Вы находитесь на странице: 1из 242

3_/ у >

М И Н И СТЕРСТВО П РО С В Е Щ Е Н И Я РСФ СР
РЯЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

А. Г КУЗЬМИН

РУССКИЕ ЛЕТОПИСИ
КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ
ДРЕВНЕЙ РУСИ

Р язань. 1969
О добрено и утвер ж дено к изданию решением
редакционно-издательского совета Рязанского
государственного педагогического института и
ГУВУЗ-ом М инистерства просвещ ения РСФ СР.
Рекомендовано к печати каф едрой Источникове­
дения И сторического факультета МГУ.

Редактор Л. Л. Муравьева
(Институт истории АН СССР)

.........
жанирование, соорка, дизаин^
ВВЕДЕНИЕ

Редкий автор, занимающийся историей Древней Руси, не


пожалуется на недостаток источников. Действительно, в на­
шем распоряжении сравнительно немного непосредственных
письменных свидетельств от домонгольской эпохи, и в боль­
шинстве случаев все это уцелело на окраинах, где в меньшей
степени сказались разрушительные последствия иноземных
вторжений. В единственном и сравнительно позднем списке
(не ранее XVI века) было найдено замечательное произведе­
ние русской и мировой литературы—'«Слово о полку Игоре-
ве», да| и то погибло во время московского пожара 1812 года.
Только в составе уникального Лаврентьевского списка сохра­
нилось Поучение Владимира Мономаха. В сравнительно позд­
них списках дошло «Слово Даниила Заточника», а также не­
которые другие сочинения авторов XI—XII веков. От древ­
нейшего периода мы почти не имеем случаев, когда можно
было бы указать оригинал, с которого сделан тот или иной
список.
Однако и в настоящее время мы являемся обладателями
колоссальных письменных богатств, причем не только рус­
ских, но и стран, находившихся в тесном общении с Русью
(памятники византийские, болгарские, западнославянские и
др.). И из всех этих письменных источников самыми богаты­
ми несомненно являются русские летописи. .Видный советский
ученый, знаток летописей, А. Н. Насонов (1898— 1965) в од­
них только московских хранилищах выявил около 1000 руко­
писей исторического содержания’. Сотни рукописей хранятся
в ленинградских архивах и библиотеках, а также в рукопис­
ных собраниях многих других городов Советского Союза.

• А. Н. Н а с о н о в . Летописны е памятники хранилищ Москвы. «П р об­


лемы источниковедения». Вып. IV . М ., 1955.
Д аж е количество изданных летописных произведений насчи­
тывается теперь многими десятками (31 том в составе Пол­
ного собрания русских летописей (далее П С РЛ ), не считая
отдельных изданий). В результате не столько ограничен­
ность, сколько необозримость источников становится препят­
ствием на пути начинающего исследователя.
Главная трудность в работе с летописным материалом,
однако, заключается не в объеме, а в специфике источника.
В течение ряда столетий средневековые историографы тру­
дились над описа1нием прошлого и настоя1 щего, перетасовыва­
ли сочинения безыменных предшественников, опускали одно,
вставляли другое, оставляя для потомков на каждом шагу
бесчисленные загадки. Стремление распутать этот клубок об­
рывочных и противоречивых данных, получить из летописных
памятников максимально возможное количество информации,
является одной из важнейших задач отечественного источни­
коведения. Настоящее пособие имеет целью дать некоторые
ориентиры при использовании летописных данных, касаю­
щихся периода Киевской Руси (IX—XII вв.), то есть того пе­
риода, который отражен т- н. «Начальной летописью», или
«Повестью временных лет». Это время образования Древне­
русского государства и сложения яркой и самобытной куль­
туры, на базе которой позднее развивалась культурная жизнь
русского, украинского и белорусского народов.
Пособие является результатом работы со студентами
истфака Рязанского пединститута в 1964— 1968 гг. Автор хо­
тел бы особо отметить своих «соавторов» — Л. Батуркину,
Л . Боброву, Б. Гиндиса, А. Иванова, Е. Курочкину, Т. Л ари­
ну, Л. Никулину, А. Севостьянову, Е. Тарабрина, А. Харла­
м ова— участников факультативного спецсеминара по проб­
леме. Автор благодарит также членов кафедры Источникове­
дения истфака МГУ и Группы по изданию ПСРЛ Института
истории АН СССР за плодотворные замечания! и сожалеет,
что не все они могли быть приняты из-за ограниченности объ­
ема книги.
ГЛАВА /
НАЧАЛЬНОЕ ЛЕТОПИСАНИЕ
В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
В свое время А. Е. Пресняков выделил три периода в изу­
чении русских летописей. Первый период он связал с именами
В. Н. Татищева и А. Шлецера, второй с трудами П. М. Стро­
ева и К. Н. Бестужева-Рюмина, «третий и последний» с р а­
ботами А. А. Шахматова.* Такого деления предшествующей
историографии в основном придерживаются и в наши дни.
Вместе с тем, можно уловить некоторую связь между подхо­
дом к летописи А. А. Шахматова с А. Шлецером, в то время
как один из основных его оппонентов Н. К. Никольский отча­
сти развивал традицию, идущую от П. М. Строева и К .Н. Б е­
стужева-Рюмина. Выявление позитивных достижений всех
этапов и течений в историографии приобретает особое значе­
ние в тех случаях, когда остаются спорными важнейшие ас­
пекты проблемы. Летописание же является! такой областью
источниковедения, в которую каждый этап изучения вносит
больше вопросов, чем ответов.
В. Н. Татищева (1686— 1750) иногда называют последним
летописцем и первым историком. Для нас важно то, что он в
сущности был первым источниковедом, причем, как отметил
М. Н. Тихомиров, его построения в некоторых отношениях
«более близки к нашему времени, чем систематический труд
А. Шлецера».^ В. Н. Татищев первым обратил внимание на
разночтения и противоречия наших летописей и пытался дать
этому объяснение. Он впервые сопоставил данные источников
• А . Е. П р е с н я к о в . А. А. Ш ахматов в изучении русских ле-
тописей. «И звестия отделения русского языка и словесности» (далее
И О Р Я С ), т. XXV, Пгр., 1922. стр. 163.
2 Л1. Н. Т и X о м и р о в. о русских источниках «Истории Российской».
«В. Н. Т а т и щ е в . И стория Российская», т. 1, М ,— Л ., 1962, стр. 44.
о летописцах Несторе и Сильвестре. По его представлению,
Нестор писал до 1093 года, а далее до 1110 года его продол­
жал Сильвестр — игумен Выдубицкого монастыря и затем пе­
реяславский епископ (ум. 1123 г.'). Вместе с тем, В. Н. Тати­
щев допускал, что «не токмо у протчих славян, но и у нас
гораздо ранее историки были, да пропали».*До 1156 года на­
ше летописание представлялось В. Н. Татищеву некой эста­
фетой: летописцы последовательно трудятся над одной и той
же летописью, лишь иногда исправляя и дополняя (или опу­
ская!) что-то в предшествующих записях. Далее этого рубежа,
по В. Н. Татищеву, «во всех летописях разница находится».^
Общий взгляд В. Н. Татищева на взаимоотношения лето­
писей долгое время оставался господствующим и спорили
лишь о том, где кончил писать тот или иной летописец. Не дал
в этом отношении чего-либо принципиально нового и А. Шле-
цер (1735—1809). Более того, он оставил в сущности только
одного летописца: печерского монаха Нестора, у которого
А. Шлецер не видел никаких предшественников, а последо­
ватели ему представлялись более или менее невежественными
переписчиками. По мысли А. Шлецера, Нестор трудился с
1100 по 1116 год и оставил тот труд,, который лежит в основе
разных летописей в части до второго десяггилетия XII века.
Однако А. Шлецер внес существенный позитивный вклад
в другой области. Именно с его именем связано начало на­
учной текстологии в России. Хотя сопоставлением текстов в
той или иной мере приходилось заниматься еще В. Н. Тати­
щеву, а И. Н. Болтин указывал на необходимость такой «чер­
новой» работы, лишь А. Шлецер в полной мере показал ее
важность применительно к русской летописи. До сих пор исто­
рики как бы стеснялись вводить читателя в свою творческую
лабораторию. А. Шлецер показал, что это не только можно,
но и нужно делать.
Строго говоря, А. Шлецер не был вполне оригинален и в
этом плане. Но он впервые перенес на русскую летопись те
принципы восстановления авторского текста, которые в его
время применялись в Европе для реконструкции текстов со­
чинений древних авторов. По убеждению А. Шлецера, необ­
ходимо было выявить все возможные списки Начальной лето­
писи и, сопоставив их различия, «представить сочинителя в
его настоящем виде, очистить от глупейших описок, объяснить
где он темен, исправить где ошибается».^

* В. Н. Т а т и щ е в . И стория Российская, т. 1, стр. 120.


^ Там ж е, стр. 122
З А . Ш л е ц е р . Нестор т. 1, СПб., 1809. Общие предварительные на­
поминания, стр. 4.
Труд А. Шлецера произвел сильное впечатление на совре­
менников и некоторое время почитался образцом критическо­
го исследования. К шлецерову «Нестору» нередко обраща­
лись как к действительно «очищенному» древнейшему лето­
писному тексту. Русские критики А. Шлецера на первых
порах могли указать лишь на его тенденциозность и прини­
жение собственно русской историографии. Ф. Круг не согла­
шался с ним в решении ряда частных вопросов начальной
русской истории. ЙИ[ только Й. Добровский и Г. Эверс выска­
зали сомнения по существу выдвинутых А. Шлецером задач.
В развернутой рецензии на труд А. Шлецера, принадле­
жащей замечательному чешскому слависту Й. Добровскому
(1753— 1829), критике подверглись текстологические приемы
А. Шлецера. Автор с одной стороны отметил нецелесообраз­
ность привлечения к изданию всех без исключения списков-,
а с другой стороны указал на отсутствие у А. Шлецера объ­
ективных критериев критики текста. По мысли Й. Добровско-
го, необходимо было прежде всего систематизировать списки,
установить их редакции, и выбрать старшие из них. Такая
предварительная работа, по й . Добровскому, не могла быть
выполнена на профессиональном уровне ни русским, ни ино­
странцем без научного знания Я1зыка.^
Работа Й. Добровского, к сожалению, не была известна
большинству русских ученых и потому не оказала того влия­
ния, какого она заслуживала. Не знал этой работы, видимо,
и Г Эверс. Но и Г Эверс постоянно подчеркивал субъектив­
ный характер построений А. Шлецера, когда тот, «ослепляясь
положением, которое почитает доказанным, бывает слишком
смел в искании и легковерен в обретении сокровенных следов
своей истины».^ Й. Добровский находил недостаточным тот
путь, которым А. Шлецер пытался дать «очищенного» «Несто­
ра».!". Эверс интуицией историка чувствовал, что «очищен­
ный» текст противоречит показаниям других источников и
является лишь субъективным взглядом А. Шлецера на рус­
скую историю. Уже после Г Эверса, в 40-е годы, многим спе­
циалистам стало ясно, что «в таком виде, как нам сохранила
древность наши летописи, они не подходят под те начала кри­
тики, которые Шлецер признавал за безусловные».^

^ J. DoBrowsky. W ie soil N estors Chronik.., rein h ergestellt werden?


В кн. J. M uller. A ltrussiche G eschichte nach N estor. Berlin, 1812. p. 31.
2 Г. Э в е р с . Предварительные критические исследования для россий­
ской истории, кн. 1, М., 1825, стр. 82.
З А . П о п о в . Ш лецер. Р ассуж ден и е о русской историографии. М.,
1847, стр. 37.
А. Шлецер не тол1 ко не заметил разновременных слоев в
Начальной летописи, но и известия явно отличающихся от
нее памятников стремился втиснуть в своего абстрактного
«Нестора». Последующие исследования показали, что русские
летописи являются не авторскими сочинениями, а летописны­
ми сводами. Впервые на это указал П. М. Строев в 1820 го­
ду. «Каждый век и каждое значительное княжество, — пола­
гал П. М. Строев, — имели своих, почти непрерывных быто­
писателей; даже и в некоторых обителях вели частные мо­
настырские записки. Из сих-то отдельных бытописаний
составлялись по временам общие сборники».'
Потребовалось почти полстолетия, прежде чем взгляд, вы­
сказанный П. М. Строевым, прочно утвердился в науке. Обо­
снованию этого положения посвятил специальное исследова­
ние К. Н. Бестуже-Рюмин. Сам автор позднее со скромно­
стью, но не без оснований заметил, что целью книги было «не
проведение каких-либо новых взглядов, а просто перечень
того, что уже есть с посильными указаниями на большую
или меньшую пригодность наличного».^ Действительно, книга
К. Н. Бестужева-Рюмина буквально вырастает из наблюде­
ний и работ П. С- Казанского, И. И. Срезневского, М. И. Су­
хомлинова, Н. И. Костомарова и других авторов, писавших
в 50—60 гг.
Важнейшие выводы, касающиеся Начальной летописи,
сформулированы К. Н. Бестужевым-Рюминым уже в начале
исследования: «1) «Повесть временных лет» есть свод лето­
писный; 2) свод этот составлен в начале XII в.; 3) есть воз­
можность определить и даже до известной степени восстано­
вить его источники (т. е. письменные)».® Начиная со второго
десятилетия XII века, по автору, «каждая редакция уже
представляет собой особый свод или часто и свод из сводов»
Автор допускал и то, что «Повесть временных лет» не явля­
ется первоначальным сводом.® Но выделить этого свода он
не пытался. Для него, видимо, было более важным доказать,
что летописным сводам предшествовали письменные источни­
ки «то в виде отдельных сказаний, то в виде кратких заме­
ток». «Все эти материалы, — по автору, — попали в руки лю­
бознательному человеку в начале XII в. и он из них
' Софийский временник, ч. 1, М .. 1820, стр. X.
2 К. Н . Б е с т у ж е в - Р ю м и н . И стория русского самосознания...
М. О. Кояловича, СП б., 1884. «Ж урнал М инистерства народного просве­
щения». (Д а л ее Ж М Н П ), ч. 237, 1885, январь, стр. 99.
® Его ж е. О составе русских летописей д о конца X IV века, С П б.,
1868, стр. 2.
^ Там ж е, стр. 24 (выделено мною — А. К-).
* Там ж е . стр. 30— 31, 58.
составил тот свод, который мы теперь называем первона­
чальным; мы не знаем степени его собственного участия; нО’
думаем, что оно может быть ограничивается последними го­
дами (приблизительно началом Святополка или много многО'
Всеволода) и может быть некоторыми вставками, поправка­
ми, сравнениями и связующими выражениями; наконец со­
ставлением из многих сказаний одного, как это сделано в
житии Владимира (впрочем может быть и не последним
составителем). Таким образом с этой точки зрения «Повесть
временных лет» является архивом, в котором хранятся следы
погибших для нас произведений первоначальной нашей лите­
ратуры». «Оттого, — заключает автор,— и трудно смотреть
на нее, как на цельное произведение: то, что до сих пор счи­
талось взглядами известного летописца, теперь скорее можно
признавать взглядом книжников целой эпохи».*
Вопреки широко распространенному мнению, К. Н. Бе­
стужев-Рюмин не сбрасывал со счетов роль автора 1-сводчика.
Это видно и из цитированного текста. Но он находил более
существенным, что «при всем своем искусстве... составитель
«Повести», к счастью для нас, сохранил следы своих источ­
ников; из того, как мало изменил 6н в источниках, до нас
дошедших в отдельности, можно заключать и к тем, которых
бывшая отдельность угадывается по некоторым признакам».^
Доказывая сводный характер летописей. К- Н. Бестужев-
Рюмин стремился сформулировать и принципы разложения
летописного текста. К числу легко выделяемых чтений он
относил такие, которым находится параллель во внелетопис-
ных произведениях (параллельный текст) или которые вну­
три летописи связаны с определенным именем (сказание В а­
силия об ослеплении Василька Требовльского, вставленное
Б летопись под 1097 годом). Для других сказаний и известий
он предлагал «посмотреть, не заметно ли сшивки в том месте,
где известие вставлено». Согласно автору, «сшивка может
быть заметна иногда по противоречиям, дурно соединенным
или совсем нетронутым, иногда по выражениям, по слогу,
приличному чему-то иному, а не тому месту, где находим
данное известие. Но и при отсутствии этих внешних призна­
ков остаются еще признаки внутренние: куда клонится со­
чувствие летописца, на кого и на что он смотрит благосклонно
или враждебно, где могло быть известно то, что встречаем
в летописи и в каком виде».®
• К. Н. Б естуж ев-Рю мкн. О составе... стр. 58— 59 (выделено
мною —<А. К. ).
^ Там ж е, стр. 22.
^ К. Н. Б е с т у ж е в - Р ю м и н . О составе.., стр. III.
Хсугя) ПОЧТИ! все главные мысли К. Н. БестужевагРю 1Мина
не были вполне новыми, именно его работа заставила с ними
считаться. Можно сказать, что К. Н. Бестужев-Рюмин, как
позднее А. А. Шахматов, создал определенную школу и имел
последователей. Среди них в особенности следует выделить
Н. Н. Яниша и И.П. Хрущова, работы которых не потеряли
значения до наших дней. Но в «бестужевском» методе име­
лись и изъяны, которые отчасти были отмечены уже .совре­
менниками этих авторов. Так М. О. Коялович обратил вни­
мание на то, что дифференциация у К. Н. Бестужева-Рюмина
не сопровождалась интеграцией. «Мнение Бестужева-Рюми­
н а ,— полагал автор, — ... должно быть признано крайним
пределом разложения на составы нашей древней летописи,
после чего должно начаться восстановление хотя некоторой
ее цельности».'
Интересно следующее замечание М. О. Кояловича, явля-
юш.ееся как бы предтечей «шахматовского» периода в лето-
писеведении. Автор обратил внимание на разноречия Л ав­
рентьевской и Ипатьевской летописей, которые большинство
исследователей пыталось решить однозначно: первична либо
та, либо другая летописй. По мнению М. О. Кояловича, рас­
хождения летописей «приводят к тому выводу, что состави­
тели этих редакций имели под руками какие-то недошедшие
до нас редакции и перемешали их». «Подобных новых редак­
ций кроме древних общеизвестных списков, — подчеркивает
автор, — нужно искать и для объяснения других частей нашей
древней летописи».^
Таким образом М. О. Коялович настаивал на поисках тех
промежуточных редакций от второго десятилетия XII века до
времени составления реально дошедших списков, которые
могли влиять на характер и состав Начальной летописи. На
важность выяснения литературной истории отдельных лето­
писных статей обращал внимание и А. Маркевич — автор сво­
его рода итогового обзора достижений летописеведения
XIX века. Но А. Маркевич смотрел весьма пессимистически
на возможность решить эти вопросы. «Доказать, что изве­
стие, когда бы оно ни было записано, не занесено в свод поз­
днее, — полагал он, — абсолютно невозможно».^ «Даже на­
хождение известия! в разных списках, которые сходны до
известного периода и расходятся далее, — считал А. Марке-

^ М. о . К о я л о в и ч . И стория русского самосознания, СПб., 1901,


(третье и зд .), стр. 15.
2 Там ж е, стр. 18.
3 А. М а р к е в и ч . О летописях, вып. 1. О десса, 1883, стр. 119.

10
ВИЧ, — ничего не доказывает; может быть у составителей или
переписчиков под рукою был один и тот ж е источник». По его
мнению, «даже филологическая критика здесь не в силах по­
мочь: она может судить о том, когда составлено было изве­
стие, но (по крайней мере пока) не может решить, когда оно
внесено в известный список».*
Можно и, видимо, должно не согласиться со столь отри­
цательным отношением автора к возможностям летопнсеве-
дения. Последующие работы А. А. Шахматова и некоторых
его последователей и оппонентов позволили взглянуть на пер­
спективы изучения летописей гораздо более оптимистично.
Но сомнения А. Маркевича, очевидно, следует учитывать как
частный момент, как требование всестороннего подхода к
маггериалу для получения относительной истины.
А. А. Шахматов (1864— 1920) несомненно крупнейшая ве­
личина на пути летописного источниковедения с его зарож ­
дения и до наших дней. В его лице русская наука и культура
получила великого ученого, вся деятельность которого явля­
ется научным и гражданским подвигом. Как образно заметил
Н. К. Никольский, — один из наиболее талантливых и эруди­
рованнейших критиков А. А. Шахматова, «если бы в наше
время продолжались старинные погодные записи, которыми
с таким увлечением занимался А. А., то летописец без коле­
бания и преувеличения был бы вправе отметить его кончину
словами: «такового не бысть в Руси преже, и по нем не вем,
будет ли таков»2.
Следует отметить, что А. А. Шахматов с самого начала
сталкивался с критикой, подчас довольно резкой. С другой
стороны, он имел в прошлом и имеет в настоящее время по­
следователей, готовых видеть покушение на авторитет вели­
кого ученого в любой критике его построений. Между тем
объективная оценка наследия А. А. Ш ахматова нужна не
только для определения! места ученого в отечественной исто­
риографии, но и для размышлений о путях развития лето­
писного источниковедения в настоящее время. Специфика
работ А. А. Шахматова такова, что их позитивное содержа­
ние может быть усвоено, как это отмечал и сам автор, только
при критическом к ним подходе.
Одним из печальных фактов, препя1тствующим строго на­
учному решению этого важного вопроса, является искусст­
венный отрыв шахматовского этапа в летописеведении от
предшествующего. Сам А. А. Шахматов, взглянув на лето­
' А . М а р к е в и ч . О летописях, стр. 120.
2 Н. К. Н и к о л ь с к и й . Памяти А. А. Ш ахматова. И О РЯ С , т XXV,
стр . 153 (цитируется летописная статья 1089 г о д а ).

11
писи с новой стороны, редко ссылашся на своих предшествен­
ников, тем более, что многие его работы носили как бы пред­
варительный характер. Но некоторые последователи и попу­
ляризаторы работ ученого ошибочно решили, что таких
предшественников и не было. Так Я. С. Лурье начинает раз­
бор построений А. А. Шахматова с противопоставления его
взгляда на своды как политически тенденциозные произве­
дения подходу В. М. Истрина, следовавшего, якобы, мнениям
«старой школы».' Между тем почти все авторы второй поло­
вины XIX века смотрели на летописи как на тенденциозные
произведения, и В. М. Истрин, как справедливо заметил
Д. С. Лихачев, «пытался возродить представления о лето­
писце еще начала XIX в.».^ В дейтвительности В. М. Истрин
был гораздо ближе А. А. Шахматову, чем «старой школе», и
критиковал его он не с позиций «старой школы».
Разрыв с традицией сказался и в оценке Я. С. Лурье вкла­
да М. Д. Приселкова. «Если для А. А. Шахматова пристраст­
ность летописцев была хотя и несомненным, но все-таки до­
садным и заслуживающим порицания фактом, — не без осно­
вания замечает Я. С. Лурье, — то М. Д. Приселков уже в
своих ранних работах смотрел на нее, как на нормальное
свойство, естественно присущее всем людям, связанным с об-
щетвенной жизнью и политикой».^ Но ведь это означает, что
М. Д. Приселков вернулся к тем взглядам, которые С. Гедео­
нов и А. Куник отстаивали в споре с М. П. Погодиным, и ко­
торые развивали Й. П. Хрущов, Н. Н. Яниш и многие другие
авторы второй половины XIX века. В 1872 году Д. И. Ило­
вайский с полным основанием мог сказать своим оппонентам-
норманистам, что «повторять слова о бесстрастии наших ле­
тописцев — значит повторять положение давно отвергнутое»/
А. А. Шахматов выступил с первыми своими работами в
конце XIX столетия, когда буржуазная историческая наука
переживаша кризис, захвативший и летописеведение. В то ж е
время начали работать и будущие главные оппоненты
А. А. Шахматова — В. М. Истрин (1865— 1937) и Н. К. Ни­
кольский (1863— 1936). В нашей литературе иногда проскаль­
зывает одно интересное замечание А- Е. Преснякова, которо­
му почему-то придается только отрицательный оттенок. «До
Шахматова, — писал А. Е. Пресняков, — наши летописные
своды рассматривались почти исключительно как историчес­

’ Я. С. Л у р ь е . И зучение русского летописания. «Вспомогательные


исторические дисциплины». 1, Л ., 1968, стр. 19.
^ Д . С. Л и х а ч е в . Текстология, М .-Л ., 1962, стр. 367
® Я. С. Л у р ь е . И зучение русского летописания, стр. 24.
* Д . И. И л о в а й с к и й . Разыскания о начале Руси. М., 1882, стр. 103.

12
кие источники, как сборники разнородного иторического мате­
риала. Усилия исследователей были направлены преимущест­
венно на анализ состава сводов-сборников, с целью выяснить
и критически оценить их источники и разложить их на состав­
ные элементы, расшить их сводку и использовать отдельные
записи, известия, выписки из разных памятников письменно­
сти, как разрозненный и критически очищенный материал
исторических сведений». «А. А.Шахматов, — по А. Е. Пресня­
кову.— ... первый понял их, как цельные труды старой рус­
ской книжности, преследовавшие свои определенные литера­
турные и публицистические задачи».^
Новый подход А. А. Шахматова, который в принципе раз­
деляли и главные оппонеты ученого — также филологи, спо­
собствовал разрыву традиции и препятствовал наиболее ра­
циональному использованию новых достижений для решения!
тех задач, которые ставили авторы второй половины XIX ве­
ка. Но было бы неправильным думать, что новый подход к
летописи освобождает от необходимости выделять и анали­
зировать в качестве исторического источника отдельные эле­
менты свода. На практике историки постоянно это делают и
анализ летописей как исторических произведений, несомнен­
но, остается одной из важнейших задач источниковедения.
Первые публикации А. А. Ш ахматова по Начальной ле­
тописи появились в 1896 году, но этим вопросом он начал
заниматься значительно раньше.^ Поэтому выступая с от­
дельными частными наблюдениями, он уже имел в это время
определенный сложившийся взгляд и на материал летописей,
и на задачи их исследования. Этот взгляд он изложил в
1899 году в развернутом отзыве на статьи И. А. Тихомирова.
И. А. Тихомиров — один из наиболее плодовитых после­
дователей К. Н. Бестужева-Рюмина. Работы его не бесполез­
ны, а некоторые наблюдения (в особенности над материалом
Тверского сборника и Новгородскими летописями) явились
существенным вкладом в изучение летописания. Но в целом
для него характерен некий инертный подход к летописному
материалу. Если К. Н. Бестужев-Рюмин (а также и многие
другие авторы — его современники) стремился подчеркнуть
богатство и многообразие письменной традиции Древней Р у­
си, то под пером И. А. Тихомирова летопись оторвалась от
истории и не подошла к литературе. В особенности это сказа­
лось в работе «Обозрение состава московских летописных
‘ А. Е. П р е с н я к о в . А. А. Ш ахматов (некролог.) «Д ела и дни»,
кн. 1. Пгр., 1920, стр. 613.
* Ср. Автобиография А. А. Ш ахматова. И О РЯ С , т. XXV, стр. 5;
А. Е. П р е с н я к о в. А. А. Ш ахматов.., там ж е, стр. 165.
13
сводов», а также в статье о Лаврентьевской летописи,. Уже
А. Е. Пресняков в первом отклике на появление работы
И. А. Тихомирова заметил, что она «не разрешает вопроса о
взаимном отношении различных редакций московских лето­
писных сводов», хотя и полагал, что «автор достиг той цели,
которую прежде всего себе поставил, и дал обозрение состава
московских летописных сводов, которое будет очень полезно
при пользовании Полным собранием русских летописей».'
А. А. Шахматов же не ограничился констатацией факта недоь
статочности и узости поставленных И. А. Тихомировым за­
дач и дал развернутое изложение своего метода.
Одним из принципов А. А. Ш ахматова явилось требование
комплексного изучения всего летописного материала. «То са­
мое,— говорит он в своем отзыве, — что исследователь, огра­
ничивающийся изучением одного какого-нибудь памятника,
считает характеристичным именно для него, при дальнейшем
расширении наблюдений может оказаться заимствованным
из других современных или более древних произведений».^
Это положение А. А. Шахматова иногда/ рассматривают как
новое методическое правило. Но такая оценка его не совсем
точна. Решение любой научной проблемы требует исчерпы­
вающего знания литературы и источников. Трудность в дан­
ном случае заключается в том, что круг литературы и источ­
ников, связанных с летописанием, почти неисчерпаем. Видный
советский специалист по истории древнерусской культуры
Н. Н. Воронин как-то заметил, что летописанием нужно зани­
маться всю жизнь и заниматься им исключительно, только в
этом случае можно рассчитывать на получение прочных и ве­
сомых результатов. Это верно, так сказать, в идеале. Но даже
А. А. Шахматов, несомненно самый эрудированный филолог
конца прошлого столетия, лишь отчасти мог решить эту са­
мим же им поставленную задачу. Известный текстолог
С. А. Бугославский, например, находил возможным упрекать
и самого А. А. Шахматова в том, что «в установлении взаимо­
отношения списков он не опирался на всю совокупность ва­
риантов позднейших списков «Повести временных лет».® Мы
можем сказать, что А. А. Шахматов умел сосредоточить ос­
новной материал, основную сумму фактов на главных на­
правлениях исследований. Но и материала и направлений так

’ А. Е. П р е с н я к о в . Л етопись занятий археографической комиссии.


