обход (detour) возможных препятствий, одна-
ко оно трансформирует само средство выражения, или значение
(meaning)56. Классический латуровский пример — ​так называе-
мый «лежачий полицейский». Вместо знаков и предупреждений
инженеры «вписали» (inscribe) программу действия («не превы-
шать скорость») в бетонную плиту. Вместе с этим они трансфор-
мировали моральный мотив водителей («не  навредить пешехо-
дам») в прагматический («не повредить подвеску автомобиля»).
То есть инженеры в буквальном смысле материализовали прави-
ла дорожного движения. Это, впрочем, не означает, что АСТ пе-
реходит от осмысленных человеческих отношений к принужда-
ющим отношениям материи. Латур утверждает, что для инжене-
ров вписывание в  бетон — ​такая же осмысленная артикуляция
правила, как установка дорожного знака или урок ОБЖ. Инже-
неры сами выбирают, какую фигурацию придать объекту, как пи-
сатели выбирают слова для романа57.
Следовательно, материальность — о ​ дна из возможных, но не не-
обходимых фигураций объекта. Также она не является необходимо

54. Кузнецов А. Г. Латур и его «технолог»: вещи, объекты и технологии в ак-


торно-сетевой теории // Социология власти. 2015. № 1. C. 55–89.
55. Понятия «объект» и «вещь» имеют значимую для АСТ терминологическую
разницу, которая не учитывалась в рамках данной статьи. Анализ этого
различия — ​тема будущей публикации автора.
56. Latour B. On Technical Mediation. P. 29–64.
57. Ibid. P. 39.

102 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


достижимой, о чем мы знаем из незавидной судьбы ARAMIS: про-
ект может материализоваться, но может и провалиться, остаться
фикцией, превратиться в утопию. Если не материальность опре-
деляет природу объектов, то что? Посмотрим, какие характери-
стики в  АСТ стали конститутивными для понимания объект-
ности на основании сравнения технологических и литературных
объектов.
Латур часто сравнивает инженеров с писателями. И те и дру-
гие занимаются написанием сценариев, только первые вписыва-
ют их в объекты, а вторые — в​  сюжет произведения. Когда я читаю
«В тридевятом царстве, в тридесятом государстве», я перемеща-
юсь (shift) в воображаемое место. То же самое происходит, когда
я действительно лечу куда-то — перемещение, подразумеваемое
создателями. Однако между писателями и инженерами есть прин-
ципиальная разница. Как замечает Латур, «переместиться в вооб-
ражении из Франции на Бали — ​не то же самое, что лететь в са-
молете из Франции на Бали»58. В воображении можно выбирать
между направлениями референции, перемещаясь между всеми де-
легированными персонажами, каких только ни придумал автор.
В случае технологии, материального объекта, такой выбор невоз-
можен — я​  не могу одновременно лететь в самолете и сидеть в сво-
ем кресле дома59.
Итак, в  рамках АСТ можно определить материальность как
форму, помогающую реализовывать вписанную в  технические
объекты программу действия. Однако то, что произвело это впи-
сывание (инженеры, менеджеры, спонсоры и  т. д.), отсутствует
при реализации программы действия. В случае же литературного
произведения автор может выбирать, присутствовать ему или от-
сутствовать. Отношения между присутствием и отсутствием (по-
нятия, полученные из анализа технологических объектов как ин-
ститутов и проектов) становятся конститутивными для опреде-
ления разного рода объектов.
Это выражается в собирающей формулировке Джона Ло:

58. Ibid. P. 40.


59. Разницу между материальным и виртуальным перемещением можно пред-
ставить как разницу между фикцией и фабрикацией — р ​ азличение, появ-
ляющееся в последней работе Латура. Для литературы характерно созда-
ние фикций, которое позволяет одновременно находиться в нескольких
пространствах, временах и персонажах. Для технологии характерно со-
здание фабрикаций, которое, напротив, заставляет делать однозначный
выбор: где, когда и кем быть (Idem. An Inquiry Into Modes of Existence.
P. 207–257).

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 103


[Объект — ​это] созданная версия сгущенного присутствия, при-
нимающая форму процесса или сущности, которая проистекает
из упорядоченной формы отсутствия и переделывает ее60.

То есть отсутствующее определяет форму объектов, но их дина-


мика зависит от  действий самих объектов. Инженеры делеги-
ровали дверным петлям решение проблемы «внутри/снаружи»,
но даже доводчик может бастовать. Получается замкнутая петля
взаимной трансформации. Сначала объекты приобретают фор-
му (стабилизируются) в  результате усилий акторов над уже су-
ществующей реальностью61, которая непосредственно не явлена
в ситуации (отсутствует). Затем сформированные объекты ока-
зывают воздействие на уже созданную реальность и тем самым
трансформируют ее.
Из  этой формулировки видно, что акторно-сетевое понима-
ние объекта расширяется. Это уже не только социотехнические
ассамбляжи (специфические сущности), но и процессы, и сущно-
сти иного рода (как, например, литературные персонажи). Про-
исходит обращение дефиниции: реальность перестает рассма-
триваться как состоящая из разного рода объектов; вместо этого
объекты начинают рассматриваться как то, что предъявляет ре-
альность, «явленное». Во всех рассмотренных нами концептуали-
зациях объекта используется одна модель анализа, которая может
быть выражена через пересечение отношений присутствия и от-
сутствия. То, что люди обычно распознают как объекты, — ​это
явленное, но на самом деле в объектах в свернутом виде присут-
ствует еще много того, что не явлено. Так исследование объектов
постепенно превращается в изучение перераспределения свойств,
которыми обмениваются люди и не-человеки. Объекты — э​ то де-
легированные персонажи, в  которых в  свернутом виде присут-
ствует все то, что было делегировано.
Таким образом, в акторно-сетевой концептуализации объекты,
в том числе технологические, предъявляют реальность. Однако
это может осуществляться очень разными способами. Поезд яв-
ляется объектом, но и катастрофа, в которой происходит столк-
новение поездов, также является объектом. Ло пишет:

60. Ло Дж. После метода: беспорядок и социальная наука. М.: Издательство


Института Гайдара, 2015. С. 326. Курсив мой. — ​М. Е.
61. Ло называет ее хинтерландом (hinterland), то есть «внутренним районом»,
ядром, на которое наслаивается деятельность.

104 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Итак, катастрофа — э​ то объект… хотя она не принимает форму
утверждений о реальности, если мы будем читать между строк
кровопролития, она непрямым образом изображает, реализует
и предъявляет некоторую реальность62.

В результате понимание объекта расширяется до предела. Объ-


ектом может быть и технология как материальное воплощение
проекта, и сам проект как совокупность последовательных про-
цессов, и неудача этого проекта, и текст, и идея, и т. д. Все они
определенным образом предъявляют какую-то реальность. По-
лучается, в  АСТ объекты не  описываются по  модели техноло-
гии. Вместо этого технологические объекты анализируются
ровно таким же способом, что и  любые другие объекты. Сле-
довательно, технология не является привилегированным объек-
том даже несмотря на то, что она занимает срединное положе-
ние между полюсами природы и  культуры (см. рис. 1). Техно-
логии не только осуществляют медиацию, но и сами являются
ее продуктом. Сама логика медиации становится моделью для
анализа, что выражается в рассмотрении всей цепочки отноше-
ний между людьми и не-человеками. В этой динамике отноше-
ний происходит постоянное перераспределение присутствующе-
го и отсутствующего, заложенное в понятия делегирования, пе-
ревода, опосредования.
В то же время технология отличается специфическим харак-
тером распределения присутствия и отсутствия, который в «Ис-
следовании модусов существования» характеризуется определен-
ной формой невидимости (invisibility). Технологии явлены толь-
ко своей очень маленькой частью, а именно технологическими
объектами; остальное же остается скрытым, что создает иллю-
зию материальности. Но материальность, как мы уже говорили,
не есть конститутивная черта технологии: технологические объ-
екты необходимо рассматривать вместе с их траекториями и ком-
понентами. Проблема заключается в том, что все явленное наблю-
дателю — ​это технологические объекты, представляющие собой
специфические отпечатки траектории, направление которой не-
обходимо реконституировать шаг за шагом:

Чтобы научиться вступать в отношения с сущностями техноло-


гии, мы, следовательно, должны… пойти в обратном направле-
нии: от вещей к движению, которое их трансформировало и для

62. Там же. С. 198, 203.

МАРИЯ ЕРОФЕЕВА 105


которого они всегда не более чем промежуточная часть траекто-
рии, чей след (signature) уникален63.

Представленная в  данном фрагменте концептуализация полно-


стью соответствует концептуализации объекта как траектории.
В таком случае объект понимается как событие64. Траектории со-
стоят из событий, и технологический объект может стать тако-
вым, а может и не стать. Технология определяется тем, что объ-
екты присутствуют, а  их  отношения и  компоненты отсутству-
ют (если мы анализируем компоненты объектов в таком ключе,
мы приходим к понятию «черного ящика»), то есть присутству-
ют в свернутом виде: «все здесь, но, несмотря на это, ничто не ви-
димо»65. Не материальность объектов характеризует технические
сущности, а специфическая форма присутствия/отсутствия.

Заключение
Что происходит с пониманием объекта в АСТ? На этапе исследо-
ваний науки в АСТ под объектом понимается технология, социо-
технический ассамбляж. Отличительной чертой технологии явля-
ется специфическое соотношение того, что присутствует, и того,
что отсутствует. Как правило, в ситуации непосредственного на-
блюдения присутствует материальный объект (хотя он тоже мо-
жет исчезать, когда технология становится привычной), но  его
работа становится возможной благодаря отсутствующей [для на-
блюдения] системе отношений между его создателями и пользова-
телями. Эта характеристика, обнаруженная при анализе техноло-
гических объектов, начинает распространяться на другие сферы.
Это приводит к тому, что онтологический статус объекта посте-
пенно утрачивается. Если экстраполировать высказывание Лату-
ра об ARAMIS, объекты не существуют в достаточной степени; то,
что на самом деле существует, — ​это перераспределение отноше-
ний между присутствием и отсутствием.
Напомним, что АСТ появляется как авангард поворота к мате-
риальному с программой социологии, ориентированной на объ-

63. Latour B. An Inquiry Into Modes of Existence. P. 222.


64. Любопытно, что в данном фрагменте Латур использует для описания
траектории то же слово, которое он использовал для описания события
в книге «Нового времени не было», — «​ подпись» (signature), которое мы
для согласованности с существующим русскоязычным переводом пере-
вели как «след».
65. Ibidem. Курсив автора.

106 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


екты. Только вещи, как оказалось, не совсем материальны. После
практически моментальной дематериализации объектов в АСТ
происходит постепенное растворение объектности. Оно дости-
гает своего апогея в  философской части АСТ — ​разработке ан-
тропологии ненововременных. В этом проекте раскрывается за-
мысел «ориентации на объекты». Объекты интересны из-за того,
что предъявляют реальность. Даже технологии интересуют АСТ
лишь потому, что показывают те системы отношений, которые
позволяют им скреплять общество. Ставка на объекты носит ин-
струментальный характер. Они необходимы как теоретический
ход, который поможет избавиться от дихотомии между объектом
и субъектом. Так возникает феномен «квази-»: социология ориен-
тирована на объекты, но это не-совсем-объекты, квазиобъекты,
они же квазисубъекты.
Можно сделать вывод, что обращение причинно-следственной
связи, которое АСТ «пыталась зафиксировать вначале в отноше-
нии науки и технологии, а затем в отношении любой другой сфе-
ры»66, не означает переноса на них логики технологии (по край-
ней мере сознательного). Оно предполагает изменение принципа
социального объяснения: вместо поиска причин, которые могут
быть перенесены на  другие объекты или процессы, необходи-
мо прослеживать, как акторы связываются между собой в каж-
дой конкретной ситуации. Можно утверждать, что технология
является причиной устойчивости общества, а можно показывать,
как технологические объекты встраиваются в отношения между
людьми. АСТ отдает предпочтение второму варианту. Описания
социологов должны соответствовать процессам медиации, кото-
рые являются ничем иным, как связыванием действий различных
акторов, в результате которого появляется эффект «социального».
Подведем итоги. Поскольку АСТ в первую очередь обратила
внимание на науку и технологию, универсальные характеристики
объектности были выведены из рассмотрения технологических
объектов как проектов и институтов. Затем они были обобщены
в понятиях события и траектории и помещены в историко-фило-
софскую рамку анализа мышления и практик людей Нового вре-
мени. Эта особенность позволила, с одной стороны, расположить
АСТ в центре поворота к материальному, потому что она пыта-
лась выдать за недостающие массы социологии материальные тех-
нологические объекты. С другой стороны, она растворила матери-
альность этих объектов в их отношениях с другими элементами

66. Латур Б. Пересборка социального. С. 152.

М ария  Е рофеева 107


социального мира, потому что недостающими массами являлась
вся цепь опосредований целиком.

Библиография
Hansen M. Embodying Technesis. Ann Arbor: University of Michigan Press, 2000.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne: re.press,
2009.
Latour B. An Inquiry Into Modes of Existence: An Anthropology of the Moderns.
Cambridge, MA: Harvard University Press, 2013.
Latour B. Aramis, Or the Love of Technology. Cambridge, MA; L.: Harvard Univer-
sity Press, 1996.
Latour B. Morality and Technology // Theory, Culture & Society. 2002. Vol. 19. № 5–6.
P. 247–260.
Latour B. Nous n’avons jamais été modernes. P.: La Découverte, 1991.
Latour B. On Technical Mediation // Common Knowledge. 1994. Vol. 3. № 2. P. 29–64.
Latour B. Pandora’s Hope. Essays on the Reality of Science Studies. Cambridge, MA:
Harvard University Press, 1999.
Latour B. Technology is Society Made Durable // A Sociology of Monsters / J. Law (ed.).
L.; N.Y.: Routledge, 1991. P. 103–131.
Latour B. Trains of Thought: Piaget, Formalism and the Fifth Dimension // Common
Knowledge. 1997. Vol. 6. № 3. P. 170–191.
Latour B. We Have Never Been Modern. N.Y.: Harvester, 1993.
Latour B. Where Are the Missing Masses? The Sociology of a Few Mundane Ar-
tifacts // Shaping Technology/Building Society: Studies in Sociotechnical
Change / W. Bijker, J. Law (eds). Cambridge: MIT Press, 1992. P. 225–258.
Latour B., Harman G., Erdélyi P. The Prince and the Wolf: Latour and Harman at the
LSE. Ropley: Zero Books, 2011.
Latour B., Yaneva A. Give Me a Gun and I Will Make All Buildings Move // Explora-
tions in Architecture / R. Geiser (ed.). Basel: Birkhaeuser, 2008. P. 80–89.
Law J. Aircraft Stories: Decentering the Object in Technoscience. Durham NC: Duke
University Press, 2002.
Pierides D., Woodman D. Object-Oriented Sociology and Organizing in the Face of
Emergency // The British Journal of Sociology. 2012. Vol. 63. №4. P. 662–679.
Woolgar S. The Turn to Technology in Social Studies of Science // Science, Technolo-
gy, & Human Values. 1991. Vol. 16. № 1. P. 20–50.
Блур Д. Анти-Латур // Логос. 2017. Т. 27. № 1. С. 85–131.
Вахштайн В. С. «Поворот к материальному»: тридцать лет спустя // Социология
власти. 2015. № 1. C. 8–16.
Вахштайн В. С. К микросоциологии игрушек: сценарий, афорданс, транспози-
ция // Логос. 2013. № 2 (92). C. 3–37.
Вахштайн В. С. Революция и реакция: об истоках объектно-ориентированной
социологии // Логос. 2017. Т. 27. № 1. С. 41–78.
Ерофеева М. А. Акторно-сетевая теория и проблема социального действия //
Социология власти. 2015. № 1. С. 17–36.
Константинова М. В. Метонимический поворот. Социология вещей против со-
циологии технологий // Социология власти. 2015. № 1. C. 90–107.
Кузнецов А. Г. Латур и его «технолог»: вещи, объекты и технологии в акторно-
сетевой теории // Социология власти. 2015. № 1. C. 55–89.

108 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Латур Б. Где недостающая масса? Социология одной двери // Социология ве-
щей / Под ред. В. Вахштайна. М.: Территория будущего, 2006. C. 199–222.
Латур Б. Нового времени не было: эссе по симметричной антропологии. СПб.:
Издательство Европейского университета, 2006.
Латур Б. Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию. М.: Из-
дательский дом Высшей школы экономики, 2014.
Латур Б. Что такое квази-объект? // Сигма. 08.06.2015. URL: http://syg.ma/@
alieksandr-14/bruno-latur-o-kvazi-obiektakh.
Ло Дж. Объекты и пространства // Социологическое обозрение. 2006. Т. 5. № 1.
С. 30–42.
Ло Дж. После метода: беспорядок и социальная наука. М.: Издательство Инсти-
тута Гайдара, 2015.
Напреенко И. В. Делегирование агентности в концепции Бруно Латура: как со-
брать гибридный коллектив киборгов и антропоморфов? // Социология
власти. 2015. № 1. C. 108–121.
Степанцов П. М. Теоретические стратегии исследования социального дей-
ствия: каузальное объяснение vs понимание смысла // Социология вла-
сти. 2015. № 4. C. 15–50.
Харман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248.

М ария  Е рофеева 109


ACTOR-NETWORK THEORY: AN OBJECT-ORIENTED SOCIOLOGY
WITHOUT OBJECTS?
Maria Erofeeva. Senior Research Fellow, International Center for Contemporary
Social Theory, Moscow School of Social and Economic Sciences (MSSES); Research
Fellow, Center for Sociological Research, malutcacnos@gmail.com.
Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
(RANEPA), 84 Vernadskogo ave., 119571 Moscow, Russia.
Keywords: actor-network theory; object-oriented sociology; object-oriented
ontology; material turn; object; technology; Bruno Latour; Graham Harman.
This article compares different ways of conceptualizing the object in actor-network
theory (ANT). Contrary to Graham Harman, the author argues that ANT consid-
ers objects as trajectories, and their material realizations as events. This allows us to
speak of the sameness of an object. The interpretation of objects proposed here is
connected with the conceptualization of objects as institutions and projects, which
one can read about in ANT studies of socio-technical artefacts. Different phases of a
project represent different forms of the existence of an object, which brings about an
object-institution, i.e. technology embedded in collective life. The institution and the
project represent actantial and temporal dimensions of delegation respectively, i.e.
the ability to act while being absent (in the article this is called “a folded presence in
an object”). In this conceptualization, objects have a relational being.
In order to find a pattern for analyzing all kinds of objects particular to ANT,
the author turns to the problem of technology as “a privileged object.” Drawing on
the works of Bruno Latour on the anthropology of the moderns, it is demonstrated
that technological objects are hybrids (quasi-objects) which produce other kinds of
objects (natural and social), and therefore can be seen as privileged. At the same time,
the article stresses that the constitutive feature of technologies is not materiality, but
rather the specificity of the folded presence, which makes only technological objects
visible, while technology itself is invisible. The author concludes that technology can-
not be considered as a privileged object; instead, ANT uses a relational pattern of
describing how actions of different actors are connected in order to analyze them.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-83-109

References
Bloor D. Anti-Latur [Anti-Latour]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos.
Philosophical and Literary Journal], 2017, vol. 27, no. 1, pp. 85–131.
Erofeeva M. Aktorno-setevaia teoriia i problema sotsial’nogo deistviia [Actor-Net-
work Theory and the Problem of Social Action]. Sotsiologiia vlasti [Sociology
of Power], 2015, no. 1, pp. 17–36.
Hansen M. Embodying Technesis, Ann Arbor, University of Michigan Press, 2000.
Harman G. Gosudar’ setei: Bruno Latur i metafizika [Prince of Networks: Bruno
Latour and Metaphysics]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos. Phil-
osophical and Literary Journal], 2014, no. 4 (100), pp. 229–248.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics, Melbourne, re.press,
2009.
Konstantinova M. V. Metonimicheskii povorot. Sotsiologiia veshchei protiv sotsi-
ologii tekhnologii [Metonymical Turn. Sociology of Things vs Sociology of

110 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Technologies]. Sotsiologiia vlasti [Sociology of Power], 2015, no. 1,
pp. 90–107.
Kuznetsov A. Latur i ego “tekhnolog”: veshchi, ob”ekty i tekhnologii v aktorno-
setevoi teorii [Latour and his “Technologist”: Things, Objects and Technol-
ogy in Actor-Network Theory]. Sotsiologiia vlasti [Sociology of Power], 2015,
no. 1, pp. 55–89.
Latour B. An Inquiry Into Modes of Existence: An Anthropology of the Moderns, Cam-
bridge, MA, Harvard University Press, 2013.
Latour B. Aramis, Or the Love of Technology, Cambridge, MA, London, Harvard Uni-
versity Press, 1996.
Latour B. Chto takoe kvazi-ob”ekt? [What Is a Quasi-Object?]. Sygma, June 8, 2015.
Available at: http://syg.ma/@alieksandr-14/bruno-latur-o-kvazi-obiektakh.
Latour B. Gde nedostaiushchaia massa? Sotsiologiia odnoi dveri [Where are the
Missing Masses? Sociology of a Door]. Sotsiologiia veshchei (ed. V. S. Vakh-
stayn), Moscow, Territoriia budushchego, 2006, pp. 199–222.
Latour B. Morality and Technology. Theory, Culture & Society, 2002, vol. 19, no. 5–6,
pp. 247–260.
Latour B. Nous n’avons jamais été modernes, Paris, La Découverte, 1991.
Latour B. Novogo vremeni ne bylo: esse po simmetrichnoi antropologii [Nous n’avons
jamais été modernes: essai d’anthropologie symétrique], Saint Petersburg,
Izdatel’stvo Evropeiskogo universiteta, 2006.
Latour B. On Technical Mediation. Common Knowledge, 1994, vol. 3, no. 2, pp. 29–64.
Latour B. Pandora’s Hope. Essays on the Reality of Science Studies, Cambridge, MA,
Harvard University Press, 1999.
Latour B. Peresborka sotsial’nogo: vvedenie v aktorno-setevuiu teoriiu [Reassembling
the Social: An Introduction to Actor-Network Theory], Moscow, Izdatel’skii
dom Vysshei shkoly ekonomiki, 2014.
Latour B. Technology is Society Made Durable. A Sociology of Monsters (ed. J. Law),
London, New York, Routledge, 1991, pp. 103–131.
Latour B. Trains of Thought: Piaget, Formalism and the Fifth Dimension. Common
Knowledge. 1997, vol. 6, no. 3, pp. 170–191.
Latour B. We Have Never Been Modern, New York, Harvester, 1993.
Latour B. Where Are the Missing Masses? The Sociology of a Few Mundane Arti-
facts. Shaping Technology/Building Society: Studies in Sociotechnical Change
(eds W. Bijker, J. Law), Cambridge, MIT Press, 1992, pp. 225–258.
Latour B., Harman G., Erdélyi P. The Prince and the Wolf: Latour and Harman at the
LSE, Ropley, Zero Books, 2011.
Latour B., Yaneva A. Give Me a Gun and I Will Make All Buildings Move. Explora-
tions in Architecture (ed. R. Geiser), Basel, Birkhaeuser, 2008, pp. 80–89.
Law J. Aircraft Stories: Decentering the Object in Technoscience, Durham NC, Duke
University Press, 2002.
Law J. Ob”ekty i prostranstva [Objects and Spaces]. Sotsiologicheskoe obozrenie [The
Russian Sociological Review], 2006, vol. 5, no. 1, pp. 30–42.
Law J. Posle metoda: besporiadok i sotsial’naia nauka [After Method: Mess in Social
Science Research], Moscow, Izdatel’stvo Instituta Gaidara, 2015.
Napreenko I. V. Delegirovanie agentnosti v kontseptsii Bruno Latura: kak sobrat’
gibridnyi kollektiv kiborgov i antropomorfov? [Delegation of Agency in the
Concept of Bruno Latour: How to Build Up a Heterogeneous Collective of
Cyborgs and Anthropomorphs?]. Sotsiologiia vlasti [Sociology of Power],
2015, no. 1, pp. 108–121.

