Вы находитесь на странице: 1из 96

Паломничество

в Страну Востока

Что такое

Э.ФРОММ
К.Г.ЮНГ
А.УОТТС
Р.Х.БЛИС
Б Б К 86.39+ 88 Вместо предисловия
4 -8 0

В сборник включены работы Э.Фромма,


К.Г.Юнга, А,У.Уоттса и Р.Х.Блиса. Каждый из этих Является ли дзэн, как и большинство буддистских школ,
авторов по-своему рассматривает применение дзэн- высоко интеллектуальной и глубоко метафизической фило­
буддистских практик с целью духовного оздоров­ софской системой?
ления человека и общества, "примеряя' дзэн к нашей
Дзэн кристаллизировал в себе всю философию Востока, но
повседневной жизни.
из этого вовсе не следует, что он является философской систе­
мой в обычном смысле этого слова.Дзэн — отнюдь не такая
система, в основе которой лежит логика и анализ. Скорее
наоборот, дзэн — это антипод логики как дуалистического
способа мышления. Конечно, дзэн не лишен интеллектуально­
Сотавлние
го начала, то есть дзэн — это разум в целом, внутри которого
Н. В.Головина, С.В.Плотникова существует бесконечное множество вещей. Однако разум — не
простая сумма составляющих его элементов, помимо которых
в нем нет ничего и вне которых он не существует.
С точки зрения интеллектуального анализа, дзэн ничему
нас не учит, он также не предлагает никакой определенной
доктрины в качестве руководства для своих последователей. В
этом отношении дзэн, если угодно, бесполезен. Ничто не ме­
шает последователям дзэна сформулировать для себя основные
принципы учения, но это будет носить сугубо личный характер
и не иметь прямой связи с дзэном. Поэтому в дзэне отсутствуют
“священные писания” и догмы, а также магические формулы,
посредством которых можно было бы постичь его сокровенный
смысл.
Если бы меня спросили: чему учит дзэн? я бы мог ответить:
дзэн ничему не учит. Все, чему можно научиться в дзэне, уже
существует в нашем сознании. Мы учимся у самих себя, а дзэн
просто указывает путь. Кроме этого указания, в дзэне дейст­
вительно не существует никакой основополагающей доктрины
или фундаментальной философии.
Номинально дзэн — это разновидность буддизма, но все
буддистские учения, содержащиеся в сутрах и шастрах, рас­
сматриваются дзэном как ненужная бумага, годная лишь для
того, чтобы смахнуть пыль с нашего интеллекта. Но не следует
думать, что дзэн — это нигилизм. Всякий нигилизм — это
ч в Б с з о б ш
94
, 1 Н.В.Головина, С.В.Плотникова. бесконечное саморазрушение. Негативизм разумен как метод,
Составление.
) Т.Е.Сердечный. Художественное
но высшая истина — в утверждении. Когда речь идет об отсут­
ISBN 5 - 8 8 2 3 0 015 О оформление. ствии философии в дзэне, об отказе от любого авторитета, об

1 Что такое дзэн? 5


человека. Все привнесенное или, наоборот, насильно отнятое
отношении к так называемой “священной” литературе как нарушило бы целостность духа. Именно поэтому дзэн реши­
вздорной, то следует помнить, что посредством такого отрица­ тельно противостоит любым религиозным конвенциям <...>
ния дзэн утверждает нечто в высшей степени положитель­ Как правило, в своих внешних проявлениях дзэн неуловим.
ное <...> Только показавшись, он тут же исчезает. На расстоянии дзэн
Является ли дзэн религией? Это не религия в общеупотре­ кажется таким доступным, но стоит приблизиться — и он
бительном смысле этого слова, поскольку в дзэне нет Бога, отступает.
которому следует поклоняться, нет ритуала, который следует “Чтобы вознестись в познании Бога, нужно низойти в глу­
соблюдать, нет потустороннего мира, куда человеку следует бины собственного ”Я" - говорил Гюго... Но когда все глубины
отправиться после смерти, и, наконец, нет такого понятия, как уже пройдены, оказывается, что нет никакого “Я ”. Куда бы ты
душа, о которой должен заботиться кто-то посторонний и бес­ ни шел, не найдешь ни “духа”, ни “Бога” , глубины которого
смертие которой так волнует многих людей. Дзэн свободен от можно исследовать. Почему? Потому, что дзэн — это пропасть
всех этих догматических и религиозных затруднений. и бездна. Он свидетельствует (хотя и по-своему), что: “В дей­
Когда я говорю, что в дзэне нет Бога — что, быть может, ствительности ничто не существует. Где же должен покоиться
звучит шокирующе для набожного читателя, — это не значит, разум? Все четыре стихии пусты. Где же пребывает Будда? Но
что дзэн отрицает существование Бога; ни утверждение, ни взгляни: твоим глазам открывается истина. Это — все, и,
отрицание не занимает его. Когда что-то отрицается, в самом поистине, нет ничего больше! ” Миг нерешительности — и дзэн
этом отрицании содержится утверждение. Подобное справед­ безвозвратно исчезает. И если даже все прошлые, настоящие и
ливо и по отношению к утверждению. Это логическая неиз­ будущие боги постараются помочь тебе вновь ухватить его —
бежность. Дзэн пытается подняться над логикой, обрести вы­ все равно между вами пропасть <...>
сшее утверждение, свободное от дихотомии. Поэтому дзэн не Чтобы понять дзэн, необходимо совершить прыжок в без­
отрицает и не отстаивает существование Бога по той простой дну. Необходимо “избыть” безмерную пустоту. Если не хо­
причине, что в дзэне нет Бога, подобного Богу иудеев или чешь быть погребенным заживо, пробудись от спячки. Дзэн
христиан. А значит, дзэн не является религией, точно так же, можно обрести лишь тогда, когда отбрасывается “самоопьяне-
как не является философией. ние” , а “пьяный” открывает глаза, чтобы увидеть глубины
Что же касается тех изображений будд, боддхисатв, дэв и собственного “Я ” <...>
других существ, которые можно встретить в дзэнских святы­ В дзэне важнее всего то, чтобы суметь соприкоснуться с
нях, то они не более, чем куски дерева, камня или металла, и внутренней жизнью собственного существа, причем сделать
в этом они подобны камелиям, азалиям или каменным фона­ это непосредственно, напрямую, не прибегая к чему-то внеш­
рям в моем саду. Поклоняйся цветущей камелии и почитай ее, нему или привнесенному. Поэтому дээн отбрасывает все, что
если тебе это нравится, — говорит нам дзэн. В этом акте столь­ хоть немного напоминает внешний авторитет, и безгранично
ко же религиозности, сколько в поклонении различным будди­ доверяет всему, что составляет внутреннюю жизнь человека,
стским божествам или в окроплении святой водой, или же в поскольку единственный авторитет — это наша внутренняя
ежегодном праздновании Святой Вечери. Все эти богоугодные природа. Такова конечная истина. Даже способность мыслить
дела, слывущие среди большинства так называемых религиоз­ не считается чем-то абсолютным, раз и навсегда данным. Со­
ных людей почетными и благородными, искусственны с точки всем наоборот, она мешает разуму понять самого себя. Интел­
зрения дзэна. Дзэн имеет смелость заявлять: “... безупречные лект, исполняя свою функцию, играет роль посредника, а с
йогины не достигают нирваны, а монахи, нарушившие обет, не посредниками — за редкими исключениями — дзэн не имеет
попадают в ад”. Для обычного человека этот принцип проти­ ничего общего. Он стремится ухватить самую суть жизни пря­
воречит общепринятым моральным нормам, но именно в нем мо и непосредственно. Принято считать, что дзэн — это сущ­
выражена истинная жизнь и правда дзэна. Дзэн — это челове­ ность буддизма, но, в конечном итоге, он является сущностью
ческий дух. Дзэн верит в изначальную чистоту и благородство
7
1* 6
всех религий и философских систем. Если мы понимаем его до
конца, то обретаем абсолютное спокойствие души и начинаем
жить в абсолютной гармонии с миром. Чего же еще остается
желать?
Иногда говорят, что коль скоро дзэн является разновидно­
стью мистицизма, он не имеет права считаться чем-то уни­
кальным. Быть может, это справедливо, но дзэн — это мисти­
цизм иного рода. Он мистичен в том же смысле, что и солнеч­
ный свет, распускающийся цветок или грохот барабана за ок­
ном. Когда одного учителя дзэна спросили, что такое дзэн, он
ответил: “Ваши повседневные мысли.” Разве это не простой и
предельно ясный ответ? В нем нет никакого сектантства. Как
христиане, так и буддисты могут практиковать дзэн, подобно
тому, как малые и большие рыбы могут жить вместе в одном
океане. Дзэн — это океан. Дзэн — это воздух. Дзэн — это горы.
Это гром и молния, весенний цветок, знойное лето и снежная Дзэн и психоанализ
зима, и, наконец, дзэн — это человек.

Д.Т.Судзуки.
Э. Ф РО М М

Психоанализ и дзэн-буддизм

При сопоставлении дзэн-буддизма и психоанализа чаще всего


речь вдет о том, что обе эти системы, ставя своей целью благопо­
лучие человека, исследуют его природу. Соответственно каждая
из этих систем представляет собой характерное выражение вос­
точного и западного мышления. Дзэн-буддизм является соеди­
нением индийской иррациональности и абстрактности с ки­
тайской конкретностью и реализмом. Психоанализ — явление
чисто западное, равно как дзэн — восточное: первый — дитя
западного гуманизма и рационализма, а также присущего XIX
веку романтического поиска таинственных сил, ускользающих
от рационального взгляда... Обращаясь к истокам, можно ска­
зать, что греческая мудрость и иудейская этика были крестными
родителями этого научно-терапевтического подхода к человеку.
Но несмотря на тот факт, что и психоанализ, и дзэн имеют дело
как с природой человека вообще, так и с практикой, ведущей к его
преображению, различия, по-видимому, преобладают над сходст­
вом. Психоанализ — научный метод, нерелигиозный в своей осно­
ве. Дзэн — теория и техника достижения “просветления”, опыт,
который на Западе назвали бы религиозным или мистическим.
Психоанализ является терапией душевной болезни; дзэн — путем
к духовному спасению. К чему может привести обсуждение взаи­
мосвязи между психоанализом и дзэн-буддизмом, если не к утвер­
ждению, что у них нет ничего общего, что между ними существует
радикальное и непреодолимое различие?
Однако, среди психоаналитиков наблюдается несомненный
и все возрастающий интерес к дзэн-буддизму *. В чем истоки
* См.: Введение Юнга к D.. Т. Suzuki. Zen Buddhism (London, Rider,
1949); работу о дзэн-буддизме французского психиатра Бенуа: Benoit.
The Supreme Doctrine (New York, Pantheon Books, 1955); Карен Хорни
в последние годы своей жизни чрезвычайно интересовалась дзэн-буд­
дизмом. В Японии также существует значительный интерес к отноше­
нию между психотерапией и дзэн-буддизмом. См. работу: Koij Sato
“Psychotherapeutic Implications of Zen” в: Psychologia, An International
Journal of Psychology in the Orient, Vol. 1, No. 4 (1958) и другие работы
в этом же номере.

11
этого интереса? Каков его смысл? Ответить на эти вопросы и большего количества вещей становятся высшими жизненными
призвана данная статья. Она не претендует ни на то, чтобы целями. В этом процессе человек превращает себя самого в
дать систематическое представление о дзэн-буддистском мыш­ вещь, обладание становится смыслом жизни, “иметь” домини­
лении (задача, превышающая мои познания и опыт), ни на то, рует над “быть”. Если от самых истоков западной культуры,
чтобы дать полное представление о психоанализе (это выходит как греческой, так и иудейской, целью жизни считалось совер­
за рамки данной статьи). Тем не менее, в первой части работы шенствование человека, то современного индивида больше за­
я несколько подробнее изложу те аспекты психоанализа, кото­ нимают технологии усовершенствования вещей. Западный че­
рые непосредственно касаются нашей темы и которые в то же ловек не в состоянии разрешить конфликт между мышлением
время представляют собой основные идеи того ответвления и чувствами, и в результате — он обеспокоен, подавлен и
фрейдовского психоанализа, который я как-то назвал “гума­ охвачен отчаянием. На словах он еще признает в качестве
нистическим психоанализом”. Я надеюсь таким образом пока­ ценностей достаток, индивидуализм и предприимчивость, но
зать, почему знакомство с дзэн-буддизмом имело жизненно на деле у него нет цели. Спросите его, ради чего он живет,
важное значение для меня и, как я полагаю, для всех изучаю­ какова цель всех его страданий, — и он придет в затруднение.
щих психоанализ. Одни могут сказать, что живут ради семьи, другие — чтобы
получать удовольствие или чтобы делать деньги, но на самом
I. Духовный кризис и роль психоанализа деле никто не знает, ради чего он живет; у человека нет другой
цели, кроме желания избежать опасности и одиночества.
Приступая к изложению вопроса, мы прежде всего должны Правда, принадлежность к церкви сегодня значит даже
рассмотреть проблему духовного кризиса современного запад­ больше, чем раньше, книги по религии становятся бестселле­
ного человека и роль психоанализа как одного из методов его рами, и все больше людей сегодня говорят о Боге. Однако,
преодоления. такого рода религиозность лишь прикрывает глубоко матери­
Несмотря на то, что большинство живущих на Западе людей алистическую и нерелигиозную позицию, и ее следует пони­
так или иначе переживают кризис западной культуры, они не мать как идеологическую реакцию (вызванную стремлением
вполне его осознают. Но, по крайней мере, среди специалистов к безопасности и конформизмом) на общую тенденцию девят­
нет никаких разногласий относительно самого существования надцатого века, которую Ницше охарактеризовал своим изве­
кризиса и его природы. Этот кризис изображается как “недо­ стным “Бог умер”. Подлинно религиозного отношения здесь
могание” ("malaise"), “с к у к а ” ("ennui"), “болезнь века” нет и в помине.
("maladie du siecle"), жизненная апатия, автоматизация чело­ Отказ от теистических идей в XIX веке был — в определен­
века, его отчуждение от самого себя, от другого человеческого ном смысле — немалым достижением. Человек сделал реши­
существа и от природы *. Человек следовал рационализму до тельный шаг к объективности. Земля перестала быть центром
той поры, пока сам рационализм не принял крайне иррацио­ Вселенной; человек перестал быть “венцом творения”. Изучая
нальную форму. Со времен Декарта стали решительнее разде­ скрытые мотивы поведения человека применительно к новой
лять мышление и чувства; мышление считается рациональ­ жизненной ситуации, Фрейд признал, что вера во всемогущего
ным, чувство же по самой своей природе — иррациональным; Бога своими корнями уходила в незащищенность человеческо­
личность, “Я ” сводится к интеллекту, который конституирует го существования, попытку справиться со своей беспомощно­
самое личность и который должен контролировать ее в той же стью, опираясь на веру в помощь отца и матери, воплощенных
степени, в какой он должен контролировать природу. Конт­ в образе Бога на небесах. Фрейд видел, что только сам человек
роль над природой посредством интеллекта и производство все может спасти себя; учение великих учителей, поддержка род­
* См. работы Кьеркегора, Маркса и Ницше и, в наши дни, работы экзи­ ных и близких может помочь ему, но помочь лишь в том, чтобы
стенциалистов и Льюиса Мэмфорда, Пауля Тиллиха, Эриха Кахлера, суметь принять вызов и всеми силами и всем сердцем противо­
Дэвида Рисмэна и др. стоять тяготам существования.

12 13
Человек утратил иллюзию Бога как отца, родительской под-
дбржки в его лице, но вместе с тем он утратил подлинные цели этому была посвящена вся его жизнь. Однако, при более вни­
всех великих гуманистических религий: преодолевая ограни­ мательном взгляде, мы обнаруживаем, что за этой медицин­
ченность эгоистической самости, достигая любви, объективно­ ской концепцией лечения неврозов просматривается совер­
сти, смирения и уважения к жизни (что само по себе уже шенно иная идея, редко в открытую выражаемая Фрейдом и,
цель) — стать тем, чем человек потенциально является. Это — возможно, даже редко осознаваемая им самим. Это скрытое
цель как великих западных, так и великих восточных религий. или просто имплицитное представление было связано не с
Восток, однако, не был обременен понятием трансцендентного лечением ментального заболевания, но с чем-то, что выходило
отца-спасителя, в котором выражались устремления моноте­ за пределы концепции болезни и ее лечения. Какова же эта
истических религий. Даосизму и буддизму больше, чем запад­ идея? В чем состояла природа “психоаналитического движе­
ным религиям, были свойственны рациональность и реализм. ния”, основанного Фрейдом? Что было тем догматом, который
Они могли реалистично и объективно видеть человека, которо­ он положил в основу своего движения?
му нет необходимости подчиняться, но который добровольно Пожалуй, наиболее ясно Фрейд ответил на этот вопрос в
готов последовать за “пробужденными”, так как каждый чело­ следующем изречении: “Где было ”Оно" — там будет “Я ” 2.
век обладает способностью к пробуждению и просветлению. Его целью было господство разума над иррациональными и
Вот почему восточное религиозное мышление, даосизм, буд­ бессознательными страстями; освобождение человека из-под
дизм и их синтез в дзэн-буддизме, — столь важны для Запада власти бессознательного в пределах человеческих возможно­
сегодня. Дзэн-буддизм помогает человеку найти ответ на воп­ стей. Человек должен осознавать бессознательные силы внут­
рос о своем существовании, ответ, который в своих сущност­ ри себя, чтобы господствовать над ними и контролировать их.
ных чертах сходен с тем, который дает иудео-христианская Целью Фрейда было оптимальное знание истины, а значит,
традиция и который в то же время не противоречит таким знание реальности; это знание для него было единственной
достижениям современного человека, как рациональность, ре­ путеводной звездой. Такие цели были традиционно присущи
ализм и независимость. Парадоксально, но восточная религи­ рационализму, философии Просвещения и пуританской эти­
озность, в отличие от западной, ближе по духу западному ке. Но если западная религия и философия лишь постулирова­
рациональному мышлению. ли цели самоконтроля, то Фрейд был — или, по крайней мере,
считал себя — первым, кто подвел под эти цели научную осно­
II. Ценности и цели в психоаналитической ву, исходя из исследования бессознательного, и, таким обра­
концепции Фрейда зом, указал путь к их реализации.
Несмотря на то, что Фрейд символизирует своим учением
Психоанализ представляет собой характерное выражение кульминацию западного рационализма, его гениальность как
духовного кризиса западного человека и попытку найти выход раз и состояла в преодолении ложных и поверхностно оптими­
из этого кризиса. Это явно выражено в современных направле­ стических аспектов рационализма, в достижении синтеза ра­
ниях психоанализа: “гуманистическом” и “экзистенциаль­ ционализма с противостоящим ему на протяжении всего XIX
ном” 1. Но прежде, чем приступить к обсуждению моей собст­ века романтическим направлением. Этот синтез стал возмо­
венной “гуманистической” концепции, я хочу, вопреки широ­ жен благодаря глубокой личной заинтересованности ученого в
ко распространенному мнению, показать, что собственная си­ познании иррационального и чувственного в человеке .
стема Фрейда вышла за «пределы концепции “болезни” и Что касается разработки Фрейдом теории личности, то здесь
“лечения” и касалась не столько терапии душевнобольных его больше, чем это принято считать, интересовали философ­
пациентов, сколько “спасения” человека. На первый взгляд, ские и этические аспекты. Во “Вводных лекциях” он говорит о
Фрейд был создателем нового способа лечения душевных бо­ * Подробно о квазирелигиозном характере психоаналитического движе­
лезней, и именно это было предметом его главного интереса, ния, созданного Фрейдом, см. Fromm Е. Sigmund Freud’s Mission, World
Perspective, ed. R.N. Anshen (New York, Harper, 1959).

14
15
попытках различных мистических практик вызвать глубин­ Фрейд не высоко оценивал возможности сознательного мыш­
ную трансформацию личности. “Мы должны признать, — про­ ления, да и, в целом, современного западного человека. Нао­
должает он, — что в своей терапевтической деятельности пси­ борот, он полагал, что наше сознательное мышление лишь
хоанализ избрал подобный подход. Он направлен на то, чтобы малая часть всего происходящего в нас психического процесса,
усилить ”Я", сделать его более независимым от “Сверх-Я”, фактически несущественная в сравнении с огромной силой тех
расширить его поле зрения настолько, чтобы оно могло освоить непонятых, иррациональных бессознательных источников
новые части “Оно”: “Где было ”Оно" — там будет “Я ”. В этом внутри нас. Фрейд в своем желании проникнуть в реальную
и состоит работа культуры, подобная освоению залива Зейдер природу человека хотел прорваться сквозь сознательное мыш­
Зее". В том же духе он утверждает, что психоаналитическая ление с помощью своего метода свободных ассоциаций '^.Сво­
терапия заключается в “освобождении человека от его невро­ бодные ассоциации должны были обойти логическое, созна­
тических симптомов 3, запретов и ненормальностей харак­ тельное, условное мышление. Этот метод должен был привести
тера” *. Он также рассматривает роль аналитика, выходящую к новым для нас источникам нашей личности, а именно, к
за рамки роли врача, который “лечит” пациента. “Анали­ бессознательному. Какой бы критике не подвергалось содер­
тик, — говорит он, — должен иметь определенное превосход­ жание фрейдовского бессознательного, остается фактом, что
ство, если он стремится в той или иной аналитической ситуа­ делая акцент на свободной ассоциации в противовес логиче­
ции служить моделью для пациента и выступать в качестве его скому мышлению, Фрейд существенно преодолел конвенцио­
учителя” **. “Наконец, — пишет Фрейд, — мы не должны нальный рационалистический характер мышления западного
забывать, что отношения между аналитиком и пациентом мира и двигался в направлении, которое намного глубже и
основаны на любви к истине, то есть на признании радикальнее было развито в мысли Востока.
реальности, что делает невозможным всякое притворство и И наконец, еще один момент, в котором позиция Фрейда
обман” ***. радикально отличается от современной западной позиции. Я
Есть и другие особенности во фрейдовской концепции пси­ имею в виду тот факт, что он стремится анализировать чело­
хоанализа, которые выходят за пределы условных понятий века в течении года, двух, трех, четырех, пяти или даже более
заболевания и лечения. Те, кто знаком с восточной мыслью, и лет. Эта процедура, фактически, была причиной основатель­
особенно с дзэн-буддизмом, смогут заметить, что факторы, о ной критики со стороны его противников. Нет необходимости
которых я собираюсь говорить, имеют с ними определенное говорить о том, что следовало бы пытаться сделать анализ
сходство. В первую очередь следует сказать о той идее Фрейда, более эффективным, здесь я хочу подчеркнуть лишь то, что
согласно которой знание ведет к преображению. Теория и Фрейд имел мужество сказать о возможности годами работать
практика не должны быть отделены друг от друга, и в каждом с одним человеком, чтобы помочь ему понять самого себя. Если
акте познания самого себя познающий преображается. Едва ли исходить из критерия полезности, это не имеет особого смысла.
необходимо подчеркивать здесь, насколько эта идея отлична Скорее можно сказать, имея в виду социальный результат
от общепринятых во времена Фрейда, да и в наше время, кон­ изменений, произошедших в одном человеке, что такой дли­
цепций научной психологии, где знание само по себе остается тельный анализ не стоит затраченного на него времени. Фрей­
теоретическим и не предполагает возможности изменения для довский метод имеет смысл только в том случае, если пересту­
того, кто познает. пить через современные представления о “ценностях”, о над­
Существует еще один аспект, в котором метод Фрейда тесно лежащем соотношении между целями и средствами, и при­
связан с восточным мышлением, особенно с дзэн-буддизмом. знать уникальность человеческого бытия, не соизмеримого ни
* “Analysis Terminable and Unterminable”, Collected Papers, Hogarth с какой вещью. Если признать, что освобождение, благополу­
Press, V, p. 316 (курсив мой — Э.Ф.). чие, просветление человека, как бы мы это не называли, явля­
** Ibid., p. 351 (курсив мой — Э.Ф.). ется делом “чрезвычайной важности”, то никакие затраты
*** Ibid., p. 352 (курсив мой — Э.Ф.). времени и средств не будут сопоставимы с этой задачей.

16 17
тия психоанализа: это — иной тип пациентов, которые прихо­
Прозорливость Фрейда и радикальность его метода, в основе дят сейчас на обследование, иные проблемы, с которыми они
которого лежит длительное общение с одним человеком, были обращаются к аналитику.
выражением позиции, которая в своих важнейших проявлени­ В начале века люди, которые приходили к психиатру, глав­
ях преодолевает ограниченность западного образа мышления. ным образом страдали от конкретных симптомов. У них была
Все отмеченное выше не означает, что Фрейд сознательно парализована рука, или проявлялся навязчивый симптом вы­
ориентировался на восточную мысль, в частности, на дзэн-буд- нужденного мытья рук, или они страдали от навязчивых мыс­
дизм. Большинство моментов, о которых я упоминал, у Фрейда лей, от которых не могли избавиться 7. Другими словами, они
носят скорее имплицитный характер, чем эксплицитный, и были больны в общепринятом смысле; что-то мешало их нор­
скорее неосознанны, чем сознательны. Фрейд во многих отно­ мальному человеческому существованию и функционирова­
шениях был продуктом западной цивилизации (особенно за­ нию. Поскольку эти симптомы и были причиной их страданий,
падной мысли XVIII и XIX веков) и поэтому вряд ли мог опи­ то лечение ассоциировалось с избавлением от болезненных
раться на восточную мысль в том виде, как она выражена в симптомов. Они хотели быть такими же, как любой средний
дзэн-буддизме (даже если бы он был хорошо знаком с этим человек, или, можно сказать, они хотели быть не более несча­
учением). Фрейдовская модель человека в своих сущностных стными и озабоченными, чем любой средний человек в нашем
чертах оставалась той же самой, которую развивали экономи­ обществе.
сты и философы XVIII и XIX веков. Они считали человека по Такие люди все еще приходят к психоаналитику за по­
своей природе склонным к конкуренции, изолированным и мощью, и для них психоанализ по-прежнему является тера­
связанным с другими только в силу необходимости удовлетво­ пией, избавляющей от различных симптомов и позволяющей
рения экономических потребностей и инстинктов. Для Фрейда человеку нормально функционировать в обществе. Когда-то
человек является машиной, управляемой либидо 5 и регули­ такие люди составляли большинство клиентов психоаналити­
руемой принципом минимизации возбуждения либидо. Он ви­ ка, сегодня они — в меньшинстве. Причем вряд ли уменьши­
дел человека эгоистичным в своей основе и связанным с други­ лось их абсолютное количество, скорее, появилось множество
ми только взаимной необходимостью удовлетворения жела­ новых “пациентов”, которые не больны в общепринятом
ний, коренящихся в инстинктах. Удовольствие, по Фрейду, смысле, но страдают от “maladie du siecle” *, недомогания,
состояло в снятии напряжения, а не в переживании счастья. внутренней апатии, о чем я говорил выше. Эти новые “паци­
Человек виделся саморазорванным между интеллектом и чув­ енты” приходят к психоаналитику, не зная, от чего они в
ствами, — не целостным человеком, а интеллектуальной само­ действительности страдают. Они говорят о депрессии, бессон­
стью философов Просвещения. Братская любовь оказалась не­ нице, несчастном браке, о неудовлетворенности работой и о
обоснованным требованием, противоречащим реальности; ми­ многом другом. Они обычно считают, что их проблема состоит
стический опыт — возвратом к первичному нарциссизму 6. в том или ином отдельном симптоме и что, если бы они смогли
Я пытаюсь показать, что, несмотря на эти очевидные рас­ избавиться от него, все было бы в порядке. Однако эти пациен­
хождения с позицией дзэн-буддизма, во фрейдовской системе ты обычно не видят, что их проблема состоит не в депрессии,
тем не менее существуют элементы, которые, выходя за бессоннице, семейных или производственных неурядицах. По­
пределы условных представлений о болезни и лечении и тра­ добные всевозможные жалобы — это только форма, посредст­
диционно рационалистических представлений о сознании, вом которой наша культура позволяет человеку выразить не­
обусловили дальнейшее развитие психоанализа, его сближе­ что, гораздо более глубокое и типичное, чем проявления кон­
ние с дзэн-буддистским мышлением. кретной болезни. Общая беда состоит в отчуждении человека
Однако, прежде чем мы перейдем к обсуждению связи меж­ от самого себя, от своих собратьев и от природы; в осознании
ду этим “гуманистическим” психоанализом и дзэн-буддиз­
мом, я хочу указать на происшедшие за последнее время пере­ * болезнь века (фр.).
мены, фундаментальные для понимания дальнейшего разви­

19
18
того, что жизнь протекает сквозь пальцы, как песок, и что своих инстинктах имеет “встроенный” механизм адаптации к
человек умрет, не живя; в убеждении, что он живет среди окружающему и живет полностью внутри природы, человеку
изобилия, и тем не менее — не знает радости. недостает этого инстинктивного механизма. Он должен про­
В чем заключается помощь, которую психоанализ может жить свою жизнь; а не жизнь должна быть прожитой. Он
предложить тем, кто страдает от “maladie du siecle”? Эта по­
находится в природе, и тем не менее, он выходит за пределы
мощь отличается — и должна отличаться — от “лечения” ,
природы; он осознает самого себя, и это осознание самого себя
предназначенного устранить симптомы и вернуть человеку
как изолированной сущности вызывает у него чувство невыно­
возможность нормально функционировать. Для того, кто стра­ симого одиночества, потерянности, бессилия. Сам факт рожде­
дает от отчуждения, излечиться — значит не устранить ния создает проблему. В момент рождения жизнь задает чело­
симптомы заболевания, а обрести душевное здоровье и веку вопрос, и на этот вопрос он должен ответить. Не только
благополучие. своим разумом или телом, но всем своим существом, которое
Однако, если мы попытаемся определить это здоровье, то думает и мечтает, спит и ест, плачет и смеется, человек непре­
столкнемся со значительными трудностями. Оставаясь в рывно отвечает на вопрос, который задает ему жизнь. В чем же
пределах фрейдовской системы, благополучие следовало бы состоит этот вопрос? Суть его такова: каким образом мы можем
определять в терминах теории либидо — как способность к преодолеть страдание, изоляцию, стыд, порождаемый опытом
полноценному половому функционированию или, с другой изолированности; каким образом мы можем найти согласие с
точки зрения, как осознание скрытого эдипова комплекса 8; самим собой, со своимд собратьями, с природой? Человек так
такие определения, по моему мнению, лишь внешне затра­ или иначе должен ответить на этот вопрос; и даже его безумие
гивают реальную проблему человеческого существования и дает ответ, создавая собственную реальность и пытаясь тем
благополучия. Всякая попытка решить проблему душевного самым преодолеть ужас изолированности.
здоровья предполагает выход за рамки фрейдовской струк­ Вопрос всегда один и тот же. Однако существует несколь­
туры отношений, а такж е обсуждение (которое, конечно же, ко ответов, или, по крайней мере, — два основных. Один
не может быть исчерпывающим) фундаментального понятия состоит в том, чтобы преодолеть изолированность и найти
человеческого существования, которое лежит в основе гума­ согласие, вернувшись к состоянию единства, характерного
нистического психоанализа. Только так мы можем заложить для “досознательного” периода жизни человека. Другой от­
фундамент для сопоставления психоанализа и дзэн- вет подразумевает “полное рождение” , углубление осозна­
буддизма. ния, развитие разума, своей способности любить до такой
степени, чтобы человек мог выйти за рамки своих собствен­
III. Природа благополучия — психическая ных эгоцентрических проблем и достичь новой гармонии,
эволюция человека нового единства с миром.
Когда мы говорим о рождении, то обычно имеем в виду
Первый подход к определению благополучия может быть физиологический акт, которое происходит через девять меся­
сформулирован следующим образом: благополучие представ­ цев после зачатия. Но значимость этого рождения переоцене­
ляет собой бытие в соответствии с природой человека. Если на. Во многих важных аспектах жизнь ребенка в течение
мы выходим за пределы этого формального утверждения, воз­ первой недели существования больше сходна с пребыванием в
н и к а е т вопрос: что предст авляет собой б ы ти е, чреве матери, чем с существованием взрослого мужчины или
рассматриваемое в контексте нынешних условий человеческо­ женщины. Есть, однако, уникальный аспект рождения: пупо­
го существования? Что представляют собой эти условия? вину перерезают, и младенец впервые начинает самостоятель­
Человеческое существование вопрошает. Человек заброшен
но дышать. С этого момента любая активность ребенка будет
в этот мир не по своей воле и уходит из него опять же вопреки еще одним шагом к освобождению от первичных уз.
своему желанию. В противоположность животному, которое в
Рождение не является единоразовым актом, это процесс.

20
21
Регрессивные попытки решения проблемы экзистенции мо­
Цель жизни состоит в “полном рождении”, хотя наша трагедия гут принимать различные формы; общим для них является то,
в том, что большинство из нас умирает еще до того, как мы что они неизбежно терпят неудачу и приводят к страданию.
таким образом рождаемся. Жить означает рождаться каждую Однажды оторвавшийся от предчеловеческого, райского един­
минуту. Смерть — это прекращение рождения. Физиологи­ ства с природой, человек никогда не может возвратиться туда,
чески наша клеточная система находится в процессе постоян­ откуда пришел; два ангела с огненными мечами мешают его
ного рождения; психологически, однако, для большинства из возвращению. Только в смерти или безумии можно осущест­
нас рождение в определенный момент прекращается. Некото­ вить возвращение — но не в жизни и не в здравом уме.
рые люди являются совершенно “мертворожденными”; они Человек может стремиться найти это регрессивное единство
продолжают жить физиологически, в то время как мысленно на нескольких уровнях, которые в то же время являются пато­
стремятся возвратиться в материнское чрево, в землю, в тем­ логическими и иррациональными. Он может быть одержим
ноту, в смерть; они безумны или почти безумны. Множество страстью возвращения в чрево, к матери-земле, к смерти. Если
других продолжают свой жизненный путь. Однако, они не это стремление становится всепоглощающим и необузданным,
могут полностью разорвать пуповину. Они симбиотически ос­ результатом будет самоубийство или безумие. Менее опасной
таются связанными с матерью и отцом, семьей, расой, государ­ и менее патологической формой регрессивного поиска единст­
ством, социальным статусом, деньгами, богами и т. д.; они ва является желание остаться зависимым от материнской гру­
никогда сами не в состоянии освободиться от этой зависимости, ди, от материнской руки или от отцовской власти. Разница
а значит — стать полностью рожденными . между этими желаниями характеризует различие между ти­
* пами личностей. Тот, кто остается у материнской груди, —
Эволюция человека от тяготения к отцу и матери до момента полной
вечно зависимый сосунок, пребывающий в эйфории, когда его
независимости и просветления прекрасно описана Майстером Экхартом в
любят, о нем заботятся, его защищают, им восхищаются, и
“Книге Бенедикта”: “На первой стадии внутренний или новый человек,
испытывающий невыносимую тревогу, если ему грозит отрыв
говорит св. Августин, идет по стопам добропорядочных, набожных людей. Он
от любящей матери. Тот, кто остается тесно связанным с вла­
все еще ребенок у материнской груди. стью отца, может развить большую инициативу или актив­
На второй стадии он больше не следует слепо примеру даже хороших
ность, однако, всегда при условии, что существует авторитет,
людей. Он пребывает в странном поиске здравого наставления, благочестивого
который устанавливает порядок, казнит и милует. Другая фор­
совета, священной мудрости. Он отворачивается от человека и обращается
ма регрессивной ориентации заключается в деструктивности,
лицом к Богу: оторвавшись от материнской груди, он улыбается божествен­
в стремлении преодолеть изолированность путем тотального
ному Отцу.
разрушения. Это осуществляется в желании либо поглотить и
На третьей стадии он все больше отдаляется от своей матери, все дальше
заключить в себе все и вся, когда сам мир и все в нем воспри­
уходит от ее груди. Он избегает опеки, отбрасывает страх. Несмотря на то,
нимается как пища, либо полностью разрушить все, за исклю­
что он мог бы со всяким безнаказанно обращаться грубо и несправедливо, он
чением самого себя. Еще одна форма, которую приобретают
не нашел бы в этом удовлетворения, ибо, делая добро, в своей любви к Богу,
попытки избавиться от мук изолированности, заключается в
он так сильно поглощен им, так проникнут им: Бог создал его столь непоко­
построении своего собственного Эго как изолированной, ук­
лебимым в радости, в святости и любви, что все иное и чуждое Богу кажется
репленной, нерушимой “вещи”. Тогда человек воспринимает
ему недостойным и отвратительным.
На четвертой стадии он все больше растет и утверждается в любви, в Боге. вечной природой. Он пришел к полному совершенству и, в забвении непосто­
Он всегда готов приветствовать всякую борьбу, всякое испытание, бедствие янных вещей и временной жизни, входит в образ Божий и становится сыном
или страдание и делает это охотно, радостно, с готовность. Бога. Следующей и более высокой стадии не существует. Это вечный покой
На пятой стадии он пребывает в мире, наслаждаясь полнотой высшей не­ и блаженство. Целью внутреннего и нового человека является вечная жизнь”.
выразимой мудрости. Meister Eckhart (London М. Watkins, 1952) II, 80 — 81
На шестой стадии он рождается заново и преображается божественной

23
22
самого себя через свою собственность, свою власть, свой способы бытия: различные ответы человека на вопросы, ко­
престиж, свой интеллект. торые задает ему жизнь. Это те же ответы, которые дают все
Выход индивида из “досознательного” единства сопровож­ известные нам религиозные системы. На протяжении своей
дается постепенным преодолением нарциссизма. Для ребенка длительной истории человечество имело множество вариантов
сразу после рождения не существует никакого представления ответа на основные экзистенциальные вопросы — от прими­
о реальности, существующей вне его самого; он и материнский тивного каннибализма до дзэн-буддизма. Каждый человек в
сосок, материнская грудь — все еще одно целое. В его сознании своей собственной жизни дает один из таких ответов, хотя
еще нет разделения на субъект и объект. Спустя некоторое обычно не осознает этого. В нашей западной культуре почти
время способность к субъект-объектной дифференциации раз­ каждый думает, что отвечает в духе христианской или иудей­
вивается в каждом ребенке, но только в смысле осознания ской религий, или же в духе просвещенного атеизма, и тем не
различия между мной и не-мной. В эмоциональном же смысле менее, если бы мы смогли подвергнуть его “психическому рен­
требуется достижение полной зрелости, чтобы преодолеть нар- тгену” , мы бы обнаружили слишком много приверженцев кан­
циссистскую установку всеведения и всемогущества при усло­ нибализма, почитателей тотема, разного рода идолопоклонни­
вии, что эта стадия вообще достигается. Мы можем наблюдать ков и всего лишь несколько христиан, иудаистов, буддистов,
эту нарциссистскую установку в поведении детей и у невроти­ даосов. Религия является формализированным и тщательно
ков, с той лишь разницей, что у первых она осуществляется разработанным ответом на вопрос, поставленный человече­
обычно сознательно, а у последних — бессознательно. Ребенок ским существованием, и поскольку ее можно разделять с дру­
не воспринимает реальность такой, как она есть, но такой, гими, даже самая примитивная религия благодаря общению
какой он хочет, чтобы она была. Он живет в своих желаниях и создает ощущение основательности и безопасности. Когда же
видит реальность такой, какой хочет ее видеть. Если его жела­ она остается неразделенной, когда регрессивные желания про­
ние не осуществлено, он приходит в неистовство, его неистов­ тиворечат сознанию и требованиям существующей культуры,
ство направлено на то, чтобы заставить мир (через отца и мать) эта тайная, индивидуальная “религия” становится неврозом.
соответствовать его желанию. В случае нормального развития Чтобы понять конкретного пациента — или вообще всякое
ребенка, при достижении им зрелости, эта установка изменя­ человеческое существо — следует знать, каков его ответ на
ется. Приходит осознание реальности и способность восприни­ экзистенциальный вопрос, или, иначе говоря, его тайная, ин­
мать ее и примиряться с неизбежностью ее законов. Невротик дивидуальная религия, которой посвящены все его усилия и
не может достичь этого состояния и интерпретирует реаль­ стремления. Большая часть того, что считают “психологиче­
ность с позиций нарциссизма. Он настаивает на том, что реаль­ скими проблемами”, представляет собой только вторичные
ность должна соответствовать его фантазиям, но когда он по­ следствия его фундаментального “ответа”, и поэтому, пожа­
нимает, что это не так, его реакция выражается либо в стрем­ луй, бесполезно пытаться “лечить” их прежде, чем будет по­
лении заставить реальность соответствовать его желаниям нят этот основной ответ — его тайная, личная религия.
(что невозможно), либо в чувстве бессилия, так как он не Учитывая все вышесказанное, следует определить, что же
может совершить невозможное. Представление о свободе, при­ такое благополучие.
сущее этому человеку, осознанное или нет, — это представле­ Благополучие является состоянием, когда достигается пол­
ние о нарциссистском всемогуществе в то время, как для впол­ ное развитие разума не как исключительно рассудочного суж­
не зрелого человека свобода состоит в том, чтобы признавать дения, а как постижения истины в том смысле, чтобы “предо­
реальность и ее законы и действовать согласно этим неотвра­ ставить вещам быть” (используя хайдеггеровский термин),
тимым законам, по результатам оценивая соотношение между такими, какими они есть на самом деле. Благополучие возмож­
собой и миром, постигая мир силой своей мысли и чувства. но только в той мере, в какой человек преодолевает свой нар­
Эти различные цели и способы их достижения представляют циссизм, в той мере, в какой он открыт, отзывчив, восприим­
собой различные системы мышления. Это — различные чив, пробужден, пуст (в “дзэнском” смысле). Благополучие

24 25
означает полноту эмоционального отношения к человеку и
природе, преодоление изолированности и отчуждения, дости­ глухи к экзистенциальным вопросам, являются нерелигиоз­
жение чувства единства со всем, что существует, и в то же ными. Нет лучшего примера подобной глухоты, чем мы сами,
самое время — переживание самого себя в качестве отдельной живущие в двадцатом веке. Мы пытаемся обойти этот вопрос,
сущности, не-делимого (in-dividual) Я. Такое благополучие заботясь о собственности, престиже, власти, работе, развлече­
означает быть полностью рожденным, то есть стать тем, чем ниях и, в конечном счете, пытаясь забыть, что мы — (то есть
человек является потенциально; это предполагает достижение наше “Я ”) — существуем. Если у человека нет ответа, не
возможности безгранично радоваться или печалиться, или важно, как часто он думает о Боге или ходит в церковь, как
иначе, пробуждение от полусна, в котором живет средний че­ глубоко верит в религиозные идеи; он топчется на месте, живет
ловек, — полное пробуждение. Это означает также и способ­ и умирает, как одна из миллионов вещей, которые он произво­
ность к творчеству: отзываться на все и давать ответ самому дит. Человек думает о Боге, вместо того, чтобы верить в Бога.
себе, другим вещам, всему, что существует, отзываться как Но было бы ошибочно судить о религиях обобщенно, вне
реальный и цельный человек, которым я являюсь по отноше­ связи с поисками ответа на экзистенциальный вопрос. Все мно­
нию к реальности всего и вся, одушевленного и неодушевлен­ гообразие религиозной практики сводится к двум фундамен­
ного. В этом акте истинного ответствования лежит область тально противоположным ответам, о которых уже упомина­
творчества, видения мира таким, каков он есть, и переживание лось выше применительно к отдельному индивидууму.
его как моего мира, мира сотворенного и таким образом транс­ Один ответ — возвратиться к дочеловеческому, досозна-
формированного моим творческим пониманием, так что он тельному существованию, разделаться с разумом, стать живо­
перестает быть чуждым миром “где-то там” и становится моим тным и, следовательно, стать опять единым с природой. Фор­
миром. Благополучие означает, наконец, смирить свое “Я ”, мы, в которых выражается это желание, разнообразны. На
отказаться от алчности, перестать стремиться к неуязвимости одном полюсе существует такой феномен, который мы обнару­
и величию “Я ” ; означает быть и переживать свою живаем в германских тайных обществах “берсеркеров” (бук­
самобытность в акте бытия, а не во владении, накоплении, вально: “медведерубашечников”, “bearshirts”), члены кото­
стяжательстве, потреблении. рых отождествляют себя с медведем, в которого должен пре­
В предшествующих замечаниях я пытался провести парал­ вратиться молодой человек во время инициации, “изменяя
лель между развитием индивидуальности и историей религии. свою человеческую природу в припадке агрессии и ужасающе­
Учитывая, что эта работа посвящена сопоставлению психоана­ го неистовства, что уподобляет его яростному хищному зве­
лиза и дзэн-буддизма, я считаю необходимым изложить, по рю” *. (То, что эта тенденция возврата к дочеловеческому
крайней мере, некоторые психологические аспекты религиоз­ единству с природой никоим образом не ограничена примитив­
ного развития. ными обществами, становится очевидным, если мы проследим
Я уже говорил, что человеку задается вопрос самим фактом связь между “медведерубашечниками” и гитлеровскими “ко­
его существования и что этот вопрос возникает из-за сущест­ ричневыми рубашками”. В то время, как значительная часть
вующего в человеке противоречия, состоящего в том, что он приверженцев национал-социалистской партии состояла про­
существует в природе и в то же время выходит за ее пределы, сто из людей нерелигиозных, безжалостных и рвущихся к вла­
являясь жизнью, осознающей самое себя. Всякий человек, сти политиков, юнкеров, генералов, бизнесменов и бюрокра­
прислушивающийся к этому вопросу “первостепенной важно­ тов, ядро ее, представленное триумвиратом Гитлера, Гиммле­
сти” и пытающийся ответить на него не абстрактно, но всей ра и Геббельса, по сути не отличалось от примитивных “мед­
своей жизнью, является “религиозным” человеком; и все сис­ в ед ерубаш ечн и ков” , управляем ы х “свящ енны м ”
темы, которые стараются давать такие ответы, учить отвечать неистовством и стремлением к разрушению как воплощению
на них и передавать их, являются “религиями”. С другой сто­ их религиозной мечты. Эти “медведерубашечники” XX века
роны, всякий человек и всякая культура, которые остаются
* Mircea Eliade. Birth and Rebirth (New York, Harper, 1958), p. 84.