Выпуск десятый, С П б., 1895. Ж М Н П . ч. 307, СП б., 1896, стр. 160.
2 А. А. Ш а х м а т о в . Р азбор сочинения И . А. Тихомирова: «О бозр е­
ние летописных сводов Р уси Северо-Восточной», С П б., 1899, стр. 75.
^ С . Б у г о с л а в с к и й . «П овесть временных лет». «Старинная рус
окая повесть». М .-Л ., 1941, стр. 9,
много, что в интересах летописеведения будет выделение та­
ких проблем и вопросов, для решения которых (хотя бы от­
носительного) не потребуется универсальная) эрудиция.
Недостаток работ И. А. Тихомирова не только в том, что
он многого не знал, но и в особенности в том, что он не мог
умело распорядиться имеющимися у него знаниями. И.А. Ти-
хомиров свел свои работы к выделению из состава летопис­
ных сводов отдельных сказаний и известий. Он не пытался
представить, какие промежуточные инстанции пришлось прой­
ти тому или иному известию и сказанию, прежде чем оно при­
обрело настоящий вид. Иными словами, он не считался с воз­
можностью того, что в течение веков известие могло) неодно­
кратно переделываться.
В противоположность И. А. Тихомирову, А. А. Шахматов
взглянул на летописные своды как на «литературные произ­
ведения!, дававшие широкий простор личному чувству автора,
считавшего себя полным и безответственным хозяином накоп­
ленного им материала — предшествовавших летописных сво­
дов, летописей, веденных другими лицами, сказаний, извест­
ных по другим памятникам».^
Полемизируя с представлением о летописях, как о цель­
ных произведениях, К. Н. Бестужев-Рюмин делал ударение на
возможности разложить их. А. А. Ша1Хматов же, признавая
сводный характер летописей, настаивал на известной их цель­
ности. Поэтому он требовал прежде всего общей характери­
стики любого свода. Представление о летописном своде как
законченном литературном произведении, проникнутом об­
щими идеями, побуждало А. А. Шахматова гораздо большее
внимание, чем его предшественники, уделить авторству.
«Большинство наших летописных сводов безыменно, — пишет
он,— но тем не менее характер их таков, что исследование
каждого из них должно начинаться с определения личности
составителя! свода (времени, места, обстоятельств, при кото­
рых он работал) ».2
Как отмечалось, К. Н. Бестужев-Рюмин обратил внимание
на то, что позднейшие летописи являются «сводами из сво­
дов». Но ни он, ни его последователи не придали значения)
этому обстоятельству. А. А. Шахматов, подчеркнув, что «все
дошедшие до нас летописные своды предполагают существо­
вание других, более древних, лежащих в их основании», счи­
тал, что «исследование их должно приводить к определению
(предположительному) этих основных сводов; дальнейшее

1 А. А. Ш а х м а т о в . Р азбор..., стр. 6
2 Там ж е.

15,
■исследование должно открывать, не происходят ли такие ос
новные своды из сводов еще более древних и первоначальных
Первоначальный летописный свод, входя в состав другого
позднейшего, мог обосложняться сказаниями, а также изве
СТИЯ1 МИ, заимствованными из других сводов, других памятни
ков, или записанных на основе устного предания».'
Концентрируя внимание на характеристике сводов в це
лом, А. А. Шахматов считал, что «главной задачей исследо
вателя летописных сводов, как вообще всяких литературных
■памятников, должно быть установление взаимной связи меж­
ду однородными, сходными памятниками, причем эта связь
может частью объясняться общим происхождением от других,
древнейших памятников, частью же она может зависеть от
взаимного друг на друга влияния этих памятников. Без такой
предварительной работы немыслимы никакие общие харак­
теристики памятника».^
Таким образом, по А. А. Шахматову, любой характеристи­
ке свода должна предшествовать текстологическая работа по
определению места памятника в ряду других, родственных.
Практически это означало требование текстологического со­
поставления рассматриваемого свода с другими летописями
с целью выделения предшествующих им сводов. Лишь через
эту систему следовавших друг за другом сводов можно было
спускаться и к любой конкретной летописной статье.
Требование рассмотрения летописного материала в связи
■с историей содержащего его памятника прочно вошло в по­
следующее летописеведение. После работ А. А .Шахматова
уже нельзя просто брать из летописи то или иное известие,
не справляясь о его происхождении и не интересуясь его судь-
«бой на протяжении ряда столетий. Однако вопрос о том, ка­
ким образом можно воссоздать историю памятника, нужда­
ется еще в дальнейшей разработке. А. А. Шахматов наде­
ялся получить историю летописных текстов при помощи
метода, который он в соответствии с представлениями второй
половины XIX века именовал «сравнительно-историческим»,
а В. Т. Пашуто с большим основанием определил как «срав­
нительно-текстологический».^ А. Е. Пресняков справедливо
указал на близость этого метода нереализованным предло­
жениям И. Добровского. Сам же А. А. Шахматов находил
возможным считать своим ближайшим предшественником
даж е А. Шлецера.
* А. А. Ш а X м а т О В. Р азбор.., стр. 6 .
2 Там ж е, стр. 75.
3 В. Т. П а ш у т о . А. А. Ш ахматов — бурж уазны й источиикове;]
«Вопросы истории», 1952, № 2, стр. 59.

>16
Указанный метод выявления промежуточных этапов ле­
тописания А- А. Шахматов считал единственно возможным, и
этот подход нашел энергичную поддержку со стороны его по­
следователей. «Путь историка, — подчеркивал, например,
А. Н. Насонов, — поставившего себе целью воссоздать генеа­
логический ряд не дошедших до нас древних летописных па­
мятников, начинается с обследования! наиболее поздних по
времени составления летописных компиляций; только отсюда
он может подняться к более древним, не дошедшим до нас сво­
дам и далее восходить вглубь летописной традиции к самым
истокам изучаемого им летописания».'
Сравнительно-текстологический метод принес А. А. Ш ах­
матову ряд блестящих успехов, среди которых можно, в част­
ности, указать на установление им существования «свода
1479 года», который был им же позднее найден. Но в целом
ряде случаев А. А. Шахматову пришлось сталкиваться с та­
ким положением, когда тексты не давали необходимого ма­
териала для убедительного решения вопросов. В этих случаях
А. А. Шахматов шел на смелые предположения, оценка кото­
рых вызвала едва ли не наиболее острые разногласия среди
современников и преемников А. А. Шахматова. С. Б. Весе­
ловский как-то заметил в другой связи, что «для науки лучше,
если вопрос оставляется открытым, чем если высказываются
не основанные на источниках концепции».* Трудно не согла­
ситься, что в соображениях такого рода есть резон. С другой
стороны, Д. С. Лихачев также не без основания отмечает, что
«необходимо было хотя бы приблизительно распределить
списки летописей, отнести их к тому или иному этапу летопи-
са1ния для того, чтобы затем можно было начать их сравни­
тельное изучение».^ В литературе, однако, далеко не всегда
учитывается, что построения А. А. Шахматова — это «пред­
варительный этап работы над конкретными текстами», кото­
рые для него имели «только рабочее значение».'* Поэтому на
этом вопросе необходимо остановить внимание.
Уже в отзыве на сочинения И. А. Тихомирова А. А. Ш ах­
матов предложил генеалогическое дерево летописных сводов
XIV—XVI вв. Оппонентам А. А. Шахматова, видимо, не пред­
ставило бы большого труда разрушить это «древо», и сам

' А. Н. Н а с о н о в . Л етописные памятники Тверского княж ества. « И з­


вестия АН ». 1930, О тдел гум. наук, № 9, стр. 710.
® С. Б. В е с е л о в с к и й . И сследования по истории опричнины, М.,
1963, стр. 13.
® Д . С. Л и х а ч е в . Текстология, стр. 363.
* Там ж е.

2 зак. 6833 17
А. А. Шахматов в последующих работах заменил почти все
звенья своей цепи. Но ученый, несомненно, облегчил пользова­
ние всем этим материалом длж других исследователей, раз­
вернув его как бы на едином холсте. Едва ли можно сомне­
ваться в том, что всякая схема взаимоотношений летописных
сводов принесет реальную пользу историкам лишь в том слу­
чае, если она представляет действительную историю текста,
или, по крайней мере, дает правильное направление движения
текста от одного этапа к другому. И если А .А. Шахматову
в последний период своей деятельности пришлось отказы­
ваться от очень многого из того, на чем он настаивал ранее,
то это свидетельствует о колоссальной трудности поставлен­
ной им задачи, трудности, которую он первоначально, видимо,
недооценивал., Д. С. Лихачев, думается, правильно оценил
роль шахматовского «метода больших скобок» (выражение
М. Д. Приселкова): А. А. Шахматов наметил основные отно­
шения сводов, но детальную разработку истории летописания!
еще предстоит осуществить. Поэтому необходимо самым вни­
мательным образом отнестись к любым критическим замеча­
ниям в адрес схемы истории летописания А. А. Шахматова
независимо от того, считают ли себя критики последователя­
ми этого ученого или нет.
Особое место в трудах А. А .Шахматова занимает началь­
ное летописание, в частности, история сложения Повести вре­
менных лет. Это как раз тот отдел его генеалогического дре­
ва, «большие скобки» в котором он раскрывал сам. Естест­
венно, что именно в этих работах с наибольшей ясностью
проявились и достоинства и недостатки его методики. Выводы
автора в этом отношении также неоднократно меняшись, и в
последнем своем варианте они носили на себе печать явной
незавершенности. Ученый, очевидно, переживал эволюцию,
которая должна была повести к существенному пересмотру
всего проделанного ранее труда. Но он не успел завершить
своей работы, и нам придется рассматривать те его исследо­
вания, которые в известной мере уже не удовлетворяли са­
мого автора.
Повесть временных лет сохраняется в списках Лавренть­
евской и Ипатьевской групп летописей. Сравнивая их,
А. А. Шахматов пришел к выводу, что, в части до И 10 года
обе эти группы летописей являются! переработками первона­
чальной редакции Повести временных лет. Редакцию Л ав­
рентьевской летописи он отнес к 1116 году, а редакцию
Ипатьевской к 1118 году. Первоначальная недошедшая ре­
дакция Повести временных лет, по А. А. Шахматову, была
составлена около 1113 года еще при Святополке.
18
сравнивая летописи, содержащие Повесть временных лет,
с текстом Новгородской I летописи младшего извода,
А. А. Шахматов обратил внимание на то, что в Новгородской
летописи нет ряда чтений Начальной летописи.- В ней, в част­
ности, нет 4 договогов Руси с греками, нет четвертой мести
Ольги древлянам и др. На этом основании А. А, Шахматов
предположил, что в Новгородской I летописи отразился свод
более ранний, чем Повесть временных лет. Этот предполага­
емый источник автор еще в конце XIX века назвал «Началь­
ным сводом» и датировал его 1095 годом.
Самые ранние этапы летописания! А. А. Шахматову при­
шлось выявлять, уже не имея! параллельных летописных сво­
дов. Поэтому он вынужден был довольствоваться лишь неко­
торыми внелетописными параллелями, введенными в оборот
во второй половине XIX — начале XX века. А. А. Шахматов
пришел к выводу, что «Начальному своду» предшествовал
«Древнейший свод 1039 года» в редакции 1073 года, а также
новгородские своды 1050 и 1079 гг., построенные в основном
на киевском же ма(териале.
А. А. Шахматов как ученый сформировался в 80-е годы
XIX века. Для филологии этого времени был характерен, по
выражению Е. В- Аничкова, «скептицизм ко всему, что не мо­
жет быть обосновано на законах языкознания».^ А. А, Ш ах­
матов исходил из того, что «в основание исследования долж­
на... быть положена критическая! разработка древнего текста,
а этой разработке должно предшествовать восстановление
текста по дошедшим до нас данным».^ И он решился не толь­
ко отметить возможные этапы сложения Повести временных
лет, но и дать реконструкции текстов недошедших сводов.
«Зада 1чей предлагаемого труда, — говорит он в своих знаме­
нитых «Разысканиях», — является восстановление текста
древнейших летописных сводов».^
Хотя в основе построений А. А. Шахматова лежал сравни­
тельно-текстологический метод, наиболее основательная кри­
тика в его адрес поначалу шла от представителей этого же
направления. Так, В. М. Истрин в полном согласии о А. А.Шах-
матовым находил, что «восстановление нескольких не до­
шедших до нас промежуточных стадий всегда важно в
том отношении, что указывает на непрерывающуюся тради­
цию». Но он считал, что «это нужно делать с осторожностьк>
и с убедительностью, иначе, исходя из одной какой-нибудь
’ Е. В. А н и ч к о в . Язычество и Древняя Русь, СПб., 1914, стр. 7-
2 А. А. Ш а X м а т о в. Разыскания о древнейш их русских летописных
сводах, СПб., 1908, стр. III.
^ Там ж е, стр. V ,

2* 19^
страницы и делая скачок за скачком,, мы наводним славяно-
русскую литературу таким количеством не дошедших до нас
редакций, что непосвященному человеку не будет возможно-
>сти разобраться».*
Вполне в духе А. А. Шахматова В. М. Истрин полагал и
то, что «воспроизведение первоначального вида любого па-
мятника славянорусской литературы должно служить идеа­
лом и конечной целью всякой научной работы».^ Но он счи­
тал, что восстановление «должно совершаться после наперед
установленных принципов, основанных на всестороннем рас­
смотрении научных данных методологического характера».®
«Если настойчивость издателей не будет сдерживаться в
определенных границах, — резонно замечал автор, — то вос­
произведенный текст будет отстоять от действительного тек­
ста хроники дальше, чем любая из сохранившихся ее рукопи­
сей».^
Однако А. А. Шахматову пришлось критически пересмот­
реть многие свои первоначальные выводы, не столько уступая
критике, сколько защищая 1сь от последователей. Подобно то­
му, как И. А. Тихомиров, односторонне подойдя к «бестужев­
скому» методу, лишь подчеркнул его слабости, и М. Д. При­
селков— горячий поклонник шахматовского направления в
изучении летописей — показал уязвимость многих положений
своего учителя. Речь идет о работе М. Д. Приселкова «Очер­
ки по церковно-политической истории Киевской Руси X—
XII вв». (СПб., 1913).
Работа М. Д. Приселкова вызвала целую серию критичес­
ких отзывов. С особенно резкой ее критикой выступил В. За-
витневич, причем критика у него с самого начала была обра­
щена на методологию А. А. Шахматова, которую он, очевид­
но, понимал так же, как и М. Д. Приселков.
В нашей литературе распространено убеждение, будто
шахматовское понимание летописного свода решительно от­
личается от «бестужевского», при котором свод рассматри­
вался как механическое соединение разнообразного матери­
ала. Думается, что такое противопоставление неточно и в отно­
шении главных работ «бестужевского» направления, и в
отношении А. А. Шахматова, по крайней мере, времени созда­
ния «Разысканий». Выше приводилось одно из принципиаль-

' В. м. И с т р и н. И сследование в области древне-русской литературы,


I—V , СП б., 1906, стр. 143.
^ Его ж е. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском пере­
воде, т. II, Пгр., 1922 стр. X X VII.
» Там ж е, стр. XXVI.
^ Там ж е, стр. XXX.

20
ных соображений А. А. Шахматова этой поры, по которому
восстановление текста должно предшествовать его критике.
В этом же плане следует понимать и его замечание в письме
к В. А. Пархоменко в 1913 году о том, что «выделению исто­
рических фактов должна предшествовать работа над литера­
турным составом источников».* Поэтому В. Завитневич имел
основание сказать, что «характерной особенностью научного
приема автора (А.А Шахматова — А. К .)— является пред­
почтение формально литературной критики при почти полном
игнорировании того, что называется внутренней критикой са­
мого содержания изучаемого текста».^
В. Завитневич в данном случае под «внутренней критикой»
имел в виду именно историческую критику. Позднее В. Т. Па-
шуто справедливо заметит, что «для «постижения» историче­
ских фактов, содержащихся в летописи — исторической хро­
нике, вовсе нет нужды в первоочередном изучении ее как ли­
тературного произведения; напроггив, только изучая
историческую хронику как таковую, можно правильно понять
ее основной исторический смысл»,® Но и сам А. А. Шахматов
в последний период своей деятельности повернулся лицом к
истории, и этот поворот начинается! едва ли не с его отзыва
на работу М. Д. Приселкова.
Едва ли не наиболее резкие нападки В. Завитневича вы­
звала склонность М. Д. Приселкова к гипотезированию, в ко­
торой рецензент также усматривал влияние А. А. Шахматова.
«Догадки и предположения, как и вообще всякое истинно
научное движение мысли, — заметил он, — должны покоиться
на одном общем логическом законе, законе достаточного ос­
нования; вне этого закона действует только чистый произвол
и необузданная фантазия».^ Но отнюдь не критика В. Завит­
невича!, а именно сама работа М. Д . Приселкова заставила
А' А. Шахматова, при всей благожелательности к своему по­
следователю, вынести его труду в сущности еще более суро­
вый приговор. «Всякая гипотеза1 , связывающая несколько фак­
тов и представляющаяся как бы вытекающею из этих фактов,
явля 1ется, — по А. А. Шахматову, — ценным научным вкла­
дом: она может быть проверена и оценена с точки зрения ее
необходимости и убедительности».

' В . П а р х о м е н к о . 1з лнстування з акад. О. О. Ш ахматовим.


«Укра1на» кн. 6, Ки1в. 1925, стр. 127. 1
2 В. З а в и т н е в и ч . М . Д . Приселков. Очерки по церковно-полити­
ческой истории Киевской Р уси X— ^ХП вв., СП б., 1913. «Труды Киевской
духовной академии», 1914, стр. 7
3 В. Т. П а ш у т о. А. А. Ш ахматов.., стр. 60.
* В. 3 а в и т н е в и ч. М. Д . Приселков.., стр. 10.

21
«Но, — замечает он далее, — мы видим в труде М. Д. Присел-
кова гипотезы также и иного рода; это гипотезы, порожден­
ные не фактами и не данными, подлежащими научной про­
верке. Своим источником та1 кие гипотезы имеют зародившуюся
в уме исследователя идею; эти гипотезы вытекают, таким
образом, из одной общей гипотезы, из одного общего основа­
ния, предполагаемого воображаемого. Ценность этих гипотез
более чем проблематична».^
В свое время А. А. Ш ахматова критиковали за переоценку
роли дедукции в его построениях. Теперь А. А. Шахматов
отмечает, что многие из гипотез М. Д. Приселкова «строятся
не на научных предпосылках, а вытекают в значительной ча­
сти дедуктивным путем из основной гипотетической его идеи».^
Указывает автор и на то, что М. Д. Приселков «довольно
произвольно переносит в старшие эпохи психологию поздней­
шего времени»,^ — упрек, который обычно адресовали и в ад­
рес А. А. Шахматова.
Весьма существенно, что А. А. Шахматов решительно осу­
дил М. Д. Приселкова за попытки опереться в своих исследо­
ваниях не на реальные источники, а на шахматовские рекон­
струкции. М. Д. Приселков исходил в своем труде из того,
что своды 1039, 1073 и 1095 годов — это реальные факты, ко­
торые можно класть в основу исторических построений. По
мнению А. А. Шахматова, «исследователь обязан указать те
основания, которые он имеет для того, чтобы следовать не за
источником, а за его истолкователем». Автору, настаивал он,
«надлежало бы, по крайней мере, в самых общих чертах ска­
зать об этих научных фикциях».^
Последнее замечание А. А. Шахматова не только проявле­
ние присущей ему скромности. Оно отражало и новые раз­
думья о том, «правильно ли поставлена задача» и указаны
методы реконструкции текстов. Когда автор отмечал в заклю­
чение своей рецензии, что он «многому научился», следуя за
рассуждениями М. Д. Приселкова,^ то он имел в виду прежде
всего именно исторический анализ известий. А. А. Шахматов
не принял большинства выводов М. Д. Приселкова о началь­
ном периоде истории русской церкви. Но соображения
М. Д. Приселкова разбудили в нем историка, и уже в этой
рецензии он указал автору на возможность иной, чаще всего
* А. А. Ш а х м а т о в . Заметки к древнейш ей истории руссжой церков­
ной жизни. «Научный исторический ж урнал» т.П, вып. 2, JST* 4, СП б.,
1914, стр. 31—;32.
^ Там ж е, стр. 44.
^ Там ж е.
^ Там ж е, стр. 45.
^ А. А. Ш а X м а т о в. Заметки.., стр. 57— 58.

22
более естественной исторической интерпретации фактов. По­
ворот к истории наблюдается также в полемике и переписке
А. А. Шахматова с В. А. Пархоменко, в его обращении к чи­
сто исторической проблематике (например, работа «Древней­
шие судьбы русского племени», Пгр, 1919, и др.)- Заметно
скавывается этот поворот и в его последних работах по Пове­
сти временных лет. В I томе своего исследования-реконструк­
ции Повести временных лет (Пгр., 1916) он еще выделяет
довольно механически т. н. «Начальный свод 1095 года», но
отказывается от восстановления ранее предположенной им
первоначальной редакции Повести временных лет. ^Именно
в этой работе он заметит, что «рукой летописца управлял в
большинстве случаев не высокий идеал далекого от жизни и
мирской суеты благочестивого отшельника, умеющего дать
правдивую оценку событиям,.-, рукой летописца управляли
политические страсти и мирские интересы».* Это замечание
вполне перекликается, например, с оценкой И. П. Хрущова,
отметившего^ что «в приговорах» летописцев «заметно при­
страстие к тем или другим князьям, сочувствие и несочувствие
к городам и областным центрам русским. Текстом из священ­
ного писания они подкрепляют свое личное воззрение на со­
бытия. Призывание благословения божия/ и воззвание к его
праведному суду часто находится в связи с личным и прист­
растным воззрением автора». «Древний русский летописа-
тель, — по И. П- Хрущову, иногда выступаш из области
идеального христианского миросозерцания и погружался в
страстные волны житейского моря».^
Пока речь шла об установлении взаимоотношений сводов
XIV—XVI веков, А. А- Шахматов по существу не имел пред­
шественников не только по методу, но и постановке такой
задачи. Начальным же летописанием занимались десятки,
если не сотни авторов, а возможности новой методики в дан­
ном случае ограничены из-за отсутствия в большинстве слу­
чаев параллельных летописных текстов. Правда, Новгород­
ская I летопись младшего извода давала некоторые отправ­
ные моменты для выделения летописного свода более раннего,
чем известные редакции Повести временных лет. Но вся
история летописания до т. н. «Начального свода» могла вос­
создаваться почти исключительно на основе внутренней кри­
тики летописного материала. Внутреннжя же критика — это
прежде всего анаииз исторического содержания текстов.

' А. А. Ш а X м а т о в. Повесть временных лет, т. I, Пгр., 1916, стр. X V I.


^ И. п. X р у щ о Б. о древнерусских исторических повестях и сказани­
ях. X I— XII столетие, Киев, 1878, стр. 2.

23
в последних своих работах А. А. Шахматов постепевно сбли­
жается с теми авторами, которые более органически были
связаны с традицией исторической школы в летописеведении.
Но эта эволюция не была завершена, и перед позднейшими
авторами встала сложная задача оценки большого, но проти­
воречивого на1следия ученого.
Как отмечалось, В. М. Истрин критиковал А. А. Ш ахма­
това с позиций сравнительно-текстологического метода.
В этом же направлении шла критика С. А. Бугославского.
Последний автор правильно указал на отступления А. А. Ш ах­
матова от требований сравнительно-текстологического мето­
да, но вместе с тем продемонстрировал и явную недостаточ­
ность формальной текстологии для решения даже чисто тек­
стологических вопросов. Гораздо больше позитивного у
В. М. Истрина. Его капитальное исследование Хроники Геор­
гия! Амартола может служить образцом историко-литератур-
ных разысканий. Однако в применении к Повести временных
лет его выводы оказались недостаточными, ai иногда просто
беспочвенными.
Пока В. М. Истрин критиковал А. А. Шахматова за от­
ступления от принципов сравнительно-текстологического ме­
тода в сторону мало обоснованного гипотезирования, он в
целом был прав. Но его критика стала наиболее непримири­
мой именно тогда, когда А. А. Шахматов пошел по пути со­
единения текстологического анализа с историческим.
В. М. Истрин теперь стал настаивать на независимости лето­
писания от политических событий, что вело его, как правильно
заметил Д. С. Лихачев, в начало XIX века. Нельзя, конечно,
думать, что В. М. Истрин не понимал элементарных вешней.
В его прежних работах мы встретим и страницы, посвяш^ен-
ные анализу исторических условий появления того или иного
памятника. Если бы филолог возражал против многих натя­
нутых мнимо-исторических объжснений М. Д. Приселкова, то
с ним тоже можно было бы согласиться. Но автор пошел по
пути отрыва летописи от политической жизни вообще и этим
почти свел на нет и все позитивное содержание своей крити­
ки. Автор отрицал всю шахматовскую схему сложения Пове­
сти временных лет. Но он ее заменил слишком уж упрощен­
ной схемой: редакция времени Изяслава (1054— 1078) и ре­
дакция начала XII века.
Совершенно с другой стороны построения А. А. Ш ахмато­
ва подверг критике Н. К. Никольский. Н. К- Никольский так­
же был филологом. Но если В. М. Истрина (как и А. А. Ш ах­
матова на первом этапе) интересовали прежде всего тексты,
то Н. К. Никольский останавливал внимание преимуществен­
24
но на идеях древенерусской письменности- Н а известную «вне-
историчность» шахматовского подхода к летописи обычно
указывали и ученики А. А. Шахматова. Но Н. К. Никольский
акцентировал внимание не на том, что А, А. Шахматов не
был историком, а на том, что он не учитывал специфики пред­
мета- 4сВ восстанавляемой им истории летописных сводов
XI в., — говорит Н- К. Никольский^ — мы не видим признаков
смены не сводческой, а историографической работы, проис­
ходившей в этом столетии, а видим только ряд опытов лите­
ратурного объединения, расширения и переработки старых за­
писей — путем дополнений, поправок, заимствований, вста­
вок, -сокращений, слияния и расчленения сказаний, их пере­
становки и т. п.».^
Н. К. Никольский, видимо, учитывал направление эволю­
ции А. А. Шахматова. Однако он считал ее недостаточной.
Он не без основания замечал, что А. А. Шахматов «не усмат­
ривал различия между средневековою тенденциозностью иде­
ологическою, которая зависит от предвзятых теорий и под
влиянием их не останавливается перед вымыслами и искаже­
ниями старых записей, и тенденциозностью историческою,
которая выражается в пристрастном освещении фактов, за­
висящим от субъективной их оценки».^
Литературоведческий и до известной степени формальный
подход к летописному материалу, как к чему-то единообраз­
ному в пространстве и времени, привел к тому, что А. А. Ш ах­
матов, как полагал Н. К. Никольский, «не подметил той гра­
ни, которая отделяет личное отношение писателя к текущим
событиям от того средневекового идейно-тенденциозного
творчества, которое, будучи неразлучным с религиозною ле­
гендою, церковным летописанием, с житием и отчасти с эпи­
ческим сказанием, вызывала в области летописания изобре­
тение причудливых историографических построений, прино­
ровленных к потребностям и мировоззрению своего времени,
но ничуть не к правдивому сообщению о минувших делах».^
По Н. К. Никольскому, «А. А. Шахматов не поставил и не
мог поставить на очередь этих вопросов прежде всего потому,
что рассматривал историю сводов XI в. только как преемст­
венную литературную работу сводчиков, редакторов, писцов,
во-вторых, потому, что избранный им метод изучения Повести
временных лет повел его по предвзятому направлению таких
^ Н. К. Н и к о л ь с к и й . Повесть временных лет как источник для на­
чального периода русской письменности и культуры. Вып. I, Л ., 1930,
стр. 23 (выделено мною — А. К.)*
2 Там ж е, стр. 24.
3 Там ж е, стр. 24— 25.