М ария  Е рофеева 111


Pierides D., Woodman D. Object-Oriented Sociology and Organizing in the Face of
Emergency. The British Journal of Sociology, 2012, vol. 63, no. 4, pp. 662–679.
Stepantsov P. M. Teoreticheskie strategii issledovaniia sotsial’nogo deistviia:
kauzal’noe ob”iasnenie vs ponimanie smysla [Theoretical Strategies of Stud-
ying Social Action: Causal Explanation vs Meaning Understanding]. Sotsi-
ologiia vlasti [Sociology of Power], 2015, no. 4, pp. 15–50.
Vakhshtayn V. S. “Povorot k material’nomu”: tridtsat’ let spustia [“The Material
Turn”: Thirty Years After]. Sotsiologiia vlasti [Sociology of Power], 2015, no. 1,
pp. 8–16.
Vakhshtayn V. S. K mikrosotsiologii igrushek: stsenarii, afordans, transpozitsiia
[Towards a Microsociology of Toys: Inscription, Affordance, Transposition].
Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos. Philosophical and Literary
Journal], 2013, no. 2 (92), pp. 3–37.
Vakhshtayn V. S. Revoliutsiia i reaktsiia: ob istokakh ob”ektno-orientirovannoi sotsi-
ologii [Revolution and Reaction: About the Roots of Object-Oriented Soci-
ology]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos. Philosophical and
Literary Journal], 2017, vol. 27, no. 1, pp. 41–78.
Woolgar S. The Turn to Technology in Social Studies of Science. Science, Technology, &
Human Values, 1991, vol. 16, no. 1, pp. 20–50.

112 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Corpus vs Object. Онтология
тел Жан-Люка Нанси как
объектно-ориентированная
Георгий Коновалов
Магистрант, факультет социальных наук, Московская высшая школа социальных
и экономических наук (МВШСЭН). Адрес: 119571, Москва, пр-т Вернадского, 82,
корп. 2. E-mail: dothesame1@gmail.com.

Ключевые слова: corpus; тело; différance; объект; Харман;


Нанси; объектно-ориентированные онтологии.

В статье рассматривается онтоло- ждая равенство всех вещей в мире


гия Жан-Люка Нанси. Автор начи- (людей, ящериц, алмазов и т. д.). Это
нает с истоков интеллектуальных понятие описывает отношение между
интуиций французского философа: языком и вещами: все взаимодей-
критики Канта и связи между лите- ствует друг с другом в языке и через
ратурой и философией. C точки зре- язык. Все имеет доступ к миру в рав-
ния Нанси, никакой язык, в том ной степени, нет никакого приви-
числе и язык философии, не может легированного субъекта доступа.
достаточно ясно высказать нечто Автор показывает, как с помощью
о мире. В зрелый период творчества этих понятий Нанси противопостав-
Нанси тематизирует язык как точку ляет свои идеи идеям Хайдеггера,
доступа не только человека к вещам, то есть онтологии с привилегиро-
но и вещей друг к другу. Особое вни- ванной точкой доступа — ​человеком.
мание уделяется понятиям corpus Нанси уравнивает человека и вещи
(тело) и différance (различание). Сле- в философских правах, наделяет
дуя идее Жака Деррида, Нанси пока- их равным онтологическим статусом.
зывает, что сознание вовлечено в мир На этом основании проводится срав-
и является его частью в силу устрой- нение онтологии Нанси с объектно-
ства самого языка. Для философа это ориентированной онтологией Грэма
означает, что сознание — ​такая же Хармана. В итоге обосновывается
часть мира, как и все остальное. тезис об объектной ориентирован-
Разрабатывая понятие corpus, ности как характеристике онтоло-
Нанси развивает эту идею, утвер- гии Нанси.

113
Н А  Н АС Т ОЯ Щ И Й момент есть различные варианты
объектно-ориентированных онтологий1. Их  общими
чертами являются уравнивание онтологического стату-
са вещей и людей (и любых других сущностей), а так-
же разработка концептуального аппарата, с помощью которого
с ними можно философски работать. Одна из первых подобных
онтологий в  современной философии принадлежит Жан-Люку
Нанси, которого традиционно относят, скорее, к постструктура-
лизму. Он создал ее примерно за 20 лет до Грэма Хармана, одного
из основателей объектно-ориентированной философии. Практи-
чески для всех философов этого направления характерно состав-
ление списков объектов. Подобный список, литанию, можно об-
наружить и у Нанси. В книге Corpus он написал следующее:

Материя, масса, мякоть, зерно, щель, мол, молекула, торф, взду-


тие, фибра, сок, инвагинация, объем, падение, мясо, цементи-
рующая связь, замес, кристальность, подергивание, развязка,
ткань, пристанище, смятение, запах, вкус, резонанс, решимость,
разум2.

Нанси составил случайный список объектов, чтобы показать, что


зерно или кусок мяса имеют такие же философские права, как
и человек. То же относится и к сказанному далее:

Тело… [это] цвета, локальные тени, кусочки, частицы, ареолы,


полулуночки, ногти, волоски, сухожилия, черепа, ребра, тазы,
животы, протоки, пена, слезы, зубы, слюни, щели, массы, языки,
пот, жидкости, вены, горести и радости, и я, и ты3.

Нанси создает списки corpus’ов (или тел). Эти списки являются


такими же corpus’ами (или телами), как и corpus’а (или тела), ко-
торые в них занесены. Я бы хотел ответить на вопрос: что такое
corpus (или тело)? И описать онтологию Нанси в связи с этим по-
нятием и сопутствующими ему понятиями. А также показать ин-

1. Bryant L. The Democracy of Objects. Michigan: MPublishing, 2011; Garcia T.


Forme et objet. Un Traité des choses. P.: PUF, 2011.
2. Нанси Ж.-Л. Corpus. М., 1999. С. 148.
3. Там же. С. 158.

114 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


теллектуальный background, из которого оно появляется. Я ука-
жу на то, в каком отношении его онтология находится к объект-
но-ориентированности. И постараюсь наметить связь и различие
между понятиями corpus у Нанси и объекта у Хармана. Для нача-
ла предлагаю вернуться на 40 лет назад.

Преодоление метафизики, литература и Кант


Нанси принадлежит к поколению философов, чьи взгляды фор-
мировались в эпоху дискуссий о преодолении метафизики и роли
литературы, начавшуюся во Франции с популярностью Хайдег-
гера и Ницше, а точнее, хайдеггеровского Ницше4. С точки зре-
ния Хайдеггера, Ницше остается в пределах метафизики, так как,
пытаясь мыслить бытие как хаос и  становление (хочет он того
или нет), Ницше работает в рамках традиционных оппозиций ме-
тафизики, а значит, не может по-настоящему поставить вопрос
о бытии, как это сделал сам Хайдеггер5. Если платонизм мыслит
основание в качестве идеального, то Ницше мыслит основание
как хаос6. В свою очередь, для Нанси Ницше становится ставкой
в споре с Хайдеггером для разработки собственной философии.
С точки зрения Нанси, если Ницше и остается в рамках метафи-
зики, то подрывает ее изнутри: основание метафизики отрывает-
ся само от себя, попадая в круговорот интерпретации, метафор,
фигур, тропов, стиля, и возвращается как новое основание. Ины-
ми словами, метафизика никогда не замечала, что говорит на язы-
ке литературы, так как она использует тропы и стилистические
фигуры. А  если это так, то  нужно помыслить метафизику кри-
тически, на  новых основаниях, метафизику с  учетом ее неотде-
лимости от литературы. Для Нанси, как и для многих его совре-
менников, фигура Ницше — э​ то фигура не релятивиста, а нового

4. В качестве прояснения особенностей французской рецепции Хайдеггера


и роли дискуссий о преодолении метафизики см.: French Interpretations
of Heidegger: An Exceptional Reception / D. Pettigrew, F. Raffoul (eds). N.Y.:
State University of New York Press, 2009.
5. Хайдеггер М. Европейский нигилизм // Он же. Время и бытие: статьи и вы-
ступления / Сост., пер. с нем., вступ. ст., коммент. и указ. В. В. Бибихина.
СПб.: Наука, 2007.
6. В работе «Тождество и различие» Хайдеггер разрабатывает концептуаль-
ное понятие метафизики: идея в том, что, опираясь на школьное опреде-
ление метафизики как metaphysica generalis и metaphysica specialis, кото-
рое можно найти уже в работах Фомы Аквинского, Хайдеггер объясня-
ет их совместность согласованным участием в установлении основания.
Это он называет онто-теологическим строением метафизики.

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 115
типа философа, для которого нет привилегии мышления над сти-
лем (или наоборот), философии над литературой (или наоборот),
то есть привилегии, которая бы выражалась через утверждение
стиля как мышления и литературы как философии или филосо-
фии как литературы.
В Logodaedalus… Нанси развивает свои идеи о неразделенно-
сти философии и  литературы7. Основой этих рассуждений слу-
жит предложенное им чтение Канта. Нанси обращает внимание
на  проблемное ядро «Критики» — ​схематизм, назначение кото-
рого в том, чтобы соединять априорные формы чувственности
с априорными функциями рассудка. Являясь важнейшим элемен-
том для способности познания, схематизм так и остается до конца
не проясненным Кантом «сокровенным в глубинах человеческой
души искусством». Для Нанси это означает провал трансценден-
тального исследования, целью которого является четкое описа-
ние условий возможности познания и  ясное воплощение этих
возможностей8. С его точки зрения, разрыв между воплощением
трансцендентального исследования и его целями имеет довольно
тяжкое последствие для философии: философия, которая хотела
бы быть образцом ясности и понятности, неотделима от литера-
туры9, для которой первичен вопрос стиля, а не содержания. Нан-
си говорит, что философия и литература находятся в отношении
«неразрешимости»10.
В более поздних книгах Нанси пытается помыслить преимуще-
ство философского языка, неотделимого от литературы, и пред-
лагает концепцию касания и языка, касающегося тел (или вещей),
которая играет важнейшую роль в его онтологии11.

Соприкосновение тел и движение différance


Очень важно, что, с точки зрения Нанси, мы одновременно и име-
ем доступ к телам, и не имеем. Не имеем потому, что «тела непрони-

7. Nancy J.-L. The Discourse of the Syncope: Logodaedalus. Stanford, CA: Stanford
University Press, 2007.
8. Кант И. Критика чистого разума. М.: Эксмо, 2007. С. 31.
9. Сам Кант во втором предисловии признается, что «всякое философское
сочинение дает основание для мелких нападок (философское сочине-
ние не может выступать в такой броне, как математическое)…» (Там же.
С. 48).
10. Nancy J.-L. Op. cit. P. 117.
11. См., напр.: Idem. The Gravity o f Thought. N.J.: Humanities Press, 1997; Нан-
си Ж.-Л. Указ. соч.

116 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


цаемы для языков», но парадоксальным образом «в этом — д​ вой-
ная неудача: провал, когда говоришь о теле, провал, когда о нем
не говоришь. Double bind, психоз»12. Эту доступность и недоступ-
ность тел для языка Нанси, собственно, и называет касанием13.
Но не только язык касается тел, тела также касаются друг друга,
они доступны и недоступны друг для друга. Чтобы понять, что та-
кое соприкосновение тел (а также языка и тел), обратимся к онто-
логии, из которой Нанси исходит и которую он противопостав-
ляет своей, — ​онтологии Мартина Хайдеггера.
В «Бытии и времени» Хайдеггер ставит вопрос о бытии. Что-
бы его схватить, он обращается к тому, что обладает привилегиро-
ванным местом среди других сущих, — ​к Dasein (бытию человече-
ского существа). Изначальное отношение Dasein к миру — б ​ ытие-
в-мире — и​ сключительно. Во-первых, потому что Dasein понимает
сущие, с которыми имеет дело, наделяя их значением (например,
оно понимает, что молотком забивают гвозди, что он тяжелый или
что его можно использовать как оружие). Во-вторых, изначально
не понимая себя за пределами того сущего, которым оно окруже-
но, то есть относясь к себе так же, как к окружающему его сущему,
Dasein обладает возможностью аутентичного понимания себя14.
Нанси, напротив, пытается помыслить мир и  отношения
в мире за пределами Dasein. Он убирает его из центра онтологии,
лишая привилегированного места, превращая его в одно из тел.
Чтобы это сделать, Нанси разрабатывает первоначальное, как сам
он полагает, отношение к миру, которое он называет касанием или
бытием-между. Его он противопоставляет доступу, бытию-в-ми-
ре Dasein. Один из путей концептуализации бытия-между — ​это
концептуализация его как différance.
Différance — ​термин, который Деррида предложил, разрабаты-
вая критику созерцания в феноменологии. С точки зрения Дер-
рида, нет такого сознания, которое не было бы вовлечено во вне-
шнее из-за природы языка и коммуникации. Эта природа связа-
на с природой знака, в основе которого как идеальности лежит
его возможность бесконечного повторения15. Бесконечно повто-
ряя сам себя, знак в итоге оказывается присутствием неприсут-

12. Там же. С. 86.


13. «Письмо касается тел по абсолютной границе, отделяющей смысл первого
от кожи и нервов последних. Ничто не проходит насквозь — в​  этом-то и за-
ключается касание» (Там же. С. 33–34).
14. Хайдеггер М. Бытие и время.
15. «Знак, который бы имел место только „раз“, не был бы знаком. <…> Оно
(означающее) должно оставаться Тем же самым и быть способным повто-

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 117
ствия. В этом смысле нет разницы между внутренней монологи-
ческой речью и внешней коммуникацией, они обе переплетены
из-за репетивной структуры знака. Таким образом, уединенность
сознания становится сомнительной, так как оно всегда вовлечено
в коммуникацию. Получается, что, когда сознание слушает соб-
ственную речь, с  одной стороны, оно переживает ее как самое
близкое к себе, а с другой стороны, сознание опосредовано струк-
турой неприсутствия в речи, внешним16. Так появляется движе-
ние différance, которое разрушает самоприсутствие сознания для
самого себя. Но, разрушая самоприсутствие созерцающего созна-
ния (и это важно для Нанси), différance неизбежно разрушает объ-
ект созерцания, оставаясь чистым движением вовне. Когда нет
того, кто созерцает, то и нет объекта созерцания, зато остается
разрушитель — ​движение différance.
Нанси онтологизирует движение différance. Вводя différance, он,
с  одной стороны, уничтожает данность Dasein самому себе, во-
влекая его в движение вовне, и, с другой стороны, он делает вещи
(или сущие) частью этого движения. Движение différance уравни-
вает Dasein и вещи, делая их в равной мере моментами этого дви-
жения17. То есть привилегированное сущее становится всего лишь
одной из вещей, в терминологии Нанси, одним из тел. Тела рав-
ны друг другу. Для наглядности сопоставим два перекликающих-
ся фрагмента у Хайдеггера и Нанси:

Допустим, камень лежит на дороге. Мы говорим: камень давит


на почву. При этом он «касается» земли. Но то, что мы здесь на-
зываем словом «касаться», не означает никакого «ощупывания».
<…> камень в своем бытии таковым вообще не имеет доступа
к чему-либо другому, среди чего он появляется, не имеет этого
доступа, позволяющего достичь это другое как таковое и овла-
деть им. <…> Он есть, но в его бытие входит сущностная недо-
ступность того сущего, среди которого он, согласно своему спо-
собу бытия (наличие), есть. Камень безмирен18.

рять как таковое…» (Деррида Ж. Голос и феномен. СПб.: Алетейя, 1999.


С. 69).
16. «Слушанье своей речи — э​ то не внутренность внутреннего, которая затво-
ряет в и на себя, это непреодолимая открытость во внутреннем, это глаз
и мир внутри речи» (Там же. С. 114).
17. Nancy J.-L. The Sense o f the World. Minneapolis, MN: University of Minnesota
Press, 1997. P. 34.
18. Хайдеггер М. Основные понятия метафизики: мир — к ​ онечность — о ​ дино-
чество / Пер. А. П. Шурбелева. СПб.: Владимир Даль, 2013. С. 303–304.

118 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Нанси возражает:

Почему, собственно, «доступ» определяется a priori как един-


ственный путь бытия-в-мире? Почему, собственно, мир не мо-
жет быть помыслен как бытие-среди, быть-между, быть-против?
В удаленности и контакте без «доступа»?.. Камень, без сомне-
ния, не «приручает» вещи. <…> Но камень касается… он каса-
ется того же различия… и абсолютного различания (différance).
<…> Нет ни субъекта, ни объекта, но, скорее, местонахождения
и места, дистанции… без этих мест… не было бы мира. «В-се-
бе», вещь «у» других вещей, они близкие, ближайшие и всегда
далекие19.

Отношения в мире — ​это не бытие-в-мире, а бытие-между. Нет


ни субъекта, ни объекта, но только движение différance «между
ними». Но если движение différance возникает из-за особой при-
роды языка и структуры знака как присутствия неприсутствия,
то  это означает, что язык становится универсальным спосо-
бом доступа, так как мир порождается как внешнее в ходе это-
го движения.
Это форму доступа, как уже говорилось, Нанси называет ка-
санием. Тела есть в соприкосновении друг с другом. Язык же — ​это
интерфейс, место вхождения тел, тела касаются друг друга в язы-
ке и через язык20. Он также характеризуется через касание с тела-
ми. Учитывая эту общую характеристику, Нанси называет язык
телом. Нанси тематизирует эту общность языка и тела в слове
corpus. Сorpus’ом, с одной стороны, он называет вещи, а с другой
стороны, списки, фиксацию в  языке этих вещей (пример спис-
ка см. выше).
Нанси меняет начальные условия игры: ничто не отделено не-
преодолимой стеной друг от друга (ни мы от вещей, ни вещи друг
от друга, ни вещи от языка), но все касается друг друга.

Рождение тел: вес и масса


Становится ясно, что список тел — э​ то такое же тело, как камень,
потому что и язык, и тела характеризуются через касание. Тела
у  Нанси имеют две основные характеристики: вес и  массу. Ко-
гда он пишет, что «все тела весят — ​друг на друге и друг подле

19. Nancy J.-L. The Sense of the World. P. 59–61.


20. Harman G. On Interface // Jean-Luc Nancy and Plural Thinking. Albany: State
University of New York Press, 2012. P. 98.

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 119
друга… вес есть выход их масс на поверхность»21, то он имеет
в виду, что тела не имеют никаких характеристик за пределами
веса или касания. Но при этом тела не сводятся к касанию, так
как они обладают массой. Масса — ​это не скрытое основание тел,
поскольку «тела сразу погружены в ясность рассвета, все здесь
четко и ясно». В этом пункте Нанси противопоставляет свою он-
тологию онтологии Платона, он выводит тела из  пещеры, они
для него не  призрак какой-то  другой подлинной реальности22.
Но  при этом Нанси стремится избежать наивности, предпола-
гающей, что тела сводятся к тому, как они есть в касании, поэто-
му он пишет, что масса — ​это то, что становится весом. Он го-
ворит о массе как движении, о «приходе тел», о телах как о тво-
рении («технэ тел»). С его точки зрения, любая вещь (или тело)
«способна быть камнем, деревом, шаром, Пьером, гвоздем, солью,
Жаком, числом, следом, львицей, хризантемой»23. Нет никаких
завершенных тел, но все «рождается к присутствию». Рождение,
приход, становление — ​это все тоже движение différance, которое
он называет также и движением смысла. Нанси апеллирует к про-
цессу, чтобы придать телам независимость от взаимодействий.
В этом чувствуются ноты более раннего мотива его творчества,
преодоления метафизики: мышление не основания тел, а процес-
са, основания, приведенного в движение, основания, которое уже
не может быть основанием.
В чем отличие объектно-ориентированный онтологии Харма-
на от онтологии тел Нанси?

Тело vs объект
Концепция объекта Хармана сложилась под влиянием Гуссерля
и Хайдеггера. У Гуссерля есть понятие интенционального объек-
та: сочетание различных черт объекта и его специфического един-
ства в  рамках восприятия24. Например, я  могу смотреть с  раз-
ных сторон на яблоко. Где-то оно будет желтым, где-то красным,
где-то менее круглым, но, несмотря на разнообразие черт, я пойму,
что это яблоко. Хайдеггер, если принимать его трактовку, предло-

21. Нанси Ж.-Л. Указ. соч. С. 126–127.


22. Harman G. Op. cit. P. 99.
23. Nancy J.-L. The Birth to Presence. Stanford, CA: Stanford University Press, 1993.
P. 186.
24. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической фило-
софии / Пер. с нем. А. В. Михайлова, вступ. ст. В. А. Куренного. М.: Ака-
демический проект, 2009. С. 286.

120 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


женную Харманом, позволяет говорить о реальном объекте, кото-
рый скрывается за восприятием. Харман разрабатывает понятие
реального объекта, развивая анализ подручного из «Бытия и вре-
мени»25. Реальный объект, с одной стороны, автономен по отно-
шению ко всему, с чем он сталкивается. Допустим, если я пойду
спать и не съем яблоко, то на утро оно никуда не денется, если его,
конечно, не съест кто-то еще. Во-вторых, реальный объект всегда
будет больше тех его черт, которые я в нем наблюдаю и предпо-
лагаю. Вот я решу съесть яблоко, и, к моему неприятному удив-
лению, оно окажется червивым. Реальный объект — ​это объект,
который содержит нечто неожиданное, «сюрприз». Анализируя
взаимодействия между интенциональными объектами (он так-
же называет их чувственными), реальными объектами и их свой-
ствами, Харман приоткрывает сложный мир отношений между
листьями и каплями дождя, Исландией и полыхающими вулка-
нами и т. д. Эти отношения он называет замещающей причинно-
стью: два объекта взаимодействуют не напрямую, а посредством
третьего объекта. Например, отношение между мной и кружкой
чая происходит через интенциональность, которая устроена асим-
метрично: она состоит из меня как реального объекта и кружки
как интенционального объекта. Таким образом, если и есть ка-
кие-то  отношения между реальным мной и  реальной кружкой,
то только посредством чувственно воспринимаемой кружки. Хар-
ман ставит на то, что интенциональность принадлежит не толь-
ко человеку, но является онтологическим свойством всякого объ-
екта, то есть кружка взаимодействует со столом как с чувственно
воспринимаемым объектом26.
Уже на примере такого беглого описания видно отличие кон-
цепции объекта Хармана от  концепции тела Нанси. Отметим
и прокомментируем идеологические сходства и базовые концеп-
туальные различия.
Во-первых, оба философа пытаются восстановить философ-
ские права вещей, пытаются найти способ говорения о  вещах.
Обе этих попытки подкрепляется составлением списков объ-
ектов. В  случае Нанси возможность составления списка свя-
зана с тем, что список, который выписывается, — ​это такое же

25. Подробную интерпретацию Хайдеггера см. в книге: Harman G. Tool-Being:


Heidegger and the Metaphysics of Objects. Chicago, La Salle, IL: Open Court,
2002.
26. Подробнее см., напр.: Харман Г. Четвероякий объект. Пермь: Гиле Пресс,
2015.

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 121
тело, как другие тела, более того, он позволяет телам быть тела-
ми. В случае Хармана возможность списка определяется интен-
циональностью, которая включает тело во взаимодействие с дру-
гими телами.
Во-вторых, оба пытаются придать независимость вещам, что-
бы не свести их к взаимодействиям. Нанси это делает через апел-
ляцию к процессу, порождающему тела. Харман — ч ​ ерез «сюрпри-
зы», из-за которых объект превосходит взаимодействия, в кото-
рые он включен. Взаимодействия не исчерпывают объект.
В-третьих, оба они увлечены взаимоотношениями между ве-
щами. Нанси концептуализирует взаимодействие как каса-
ние, а Харман — ​как замещающую причинность. Интересно, что
и то и другое взаимодействие тематизируется как ограниченная
форма доступа. Касание — ​это доступность и недоступность. А за-
мещающая причинность — ​доступность через нечто третье.
В-четвертых, они оба отказывают человеку в привилегирован-
ном доступе к  миру и  убирают его из  центра онтологии. Нан-
си делает это с помощью движения différance, которое увлекает
субъекта вовне и оставляет только бесконечное порождение вне-
шнего. А Харман — с​  помощью демонстрации взаимодействий ме-
жду реальными и интенциональными объектами, в которых чело-
век — ​это один из объектов.
Из-за вышеназванных сходств формальной (или идеологиче-
ской) характеристикой онтологии Нанси можно считать объект-
но-ориентированность. Вероятно, эта характеристика концепту-
ально будет менее обоснованной концептуально, поскольку, не-
смотря на общее влияние философии Хайдеггера, Нанси и Харман
выходят к вещам по-разному. Для Нанси решающим является ис-
пользование ресурсов критики феноменологии, осуществленной
Деррида, о которой мы говорили выше, а для Хармана — ​интер-
претация идеи подручного у Хайдеггера.
Но самое важное отличие между онтологиями Нанси и Харма-
на лежит в степени самостоятельности тел и объектов. Если объ-
екты на первый взгляд самостоятельны и заявляют о себе через
«сюрпризы», то тела отсылают к процессу, который дает им воз-
можность не  сводиться к  взаимодействиям. Чтобы понять сте-
пень самостоятельности тел, необходимо рассмотреть особенно-
сти этого процесса и его отношение к телам. Так как моей целью
было представление онтологии Нанси в связи с объектно-ориен-
тированностью и прояснение некоторых базовых понятий его фи-
лософии, а не подробное сопоставление его онтологии и Хармана,
то я бы хотел сделать лишь небольшое замечание по этому поводу.