26
27
возродили миф о “ритуальном убийстве”, якобы восходящий к ловеку в его непосредственном, интуитивном постижении реаль­
евреям; в этом отразилось одно из их подсознательных жела­ ности. Существует множество обозначений для той новой цели,
ний: ритуальное убийство. Они совершали ритуальные убий­ которая находится впереди, а не в прошлом: Дао, Нирвана, Про­
ства сначала евреев, затем иностранцев, затем самих немцев и свещение, Благо, Бог. Разница между этими символами опреде­
в конечном счете они убивали своих жен и детей и самих себя ляется социальными и культурными различиями между страна­
в завершающем акте полной деструкции). Существует множе­ ми, в которых они возникли. В западной традиции символом цели
ство других менее архаичных религиозных форм борьбы за был авторитарный образ высочайшего короля или высочайшего
вождя племени. Но еще во времена Ветхого Завета этот образ
дочеловеческое единство с природой. Их можно обнаружить в
изменяется — от правителя, вершащего произвол, до правителя,
тех культах, где племя отождествляет себя с тотемным живо­
связанного с человеком соглашением и содержащимися в нем
тным, в религиозных системах, где поклоняются деревьям,
обещаниями. В пророческой литературе цель представляется до­
озерам, пещерам и т.д., в оргиастических культах, имеющих
стижением гармонии между человеком и природой, когда насту­
своей целью отключить сознание, разум и совесть. Во всех этих
пит срок, назначенный мессией; в христианстве Бог являет себя
религиях священным является то, что предполагает превраще­
в образе человека; философия Маймонида 9, подобно мистициз­
ние человека в дочеловеческую часть природы; здесь “свят
му, антропоморфные и авторитарные элементы почти полностью
человек” (например, шаман) как раз тот, кто продвигается как
исключает, но в популярных формах западных религий все они
можно дальше в достижении этой цели.
остаются без особых изменений.
Другой полюс представлен всеми теми религиями, которые
стремятся ответить на вопрос человеческого существования, Общим же для иудео-христианского и дзэн-буддистского
развивая специфически человеческие способности разума и мышления является осознание того, что я должен отказаться
любви, и таким образом находя новую гармонию между чело­ от своей “воли” (в смысле желания принуждать, направлять,
веком и природой и между человеком и человеком. Хотя такие подавлять мир вне и внутри меня) для того, чтобы быть совер­
попытки и могут быть обнаружены у отдельных представите­ шеннооткрытым, отзывчивым, пробужденным, чутким. В тер­
лей сравнительно примитивных обществ, период приблизи­ минологии дзэн это часто называют “сделаться пустым” — что
тельно между 2000 годом до Рождества Христова и началом имеет не негативный смысл, а означает открытость восприя­
тия. В христианской терминологии это значит отречься от са­
нашей эры, очевидно, был великой разделительной чертой для
мого себя и представить себя Божьей воле. Кажется, что отли­
всего человечества — даосизм и буддизм на Дальнем Востоке,
чия между христианским и буддистским опытом, стоящие за
религиозные революции Эхнатона в Египте, зороастрийская
разницей в формулировках, не так велики. Однако в широко
религия в Персии, религия Моисея в Палестине, религия Ке-
распространенной интерпретации и на опыте приведенная
цалькоатль в Мексике * выражают коренные перемены, про­
формулировка означает, что вместо принятия самостоятель­
исшедшие с человеком. ных решений, человек предоставляет право решать всеведу­
Все эти религии ищут единства — не регрессивного единст­
щему, всемогущему отцу, который охраняет его и знает, что
ва, обретаемого за счет возврата к доиндивидуальной, досозна-
тельной райской гармонии, а единства на новом уровне, того для него хорошо, а что плохо. Ясно, что в таком опыте человек
единства, которое можно достичь лишь после того, как человек становится не открытым и отзывчивым, но покорным и сми­
переживет стадию отчуждения от самого себя и от мира и ренным. Следовать воле Бога в смысле истинного отказа от
полностью родится. Это новое единство имеет своей предпо­ эгоизма лучше всего в том случае, если не существует понятия
Бога. Парадоксально, но я искренне следую вале Бога, только
сылкой полное развитие человеческого разума, после чего на­
ступает стадия, на которой разум больше не препятствует че­ если забываю о Боге. Дзэнское понятие пустоты как раз и пред­
полагает истинный отказ от своей воли, однако не таящий в себе
* См.: LauretteSejoumee. Burning Waters (London, Thames Hudson, 1957).
опасности возврата к идолопоклонническому представлению об
отцовской поддержке.

28 29
IV. Природа сознательного, репрессии и де-репрессии *10
к отсутствию каких бы то ни было побуждений (чувств, жела­
Выше, в главе 1, я попытался очертить идеи человека и чело­ ний, страхов и т.д.), а только к неосознанности этих побуж­
веческого существования, которые лежат в основании гумани­ дений.
стического психоанализа. Все вышесказанное подтверждает, что Кроме функционального, для терминов “сознательное” и
психоанализ разделяет эти общие идеи с другими гуманистиче­ “бессознательное” существует иное применение, при котором
скими философскими или религиозными концепциями. Перей­ за основу принимается некая локализация сознательного и
дем к описанию специфического подхода, посредством которою бессознательного и их содержания в психике индивида. В та­
психоанализ старается осуществить свою цель. ком толковании “сознательное” является одной частью лично­
Наиболее характерным элементом в психоаналитическом сти со специфическим содержанием, “бессознательное” —
подходе является, без всякого сомнения, его попытка переве­ другой частью личности со своим специфическим содержани­
сти бессознательные содержания в сознательные — или, ем. Согласно Фрейду, бессознательное является по сути своей
выражаясь словами Фрейда, трансформировать “Оно” в “Я ”. вместилищем иррационального. Для Юнга же бессознательное
Но несмотря на то, что эта формулировка звучит просто и ясно, является по своей сути вместилищем наиболее глубоких источ­
она требует пояснения. Тут возникает сразу несколько вопро­ ников мудрости, в то время как сознательное является интел­
сов: что такое бессознательное? как бессознательное становит­ лектуальной частью личности. Подобно тому, как в подвале
ся сознательным? и если такое происходит, что это дает? дома накапливается все то, чему нет места в верхних этажах,
Прежде всего мы должны учесть, что термины сознатель­ бессознательное содержит все то, чему нет места в высших
ное и бессознательное употребляются в нескольких различ­ структурах психики; “подвал” Фрейда вмещает в себя глав­
ных значениях. В одном значении, которое можно назвать ным образом человеческие пороки; “подвал” Юнга — главным
функциональным, “сознательное” и “бессознательное” отно­ образом человеческую мудрость.
сятся к субъективному состоянию индивида. Говорить, что он Как подчеркивал Г. С. Салливэн п , применение термина
осознает то или иное психическое содержание, означает, что “бессознательное” в локальном смысле неудачно и влечет за
он отдает себе отчет в своих чувствах, желаниях, суждениях и собой обедненное представление о психических фактах. Я дол­
т.д. Бессознательное, в том же смысле, относится к состоянию жен добавить, что то предпочтение, которое сейчас отдают
ума, в котором субъект (личность) не отдает себе отчета в своих скорее субстантивной, чем функциональной концепции, отве­
внутренних переживаниях; если бы он совершенно не отдавал чает общей тенденции, присущей современной западной куль­
себе отчета во всех своих переживаниях, включая сенсорные, туре, к постижению в терминах феноменологического мира
он бы как раз представлял собой субъект, который и является вещей, которые мы имеем, а не в терминах бытия. Поэтому
бессознательным. Говорить, что субъект осознает определен­ мы имеем проблему тревоги, мы имеем бессонницу, мы имеем
ные чувства, означает, что в отношении этих чувств он есть депрессию, мы имеем психоаналитика так же, как имеем
существо сознательное; говорить, что его определенные чувст­ машину, дом и ребенка. Точно также мы имеем “бессознатель­
ва являются неосознанными, означает, что относительно со­ ное”. Это не случайно, что многие люди используют слово
держания этих чувств он есть существо бессознательное. Мы “подсознательное” вместо “бессознательное”. Они делают
должны помнить, что термин “бессознательное” относится не это, очевидно, по той причине, что “подсознательное” лучше
подходит к субстантивной концепции; я могу сказать “я не
* Термин “репрессия” (repression) соответствует термину “вытесне­ осознаю” то или это, но я не могу сказать “я подсознаю” это
ние”, принятому в русских интерпретациях психоанализа, (прим. или то.
пер.) “Дерепрессия” — в русском языке нет соответствующего сло­
ва, которое бы выражало процесс, обратный процессу вытеснения.
Существует еще одно применение термина “сознательное” ,
Наиболее подходящий вариант: преодоление вытеснения (de­ которое иногда ведет к путанице. Сознание отождествляется с
repression). (прим. ред.) рефлектирующим интеллектом, бессознательное — с нереф-
лектируемым опытом. Не может быть возражений относитель­

30
31
но такого использования терминов “сознательное” и “бес­ части человеческих представлений о самом себе, о других, об
сознательное” , при условии, что их значение ясно и не сме­ обществе и т.д. Всякое общество само себя загоняет в ловушку,
шивается с двумя другими значениями. Тем не менее такое пытаясь сохранить ту форму, которую оно приобрело в процес­
применение мне не кажется удачным; интеллектуальная се исторического развития и которую оно обычно сохраняет
рефлексия, конечно, всегда осознана, но не все, что созна­ благодаря подмене общечеловеческих целей целями данного
тельно, является интеллектуальной рефлексией. Если я общества. Это противоречие приводит к тому, что на социаль­
смотрю на человека, я осознаю все, что происходит во мне в ном уровне формируются различного рода фикции и иллюзии,
отношении этого человека, но это осознание идентично ин­ которые призваны завуалировать дихотомию между общече­
теллектуальной рефлексии в том случае, когда я отделяю ловеческими целями и целями общества.
себя самого от него благодаря субъектно-объектной дистан­ Мыдолжны, таким образом, сказать, что содержание сознания
ции. Это же справедливо и в том случае, если я осознаю свое является фиктивным и иллюзорным и совершенно не передает
дыхание, что отнюдь не то же самое, что думать о своем реальность. Стало быть, сознание совсем не то, к чему нужно
дыхании; фактически, как только я начинаю мыслить о стремиться. Только в том случае, если скрытая реальность (кото­
своем дыхании, я больше его не осознаю. Это же справедливо рая не осознается) обнаруживается и, следовательно, не явля­
и для всех моих действий, определяющих мое отношение к ется больше скрытой (т.е. становится осознанной) — можно до­
миру. Об этом еще будет сказано позже. стичь чего-то стоящего. Позже мы возвратимся к обсуждению
Интерпретируя сознательное и бессознательное как состоя­ этого. Теперь же я хочу только подчеркнуть, что большая часть
ние осознанности и неосознанности, а не как “части” личности из существующего в нашем сознании, является “ложным созна­
и специфические содержания, рассмотрим вопрос о том, что не нием” , и что именно общество, по существу, наполняет нас этими
дает нашим переживаниям стать осознанными, то есть стать фикциями и воображаемыми понятиями.
тем, что мы называем сознательным. Однако воздействие общества состоит не только в том,
В первую очередь необходимо пояснить следующее. Если мы чтобы внедрять фикции в наше сознание, но и в том,
говорим в психоаналитическом контексте о сознательном и чтобы предотвратить осознание реальности. Развивая эту
бессознательном, подразумевается, что сознание является концепцию , мы приходим прямо к главной проблеме,
ценностью более высокого порядка, чем бессознательное. Если касающейся механизма вытеснения и формирования бес­
б это было не так, почему б мы стремились расширить область сознательного.
сознания? В то же время достаточно очевидно, что сознание Животное осознает окружающие предметы и обладает тем,
как таковое не обладает самостоятельной ценностью; факти­ что, используя термин Р.М .Бэкки12, мы можем назвать “про­
чески большая часть из того, что составляет человеческое со­ стым сознанием”. Сознание человека выходит за рамки “про­
знание, является фикцией и заблуждением; дело не столько в стого сознания” животного и является основой самосознания,
неспособности человека увидеть истину, сколько во влиянии осознания самого себя как субъекта своего переживания. Но,
на него общества. Большая часть человеческой истории (за возможно, в силу его чрезвычайной сложности * осознание у
исключением некоторых примитивных обществ) характеризу­ человека происходит по-разному, и для того чтобы пережива­
ется тем, что незначительное меньшинство управляло и экс­ ние было осознанным, оно должно быть постижимо в тех кате­
плуатировало большинство своих собратьев. Для этого мень­ гориях, которыми оперирует сознательное мышление. Некото­
шинство обычно использовало силу, но силы недостаточно. рые из категорий, такие как время и пространство, являются
Необходимо, чтобы большинство принимало эксплуатацию универсальными и обуславливают общие для всех людей кате­
добровольно, а это возможно только в том случае, когда его гории восприятия. Другие, такие как причинность, могут
разум заполнен разного рода ложью и фикциями, оправдыва­
ющими и объясняющими ему приемлемость законов меньшин­ * Я очень благодарен д-ру Уильяму Вульфу за консультации по поводу
ства. Однако, это не единственная причина ложности большей неврологической базы сознания.

32 2 Что такое дзэн? 33


современной западной культуре, как правило, не осознается,
иметь силу для многих, но не для всех форм человеческого поскольку оно недостаточно “важно” или “богато событиями”,
сознательного восприятия. Существуют еще менее общие чтобы быть замеченным. Так или иначе, утонченные эмоциональ­
категории, определяющиеся конкретной культурой. Как бы ные переживания, способные быть осознанными, зависят от
там ни было, переживание может быть осознано только при того, в какой мере подобные переживания культивируются в
условии, что его можно различить, соотнести и упорядочить в данной конкретной культуре. Существует множество эмоцио­
терминах концептуальной системы * и ее категорий. Эта сис­ нальных переживаний, для которых в данном языке нет необ­
тема сама по себе является результатом социальной эволюции. ходимых слов, в то время как другой язык может быть богат
Каждое общество благодаря своей жизненной практике и по­ словами, выражающими эти чувства. В английском языке,
средством определенного способа соотнесения, чувствования и например, есть одно слово “любовь” (love), которое охватыва­
постижения, развивает систему категорий, которая и опреде­ ет всю область переживаний от эротического чувства до брат­
ляет формы осознания. Эта система работает как социально ской и материнской любви. Если различные эмоциональные
обусловленный фильтр; переживание не может стать осознан­ переживания не выражены в языке различными словами, пе­
ным, пока оно не пройдет сквозь этот фильтр. Тогда вопрос реживания почти не осознаются человеком, и наоборот. Вооб­
заключается в том, чтобы более обстоятельно понять, как дей­ ще, можно сказать, что те переживания, для которых в языке
ствует этот “социальный фильтр” и как получается, что одни нет слова, редко осознаются.
переживания он пропускает, в то время как другим ставит Но это только один аспект фильтрующей функции язы­
заслон на пути к осознанию. ка. Различные языки отличаются не только многообразием
Прежде всего мы должны принять во внимание, что многие слов, используемых для обозначения определенных
переживания не так легко осознать. Боль — это, пожалуй, то эмоциональных переживаний, но такж е своим синтакси­
физическое переживание, которое само по себе наилучшим сом, грамматикой и исходными значениями слов. Язык в
образом поддается сознательному восприятию. Сексуальное целом содержит в себе отношение к жизни, является за­
желание, голод и т.д. также легко осознаваемы; вполне очевид­ стывшим выражением определенного способа пережива­
но, что все чувства, связанные с индивидуальным или группо­ ния жизни *.
вым выживанием, легко доступны осознанию. Но более утон­ Вот несколько примеров. Существуют языки, в которых гла­
ченное или сложное переживание (вроде созерцания бутона гольная форма “идет дождь” , например, различна по корню и
розы с каплей росы ранним утром, покуда воздух еще прохла­ по значению в зависимости от того, говорю ли я о дожде пото­
ден, солнце еще только встает и поют птицы), которое легко му, что я попал под дождь и промок, или потому, что я наблю­
осознается в некоторых культурах (например, в Японии), в даю из хижины, как он идет, или потому, что кто-то рассказал
мне, что он идет. Достаточно очевидно, что тот акцент, кото­
* Подобная идея выражена в пояснительной статье: Е. Schachtel. рый делается на различных источниках переживания факта (в
“Memory and Childhood Amnesia” в: Psychiatry (Vol. X, No. 1, 1947), данном случае того факта, что идет дождь) глубоко влияет на
посвященной детской амнезии. Судя по названию статьи, речь идет о способ переживания фактов людьми. (В нашей современной
специфической проблеме детской амнезии, с различием между катего­ культуре, например, с ее акцентом на чисто интеллектуальной
риями, “схематизмами” (shematas), употребляемыми ребенком и стороне знания, не имеет большого значения, как я знаю факт,
взрослым. Он приходит к выводу, что “несовместимость ранних детских посредством ли прямого или непрямого переживания, или же
переживаний с категориями и самой организацией памяти взрослого по слухам). Или, скажем, в древнееврейском языке главный
человека объясняется в большей мере обусловленностью памяти у принцип спряжения состоит в том, чтобы определить, является
взрослого”. По-моему, то, что он говорит о памяти ребенка и взрослого, * Вклад Бенджамина Уорфа как первооткрывателя см.: Benjamin Worf.
вполне справедливо, однако мы обнаруживаем различия не только Collected Papers on Metalinguistics (Washington, D. C., Foreign Service
между памятью ребенка и взрослого, но и в памяти разных культур, и Institute, 1952).
более тою, проблема касается не только памяти, но и сознания в целом.

35
2* 34
ли действие совершенным (perfect) или несовершенным В противоположности ii р и о отеле вс кои л о т к е . с v шествует
(imperfect), тогда как время, когда это все происходит, — логика, которую можно назвать парадоксальной и которая
прошлое, настоящее, будущее — выражается только вторич­ предполагает, что А и не-А не исключают друг друга как пре­
ным образом *. В латинском языке оба принципа (время и дикаты X. Парадоксальная логика была господствующей в ки­
совершенность) применяются вместе, тогда как в английском тайской и индийской мысли, в философии Гераклита, а затем,
мы ориентируемся преимущественно в смысле времени. Опять под названием диалектики, у Гегеля и Маркса. В целом прин­
же, нет нужды говорить, что это различие в спряжении выра­ цип парадоксальной логики ясно изложен у Лао-цзы: “ Прав­
жает различие в переживании. дивые слова похожи на свою противоположность” *, а также
Другой пример можно обнаружить в различном использова­ Чжуан-цзы: “ То, что есть одно, есть одно. То, что есть не-од-
нии глаголов и существительных в различных языках или даже но, — также одно”.
среди людей, говорящих на одном и том же языке. Существи­ Ввиду того, что западный человек принадлежит к культуре,
тельное относится к “вещи”, глагол относится к действию. Все в которой правильность аристотелевской логики не вызывает
увеличивающееся число людей предпочитает думать с точки сомнения, для него исключительно трудно, если не невозмож­
зрения обладания вещами, вместо бытия или действия, поэто­ но осознать переживания, которые противоречат аристотелев­
му они предпочитают существительные глаголам. ской логике и которые, следовательно, являются бессмыслен­
Язык своими словами, своей грамматикой, своим синтакси­ ными с точки зрения его культуры. Хорошим примером тому
сом, всем духом, заложенным в нем, определяет то, как мы является фрейдовская концепция амбивалентности, согласно
переживаем и какие переживания доходят до нашего сознания. которой человек может ощущать любовь и ненависть к одному
Вторым аспектом фильтра, делающим осознание возможным, и тому же субъекту в одно и то же время. Это переживание,
является логика, которая направляет мышление людей в данной которое с точки зрения парадоксальной логики является впол­
культуре. Подобно тому, как большинство людей предполагает, не “логичным”, лишено смысла с точки зрения аристотелев­
что их язык является “естественным” и что прочие языки только ской логики. В результате большинству людей чрезвычайно
используют другие слова для обозначения тех же вещей, они трудно осознавать амбивалентные чувства. Если они осознают
предполагают также, что правила, которые определяют, как над­ любовь, они не могут осознавать ненависть, поскольку было бы
лежит мыслить, являются естественными и универсальными; то, совершенно бессмысленным иметь два противоречивых чувст­
что нелогично в одной культурной системе, является нелогичным ва в одно и то же время к одному и тому же человеку **.
во всякой другой, поскольку оно вступает в конфликт с “естест­ Третий аспект фильтра, не относящийся к языку и логике,
венной” логикой. Хорошим примером здесь являются различие представляет собой содержание опыта. Всякое общество иск­
между аристотелевской и парадоксальной логикой. лючает определенные мысли и чувства, делая невозможным
Аристотелевская логика основывается на законе тождества, помыслить, почувствовать и выразить их. Существует такое,
который утверждает, что А есть А, законе противоречия (А не чего не только “не совершают”, но даже и “не мыслят себе”. В
есть не-А) и законе исключенного третьего (А есть либо В, либо племени воинов, например, члены которого живут, убивая и
не-В). Аристотель утверждал: “...в одно и то же время быть и грабя членов других племен, могут быть индивиды, которые
не быть нельзя... это самое достоверное из всех начал” **. ощущают внезапно резкую перемену отношения к убийству и
* Значимость этого различия особенно очевидна в английских и немец­ грабежу. Однако, вряд ли они осознают это чувство, так как
ких переводах Ветхого Завета; когда в древнееврейском тексте исполь­
зуется совершенное время для обозначения такого эмоционального * Lao-Tse “The Тао Teh King”, “The Sacred Books of the East”, ed. by F.
переживания, как любовь, переводчик нередко неправильно понимает Max Mueller, Vol. XXXIX (Oxford University Press, London, 1927, p.
смысл фразы “Я полюбил” и пишет “Я любил”. 120). JIao-цзы. Дао дэ цзин. В сб. Древнекитайская философия.
** Аристотель. Метафизика. (1005Ь 20). Щит. по: Aristotle’s Metaphysics, М, 1972, т.2, с .137 (прим. ред.)
transl. by R. Hope. — Columbia Univ. Press, New York, 1952. Ари­ ** Более подробное обсуждение проблемы см. в моей работе: The Art of
стотель. Соч-. в 4-х т. М, 1976, т.1, с. 126. Loving. New York, 1956, p72ff.

36 37
жестокости, с которой они настаивают на том или ином соци­
оно несовместимо с чувствами всего племени; осознать это альном характере и соблюдении табу для защиты этого харак­
чувство означало бы опасность ощутить свою полную изоля­ тера, но во всех обществах существуют табу, нарушение кото­
цию и подвергнуться остракизму. Поэтому, когда у индивида рых ведет к остракизму.
возникает подобное чувство, у него скорее разовьется психосо­ Второй вопрос состоит в том, почему индивид настолько
матический рвотный симптом, чем он позволит этому чувству боится предполагаемой опасности остракизма, что не позволя­
проникнуть в его сознание. Совершенно противоположное об­ ет самому себе осознать “запретные” побуждения. Чтобы от­
наружилось бы у члена миролюбивого сельскохозяйственного ветить на этот вопрос, я должен также сослаться на более
племени, если б у него возникло побуждение убить и ограбить полные формулировки, изложенные в других моих работах *.
членов других групп. Он, видимо, также не позволил бы себе Короче говоря, чтобы не сойти с ума, человек должен каким-то
осознать свои побуждения, а вместо этого у него бы развился образом соотнести себя с другими. Полная несоотносимость
другой симптом — возможно, сильного испуга. Еще один при­ приводит его на грань безумия. В то время как, будучи
мер. В наших больших городах должно быть немало лавочни­ животным, он больше всего боится смерти, будучи человеком,
ков, которым приходится сталкиваться с посетителем, сильно он больше всего боится стать совершенно одиноким. Этот страх
нуждающимся, скажем, в одежде, но не имеющим достаточно в большей степени, чем страх кастрации (по Фрейду), является
денег, чтобы купить что-то даже самое дешевое. Среди этих эффективным средством, препятствующим осознанию табуи­
лавочников, должно быть, есть несколько таких, у которых рованных чувств и мыслей.
возникает естественное человеческое побуждение продать ко­ В результате мы приходим к заключению, что сознательное
стюм бедному покупателю за ту цену, которую он может уп­ и бессознательное социально обусловлены. Я осознаю мои чув­
латить. Но сколько таких лавочников позволит себе осознать ства и мысли, которым позволено пройти через утроенный
подобное побуждение? Я предполагаю, что совсем немного. фильтр (социально обусловленных) языка, логики и табу (со­
Большинство подавит его, и среди них мы могли бы найти циального характера). Переживания, которые не могут пройти
людей с агрессивным поведением по отношению к покупателю, через фильтр, остаются вне осознания, то есть остаются
скрывающим их бессознательное побуждение, которое может неосознанными.
быть выражено в сновидении ближайшей ночью. Если сделать акцент на социальной природе бессознатель­
Утверждая, что желания, несовместимые с социально до­ ного, то напрашиваются два замечания. Первое, довольно оче­
зволенными, не допускаются в область осознанного, мы ставим видное, состоит в том, что в дополнение к социальным табу в
два следующих вопроса. Почему определенные желания не­ каждой конкретной семье существуют индивидуальные моди­
совместимы с данным обществом? И далее, почему индивид фикации этих табу. Ребенок, боясь быть “покинутым” своими
столь боится осознать такие запретные желания? родителями, будет подавлять те переживания, которые в их
Что касается первого вопроса, я должен обратиться к поня­ семье являются табу. В тех семьях, где родители более откро­
тию “социальный характер”. Всякое общество для того, чтобы венны внутренне и менее склонны к “вытеснению”, они,
выжить, должно формировать характер своих членов таким напротив, попытаются употребить свое влияние, чтобы умень­
образом, чтобы они хотели делать то, что они должны делать; шить количество этих табу. Второе замечание относится к
их социальная функция должна стать интернализованной и более сложному феномену. Мы подавляем не только осознание
трансформированной в нечто, что ощущается скорее как по­ тех стремлений, которые несовместимы с социальными образ­
буждение к действию, чем как обязанность что-то делать. цами мышления, мы стремимся также подавить те стремления,
Общество не может допустить отклонения от этого образца, которые несовместимы с принципом построения и развития
так как если бы этот социальный характер потерял свою связ­
ность и устойчивость, многие индивиды прекратили бы посту­ * Описание этой концепции см. в моих работах: Escape of Freedom. —
New York, 1941; The Sane Society. — New York, 1955.
пать так, как от них ожидают, и выживание общества было
бы в опасности. Общества, конечно, различаются по той
39
38
всего человеческого бытия, несовместимы с “гуманистическим чувства, которые несовместимы с образцами, заданными его
сознанием ”, с изначально присущей нам способностью к развитию. культурой и, следовательно, вынужден их подавлять. Таким
Деструктивные импульсы, или импульс регрессии к чреву, образом, с формальной точки зрения, содержание бессозна­
или к смерти, побуждение поглотить тех, к кому я хочу быть тельного и сознательного зависит (независимо от индивиду­
близким, — все эти и многие другие регрессивные импульсы альных, семейно-обусловленных элементов и влияния гума­
могут быть или не быть совместимыми с социальным характе­ нистического сознания) от устройства общества и от тех образ­
ром, но ни при каких обстоятельствах они не совместимы с цов чувств и мыслей, которые оно порождает. Что касается
неотъемлемыми целями эволюции человеческой природы. содержания бессознательного, то тут невозможно никакое
Когда ребенок хочет, чтобы его няньчили, это нормально, это обобщение. Но можно сделать одно утверждение: оно всегда
соответствует той стадии эволюции, на которой ребенок нахо­ олицетворяет всего человека, со всей его предрасположенно­
дится в данное время. Если у взрослого те же стремления, он стью к свету и тьме; в нем всегда заключено основание тех
болен. В силу того, что им движет не только прошлое, но также различных ответов, которые способен дать человек на вопрос,
цели, присущие ему как целостному человеку, он ощущает поставленный перед.ним жизнью. В крайнем случае, когда мы
разногласие между тем, чем он является, и тем, чем он должен имеем дело с наиболее регрессивными культурами, склонными
быть; термин “должен” здесь применяется не в смысле нравст­ к возврату к животному существованию, именно это желание
венного предписания, но в смысле имманентных эволюцион­ является господствующим и осознанным, в то время как все,
ных целей, свойственных хромосомам, из которых он развива­ что стремится выйти за этот горизонт, подавляется. В культу­
ется, подобно тому как его будущее физическое телосложение, ре, которая движется от регрессивных к духовно-прогрессив­
цвет его глаз и т.д. уже “даны” в хромосомах. ным целям, силы, олицетворяющие тьму, бессознательны. Но
Если человек теряет контакт с социальной группой, в кото­ человеку любой культуры присущи всевозможные потенции,
рой живет, он начинает бояться полной изоляции, и из-за этого он — и архаический человек, и хищный зверь, и каннибал, и
страха он не отваживается думать о “немыслимом”. Но чело­ идолопоклонник, и в то же время — существо со способностью
век также боится быть полностью изолированным от человече­ к разуму, любви, справедливости. Тогда бессознательное по
ского, которое находится внутри него и представлено в его своему содержанию не является ни добром, ни злом, ни раци­
сознании. Быть совершенно бесчеловечным его тоже пугает, ональным, ни иррациональным, оно является и тем, и
хотя, как это явствует из истории, меньше, чем возможность другим — все это является человеческим. Бессознательное —
подвергнуться остракизму со стороны общества в том случае, это весь человек минус та его часть, которая сформирована его
если все общество принимает бесчеловечные нормы поведе­ общественной средой. Сознательное олицетворяет социально­
ния. Чем больше общество приближается к человеческой нор­ го человека, случайные ограничения, установленные истори­
ме жизни, тем меньше конфликт между изоляцией от общества ческой ситуацией, в которую заброшен человек. Бессознатель­
и от человечности. Чем больше конфликт между социальными ное олицетворяет универсального человека, человека в целом,
и общечеловеческими целями, тем больше индивид разрыва­ укорененного в Космосе; оно олицетворяет растение в нем,
ется между двумя опасными полюсами изоляции. Вряд ли нуж­ животное в нем, дух в нем; оно олицетворяет его прошлое,
но останавливаться на том, что чем в большей мере человек — уходящее к истокам человеческого существования, и оно оли­
по своему собственному интеллектуальному и духовному раз­ цетворяет его будущее, тот день, когда человек полностью
витию — ощущает свою солидарность с общечеловеческим, станет человеком, и когда природа будет столь же очеловечена,
тем легче он переносит общественный остракизм, и наоборот. насколько естественнее станет человек.
Способность действовать в соответствии со своей совестью за­ Что имеется в виду, когда мы, определяя сознательное и
висит от того, насколько человек преодолевает границы своего бессознательное таким образом, как это делалось выше, гово­
общества и становится гражданином мира, “космополитом”. рим о превращении бессознательного в сознательное, о пре­
Индивид не может позволить себе осознать мысли или одолении вытеснения ( derepression)?

40 41
В концепции Фрейда превращение бессознательного в со­
знательное выполняло ограниченную функцию, прежде всего неизвестными ему и противоположными его сознательному
потому, что предполагалось, что бессознательное состоит глав­ мышлению (олицетворяющему требования социальной реаль­
ным образом из вытесненных инстинктивных желаний, по­ ности), он может проецировать свои собственные бессозна­
скольку они несовместимы с цивилизованной жизнью. Он рас­ тельные устремления на другого человека и, таким образом, не
сматривал такие одиночные инстинктивные желания (побуж­ осознавая их в себе самом, — с негодованием — осознавать их
дения к кровосмешению, страх кастрации, отношение к поло­ в другом ("проекция"). Он может также придумывать рацио­
вому члену как предмету зависти и т. д .), осознание которых, нальные объяснения побуждениям, которые сами по себе име­
как предполагалось, было вытеснено в процессе развития кон­ ют совершенно иные истоки. Эту сознательную аргумента­
кретного индивида. Предполагалось, что осознание вытеснен­ цию, которая является псевдообъяснением целей, истинные
ного желания ведет к его поглощению победоносным “Я ”. Если мотивы которых неосознанны, Фрейд назвал рационализа­
мы освободимся от ограниченной концепции фрейдовского цией. Имеем ли мы дело с перенесением, проекцией или с
бессознательною и последуем концепции, представленной вы­ рационализацией, большая часть того, что человек осознает,
ше, тогда цель Фрейда — трансформация бессознательного в является вымыслом, в то время как то, что он вытесняет (то
сознательное ("Оно" в “Я ”) — приобретает более широкий и есть — бессознательное), является реальным.
полный смысл. Превращение бессознательного в сознательное Принимая во внимание то, что было сказано выше о сведе­
трансформирует саму идею универсальности человека в нии на нет влияния общества, и учитывая нашу более широкую
идею живого переживания этой универсальности; это пред­ концепцию относительно того, что обуславливает возникнове­
ставляет собой опыт осуществления гуманизма. ние бессознательного, мы подходим к новой концепции бессоз­
Фрейд ясно видел, как вытеснение сталкивается с личност­ нательного — сознательного. Мы можем начать с утвержде­
ным смыслом реальности и как преодоление вытеснения ведет ния, что средний человек, несмотря на свою уверенность в том,
к новому пониманию реальности. Фрейд назвал искажающий что он бодрствует, на самом деле наполовину спит. Под “напо­
э ф ф е к т б ессознательны х стрем лений “п ер ен есен и ем ” ловину спит” я имею в виду то, что его контакт с реальностью
(transference). Позже Г.С. Салливэн назвал тот же самый фе­ является очень неполным; большая часть того, что он полагает
н ом ен “ п а р а т а к с и ч е с к и м и с к а ж е н и е м ” ("parataxic реальностью (вне его или в нем самом), является системой
distortion"). Фрейд обнаружил, сначала в отношении пациента вымыслов, созданных его разумом. Он осознает реальность
к аналитику, что пациент не видит аналитика таким, каким он только в той степени, в какой это необходимо для его социаль­
есть, а видит как проекцию его (пациента) собственных ожи­ ного функционирования. Он осознает своих собратьев в силу
даний, желаний и тревог, как они были изначально сформиро­ необходимости с ними сотрудничать; он осознает материаль­
ваны в опыте его общения со значимыми людьми его детства. ную и социальную реальность, так как ему необходимо осоз­
Когда пациент входит в соприкосновение со своим бессозна­ навать ее, чтобы манипулировать ею. Он осознает реаль­
тельным, он может преодолеть искажения, порожденные им ность в той мере, в которой цель выживания делает подо­
самим, и увидеть как таковую личность аналитика, равно как бное осознание необходимым. (В противоположность этому в
и личность своего отца и матери. состоянии сна осознание внешней реальности прекращается,
Таким образом, Фрейд обнаружил, что мы видим реаль­ хотя легко восстанавливается в случае необходимости; в слу­
ность искаженно. Мы уверены, что видим человека таким, чае же безумия полное осознание внешней реальности отсут­
каким он есть, в то время как на самом деле мы видим, не ствует и не восстанавливается даже при крайней необходимо­
осознавая этого, проекцию нашего представления о человеке. сти). Сознание среднего человека является главным образом
Фрейд понимал не только искажающее влияние перенесения, “ложным сознанием” , состоящим из вымыслов и иллюзий, в то
но также многие другие искажающие влияния вытеснения. время как именно то, чего он не осознает, является реально­
Поскольку поведение человека мотивируете^ импульсами, стью. Мы можем, таким образом, провести различие между
тем, по отношению к чему человек является сознательным, и

43
самом деле ее постигает его умственная самость, в то время как
тем, по отношению к чему он становится сознательным. Он он сам, человек в целом, — его глаза, его разум, его сердце, его
является сознательным по отношению к фикциям; он может чрево, — ничего не постигает — фактически он не участвует в
стать сознательным по отношению к реальности, которая переживании, которое считает своим.
скрывается за этими фикциями. Что же тогда происходит в процессе, в котором бессозна­
Существует и другой аспект бессознательного, который сле­ тельное становится сознательным? Чтобы лучше ответить на
дует из обсуждавшихся раньше предпосылок. Так как созна­ этот вопрос, мы должны переформулировать его. Не существу­
ние олицетворяет лишь заданные обществом образцы пережи­ ет ни “сознательное”, ни “бессознательное”. Существуют сте­
ваний, которых не так уж много, а бессознательное олицетво­ пени осознанности-сознательности и неосознанности- бессоз­
ряет все остальное богатство и глубину человека в его целост­ нательности. Тогда наш вопрос, скорее, будет таков: что про­
ности, состояние вытеснения фактически приводит к тому, что исходит, когда я начинаю осознавать то, что я не осознавал
“Я ” как ситуативная, социально обусловленная заданная лич­ прежде? Общий ответ состоит в том, что каждый шаг в этом
ность, отделено от меня как целостной человеческой личности. процессе является шагом в направлении понимания вымыш­
Я чужд самому себе, и в той же мере все чуждо мне. Я отрезан ленного, иллюзорного характера нашего “нормального” со­
от обширной области человеческих переживаний и остаюсь знания. Начать сознавать то, что является бессознательным, и
фрагментом человека, калекой, который переживает только таким образом расширить свое сознание, означает войти в
малую часть той реальности, которая скрыта во мне и в других. соприкосновение с реальностью и — в этом смысле — с истиной
До сих пор мы обсуждали только искажающую функцию (интеллектуально и эмоционально). Расширить сознание оз­
вытеснения; теперь нужно упомянуть другой аспект, который начает пробудиться, снять завесу, выйти из пещеры, внести
ведет не к искажению, а к превращению переживания в нечто свет в темноту.
нереальное посредством мозговой деятельности, церебрации. Может быть, именно это переживание дзэн-буддисты назы­
К примеру, я полагаю, что вижу, но я только вижу символы; я вают “просветлением”?
полагаю, что чувствую, но я только мыслю чувства. Личность, Несмотря на то, что я позже буду возвращаться к данному
у которой все сводится к мозговой деятельности, является от­ вопросу, сейчас я хочу обсудить несколько подробнее момент,
чужденной личностью, личностью в пещере, которая, как в который имеет решающее значение для психоанализа, а
аллегории Платона, видит только тени и ошибочно принимает именно природу интуиции, озарения ( insight) и знания, от
их за непосредственную реальность. которой зависит превращение бессознательного в сознатель­
Этот процесс церебрации связан с многозначностью языка. ное. Несомненно, в первые годы своих психоаналитических
Как только я выразил что-либо словом, возникает отчуждение, исследований Фрейд разделял бытующее в науке убеждение,
и полноценное переживание заменяется словом. Полноценное что знание может быть только интеллектуальным, теоретиче­
переживание в действительности существует только до того ским. Он думал, что достаточно объяснить пациенту причину
момента, пока оно не выражено в языке. В общем, этот процесс определенных проявлений и рассказать ему, что аналитик об­
церебрации в современной культуре более распространен и наружил в его бессознательном. Предполагалось, что это ин­
интенсивен, чем, видимо, в какой-либо другой период истории. теллектуальное знание, названное “интерпретацией”, в ито­
Именно из-за все усиливающегося акцента на интеллектуаль­ ге вызовет изменения в пациенте. Но скоро Фрейд и другие
ном знании, являющемся условием научных и технических аналитики убедились в истинности утверждения Спинозы, со­
достижений, и в связи с этим — на грамотности и образовании, гласно которому интеллектуальное знание благоприятствует
слова все больше и больше занимают место переживания. Тем изменению лишь постольку, поскольку оно является также
не менее личность, о которой идет речь, не осознает этого. эмоциональным. Стало очевидным, что интеллектуальное
Человек думает, что что-то видит, думает, что что-то чувст- знание как таковое не производит никаких изменений, разве
вуе, тем не менее у него нет переживаний, есть только память только в том смысле, что посредством интеллектуального
и мышление. Когда он думает, что постигает реальность, на

45
44
познания своих бессознательных стремлений человек способен
лучше контролировать их, что, однако, является скорее целью аналитика необходимо анализировать, то есть подвергать тому
традиционной этики, чем психоанализа. Поскольку пациент же процессу исследования, которому позже должен подверг­
остается в положении отстраненного научного наблюдателя, нуться его пациент. Эта потребность в анализе самого анали­
рассматривая себя в качестве объекта своего исследования, он тика объяснялась необходимостью освободить аналитика от его
не приходит в соприкосновение со своим бессознательным, собственных предрассудков, невротических тенденций и т.д.
кроме как обдумывая его; он не переживает эту более обшир­ Но, если принять во внимание собственные взгляды Фрейда,
ную, более глубокую реальность в себе самом. Обнаружение это объяснение выглядит неудовлетворительным. Вспомним
бессознательного является именно не интеллектуальным опы­ цитированные выше утверждения Фрейда о необходимости
том, а чувственным переживанием, которое с трудом может для аналитика быть “образцом” , “учителем” , быть способным
быть выражено словами, если это вообще возможно. Это не строить отношения между собой и пациентом на основании
означает, что обдумывание и размышление не может предше­ “любви к истине”, что исключает всякого рода “фальшь и
ствовать акту обнаружения. Но сам акт обнаружения всегда обман”. Фрейд стремится осмыслить здесь тот момент, что
является переживанием целостным в том смысле, что человек аналитик обладает функцией, выходящей за пределы функции
весь в целом переживает его, переживанием, которое характе­ врача в его отношении к пациенту. Но тем не менее он все еще
ризуется своей спонтанностью и неожиданностью. Глаза чело­ не изменяет свою фундаментальную концепцию, согласно ко­
века вдруг открываются; сам человек и мир являются в ином торой аналитик является отстраненным наблюдателем, а па­
свете, видятся с иной точки зрения. Этому переживанию пред­ циент — его объектом наблюдения.
шествует сильное беспокойство, в то время как после него В истории психоанализа эта концепция отстраненного на­
появляется новое ощущение — силы и уверенности. Процесс блюдателя видоизменялась с двух сторон. Ференци 13, в по­
обнаружения бессознательного может быть описан как ряд по­ следние годы своей жизни утверждал, что для аналитика недо­
стоянно расширяющихся переживаний, которые глубоко ощу­ статочно наблюдать и интерпретировать; он должен быть спо­
щаются и выходят за пределы теоретического, интеллектуаль­ собным полюбить пациента великой любовью, в которой паци­
ного знания. ент нуждается, как дитя, но которой никогда еще не встречал.
Важность такого рода основанного на переживании знания Ференци не имел в виду, что аналитик должен чувствовать
состоит в том, что оно выходит за пределы того типа знания и эротическую любовь к своему пациенту, скорее материнскую
осознания, когда интеллектуальный субъект наблюдает сам себя или отцовскую любовь, в общем, должен чувствовать любя­
в качестве объекта, таким образом преодолевается западная ра­ щую заботу *. Г.С. Салливэн подошел к тому же самому
ционалистическая концепция познания. В западной традиции моменту с другой точки зрения. Он считал, что аналитик дол­
исключения, когда речь вдет об основанном на переживании жен иметь установку не отстраненного наблюдателя, а “участ­
знании, можно обнаружить у Спинозы, в его высшей форме вующего наблюдателя”, таким образом пытаясь преодолеть
познания — интуиции, в интеллектуальной интуиции Фихте, в ортодоксальную идею отрешенности аналитика. На мой
творческом сознании Бергсона. Все эти качества интуиции пре­ взгляд, Салливэн ушел не слишком далеко, и можно отдать
одолевают субъект-объектное разделение знания. (Важность та­ предпочтение определению роли аналитика даже как “на­
кого рода переживаний применительно к проблемам дзэн-буд­ блюдающего участника”, а не “участвующего наблюдателя”.
дизма будет прояснена позже, в дискуссии о дзэне). Но и выражение “участник” не вполне определяет то, что здесь
Нужно упомянуть еще один момент в этом кратком набро­ подразумевается; “участвовать” все-таки означает быть сна­
ске сущностных элементов психоанализа, а именно, роль пси­ ружи. Познание другого человека требует быть внутри него,
хоаналитика. Изначально, она не отличалась от роли любого быть им. Аналитик понимает пациента только постольку,
врача, “лечащего” пациента. Но спустя какое-то время, ситу­ * См.: S. Ferenczi. Collected Papers, ed. by Clara Thompson (Basic Books,
ация радикально изменилась. Фрейд признал, что самого Inc.); а также замечательное исследование идей Ференци в: Izette de
Forest. The Leaven of love (New York, Harper, 1954).