25
наблюдений над приростам или осложнением сводов, которые
исключали необходимость признавать как преднамеренность
пропусков и умолчания, так и влияния идеологической тен­
денциозности на состав летописей».^
Критические замечания Н. К. Никольского в адрес шахма-
товского метода вызвали различную реакцию. Многие фило­
логи, в том числе видный специалист в области древнерус­
ского летописания Д. С. Лихачев, сочли их необоснованными.
Однако со стороны ряда ведущих историков, в том числе
М. Н. Тихомирова, Б. Рыбакова и Л. В. Черепнина, они
встретили поддержку. И это не случайно. Именно историки
наиболее остро чувствуют недостаточность шахматовской
схемы (как она, в частности, изложена в Разысканиях) для
исторического объяснения конкретного летописного матери­
ала. М. Д. Приселков попытался на реконструкциях А. А. Ш ах­
матова строить исторические выводы и потерпел, как это за­
метил и сам А. А. Шахматов, жвную неудачу. Он лишь под­
черкнул гипотетичность и проблематичность соображений
А. А. Шахматова о «Древнейшем своде 1039 года». Д. С. Л и­
хачев не принял построений Н. К. Никольского, но шахматов-
^скую реконструкцию в этой части он отверг еще более реши­
тельно, чем названные авторы, так как начало летописания
перенесено им уже в третью четверть XI века. Пожалуй, толь­
ко А. Н. Насонов спорил с Д. С. Лихачевым с позиций шах-
матовской схемы. Оддако он не отстаивал ни датировки, ни
аргументации А. А. Шахматова,^
Строго говоря, П03ИЦИЯ1 Д. С. Лихачева в отношении под­
хода к летописанию Н. К. Никольского выглядит несколько
нелогичной* Именно Д. С. Лихачев заметил, что летописи —
это «не только своды предшествующих произведений,... но и
•своды идей. В них получают свое отражение различные иде­
ологии».^ О борьбе разных идейных и историографических
течений говорит и Н. К. Никольский. При этом он вполне ло­
гично пытается провести интеграцию текстов вокруг опреде­
ленных идей.
Следует коснуться также упрека в адрес Н. К. Николь­
ского, что он, якобы, «вообще отказывался от «текстуального
анализа летописей» (отвергая, однако, выводы, сделанные
А. А. Шахматовым на основе такого анализа)».^ Никто, оче-
^ Н. К. Н и к о л ь с к и й . Повесть.., стр. 29.
2 Ср. А. Н. Н а с о н о в . Начальные этапы киевского летописания з
связи с развитием древнерусского государства. «П роблемы источниковеде­
ния». вып. V n , М., 1959, стр. 430— 433 и др.
3 Д . С. Л и X а ч е в. П овесть временных лет, т. П, М — Л . 1950, стр. 43
(выделено мною — А.К ).
^ Я. С. Л у р ь е. И зучение русского летописания, стр. 22— 23.

:26
видно, не может сомневаться в том, что Н. К. Никольский
Я1ВЛЯЛСЯ одним из самых блестящих знатоков памятников
древнерусской письменности, в том числе и летописных. И в
Д31НН0М случае Н. К. Никольский имел в виду совершенно
конкретные вещи. Текстуальный анализ привел А. А. Ш ахма­
това к выводу (или предположению), что текст Лаврентьев­
ской летописи до 1110 и текст Ипатьевской летописи до
1117 года отражают две редакции Повести временных лет
и именно этот текст он приводит в своей реконструкции-пуб­
ликации (1916 г.). И для Н. К. Никольского «исходною точ­
кою по необходимости послужило (как и в предшествующих
однородных изысканиях) условное предположение, что древ­
нейшие (XIV в.) из сохранившихся списков Повести в общем
воспроизводят древний состав Сильвестровской редакции ее
начаша ХП в., хотя это, конечно, не исключает возможности,
что при дальнейших исследованиях такое предположение ока­
жется подлежащим существенному исправлению и что в за­
висимости от этого должны будут измениться и выводы, ос­
нованные на вышеуказанном условном суждении».^ Кроме
того, ведь и на одних и тех же фактах могут быть сделаны
разные выводы. Сопоставление текстов далеко не всегда дает
то, что Я. С. Лурье удачно назвал «необратимостью» их вза­
имоотношений, когда ясно видно, что первично, а что вторич­
но. В большинстве случаев требуется разносторонний анализ
текстов, и в этом плане вполне допустимо своего рода разде­
ление труда. С. А. Бугославский, например, был отличным
текстологом (в узком смысле этого слова), но выводы его ма­
ло кого удовлетворят. А. А. Шахматов обладал исключитель­
ным талантом обобщения. Но его материал во многих случа­
ях позволяет предложить и иные решения вопросов. И это,
конечно, не недостаток, а достоинство его работ.
Если т. н. «Древнейший свод» реконструкции А. А. Ш ах­
матова в настоящее время отвергнут большинством авторов,
то гипотеза о существовании «Начального свода 1095 года»,
как правило, признается вероятной. По замечанию Д. С. Л и­
хачева, «это открытие... пока что не вызвало развернутых,
продуманных возражений».^ Действительно, критика Н. К. Ни­
кольского была обращена главным образом н*а древнейшую
часть шахматовской схемы, а полемика с А. А. Шахматовым
B. М. Истрина наименее убедительна как раз в этой части.
Нельзя признать решающими и текстологические наблюдения
C. А- Бугославского. Однако, если эта гипотеза и не встретила

‘ Н. К. Н и к о л ь с к и й. Повесть.., стр. 4.
^ Д . С. Л и X а ч е в. Текстология, стр. 370.

27
развернутых возражений, то и развернутого обоснования
она также пока не П0 (лучила. Не случайно Д. С. Лихачев же
заметил в одной из работ, что критиковать эту гипотезу «бы­
ло особенно легко, так как А. А. Шахматов не дал в своих
работах заключительного обозрения этой своей концепции»-^
Это в известной мере сознавал и сам А. А- Шахматов. Так,
в предисловии к своим «Разыскани!ям» он отмечал в качестве
«существенного недостатка» работы отсутствие «исследова­
ния о тексте Начального Киевского свода», признавая, что
ссылки на прежние статьи «мало кого удовлетворят в виду
того, что статьи мои, относящиеся к Начальному своду, не
представляют единства, писаны в разное время и отчасти не
согласованы между собой». «Таким образом, — заключает
А. А. Шахматов, — читатель, следя за моей работой, должен
будет исходить из гипотезы о том, что текст Начального сво­
да, восстанавливаемый по Повести временных лет и Новго­
родской 1-й летописи младшего извода нам известен, нам
доступен».^
Противоречия в этом плане не были устранены и в после­
дующих работах автора. Реконструкция «Начального свода»
была предложена в 1 томе Повести временных лет. Но даже
один из наиболее последовательных почитателей дарования
А. А. Шахматова А. Е. Пресняков заметил, что «вся неустра­
нимая предположительность множества деталей всякой по­
добной реставрации выступает с особой наглядностью, если
сравнить то, что отпечатано, как заимствование из Н ачаль­
ного свода в Повести временных лет, с его «начальными стать­
ями» в приложении: тексты настолько различны, что являют­
ся не столько двумя списками, сколько разными редакциями
памятника».^
Неустойчивость соображений А. А. Шахматова о «На­
чальном своде» всякий раз влияла и на определение характе­
ра недошедшей основной редакции Повести временных лет.
Эта неустойчивость сохранилась и в самых последних рабо­
тах автора, опубликованных уже после его смерти. Не решил­
ся он, как отмечалось, предлагать и реконструкцию этой ре­
дакции.
Следует еще раз подчеркнуть, что указание на те или иные
нерешенные вопросы, равно как частные критические заме­
чания в адрес А. А. Шахматова по ходу работы, не имеют

* Д . С. Л и х а ч е в . Русские летописи и их культурно-историческое


зн ач еш е, М .— Л „ 1947, стр. 16.
2 А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания.., стр. V III.
З А . Е. П р е с н я к о в . А. А. Ш ахматов. П овесть временных лет.
Том I. «Русский исторический ж урнал», 1917, кн. 1— 2, стр. 228.

28
целью поставить под сомнение колоссальный позитивный
вклад ученого. Этот вклад нетрудно обнаружить и в тех по­
ложениях автора, которые позднейшей критикой признаны
ошибочными. Однако неободимо решительно возразить про­
тив абсолютизации шахматовского метода и канонизации его
системы и даже целей исследования. Я. С. Лурье заметил, на­
пример, в адрес работ М. Н. Тихомирова и Б. А. Рыбакова,
что «разлагая материал... .летописания» на отдельные повести
и летописи «авторы невольно возвращаются к дошахматов-
ским методам разложения летописных сводов на отдельные
элементы».’ Действительно, по А. А. Шахматову, «историко-
литературным явлением в настоящем полном смысле можно
признать только летописный свод».^ В то же врмея М. Н. Ти­
хомиров считал существенным, что «русские летописи XI—
XIII вв... сохранили немалое количество памятников граж ­
данской литературы, представлявших собой когда-то особые
повести». «Уже К. Н. Бестужев-Рюмин подметил, — говорит
он далее, — что некоторые повести, известные нам теперь по
летописи, когда-то представляли собой отдельные сочинения.
Между тем в курсах истории русской литературы такие пове­
сти редко изучаются в виде отдельных произведений, а рас­
сматриваются под общей рубрикой летописей, чем создается
неверное представление об односторонности русской литера­
турной традиции».® К. Н. Бестужева-Рюмина имел своим
предшественником и Б. А. Рыбаков, выделяя княжеский ле­
тописец Изяслава Мстиславича.'* Не прошел мимо наблюде­
ний источниковеда прошлого столетия и Б. Т. Пашуто в спе­
циальной работе о галицко-волынском летописании.®
Когда спорят большие специалисты, то даже ошибающа­
яся сторона, как правило, права в частностях. Тем более это
положение справедливо, когда речь идет о соотношении це­
лых школ и направлений. Автору настоящей работы пред­
ставляется, что современное летописеведение должно соеди­
нить, а не противопоставлять разные направления в изучении
летописей. Он считает себя последователем А. А. Шахматова,
признавая обязательность выяснения литературной истории
текстов; он считает себя последователем А. А. Шахматова,
В. М. Истрина, Е. Ю. Перфецкого, А. Н. Насонова, признавая

' Я. С. Л у р ь е. И зучение русского летописания, стр. 30.


2 А. А. Ш а X м а т о в. Разыскания.., стр. 186— 187.
^ М. Н . Т и X о м и р о в. Древнерусские города. М., 1956, стр. 278.
‘ Ср. Б. А. Р ы б а к о в . Боярин — летописец X II века. «И стория
СССР». 1959, № 5 и К. Н. Б е с т у ж е в - Р ю м и н . О составе.., стр. 79— 105.
® В. Т. П а ш у т о . Очерки по истории Галицко-Волынской Р уси , М .,
1950, стр. 4.
29
исключительную плодотворность сравнительно-текстологи­
ческого метода. Но являясь прямым учеником М. Н. Тихоми­
рова, автор находит целесообразным вполне «вольно» под­
черкнуть и хотя бы отчасти реабилитировать методы истори­
ческой критики летописного материала, т. е. те методы, кото­
рые, как думает Я. С. Лурье, «невольно» применяются назван­
ными историками, а также Н. К. Никольским. Автора не пу­
гает перспектива общения с представителями т. н. «бестужев­
ского» направления. Но методика Н. К. Никольского, а тем
более М. Н- Тихомирова и Б. А. Рыбакова — это, конечно, сов­
сем не простой возврат к старому. В их работах сочетаются
и тонкие исторические наблюдения над конкретными летопис­
ными статьями, и чисто «шахматовский» взгляд на место
этих статей в системе всего летописного материала. Посколь­
ку историческим методам исследования летописей еще при­
ходится отстаивать свое право на жизнь, акцент в работе
несколько смещается именно на них. В данном случае это
тем более целесообразно, что речь идет об извлечении из ле­
тописных сводов возможно более полной исторической ин­
формации.
ГЛАВА II
ВЗАИМООТНОШЕНИЕ
ЛЕТОПИСНЫХ ТЕКСТОВ
I. З А Д А Ч И И М ЕТОДЫ ТЕКСТОЛОГИЧЕСКОГО А Н А Л И З А

В настоящее время существуют очень значительные рас­


хождения в понимании того, что считать текстологией. Начи­
ная с прошлого столетия, под текстологией обычно понимали
«систему филологических приемов», цель которой дать «очи­
щенный» авторский текст. Это то, что А. Шлецер называл
«критикой слов» или «малой критикой», а позднейшие авторы
именовали «критикой текста» К Текстология в том виде, как
ее представляши в прошлом, выработала довольно стройную
систему приемов, с помощью которых исследователи стреми­
лись приблизиться к авторскому тексту. Но очень часто этих
приемов оказывалось недостаточно для решения важных во­
просов, особенно в тех случаях, когда авторский текст подвер­
гался неоднократному редактированию. В результате у части
ученых возникло своего рода разочарование в возможностях
эффективной критики текста. Это разочарование советский
филолог Д. С. Лихачев с известным основанием охарактери­
зовал как «кризис литературоведческой механической тексто­
логии» 2.
Две книги Д. С. Лихачева по текстологии дают прекрасный
и теоретический и практический материал не только для на­
чинающего текстолога, но и для искушенного* в текстах спе-

^ Ср. с. А. Б у г о с л а в с к и й . Несколько замечаний к теории и прак­


тике критики текста, Чернигов, 1913. стр. 1, а такж е Б. В. Томашевский
Писатель и книга. Очерк текстологии, М., 1959, стр. 162.
2 Д . С. Л и х а ч е в . Текстология, М .— Л., 1962, стр. 6 и далее.

31
циалиста.^ Но тот выход, который предложил Д. С- Лихачев
для преодоления кризиса, нуждается! в проверке и, возможно,
коррективах. В представлении Д. С. Лихачева текстология-
это не просто критика текста, а вся истария текста.При этом
«под историей текста, — подчеркивает^'Д. С .Лихачев, — стала
разуметься отнюдь не только генеалогия списков, лишенная
подчас исторических объяснений, основанная на классификаь
ции списков только по внешним признакам. История! текста
памятника стала рассматриваться в самой тесной связи
с мировоззрением, идеологией авторов, составителей тех или
иных редакций памятников и их переписчиков. История текс­
та явилась в известной мере историей их создателей и отчас­
ти... их читателей. На первое место в текстологии выступили
человек и обш^ество в том их новом понимании, которое дает
исторический материализм».^
На первый взгляд в предложенном видным ученым рас­
ширении задач и методов текстологии не видно какой-либо
опасности. Но уже вытекаюш;ие из такого определения требо­
вания не могут не насторожить. «Для того, чтобы отвечать
новым задачам, стоя1ш.им перед текстологической наукой,—
говорит Д. С. Лихачев, — текстолог должен быть языковедом,
историком литературы, историком, в известной мере психоло­
гом, должен обладать знания/ми в области истории обществен­
ной мысли, знать во всех деталях эпоху, к которой относится
его произведение. Чем большим запасом организованных фак­
тических знаний, касающимся эпохи изучаемого произведения,
располагает текстолог, тем у него большие возможности для
различных догадок в области установления истории текста
произведения».^
Д. С. Лихачев правильно указал на трудности установле­
ния? реальной истории текста. Что означает, например, «знать
во всех деталях эпоху» составления того или иного раннего
свода? Это значит, что нужно знать во- всех деталях все эпо­
хи, которые пережил этот свод, подвергаясь тем или иным
переработкам. Ни один историк не может претендовать на то,
что он знает все эти эпохи во всех деталях, А ведь кроме то­
го нужно быть столь же отличным лингвистом и филологом
и т. д. Каждая из этих наук располагает своими специфиче­
скими методами исследования, которые, очевидно, не могут
характеризовать текстологию, как науку. Смешение науки
(или отрасли знания) текстологии со всей историей текста мо-
^ Вторая книга (Текстология, М .— Л ., 1964) — популярное излож ение
темы.
2 Д . С. Л и X а ч е в. Текстология, стр. 24— 25.
3 Там ж е, стр. 52. См. такж е стр. 37.

32
жег привести (и очень часто приводит) к тем опасным послед­
ствиям, на которые указал еще В. М. Истрин: к смешению
объективного и субъектияного, реальных текстов с умозри­
тельными построениями, в которых собственно тексты играют
второстепенную роль. Поэтому может быть более правильно
не включать в область текстологии все гуманитарные науки,
а отметить, что одной текстологии недостаточно для выявле­
ния истории текста.
Пути выявления истории текста составляют основную тему
и настоящей работы. При этом автор ограничивает свою зада­
чу только той стороной истории текста, которая помогает вер­
нее понять историческое содержание отдельных статей и па­
мятника в целом. В рамках этой сравнительно узкой задачи,
однако, должно быть отведено видное место традиционной
текстологии, понимаемой как совокупность методов т. н.
«внешней» критики текста. Само собой разумеется, что в
практике исследования «внешняя» критика не может отры­
ваться от внутреннего анализа содержания документа. Но
анализ любого летописного произведения начинается и дол­
жен начинаться с выявления чисто «внешних» особенностей
реально дошедших текстов. Эти «внешние» особенности и со­
ставляют содержание настоящей главы.
В упомянутых работах Д. С. Лихачева дано подробное
объяснение понятий и терминов, принятых в текстологии.
В летописеведении наиболее часто приходится иметь дело со
списками, редакциями или изводами и, наконец, традициями
или как раньше называли,фамилиями- Сопоставление реаль­
ных текстов очень часто заставляет предполагать существо­
вание недошедших. Недошедший текст ,с предполагаемыми
основными чертами известного нам в настоящее время обыч­
но называют протографам. Кроме того, разные термины упо­
требляются и по отношению к самому летописному произве­
дению: летопись, летописец, летописный свод.
В современной терминологии понятия «летопись» и «лето­
писный свод» обычно идентичны, если речь идет о каком-ли­
бо реальном летописном произведении. Но в истории летопи­
сания необходимо различать своего рода регистрацию важ ­
нейших событий года — ведение летописи — от составления
летописного свода — исторического сочинения, в котором с
определенных позиций собирается и перерабатывается мате­
риал разных источников. «Летописцем» обычно называют ли­
бо краткую выборку из более полной летописи, либо сочине­
ние, отражающее деятельность какого-то лица или историю
какого-то географического объекта (города, церкви, монас­
тыря) на сравнительно коротком хронологическом отрезке.
3 зак. 6833 33
Но в прошлом, по-видимому, так называлось всякое сочине­
ние с погодным изложением материала. Так в. знаменитой за­
писи Сильвестра в Лаврентьевской летописи под 1116 (6624)
годом «Летописцем» названа вся Начальная летопись (По­
весть временных лет). Так же называется одним из ее соста­
вителей и Хроника Георгия Амартола. «Летописцами» назы­
вают свои летописные источники также составители Киево­
печерского патерика Симон и Поликарп в начале ХП1 века.
В большинстве случаев один и тот же памятник дошел до
нас в нескольких списках. Как отмечалось, за крайне редким
исключением мы имеем дело не с авторскими текстами тех
или иных произведений, а только с более или менее точными
его копиями — списками. При этом писец не обязательно стре­
мился! сделать точную копию, переписывая оригинал. Поэтому
представление о недошедшем оригинале можно составить
только на основе сопоставления всех наличных списков.
В процессе сопоставления сходных по составу текстов мо­
гут быть выделены списки, отличающиеся теми или иными
особенностями. В таком случае говорят о редакциях или из­
водах рассматриваемого произведения. Так выделяются две
редакции Новгородской I летописи, две редакции Софийской I
летописи и т. д. Переходы от списка к редакции или от редак­
ции к самостоятельному своду очень часто условны. Так, на­
пример, Новгородская V летопись рассматривалась раньше в
качестве особой редакции Новгородской IV летописи. А. А.
Шахматов предложил выделить ее в особый летописный свод.
А, А. Шахматов же обратил внимание на особые редакции
внутри Софийской I летописи. Вполне могут быть разделены
и выделены в особые памятники два извода Новгородской I
летописи и т. д. Сложность дифференциации в данном случае
заключается в том, что не всегда можно отличить простого
переписчика от редактора, а редактора от составителя доста­
точно оригинального летописного памятника. В идеале спи­
сок— это К0ПИЯ1. Но переписчик может допустить те или иные
отклонения от оригинала и по небрежности, и по малограмот­
ности, и из-за неисправного оригинала. Редщшия — это обыч­
но та или иная сознательная переработка определенного ле­
тописного свода. Но очень часто в особые редакпли приходит­
ся выделять небрежно (с пропусками, искажениями и пере­
становками) сделанные списки, а привлечение какого-то но­
вого материала дает основание рассматрвать ту или иную ре­
дакцию в качестве оригинального летописного произведения.
Под словом традиция понимаются ближайшие преемствен­
ные и родственные связи летописного свода. Так, например,
древнейшее летописание группируется в основном по трем


традициям: юго-западное (киевское, галицкое и др.)> новго­
родское, северо-восточное (владимиро-суздальское, ростов­
ское). В XV веке появляются новые комбинации летописных
памятников, в значительной мере соединившие прежние тра­
диции, но в разном их сочетании. Здесь выделяются» группы
новгородско-софийских сводов, московских летописей и сво­
дов, содержащих оригинальный ростовский материал. Мно­
гие своды XV —XVI вв. имеют сложный состав, затрудняю­
щий отнесение их к тому или иному семейству. Особое место
занимают памятники западнорусской, поздней украинской и
сибирской летописных традиций, а также исторические сбор­
ники и компиляции XVII века.
Историков, как правило, интересует не летопись в целом,
а какая-то конкретная летописная статья или определенная!
группа известий. Но в большинстве случаев он оказывается пе­
ред необходимостью начинать изучение не с этой статьи, а со
всех содержащих ее летописных и внелетописных текстов.
Необходимо, прежде всего, по возможности выделить все па­
мятники, говорящие о данном сюжете и установить их взаи­
моотношения в реально существующих текстах. В руках ис­
следователя! к настоящему времени имеются значительные
материалы. Большинство наиболее важных для древнейшего
периода нашей истории летописных произведений издано, и
издатели так или иначе осуществили первоначальную класси­
фикацию материала. ^Этих данных может оказаться недоста­
точно для углубленного изучения той или иной летописи, но
вполне достаточно для того, чтобы начинать исследование.
Начиная обзор того или иного свода, необходимо (хотя бы
по изданиям) обратить внимание на время составления его
списков. По древнейшему списку можно судить о том, что дан­
ный свод составлялся не позднее этого времени. Иногда это
очень существенно. Так Никоновская летопись долгое время
считалась сочинением XVII века. Однако анализ ее древней­
шего списка (СП. Оболенского), проведенный Н. П- Лихаче­
вым, показал, что летопись не могла быть составлена позднее
первой половины XVI века.
Необходимо далее обратить внимание на время, до кото­
рого доведен список. В литературе широко употребляется сис­
тема приурочения! времени составления той или иной летопи­
си к дате последней записи. Так в научном обороте фигури­
руют «свод 1493 года», «свод 1495 года», «свод 1497 года»
и т. д. Летописный свод не обязательно доводился до того года,
когда работал его составитель. Так Лаврентьевская летопись
писалась (вернее переписыва^лась) Лаврентием в 1377 году,
но доводилась она только до 1305 года. С другой стороны к

3* 35
летописному своду могли делать приписки уже после его со­
ставления. Такие приписки есть во многих летописях. Неред­
ко они сделаны уже в позднейшее время и другим почерком.
Но не менее часты и такие случаи, когда мы имеем дело со
списком, уже включившим в свой состав все эти приписки.
Текстологическое установление позднейших приписок заклю­
чается в выявлении таких .списков, в которых этих приписок
либо нет, либо они сделаны другим почерком или чернилами.
Мы можем, например, установить, что приписки к Синодаль­
ному списку Новгородской I летописи вошли в состав ее
младшего извода. Точно так же приписанный позднее
текст и ряд поправок списка Оболенского Никоновской
летописи переписаны без каких-либо оговорок в ее позд­
нейших списках. Но во многих других случаях выявление
приписок потребует разностороннего анализа содержания
текста.
Необходимо еще раз подчеркнуть, что на практике невоз­
можно «внешнюю критику» оторвать от «внутренней» и раз­
деление их чисто условно и имеет целью сосредоточить
внимание на специфике именно текстологических методов.
Главным в ряду этих методов является сопоставление парал­
лельных текстов, т. е. текстов, рассказывающих об одних и
тех же событиях. С сопоставления списков одного и того, же
свода начинается самое определение его состава. Списки мо­
гут быть исправными и дефектными. На дефектность могут
указывать утраты листов и целых тетрадей, как это мы имеем
в случае с Синодальным списком Новгородской I летописи.
Но с дефектных оригиналов делались в свою очередь списки.
Сопоставление родственных списков само по себе не решает
вопроса, вставлен ли текст в одних списках или он пропущен
в других. Но выделение такого текста дает объективную базу
для дальйейшего исследования.
Сопоставление параллельных текстов лежит в основе и
дальнейшего текстологического анализа рассматриваемых
летописных сводов. В летописяк обычно имеются общие тем
или иным их группам тексты, а также чтения, являющиеся
спецификой того или иного свода. Сопоставление параллель­
ных текстов начинается как раз с выявления общих мест и
различий. В некоторых случаях совпадение может прослежи­
ваться на значительных хронологических отрезках. Нередки
случаи, когда в основе разных летописей лежит один и тот же
текст. Именно такое сопоставление привело А. А. Шахматова
к мысли о существовании «свода 1479 года», о чем говорилось
выше. Точно так же А. А. Шахматов обнаружил общий источ­
ник у Софийской I и Новгородской IV летописей, а М. Н. Ти­

36
хомиров редакцию Вологодско-Пермской летописи конца XV
века.
Если «снимание слоев» на первых этапах, пока сопостав­
ляются реально существующие тексты, сравнительно легко, а
полученные результаты в значительной степени объективны,
то сравнение предположительных сводов в гораздо меньшей
степени может опираться! на объективные текстологические
факторы и требует максимального привлечения всех тех наук,
на которые указал Д. С. Лихачев. За сопоставлением реаль­
ных текстов начинается так называемая «конъектуральная
критика». По определению Д. С .Лихачева, «конъектуры-—
это исправления (точнее — частичные восстановления перво­
начального текста), предлагаемые исследователем на основа­
нии различных соображений, но которые не могут быть под­
тверждены чтениями других списков» ^ В более широком
смысле сущность конъектуры заключается, по выражению
Ф. Фортинского, «в стремлении изучить не только те факты,
которые отмечены в памятниках, но и такие, которых там нет,
но на возможность существования которых все наталкивает
исследователя)»
Конъектуральная критика в сущности лежит уже за преде­
лами собственно текстологии, хотя и служит делу объяснения
реальных текстов. Тот же Ф. Фортинский, резюмируя взгляды
двух французских авторов, отметил, что «нигде не может так
проявиться талант истинного историка, как в конъектурах, и
нигде невозможны такие промахи..., как в тех же конъекту­
рах» Отсюда следует и правильное предостережение: «Исто­
рику без солидных оснований не следует смело пускаться в
конъектуры, помня, что одним воображением далека не по­
двинешь науки, и что исследование всегда хоть что-нибудь
даст, а фантазирование— ничего».^ Именно за злоупотреб­
ление конъектура л ьной критикой осуждали А. А. Шахматова
В. М. Истрин и С. А. Бугославский. Однако обойтись совер­
шенно без конъектуральной критики в истории летописания
практически невозможно, так как мы, как правило, имеем де­
ло с текстами в той или иной степени искаженными неодно­
кратными переписываниями и переделками на протяжении
ряда столетий. В сущности и те приемы анализа содержания
летописного текста, которые рассматриваются в следующих

^ Д . С. Л и х а ч е в . Текстология, стр. 148— 149.


2 ф . Ф о р т и н с к и й . Опыты систематической обработки историче­
ской критики. «Университетские известия», Киев, 1884, JVb 8, стр. 25 (обзор
французских работ Смедта и Т арди ф а).
3 Там ж е.
^ Там ж е, стр. 26.