122 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Если процесс имманентен телам, то они самостоятельны и под-
держивают сами себя. Если он трансцендентен, то нет. Создает-
ся такое впечатление, что Нанси в рамках одной концептуальной
системы удерживает сразу две перспективы. Так как, с одной сто-
роны, тела во  взаимодействиях остаются прежними и  мы на-
блюдаем постоянство их форм, они не растворяются друг в друге
и не превращаются друг в друга (кружка на столе не превращается
в дерево). А с другой стороны, он пишет, что масса переходит в вес
и тела внезапно могут стать другими (см. выше). Вопрос в том,
что позволяет Нанси удерживать обе эти перспективы. Чтобы
лучше в этом разобраться, нужно, с одной стороны, рассмотреть
его интерпретацию философии Гегеля, из которой он заимству-
ет идею процесса27, а с другой — ​критику христианства, которая
позволяет избавиться от трансцендентного основания и изымает
христианскую составляющую гегелевской философии28.
В заключение я хочу еще отметить, что онтология Нанси учи-
тывает поворот к языку, который произошел в XX веке, чего не де-
лает Харман. Такое игнорирование поворота к  языку, возмож-
но, делает высказывания Хармана о вещах проблематичными: он
не учитывает отношение того, что он высказывает, к тому, о чем
он высказывается. Для Нанси же связь языка и  вещей — ​один
из центральных элементов его философии.

Библиография
Bryant L. The Democracy of Objects. Michigan: MPublishing, 2011.
French Interpretations of Heidegger: An Exceptional Reception / D. Pettigrew, F. Raf-
foul (eds). N.Y.: State University of New York Press, 2009.
Garcia T. Forme et objet. Un traité des choses. P.: PUF, 2011.
Harman G. On Interface // Jean-Luc Nancy and Plural Thinking / P. Gratton (ed.).
Albany: State University of New York Press, 2012. P. 95–107.
Harman G. Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects. Chicago, La Salle,
IL: Open Court, 2002.
Nancy J.-L. Hegel. L’inquiétude du négatif. P.: Hachette, 1997.
Nancy J.-L. La déclosion (Déconstruction du Christianisme 1). P.: Galilée, 2005.
Nancy J.-L. The Birth to Presence. Stanford, CA: Stanford University Press, 1993.
Nancy J.-L. The Discourse of the Syncope: Logodaedalus. Stanford, CA: Stanford
University Press, 2007.
Nancy J.-L. The Gravity of Thought. N.Y.: Humanities Press, 1997.
Nancy J.-L. The Sense of the World. Minneapolis, MN: University of Minnesota
Press, 1997.

27. Nancy J.-L. Hegel. L’inquiétude du négatif. P.: Hachette, 1997.


28. Idem. La déclosion (Déconstruction du Christianisme 1). P.: Galilée, 2005.

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 123
Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии.
М.: Академический проект, 2009.
Деррида Ж. Голос и феномен. СПб.: Алетейя, 1999.
Кант И. Критика чистого разума. М.: Эксмо, 2007.
Нанси Ж.-Л. Corpus. М.: Ad Marginem, 1999.
Хайдеггер М. Европейский нигилизм // Он же. Время и бытие: статьи и выступ-
ления. СПб.: Наука, 2007. С. 63–176.
Хайдеггер М. Основные понятия метафизики: мир — конечность — одиночество.
СПб.: Владимир Даль, 2013.
Харман Г. Четвероякий объект. Пермь: Гиле Пресс, 2015.

124 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


CORPUS VS OBJECT: JEAN-LUC NANCY’S ONTOLOGY OF BODIES
AS OBJECT-ORIENTED
Georgy Konovalov. MA student, dothesame1@gmail.com.
Faculty of Social Sciences, Moscow School of Social and Economic Sciences
(MSSES), 84 Vernadskogo ave., bldg 2, 119571 Moscow, Russia.
Keywords: corpus; body; différance; object; object-oriented ontology; Graham
Harman; Jean-Luc Nancy.
The article examines the ontology of Jean-Luc Nancy. The author begins with the ori-
gins of Nancy’s intellectual intuition concerning the role of language, his critique of
Kant, and his reflection on the relationship between literature and philosophy. There
is no language, including the language of philosophy that can sufficiently express
something about the world. Nancy describes language in his mature period of work
not only as way to access things for humans, but also as a way in which things access
each other. Particular attention is paid to concepts such as corpus (body) and dif-
férance. Following the ideas of Jacques Derrida, he shows that consciousness is
involved in the world, and that it is part of the world because of the structure of the
language itself. For Nancy, this means that consciousness is as much a part of the
world as everything else.
Elaborating on the concept of corpus, Nancy asserts that all things in the world
(humans, lizards, diamonds, etc.) are equal. This concept of equality describes the
relationship between language and things: everything interacts with everything else
in language and through language. Everyone has access to the world equally; there is
no privileged access. The author shows how Nancy juxtaposes his ideas to the ideas
of Heidegger (the latter’s ontology presumes the human being as the preferred point
of access). With the use of these concepts, Nancy equalizes things and humans in
their philosophical status. Following from this, the author compares Nancy’s ontol-
ogy with the object-oriented ontology of Graham Harman. Finally, the author sub-
stantiates the claim that Nancy’s ontology is an object-oriented ontology.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-113-124

References
Bryant L. The Democracy of Objects, Michigan, MPublishing, 2011.
Derrida J. Golos i fenomen [La voix et le phénomène], Saint Petersburg, Aleteiia, 1999.
French Interpretations of Heidegger: An Exceptional Reception (eds D. Pettigrew,
F. Raffoul), New York, State University of New York Press, 2009.
Garcia T. Forme et objet. Un traité des choses, Paris, PUF, 2011.
Harman G. On Interface. Jean-Luc Nancy and Plural Thinking (ed. P. Gratton),
Albany, State University of New York Press, 2012, pp. 95–107.
Harman G. Chetveroiakii ob”ekt [The Quadruple Object], Perm, Hyle Press, 2015.
Harman G. Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects, Chicago, La Salle,
IL, Open Court, 2002.
Heidegger M. Evropeiskii nigilizm [Der europäische Nihilismus]. Vremia i bytie
[Zeit und Sein], Saint Petersburg, Nauka, 2007, pp. 63–176.
Heidegger M. Osnovnye poniatiia metafiziki: mir — konechnost’ — odinochestvo [Die
Grundbegriffe der Metaphysik. Welt — Endlichkeit — Einsamkeit], Saint
Petersburg, Vladimir Dal’, 2013.

Г Е О Р Г И Й К О Н О В А Л О В 125
Husserl E. Idei k chistoi fenomenologii i fenomenologicheskoi filosofii [Ideen zu einer
reinen Phänomenologie und phänomenologischen Philosophie], Moscow,
Akademicheskii proekt, 2009.
Kant I. Kritika chistogo razuma [Kritik der reinen Vernunft], Moscow, Eksmo, 2007.
Nancy J.-L. Corpus, Moscow, Ad Marginem, 1999.
Nancy J.-L. Hegel. L’inquiétude du négatif, Paris, Hachette, 1997.
Nancy J.-L. La déclosion (Déconstruction du Christianisme 1), Paris, Galilée, 2005.
Nancy J.-L. The Birth to Presence, Stanford, CA, Stanford University Press, 1993.
Nancy J.-L. The Discourse of the Syncope: Logodaedalus, Stanford, CA, Stanford Uni-
versity Press, 2007.
Nancy J.-L. The Gravity of Thought, New York, Humanities Press, 1997.
Nancy J.-L. The Sense of the World, Minneapolis, MN, University of Minnesota Press,
1997.

126 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Вселенная вещей
Стивен Шавиро
Профессор, именная кафедра английского языка и литературы Хелен Дерой,
Колледж свободных искусств и наук (CLAS), Университет Уэйна (WSU). Адрес:
5057 Woodward, suite 9408, 48202 Detroit, MI, USA. E-mail: shaviro@shaviro.com.

Ключевые слова: инструментальность; присутствие; эсте-


тические отношения; прелесть; метаморфоза; действенная
причинность.

Статья посвящена эстетическому порывающее с контекстом, и понятие


измерению существования вещей, «метаморфозы», напротив умножа-
которое обсуждается автором в рам- ющее сеть значений. Все это — ​«при-
ках философии Альфреда Уайтхеда манки для ощущения», пропозиции,
в сопоставлении с объектно-ориенти- предлагающие человеку потенци-
рованной онтологией Грэма Хармана. альности, поскольку вещи обладают,
Обсуждение начинается с иллюстра- согласно Уайтхеду, причинной дей-
ции опыта нечеловеческого, за кото- ственностью. Последняя объединяет
рой автор обращается к роману вещи в ветвящуюся сеть следов, «все-
Гвинет Джонс «Вселенная вещей». ленную вещей». Они отличны друг
Автор тематизирует инструменталь- от друга, но объединены принад-
ность вещей и противопоставляет лежностью к общему миру. Автор
ее наличности, опираясь на рассу- обсуждает аспект чувственности
ждения Грэма Хармана и Мартина и эмоциональности этого универсума.
Хайдеггера. Он фиксирует концепту- В заключение автор выписывает
альный момент, когда ему приходится три тезиса касательно «демократии
принять сторону Хайдеггера и Уайт- вещей». Во-первых, все приводимые
хеда в борьбе с Харманом за референ- эстетические структуры — ​универ-
циальность вещей вне присутствия. сальные, а не специфически человече-
Демонстрируя недостаточность раз- ские. Обсуждается стирание различия
мещения вещей между присутствием между живым и неживым. Во-вто-
и использованием, он предлагает рых, все вещи живы и креативны, что
тему эстетических отношений между вытекает из первого тезиса. В-третьих,
вещами. В этом контексте он сопо- это означает, что реанимируется пан-
ставляет понятие «прелесть» Хармана, психизм, или панэксперенциализм.

127
Я  НАЧНУ с небольшого рассказа «Вселенная вещей»1,
созданного британской писательницей Гвинет Джонс,
работающей в  жанре научной фантастики. Это рас-
сказ о  встрече человека с  инопланетянами. Он вхо-
дит в ее алеутский цикл — ​серию романов о ближайшем буду-
щем Земли, которую посетила, колонизировала и в конце кон-
цов бросила инопланетная раса гуманоидов. Алеутцы (так
называют пришельцев) обладают технологиями, превосходя-
щими наши. К тому же они неопределенного пола, что смуща-
ет землян. Хотя алеутцы кажутся скорее «женственными», чем
«мужественными», люди обычно обозначают их  местоимени-
ем «оно» или «это». По этим двум причинам присутствие але-
утцев на  нашей планете унизительно для нас и  травматично.
И  не  потому, что они делают что-то  мерзкое или неприятное,
а потому, что одно их существование умаляет наше. Мы оказа-
лись в ситуации отвратительной зависимости: даже самый бо-
гатый белый западный мужчина должен теперь причислять себя
к колонизированным.
Присутствие алеутцев на  Земле подрывает наш застаре-
лый антропоцентризм. «Человек» больше не  мера всех вещей.
Мы больше не можем считать себя особенными, думать о себе
как о  вершине творения. Эпоха модерна часто рассматривает-
ся в качестве серии сдвигов и децентраций человека — ​достаточ-
но просто вспомнить о Копернике, Дарвине, Фрейде или же, на-
конец, о Deep Blue, компьютере, которому проиграл Гарри Кас-
паров. Алеутцы, изображенные Джонс, — ​предельная точка этой
тенденции, их естественное превосходство оставляет нас озада-
ченными и растерянными. И дело не просто в Первом Контак-
те, который часто мифологизируется в научно-фантастических

Выступление на симпозиуме по объектно-ориентированной онтологии


в Технологическом институте Джорджии (Georgia Tech) 23 апреля 2010
года переведено с  английского Галией Хайрулиной и  Региной Ивано-
вой по изданию: © Shaviro S. The Universe of Thing // Theory & Event. 2011.
Vol. 14. № 3. URL: http://www.shaviro.com/Othertexts/Things.pdf. Публику-
ется с любезного разрешения автора.
1. Gwyneth J. The Universe of Things. Seattle: Aqueduct Press, 2010.

128 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


повествованиях. Пришельцы, описанные Джонс, живут на Земле
столетиями. Но факт их существования так и остался беспокоя-
щей нас занозой, даже если он включается в привычки и допуще-
ния повседневной человеческой жизни. В таком случае алеутский
цикл — э​ то в том числе и повествование об адаптации, навязан-
ной нам вступлением в постчеловеческую эру.
«Вселенная вещей», как элемент алеутского цикла, сосредото-
чена на наиболее поразительных различиях между нами и при-
шельцами: на том, что их технологии, в отличие от наших, на са-
мом деле живые. Алеутские орудия являются их собственными
биологическими отростками:

…их инструменты ползали, скользили, летали, но их создали они


сами. <…> Они создали вещи при помощи бактерий. <…> Бак-
терий, восходящих к штаммам кишечной флоры самих пришель-
цев, заражающей все.

По  сути, алеутцы буквально интерпретируют тезис Маршалла


Маклюэна о том, что все медиа являются протезным расширени-
ем нас самих. Алеутцы воплощают себя в каждом аспекте окру-
жающей их среды. Их сети простираются далеко за пределы их тел
и ближайшего окружения. Они даже могут делиться своими ощу-
щениями и воспоминаниями, поскольку последние химически за-
кодированы в  слизи, которую пришельцы источают, обменива-
ясь ею друг с другом. В результате «пришельцы не могли иметь
опыта отдельного существования. В их континууме не было ча-
стей: ни пространств, ни разделяющих границ». Они живут в са-
мом центре «живого мира».
Живой мир алеутцев составляет резкий и удручающий кон-
траст с тем, что мы по-прежнему находимся в ловушке картези-
анского наследия. Мы обычно боимся наших собственных меха-
нистических технологий несмотря на то, что используем их все
больше и  больше. Мы не  можем избавиться от  свойственно-
го всей западной культуре постоянного ощущения, что одино-
ки в нашей жизненности, заперты в мире мертвой или же про-
сто пассивной материи. Наши собственные машины, как пишет
Джонс, «обещали, но не смогли сдержать обещания. Они оста-
лись вещами, а  люди — ​одинокими». Некоторым персонажам
в рассказах Джонс кажется, что, в противоположность такой си-
туации, «у инопланетян было решение проблемы людской изо-
лированности: говорящий мир, мир с глазами, братство, о кото-
ром мечтал бы и Бог».

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 129
«Вселенная вещей» рассказывает об  автомеханике, нанятом
пришельцем для ремонта автомобиля. Механик, как большин-
ство людей, относится к инопланетянам с благоговением и в то же
время испытывает определенный страх. Он польщен и покорен,
но одновременно сильно встревожен тем, что пришелец поруча-
ет ему ремонт своей машины. Он не  понимает, почему его вы-
брали для этой работы, да и не знает он, почему пришелец вооб-
ще стал использовать низшую (и экологически вредную) земную
технологию, а не придерживается своего, алеутского способа пе-
редвижения на живом транспорте. Так или иначе, механик сосре-
доточивает все свои противоречивые чувства на машине. Желая
сохранить «мистику мастерства», ту единственную человеческую
гордость, которая у него осталась, он отключает все механизмы,
которые обычно занимались ремонтной работой, и принимает ре-
шение чинить машину пришельца вручную.
В один из долгих вечеров механик, работая над машиной, ис-
пытывает озарение (или галлюцинацию). На мгновение он ощу-
щает, каков в  действительности «живой мир» инопланетян: ка-
жется, его собственные инструменты оживают. Такой опыт, мяг-
ко говоря, приводит его в замешательство.

Он не отрываясь смотрел на гаечный ключ в руке, пока металли-


ческая ручка не перестала блестеть. Кожа расползалась по ней,
раздвижное гнездо стягивалось мышцами, как анус, влажные
губы втягивались при повороте распухающей ручки.

Живой мир непотребен и порнографичен. Существование пред-


ставляется удушающим и  невыносимым. Все насыщается «жи-
вой слизью… наполненной самостью, человеческой субстанци-
ей», почему-то представляющейся чужой. Вот что происходит, ко-
гда вы, «сумев проникнуть в мышление инопланетянина, видите
мир его глазами. Можно ли было ждать того, что такой опыт ока-
жется приятным?» Механик пугается до тошноты. Все, чего он хо-
чет, — ​это вернуться к одиночеству и безопасности привычного
человеческого мира, мира, где вещи держатся от нас на должном
расстоянии, потому что они «мертвы и безопасны».
«Вселенная вещей» побуждает нас к мысли о жизненности объ-
ектов и о том, как они соотносятся с нами. Рассказ предполагает,
что, даже когда мы сформировали из вещей инструменты и тем
самым заставили их служить нашим целям, они все равно не те-
ряют своей собственной, независимой жизни. То есть инструмен-
ты (как и вещи в целом) являются тем, что Бруно Латур называ-

130 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ет актантами — т​ очно такими же, как и мы сами2. У вещей есть
собственные силы, собственные врожденные склонности. Когда
мы правильно используем вещи, применяя их в качестве инстру-
ментов, мы действительно вступаем в союз с ними3. Но союз озна-
чает также зависимость: мы обнаруживаем, что не можем ниче-
го сделать без наших инструментов. То есть в рассказе выписыва-
ется то, что Джейн Беннет называет витальным материализмом,
признающим то, что «витальность поделена между всеми веща-
ми», а не ограничена только нами4.
Но даже если в рассказе это и выявлено, повествование дра-
матизирует нашу боязнь живости вещей. В случае с механиком
чудо оборачивается ужасом. Чувство наполненности всего «че-
ловеческой субстанцией» перерастает в параноидальное видение
зловещей и чужеродной жизненной силы. Магия всеобщей ожив-
ленности мира становится кошмаром Ктулху. Вибрация материи
угрожает нам. Нам необходимо отделаться от чрезмерной близо-
сти вещей. Мы не можем смириться с мыслью об их автономной
жизни, даже если эта жизнь в конечном счете приписывается нам.
Мы отчаянно стремимся успокоить себя тем, что все-таки вещи
остаются пассивными и косными.
Важно, что рассказ Джонс не  о  «вещах» в  целом, а, скорее,
именно об  инструментах. Ведь инструменты — ​это, по  всей ви-
димости, объекты, в отношениях с которыми мы в наибольшей
мере сталкиваемся с парадоксами нечеловеческих актантов, жиз-
ненной материи и  независимости объекта. Инструменты явля-
ются продолжением нас самих, это вещи, специально созданные
нами для удовлетворения наших потребностей. Они должны под-
чиняться нашей воле. И правда, чаще всего мы даже не думаем
о наших инструментах — ​они просто здесь. Как говорит Хайдег-
гер (по  крайней мере, если следовать наиболее распространен-
ной интерпретации его работ), инструменты подручны, доступ-
ны нам. И тем не менее сама эта доступность наших инструментов
наделяет их странной автономией и жизнью. Мы обнаруживаем,
что не можем просто использовать их. Мы должны учиться ра-

2. Латур Б. Пастер: война и мир микробов, с приложением «Несводимого».


СПб.: Издательство Европейского университета, 2015. С. 221.
3. Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne:
re.press, 2009. P. 19 (см. перевод фрагмента в: Харман Г. Государь сетей:
Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100). С. 229–248).
4. Bennett J. Vibrant Matter: A Political Ecology of Things. Durham: Duke
University Press, 2010. P. 89.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 131
ботать с ними, а не против них. Мы должны приспосабливаться
к их природе и нуждам точно так же, как к собственным.
О  «подручности» (Zuhandenheit) Хайдеггера я  упомянул не-
случайно. Я  считаю, что «Вселенную вещей» можно рассматри-
вать в качестве аллегории того, что Грэм Харман5, развивая идею
Хайдеггера, называет бытием-инструментом (tool-being)6. Хар-
ман подробно критикует общепринятое толкование «подручно-
сти» с прагматической точки зрения, хотя я как раз и использовал
именно ее, излагая это понятие. Согласно Харману, «подручность»
не означает практического овладения вещами, противопоставляе-
мого их явной теоретизации7. Скорее, категория «подручности»
имеет гораздо более широкое значение. Она не включает в себя

…исключительно человеческие устройства… Мы можем гово-


рить о «подручности», даже рассуждая о мертвых мотыльках
или о дрожи на далеком солнце. Допустим, что они «бесполез-
ны», однако они все равно осуществляют свою реальность вну-
три всеобщей системы сущих8.

Вещи активны и интерактивны далеко за пределами какого-ли-


бо соизмеримого с нами присутствия. Бытие-инструментом рас-
пространяется не только на использование вещей человеком — э​ то
гораздо более фундаментальная онтологическая категория. Рас-
сказ Гвинет Джонс начинается с привычного ощущения инстру-
ментов как объектов для пользования, но завершается открыти-
ем механиком того, что у «вселенной вещей» есть более глубокая
реальность.
Ключевой момент бытия-инструментом, согласно анализу
Хармана, заключается в радикальном отстранении от простого
присутствия, а поэтому и от всякой возможности теоретизации.
По словам Хармана, во всех своих работах Хайдеггер

…предостерегает от  одной-единственной ошибки, состоящей


в нашей укоренившейся привычке рассматривать разные сущие
в качестве «наличного», представляемого в виде четкого спис-

5. Harman G. Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects. Chicago;


La Salle, IL: Open Court, 2002.
6. В русском переводе «Бытия и времени» Владимира Бибихина использует-
ся термин «средство». — ​Прим. пер.
7. Harman G. Op. cit. P. 125–126.
8. Ibid. P. 152.

132 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ка отдельных свойств, и не признавать их в качестве того акта,
коим они существуют9.

Выступая против такого упрощения, Хайдеггер всегда настаивает


на том, что «модус существования того, что существует вне чело-
веческого контекста, не является наличностью»10. Сведение вещи
к ее наличности, то есть к сумме ее схематических свойств, состо-
ит именно в рассмотрении вещи в качестве всего лишь корреля-
та воспринимающего ее сознания11. Но вещь всегда больше ее ка-
честв; она всегда существует и действует независимо от того, как
мы ее понимаем и постигаем, выступая в качестве некоторого из-
бытка по отношению к этому постижению. Вот почему Харман
хвалит Хайдеггера за то, что он позволил нам перейти от корре-
ляционизма к объектно-ориентированной онтологии.
Харман утверждает, что все сущности инструмент-бытийны,
ни одна из них не может быть сведена к наличности или к про-
стому списку свойств. Но бытие-инструментом само по себе двой-
ственно. У него «два разных смысла. Это осуществление губитель-
ной подземной силы, но последняя действует, призывая ту или
иную реальность, встречающуюся в явном виде»12. С одной сто-
роны, пишет Харман,

…сущие-инструментом отступают, скрываясь в действии незамет-


ного заднего плана… Распределяясь в общем эффекте оснастки,
сущности исчезают в единой системе референции, теряя свою
единичность13.

Это то, что позволяет нам принимать инструменты за нечто само


собой разумеющееся, ведь чаще всего мы даже не рассматриваем
их в качестве объектов. Мы опираемся на «эффект оснастки», за-
бывая, что эта эффективность есть сама по себе результат огром-
ной сети альянсов, посредничеств и передач. Забываем так же, как
самодовольный механик во «Вселенной вещей».
Но в то же время бытие-инструментом предполагает и проти-
воположное движение, прямо противоположное первому. Хайдег-
гер акцентирует его через ход, связанный со «сломанным инстру-

9. Ibid. P. 27.
10. Ibid. P. 126.
11. Мейясу К. После конечности. Эссе о необходимости контингентности. Ека-
теринбург; М.: Кабинетный ученый, 2015.
12. Harman G. Op. cit. P. 26.
13. Ibid. P. 44–45.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 133
ментом». Когда инструмент или вещь теряют ожидаемые функции,
нам внезапно открывается чрезмерность их бытия. Харман, интер-
претируя Хайдеггера, захватывающе описывает то, как происходит

…восстание отдельных элементов… бросок минералов, боевых


флагов и тропических котов на поле жизни, где каждый объект
отличается собственной манерой поведения и особым образом
соблазняет нас, бомбардируя своей энергией как миниатюрная
нейтронная звезда14.