46
47
поскольку он переживает в самом себе то, что переживает существует ограничений в момент встречи между пациентом и
пациент. В противном случае он будет иметь только интеллек­ аналитиком. Когда во время аналитического сеанса происходит
туальное знание о пациенте, но никогда не будет в действи­ эта встреча, когда двое разговаривают друге другом, тогда в мире
тельности знать, что пациент переживает, и не будет способен не существует ничего более важного, чем их разговор — как для
внушить ему, что он разделяет и понимает его (пациента) пациента, так и для аналитика. Аналитик, работая вместе с па­
переживания. В этой продуктивной связи, в этом родстве меж­ циентом, действительно выходит за рамки условной роли докто­
ду аналитиком и пациентом, в акте существования, когда он ра; он становится учителем, образцом, возможно даже мэтром,
полностью поглощен пациентом, полностью открыт и отзыв­ при условии, что он никогда не рассматривает самого себя в
чив по отношению к нему, наполнен им, в этом сущностном качесте анализирующего до тех пор, пока не достигнет полного
родстве заключается одно из важнейших условий психоанали­ самоосознания и свободы, до тех пор, пока не преодолеет свое
тического понимания и лечения *. Аналитик должен стать собственное отчуждение и изолированность. Дидактический
пациентом, но тем не менее оставаться самим собой, должен анализ аналитика является не концом, а началом постоянного
забыть, что он доктор, и тем не менее продолжать осознавать процесса самоанализа, то есть все более полного пробуждения.
этот факт. Только приняв этот парадокс, он сможет дать авто­ /
ритетное для пациента “истолкование” , поскольку оно коре­ V. Принципы дзэн-буддизма
нится в его собственном опыте. Аналитик анализирует паци­
ента, но пациент также анализирует аналитика, поскольку На предыдущих страницах я набросал небольшой эскиз фрей­
аналитик, разделяя с ним его бессознательное, не может ниче­ довского психоанализа и его продолжения в г^тчанистическом пси­
го поделать с тем, что проявляет и свое собственное бессозна­ хоанализе. Я касался проблемы человеческого существования и
тельное. Следовательно, аналитик не только лечит пациента, глубины поставленного им вопроса. Природа благополучия опре­
но также лечится сам с помощью пациента. Он не только по­ деляется как преодоление отчуждения и обособленности; проник­
нимает пациента, но в конечном счете пациент понимает его. новение в бессознательное составляет тот специфический метод,
На этой стадии достигаются солидарность и общность. при помощи которого психоанализ пытается достигнуть своей це­
Это отношение к пациенту должно быть реалистичным и ли. Я уже касался вопросов о природе бессознательного и созна­
свободным от всякой сентиментальности. Ни аналитик, ни ка­ тельного, о том, что значит “знать” и “осознавать” в психоанализе.
кой-либо другой человек не могут “спасти” другое человече­ И, наконец, я обсуждал роль аналитика в этом процессе.
ское существо. Он может действовать как советчик или как Казалось бы, чтобы подготовить почву для выяснения отношения
повивальная бабка, он может показывать дорогу, устранять между психоанализом идзэном, необходимо описаниедзэн-буддизма
препятствия и иногда оказывать непосредственную помощь, как системы. Однако я буду рассматривать лишь те принципы дзэна,
но никогда не совершит за пациента то, что только пациент которые имеют непосредственное отношение к психоанализу.
может совершить для самого себя. Он должен сделать это для Целью дзэна является достижение просветления (сато­
пациента совершенно ясным, и не только на словах, но и всем ри). Кто никогда не переживал этого, тот никогда не сможет пол­
своим поведением. Он обязан также подчеркнуть, что отдает ностью понять дзэн. Поскольку я не переживал сатори, я могу
себе отчет в реальной ситуации их общения, которая даже говорить о дзэне только в самом общем плане, не так, как
более ограничена, чем следовало бы быть отношениям между об этом следует говорить, исходя из полноты переживания.
двумя людьми. Коль скоро он, аналитик, вынужден жить своей Но и не так, как предлагает К.Г. Юнг, потому что сатори
собственной жизнью и служить одновременно ряду пациентов, “изображает искусство и способ просветления, практически непо­
то существуют ограничения во времени и пространстве. Но не стижимые для европейцев” *14. Как бы то ни было, дзэн не
* См. мою статью “The Limitations and Dangers of Psychology”, опубли­
кованную в “Religion and Culture”, ed. by W. Leibrecht (New York, * Предисловие к работе: D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism
Harper, 1959). (London, Reider, 1949), p. 9 - 10.

48 49
транс, в котором исчезает действительность. Это — не
более сложен для европейца, чем Гераклит, Майстер Экхарт нарциссистское состояние разума, как в некоторых религиоз­
или Хайдеггер. Трудность заключается в том огромном уси­ ных проявлениях. “Если хотите, это совершенно нормальное
лии, которое требуется для достижения сатори; большинство состояние разума...” Как заявил Йошу 16, “дзэн является ва­
людей не способны на такое усилие, вот почему сатори явля­ шей повседневной мыслью”. “Открывается ли дверь вовнутрь
ется редкостью даже в Японии. Тем не менее, хоть я сам и не или наружу, зависит от того как установлены петли” *. Сато­
могу авторитетно рассуждать о дзэне, мне посчастливилось ри оказывает особое воздействие на того, кто его переживает.
прочитать книги д-ра Судзуки 15, посетить несколько его лек­ “Вся наша умственная деятельность будет осуществляться в
ций и познакомиться со всем, что было мне доступно по дзэн- другом ключе, дающем большее удовлетворение, большее
буддизму; это дало мне, по крайней мере, приблизительное умиротворение, большую радость, чем мы испытывали ранее.
представление о том, что представляет собой дзэн, и, надеюсь, Изменится тональность жизни. Владение дзэном имеет и опре­
позволит мне провести предварительное сопоставление дзэн- деленный омолаживающий эффект. Весенний цветок выгля­
буддизма и психоанализа. дит привлекательнее, а горный поток становится прохладнее и
Какова основная цель дзэна? По словам Судзуки, “дзэн в прозрачнее” **.
своей сущности есть искусство проникновения в природу чело­ Совершенно ясно, что сатори является подлинным выраже­
веческого бытия, он намечает путь от рабства к свободе... Мы нием состояния благополучия, которое д-р Судзуки описал в
можем сказать, что дзэн освобождает всю энергию, естествен­ процитированном выше отрывке. Если попытаться выразить
но и закономерно сосредоточенную в каждом из нас, которая в просветленность в психологических терминах, то я бы сказал,
обычных условиях подавляется и искажается так, что не нахо­ что это такое состояние, в котором личность полностью настро­
дит адекватного способа проявления... Поэтому цель дзэна - ена на реальность вне и внутри себя, состояние, которое чело­
хранить нас от безумия и уродства. Дать волю всем созидатель­ век полностью осознает и полностью понимает. Он его осозна­
ным и благородным импульсам, внутренне присущим нашим ет, то есть не его мозг, не какая-либо иная часть его организма,
сердцам, — вот что я понимаю под свободой. Обычно мы слепо а он, весь человек. Он осознает его не как некий объект, кото­
не замечаем того, что мы обладаем всеми необходимыми спо­ рый он постигает своей мыслью, а как это — цветок, собаку,
собностями, которые и дадут нам счастье и любовь друг к человека в их полной реальности. Он, пробуждающийся, от­
ДРУГУ” *• крывается и откликается всему миру и может быть открытым
В этом определении мы находим ряд существенных аспектов и откликающимся потому, что перестал относиться к себе, как
дзэна, которые я бы хотел подчеркнуть: дзэн - это искусство к вещи, и таким образом стал открытым и готовым к восприя­
видеть природу человеческого бытия; это путь из рабства к тию. Быть просветленным означает “полное пробуждение”
свободе; он освобождает наши естественные энергии; он всей личности навстречу действительности.
защищает нас, чтоб мы не сходили с ума и не уродовали себя; Очень важно понять, что состояние просветленности не
он побуждает нас проявить свою способность к счастью и является ни распадом личности, ни трансом, когда человек
любви. бывает уверен, что он бодрствует, будучи погружен в глубокий
Конечная цель дзэна состоит в переживании просветления, сон. Конечно, западный психолог скорее всего будет считать,
которое называют сатори. Д-р Судзуки как нельзя более что сатори по своей природе является субъективным состоя­
полно описал это в своих работах. В этих заметках мне бы нием, определенного рода самоиндуцируемым трансом, и даже
хотелось подчеркнуть несколько аспектов, имеющих особую такой симпатизирующий дзэн-буддизму психолог как д-р Юнг
важность для западного читателя и особенно для психолога. не смог избежать подобной ошибки. Юнг пишет: “Воображе­
Сатори не является аномальным состоянием разума; это не
транс, в котором исчезает действительность. Это — не * D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 97.
** Ibid., p. 97 - 98.
* D.T. Suzuki. Zen Buddhism (New York, Doubleday Anchor Book, 1956), p. 3.

51
50
ние само по себе — явление психическое, а, следовательно, Сатори кажется мистическим лишь тому, кто не осознает, в
назовем ли мы просветление ’’подлинным" или “мнимым”, не
какой степени его восприятие мира является чисто менталь­
имеет никакого значения. Человек, который является “про­
ным или паратаксическим. Осознав это, осознаешь и иное
светленным” , или, по крайней мере, утверждает это, в любом
осознание — то, которое можно назвать совершенно реальным.
случае считает, что это правда... Даже если бы он лгал, его Достаточно лишь мельком ощутить его, чтобы представить
ложь была бы фактом духовным" *. Это, конечно, часть общей себе, что это такое. Мальчик, который учится игре на форте­
юнговской релятивистской позиции по отношению к “истине” пиано, играет не так, как великий маэстро. Однако в игре
религиозного переживания. В отличие от него, я полагаю, что маэстро нет ничего загадочного; это всего лишь доведенные до
ложь никогда не является “духовным фактом” или чем-то
совершенства элементарные навыки, которыми овладевает
подобным, — только ложью. Как бы там ни было, несмотря на
мальчик.
определенные достоинства, позиция Юнга явно не разделяется
То, что неискаженное и неинтеллектуальное восприятие
дзэн-буддистами. Напротив, для них принципиально важно
действительности является сущностным элементом дзэн-буд-
различать подлинное переживание сатори, когда достижение
новой точки зрения реально, а потому истинно, и псевдопере­ дистского опыта, ясно выражено в двух дзэн-буддистских
притчах. Одна из них рассказывает о разговоре учителя с мо­
живание (которое может иметь психопатологичекое проис­
нахом:
хождение), когда тот, кто постигает дзэн, убежден, что достиг
“ Предпринимаешь ли ты усилия, чтобы укрепиться в истине?”
сатори, в то время как его наставник вынужден признать, что
цель еще не достигнута. Именно в этом и состоит одна из функций “Д а”.
“Как ты себя воспитываешь?”
наставника дзэна — стоять на страже, дабы постигающий дзэн не
“Когда я голоден, я ем, когда я устал, я сплю”.
подменял подлинное просветление воображаемым.
“Но это делает каждый. Можно ли сказать, что они воспи­
Полное пробуждение означает, говоря языком психологии,
тывают себя подобно тебе?”
достижение “продуктивной ориентации”. Это означает не со­
“Нет”.
зерцательное, не эксплуататорское, не накопительское и не
“А почему?”
торгашеское, а творческое, активное отношение к миру (как у
“Потому что, когда они едят, они не едят, а думают о разных
Спинозы). В состоянии полной продуктивности нет той завесы,
других вещах, тем самым позволяя себе отвлекаться; когда они
которая отделяет меня от “не-меня”. Объект теперь уже не
спят, они не спят, а видят сны о тысяче и одной вещи. Вот
объект, он не существует отдельно от меня. Роза, которую я
почему они не похожи на меня” *.
вижу, является объектом моей мысли не в том смысле, что
Эта притча вряд ли нуждается в пояснениях. Обычный че­
говоря “я вижу розу” , я тем самым только утверждаю, что
ловек, будучи подвержен алчности, страху и неуверенности,
объект — роза — подпадает под категорию “роза”, но в том
постоянно пребывает в мире фантазий (не обязательно созна­
смысле, что “роза есть роза, которая есть роза”. Состояние
вая это), наделяя мир такими свойствами, которые сам же в
продуктивности в то же время является состоянием высшей
него и привносит. Это было справедливо для того времени, к
объективности. Я вижу объект без искажений, порождаемых
которому относится данный диалог; но это справедливо и се­
моей алчностью или страхом. Я вижу его таким, каким он есть,
годня, когда почти каждый пребывает в уверенности, что он
а не таким, как мне хотелось бы. При таком способе восприятия
видит, слышит, ощущает вкус, чувствует, чем действительно
паратаксические искажения исключаются. Я полностью ожи­
ваю, происходит синтез субъективности и объективности. На­ видит, слышит, ощущает вкус и чувствует.
Другое, столь же показательное утверждение принадлежит
пряженное переживание происходит во мне — объект же оста­
учителю дзэна, который сказал: “До того, как я начал изучать
ется таким, каким он есть. Я оживляю его, а он оживляет меня.
дзэн, реки были реками, а горы были горами. Когда я узнал
* Предисловие к работе: D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 15.
* D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 86.

52
53
говорить ”да" и “нет” вполне уместна, когда речь идет о конк­
кое-что о дзэне, реки перестали быть реками, горы — горами. ретной проблеме, но как только перед нами встает основной
Сейчас, когда я постиг учение, реки снова стали реками, а жизненный вопрос, интеллект не в состоянии удовлетвори­
горы — горами”. Опять мы видим новый подход к действитель­ тельно ответить на него” *. Именно поэтому переживание
ности. Обычно человек, как в платоновской пещере, видит сатори никогда нельзя передать вербально. Это переживание
только тени и ошибочно принимает их за сущность вещей. нельзя объяснить, обосновать или передать другим. “Если бы
Признав эту ошибку, он знает лишь то, что тени не являются сатори поддавалось анализу, чтобы таким образом стать впол­
сущностью вещей. Но став просветленным, он покидает “тем­ не понятным для человека, никогда не переживавшего его, то
ную” пещеру и выходит на свет: здесь он видит сущность ве­ оно не было бы сатори. Став понятием, сатори исчезает как
щей, а не их тени. Он пробуждается. Пока он пребывает во таковое; там уже нет места дзэнскому переживанию” **.
тьме, он не может постичь света (как сказано в Библии, “и свет Нельзя дать исчерпывающий ответ на поставленный жиз­
во тьме светит, и тьма не объяла его” *). Но однажды покинув нью вопрос только с помощью интеллекта. Для того, чтобы
тьму, он постигает разницу между миром теней, который он достичь просветленности, нужно избавиться от множества
видел раньше, и реальным миром, который он видит сейчас. умозрительных построений, мешающих подлинному виде­
Дзэн нацелен на познание человеческой природы. Он уст­ нию. “Дзэн требует, чтобы разум был свободен и ничем не
ремляет нас к “познанию себя”. Но это знание не является загроможден; даже идея одного и всего является препятстви­
“научным” знанием современного психолога или знанием по­ ем и западней, угрожающей подлинной свободе духа” ***.
знающего интеллекта, относящегося к себе как к объекту; это Отсюда следует, что понятие сочувствия, или эмпатии,
глубокое переживание в дзэне — не интеллектуальное, отчуж­ столь акцентируемое западными психологами, неприемле­
денное знание; это глубокое переживание, в котором познаю­ мо для дзэн-буддистского учения: “Идея сочувствия, или
щий и познаваемый становятся единым. Как это выразил Суд­ эмпатии является интеллектуальной интерпретацией пер­
зуки: “Основная идея дзэна состоит в том, чтобы соприкос­ вичного переживания. Что же касается самого переживания,
нуться с внутренними сторонами человеческого бытия и сде­ то ни о какой дихотомии не может быть и речи. Разум,
лать это как можно более непосредственно, не прибегая к однако, мешает себе и разрушает переживание в стремлении
чему-то внешнему или привнесенному” **. сделать его доступным для логического исследования, кото­
Такое проникновение в собственную природу является не рое подразумевает различение, или раздвоение. Подлинное
интеллектуальным, внешним, а опытным, внутренним. Это чувство идентичности утрачивается, и интеллект волен сле­
различие между интеллектуальным и эмпирическим знанием довать присущим ему путем разрушения реальности. Сочув­
имеет важнейшее значение для дзэна и в то же время состав­ ствие, или эмпатия является следствием интеллектуализа­
ляет одну из главных трудностей для западного исследователя, ции. Этому склонен предаваться философ, лишенный по­
пытающегося понять дзэн. На протяжении двух тысячелетий длинного переживания”****.
в западной традиции (быть может, за исключением произведе­ Не только сам по себе интеллект, но и влияние любого авто­
ний христианских мистиков) принято считать, что оконча­ ритета, будь то концепция или личность, ограничивает спон­
тельный ответ на проблему существования может дать интел­ танность переживания; поэтому дзэн “не придает существен­
лект. Религия и философия пытались найти “единственно пра­
вильный ответ” , что дало толчок для развития науки. Научный * Ibid., р. 67.
метод предполагает конкретный ответ на конкретно постав­ ** Ibid., р. 92.
ленный вопрос, что необходимо для приложения интеллекта к *** Ibid., р. 41.
**** D.T. Suzuki. Mysticism, Christian and Buddhist, World Perspective Series,
практике и развития техники. “Интеллектуальная привычка ed. by R.N. Anshen (Harper, Ney York, 1957), p. 705.

* Иоанн, 1; 5.
** D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 44.

55
54
ного значения священным сутрам или их толкованию мудре­ ние истинного озарения тесно связано с изменением характе­
цами и учеными. Личное переживание сопротивляется автори­ ра. Здесь дзэн связан корнями с буддистским учением, для
тету и объективным разоблачениям” *. Дзэн предполагает которого преобразование характера является условием спасе­
абсолютную свободу даже от Бога **. Он предполагает абсо­ ния. Нужно освободиться от жажды обладания, алчности, са­
лютную свободу даже от Будды; отсюда дзэнское выражение: момнения и самовосхваления. Отношением к прошлому долж­
“Очисти свой рот, когда ты произнес слово ’’Будда". на стать благодарность, отношением к настоящему — служе­
В отличие от Запада, дзэн не ставит своей целью развитие ние, а к будущему — ответственность. Жить по дзэну — “оз­
логического мышления. Его метод “состоит в том, чтобы поста­ начает благодарное и благоговейное отношение к себе и к
вить человека перед дилеммой, из которой нужно ухитриться миру” ; такое отношение, будучи основой “скрытой добродете­
выйти, прибегнув не к логике, а к разуму более высокого ли” , — очень характерный момент в постижении дзэна. Это
порядка” **. означает не растрачивать впустую силы, которые нам даны от
Соответственно и учитель не является учителем в западном природы; это означает полноценно использовать — ив прагма­
понимании. Он — учитель лишь в той мере, в какой он конт­ тическом и в нравственном смысле — все то, что выпадает на
ролирует собственный разум и может быть полезен ученику нашу долю.
только фактом своего существования. “Ничего не поделаешь, Цель дзэна (в этическом смысле) — достичь “полной неуяз­
он бессилен помочь ученику постичь нечто, пока тот не будет вимости и бесстрашия”, прийти от рабства к свободе. “Дзэн
вполне готов... Постижение высшей реальности необходимо упирается в характер, а не в интеллект, а это значит, что дзэн
совершать самому” ****. вырастает из воли как первого жизненного принципа” *.
Отношение учителя дзэна к своему ученику смущает совре­
менного западного читателя, которому приходится выбирать VI. Де-репрессия и просветление
между слепым подчинением авторитету, который ограничива­
ет свободу человека и подавляет его, и полным отсутствием Что следует из нашего обсуждения взаимоотношения пси­
какого бы то ни было авторитета. Дзэн предполагает авторитет хоанализа ** и дзэна?
иного рода — “разумный авторитет”. Учитель не призывает Читатель, должно быть, удивлен тем фактом, что представ­
ученика, он ничего от него не требует, даже того, чтобы тот ление о несовместимости дзэн-буддизма и психоанализа — не
стал просветленным. Ученик исходит из собственной свобод­ более чем результат поверхностного знакомства с ними. Еще
ной воли и следует ей. Он желает учиться у своего учителя, удивительнее кажется сходство между ними. Данная глава и
знающего то, чего еще не знает, но хочет знать ученик. Учите­ рассматривает это сходство более подробно.
лю “нечего объяснять словами, для него нет ничего такого, что Начнем с утверждений д-ра Судзуки о цели дзэна. “Дзэн в
объявлялось бы священным учением. Семь раз отмерь, прежде своей сущности есть искусство проникновения в природу чело­
чем утверждать„*****
или отрицать. Не предавайся ни молчанию, ни веческого бытия, он намечает путь от рабства к свободе... Мы
рассуждениям . В то же время для учителя дзэна характе­ можем сказать, что дзэн освобождает всю энергию, закономер­
рен полный отказ от слепого авторитета и столь же решитель­ но и естественно сосредоточенную в каждом из нас, которая в
ное утверждение ненавязанного авторитета, опирающегося на обычных условиях подавляется и искажается так, что не нахо­
подлинное переживание. дит адекватного способа проявления... Поэтому цель дзэна —
Дзэн невозможно понять, если не учитывать, что достиже­ хранить нас от безумия и уродства. Дать волю всем созидатель­
ным и благотворным импульсам, внутренне присущим нашим
* D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 34.
** Ibid., p. 97. * Ibid., р. 131.
*** Ibid., p. 40. ** Когда я в этой главе говорю о “психоанализе”, то я имею ввиду гума­
**** D.T. Suzuki. Zen Buddhism, p. 96. нистический психоанализ как развитие фрейдовского анализа, однако
***** D.T. Suzuki. Introduction to Zen Buddhism, p. 49. включая те его аспекты, которые лежат в основе этого развития.

56 57
сердцам, — вот что я понимаю под свободой. Обычно мы слепо
не замечаем того, что обладаем всеми необходимыми способ­ тер развивается от состояния алчности, жестокости, скаредно­
ностями, которые и дадут нам счастье и любовь друг к другу”. сти к состоянию активной, независимой ориентации. В моей
Это описание цели дзэна можно без каких бы то ни было собственной терминологии, соответствующей клиническим
поправок отнести к тому, чего стремится достичь психоана­ наблюдениям Фрейда, я сделал этот ценностный элемент более
лиз, — проникновения в собственную природу, достижения явным, говоря об эволюции от рецептивной ориентации через
свободы, счастья и любви, освобождения энергии, спасения от эксплуататорскую, накопительскую и торгашескую к продук­
болезни и уродства. тивной ориентации *. Но какой бы ни была терминология,
Это последнее утверждение, что мы находимся перед аль­ суть дела, согласно психоаналитической концепции, состоит в
тернативой: или просветленность, или болезнь, возможно, том, что алчность является патологическим феноменом; она
прозвучит странно, но, по моему мнению, оно вытекает из проявляется, если личность не смогла развить свои активные,
очевидных фактов. В то время как психиатрия озабочена воп­ продуктивные способности. Однако ни психоанализ, ни дзэн
росом, почему некоторые люди становятся больными, дейст­ в своей основе не являются этическими системами. Задача
вительный вопрос состоит в том, почему большинство людей дзэна, как и психоанализа, выходит за рамки этического пове­
не становятся больными. Учитывая положение человека в ми­ дения. Следовало бы сказать, что обе системы предполагают,
ре, его обособленность, одиночество, бессилие, следовало бы что достижение их целей влечет за собой этические сдвиги —
ожидать, что это бремя будет для него непосильным, что он преодоление алчности и утверждение способности к любви и
буквально “развалится на части” под его тяжестью. Большин­ состраданию. Они не принуждают человека вести добродетель­
ству людей удается избежать такой участи с помощью компен­ ную жизнь, подавляя “греховные” желания, а предполагают,
сационных механизмов, таких, как житейская рутина, стад­ что запретное желание растворится и исчезнет под воздейст­
ный конформизм, жажда власти, престиж, деньги, идолопок­ вием света и тепла возросшего сознания. Но какой бы ни была
лонничество (разделяемое с другими людьми в религиозных причинная связь между просветленностью и нравственным
культах), самоотверженный мазохизм, нарциссистская напы­ преображением, было бы глубоко ошибочно полагать, что цель
щенность — одним словом, сохранить себя, коверкая свою дзэна может быть отделена от преодоления алчности, самовос­
личность. Все эти компенсационные механизмы лишь до опре­ хваления, глупости или что сатори можно достичь, не достиг­
деленного момента могут своим действием обеспечивать здо­ нув смирения, любви и сострадания. В такой же мере ошибочно
ровье. Единственным кардинальным решением, действитель­ допущение, что можно достичь целей психоанализа без соот­
но предотвращающим возможное заболевание, является пол­ ветствующих изменений в характере человека. Личность, до­
ный, продуктивный ответ миру, который в своих высших про­ стигшая продуктивного уровня, — не алчна, она преодолевает
явлениях близок к просветлению. свою напыщенность и иллюзии, смиряется и видит себя такой,
Прежде чем мы коснемся главного во взаимоотношении какой она есть. Дзэн и психоанализ ставят задачу, выходящую
психоанализа и дзэна, я хочу обратить внимание на некоторые за рамки этики, хотя их цель не может быть достигнута, пока
второстепенные моменты. не произойдут нравственные преображения.
Первое, что следует упомянуть, это — этическая ориента­ Следующим элементом, общим для обеих систем, является
ция, общая для дзэна и психоанализа. Условием достижения их требование независимости от любого авторитета. В этом
цели в дзэне является преодоление алчности, будь то жажда заключен главный повод критики религии Фрейдом. Он счи­
обладания, славы или другое подобное проявление ("алчущий" тал, что религия, в сущности, совершает иллюзорную подмену
в духе Ветхого Завета). Именно это составляет цель психоана­ подлинной зависимости от отеческой заботы и наказания зави­
лиза. В своей теории эволюции либидо — от орально-рецептив­ симостью от Бога. В вере в Бога, согласно Фрейду, отражается
ного уровня через орально-садистический и анальный к гени­ инфантильная зависимость человека. Не достигший зрелости,
тальному уровню — Фрейд предполагал, что здоровый харак­
* Е. Fromm. Man for Himself (New York, Rinehard, 1947), chapter III.

58
59
он не может полагаться лишь на свои собственные силы. Но что свой разумный авторитет. Это означает, что он лучше знает,
бы сказал Фрейд о “религии” , провозглашающей: “Упомянув как постичь искусство стрельбы из лука, и поэтому отстаивает
имя Будды, омой свои уста!” Что он сказал бы о религии, в определенный метод его постижения, но не нуждается ни в
которой нет Бога, нет какого бы то ни было слепого авторитета, утверждении своего авторитета, ни во власти над учеником, ни
главная цель которой в том, чтобы освободить человека от в постоянной зависимости ученика от учителя. Напротив, сам
всякой зависимости, пробудить в нем активность, показать, став учителем, обучающийся следует своим собственным пу­
что он, и никто другой, несет ответственность за свою судьбу? тем, и все, чего от него ожидает учитель, — показывать время
Однако можно спросить, а не противоречит ли этой анти-ав- от времени, как у него идут дела. Наставник любит своих
торитарной установке то значение, которое придается личности учеников. Его любви присущи и зрелость, и реализм, он никог­
наставника и аналитика в психоанализе? Этот вопрос опять-таки да не упускает возможность помочь воспитаннику в достиже­
подчеркивает глубокую связь между дзэном и психоанализом. В нии цели и в то же время понимает, что никакой наставник не
обеих системах нужен руководитель, чей опыт пациент (ученик) в состоянии решить проблемы за самого ученика, не может
должен с его помощью усвоить. Означает ли это, что ученик достичь цели вместо него. Эта любовь учителя несентимен­
становится зависимым от своего наставника (или пациент от тальна, она реалистична и принимает реальность человече­
психоаналитика) и что для него слова наставника, таким обра­ ской судьбы, в которой никто из нас не может спасти другого,
зом, являются истиной? Вне сомнений, психоаналитики сталки­ однако мы никогда не должны уклоняться от малейшей воз­
можности оказать ему помощь в том, чтобы он сам мог себя
ваются с фактом такой зависимости (перенесения) и признают,
спасти. Всякая любовь, которая не знает такого ограничения и
что она может оказывать сильное влияние. Но задача психоана­
лиза состоит в том, чтобы понять и по возможности разорвать эту претендует на то, чтобы “спасти” чужую душу, — не что иное,
связь, то есть освободить пациента от зависимости от аналитика... как самомнение и амбициозность.
Наставник в дзэне — и это же можно сказать о психоанали­ Психоаналитик вряд ли нуждается в дальнейших доказа­
тике — обладает большим знанием, и, следовательно, может быть тельствах того, что все сказанное о дзэнском наставнике спра­
более убедителен в своих суждениях. Но он не навязывает свои ведливо (или должно быть справедливо) и для него. Фрейд
суждения ученику, не звал его к себе и не мешает ему уйти. Если полагал, что независимость пациента от аналитика лучше все­
ученик добровольно приходит к нему и желает, чтобы им руково­ го достигается на основе как бы зеркальной, безличной уста­
дили на крутом пути к просветленности, то наставник согласен новки со стороны последнего. Но такие аналитики, как Ферен­
вести его при условии, что ученик понимает: чем больше наставник ци, Салливэн, я и другие, подчеркивающие необходимость
желает ему помочь, тем больше он сам должен о себе заботиться. сотрудничества между собой и пациентом как непременного
Никто не может спасти вашу душу. Спастись можно лишь самому. условия для взаимопонимания, полностью согласны с тем, что
Все, что может наставник, так это выполнить обязанности пови­ это сотрудничество должно быть свободным от всякой сенти­
вальной бабки или проводника в горах. “ Мне действительно нечего ментальности, искажения реальности и особенно от какого бы
тебе передать, — сказал один из дзэнских учителей, — а если бы я то ни было — пусть самого тонкого и косвенного — вмешатель­
ства аналитика в жизнь пациента, даже если это требуется для
попытался это сделать, то тебе бы представился случай посмеяться
его выздоровления. Если пациент хочет выздороветь и достичь
надо мной. Кроме того, все, что я могу тебе сказать, — это мое
перемен — это прекрасно, и аналитик готов ему помочь. Если
собственное, и оно никогда не может быть твоим”.
Весьма впечатляющую и конкретную иллюстрацию уста­ же сопротивление переменам оказывается слишком сильным,
новки наставника дзэна можно найти в книге Херригела 17 об то аналитик за это не отвечает. Его ответственность состоит в
искусстве стрельбы из лука *. Наставник в дзэне утверждает том, чтобы отдать всего себя, свои знания и силы для того,
чтобы пациент достиг желаемой цели. В этой установке анали­
* Eugen Herrigel. Zen in Art of Archery (New York, Pantheon Books, 1953).
тика заключено еще одно сходство между дзэн-буддизмом и
психоанализом. “Обучающий” метод дзэна состоит в том,

60
чтобы загнать ученика в угол. Коан делает для ученика невоз­
можным искать спасение в умствовании, коан подобен барье­ в этом случае переживание — прямое, непосредственное, по­
ру, который делает бегство невозможным. Аналитик поступа­ скольку я более не чужд себе, мне не чуждо ничто и никто.
ет — или должен поступать — в каком-то смысле подобным Далее, в той степени, в какой я отчужден от себя, а “бессозна­
образом, чтобы избежать той ошибки, когда пациента вынуж­ тельное” отделено от моего “сознательного” (то есть Я как
дают усваивать интерпретации и объяснения, которые только целостный человек, разделен со своим Я, как общественным
мешают ему совершить скачок от мысли к переживанию. На­ человеком), мое восприятие мира так или иначе искажено.
оборот, он должен устранить одно за другим все рационалисти­ Во-первых, путем паратаксических искажений (перенесения -
ческие объяснения, одну за другой все подпорки, пока, нако­ transference) я воспринимаю другого не всем моим цельным
нец, пациент будет уже не в силах уклоняться, прорвет заслон существом, а только своим детским Я, и поэтому он восприни­
иллюзий, заполняющих его разум, и начнет переживать ре­ мается как кто-то значимый из моего детства, а не как человек,
альность — то есть осознает ранее неосознанное. Этот процесс каким он есть на самом деле.
часто вызывает тревогу, которая иной раз могла бы помешать Во-вторых, человек в состоянии вытеснения переживает
прорыву, если бы не ободряющий эффект присутствия анали­ мир, оставаясь в рамках ложного сознания. Он не видит того,
тика. Но этот ободряющий эффект сводится лишь к тому, что­ что реально существует, а вместо этого видит умозрительный
бы “находиться там” (being there), а не к тем словам, которые образ вещи, созданный из своих фантазий и представлений.
стесняют пациента в его переживании того, что способен пере­ Именно этот умозрительный образ, эта искажающая вуаль
живать только он сам. порождает его страсти, его тревоги. В итоге человек в состоя­
Таким образом, наши рассуждения напрямую затрагивают нии вытеснения вместо переживания вещей и людей пережи­
некоторые моменты подобия и сходства между дзэн-буддизмом вает то, что происходит у него в мозгу. Он испытывает иллю­
и психоанализом. Но наше сопоставление не может быть удов­ зию, будто соприкасается с миром, в то время как соприкаса­
летворительным, пока оно прямо не связано с главным момен­ ется лишь со словами. Паратаксическое искажение, ложное
том дзэна, каковым является просветленность, и главным мо­ сознание и церебрация не являются совершенно самостоятель­
ментом в психоанализе, состоящим в преодолении вытесне­ ными способами отрыва от реальности; это, скорее, различные
ния, преобразовании бессознательного в сознательное. и все же переплетающиеся аспекты одного и того же феномена
Давайте обобщим сказанное применительно к психоанали­ утраты реальности, которая происходит, когда универсальный
зу. Цель его состоит в том, чтобы сделать бессознательное человек отделен от социального человека 18. Мы лишь описы­
сознательным. Однако говорить о сознательном и бессозна­ ваем одно и то же явление различными способами, утверждая,
тельном как определенных вещах означает подменять реаль­ что личность, живущая в состоянии вытеснения, является от­
ность словами. Мы должны учитывать, что сознательное и чужденной. Она направляет свои чувства и мысли на объекты
бессознательное — это функции, а не содержания психическо­ и не воспринимает себя как субъект своих чувств, подчинена
го процесса. Точнее, мы можем говорить только о разной сте­ объекту, предопределяющему ее чувства.
пени вытесненносги (repressedness), то есть о состоянии, при Противоположным отчужденному, искаженному, паратак-
котором разрешается стать осознанными только тем пережи­ сическому, ложному, “мозговому” переживанию является не­
ваниям, которые могут пройти сквозь социально обусловлен­ посредственное, прямое, целостное постижение мира, наблю­
ный фильтр языка, логики и других требований. В той мере, в даемое у младенца и ребенка до той поры, пока влияние воспи­
какой я могу избавиться от этого фильтра и почувствовать себя тания не изменит эту форму переживания. Для новорожден­
универсальным человеком, то есть по мере ослабления вытес­ ного еще не существует разделения между Я и не-Я. Такое
нения, я соприкасаюсь с тем, что таится во мне глубже всего, а разделение происходит постепенно, а его окончательное ста­
значит — со всем человеческим во мне. Когда снимается всякое новление выражается в том, что ребенок может сказать “я ”. Но
вытеснение, бессознательное уже не противостоит сознанию; все же детское постижение мира остается относительно непос­
редственным и прямым. Когда ребенок играет с мячом, то он
62
63
целостности и совершенстве разума, будет иметь место в исто­
действительно видит, как мяч катится, он полностью пребы­ рии. Новое состояние гармонии будет соответствовать времени
вает в этом переживании. Вот почему это — переживание, кото­ прихода Мессии, когда исчезнет конфликт между человеком и
рое может без конца повторяться с непреходящей радостью. природой, между человеком и человеком, когда пустыня пре­
Взрослый человек так же полагает, что видит катящийся мяч. вратится в цветущий сад, волк и ягненок будут мирно пребы­
Это, конечно, так, поскольку он видит, как объект — мяч — вать рядом, а мечи будут перекованы на орала. “Время Мес­
катится по другому объекту — полу. Но в действительности он сии” является райским временем и вместе с тем его противопо­
не видит качения, а думает о том, что мяч катится по поверх­ ложностью. Оно означает цельность и непосредственность че­
ности. Когда он говорит, что “мяч катится”, то, по сути, только л о в е к а , заверш ивш его свое разви ти е, ставш его снова
утверждает: а) свое знание того, что круглый объект называ­ ребенком, хотя и выросшим из мира детства.
ется мячом, и б) что при толчке круглые объекты двигаются по Эта же мысль выражена в Новом Завете: “Истинно говорю
ровной поверхности. Его глаза должны лишь подтверждать это вам: кто не примет Царства Божия, как дитя, тот не войдет в
знание и обеспечивать его безопасность в этом мире. него” . Смысл ясен: мы должны снова стать детьми, преодолев
Когда достигается состояние не-вытесненности ( поп- отчуждение, творчески воспринимать мир; но становясь снова
repressedness) вновь обретается непосредственное, прямое вос­ детьми, мы в то же время уже не дети, а совершенно взрослые
приятие действительности, простота и спонтанность ребенка. люди. Тогда мы действительно переживаем то, о чем сказано в
Однако после того как человек прошел через развитие интел­ Новом Завете: “Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стек­
лекта и отчуждение, не-вытесненность означает возвращение ло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти,
непорочности на более высоком уровне; такое обретение непо­ а тогда познаю, подобно как я познан” **.
рочности возможно лишь после ее утраты. “ Осознать бессознательное” значит преодолеть вытес­
Эта идея в ее полноте ясно выражена в Ветхом Завете, в нение и отчуждение от самого себя, а тем самым, и от
предании о грехопадении и в пророчестве о Мессии. Человек, другого. Это означает пробуждение, освобождение от ил­
по библейскому преданию, пребывает в Эдемском саду в состо­ лю зий, фикций и лж и, восприятие реальности такой, какой
янии целостности. В таком состоянии нет сознания, нет разли­ она есть. Процесс осознания того, что ранее не осознава­
чий, нет выбора, нет свободы, нет греха. Он — часть природы лось, производит внутренню ю револю цию в человеке.
и не мыслит никакого разрыва между собой и природой. Это Именно подлинное пробуждение леж ит в основе как твор­
состояние изначального, до-индивидуального единства нару­ ческой интеллектуальной мысли, так и интуитивного не­
шается первым актом выбора, который в то же время является посредственного постижения. Лгать можно лишь в состоя­
первым актом непослушания и свободы. Этот акт приводит к нии отчуждения, когда действительность воспринимается
появлению сознания. Человек осознает себя как некое ‘он”, не иначе, как только в мысли. В состоянии, открытом на­
свою обособленность от Евы как женщины и от природы, жи­ встречу действительности, что происходит когда человек
вотных, земли. Переживая эту обособленность, он ощущает пробужден, говорить неправду невозможно — ложь разру­
стыд, подобно тому, как все мы до сих пор ощущаем стыд (хотя ш ается под воздействием полноты переживания. И, нако­
и бессознательно), когда переживаем свою обособленность от нец, сделать бессознательное сознательным означает жить
своих близких. Он покидает рай, и это означает начало чело­ по правде. Действительность утрачивает отчужденный ха­
веческой истории. Он не может вернуться в первоначальное рактер: я открыт перед ней, я не сопротивляюсь и ничего не
состояние гармонии, но может стремиться к новой гармонии, к навязываю ей; следовательно, мои реакции на нее явля­
полному развитию своего разума, своего сознания и способно­ ются “истинными” .
сти любить, чтобы, как сказали пророки: “...земля наполни­
лась знанием Бога, подобно тому, как океан наполнен водой”. * Лк. - 18, 17.
Согласно мессианской идее, развитие от до-индивидуальной, ** Кор. - 13. 11.
до-сознательной гармонии к новой гармонии, основанной на

3 Что такое дзэн? 65


64
Непосредственное и полное постижение мира является язык, утверждая, что “в действительности оно (бессознатель­
целью дзэна. Опираясь на рассуждения д-ра Судзуки, я попы­ ное) является, наоборот, самой интимной вещью для нас, и
таюсь далее прояснить связь между понятиями психоанализа именно по причине такой интимности его очень трудно по­
и дзэна. стичь, подобно тому как глаз не может увидеть самого себя.
Прежде всего хочу отметить одну терминологическую труд­ Поэтому чтобы сделать бессознательное сознательным
ность, которая, как я полагаю, излишне усложняет анализ, а требуется особая тренировка сознания” . Здесь Судзуки
именно — использование терминов “сознательное” и “бессоз­ применяет выражения, которые полностью соответствуют
нательное” вместо функциональных терминов, обозначаю­ психоаналитической точке зрения: цель состоит в превраще­
щих большую или меньшую степень осознанности пережива­ нии бессознательного в сознательное, а для достижения этой
ния человеком как целостной личности. Уверен, что если мы цели нужна специальная подготовка сознания. Означает ли
устраним из нашего анализа эти терминологические препятст­ это, что у дзэна и психоанализа общая цель и что они отлича­
вия, то сможем легче установить связь между подлинным ются лишь по тому, какие способы тренировки сознания они
смыслом превращения бессознательного в сознательное и разработали?
идеей просветленности. “Подход дзэна состоит в том, чтобы Прежде, чем мы вернемся к этому вопросу, я хотел бы оста­
прямо проникнуть в сам объект и увидеть его изнутри таким, новиться еще на нескольких аспектах, нуждающихся в про­
каким он есть” *. Это непосредственное постижение действи­ яснении.
тельности “можно также назвать активно-волевым или твор­ Д-р Судзуки в своем рассуждении обращается к той же
ческим” **. Затем Судзуки говорит об этом источнике творче­ самой проблеме, которую я упомянул выше при рассмотрении
ства как о “бессознательном в дзэне” и продолжает: “бессозна­ психоаналитических понятий, то есть к противопоставлению
тельное нужно почувствовать, но не в обычном смысле, а я знания и непорочности. То, что на библейском языке называ­
сказал бы, в самом исконном или фундаментальном смысле” ется грехопадением в результате получения знания, то в дзэне
***. Эта формулировка определяет бессознательное как неко­ и буддизме в целом называется “аффективная контамина­
торую область внутри личности и выходящую за ее границы; ция” (загрязненность страстями — клеш а), или вмешательст­
Судзуки далее продолжает, что “переживание бессознатель­ во сознательной мысли, подчиненной интеллекции, или
ного является ... базисным (и) первоначальным” ****. интеллектуализация (виджняна). Термин “интеллекцья”
Переходя на язык фундаментальных терминов, я бы не го­ затрагивает очень важную проблему. Является ли деятель­
ворил о переживании бессознательного, а скорее об осознании ность интеллекта тем же самым, что и сознание? В этом случае
глубинных и непосредственных переживаний или, иными сло­ становление бессознательного сознательным означало бы ин­
вами, об уменьшении степени вытеснения и, таким образом, теллектуализацию и было бы направлено на цель, прямо про­
ослаблении паратаксического искажения, проецирования об­ тивоположную целям дзэна. Если бы это действительно было
разов и церебрации действительности. Если Судзуки говорит так, то цели психоанализа и дзэна были бы диаметрально про­
о последователе дзэна как пребывающем “в прямом единстве с тивоположными, один стремился бы развивать деятельность
великим бессознательным” *****, т0 я предпочел бы следую­ интеллекта, а другой — вырваться за его пределы.
щую формулировку: осознание своей собственной реальности Следует признать, что на раннем этапе своей деятельности,
и реальности мира в их полной глубине и незамутненности. когда Фрейд еще верил, что для излечения достаточно пере­
Чуть ниже Судзуки применяет такой же функциональный дать соответствующую информацию от психоаналитика к па­
циенту, он придерживался концепции интеллекции как цели
* D.T. Susuki. Lectures on Zen Buddhism, supra, p. 11.
** Ibid., p. 12. психоанализа. И многие аналитики в своей практике еще не
*** Ibid., p. 14. отказались от этой идеи, и сам Фрейд никогда не выражал со
**** Ibid.
***** Ibid., p. 16. * Ibid., р. 18. (курсив мой. - Э.Ф.).