37
главах, примыкают к конъектуральной критике (хотя и не
водятся к ней).
Трудность изучения легописей заключается в возможности
неоднократного взаимовлияния! летописных традиций друг на
друга. Поэтому недостаточно установления характера взаимо­
отношений реально дошедших двух или нескольких сводов в
их целом. Очень часто оказывается, что поздний свод пользо­
вался более ранними источниками, чем древнейший летопис­
ный памятник этой же традиции. Поэтому условное выделе­
ние в составе свода отдельных статей и групп известий не
только возможно, но и необходимо. Исследование при этом
также начинается с реально сохранившихся текстов и их со­
поставления. С примерами этого нам неоднократно придется
сталкиваться.
Традиционная текстология выработала целую систему при­
емов создания т. н «стемм», т. е. генеалогического дерева
взаимоотношения списков того или иного памятника. Досто­
инства и недостатки этих приемов хорошо рассмотрены в наз­
ванных работах Д. С. Лихачева. С известными оговорками
применимы они и к летописным текстам. Так для выявления
родственных текстов очень важно отыскание общих ошибок
(в тех случаях, конечно, когда сравнительно легко доказы­
вается ошибочность того или иного чтения|). И в этом случае
собственно текстологические задачи решаются с помощью
других областей знания. При сопоставлении нескольких спис­
ков одного и того же произведения обычно встает задача оп­
ределить, в каких случаях родственные списки восходят друг
к другу, а в каких необходимо предположить общий для них
протограф. Этот круг вопросов в полной мере сохраняется и
при сравнении разных летописных сводов. Но рассматривая
ту или иную статью в ее отношении к другой родственной,
необходимо учитывать и еще одну возможность. Как подчерк­
нул Б. А. Рыбаков, «историк обязан убедиться в невозмож­
ности возвести оба рассказа к жизни и лишь после этого го­
ворить о литературном воздействии» ’. Об одном и том же
событии могут рассказывать разные авторы, причем они мо­
гут передавать даже одинаковую версию событий. О тексту­
альной зависимости можно говорить лишь в тех случаях,
когда налицо совпадение не только содержания, ‘НО и более
или менее значительных отрывков текста. Именно забвение
этого положения привело А. А. Зимина к таким сопоставле­
ниям «Слово о полку Игореве» с летописью, которые ни в

' Б. Р ы б а к о в, В. К узьмина. Ф. Филин. Старые мысли устарелы е ме­


тоды (ответ А. Зим ин у). «Вопросы литературы», 1967, № 3, стр. 158

38
коей мере не могут признаваться за «текстологические».'
С другой стороны, как заметил Р. В. Жданов, возможно не
текстуальное, а более общее влияние одного источника на
другой-2 Это положение также выходит за рамки конкретной
текстологии, но для выяснения истории текста и особенно его
исторического содержания! оно чрезвычайно важно.
Уже из приведенного перечня требований можно увидеть,
насколько сложным и трудоемким делом является текстоло­
гическое обследование летописей. Поэтому в летописеведении
особенно важно использовать позитивные достижения ученых
прошлого и настоящего, в особенности специальные труды
А- А. Шахматова и его последователей. Не следует только за­
бывать, что история летописания не может быть создана так
сказать «в один присест», и нельзя воспринимать догматиче­
ски имеющиеся в литературе генеалогические схемы сводов.
В большинстве своем это все еще более или менее обоснован­
но поставленные «большие скобки», при раскрытии которых
следует отличать факты, полученные с помощью текстологиче­
ского анализа, от выводов, полученных в результате конъек-
туральной критики. В процессе исследования может оказать­
ся, что особенности какой-то конкретной статьи войдут в про­
тиворечие с имеющимся в литературе представлением о гене­
алогии данной ветви сводов. Такое противоречие может явить­
ся побудительным мотивом для пересмотра всей аргументации
на которой держится традиционное положение. В научных
поисках важно всегда сохранять своего рода творческую сво­
боду, при условии, конечно, овладения предшествующими
достижениями.
Проблема нашего раннего летописания — это прежде все­
го проблема Повести временных лет. «Повестью временных
лет» (или «Начальной летописью») называют тот памятник,
который лежит в основании Ипатьевской и Лаврентьевской
летописей и носит соответствующий заголовок. Поскольку эти
летописи в основном совпадают до ИЮ года, то основную ре­
дакцию Повести временных лет ограничивают этим годом.
Но текст Лаврентьевской и Ипатьевской летописей до 1110
года также не идентичен. Поэтому их взаимоотношение явля­
ется одной из важных проблем нашего летописания уже в
течение более чем столетия. Выше упоминалось одно из воз­
можных решений общего порядка, предложейное М. О. Ко-
яловичем. А. А. Шахматов на основе текстологического ана-
^ См. А. З и м и н . К огда было написано «Слово»? Там ж е, стр. 142—
144 и другие его работы.
2 Р В. Ж дан ов. Крещение Руси и Начальная летопись. «И сторичес­
кие записки», т. 5, 1939, стр. \

39
лиза пришел к выводу, что в Лаврентьевской летописи
отразилась II редакция Повести временных лет 1116 года, а
в Ипатьевской — III редакция 1118 года. (Первоначальная
редакция «Повести», по А. А. Шахматову, не дошла). Но ма­
териал, приводимый самим А. А. Шахматовым, не убеждает
в таком их взаимоотношении. Скорее это лишь «большие
скобки», раскрытие которых может повести к существенным
изменениям взгляда на характер их взаимосвязи.
Повесть временных лет не может изучаться изолированно
и от тех летописных сводов, которые в иной редакции отрази­
ли примерно тот же материал. Еш,е в прошлом столетии было
указано на особую редакцию некоторых известий Новгород­
ской I летописи. А. А. Шахматов на основе анализа текста
младшего извода этой летописи пришел к упомянутому выше
выводу о существовании т. н. «Начального свода», который
он датировал 1095 годом. Но, как отмечалось, и этот его вы­
вод— «большие скобки», очень важные в целом, но весьма
неясные в частностях.
Примечательно и важно, что Повесть временных лет и
Новгородская I летопись не охватывают всего запаса сведе­
ний, имеющихся о периоде до начала XII века. Отдельные
оригинальные известия в этих хронологических пределах со­
держатся в летописных сводах XV —XVI вв. Установление
истоков этих известий составляет третью группу вопросов,
связанных с проблемами раннего летописания.
Ряду летописных текстов, находящихся) в хронологических
пределах Повести временных лет, находятся внелетописные
текстуальные параллели в виде отдельных сказаний, повестей,
иностранных источников. Характер их взаимоотношения пред­
ставляет четвертый круг вопросов, подлежащих выяснению в
связи с историей раннего летописания.
Само собой разумеется, что все названные группы вопро­
сов не могут быть решены чисто текстологически. Они вообще
не могут быть решены в рамках одного исследования или д а­
же в серии работ ученых целого поколения/. Практические з а ­
дачи каждого конкретного иследования могут ограничиваться
не только одной группой вопросов, но и какой-то ограниче»ной
частью одного вопроса. При этом любому автору придется
условно выделять конкретный объект исследования и отры­
вать его от остальных. Всякая такая работа может явиться
более или менее значительным вкладом в решение всей сово­
купности стоящих перед учеными проблем при условии, что-
в ее основании лежат реальные тексты и факты, а выводы
считаются! с возможностью тех или иных корректив в свете
решения глобальных проблем истории летописания.

40
2. С ВО ДЫ , С О Д Е Р Ж А Щ И Е П ОВЕСТЬ ВРЕМ ЕН Н Ы Х Л ЕТ

Повесть временных лет, как отмечалось, содержится в


Ипатьевской и Лаврентьевской летописях. Обе летописи явля­
ются! одними из древнейших, и это само по себе облегчает их
исследование, так как отпадает обязанность рассматривать
возможные поздние переделки. Но с другой стороны эти лето­
писи, как таковые, практически не были использованы в
позднейшем летописании (XV—XVI вв.), и исследователь ли­
шается возможности привлечь дополнительные параллели.
Ипатьевская летопись сохранилась в нескольких спискак^
из которых особое значение имеют Ипатьевский (по которо­
му названа летопись) и Хлебниковский*. Ипатьевский список
относится к началу XV, Хлебниковский к XVI столетию. Но-
летописный текст доведен в них до 1292 года, и это застав­
ляет предполагать, что летопись появилась раньше создания
ее древнейшего списка. К тому же Хлебниковский список
в ряде случаев оказывается более исправным, чем Ипатьев­
ский. Обращают обычно внимание и на то, что в Ипатьевском
списке хронология! за XIII век как бы внесена извне поздней­
шим автором. В Хлебниковском списке эта часть дана вообще
без дат. Следовательно, он восходит не к Ипатьевскому спис­
ку, а какому-то более раннему тексту.
Обзор Ипатьевской летописи, проведенный целым рядом
авторов, показывает, что ее XIII век довольно резко отделяет­
ся от предшествующего столетия. Правда, есть признаки того,
что киевское летописание использовано и в целом ряде статей
XIII века, примерно до взятия татарами Киева, а галицко-
волынские известия проникают и в XII век^. Но основная
часть летописи восходит к тому своду, который составлялся
в конце XII столетия. Заметно выделяется (особенно в сопо­
ставлении с Лаврентьевской летописью) и начальная часть
свода — Повесть временных лет, которая в составе Ипатьев­
ской летописи, видимо, продолжается до 1117 года.
Особыми редакциями памятников южно-русского летопи­
сания пользовался польский историк XV века Ян Длугош
(ум. 1480). Е. Ю. Перфецкий заметил в его истории следы
летописного источника, связанного с потомками Ростислава
Владимировича (ум. 1065) и составленного в Перемышле в

' Списки обычно называются по месту хранения или составления,


либо по имени владельца или переписчика
2 В. Т. П а ш у т о . Очерки по истории Галицко— Волынской Руси„
М. 1950. стр. 17 и далее; Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Р усские летописные сво­
ды и их взаимоотнош ения, Братислава, 1922, стр-26— 27 и др.
конце 20-х годов XII века.* Но этапы летописания на юге в
XII и в XIII вв- остаются во многом неясными и нуждается в
дальнейшем изз'чении.
Лаврентьевская летопись сохранилась в единственном
списке, сделанном монахом Лаврентием в 1377 году для суз­
дальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича.
Ее текст обрыва1ется на 1305 году, и есть основания думать
(хотя и нельзя быть в этом уверенным), что Лаврентий прос­
то копировал какой-то свод начала XIV века. Видимо, тот же
свод, вернее какая-то его редакция, лежала в основе Троиц­
кой летописи начала XV века. Летопись эта сгорела в пожар
1812 года, и представление о ней можно получить на основе
изданной ее части (в вариантах к незаконченному изданию
Лаврентьевской летописи, подготавливавшемуся в нача­
ле прошлого столетия), а также выписок Н. М. Карамзина,
для которого она служила одним из важнейших источников.
М. Д. Приселков предложил интересный опыт реконструкции
сгоревшего текста, используЯ|, помимо этого, еще Симеонов-
скую летопись, которая, как показал А. А. Шахматов, нахо­
дилась в близком сходстве с Троицкой.
Следует однако иметь в виду, что Лаврентьевская лето­
пись совпадала с Троицкой не полностью. В каждой из них
имеются известия, не повторяющиеся в другой. Но самая
большая загадка Лаврентьевской летописи — это Поучение
Владимира Мономаха, вставленное в ее текст под 1096 годом.
Помимо этой летописи, нет ни одного источника, в котором
хотя бы как-то упоминалось это поистине драгоценное сочи­
нение. Разными авторами предложены те или иные пути ре­
шения загадки. Но ни одно из них нельзя признать убедитель­
ным. Зато отсутствие Поучения в позднейших сводах являет­
ся достаточным свидетельством того, что список Лаврентия
не был в рука:х позднейших летописцев.
В родственной близости с Лаврентьевской летописью ока­
зывается Радзивиловская летопись, которая обычно издается
вместе с Лаврентьевской (в вариантах) и используется для
исправления ее довольно многочисленных пропусков и по­
грешностей. Радзивиловская летопись может рассматривать­
ся и как извод Лаврентьевской, но больше оснований считать
ее самостоятельным памятником, на чем, в частности, наста­
ивал А. А. Шахматов. Эта летопись сохранилась в «лицевом»
(т. е. иллюстрированном) списке XV века, доведенном, одна­
ко, лишь до 1206 года. Д о 1206 года же с ней совпадает т. н.

^ Е. Perfeckij H istoria P olon ica Jana D lu g o sze a ruske letop isectvi.


V P raze, 1932, stor. 26— 27, 34— 37, 83— 91.

42
Академический список XV века, который затем имеет продол­
жение до 1419 года, совершенно расходящееся с Лаврентьев­
ской летописью. 1206 год является известным рубежом и в
содержании самой Лаврентьевской летописи; преимуществен­
но владимировские записи с этого года сменяются ростов­
скими.
Таким образом, есть основания считать, что Радзивилов-
ская лстопись — это свод, составленный в начале XIII века.
Уточнение времени ее составления наталкивается на затруд­
нения и вызывает некоторые разногласия в литературе между
прочим и потому, что в ближайшей связи с ней находится
еще Летописец Переяславля Суздальского, доведенный до
I2I4 года и обрабатывавшийся около этого же времени (со­
хранился тоже в списке XV века). Вместе с тем А. А. Ш ах­
матов обратил внимание на то, что с конца XII века Л а ­
врентьевский список несколько отличается от Радзивиловской
летописи, сохраняя в ряде случаев более древние черты.
Исходя из этого, он пришел к заключению, что Лаврентьев­
ская летопись основывалась на своде более раннем, чем Рад-
зивиловскаяг. Этот свод он датировал 1185 годом, а Е. Ю .Пер-
фецкий 1193 годом '.
Таким образом, сопоставление Ипатьевской, Лаврентьев­
ской и Радзивиловской летописей приводит к выводу о су­
ществовании сводов конца XII века в Киеве, а также конца
XII и начала XIII века на северо-востоке. Общие чтения этих
летописей А. А. Шахматов объяснял существованием «Поли-
хрона» начала XIV века. Но это конъектуральное соображе­
ние ученого не опиралось на текстологический фундамент и
было отвергнуто уже его ближайшими последователями. Бо­
лее реально заключение Е. Ю. Перфецкого, что «1193 год
является переломом, критическим моментом в истории всего
русского летописания. С этого года, после создания во Вла-
димире-на-Клязьме общерусского свода, летописание расхо­
дится по двум путям».^
>Итак, общие чтения Лаврентьевской и Радзивиловской ле­
тописей относятся ко времени не позднее начала XIII века, а
общие чтения этих летописей с Ипатьевской возникли, види­
мо, до 1193 года. Труднее установление взаимоотношения
Лаврентьевской и Ипатьевской летописей за XII век.
А. А- Шахматов привел ряд чтений, которые должны были по-

1 А. А. Ш а х м а т о в . О бозрение русских летописных сводов X IV —


XVI вв. М .- Л ., 1938, стр. 11— 12 и 51— 52; Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Р ус-
ские летописные своды..., стр.79 и далее. Наличие редакции 1193 года при­
знавал и А. А. Ш а х м а т о в (О бозрение, стр. 53— 54).
2 Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Русские летописные своды, стр. 85.

43
казать первоначальность редакции Повести временных лет в
составе Лаврентьевской летописи. С. А. Бугославский не без
основания указал на то, что многие из этих чтений не говорят
о старшинстве Лаврентьевской летописи.* Правда, сам автор
не сделал логичных выводов из этих своих наблюдений. Но
Б. А. Рыбаков обратил внимание на то, что выделяемые
А. А. Шахматовым две редакции Повести временных лет —
это «две почти одинаковые к н и ги » С а м А. А. Шахматов ар­
гументы в пользу существования редакции 1118 года извлекал
из обеих летописей. Он же впервые указал на то, что влади­
мирское летописание базировалось на летописании ХП сто­
летия Переяславля Русского.^ Именно благодаря этому
обстоятельству в летописях владимиро-суздальской традиции
сохранилась знаменитая запись Сильвестра после П10 года,
в которой этот переяславский епископ (с 1118 года) сообща­
ет, что он, будучи игуменом Выдубицкого киевского монасты­
ря, «написах книгы се летописецъ».
Наличие переяславского слоя было подтверждено затем
целым рядом автороов, а А. Н. Насонов посвятил этому
вопросу специальное исследование. А. Н. Насонов — один из
наиболее выдающихся последователей А. А. Шахматова —
начал с того, на чем остановился его предшественник: с ф ак­
та преемственности переяславского и владимирского летопи­
сания. Но его конечные выводы разошлись с шахматовскими
оценками. Он убедительно показал, что близкий Ипатьевской
летописи «киевский источник попал в Лаврентьевскую лето­
пись в составе свода Переяславля|-русскаго», а переяславские
своды в части до 1157 года (с которого в Лаврентьевской ле­
тописи преобладают северо-восточные известия) «строились
в значительной мере на киевском летописном материале, ко­
торый подвергался в Переяславле обработке».^
Таким образом, гипотеза А. А. Шахматова о первичности
текста Повести временных лет в составе Лаврентьевской ле­
тописи по сравнению с Ипатьевской вошла в противоречие с
выводом А. Н. Насонова о том, что в части со второго деся­
тилетия. XII века до примерно 1157 года в Лаврентьевской ле­
тописи сохраняется переяславская обработка киевского лето­
писания и что, следовательно, после 1157 года в Переяславле

^ Ср. А. А. Ш а х м а т о в . О бозрение, стр. 28— 29 и С. А. Б у г о ­


с л а в с к и й . «П овесть...», стр. 11 и др.
2 Б. А. Р ы б а к о в. Древняя Русь, М., 1963, стр. 285.
3 А. А. Ш а X м а т о в. О бозрение, стр. 18 и др.
^ А. Н. Н а с о н о в . О б отношении летописания П ереяславля-Русского
к киевскому. «Проблемы источниковедения», вып. V H I, М., 1959, стр. 481
и 483, а такж е 493— 494.

44
составлялся свод, использовавший данные киевского летопи­
сания. Эта переработка, очевидно, должна была ( и по край­
ней мере могла) коснуться и Повести временных лет. А, А.
Шахматов и сам отметил ряд явно вторичных чтений в соста­
ве Лаврентьевской и Радзивиловской летописей по сравне­
нию с Ипатьевской К В этом отношении показательно извес­
тие 1089 года: в Лаврентьевской летописи упомянута «Янка»,
«нареченная преже». Но «преже» она была названа только в
Ипатьевской летописи под 1086 годом.
Как можно видеть, текстологическое сопоставление Ипать­
евской и Лаврентьевской летописей ставит перед нами целый
ряд проблем. Но решить эти проблемы нельзя чисто текстоло­
гическими методами. Материалы Ипатьевской и Лаврентьев­
ской летописей находятся в сложной взаимозависимости меж­
ду собой, поскольку переяславское летописание в большей
степени строилось на киевском, а киевское также использова­
ло переяславское и, возможно, неоднократно. Наблюдения
А. Н. Насонова заставляют искать где-нибудь в середине
XII века еще один этап в летописании обеих традиций: 1157
или близкие к нему годы. С 1157 (или с 1160) года резко рас­
ходятся Ипатьевская и Лаврентьевская летописи,, хотя отдель­
ные частные совпадения встречаются до 80-х гг, и это может
говорить об использовании ими каких-то общих источников
на одном из следующих этапов. С 1156 года в Лаврентьевской
летописи появляются первые оригинальные северо-восточные
известия, не известные Ипатьевской. В Ипатьевской летописи
около этого времени какого-либо заметного рубежа не видно.
Но с 1157 года здесь меняется стиль летосчисления а с нача­
ла 60-х годов прерываются! сходные с Лаврентьевской лето­
писью северо-восточные известия.
К сожалению, мы не располагаем таким летописным текс­
том, который, подобно Радзивиловской летописи, обрывался
бы около времени, до которого продолжается тесная близость
двух традиций. Поэтому необходимо максимальное количест­
во аргументов для обоснования самого факта существования
в основе этих летописей какого-то свода, доведенного до кон­
ца 50-х годов. Лишь в том случае, если путем своего рода
перекрестной аргументации существования такого свода бу­
дет убедительно доказано, окажется возможным опираться
на него в ходе дальнейшего приближения к хронологическим
пределам Повести временных лет.

1 А. А. Ш а х м а т о в . О бозрение..., стр. 57— 61 и др.


2 Н . Г Б е р е ж к о в . Хронология русского летописания, М ., 1963,
стр. 157.

45
Одним из важных факторов при выделении промежуточ­
ных узлов в генеалогическом дереве сводов являются призна­
ки перерыва в каких-то сериях известий. Так, Е. Ю. Перфец-
кий обратил внимание на то, что в Лаврентьевской летописи
отразились некоторые киевские известия до 1174 года К (Речь
идет о группе известий конца 60-х — начала 70-х годов). Ис­
ходя из этого, он предположил существование доведенного до
этого времени свода. Можно отметить, что до 1174 года же
сообщает об изменениях на киевском столе Новгородская I
летопись. Вмете с тем Новгородская I летопись дает перечень
киевских княжений, доведенный до Ростислава Мстиславича,
впервые ставшего киевским князем в 1154, а затем княжив­
шего с 1159 по 1166 год 2. Е. Ю. Перфецкий видел в этом пе­
речне указание на работу новгородского автора около
1160 года Это весьма вероятно. Если же новгородский лето­
писец составлял свои расчеты на основе письменного источни­
ка, мы можем предполагать, что он использовал источник, не
выходящий за пределы княжения Ростислава.
Аналогичным же образом Е. Ю. Перфецкий наметил следы
т. н. «Перемышльского свода», доведенного до 1128 года, в
составе Хроники Длугоша. Менее полно сведения о Ростисла-
вичах представлены Ипатьевской и Лаврентьевской летопи­
сями. Но можно обратить внимание на то, что и в этих лето­
писях данные о. них выходят за хронологические пределы
Повести временных лет и обрываются на 1124 годе. Правда,
таких известий немного, и для решающих выводов отмеченных
фактов недостаточно. Особенность конъектуральной критики
заключается в допущении многих возможных решений. Ни­
когда не следует отвлекаться от того факта, что древнейший
из наших текстов — это летопись начала XIII века в списках
более поздних. Сколько раз летописи входили во взаимодей­
ствие на протяжении XII века, мы можем и не узнать. Поэто­
му общий взгляд на своды обязательно должен подкреплять­
ся и проверяться анализом каждой конкретной летописной
статьи.

3. Н О В Г О РО Д С К А Я [ Л ЕТО П И С Ь

А. А. Шахматов был убежден, что «главный вопрос нашей


историографии — отношение Повести временных лет и Новго-

1 Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Русские летописные своды... стр. 32— 33,


38— 42.
2 Ср. П риложение, а такж е П С Р Л , т, XV . стр. 15— 16.
3 Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Русские летописные своды.,., стр 66— 69.

46
родского I-го младшего свода» Ч На сравнении этих памят­
ников основаны многие важные выводы ученого. Но изучение
Новгородской I летописи затрудняется тем, что она не имеет
на значительных участках параллельных текстов. Поэтому
основные выводы о ее составе строятся в основном на внут-
реннем анализе текстов. Эта летопись больше, чем любая
другая, производит впечатление летописной эстафеты, когда
каждый летописец просто продолжает предшествующего. Как
заметил А .А. Шахматов, «мы стоим лицом к лицу с любо­
пытным явлением в духовной жизни Великого Новгорода: в
нем велась непрерывно погодная летопись, но обработок этой
летописи, летописных сводов мы видим очень мало Но впол­
не возможно, что мы не можем выделить сводов именно из-за
недостатка параллельных текстов.
Новгородская I летопись сохранилась в двух редакциях:
в старшей второй четверти XIV века и младшей — середины
XV-ro. Старший извод Новгородской I летописи — это упоми­
навшийся выше Синодальный пергаменный список- Основной
его текст доведен до 1330 года, а затем, явно позднее, были
сделаны приписки до 1352 года. Весьма существенно, что, как
можно судить на основании палеографических дайных, текст
до 1234 года написан еще в XIII веке, и в этой части мы,
видимо, имеем древнейший из сохранившихся летописных
текстов.^ Однако Синодальный список дошел до нас с боль­
шими дефектами.^ В нем утрачено все начало до 1016 года,
занимавшее 128 листов (сохранившийся текст— 169 листов),
а дальнейший параллельный с Повестью временных лет текст
(до 1115 года включительно) составляет лишь 8 листов.
Младший извод Новгородской I летописи доведен до
1446 года и сохранился в двух списках (Комисеионный и Ака­
демический), относящихся примерно к этому же времени. Кро­
ме того, имеется отрывок Новгородской I летописи — Троиц­
кий список XVI века, доходящий до 1015 года, то есть при­
мерно до того места, откуда! начинается Синодальный список.
Этот отрывок занимает 68 листов, но формат его больше, чем
формат Синодального списка: лист Синодального списка
(2 страницы) содержит примерно 900, а лист Троицкого спис­
ка несколько менее 1500 знаков. В переводе на объем Сино-

^ В . П а р х о м е н к о . 1з листування з акад. О. О. Ш ахматовим.


«УкраУна», 1925, № 6 стр. 128 (письмо от 2. X I— 1914).
2 А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания о древнейш их русских летописны х
сводах. СП б., 1908, стр. 187.
^ Ср. Н овгородская I летопись (дал ее Н 1Л ), стр. 5— 7. А. А. Ш ахм а­
тов сначала оспаривал такой вывод, но в позднейш их работах у ж е учиты­
вал его.'

47 -
дальнего списка в Троицком не хватило бы нескольких ли­
стов. Но текст отрывка и не доходит до врехмени, с которого
начинается Синодальный список.
Вопрос о соотношении двух изводов Новгородской I лето­
писи важен не только для выяснения истории сложения зтой
традиции, но и в особенности потому, что именно списки
младшего извода содержат суш,ественные отличия от Повести
временных лет. По схеме А. А. Шахматова, Синодальный спи­
сок являлся соединением Повести временных лет в третьей
редакции (т. е. в редакции Ипатьевской летописи) с новгород­
ской летописью К Но младший извод, по его мнению, восполь­
зовался каким-то более ранним сводом. Этот свод был при­
влечен лишь в первой половине XV века и отразился в спис­
ках младшего извода в части до 1016 и с 1052 по 1074 год^.
Однако Д. С. Лихачев справедливо указал на то,- что все ана­
логии Синодальского списка с т. н. «третьей редакцией» По­
вести временных лет имеются и в списках младшего извода.
Вместе с тем он обратил внимание на сходство ряда ориги­
нальных чтений списков младшего извода со старшим и пред-
положил, что и Синодальный список в древнейшей части со­
держал текст, отличный от Повести временных лет^.
Если учесть, что основная часть Синодального списка до­
шла в списке еш.е ХП1 века, то поправка Д. С. Лихачева поз­
волит целиком отвергнуть соображения А. А. Шахматова о
причинах и способах привлечения так называемого «Началь­
ного свода» новгородским летописцем XV века, а заодно
покажет нам, сколь существенные ошибки может допустить
даже опытный исследователь в тех случаях, когда он вынуж­
ден прибегать к методам конъектур ал ьной критики. Но эта
поправка ставит перед нами и новые вопросы. Главный из
этих вопросов заключается в том, как доказать, что новгород­
ская I летопись привлекла две разные киевские летописи, а
не одну, отличающуюся от известных в настоящее время.
Кроме того, нужно доказать, что второй киевский источник
(если его существование будет убедительно доказано) дейст­
вительно составлен в 90-е годы XI века, а не в какое-то иное
время.
Недостаточность построений А. А. Ш ахматова и в извест­
ной мере Д. С. Лихачева проистекает из того, что конъекту-
ральные соображения авторов объясняют не реальный, а не-

1 А. А. Ш а х м а т о в . Киевский Начальный свод 1095 года. «А к аде­


мик А. А. Ш ахматов», М .— Л ., 1947, стр. 122— 123.
2 Там ж е, стр. 123 и далее.
3 Д . С. Л и х а ч е в . «Софийский временник» и новгородский перево­
рот 1136 года. «Исторические записки» т. 25, М., 1948, стр. 253— 255.