Когда это происходит, инструмент становится более-чем-налич-


ным; он выступает вперед слишком активно и агрессивно для меня,
чтобы его можно было полагать в его наличности. То есть инстру-
мент или вещь становится живым — ​точно так же, как в опыте
механика из вышеуказанного рассказа. И это восстание или рас-
крытие представляет собой саму основу объектно-ориентирован-
ной онтологии, которую Харман описывает как стремление «от-
дать должное отличительной силе этих специфических объектов,
извержению личностей из империи бытия»15.
Я считаю этот анализ из начала первой книги Хармана «Бы-
тие-инструментом» (Tool-Being) фундаментальным, хоть сам Хар-
ман это и отрицает. Несмотря на то что он и отправляется от хай-
деггеровского понимания инструмента и сломанного инструмен-
та, вскоре их пути расходятся. В первой части книги описывается
двойное движение: отступление в  универсальную референци-
альность оснащения или в «гнетущую всеобщность, утерянную
из  вида и  лишенную частных вещей»16, за  которым следует из-
вержение абсолютных единичностей, когда появление каждого
объекта «определяет судьбоносный разрыв в контексте смысла,
рождение личной силы, с которой надо считаться»17. Но по мере
развития рассуждения в этой книге Харман свертывает эту дихо-
томию. Теперь он утверждает, что изъятие объекта из налично-
сти есть также отстранение от референциальности. Это значит,
что «бытие-инструментом вещи существует в герметичной изоля-
ции, превосходящей любые отношения, которые могли бы ее кос-
нуться»18. Вместо колебания между чрезмерностью референции,
с одной стороны, и чрезмерностью особенности, с другой сторо-

14. Ibid. P. 47.


15. Ibidem.
16. Ibidem.
17. Ibidem.
18. Ibid. P. 287.

134 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ны, всякий объект одновременно и  исчезает в  своем недоступ-
ном вакууме, и появляется из него. Харман осторожно замечает,
что вследствие этой новой формулировки «и Хайдеггер, и Уайт-
хед стали прямыми оппонентами моей теории»19.
Я встал на сторону Уайтхеда (и, что меня удивило, Хайдегге-
ра!) — ​и против Хармана — ​в статье, изданной (вместе с его возра-
жением) в книге «Спекулятивный поворот» (The Speculative Turn);
здесь я не собираюсь продолжать полемику. Вместо этого я про-
сто попробую прояснить другие положительные следствия двой-
ного движения, которое Харман обнаруживает в хайдеггеровском
описании инструментов и сломанных инструментов. В самом деле,
эта двойственность является решающей в рассказе Гвинет Джонс.
«Вселенная вещей» вращается как раз вокруг того, что предме-
ты не сводятся к простому присутствию. Это также означает, что
у такого избытка есть два дополнительных аспекта. «Вселенная
вещей», с  одной стороны, вполне упорядочена и  автореферен-
циальна: как вездесущий медиум или расширение нас самих она
простирается далеко за пределы всего того, что может быть яв-
ным или присутствующим. Определенная ирония обнаружива-
ется в том, что, когда «человеческая субстанция» везде, она рас-
тягивается и рассеивается до неузнаваемости. Это тот же процесс,
который выявляется Маршаллом Маклюэном, когда он описыва-
ет медиа в качестве «расширений человека»20. Ведь медиа распро-
страняют себя повсюду. Как только мы создаем их, они тут же
выходят из-под нашего контроля и  оборачиваются против нас,
втягивая нас в новые отношения. «Любые медиа полностью пе-
рерабатывают нас… они не оставляют в нас ничего нетронутого,
неизмененного»21.
Но, с  другой стороны, «вселенная вещей» также проявляет
себя в  непристойном извержении отдельных объектов во  всей
их живости и особенности. Когда «все инструменты… бросились
действовать», механика охватило «призрачное ощущение нали-
чия плоти в  машинах». В  каждой из  этих машин он обнаружи-
вает «каплю самости», живую волю. Его ужас перед увиденным
иллюстрирует замечание Маклюэна о том, что появление новых
медиа оказывается «слишком агрессивным социальным опытом,
чрезмерно раздражающим стимулом, чтобы центральная нервная

19. Ibid. P. 228.


20. Маклюэн М. Понимание медиа: внешние расширения человека. М.: Куч-
ково поле, 2014.
21. McLuhan M., Quentin F. The Medium Is the Massage. N.Y.: Bantam, 1967.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 135
система могла его вынести»22. Такая интенсификация контакта
со вселенной вещей травматична. Автомеханик доведен до тошно-
ты и паники. Он испытал на себе худшее обеих сторон бытия-ин-
струментом. Он задушен «гнетущей тотальностью», в которую его
инструменты уходят ради собственного «оснащающего эффекта».
Но он в то же время чувствует угрозу «восстания» его инструмен-
тов как «отдельных элементов», хвастающих своей независимо-
стью и требующих от него внимания.
Двойное движение бытия-инструментом как отступление и из-
вержение — д​ ва альтернативных, но сосуществующих способа веч-
ного ускользания вещей от нашего постижения. Если отступление
и извержение и имеют нечто общее, так это то, что их невозможно
свести к той или иной корреляции субъекта и объекта или воспри-
нимающего человека и воспринимаемого мира. Они — ​два спосо-
ба убегания от присутствия и центрированного на человеке кон-
текста. Я не могу контролировать и инструментализировать вещь
одновременно по двум причинам: потому, что она увлекает меня
в расширенную референциальную сеть, все ответвления которой
я не способен проследить; и потому, что ее единичность, выры-
вающаяся вперед, оглушает меня избытком, превосходящим все
то, что я мог бы полагать о ней. Отступление и извержение — э​ то
движения, благодаря которым вещи показывают, что в них есть не-
что большее того, что выявляется в них нами. Вещь никогда нель-
зя полностью определить сколь угодно обширным списком качеств
и характеристик. За пределами всего этого она обладает своей ав-
тономной властью. Как говорит об этом Джейн Беннет,

…способность этих тел не ограничивается пассивной «несговорчи-


востью», но также включает способность заставлять нечто про-
исходить, создавать эффекты… Все тела становятся не просто
объектами, а чем-то большим, когда вещи-силы сопротивления
и протейной активности становятся более отчетливыми23.

Бытие-инструментом, следовательно, несводимо к  использова-


нию — т​ очно так же и по тем же причинам, по которым оно несво-
димо к присутствию. И у этого есть еще одно, возможно удивитель-
ное, следствие. Когда объекты встречаются друг с другом, основной
способ их отношений — н ​ е теоретический, практический, эпистемо-
логический или этический. Скорее, прежде чем стать чем-то из вы-

22. Маклюэн М. Указ. соч. С. 53. Перевод изменен. — ​Прим. ред.


23. Bennett J. Op. cit. P. 5, 13.

136 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


шеперечисленного, всякое отношение между объектами является
эстетическим. Как указывает Харман, «эстетика становится пер-
вой философией»24, ведь эстетика интересуется единичностью и до-
полнительностью вещей. Другими словами, она имеет дело с веща-
ми в той мере, в какой они не могут быть познаны или подчинены
понятиям, а также в той, в какой они не могут быть использованы
или нормативно упорядочены, определены в соответствии с прави-
лами. Неважно, насколько глубоко я понимаю вещь, и неважно, как
прагматично и инструментально я использую ее, потому что от нее
всегда остается нечто избегающее моих категоризаций. Даже когда
я уничтожаю вещь или использую ее до конца, есть еще что-то, что
мне не удалось освоить, какая-то сила, которой я не смог овладеть.
Эстетика предполагает ощущение объекта как его самого — ​поми-
мо тех его аспектов, которые могут быть поняты или использова-
ны. Вещь устраняется в свою сеть, заманив меня в свои тени; она
прорывается в блеске, который ослепляет меня и поражает. В та-
ких случаях рассудок разочарован, а воля достигает границ своей
власти. Лишь эстетически, за пределами понимания и воли, я могу
оценить акт (actus) бытия вещи тем, что она есть, — ​в том, что Хар-
ман называет «чистой искренностью существования»25.
Ослепительный блеск прорывающихся вперед вещей Харман
называет прелестью (allure) — ​это ощущение существования объ-
екта помимо и  сверх его собственных качеств26. Прелесть свя-
зана с  показом того, что, строго говоря, недоступно; она «при-
глашает нас на другой уровень реальности»27. В случае прелести
я сталкиваюсь с самим бытием вещи вне каких-либо определений
и корреляций. Я вынужден признать ее целостность, совершен-
но от меня отделенную. Такое столкновение меняет параметры
мира, разрывая в клочья «контекстуру значения» и любой кон-
сенсус. Им вводится то, что Уайтхед назвал бы новшеством: но-
вая сущность, которая не относится к уже-сказанному и не нахо-
дится в пределах уже согласованного горизонта. Поэтому для Хар-
мана прелесть есть «движущая сила изменений внутри мира»28.
Но  есть здесь и  определенное эстетическое событие, связан-
ное с отступлением вещи за пределы нашего понимания, в «ра-

24. Харман Г. О замещающей причинности // Новое литературное обозрение.


2012. № 2 (114). С. 90.
25. Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of
Things. Chicago; La Salle, IL: Open Court, 2005.
26. Ibid. P. 142–144.
27. Ibid. P. 179.
28. Ibidem.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 137
боту незаметного фона». Его мы могли бы назвать метаморфо-
зой, противопоставив прелести. Метаморфоза — ​род непредска-
зуемого притяжения, движение изымания и замены, непрерывная
игра становления. В метаморфозе участвует не сама вещь, привле-
кающая меня помимо и сверх ее качеств; скорее, сама неустойчи-
вость вещи тянет меня вперед, когда она идет рябью и сдвигается
протейной волной. Все атрибуты вещи становятся неустойчивы-
ми, так как она течет и скользит под ними, отступая в фон, свя-
зываясь с тем и указывая на то, что превосходит мою способность
следовать за ней. Метаморфоза, таким образом, отражает то, как,
по словам Уайтхеда, «каждая актуальная сущность присутствует
в любой другой актуальной сущности»29. В движении прелести
паутина значения рвется, когда вещь с силой прорывается из сво-
его контекста. Но  в  движении метаморфозы паутина значения
умножается и расширяется, отражается и искажается, разверты-
вается до бесконечности, поскольку вещь теряет себя в сети соб-
ственных ветвящихся следов. Автомеханик из «Вселенной вещей»
поражен обоими этими движениями одновременно.
И прелесть, и метаморфоза — ​примеры того, что Уайтхед на-
зывает «приманками для ощущения» (lures for feeling)30. Это одно
из наиболее странных выражений Уайтхеда, но я думаю, что оно
хорошо описывает основание эстетической привлекательности
(и отвращения). Приманка — э​ то все, что так или иначе работает
на привлечение моего внимания. Она может соблазнять, подстре-
кать, обольщать, заставлять или даже дубасить и запугивать меня.
Но в любом случае она адресована мне извне. Приманка — ​то, что
Уайтхед называет пропозицией. Уайтхед определяет пропозиции
(в числе которых логические суждения — ​лишь один из вариан-
тов) как «рассказы, которые, возможно, могли бы быть рассказа-
ны об особых актуальностях»31. Другими словами, пропозиция
предлагает мне своего рода потенциальность; она показывает пер-
спективу различия. И эта потенциальность или различие всегда
закреплены в некоей «особой актуальности», то есть в актуальной
вещи или группе вещей.
Уайтхед, таким образом, соглашается с  Гуссерлем, Хайдегге-
ром и Харманом в том, что я не встречаю вещи в качестве про-
стых пакетов ощущений или же наличных связок качеств. Скорее,
мы должны сказать, что вещи делают мне предложение или дают

29. Whitehead A. N. Process and Reality. N.Y.: The Free Press, 1978 [1929]. P. 50.
30. Ibid. P. 25, 184 ff.
31. Ibid. P. 256.

138 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


определенное «обещание счастья» (если процитировать известное
определение красоты, данное Стендалем). Качества вещи (или, го-
воря точнее, то, что Уайтхед называет «вечными объектами», во-
площенными в них) — э​ то лишь приманка, на которую вещь ловит
меня, чтобы затем к себе привлечь. Отдельная вещь может ослеп-
лять меня, поднимаясь с глубины, или же она может интриговать
и смущать меня, отступая в бесконечные лабиринты. Но в любом
случае приманка «предложена ощущению, и, будучи допущенной
к ощущению, она составляет то, что ощущается»32. Когда я от-
вечаю на приманку — ​и даже если я отвечаю на нее отрицатель-
но, отклоняя ее, — ​я прихожу к рассмотрению возможности или
же к «поддержке предложения»33, то есть к тому, чтобы ощутить
нечто, что иначе я бы не почувствовал.
Я думаю, что вопрос ощущения является здесь центральным.
Сущности, как правило, не  «знают» друг друга. Харман совер-
шенно прав в том, что реальность вещи «не сводится к тому, что
в ней воспринято»34, поэтому, когда объекты встречаются, они
«не могут исчерпать реальность друг друга»35. Но этот когнитив-
ный и прагматический провал еще не конец истории, поскольку
Уайтхед предполагает, что сущности взаимодействуют, «ощущая»
друг друга даже в отсутствии знания и силы. Вещи встречаются
друг с другом эстетически, а не только в познании или практиче-
ски. Я всегда чувствую в вещи больше, чем знаю о ней. И то, что
я чувствую и что знаю, разное. В той мере, в какой я действитель-
но знаю объект, я могу использовать его, перечислить его каче-
ства, разбить его на составные части и выяснить причины, кото-
рые определили его. Но в ощущении объекта есть еще что-то иное.
Я чувствую вещь, когда она затрагивает меня или меня изменяет.
И то, что затрагивает меня, — ​это не только определенные каче-
ства вещи, но и ее полное, ни к чему не сводимое существование.
Если говорить в  терминах Уайтхеда, наше всегда неполное
знание вещей возникает в  форме «хорошо размеченных знако-
мых чувств» «презентационной непосредственности»36. Это идеи
и впечатления в стиле эмпиризма, перечисляемые свойства объ-
екта. Презентационная непосредственность — с​ фера «ясных и от-
четливых» идей Декарта. Это примерно то же, что Хайдеггер пре-

32. Ibid. P. 187.


33. Ibid. P. 188.
34. Harman G. Guerrilla Metaphysics. P. 187.
35. Ibid. P. 188.
36. Whitehead A. N. Op. cit. P. 176.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 139
небрежительно называет «наличным». Но вещи затрагивают друг
друга до любого представления явных качеств согласно той ло-
гике, которую Уайтхед называет «причинной действенностью»
(causal efficacy). В этом случае

…приток ощущений от окружающей природы ошеломляет нас;


в  тусклом сознании полусна исчезают представления чувств,
и у нас остается лишь смутное ощущение влияния неопределен-
ных вещей вокруг нас37.

Лишь в  сфере презентационной непосредственности с  ее неиз-


бежными ограничениями и провалами мы сталкиваемся с пара-
доксами «чувственных объектов» Хармана, которые нужно отли-
чать от реальных38, а также от окказионализма замещающей при-
чинности39. В сфере причинной действенности мы, скорее, имеем
дело с неким полным контактом, с постоянным взаимообменом
объектов. Эти встречи невозможно полностью постичь; никогда
они не бывают ясными и отчетливыми, однако всегда делают нас
«жертвой смутного чувства влияния»40. Но  концептуальная не-
определенность такого рода опыта не уменьшает его власть, а как
раз наоборот. Чувство всегда влечет некоторое изменение того,
кто чувствует. По Уайтхеду, опыт — ​это бытие; что какая-то он-
тологическая единица чувствует, то она и есть. Это означает, что,
«попавшись» на приманку, я был как-то преобразован — л​ ибо су-
щественно, либо в  какой-то  мелочи. Я  выбрал один определен-
ный результат из  числа «неопределенной путаницы альтерна-
тив»41. В результате я стал сущностью, в значительной степени
или чуть-чуть отличной от той, которой я был до того, как это
произошло. Я больше не тот, кем бы я был, если бы не был сдви-
нут этой конкретной «вспышкой нового»42.
В  понятии причинной действенности Уайтхеда содержится
не только намек на романтизм, как и в соответствующем поня-
тии Хайдеггера о  мире инструментов, формирующем «единую
гигантскую систему ссылок»43. У ускользания вещей в постоян-

37. Ibidem.
38. Харман Г. Указ. соч.
39. Harman G. Guerrilla Metaphysics. P. 169–234.
40. Whitehead A. N. Op. cit. P. 176.
41. Ibid. P. 187.
42. Ibid. P. 184.
43. Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing. Chicago; La Salle,
IL: Open Court, 2007. P. 62.

140 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


но разветвляющуюся сеть следов много общего с романтической
идеей природы начала XIX века, хотя сегодня мы, скорее, связа-
ли бы его с медиасферой, с глобальной финансовой сетью или
со  Всемирной паутиной, тем более что она превращается в  то,
что Брюс Стерлинг удачно назвал «Интернетом Вещей»44. Уайт-
хед специально подчеркивает эту связь с романтизмом, указы-
вая на то, как

…непреодолимая причинная действенность природы давит на нас;


в неразборчивом гудении насекомых в августовском лесу приток
ощущений от окружающей природы ошеломляет нас45.

Это смутное чувство полного погружения не является специфиче-


ски человеческим; оно простирается на весь мир природы и ощу-
щается также животными и растениями46. Действительно, Уайт-
хед утверждает, что даже неорганические сущности испытывают
некий «приток ощущений», по крайней мере в виде потоков энер-
гии, потому что «все фундаментальные физические качества век-
торные, а не скалярные»47.
В работе «Наука и современный мир»48 Уайтхед анализирует
романтическую идею природы подробнее. Этот анализ предпри-
нимается в главе «Романтическая реакция»49, которая включает
в себя обсуждение нескольких работ британских романтиков. (Это
тот редкий случай, когда Уайтхед цитирует литературные тексты,
а не философские.) Одной из работ, исследуемых Уайтхедом, яв-
ляется стихотворение Перси Биши Шелли «Монблан» — ​тот са-
мый текст, из которого Гвинет Джонс взяла название для своего
рассказа. Стихотворение Шелли начинается с описания того, как

Вечная вселенная вещей


Течет через ум.

И продолжается упоминанием

Моего собственного, человеческого разума, который


Пассивно отдает и получает мгновенные влияния,

44. Sterling B. Shaping Things. Cambridge: MIT Press, 2005. P. 92–94.


45. Whitehead A. N. Op. cit. P. 176.
46. Ibidem.
47. Ibid. P. 177.
48. Idem. Science and the Modern World. New York: The Free Press, 1967 [1925].
49. Ibid. P. 75–94.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 141
Поддерживая непрерывный обмен с  ясной вселенной вещей
вокруг.

Уайтхед отмечает, что, несмотря на «прямую отсылку к некоей


форме идеализма», содержащуюся в этом стихотворении, Шелли
«выступает здесь образцовым свидетелем ментального (prehensive)
объединения, составляющего само бытие природы»50. Я думаю,
что этот комментарий стоит разобрать подробнее. Под «идеализ-
мом» мы сегодня могли бы иметь в виду «корреляционизм», по-
скольку стихотворение явно направлено на соответствия между
человеческим разумом как воспринимающим субъектом и  вне-
шним миром как тем, что воспринимается. Уайтхед оставля-
ет нерешенным вопрос, является ли идеализм Шелли «кантиан-
ским, берклианским или платоновским»51. Дальнейшие исследо-
вания указывают на то, что Шелли, скорее всего, защищал некий
эмпиризм, превратившийся в скептический идеализм, выведен-
ный из Уильяма Драммонда, ныне почти забытого ученика Юма52.
Но в любом случае стихотворение демонстрирует крайнюю обес-
покоенность дуализмом субъекта/объекта.
Однако Уайтхед предполагает, что риторика «Монблана»
подрывает свой видимый эмпиризм и  идеализм, ведь в  стихо-
творении утверждается, что в  действительности сами «вещи»,
а  не  их  представления в  форме идей или впечатлений «текут»
через разум. Акцентирование Шелли вселенной реально суще-
ствующих вещей расходится с субъективизмом и сенсационализ-
мом остальной части стихотворения, как и вообще с британским
эмпиризмом. (Уайтхед определяет «субъективизм» как понятие,
согласно которому «данное в акте опыта можно адекватно про-
анализировать исключительно в терминах универсалий», а «сен-
сационализм» — ​как понятие, предполагающее, что «первичной
деятельностью в акте опыта является чисто субъективное удер-
жание данного, лишенное всякой субъективной формы приня-
тия»53.) В той степени, в какой стихотворение нацелено на «все-
ленную вещей», им предполагается, что мы воспринимаем сами
объекты и отвечаем им самим, то есть на акт их бытия тем, что
они есть. Мы не просто анализируем их в терминах универсалий
путем сложения и соединения атомистических «идей». Например,

50. Ibid. P. 86.


51. Ibidem.
52. Pulos C. E. The Deep Truth: A Study of Shelley’s Skepticism. Lincoln: University
of Nebraska Press, 1954.
53. Whitehead A. N. Process and Reality. P. 157.

142 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


мое ощущение того, что «этот камень сер», — ​не первичная дан-
ность опыта, а  лишь «производная абстракция»54. Для Уайтхе-
да очевидно то, что у Шелли только неявно подразумевалось: все
наши умственные впечатления относятся и принадлежат к уже су-
ществующим вещам; «операции ума происходят из идей, „опре-
деленных“ связью с особыми сущими»55. Мы не просто пассив-
но принимаем серии голых, изолированных чувственных данных;
скорее, мы действительно встречаемся с Монбланом, с окружаю-
щими его ледниками, лесами и водопадами. Романтический опыт
природы отсылает к тезису Уайтхеда:

Есть много актуальных сущих, причем в определенном смыс-


ле одно актуальное сущее повторяет себя в другом актуальном
сущем56.

«Монблан» подрывает свою явную тематику и в других отноше-


ниях. С одной стороны, стихотворение вполне сенсационалист-
ское и корреляционистское; в нем полагается бинарная оппози-
ция субъекта/объекта: «мой собственный, человеческий разум»
пассивно регистрирует впечатления от «ясной вселенной вещей
вокруг». Но в то же самое время стихотворение также предла-
гает, что не  только «мой человеческий разум», но  и  все сущно-
сти без исключения участвуют в «непрерывном обмене» оказания
и  получения «мгновенных влияний». В  результате Уайтхед ска-
жет, что природа для Шелли является «по своей сущности, при-
родой организмов»57, каждый из которых отдельно воспринима-
ет все остальные, взаимодействует с ними и объединяет свои чув-
ства с их чувствами. В целом, как подчеркивает Уайтхед,

…и  Шелли, и  Вордсворт дают нам надежнейшее свидетельство


того, что природа не может быть разлучена со своими эстети-
ческими ценностями и что эти ценности являются результатом
некоего накопления животворящего присутствия целого в его
различных частях58.