66 67
i
всей ясностью свою точку зрения по поводу различия между которое Судзуки описывает как такой подход, который “состо­
интеллекцией и аффективным, целостным переживанием, ко­ ит в том, чтобы прямо войти в объект и увидеть его таковым,
торое достигается при подлинном “проникновении” ("working каков он есть изнутри”, это активно-волевой или творческий
throught"). Однако именно это, достигаемое опытом, не-интел- способ видения реальности. В опыте непосредственного, не­
лектуальное озарение и есть целью психоанализа. Как я гово­ рефлективного постижения человек становится “творческим
рил ранее, осознавать собственное дыхание не означает думать художником жизни” , которым является каждый из нас, хотя
о своем дыхании. Осознавать движение своей руки не означает мы все забыли об этом. “У такого (творческого художника
думать о ней. Напротив, коль скоро я думаю о своем дыхании жизни) каждый его поступок есть выражение его оригинально­
или движении руки, я больше не осознаю свое дыхание или сти, творчества, его живой индивидуальности. Ему неведомы
движение своей руки. То же самое относится к моему осозна­ условности, конформизм, запретные мотивы... Он не погружен
нию цветка или человека, моему переживанию радости, любви в отрывочное и ограниченное эгоцентрическое существование.
или покоя. В психоанализе подлинное озарение характеризу­ Он вырвался из этой тюрьмы” *.
ется тем, что его нельзя сформулировать. В то же время фор­ “Зрелый человек”, если он очистил себя от “загрязнения
мулировки “озарения” во всех плохих теориях психоанализа аффектами” и вмешательства интеллекции, может вести “сво­
сводятся к сложным теоретическим построениям, не имеющим бодную и спонтанную жизнь, в которой нет места таким ско­
ничего общего с непосредственным переживанием. Аутентич­ вывающим его чувствам, как страх, тревога, или чувство опас­
ное психоаналитическое озарение внезапно, его нельзя вы­ ности” **. То, что Судзуки говорит здесь об освобождающей
звать принудительно или запланировать. Оно зарождается не функции такого состояния, совпадает с тем, что с психоанали­
в нашем мозгу, а — если прибегнуть к японскому образу — в тической точки зрения можно сказать об ожидаемом эффекте
животе. Его нельзя адекватно сформулировать словами, оно полного озарения.
ускользает, как только мы пытаемся сделать это; в то же время Остается терминологический вопрос, который хочу лишь
оно реально и осознанно и превращает того, кто переживает кратко затронуть, поскольку он, как и все терминологические
озарение, в другого человека. Непосредственное постижение вопросы, не имеет большого значения. Выше я упоминал, что
мира ребенком предшествует полному развитию его сознания, Судзуки говорит о воспитании сознания, но в другом месте он
восприятия и чувства реальности как чего-то отдельного от говорит о “воспитанном бессознательном, объединяющем все
него. В таком состоянии “бессознательное является инстинк­ сознательные переживания человека, начиная с детских лет,
тивным, оно не выходит за пределы инстинкта, каков он из которых и состоит все его существо” ***. Кто-то может уви­
есть у животных и детей. Его не может быть у взрослого чело­ деть противоречие в использовании в одном случае выражения
века” *. В процессе продвижения от первобытного бессозна­ “воспитанная сознательность”, а в другом — “воспитанная
тельного к самосознанию мир переживается как отчужденный бессознательность”. Но я не думаю, чтобы здесь на самом деле
на основе расщепления на субъект и объект, обособления уни­ мы сталкивались с каким-то противоречием. В процессе пре­
версального человека от социального человека, бессознатель­ вращения бессознательного в сознательное, достижения пол­
ного от сознания. В той мере, в какой сознание готово открыть ной, а значит нерефлектированной реальности переживания,
себя, ослабить свой “тройной фильтр” , противоречия между необходимо воспитывать как сознательное, так и бессозна­
сознанием и бессознательным преодолеваются. После их пол­ тельное. Сознательное следует приучить не полагаться на
ного преодоления появляется прямое, нерефлектированное, фильтр условностей, в то время как бессознательное необходи­
осознанное переживание, которое возможно там, где нет места мо научить выходить на свет из своего потаенного, обособлен­
интеллекции и рефлексии. Это — знание, которое Спиноза ного существования. Но мы, если уж быть совсем точным,
назвал высшей формой знания — интуицией. Это — знание, * Ibid., р. 16.
** Ibid., р. 20.
* Ibid., р. 19. *** Ibid., р. 19. (курсив мой. - Э.Ф .).

68 69
пользуемся метафорой, когда говорим о воспитании сознатель­ Целью дзэна является просветленность: непосредственное,
ного и бессознательного. Ни сознательное, ни бессознательное нерефлектируемое постижение действительности без аффек­
не нуждаются в воспитании (так как нет ни сознательного, ни тивного загрязнения и интеллектуализации, реализация отно­
бессознательного); однако сам человек должен быть воспитан шения человека ко Вселенной. Этот новый опыт является по­
так, чтобы четко и вполне осознанно и, вместе с тем, без ин­ вторением доинтеллектуального, непосредственного детского
теллектуальной рефлексии преодолевать вытеснение, пре­ постижения, но на новом уровне — при полном развитии чело­
дельно полно переживать действительность, за исключением веческого разума, ощущения реальности, индивидуальности.
тех случаев, когда без такой рефлексии не обойтись. В то время как переживание ребенка, непосредственное и це­
Судзуки предлагает называть это бессознательное Косми­ лостное, предшествует переживанию отчуждения и расщеп­
ческим бессознательным. Конечно, нет серьезных оснований ленности на субъект и объект, переживание просветленности
против этой терминологии с учетом ее четкого объяснения в приходит позже, уже после этого.
тексте Судзуки. Тем не менее, я бы предпочел использовать Цель психоанализа, как его сформулировал Фрейд, состоит
термин “Космическое сознание”, которое Бэкки использовал в преобразовании бессознательного в сознательное, в том, что­
для определения вновь обретенного сознания *. Я бы предпо­ бы на место “Оно” пришло “Я ”. Вне сомнений, содержание
чел этот термин, ибо если бессознательное в какой-то мере бессознательного, которое предстоит сделать явным, сведено
становится сознательным, то оно перестает быть бессознатель­ здесь к весьма ограниченной части личности, к тем инстинк­
ным (но не следует забывать, что оно не становится рефлек­ тивным побуждениям, которые проявляются в раннем детстве
тивной интеллекцией). Космическое бессознательное являет­ и впоследствии забываются. Преодолеть их вытеснение и со­
ся бессознательным лишь в той мере, в какой мы отделены от ставляет цель аналитической техники. Впоследствии эта сфе­
него, то есть постольку, поскольку мы не осознаем действи­ ра, подлежащая выявлению, совершенно независимо от теоре­
тельность. По мере пробуждения и соприкосновения с реаль­ тических предпосылок Фрейда, получила определение приме­
ностью исчезает все то, по отношению к чему мы были бессоз­ нительно к терапевтической задаче — вылечить определенный
нательны. Следует добавить, что, употребляя термин “Косми­ симптом. Уже не представляло особого интереса выявлять бес­
ческое бессознательное” вместо “сознательное”, мы делаем сознательное за пределами ситуации возникновения симпто­
акцент скорее на функции осознания, чем на его локализации ма. Но за последние годы разработка концепции инстинкта
внутри личности. танатоса и эроса, развитие аспектов, связанных с “Я ”, посте­
Куда же далее ведет нас обсуждение отношений между дзэн- пенно привели к расширению фрейдовских представлений о
буддизмом и психоанализом? содержании бессознательного. Не-фрейдистские школы зна­
чительно расширили сферу бессознательного, которое подле­
* Richard R. Bucke. Cosmic Consciousness. A Study in the Evolution of the жит выявлению. Особый вклад в это дело внес Юнг, а также
Human Mind (Innes and Sons, 1901; New York, Dutton, 1923, 17th ed.,
1954). Хотя бы мимоходом следует отметить, что книга Бэкки весьма
А длер19, Ранк 20 и другие, с недавних пор называемые нео­
показательна для обсуждаемой нами темы. Бэкки, психиатр с огром­ фрейдистскими авторами. Но (за исключением Юнга) несмот­
ным опытом и эрудицией, социалист с глубокой верой в необходимость ря на такое расширение, масштабы сферы, которую необходи­
и возможность социалистического общества, которое “отменит част­ мо выявить, по-прежнему определяются терапевтической
ную собственность и избавит нашу землю сразу от двух колоссальных
зол — богатства и нищеты”. В этой книге он развивает гипотезу об целью — излечиться от того или иного симптома, той или иной
эволюции человеческого сознания. Согласно его гипотезе, человек раз­ черты невротического характера. Сфера бессознательного не
вивается от животного “простого сознания” к человеческому самосоз­ охватывает всю личность.
нанию, а сейчас стоит на пороге развития Космического сознания — Однако, если до конца следовать первоначальной цели
революционного события, которое уже произошло со многими неорди­
нарными личностями за последние две тысячи лет. По моему мнению, Фрейда — перевести бессознательное в сознательное, то сле­
то, что Бэкки считает Космическим сознанием, есть именно тем пере­ дует освободиться от ограничений, обусловленных ориента­
живанием, которое называется сатори в дзэн-буддизме. цией самого Фрейда на инстинкты и непосредственные задачи

70 71
симптоматического лечения. Если же иметь целью полное вы­ специфику, низводится к понятию “счастья”, как это сегодня
явление бессознательного, то эта задача не ограничивается принято называть. Нельзя также забывать, что такая ориента­
инстинктами или другими ограниченными сферами пережива­ ция охватывает и этические цели. Несмотря на то, что дзэн
ния, а связана со всем опытом человека в целом. Целью стано­ выходит за рамки этики, он включает основные этические
вится преодоление отчуждения, расщепления на субъект и цели буддизма, по сути совпадающие со всеми практическими
объект в восприятии мира. Тогда выявление бессознатель­ учениями. Достижение цели дзэна, как это очень четко пока­
ного — это преодоление аффективного загрязнения и церебра- зал Судзуки, означает преодоление всякой алчности, будь то
ции. Оно означает освобождение от вытеснения, преодоление жажда обладания, славы или обожания. Это означает преодо­
внутренней раздвоенности на социального и универсального ление нарциссистского самовосхваления и иллюзии всемогу­
человека, исчезновение противоположности между сознатель­ щества. Это означает, далее, преодоление желания подчинить­
ным и бессознательным. Это — достижение состояния непос­ ся власти, которая возьмет на себя решение проблемы сущест­
редственного постижения реальности без искажений и вмеша­ вования данной личности. Человек, желающий использовать
тельства интеллектуальной рефлексии, преодоление стремле­ выявление бессознательного лишь для излечения от болезни,
ния держаться за свое “Я ”, превозносить его, разоблачение конечно, и не пытается достигнуть радикальной цели, которая
иллюзии о неразрушимом и обособленном “Я ” в его стремле­ состоит в преодолении вытеснения.
нии возвеличить и сохранить себя, подобно тому как египет­ Но было бы ошибкой полагать, будто радикальная цель де­
ские фараоны надеялись сохранить себя для вечности в виде репрессии, или преодоления вытеснения не связана с терапев­
мумий. Осознавать бессознательное означает быть открытым, тической задачей. Приходится признать, что лечение одного
отзывчивым, ничего не иметь, но быть. симптома и предотвращание образования новых невозможно
Совершенно очевидно, что такая цель полного выявления без анализа и изменения характера пациента, и точно так же
бессознательного с помощью сознания намного радикальнее, нельзя не признать, что изменение той или иной черты невро­
чем общая психоаналитическая цель. Причины этого понять тического характера невозможно без достижения более ради­
не трудно. Достижение полного выявления бессознательного кальной цели — целостного преобразования личности. Не ис­
требует усилий, намного превосходящих те затраты, на кото­ ключено, что сравнительно скромные результаты анализа ха­
рые большинство людей на Западе готовы пойти. Но даже если рактера (что, как никто другой, откровенно выразил Фрейд в
не касаться вопроса о затрате сил, то все равно само представ­ своей работе “Анализ: временно или постоянно?”) объясняют­
ление о такой цели возможно лишь при определенных услови­ ся тем, что цели, поставленные при лечении невротического
ях. Прежде всего, увидеть эту радикальную цель можно только характера, не были достаточно радикальны; что достичь бла­
с определенной философской позиции. Нет необходимости гополучия, освободиться от тревоги и чувства опасности мож­
подробно описывать ее. Достаточно сказать, что это такая но, лишь ставя перед собой более широкие цели, то есть осоз­
позиция, когда преследуется не негативная цель — отсутствие нав, что ограниченную терапевтическую задачу нельзя ре­
болезни, а позитивная — достижение благополучия, которое шить, пока она остается ограниченной, а не становится частью
представляется как полное единство, непосредственность и более широкой, гуманистической цели. Наверно, ограничен­
чистота постижения мира. Данную цель нельзя описать луч­ ной цели можно достичь более ограниченными и менее трудо­
ше, нежели это сделал Судзуки, назвав ее “искусством жить”. емкими методами, а те затраты времени и энергии, что требу­
Следует отметить, что понятие “искусство жить”, как и любое ются для длительного анализа, оправданы для достижения ско­
другое такого рода понятие, выросло на почве духовной гума­ рее радикальной цели — “трансформации”, нежели узкой —
нистической ориентации, содержащейся в учении Будды, про­ “реформы”. Это положение можно еще усилить, обратившись
роков, Иисуса, Майстера Эркхарта 21, а также таких мужей, к высказанному ранее утверждению. Человек, пока он не до­
как Блейк 22, Уолт Уитмэн 23 или Бэкки. Пока этот контекст стиг творческой установки, высшим проявлением которой яв­
не учитывается, понятие “искусство жить” , утрачивая свою ляется сатори, в лучшем случае компенсирует свою врожден­

72 73
ную предрасположенность к депрессии в рутине и идолопок­ светлее. Однако решающий сдвиг совершила первая свеча,
лонничестве, в жажде разрушения и собственничестве или пронизавшая тьму.
тщеславии и т. п. Что происходит в аналитическом процессе? Человек впер­
Если отказывает любой из этих компенсационных механиз­ вые ощущает в себе тщеславие, трусость и ненависть, хотя в
мов, возникает угроза здоровью. Избавление от возможного своем сознании был уверен, что он скромный, храбрый и лю­
недуга требует только изменить отношение к миру — от рас­ бящий. Новое озарение может причинить ему боль, но оно
кола и отчуждения к творческому и непосредственному пости­ открывает перед ним дверь и позволяет ему отныне не перено­
жению и отзывчивости. Если психоанализ может этому по­ сить на других то, что он подавляет в себе. Затем он идет
мочь, то он может помочь и в достижении подлинного душев­ дальше: переживает младенца в себе, ребенка, взрослого, пре­
ного здоровья; если же нет, то он лишь будет способствовать ступника, умалишенного, святого, художника, мужчину и
усовершенствованию компенсационных механизмов. Иначе женщину, все глубже соприкасается с человеческим в себе, с
говоря, можно “вылечить’’ от того или иного симптома, но универсальным человеком, все меньше в себе подавляет и ста­
нельзя “вылечить” от невротического характера. Человек — новится свободнее, все меньше испытывает потребность в пе­
не вещь *, человек — не “история болезни”, и аналитик никого ренесении и церебрации. Затем он впервые может пережить то,
не лечит, если обращается с пациентом как с объектом. Анали­ как он видит свет, и как он видит катящийся мяч, и как его слух
тик может лишь помочь человеку пробудиться, при этом он заполняет музыка, в то время как раньше он ее только слушал.
связан с пациентом ситуацией взаимопонимания, а значит — Когда он ощутил свое единство с другими, перед ним впервые
переживанием своего единства с ним. приоткроется правда об иллюзорности самостоятельности
Однако, утверждая все это, мы должны быть готовы к воз­ “Я ” , как некой вещи, которую следует сохранять, культиви­
ражениям. Если, как я сказал выше, достижение полного осоз­ ровать и спасать; он увидит тщетность поисков ответа на глав­
нания бессознательного является столь же трудной задачей, ный жизненный вопрос в том, чтобы иметь, вместо того, чтобы
как и просветленность, то есть ли смысл обсуждать эту ради­ становиться и быть собой. Все это — внезапные, неожиданные
кальную цель в прикладном плане? Не будет ли чистой воды переживания, лишенные интеллектуального содержания, од­
спекуляцией всерьез поднимать вопрос о том, что только ради­ нако в итоге человек чувствует себя более свободным, сильным
кальная цель может оправдать надежды психоаналитической и умиротворенным, чем когда бы то ни было раньше.
терапии? И так, мы говорили о целях, и я высказал предположение,
Если б не было иного выбора, — или полная просветлен­ что если довести идею Фрейда о трансформации бессозна­
ность, или ничто, — то такое возражение было бы справедливо. тельного в сознательное до своего логического завершения,
Но это не так. Существует много стадий просветленности в то мы подойдем к понятию просветления. Что же касается
дзэне, среди которых сатори является высшим и решающим методов достижения этой цели, то здесь психоанализ и дзэн
шагом. Но, насколько я понимаю, ценны все переживания, полностью расходятся. Метод дзэна, можно сказать, состоит
представляющие собой хоть какой-то шаг в направлении са­ в том, что при помощи “сессии” 24, коанов и авторитета
тори, даже если ты никогда его не достигнешь. Однажды д-р наставника у ученика исчезает отчуждение при восприятии
Судзуки проиллюстрировал этот момент следующим обра­ реальности. Конечно, все это — не только технические при­
зом *: если в абсолютно темной комнате зажечь одну свечу, емы: они неотделимы от философии буддизма, от этических
то темнота исчезнет и появится свет. Если добавить десять, сто ценностей, которые проявляются в поведении наставника и
или тысячу свечей, то комната будет становиться все светлее и которыми пронизана атмосфера монастыря. Необходимо
* См. мою статью “The limitation and Dangers of Psychology” в кн.: Religion
также помнить, что это не занятие “по четыре часа в неде­
and Culture, ed. byW. Leibrecht (New York, Harper and Brothers, 1959), лю ” и сам факт обращения к наставлениям в дзэне означает
p.31ff. для ученика ответственное решение, и это важнейший мо­
** В личном общении, насколько я помню. мент в том, что происходит в дальнейшем.

74 75
Психоаналитический метод полностью отличается от мето­ ным результатом опыта, основанного на субъектно-объектной
да дзэна. Он готовит сознание к постижению бессознательного раздвоенности. Учение дзэна, с его радикализмом по отноше­
иным способом: направляет внимание на искаженное воспри­ нию к интеллектуализации, подчинению авторитетам, само­
ятие, ведет к обнаружению ложного в себе, расширяет сферу обольщению “Я ” , с его настойчивым требованием достижения
человеческого опыта, выводя вытесненное на поверхность. гармонии, должно углубить и расширить видение психоанали­
Аналитический метод является опытно-психологическим. Он тика и помочь ему прийти к более радикальной концепции
исследует психическое развитие человека с самого детства и постижения реальности как высшей цели полного, сознатель­
пытается вскрыть ранние переживания, чтобы помочь ему ного осознания. При дальнейшем рассуждении об отношении
увидеть причины вытеснения. Далее постепенно вскрывает между дзэном и психоанализом, следует иметь в виду, что
иллюзорные представления человека о мире, в результате чего психоанализ, возможно, имел бы немалое значение для изуча­
уменьшаются паратаксические искажения и разрушаются от­ ющего дзэн. Мне представляется, что это помогло бы ему избе­
чужденные интеллектуальные построения. В этом процессе жать опасности ложного просветления (которое, конечно, не
человек, постепенно преодолевая отчуждение от самого себя, является просветлением), чисто субъективного и основанного
преодолевает и отчуждение от мира. Открыв связь с универсу­ на психотических и истерических явлениях или самовозбуж­
мом внутри себя, он открывает связь с универсумом вне себя. дении состояния транса. Аналитическое прояснение может по­
Ложное сознание исчезает, а с ним и противопоставление со­ мочь изучающему дзэн избежать иллюзий, отсутствие кото­
знательного бессознательному. Пробуждается новый реализм, рых является необходимым условием просветления.
и “горы снова есть горы”. Конечно, психоаналитический ме­ Но какую бы пользу ни извлек психоанализ из дзэна, я как
тод — это только метод, подготовка, но таков и метод дзэна. западный психоаналитик бесконечно признателен за этот цен­
Уже тот факт, что это лишь метод, никогда не может гаранти­ ный дар Востока, особенно д-ру Судзуки, который сумел так
ровать достижение цели. Факторы, делающие это возможным, выразить это учение, что ни одна его существенная черта не
коренятся глубоко в самой личности, и несмотря на все наши была утрачена при адаптации для западного мышления, и та­
практические задачи, мы мало что знаем о них. ким образом, западный человек, если постарается, может до­
Я высказал предположение, что метод обнаружения бессоз­ стичь понимания дзэна настолько, насколько это вообще воз­
нательного, доведенный до конечных результатов, может быть можно. Такое понимание приемлемо, если допустить, что
шагом на пути к просветлению, если его понимать в том фило­ “природа Будды во всех нас”, что человек и его бытие —
софском контексте, который наиболее радикально и реалисти­ универсальные категории, а непосредственное постижение ре­
чески выражен в дзэне. Но только большой практический опыт альности, пробуждение и просветление — универсальные пе­
дальнейшего применения этого метода покажет, как далеко он реживания.
может нас привести. Представленная здесь точка зрения пред­
полагает лишь саму возможность и поэтому носит характер
гипотезы, которая нуждается в проверке.
Но с гораздо большей определенностью можно сказать, что
знание дзэна и интерес к нему способны оказать исключитель­
но плодотворное и проясняющее влияние на теорию и практи­
ку психоанализа. Дзэн, как бы он не отличался по своему
методу от психоанализа, должен заострить наше внимание,
пролить новый свет на природу озарения, придать более высо­
кий смысл тому, что значит видение, что значит творчество,
что значит преодоление аффективных наслоений и ложных
интеллектуальных построений, которые являются неизбеж­

76
К.Г. ю н г гии. Однако же сатори представляет нам конкретный вид про­
светления и способ его достижения, которые европеец не в
Предисловие к книге Т.Д. Судзуки состоянии оценить по достоинству. В своей книге * Судзуки
приводит много примеров, описывающих сатори, в частности,
“Введение в дзэн- буддизм” просветление, пережитое Хьякудзо (кит. Паи Чангом) (724-
814 н.э.) 2.
В качестве такого примера ** может служить следующая
В последние десятилетия наука о буддизме добилась значи­ история. Один монах спросил у Генши, где начинается истин­
ный путь.
тельных успехов. Одним из самых заметных достижений в этой
области являются сочинения Дайсецу Тейтаро Судзуки о дзэн- — Ты слышишь шум ручья? — спросил Генша.
буддизме. Это особенно важно еще и потому, что дзэн — это — Слышу — ответил монах.
наиболее ценный плод того дерева, корни которого уходят в — Вот там он и начинается — изрек учитель.
тексты Палийского канона **. Трудно выразить всю нашу Я останавливаюсь на этом примере, чтобы показать, каким
неясным является опыт сатори. Даже приводя пример за при­
признательность автору за то, что, во-первых, он сделал дзэн
мером, мы никак не сможем объяснить себе, каким образом
более понятным западному сознанию, и, во-вторых, за то как
приходит просветление и что для этого нужно, другими слова­
он этого достиг. Религиозные понятия Востока настолько отли­
ми, благодаря чему и относительно чего мы становимся про­
чаются от западных, что даже перевод терминов, совершенно
светленными. Кайтен Нукарийа, бывший профессор Токий­
независимо от их значения, связан с большими трудностями.
ского буддийского колледжа Со-То-шу, говоря о просветлении
Поэтому, при определенных обстоятельствах, лучше всего ос­
утверждает: “Освободившись от ошибочного понимания самих
тавить эти термины без перевода. Достаточно в качестве при­
себя, в дальнейшем мы должны пробудить в себе глубоко скры­
мера назвать китайское “дао”, которое до настоящего времени
тую в нас чистую и божественную мудрость, которую учителя
так и не “покорилось” ни одному европейскому языку. Ори­
дзэн зовут Разумом Будды, бодхи или праджней. Это божест­
гинальные буддистские произведения содержат такие взгляды
венный свет, внутреннее небо, ключ ко всем моральным сокро­
и понятия, которые недоступны ли почти недоступны обыкно­
венному западному человеку. Я не мог бы, например, сказать вищам, источник любых влияний и могущества, приют добро­
какая необходима духовная (а может быть климатическая ?) ты, справедливости, сочувствия, бескорыстной любви, чело­
почва или подготовка, чтобы из буддистского понятия извлечь вечности и жалости, мера всех вещей. Когда эта глубочайшая
какую-нибудь достаточно ясную мысль. Несмотря на все наше мудрость полностью пробудится в нас, тогда мы сможем по­
знание о содержании дзэна, мы сталкиваемся здесь с загадкой нять, что все вместе и каждый в отдельности являемся духом,
по своей сущности и природе тождественным вечной жизни
целостного и совершенно уникального восприятия мира. Это
или Будде, что каждый из нас постоянно живет с ним бок о бок,
особое восприятие называется сатори, что можно перевести
как “просветление”. “Сатори, — утверждает Судзуки,— это что каждый из нас окружен щедрой заботой Благословенного,
raison d'etre ** дзэна. Без него дзэн это не дзэн”. Человек что Он приводит в действие нашу нравственную природу, от­
Запада может без особого труда понять, что под просветлением крывает наши духовные очи, раскрывает скрытые способно­
сти, указывает на миссию, которую мы должны выполнить и
понимает мистик или что это понятие значит на языке рели-
одновременно на то, что жизнь — не океан рождения, болезни,
* Началом, как признают сами восточные авторы, является “поучение с
старости и смерти, и также не юдоль печали, но святая Обитель
цветком” Будды. Будда, не произнося ни слова, показал собравшимся Будды, Чистая Земля, где мы можем наслаждаться Нирваной.
ученикам цветок. Понял его только Касьяпа. (Shuej Ohasama: zen. Der И тогда в нашем сознании происходит полный переворот. Нас
lebendige Buddhismus in Japan, 1925, p. 3).
** смысл существования (фр.). * Suzuki. Introduction to zen-buddhism.
** См. его книгу: The Religion of the Samurai, 1913, p. 133.

78 79
перестает мучить злость и ненависть, зависть и честолюбие, рой можно, конечно, говорить, но которая на самом деле не­
нас не охватывает грусть или разочарование, меланхолия или преодолима *. Здесь возникает ощущение, что мы сталкива­
отчаяние...”* емся с глубокой тайной, с чем-то, что не является ни фанта­
Вот как описывает сущность просветления человек Вос­ зией, ни иллюзией. Но эта таинственность не создается наме­
тока, сам являю щ ийся последователем дзэн. Надо при­ ренно; это можно было бы назвать переживанием, которое
знать, что хватило бы очень незначительных изменений, оглушает, застает врасплох. Сатори появляется как нечто
чтобы поместить этот фрагмент в какую-нибудь из христи­ неожиданное, как что-то такое, чего не следует ожидать наме­
анских религиозно-мистических книг. Однако он никак не ренно.
приближ ает нас к пониманию сатори, которое описано Когда в христианстве кому-то открывается видение Святой Тро­
здесь при помощи всевозможной казуистики. Нукарийа, ицы, Распятия, Мадонны или Святого Покровителя, нам кажется,
очевидно, апеллирует к западному рационализму, кото­ что так, собственно, оно и должно быть на самом деле. Таким же
рый он и сам во многом усвоил, поэтому весь этот фрагмент понятным кажется нам и то, что Якоб Беме 4 благодаря отражен­
звучит так назидательно. По сравнению с такой адапта­ ному от жести солнечному лучу достиг на одно мгновение
цией ad. usum Delphin **, гораздо предпочтительней запу­ созерцания centrum naturae *. Более трудно принять виде­
танная неясность дзэнских историй — будучи менее много­ ние “обнаженного м альчика” , которое имел Майстер Эк-
словными, они дают намного больше для понимания. харт *** или, скажем, видение Сведенборга 5, в котором
Дзэн ни в коей мере не является философией в том смыс­ “мужчина в красном плаще” хотел отговорить его от обжорства,
ле, который вкладывают в это слово на Западе ***. Такой а Сведенборг — несмотря на это или может быть благодаря
взгляд выражает Рудольф Отто 3 в предисловии к книге Охо- этому — узнал в нем Господа Бога ****. Все это трудно принять,
самы о дзэне. Он говорит там, что Нукарийа заключил маги­ поскольку оно граничит с гротеском. А ведь во многих случаях
ческий мир мысли Востока в категории западной философии переживание сатори не только граничит с гротеском, но просто-
и таким образом смешал одно с другим. Если в целях объяс- напросто является гротескным и кажется полной бессмыслицей.
н е н и я м и сти ч еско го п е р е ж и в а н и я н ед вой ствен н ости Тем не менее для того, кто потратил много времени на внима­
(Nichtzweiheit), Единства и coincidentia oppositorum **** мы тельное и уважительное изучение несколько витиеватой мысли
прибегаем к психофизическому параллелизму — этой самой Дальнего Востока, многие из этих поразительных вещей, которые
беспомощной из концепций, то оказываемся полностью вы­ приводят не слишком утруждающего себя европейца в состояние
толкнутыми из сферы коана, кватсу и сатори **'**. Значи­ удивления, исчезают. Дзэн — это *****
действительно одно из чудес-
^ £
тельно лучше было бы начать с глубокого погружения в неиших творении китайского духа , которое впитало в себя
экзотическую неясность дзэнских историй, ни на мину­ необъятный мир буддистской мысли. А значит тот, кто про-
ту не забывая о том, что сатори — это misterium * Если, несмотря на все это, я попробую дальше что-либо “объяснять”,
, ******
ineffabile и что именно таким хотят его видеть учителя. то полностью отдаю себе отчет в том, что мои рассуждения на тему
С нашей точки зрения, эти истории отделяет от мистическо­ сатори совершенно бесполезны. Однако, я не мог отказать себе в удо­
вольствии поэкспериментировать с нашей западной ментальностью
го просветления пропасть, о возможности преодоления кото­ так, чтобы приблизить ее к подобному пониманию. Задача эта настоль­
ко трудна, что для того, чтобы ее решить, необходимо допустить опре­
* Suzuki. Introduction to zen-buddism. деленное отступление от духа дзэн.
** Здесь — для общего пользования (лат.). ** Здесь — душа природы (лат.).
*** Suzuki. Introduction to zen-buddism. *** См.: Texteans derdeutshen Mistikdes XIV und XVJahrhunderst, издания
Adolf Spamer, 1912, p. 143.
**** совпадение противоположностей (лат.). **** Williame White. Emmanuel Swedenborg, 1867, t l , p. 243.
***** Suzuki. Introduction to zen-buddism. ***** “Дзэн без сомнения один из ценнейших даров, какими был благослов­
****** мистически невыразимо (лат.). лен человек Востока, один из ценнейших и достойнейших внимания
даров” (Suzuki: Essays, I, p. 249).

80 81
бовал понять учение буддизма хотя бы частично, то есть путем ская жизнь и космический дух и в то же время единичная
отказа от различных западных предрассудков, обнаружит под жизнь и единичный дух” *.
странными одеждами единичных переживаний сатори скры­ Если когда-нибудь мы определим Самость, она всегда будет
тые глубины или ощутит в себе те вызывающие тревогу отлична от Эго, а поскольку более полное понимание Эго ведет
препятствия, которыми философия и религия Запада до к Самости, которая имеет более широкое значение и включает
этого времени легко пренебрегали. Как философы мы зани­ в себя знание об Эго, она — высшее по отношению к нему.
м аем ся исклю чительно таким познанием , которое, по Также как Эго является определенным знанием Самости, Са­
своей сути, не имеет ничего общего с жизнью. Будучи хри­ мость является знанием Эго, однако она уже не проявляется в
стианами, мы ограждаемся от язычества (Боже! Благодарю виде Эго, более широкого или полного, но в форме не-Эго
Тебя, что я не таков, как прочие люди... *). В границах (Nicht-Ich),
западного мира не существует сатори — это дело Востока. Но Схожие мысли не чужды автору “Немецкой теологии” **7.
так ли это в действительности? Действительно ли у нас не Он пишет: “Каждое существо, которое должно осознать это
встречается сатори? совершенство, сначала должно утратить всякое сходство с со­
Внимательно анализируя дзэнские тексты, трудно отде­ тв о р е н н ы м ( G e s c h o p f e s a r t) , вс як о е бы тие ч ем -л и б о
латься от впечатления, что при всей своей многозначности, (Etwasheit) и всякую самость... Если я приписываю себе какое-
сатори в действительности есть явление естественное и про­ либо Благо, то это идет от заблуждения, что оно принадлежит
стое **, что, не замечая целого, мы теряемся в частностях, а мне или я сам являюсь Благом. Это всегда свидетельствует о
стараясь уяснить на чем оно основано, мы обязательно говорим несовершенстве и глупости. Если бы я не знал истину, то отда­
именно то, что вводит в заблуждение других. Таким образом вал бы себе отчет и в том, что я не являюсь Благом, и что Благо
Накарийа прав, когда утверждает, что тщетны любые усилия, не является моим и не принадлежит мне ... Человек утвержда­
направленные на выяснение или анализ всего того, что отно­ ет: ’’Каким я был несчастным и глупым, коща думал, что я есть
сится к просветлению ***. Тем не менее автор данной книги Благо, но сейчас вижу, что в действительности им был и есть Бог".
принимает вызов и говорит о просветлении, поскольку оно дает Уже это говорит нам многое о содержании просветления.
возможность увидеть внутреннюю природу человека и являет­ Явление сатори очерчено и интерпретировано нами как про­
ся освобождением сознания от иллюзорного понимания самого рыв через сознание, сжатое до уровня Эго, прорыв в простран­
себя****. Заблуждение, связанное с внутренней природой чело­ ство Самости, тождественное с не-Эго. Эта концентрация вы­
века, является обыкновенным смешением Эго и Самости. Под ражает не только сущность дзэна, но и содержание мистицизма
Самостью Никарийа понимает Все-Будду, что обозначает це­ Майстера Экхарта. В проповеди, озаглавленной “Блаженны
лостное сознание (Bewusstseinstotalitat) жизни. Он цитирует нищие духом” , он утверждает: “Когда исходил я от Бога, все
Пан Шана 6, который говорит: “Мир мысли охватывает своим вещи говорили: ’’Есть Бог!" Но не это может дать мне блажен­
светом Вселенную” и от себя добавляет: “Это и есть космиче­ ство, поскольк^себя сознаю я при этом творением. И в этом
прорыве моем *, когда хочу я быть свободным в воле Божией,
* Лука, XVIII, 11. а также свободным от этой воли Божией, от всех дел Его, а
** Учитель говорит: “Прежде, чем человек начинает изучать дзэн, горы
для него являются горами, а вода — водой. Однако, когда благодаря также от самого Бога, я больше всякой твари, я не Бог и не
урокам хорошего наставника ему удается увидеть истину дзэн, тогда тварь — я то, чем я был и чем пребуду во все времена! Тогда
горы больше не будут горами, а вода — водой. Но позднее, когда он ощущаю я порыв, который возносит меня выше ангелов. В этом
действительно дойдет до Покоя (достигнет сатори), тогда горы снова порыве становлюсь я настолько богат, что не довольно мне
станут горами, а вода — водой” (Suzuki: Essays, I, p. 12).
*** Religion of the Samurai, p. 132.
Бога, со всем, что Он есть, со всеми Его божественными дела-
**** “Просветление предполагает проникновение в природу Самости. Оно
является освобождением разума от заблуждения относительно самого
себя” (Suzuki: Essays, I, p. 12). * Religion of the Samurai, p. 132.
** Meister Echart’s Schriften und Predigten, издание Butter, 1912.