48
кий предполагаемый текст. Это касается прежде всего дати­
ровки т- н. «Начального свода». Еще Н. Н. Яниш обратил
внимание на то, что оба извода Новгородской I летописи очень
близки, начиная с 1077 года *. А; А. Шахматов уточнил, что
особенная близость проявляется с 1075 года, поскольку в
обеих редакциях 1075 и 1076 гг. оставлены пустыми Обе ре­
дакции сходны также в части с 1017 по 1051 год. А. А. Ш ах­
матов, правда, указал в Синодальном списке в этой части
несколько ЯВНО' киевских известий, отсутствующих в списках
младшего извода. Это наблюдение дало основание говорить о
большей близости к Повести временных лет именно Сино­
дального списка. Можно заметить, что и в отрывке Новгород­
ской I летописи по Троицкому списку статья 1015 года также
ближе к Повести временных лет, чем к спискам младшего
извода (этот факт также отметил А. А. Ш ахматов). Но этот
момент лишний раз должен напоминать о возможной связи
Троицкого отрывка о утраченной частью Синодального спис­
ка.
Не может быть сомнения в том, что Троицкий список ско­
пирован с дефектного: как заметил А. А. Шахматов этот спи­
сок обрывается на полуфразе, а лист, между тем, остался не-
дописаннымз. Тадсим де<^ктным экземпляром вполне могли
быть утраченные листы Синодального списка, при допущении,
что несколько листов, заключавших конец статьи 1015 и на­
чало 1016 года, ко времени переписывания отрывка затеря­
лись. Это, кстати, обычная судьба многих рукописей.
Таким образом, сравнение реальных текстов не противоре­
чит ни выводу А. А. Шахматова о том, что Синодальный спи­
сок иногда ближе к Повести временных лет, чем списки млад­
шего извода, ни выводу Д. С. Лихачева о том, что оба извода
не имеют принципиальных отличий на всем своем протяже­
нии. Последнее обстоятельство заставляет нас думать, что в
XIII веке новгородское летописание уже было соединено с
тем особым киевским источником, который прослеживается
в Новгородской I летописи. Тексты не дают никаких основа­
ний для предположения существования свода именно «1095
года». В них можно выделить два рубежа;; 1074 год — до ко­
торого расходятся списки обеих редакций и 1115 го д — до
которого использована киевская летопись. Именно поэтому
многие авторы (в частности А. И. Соболевский, В. М. Истрин,
Н. К. Никольский, С. А. Бугославский) видели в Новгород-
1 Н. Н. Я н и ш . Н овгородская летопись и ее московские переделки,
М., 1874, стр. 22.
2 А. А. Ш а х м а т о в . Киевский начальный свод, стр. 127.
3 Его ж е. О бозрение, стр. 173.

4 зак. 6833 49
ской I летописи переделку Повести временных лет, а М. X.
Алешковский в самое последнее время предположил, что з
ней использована первоначальная редакция Начальной лето­
писи *.
Окончание киевского источника 1115 годом естественно
переносит нас к тому памятнику, который Сильвестр писал
будучи игуменом Выдубицкого монастыря. При этом можно
предполагать и позднейшие переделки Повести временных
лет в Киеве и Переяславле, о которых говорилось выше, и
переработку киевского материала в Новгороде, что почти в
равной мере могло повести к существующим ныне отличиям.
Но нельзя не считаться и с той возможностью, на которую
указал Д. С. Лихачев: в Новгородской летописи могли отра­
зиться разные киевские источники. На такую возможность
намекают и некоторые оригинальные киевские известия нов­
городских летописей и отдельные дублировки, каковыми,
например, являются известия о заложении киевской Софии
под 1017 и 1036 гг. Однако разделить киевские известия на
две или больше групп чисто текстологически невозможно. Не­
обходим опять-таки конкретный анализ каждого участка текс­
та, каждой статьи, а также внутренний анализ содержания
Новгородской I летописи за X II—XIII вв. с целью выявле­
ния возможных этапов сводческой работы.
Сопоставление с параллельными летописными текстами
позволяет предположить, что после 1238 года в Новгороде
составлялся какой-то летописный свод. Именно до 1238 года
в Новгородской I летописи использованы материалы северо-
восточного и южного летописания.^ Но 1238 год — это ве­
роятный хронологический предел использованного в Новгоро­
де не новгородского источника (или источников). Привлечь
же его могли и много позднее этого времени- Поэтому время
составления свода на основе только текстологических данных
теряется на протяжении почти целого столетия между 1238 и
1330 годами. Отнесение первых тетрадей (до 1234 года) к
XIII столетию несколько сужает эти пределы, поскольку в
части до 1234 года отразился все тот же северо-восточный и
южный материал, что и в последующих нескольких статьях.
Переход к листам и почерку XIV века на полуфразе застав­
ляет предполагать, что последние (возможно затертые) лис­
ты старой рукописи были переписаны заново.

' М. X. А л е ш к о в с ь к и й. «П ов 1Сть временных Л1т» та редакц и.


«УкраТнський Тсторичний ж урнал», 1967, № 3,
2 Ср. А. А. Ш а х м а т о в . О бозрение.., стр. 130— 131; В. Т. П а ш у -
т о. Очерки, стр. 22, 46—57.

50
На возможность существования еще одного рубежа в нов­
городском летописании указывалось выше в связи с перечнем
киевских князей, доходящем до Ростислава Мстиславича.
Такой перечень мог быть составлен или в том случае, когда
до Ростислава шел киевский источник, или же в том случае,
если в период его княжения составлялся свод в Новгороде.
Не исключено, конечно, и совмещение обеих возможностей.
Вместе с тем нелегко понять, почему извлечение из киевского
источника доведено до 1174 года, а перечень продолжен не
был.
Указания на летописную работу в Новгороде во второй
половине XII века находятся легко и бесспорно. Под 1144 го­
дом летописец говорит о себе: «постави мя попомь архиепис­
коп святыи Нифонт». Следуя внутреннему анализу текста,
можно отметить, что известие записано после смерти Нифон­
та (ум. 1156), так как он уже был произведен в святые. Само
это известие похоже на глухое припоминание. Новгородская
летопись сохранила и другое известие, соотносящееся с при­
веденным: под 1188 годом говорится о ,смерти Германа Вояты,
бывшего в течение «полъпятадьсят лет» (т. е. 45 лет) иереем
в церкви Иакова. На связь этих известий указал еще Д. Про­
зоровский. А- А. Шахматов с достаточным основанием вы­
делял «свод Германа Вояты» \ Е. Ю. Перфецкий, однако,
находил вероятным, что ранее Германа Вояты примерно до
1160 года работал другой летописец, которому мог принад­
лежать расчет княжений
Внутренний анализ текста летописи позволит нам предпо­
ложить существование и еще некоторых этапов летописной
работы в Новгороде в XII—XIII вв. Так, напоминание о том,
что постригшийся в 1106 году в монахи черниговский князь
Святоша был «тьсть Всеволожь», ведет к тому времени, когда
Всеволод был новгородским князем, и во всяком случае был
еще жив (Всеволод был изгнан из Новгорода в 1136 году и
скончался в Пскове в 1137-м).
Приведенная деталь интересна тем, что до 1136— 1137 гг.
в Новгороде уже был использован киевский источник, дове­
денный до 1115 года. Но киевское (а также северо-восточное)
летописание могло привлекаться и еще неоднократно и на тех
этапах, которые нами отмечены, и в другие периоды, указа­
ния на которые можно встретить при анализе содержания
летописных статей. В таких условиях невозможно текстологи-
1 П р о з о р о в с к и й . Кто был писателем первой Н овгородской лето*^
пней, Ж М НП* , ч. 55, 1852, отд. II, стр. 21, 22— 23; А. А. Ш а х м а т о в .
О бозрение..., стр. 129.
2 Е , Ю. П е р ф е ц к и й . Русские летописные своды, стр. 67— 69;
чески установить, с каким сводом должна соотноситься та
или иная статья, содержащая киевский материал. Лишь раз­
носторонний анализ каждой конкретной статьи может помочь
хотя бы в частичном решении этих вопросов.
Как отмечалось, А. А- Шахматов относил к т. н. «Началь­
ному своду» статьи до 1016 и с 1052 по 1074 год в списках
младшего извода. Но статьи 1052— 1074 гг. за исключением
явно новгородских добавлений, почти буквально передают
текст Повести временных лет. Что же касается рассказа о
кончике Феодосия в 1074 году, то он, как отметил и А. А. Ш ах­
матов, просто неокончен. Поэтому нет никаких оснований
считать, что в этой части текста Новгородской I летописи
младшего извода отражен источник, предшествующий По­
вести временных лет. Но в части до 1016 года эта летопись
Aaier оригинальное изложение событий.
Для суждения о характере использованного в Новг 0 |род-
ской I летописи киевского источника наибольший интерес
представляют две группы известий: 1— до 945 года и 2,— от
945 года до крещения Руси, после которого летописное изло­
жение перебивается вставкой перечней князей, митрополитов,
новгородских епископов и посадников. 1 группа известий рез­
ко отличается от Повести временных лет, почти не имея текс­
туальных совпадений с ней. Здесь имеются оригинальные
известия, а хронология отличается от датировок Начальной
летописи. Вместе с тем, по сравнению с Повестью временных
лет, текст выглядит сильно сокращенным. Поэтому в литера­
туре и существует расхождение по вопросу о том, первично
это начало в сравнении с Повестью временных лет, или вто­
рично. С помощью простого текстологического сопоставления
обеих летописей этот вопрос не решается, и нужны иные спо­
собы анализа самого содержания текстов.
2 группа известий выделяется почти буквальным совпаде­
нием с текстом Повести временных лет. Но в отличие от По­
вести временных лет Новгородская I летопись не знает ни
одного из договоров Руси с греками и не знает т. н. четвертой
мести Ольги древлянам. Ближайшее рассмотрение показыва­
ет, что и в составе Повести временных лет эти договоры
разрывают связный текст, а дата 945 (6453) год повторена
дважды: в одном случае датированная этим годом статья
содержит договор, в другом случае статья почти буквально
совпадает с параллельным местом Новгородской I летописи.
Сторонники позднего происхождения текста Новгород­
ской I летописи (по сравнению с Повестью временных лет)
стремились доказать, что договоры и некоторые другие тексты
были опущены новгородским автором. Действительно, в ряде

52
случаев одинаково возможны и пропуск новгородским авто­
ром какого-то текста своего источника, и вставка составите­
лем Начальной летописи дополнительного материала. Но
тексты договоров являются явно чужеродным материалом и
в составе Повести временных лет. Поэтому вопрос должен
заключаться лишь в том, были ли эти договоры уже в составе
одной из редакций Начальной летописи или они внесены в
нее позднее. Наличие идентичных текстов договоров в Ипать­
евской и Лаврентьевской летописях свидетельствуют о том,
что до 1193, а точнее, пожалуй, до 60-х гг. XII века договоры
эти были включены в летопись. Но на каком именно этапе
это произошло — решить текстологически невозможно. Мож­
но было бы допустить, что это произошло после 1115 года, до
которого в Новгородской I летописи имеются извлечения из
Повести временных лет. Но ведь киевское летописание могло
привлекаться в Новгороде и в XI веке, с которого прослежи­
ваются элементы новгородского летописания. Кроме того, мы
не знаем, какого рода киевские и суздальские памятники
привлекались в Новгороде на протяжении X II—XIII вв.
Приведенный пример еще pai3 указывает на сравнительно
ограниченные возможности чисто текстологического анализа.
Но и используя весь комплекс методических средств, приме­
няя, в частности, приемы выявления исторического с о д е р ж а ­
ния той или иной статьи, необходимо в максимальной мере
пользоваться методом сопоставления параллельных текстов.
Так, наиболее оригинальная начальная часть Новгородской I
летописи все-таки имеет частные совпадения с параллельными
местами Повести временных лет. Это дает возможность начи^
нать исследование на твердой базе реальных текстов. С дру­
гой стороны в нашем распоряжении могут оказаться допол­
нительные параллели во внелетописном материале- Так,
оригинальная хронология начальной части Новогородской I
летописи оказывается в свжзи с отдельными статьями Толко­
вой палеи. Это ставит вопрос о характере их взаимозависи­
мости.

4. Л Е Т О П И С Н Ы Е С ВО ДЫ X V — XVI вв.

Едва ли не еще более сложная задача возникает в связи с


выяснением происхождения оригинальных известий в хроно­
логических пределах Повести временных лет, находящихся в
составе позднейших летописных сводов (XV—XVI вв.). В на­
шем распоря 1 жении имеется весьма значительное количество
такого рода памятников, а их взаимоотношение все еще не

53
изучено настолько, чтобы даже самые главные выводы приоб­
рели убедительность реального факта. Мы можем с бесспор­
ностью выделять те или иные группы сводов, но даже их ис­
тория в XV веке пока еще остается неясной. Тем более неясно
их отношение к сводам XII —XIII вв. В XV веке, особенно во
второй его половине, существенно расширился кругозор мос­
ковских летописцев за счет привлечения материалов отдель­
ных княжеств и земель, а также за счет интенсификации
международных связей. Вместе с тем с этого времени усили­
вается и тенденциозность летописания,, что объясняется уси­
лением внутренней политической борьбы, а также выходом
объединившегося Русского государства на' международную
арену.
Сравнительно легко объясняется наличие ряда оригиналь­
ных известий за XI век в составе Софийской I и Новгород­
ской IV летописей. Эти летописи в части до 1418 года имеют
общую новгородскую основу и, как показал еще Н. Н. Яниш,
дают в ряде случаев более первоначальный текст, чем Новго­
родская I летопись ‘. Очевидно традицией Новгородской I
летописи не исчерпывается новгородское летописание, и для
раннего периода особенно важно привлечение именно софий-
ско-новгородской группы сводов. Так, между прочим, и посту­
пил Б. А. Рыбаков, стремясь выделить древнейшую новгород­
скую летопись 2.
Значительно труднее понять истоки ряда оригинальных
известий в составе т. н. «проростовских» сводов, т. е. сводов,
содержащих оригинальный ростовский материал. К этим ле­
тописям относятся прежде всего Ермолинская, Львовская,
Типографская, Тверская, а также Владимирский летописец.
Общие их источники в известной мере отразились и в других
летописях, в частности, в московских сводах конца
XV—XVI вв. Элементы оригинального ростовского или про-
ростовского материала имеются в грандиозной и совершенно
неизученной Никоновской летописи, а также в «Истории
Российской» В. Н. Татищева, который в числе своих источни­
ков прямо называет неизвестную в настоящее время «Ростов­
скую летопись». Положение усугубляется еще тем, что то или
иное известие очень часто сохранено только каким-то одним
или несколькими сводами, но отсутствует в других родствен­
ных им.

1 Н. Н. Я н и ш. Н овгородская летопись..., стр. 32.


2 Ср. Б. А. Р ы б а к о в . Древняя Р усь. стр. 193— 206.

54
Одной из особенностей редакции Повести временных лет
в составе Ипатьевской летописи является наличие в ней ряда
известий, связанных с Владимиром Мономахом и его семейст­
вом, которых нет в Лаврентьевской летописи. Некоторые из
этих известий имеются и в проростовских сводах. Важность
этого факта за/ключается в том, что Ипатьевская летопись
как таковая!, то есть летопись в ее полном виде— свод конца
XIII века — не нашла отражения в летописании Северо-вос­
точной Руси. Кроме того, оказывается, что некоторые известия
переданы в сводах XV —XVI вв. точнее, чем они даны в
Ипатьевской летописи. Так, под 1101 годом Ипатьевская ле­
топись говорит о заложении Владимиром Мономахом собора
в Смоленске. Во Владимирском же летописце не только со­
общается этот факт, но и указывается точная дата, к которой
это событие относится: 7 марта ^ Под 1102 годом Ипатьев­
ская летопись говорит о рождении у Владимира Мономаха
сына Андрея. В Тверской же летописи можно найти уточне­
ние, что Андрей родился И августа, а 18 августа ему дали
ИМЯ1 в честь св. Андрея Стратилата 2.
Вполне в духе этих известий сообщение Львовской лето­
писи о построении Владимиром в 1108 году города Владими­
ра на Клязьме и воздвижении там церкви Спаса.^ Весьма
существенно, что столь важного для истории города факта не
знали владимирские летописцы конца XII и начала XIII ве­
ка (насколько об этом можно судить по Радзйвиловской и
Лаврентьевской летописям). В ряду аналогичных известий
находятся также сообщение Тверского сборника о поставле-
нии в Ростов епископа Исаии в 1072 году^ и рассказ Типо­
графской летописи о нападении болгар на Суздаль в 1107 го­
ду.^
Само собой разумеется, что чем позднее свод или список,
тем большей осторожности требует использование его мате­
риалов. Но допуская возможность включения в состав этих
сводов позднейших домыслов и легенд, нельзя не признать
наличия! в них и древних записей, как это, в частности, видно
на примере известий 1101 и 1102 гг. Исходя из этого Е. Ю. Пер-
фецкий пришел к выводу, что в названных летописях отра­
зился более ранний, чем в Лаврентьевской редакции, влади­
мирский свод. Этот свод он датировал 1189* годом.® Однако

1 Ср. П С Р Л , т. II, стб. 250 и т. XXX, стр. 55 (под 6608— 1100 г.).
2 Ср. П С Р Л , т. II, стб. 252 и т. XV, стб. 188.
3 П С Р Л , т. XX, ч. I, стр. 103.
< П С Р Л , т. XV , стр. 166.
5 П С РЛ , т. X X IV , Пгр.., 1921,стр. 72— 73.
® Е. Ю. П е р ф е ц к и й . Р усские летописные своды.., стр. 3 0 ^ 3 1 .

55
вывод Е. Ю. Перфецкого не вытекает из его собственных тек­
стологических наблюдений. Он, например, полагал, что в ос­
нове этого свода лежала переяславская редакция южнорус­
ского свода, доведенного до 1186 года, но в то же время отме­
чал, что именно переяславских известий 20—50-х гг. не было
в протографе проростовских сводов."
Своды XV—XVI вв. используют кжой-то южнорусский
(видимо киевский) источник в части примерно до татарского
нашествия. Источник этот отличался от Ипатьевской летописи
и использован с явными сокращениями. Но специфика сводов
XV—XVI вв. заключается не столько в привлечении отлича­
ющегося от Ипатьевской летописи южнорусского источника,
сколько в наличии оригинальных сведений о Северо-восточ-
ной Руси первой половины и середины XII века. Таких извес­
тий особенно много под 50-ми годами. Так, под 1152 годом
Типографская летопись говорит о нападении болгар на Яро­
славль,^ ряд летописей сообщает о заложении в этом же
году Юрием Долгоруким города Юрьева Польского и церк­
ви Георгия! в нем.з Во Владимирском летописце под этим
годом сообщается о сооружении Юрием церквей Спаса и Бо­
риса и Глеба «в Кидекши в С уздали»/ а под следующим го­
дом говорится о перенесении Переяславля (Залесского) «от
Клещина озера на Трубеж реку».® Только Львовская лето­
пись говорит под 1154 годом о позорном' бегстве Андрея! Бо-
голюбского из Рязани,® а Типографская летопись дает точную
д ату— 19 октября 6663 (1155) года — рождения у Юрия сы­
на Дмитрия-Всеволода, в честь которого был заложен город
Дмитров.^ Последним в ряду этих оригинальных известий
следует, по-видимому, считать сообщение Тверской летописи
о заложении в 1156 г. крепости Москвы.®
Очень сложным, требующим особой осторожности источ­
ником, является упомянутая выше Никоновская летопись. Но
можно обратить внимание на то, что и в ней ста1тьи конца
5 0 —начала бО-х гг. содержат признаки использования лето­
писного материала особой традиции, отличающейся от тради­

• Е. Ю. П е р ф е ц к и й. Русские летописные своды, стр. 24 и 31.


2 П С Р Л , т. X X IV стр. 77.
3 П С Р Л , т. X X V III, М .— Л ., 1963, стр. 32 и 87; т. XV, стб. 219— 220.
П С Р Л , т. XXX, стр. 66.
5 Там ж е. В Чертковском списке Владимирского летописца все это
дано под 1152 г. Кидекш а — загор од н ая усадь ба Андрея Боголю бского
под С уздалем на р. Нерли.
« П С Р Л , т. XX, ч. I, стр. 117.
^ П С Р Л , т. XX IV, стр. 77 (в других летописях без точной даты ).
« П С Р Л , т. XV . стб. 225.

56
ции Лаврентьевской летописи. Здесь, в частности, выделяется
группа рязанских известий с 1131 по 1156 год, а также, види­
мо, ростовское известие 1160 года, сохра1нившееся в поздней­
шей прорязанской обработке^
Таким образом, наблюдения над текстом летописных сво­
дов XV—XVI вв. на1 протяжении с конца XI века до примерно
60-х гг. XII столетия позволяют нам выявить группу известий,
отсутствующих в древнейших летописях Северо-востока. В от­
дельных случаях эти известия имеются в Ипатьевской ле­
тописи в более далеком от первоначального виде. Но Ипать­
евская летопись содержит и оригинальные сведения о собы­
тиях на русском Северо-востоке, Так, только в этой летописи
приведены некоторые данные о Муроме под 1124 и 1145 гг.,
отмечено, что в 1137 году «иде Юрьи Ростову»^. Только
Ипатьевская летопись сообщает об оковании гроба Феодосия
в Печерском монастыре в ИЗО году ростовским тысяцким
Георгием®. Примечательно, что Лаврентьевская летопись
вообще не знает имени этого ростовского тысяцкого. Твер­
ская летопись упоминает его в другой связи: в 1120 году он
был воеводой во время похода Юрия Долгорукого на болгар.^
Наиболее же значительные данные об этом ростовском ты­
сяцком можно найти в Послании Симона к Поликарпу, лег­
шего в основание т. н- Киево-печерского патерика.*А Симон
(владимирский епископ с 1214 по 1226 год) прямо назы­
вает среди своих источников «Летописец старый Ростовский»
Суммируя результаты текстологических наблюдений над
сводами XV—XVI вв. в сравнении с Ипатьевской и Лавренть­
евской летописями, мы можем отметить, что: 1. наиболее полно
события первой половины и средины XII века на северо-вос­
токе отражены в т. н. проростовских сводах XV—XVI вв.,
2. сходный материал самостоя1тельно использован ранее в
Ипатьевской летописи, 3. Лаврентьевская летопись не содер­
жит оригинального северо-восточного маггериала до средины
50-х гг. XII столетия; весь без исключения он мог быть
заимствован из переяславской обработки какого-то киевского
свода, уже содержавшего этот материал. Все это наводит на
мысль о существовании особого северо-восточного летописно­
го свода или целой традиции, связанной с Владимиром Моно-

1 Ср. А. Г К у з ь м и н . Рязанское летописание, М., 1965, стр. 103,


1 0 6 — 107 и др.
2 П С Р Л , т. II, стб. 288; 318— 319, 300.
^ Там ж е, стб. 293.
4 П С Р Л , т. X V . стб. 193. Ипатьевская летопись (П С Р Л , т. II, стб.
285— 286) д ает известия без упоминания воеводы , но полнее, чем Л а в ­
рентьевская летопись.

57
махом и его сыном Юрием, которая отразилась в Ипатьев­
ской летописи, сводах XV—XVI вв. и, может быть, в Посла­
нии Симона, известном по Киево-печерскому патерику.
К сожалению, Симон пересказывал, но не цитировал свой
источник. Поэтому текстуального сравнения летописных из­
вестий с материалами Патерика провести нельзя и требуется
осуществление более сложного и менее убедительного сопо­
ставления содержания. Тщательного внутреннего анализа
требуют и сами оригинальные северо-восточные известия! раз­
ных сводов.
Элементом внутреннего анализа является уже отмеченная
близость особого северо-восточного источника к Владимиру
Мономаху и его сыну Юрию. Возможно, что в результате
исторического анализа окажется, что какая-то часть этих
известий попала на страницы летописей из позднейших пре­
даний. Но мы можем отметить, что многие из них современны
событиям и, во всяком случае, не выходят за пределы XII ве­
ка. Так, уже в 60-х годах XII столетия во Владимире, с целью
придания большей важности своему городу по сравнению с
Ростовом, пустили легенду об основании его еще Владимиром
Свя1тославичем в X веке. Очевидно, еще при жизни Андрея
Владимировича Доброго или вскоре после его кончины в
1141 году могла быть записана точная дата его рождения, да
еще с указанием, что между рождением и присвоением имени
прошла целая неделя. Следы современности записи видны и
во многих известиях 50-х годов (особенно в сообщениях с
точными датами). В то же время в известии о заложении
церкви Богородицы в Смоленске в 1101 году и в Ипатьевской,
и в других летописях указывается, что это была «епископья».
Между тем Смоленская епархия; была основана только в
1137 году^.
Итак, сочетание текстологических наблюдений с внутрен­
ним анализом текста позволяет нам предполагать существо­
вание такого летописногое произведения или даж е целой ле­
тописной традиции, которая могла оказать известное влияние
и на состав Начальной летописи. Если Лаврентьевская лето­
пись лишь повторяет те известия о Северо-востоке в пределах
до конца 50-х гг. XII века, которые имеются в Ипатьевской
летописи, то мы можем допустить и даже обязаны считаться
•с возможностью того, что и какие-то известия! в хронологиче­
ских пределах Повести временных лет оказались там в ре­
зультате соединения разных традиций уже во второй полови­
^ Я. Н. Щ а п о в. Смоленский устав князя Ростислава М стиславича.
«Археографический еж егодник за 1962 год», М., 1963, стр. 39— 40;
М, Н. Т и X о м и р о в. Д ревнерусские города, М ., 1956, стр. 355.

58
не XII века. В этой связи можно было бы обратить внимание
на сведения о событиях в Ростово-Суздальской земле. Однако
анализ их затрудняется отсутствием не только каких-нибудь
текстологических, но и фактических параллелей, то есть гово­
рящих об этом же внелетописных материалов. Нельзя забы­
вать, что внутренний анализ приводит к убедительным выво­
дам только при наличии внешних параллелей, подтверждаю­
щих его результаты.

5. Н А Ч А Л Ь Н А Я ЛЕТОПИСЬ И ВНЕЛЕТОПИСНЫЕ
ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ТЕКСТЫ

Повесть временных л е т — летописный свод. В ее состав


вошли разнообразные памя 1тники предшествующего летописа­
ния и особые историко-литературные сочинения. Отыскание
внелетописных текстуальных параллелей является одной из
важнейших задач при изучении состава летописного свода.
Одним из наиболее значительных комплексов источников
Начальной летописи, для которого сохранились параллельные
тексты, являются греческие хроники и историко-церковные
произведения. Еще П. М. Строев в 20-е годы прошлого сто­
летия указал на главный греческий источник, с которым осо­
бенно счита1лся наш летописец — Хронику Георгия Амартола.
Позднее было указано на целый ряд других греческих сочи­
нений. В конце прошлого и начале этого столетия греческие
сочинения, отразившиеся в наших летописях и дошедшие в
славяно-русских переводах, были обследованы блестящим
текстологом и филологом, современником А- А. Шахматова
В. М. Истриным (1865— 1937). Его трехтомный труд «Хрони­
ка Георгия Амартола» (Пгр-Л., 1920— 1930 гг) является за­
мечательным образцом историко-филологического исследова­
ния публикации. На прочной почве текстологического анали­
за стоят и другие его сочинения по истории византийской
письменности на Руси. Другое дело, что В. М. Истрин не всег­
да мог удачно распорядиться добытыми им фактами, а по­
пытка решать в связи с византийскими хрониками все спор­
ные вопросы истории сложения Повести временных лет
оказалось явно неудачной.
Одним из наиболее важных и прочных положений
В. М. Истрина является обнаружение в составе Повести вре­
менных лет следов двукратного привлечения Хроники Геор­
гия Амартола* Один из наших летописцев пользовался

' Хроника Георгия Амартола (т. е. «грешного») составлена в IX в.,


но дош ла с продолж ением до 948 грда.