Эти «эстетические ценности» включают в себя и прелесть, и ме-


таморфозу. Монблан прельщает нас, поскольку он «мерцает в вы-

54. Ibid. P. 160.


55. Ibid. P. 138.
56. Ibid. P. 139.
57. Idem. Science and the Modern World. P. 85.
58. Ibid. P. 86–88.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 143
соте», являя Силу, которая «живет обособленно в своем спокой-
ствии, / Далекая, безмятежная, недоступная». Но эта уединенная,
запечатанная вакуумом Сила тоже актор в  обширной паутине
взаимосвязей: сила метаморфозы, которая «гонит свой бесконеч-
ный поток» через все вещи, выходя «за пределы мертвого и живо-
го мира», а иногда даже работая над тем, чтобы «отозвать / Боль-
шие кодексы мошенничества и  горя». Разделение сущностей
и их «накопление» или взаимопроникновение — ​две стороны од-
ной монеты; они в равной мере не сводятся к субъективизму, сен-
сационализму и простому присутствию.
Взаимопроникновение и «накопление» вещей в природе объ-
ясняет, почему, как признает Уайтхед, мы часто ощущаем при-
чинную действенность как «смутный страх»59. Нас охватывает
тревога, когда мы ощущаем «навязчивое присутствие природы»60,
не  совсем понимая, что оно собой представляет. Вещи просто
приближаются к  нам настолько, что становятся удушливыми,
а мы теряем способность относиться к ним как к чему-то налич-
ному, чем можно манипулировать и что можно понять. Близость
вещей всегда приводит в замешательство и кажется неестествен-
ным явлением; она легко может казаться непристойной и непо-
средственно угрожающей, что и  показывает случай с  механи-
ком у  Гвинет Джонс. Маршалл Маклюэн в  своем объяснении
устных, сетевых культур также предполагает, что «страх — ​нор-
мальное состояние» в ситуации, когда «все постоянно действу-
ет на все»61. По Уайтхеду, вещи абсолютно отличают себя друг
от друга, но при этом постоянно ссылаются друг на друга. Страх
взаимосвязи — ​оборотная сторона (или негатив) того «удовле-
творения», с которым сущность в своей уникальности выстраи-
вает саму себя в качестве «совершенно определенной фактиче-
ской действительности»62.
Уайтхед настаивает как на  целостности «отдельных сущих»,
так и  на  «животворящем присутствии целого» природы. Такое
двойное утверждение соответствует тому, как все сущности осу-
ществляют двойное движение прелести и метаморфозы, проры-
ва и  ускользания, демонстрации своей абсолютной сигулярно-
сти и отступления в лабиринт отсылок и трансформаций. Каж-

59. Idem. Process and Reality. P. 176.


60. Idem. Science and the Modern World. P. 83.
61. Маклюэн М. Галактика Гутенерга. Сотворение человека печатной культу-
ры. Киев: Ника-центр, 2003. С. 49.
62. Whitehead A. N. Process and Reality. P. 212.

144 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


дая сущность в себе является «полностью определенной» собой63,
но все же все они принадлежат общему миру64.

Актуальные элементы, воспринимаемые нашими чувствами,


сами по  себе являются элементами общего мира, — ​у казыва-
ет Уайтхед. — ​Этот мир — ​комплекс вещей, он включает в себя
и наши акты познания, но выходит за их пределы65.

Мы всегда уже находимся

…внутри мира цветов, звуков и  предметов чувств, связанных


в пространстве и времени с устойчивыми объектами, такими
как камни, деревья и человеческие тела. Мы, кажется, и сами
являемся элементами этого мира в том же смысле, что и другие
вещи, воспринимаемые нами66.

Вещи остаются отличными друг от  друга, но  все они «элемен-
ты… в том же смысле» одного и того же общего мира. Этот ак-
цент — ​то, что связывает Уайтхеда с  Делёзом, который также
утверждает, что «бытие сказывается в едином, тождественном
смысле» обо всех сущностях, даже когда эти сущности сохраня-
ют свое отличие друг от друга67. Это двойное движение отстра-
нения и  принадлежности — ​то, что делает возможным «демо-
кратию объектов» (это изящное выражение принадлежит Леви
Брайанту). Как Уайтхед говорит в «Процессе и реальности», од-
новременно отсылая к Уильяму Джеймсу и расширяя его, «мы
оказались в шумном мире, посреди демократии товарищеских
созданий»68.
В завершение я выскажу три кратких тезиса об этой демокра-
тии товарищеских созданий, этой вселенной вещей. Первый име-
ет отношение к антропоморфизму, второй — ​к витализму, а тре-
тий связан с  панпсихизмом. Во-первых, на  протяжении всего
этого обсуждения я свободно использовал первое лицо, когда го-
ворил о вопросах восприятия, знания и чувства, а также приво-
дил доводы в пользу первенства эстетики. Разве это не означает,
что я в конце концов принимаю человеческую модель, несмотря

63. Ibid. P. 26.


64. Idem. Science and the Modern World. P. 88–89.
65. Ibid. P. 88.
66. Ibid. P. 89.
67. Делёз Ж. Различие и повторение. СПб.: Петрополис, 1998. С. 54. Перевод
изменен. — Прим. ред.
68. Whitehead A. N. Process and Reality. P. 50.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 145
на отказ от антропоцентризма и корреляционизма? Ответ заклю-
чается в том, что, по Уайтхеду, как и для объектно-ориентирован-
ной онтологии, восприятие, чувство, и эстетика — у​ ниверсальные
структуры, а не исключительно человеческие. Харман очень чет-
ко выписывает этот момент:

По Уайтхеду… у людей вообще нет никакой привилегии; об от-


ношении между людьми и  тем, что они видят, мы можем го-
ворить точно так же, как об  отношении между градинами
и смолой69.

А это также означает, что эстетика как способ контакта между су-
щими «относится к онтологии в целом, а не к частной метафизике
животного восприятия»70. Если все сущности принадлежат миру
«в том же смысле», тогда мы должны описать эту принадлежность
одинаково для всех них.
Но  если я  должен воспринимать градину точно так же, как
и  человека, тогда мои единственные альтернативы — ​элимина-
тивизм и  антропоморфизм. Я  могу всегда последовать за  Чер-
члендами и, отказавшись от  всех описаний человеческого опы-
та как ложной «народной психологии», усвоить редуцирующий
физикалистский язык, чтобы описывать человеческое поведение
так же, как ученые описывают с  его помощью фазовые перехо-
ды воды. Но если же я вместе с Уайтхедом отказываюсь «потвор-
ствовать блестящим подвигам разоблачений»71, то я должен со-
гласиться с тем, что категории, используемые мной для описания
меня самого, также пригодны и для градины. У нее точно так же
есть своя точка зрения, как и у меня, и она определенным обра-
зом ощущает смолу, с которой вступает в контакт, как и я. Как
я уже отмечал, Уайтхед «приписывает „ощущение“ всем вещам
в мире»72, хотя и не утверждает, что чувства градины так же со-
знательны, как и чувства человека. Смысл в том, что определен-
ная доля антропоморфизма необходима, чтобы избежать антро-
поцентризма. Я приписываю чувства градинам именно для того,
чтобы уйти от пагубного дуализма, который требовал бы, чтобы
чувства были у одних лишь людей (или, самое большее, у людей
и некоторых животных). Как говорит Джейн Беннетт,

69. Harman G. Prince of Networks. P. 124.


70. Idem. Heidegger Explained. P. 205.
71. Whitehead A. N. Process and Reality. P. 17.
72. Ibid. P. 177.

146 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


…возможно, стоит пойти на риск, связанный с антропоморфизмом
(суеверием, обожествлением природы, романтизмом), посколь-
ку, как ни странно, он противодействует антропоцентризму: ме-
жду человеком и вещью натянута струна, и я больше не нахо-
жусь выше или вне нечеловеческой «окружающей среды». Слиш-
ком часто отказ философии от антропоморфизма определен тем
высокомерным мнением, будто только люди и Бог могут прояв-
лять признаки той или иной творческой активности73.

Во-вторых, если все сущности имеют чувства и проявляют дея-


тельность, это означает, что они все — ​по  крайней мере в  ка-
кой-то степени — ​живы, активны и креативны. Это расходится
с некоторыми из наших наиболее фундаментальных предрассуд-
ков. Карэн Барад замечает, что

…разделение на неодушевленное и одушевленное — ​это, возмож-


но, один из наиболее устойчивых дуализмов западной филосо-
фии и ее критики; даже некоторые из наиболее критических под-
ходов к дихотомии культуры и природы оставляют это разли-
чие одушевленного и неодушевленного нетронутым. Требуется
радикальное переосмысление категории деятельности как тако-
вой, чтобы оценить, насколько живой может быть даже «мерт-
вая материя»74.

Освобождение от различия живого и неживого означает, как ука-


зывает Джейн Беннетт, что мы не можем принять «ни витализ-
ма, ни механицизма»75. Витализм XIX века, например, настаивал
на «качественном различии между жизнью, проникнутой энтеле-
хией, и  неорганическим веществом»76. Первая, как предполага-
лось, являлась активной и целенаправленной, тогда как неоргани-
ческое вещество считалось пассивным и механистическим. Но на-
ука XX и XXI веков не позволяет проводить такого рода различия.
С одной стороны, биохимия после открытия структуры ДНК по-
казала, что жизненная активность совмещена с  другими физи-
ческими и химическими процессами; с другой стороны, теория
сложности и теория систем (не говоря уже о квантовой механике)
показали, что даже неорганические физические процессы невоз-
можно точно описывать в традиционных механистических тер-

73. Bennett J. Op. cit. P. 120.


74. Barad K. Meeting the Universe Halfway: Quantum Physics and the Entanglement
of Matter and Meaning. Durham: Duke University Press, 2007. P. 419.
75. Bennett J. Op. cit. P. 62–81.
76. Ibid. P. 73.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 147
минах. Современная наука дискредитирует традиционный вита-
лизм, но не слишком щадит и традиционный механистический
материализм.
Современные философы науки, конечно, построили редукцио-
нистские теории, которые больше не являются «механистически-
ми» в старом смысле77. Но если мы должны принять онтологиче-
ское достоинство вещей и не превращать их в иллюзорные эффек-
ты квантовых полей, тогда, по-моему, мы должны принять своего
рода недуалистический неовитализм или то, что Джейн Беннетт
называет «витальным материализмом», то есть согласиться с той
мыслью, что «каждой вещи присуща энтелехия, и  каждая жиз-
ненна и  виталистична»78. Уайтхед также указывает на  то, что
«нет никакого абсолютного разрыва между „живыми“ и „нежи-
выми“ обществами»79; кроме того, «мы не знаем ни одного живо-
го общества, которое было бы лишено подчиненного ему аппара-
та неорганических обществ»80. Следовательно, «жизнь» — ​вопрос
степени, вопрос того, что может быть в  большей или меньшей
степени; выделить ее можно лишь относительно чего-либо и си-
туативно. Есть много промежуточных случаев между жизнью
и  не-жизнью: достаточно вспомнить о  вирусах или машинной
«искусственной жизни». Даже самые простые физические про-
цессы более жизненны, чем мы часто думаем; и даже самые одно-
значно живые процессы всегда включены в сравнительно нежи-
вые и  навсегда вплетены в  них. Жизненность распределена не-
равномерно, но она действует повсюду. Вот почему «демократия
объектов» является также «демократией товарищеских созданий».
Наконец, в-третьих, и  витальный материализм, и  объектно-
ориентированная онтология влекут своего рода панэксперенциа-
лизм или панпсихизм. Очевидно, это непростой шаг, из-за него
можно запросто сойти за фрика. Сегодня большинство метафизи-
ков, как аналитических, так и континентальных, ориентирующих-
ся на науку или нет, не задумываясь, отвергают панпсихизм. Дей-
ствительно, в своей недавней книге об Уайтхеде я сам слишком
поспешил с отрицанием панпсихистских следствий его теории81.
Теперь я считаю, что это отрицание было неверным. С одной сто-

77. См., напр.: Ladyman J., Ross D. Every Thing Must Go: Metaphysics Naturalized.
N.Y.: Oxford University Press, 2009.
78. Bennett J. Op. cit. P. 89.
79. Whitehead A. N. Op. cit. P. 102.
80. Ibid. P. 103.
81. Shaviro S. Without Criteria: Kant, Whitehead, Deleuze, and Aesthetics. Camb-
ridge: MIT Press, 2009. P. 28.

148 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


роны, как доказал Давид Скрбина, приведя много убедительных
доводов, у панпсихизма долгая история в западной мысли, в ко-
торую он крепко встроен82. С  другой стороны, панпсихизм не-
давно стали поддерживать мыслители различных направлений,
в  том числе и  такие аналитические философы, как Гален Стро-
сон83 и в некоторой степени Дэвид Чалмерс84.
Если говорить в  терминах, которые я  здесь сформулировал,
эстетический опыт всегда асимметричен; он должен быть задан
в терминах как субъекта, так и объекта. Мир объектов — д​ ействи-
тельно мир опыта. Как подчеркивает Уайтхед, «кроме опыта субъ-
ектов ничего нет, ничего, просто совершенно ничего»85. Уайтхед
считает, что «каждая актуальность, по существу, биполярна, яв-
ляясь физической и умственной»86; у каждой актуальности есть
«ментальный умственный полюс», по  крайней мере изначаль-
но. Если мы должны отклонить как корреляционистскую пози-
цию, согласно которой «субъект не принадлежит к миру, а явля-
ется границей мира»87, так и элиминативистское представление
о том, что субъект — ​буквально «никто»88, тогда мы должны от-
крыть имманентный смысл субъективности или по крайней мере
некоторого способа «обладания опытом». И  если мы принима-
ем онтологический принцип Уайтхеда, согласно которому «нет
ничего, что вплывало бы в мир из ниоткуда»89, или же аргумент
Стросона против радикального возникновения90, тогда мы дол-
жны быть готовы по крайней мере к тому, что «наличие опыта»
присуще всем актуальным сущностям. Я не буду развивать здесь
этот тезис, поскольку хочу его оставить в качестве приманки для
мысли, будущего вывода из того факта, что мы оказались во все-
ленной вещей.

82. Skrbina D. Panpsychism in the West. Cambridge: MIT Press, 2005.


83. Strawson G. Realistic Monism: Why Physicalism Entails Panpsychism //
Consciousness and Its Place in Nature: Does Physicalism Entail Panpsychism? /
A. Freeman (ed.). Exeter: Imprint Academic, 2006. P. 3–31.
84. Чалмерс Д. Сознающий ум. В поисках фундаментальной теории. М.: УРСС,
2015.
85. Whitehead A. N. Op. cit. P. 167.
86. Ibid. P. 108.
87. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Избр. раб. М.: Террито-
рия будущего, 2005. Афоризм 5.632.
88. Metzinger T. Being No One: The Self-Model Theory of Subjectivity. Cambridge:
MIT Press, 2004.
89. Whitehead A. N. Op. cit. P. 244.
90. Strawson G. Op. cit. P. 12–21.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 149
Библиография
Barad K. Meeting the Universe Halfway: Quantum Physics and the Entanglement of
Matter and Meaning. Durham: Duke University Press, 2007.
Bennett J. Vibrant Matter: A Political Ecology of Things. Durham: Duke Universi-
ty Press, 2010.
Gwyneth J. The Universe of Things. Seattle: Aqueduct Press, 2010.
Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things.
Chicago; La Salle, IL: Open Court, 2005.
Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing. Chicago; La Salle, IL:
Open Court, 2007.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics. Melbourne: re.press,
2009.
Harman G. Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects. Chicago; La Salle,
IL: Open Court, 2002.
Ladyman J., Ross D. Every Thing Must Go: Metaphysics Naturalized. N.Y.: Oxford
University Press, 2009.
McLuhan M., Fiore Q. The Medium Is the Massage. N.Y.: Bantam, 1967.
Metzinger T. Being No One: The Self-Model Theory of Subjectivity. Cambridge: MIT
Press, 2004.
Pulos C. E. The Deep Truth: A Study of Shelley’s Skepticism. Lincoln: University of
Nebraska Press, 1954.
Shaviro S. The Universe of Things // Theory & Event. 2011. Vol. 14. № 3. URL: http://
shaviro.com/Othertexts/Things.pdf.
Shaviro S. Without Criteria: Kant, Whitehead, Deleuze, and Aesthetics. Cambridge:
MIT Press, 2009.
Skrbina D. Panpsychism in the West. Cambridge: MIT Press, 2005.
Sterling B. Shaping Things. Cambridge: MIT Press, 2005.
Strawson G. Realistic Monism: Why Physicalism Entails Panpsychism // Conscious-
ness and Its Place in Nature: Does Physicalism Entail Panpsychism? / A. Free-
man (ed.). Exeter: Imprint Academic, 2006. P. 3–31.
Whitehead A. N. Process and Reality. N.Y.: The Free Press, 1978.
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Избр. раб. М.: Территория бу-
дущего, 2005.
Делёз Ж. Различие и повторение. М.: Петрополис, 1998.
Латур Б. Пастер: война и мир микробов, с приложением «Несводимого». СПб.:
Издательство Европейского университета, 2015.
Маклюэн М. Галактика Гутенберга. Становление человека печатающего. Киев:
Ника-центр, 2003.
Маклюэн М. Понимание Медиа: внешние расширения человека. М.: Кучково
поле, 2014.
Мейясу К. После конечности. Эссе о необходимости контингентности. Екате-
ринбург; М.: Кабинетный ученый, 2015.
Уайтхед А. Н. Наука и современный мир // Избр. работы по философии. М.:
Прогресс, 1990. С. 56–271.
Харман Г. Государь сетей: Бруно Латур и метафизика // Логос. 2014. № 4 (100).
С. 229–248.
Харман Г. О замещающей причинности // Новое литературное обозрение. 2012.
№ 2 (114). С. 75–90.
Чалмерс Д. Сознающий ум. В поисках фундаментальной теории. М.: URSS, 2015.

150 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


THE UNIVERSE OF THINGS
Steven Shaviro. Helen DeRoy Professor of English, shaviro@shaviro.com.
College of Liberal Arts and Sciences (CLAS), Wayne State University (WSU), 5057
Woodward, suite 9408, 48202 Detroit, MI, USA.
Keywords: tool-being; presence; aesthetic relations; allure; metamorphosis; causal
efficacy.
This article is dedicated to the aesthetic dimensions of the existence of things. The
discussion draws on Alfred Whitehead’s philosophy and on Graham Harman’s
object-oriented ontology. The article opens with an illustration of the nonhuman
experience with reference to a case from Gwyneth Jones’s novel “The universe of
things.” The author discusses the instrumentality of things and juxtaposes it with the
presence of things, using ideas brought forth by Graham Harman and Martin Hei-
degger. The author pinpoints the moment when he must side with Heidegger and
Whitehead over Harman, arguing for the referentiality of things beyond their pres-
ence. The author demonstrates the insufficiency of placing things between their pres-
ence and their use, and thus argues that we should pay attention to the aesthetic
relationships between things. In this context, the author compares Harman’s idea
of “allure,” which breaks with context, and the idea of “metamorphosis,” which wid-
ens the web of meaning. All of this works to capture attention, since, according to
Whitehead, things have causal efficacy. This causal efficacy unites things into a com-
plicated web of traces, or into a “universe of things.” These things are different from
each other, but they are united by the fact that they belong to a common universe.
The author discusses the feelings and emotions of this universe.
In conclusion, the author offers three theses on the “democracy of things.” The
first thesis states that that all aesthetic structures discussed here are universal rather
than specific to human beings. The second thesis follows from the first and argues
that all things are alive and are creative. The third thesis follows from the previous
two and alludes to the fact that we are witnessing a return to panexperientialism or
panpsychism.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-127-150

References
Barad K. Meeting the Universe Halfway: Quantum Physics and the Entanglement of
Matter and Meaning, Durham, Duke University Press, 2007.
Bennett J. Vibrant Matter: A Political Ecology of Things, Durham, Duke University
Press, 2010.
Chalmers D. Soznaiushchii um. V poiskakh fundamental’noi teorii [The Conscious
Mind: In Search of a Fundamental Theory], Moscow, URSS, 2015.
Deleuze G. Razlichie i povtorenie [Différence et répétition], Saint Petersburg, Petrop-
olis, 1998.
Gwyneth J. The Universe of Things, Seattle, Aqueduct Press, 2010.
Harman G. Gosudar’ setei: Bruno Latur i metafizika [Prince of Networks: Bruno
Latour and Metaphysics]. Logos. Filosofsko-literaturnyi zhurnal [Logos.
Philosophical and Literary Journal], 2014, no. 4 (100), pp. 229–248.
Harman G. Guerrilla Metaphysics: Phenomenology and the Carpentry of Things, Chi-
cago, La Salle, IL, Open Court, 2005.

С Т И В Е Н Ш А В И Р О 151
Harman G. Heidegger Explained: From Phenomenon to Thing, Chicago, La Salle, IL,
Open Court, 2007.
Harman G. O zameshchaiushchei prichinnosti [On Vicarious Causality]. Novoe liter-
aturnoe obozrenie [New Literary Observer], 2012, no. 114, pp. 75–90.
Harman G. Prince of Networks: Bruno Latour and Metaphysics, Melbourne, re.press,
2009.
Harman G. Tool-Being: Heidegger and the Metaphysics of Objects, Chicago, La Salle,
IL, Open Court, 2002.
Ladyman J., Ross D. Every Thing Must Go: Metaphysics Naturalized, New York,
Oxford University Press, 2009.
Latour B. Paster: voina i mir mikrobov, s prilozheniem “Nesvodimogo” [Pasteur:
Guerre et paix des microbes, suivi de “Irréductions”], Saint Petersburg,
Izdatel’stvo Evropeiskogo universiteta, 2015.
McLuhan M. Galaktika Gutenberga. Stanovlenie cheloveka pechataiushchego [The
Gutenberg Galaxy: The Making of Typographic Man], Kiev, Nika-tsentr,
2003.
McLuhan M. Ponimanie Media: vneshnie rasshireniia cheloveka [Understanding
Media: The Extensions of Man], Moscow, Kuchkovo pole, 2014.
McLuhan M., Fiore Q. The Medium Is the Massage, New York, Bantam, 1967.
Meillassoux Q. Posle konechnosti. Esse o neobkhodimosti kontingentnosti [Après la
finitude: Essai sur la nécessité de la contingence], Yekaterinburg, Moscow,
Kabinetnyi uchenyi, 2015.
Metzinger T. Being No One: The Self-Model Theory of Subjectivity, Cambridge, MIT
Press, 2004.
Pulos C. E. The Deep Truth: A Study of Shelley’s Skepticism, Lincoln, University of
Nebraska Press, 1954.
Shaviro S. The Universe of Things. Theory & Event, 2011, vol. 14, no. 3. Available at:
http://shaviro.com/Othertexts/Things.pdf.
Shaviro S. Without Criteria: Kant, Whitehead, Deleuze, and Aesthetics, Cambridge,
MIT Press, 2009.
Skrbina D. Panpsychism in the West, Cambridge, MIT Press, 2005.
Sterling B. Shaping Things, Cambridge, MIT Press, 2005.
Strawson G. Realistic Monism: Why Physicalism Entails Panpsychism. Consciousness
and Its Place in Nature: Does Physicalism Entail Panpsychism? (ed. A. Free-
man), Exeter, Imprint Academic, 2006, pp. 3–31.
Whitehead A. N. Nauka i sovremennyi mir [Science and the Modern World]. Izbr.
raboty po filosofii [Selected Works in Philosophy], Moscow, Progress, 1990,
pp. 56–271.
Whitehead A. N. Process and Reality, New York, The Free Press, 1978.
Wittgenstein L. Logiko-filosofskii traktat [Tractatus Logico-Philosophicus]. Izbr. rab.
[Selected works], Mоscow, Territoriia budushchego, 2005.

152 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Новые онтологии
Эндрю Пикеринг
Почетный профессор, отделение социологии, философии
и антропологии, Университет Эксетера. Адрес: Rennes dr., Amory Bldg,
EX4 4RJ Exeter, UK. E-mail: a.r.pickering@exeter.ac.uk.

Ключевые слова: онтология становления; дуалистическая


онтология; симметрия; децентрированное.

Автор рассматривает две противо- аспект становления и учитывать его


положные онтологические позиции: в практике.
дуалистическую «естественную онто- Автор доказывает, что «классиче-
логическую установку» и онтологию ская», дуалистическая модель онто-
становления. В ходе анализа, иллю- логии является не альтернативой
стрированного примерами из искус- онтологии становления, а одной из ее
ства (полотна Пита Мондриана локальных стратегий, доминирующей
и Виллема Куннинга) и инженерной на определенном этапе истории мысли.
практики (гидротехнические работы В статье раскрывается эпистемологи-
на реке Миссисипи рядом с Новым ческая неэффективность дуалистиче-
Орлеаном), выявляются основные ской онтологии как господствующей
черты обоих подходов. Первый пред- стратегии. Автор делает вывод о необ-
полагает дистанцию между субъектом ходимости ее ограничения и перехода
и объектом, активность и превалиро- к онтологии становления как к новой
вание субъекта над пассивным объек- «естественной установке», поскольку
том, а также вневременное измерение. именно эта позиция позволяет наи-
Вторая стратегия устраняет субъект- более адекватно описывать современ-
но-объектную оппозицию, заменяя ную научно-техническую ситуацию,
ее симметричным, децентриро- а также открывает перспективы наи-
ванным отношением человеческих более эффективных практик в данной
и не-человеческих агентов, и акценти- области. Их общим принципом было
руется на временнόм аспекте их взаи- бы предоставление вещей их соб-
модействия. Это позиция, исходя ственной судьбе. Указываются фило-
из которой возможно зафиксировать софы, наиболее близкие этой позиции.