82 83
ми, ибо в этом прорыве приемлю я то, в чем Бог и я одно. Тогда вождается скрытым моральным страданием, вызванным угне­
я сам то, что я был *, не прибываю и не убываю, ибо я сам тогда тающим чувством тайного самообмана. Таким образом, это
то неподвижное, что движет всеми вещами. Тут Бог не находит проблема не “истинности фактов”, но духовной реальности,
в человеке больше обители, ибо вновь завоевал себе здесь иначе говоря, проблема достижения такого состояния созна­
человек нищетой своей то, чем он предвечно был, чем навсегда ния, которое называется сатори.
останется" Любое психическое явление существует как представле­
То, что описывает здесь Майстер Экхарт, — в действитель­ ние и образ: если бы это было не так, то не могло бы суще­
ности есть состояние сатори, освобождение Эго посредством ствовать ни сознание, ни мир феноменов. Воображение са­
Самости, обогащенной “Природой Будды” , то есть божествен­ мо по себе — явление психическое, а, следовательно, назо­
ной универсальностью. Скромность ученого не позволяет мне вем ли мы просветление “подлинным” или “мнимым” не
делать какие-либо метафизические декларации, но я думаю, им еет никакого зн ачен и я. Ч еловек, который является
что такое изменение сознания можно было бы пережить на “просветленным” или, по крайней мере утверждает это, в
собственном опыте, и поэтому я рассматриваю сатори прежде любом случае считает, что это правда. То, что думают об
всего как психологическую проблему. Для каждого, кто не этом другие, нисколько не влияет на характер его опыта.
разделяет или не понимает такой точки зрения, мое “объясне­ Даже если бы он лгал, его ложь была бы фактом духовным.
ние” будет всего лишь набором лишенных смысла слов. Поэто­ Таким образом, даже если бы все религиозные предания
му он не сможет соединить эти абстракции с представленными были бы ничем иным как сознательными измышлениями и
фактами, другими словами, не будет в состоянии понять, ка­ ф альсиф икациями, то и тогда можно было бы написать
ким образом запах цветущего лаврового дерева или щипок за весьма интересное исследование на тему существования
нос мог бы привести к столь глубокому изменению сознания. такого рода лж и, применяя тот же научный подход, что и в
Проще всего, конечно, было бы рассматривать эти притчи как случае психопатологии бреда. Тот ф акт, что существуют
забавные байки или, по крайней мере, если допустить досто­ религиозные движения, в которые на протяжении многих
верность упоминаемых фактов, списать их на случаи самооб­ веков были вовлечены выдающиеся умы, является доста­
мана. С таким же успехом можно было бы использовать в этом точным поводом для того, чтобы наконец предпринять
месте термин “самовнушение” , этот поистине жалкий рекви­ серьезную попытку ввести явления типа сатори в сферу
зит со склада духовных нелепиц. Однако, анализируя эти уди­ научного мышления.
вительные явления с должной серьезностью и с чувством от­ Выше я поставил вопрос, имеем ли мы на Западе нечто
ветственности, нельзя легкомысленно обходить подобные ф ак­ такое, что напоминало бы сатори. Если не говорить о произ­
ты. Естественно, мы никогда не сможем с полной уверенностью ведениях западных мистиков, то на первый взгляд мы не от­
утверждать, что кто-либо действительно является “просвет­ кроем ничего, что могло хотя бы приблизительно сравниться с
ленным” или “освобожденным”, или же он только вообразил этим явлением. С нашей точки зрения, не существует посте­
себе это. Тут у нас нет никаких критериев. Более того, мы пенного развития сознания. Сама мысль, что между осознани­
отлично знаем о том, что воображаемая боль зачастую стократ ем существования предмета и “осознанием осознания” пред­
мучительнее, чем так называемая настоящая, ибо она сопро­ мета есть огромная разница, предполагает настолько тонкую
способность различать, что эта проблема почти неразрешима.
Трудно было бы также заставить себя отнестись к этой пробле­
ме настолько серьезно, чтобы осознать ее психическую обус­
* Схожий образ присутствует в дзэне. Когда учителя спросили, в чем ловленность. Характерно, что постановка таких и подобных
основа практики буддизма, он ответил: “Дно кувшина остается выби­
тым” (Suzuki: Essays, I, p. 217). Еще одна аналогия — это “внезапный
вопросов проистекает не из какой-либо интеллектуальной по­
разрыв мешка” (Suzuki: Essays, II, p. 100). требности. Там, где эти вопросы возникают, они почти всегда
** Ср. Suzuki: Essays, p. 220, 241. Дзэн обозначает проникновение в сущ­ вырастают из примитивных религиозных практик. В Индии
ность человека или постижение истинного человека (см. также стр. 144). это была йога, в Китае — буддизм. Они дали толчок попыткам

84 85
освобождения от уз определенного состояния сознания, ощу­ который занял бы место Эго *. Эта проблема связана с изве­
щаемого как неполное. Если говорить о западном мистицизме, стным религиозным переживанием, которое выразил святой
то его тексты пестрят поучениями о том, как человек может и Павел (Послание к галатам, II, 20.) 9. Без сомнения, он описы­
долж ен освободить свое Эго от “ собственного б ы тия” вает новое состояние сознания, отличающееся от предыдущего
(Ichhaftigkeit) С тем, чтобы благодаря знанию собственного процессом религиозного перерождения.
бытия он мог бы возвыситься над ним и узреть внутреннего Можно было бы возразить, что произошло не изменение
(естественного) человека. Рейсбрук 8 пользуется образом, не сознания самого по себе, а только осознания чего-то: подобно
чуждым такж е и индийским философам, — образом дерева, тому как при перелистывании страниц в книге, тем же глазам
у которого корни вверху, а крона внизу *: “И он поднима­ каждый раз открывается новая картина. Боюсь, однако, что
ется на дерево веры, которое растет сверху вниз, ибо корни такая концепция является лишь произвольной интерпрета­
его в божестве” **. Рейсбрук утверждает подобно йогам: цией, так как она не соответствует фактам. Фактом же явля­
“ Чтобы человек был свободен от образов, привязанно­ ется то, что в тексте описаны не столько новые образы и пред­
стей, и от всякой твари” ***. “Человек должен быть безраз­ меты, сколько та перемена в сознании, которая часто бывает
личен к радости или скорби, приобретению или потере, к результатом неожиданного и сильного потрясения. Стирание
возвышению или унижению, к чужим заботам, к счастью одного образа и замена его другим принадлежит повседневно­
или страху, и свободным от всякой твари”****. Именно в сти и не имеет никакого отношения к изменению состояния
этом заклю чается “целостность” сущ ествования, таков сознания. Речь идет не о видении иного, но об ином видении.
смысл “обращения во внутрь”. Это значит, “что обращение Это можно сравнить с видением нашего пространства глазами
человека внутрь, в свое собственное сердце, может постичь человека иного измерения. Когда учитель спрашивает: “Слы­
и испытать внутреннее действие или приветствие шишь ли ты шум ручья?” — он имеет в виду нечто совершенно
Бога” *****. Это новое, вытекающее из религиозных прак­ отличное от обыкновенного “слушания” **. Сознание является
тик, состояние сознания отличается тем, что внешний мир чем-то наподобие перцепции и так же, как и последняя, оно
перестает влиять на тождественное с Эго сознание, что по-своему обусловлено и ограничено. Можно, например, осоз­
обусловливало их взаимозависимость; вместо этого, опо­ навать нечто на разном уровне, уже или шире, глубже или
рожненное сознание становится открытым для иных воз­ поверхностней. Однако различные уровни — это зачастую
действий. Такого рода “иные” воздействия уже более не различия в качестве, поскольку они полностью зависят от
будут восприниматься как собственная деятельность, но степени развития личности, иначе говоря, от наблюдающего
как деятельность Не-Эго, предметом которого является со­ субъекта.
знание ******. Это подобно тому, как если бы субъектный Чем логичнее мыслит интеллект, тем менее его интересует
характер Эго был преодолен или заменен другим субъектом, состояние наблюдающего субъекта. Интеллект только по необ­
ходимости занимается переработкой содержания сознания, а
* “Наверху [ее] корень, внизу — ветви, это вечная смоковница... Это также методами этой переработки. Необходима особая страсть
Брахман, это зовется бессмертным” (Катха-Упанишада, 2 часть, 3 к философскому познанию, чтобы решиться на овладение ин­
разд., 1). Трудно допустить, чтобы фламандский мистик, родившийся
в 1273 году, позаимствовал этот образ из какого-либо индуистского
теллектом и заставить его наблюдать за наблюдением. Однако,
текста. подобную страсть на практике не удается отличить от сил
** Дж. Рейсбрюк. “Одеяние духовного брака”, Мусагет, М, 1910, с. 131. религиозной мотивации, поэтому все сводится к процессу
*** Там же, с. 134. религиозного преображения, процессу, не имеющему ничего
**** Там же, с. 140.
***** Там же, с. 145. * Учитель дзэн сказал: “Будда — это не кто иной ... как тот, кто пробует
****** “О Боже, дай познать мне учение не-эго” Щит. по Ланкаватра-сутра, увидеть собственную мысль”. (Suzuki: Essays,I, p. 76).
Suzuki: Essays,!, p. 76. ** Судзуки говорит об этом изменении: “Отброшен прежний способ со­
зерцания ... новая красота "обновленного сознания" или “сверкающей
драгоценности” (Suzuki: Essays,!, p. 235).

86 87
общего с интеллектом. Без сомнения, древняя философия иг­ границы. Именно эта особенность навлекла на Майстера Эк-
рала в значительной степени подчиненную роль и служила харта осуждение Церкви. Если бы буддизм был “Церковью” в
этому процессу преображения, чего почти нельзя сказать о нашем понимании этого слова, то движение дзэна было бы для
современной философии. Безусловно, Шопенгауэр принадле­ него непосильной ношей. Причиной этого был бы крайний
жит этой древней традиции. В свою очередь “Заратустра” индивидуализм метода *, равно как и “иконоборчество” мно­
Ницше — это не философия, а драматический процесс преоб­ гих учителей **. В той степени, в которой дзэн является дви­
ражения, который совершенно поглотил интеллект. Это уже не жением, он создал на протяжении веков определенные коллек­
проблема мышления, но в самом широком смысле проблема тивные формы, которые, однако, по своей сути и форме отно­
мыслителя, о чем говорит каждая страница книги. Должен сятся лишь к внешней стороне. Это заметно, хотя бы по работе
появиться новый, полностью преображенный человек, кото­ Судзуки “Об обучении монахов, практикующих дзэн-буд­
рый разбил бы скорлупу существующего человека и не только дизм” ***. Кроме традиционных образцов в процессе духовного
увидел бы новое небо и новую землю, но также стал бы их обучения применяется методика коанов. Под коаном понима­
творцом. Немного скромнее, чем Заратустра, выразил это Ан- ется парадоксальный вопрос, выражение или жест учителя. В
гелус Сизелиус 10: изложении Судзуки этот метод главным образом состоит в том,
что учитель задает вопросы в форме анекдотов. Они даются
“Mein leib ist ein Sahal in dem ein kuchelein ученику как тема для медитации. Классическим образцом яв­
Vom Geist der Ewigkeit will ausgebrutet sein. ляется анекдот о “By” или “Му”. Один монах спросил однажды
“Мое тело — это скорлупа, из которой учителя: “Обладает ли собака природой Будды?”, на что учи­
Вылупится птенец Духа Вечности". тель ответил: “By”. Как отметил Судзуки, это “By” просто
означает “By” , именно то, что сама собака ответила бы на
Сатори соответствует процессу религиозною преображе­ вопрос.
ния в христианстве. Однако, посколько существуют разные На первый взгляд может показаться, что постановка такого
уровни и виды такого преображения, желательно более четко вопроса в качестве объекта для медитации означает попытку
очертить ту разновидность, которая была бы ближе всего прак­ предвидеть или предугадать конечный результат, а также то,
тике дзэн. Это будет, несомненно, мистическое переживание, что содержание медитации было тем самым заранее предопре­
отличающееся от подобных тем, что, приготавливаясь к нему, делено, подобно тому, как это происходит в случае упражне­
человек “отпускает себя” (sich lassen). Оно принципиально ния иезуитов или некоторых йогических медитационных тех­
отличается от религиозных переживаний, которые подобно ник, содержание которых детерминировано поставленной учи­
“Упражнениям” святого Игнатия Лойолы 11 опираются на раз­ телем целью. Однако коаны столь разнородны и столь загадоч­
мышление над священными образами. В рамки этой последней ны, что даже тот, кто разбирается в этом, остается во мраке
разновидности религиозного преображения хотелось бы за­ неведения относительно того, что может оказаться правиль­
ключить и преображение через труд и молитву, а также кол­ ным ответом. Более того, описания переживаний столь туман­
лективные переживания в протестантизме, поскольку в дан­ ны, что не существует такого примера, на котором возможно
ном случае решающую роль играют определенные предпосыл­ было бы проследить какую-то рациональную срязь между
ки, во всяком случае не “пустота” или “освобождение”. Харак­
терное для последних утверждение: “Бог есть Ничто” , никак * “Сатори — это наиболее личное из всех индивидуальных пережива­
не согласуется с созерцанием мук Господних, с верой в них и ний” (Suzuki: Essays,I, p. 247).
** Учитель говорит ученику: “Мне нечего сказать тебе ни сейчас, ни в
причастность к ним. будущем” (Suzuki: Essays,I, p. 69). Монах обращается к учителю: “Я
Таким образом, аналогия между сатори и западными ре­ видел Будду ... которого ты оседлал” (Suzuki: Essays,I, p. 59). Учитель
лигиозными практиками ограничивается немногочисленны­ утверждает: “Понимание, которое не понимает, это и есть Будда. Нет
ми христианскими мистиками, афоризмы которых настолько ничего иного” (Suzuki: Essays,I, p. 57).
*** Suzuki: The training of the Zen Buddhist Monk, Kyoto 1934.
парадоксальны, что граничат с ересью или даже выходят за эти

88 89
коаном и самим переживанием. Поскольку невозможно дока­ его, хотя, несмотря на это или, быть может, именно поэтому
зать существование такой логической связи, можно предполо­ Будда мог бы стать основным принципом души. Будда также
жить, что метод коана не налагает ни малейших ограничений является представлением, а поэтому от него необходимо осво­
на свободу духовных процессов, а также, что конечный резуль­ бодиться. Остаться должно только то, что действительно имеет
тат зависит исключительно от индивидуальных особенностей место, то есть человек со своими бессознательными установка­
того, кого посвящают. Полное разрушение рассудочного ин­ ми, от которых, именно потому что они бессознательные, он не
теллекта, являясь целью этих упражнений, приводит к тому, может избавиться. Ответ, который, кажется, исходит из пус­
что сознание чуть ли не полностью лишается фундаменталь­ тоты, свет, пробивающийся из непроглядной тьмы, — именно
ных оснований. Затем — насколько это возможно — созна­ таково всегда переживание чудесного и благословенного про­
тельные фундаментальные предпосылки изживаются, что светления.
однако не относится к основам бессознательного. В свою Мир сознания — это неизбежно мир, полный ограничений
очередь эти бессознательные психические возможности, ко­ и препятствий, по необходимости односторонний, что выте­
торые существуют, хотя и остаются незамеченными, опре­ кает из самой сущности сознания. Ни одно сознание не мо­
деленно не являются ни пустотой, ни отсутствием фунда­ жет одновременно вместить в себе слишком большое коли­
ментальных предпосылок. Это — дар Природы, и когда он чество понятий. Все остальное должно скрываться в тени,
входит в силу — что, без сомнения, происходит в состоянии вне поля зрения. Увеличение количества одновременно су­
сатори — это ответ Природы, которой удается передать свою ществующих символов тут же затемняет сознание, приводя
реакцию непосредственно сознанию *. То, как бессознатель­ его к замутнению, граничащему с дезориентацией. Созна­
ная природа ученика отвечает учителю или реагирует на коан ние не предъявляет никаких требований, но внутри себя
— и есть сатори. Мне кажется, что такая формулировка вме­ жестко ограничивается тем, что малочисленно, а значит вы­
сте с описаниями, которыми мы располагаем, более или менее разительно. Вообще, умение ориентироваться в окружаю­
верно выражает психологическую природу сатори. Еще од­ щем мире существует только потому, что путем сосредото­
ним подтверждением такой формулировки может служить чения внимания мы способны вызвать ряд последовательно
то, что “мгновенное проникновение в собственную приро-^ сменяющих друг друга представлений. Однако, сосредоточе­
д у ” , “естественный человек” , а такж е самое глубина бытия ние внимания — это усилие, которое мы не способны поддер­
часто становятся для учителя дзэна вопросами первосте­ живать продолжительное время, поэтому должны удовлет­
пенной важности **. вориться, так сказать, минимальным количеством одновре­
Дзэн отличается от прочих философских и религиозных менных наблюдений, а также рядом представлений. Огром­
способов медитации принципиальным отсутствием исходных ные пространства потенциальных наблюдений навсегда
методических предпосылок (Voraussetrung). Дзэн решительно исключены, а сознание ограничивается очень узким кругом.
отбрасывает самого Будду, чуть ли не цинично игнорируя Невозможно определить, что было бы, если бы единичное
сознание могло единым взглядом охватить сразу все, что
* “Сознание дзэн ... которое является мимолетным взглядом в бессозна­ только можно себе представить. Если уж человеку удалось
тельное” (Suzuki: Essays,II, p. 46). построить мир из немногих четких элементов, то какое бо­
** Четвертая максима дзэн гласит: “Вглядывайтесь в глубь собственной
природы и свершите то, что есть Будда” (Suzuki: Essays, I, р.7). Ковда жественное зрелище открылось бы его глазам, будь он в
один монах попросил Хуэй-нэнга научить его, тот ответил: “Покажи состоянии одновременно так же четко наблюдать многое?
мне свое первоначальное лицо, какое ты имел до рождения?” (Suzuki: Речь идет о тех наблюдениях, которые мы можем произве­
Essays,I, p. 210). В японской книге о дзэне сказано: “Если хочешь сти. Если же присоединить к ним содержание бессознатель­
искать Будду, посмотри в глубь своей природы, ибо она и есть Будда”. ного, которое еще или уже недоступно сознанию, и тогда
Опыт Сатори открывает перед учителем “естественного человека”
(Suzuki: Essays,I, p. 241). Хуэй-нэнг сказал: “Не думай о добре, не попробовать представить себе этот спектакль в целом — это
думай о зле, но наблюдай в этот момент свои врожденные способности, выйдет за пределы самой смелой фантазии. На сознательном уров­
которые ты имел прежде, чем начал жить” (Suzuki: Essays, П, р. 28). не подобная ограниченность является единственно возможной,

90 91
тогда как на бессознательном уровне этот спектакль предстает ции. Если фрагменты, навязываемые бессознательным, орга­
во всем его многообразии, поскольку все внутренние процессы нично входят в жизнь сознания, тогда возникает такая форма
несут в себе потенциальные образы. психического бытия, которая более подходит Самости конк­
Бессознательное представляет собой скрытый от нашего взгляда ретной личности и тем самым преодолевает бесплодный конф­
комплекс подсознательно действующих психических факторов и ликт между сознательным и бессознательным личности. Со­
является “целостным проявлением” нашей потенциальной приро­ временная психотерапия настолько прочно опирается на этот
ды. Оно представляет собой законченную систему, из которой со­ принцип, что ей удалось порвать с традиционным предрассуд­
знание время от времени выбирает некоторые фрагменты. Таким ком, будто содержание бессознательного скрывает лишь ин­
образом, если сознание лишается (насколько это возможно) своего фантильное, или отвергаемое моралью содержание. Конечно,
содержания, то оно впадает (по крайней мере временно) в состоя­ существует скрытый уголок, “кладовка грязных тайн” , кото­
ние бессознательности. Такое перемещение происходит обычно рые не столько бессознательны, сколько скрываемы и только
потому, что энергия сознания заимствуется из смысловой сферы и наполовину забыты. Однако, эта “кладовка” так же соотносит­
концентрируется либо на понятии пустоты, либо на коане. По­ ся со всем бессознательным, как дырка в зубе со всей лично­
скольку как в том, так и в другом случае концентрация должна быть стью. Бессознательное — родина всех метафизических утвер­
продолжительной, прерывается образный ряд, а вместе с ним и ждений, всей мифологии, всей философии (там, где она не
энергия, которая переходит в бессознательное и усиливает ею является исключительно критической), а также всех форм
естественный приток до максимума. Это в свою очередь увеличи­ жизни, в основе которых лежит психическое начало.
вает готовность бессознательного содержания к проникновению в Каждое вторжение бессознательного является ответом на
сознание. А поскольку опустошение и закрытие сознания является определенное состояние сознания, а ответ этот вытекает из
делом нелегким, необходимо на протяжении неопределенно дол­ совокупности мыслей-возможностей, присутствующих в
гого времени практиковать специальные упражнения , чтобы бессознательном, иначе говоря из установки, которая, как
создать то максимальное напряжение, которое окончательно при­ отмечалось выше, одновременно является представлени­
водит к прорыву бессознательных содержаний в сознание. ем in potentia * психического бытия. Реакция со стороны
Нельзя сказать, что бессознательное содержание, проникающее в установки всегда имеет черты целого, ибо ее природа нерас-
сознание, совершенно неопределенно. Как показывают психиатриче­ членима никаким различающим сознанием **. Отсюда и все
ские наблюдения, между содержанием сознания и бредом, который в вытекающие последствия. Это широкий, неожиданный, на все
него вторгается, существуют удивительнейшие связи. Это связи та­ проливающий свет ответ бессознательного, который тем более
кого же рода, что и связи между снами и сознанием здоровых людей. воздействует как просветление и откровение^ чем глубже со­
Это соединение по своей сути является связью ” замещения : знание заходит в безнадежно глухой тупик ** .
содержание бессознательного выносит на поверхность все Когда же после долгих лет тяжелых упражнений и безжало­
то, что необходимо**** для полноты в широком смысле стного подавления логического мышления адепт дзэна получа­
этого слова, то есть интегральности сознательной ориента­ ет ответ, единственно правдивый ответ от самой Природы,
* Бодхидхарма, основатель дзэн в Китае говорит:"Всякое усилие таких только тогда он может понять все, что говориться о сатори.
людей должно кончиться ничем” (Suzuki: Essays, I, p. 176). Легко заметить, что “природоподобие” (Naturhaftigkeit), за­
** По этому вопросу должен отослать читателя к специальной медицин- ключенное в ответе, можно обнаружить в большинстве дзэн­
ско-психологической литературе. ских анекдотов. Поэтому, мы можем с полным пониманием
*** Что более вероятно, чем связь по принципу дополнительности.
**** Эта необходимость является рабочей гипотезой. Мнения на этот счет * в потенции (лат.).
могут бьггь и являются совершенно различными. Обязательна ли к ** Когда разум различает, тогда вещь существует как нечто сложное,
примеру религиозная символика? Ответить на этот вопрос может толь­ когда он этого не делает, тогда вглядывается в истинную сущность вещи
ко само течение индивидуальной человеческой жизни, то есть инди­ (Suzuki: Essays,I, p. 188).
видуальный опыт. Здесь не существует каких бы то ни было абстракт­ *** Сравни фрагмент, начинающийся со слов: “А разум имей как бы в
ных критериев. промежутке...” (Suzuki: Essays,!, р.209).

92 93
отнестись к поступку просветленного ученика, который, как В своей основе психотерапия является диалектической
гласит история, пожаловал учителю в награду хорошую взбуч­ связью между врачом и пациентом. Это вид диалога между
ку. Сколько же мудрости скрывается в произнесенном учите­ двумя духовными целостностями, в котором знание лишь ин­
лем “By” — ответе на вопрос о природе Будды у собаки. Однако струмент. Цель диалога — преображение, причем не данное
всегда следует помнить о том, как много существует людей, не свыше, а скорее неожиданное, единственным свидетельством
отличающих духовные анекдоты от бессмыслицы, а, с другой истинности которого должно быть исчезновение Эго. Никакие
стороны, сколько таких, которые так глубоко убеждены в соб­ усилия со стороны врача не заставят пациента пережить подо­
ственной мудрости, что на всем своем пути встречают только бное. Самое большее, что врач может сделать, это облегчить
глупцов. пациенту достижение такой позиции, благодаря которой ему
Хотя дзэн-буддизм помогает нам понять процесс религиоз­ удастся преодолеть все преграды, стоящие на пути к столь
ного преображения, его пригодность для западного человека значительному для него переживанию. Знание играет нема­
весьма проблематична. Западу недостает духовных понятий, лую роль в западном способе постижения мира; подобное зна­
без которых дзэн немыслим. Кто из нас мог бы так буднично чение имеет для дзэна традиционная атмосфера буддизма.
довериться превосходящему его учителю и его непонятным Дзэн и его методы иогут существовать только в рамках будди­
обычаям? Такое почтение к более совершенной человеческой стской духовной культуры, являющейся его основанием. Не­
личности существует исключительно на Востоке. Кто бы мог возможно уничтожить рациональный интеллект, которого там
похвастаться верой в возможность в высшей степени парадок­ никогда не существовало. Практика дзэна не является продук­
сального опыта преображения и более того, верой, настолько том невежества или недостатка культуры. Поэтому даже в
сильной, чтобы посвятить многие годы жизни мучительному нашем обществе нередко случается, что сознательное, дове­
пути к этой цели? И наконец, кто осмелился бы со всей ответ­ денное до совершенства мышление и сознательное Эго должны
ственностью подтвердить такой еретичесий опыт? Достаточно, быть сначала обретены с помощью терапии, а затем уже можно
чтобы появился человек, пусть даже с сомнительной репута­ думать об уничтожении собственного “я ” или рационального
цией, обладающий даром влиять на людей, — и у него не будет начала. Более того, в психотерапии мы не имеем дела с людь­
недостатка в последователях. А если подобный “учитель” по­ ми, которые, подобно дзэнским монахам, готовы на любую
ставит сложную задачу, требующую чего-то большего, чем жертву, чтобы достичь истины, а среди европейцев такая кате­
реки пустой болтовни, то европейца охватит сомнение, а кру­ гория людей — это наиболее упорные. Отсюда, цели психоте­
тая тропинка внутреннего развития станет для него унылым и рапии по сравнению с дзэном намного более дифференцирова­
мрачным подобием ада. ны, а отдельные фазы ее длительного процесса несравненно
Не сомневаюсь, что сатори случается также и на Западе, чаще наталкиваются на сопротивление.
поскольку и среди нас есть люди, которые имеют определенное С этой и многих других точек зрения прививка дзэн непос­
представление о конечной цели и молчат не только из робости, редственно на западную почву не только не рекомендуется, но
но потому, что знают, что любая попытка передачи собствен­ и невозможна. Однако психотерапевт, если он серьезно подхо­
ных переживаний другим была бы тщетной. Ибо в нашей куль­ дит к целям своей терапии, не может оставаться равнодушным,
туре нет ничего такого, что могло бы соответствовать подо­ когда видит, к чему ведет восточный метод духовного “исцеле­
бным стремлениям, включая и Церковь — хранителя религи­ ния”, или, иначе говоря, “создания целостности”. Общеизве­
озных ценностей. Функция Церкви по существу заключается стно, что этой проблемой на протяжении двух тысяч лет серь­
в противостоянии всем крайним опытам подобного рода, по­ езно занимались самые смелые умы Востока, в результате чего
скольку последние могут оказаться страшной ересью. В рамках были выработаны такие методы и философские доктрины, ко­
нашей культуры единственная область, которая отчасти пони­ торые просто отодвигают в тень все то, что удалось развить на
мает, а отчасти обязана понимать такие стремления — это Западе. За редким исключением наши попытки не пошли даль­
психотерапия. Поэтому не случайно настоящее предисловие ше магии (тайных культов, к которым следует причислить и
выходит из под пера психотерапевта. христианство) или умозрительных спекуляций (филисофы от

94 95
Пифагора до Шопенгауэра). Только в трагедиях “Фауст” Гете ровать свои наблюдения до уровня привычных представлений,
и “Заратустра” Ницше впервые на нашем западном полуша­ чтобы потом свести их к единому рационально постижимому
рии дали о себе знать проблески пробивающегося “пережива­ знаменателю, достаточному только для тех, кто удовлетворя­
ния единства” (Ganzheitserlebnis) *. Более того, по сей день ется иллюзией. Однако, наибольшая из всех иллюзий — утвер­
мы не отдаем себе отчет в важности этих достижений европей­ ждение, что чего-то может быть достаточно. Это заблуждение
ской мысли — настолько довлеет над нами “телесность” и скрывается за всем тем, что неприемлемо и стоит на пути
рационализм сформировавшего нас греческого духа прогресса, к тому же его трудно преодолеть. Если психотера­
Несмотря на то, что наш интеллект почти достиг совершенст­ певт, оторвавшись от своей полезной деятельности, найдет
ва, подобно ястребу, с огромной высоты высматривающему время поразмыслить или под давлением обстоятельств вынуж­
свою добычу, земное притягивает, а самскары ***^опутывают ден будет пересмотреть свои взгляды, тогда, быть может, его
нас сверкающей паутиной изменчивых образов, как только мы посетит мысль о том, насколько плоскими и пустыми, насколь­
перестаем высматривать добычу и обращаемся внутрь, чтобы ко далекими от жизни становятся любые рациональные расче­
найти того, кто ищет. Вот тогда-то мы действительно начинаем ты, когда они сталкиваются с чем-то живым и развивающимся.
испытывать родовые схватки демонических рождений, нас Если мы последуем за этой мыслью дальше, то вскоре поймем,
преследуют неведомые страхи и опасности, нам угрожают со­ что значит “отворить двери, в которые каждый бы охотно про­
блазнительные миражи и запутанные лабиринты. Смельчаку скользнул”.
уготована самая страшная доля — немое бездонное одиночест­ Я ни в коем случае не хотел бы оказаться в роли наставника
во во времени, которое он называет своим. Кто может знать или советчика. Однако, когда люди Запада начинают говорить
что-либо о мотивах, скрытых в глубине “шедевра” — (так Гете о дзэне, я считаю своим долгом показать европейцам, где им
назвал своего “Фауста”), или в ужасах “дионисийского пере­ искать ту “самую длинную из всех дорог”, которая ведет к
живания” 13? Чтобы найти восточное соответствие для мук и сатори, какие трудности подстерегают их на этой тропе, по
страданий западного “пути освобождения” в его стремлении к которой ходили лишь немногие из великих мужей; быть мо­
целостности, нужно прочитать “Бардо Тхедол” или “Тибет­ жет, это послужит маяком, освещающим туманное будущее.
скую К нш т Мертвых”, и то — начиная с конца, как я уже Было бы опасным заблуждением допустить, что сатори или
предлагал ***14. Важен сам путь, а не благие намерения, внеш­ самадхи можно встретить где-нибудь ниже этих вершин. Что­
нее подражание или интеллектуальная акробатика. Для пси­ бы пережить нечто подобное, необходимо как минимум обла­
хотерапевта, который освободился от скороспелых, доктри­ дать целостностью. Психологическое значение этого станет
нерских взглядов, эта целостность приобретает едва уловимые понятным, если мы просто-напросто задумаемся над фактом,
контуры или открывается фрагментарно. Если он рабски по­ что сознание — это только часть духа, а значит ему не под силу
клоняется законам биологии, то всегда будет пытаться редуци­ обрести духовную полноту: последняя требует бесконечного
расширения сознания. Но сознание нельзя заключить в изящ­
* Здесь нельзя не вспомнить об английском мистике Вильяме Блейке. ные формулы или явить волшебством научных догматов, по­
См. великолепное исследование Мильтона Парсиваля (Milton
C.Parcival, William Blake’s Circle of Destiny, Columbia University Press, скольку в нем есть нечто от самой судьбы, иногда это и есть
1938. сама судьба, о чем ясно свидетельствует “Фауст” и “Заратуст­
** Греческий гений — это направленность сознания на материальность ра”. Для обретения полноты необходимо использовать целост­
мира, причем такого сознания, которое вызвано из первобытного со­ ность. О меньшем не может быть и речи, а значит невозможны
стояния погруженности в сон.
*** Труднопереводимый термин. Обычно под ним подразумевается синте­
никакие облегчения, никакие изменения, никакие компро­
тический психический процесс, но также и черты характера, стремле­ миссы. Если уж “Фауст” и “Заратустра”, несмотря на всеоб­
ния (влечения), психические характеристики (напр, подавление, вы­ щее восхищение, которое они вызывают, едва понимаются
теснение) . европейцами, то трудно ожидать, чтобы образованные “потре­
**** См. W.Y.Evanc — Wentz. Das Tibetaniche Totenbuch, Zurich, 1934. бители”, только недавно начавшие познавать туманный мир
души, смогли бы судить о том состоянии человеческой души,

96 4 Что такое дзэн? 97


которое связано с процессом индивидуации (термин, которым
я определяю процесс становления целостности). Люди извле­
кают на свет патологическую лексику, играют такими терми­
нами как “психоз” или “невроз”, многозначительно шепчут о
“тайне творчества” , но что может создать человек, не являясь
поэтом? Это последнее недоразумение способствовало тому,
что многие из наших современников называют себя “творца­
ми” , как-будто искусство не имеет ничего общего с “одаренно­
стью”! Если нечего “творить”, тогда, быть может, сотворим
самих себя.
Дзэн показывает, как много это движение к целостности
значит для Востока. Усердные штудии дзэнских парадоксов
может быть укрепят европейца в его слабой вере или обеспечат
его близорукие глаза парой очков, чтобы он сквозь “свою уг­
рюмую дыру в стене” смог хоть на мгновение узреть мир ду­
ховных переживаний, который до этого момента был скрыт от
него во мгле. Хуже от этого уж точно не будет, поскольку тот,
кто хоть раз пережил подобное потрясение, благодаря “ауто­
суггестии” будет надежно защищен от дальнейшей порчи, как
и вообще от всего имеющего хоть какое-либо значение. Я хотел Это — ТО
бы однако предостеречь внимательного и добросовестно на­
строенного читателя от недооценки духовной глубины Востока
и допущения мысли о малоценности дзэна . Старательно
культивируемая установка буквального принятия на веру всех
сокровищ мысли Востока представляет в данном случае мень­
шую опасность, ибо в дзэне, в отличие от индийской культовой
традиции, нет, к счастью, ни одного из характерных для по­
следней непонятных слов. Дзэн также не забавляется сложны­
ми техниками хатха-йоги **, которые сбивают с толку фило­
софски мыслящего европейца тем, что вселяют в него ложную
надежду на возможность “развития” в себе духовности только
благодаря правильной позе и дыханию. Дзэн, напротив, требу­
ет ума и силы воли, как все великое и все, чему должно осу­
ществиться.

* “Дзэн — не развлечение, но важнейшая цель жизни. Ни одна пустая


голова на него не отважится” (Suzuki. Essays I, p. 16,78).
** “Если хочешь достичь состояния Будды.. .никогда не дойдешь до исти­
ны”- говорит учитель (Suzuki. Essays I, р.222).

4* 98
А. УОТТС
Дзэн и проблема самоконтроля

Человеческое существо, насколько мы сейчас понимаем его


природу, кажется ловушкой, расставленной себе самому. Хотя
на протяжении тысячелетий это утверждение не вызывало со­
мнений, в последнее время оно получило новое звучание бла­
годаря тому, что, используя достижения науки и техники,
человечество выработало многочисленные новые способы уп­
равления собой и своим окружением. На заре развития совре­
менной науки ситуация не была еще столь очевидной, ибо
применение научных способов управления природой и челове­
ком казалось чем-то, что можно развивать до бесконечности,
чем-то вроде широкой и беспрепятственной дороги в будущее.
Но сегодня, после второй мировой войны, на исходе XX века,
затруднения в вопросах управления и контроля начинают про­
являться почти в каждой области человеческой деятельности.
Возможно, наиболее ярко это проявляется в науках, занимаю­
щихся проблемами коммуникации, которые включают в себя
изучение динамики управления, а также в психологии, науке,
объектом изучения которой является сам человек.
В своей простейшей и наиболее распространенной форме —
так как все другие формы есть только расширенные и услож­
ненные ее варианты — проблема формулируется так: чело­
век — это самосознающее и, соответственно, самоуправляемое
существо. Но как он управляет той частью самого себя, которая
как раз и занимается управлением? Все попытки как на инди­
видуальном, так и на социальном уровне решить эту проблему
в конечном счете заводили в ловушку. На индивидуальном
уровне это проявлялось в том, что мы называем острым чувст­
вом само-сознания. Это похоже на то, как выступающий пуб­
лично оратор доставляет себе массу огорчений самой попыткой
быть красноречивым. На социальном уровне это проявляется
как потеря свободы маневра, эффект чего усиливается с каж­
дой попыткой регулировать действие при помощи закона. Дру­
гими словами, существует граница, за которой самоконтроль
превращается в некую форму паралича — как если бы я одно­
временно бросал мяч и удерживал его во время броска.

101
Развитые технологии, которые позволяют человеку увели­ Эта проблема хорошо иллюстрируется доктриной христиан­
чивать силу и диапазон своего контроля, одновременно все ской добродетели, которая на протяжении веков ввергала за­
больше и больше затягивают опутывающие его сети. Явное падного человека в состояние “двойного зажима”. Главная
увеличение количества психических расстройств в нашей тех­ заповедь гласит: “Возлюби Господа Бога твоего” и добавляет:
нологической культуре — явление, которым мы, возможно, “всем сердцем твоим, всей душой твоей, и всем разумением
обязаны тому, что все больше и больше людей попадают в эти твоим.” Каким образом эту заповедь можно исполнить? Вторая
сети, то есть оказываются в ситуации, названную психиатром­ ее часть подразумевает, что недостаточно думать и действо­
антропологом Грегори Бейтсоном “двойным заж им ом ” вать так, как будто любишь Бога. От тебя требуется не изобра­
(double-bind), 1 где от человека требуется принять решение, жать любовь, а любить действительно, быть совершенно иск­
которое он в то же время не может или не должен принимать. ренним. Иисус проклинал фарисеев прежде всего за то, что их
Другими словами, он вынужден сделать нечто противоречи­ любовь к Богу неискренна, что она только на устах, а не в
вое, чаще всего в области самоконтроля, что-то наподобие про­ сердце. Но, если сердце — это контролер, как оно может заста­
тиворечия, содержащегося в названии известной книги “Ты вить себя любить? Если мне предписано любить искренно, я
должен расслабиться” (You Must Relax) 2. должен любить всем своим существом, спонтанно и без огляд­
Нужно ли говорить, что требование совершить усилие ("ты ки. Но из этого следует, что я должен быть спонтанным, а
должен"), несовместимо с требованием этого усилия не совер­ управляемая или возникающая по моей воле спонтанность —
шать ("расслабиться")? это противоречие!
Здесь отметим очень интересный момент: мы не можем эф­ Христианская теология попыталась разрешить эту пробле­
фективно думать о самоконтроле без того, чтобы не отделять му, утверждая, что сердце не может изменить себя без помощи
контролирующее от контролируемого даже тогда, когда они — Бога, без Божественной милости, силы, которая дается свыше,
как это подразумевается в самом слове “самоконтроль” — одно чтобы управлять управляющим. Но это никак не может быть
и то же. Это следствие широко распространенной концепции решением проблемы, поскольку только отодвигает его, или
человека как раздвоенного, разделенного на части существа, повторяет проблему на другом уровне. Ибо, если от меня тре­
сочетающего в себе высшую и низшую природу, рассудок и буется любить Бога, а для исполнения этого требования необ­
инстинкт, дух и материю, свободу и необходимость, ангела и ходима Божественная милость, то от меня в таком случае тре­
демона. Трактуемый таким образом, человек действительно буется получить Божественную милость. Снова я должен кон­
собой никогда не управляет. Скорее всего, одна часть его суще­ тролировать контролера, которым в данном случае является
ства контролирует другую, поэтому все, что требуется от кон­ Бог<...>
тролирующей части — это приложить все усилия и, с другой Все сказанное убеждает, что разделение сознания на “вы­
стороны, самой быть свободной и не испытывать на себе ника­ сшее” и “низшее” не вносит ясности в проблему самоконтроля,
ких влияний. Такая концепция хороша во всех отношениях до а, скорее, наоборот, затрудняет ее, и не так уж важно, идет ли
тех пор, пока не обнаруживается ее несостоятельность. Кого речь о самости человеческого организма или обо всей вселен­
или что нужно в этом винить? Низшая ли, управляемая поло­ ной. Вот почему любая разновидность дуалистической фило­
вина слишком сильна, или высшая, управляющая — слишком софии является совершенно неприемлемой, даже если мы не в
слаба? Если первое, то человек, как контролирующее начало, состоянии эффективно размышлять о проблемах контроля, не
не несет за это вины. Если же верно второе, то нужно что-то прибегая к дуализму.
предпринять для усиления контроля. Но, другими словами, это Поэтому, если организм не имеет отдельной контролирую­
значит, что высшая, контролирующая часть должна контроли­ щей части, если г.ысшее “Я ” есть просто тем же самым, что и
ровать саму себя, или же мы должны признать существование низшее, то самоконтроль должен казаться нашему сознанию с
еще более высокого уровня, который в состоянии контролиро­ его дуалистическим способом мышления чем-то таким жг
вать контролера. И так до бесконечности. невозможным, к i k попытка указать пальцем на кончик этогс

102 103
же пальца. Мы могли бы возразить, что самоконтроль является падению. Это так же, как управлять парусной лодкой, ибо если
иллюзией, и что человеческий организм — это полностью де­ вы хотите плыть против ветра, то вы должны держать ветер в
терминированный механизм. Но в действительности этот ар­ парусах. Точно так же для того, чтобы выровнять автомобиль,
гумент противоречит сам себе. Если машина утверждает, что шофер должен поворачивать в ту сторону, куда машину
она — машина, это предполагает, что она способна наблюдать заносит.
за собой, — и мы вновь оказываемся в абсурдном положении Наша проблема состоит в том, что доминирующий в течение
пальца, указывающего на свой кончик. Поэтому утверждение, столетий дуалистический способ мышления воспитал в нас на
что я не в состоянии контролировать себя, уже подразумевает уровне “здравого смысла” понимание того, что управлять
определенную степень самопонимания, самонаблюдения и, со­ своей собственной природой мы можем не иначе, как действуя
ответственно, — самоконтроля. Затруднительное положение, против нее. Но такое чувство здравого смысла так же фальши­
в которое попадает человек, — как на это ни посмотри — во, как и то, что подсказывает шоферу поворачивать руль
напоминает ловушку: отрицание самосознания утверждает против движения колес. Для того, чтобы сохранить контроль,
его, а утверждение (как мы видим — неизбежное) приводит к мы должны учиться новым реакциям подобно тому, как в ис­
парадоксу и вовлекает в состояние “двойного зажима”. кусстве дзю-до необходимо учиться не предотвращать падение
Деление человека на высшее и низшее “Я ” не вносит яс­ или отражать атаку, а контролировать их, двигаясь в одном с
ность в проблему самоконтроля, так как оно остается полезным ними ритме. Так что дзю-до можно использовать как прямую
описанием динамики управления только в той мере, в которой аналогию к даосской и дзэнской практике ву-вэй, практике
воле (высшему) удается справиться с чувствами (низшим). Но не-противопоставления себя природе, отсутствия непримири­
когда воле не удается этого сделать и ей необходимо каким-то мой оппозиции по отношейию к естественному порядку вещей.
образом укрепить себя или трансформироваться из злонаме­ С точки зрения дзэна, целью жизни является переживание
ренной в добрую, дуалистическое описание человека стано­ пробуждения или просветления ("инсайт" — сказали бы мы на
вится не только бесполезным, но и создает невообразимую современном психологическом жаргоне), когда человек избав­
путаницу. Подобный образ мышления отдаляет человека от ляется от состояния паралича, “двойного зажима”, в которое
самого себя как раз в тот момент, когда ему необходимо “стать дуалистическая идея “самоконтроля” и “самосознания” вов­
самим собой”. То есть, когда воля борется и конфликтует с лекает его. Пережив подобный опыт, человек преодолевает
самою собой, она оказывается парализованной, как человек, чувство раздвоенности и отделенности не только от самого себя
который хочет идти в двух противоположных направлениях как высшего, контролирующего “Я ” по отношению к низше­
одновременно. В такие моменты воля должна освободиться от му, контролируемому, но и от всей вселенной, от других людей
паралича, наподобие того, как падающий с велосипеда повора­ и других вещей. Дзэн интересен именно тем, что предлагает
чивает переднее колесо в направлении своего падения. К свое­ уникально простой и проверенный временем способ распозна­
му удивлению начинающий велосипедист обнаруживает, что вать и сводить на нет конфликт или противоречие самосоз­
управление не теряется, а, наоборот, восстанавливается. Мо­ нания.
ралисту, как и начинающему велосипедисту, кажется неверо­ Ученику дзэн противопоставляется учитель, который пере­
ятным, что поворот, ведущий к ослаблению воли, может при­ жил опыт пробуждения и являет собой пример “естественного”
вести к чему-нибудь иному, кроме как к полному моральному человека в лучшем смысле этого слова. Поэтому адепт дзэна —
падению. Однако обнаруживается неожиданный психологиче­ тот, кто умеет быть человеком с той же безыскусной грацией и
ский факт, что человек не может управлять собой иначе, как отсутствием внутреннего конфликта, благодаря которым, на­
принимая себя таковым, как он есть. Иначе говоря, прежде чем пример, дерево — это дерево. Такой человек подобен мячику
изменить направление своего действия, человек должен стать в стремительном потоке, которому ни при каких обстоятельст­
искренним, идущим за своей природой, а не вопреки ей, даже вах нельзя преградить путь, который нельзя остановить или
если в данный конкретный момент его природа ведет его к поколебать. Ум такого человека всегда свободен от колебаний