59
материалами Хроники не непосредственно, а в составе т. н*
«Хронографа по великому изложению» — произведению до
нас не дошедшему, но упоминающемуся в источниках. Этот
автор пользовался текстом Хроники, свободно, не связывал
себя ее текстом. В другом случае мы имеем дело почти с бук­
вальными выписками из славяно-русского перевода Хроники.
Из этих наблюдений В. М. Истрин сделал вполне обоснован­
ный вывод о том, что Хроника привлекалась дважды разны­
ми авторами и в разное время. Он убедительно показал
также, что в обоих случаях авторы пользовались пе­
реводными, а не оригинальными греческими текста­
ми.
В. М. Истрин предложил и датировку двух этапов работы
над летописью. Однако эта датировка не вытекала из его
текстологических наблюдений. Чисто же историческая аргу­
ментация никогда не была его сильной стороной. В. М. Истт)ин
не учитывал возможности параллельного существования раз­
ных традиций (т. е .одновременной летописной работы в раз­
ных местах). Кроме того В. М..Истрин на основе своих наб­
людений стремился ограничить двумя этапами всю работу
над составлением Повести временных лет. Но ведь могли
быть этапы, когда этих хроник не привлекали, или
же, наоборот, когда еще раз привлекали те же самые
хроники.
Помимо Хроники Георгия Амартола в Повести временных
лет использованы и другие греческие источники. Так, под 941
годом вставлено извлечение из Жития Василия Нового, под
1096 годом легописец ссылается на Откровение Мефодия Па-
тарского, а под 1114 годом привлечен отрывок из Хроники
Иоанна Малалы. Наблюдения В. М. Истрина и ряда) других
авторов позволяют думать, что1 все эти источники были ис­
пользованы одним из позднейших редакторов Начальной ле­
тописи. Но характер их использования не всегда ясен, так
как неизвестны те редакции памятников, которые были при­
влечены летописцем.
В связи с памятниками раннего летописания находится и
весьма любопытное сочинение — т. н. «Толковая палея». Тол­
ковая палея — это своеобразное толкование библейских тек­
стов, направленное прежде всего против иудейства. Некото­
рые ее редакции включают и материалы исторического ха­
рактера. Так с Толковой палеей, как отметил А. А. Шахматов,
перекликается оригинальная хронология начальной части
Новгородской I летописи. Сначала А .А. Шахматов склонен
был считать, что Толковая палея появилась в глубокой древ­
ности на болгарской почве и уже в XI веке была известна на

60
Руси.* Однако, как показал В. М. Истрин, этот памятник сло­
жился на Руси не ранее XIII века.^ Это заставило и
А. А. Шахматова пересмотреть свой взгляд на него. Очевидно
пересмотру должен подлежать и вывод А. А. Ш ахматова о
предшествовании хронологии Новгородской I летописи дати­
ровкам Повести временных лет.
Помимо Толковой палеи, происхождение которой вызвало
разногласия в литературе, а содержание только частично разъ­
ясняет отдельные тексты летописей, мы имеем в нашем рас­
поряжении и определенно русские параллели, сохранившиеся
вне летописных текстов. Большинство из них связано с нача­
лом христинства на Руси. Таковы особые сказания о креще­
нии Руси, «Память и похвала Владимиру» Иакова мниха,
Сказание об убиении Бориса и Глеба и др. Памятники эти в
большинстве случаев также дошли не в первоначальном ви­
де. Так С. А. Бугославский показал, что знаменитая «Память и
похвала Владимиру» Иакова мниха является компиляцией из
разных источников, составленной, видимо, лишь в XIII в.^ Но
он же отметил, что отдельные части компиляции уходят в го­
раздо большую древность и именно эти явно древнейшие час­
ти представляют для нас наибольший интерес, так как дают
иное представление, чем летопись и о крещении Руси, и о
некоторых событиях русской истории времени Владимира.
Ценным параллельным текстом для Повести временных
лет является Сказание об убиении Бориса и Глеба в 1015 го­
ду. Этому сказанию посвящена докторская диссертация
С. А- Бугославского, монография Н. Н. Ильина (Летописная
статья 6523 года и ее источник, М., 1957), большая статья
Н. Н. Воронина и целый ряд более мелких работ. Тем не ме­
нее этот вопрос далеко еще нельзя считать исчерпанным. З а ­
служивает внимания, в частности, тот факт, что это Сказание
(и в отдельном виде, и в составе летописи) неверно говорит
о происхождении Ярослава Мудрого, считая его третьим сы­
ном Рогнеды. Все еще спорными остаются вопросы о времени
и месте появления Сказания и времени включения его в лето­
пись.
Некоторые списки летописей, а также Киево-печерский
патерик приписывали составление летописи печерскому мо­
наху Нестору. В других летописях называется имя Сильвестра.

^ А. А. Ш а х м а т о в . Толковая палея и русская летопись, СПб.,


1904.
2 В. М. И с т р и н . И сследования в .области древнерусской литерату­
ры, СП б., 1906, стр. 36— 37, 42— 49.
3 С. А Б у г о с л а в с к и й . К литератуной истории «Памяти и похва­
лы» князю Владимиру. И О РЯС , т. XXIX, Л , 1925.

61
Для решения вопроса об отношении того и другого к на­
чальному летописанию большое значение имеет рассмотрение
определенно Нестору принадлежаш.их сочинений: Чтения о
Борисе и Глебе и Жития Феодосия. Сопоставление текстов
этих произведений с Повестью временных лет показывает
значительные фактические их различия. Но и этот вопрос не
считается окончательно решенным. До сих пор предпринима­
ются попытки примирить названные произведения с Началь­
ной летописью, чтобы сохранить за Нестором право считаться
Колумбом русской истории.
Как можно видеть, и помимо летописных материалов име­
ется довольно значительное количество параллельных тек­
стов. Существование внелетописных па1р аллелей, как прави­
ло. является достаточным основанием для/ обособленного изу­
чения соответствуюш^их им летописных статей. Поэтому
нельзя согласиться с теми авторами, которые осуждают д а­
же сами попытки частных текстологических разысканий вне
всего свода. Конечно, нельзя совершенно терять перспективу
и отрываться от других летописных памятников и их реаль­
ных (но не мнимых) связей. Но и частное текстологическое
наблюдение в свою очередь может оказать существенную
помощь в приближении к действительной истории текста, а
также дать материал для решения чисто исторических воп­
росов Не следует только слишком расширять выводов, пере­
нося полученные результаты на материал всего свода в це­
лом. Именно стремление найти универсальное решение для
всего летописного текста больше всего вредило и схеме
А. А. Шахматова, и гипотезе В. М. Истрина, и верным в
частностях сообра.жениям многих других авторов.

6. ЧАСТНЫЕ ТЕКСТУАЛЬНЫ Е П А Р А Л Л Е Л И
ЛЕТОПИСНЫХ СВОДОВ

Выше уже говорилось о возможности и целесообразности


частных текстологических разысканий даже в тех случаях,
когда в нашем распоряжении нет внелетописного параллель­
ного текста. Характер взаимоотношения наших летописных
сводов таков, что мы практически не в состояиии знать всех
этапов, когда они входили во взаимодействие друг с другом.
Но даже если бы мы и знали эти этапы, мы не смогли бы с
уверенностью связывать с ними ту или иную редакторскую
работу без конкретного анализа каждой летописной статьи.
Только во встречном движении от целого к частному и от
частного к целому можно рассчитывать найти, по крайней ме­
ре, правильное направление решения вопроса.

62
Выше обращалось внимание на необоснованность отнесе­
ния А. А. Шахматовым статей 1052— 1074 гг. Новгородской
I летописи к своду, предшествующему Повести временных
лет. Соображения А. А. Шахматова в этом случае не только
не были основаны на текстологическом анализе, но и явно-
противоречили ему. А. А. Шахматов лишь обратил внимание
на то, что этот текст отсутствует в Синодальном списке Нов­
городской I летописи и близок к Повести временных лет. Но'
конкретное сопоставление с главными сводами, содержащи­
ми Начальную летопись, позволяет нам поставить вопрос о
том, к какой именно редакции можно отнести текст Новго*
родской I летописи.
Сравнивая статьи 1052— 1074 гг. Новгородской I летописи
с Повестью временных лет. мы можем отметить ряд явна
новгородских добавлений в них, взятых, очевидно, из того же
источника, что и другие аналогичные тексты обеих изводов
летописи. Что же касается; киевского материаша^, то здесь
пропущено лишь одно известие Повести временных лет
1055 года, лаконично сообщающее о победе Всеволода над
торками. Известия этого могло не быть в источнике Новго-
родской I летописи ( точнее ее протографа). Но мог его про­
пустить по небрежности и новгородский автор. Если мы уч­
тем, что в Повести временных лет это краткое известие запи­
сано в середине статьи 1055 года ( а не приписано в конце),
то вернее будет второе допущение. В пользу такого допуще-
ния говорит и тот факт, что в остальном (не считая неза­
конченности статьи 1074 года) текст летописи совпадает с
чтениями Повести временных лет.
Мы можем поставить вопрос и о том, к какой именно ре­
дакции Повести временных лет ближе текст Новгородской I
летописи. Так в редакии Лаврентьевской летописи под
1054 годом не указано, где находился Изяслав во время кон­
чины Ярослава: «Изяславу тогда сущю.. . , а Святославу
Володимери». Ипатьевская летопись в этом случае дает бо­
лее первоначальное чтение: «Изяславу тогда в Турове кня-
зящю». Новгородская же I летопись повторяет ошибку сво­
дов северо-восточной традиции, механически переписывая
испорченное место. Так же, как в летописях северо-восточной
традиции, в Новгородской I летописи не указано и число дня
смерти Ярослава. В Ипатьевской летописи это событие д а­
тировано 20 февраля.
Большая близость Новгородской I летописи именно к
Лаврентьевской (и Радзивиловской) проявляется также в
указании на то, что Новгород был сожжен Всеславом «на


четвертое лето» (статья 1063 года). В Ипатьевской летописи
не сказано, что город был сожжен Всеславом.
Как отмеча^лось, именно общие ошибки могут служить
наиболее ясным свидетельством текстологической близости
памятников. В данном случае мы можем отметить, что нов­
городский автор пользовался не просто Повестью временных
лет, а уже каким-то ее дефектным экземпляром, сходным с
тем, что был использован в летописях северо-восточной тра­
диции. Но эта летопись отличалась и от редакции Лавренть­
евской летописи. Так и в Лаврентьевской, и в Радзивилов-
ской летописях испорчена статья 1064 года и утрачено нача­
ло статьи 1065 года. Более исправным и в этом случае
является текст Ипатьевской летописи. Правильное чтение
дает и Новгородская I летопись.
Таким образом текстологический анализ не дает никаких
оснований для того, чтобы считать текст Новгородской I ле­
тописи в этих пределах первичным по сравнению с летопи­
сями, содержащими Повесть временных лет. Наиболее пер­
вичными представляются чтения Ипатьевской летописи.
Новгородская же I летопись пользовалась уже отчасти иска­
женным текстом, близким летописям северо-восточной тра­
диции, но предшествующим ее дошедшим редакциям (то есть
редакциям конца XII — начала XIII вв.).
Примером сложного взаимодействия летописных сводов
могут служить и тексты весьма важной в историческом пла­
не варяжской легенды. В свое время А. А. Шахматов решил,
что древнейший вариант легенды читается в Новгородской I
летописи .Взаимоотношение же Лаврентьевской и Ипатьев­
ской летописи он в значительной мере устанавливал, исходя
из убеждения!, что текст легенды в Лаврентьевской летописи
ближе к Новгородской I, а потому и древнее.^ Однако он не
придал должного значения тому факту, что в Лаврентьев­
ском списке текст легенды искажен.
Лаврентьевский список, как отмечалось, весьма неиспра­
вен из-за неисправности того сочинения, с которого он копи­
ровался. В изданиях его искажения обычно поправляются по
Радзивиловской летописи. Но в данном случае издатели от­
ступили от принятого правила- По Лаврентьевскому списку,
откликнувшиеся на призыв ряда племен три брата за1 брали с
собою всю Русь, « и придоша старейший Рю рик.. ., а другий
Синеус на Белеозере, а третий Изборьсте Трувор». Как мож­
но видеть, в этом списке вообще не указано, куда пришел Рю ­
рик. По Новгородской I летописи Рюрик сел в Новгороде. Но

^ Ср. А. А Шахматов. О б о зр е н и е . . , стр. 62— 63.

64
Радзивиловская летопись также дает вполне логичное исправ­
ление: «придоша к словеном первое и срубиша город Ладогу
и седе вЛадозе старей Рюрик». Аналогичный текст содержит
и Ипатьевская летопись. Именно с этими летописями прежде
всего должны были считаться и издатели. Они полагали,
правда, что слова «седе в Новегороде» имелись в Троицком
списке XV века, который, как отмечалось, близок в ранней
части Лаврентьевской летописи. Но Н. М. Карамзин оставил
я1Сное свидетельство, что и в Троицкой летописи в этом случае
текст был пропущен и лишь над строкой позднейшим почер­
ком было приписано «новг.».^
Таким образом, сопоставлять необходимо прежде всего
текст Радзивиловской и Ипатьевской летописей с одной сто­
роны и Новгородской I с другой. В Радзивиловской и Ипать­
евской летописях текст в основном идентичен. Обе эти лето­
писи говорят о приходе Рюрика сначала к Ладоге и лишь
потом, после смерти своих братьев, он «пришед ко Илмерю
и сруби городок над Волховом, и прозва и Новгород, и седе
ту княжа». Весьма примечательно, что обе эти летописи (а
также и Лаврентьевский список) содержат одну обш.ую
ошибку: согласно им варяги брали дань «на Чюди и на Сло-
венех, на Мерях и на всех Кривичех». Между тем речь, оче­
видно, идет о племени «весь», которая, как явствует из разъ­
яснения летописца в конце этой же легенды являлась первым
населением Белаозера. И далее в тексте легенды обе летопи­
си это племенное название переделывают в местоимение,
относящееся к кривичам. В летописях северо-восточной тра­
диции есть, однако, одно отличие, которое может иметь ре­
дакционное значение: после слов «и от тех Варяг прозвася
Руская земля» в них добавлено: «Новугородьци, ти суть лю­
ди Новогородьци от рода Варяжьска, преже бо беша Сло-
вени».
В отличие от рассмотренных выше статей 1052— 1074 гг.,
изложение Новгородской I летописью варяжской легенды
почти не имеет текстуальных совпадений с летописями, со­
держащими Повесть временных лет. Начало Новгородской I
летописи более пространно, чем аналогичный текст в составе
Ипатьевской и Лаврентьевской (Радзивиловской) летописей.
В Новгородской I летописи отмечается, что варяги чинили,
насилия, чем и вызвали восстание. Изгнав варягов, победи­
тели начали «городы ставити». В последовавшей затем усо­
бице «въсташе град на град». Но текст Повести временных
* Н. М. К а р а м з и н . История государства Российского» т. I, С П б ,
1816, прим. 278. Ср М. Д . П р и с е л к о в . Троицкая летопись» М .- Л ,
1950, стр. 58.

5 зак. 6833 65
лет в данном случае не может быть объяснен как сокращение
рассказа, сходного с изложением Новгородской I летописи.
Как было замечено, все летописи, содержащие Повесть вре­
менных лет, исказили написание названия племени «весь».
Новгородская же летопись этого племени не упоминает вооб­
ще. В числе племен, плативших да1нь варягам, здесь названы
словени, кривичи, меря и чудь. Между тем и здесь говорится
0 том, что Синеус сел на Белом озере и, следовательно, весь
принимала участие в мнимом приглашении. По логике рас­
сказа Повести временных лет в тексте не должно быть и упо­
минания о построенных местным населением городах: Ладо­
гу и Новгород «сруби» Рюрик, «Полотеск», Ростов и Бело-
озеро он дал «рубить» своим «мужам». Иными словами этот
вариант легенды строительство городов приписывал варягам.
Впрочем и текст легенды в составе Начальной летописи
весьма противоречив. С одной стороны говорится, что города
ставились варягами, с другой — сообщается, что Синеус при­
шел на Белоозеро, а Трувор в Изборск. Не вяжется с припи­
сыванием варягам строительной деятельности на северо-за­
паде также следующее разъяснение, содержащееся в Повести
временных лет: «И по тем городом суть находници Варязи, а
перьвии насельници в Новегороде Словене, в Полотьсте Кри­
вичи, в Ростове Меря, в Беле-озере Весь, в Муроме Мурома,
и теми всеми обладаше Рюрик».
Цитированное разъяснение вполне можно принять за
позднейшее добавление и потому, что оно не увязывается с
ранее сказанным о строительстве городов, и потому, что сю­
да добавлена еще Мурома, которой в числе приглашающих
племен не было. Вместе с тем, из этого добавления выпала
«чудь» — одно из племен, участвовавших в приглашении.
Приведенного текста не знает совершенно Новгородская
1 летопись. Но если начало легенды в этой летописи дано
более пространно, то ее окончание резко свернуто: Рюрик
приходит к Новгороду и садится там, Синеус сел на Белом
озере, Трувор в Изборске и весь рассказ заключается фра­
зой: «И от тех Варяг, находник тех, прозвашася Русь, и от
те'х словет Руская земля и суть новогородстии людие до днеш-
яего дни от рода варяжьска». В Повести временных же лет,
помимо отмеченного выше добавления!, имеется разъяснение,
уточняюи^ее, что призваны были именно варяги-русь, отлича­
ющиеся от других варягов. Это разъяснение также можно
считать позднейшим добавлением. Но и то и другое добав­
ление сделано не к тексту, сходному с изложением Новгород­
ской I летописи. В приведенной выше фразе есть указание
на то, что варяги были «находниками», и что название «Русь»
66
пошло от этих варягов. Отождествление же новгородцев с
варягами можно понять только исходя из предложения), что
город был основан варягами.
Таким образом, одна заключительная фраза текста Новго­
родской I летописи содержит все те прот^иворечия, которые
можно заметить в более полном изложении Повести времен­
ных лет. Никаких следов первичности по сравнению с Н а­
чальной летописью здесь не видно. Новгородский летописец
переделывал и сокращал текст, сходный с тем, что читается
в Ипатьевской и Радзивиловской летописях.
Хотя Новгородская I летопись и Повесть временных лет
в данном случае почти не имеют текстуальных совпадений,
все-таки общий их источник должен был быть письменным,
а не устным. Это заметно прежде всего по наличию одних и
тех же противоречий, которые могли я1виться лишь резуль­
татом редактирования уже имевшейся записи. Только в ре­
зультате неправильного прочтения название племени —
«весь» — могло превратиться в местоимение. Новгородский
автор, видимо, пользовался таким текстом, в котором это имя
уже было искажено. Поэтому в его рассказе вообще не ока­
залось «веси».
Сопоставление отдельных статей, как правило, имеет
целью установить, какой вариант записи является! более пер­
вичным. Такое сопоставление не может, конечно, <дать ответа
на вопрос, когда сделана та или иная запись, или та или
иная ее обработка. Все эти вопросы требуют основательного
внутреннего анализа известия. В данном случае мы можем
лишь отметить, что текст варяжской легенды на каком-то эта­
пе подвергся редактированию, и дошел он до на.с и в Новго­
родской I летописи и в Повести временных лет не в первона­
чальном виде. Новгородская I летопись кроме того оказы­
вается в связи с параллельными местами Толковой палеи и
сходных с ней памятников, возникших примерно в ХП1 веке
(это сходство распространяется и на пропуск этнонима
«весь»). Используя полученные ранее результаты, мы можем
предположить, что текст, отложившийся в составе Ипатьев­
ской и Радзивиловской летописей, уже имелся в их общем
источнике второй половины ХП века. Но время появления
легенды и имеющихся ее редакций нельзя установить тексто­
логически. Предположение А. А. Ш ахматова о том, что Нов­
городская I летопись отразила в данном случае редакцию
XI века, текстуально не подтверждается. Очевидно нужны
иные пути для попыток решения этого, важного вопроса. Но
Новгородская I летопись, видимо, не будет играть при этом
определяющей роли.

5* 6Г
ГЛАВА in
ХРОНОЛОГИЯ НАЧАЛЬНОГО
ЛЕТОПИСАНИЯ
В предшествующей главе рассматривались главным обра­
зом приемы и методы классической текстологии и тот «шах-
матовский» способ изучения летописного материала, когда к
частному идут от целого и содержание любого конкретного
известия рассматривается в тесной связи со всем летописным
сводом и даже в связи со всей системой летописных сводов.
В следующих главах будут рассмотрены приемы истори­
ческой критики отдельных известий или групп известий. Этот
путь очень часто может дать историку достаточно надежный
материал даже вне зависимости от решения общих вопросов
взаимоотношения летописных текстов. Кроме того получен­
ные результаты могут быть использованы для уточнения не-
я с н ы ^ аспектов истории текстов и генеалогии сводов.

1. ОСНОВННЫЕ ПОНЯТИЯ
о СИСТЕМАХ СЧИСЛЕНИЯ ВРЕМЕНИ

Едва ли нужно говорить о том, какое значение имеет


хронология для- любого исторического исследования. В лето-
писеведении же хронологии принадлежит вообще исключи­
тельная роль. Точность датировки обычно является достаточ­
но надежным свидетельством современности записи. И
напротив, как заметил Н. Лятошинский, «хронологическая
несообразность — одна из самых главных причин не доверять
действительности того или иного факта».^ Однако несмотря

^ Н. Н. Л я т о ш и н с к и й . Август Л ю двиг Ш лецер и его историческая


критика. «Университетские известия», Киев, 1884, № 8 , стр. 56.

6$,
на столь важное значение хронологии, она остается одним
из наименее исследованных аспектов нашей ранней истории.
Многие авторы прошлого столетия обращали внимание на
хронологические противоречия наших летописей. Но смысл их
оставался непонятным. Лишь в начале XX столетия появился
ряд работ, в частности, замечательные статьи Н. В. Степа­
нова, в которых вместо традиционных соображений об ошиб­
ках летописцев поставлена проблема о разных способах ле­
тосчисления и счисления времени вообще в русских памятаи-
ках.‘ Эта работа была продолжена Н. Г. Бережковым и
Б. А. Рыбаковым.^ В настоящее время имеется ряд пособий
по хронологии, из которых прежде всего следует выделить
книгу Е. И. Каменцевой.® Но в целом системы счисления
времени, известные в древней Руси, остаются слабо изучен­
ными, а некоторые авторы и просто недооценивают такое
изучение.'*
Д о настоящего времени мир знает самые различные спо­
собы исчисления времени. В прошлом таких способов было
значительно больше. Древняя Русь в IX—X вв. входит в ор­
биту христианского мира, и на памятники ее письменности
оказывали влияние прежде всего способы счисления сосед­
них христианских народов. Но известное влияние, оказывала
и старая языческая традиция, идущая от славян и тюрко­
иранской группы племен, занимавших степи Причерно­
морья. Историки недавнего прошлого обычно отправлялись
от того факта, что вплоть до 1700 года на Руси употреблялась
византийская (точнее константинопольская) космическая эра,
по которой от «сотворения мира» до «рождества Христова»
считалось 5508 лет. Эта система летосчисления и до наших
дней принимается при переводе дат летописей на совре­
менное летосчисление. Но следует иметь в виду, что во мно­
гих случаях к такому переводу прибегают условно, для
удобства в ориентировке. Именно условные даты приводи­
лись и в изложенном выше тексте.
В основе христианского летосчисления лежит иудейская
легенда о сотворении мира. На христианской почве хроноло-
^ Ср. Н. в. С т е п а н о в . ’Единицы счета времени (д о X III века) по
Лаврентьевской и 1-й Н овгородской летописи, М., 1909; его ж е. Заметка
о хронологической статье Кирика (XII век). И О РЯ С , т. ХУ, кн. 3 , СПб.,
1910 и, др
2 Ср. Н. Г. Б е р е ж к о в . Хронология русского летописания, М., 1963;
Б. А. Р ы б а к о в . Древняя Русь, стр 163 и др.
^ Е . И. К а м е н ц е в а . Хронология, М., 1967.
^ См. Я. С. Л у р ь е . И зучение русского летописания, стр. 30, прим.
90. По мнению Я С. Л урье, «употребление различных летосчислений не
могло влиять на изображ ение дат от «Сотворения мира».

69
ГИЯ событий до т. н. «рождения. Христа» была существенно
изменена, но сделано это было неодинаково в разных местах.
Одной из главных задач ранних христианских авторов было
определить время «рождения Христа». Кроме этого (и в свя­
зи с этим) составлялись пасхальные таблицы, а также возни­
кали некоторые практические потребности в частичном изме­
нении способа счисления лет (например при введении
индиктного счета). Все это привело к тому, что в христиан­
ском мире сосуществовало довольно значительное количество
космических эр. Помимо этого, во многих районах сохраня'
лось и даже заново создавалось свое местное летосчисление.
Широко было распространено также (в том числе в Визан­
тии) счисление лет по годам правления императоров и дру­
гих правителей. В результате любой текущий год обожачался
в христианском мире весьма неодинаково, причем расхожде­
ния могли быть у авторов одной страны, одного района или
города. Тем не менее, как правило, та или иная система лето­
счисления характеризует определенное время и определенный
район.
Во всех пособиях по русской хронологии обычно отме­
чается, что на Руси были в употреблении памжтники, ориен­
тировавшиеся на византийскую космическую эру, считавшую
5508 лет от «сотворения мира» до «рождества Христова », и
т. н. «александрийскую», по которой до «рождения Христова»
считалось 5500 лет. Недавно чешский ученый П. Раткош уточ­
нил, что эта эра впервые примененная Секстом Юлием Аф­
риканским в хронике 221 года, в действительности является
«антиохийской».^ «Александрийская» же эра считала до
«рождения Христова» 5492 или 5493 гг. Помимо византий­
ской, точнее «константинопольской» эры со счетом в 5508 лет
до «рождества Христа» существовала ранне-византийская
эра, определявшая этот период в 5509 лет.^ Кроме того, в
христианском мире широкое распространение имела эра,
считавшая до «рождества Христова» 5505 лет. (и, видимо, ее
вариант — 5504 года). Именно эта эра была положена в ос­
нову болгарского летосчисления в конце IX века.^
Древнерусская письменность находила)сь в самой тесной
связи с болгарской. Поэтому система счета времени, приме-
------------------------- V
^ р. Ratkos. L’ere d’antioche et Геге constan tin opole dans quelques
ou v ra g es vieu x sla v e s. «B yzan tin oslavica», P rague, 1966, r. XX VII, 2.
2 Cp. M. Я. С ю з ю м о в . Таблицы по хронологии, Свердловск, 1968,
стр. 26.
3 В. Н. З л а т а р с к и . История на българската дър ж ава презъ сред-
ните векове, т. I, ч. I, София, 1938, стр. 358— 374; его ж е. Болгарский
историко-литературный элемент в русской летописи. «Труды 5-го съезда
русских академических организаций за границей», София, 1932, стр. 337—
352.
70
нявшаяся в Болгарии, представляет особый интерес. Замеча­
тельные работы В. Н. Златарского дали немало для прояс­
нения этого вопроса как раз в связй с русским летописанием.
Но многое, конечно, остается неясным и требует дальнейшего
изучения.
В VI веке римский монах Дионисий Малый для удобства
пользования пасхальными таблицами предложил ведение
отсчета лет от «рождества Христова». Эта эра постепенно
стала распространяться! в странах Европы. В Киевский пери­
од русской истории она, видимо, уже утвердилась и у славян­
ских соседей Руси: в Чехии и Польше. Поэтому русским ле­
тописцам, так же как и польским и чешским хронистам,
иногда, очевидно, приходилось осуш,ествлять перевод дат с
одной эры на другую.
Названные эры — только незначительная часть, употреб­
лявшихся в христианском мире.^ Здесь упомянуты наиболее
употребительные эры стран и районов, теснее всего связан­
ных с Русью. Но в летописи могут оказаться и иные системы
отсчета лет, занесенные каким-нибудь случайным источни­
ком. Поэтому необходим дифференцированный подход к каж ­
дой конкретной дате.
Помимо разных космических эр в христианском мире
применялись разные стили летосчисления), то есть разные
определения начала года. Солнечные годы, ориентированные
на естественную смену сезонов, могли начинаться с января,
марта, августа, сентября, октября и т, д. Кроме того, наряду
с солнечным календарем употребляйся лунный, в котором год
был на 11 дней короче солнечного и начало года постоянно
менялось. В западных странах преобладало мартовское нача­
ло года, в восточной части христианского мира — сентябрь­
ское и октябрьское. В Византии с введения счета лет по ин­
диктам (15-летним отрезкам времени) утверждается сен­
тябрьский стиль. В Болгарии периода первого болгарского
царства (до 1018 года) господствовал лунный календарь с
переходящим началом года. Но наряду с этим, по-видимому,
сохранялся! и мартовский стиль. Во всяком случае после за­
воевания Болгарии Византией здесь сохраняется весеннее, а не
осеннее начало года.
На Руси было в употреблении мартовское начало года.
Обычно считается, что год начинался с 1 марта. По-видимо­
му, в большинстве случаев так оно и было. Но как показал
Н. В. Степанов, наряду с «книжными» календарными меся­

* Специалисты по хронологии насчитывают д о 200 таких эр. Но


сколько-нибудь основательно они поко не изучены.