153
В  МОЕЙ книге «Вальцы практики»1 я предложил онто-
логический взгляд на мир и наше место в нем; взгляд,
в котором и человеческое, и нечеловеческое понимают-
ся как открытое становление, которое принимает воз-
никающие во временном «танце агентности»2 формы. В данной
статье я обогащаю и расширяю этот взгляд. Чтобы сделать став-
ки наглядными, я счел полезным начать с сопоставления работ
двух немецких художников XX века, Пита Мондриана и Виллема
де Кунинга, и проинтерпретировать их картины как «философ-
ские объекты» — о​ бъекты, которые отсылают к весьма различным
теориям бытия в мире.
Сперва Мондриан. Его поздние геометрические абстракции
узнаются мгновенно: сеть вертикальных и горизонтальных прямых
черных линий, заполненная лоскутами основных цветов. Как такие
картины побуждают нас думать о существовании в мире? Прежде
всего они говорят мне об определенном дуализме людей и вещей,
явном разрыве между художником и его работой. Можно понять
это как отделение художника от  мира. Теряется даже привыч-
ная тонкая связь между художником и миром — ​художественный
взгляд, созерцающий ландшафт и некоторым образом изобража-
ющий его на картине. Глядя на эти картины, приходится представ-
лять их продуктами мышления Мондриана, абстрактными пред-
ставлениями, сначала построенными мысленно — ​черные линии
пройдут здесь и здесь на белом фоне, образовав декартову систе-
му координат; лоскуты основных цветов будут тут и там, — ​а уже
после нанесенными красками на  холст. Картина Мондриана, та-
ким образом, побуждает нас думать о себе не столько в отношении
с миром, сколько как об отделенных от него и господствующих над
ним извне, как о самостоятельных человеческих агентах в пассив-
ном материальном мире. Это одно онтологическое видение.

Перевод с английского Наиры Кочинян по изданию: © Pickering A. New


Ontologies // The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming /
A. Pickering, K. Guzik (eds). Durham; L.: Duke University Press, 2008. Пуб-
ликуется с любезного разрешения автора.
1. Pickering A. The Mangles of Practice: Time, Agency and Science. Chicago, IL:
University of Chicago Press, 1995.
2. Другой вариант перевода dance of agency предлагает Ольга Столяро-
ва — ​«танец действия». — ​Прим. ред.

154 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Рис. 1. Пит Мондриан. «Композиция с красным, желтым и си-
ним». 1921 год. Муниципальный музей (Гаага, Нидерланды)

Теперь де Кунинг. Зачастую его картины немногим обязаны вос-


приятию реальности и ее переводу в изображение: в этом отноше-
нии они так же «абстрактны», как и картины Мондриана. Но тем
не менее его будто запачканные красками полотна ярко свидетель-
ствуют о вязкой, телесной, материальной вовлеченности в мир. Не-
возможно представить себе работы де Кунинга как перевод зара-
нее представленного мысленного образа в изображение на холсте.
Приходится думать о них, следуя за тем, как они были выполне-
ны фактически. Де Кунинг мог иметь какую-то изначальную идею,
в каком направлении будет развиваться конкретная работа, но ни-
когда не держался за эту идею. Густо накладывая краски, он ищет
неожиданные эстетические эффекты — ​завихрения, водовороты
цвета, случайные сочетания. Затем он позволяет себе увлечься3 эти-
ми эффектами, добавляя больше краски, распределяя ее по холсту
и т. д. Его живопись была непрерывным перемещением от восприя-
тия возникающих эффектов к стремлению усилить их, непредска-
зуемо ведущим к появлению полотен, которые никто, включая са-
мого художника, не мог бы заранее спланировать или предвосхи-
тить. Говорили, что работа де Кунинга могла быть закончена лишь
тогда, когда кто-нибудь отбирал у него картину. Он всегда стремил-
ся находить в ней новые эффекты и возвращаться к работе над ней.

3. Gomart E., Hennion A. A Sociology of Attachment: Music Amateurs, Drug


Users // Actor Network Theory and After / J. Hassard (ed.). Oxford: Blackwell
Publishers / The Sociological Review Monographs, 1999. P. 220–247.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 155


Рис. 2. Виллем де Кунинг. «Без названия IV». 1977. Музей
коллекции Менил (Хьюстон, США)

Как философские объекты картины де Кунинга представляют


иную онтологию, нежели картины Мондриана. Если картины
Мондриана предполагают дуалистическое движение отстранения
человека от мира, то полотна де Кунинга говорят об основопола-
гающей вовлеченности в него. И если у Мондриана эта отстранен-
ность связана с асимметричным человеческим господством над
пассивной материальностью, то  у  де Кунинга внимание акцен-
тируется на  куда более симметричном взаимодействии челове-
ческого и нечеловеческого. Живопись де Кунинга — ​неразделимо
совместный продукт человеческого и нечеловеческого: де Кунинг,
краски и холст. Это децентрированное производство, в котором
де Кунинг был одновременно и автором, и исследователем, и ак-
тивным, и пассивным. Вот первое основание для противопостав-
ления двух художников и их работ. Второе касается временности.
Картины Мондриана не затрагивают тему времени. Можно пред-
ставить себе живопись Мондриана как материализацию почти
безвременного платонического образа — ​образа, который мож-
но ясно представить в уме и в любой момент запустить в реаль-
ность. Напротив, представить себе произведения де Кунинга мож-
но лишь появляющимися в реальном времени телесной практи-
ки: это должно было произойти — ​нанесение такого количества
этой краски на некоторую уже заполненную поверхность, затем
должно было произойти то  и  т. д. И  все это вычерчивает уни-
кальную траекторию, которая приводит к этому изображению.
Конечная точка этой траектории ни в коем случае не была пред-

156 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


задана — ​ни в мозге де Кунинга, ни в его тюбиках краски, ни где-
либо еще. Картины де Кунинга показывают нам, как подлинная
новизна подлинно возникает во времени, в гуще вещей, на пере-
сечении человеческого и нечеловеческого, в открытом поиске пу-
тем проб и ошибок. Де Кунинг, я бы сказал, изображает онтоло-
гию становления.
Итак, работы этих двух художников могут представлять две
различные онтологии. Из одной следует дуализм человеческого
и нечеловеческого, отстраненность, господство первого над вто-
рым и стирание времени. Другая предполагает непосредственное
симметричное переплетение между человеческим и нечеловече-
ским и временнóе становление в этом переплетении. Онтология
Мондриана хорошо знакома большинству из нас. За прошедшие
века она стала, если заимствовать фразу Артура Файна, есте-
ственной онтологической установкой.
Но, кроме этого, я хотел бы сказать нечто более радикальное.
Дело не в том, что здесь мы имеем два онтологических понима-
ния, являющихся в каком-то смысле равнозначными и одинаково
пригодными альтернативами, между которыми нам следует выби-
рать. Чтобы уйти от этой идеи, достаточно вспомнить, что Мон-
дриан не всегда рисовал геометрические абстракции, благодаря
которым он сейчас известен. Некоторые его ранние картины до-
вольно схожи с работами де Кунинга (хотя исторически влияние
было обратным). Теперь важно то, что стиль рисования Мондриа-
на сам изменялся во времени. Это связано с его борьбой с краской,
кистями, холстами и, несомненно, с  различными художествен-
ными и философскими традициями, его собственным эстетиче-
ским опытом, личной биографией и т. д. Поэтому рассматривае-
мая во временнóй перспективе творческая траектория Мондриана
схожа с онтологией де Кунинга. Оба художника жили в гуще ве-
щей и были симметрично связаны с материальным миром, про-
цессами открытого становления. Просто работы позднего Мон-
дриана (картезианские картины, с которых я начал) сами по себе
не  отображают этого. Изображая мир дуалистического вневре-
менного разделения, эти картины уводят внимание от онтологи-
ческой ситуации, из которой они произошли, тогда как работы де
Кунинга делают эти онтологические условия существования сво-
ей темой.
Моя основная мысль заключается в том, что онтология, кото-
рую я ассоциирую с де Кунингом, является истинной онтологи-
ей, напоминающей нам, каким существование в мире всегда было
и будет, в то время как мондриановский стиль приходится рас-

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 157


сматривать как изображающий определенную позицию в потоке
становления. Это определенная тактика существования в  пото-
ке, которая, пытаясь выйти за его пределы, сопротивляется его
признанию и которую можно ассоциировать с дуалистическими
проектами отрицания временности и доминирования над матери-
ей. Мы оказались ослеплены Мондрианом. Вместо того чтобы ви-
деть дуалистическое разделение и господство как движение, так-
тику, ухищрение, своеобразный способ жизни в потоке становле-
ния, мы склонны путать его с миром самим по себе4.
Довольно об искусстве; как насчет философии? Только что на-
меченная линия мысли отсылает к Мартину Хайдеггеру. В своей
известной статье «Вопрос о технике»5 Хайдеггер, как мне пред-
ставляется, следует линии де Кунинга: очертания материального
мира, как и очертания человечества, бесконечно возникают и пре-
бывают в становлении, и они неразрывно связаны друг с другом.
Впрочем, согласно Хайдеггеру, Новое время ознаменовалось как
раз закреплением мондриановской позиции в этом потоке станов-
ления. В режиме «постава» мы, люди, стремимся находиться вне
природы, контролируя ее, продолжая бросать ей вызов как «со-
стоящему-в-наличии» для круговорота производства и  потреб-
ления. В то же время мы продолжаем бросать вызов самим себе
как особому типу сущего — ​наличному для тех же круговоротов.
Хайдеггер видел в поставе огромную опасность для человечества,
и это было его навязчивой идеей. Было бы замечательно, если бы
нам были доступны иные способы существовать в мире. Вот куда
ведут мои онтологические замечания. Но обсуждения двух худож-
ников, боюсь, недостаточно, чтобы подкрепить мои соображения,
так что позвольте обратиться к примеру из жизни.

4. Барбара Гернштейн Смит видит иронию в том, что я пытаюсь вести под-
коп под один дуализм (людей и вещей), выстраивая другой (нововремен-
ная онтология, то есть дуализм, и не-нововременная онтология, отвер-
гающая этот дуализм). Должен признать, так оно и есть, но я не заинте-
ресован в поддержании чистоты этого последнего дуализма. Несомненно,
в потоке становления можно найти всевозможные позиции; можно без
конца мутить воду. Моя цель — о ​ спорить принимаемый как само собой
разумеющийся дуализм людей и вещей, двигаясь к противоположному
полюсу и указывая на то, что, я надеюсь, является поразительными, не-
забываемыми и важными примерами их взаимного преобразующего со-
единения и переплетения.
5. Хайдеггер М. Вопрос о технике // Он же. Время и бытие. М.: Гнозис, 1993.
С. 221–238. См. также: Steiner C. J. Ontological Dance: A Dialogue Between
Heidegger and Pickering // The Mangle in Practice: Science, Society, and
Becoming. P. 221–243.

158 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Я хотел бы поговорить о реке Миссисипи, отталкиваясь от за-
мечательной книги Джона Макфи «Контроль природы»6. Мис-
сисипи — ​одна из  крупнейших рек в  мире. Все дожди, выпада-
ющие на Среднем Западе, стекают через нее в Мексиканский за-
лив. До европейской колонизации низовье Миссисипи было огра-
ничено естественными насыпями осадочных пород высотой около
трех футов, протянувшимися вдоль обоих берегов водного пути.
Обычно они сдерживали реку, хотя иногда она переливалась че-
рез них и затопляла обширные поймы. Видимо, аборигены смог-
ли к этому приспособиться. Но потом пришли европейские посе-
ленцы и основали постоянные поселения, в особенности Новый
Орлеан — к​ рупнейший порт на реке. С ростом городов важность
сдерживания реки возросла, что дало начало одному из крупней-
ших в мире проектов обуздания природы — н ​ и больше ни меньше
как управление самой Миссисипи. Частью этого проекта было ис-
кусственное наращивание дамб, нацеленное на то, чтобы ограни-
чить реку ее берегами. Самое любопытное в этой стратегии то, что
она так и не сработала. По мере роста дамб рос и уровень воды; за-
топления продолжались; дамбы приходилось поднимать все выше
и выше вплоть до сегодняшнего дня. В результате Новый Орлеан
стал городом, окруженным кольцом земляных укреплений высо-
той тридцать футов. Макфи сравнивает его с обнесенными стеной
средневековыми городами, хотя врагом теперь являются не люди
по ту сторону стены, а вода. Теперь огромные сухогрузы плавают
выше уровня улиц Нового Орлеана. Как сказал Макфи, если бы
дамб не было, то движение судов представляло бы собой сюрреа-
листическую картину, напоминающую парящую железную дорогу.
О ком мы должны здесь подумать? Прежде всего о де Кунин-
ге, поскольку основной сюжет здесь — ​это открытое становле-
ние; в данном случае речь идет о проектировании архитектуры
реки и Нового Орлеана. Никто не предполагал, что борьба с ре-
кой закончится судами, плавающими выше уровня улиц. Про-
сто так сложилось в  децентрированном взаимодействии реки
и людей — в​ заимодействии, аналогичном отношению де Кунинга
к своим картинам. Но, фиксируя и упорядочивая этот децентри-
рованный эмерджентный процесс, мы поддаемся дуалистическо-
му соблазну Мондриана навязать реке абстрактную и вневремен-
ную человеческую концепцию того, какой она должна быть. Ду-
маю, это Хайдеггер и имел в виду под поставом.

6. McPhee J. The Control of Nature. N.Y.: Farrar, Straus, Giroux, 1989.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 159


Продолжим историю. Полтора века назад ответственность
за контроль над рекой была возложена на инженерные войска су-
хопутных сил США, которые описывали свою работу как битву
с Миссисипи — ​битву, в центре в которой находятся дамбы и чей
исход отнюдь не определен. Оказывается, Миссисипи хочет дви-
гаться. Сейчас ее уровень на тридцать футов выше, чем у Атчафа-
лайи — о ​ дной из малых рек, которую она питает своими водами.
Предоставленная самой себе, вся Миссисипи выльется в Атчафа-
лайю и будет впадать в Мексиканский залив на несколько сотен
миль западнее ее нынешнего устья, что превратит низовье Мис-
сисипи в обычный ручей. Это было бы катастрофой для таких го-
родов, как Новый Орлеан, которые во всех отношениях зависи-
мы от речных вод. Поэтому военные инженеры в течение деся-
тилетий боролись за Атчафалайю, перестраивая ее пересечение
с Миссисипи.
В 1963 году была введена в строй огромная плотина на 250 ты-
сяч тонн, предназначенная для контроля за стоком вод Миссиси-
пи в Атчафалайю, а также для предотвращения превышения его
исходного уровня больше чем на 30%. Во время наводнений 1972
и 1973 годов эта система сдерживания едва выдержала. Если бы
она разрушилась, Миссисипи безвозвратно изменила бы свое те-
чение. После наводнения экспертиза показала, что сооружению
был нанесен значительный ущерб. Одна его часть была просто
снесена: бурные потоки вырыли вокруг нее ямы размером с фут-
больное поле. Несмотря на грандиозные восстановительные рабо-
ты, плотине никогда не вернуть своих плановых технических ха-
рактеристик. Исходный проект контроля обошелся в $86 млн; по-
сле 1973 года было достроено новое вспомогательное сооружение,
состоящее из шести ворот, каждые шириной в 62 фута, в совокуп-
ности весящих 2 600 тонн. Этот новый проект обошелся в допол-
нительные $300 млн. Макфи приводит слова одного из инжене-
ров нового проекта, сказавшего тогда: «Надеюсь, это сработает»7.
Здесь мы имеем продолжение антропоцентричного, вневре-
менного, абстрактного проекта контроля — ​попытки удержать
Миссисипи в ее историческом русле. Военные инженеры действи-
тельно говорят об «остановке времени в терминах распределения
потоков»8. Но сам этот проект всегда встраивался в децентриро-
ванное и открытое становление человеческого и нечеловеческо-
го, «танец агентности» между инженерами и рекой. Человеческие

7. Idem. Atchafalaya // The Control of Nature. P. 3–92, 52.


8. Ibid. P. 21.

160 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


агенты, инженеры, делают ход — ​например, возводят дамбу. За-
тем приходит черед нечеловеческого агента, реки: она поднима-
ется еще выше и затопляет Новый Орлеан. Тогда люди отвечают,
строя плотину между Миссисипи и Атчафалайей, а река в ответ
делает свой ход — п ​ рорывает плотину. И так далее. Мы снова об-
наруживаем мондриановский контроль как тактику существова-
ния внутри декунинговского мира.
Это одно из основных соображений, которое я хотел бы вы-
сказать, обсуждая этот пример. Я говорю не только о живописи;
я  хочу сказать о  том, каков мир вообще, и  Миссисипи, вероят-
но, является достаточно весомым примером для подкрепления
аргумента.
Мое второе соображение будет короче. Армия в борьбе с Мис-
сисипи действовала не вслепую. В  ее стратегии были вовлече-
ны значительные ресурсы науки. Инженеры хотели выбраться
из гущи вещей, найти вневременную скрытую сущность реки и,
таким образом, взять над ней верх, сперва концептуально, а за-
тем материально. Например, в течение XIX века и вплоть до 1928
года управление Миссисипи основывалось на принципе «только
дамбы»9. Идея, поддержанная лучшими учеными-гидрологами
того времени, заключалась в том, что отсечение рукавов-оттоков
от Миссисипи ускорит течение, способствуя таким образом вы-
мыванию дна и понижению общего уровня воды, и так положит
конец постоянным наращиваниям дамб. Звучит правдоподобно,
но, как я уже говорил, эта стратегия не сработала. В наши дни гид-
рология другая. Теперь инженерные войска располагают 15-акро-
вой масштабной моделью всего бассейна Миссисипи, на которой
они тестируют свои идеи. Но даже это не решает практические
проблемы. Лучшим материалом для реалистического моделиро-
вания речного русла является скорлупа грецких орехов. Пробле-
ма в том, что она начинает гнить под водой, поэтому вместо нее
используется каменный уголь.
Мораль этой части истории двойная. Во-первых, сама наука
связана со становлением; содержание науки меняется внезапным
образом. И во-вторых, как и картины Мондриана, научное зна-
ние скрывает от  нас становление. Оно описывает, изображает
и приковывает наше внимание к вневременному и постоянному
миру — ​в данном случае инвариантным репрезентациям водных
потоков, — к​ аким-то образом существующему за видимым миром
изменчивости и становления. В онтологической перспективе, ко-

9. Ibid. P. 41.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 161


торую я здесь развиваю, наука сама по себе функционирует как
завеса, окутывающая наше восприятие того, каковы вещи на са-
мом деле. Как заметил Хайдеггер, наука в лучшем случае находит-
ся в области «правильного», но не «истинного».
Итак, к чему же мы пришли? Аргумент заключается в том, что
мы живем в  гуще вещей, в  симметричном, децентрированном
процессе становления человеческого и нечеловеческого. Но это
скрыто от  нас тактикой дуалистического разделения и  господ-
ства, удвоенного и усиленного наукой, выступающей нашим га-
рантированным способом познания. Вопросы, к которым я хочу
обратиться в оставшейся части этой статьи, таковы: возможно ли
устранить завесу и жить в присутствии децентрированного ста-
новления? И если да, то что изменится? Ответ на первый вопрос,
очевидно, да, мы можем убрать завесу, де Кунинг сделал это. А от-
вет на второй вопрос — т​ акое действие привело бы к заметным из-
менениям, картины де Кунинга сильно отличаются от мондриа-
новских. Если это увидеть, то остается выяснить, как данный ху-
дожественный контраст мог бы отражаться в  других аспектах
существования.
Но как это будет происходить? Здесь я должен кое-что сказать
о примере с Миссисипи, и одна из линий мысли кажется неизбеж-
ной. Американские инженерные войска должны были прекратить
бороться с рекой и оставить в покое Новый Орлеан. Жителям Но-
вого Орлеана не понравилось бы то, что я говорю, но на самом
деле эта идея не так уж безумна, как может показаться. Малове-
роятно, что даже американские инженерные войска смогли бы на-
всегда остановить время. Миссисипи рано или поздно вольется
в Атчафалайю. Это может привести к многочисленным жертвам
и разрушениям, как в ходе так называемого наводнения столетия
(в 2002 году, по подсчетам, 45 тыс. человек погибло, 400 тыс. спа-
сались на крышах и 700 тыс. эвакуированных остались бездом-
ными10), или мы могли бы позволить этому произойти в то время,
которое мы сами выберем: во время засухи, когда уровень воды
низок и  когда жители региона к  этому подготовлены. Мы мог-
ли бы сделать это изящно; мы могли бы стать заодно с течением;
мы могли бы начать заново с новой географией. Это иной способ
жить в мире, и я полагаю его лучшим, чем деспотичные и беспер-
спективные проекты господства и контроля.

10. Nordheimer J. Nothing’s Easy for New Orleans Flood Control // New York Times.
30.04.2002. P. 4.

162 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Даже просто вообразить, что можно позволить Миссисипи
«идти своим путем» — э​ то самое радикальное предложение в исто-
рии американской экологической мысли (например, Джон Норд-
хаймер даже не рассматривает такую возможность11). Я исполь-
зую его в качестве наглядного подтверждения того, что сдвиг к он-
тологии в стиле де Кунинга, выглянувшей из-под мондриановской
завесы, может многое изменить в мире12.
Хайдеггер писал так, будто «постав» — э​ то единый и всеохва-
тывающий способ существования. Именно поэтому он одно-
временно столь опасен и  его так сложно избежать. Но  Хайдег-
гер был неправ. Безусловно, со времен научной революции и эпо-
хи просвещения дуалистическое разделение стало повсеместным.
Оно пронизывает все виды практик и их результатов. Вот поче-
му для нас теперь естественно принимать правильность за исти-
ну и  почему нам сложно понять мир по-другому. Но  мондриа-
новская стратегия всегда была не более чем стратегией господ-
ства. В тени Мондриана всегда можно найти де Кунинга. И если
мы желаем противостоять онтологии дуализма и господства, то,
мне кажется, у нас есть лишь один вариант. Мы должны поста-
вить на де Кунингов — т​ е направления нашей культуры, которые
тем или иным способом пытались жить в присутствии станов-
ления. Но мы не должны делать это некритично. Прежде всего,
эти традиции должны быть подвижными и изменяться во вре-
мени. Но в первую очередь мы должны стремиться объединить
их в формацию, противостоящую господству. Дело не в том, что-
бы искоренить стратегию Мондриана; никто не собирается пол-
ностью отказываться от  рационального планирования и  со-
временной науки. Мы должны поддержать де Кунинга, чтобы
мир наполнился эксплицитно и  сознательно децентрирован-
ными практиками и их результатами, чтобы онтология станов-
ления стала естественной онтологической установкой, показы-

11. Ibidem.
12. Начиная с 2000 года идеи этой статьи развивались в ряде докладов на кон-
ференциях. Их публикацию опередили события 2005 года, произошедшие,
пока рукопись была в распоряжении Duke University Press. Новый Орлеан
был разрушен ураганом «Катрина», зародившимся в Мексиканском зали-
ве, а не паводком, пришедшим со Среднего Запада. Но я до сих пор при-
держиваюсь высказанного здесь мнения. Я также вижу, что в США много
внимания уделяется проблеме скорейшего возвращения эвакуированных
жителей в Новый Орлеан. Если я бы переписывал статью сейчас, то сде-
лал бы больший акцент на катастрофических бедствиях как следствиях
постава и противопоставил бы их упомянутым выше адаптивным под-
ходам в строительстве водных сооружений.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 163


вающей, чем на самом деле является дуалистическое разделение:
всего лишь одной из тактик существования в мире, которой мы
располагаем.
Но тогда я должен привести несколько примеров таких мар-
гинальных традиций, которые я хотел бы вывести на культурную
авансцену.
Можно еще раз начать с  искусства. Я  не  историк искусства,
но знаю, что де Кунинг не уникален в истории. Можно вспомнить
о  школе «абстрактного экспрессионизма» и  Джексоне Поллоке.
Примеры здесь можно приводить бесконечно. Мне вспомина-
ется сюрреалист Макс Эрнст, который создавал запоминающие-
ся образы, вычерчивая узлы на паркете своего гостиничного но-
мера, — ​еще один пример децентрированного и  произвольного
производства предметов искусства. И конечно же, нам не стоит
ограничиваться западными традициями. Мы можем вспомнить,
к  примеру, об  изображениях индийского бога Шивы, который
танцует на границе существования и несуществования мира, на-
поминая нам, что мы находимся в симметричном и открытом от-
ношении с природным миром.
Движение в  этом направлении немедленно напоминает нам,
что в онтологии становления искусство прямым образом перехо-
дит в религию и духовные практики. Можно вспомнить об инду-
изме, в котором действует иной, отличный от мондриановского
тип дуализма — д​ уализм между богами и людьми, который в то же
время устраняет любой дуализм между людьми и природой. Или
можно вспомнить о Шиве как имманентном природе и о станов-
лении как о том, что само должно быть почитаемо и чему стоит
изумляться. В любом случае мы находимся в обширном художе-
ственном и духовном поле, прямо отсылающем нас к онтологии
становления без какой-либо мондриановской суперструктуры.
Также приходит в голову буддизм — ​это инструкция по плаванию
в потоке становления. Весь фокус в том, чтобы оставить привя-
занности и быть таким же текучим, как само течение. Мы возвра-
щаемся к Новому Орлеану.
Философия. Хайдеггер был не более одинок, чем де Кунинг, бу-
дучи представителем того, что англичане и американцы называют
«континентальной философией», — м ​ аргинализированной тради-
ции, идущей от Гегеля через Альфреда Норта Уайтхеда (почетного
«континентала») к Жилю Делёзу. Существует более доступная для
американцев традиция прагматической философии, прежде все-
го Уильям Джемс, настаивающий на том, что мы не должны при-
нимать абстрактные представления за сам мир и что репрезента-

164 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ция является процессом навигации в мире, который всегда выхо-
дит из-под контроля.
Я  мог бы долго продолжать этот список, мог бы упомянуть
о философско-духовно-социально-медицинской традиции, иду-
щей от  алхимии эпохи Возрождения и  Парацельса через Жан-
Жака Руссо с его «благородным дикарем»13 к современному дви-
жению «Нью-Эйдж». Но важнее обратить внимание на события,
происходящие в  сердце постава — ​в  науке и  технологии. Хай-
деггер считал, что существует только один тип науки, который,
по сути дела, обеспечил превращение мира в состоящее-в-нали-
чии. На этот счет он тоже ошибался. Можно было бы написать
долгую историю науки в духе де Кунинга, но я приведу только не-
сколько примеров.
Для начала инженерное дело — ​и  можно снова поговорить
о воде14. Недавно на первой полосе газеты New York Times появи-
лась статья под заголовком «Дамбы и политики обуздывают мо-
гучую реку»15. Вот ее первые строки:

Ученые знают, чем больны великие реки Америки. Они также


знают, как их лечить. От Колумбии… до Эверглейдс… им было
поручено… взять под контроль реки, оказавшиеся в экологиче-
ской опасности в результате многолетнего использования, что-
бы предотвратить наводнения, обеспечить орошение сельско-
хозяйственных угодий и производство электроэнергии. Вместо
того чтобы разрушать дамбы, они используют их для управле-
ния речными потоками, искусственно воспроизводя сезонный
ритм естественного движения вод. Ученые обнаружили, что ве-
сенний подъем и летний спад уровня воды могут дать находя-
щимся в опасности рыбам, птицам и растительности шанс вы-
жить в механизированной реке.