104 105
и страха, и даже если ему случится остановиться в естествен­ не решит задачи, ибо он будет указывать на искусственно
ном желании продумать проблему до конца, поток его созна­ приобретенное “Я ”. С другой стороны, единственная альтер­
ния всегда будет нести его прямо вперед, не втягивая в пороч­ натива для ученика в данной ситуации — попытаться сделать
ный круг беспокойства, нерешительности и сомнения, в кото­ свой ответ совершенно спонтанным и непреднамеренным. Но
ром безысходно вращается человеческая мысль. В его действи­ здесь и возникает ситуация “двойного зажима”. Попытайтесь-
ях нет суетливости и поспешности, они органичны. Это то, что ка быть естественным! Однажды ученик спросил одного из
в дзэне называется быть отстраненным, но не в смысле отсут­ старых китайских мастеров: “Что есть Путь?” “Твой обычный
ствия эмоций или чувств, а в смысле отсутствия устойчивости (т.е. естественный, природный) ум и есть путь”, — отвечал тот.
или блокированности этих чувств, благодаря чему вся череда “Как, — продолжал ученик, — мог бы я достичь согласия с
переживаний, связанных с восприятием окружающего мира ним?” “Когда ты пытаешься быть в согласии с ним, — сказал
проходит через человека, подобно отражению птиц, пролета­ учитель, — ты отдаляешься от него”. Но это также значит, что
ющих над водой. Но, несмотря на обладание полной внутрен­ нет ничего хорошего в том, чтобы не пытаться, так как и здесь
ней свободой, такой тип человека не похож ни на бунтовщика, присутствует намеренность и та же попытка, хотя и косвенно
восстающего против общественных устоев, ни на честолюбца, выраженная. В подобной ситуации большинство учеников на
пытающегося любой ценой утвердить собственную правоту. долгое время оказываются в тупиковом, застопоренном состо­
Он находится в полной гармонии с самим собой и окружающим янии, поскольку, когда от них требуется действовать, не конт­
миром, и в его присутствии вы ощущаете, что он “весь здесь” , ролируя себя, они оказываются лицом к лицу со своими собст­
без натянутости или искусственности, уверенный в себе, но без венными действиями и существованием, попадая тем самым
малейшего следа агрессивности. Все это создает образ grand под парализующее воздействие своего самосознания.
seigneur *, аристократа духа, который, подобно аристократу Оказавшись в таком затруднительном положении, уче­
по крови, уверенному в незыблемости позиции, дарованной ник обнаруживает, что пока он осознает себя, он не
ему рождением, не нуждается в демонстрации своего аристок­ может — что очевидно — быть несамосознательным. Когда
ратизма. он пробует забыть себя, то вспоминает, что это он пробует
Имея перед глазами подобный пример, обычный ученик забыть. С другой стороны, когда он действительно забывает
дзэн чувствует огромное неудобство и испытывает болез­ о своем существовании, поглощенный повседневными дела­
ненный дискомфорт, в особенности потому, что вынужден ми, он обнаруживает, что дела увлекают его за собой, и что
как ученик пытаться соответствовать учителю в его безупреч­ его взаимодействие с этим потоком основано не на спонтан­
ной и безыскусной естественности. Еще хуже, что с первых ности, а на социально обусловленной привычке. Он только
шагов обучения он сталкивается с коаном — задачи в форме бессознательно играет отведенную ему роль, не обнаружи­
вопроса, цель которой — ввергнуть ученика прямо в ситуацию вая при этом своего “истинного лица”. Но на то и существует
“двойного зажима”. Вот, к примеру, типичный коан: “Покажи учитель, чтобы не позволить ему укрыться в бессознатель­
мне твое истинное лицо, которым ты обладал, прежде чем отец ном, поэтому каждая его встреча с учеником — болезненное
и мать зачали тебя”. Иначе говоря, покажи мне твое истинное, напоминание последнему о столь огорчительном для него
глубочайшее “Я ”, не зависящее от семьи или условий жизни, существовании его “Я ”. Все это приводит к тому, что уче­
от знаний или опыта, в общем, от всего искусственного. ник, наконец, убеждается, что его эго, его “я ”, в существо­
Обычно, сознательно подготовленный и заранее придуман­ вание которого он верил, не более, чем система привычек
ный ответ не подходит, потому что он будет исходить от куль­ или искусственно приобретенных реакций. Как ни старай­
турно обусловленного эго ученика, от той роли, которую тот ся, ничего нельзя сделать, чтобы стать естественным,
играет. Поэтому никакой обдуманный и принужденный ответ “отпустить” себя.
В этот момент ученик чувствует свою полную несостоятель­
* знатного кавалера (фр.). ность и ничтожность. Его приобретенная личность, его знания

106 107
и умения оказываются совершенно — во всяком случае для ко, без малейших усилий “отпускать” его. Но момент исчезно­
этой цели — бесполезными. До этой минуты, напомним, он вения усилия при “отпускании” — это как раз и есть момент
пытался — или пытался не пытаться — проявить свое истинное исчезновения того, кто мыслит, исчезновение эго, пытающего­
“Я ”, действовать совершенно искренне. Теперь же у него нет ся наблюдать за сознанием со стороны, не вмешиваясь в его
ни тени сомнения в том, что ему это не под силу, оно должно деятельность. В данном случае нет нужды пытаться что-либо
случиться само собой. Он обнаруживает, что ему ничего не предпринимать, ибо все, что происходит в каждый последую­
остается, как только принять себя — то неуклюжее, обладаю­ щий момент — все принимается, включая и само неприятие. В
щее самосознанием и зависимое от внешних обстоятельств су­ первое мгновение создается впечатление, что думающий реа­
щество — таким, каким он есть. Но и здесь он впадает в явное гирует на поток мыслей с мгновенностью зеркального отраже­
противоречие, поскольку идея принятия себя — это еще один ния, а затем неожиданно приходит понимание, что нет ни
“двойной зажим”. Понятие “сам” , “самость” заключают в зеркала, ни отражения. Есть только поток мыслей, текущих
себе конфликт — конфликт неприязни и сопротивления себе одна за другой без всякого вмешательства, и сознание воистину
самому, а это значит, что приходится принимать собственное познает себя в такие мгновения. Не существует никакого от­
неприятие. Оставьте свой ум в покое, позвольте ему думать о дельного сознания, стоящего в стороне и наблюдающего за
чем угодно. И оказывается, что одно из излюбленных занятий всем происходящим.
нашего ума — борьба с самим собой. Или попробуем взглянуть Кроме того, когда исчезает дуалистическое противоречие
на это несколько иначе — так, как видит это ученик дзэн, между думающим и его мыслями, то же самое происходит во
постоянно медитирующий, часами пытающийся удержать взаимоотношениях субъекта и объекта восприятия. Человек
свой ум в состоянии покоя, концентрирующийся исключитель­ больше не воспринимает себя чем-то отдельным от своего вос­
но на коане или собственном дыхании и отсекающий мысли, приятия окружающего мира, равно как и не является думаю­
которые его отвлекают. Это напоминает ситуацию, в которой щим, оторванным от собственных мыслей. В силу этого он так
слепые водят слепых, поскольку ум, который необходимо кон­ отчетливо осознает свое тождество с тем, что видит и слышит,
тролировать, одновременно осуществляет этот контроль. что его субъективное ощущение совпадает с физическим фак­
Мысль пытается изгнать мысль. том, согласно которому человек — это не столько организм в
В этот самый момент сознание озаряется подобно неожидан­ окружающей среде, сколько отношение между организмом и
ной вспышке молнии. Все, что всегда казалось само собой ра­ окружающей средой. Отношение между вещами, похоже, есть
зумеющимся, обретает полную ясность, и ученик бросается к нечто более реальное, чем сами вещи, подобно тому, как внут­
своему учителю и без малейшего затруднения демонстрирует реннее единство палки есть нечто гораздо более основательное,
ему свое “истинное лицо”. Что же произошло? Все это время чем разница между двумя ее концами.
ученик был парализован укоренившимся в нем убеждением, Человеческое существо, осознавшее свое единство, уже
что он одно, а его ум, его мысли и чувства — другое, поэтому больше не попадается в свои же собственные ловушки. Поэто­
будучи поставленным лицом к лицу с самим собой, он во всей му самосознание уже не является состоянием “двух умов” ,
полноте ощутил собственную расколотость надвое, невозмож­ (выражение, которое — достаточно случайно — так же озна­
ность выявить свою целостность, непротиворечивость. Но сей­ чает состояние нерешительности, смущения и психологиче­
час вдруг ему с поразительной очевидностью открылось, что не ской застопоренности) 3. Это то, чем самосознание становится,
существует того, кто мыслит, отдельно от того, кто контроли­ когда мы пытаемся им управлять дуалистически, принимая за
рует мысли. Мыслящий и его мысли суть одно. В конце концов, реальности конвенции мысли и языка, которые отделяют “я ”
если вы позволили своему сознанию думать о чем ему заблаго­ от “меня”, также как и сознание от тела, дух от материи,
рассудится, а оно в следующее мгновение пытается помешать познающего от познаваемого. При таком разделении мое “я ” ,
самому себе, то позвольте ему сделать так. До тех пор, пока вы контролируемое мною, никогда не будет тем, которое мне не­
позволяете ему поступать подобным образом, вы сможете лег­ обходимо; а “я ”, которое я контролирую, не будет тем, которое

108 109
мне необходимо контролировать. На политическом уровне В мою задачу не входит (да это и совсем не в духе излагае­
подобный дуализм проявляется в отделении правительства мой здесь точки зрения) указать на какие-то конкретные спо­
или государственной власти от основной массы населения, собы достижения новых взаимоотношений человека и приро­
что случается даже в демократических государствах, кото­ ды, как внутри, так и вне его. Ибо важно не само действие, но
рыми, как принято считать, управляет народ. Однако суще­ отношение — внутренняя установка и предрасположенность
ствование правительств и государства необходимо, если у того, кто действует. Требуется не новая технология, а новый
членов общества напрочь отсутствует внутреннее ощуще­ тип человека, ибо, как говорит один древний даосский текст:
ние связи с себе подобными, если человеческое общество “Когда не ведающий закона требует поступать по закону, сам
является не более, чем абстракцией, обозначающей группу закон становится беззаконием”. И задача развития нового ти­
индивидов, отделенных друг от друга, так как каждый па человека становится не так трудна, когда нам удается изба­
отделен от себя самого. виться от идеи, что изменение самого себя и самоконтроль —
На Востоке интерес к дзэну и другим “путям освобожде­ это не более, чем вопрос конфликта между высшей и низшей
н ия” проявляет весьма небольшое количество людей. На природой, между добрыми побуждениями и непокорностью
Западе, где мы верим в знания, или, по крайней мере, инстинктов. Необходимо преодолеть прочно укоренившееся в
обязаны участвовать в их распространении, вообще нет нас неверие в силу любви, покоряющей природу, в возмож­
учителей дзэн, от которых мы могли бы чему-нибудь нау­ ность плавным (дзю ) способом (до) выходить из виража
читься. Однако, в этом, возможно^ состоит наше преиму­ в способность управлять собой не вызывая внутреннего
щество, так как разделение на учителя и ученика — это конфликта.
еще одна форма дуализма, предполагающая существова­
ние контролирующего и контролируемого, которых опре­
деленно не должно было бы существовать, если бы “орга­
низм — среда” , называемый человеком, был бы действи­
тельно самоуправляемым. Вот почему в дзэне учитель на
самом деле ничему не учит своего ученика, но только по­
нуждает его к самостоятельному поиску, к тому же он сам
не воспринимает себя как учителя, поскольку существова­
ние учителя — это лишь заблуждение непробудившегося
ученика. Нас же самих понуждает к самостоятельному по­
иску не существование учителей, а их отсутствие, так что
нам не грозит комплекс “ученичества”. Действительно, в
Японии ученик дзэн имеет перед глазами пример учителя,
естественность которого приводит его в замешательство.
Но разве не приводит нас в замешательство все вокруг:
небо, земля, вода, равно как и удивительно совершенная
конструкция нашего собственного тела, заставляющая нас
соответствовать этому совершенству и действовать так,
чтобы быть достойным его? Или может быть лучше упорно
продолжать подавлять эти чувства, воображая себя незави­
симыми контролерами и завоевателями того, что на повер­
ку оказывается большей и, вероятнее всего, лучшей поло­
виной нас самих.

110
А. УОТТС нам. Первая из них — это сам механизм мышления, который
разделяет наш опыт на множество независимых друг от друга
Инстинкт, интеллект и тревожность1 событий и фактов, достаточно простых, чтобы сознающее
(мыслящее) внимание сфокусировалось на каждом факте в
отдельности. Однако, существует бесконечное множество спо­
собов деления и выбора фактов и событий, данных, требуемых
Достаточно считанных недель, чтобы новорожденные птен­ для прогнозирования событий или принятия решений; и поэ­
цы научились летать, утята — плавать, котята — гоняться друг тому, когда наступает момент выбора, он неизменно сопровож­
за другом и карабкаться на деревья, а детеныши обезьян — дается мучительными сомнениями — все ли данные учтены.
качаться на ветвях. И хотя эти создания живут значительно Следовательно, не может быть окончательной уверенности в
меньше человека, в пропорциональном отношении подобная правоте принимаемого решения. Заведомо тщетное усилие
наука занимает у них только крупицу того времени, которое получить полную уверенность, снова и снова проверяя и пере­
требуется цивилизованному человеку, чтобы в достаточной проверяя исходные данные, становится особой разновидно­
мере освоить искусство жить. Кажется, в самом факте их су­ стью тревожности, называемой чувством ответственности. Во-
ществования заложено искусство выживания, а основные на­ вторых, чувство ответственности идет рука об руку с возраста­
выки словно встроены в их тела. Но человеку, как члену циви­ ющим осознанием себя как независимой индивидуальности —
лизованного сообщества, для выживания требуется в совер­ источником действий, которые не могут зависеть от инстинкта
шенстве овладеть искусством мыслить, познавать и делать вы­ или быть спонтанными, поскольку направлены на нечто полез­
бор, что отнимает почти четверть его среднестатистической ное. Таким образом, человек разумный чувствует свою неза­
жизни. Кроме того, жизнь в цивилизованном обществе требует висимость или оторванность от остальной природы, и ,
умения мыслить и действовать совершенно иначе, нежели это пытаясь — хотя и тщетно — покорить природу, приобретает
делают животные, насекомые или растения. Обычно это при­ чувство страха и враждебности по отношению ко всему, что
нято довольно туманно называть интеллектом в противопо­ ему неподвластно и неподконтрольно. В-третьих — это прису­
ложность инстинкту. Это различие состоит примерно в том, щий нашему мышлению способ рассматривать факты и собы­
что инстинктивные действия спонтанны, в то время как дейст­ тия как следующие одно за другим, хотя все они могут проис­
вия интеллектуальные — это трудный процесс анализа, про­ ходить одновременно. Такое последовательное восприятие со­
гнозирования и принятия решений. бытий, фактов, попытка прогнозировать их дальнейшее разви­
И тот, и другой способ действия заключает в себе удивитель­ тие и принимать соответствующее решение и дает человеку
ное мастерство, хотя до сих пор считалось, что интеллект как живое ощущение времени. Время представляется ему основ­
гарант выживания предпочтительнее хотя бы потому, что за ным жизненным процессом, против которого он должен дейст­
счет развития техники и прикладных дисциплин удалось до­ вовать. Он знает, что необходимо быстро принимать решения,
биться увеличения средней продолжительности жизни на чтобы опередить время, хотя способ рассматривать мир анали­
двадцать лет. Однако преимущества интеллектуальных дейст­ тически, последовательно, по частям не способствует приня­
вий приобретены за столь высокую цену, что порой мы спра­ тию быстрых решений. Кроме того, осведомленность о буду­
шиваем себя, а стоят ли они того. Платой за интеллект, как нам щих событиях вызывает эмоциональную реакцию на эти собы­
теперь известно, является хроническое чувство тревожности, тия еще до того, как они происходят, и соответственно вызы­
имеющее достаточно странную тенденцию к возрастанию вает тревогу по поводу, например, внезапной болезни или
именно на том самом уровне, где человеческая жизнь подле­ смерти. Совершенно очевидно, что это не беспокоит существ,
жит интеллектуальной организации. действующих инстинктивно.
Тот тип интеллекта, который мы культивировали (разви­ В наше время интеллектуальная деятельность — это харак­
ли) , является причиной тревожности по трем основным причи­ терная черта прежде всего западной цивилизации, хотя и в
других культурах она развита настолько, что заставляет их

112 ИЗ
решать ту же проблему хронической тревожности. Однако за­ Не только тревожность, но также и те состояния абсолютно­
падная цивилизация сверх всякой меры преуспела в искусстве го тупика и беспомощности, которые часто сопутствуют интел­
контролировать развитие событий при помощи организующего лектуальным и неинстинктивным действиям, являются наибо­
начала, свойственного человеческому разуму. Но, похоже, это лее важными причинами, порождающими антиинтеллекту-
скорее усиливает, а не ослабляет нашу тревожность. Чем тща­ альные движения в нашем обществе. Именно нетерпимость и
тельнее мы анализируем мир природы и человека, тем более раздражение, вызванное невозможностью развязать этот клу­
запутанным он нам кажется. Наша информация о мире так бок проблем, порождает то, что в демократических странах
детализирована, а ее масштабы так огромны, что каждый ин­ голосуют за диктаторов. Именно в знак протеста против мучи­
дивидуум, каждый “ответственный делатель” обнаруживает тельной неспособности совладать с огромными специальными
свою несостоятельность в попытках овладеть этой информа­ знаниями в области литературы, живописи и музыки писатели
цией, не прибегая к сотрудничеству с другими, которых, одна­ и художники неистовствуют и ломают все правила во имя
ко, он не может контролировать. Сотрудничество требует ве­ безраздельного торжества инстинктивного начала. Именно
ры, но вера относится к сфере инстинктивного; строго говоря, восставая против невыносимого количества бессмысленной и
интеллект не доверяет тому, что не проанализировано. непродуктивной бумажной работы, малый бизнес продает себя
Похоже, что конфликт, противоречие, а отсюда и тревож­ крупным корпорациям, а независимые профессионалы выпол­
ность содержатся в самой природе интеллекта. Будучи дейст­ няют рутинную низкооплачиваемую работу, зато не неся ни­
венным, хотя медленным и трудоемким средством сознатель­ какой ответственности. Именно из-за отвращения к сверх­
ного контроля, интеллект выстроил такое информационное сложной организации всемогущей чиновничьей службы и не­
здание, которое оказалось слишком сложным, чтобы его можно вообразимому педантизму, царящему на философских фа­
было охватить методом того же интеллекта, рассматривая со­ культетах, людям, действительно талантливым и творческим,
бытия и факты последовательно, одно за другим. Необходимо становится невозможно работать в наших университетах. От­
призвать на помощь машины и других людей, но как много чаявшись понять и внести продуктивный вклад в высокоорга­
нужно знать, сколько фактов необходимо рассмотреть, чтобы низованный хаос нашей политико-экономической системы,
решиться на сотрудничество. Интеллект, который в опреде­ большое количество людей просто избегает участия в полити­
ленном смысле является системой, построенной на сомнении, ческой и социальной жизни. Они создали такой “универсаль­
не может слишком долго существовать, чтобы не объединиться ный” механизм управления обществом, который, подобно сор­
со своей прямой противоположностью — инстинктивной ве­ няку, самовоспроизводится, и в котором нет места ни интел­
рой. Пока разум и вера взаимно исключают друг друга, это лектуальным, ни инстинктивным ценностям. И следует заме­
противоречие неразрешимо, следовательно, пока разум про­ тить, что внутренне противоречивая система действий
должает оставаться систематическим сомнением, он не может порождает формы бунта, тоже содержащие внутренние
доверять самому себе. Вот почему неуверенность в себе явля­ противоречия.
ется наиболее характерным неврозом цивилизованного чело­ В какой-то мере примером такого антиинтеллектуализма
века, и вот почему ему приходится принимать все более и более является возросший в последнее время на Западе интерес к
сложные меры предосторожности, безопасности, двойной или религиозной традиции и философским учениям Азии. В отли­
даже тройной проверки перед выполнением каждого реши­ чие от христианства — по причинам, о которых мы скажем
тельного действия. Все это приводит к бюрократическому ту­ далее — эти учения, предлагают пути освобождения от конф­
пику, который всем нам так знаком. (Мне вспоминается недав­ ликта и тревожности. Цель освобождения — достижение тако­
ний случай на факультете Калифорнийского университета, го внутреннего состояния, при котором противоположности
когда, чтобы заплатить двадцать пять долларов за услуги ма­ взаимно дополняют, а не исключают друг друга, при котором
шинистки, мне пришлось заполнить сложный формуляр в две­ исчезает конфликт между отдельным человеком и окружаю­
надцати копиях, четыре из которых оказались вообще нечи­ щим миром, или между интеллектом и инстинктом. При подо­
табельными) . бном целостном (или, если придерживаться специальной тер­

114 115
минологии — “недуалистическом”) взгляде на мир отсутству­ действовать стереотипно, формально, полагаясь на традиции и
ет необходиость предпочитать истину лжи, а жизнь — смерти. авторитеты — словом, действовать по принципу: “Поступай
Однако, нам чрезвычайно трудно понять эту точку зрения, правильно и не задумывайся о мотивах поступков. Подчиняйся
поскольку мы привыкли рассматривать противоположности и не задавай вопросов”. Это означает пренебречь собственным
только как нечто взаимоисключающее, как Бога и Дьявола. интеллектом. Но здесь мы сталкиваемся с новой дилеммой, так
Наше понимание единства и наш способ разрешения конф­ как религия простого подчинения вырождается в пустой фор­
ликтов — просто исключение одной из двух частей единого мализм и моральный ригоризм, в которых нет ничего живого,
целого. Другими словами, нам трудно увидеть относитель­ в то самое фарисейство, против которого выступал Христос.
ность или взаимозависимость противоречий. Поэтому наш Другой же способ избежать конфликта состоит в “романтиза­
бунт против крайностей интеллекта всегда чреват опасностью ции” инстинкта, в поклонении простейшим импульсам, игно­
броситься в объятия инстинкта. рируя такие дары природы, как воля или здравый смысл. В
Но это типично дуалистическое решение проблемы дуализ­ действительности это современный вариант древней практики
ма — покончить с дилеммой, разрубив гордиев узел. В то же продажи души дьяволу, практики, в которой была возмож­
время это вполне понятная реакция западного человека, ввер­ ность освобождения от тревожности и конфликта, поскольку
гнутого в состояние постоянного конфликта между христиан­ она давала уверенность хотя бы в том, что ты проклят.
ской верой и научным рационализмом. Даже для человека, Индуизм и буддизм пришли к выводу, что путь человека
глубоко понимающего христианство, его вера не может стать подобен лезвию бритвы, и невозможно избежать серьезных
средством избавления от тревожности. Для христианина не конфликтов, если ты чувствуешь и действуешь. Но в отличие
просто важно, но совершенно необходимо выбрать добро в про­ от большинства христианских течений они пытаются разре­
тивоположность злу, так как от этого решения зависит его шить эти конфликты, а не избегать их, разрешить в рамках той
вечная жизнь. Однако, уверенность в собственной спасенности жизни, в которой мы живем. Такое решение проблемы на пер­
есть грех самонадеянности, а уверенность в том, что ты вый взгляд близко к позиции “романтического инстинктивиз-
проклят, есть грех отчаяния. Похоже, что Бог, как основной ма”, утверждающего, что “все происходит само собой”. По
рационалистический принцип вселенной выступает на стороне крайней мере, это относится к наиболее основательным и глу­
интеллекта, а не инстинкта, особенно интеллекта робкого, боким проявлениям подобной доктрины, что делает ее привле­
смиренного, сомневающегося в себе, начиная с того момента, кательной для людей на Западе. И действительно, эта система
когда первородный грех извратил природу человека во всех ее взглядов базируется на том, что добро и зло, удовольствие и
проявлениях, как животных, так и разумных. Задача покая­ боль, жизнь и смерть — вещи взаимозависимые, и что сущест­
ния и смирения гордыни требует от человека постоянного воз­ вует Дао — путь природы или равновесие в природе, от кото­
обновления конфликта между своей лучшей половиной и своей рого в действительности мы никогда не можем отклониться,
природной порочностью. Такая практика требует силы воли и как бы неправильно мы не поступали с нашей ограниченной
даже героизма. Но чем осмысленнее и осознаннее следовать точки зрения.
этой практике, тем более она ведет к параличу воли. Реально­ И тем не менее, восточное понимание взаимозависимости
сти нашей природы оказываются удивительно сложными и противоположностей бесконечно более универсально, чем у
неоднозначными, зло проявляет чудеса изобретательности, наших “романтиков” , которые ценят исключительно неосмот­
маскируясь под добро и одновременно выдавая добро за зло. И рительность и нерасчетливость в действии. Существует почти
во всей этой путанице все же чрезвычайно важно выбрать незаметное и трудноуловимое отличие, то, что упускает из
добро. виду “романтик” и чего, в свою очередь, вообще не могут
Существуют два простых способа избежать подобной дилем­ понять строгие интеллектуалы-рационалисты. Если все дей­
мы. Первый состоит в том, чтобы перестать быть чрезмерно ствия и само существование находятся в согласии с неуклон­
интеллектуальным и слишком остро осознавать все факты ным Дао, или путем природы, то не требуется никаких особых
своей внутренней жизни, вернуться к привычке мыслить и методов или средств, чтобы достичь этого согласия. На языке

116 117
дзэна такие методы называются “ноги для змеи” 2 или “несу­ их кажущуюся противоречивость. Это справедливо по отноше­
разности”, к которым как раз и относится выбор импульсивно­ нию практически ко всем узловым спорным вопросам в запад­
го действия в противовес обдуманному и интеллектуальному. ной философии — спорам реалистов с номиналистами, идеали­
Романтизм демонстрирует свое пренебрежение к Дао самой стов с материалистами и т.п. Мы попадаем в конфликтные
попыткой быть спонтанным, отдавая предпочтение так назы­ ситуации и дискутируем на подобные темы из-за специфики
ваемому “естественному” и инстинктивному перед искусст­ нашего языка и способа мышления, которые не приспособлены
венным и интеллектуальным. “схватывать” отношения между вещами. Иначе говоря, нам
Для того, чтобы преодолеть конфликт между интеллектом гораздо легче рассматривать противоположности как взаимо­
и инстинктом, первое, что необходимо сделать, — это понять, исключающие, нежели как взаимозависимые.
или по крайней мере представить точку зрения, или, возмож­ Чувство, которое я пытаюсь описать, — это переживание
но, состояние ума, где эмпирическое преобладает над интел­ вещей и событий в их взаимосвязи; нечто совершенно отличное
лектуальным; точку зрения, являющуюся скорее восприятием от обычного неполного восприятия вещей в их отдельности,
и ощущением, нежели набором идей. Если подобное пережи­ оторванности от всего остального. Если бы нам удалось пере­
вание попытаться выразить словами, то оно всегда будет пара­ вести западную теорию относительности в плоскость непосред­
доксальным, но в самом опыте парадокс отсутствует. Каждый, ственного переживания, то мы бы получили то, что в Китае и
кто пережил это чувство, ощущал его простоту и ясность. Индии именуется Абсолютом — когда все происходящее есть
Однако, мне думается, что то же самое справедливо и по отно­ Дао, а все вещи имеют единую природу, то есть все вещи
шению ко всем нашим чувствам. Казалось бы, не существует существуют только во взаимосвязи. Следовательно, рас­
никакого парадокса в описании нашего обычного, более при­ сматриваемые сами по себе, ни вещи, ни события не облада­
земленного опыта, и слушающий вас всегда понимает то, что ют какой бы то ни было самостоятельной реальностью. По-
вы хотите сказать. Нетрудно понять меня, если я говорю, что видимому, существует относительно немного людей — даже
“вижу свет, потому что светит солнце”. Но справедливо и среди воспитанных в традициях азиатских культур — для
обратное, что солнце излучает свет благодаря моей способно­ которых взаимоотношения между вещами являются реаль­
сти видеть. Другими словами, свет — это отношение между ным ощущением, значащим для них неизмеримо больше,
нашими глазами и солнцем, а попытка описать отношения чем просто идеи. Тревожность, возникающая при конфликте
обычно ведет к парадоксу. Когда Земля сталкивается с метео­ между интеллектом и инстинктом, между сознательной во­
ритом, мы можем сказать, что метеорит врезался в Землю, или, лей человека и природой внутри и вне его, не может разре­
наоборот, что Земля врезалась в метеорит. То, что мы скажем, шиться ничем иным, как только прорывом в осознание вза­
зависит от произвольно выбранного нами критерия, а поэтому имоотношений, в ясное ощущение того, что как детермини­
оба суждения верны, хотя явно противоречат друг другу. рованные существа — мы свободны, и как свободные су­
Столь же противоречивым будет описание переживания, щества — мы детерминированы. Если мы сможем
где кажущиеся независимыми и разумными действия одновре­ почувствовать это, то окажется, что наши воля и интеллект
менно являются полностью детерминированными, и наоборот. предназначены вовсе не для того, чтобы находиться в конфлик­
Кажется, что абсолютно все как во мне, так и вне меня случа­ те с нашим естественным окружением и тем, что нам дано от
ется само собой, однако, в то же время я делаю это сам; кажет­ природы.
ся, что моя отдельная индивидуальность есть просто функция, Совершенно очевидно, что от того, как вы чувствуете, в
нечто, созданное не мной, хотя, все то, что не есть я, — функ­ конечном итоге зависит то, как вы поступаете. Если вы чувст­
ция моей отдельной индивидуальности. Обычно мы сознаем вуете себя внутренне изолированным от окружающего мира, в
истинность этих кажущихся парадоксальными переживаний, ваших взаимоотношениях с ним будет преобладать враждеб­
когда рассматриваем их по отдельности, в отрыве друг от друга. ность и агрессивность. Не так важно, что вы делаете, но как вы
Вот почему, например, аргументы в пользу свободы воли или, это делаете; не так важно содержание действия, но принятый
наоборот, детерминизма одинаково убедительны, несмотря на стиль. Это достаточно легко проследить на примере управле­

118 119
ния или убеждения: одно и то же сообщение может повлечь за Но, не следует ли нам воскликнуть то же самое, когда дела
собой совершенно противоположные результаты в зависимо­ идут хорошо и разум озабочен тем, чтобы подчинить себе все­
сти от того, в каком стиле и с каким чувством оно было сделано. ленную? Кроме того, если мое сознание есть нечто такое, что
Однако подобная аналогия применима и к нашим взаимоотно­ я не вполне могу контролировать, нечто данное мне моими
шениям как с неживой природой, так и с нашей внутренней родителями, то кем или чем есть это “я ”, которое обладает
природой — нашими инстинктами и страстями. Эти последние этим сознанием? Кто же я тогда, если не это самое сознание, от
будут отступать перед разумом по мере того, как мы начнем которого только что отрекся? Совершенно очевидно, что не
осознавать себя как одно с ними целое, или, иначе говоря, существует никакого маленького человечка внутри нас, кото­
будем сосуществовать с ними, соблюдая паритет взаимной рый бы владел нашим сознанием или управлял им как доверен­
зависимости. ное лицо. Это только словесная фигура, понятая слишком бук­
Кроме того, ощущение взаимосвязи просто начисто вымета­ вально. Следовательно, если сознание перестанет игнориро­
ет ту тревожность разума, которая появляется в результате вать самое себя и станет полностью самосознательным, обна­
повышенного чувства личной ответственности за сделанный руж атся две вещи. Во-первых, то, что оно в состоянии
выбор и попыток повернуть время вспять. Это чувство — хотя контролировать себя только в очень малой степени и находится
и искаженное до неузнаваемости — является тем импульсом, в полной зависимости от других факторов — наследственно­
который лежит в основе любой религиозной традиции, — чув­ сти, внешнего мира, биологических процессов, Бога, в общем,
ство изначальной неотделенности от всей вселенной, ощуще­ от всего, что угодно. Во-вторых, что не существует никакого
ние единства индивидуальной души с той Великой Душой, маленького человечка, никакого “я ”, управляющего нашим
которая лежит в основе всякого существования. сознанием. А если я не управляю своим сознанием, и если даже
Почему же мы никак не ощущаем эту взаимосвязь? Почему нет “меня”, управляющего этим сознанием, воспринимающе­
взаимная зависимость между нами и окружающим миром не го его или покорного ему, то кто же тогда должен играть роль
становится очевидным и основополагающим фактом нашего обиженного судьбой или, наоборот, — покорителя природы?
сознания? Почему же мы не можем понять, что мир, которым “Наша беда в том, — говорил Витгенштейн 3, — что мы склон­
мы пытаемся управлять, вся наша внутренняя жизнь и все, что ны верить, что наш разум подобен маленькому человечку
нас окружает, — это и есть тот источник, откуда мы черпаем внутри нас”.
силы для всякого управления? Это все происходит потому, что Теперь, если мы внимательно вчитаемся в зафиксирован­
мы смотрим на вещи раздельно, вместо того, чтобы видеть их ные на бумаге свидетельства мистического опыта или того, что
одновременно. Когда мы заняты тем, что пытаемся контроли­ я здесь называю опытом переживания взаимосвязи вещей, то
ровать или изменять обстоятельства нашей жизни, мы игнори­ раз за разом будет обнаруживаться связь этого опыта с тем, что
руем или не осознаем тот факт, что наши энергия и сознание именуется “духовной нищетой”, с исчезновением необходи­
зависят от внешнего мира. Когда же, наоборот, находимся под мости владеть чем бы то ни было, включая себя самого и собст­
давлением обстоятельств и чувствуем свою зависимость от венное сознание. Это полный отказ от права собственности на
внешнего мира, то забываем, что именно наше сознание ожив­ внешний мир природы и внутренний мир человеческого орга­
ляет этот мир. Итак, как я уже говорил, солнце светит, потому низма. Это достигается не усилием воли, а приходит, как про­
что существуют глаза, которые видят этот свет; звуки сущест­ зрение, как ясное убеждение, что не существует никакого соб­
вуют, потому что есть уши, которые их слышат, а тяготы и ственника, никакого внутреннего контролера. Это становится
лишения присутствуют в жизни, потому что находятся хруп­ очевидным, как только сознание, воспринимающее себя как
кие плечи, на которые они сваливаются. Но такая точка зрения внутреннего контролера, начинает изучать себя и обнаружи­
— непривычна, и мы сразу отвергаем ее, восклицая: “Но ведь вает, что оно не обладает властью контролировать (что-либо).
не я сотворил свое сознание, свои глаза, свои хрупкие плечи! На каждое его действие природа отвечает адекватным ему
Они достались мне в наследство от моего отца и моей матери, противодействием. Когда, наконец, становится ясно, что я
или, может быть, их сотворил Бог!” ничем не владею, даже тем, что я называю самим собой, ока­

120 121
зывается, говоря словами апостола Павла, что я ничего не А. УОТТС
имею, но обладаю всем 4. Когда я уже не могу отождествлять
себя с маленьким человечком, сидящим где-то внутри, мне Это — ТО 1
ничего не остается, как только отождествить себя ...со всем!
Нет уже ни малейшего противоречия между ощущением себя
листиком в потоке воды или, наоборот, сгустком энергии, на­
целенным на ответственные действия, ибо одно есть другое. И Наиболее впечатляющим фактом в человеческом духовном,
поэтому попытка интеллекта изменить то, что всегда являлось интеллектуальном и творческом опыте всегда являлась, по
естественным порядком вещей, дает человеку понимание того, моему мнению, широкая распространенность тех удивитель­
что его действие — это просто новый поворот курса, за которым ных моментов внутреннего прозрения, которое Ричард Бэкки
следует общее направление потока. назвал “космическим сознанием”. Для подобного опыта не
Все, что я здесь описываю, — это мои субъективные чувства. существует точного названия. Определить его как “мистиче­
Я не берусь судить, в каком направлении и до какой степени ский” — значит спутать его с видением иных миров, богов и
полезно пытаться изменить естественный порядок вещей. Это ангелов. Назвать его “духовным” или “метафизическим”
спорный вопрос, где все решается методом проб и ошибок. Я же значит предположить, что он является недостаточно конкрет­
пытаюсь обозначить то, каким мне видится правильное пони­ ным и физическим, да и сам термин “космическое сознание”
мание континуума или контекста, в котором мы действуем, и имеет вульгарный привкус оккультного жаргона. Однако во
этр представляется мне тем основным предварительным усло­
всех исторических временах и культурах мы встречаем под­
вием, без которого нельзя решить главную проблему. Разве не
тверждение существования этих безошибочно узнаваемых
разумнее было бы разобраться в контексте, в котором наше
ощущений, возникающих, как правило, совершенно спонтан­
действие происходит? Под контекстом я понимаю наши взаи­
моотношения со всем миром природы, причем эти взаимоотно­ но, неожиданно и по недостаточно ясным причинам.
шения совершенно конкретны, хотя и вытеснены из сознания К людям, пережившим подобный опыт, это приходит как
нашим рационализированным интеллектом. живая и переполняющая их уверенность, что мир, такой, ка­
Так же, как изучение истории природы вначале представля­ ковым он является в этот самый момент в целом и в каждой
ло собой только классификацию видов, и только недавно туда отдельной его части, настолько правильно устроен, что исче­
была включена экология — наука взаимоотношения видов, так зает всякая необходимость в его объяснении или же в оправда­
и интеллект как целое — вначале не более чем попытка разде­ нии его существования помимо того, что он просто есть.
лить мир на вещи и события. Это подчеркивает независимость Существование не только перестает быть проблемой; ум
и раздельность вещей, нашу обособленность от них, как вещи настолько поражен самоочевидностью и самодостаточностью
среди вещей. И только последующей задачей интеллекта есть вещей таковых, как они есть, включая и то, что обычно мыс­
признание неразделимости связей между вещами, первона­ лится как наихудшее, что не может найти достаточно сильных
чально разделенными, а, следовательно, попытка открыть для слов для выражения совершенства и полноты этого пережива­
себя заново единство (универсальность) вселенной, которая не ния. Его ясность иногда дает ощущение, что мир стал прозрач­
есть простое множество вещей. Действуя так, интеллект смо­ ным или сияющим, а его простота — ощущение, что он напол­
жет понять свою ограниченность, а также — что только интел­ нен высшим разумом и управляется им. В то же время человек
лекта недостаточно, что он не может функционировать, не мо­ обычно чувствует, что весь мир стал его собственным телом, и
жет быть интеллектом без инстинктивного начала в восприя­ такое единство со всем — это не просто то, чем он сейчас
тии мира, которому присуще непосредственное знание вза­ является, но и то, чем он всегда был. И не то, чтобы он потерял
имоотношений между вещами, подобно тому, как мы узнаем, свою тождественность до такой степени, что начал смотреть
прохладна ли вода, попробовав ее на вкус. на мир совсем другими глазами и стал “всеведающим” , но
скорее его личностное сознание и существование являются

122 123
точкой зрения, временно принятой чем-то неизмеримо боль­ Или как в случае, цитируемом Уильямом Джемсом 3:
шим, чем он сам.
Похоже, главным в подобном переживании является убеж­ “Казалось небо отверзлось, чтобы излить на ме­
дение или интуитивное понимание того, что это непосредст­ ня лучи света и славы. И так было не одно мгнове­
венно переживаемое теперь, какова бы ни была его природа, ние, но весь день и всю ночь потоки света и славы
является целью всего существующего и одновременно осуще­ вливались в мою душу. О, какой переворот это
ствлением этой цели. Подобные озарения сопровождаются произвело во мне! Все стало новым. Мои лошади,
эмоциональным экстазом, чувством огромного облегчения, свиньи и все люди, все преобразилось”. *
свободы, легкости, а также часто переживанием почти нестер­
пимой любви к миру — ощущениями, которые, однако, явля­ Но ясность может также предполагать и прозрачность, или
ются дополнительными, второстепенными. Зачастую удо­ ощущение того, что мир, ранее враждебный нам, теперь уже
вольствие от переживания смешивается с самим переживани­ не является препятствием, а тело — это уже не тяжелая ноша;
ем, а озарение поглощается экстазом, поэтому, пытаясь удер­ для буддиста была бы естественной здесь ассоциация с доктри­
жать эти побочные эффекты переживания, человек упускает ной бесконечной и неделимой Пустоты ( шунъяты):
главное — то, что это непосредственное теперь пребывает в
своей полноте и совершенстве, независимо от того, сопровож­ “Я вернулся в дом и хотел было занять свое
дается ли оно экстазом. Если экстаз — сильное, но непродол­ место, когда все вокруг изменилось. Границы про­
жительное переживание, то прозрение, если только оно доста­ странства открылись, и поверхность земли, каза­
точно отчетливо, является тем устойчивым состоянием, кото­ лось, тоже отступила. Когда я посмотрел вокруг,
рое, однажды возникнув, легко возвращается. вверх и вниз, вся вселенная в ее неисчислимых
Термины, в которых человек интерпретирует свой опыт, формах теперь, казалось, совершенно преобрази­
заимствованы из религиозных и философских идей его куль­ лась; то, что было раньше отвратительным, вклю­
туры, а различия между этими терминами часто скрывают их чая невежество и страсти, виделось теперь ничем
фундаментальную тождественность. Как вода прокладывает иным, как проявлением моей собственной внут­
себе дорогу по пути наименьшего сопротивления, так и эмоции ренней природы, которая сама по себе оставалась
облекаются в символы, которые находятся под рукой, а ассо­ сияющей, истинной и очевидной”. **
циация так мгновенна и автоматична, что символ может под­
менить собой самую суть переживания. Ясность понимания — Подобно тому, как одна и та же боль может быть описана
исчезновение проблем — предполагает свет, и в моменты по­ одновременно и как жгуче-горячая, и как колюче-холодная,
добной пронзительной ясности может возникнуть физическое так и описание данного переживания может принимать, каза­
ощущение всепронизывающего света. Естествено что для ве­ лось бы, совершенно противоположные формы. Кто-то скажет,
рующего это будет означать присутствие Бога, как в знамени­ что нашел ответ на все загадки жизни, но не может выразить
том завещании Паскаля 2: это в словах. А кто-то скажет, что нет никаких тайн, а посему
и нет на них никаких ответов, так как его опыт сделал для него
“Господний год 1654, Понедельник, 23 ноября, очевидным неуместность и искусственность любых наших воп­
день Св.Климентина... От половины одиннадца­ росов. Один убежден, что смерти не существует, а его истинная
того пополудни до половины первого пополуночи сущность также вечна, как и сама вселенная. Другой утверж­
Яркий Свет
Бог Авраама. Бог Исаака. Бог Иакова не есть * У.Джемс. Многообразие религиозного опыта — М, 1910, с.203 (прим.
перев.)
Бог философов и мудрецов. Уверенность, радость, ** Юан-Чу (умер в 1287г.), цитируется по книге Д.Т.Судзуки “Essays in
уверенность, предчувствие, радость, мир”. Zen Buddhism”, т.2, с.92. (Прим. авт.)