71
цами употреблялись и лунные, а начало года по этим лунным
месяцам не совпадало с «книжным». Так, Новгородская I ле­
топись отнесла начало 1137 года к воскресенью 7 марта.' В
ряде случаев могло сказываться и влияние византийского
сентябрьского года, особенно если учесть, что греческий эле­
мент был весьма значительным среди книжных людей и руко­
водителей церкви. Кроме того, перед русскими летописцами
вставала практическая задача приспособить греческий сен­
тябрьский год к русскому мартовскому. Эту задачу решали
неодинаково в разное время и в разных центрах. Одни авто­
ры начинали год на б месяцев раньше византийского, дру­
ги е— на 6 месяцев позже. Как показали Н. В. Степанов и
Н. Г. Бережков, именно от этого расхождения происходит
большая часть хронологической путаницы в русских летопи­
сях. По терминологии, предложенной Н. В. Степановым, пер­
вый вариант получил название «ультрамартовского», а вто­
рой «мартовского» стиля.

2. С Л Е Д Ы РАЗНЫХ СТИЛЕЙ
В ПОВЕСТИ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Хронология в известной мере является математической


базой летописеведческого исследования. Это та область, в
которой достижима большая точность получаемых результа­
тов. Необходимо только соблюдать одно правило: исследо.
вание должно идти от известного к неизвестному, а не от
древнейшего к позднейшему. Примиряя различные хроноло­
гические противоречия, летописцы должны были проводить
те или иные математические расчеты. Исследователь должен
идти тем же путем. Но для проведения расчетов необходимо
иметь прочные опорные пункты. Обнаружить же такие проч­
ные узлы легче всего в статьях, сохранивших признаки со­
временности записи и поддающихся тому или иному конт­
ролю.
Наиболее действенной формой контроля тех или иных
датировок являются указания на небесные явления. Это как
раз та область, где мы получаем возможность проверять со­
общения летописцев на основе абсолютно точных данных,
зная при этом, что сами летописцы не подозревали, чтобы
когда-нибудь они могли бы подвергнуться проверке. Вплоть
до XVI века средневековые авторы не понимали природы

‘ HI л, стр. 24. Ср. Н . В. С т е п а н о в - Заметка о хронологической


статье Кирика, стр. 131— 134.

72
солнечных и лунных затмений и явлений комет, видя в них
те или иные (преимущественно недобрые) предзнаменования.
Астрономические явления, отмеченные русскими летопи-
СЯ1МИ, подверглись самому тщательному обследованию со
стороны Д. Святского.' Сам Д. Святский при обследовании
летописных известий об атмосферных явлениях не ставил
специально летописеведческих задач. Но проведенная им
проверка достоверности летописных данных позволяет сде­
лать весьма важные предположения и по истории сложения
летописных сводов. Выше отмечался факт наличия в составе
очень нея 1Сной Никоновской летописи оригинальных известий,
особенно в части до 60-х гг. XII столетия. Под 1146 годом
Никоновская летопись говорит о солнечном и лунном затме-
НИЯХ.2 Как отметил Д. Святский, сведения эти точны: 11 ию­
ня 1146 года было частичное солнечное затмение, а 20 ноября
этого же года — полное лунное.® Очевидно, в Никоновской
летописи отразился источник XII века, и мы не должны с
порога отбрасывать данные этого свода в тех случаях, когда
они не находят параллелей в других источниках. С другой
стороны, Д. Святским указаны факты ошибочного толкования
летописцами некоторых небесных явлений, а также такие за­
писи, происхождение которых остается неясным.
Следует заметить, что современность записи того или ино­
го явления! не обязательно проявляется в правильной пере­
даче его сути. Современность записи вытекает обычно из са­
мого факта точного датирования события. Но если, например,
автор «Слова о полку Игореве» представил затмение солнца
как весьма длительный во времени процесс, то это не значит,
что он не был его очевидцем. Новгородский автор, который
был свидетелем полного затмения солнца в этот день (полное
затмение было видно в северной части страны; на юге оно
было неполным) и правильно указал его время, уверял, будто
«солнце померче яко на час и боле»/
Другой действенной формой внутренней проверки пра­
вильности датировки является выявление полных дат, то есть
таких дат, которые помимо числа сообщают день недели, а
также в ряде случаев память того или иного святого. Послед­
нее обстоятельство, правда, не всегда может служить доста­
точно надежным указанием, так как память святого могли

Д . С в я т с к и й . Астрономические явления в русских летописях с


научно-критической точки зрения, СП б., 1915.
2 П С Р Л , т. IX, стр. 172 («бысть знамение на небеси: солнечные луча
погибоша, а луна кровава»).
^ Д . С в я т с к и й . Астрономические явлени я.. . , стр. 22.
* Н1Л, стр. 37 и 228.

73
добавлять и позднейшие летописцы к тому или иному числу
В сущности этот фактор должен привлечь внимание лишь в
том случае, если имеется расхождение между числом и па­
мятью святого. Но приходилось ли то или иное число на среду
или пятницу, позднейшие летописцы конечно, не знали, а
проводить в этом плане специальные разыскания у них не
было необходимости.
Работы Н. В. Степанова и Н. Г Бережкова показали, что
в русских земляк XII—XIV вв. сосуществовали мартовский и
ультрамартовский стили. Менее определенными оказались
выводы для Повести временных лет. Н. В. Степанов обратил
внимание на то, что рассказ о нападении половцев на Печер­
ский монастырь в 6604 году датирован ультрамартовским
стилем.^ Отсюда автор сделал заключение, что ультрамартов-
скими Я1ВЛЯЮТСЯ все статьи Лаврентьевской летописи, начи­
ная с 6604 года. Н. Г Бережков оспорил этот вывод. Он
сделал предположение, что в рассказе о нападении половцев
на монастырь допущена ошибка: вместо «июня» записано
«июля».2
Обобщение Н. В. Степанова, действительно, не имеет ос­
нований. В статьях начала XII века хотя и нет полных дат
(за исключением известия о смерти Всеслава Полоцкого), но
начало статьи 6615 года явно говорит о мартовском стиле.
Здесь указан индикт, а также круг луны и солнца, причем
круг луны и солнца соответствует 6616 сентябрьскому году.^
Именно половина мартовского 6615 года (с сентября по фев­
раль) совпадает с сентябрьским 6616 годом. Однако у нас
нет никаких оснований считать,, что нападение половцев с
Боняком на Печерский монастырь случилось не 20 июля, а
20 июня. Все списки Лаврентьевской и Ипатьевской летопи­
сей указывают на «июль».
Делая заключения, что в Повести временных лет употреб­
лялся только мартовский стиль, Н. Г Бережков исходил из
предположения, что ультрамартовский стиль зародился позд­
нее, в XII веке. Но такое предположение не выглядит логич­
ным. Различие стилей в XII веке становится заметней и пото­
му, что появляется большее количество полных дат, и потому,
что в летописание втягиваются новые центры. Но если,
например, мы замечаем употребление ультрамартовского сти­
ля. в Переяславле Русском в XII веке, то это должно побудить

^ Н. В. С т е п а н о в. Единицы ;счета времени.., стр. 65.


2 Н. Г Б е р е ж к о в . Хронология..., стр. 16— 17
^ Круг луны — 19-летний цикл повторения лунных ф аз, круг солнца -
28-летний цикл последовательной смены дней недели.

74
нас поставить вопрос: не был ли в употреблении этот стиль в
Переяславле и ранее.
Одна ласточка, конечно, не делает весны. Поэтому прежде
чем делать какие либо выводы, необходимо проверить, являет­
ся ли отмеченная, статья исключением. Под 6604 годом в
летописи собраны материалы самого различного характера.
На/чало статьи, говорящее об усобице Олега Святославича
со своими двоюродными бра1тьями Святополком и Владими­
ром, дано по мартовскому стилю и описывает события весны
и лета 1096 года. Известие о нападении на Печерский монас­
тырь как будто переносит нас в 1095 год. Последующее изло­
жение включает знаменитое отступление летописца, рассуж­
дение его о происхождении половцев и беседу с новгородцем
Гюрятой Роговичем и заканчивается усобицей Святослави­
чей и Всеволодовичей в Суздальской земле. Заключение
статьи необычно. Летописец снова повторяет датировку, как
бы опасаясь, что его могут неправильно понять: «Се же бысть
ИСХ0ДЯ1ЩЮ лету 6604, индикта 4 на полы». Но конец 6604 года
может падать на половину 4-го индикта только при ультра-
мартовском стиле. 4-й индикт — это время с сентября 1095
по август 1096 года. Здесь речь идет о феврале 1096 года,
соответствующего 6603 мартовского и 6604 ультрамартов-
ского года.
Таким образом, статья 6604 года, очевидно, является со­
единением мартовских и ультрамартовских известий, причем
автор, пользовавшийся ультра мартовским стилем, видимо,
работал позднее. С аналогичным явлением мы сталкиваемся
и в рассказе о кончине Феодосия!. Согласно летописи Феодо­
сий умер 3 мая 6582 года «въ 2-ю суботу по Пасце». Это со­
ответствует мартовскому 1074 году. Но рядом с полной д а­
той поставлен 11 индикт. Мартовскому 6582 году соответству­
ет 12 индикт в части с марта по август и 13 индикт в части
с сентября по февраль. 11 индикт может сопровождать толь­
ко ультрамартовскую датировку.
В связи с тем, что индикты, ориентированные на ультра-
мартовский стиль, проставлялись, очевидно, одним из позд­
нейших сводчиков, может представить интерес и наличие од­
ного ультрамартовского известия в отступлении летописца о
«знамениях» под 6573 годом. Все это отступление носит ха­
рактер позднейшего сочинения. Глухо говорит летописец и о
солнечном затмении, случившемся перед тем, как рыбаки вы­
тащили неводом у рода-ребенка, свидетелем чего был и автор.
Как отметил Д. Святский, речь может идти о затмении 19
апреля* 1064 года. Апрель 6573 года соответствует 1064 году
только в ультрамартовском стиле.

75
Любопытны противоречия летописей в датировке смерти
Ярослава Мудрого. По Лаврентьевской летописи Ярослав
умер в 6562 году «в суботу I поста святаго Федора». Это со­
ответствует 19 февраля 1054 года. Но Ипатьевская летопись
дает дату «месяца февраля въ 20, в суботу I недели поста въ
святого Федора день». Здесь явное противоречие; день Федо­
р а — 17 февраля, а 20 февраля в 1054 году приходилось на
воскресенье. На субботу это число приходилось в 1053 году,
но пост в этом году начинался лишь в конце февраля/.
В свое время разногласия летописей казались неразреши­
мыми.* Однако счастливая находка С. А. Высоцкого позволи­
ла решить вопрос Ученый обнаружил в Киевской Софии сле­
дующее граффито, сообщающее о смерти Ярослава:^
въ 6562
м(еся)ца феврари
20 усъпен
е царя наш
го въ въс
скрьсень(е)
в (н)еде(лю)
(му) ч (еника)
Феодора
Совершенно очевидно, что речь идет о смерти Ярослава
Мудрого. Внелетописная параллель дает нам ясное указание
на то, что Ярослав действительно умер в 1054 году и нам
остается лишь попытаться понять, чем вызваны противоре­
чия! в летописном тексте. Б. А. Рыбаков интересно и убеди­
тельно разъяснил причину смешения 19 и 20 числа тем, что
Ярослав умер в ночь с 19 на 20 февраля. В то время как
церковь вела отсчет суток с полуночи, собственно русские
сутки начинались с утра.®
Как можно видеть, и граффито Киевской Софии дает да
ту 6562. Но при мартовском годе февраль 6562 года соответ
ствовал бы 1055 году по Дионисиевой (то есть нашей) эре
Следовательно известие записано либо по сентябрьскому сти
лю, как считает Б. А. Рыбаков, либо по ультрамартовскому
В статье 6562 года, видимо, можно обнаружить следы разно
временного редактирования или соединения разных источни
ников, что могло сказаться и на самой дате. Но мы в данном

' Ср. А. К у н и к. И звестны ли нам го д и день смерти вел. князя


Я рослава Владимировича? С П б., 1896 и др.
* С. А. В ы с о ц к и й . Д ревнерусские надписи Софии Киевской, К ..
1966, стр. 39— 41 (прочтение Б. А. Р ы бакова).
3 Б. А. Р ы б а к о в . Русские датированные надписи X I— X IV веков, М.,
1964, стр. 15.

76
случае имеем бесспорное свидетельство того, что либо запись,
либо ее оформление позднейшим летописцем произведено не
по мартовскому стилю.
Необходимо подчеркнуть, что статья 6562 года сама по се­
бе не содержит таких признаков, которые позволили бы нам
уточнить, пользовался ли ее автор или редактор ультрамар-
товским или же сентябрьским стилем. В данном случае, как
и в предыдущем, мы можем лишь попытаться выяснить, име­
ются ли в пределах Повести временных лет признаки поль­
зования сентябрьским стилем.
Еще П. Хавский обратил внимание на то, что на сен­
тябрьское летосчисление ориентирована летописная статья
6420 (911—912) года.' Эта статья начинается изложением
договора Руси с греками, датированного 2 сентября 6420 года.
Сентябрьскому (или ультрамартовскому) году соответствует
и 15 индикт (сентябрь мартовского 6420 года должен был
соответствовать I индикту).- Правда, индикт обозначен пра­
вильно только в Ипатьевской летописи и в Академическом
списке Радзивиловской летописи. В Радзивиловском списке
показан 8 индикт (в Лаврентьевской летописи этот текст про­
пущен вообще). Но позднейшие летописи, по-видимому,
вообще в данном случае имели дело с испорченным текстом.
Во всех списках вместо слова «индикт» значится «неделя».
Очевидно, кто-то из русских летописцев не позднее ХП века
(когда разошлись южная и северо-восточная традиция) спу­
тал греческий «индикт» с русской «неделей», тем более, что
в греческих источниках слово «индикт» обычно пишется с
сокращениями, напоминающими сокращения слова «неделя».
Связь одного из договоров с сентябрьским стилем побуж­
дает взглянуть с этой точки зрения и на другие договоры. В
свое время И. Д. Беляев статьей 6453 года, содержащей до­
говор Игоря с греками, пытался подтвердить свой вывод о
постоянном использовании в Повести временных лет мартов­
ского года. Он, *в частности, обратил внимание, что слова «и
приспе осень» здесь, якобы, новым годом не выделяются.^
Но И. Д. Беляев был неточен. Новый год проставлен как раз
после слов «и приспе осень, и нача мыслити на Деревляны,
хотя примыслити большую дань». Далее летописец дает да­
т у — «В лето 6453» (дата здесь повторяется одна и та же),
и в ином контексте повторяет то же самое; «В се же лето
рекоша дружина Игореви: « отроци Свеньлъжи изоделися
‘ П. Х а в с к и й . М есчцесловы, календари и святцы русские. М., 1855,
стр. 13.
2 И. Д . Б е л я е в . Хронология Н естора и его продолж ателей. «Ч те­
ния в общ естве истории и древностей Российских» (далее Ч О И Д Р ), 1846,
№ 2 , стр. 24 (автор считал мартовской и статью 6420 г.).
77
суть оружьем и порты, а мы нази; поиди, княже, с нами в
дань, да и ты добудеши и мы». Этот текст своего рода экви­
валент фразе «нача мыслити».
Двукратное повторение даты 6453 — убедительное свиде­
тельство соединения разных источников. Один из этих источ­
ников содержал текст договора, другой был аналогичен па­
раллельному тексту Новгородской I летописи. Из Новгород­
ской летописи, кстати, неясно, когда произошли описанные
события. Как сентябрьский этот год понял, видимо, только
тот летописец, который соединил разные источники об Игоре
и увидел, что в одном из них гибель князя отнесена к осени.
В отличие от договоров Олега и Игоря, договор Свято­
слава 6479 года не дает оснований для 1 определения начала
года. Он датирован июлем и помещен в средине статьи. Это
удовлетворяет и мартовскому и сентябрьскому году. Правда,
переход к статье 6480 года явно ориентирован на мартовское
начало года. Но такой переход имеется и в Новгородской I
летописи, текст которой не знает договоров. Иными словами,
договор, вероятно, вставлялся в такой летописный текст, в
котором уже была произведена разбивка на годы по мартов­
скому стилю.
Влияние сентябрьского стиля, возможно, сказалось на
разграничении содержания статей 6523 и 6524 гг. Статья) 6523
года в основном излагает Сказание о Борисе и Глебе, а сле­
дующая статья дает заголовок о начале княжения Ярослава,
что может относиться к источнику, ориентированному на- ле­
тосчисление по княжениям. Соединение разных источников
привело в данном случае к повторам и противоречиям. Так,
статья 6523 года заканчивается сообщением, что Святополк
и Ярослав заняли разные берега Днепра у Любеча, а статья
6524 года начинается с краткого повтора этого же сообще­
ния. В статье 6523 года Предслава сообщает Ярославу, что
Владимир умер, «а Святополк седить ти Кыеве, убив Бориса,
а на Глеба посла». Ярослав же обращается к новгородцам,
сообщая им о гибели обоих братьев. По Сказанию, Глеб был
убит 5 сентября. Ярослав, очевидно, выступил в поход не­
сколько ранее. Летопись увержет, что противники стояли раз­
деленные Днепром в течении трех месяцев, пока не начались
морозы, то есть, видимо, до ноября. Так ли было дело в дей­
ствительности — мы не знаем. Но летописец, излагая события
примерно в такой последовательности, один мартовский год
распределили между двумя, сделав переход как раз около
сентября.
Таким образом, мы имеем достаточные данные для того,
чтобы считаться с возможностью использования в пределах

78
Повести временных лет статей и известий, датированных
ультрамартовским и сентябрьским стилем. Это обстоятель­
ство, очевидно, должно учитываться при рассмотрении той
хронологической путаницы, которая наблюдается в статьях
6599—6611 гг. В этих статьях современные записи перебива­
ются явно позднейшими вставками, либо извлеченными из
письменных источников и летописей других традиций, либо
являющихся результатом позднейших припоминаний. В осно­
вании этой части лежит, по-видимому, летописный текст,
написанный, исходя из мартовского стиля- Но в результате
позднейших приписок или соединения источников нарушен
порядок следования месяцев внутри года.. Так, под 6610 го­
дом говорится о бегстве Ярослава Ярополчича из Киева
1 октября, а затем о смерти его И августа этого! же года.
Очевидно, сведения о Ярославе ориентированы на сентябрь­
ское летосчисление, так как при мартовском стиле август
должен предшествовать октябрю. Но если и всю статью от
октября до августа можно понять в сентябрьском счислении,
то ее последнее известие, датированное ноябрем, вносит пу­
таницу. Возможно, был привлечен новый источник hi совер­
шен новый переход от сентябрьского года к мартовскому.

3. С Л Е Д Ы Р А З Н Ы Х КОСМИЧЕСКИХ ЭР
В Н А Ч А Л ЬН О Й Л ЕТО П И С И

Само собой разумеется, что с утверждением на Руси гре*


ческой православной церкви счет лет здесь велся по констан­
тинопольской эре, определявшей период от «сотворения мира»
до «Рождества Христова» в 5508 лет. Поэтому задача заклю­
чается в том, чтобы попытаться выявить следы нарушений
этой своеобразной «нормы»-
Одной из наиболее распространенных в раннее средневе­
ковье была антиохийская эра (5500 до р.Х.). Прямое указа­
ние на такой счет имеется в знаменитой «речи философа»,
помещенной в Повести временных лет под 6494 (986?) годом.
Составитель Тверского сборника имел перед собой разные
источники, в одном из, которых время «от Адама до Христа»
определялось в «полшесты тисячи», т. е. в 5500 лет, а в дру­
гом в 5505.' Но в большинстве случаев летописцы не догады­
вались о хронологической несовместимости своих источников.
Это сказалось, в частности, и на знаменитой хронологической
статье новгородца Кирика (1136 год), который не смог

' П С РЛ , T.XV, стб.2. 3, П .

7&
понять и примирить противоречий, возникших в результате
смешения константинопольской и антиохийской эр.*
Следы отклонений от «нормы» встречаются в Начальной
летописи уже в заключительной стадии, когда, казалось бы,
господство константинопольской эры не могло оспариваться.
Так, по летописи, Всеслав умер «в лето 6609...априля в 14
день, в 9 час дне в среду». Запись совершенно очевидно сов­
ременная. Но на среду 14 апреля приходилось лишь в 1098 и
1109 годах. 1109 год соответствует 6609 году антиохийской
эры. Однако употребление этой эры как будто не выходит за
пределы IX века. Можно было бы подозревать в летописи
ошибку. Но с ней перекликается дублировка известия о съез­
де в Долобске: один раз под 6611, другой раз под 6619 го-
дом.2 Видимо в связь с этими известиями можно поставить
также сообщение о смерти Болеслава и восстании в Польше
в 6538 году. Летопись, вероятно, имела в виду Болеслава
Храброго, умершего в 1025 году. Но восстание произошло
после смерти Болеслава Забытого в 1037 или 1038 году.®
Маловероятность использования в XI—XII вв. антиохий­
ской эры заставляет считаться еще с одной возможностью.
В Польше в этот период уже употреблялась Дионисиева эра,
ведшая отсчет лет с «рождения Христа». Можно допустить
ее проникновение и в отдельные западные районы Русской
земли, в особенности в тесно связанный с Польшей удел Изя-
славичей — Туров и Волынь, а также в Полоцк. При перево­
де же на константинопольскую эру счет лет от «Рождения
Христа» мог восприниматься летописцами как своего рода
сокращенная запись: в рукописях очень часто не указывают­
ся тысячи, а иногда и сотни константинопольского года.
Примечательно, что именно 6611 годом заканчивается
хронологическая путаница в Начальной летописи. Дальней­
шие статьи до конца 6618 года не перебиваются явными
вставками. Можно обратить внимание и на то, что по «Поу­
чению» Мономаха большинство его со Святополком походов
на Боняка падают на первое десятилетие XII века. Летопись
же нанизывает один на другой такие походы в средине 90-х
годов XI столетия.'* Однако статьи 65S9—6611 годов, вероят-

‘ Ср. Н. в. С т е п а н о в . Заметка о хронологической статье Кирика,


стр. 144— 145.
2 П С Р Л , т. II, стб. 252—253 и 264— 265 (Ипатьевская летопись. В Л ав -
реньтьевской летописи рассказ 6619 года резко сокращ ен).
3 В. Д . К о р о л ю н . Западны е славяне и Киевская Русь, М., 1964,
стр. 280— 282.
< А. С. О р л о в. (Владимир М ономах, М .— Л ., 1946, стр. 147) п одозре­
вал хронологическую путаницу в «Поучении». Н о Владимир М ономах как
будто строго следует хронологическому порядку.

80
но, не могут быть расслоены по одним хронологическим дан­
ным.
Совершенно исключительное значение для вопроса о воз­
можности использования в Начальной летописи оригиналь­
ных космических эр имеет хронологический расчет, открыва­
ющий ее датированную часть. Взяв за отправной момент на­
чало правления Михаила, при котором Русь приходила на
Царьград, летописец обещает «положить числа», то есть дать
хронологическую канву. По смыслу фразы, этот летописец
впервые вводил в летопись абсолютную хронологию. П рав­
да, сразу за этой фразой следует расчет лет от Адама до Ми­
хаила, которого по первоначальному замыслу, видимо, не
должно быть. Аналогичные расчеты приводятся в греческих
хрониках типа «Летописца вскоре» Никифора.^ Никифор счи­
тал до «Рождества» 5500 лет. В летописи явно ошибочно д а­
ны числа, составляющие в сумме 5454 года. Но этот хроно­
метраж предполагал, что от «рождества» до воцарения Ми­
хаила прошло 860 лет, что в сумме с 5500 даст исходную
дату 63Ш год.
Наибольший интерес, однако, имеют те противоречия, ко­
торые содержатся в перечне собственно русских княжений.
По летописи от перваго лета Михайлова до перваго лета Ол-
гова, Рускаго князя, лет 29, а от перваго лета Олгова, поне-
лиже седе в Киеве, до перваго лета Игорева лет 31, а от пер­
ваго лета Игорева до перваго лета Святьславля лет 33, а от
перваго лета Святославля до перваго лета Ярополча лет 28;
а Ярополк княжи лет 8, а Володимер княжи лет 37, а Ярос­
лав княжи лет 40. Тем же от смерти Святославли до смерти
Ярославли лет 85; а от смерти Ярославли до смерти Свято-
полчи лет 60».
Указание приведенного расчета на смерть Святополка ве­
дет ко времени после 1113 года. Но еще И. И. Срезневский
заметил, что перечень не соответствует хронологической сети
Повести временных лет. Правда, он концентрировал внима­
ние на том, что «перечень есть позднейшая вставка, что сеть
летописная была и до составления перечня!».^ Между тем бо­
лее важно понять, почему неодинаковы обозначения летопи­
си и расчета.
Начало правления Михаила в летописи обозначено 6360
годом. Прибавив к этой дате данные перечня мы получим

^ Ср. М. Н. Т и X о м и р о в. Забытые и неизвестные произведения рус­


ской письменности. «Археографический еж егодник», М., 1962.
2 И. И. С р е з н е в с к и й . Статьи о древних летописях, СПб., 1903,
стр. 19.

0 зак. 6833 81
следующую картину (в скобках условный перевод на нашу
эру):
Перечень Летопиль
Олег — 6389 — 6420 (881
— 912) 6390 — 6420 (882 — 912)
И горь— 6420 — 6453 (912
— 945) 6421 — 6453 (913 — 945)
Святослав — 6453 — 6481
(945—973) 6454 — 6480 (946 — 972)
Ярополк—6481—6489 (973
— 981) 6481 — 6488 (973 — 980)
Владимир — 6489 — 6526
(981— 1018) 6488 — 6523 (980— 1015)
Ярослав—6526—6566 (1018
— 1058) 6524—6562 (1016—1054)
Как можно видеть, расхождение достигает 4 лет. Но дата
смерти Ярослава нам известна: 1054 год. Поэтому попробуем
провести отсчет от известного к неизвестному:
Перечень Летопись
Ярослав—6522—6562 (1014
— 1054) 6524—6562 (1016— 1054)
Владимир — 6485 — 6522
977— 1014) 6488 — 6523 (980— 1015)
Ярополк—6477—6485 (969
— 977 6481 — 6488 (973 — 980)
Святослав — 6449 — 6477
(941—969) 6454 — 6480 (946 — 972)
Игорь — 6416 — 6449 (908
— 941) 6421— 6453 (913 — 945)
Олег — 6385 — 6416 (877
— 908) 6390 — 6420 (882 — 912)
Исходной датой летосчисления княжений оказывается
6356 год. Но именно в 856 году, т. е. в 6356 году антиохий­
ской эры, начал править самостоятельно византийский импе­
ратор Михаил. Можно ожидать, что в летописи отразился и
источник перечня. Поэтому целесообразно проследовать за
теми обозначениями, которые получаются при отсчете от твер­
дых дат.
Начало правления Олега по перечню не оставило какого
либо следа в летописи. Но уже следующая дата должна прив­
лечь внимание. Как известно, под 6415 годом в летописи рас­
сказывается о походе Олега на греков. Здесь же дается и
краткое изложение договора руси с греками. Затем, однако.
Н2
приводится текст договора, датированный 2 сентября 6420 го­
да. А. А. Шахматов считал, что «договор 907 года» лишь изв­
лечение из договора 911 года.^ Этот вывод поддержали
В. М. Истрин и С. П. Обнорский.2 Но А. А. Шахматов ослож­
нил свой взгляд предположением, будто в основе статьи
6415 года лежит статья 6430 года Новгородской I летописи.^
Хронологический расчет позволяет предложить более простое
решение, касающееся! всей статьи 6415 года.
Статья 64 1Ь года заканчивается словами: «И приде Олег
к Киеву, неся злато и паволоки и овош^и и вина и всякое узо­
рочье. И прозваша Олга вещий...». Продолжение же итоговой
оценки деятельности князя и сообщение о его смерти отнесе­
но на 6420 год: «И живяше Олег мир имеа ко всем странам,
княжа в Киеве. И приспе осень, и помяну Олег конь свой...».
По-видимому, в результате перебивки текста рассказ о пред­
сказании волхвов дан после слов «помя1 ну Олег конь свой».
Повторив затем эту же фразу, летописец добавляет: «И при-
шедшу ему Кыеву и пребывьшу 4 лета, на пятое лето помя-
ну конь, от негоже бяхуть рекли волсви умрети».
Судя по рассказу о походе Олега на Царьград и его смер­
ти, первоначальное сказание об этом князе не имело хроно­
логического деления, тем более, что и питалось оно главным
образом устными источниками. Следовательно, уточнение
«4 лета на пятое лето» должно было объяснить, почему за­
вершение рассказа об Олеге из статьи 6415 года перенесено
под 6420 год. Летописцу пришлось примирять две разные д а­
ты смерти Олега. У автора перечня!, видимо, был текст, из
которого вытекало, что Олег умер сразу после похода 6415 го­
да. Но позднейший летописец получил в свои руки подлин­
ный текст договора, датированный 6420 годом. Он сохранил
старый текст, но разорвал его вставкой. Так и получилось
два договора и хронологическое расхождение в 4—5 лет.
Несколько сложнее обстоит дело с походами и договором
Игоря. Собственно русский текст здесь осложнен извлечения­
ми из византийских источников, сделанных неодновременно.^
Но можно обратить внимание на то, что о первом походе
Игоря говорится под 6449 годом, которым, по перечню, огра-
^ А. А. Ш а х м а т о в . Несколько замечаний о договорах с греками
Олега н Игоря, 1914 (отт. из «Записок неофилологического общ ества»
вып. УШ.
2 В. М. И с т р и н . Договоры русских с греками X века. И О РЯ С ,
т. XXIX. Л ., 1925; С. П. Обнорский. Язык договоров русских с греками,
«Язык и мышление», вып. V I— V II, М .— Л ., 1936.
3 А. А. Ш а х м а т о в . Несколько замечаний..., стр. 2— 3.
* Ср. В. М. И с т р и н . Л етописные повествования о п оходах русских
князей па Ц арьград. Н О ^Я С . т. 21, кн. 2, Пгр., 1916.