Здесь мы видим признание учеными и инженерами того, что аб-


страктное господство над природой не  является лучшим спо-
собом действия. Может быть, лучше двигаться вместе с течени-
ем — ​воды, времени и сезонов. Сто лет назад большая часть Цен-
трального Запада США (откуда я родом) находилась под водой.

13. Giedion S. Mechanization Takes Command: A Contribution to an Anonymous


History. N.Y.: Oxford University Press, 1948.
14. Asplen L. Going With the Flow: Living the Mangle Through Environmental
Management Practice // The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming.
P. 163–185.
15. Harden B. Dams and Politics Channel Mighty River // New York Times.
05.05.2002. P. 1.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 165


Она была осушена и превращена в сельскохозяйственный реги-
он благодаря выпрямлению рек и строительству дренажных кана-
лов для их питания. Теперь существует, цитируя местную газету,
«движение по устранению ущерба от дренажа» — ​ущерба, заклю-
чающегося в разрушении целых экосистем и в истреблении мно-
гочисленных популяций рыб и птиц. «Предоставив собственной
судьбе даже маленький участок дренажной системы или выпрям-
ленной реки и не поддерживая его искусственно, можно добить-
ся значительной реабилитации рыб и других диких животных».
«Это наука в ее несовершеннолетии, — ​говорил один профессор
географии в Иллинойском университете, — э​ то смесь знания и ме-
тода проб и ошибок. Мы можем успешно контролировать течение,
но мы не можем понять, как создать сложную систему, в пределах
которой могла бы функционировать природа»16. Очевидно, даже
гидрологи и  инженеры могут действовать в  реальном мире по-
добно де Кунингу, а не Мондриану. Нам нет нужды разделять все-
объемлющий хайдеггеровский страх перед наукой и технологией.
Если мы хотим пошатнуть гегемонию дуалистической онтологии,
нам следует обращать внимание и удерживать этот альтернатив-
ный вид гидротехники, действующей в гуще вещей.
Скорее в  стиле де Кунинга, чем Мондриана, Делёз и  Гватта-
ри17 набросали историю наук, о которых они говорят как о «но-
мадических» или «малых», отличая их от «королевских», поддер-
живающих прочную и долговечную государственную форму со-
циального порядка. Я упомяну еще один (мой любимый) пример
номадической науки — ​странную науку кибернетику, процветав-
шую в течение примерно двадцати лет после Второй мировой вой-
ны. Есть много способов описать, чем была кибернетика. На сего-
дняшний день самое проницательное для наших целей описание
связано с концепцией одного из ведущих английских кибернети-
ков — ​Стаффорда Бира. Исходный тезис Бира, безусловно, онто-
логический. Он утверждал, что мир является «чрезвычайно слож-
ной системой»18, которую невозможно полностью знать и контро-
лировать. Тем самым кибернетика начала скорее с де Кунинга, чем
с Мондриана, сразу же признав, что отчуждение человека от мира
и господство над ним являются в лучшем случае ошибочной стра-

16. Pringle K. Movement Afoot to Undo Some of Draining’s Damage // Champaign-


Urbana News Gazette. 03.03.2002.
17. Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения. Екате-
ринбург: У-Фактория; М.: Астрель, 2010.
18. Beer S. Cybernetics and Management. L.: English Universities Press, 1959.

166 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


тегией. Поэтому кибернетике оставалось своего рода проектиро-
вание в гуще вещей — ​развитие подвижных технологий: форма
адаптивного проектирования, основанного на открытом поиске
в пространстве возможностей, которые не могут быть исчерпы-
вающим образом предсказаны заранее.
Я не могу вдаваться в детали странных и удивительных мате-
риальных технологий кибернетики19, но хочу подчеркнуть осо-
бое значение социального аспекта этого поля. Специфическая
онтология кибернетики определила подходы в таких различных
областях, как, с одной стороны, нейрофизиология, исследования
искусственного интеллекта, робототехника, теория информации
и теоретическая биология, с другой — ​психиатрия, менеджмент,
политика, гуманитарные дисциплины и духовные практики. Ки-
бернетика, таким образом, показала, что осознание децентриро-
ванной и временнóй онтологии может повлечь за собой значи-
тельные изменения в мире, переупорядочивание и перестройку
огромных пластов культуры и практики. Кибернетика была но-
мадической наукой. Если мы хотим оспорить гегемонию Мон-
дриана, начиная с  науки и  технологии и  кончая другими обла-
стями культуры, критическое возобновление кибернетического
проекта могло бы быть важной частью этого процесса и источ-
ником вдохновения, выходящим далеко за  рамки нью-эйджа
и гидротехники.
Я начал эту статью с разговора о политике, и мне следует за-
кончить, вернувшись к  этой теме. Какой должна быть полити-
ка в мире с децентрированной онтологией становления? На са-
мом деле политический наказ, насколько я понимаю, уже был дан.

19. Pickering A. Cybernetics and the Mangle: Ashby, Beer and Pask // Social Studies
of Science. 2002. Vol. 32. P. 413–437; Idem. The Science of the Unknowable:
Stafford Beer’s Cybernetic Informatics // Kybernetes. 2004. № 33: Tribute to
Stafford Beer / R. Espejo (ed.). P. 499–521; Idem. The Tortoise against Modernity:
Grey Walter, the Brain, Engineering and Entertainment // Experimental
Cultures: Configurations Between Science, Art, and Technology, 1830–
1950. B.: Max-Planck-Institut für Wissenschaftsgeschichte, 2002. P. 109–
122; Idem. A Gallery of Monsters: Cybernetics and Self-Organisation, 1940–
1970 // Mechanical Bodies, Computational Minds: Artificial Intelligence From
Automata to Cyborgs / S. Franchi, G. Güzeldere (eds). Cambridge, MA: MIT
Press, 2005. P. 229–245; Idem. Science as Theatre: Gordon Pask, Cybernetics
and the Arts // Spektakuläre Experimente: Praktiken der Evidenzproduktion
im 17. Jahrhundert / H. Schramm et al. (eds). B.: de Gruyter, 2006. P. 454–
476; Idem. Beyond Design: Cybernetics, Biological Computers and
Hylozoism // Synthese. 2009. Vol. 168. P. 469–491; Idem. Cybernetics as Nomad
Science // Deleuzian Intersections in Science, Technology and Anthropology /
C. B. Jensen, K. Rodje (eds). Oxford: Berghahn, 2009. P. 155–162.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 167


Мы должны разрабатывать, артикулировать и собирать эти деку-
нинговские традиции, ныне живущие на окраинах нашей куль-
туры, дабы оспорить влияние Мондриана на наше воображение.
Такой сдвиг в нашем онтологическом сознании непременно при-
ведет к сдвигу в способах нашего поведения в мире. Я попытал-
ся показать, как это происходит, с  помощью отдельных приме-
ров — о​ т живописи, философии, техники до движения нью-эйджа,
неевропейских духовных практик и кибернетики. Мое предполо-
жение заключается в том, что если бы чары Мондриана могли быть
разрушены, то мир в целом поразил бы нас в нашей повседневно-
сти как место децентрированного человеческого и нечеловеческо-
го становления. Случись это, мы бы сознательно жили (совершен-
но иначе, чем живем сейчас) в потоке становления, не отрицая его.
Отсюда второй смысл политики онтологии поверхностей. Если
мы сможем разрушить чары Мондриана, я полагаю, мы останем-
ся с политикой эксперимента. Кибернетики были правы: не оста-
ется ничего, кроме как творчески и критически исследовать не-
ограниченные пространства возможностей мира. Эксперименти-
рование 1960-х годов — ​вот где я  стал бы черпать вдохновение,
хотя сейчас я не буду на этом останавливаться20.
И последнее замечание. Политика, которую я держу в уме, — э​ то
не  просто вопрос теории, обсуждений и  социального порядка.
Если дуалистическое разделение и господство все еще являются
нашей естественной онтологической установкой, это потому, что
со времен промышленной революции мы преобразовывали мате-
риальный мир, чтобы сделать их такой установкой. В прекрасной
работе21 Вольфганга Шивельбуша о железных дорогах в XIX веке
анализируется навязывание картезианской сети прямых линий
и стандартизированного ньютоновского времени как ландшафту,
так и нашим городам и нашей жизни. В таком технологически пе-
рестроенном и геометризированном мире мы очень легко воспри-
нимаем пространство и время сами по себе, как абстрактные ка-
тегории, которые оторваны от потока переживаний и всегда под
рукой для создания еще более абстрактных представлений. Что-
бы обновить наши онтологические способности, нам необходимо
снова переделать мир — ​как материально, так и на уровне пред-

20. Idem. On Becoming: Imagination, Metaphysics and the Mangle // Chasing


Technoscience: Matrix of Materiality / D. Ihde, E. Selinger (eds). Indiana:
Indiana University Press, 2003. P. 96–116.
21. Schivelbusch W. The Railway Journey: The Industrialization of Time and Space
in the 19th Century. Berkeley: University of California Press, 1986.

168 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ставления22. Такая материальная трансформация является поис-
тине большой работой. Я рад, что инженеры-гидротехники уже
практикуют для нас политику онтологии.

Библиография
Asplen L. Going With the Flow: Living the Mangle Through Environmental Manage-
ment Practice // The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming /
A. Pickering, K. Guzik (eds). P. 163–185.
Beer S. Cybernetics and Management. L.: English Universities Press, 1959.
Giedion S. Mechanization Takes Command: A Contribution to an Anonymous His-
tory. N.Y.: Oxford University Press, 1948.
Gomart E., Hennion A. A Sociology of Attachment: Music Amateurs, Drug Us-
ers // Actor Network Theory and After / J. Hassard (ed.). Oxford: Blackwell
Publishers / The Sociological Review Monographs, 1999. P. 220–247.
Harden B. Dams and Politics Channel Mighty River // New York Times. 05.05.2002.
McPhee J. Atchafalaya // The Control of Nature. N.Y.: Farrar, Straus, Giroux, 1989.
P. 3–92.
McPhee J. The Control of Nature. N.Y.: Farrar, Straus, Giroux, 1989.
Nordheimer J. Nothing’s Easy for New Orleans Flood Control // New York Times.
30.04.2002.
Pickering A. A Gallery of Monsters: Cybernetics and Self-Organisation, 1940–
1970 // Mechanical Bodies, Computational Minds: Artificial Intelligence From
Automata to Cyborgs / S. Franchi, G. Güzeldere (eds). Cambridge, MA: MIT
Press, 2005. P. 229–245.
Pickering A. Beyond Design: Cybernetics, Biological Computers and Hylozo-
ism // Synthese. 2009. Vol. 168. P. 469–491.
Pickering A. Cybernetics and the Mangle: Ashby, Beer and Pask // Social Studies of
Science. 2002. Vol. 32. P. 413–437.
Pickering A. Cybernetics as Nomad Science // Deleuzian Intersections in Sci-
ence, Technology and Anthropology / C. B. Jensen, K. Rodje (eds). Oxford:
Berghahn, 2009. P. 155–162.
Pickering A. New Ontologies // The Mangle in Practice: Science, Society, and Becom-
ing / A. Pickering, K. Guzik (eds). Durham; L.: Duke University Press, 2008.
P. 1–16.
Pickering A. On Becoming: Imagination, Metaphysics and the Mangle // Chasing
Technoscience: Matrix of Materiality / D. Ihde, E. Selinger (eds). Indiana:
Indiana University Press, 2003. P. 96–116.
Pickering A. Science as Theatre: Gordon Pask, Cybernetics and the Arts // Spek-
takuläre Experimente: Praktiken der Evidenzproduktion im 17. Jahrhun-
dert / H. Schramm, L. Schwarte, J. Lazardzig (eds). B.: de Gruyter, 2006.
P. 454–476.
Pickering A. Space — ​The Final Frontier // Collection, Laboratory, Theater /
H. Schramm, L. Schwarte, J. Lazardzig (eds). B.: de Gruyter, 2006. P. 1–8.
Pickering A. The Mangles of Practice: Time, Agency and Science. Chicago, IL: Uni-
versity of Chicago Press, 1995.

22. Pickering A. Space — ​The Final Frontier // Collection, Laboratory, Theater /


H. Schramm et al. (eds). B.: de Gruyter. P. 1–8.

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 169


Pickering A. The Science of the Unknowable: Stafford Beer’s Cybernetic Informat-
ics // Kybernetes. 2004. № 33. P. 499–521.
Pickering A. The Tortoise against Modernity: Grey Walter, the Brain, Engineering
and Entertainment // Experimental Cultures: Configurations Between Sci-
ence, Art, and Technology, 1830–1950. B.: Max-Planck-Institut für Wissen-
schaftsgeschichte, 2002. P. 109–122.
Pringle K. Movement Afoot to Undo Some of Draining’s Damage // Champaign-
Urbana News Gazette. 03.03.2002.
Schivelbusch W. The Railway Journey: The Industrialization of Time and Space in
the 19th Century. Berkeley: University of California Press, 1986.
Steiner C. J. Ontological Dance: A Dialogue Between Heidegger and Pickering // The
Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming / A. Pickering, K. Guzik
(eds). Durham; L.: Duke University Press, 2008. P. 221–243.
Делёз Ж., Гваттари Ф. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения. Екатеринбург:
У-Фактория; М.: Астрель, 2010.
Хайдеггер М. Вопрос о технике // Он же. Время и бытие. М.: Гнозис, 1993.
С. 221–238.

170 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


NEW ONTOLOGIES
Andrew Pickering. Emeritus Professor, a.r.pickering@exeter.ac.uk.
Department of Sociology, Philosophy and Anthropology, University of Exeter,
Rennes dr., Amory bldg, EX4 4RJ Exeter, UK.
Keywords: ontology of becoming; dualist ontology; symmetry; decentering.
The author first discusses the paintings of Piet Mondrian and Willem de Kooning
as exemplars or icons of a Modern dualist ontology and a non-Modern mangle-ish
ontology, respectively. Echoing Martin Heidegger, he argues that the Mondrianesque
stance (1) is associated with projects of domination, and (2) veils our true, de Koon-
ing-like, ontological condition from us. The second example concerns the struggles
of the US Army Corps of Engineers with the Mississippi River. Again, these exem-
plify a project of domination and control, now including scientific knowledge, that is
both embedded in and conceals the flow of becoming.
In the second part of the article, the author asks whether it would make a dif-
ference if humans adopted a stance of self-consciously, acting out an ontology of
becoming. It is argued that it would, drawing upon examples from the arts, religion
and philosophy, but seeking to draw attention especially, and contra Heidegger, to
branches of science and engineering that themselves assume an ontology of becom-
ing. He concludes with a brief discussion of a “politics of experiment” that would go
with an ontology of becoming.

DOI: 10.22394/0869-5377-2017-3-153-170

References
Asplen L. Going With the Flow: Living the Mangle Through Environmental Manage-
ment Practice. The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming (eds
A. Pickering, K. Guzik), Durham, London, Duke University Press, 2008,
pp. 163–185.
Beer S. Cybernetics and Management, London, English Universities Press, 1959.
Deleuze G., Guattari F. Tysiacha plato. Kapitalizm i shizofreniia [Mille plateaux.
Capitalisme et Schizophrénie], Yekaterinburg, U-Faktoriia, Moscow, Astrel’,
2010.
Giedion S. Mechanization Takes Command: A Contribution to an Anonymous History,
New York, Oxford University Press, 1948.
Gomart E., Hennion A. A Sociology of Attachment: Music Amateurs, Drug Users.
Actor Network Theory and After (ed. J. Hassard), Oxford, Blackwell Publish-
ers / The Sociological Review Monographs, 1999, pp. 220–247.
Harden B. Dams and Politics Channel Mighty River. New York Times, May 5, 2002.
Heidegger M. Vopros o tekhnike [Die Frage nach der Technik]. Vremia i bytie [Zeit
und Sein], Moscow, Gnozis, 1993, pp. 221–238.
McPhee J. Atchafalaya. The Control of Nature, New York, Farrar, Straus, Giroux, 1989,
pp. 3–92.
McPhee J. The Control of Nature, New York, Farrar, Straus, Giroux, 1989.
Nordheimer J. Nothing’s Easy for New Orleans Flood Control. New York Times,
April 30, 2002.
Pickering A. A Gallery of Monsters: Cybernetics and Self-Organisation, 1940–1970.
Mechanical Bodies, Computational Minds: Artificial Intelligence From Autom-

ЭНДРЮ ПИКЕРИНГ 171


ata to Cyborgs (eds S. Franchi, G. Güzeldere), Cambridge, MA, MIT Press,
2005, pp. 229–245.
Pickering A. Beyond Design: Cybernetics, Biological Computers and Hylozoism.
Synthese, 2009, vol. 168, pp. 469–491.
Pickering A. Cybernetics and the Mangle: Ashby, Beer and Pask. Social Studies of
Science, 2002, vol. 32, pp. 413–437.
Pickering A. Cybernetics as Nomad Science. Deleuzian Intersections in Science, Tech-
nology and Anthropology (eds C. B. Jensen, K. Rodje), Oxford, Berghahn,
2009, pp. 155–162.
Pickering A. New Ontologies. The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming
(eds A. Pickering, K. Guzik), Durham, London, Duke University Press, 2008,
pp. 1–16.
Pickering A. On Becoming: Imagination, Metaphysics and the Mangle. Chasing Tech-
noscience: Matrix of Materiality (eds D. Ihde, E. Selinger), Indiana, Indiana
University Press, 2003, pp. 96–116.
Pickering A. Science as Theatre: Gordon Pask, Cybernetics and the Arts. Spek-
takuläre Experimente: Praktiken der Evidenzproduktion im 17. Jahrhundert
(eds H. Schramm, L. Schwarte, J. Lazardzig), Berlin, de Gruyter, 2006,
pp. 454–476.
Pickering A. Space — ​The Final Frontier. Collection, Laboratory, Theater
(eds H. Schramm, L. Schwarte, J. Lazardzig), Berlin, de Gruyter, 2006,
pp. 1–8.
Pickering A. The Mangles of Practice: Time, Agency and Science, Chicago, IL, Univer-
sity of Chicago Press, 1995.
Pickering A. The Science of the Unknowable: Stafford Beer’s Cybernetic Informatics.
Kybernetes, 2004, no. 33, pp. 499–521.
Pickering A. The Tortoise against Modernity: Grey Walter, the Brain, Engineering
and Entertainment. Experimental Cultures: Configurations Between Science,
Art, and Technology, 1830–1950, Berlin, Max-Planck-Institut für Wissen-
schaftsgeschichte, 2002, pp. 109–122.
Pringle K. Movement Afoot to Undo Some of Draining’s Damage. Champaign-
Urbana News Gazette, March 3, 2002.
Schivelbusch W. The Railway Journey: The Industrialization of Time and Space in the
19th Century, Berkeley, University of California Press, 1986.
Steiner C. J. Ontological Dance: A Dialogue Between Heidegger and Pickering.
The Mangle in Practice: Science, Society, and Becoming (eds A. Pickering,
K. Guzik), Durham, London, Duke University Press, 2008, pp. 221–243.

172 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Гетерархия множества
Игорь Красавин
Доцент, кафедра социальной философии, Уральский федеральный университет
(УрФУ). Адрес: 620083, Екатеринбург, пр-т Ленина, 51. E-mail: krasavin.i@gmail.com.

Ключевые слова: множество; гетерархия; топология; различие;


структура; стейкхолдер; сборка; подобие; экстериорность;
виртуальность; (не)обратимость.

В статье дан анализ социальной топологий. Противоречия данных


структуры как гетерархии, что позво- прочтений (главным образом реифи-
ляет представить общество гете- кация теоретической модели инсти-
рогенным, но упорядоченным туциональным порядком и подмена
множеством. Этот порядок основы- понятий) преодолеваются с помощью
вается на организации экстериорных мультимасштабной модели общества
отношений, которые взаимоопреде- Мануэля Деланда.
ляются в процессе различия и повто- Организация множественного
рения. Источником множественного социального порядка происходит
порядка является фрактальное подо- с помощью понятия гетерархии, впер-
бие общества. Данная работа следует вые появившегося в нейробиоло-
гетеродоксальной традиции соци- гии в работах Уоррена Маккалока
альной теории и опирается на тео- в качестве модели нейронной сети.
рию социального мимезиса Габриеля Гетерархия придает структуре топо-
Тарда, акторно-сетевую теорию Бруно логическую форму, и ее виртуальные
Латура, теорию социальной сборки свойства актуализируются посред-
Мануэля Деланда и развивает поло- ством практического соприсутствия
жения философии множественности отношений. В статье демонстрируется,
Жиля Делёза. В статье переосмысли- как социальная структура организует
вается понятие множества, заново себя в качестве пространственного
введенное в философию Алексан- размещения социальных процессов
дром Матероном и развиваемое опе- в необратимой временной последо-
раистами Антонио Негри и Паоло вательности. Гетерархическая модель
Вирно. Смысл социально-философ- общества предполагает самооргани-
ского прочтения множества заклю- зацию процессов, что находит свои
чается в аналогии позднелатинского аналогии в теории операизма (general
multitudo (толпа, сборище), матема- intellect — ​о бщественный разум)
тического множества (бесконечной и социологии управления (гетерар-
совокупности элементов) Георга Кан- хия как распределенное знание). Тем
тора и геометрического многообразия не менее само устройство гетерар-
(пространства разных типов порядка) хии, которая состоит из экстериорных
Бернхарда Римана. В качестве модели отношений и является виртуальной,
эмерджентной социальной структуры накладывает ограничения на возмож-
множество сравнивается с сетью, ное институциональное воплоще-
представляемой Юджином Такером ние любой подобной теоретической
в виде последовательности разных модели.