124 125
дает, что смерть просто перестает иметь значение, а настоящий Особенно трудно найти необходимые средства для выраже­
момент настолько совершенен, что не нуждается ни в каком ния данного опыта в контексте христианской культуры. По­
будущем. Один чувствует себя поглощенным жизнью беско­ скольку подобные озарения посещали христиан так же часто,
нечно иной, нежели его собственная, слитым с нею. Но, подо­ как и приверженцев других религий, христианские мистики
бно тому, как биение сердца может быть истолковано — в всегда находились на грани конфликта с защитниками орто­
зависимости от точки зрения — как что-то, что происходит с доксии. Христианские догматики твердо настаивают на ради­
вами, или, наоборот, что-то, что вы сами делаете; так и кто-то кальном различии между Богом и его творением, между Богом
другой может чувствовать, что он переживает не присутствие и человеческой душой. Они настаивают на том, что Бог извеч­
трансцендентного Бога, но проявление своей собственной но противостоит злу и греху, обрушивая на них свой гнев, и,
внутренней природы. У одного возникает ощущение, что его поскольку грех и зло активно присутствуют в мире, на оконча­
собственное Эго или “я ” расширилось до границ целого мира, тельном спасении только в конце времен. Но и тогда ад навсег­
в то время как другой почувствует, что потерял всего себя да останется постоянным заточением и пыткой для сил зла.
целиком, и его так называемое эго было ни чем иным, как Тем не менее, доктрина божественного всемогущества, соглас­
просто абстракцией. Один назовет себя бесконечно обогащен­ но которой ничего, даже зло, не может случиться без воли Бога,
ным, в то время как другой скажет о своем оскудении, настоль­ дает возможность христианскому мистику даже в этих жест­
ко абсолютном, что даже разум и тело не принадлежат ему, и ких рамках высказать то, что невыразимо, то, что “греху над­
ничто в мире его больше не заботит. лежит быть, но все придет к добру, и все вернется к правде, и
Редко подобный опыт описывается без метафор, которые все вещи пребудут в добре”. *
могут ввести в заблуждение, если их понимать буквально. Но Христианское ощущение реальности зла, а также времени и
вот, читая книгу Бернарда Беренсона “Штрихи к автопортре­ истории как процессов преодоления зла (даже в интеллекту­
ту”, я натолкнулся на пассаж, который, по моему мнению, альном климате сегодняшней постхристианской эпохи) оста­
является наиболее простым и наиболее “ясным” описанием ется в нас настолько сильным, что мы относимся к “космиче­
этого опыта: скому сознанию” , как к вдохновенной галлюцинации. Мы еще
можем его допустить как возможность видения “отдаленных
“Это было ранним летним утром. Серебристый божественных событий” где-то в будущем, но кажется невоз­
туман, мерцая и дрожа, окутывал побеленные де­ можным — с нашими прогрессивными взглядами на мир —
ревья. Воздух был наполнен их ароматом. Утро принять его как способ видеть вещи такими, как они есть
было теплым и ласковым. Я помню, что взобрался сейчас. Даже в описании собственного опыта Р.Бэкки исполь­
на пень и неожиданно погрузился в ЭТО. Я не мог зует будущее время:
назвать это по имени. Мне вообще не нужны были
слова. ЭТО и я были одно”. * “Вдруг, без всякого перехода, я почувствовал
вокруг себя облако цвета огня. С минуту я думал,
Именно — “Это”. Слою, которое мы используем для обозначе­ что это зарево большого пожара, вспыхнувшего
ния кульминации, или самой сути, или интенсивно переживаемой где-нибудь в городе, но скоро понял, что огонь этот
реальности, или того, что мы всегда искали, чего-то такого, что не был во мне. Неизмеримая радость охватила меня,
является расплывчатым смыслом обычных предметов, но более и к ней присоединилось прозрение, которое труд­
живого (одухотворенного), выходящего за рамки личного и для но передать словами. Между прочим, я не только
обозначения чего мы используем это простейшее из слов, так как
* Мать Юлиания из Норвича (1342 — 1414). Откровения Божественной
у нас нет вообще никаких слов, чтобы назвать его. Любви (Revelation of Divine Love), XXVII, London, 1949. “Надлежит
* Bernard Berenson. Sketch for a Self-Portrait, Panteon Books, New York, быть” употреблено в смысле “играть необходимую роль”. Сравните
1949. (Прим. авт.). известный стих из Католической литургии на Святую субботу:

126 127
уверовал, я увидел, что вселенная соткана не из Это “как оно есть” отражает крайне проблематичный и са­
мертвой материи, что она живая; и в самом себе я модостаточный характер этого “вечного теперь”, в котором, по
ощутил присутствие вечной жизни. Это не было словам Чжуан-цзы 4:
убеждение, что я достигну бессмертия, это было
осознание того, что я уже обладаю им. Я увидел, Короткие утиные ноги нельзя удлинить, не навредив утке,
что все люди также бессмертны, что таков миро­ а длинные ноги журавля нельзя укоротить, не навредив журавлю.
вой закон и что нет случайностей в мире. Каждая Такое видение, похоже, приходит тогда, когда человек сми­
вещь в нем служит благу всех других вещей; осно­ ряется с фактом его отсутствия, когда он хочет остаться на­
ва нашего мира и всех других миров — любовь; и столько несовершенным, насколько он им является — совер­
всеобщее счастье неизбежно будет осуществлено шенно несовершенным.
в грядущих веках. Состояние это длилось всего
Теперь нетрудно понять, как такой взгляд на мир мог быть
несколько секунд, но воспоминание о нем и чувст­
воспринят теми культурами, в которых отсутствует чувство
во реальности принесенных им откровений живет
надежды на будущее и чувство истории, как он мог стать един­
во мне вот уже четверть века.”* ственной базой для философии, призванной сделать жизнь
более терпимой. Весьма вероятно, что “исторический дина­
Тем не менее, это ощущение “обладания” бессмертием в
мизм” христианского Запада является теологическим откры­
настоящий момент вполне соответствует буддистскому пони­
тием совсем недавнего времени, и поэтому чувство социально­
манию того, что “все вещи берут свое начало в Нирване” , и что
го стыда не позволяет нак без угрызений совести петь слова
просветление или пробуждение — это не создание нового со­
гимна о непротивлении:
стояния, но осознание того, что всегда есть.
Таким образом, подобный опыт подразумевает, что наше Богатый в своем замке, бедный у своей калитки,
обычное восприятие и оценка окружающего мира представля­ Он сделал их высокими или низкими,
ет собой субъективно воспринимаемый, хотя и общий для всех Наделил их имуществом..
кошмарный сон. Наличие такого опыта предполагает, что на­
И далее — восклицать:
ше обычное чувство реальности мира — каким мы его видим в
понедельник утром — является продуктом нашей социальной Все вещи сияющие и прекрасные,
обусловленности и подавленности, продуктом системы изби­ все создания великие и малые,
рательной невнимательности, посредством которой нас учили Все вещи мудрые и чудесные,
отсеивать все те аспекты и связи в природе, которые не совпа­ Господь Бог сотворил их все!
дают с правилами игры цивилизованной жизни. Однако подо­
Однако, сам по себе опыт, даже если его использовать с подо­
бный взгляд на мир почти всегда включает в себя понимание
бной целью, не имеет никакого отношения к философии, призы­
того, что само это ограниченное сознание есть также часть
вающей оправдывать неравенство или сделаться невосприимчи­
бесконечной гармонии. В словах дзэнского мастера Генша:
вым к нему. Подобно влюбленности, это имеет мало общего с
какой-либо культурной средой или экономическим положением.
Если ты понимаешь, вещи таковы, как они есть,
Это обрушивается на богатых и бедных, нравственных и безнрав­
Если ты не понимаешь, вещи таковы, как они есть.
ственных, счастливых и несчастных, без различий. Это приносит
с собой потрясающей силы убежденность в том, что мир в каждом
своем проявлении есть само великолепие, и обычной реакцией
является чувство истинного наслаждения (а не долга) при попыт­
* У.Джемс. Многообразие религиозного опыта, с.318. — Курсив мой ке поделиться этим чувством с другими, хотя, с точки зрения
(Прим. авт.). логики, в этом нет необходимости.

128 5 Что такое дзэн? 129


Такое озарение не имеет ни малейшего отношения ни к
С высоты этой новой перспективы, преступления и безрас­
“поверхностному оптимизму”, ни к попыткам “охватить” мир
судства, совершаемые людьми, живущими в состоянии обы­ посредством упорядоченных философских упрощений. В срав­
денного кошмарного сна, кажутся не злыми, не глупыми, но нении с этим опытом, все философские суждения и споры зву­
просто достойными сожаления. Появляется очень странное
чат наподобие наукообразного варианта детской дразнилки,
ощущение, что люди в своей низости и злобе в то же самое когда один кричит “так!”, другой —"не так!", “так!” — “не
время подобны богам — так, как будто они совершенно счаст­ так!” Это продолжается до тех пор, пока до играющих не дой­
ливы, даже если сами не знают этого. Вот как об этом говорит дет (если только философы способны на такое) бессмыслен­
Кириллов в “Бесах” Достоевского: ность всего происходящего, и они не попадают от оглушитель­
ного хохота. Кроме того, ...подобное переживание имеет свой­
“Человек несчастлив потому, что не знает, что ство возникать в ситуациях экстремальных или ситуациях
он счастлив; только потому. Это все, все! Кто уз­
крайнего отчаяния, когда человек не находит никакого другого
нает, тотчас станет счастлив, сию минуту!.. Это выхода, как только полностью сдаться.
все хорошо. Я вдруг открыл”.
Нечто подобное случилось со мной во время сна, когда мне
“А если кто с голоду умрет, — говорит Ставро-
было около восьми лет. Я был болен, у меня был сильный жар,
гин, — а кто обидит и обесчестит девочку — это
и я почти бредил. Во сне я увидел себя — лицом вниз, руки
хорошо?”
“Хорошо! И кто разможжит голову за ребенка, раскинуты — прикрепленным к огромному вращающемуся
и то хорошо; и кто не разможжит, и то хорошо. Все вокруг Земли стальному шару. Во сне я совершенно четко
хорошо, все. Всем тем хорошо, кто не знает, что сознавал, что навечно обречен вращаться в этом бешеном вих­
все хорошо. Если бы они знали, что им хорошо, то ре, вызывающем ужас и отвращение. Ощущение было настоль­
им было бы хорошо, но пока они не знают, что им ко сильным, что не оставалось ничего другого, как прекратить
хорошо, то им будет нехорошо. Вот вся мысль, вся, сопротивляться, поскольку это был сам ад, и впереди не было
больше нет никаких!.. Они нехорошие, — начал ничего, кроме вечной боли. Но в момент, когда я уже сдался,
он вдруг опять, — потому что не знают, что они шар вдруг ударился о скалу и раскололся на части, затем я
хороши. Когда узнают, то не будут насиловать понял, что сижу на теплом песке. А от шара не осталось ничего,
девочку. Надо им узнать, что они хороши^ и все кроме крошечных осколков гладкого металла, разбросанных
тотчас же станут хороши, все до единого”. вокруг. Это, естественно, не было переживанием “космическо­
го сознания” , но простой факт, доказывающий, что разреше­
Обычно чувствуется, что существует резкий контраст меж­ ние экстремальной ситуации находится в самой проблеме, а не
ду совершенством устройства организма человека и его мозга, вне ее.
с одной стороны, и тем, как большинство людей их исполь­ Опыт “космического сознания” пришел намного позже,
зуют — с другой. Однако, возможна и такая точка зрения, дважды — как очень яркие переживания, в других случаях —
согласно которой естественное чудо человеческого организма подобно скорее свечению, чем яркой вспышке. Однажды вече­
просто затмевает низменные проявления его поверхностного ром, вскоре после того, как начал изучать индийскую и китай­
сознания. Подобным же образом это удивительное прозрение скую философию, я сидел у огня, пытаясь подготовить свой ум
не позволяет вниманию фокусироваться только на проявлени­ для медитации, как это делается в индуистской и буддийской
ях зла, которые становятся подчиненными по отношению ко практиках. У меня наготове было несколько разных техник, но
всеобъемлющему разуму и красоте общего замысла. поскольку они взаимно исключались и противоречили друг
другу* я пробовал свести их к чему-то одному — но безуспеш­
но. Наконец, в состоянии полнейшего отвращения я решил
* Достоевский Ф.М. Бесы. Л., Художественная лит-ра, 1980, с.232. отбросить их и не практиковать вообще никаких специальных

131
техник. В сердцах отшвырнув их, я, оказалось, отбросил вме­
сте с ними и себя самого, потому что совершенно неожиданно питающим все мои труды в области литературы и философии,
мое собственное тело потеряло вес. Я почувствовал, что ничто хотя я пришел к убеждению, что мои чувства — независимо
мне не подвластно, даже я сам, и что ничто не властно надо от того, присутствует ли в них свобода и ясность или нет — не
мной. Весь мир стал таким же ясным и открытым, как и мой имеют значения, поскольку даже если в душе царят мрак и
собственный разум; “проблема смысла жизни” просто переста­ отчаяние — это все равно будет ТО. Однако, философ, опира­
ла существовать, и на протяжении почти восемнадцати часов ющийся на подобный постулат, оказывается лицом к лицу с
я и все вокруг меня было подобно ветру в осенний день, гоня­ проблемой адекватности, особенно тогда, когда его философия
некоторым образом соприкасается с религией. Среди людей
щему листья по полю.
Во второй раз это произошло несколькими годами позже, в бытует устойчивое мнение, что если кто-нибудь говорит или
пишет о подобных вещах, то делает это для того, чтобы усовер­
тот период, когда я пытался практиковать то, что в буддизме
называется “сосредоточением” (смрити) или “непрерывным шенствовать их или сделать несколько лучше, полагая тем
самым, что говорящий достаточно совершенен, чтобы говорить
осознанием непосредственного переживания настоящего”,
такою далекого от привычного потока свободных ассоциаций. об этом авторитетно. Другими словами, философ вынужден
Но однажды во время вечерней беседы кто-то спросил меня: выступать в роли проповедника и соответственно должен сле­
“Почему ты пытаешься жить в настоящем? Уверен, что мы довать тому, что проповедует. Таким образом, истина, кото­
всегда находимся в нем, даже если думаем о прошлом или о рую он провозглашает, является критерием проверки его соб­
будущем”. Это на самом деле совершенно банальное замеча­ ственного характера и моральных качеств: проявляет ли он
ние вновь вызвало внезапное ощущение невесомости. В ту же беспокойство, зависим ли он от таких “стимуляторов”, как
секунду все происходящее, казалось, стало чем-то вроде дви­ вино или табак, имеет ли язву желудка или, может быть, любит
жущейся неподвижности, вечного потока, от которого ни я, ни деньги, вспыльчивый ли он или, наоборот, часто впадает в
что-либо другое не могло отклониться. Я понял, что все, имен­ депрессию, влюбляется ли чаще обычного, случается ли ему
но так, как оно есть сейчас, есть ЭТО — весь смысл существо­ выглядеть немного усталым или неопрятным? Все это было бы
вания жизни и мира. Я понял, что авторы упанишад, утверж­ обосновано, если бы философ проповедовал свободу от всего
дая, что “Ты одно с тем” или “Весь мир есть Брахман”, имели человеческого или коренным образом пытался переделать себя
и других к лучшему.
в виду именно то, что говорили. Каждая вещь, каждое событие,
каждое переживание в их неотвратимом “теперь” и со всей В пределах одной жизни почти каждому человеческому су­
только им присущей индивидуальностью были именно тем, ществу по силам сделать себя лучше — в рамках отпущенного
чем должны были быть, и вполне соответствовали своему бо­ запаса энергии, времени, темперамента и в зависимости от
жественному происхождению. Я вдруг совершенно ясно осоз­ исходной стартовой позиции. Очевидно, в этом и состоит роль
нал, что все, что я вижу, не зависит от моей точки зрения: это проповедников и других экспертов по улучшению человече­
был мир как он есть, независимо от того, понимал я это или нет, ской природы. Но границы, в рамках которых может происхо­
и если даже не понимал — все равно это тоже было ТО. Кроме дить подобное совершенствование, неизмеримо малы в сравне­
того, я чувствовал, что теперь знаю, что в христианстве пони­ нии с многогранными аспектами нашей природы и обстоятель­
мается под Божественной Любовью, а именно то, что, несмотря ствами нашей жизни, которые остаются неизменными и кото­
на несовершенство вещей с точки зрения здравого смысла, Бог рые трудно улучшить, даже если очень захотеть. Поэтому я
их любит таковыми, как они есть, и что эта любовь есть одно­ утверждаю, что, хотя возможность усовершенствования как
временно свидетельством их божественности. На этот раз жи­ себя, так и других, существует, но решение проблем и способ­
вое ощущение света и ясности длилось целую неделю. ность совладать с ситуацией — отнюдь не единственное и даже
Эти переживания, подкрепленные другими, последовавши­ не главное в жизни, равно как и не самый принципиальный
ми за ними, стали с той поры животворящим источником, вопрос в философии.

132
133
Намерения человека осуществляются в контексте огром­ то преднамеренность, стремление что-то улучшить. Проблема
ной, постоянно меняющейся вселенной, которая, как мне состоит в том, что наше западное чувство здравого смысла
представляется, вообще не имеет никакой цели в нашем пони­ крепко замешано на аристотелевской логике, поэтому нам ка­
мании этого слова. Природа скорее играет, нежели преследует жется, что мы не можем действовать иначе, как для некоторой
какие-либо цели, но вероятность того, что она не стремится к пользы или удовольствия. Но при ближайшем рассмотрении
цели, не должна восприниматься нами как недостаток. Наобо­ оказывается, что мы делаем только то, что делаем, поскольку
рот, процессы, происходящие в природе, какими мы их наблю­ если мы всегда действуем для собственного удовольствия (да­
даем как в окружающем мире, так и в естественных проявле­ же совершая самоубийство), нет нужды разделять наше удо­
ниях нашего организма, более напоминают искусство, нежели вольствие и наши действия. Рассуждая так, я просто пытаюсь
бизнес, политику или религию. Они наиболее близки искусст­ показать несостоятельность подобного метода. На самом же
ву музыки и танца, которые разворачиваются во времени, не деле я прекрасно осознаю, что выражение мистического опыта
обусловленные какой-либо целью в будущем. Трудно себе не подчиняется никакой логике. Но в отличие от последовате­
лей Аристотеля, мистик не претендует на то, чтобы быть ло­
представить, чтобы симфония могла улучшаться по мере ее
гичным. Сфера его опыта находится за пределами выразимого.
продвижения к финалу,а цель ее исполнения состояла в том,
Однако в этом опыте нет ничего, выходящего за рамки его
чтобы достичь этого финала. Смысл музыкального произведе­
ния обнаруживается в каждый отдельный момент исполнения физической природы, всего того, что не является концепция­
ми, цифрами, словами.
и слушания. Тоже самое, как мне думается, происходит и с
нашей жизнью, если мы чрезмерно поглощены ее улучшени­ Будучи невыразимым,-опыт “космического сознания”, вы­
ем, то можем совершенно забыть прожить ее. Музыкант, кото­ раженный в словах, не несет никакой информации и ничего не
рого в первую очередь заботит то, чтобы каждое последующее утверждает. Описание такого переживания больше похоже на
выступление было лучше предыдущего, может настолько рас­ восклицание. Или лучше сказать, в этом больше поэзии, чем
терять радость сопереживания собственной музыке, что будет логики, причем не той декоративной и изящной бессмыслицы,
в состоянии поразить публику только отточенностью своей какой видится поэзия последователю логического позитивиз­
ма. Существуют способы передать нечто словами, не имея
техники.
Поэтому вовсе не дело философа быть моралистом или ре­ возможности в действительности сказать это. Кожибский 5
форматором. Философия, то бишь любовь к мудрости, прису­ столкнулся с этой трудностью, пытаясь выразить довольно
ща природе истинного художника. Такой философии не свой­ простую идею, что вещи не соответствуют своим именам, что,
ственны ни проповедничество, ни пропаганда методов усовер­ например, слово “вода” невозможно выпить. Он сформулиро­
вал это в своем “законе нетождественности”, который гласит:
шенствования жизни. Дело философа, как истинного худож­
“как вещь ни назови, это будет не то”. Но отсюда следует, что
ника, — в том, чтобы открывать и воспевать неисчерпаемый
это и не вещь вовсе, поскольку если я скажу, что вещь — это
источник человеческой жизни, который не имеет собственной
вещь, это будет не так. О чем же мы, в таком случае, говорим?
цели. Естественно от избытка чувств и восхищения он хочет
Он попробовал показать, что мы говорим о невыразимом мире
поведать другим о таком видении мира, когда жизнь непереда­
физической вселенной, мире, отличном от мира слов. Слова —
ваемо прекрасна как она есть, и люди тоже прекрасны такие,
только символы мира, но если мы хотим познать его напря­
как они есть. Это трудно выразить, не прибегнув к упрощениям
мую, делать это нужно через непосредственный чувственный
и не показавшись мечтателем, принимающим желаемое за
контакт. То, что мы называем “вещами”, “фактами” или “со­
действительное. Философ, если только ему посчастливилось
бытиями”, в конечном итоге — не более, чем удобные единицы
пережить подобный опыт, может передать этот опыт косвенно,
восприятия, легко узнаваемые таблички с именами, выбран­
пусть даже одним намеком.
ные из бесконечного многообразия линий и плоскостей, цветов
Для тех, кто привык искать в любой человеческой деятель­
и структур, пространств и плотностей, окружающих нас.
ности какой-то смысл, в таком подходе может видеться какая-

135
134
Разделение их на “вещи” раз и навсегда — не менее условно, утверждения, что “все придет к добру, и все вернется к правде,
чем группировка звезд в созвездия. и все вещи пребудут в добре”. Я только могу сказать, что
Из этого примера совершенно ясно, что мы можем указать значение этого высказывания являет собою такой опыт. В от­
на мир невыразимого и даже передать идею его существования, рыве от породившего их состояния сознания, эти слова лишены
не имея возможности сказать точно, чем он является. Мы дей­ всякого смысла, точно так же, как невозможно было бы пове­
ствительно не знаем, ЧТО он есть. Мы знаем только, что он рить, что за ними не стоит подлинный опыт. Ибо только благо­
ЕСТЬ. Чтобы быть в состоянии сказать, чем он является, мы даря опыту, становится очевидным, что вся вселенная насквозь
должны быть в состоянии классифицировать его, но очевидно, пронизана и искрится Любовью во всех ее ипостасях — от
что это “все”, в котором сливается бесконечное многообразие животной похоти до Божьего Милосердия. Каким-то образом
вещей, не может быть классифицировано. сюда включается также и принцип уничтожения, царящий в
Содержание “космического сознания” есть, на мой взгляд, животном мире, когда каждое создание может выжить, только
не что иное, как невыразимый мир Кожибского и семантиков. поедая других. Наше обычное восприятие этого мира совер­
В нем нет ничего “духовного” в обычном абстрактном или шенно противоположно — каждая жертва кажется нам добро­
понятийном смысле. Оно конкретно физично, однако, именно вольно идущей на заклание.
поэтому невыразимо и неопределяемо. “Космичность” созна­ Если бы нас спросили, является ли такой взгляд на вещи
ния — это освобождение от самосознания как устойчивого истинным, то, прежде всего, мы могли бы ответить, что истины
убеждения в абсолютности и отдельности конкретного орга­ самой по себе не существует: истина всегда зависит от точки
низма, то есть — от стереотипа восприятия. Поэтому, как зрения. Огонь горячийло отношению к коже. Мир оказывается
только становится ясным, что используемые нами линии и таким, каким его воспринимают наши органы чувств и наш
внешние поверхности в природе, служащие для деления мира мозг. Поэтому определенные изменения в человеческом орга­
на составные части, есть только дело удобства, все, что я назы­ низме могут так изменить восприятие человека, что мир будет
вал собой, оказывается действительно неотделимым от всего таким, каким он видится ему. В то же самое время какие-ни­
остального. Это именно то, что переживается в подобные нео­ будь другие изменения дадут нам равно правдивую картину
быкновенные моменты. И дело не в том, что контуры и формы, мира, каким он видится шизофренику или человеку в состоя­
которые мы называем вещами и используем для обозначения нии глубокой депрессии.
границ между ними, растворяются в чем-то вроде сияющей Однако существует определенный аргумент в пользу “вы­
пустоты. Просто становится очевидным, что, хотя они исполь­ сшей” правды опыта “космического сознания”. В его основе
зуются для разделения, в действительности ничего не разделя­ лежит простая истина, что ни одна энергетическая система не
ют. И каким бы впечатляющим ни был контраст между звездой может быть полностью самоуправляемой без того, чтобы она
и темнотой вокруг нее, не должно забывать, что увидеть не дала сбоя. Контроль сдерживает движение, и так как пол­
эту пару можно только во взаимосвязи, и что сама эта взаимо­ ный контроль был бы полным ограничением, то он всегда дол­
связь — неразрывна. жен быть подчиненным по отношению к движению, если дви­
Наиболее удивительным в такого рода опыте является убеж­ жение вообще должно быть. Что касается человека, то здесь
дение, что весь этот невыразимый мир устроен “правильно”, полное ограничение движения равносильно абсолютной нере­
настолько “правильно”, что наши обычные неприятности и шительности, полному отказу доверять собственным органам
заботы становятся нелепыми, и если бы люди поняли это, то чувств и ощущениям в любой ситуации, примером чего может
заплясали бы от радости: служить кататоник 6, отказывающийся от любой активности и
любых отношений с окружающим миром. С другой стороны,
И короли бы дурачились, и священники бы собирали цветы. движение и свобода от ограничений равносильны вере, когда
Независимо от того, что данный опыт трудно соотнести с человек вверяет себя неуправляемому и неизвестному. В
проблемой зла и боли, существует вопрос точного значения крайней форме это могло бы выглядеть как потакание своим

136 137
мельчайшим капризам, и на первый взгляд, жизнь в такой
неограниченной вере могла бы казаться соответствующей А. УОТТС
представлению о мире, где “все правильно”. Однако, подобная
точка зрения исключала бы любой контроль как ошибочный и “Бунтарский” дзэн, “авторитарный” дзэн
не оставляла бы места для правильности ограничения. В том-то и просто дзэн 1
и дело, что важным составляющим “космического” опыта яв­
ляется то, что обычное ограничение сознания до ощущения эго
есть также правильным, но правильным только и всегда пото­
му, что оно подчинено отсутствию ограничений, движению и Как англо-саксам, так и японцам трудно впитать в себя
вере. нечто так специфически китайское, как дзэн. И хотя слово
Проще говоря, дело в том, что, если вообще должны суще­ “дзэн” — японского происхождения, и хотя ныне дзэн посе­
ствовать жизнь и движение, роль веры должна быть базовой, лился в Японии, дзэн-буддизм есть дитя китайской династии
основной и фундаментальной, а позиция сомнения — второ­ Тан. Пафос этого утверждения вовсе не в том, чтобы подчерк­
степенной и подчиненной. Другими словами, по отношению к нуть непреодолимость различий между культурами. Дело в
огромной всеохватывающей глубинной основе человеческой другом: те, кто испытывает настоятельную потребность в само­
жизни, с которой соприкасается философ-художник, должно оправдании, вряд ли могут понять тех, кто такой потребности
быть полное приятие и подтверждение. Иначе вообще нет ос­ не испытывает. Китайские создатели дзэна были людьми той
нования для контроля и осторожности в отношении деталей, же культуры, что и Лао-цзы, много столетий тому сказавший:
выступающих на поверхности жизни. Но слишком легко ока­ “Кто сам себя восхваляет, тот не добудет славы”. * Поэтому
заться поглощенным этими деталями настолько, что утратится желание самоутвердиться всегда поражало китайцев своей
чувство пропорции — и человек сойдет с ума, пытаясь подчи­ нелепостью, ибо и даосы, и конфуцианцы, несмотря на все
нить все своему контролю. Мы становимся безумными, не­ различия между их философскими системами, неизменно це­
предсказуемыми и лишенными почвы под ногами, когда теря­ нили в человеке способность “быть выше” этого желания. Кон­
фуций человеческую сердечность ставил выше правоты, а ве­
ем основу своего существования и веру во всеобъемлющий и
ликие даосы Лао-цзы и Чжуан-цзы считали очевидным, что
неподконтрольный нам источник нашей жизни, который, в
невозможно быть правым, не будучи одновременно неправым,
конечном итоге, является тем же, что и мы сами. И если есть
поскольку это две стороны одной медали. Как говорил Чжуан-
какое-либо различие между полной и осознанной верой и лю­
цзы: “Тот, кто хочет иметь хороших правителей, без сопутст­
бовью — то оно очень и очень незначительное.
вующих ошибок в управлении, и желает справедливости, без
сопутствующей ей несправедливости — не понимает законов
мироздания”.
Для западного человека эти слова, возможно, прозвучат ци­
нично, а преклонение Конфуция перед “благоразумием” и ком­
промиссом может показаться слабостью и беспринципностью. В
действительности подобная способность является отражением
удивительного понимания и уважения к тому, что мы называем
равновесием между природой и человеком, или — иначе
говоря — универсальным пониманием жизни как Дао, или “пути
природы”, в котором добро и зло, созидание и разрушение, муд-
рость и глупость — неразделимые стороны единого бытия.
* Дао дэ цзин, п. 24, сб. Древнекитайская философия, М, 1972, т.1,
с. 122.

139
Японией, и непреходящее очарование дзэнских “коротких
“Дао, — говорится в ”Чжун-юн" 2, — есть то, от чего нельзя рассказов”, и привлекательность неконцептуальной, опытной
уйти; то, от чего можно уйти, не есть Дао". Таким образом, философии на общем фоне научного релятивизма. Можно так­
мудрость состоит не в том, чтобы пытаться отделить добро от же было бы указать на то, что существует много общего между
зла, но в том, чтобы научиться сохранять динамическое дзэном и такими чисто западными направлениями, как фило­
равновесие между ними подобно поплавку, балансирующему софия Витгенштейна, экзистенциализм, общая семантика,
на волнах. В самих основах китайской жизни существует глу­ металингвистика 5 Уорфа, а также — определенными движе­
боко укоренившееся чувство доверия к собственной природе, ниями в философии науки и психотерапии. Как правило, в
как добрым так и злым ее проявлениям; чувство, особенно глубине души мы ощущаем неясное беспокойство по поводу
чуждое тому, кто воспитан в традиции иудейско-христианской искусственности или “противоестественности” как христиан­
этики с присущим ей хроническим ощущением вины. ства с его разумно упорядоченной космологией, так и техниче­
В той же мере, что и людям на Западе — хотя и по совершен­ ского прогресса с его устойчивой тенденцией механизировать
но иным причинам — подобная внутренняя дисгармония свой­ природный мир и отчуждением человека от этого мира. Как то,
ственна также и японцам с их чувством социального стыда, так и другое представляют собой тот тип психологии, согласно
таким же острым, как и наше более метафизическое ощущение которой человек тождественен сознательному разуму и нахо­
собственной греховности. Это в первую очередь относится к дится за пределами природы, управляя ею, подобно Богу-твор-
классу самураев, который более всех других был ориентирован цу, по чьему образу и подобию и создан сам человек. Беспо­
на дзэн. Рут Бенедикт 3 в своем примечательном труде койство возникает от смутной догадки, что упорядочение мира
“Хризантема и меч”^ (Chrysanthemum and Sword) была, я извне — это порочный круг, вращаясь в котором мы навечно
думаю, совершенно права, утверждая, что дзэн привлекал обречены управлять нашим управлением и наблюдать за на­
самураев тем, что позволял им избавиться от в высшей степени шим наблюдением, и так до бесконечности.
неловкого чувства самосознания, воспитанного у них смолоду. Для западного человека, ищущего путей воссоединения с
Неотъемлемой частью этого самосознания является традици­ природой, заинтересованность дзэном выходит далеко за пред­
онная для японцев необходимость состязаться с самим собой, елы чисто сентиментального увлечения простотой и естествен­
превращающая любую силу и любое мастерство в нескончае­ ностью этого учения. Его привлекают пейзажи Ма-Юана 6 или
мую самодисциплину. Хотя дзэн привлекателен как раз тем, Сессю 7, творчество которых одновременно и духовное и свет­
что дает возможность освободиться от самосознания, японский ское. В нем мистическое выражается посредством обычного,
вариант дзэна — это практика “борьбы огня с огнем”, преодо­ без намека на какое-либо разделение между ними. Здесь нам
ления “себя, наблюдающего за собой” путем доведения этого открывается совершенно новый взгляд на мир, способный ко­
состояния до той степени интенсивности, когда происходит ренным образом преобразить всю нашу культуру, где духовное
взрыв. Как же далеки от традиции японской монастырской и материальное, сознательное и бессознательное безнадежно
системы слова великого учителя дзэн эпохи Тан — Лин-цзы 4: расколоты. Именно по этой причине китайский гуманизм и
“В буддизме нет места для усилий. Будь обыкновенным натурализм дзэн-буддизма интригует нас гораздо сильнее, не­
человеком — и никем более. Ешь свою пищу, мочись и испраж­ жели буддизм индийский или учение веданты 8. Последние
няйся, а когда устал — ляг и отдохни. Невежда посмеется надо также имеют своих приверженцев на Западе, однако в боль­
мной, но мудрый поймет...” И как же далек от духа этих слов шинстве своем — это люди христиански ориентированные,
западный вариант дзэна, который использует подобную фило­ ищущие более подходящей философии (нежели христианство
софию для оправдания культивируемой им богемности. с его сверхъестественностью) для продолжения своих — чисто
Не существует какой-то одной причины, объясняющей нео­ христианских по своей сути — поисков чудесного. В индийском
быкновенно возросший за последние двадцать лет интерес к буддизме идеалом человека является некий сверхчеловек, йог,
дзэну со стороны Запада. Здесь все: и близость искусства дзэн в совершенстве овладевший собственной природой, чей образ
к духу западного модернизма, и работы Судзуки, и война с

141
140
в точности совпадает с научно-фантастическим идеалом “че­ В этой сфере поступки людей, по аналогии со звездами,
ловека вне человечества”. Но Будда или пробужденный в ки­ также далеки от разделения их на правильные и неправильные
тайской дзэнской традиции является “обыкновенным челове­ (добрые и злые), а наши дела, наш опыт и наши чувства могут
ком — и никем более”. Он прост и человечен, подобно стран­ быть предметом оценки не более, чем подъемы и спады горных
ствующим монахам с портретов Му-цзы и Льянг-Кая 9. Нам цепей. Лишенный морального и социального аспекта, этот уро­
нравится этот образ, поскольку здесь мы впервые сталкиваем­ вень человеческого бытия может предстать перед нами таким
ся с концепцией святого или мудреца, который не только не же пугающе-великолепным, как и сама вселенная. Возникаю­
является кем-то далеким и недостижимым, но, наоборот, по­ щее при этом чувство может стать особенно острым, когда
лон человечности и совсем непохож на мрачного и бесполого человеческое эго пытается постичь свою собственную природу,
аскета. Более того, то, что в дзэне называется опытом сатори открыть внутренний источник своих действий и своего со­
или пробуждением к нашей “изначальной нераздельности” со
знания. В результате эго открывает для себя ту наиболее сокро­
вселенной, каким бы тонким и неуловимым не было это пере­
венную и сущностную свою часть, которая совершенно неожи­
живание, всегда находится здесь, рядом. Можно даже встре­
данным образом оказывается вне пределов его понимания и его
тить людей, с которыми это случалось, и они окажутся совсем
контроля. Как бы странно это не прозвучало, но эго обнаружи­
не таинственными оккультистами с Гималаев или изможден­
вает, что его собственный центр и его истинная природа нахо­
ными длительным голоданием йогинами из уединенных ашра­ дятся за пределами его самого. Чем более я погружаюсь в себя,
мов. Они похожи на нас, только им гораздо уютнее в этом мире
тем менее я остаюсь самим собой, и в то же самое время это и
и гораздо легче плыть в океане жизни, где все так мимолетно есть мое естество. Здесь же я обнаруживаю, что все части моего
и ненадежно. организма функционируют сами по себе, спонтанно, подобно
Помимо всего прочего, привлекательность дзэна, как мне вращению небесных тел, или тому, как плывут облака. Каким
кажется, состоит для многих людей пост-христианского Запа­ бы странным и пугающим на первый взгляд не показался мне
да в том, что дзэн не проповедует, не морализирует, не осуж­ этот аспект собственной личности, вскоре приходит понима­
дает в духе иудейско-христианского профетизма. В то же вре­ ние того, что это и есть “я ” , гораздо более “я ”, чем наше
мя, буддизм не отрицает, что существует сравнительно огра­ искусственное “эго”. В этом нет ни фатальной обреченности,
ниченная сфера бытия, в рамках которой человеческая жизнь ни обусловленности, поскольку больше не существует никого,
может быть усовершенствована посредством науки и искусст­ кто был бы обречен или обусловлен. Для этого глубочайшего
ва, здравого смысла и доброй воли. Но несмотря на важность “я ” вообще не существует никакого действия. Моя нервная
этой сферы человеческой активности, она, тем не менее, явля­ система, подобно звездным скоплениям, устроена “сама по
ется подчиненной по отношению к тому бесконечному про­ себе” , и это “само по себе” и есть “я сам”.
странству бытия, где вещи всегда пребывают такими, как они С этого момента (и здесь обнаруживается ограниченность
есть, были и будут; пространству, растворяющему в себе кате­ нашего языка во всей ее полноте) мне ничего не остается, как
гории добра и зла, успеха и неудачи, личного здоровья или только поступать и чувствовать не иначе как “правильно”,
болезни. С одной стороны, это пространство бесконечной все­
причем делая это совершенно свободно; “правильно” в том же
ленной. Вглядываясь в бездонную глубину ночного неба, вы не смысле, что и “правильное” расположение звезд, имеющих
сможете определить ни разницу между звездами, ни различия каждая свое место. Вот как это выразил Сьянг-Йен:
в устройстве звездных скоплений. Звезды по своей природе
могут быть большими или маленькими, яркими или тусклыми. Нет никакой пользы в искусственной дисциплине,
Однако, общая картина настолько восхитительна и чудесна, Ведь, куда бы я ни шел, Я проявляю извечное Дао.
что заставляет нас содрогнуться от страха и благоговения. С
другой стороны, это также пространство повседневной челове­
ческой жизни, сферы экзистенциального.

142 143
На этом уровне беспокойству и тревожности нет места в Однако западному человеку, увлеченному дзэном, и стре­
человеческой жизни, ибо нет места для ошибки. Если мы мящемуся к более глубокому его пониманию, следует учиты­
живем — мы живем, если мы умираем — мы умираем, если мы вать одно несомненное обстоятельство: он должен понимать,
страдаем — мы страдаем, если мы дрожим от страха — мы что его собственная культура - это настолько цельная и завер­
дрожим от страха. Все очень просто. шенная система взглядов, что он, как продукт этой культуры,
Однажды учителя дзэн спросили: “Если ужасно жарко, как бессознательно руководствуется ее постулатами. Он должен
можно избежать жары?” “Почему бы, — ответил тот, — не достичь такого полного согласия с Господом Богом и собствен­
пойти в то место, где нет ни холода, ни жары?” “Где же это ной совестью, чтобы быть в состоянии принять их или отка­
место?” “Летом мы потеем, зимой мы дрожим” , — был ответ. заться от них без страха или сопротивления. Он должен быть
В дзэне человек не стыдится того, что он умирает, испытывает свободен от желания оправдывать себя. Без этого его дзэн обя­
чувство страха, изнывает от жары. В то же время дзэн не зательно будет или “бунтарским”, или “авторитарным”; или
настаивает на своей точке зрения и не требует ее обязатель­ восстанием против культуры и социального порядка, или но­
ного принятия, не проповедует ее как некий идеал. Поскольку вой формой благополучия и респектабельности. Дзэн — это в
если даже вы и не понимаете этих истин, то само ваше непони­ первую очередь освобождение от конвенционального мышле­
мание также есть ТО. Без тусклых звезд не существовало бы ния, а это нечто совершенно отличное от бунта против конвен­
ярких, а без окружающей темноты не существовало бы звезд ций с одной стороны или адаптации конвенций чужой культу­
вообще. ры — с другой.
Иудейско-христианское миропонимание насквозь проник­ Если попытаться кратко охарактеризовать “конвенцио­
нуто моральной необходимостью и желанием утвердить свою нальное мышление” , то оно представляет собой подмену кон­
правоту. Бог, абсолютное начало, как начало доброе противо­ кретного мира природы концепциями вещей и событий, а так­
стоит началу злому, и, следовательно, быть неморальным или же лингвистическими и культурными символами. Поскольку
неправым значит чувствовать себя отброшенным не просто за в даосизме и дзэне мир воспринимается как единое поле или
пределы человеческого сообщества как такового, ощущать континуум, то ни одна из его частей не может существовать вне
свою оторванность от корней самой жизни. Следовательно, целого или быть более или менее значимой по отношению к
быть неправым, заблуждаться — значит пробуждать к жизни другим. Именно это имел в виду Хуэй-нэнг, когда говорил, что
метафизические по своей природе чувство страха и ощущение “у своих истоков вещи не имеют существования”, поскольку
вины — состояние вечно тяготеющего проклятия, совершенно понимал, что вещи — это только имена, но не реальности. Они
непропорционального по отношению к степени содеянного. существуют в абстрактном мире мысли, но не в конкретном
Это метафизическое чувство вины настолько невыносимо, что мире природы. Поэтому тот, кто действительно осознает и
оно должно в конце концов вылиться в отречение от Бога и его чувствует это, больше не отождествляет себя с собственным
законов, что как раз и случилось в движениях современного эго. Он понимает, что его эго — это его маска, обусловленная
секуляризма, материализма и натурализма. Абсолютная мо­ той ролью, которую он играет в обществе; это некая сумма
ральность разрушает мораль в ее основе, поскольку санкции, сознательно отобранных представлений о самом себе, необхо­
к которым она прибегает в борьбе со злом, слишком суровы. димая для самоидентификации (Почему, к примеру, мы гово­
Отрезать голову — это не лучший способ избавиться от голо­ рим: “Я думаю”, но не говорим: “Я заставляю биться свое
вной боли. Дзэн, подобно другим формам восточной филосо­ сердце?”) Понимая это, человек продолжает играть свою соци­
фии, привлекателен тем, что за завесой реальности, необходи­ альную роль, не будучи одновременно поглощенным ею. Он не
мыми атрибутами которой являются категории добра и зла, он спешит поменять эту роль на новую или изображать отсутст­
открывает бесконечное пространство человеческого “я ”, в ко­ вие таковой. Он играет свою роль безучастно.
тором отсутствует необходимость чувствовать вину или обви­ “Бунтарская” ментальность, как мне представляется, —
нять, и где “я ”, по сути дела, неотделимо от Бога. есть нечто гораздо более широкое и неопределенное, нежели

144 145
Однако подобная точка зрения не исключает и не враждебна
просто “битничество”, распространенное в молодежной среде другой, согласно которой существуют различия между правдой
Нью-Йорка или Сан-Франциско. Это неприятие молодой гене­ и заблуждением на других уровнях и в более ограниченных
рацией так называемого “американского образа жизни”,
сферах применения. Мир оказывается вне категорий истинно­
бунт, который не преследует цели изменить существующий
го и ложного, когда в нем нет никаких ограничений, или,
порядок, но просто призывает игнорировать его, чтобы обрести
другими словами, когда мы начинаем видеть конкретную си­
смысл жизни в субъективном опыте, предпочитая его объек­
туацию не как таковую, но в ее взаимосвязи со всем окружаю­
тивным свершениям. Этот тип ментальности контрастирует с
щим миром. Внутри этой комнаты “верх” и “низ” ясно разли­
“авторитарным” и некоторыми другими типами, зависимыми
от социальных конвенций, не сознающими взаимозависимо­ чимы, но вовне ее, — в межзвездном пространстве, — такого
сти истины и лжи, взаимонеобходимости существования капи­ отличия нет. Внутри ограниченного конвенциями человече­
тализма и социализа, внутреннего единства пуританства и рас­ ского сообщества существуют ясные различия между добром и
пущенности или, скажем, альянса между церковным лобби и злом. Однако эти различия исчезают, когда человеческие про­
блемы рассматриваются как неотъемлемая часть всего мира
организованной преступностью, единым фронтом поддержи­
природы. Любые искусственные рамки создают ограниченную
вающих законы, запрещающие азартные игры. область взаимосвязей, где ограничениями являются законы и
“Бунтарский ”дзэн — это комплексный феномен. Его ди­ правила.
апазон колеблется от попыток оправдать любые вольности в В наше время каждый достаточно умелый фотограф может
литературе, искусстве и самой жизни до проявлений острого направить свой фотоаппарат на любой объект и создать чудесную
социального критицизма и желания перевернуть все вверх композицию, выбрав правильный ракурс и освещение. Неуме­
дном, что мы наблюдаем в поэзии Гинзберга, Уэйлена и Снай­ лый же фотограф, пытаясь сделать то же самое, создает нечто
дера и временами у Керуака 10, который всегда чуть более бессмысленное, поскольку он не понимает, как выбрать правиль­
подвержен самоанализу, чем того требует дух дзэна, субъек­ ный ракурс, ограничить пространство кадра, чтобы фотография
тивен и резок. соответствовала содержанию выбранного объекта. Этот пример
Когда Керуак высказывает свое философское кредо :"Я не
красноречиво свидетельствует о том, что коща мы вводим какие
знаю. Мне все равно. Да это и неважно", — он выдает себя, ибо
бы то ни было рамки, принцип “все — истинно” перестает дейст­
в этих словах есть та воинственность, в которой слышится
вовать. Но каждое произведение искусства существует в своих
желание защитить самою себя. Но именно потому, что дзэн
“рамках”. Именно это, те или иные “рамки” отличают произве­
поднимается над конвенциями и базирующейся на них систе­
дение изобразительного искусства, поэтическое и музыкальное
мой ценностей, он не нуждается ни в том, чтобы “послать все
сочинение, театральную пьесу, танец или скульптуру от всего
к черту”, ни в том, чтобы намеренно подчеркивать, что все, что
остального мира. Многие художники могут возразить, что они не
происходит — истинно.
стремились создать нечто отличное от окружающего их мира,
Действительно, для дзэна, постигающего мир непосредст­
однако, если бы дело обстояло именно так, не было бы необходи­
венно, “все — истинно” является конечным принципом. По
мости “обрамлять” эти произведения, выставляя их в галереях
замечательному выражению Юн-мена, “каждый день — до­
или исполняя в концертах. Кроме того, авторы не должны были
брый день”. Или как об этом сказано в одном древнекитайском бы подписывать и продавать их. Это было бы столь же аморально,
трактате: как продавать луну или оставлять свой автограф на склоне горы
(подобного “творца” можно было бы простить, если бы тот созна­
Если ты хочешь постичь конечную истину,
вал, что он делает, и в глубине души гордился собой не как поэтом
Не заботься о том, что правда, а что заблуждение,
или художником, но как хитрым обманщиком). Только вредные
Ибо конфликт между правдой и заблуждением —
мальчишки и невоспитанные туристы способны оставлять свои
Это болезнь ума.
инициалы на деревьях.