173
Множество и эмерджентность структуры

С  Т Е Х ПО Р как социальная теория стала ориентировать-


ся на множественность, она смогла уйти от представле-
ния принципов организации в виде эссенциалистских
норм и функций, так что теперь общим местом стала ге-
терогенность социальности. Тем не менее осталась проблема аде-
кватного представления структуры, лежащей в основе социаль-
ных отношений и ее воспроизводства в повседневных действи-
ях людей. Популярность акторно-сетевой теории, отрицающей
необходимость в редукции действий социальных акторов к фун-
даментальной структуре1, указывает лишь на то, что пересборка
структуры еще не закончена. Противоречия между сторонниками
и противниками социальной структуры можно разрешить, если
трактовать структуру в виде гетерогенного множества2.
Общественные науки все еще зависят от классической метафи-
зики с ее редукционистской онтологией, основанной на иерархии
тождества. Социальные объекты обычно интерпретируются в ка-
честве централизованных вокруг невидимого внутреннего центра,
в виде которого выступают нормы, традиции, рациональные цели,
ментальность и прочее, призванные заместить становление мно-
жественных ситуативных отношений. Чтобы избежать этого эс-
сенциализма, Мануэль Деланда, следуя Жилю Делёзу, предложил
квазиматематический дискурс дифференциальной онтологии. Та-
кие понятия, как сингулярность, множество, сборка, сложность,
претендуют на то, чтобы стать новой социальной онтологией об-
щества, основанной на экстериорности отношений3. Данный сло-
варь должен помочь описать гетерогенные отношения, но для это-
го необходим список исходных аксиом (как в математике) или за-
конов статистического повторения (как в физике), которых нет.

1. Латур Б. Об интеробъективности // Социологическое обозрение. 2007.


Т. 6. № 2. С. 81–96.
2. Делёз Ж. Различие и повторение. М.: Петрополис, 1998. С. 15.
3. DeLanda M. A New Philosophy of Society: Assemblage Theory and Social
Complexity. L.: Continuum, 2006. P. 10–12.

174 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Из-за отсутствия точных законов теория нуждается в социальной
структуре как модели эмерджентности целых и частей во множе-
ственных отношениях. Цель введения структуры в  том, чтобы
определить порядок временной последовательности топологиче-
ского распределения социальных процессов.
Кратко: такая трактовка представит структуру дифферен-
цированной, то  есть одновременно и  связанной конкретными
действиями, и  разделенной в  силу экстериорности отношений.
То есть тезис о гетерогенности структуры сохраняет ее собствен-
ный онтологический статус и статус стейкхолдеров — у​ частников
отношений, но отрицает возможность ее сведения к перечню он-
тических норм и практик, которые составляют часть структуры,
а не все целое. Ценность подобного подхода заключается в воз-
можности избежать редукции и реификации, в чем упрекают друг
друга как сторонники, так и противники структуры. Посредством
гетерогенного характера структуры можно представить общество
как множество целых и частей, для чего здесь предлагается мо-
дель гетерархии.
Онтология социальной структуры сама должна являться со-
циальной, поскольку она состоит из  экстериорных отношений
(которым Эммануэль Левинас и Жак Лакан дали имя Другого),
а не из самосознания субъекта или какой-то идеи4. Гетерогенность
множества существований делает структуру вариативной и эмер-
джентной, различные части которой в ходе совместных практик
принимают решения, создающие общие события5. Общество как
в теории, так и на практике существует как бы на бреющем по-
лете. Люди подчиняются правилам, но непрерывно их изменяют,
а основанием повторяющихся и различающихся действий и зна-
чений становится сам факт их повторения6. Именно на это ука-
зывали Габриэль Тард и Норберт Элиас — ​родоначальники гетеро-
доксальной традиции социальной теории. Мимесис распростра-
няет и организует отношения во времени и пространстве в виде
фигураций, производя индивидов в коллективном теле сообще-

4. Ibid. P. 10.
5. Гидденс Э. Устроение общества. Очерк теории структурации. М.: Акаде-
мический проект, 2005. С. 396–397; Бурдьё П. Практический смысл. СПб.:
Алетейя, 2001. С. 102–103; Арчер М. Реализм и морфогенез // Теория об-
щества: сб. ст. / Под ред. А. Ф. Филиппова. М.: КАНОН-пресс-Ц; Кучково
поле, 1999. С. 63–78; Вhaskar R. The Possibility of Naturalism. N.Y.: Routledge,
1998. P. 25–43.
6. Луман Н. Дифференциация. М.: Логос, 2006. С. 28; Делёз Ж. Указ. соч. М.:
Петрополис, 1998. С. 45–63.

И г о р ь  К р а с а в и н 175
ства7. Не случайно Тард назвал свой подход социальной монадо-
логией, где части онтологически сопоставимы с гетерогенными
им целыми. Любая форма организации социальна в силу своей
множественности, а разные сообщества образуются одним и тем
же способом, поддерживая воспроизводимые отношения8.
Множественная структура не требует редукции, она требует
ассоциации9. В повседневном опыте мы легко убеждаемся в том,
что общество сколь множественно, столь и системно, то есть яв-
ляется целым. Социальность здесь не имеет ничего общего с ан-
тропоморфностью, она является аналогом множественности от-
крытых и  необратимых отношений. Общество  — ​это машина,
но форма этой машины остается неизвестной именно в силу ее не-
сводимости к одной, простой последовательности функций. Дело
не в самостоятельности вещей, а в том, что идеи и действия люди
вынуждены прилагать к процессам, динамика и результаты кото-
рых никогда не оправдывают их ожиданий и являются автоном-
ными, не зависящими от их мыслей и воли. Мы думаем одно, го-
ворим другое, делаем третье и ретроспективно объясняем собы-
тие чем-то четвертым. У социального нет особого смысла, кроме
самого факта связи. Смысл вносим мы сами, подражая друг дру-
гу, в том числе вещам и увиденным в них абстракциям функций
и форм10. Организация отношений, таким образом, основывает-
ся не на тавтологических сущностях наподобие ценностей, норм
или технологий, а на их типологическом сходстве, или подобии.
«Вирус» социальной самоорганизации предполагает фрактальное
подобие общества источником его множественного порядка: лю-
бая форма является повторением различия11.
Общество — ​это самовоспроизводящееся и самоорганизующее-
ся множество, чья динамика имеет самостоятельный характер; зна-
чения, смыслы, нормы объясняют общество, а не формируют его12.

7. Тард Г. Законы подражания. М.: Книга по требованию, 2012. С. 57–59; Эли-


ас Н. Общество индивидов. М.: Праксис, 2001. С. 1–10.
8. Тард Г. Монадология и социология. Пермь: Гиле Пресс, 2016; Latour B.
Gabriel Tarde and the End of the Social // The Social in Question. New Bearings
in History and the Social Sciences / P. Joyce (ed.). L.: Routledge, 2002. P. 117–132.
9. Нанси Ж.-Л. Бытие единичное множественное. С. 32–35; Латур Б. Пере-
сборка социального: введение в акторно-сетевую теорию. М.: Издатель-
ский дом Высшей школы экономики, 2014. С. 21–32.
10. Тард Г. Законы подражания. С. 3–12.
11. Sampson T. Virality: Contagion Theory in the Age of Networks. Minneapolis:
University of Minnesota Press, 2012. P. 62–73.
12. Бикбов А. Т., Гавриленко С. М. Пространственная схема социальной тео-
рии как форма объективации властного интереса теоретика: Парсонс/

176 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Понятие множества здесь дается одновременно как в математиче-
ском смысле (совокупность элементов, единых в каком-то отноше-
нии), так и в политическом, в качестве multitudo, или сообщества
до принятия общественного договора, когда оно вольно упорядо-
чить себя посредством любых норм и практик13. Понимание об-
щества как множества предполагает (в буквальном смысле) много
разных оснований и форм социального, которые объединяет толь-
ко факт связи, отношения, тогда как значения этих отношений для
участвующих сторон будут различными, и этого достаточно, что-
бы быть целым. Такая трактовка множества Антонио Негри, кото-
рую он, в свою очередь, почерпнул у Александра Матерона14, пред-
полагает сингулярность элементов гетерогенного множества и об-
разование ими некоего политического (властного) целого путем
осуществления коллективного (не  заданного заранее) действия:
различие в ситуации, единство в действии15. Математические кон-
нотации, увиденные в multitudo, превратили толпу в сообщество.
Проблема интерпретации множества как социального объекта
заключается в его реификации, или подмене гетерогенной множе-
ственности общества конкретным институциональным порядком
(аристократическая республика Аристотеля или анархизм Негри).
Представление множества в виде политического тела предполага-
ет политическую субъектность в виде общего воления, а не про-
сто онтологическое присутствие. Сообщество становится единым,
тем, что когда-то и называлось multitudo, хотя именно такого по-
давляющего единства понятие множества и призвано избежать.
Множество перестает быть собранием сингулярностей, а его са-
моорганизация оказывается самоуправлением, напрямую выво-
дя институциональный порядок из онтологического присутствия.
Такая дедукция, однако, сомнительна, поскольку онтологически
присутствует много порядков, и ни один из них не существует сам
по себе.

Фуко // Пространство и  время в  современной социологической тео-


рии / Под ред. Ю. Л. Качанова. М.: Институт социологии РАН, 2000.
С. 33–65.
13. Negri A. The Savage Anomaly: The Power of Spinoza’s Metaphysics and Politics.
Minneapolis: University of Minnesota Press, 1991. P. 109, 140; Idem. Time
for Revolution. N.Y.: Continuum, 2003. P. 225–226; Idem. Approximations
Towards an Ontological Definition of the Multitude // Generation Online. URL:
http://www.generation-online.org/t/approximations.htm; Вирно П. Граммати-
ка множества: к анализу форм современной жизни. М.: Ad Marginem, 2013.
С. 9–14, 39–43.
14. Matheron A. Individu et communauté chez Spinoza. P.: Minuit, 1988. P. 370–385.
15. Negri A. The Savage Anomaly. P. 183–202.

И г о р ь  К р а с а в и н 177
Эта ситуация имеет свою аналогию в математической теории
множеств. «Наивное» определение множества полагает его со-
вокупностью (агрегатом) различных элементов, которые в  ка-
ком-то отношении являются целым. Вопрос в том, исходить ли
из первичности единства множества или же из его различия. С од-
ной стороны, элиминация различия предполагает превосходство
единства над гетерогенностью, что ведет к известному парадок-
су дурной бесконечности Бертрана Рассела (Лжец, Брадобрей),
преодолеть который можно лишь введением ряда аксиом. С дру-
гой — ​различие непредставимо, и закон исключенного третьего
не для него, поскольку оно, в виде отношения, и есть это третье.
Единство в каком-то отношении всегда возможно, но оно нахо-
дится «внутри» гетерогенности. Вот почему топология многооб-
разий Бернхарда Римана, представляющая собой пространства
разных типов порядка и  непрерывности, больше подходит для
понимания социального множества как гетерогенного порядка16.
Однако понимание множества как пространства разных типов по-
рядка делает невозможным его трактовку в качестве единого по-
литического тела.
Проблему совмещения разных порядков отношений призвано
решить понятие сети. Как и в случае с множеством, значение это-
го понятия совмещает социальную и математическую (граф)ин-
терпретацию. Сеть — ​это пространственное распределение либо
временная последовательность отношений17. Важный момент за-
ключается в том, что с появлением сети социальная структура на-
чинает толковаться в качестве последовательности и/или распре-
деления событий — «​ края без узлов» (Юджин Такер). Социальную
структуру уже нельзя ассоциировать с институциональным по-
рядком или культурными формами, она становится абстрактной
и топологичной, а анализ отношений должен учитывать фактор
необратимого времени. Сеть предполагает, что ее объекты орга-
низуются вне зависимости от своей природы, будь то люди, вещи
или биологические сущности18.
Таким образом, понятие сети указывает на различные тополо-
гии отношений, которые не могут быть объединены в рамках од-

16. Lury C. et al. Introduction: The Becoming Topological of Culture // Theory,


Culture and Society. 2012. Vol. 29. № 4–5. P. 3–35.
17. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М.:
Издательский дом Высшей школы экономики, 2000. С. 307–309; Thacker E.
Networks, Swarms, Multitudes // Communication Theory. 18.05.2004. URL:
http://www.ctheory.net/articles.aspx?id=422.
18. Латур Б. Пересборка социального. С. 64–69.

178 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


ной иерархической структуры, но предполагаются имплицитно
данными как разные. Сеть не формализует свойства разных то-
пологий, наоборот, она сама определяется исходя из значений то-
пологий, которые связывает. Проблема онтологии сети заключа-
ется в том, что сеть не выявляет порядок последовательности или
распределения событий (этот порядок задается точкой зрения на-
блюдателя), а сама остается лишь еще одной топологией. Без по-
рядка перехода от одной топологии к другой мы остаемся с про-
стой совокупностью, как и в случае с множеством. Объединение
же общей сетью разных топологий будет основываться на  под-
мене значений: с одной стороны, эти разные топологии отноше-
ний существуют независимо друг от друга, с другой — и ​  сами они,
и контакт с ними уже предполагают иерархии условий, в преде-
лах которых сеть может реализоваться.
Понятия множества и сети указывают на то, что источник раз-
нообразия общества является одновременно источником его по-
рядка. Самоорганизация возможна, когда отношения стейкхолде-
ров создают множество порядков взаимодействия, поэтому целое,
как указывали Делёз и Гваттари, — э​ то всегда лишь одна из частей,
то есть целых много19. Способность социальной структуры отнес-
тись к самой себе как к внешней среде образуемого в коммуни-
кации отношения делает ее чем-то целым (и, следовательно, спо-
собным к организации) и предполагает ее «всеядность» — ​способ-
ность посредством ассоциации любой смысл и отношение делать
социальными. Множественная ассоциация не противоречит по-
ниманию социальной структуры как целого, напротив, это сви-
детельство целостности, доступной стейкхолдеру лишь частично.
Такой вывод становится больше, чем метафорой, если восполь-
зоваться концепцией дифференциальных отношений, которые
определяются относительно друг друга и не имеют значений сами
по себе20. Здесь нет жесткого деления на внутреннее и внешнее,
нет центрации смысла вокруг отдельных значений, а есть беско-
нечный процесс вариативных различений и становления множе-
ства значений и смыслов. Благодаря этому социальная структура
не может редуцироваться ни к какой своей части, всегда открыта
изменениям, перформатируется, но остается дифференцирован-

19. Делёз Ж., Гваттари Ф. Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения. Екатерин-


бург: У-Фактория, 2007. С. 72–75.
20. Делёз Ж. По каким критериям узнают структурализм // Он же. Марсель
Пруст и знаки. СПб.: Алетейя, 1999. С. 143–144.

И г о р ь  К р а с а в и н 179
ным целым, поскольку ассоциация дает возможность объедине-
ния множества в какие-либо формы единства.
Множественность воспроизводит себя фрактальной симуля-
цией единства. Если классическая метафизика основана на  то-
ждестве, то социальная метафизика должна исходить из подобия
различного. Множество подобий посредством самоорганизации
порождает различные сложные целые. Это задает мультимасштаб-
ную организацию общества. В зависимости от масштаба каждый
социальный объект демонстрирует разные качества, вызванные
одним и тем же типом отношения (аналогом этого эффекта явля-
ется аберрация восприятия). Любое отношение или значение од-
новременно проявляется в различных масштабах: микро-, мезо-
и  макро-, что демонстрирует Деланда21 в  своей теории сборки,
причем это уровни организации как общества, так и самого от-
ношения. Объект, гомогенный на макроуровне, на мезо- и микро-
уровнях предстает сложным, состоящим из разных частей, и на-
оборот. Форма и значение отношений, как и свойства стейкхол-
деров, зависят от последовательности событий (или, в терминах
Делёза, интенсивности), серий различий и повторений (в связи
с чем интерес историка длительностей Фернана Броделя к рабо-
там геометра Бенуа Мандельброта вовсе не  удивителен). Отно-
шение сингулярно и способно из единичного становиться мно-
жественным и алокальным, повторяясь в различных ситуациях.
В  дифференциальных отношениях создание некоего целого
происходит одновременно с частями, придавая последним какие-
либо формы субъектности. Установив отношения, два стейкхол-
дера актуализируют целое, или структуру отношений, которая со-
стоит из их отношений, а совместно они проявляют свойства, ра-
нее не выделявшиеся. Этот третий «стейкхолдер», целое, не равен
каждому из них или их сумме, но равноположен им. Это экстери-
орная фрактальная фигура, хотя «внутри» структура отношений
иерархически упорядочена и предполагает, что части, как ее эле-
менты, проявляют определенные свойства и функции. Любой кол-
лектив, ситуативные объединения и, кроме того, сам индивид яв-
ляются подобными образованиями, будучи эффектами отноше-
ний. Так коллективы и организации становятся целыми, системно
упорядоченными телами, являясь фракталами, чья форма обра-
зуется в зависимости от интенсивности тех или иных отношений
стейкхолдеров.

21. DeLanda M. Op. cit. P. 1–5.

180 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


Целое не является субъектом, поскольку его значение зависит
от тех отношений, которыми оно сконструировано. Его изменение
удается только через изменение связей стейкхолдеров, поскольку
целое не имеет собственной идеи или сущности. Смыслы, кото-
рые люди вкладывают в те или иные отношения, вторичны, а пер-
вичны сами отношения. Эта связь объективна, хотя и не сводима
к одному смыслу и действию. Она позволяет смыслам и действи-
ям появиться, не будучи их конкретной причиной: изменяются
стейкхолдеры, но делают они это, только находясь в отношени-
ях. Иерархия структурного целого зависит от сетевых, то есть об-
ратимых, отношений стейкхолдеров, а сеть и иерархия взаимно,
хотя и неравно, переходят друг в друга. Таким образом, иденти-
фикация стейкхолдеров определяется не зависящими от них усло-
виями, экстериорными отношениями, а часть и целое взаимно пе-
реходят друг в друга.
Теперь, наконец, позвольте объяснить, почему данному рассу-
ждению необходимо понятие стейкхолдера. Такие понятия, как
актор, агент и  актант, являются недостаточными для обозначе-
ния множественной субъектности, возникающей в социальных
отношениях. Актор сам для себя является действующим лицом,
это не контролирующий реальность субъект, а тот, кто реализует
действие. Но в действительности актору приписывают роль субъ-
екта, хотя и указывают на структуру, в пространстве отношений
которой он находится. Как только в описании отношений актор
остается без структуры, он начинает претендовать на статус субъ-
екта (и при недостатке информации, пока он выглядит монолит-
ным, так и подразумевается). В случае агента субъектом выступа-
ет структура. Агент «представляет» структуру, является ее частью
и не может выступать в качестве целого. Структура, в свою оче-
редь, реифицируется в виде конкретных институтов.
Актант, заимствованный Бруно Латуром у Альгирдаса Жюль-
ена Греймаса и  Люсьена Теньера22, по  смыслу наиболее близок
к выражению свойств сингулярности, то есть одновременной еди-
ничности и множественности, которыми характеризуются диф-
ференциальные отношения. Латур провозгласил, что вещи и жи-
вотные также являются акторами социальной сети уже в  силу
того, что участвуют в  отношениях с  людьми23. Мысль интерес-

22. Греймас А. Ж. Размышления об актантных моделях // Вестник Московско-


го университета. Сер. 9. Филология. 1996. № 1.
23. Латур Б. Дайте мне лабораторию, и я переверну мир // Логос. 2002. № 5–6
(35). С. 1–30.

И г о р ь  К р а с а в и н 181
ная, но принять ее можно только в известных пределах. Допустим,
вещи — ​полноценные социальные акторы, тогда как они мыслят
свои отношения, что вносят в них специфического, чего нельзя
выявить в социальном анализе? Обращение к вещам как научным
объектам тут не поможет, поскольку объект — ​это не вещь, а спо-
соб обращения с вещью. Попытка мыслить собственный смысл
вещи — т​ о же самое, что попытка мыслить безумие: изощренная
игра ума, к самой вещи имеющая лишь косвенное отношение (Ла-
тур вовсю использует категориальный аппарат постструктурализ-
ма, не утруждая себя, однако, обилием цитирования). Вещи из-
меняют социальность, но не замещают ее, поскольку они взаимо-
действуют с людьми как с вещами, их отношения несоциальны,
у вещи нет выбора.
Отношение представляет собой перформативность понима-
ния и действия, взаимно переходящих друг в друга. Если вещь
не  способна к  перформатированию отношения, она не  может
быть актором. Однако и степень акторности людей тоже вопрос
неясный, в  связи с  чем здесь предлагается понятие стейкхолде-
ра (в значении заинтересованного лица, притязателя)24. Понятие
актанта нечувствительно к действиям стейкхолдера, который мо-
жет непосредственно изменить последовательность отношений
в структуре; актант скорее опосредует изменения, нежели явля-
ется их источником. Стейкхолдер же одновременно и является ча-
стью структуры, и способен ее изменить посредством собственно-
го изменения, что делает его способным к проявлению субъектно-
сти, то есть к актуализации ранее скрытых свойств и отношений
структуры. Вещь может быть актантом, посредником, но не будет
стейкхолдером. Субъектность актанта, которая делает его стейк-
холдером, важна не потому, что в какой-то момент появляется
классический субъект, а потому, что реальные отношения в про-
странстве и необратимом времени обладают разной степенью об-
ратимости. Это позволяет внести в структуру изменения, точкой
сборки которых и является стейкхолдер.
Структура может быть условно локализована в зависимости
от целей анализа, но не становится эссенциалистским символом
или законом развития общества. Возможность образования и из-
менения структуры посредством отношений стейкхолдеров ука-
зывает на то, что, хотя модель субъекта уже не является адекват-
ной социальному анализу, сами стейкхолдеры обладают модусом

24. Freeman E. Strategic Management: A Stakeholder Approach. Boston: Pitman,


1984.

182 ЛОГОС · ТОМ 27 · #3 · 2017


субъектности, то есть определенными степенями свободы, что де-
лает отношения в рамках сети обратимыми. Субъектность стейк-
холдера вызывается сетевыми отношениями, которые создаются
одновременно с иерархическими. Стейкхолдеры свободны изме-
нить свой статус, но приобрести его могут, только образуя какую-
либо иерархию отношений, для которой они будут зависимыми
элементами. Как следствие, элементы двух разных иерархий могут
взаимодействовать между собой (в качестве стейкхолдеров) толь-
ко в пределах третьей иерархии. Сеть из одной иерархии нельзя
перевести в пространство другой иерархии или установить с ней
равные отношения. Поэтому, как правило, социальные отноше-
ния отличаются консервативностью, а стейкхолдеры одной иерар-
хии пассивны в отношениях со стейкхолдерами других иерархий,
не принимают их смыслов и идентификаций. При попытке пря-
мого взаимодействия между иерархиями они не  стыкуются на-
прямую, заимствуя содержания друг друга, а создают промежу-
точные иерархии с локализованными содержаниями. Если мож-
но так выразиться, в процессе дифференциации размножаются
иерархии, а сети оказываются инструментом размножения упо-
рядоченных систем.
Если принять все вышесказанное, получается, что дифферен-
циальные отношения множества являются сетями, образующими
экстериорные иерархии, тогда как стейкхолдеры в ходе общения
мигрируют от одной иерархии к другой, что придает структуре
топологическое строение. Сама по себе иерархия не может быть
основополагающей структурой общества. Социальная структу-
ра должна включать множество иерархий, элементы которых
вступают в сетевые отношения, что поддерживает некое посто-
янство гетерогенной социальности. Любая иерархия сама ока-
зывается стейкхолдером сети и элементом других иерархий, со-
вмещая таким путем макро-, мезо- и микроуровни отношений.
Такая структура должна иметь вид гетерархии как множествен-
ного целого.

Гетерархия
Понятие гетерархии, несмотря на свою эвристическую ценность,
разработано еще весьма слабо и упоминается нечасто. Основной
комментарий дал Уоррен Мак-Каллок25, создавший осно