147
146
Сегодня некоторые люди на Западе беззастенчиво исполь­
зуют дзэн, чтобы “заключить в рамку” все, что угодно: чистые примечательные предметы, существуют художники и писате­
холсты, беззвучную музыку, клочки разорванной бумаги, бро­ ли как на Западе, так и в современной Японии, которые созда­
шенные на стол и оставшиеся лежать там, где они упали, или ют подлинно дзэнское искусство “управляемых случайно­
запутанные клубки искореженной проволоки. Творчество стей”. Исторически эта техника впервые появилась на Даль­
композитора Джона Кейджа 11 является довольно типичным нем Востоке, где за образец принимался грубый, в несколько
примером такой тенденции. Во имя дзэна он оставил свои более мазков, стиль живописи и каллиграфии, а также замыслова­
ранние и многообещающие сочинения для “подготовленного тые узоры случайно застывшей глазури на поверхности чашек
фортепиано” 12 с тем, чтобы предъявить слушателям восемь для чайной церемонии. Одним из классических примеров по­
магнитофонных лент, одновременно изрыгающих беспорядоч­ добного подхода к искусству является история разбитой кера­
ные шумы. Или, к примеру, он представил концерт тишины мической чайницы, принадлежавшей одному из старых япон­
для сольного фортепиано, в исполнительской партии которого ских мастеров чайной церемонии. Фрагменты разбитой чайни­
не было ничего, кроме пауз, причем ассистент должен был цы были соединены и скреплены золотом, и хозяин вещи был
переворачивать страницы,подталкивая тем самым аудиторию поражен тем, что случайное переплетение тонких золотых
к осознанию многочисленных звуков, заполняющих музы­ линий стократ усилило ее красоту. Необходимо помнить, что
кальную пустоту — шарканья обуви, шуршания программок, это был objet trouce — случайный эффект, подмеченный чело­
нервного хихиканья, покашливания и грохота транспорта за веком, обладающим тонким вкусом, и вследствие этого приоб­
окном. ретающий высокую ценность, подобно тому, как мы выделяем
Действительно, осознание малейших зрительных и звуко­ из всего окружающего скалу удивительной формы, прибитый к
вых колебаний имеет определенную терапевтическую цен­ берегу обломок дерева, придавая им смысл и значение. Поэтому
ность. В одном случае это позволяет сознанию ощутить чудо в искусстве бонсеки, или “садов камней”, черпающем свое
видения и слышания как таковых. В другом случае, изначаль­ вдохновение в дзэне, подбор камней отличался особой тщатель­
но присущая нам готовность слушать все и смотреть на все ностью, и хотя до этого рука человека никоща не касалась их,
освобождает сознание от стереотипов восприятия красоты, далеко не каждый старый камень годился для этой цели. Кроме
творя тем самым свободное пространство, в котором могут того, в каллиграфии, живописи и керамике случайный эффект
возникнуть совершенно новые формы и связи. Но это терапия, застывшей в свободном беге глазури или отпечатавшегося на
это еще не искусство. Действительно, на уровне “свободных холсте свободного разлета тонких волосков кисти принимался
ассоциаций” , практикуемых в психоанализе, это имеет важ­ и показывался художником только в том случае, когда тот ощу­
ное терапевтическое значение, хотя целью психоанализа ни в щал непреднамеренность и неожиданное великолепие этого эф­
коем случае не является подмена подобными случайными ас­ фекта в контексте всей работы как целого.
социациями непосредственного общения или чтения литерату­ Чем обусловлено его суждение? Что придает некоторым
ры. Работа Кейджа могла бы оправдать свое предназначение случайным эффектам в живописи ту же красоту, что присуща
как разновидность групповой аудиотерапии, но в качестве кон­ случайным очертаниям облаков? С точки зрения дзэна не су­
цертного сочинения она просто абсурдна. Правда, можно наде­ ществует какого бы то ни было определенного правила, то есть
яться, что, благодаря такому слушанию, Кейдж освободил свое правила, которое можно было бы выразить словами или кото­
собственное сознание от почти неизбежной для композитора рому можно было бы обучиться. С другой стороны, во всем этом
зависимости от укоренившихся форм и от подражания им и присутствует некий организующий принцип, именующийся в
представит нам новые музыкальные формы и связи, ранее им китайской философии термином ли, и который Джозеф Ни­
еще не использовавшиеся. дхэм 13 перевел как “органическую частицу”. По сути дела,
Подобно тому, как умелый фотограф удивляет нас выбором ли — это то же самое, что кристаллы нефрита, волокна в
ракурса и подсветки, заставляя видеть по-новому ничем не древесине или фибры мышц. Ли обозначает такой тип органи­
зации, который ввиду своей многомерности, едва уловимых

148
149
внутренних взаимосвязей, а также бьющей через край виталь­ выдаются за музыку и исполняются в концертном зале.
ности не может быть выражен в словах или механических Рамка очерчивает границы некой вселенной, микрокосма.
образах. Художник должен “знать” этот принцип, как он Если говорить о заключенном в рамку “содержании”, как о
“знает”, что у него растут волосы. Он может применять его произведении искусства, то между его фрагментами должны
снова и снова, но никогда не сможет объяснить, как это проис­ существовать те же взаимосвязи частей и целого, что и в нашей
ходит. В даосской философии способность такого делания на­ “большой” вселенной (макрокосме природы). Случайное в
зывается дэ или “магическая добродетель”. Это то ощущение природе всегда распознается по отношению к тому, что упоря­
чуда, которое порой вызывают у нас звездное небо и наша дочено и управляемо. Темное инь не существует без светлого
способность сознавать. ян. Живопись Сессю, каллиграфия Риоквана, керамика школ
хэги и каратсу ценны именно тем, что открывают нам чудо
Именно обладание дэ отличает “белое письмо” Марка Тоби,
случайности в природе средствами строго “дисциплинирован­
который определённо черпает свое вдохновение из китайской
ного” искусства. В спонтанных причудах искусства “правиль­
каллиграфии, или многомерные спонтанные фантазии Гордо­
ность” всего происходящего проявляется не более, чем в нару­
на Онслоу-Форда 14, который кстати является признанным
шениях норм социального поведения. Если в первом случае
мастером традиционного китайского письма, от простых кара­
дзэн стал служить предлогом только в последнее время, то во
кулей. Это ни в коей мере не бессмысленная мазня чистой
втором — это явление имеет долгую историю. Не один негодяй
забавы ради или неуправляемые движения кисти, поскольку
оправдывал себя буддистской формулой: “Колесо рождения и
оригинальный стиль и хороший вкус этих художников можно
распознать по той вдохновенности (один из возможных экви­ смерти ( сансара) — есть нирвана; земные страсти — вот про­
валентов д э ), которая управляет их кистью, даже если мазки светление”. Эта опасность скрыта и в дзэне, поскольку она
этой кисти были не более, чем просто мазками. По тому же неявно присутствует в самом понятии свободы. Власть и свобо­
самому принципу можно отличить работы современных япон­ да всегда опасны. Они опасны так же, как огонь и электриче­
ских художников- модернистов Сабро Хосегавы и Ончи, осно­ ство. Жаль, что дзэн используется как повод для распущенно­
вывающихся, кстати, на традиции “грубого стиля” дзэнского сти, злоупотребления свободой, в то время как такой дзэн, по
мастера Сессю, от просто черных чернильных пятен, клякс и сути, не более, чем умозрительная идея, простая рационали­
зация. Такой дзэн исповедуют представители “богемы”, часто
подтеков... Если справедливо выражение “в руках несоответ­
относящие себя к художественной и интеллектуальной среде.
ствующего человека истинные методы становятся ложными”,
В принципе, богемный образ жизни естественен для художни­
то часто подтверждается и обратное — в руках “соответствую­
ков и писателей, поглощенных своим творчеством настолько,
щего” человека ложные методы становятся истинными.
что им нет нужды соблюдать условности в общении. Кроме
Истинный гений китайских и японских дзэнских художни­ того, богемность — симптом положительных изменений в сфе­
ков, работающих в технике “управляемых случайностей”, не
ре поведении и морали, которые поначалу кажутся консерва­
ограничивается поисками случайной красоты. Ему по силам
торам столь же предосудительными, как и новые формы в
выразить на высоком художественном уровне суть конечного
искусстве. В любом богемном сообществе встречается множе­
принципа: “все — истинно” и “все вещи имеют единую приро­
ство эпигонов и просто случайных людей, особенно в крупных
ду”. Если любую случайную форму просто взять и заключить
городах; среди них и можно обнаружить стереотип “битника”
в “рамку”, то метафизическая и художественная сферы сме­
с его фальшивым дзэном. Впрочем, если бы не дзэн, то для
шаются, ибо одно не выражается в терминах другого. Будучи
такого эпатирующего способа существования нашелся бы ка-
помещенной в “рамку”, любая реальность сразу же оказыва­
ется вырванной из целостности своего естественного контек­ кой-нибудь другой повод.
Быть может, именно этот мир описан Керуаком в его книге
ста, и как раз по этой причине ее Дао не проявляется, остается
“Бродяги Дхармы” ("Dharma Bums"). Общеизвестно, что
скрытым. Есть своеобразная прелесть в большом гуле ночного
“Бродяги Дхармы” — не роман, а вымышленная история,
города, но очарование немедленно исчезает, если эти звуки

151
150
написанная “телеграфным стилем” в форме отчета о событиях, В “Бродягах Дхармы” мы смотрим на Снайдера глазами
якобы произошедших с автором в Калифорнии в 1956 году. Для Керуака, отсюда и некоторые его передергивания, так как соб­
человека, знакомого со средой, описанной в книге, не состав­ ственный буддизм Керуака - это истинно “бунтарский” дзэн,
ляет труда распознать, кто послужил прообразом того или в котором экзистенциальное “все, что происходит — истинно”,
иного персонажа, и не секрет, что Джеффи Райдер, главный подменяется его художественным и социальным эквивален­
герой, — это Гарри Снайдер *. том. Тем не менее что-то привлекает в Керуаке как в писателе.
О самом Керуаке и некоторых других героях его книги мож­ Это что-то — теплота, с которой он относится к своему герою,
но думать что угодно, но вот Снайдера, даже с большой натяж­ здоровая, естественная жизнерадостность, которая пронизы­
кой, вряд ли можно назвать представителем богемного “дна”. вает всю его цветистую и “непричесанную” прозу. Поэтому
В течение года он изучал дзэн в Киото, а недавно вновь вернул­ невозможно отнести Керуака к представителям “битниче-
ся туда для продолжения обучения. Он серьезно изучал китай­ ской” ментальности — типу холодного псевдо-интеллектуаль-
ский, беря уроки у Ши-ян Чена из Калифорнийского универ­ ного битника с его жаждой наслаждений и “джазовым” жар­
ситета. Известны его блестящие переводы стихотворений дзэн- гоном, представителем той среды, которая использует дзэн-
ского монаха Хэн-шена. Его собственные произведения, напе­ скую фразеологию для оправдания своего отчуждения от обще­
чатанные во многих периодических изданиях, дают основания ства, которое, по сути, является попыткой решить свои
считать его одним из лучших поэтов “ренессанса Сан Франци­ проблемы за счет других. На Северном побережье, в Гринвич
ско”. Вил ид ж, да и в других местах можно встретить такой тип
Но Снайдер — бродяга и лентяй в лучшем смысле этого слова. человека, но было бы неверным отождествлять его с талантли­
Его способ жизни — полная противоположность всему тому, чего выми представителями “битнической” среды. Такие люди —
ожидают от “добропорядочного потребителя”. Его временное только тень, плохая карикатура, которая всегда сопровождает
пристанище—маленькая ветхая хижина на склоне холма в Милл духовные и культурные движения, ввергая их в крайности, о
Вэлли. Крутая тропинка ведет к хижине. Коща Снайдеру нужны которых и не подозревали люди, стоявшие у истоков этих дви­
деньги, он выходит в море, подрабатывает пожарником или лесо­ жений. Поэтому “бунтарский” дзэн заблуждается, выдавая за
рубом. Все остальное время он сидит дома или бродит в горах, идеал жизни и искусства то, что лучше держать при себе как
посвящая большую часть времени учебе, творчеству и дзэнским средство самотерапии.
медитациям. Уголок его хижины служит “залом для медитаций”, Одна из самых больных проблем “бунтарского” дзэна —
там порядок и чистота согласно лучшим традициям дзэна. Но это увлечение марихуаной и пейотом, этому подвержены как та­
вовсе не аскетизм в духе христианства или буддизма хинаяны. лантливые художники, так и их подражатели. То, что многие
Как становится ясным из “Бродяг Дхармы” , его жизнь — это “глотают колеса” и “сидят на игле” , вызывает по отношению
сочетание добровольной и радостной бедности и плотской любви. к ним справедливое негодование, выраженное иногда в край­
Для западного же (а во многом, и восточного) типа религиозно­ ней форме. И это несмотря на то, что марихуана и пейот (или
сти, плотская любовь— пробный камень добродетельности. Здесь его производное — мескалин) гораздо менее вредны и не вызы­
не место обсуждать сложную проблему соотношения духовного и вают привыкания в отличие от алкоголя и табака. Курение
чувственного, можно только отметить: “тем хуже для так поня­ марихуаны для этой среды — своеобразный священный риту­
той религиозности”. Отношение к плотской любви как к искуше­ ал, вызов официальной религиозности “авторитарной” вла­
нию почти не встречается в дзэне, будь то новая или старая, сти, подобный демонстративному отказу ранних христиан во­
“бунтарская” или “авторитарная” его разновидности. скурять фимиам римским богам. С другой стороны, для пол­
иции конфискация марихуаны и скандальные аресты употреб­
* Имена были изменены в последний момент, в одном месте даже оста­ ляющих ее людей — удобный повод, чтобы отвлечь внимание
лось “Гарри” вместо “Джеффи”. В отрывке, опубликованном летом широкой общественности от серьезных нераскрытых
1958 г. в “Чикаго Ревью” под заголовком “Лесные медитации”,
сохранены реальные имена. преступлений.

152 153
Утверждение, что эти наркотические вещества продуциру­ их вынуждает, преодолевая внутреннее сопротивление, на
ют состояния сознания, равнозначные сатори или мистиче­ долгое время сосредоточиться на бесчисленных сложностях
скому переживанию, следует принимать с определенной долей своей задачи и на способах ее выполнения. Однако, бывают
скептицизма. Конечно же, наркотики не вызывают подобные периоды, когда это оправдано, особенно тогда, когда практи­
состояния автоматически, а некоторые возникающие при этом кующий дзэн пребывает в уверенности, что он следует дзэн-
эффекты совершенно не похожи на подлинные мистические скому идеалу “естественности”.
переживания. Однако, справедливо и то, что у некоторых лю­ Случается, что последователь “авторитарного” дзэна тщет­
дей, одаренных или обладающих необходимыми способностя­ но ищет параллели в других духовных традициях. Поскольку
ми, пейот, мескалин и ЛСД действительно вызывают состоя­ суть дзэна нельзя точно и полно сформулировать, так как это
ния, сравнимые с мистическими переживаниями. Правда, в метод, а не набор идей, то всегда найдется повод для критики.
отношении марихуаны у меня есть сомнения, хотя, вероятно, За всем, что бы мы ни говорили о дзэне или ином духовном
она и замедляет течение субъективного времени. опыте, всегда стоит что-то невысказанное, что-то тонкое и
Бунтарский дух неподчинения законам, лежащий в основе неуловимое. Нельзя объять необъятное. Западному последова­
“бунтарского” дзэна, серьезно беспокоит приверженцев дзэна телю дзэна приходится, кроме того, преодолевать искушение
“авторитарного.” Они исповедуют японский вариант дзэна, с наихудшей разновидностью снобизма — снобизма интеллек­
его твердо установленной иерархией, суровой дисциплиной и туального, характерного для восточных факультетов амери­
специфическими проверками достижения сатори. Скорее, это канских университетов. Этот тип снобизма отличает стремле­
адаптированный вариант, заимствованный людьми Запада из ние сделать изучение человеческого в человеке более “науч­
японской традиции. Но между “авторитарностью” дзэна и воз­ ным” , что приводит к крайностям. Даже Судзуки ставится в
веденным в принцип консерватизмом Ротари клаб 15 или пре­ вину, что он “популяризатор”, а не серьезный ученый — оче­
свитерианской церкви существует явное различие. Дзэн, не­ видно, на том основании, что он слегка небрежен в сносках и
сомненно, больше будоражит чувства и воображение, он более занимается одновременно многими проблемами, а не, словно
интересен. Тем не менее, он авторитарен, поскольку представ­ завороженный, исследует одну, например, такую: “Анализ не­
ляет собой поиски “правильного” духовного опыта, того состо­ которых неправильных и устаревших начертаний символов в
яния сатори, которое освящено и одобрено авторитетами, на Тань-юаньской версии ’’Сутры Шестого патриарха". Для пе­
котором можно будет поставить штамп (inka) “утверждено”. дантичного рутинера — это вполне подходящее занятие, суля­
Допускается даже выдача сертификата, который можно щее почетное место в науке. Но, если такой человек находится
повесить на стену. у власти, он, ведомый чувством зависти к подлинному интел­
Еще одна крайность, в которую впадает “авторитарный” лекту, вытесняет из подвластной ему области науки любую
дзэн — это духовный снобизм и доведенная до совершенства творческую личность *.
точность “исполнения” ритуала, хотя лично мне не приходи­ Выраженный в произведениях искусства “авторитарный”
лось среди учителей дзэн встречать хотя бы одного столь ревно­ дзэн часто утомительно обдуман и точен — удел любой древней
стного ортодокса. Кажется, что эти джентльмены довольно эстетической традиции, в которой техники развиты до такой
спокойно относятся к своему положению, уважая его достоин­
ство, но не акцентируя на этом внимания. Недостатки “авто­ * Так случилось, что Судзуки оказался редкой птицей среди современ­
ритарного” дзэна — это недостатки любого духовного обще­ ных выходцев из Азии — оригинальным мыслителем. Он не просто
ства с его эзотеричносгью, многочисленными практиками и выразитель сложившейся традиции. Выдвинутые им идеи в области
сравнительного религиеведения и психологии религии имеют огром­
степенями посвящения. Ученики низших рангов могут быть ное значение: достижение, никак не связанное с тем, что он сделал в
неприятно поражены ответом на свой вопрос о тайном знании, области перевода и толкования литературы по дзэну. Но именно
которое адепты якобы не имеют права разглашать — “да вы бы по причине разнообразия его интересов приверженцы “авторитарно­
и не поняли, даже если бы можно было рассказать вам” — и это го” дзэна и академическая синология не торопятся признавать его
авторитет.

154 155
дисциплины, нет искусственных попыток достичь сатори или
степени, что, пожалуй, всей жизни не хватит, чтобы овладеть стремления стать кем-то другим. А для “авторитарного” дзэна
даже одной из них. Поэтому ни у кого не хватает времени, не может быть истинного сатори без многолетней практики
чтобы превзойти достижения старых мастеров, так что новые медитации под суровым руководством опытного наставника. В
поколения обречены на бесконечные повторения и подража­ Японии 17 в. эти два подхода весьма приблизительно олицет­
ния их изысканности и утонченности. Тот, кто учится живопи­ воряли великие мастера Банкей и Хакуин 16, и так случилось,
си суми, каллиграфии, поэзии дсайку или чайной церемонии, что последователи Хакуина “победили” и определили совре­
рискует утонуть в однообразной вычурности стилей, различа­ менный характер школы риндзай *.
ющихся только степенью эзотеричности в интерпретации до­ Сатори можно обрести на обоих путях. Оно возникает,
стижений прошлого. Когда же дело доходит до подражания когда чувства не пытаются “захватить” опыт, но и сам “за­
“счастливым случайностям” старых мастеров, то есть когда хват” можно подавить путем концентрации всей его интенсив­
“примитивные” и “грубые” эффекты воспроизводятся наме­ ности на одном, всегда ускользающем препятствии. И все же
ренно, после длительной тренировки, результат получается путь усилий и воли кажется людям Запада подозрительным.
столь жалким, что даже дикие перехлесты в искусстве “бун­ Причина этого коренится не в их врожденной лености, а, ско­
тарского” дзэна выглядят свежо и обнадеживающе. Возможно, рее, в самой христианской культуре. Западные последователи
что “бунтарский” и “авторитарный” разновидности дзэна так “авторитарного” дзэна часто совершенно наивны, когда речь
взаимоисключают и одновременно дополняют друг друга, что идет о христианской теологии или о достижениях современной
из этого противостояния вырастет новый — поразительно чи­ психиатрии, поскольку как первая, так и вторая имеют дело с
стый и живой дзэн. Крайности не свидетельствуют о серьезно­ ошибочной направленностью и подсознательной амбивалент­
сти конфликта. Не бывает духовного движения без крайностей ностью воли. Как христианская теология, так и психотерапия
и отклонений. Опыт пробуждения, который является сущност­ сталкиваются с трудноразрешимыми вопросами: стремление к
ной стороной дзэна — вневременный и универсальный, ему зависимости от авторитетов, склонность подменять реальные
нельзя причинить вред. Крайности “бунтарского” дзэна не проблемы иллюзорными, попытка примириться с собственны­
должны вызывать тревогу, потому что, по выражению Блейка, ми конфликтами, вместо того, чтобы их разрешить. Для того,
“глупец, который упорствует в своей глупости, становится кто знаком с христианством или психотерапией, эти проблемы
мудрым”. Что касается “авторитарного” дзэна, то “авторитет­ весьма реальны. Китайский дзэн и люди, подобные Банкею,
но” канонизированные духовные переживания всегда отлича­ интересны тем, что пытаются напрямую разрешить эти про­
лись утонченностью, порождая стремление к чему-то истинно­ блемы. Но и они не дают определенных ответов..., поэтому на
му и уникальному, свободному от штампов. вопрос “Как мне попасть в цель не целясь?” у персонажа книги
Я встречал последователей обеих крайностей, с совершен­ Херригела — мастера стрельбы из лука — не нашлось другого
ной очевидностью достигших состояния сатори, а, стало быть, ответа, кроме как порекомендовать продолжать попытки всле­
если не существует истинного пути к сатори, то путь, которым пую. Так продолжалось на протяжении всех пяти лет обучения.
следуете вы, ничем не хуже других путей. Чужеземные религии могут быть необычайно привлека­
Но сам по себе конфликт между крайностями представляет тельными и неадекватно оцениваться теми, кто мало знает о
большой философский интерес. Это современная форма древ­ своей собственной, теми, кто не пропустил ее через свою душу
нейшего спора о спасении действием и спасении верой, или
спора между “путем кошки” и “путем обезьяны”, как говорят * Риндзай-дзэн — это форма дзэна, наиболее распространенная на За­
индусы. Кошка — что соответствует действительности — сле­ паде. Есть еще дзэн Сото, который несколько отличается по технике,
но остается ближе к Хакуину, чем к Банкею. Однако, Банкея нельзя
дует путем, не требующим усилий, так как мама-кошка носит отождествлять с “бунтарским” дзэном, как он описан мною выше, так
своих котят. Обезьяна следует наиболее трудным путем, по­ как он, конечно же, не оправдывает взбалмошные капризы, хотя и
скольку детенышу обезьяны приходится висеть, вцепившись в говорит о необходимости жить нерасчетливо и о том, что глупо специ­
волосы своей матери. В “бунтарском” дзэене нет усилий, нет ально искать сатори.

157
156
и не вырос из нее. Вот почему тот, чье христианство “вытесне­
но” или бессознательно, так легко использует “бунтарский”
Р.Х. БЛИС
или “авторитарный” дзэн для самооправдания. Одному хочет­
ся иметь философию, позволяющую ему всегда поступать ради Что такое дзэн?
удовольствия. Другой желает спастись более благовидным, бо­
лее “авторитетным” способом, чем те, которые ему предлага­
ют Церковь или психиатры. Помимо всего прочего, атмосфера
японского дзэна свободна от неприятных воспоминаний де­ Если меня спрашивают, каково мое отношение к дзэну: за
тства, ассоциаций, связанных с Богом-Отцом и Иисусом Хри­ или против ? — я отвечаю, что и за и против одновременно.
стом (хотя я знаю многих молодых японцев, у которых были Большая ошибка христиан состоит в том, что они никогда не
те же проблемы, но связанные с их ранним приобщением к критикуют (основательно) христианство. Никто или почти ни­
буддизму). Однако истинный дух дзэна остается практически кто не подвергает критике основные принципы демократии
непостижимым для тех, кто еще не преодолел незрелость или коммунизма в тех странах, где они являются “националь­
стремления к самооправданию, будь то перед Богом-Отцом ным достоянием”. Ни один буддист не назовет Будду глупцом,
в Англии же богохульство преследуется законом.
или патерналистским обществом.
Старые китайские мастера дзэна были пропитаны даосиз­ Дзэн — это квинтэссенция христианства, буддизма, куль­
мом. Они видели природу в ее всеобщей взаимозависимости, туры, всего, что есть хорошего в повседневной жизни обычных
что каждое существо и каждое переживание как оно есть пре­ людей. Но это совсем не значит, что мы не должны разбить его
бывает в согласии с Дао природы. Это позволяло им принимать вдребезги, если нам представится хотя бы малейший на то
себя такими, как они есть, мгновение за мгновением, без малей­ повод. Мы совсем не собираемся нападать на фальшивый дзэн
шей необходимости что-либо оправдывать. Они не гордились или на лицемеров и конформистов, которые до поры до време­
этим и не отделяли себя от всего остального. Напротив, их дзэн ни поддерживают его, — нас интересует дзэн сам по себе, в его
был ву-шин, что приблизительно означает “ничего особенно­ самых высоких и утонченных формах. Священны только наши
го” или “никакой суеты”. Но дзэн становится “суетой” , когда собственные глупые и противоречивые измышления. “Из­
его смешивают с богемной демонстративностью или же когда мышления” — это то, что меня роднит с так называемыми
воображают, что японский монастырь и ежедневная пятичасо­ “большими людьми” — всеми без исключения — и с очень
вая сидячая медитация гарантируют “спасение”. Вынужден многими людьми “маленькими”. Значит, это есть нечто совер­
признать, что болтовня о дзэне, даже в таком небольшом эссе, шенно субъективное, рискованное и, действительно, неодно­
как это, — тоже суета, правда, в меньших масштабах. значное, однако, самое важное — иметь смелость утверждать:
Мне хотелось бы добавить еще кое-что обо всех “суетящихся”, “Все, что можно основательно поколебать — необходимо по­
будь то представители “бунтарского” или “авторитарного” дзэ­ колебать” , и если оно не устоит — так тому и быть.
на. Суета — это тоже хорошо. Если вы верны дзэну, нет нужды *
притворяться, что это не так. Если вам действительно хочется
провести несколько лет в японском монастыре — почему бы и Ни о чем так трудно не пишется, как о дзэне. Нет, не так.
нет? А если вы хотите проводить время, путешествуя автостопом Нет ничего более трудного, чем вообще писать, поскольку пи­
или перемывая косточки Чарли Паркеру 17 — выбор за вами. сать по-настоящему — это писать (способом) дзэн. Трудно
писать, есть, петь или умирать (способом) дзэн. Писать по-на­
В весеннем пейзаже нет ни хорошего, ни плохого; стоящему о дзэне на самом деле означает то же, что писать
Цветущие ветви растут естественно, одни длиннее, другие короче... (способом) дзэн о процессе письма, принятии пищи, пении или
умирании (способом) дзэн. Следовательно, писать о дзэне не
трудно; что действительно трудно — это писать (способом)
дзэн.

158 159
Если же мы не способны писать (способом) дзэн, то вообще сохранение ее индивидуальности, и в то же время она не может
не должны писать. Если мы не можем жить (способом) дзэн — существовать в полной изоляции. Шпенглер по-разному “оце­
жизнь не имеет смысла. нивает” различные культуры мира, которым его гений (хотя
* это может быть всего лишь национализм и мизантропия) отка­
зывает в возможности взаимного понимания, то есть отрицает
Что такое дзэн? Дзэн означает все делать совершенно; со­ их сущностную идентичность. Та же ошибка часто совершает­
вершенно заблуждаться, совершенно проигрывать, совершен­ ся по отношению к отсутствию эго в японском муга 1. Отсутст­
но сомневаться, совершенно страдать из-за боли в животе, вие самости является здесь неподходящим, а натянутое срав­
делать что-то — совершенное или несовершенное — СОВЕР­ нение со Сверх-Душой или чем-то в этом роде тоже ничего не
ШЕННО . Что значит “СОВЕРШЕННО ”? Чем это отличается привносит, поскольку от того, что мы ущипнем Сверх-Душу,
от “совершенно”? “СОВЕРШЕННО” состоит в воле; “совер­ она не вскрикнет. То, что нам нужно, вроде бы и можно и
шенно” — в действии. “Совершенно” значит, что действие одновременно нельзя ущипнуть, а вот эго позволяет щипать
гармонично на всех его этапах и полностью достигает ожидае­ себя. А значит, требуется отсутствие самости и, одновремен­
мого эффекта. “СОВЕРШЕННО” значит, что ни один момент но, юга — полнота самости; тогда мы в порядке, подобно Ш ек­
активности не содержит эгоизма, или точнее, что наше эго спиру, когда он был Гамлетом и одновременно Шекспиром,
сотрудничает с силой притяжения и отталкивания Эгоизма датским принцем и английским драматургом.
природы внутри и вовне нас. Наша боль — это не только наша Третья причина, по которой дзэн так легко принимается,
собственная боль, это и боль Вселенной. “Радость” Вселен­ говорит нам — словами Хэзлита — что только то, что нас
ной — это наша радость. Наша неудача или неверное суждение интересует, — интересно. Дзэн приносит пользу. Делает
принадлежит природе, которая не питает надежды и не погру­ горы более гористыми и долины более долинными, но в то же
жается в отчаяние, но и не прекращает дальнейших попыток. время снижает горы и выравнивает долины. У нас появляется
Дзэн является одновременно и неодолимо притягивающим идея чего-то, что мы всегда искали, сами того не ведая. Дзэн —
и невыразимо отталкивающим. Дзэн притягивает нас по мно­ это универсальность, которую мы всегда искали. Дзэн — это
гим причинам. Во-первых, потому что наконец мы имеем веру, хороший вкус.
в которую не нужно верить. Никаких догматов, никакого ри­ Отталкивает в дзэне то, что о нем говорят (все, за исключе­
туала, никакой мифологии, никакой церкви, никакого свя­ нием Дайсецу Судзуки): фотографии дзэнских монахов в их
щенника и никакой священной книги — какое облегчение! фанатизме, ханжестве, склонности к преувеличениям и стан­
Во-вторых, дзэн, даже просто как слово, позволяет нам дартизации; их обтекаемые, сомнительные советы и инфан­
осознать, что все самые глубокие переживания в жизни, в тильные истории из собственного опыта, будто бы имеющие
музыке, в искусстве, в поэзии, в юморе и т.д., как бы они не целью представлять собой примеры просветления; коммента­
различались между собой и при каких бы разных обстоятель­ рий к “Хекиган-року” 2 и “Мумонкану” 3 или коанам с их
ствах не возникали — они имеют сходный “вкус” или “запах”, эзотеричностью и комплексом превосходства; чужеземцы (все
некий общий элемент, который представляется основным. Эта без исключения), которые претендуют на понимание дзэна и
идея, конечно, опасна в своей монистической, научной, фило­ обманывают себя и (некоторых) своих читателей, приделывая
софской, непоэтической тенденции, но тем тверже должно “змее ноги”. Никто не понимает дзэн; никто не может его
настаивать на разнообразии, множественности и индивиду­ объяснить: писание книг о нем — это фрондерство и наглость.
альности проявлений дзэна. Единство нам также необходимо, На самом деле, дзэн сам по себе является в некотором роде
как и множественность, а значит, слово “дзэн” обычно апел­ нахальством. С другой стороны, он — сама скромность, скром­
лирует к тому глубинному единству, которое скрыто под по­ ность природы. Давайте попробуем соединить это сами.
верхностью жизни. Но таким же глубоким является и наш опыт
различения. Ведь условием существования вещи является

160 6 Что такое дзэн? 161


* сидел, стала святыней Шориньи. Говорят, что он умер в возра­
сте ста сорока пяти лет; некоторые утверждают, что его отра­
Дзен произрастает спонтанно, естественно, из глубины че­ вили, другие — что он возвратился в Индию. Указанные четы­
ловеческого сердца. Он не является каким-то особым открове­
нием, данным какому-то человеку, социальному классу или ре принципа таковы:
1. Никакой зависимости от слов и букв.
народу. Поэтому утверждение о том, что он пришел из Индии
Применение этого принципа к поэзии, способом выражения
в Китай, а из Китая в Японию — бессмысленно. С таким же
которой есть слова и стихи, может показаться абсурдом. Это
успехом можно было бы сказать, что воздух, который мы вды­
подобно живописному полотну, на котором ничего не изобра­
хаем в одной стране, происходит из другой. Далее, утвержде­
жено, или беззвучной музыке. Но слово — это медиум особого
ние, что дзэн — это “особое послание” и что оно передается от
Шикьямуни, через двадцать шесть патриархов, Бодхидхарме, порядка, ибо оно является универсальным средством коммуни­
Хуэй-ка, Сен-цяню, Дао-синю, Хун-женю, Хуэй-нэнгу и, на­ кации как поэтической, так и любой другой. Сокрытые во
конец, учителям нынешней эпохи — это не что иное как обску­ мраке и молчащие вещи обретают в поэзии свет и звук.
рантизм, претенциозность, фальшивый патриотизм, педан­ 2. Некое особое послание, выходящее за рамки просто свя­
тизм и эгоизм; это отсутствие духа дзэн. щенных текстов.
С поэтической и трансцендентальной точки зрения ни один От поэта к поэту передается дух поэзии, в глубине своей
человек не смог выразить дзэн таким, каковым он является для подобный тому, как передается дзэн от монаха к монаху. Поэт
узнает другого поэта по неким неповторимым невидимым зна­
него самого, а, в конечном итоге, и для всех остальных. Наша
кам, это справедливо и по отношению к художникам и музы­
способность видеть истину или не видеть ее — это вопрос воли;
хотим мы ее видеть или нет, точно так же, как ворон хочет быть кантам.
черным, а змея не стремится иметь ноги. Два прилетели,
Тем не менее, история дзэна, протекающая во времени, Два улетели -
существует. Причина и следствие одновременно реальны и Мотылька.
нереальны. И если обнаружим дух дзэна у Гомера, Эпиктета, (Хора)
Плутарха, Марка Аврелия, в Библии, в “Аде”, в проповедях
В этом стихе нет обычного поэтического значения; остается
Экхарта, в “Короле Лире”, “Дон Кихоте”, в сочинениях Баха лишь темное пламя, пылающее во всех вещах. Это видишь
и Моцарта — мы совершенно вправе искать исторические вза­
нутром, а не глазами, исходящим изнутри чувством сострада­
имосвязи, некое особое послание, как внутри, так и вне свя­
щенных текстов; мы можем полагаться на книги, если пытаем­ ния.
ся прослеживать связи между всеми заключенными в них не­ 3. Непосредственное попадание в душу человека.
посредственными указаниями и душой человека, всматрива­ Как можно указать, не используя палец? Как возможно
ясь в их природу и обретая хотя бы на одно мгновение состояние искусство без посредника? Что это за тишина, говорящая так
будды. громко?
Рыбацкий поселок;
* Танец при луне,
“ Четыре принципа секты дзэн” обычно приписывают Бодхид­ К запаху сырой рыбы.
харме (яп. Дарума), который, согласно легенде, переплыв море (Шики)
на тростниковой лодке, принес дзэн в Китай из Индии в VI веке.
4. Проникновение в свою собственную природу есть дости­
Он прибыл в Кантон с чашей для милостыни и поселился в
Лоянге, где девять лет сидел лицом к стене, обретя славу жение состояния будды.
Достичь состояния будды значит достичь состояния чело­
“уставившегося в стену брамина”, будто бы он действительно
вечности, перейти в царство дву полости; на смену этому
принадлежал к правящей касте воинов. Пещера, в которой он

163
6* 162
шекспировскому состоянию приходит состояние ребенка,
цветка, камня, даже состояние слова, идеи, места или времени. человек не способствует уменьшению количества бесполезно­
го, бесплодного страдания в этом мире — настолько его дзэн
Если речь идет о коже, является обманом, самообманом, обманом самого Себя.
какое различие Кстати говоря, я вовсе не утверждаю, что в бою быков есть
между мужчиной и женщиной! что-то “плохое” . Я просто по-своему, без какой-либо кате­
А если речь идет о кости, горичности, пытаюсь доказать, что существуют другие,
оба просто человеческие существа. “лучш ие” способы прожить свою единственную жизнь на
(Иккэй) этой планете. “Л учш ие” — это значит более глубокие, более
исполненные смыслом и дзэном, более насыщенные поэзией,
Когда я говорю о дзэне, особенно о его отношении к различ­
с большими и лучшими быками, убитыми более красивым
ным формам культуры, всегда следует помнить о разнице меж­
ду дзэном как “системой” парадоксов, формировавшуюся в способом.
Индии и Китае на протяжении трех тысячелетий, и дзэном — *
как дзэном, спонтанной, индивидуально-создаваемой вневре-
Что такое дзэн? Дзэн — несимволизация мира и всех вещей
менной-активностью-во-времени неделимого разума-тела.
Это почва, basso ostinato развитого на протяжении истории в нем. Учителя дзэн, конечно же, употребляют метафоры и
сознания дзэн. аналогии, употребляют даже символы, но они не должны вос­
Дзэн — не религия, он — религия. Дзэн — не ценность, и приниматься серьезно. Одна вещь не означает другую. Прежде
он — ценность. Ошибка, которую часто совершают в отноше­ всего, мы не должны искать значения вещей вне их самих. Если
нии дзэна, касается вероятной его ценности. Сила дзэна — в рука поднята, все вещи подняты вместе с ней, но рука — не
мудрости, но в нем нет любви. Дзэном Христа является лю­ то же, что эти вещи. В этом смысле анимизм — это sine qua
бовь, но ей не хватает мудрости. Дзэном Будды является исти­ non * дзэна, но в то же время мы вынуждены признать, что
на, но где же человечность? Если нам так нравится, мы можем человек — это ходячее дерево. Человек подчиняется причин­
сказать, что существует дзэн двух видов: частичный и полный. но-следственным законам так же, как существа, пребывающие
на самой низкой ступени эволюции. Камень так же свободен,
Дзэн искусства, дзэн Но 4 частичный (неполный) и дзэн
настоятеля монастыря тоже частичный. как и серафим. Когда идет дождь — с небосвода проливается
кровь Христа. Дзэн означает, что свободу нужно создавать; нас
Полный дзэн пронизывает всю жизнь человека, он мешает
создает все, что есть вовне и внутри нас. Мы не в состоянии
ему читать газеты и писать статьи в журналы — мы с этим, в
убежать от вещей на крыльях абстракции, формы и функции,
данном случае, не имеем ничего общего.
как это пытался сделать Платон. Одна вещь за