83
ничивалось его княжение. Рассказ же об Игоре разбивается
внесенной извне хронологической сетью, причем годы 6450 и
6451 вообще не имеют отношения к русской истории. Поэто­
му и в данном случае можно предполагать, что один из позд­
нейших авторов стремился растянуть сказание об Игоре на
4 года, дабы подтянуть его к договору, датированному
6453 годом.
Святослав, по перечню, княжил до 6477 года. В летописи
этот год начинается с решения Святослава идти в последний
свой поход. «Не любо ми есть в Киеве быти, хочю жити в
Переяславци на Дунай», — говорит он, обращаясь к матери
и боярам. Но приходит туда Святослав, по летописи, только
в 6479 году, то есть спустя 2 года. Следующий, 6480 год, вста­
влен даже разбивая фразу: «Весне же приспевши, в лето 6480,
поиде Святослав в пороги...». Очевидно и в данном случае
первоначальный рассказ не знал разбивки по годам. В поль­
зу этого положения говорят и заключительные статьи 6480 го­
да: «И всех лет княженья Святослава лет 20 и 8». Такие ука­
зания обычно делаются в тех случаях, когда применяется
хронология по княжениям.
Примечательно, что указанное число лет княжения Свя­
тослава совпадает с показанием перечня, но расходится с
хронологией, дошедшей до нас летописи. По летописи Игорь
умер в 6453 году, начало княжения Святослава датировано
6454 годом и смерть 6480 годом. Таким образом, по летописи,
Святослав правил 26 или 27 лет. В перечне же дается именно
28 лет.
Вокняжение Ярополка — последня/я дата, сохраняющая
разницу в летосчислении летописи и перечня в 4 года. Далее
начинается сближение хронологических показаний. Поздней­
ший летописец, по сравнению с расчетом перечня, сократил
на 1 год время княжения Ярополка, на 2 года княжение Вла­
димира и на дате смерти Ярослава тождество хронологии,
видимо, было восстановлено.
Кончина Владимира, по расчету, должна была случиться
раньше на год, чем она обозначена в дошедшей летописи.
В летописи и в данном случае можно видеть перебивку текс­
та. Под 6522 годом сообщается, что Владимир «хотяшеть бо
на Ярослава ити, на сына своего, но разболеся». Однако да»
лее в летописи начинается новый 6523 год, под которым снова
говорится, что Владимир хотел идти на Ярослава и Ярослав
послал за море к варягам, но поход Владимира не состоялся,
потому что «Володимеру бо разболевшюся». Самое возобнов­
ление рассказа о Владимере после перерыва в 17 лет
(с 6505 года) говорит о намерении автора подвести итог кня-

84
ж.ению. Д ата смерти Владимира— 15 июля 6523 года — явля­
ется, возможно, достоянием житийной литературы или осо­
бого сказания о Владимире, которого автор летописи, давшей
материал для перечня, либо не знал, либо не использовал.
Расхождение же в 1 год в данном случае побуждает поста­
вить вопрос, не имеем ли мы дело с датированием кончины
Владимира мартовским и ультрамартовским стилем.
Для суждения о хронологии и специфики летописи, поло­
женной в основу хронологического расчета, некоторые указа­
ния можно найти в «Памяти и похвале Владимиру» Иакова
мниха. На особый счет «Памяти и похвалы» обратили внима­
ние еще К. Н. Бестужев-Рюмин и А. А. Шахматов.^ Этот ис­
точник, как отмечалось, сложен по составу. Церковные сказа­
ния в нем перемешаны с данными, извлеченными из светской
исторической повести. «Память» знает три точные даты:
11 ИЮЛЯ1 6477 года — кончина Ольги, 11 июня 6486 года — во-
княжение Владимира, 15 июля 6523 года — кончина Влади­
мира. Все остальные события датируются относительно.
Кончина Ольги совпадает в летописи и «Похвале», а в пе­
речне она не отмечена. Дату вступления на киевский стол
Владимира А. А. Шахматов считал выведенной исскуственно.^
Возможно, что автор «Памяти и похвалы» исходил из даты
15 апреля 6523 года. Но назад он отсчитывал так же, как в
перечне — 37 лет, в то время как в летописном тексте этот
период занимает 35 лет. Другие хронологические определе­
ния «Памяти» относительны. Так, крещение Владимира, по
«Памяти», произошло «в десяггое лето» после убийства Вла­
димиром Ярополка, а время после крещения определено в
28 лет. «Десятое лето» в этом случае должно соответствовать
6495 году: именно 9 + 2 8 дадут в сумме — 37. На это обраща­
лось внимание еще в прошлом столетии, и попытки А. И. Со­
болевского подтянуть хронологию «Памяти» к летописи нель­
зя признать удачными.^
Указание на то, что Владимир после крещения жил 28 лет,
имеется также в Сказании о Борисе и Глебе.^ Если мы допус­
тим, что на эту цифру ориентировался также составитель той

^ К. Н. Б е с т у ж е в — Р ю м и н . О составе... стр. 37— 38, прим. 120;


А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания..., стр. 23— 24.
2 А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания..., стр. 26— 27.
3 Е. Е. Г о л у б II н с к и й. И стория русской церкви, т. I, ч. I, М ., 1901,
стр. 130; В. 3 . З ' а в и т н е в и ч . О месте и времени крещения Владимира
и о годе крещения киевлян, Киев. ]888; А. И. С о б о л е в с к и й . В каком
году крестился Владимир? Ж М Н П , 1888, ч. 257, № 6. отд. 2. «Первым» в
таких случаях считается год, с которого ведется отсчет.
^ Д . И. Абрамович. Ж ития святых мучеников Бориса и Глеба, Пгр.,
1916, стр. 28.

85
летописи, по которой сделан перечень, и вычтем от даты смер­
ти Владимира — 6522 — 28 лет, то получится/, что Владимир
крестился в 6494 году. Именно под этим годом летопись соб-
щает о приходе к Владимиру разных посольств и вставлена
большая «речь философа», которая, по логике текста, долж­
на была убедить Владимира в преимуществах христианства.
Согласно «Памяти и похвале» Владимир «на другое лето
по крещении к порогам ходи, на третье лето Корсунь город
взя». «Другое лето» предполагает следующее после крещения
лето. В данном случае это будет 6495 год. Взятие Корсуня
таким образом оказывается под 6496 годом. Под этим годом
событие и помещено в Повести временных лет. Только в ле­
тописи само крещение перенесено на время после взятия
Корсуня, а 6495 год заполнен «испытанием вер» — рассказом,
как будто связанным с текстом предшествующего года. Из­
вестие о походе Владимира к порогам, возможно, потому и
выпало из летописи, что предшествующее ему крещение лето­
писец переместил на время после взятия Корсуня.
Таким образом, основные вехи хронологии «Памяти и пох­
валы» и той летописи, с которой делался расчет кня)жений,
совпадают. «Память» передвигает эти события на 1 год, и это
расхождение можно понять как расхождение мартовского и
ультра мартовского стилей. «Память и похвала», равно как и
Сказание о Борисе и Глебе, принадлежавшее, по всей вероят­
ности, все тому же Иакову, ориентированы на константино­
польскую эру. Но известия X века были датированы по и1ю-
му летосчислению, и летописец, очевидно, не догадывался об
этом. Летописный текст дает нам еще одно интересное указа­
ние, свидетельствующее о том, что древний счет соединялся
с датой смерти Ярослава в 6562 году. По летописи Ярослав
«живе всех лет 70 и 6» и, следовательно, родился) в 6486 —
978 году. Но первый брак Владимира (женитьбу на Рогнеде)
летопись датировала только 6488 — 980 годом, к которому от­
несено и его вокняжение в Киеве. Очевидно составитель нек­
ролога Ярославу исходил из того, что Владимир начал кня­
жить в 6485 — 977 году. 978 год, как дата рождения Ярослава,
подтверждается и заключением статьи 1016 года, говорящей
о начале княжения Ярослава в Киеве. По летописи «бы тогда
Ярослав лет 28». Летописец или переписчик допустил ошиб­
ку: Ярославу было в это время 38 лет. Но считал он явно от
978, а не, скажем, 981 года.^
^ П о утверж дению В. Н. Татищева, «38 лет» было указано в Р аск о­
льничьем, Голицынском и Хрущевском списках. Сам В. Н. Татищев при
этом сделал ош ибку в арифметическом подсчете (ср. История Российская,
т, П. М .— Л .. 1963, стр. 74 и 238).

86
Датировка древнейшего летописного текста во многих
случаях относительна, так как летописцу чаще всего прихо­
дилось иметь дело с недатированным материалом. Но иног­
да она получает подтверждение и во внелетописных материа­
лах. Так, по летописи, Святослав разгромил Волжско-Кам-
скую Болгарию в 6472 и Хазарский каганат в 6473 году, что
в переводе с константинопольской эры соответствует 964 —
965 гг. н. э. Эти даты и фигурируют в литературе. Но соглас­
но современным событию арабским сведениям Болгар и кага­
нат подверглись разгрому со стороны русов в 358 году гиж-
дры, т. е. в 968—969 гг. н. э. ^ Ф. Ф. Вестберг использовал
это расхождение для утверждения, что нападение 968—969 гг.
было совершено норманами, а не русами Святослава. По его
мнению, «этим и объясняется! полное молчание русской лето­
писи, повествуюш^ей и о менее важных предприятиях Святос­
лава, об этих знаменательных события1х»-^ Но летопись и не
молчит о них. Она лишь иначе их датирует. Очевидно, и в
этом случае нужно вычитать не 5508, а 5504 года.
Хронология княжения Святослава неоднократно вызыва­
ла разноречия у авторов. Особенно это заметно в попытках
согласовать данные русской летописи с византийскими ис­
точниками, рассказывающими о дунайских походах Святос­
лава.^ Весьма вероятно, что и при решении этого вопроса сле­
дует учитывать возможность смешения в летописи двух кос­
мических эр. Так, под 6475 годом летопись говорит и о победе
Святослава над дунайскими болгарами, и о том, что он брал
дань «на грьцех». Между тем в первый свой поход Святослав
был союзником греков и выступил против болгар по их прось­
бе. Противником греков Святослав был во время своего вто­
рого дунайского похода (970—971 гг.). В данном случае под
одним годом могли соединиться события, относящиеся к раз­
ным походам, т. е- события и 967 и 971 гг.
Одним из спорных вопросов истории Руси X века является
время крещения Ольги. По летописи это произошло в 6463 го­
ду. Но в 6465 году константинопольской эры (т. е. в 957году),
как видно из рассказа Константина Багрянородного, Ольга

^ Ср. В. В. Б а р т о л ь д . Арабские известия о русах. «Советское во­


стоковедение», I, 1940, стр. 34— 35 и др. издания.
2 ф . Ф. В е с т е р б е р г . К анализу восточных источников о В осточ­
ной Европе. Ж М Н П , ч. X IV . СП б., 1908, стр. 4.
^ Ср. П. О. К а р ы ш к о в с к и й. О хронологии русско—>византий-
ской войны при Святославе. «Византийский временник», т. V, М., 1952 и
другие работы этого автора.

87
была еще язычницей.^ Русская княгиня крестилась, по запад­
ным источникам, лишь при Романе, который стал императо­
ром в 959 году.^ О том, что «при сем цари Романе в лето
6463 крестися Олга», говорится и в некоторых хронографах.^
Вполне возможно, что эта дата и соответствует действитель­
ности. Только, видимо, вычитать нужно не 5508, а опять-таки
5504, и мы получим 959 год в качестве даты крещения Ольги.
Точность датировки ряда событий X века заставляет ду­
мать, что в руках одного из наших летописцев были письмен­
ные источники об этом периоде, так как невозможно себе
представить, чтобы год похода Святослава на Волгу и хазар,
а также некоторые другие даты могли сохраниться в устной
традиции. Можно отметить, что особая хронология нашей ле­
тописи связана именно с источниками X столетия). Очевидно,
она не была абсолютной, а ориентировалась на годы правле­
ния князей. Примечательно, что вплоть до начала правления
Изяслава каждое княжение выделяется специальным заго­
ловком и каждым новым княжением открывается! новый год.
В позднейших статьях уже господствует абсолютная хроно­
логия. Это дает основание думать, что летопись с особым сче­
том лет составлялась вскоре после смерти Ярослава. В поль­
зу этого положения говорят и наблюдения И. И. Срезневско­
го над текстом самого перечня. Ученый пришел к выводу,
«что и в составлении самого перечня видно участие по край­
ней мере двух лиц, из которых одно составило середину, а
другое начало и конец»
И. И. Срезневский видел даже три слоя в перечне русских
кня1жений: до смерти Святослава, до смерти Ярослава и до
смерти Святополка. Эти соображения находил вероятными
также К. Н. Бестужев-Рюмин.^ Два слоя видел в перечне
В. М. Истрин.® Перечень и в самом деле не выглядит одно­
родным. Первая часть его, от Михаила до Святослава, дана в
манере «от первого лета... до первого лета». Вторая часть ис-

^ Ср. В. П а р х о м е н к о . Начало христианства Руси. Очерк из исто­


рии Руси IX— X вв., П олтава. 1913, стр. 126—'128; М. В. Л е в ч е н к о .
Очерки по истории русско— византийских отношений, М., 1956, стр. 222— 229
(автор склонен относить крещение Ольги к ее поездке в Ц арьград в
957 году.)
2 Ср. Е. Е. Г о л у б и н е к и й . История русской церкви, т. I. ч. I,
стр. 103 (перевод отрывка из «продолж ателя Регинона»), а такж е другие
издания.
3 П С Р Л , т. X X II, ч. I, стр. 359.
^ И. И. С р е 3 н е в с к и й. Статьи.., стр. 19.
^ К. Н. Б е с т у ж е в Р ю м и н. О составе.., стр.35— 37.
®В. М. И с т р и н. Замечания о начале русского летописания. И О РЯС ,
XXVI, Пгр., 1923, ,стр. 87.
числяет годы княжения Ярополка, Владимира и Ярослава и
завершается объединяющей фразой: «от смерти Святославля
до смерти Ярославля лет 85». Далее летописец сразу говорит
о смерти Святополка, пропустив трех Ярославичей. Такой
скачок можно понять, если допустить, что имя Святополка
было добавлено летописцем, для которого время Ярослави­
чей было сравнительно далеким прошлым.
Перерыв в перечне после Ярослава сам по себе достаточ­
но красноречив. Но в нашем распоряжении оказывается и
одна драгоценная параллель: аналогичный перечень имеется
в Тверском сборнике, и он обрывается как раз смертью Яро(С-
лава.^ Правда, в Тверской летописи этот перечень ориентиро­
ван на дату 6360. Но эта дата переводится^ как 856 год нашей
эры. Начало правления Олега здесь обозначено не 29-м, а
22-м годом от первого года правления Михаила. Здесь, следо­
вательно, устранены лишние 8 лет, получающиеся в резуль­
тате смешения антиохийской и константинопольской эры. Но
устранены они только за счет первого княжения. Кроме того,
исходным моментом здесь является дата начала правления
Михаила по той старой христианской эре, которая считала го­
дом рождения' Христа 5505 год. В итоге эти обозначения не
совпадут с летописными, хотя даты нашей эры от вокняже-
нкя Владимира до смерти Ярослава окажутся правильными
(978— 1014. 1015— 1054).
Расчет Тверской летописи показывает, какую сложную
задачу приходилось решать нашим древним хронологам. Пер­
вый год правления Михаила мог быть обозначен в одних ис­
точниках 6356, в других 6360, в третьих 6364 или индиктом—
и все это — чего не знали летописцы — давало один и тот же,
856 год нашей эры. В Начальной летописи дата 6360, видимо,
появилась в результате вставки испорченного расчета лет «от
Адама». Но какой-то летописец поставил рядом с ней 15 ин­
дикт и этим усугубил путаницу: теперь ее можно было пере­
водить, только исходя из константинопольской эры.
Примечательно, что в перечне время от смерти Ярослава
до смерти Святополка определено в 60 лет. Святополк умер
в 1113 году. Но Лаврентьевская! летопись дает в данном слу­
чае ультрамартовское обозначение: 6622 год (Ипатьевская —
6521). Очевидно, цифра «60» -ориентирована на эту дату-
Поскольку такое обозначение ведет в Переяславль Русский,
то естественно попытаться найти в Переяславле того автора,
который последовательно держится ультрамартовского стиля.
Внимание, естественно, привлекает прежде всего епископ

* См. П риложение.

89
Сильвестр, оставивший свою запись в конце летописного тек­
ста. Но, по его собственным данным, летопись им была напи­
сана еще в Выдубицком монастыре в Киеве. В этом же мона­
стыре, если, конечно, можно исходить из данных конца XII
века, пользовались мартовским счислением.* Вопрос, следо­
вательно. заключается в том. мог ли один и тот же автор пи­
сать сначала одним стилем, а затем, с переходом в другой
центр, другим, соответствующим новому месту.
Переяславль, конечно, мог выделить и какого-то другого
автора. Предполагаемый автор Сказания о Борисе и Глебе,
а также «Памяти и похвалы Владимиру» — Иаков — в свое
время пришел в Печерский монастырь «с Льтеца», т. е. из-
под Переяславля!, будучи уже монахом. «На Лте» позднее
умер и Владимир Мономах. Церковная и светская резиден­
ция Всеволодовичей на реке Льто или Альта у Переяславля
оставалась немалозначительным культурным очагом во вто­
рой половине XI—начале XII вв. Едва ли не здесь, на месте
предполагаемой гибели Бориса, появились первые легенды о
нем, и не случайно, что именно выходец отсюда Иаков явился
автором того Сказания, которое в конечном счете было вклю­
чено в летопись.
Летописец, пользовавшийся! ультрамартовским стилем,
некогда, очевидно, был печерским монахом. Но в Печерском
монастыре ультрамартовский стиль, по-видимому, никогда не
был в употреблении. Следовательно, в этом случае он нахо­
дился под более сильным воздействием другого центра пись­
менности. Судя по статье 6604 года, этот летописец был так­
же близок Мстиславу. Но и из Новгорода он не мог вынести
ультрамартовского стиля. Наиболее вероятным остается
Переяславль.
4. СЛЕДЫ б о л г а р с к о й ЭРЫ и ОСОБЕННОСТИ
ПОЛЬЗОВАНИЯ ИНДИКТНЫМ СЧЕТОМ

В свое время А. А. Шахматов высказал мысль о том, что


в русской летописи, в частности в рассказе о крещении Вла­
димира, а также некоторых известиях X века, использована
болгарская летопись. Однако это соображение не имело ни­
каких текстуальных подтверждений и носило характер субъ­
ективного мнения и своего рода интуиции исследователя.
В результате оно вызвало вполне обоснованные возражения.^

* Ср. Н. Г. Б е р е ж к о в . Хронология.... стр. 210.


^ Ср. П. М у т а ф ч и е в. Към въпроса за българските извори на руски-
те летописни известия. «Списание на Българската Академия на нау'ките.
Клон историко-филологичен и философско-общ ествен», София, 1912, кн. 3,
№ 2, стр. 135— И 8.

90
Отрицательное отношение к возможности использования
нашим летописцем болгарского источника выразил недавно
еще раз П. О. Карышковский, обстоятельно исследовавший
время Святослава.* К сожалению, автору, по-видимому, оста­
лись неизвестными работы видного болгарского ученого
В. Н. Златарского. А именно с В. Н. Златарским, а не
A. А. Шахматовым нужно вести в данном случае полемику.
Как показал В. Н. Златарский, в основу болгарского лето­
счисления при епископе Константине была положена эра, счи­
тавшая до «рождения Христа» 5505 лет. Но начиная с основа­
ния Болгарского царства в 679 году, отсчет велся не солнеч­
ными, а лунными годами.2 Поэтому годы болгарской эры не
совпадали с обычными, распространенными в христианском
мире. Сначала абсолютные числа этой эры отставали от кон­
стантинопольской, а затем превосходили ее.
В начале датированной части Повести временных лет по­
мещено два известия о крещении Болгарии: под 6366 и 6377.
Крещение Болгарии произошло в 865—866 году. Как показал
B. Н. Златарский, первое известие дано по антиохийскому
счислению (с сентябрьским годом), а второе известие дает ту
л^е дату по болгарской эре.^
В нашей летописи имеется целый ряд известий о болгар­
ском царе Симеоне, правившем с 893 по 927 год. Но датиров­
ка их вызывает обычно недоумения. Так смерть Симеона от­
несена к 6450 году, что никак не соответствует 27 мая 927 года,
2 его мир с византийским императором Романом, заключен­
ный 9 сентября 923 года, датирован 6437 годом. В. Н. Златар­
ский предложил остроумное решение вопроса, допустив сое­
динение болгарского источника с Хроникой Георгия Амар-
тола (в славянском переводе). Хроника Георгия Амартола
датирует события обычна не от «сотворения мира», а по ин­
диктам. Летописец, привлекший Хронику, явно относился к ней
с большим доверием и взяшся исправлять непонятную ему
хронологию. Так, по болгарской эре Симеон заключил мир с
Романом в 6436 году. Но у Амартола в этом месте ошибочно
поставлен «2 индикт» (должно быть «12», что соответствует
6432 году). Летописец поправил дату, с тем чтобы получить
этот 2 индикт, и получил 6437 год.^ Известие о смерти Симео­
на по болгарской эре датировано 6440 годом. У Амартола же

^ П. О. К а р ы ш к о в с к и й . О мнимом болгарском источнике др ев ­


нейших русских летописных сводов. «Труды О десского гос. университета»,
т. 144, вып. 4, 1954.
2 Счет начинался с 6185 (680) года.
3 В. Н. З л а т а р с к и й . Болгарский историко-литературный элемент
в русской летописи, стр. 340, 342.

91
это «15 индикт», соответствующий 6435 году. Летописец стре­
мился получить число, соответствующее 15 индикту, и вместо
того, чтобы уменьшить имевшуюся перед ним дату на «5»,
увеличил ее на «10».’
В. Н. Златарский отнес к болгарскому источнику и другие
известия о Симеоне, и это вполне вероятно. Но в отношении
их нет столь же убедительных доказательств. Дело в том, что
в остальных случаях исправления (или перевод с индиктного
счета на эру от «сотворения мира») сделаны правильно. Это
лишний раз показывает, как много могут дать ошибки, если
удастся выявить их происхождение.
Очень интересно объяснение В. Н. Златарским появления
необычной даты 6406 год, под которой в летописи говорится о
движении угров мимо Киева и вставлено Сказание о славян­
ской грамоте. Сказание о славянской грамоте — о котором
еще будут речь в следующей главе — имеет исключительное
значение для начальных этапов нашей историографии. Обыч­
но не вызывает сомнений его западнославянское происхожде­
ние и значительная древность. Но появление даты вызывает
недоумение. Первое «преложение книг», о котором упоминает
Сказание, произошло еще в 863 году. Но в 894 году было
второе «преложение», когда по решению собора в Преславе
по инициативе епископа Константина греческие церковные
книги были переведены на славянский язык.^
894 год соответствует 6406 году болгарской эры. Известен
русский список XII века «Воскресных поучений» Константи­
на, в послесловии к которому воспроизведены хронологиче­
ские выкладки оригинала. Эти выкладки дают 894 год, при­
чем в рукописи указан именно 6406 год и 12 индикт, который
соответствует 6402 году константинопольской эры.® В. Н. З л а ­
тарский обратил внимание еще на «Летописец вскоре» Ники­
фора, в котором время до «преложения» определено в
6405 лет, то есть явно ориентировано на болгарское «прело­
жение» и болгарскую эру.'*
Нашествие угров на Болгарию произошло в 895 году, что
соответствует 6407 году болгарской эры. Наша летопись, упо­
мянув угров под 6406 годом, о нападении их на болгар гово­
рит под 6410 годом, после трех пустых лет. Объяснение

^ В. Н. З л а т а р с к и й . Болгарский.., элемент.., стр. 345— 346.


^ Там ж е, стр. 348— 352.
3 И. И. С р е з н е в с к и й . Д ревние изображ ения св. князей Бориса и
Глеба. «Христианские древности и археология», кн. 9, 1863 г., стр. 51— 52
(И. И. Срезневский считал д а т у 6406 ош ибкой).
^ В. Н. 3 л а т а р с к и й. Болгарский.., элемент.., стр. 350.

92
в. Н. Златарским и этого изменения влиянием индикта не
выглядит убедительным: у Амартола 13 индикт, а 6410 год
соответствует 5—му индикту. Но упоминание угров под
6406 годом как будто предполагает какую-то информацию о
них в близлежащих статьях.
Так или иначе, связь летописного Сказания о славянской
грамоте именно с болгарским источником представляется ве­
сьма вероятной. Вполне вероятно также, что один из наших
летописцев привлекал болгарскую летопись. Это положение
важно тем, что Болгарское царство пало в 1018 году, и с его
падением болгарская эра вышла из употребления. Следова­
тельно, мы имеем дело с весьма древним источником, появле­
ние которого на Руси может относиться к весьма отдаленным
временам.
Интересно, что болгарский источник подвергался исправ­
лению по индиктам Хроники Георгия Амартола. Выше нам
уже приходилось обращать внимание на то, что в некоторых
случаях индикты проставлены позднейшим летописцем. Так
по ультрамартовскому стилю был добавлен индикт к дате
кончины Феодосия, не вполне удачно вставлен индикт и в ле­
тописную статью 6615 года. Это может произвести впечатле­
ние нарочитого внимания одного из летописцев к византий­
ской манере летосчисления. Правда, в летописи есть случай,
когда летописец поставил вместо «индикта» слово «неделя».
Такая ошибка вкралась в текст договора Олега с греками. Но
такую ошибку, очевидно, не мог сделать тот автор, который
активно использовал индиктный счет. Ее, следовательно, дол­
жно связывать с одним из более поздних авторов.
Во втором десятилетии XII века работал один летописец,
сознательно пользовавшийся индиктным счетом: это Силь­
вестр, проставивший индикт даже в своей краткой записи.
Тогда же работал и тот автор, что выставлял индикты по
ультрамартовскому стилю. Независимо от того,имеем ли мы
в данном случае дело с одним или двумя авторами, ошибку в
обозначении индикта договора следует отнести на счет авто­
ра или переписчика, работающего не ранее 20-х гг. XII века
(в противном случае. Сильвестр или его преемник исправил
бы ошибку). У нас есть еще один хронологический указатель
в этой связи: договоры (по крайней мере два из них) ориен­
тированы на сентя1 брьский стиль, который до XV века (когда
он стал господствующим) употреблялся все-таки очень редко.
В Лаврентьевской летописи есть одна статья, известия кото­
рой ориентированы на сентябрьский стиль. Это статья 1126
(6634) года. В ней события изложены от октября до августа,
ппичем первое известие, о лоставлении епископа Переяславлю,

93
явно переяславское. Не исключено, что в 20-е годы в Пе­
реяславле (или в той же резиденции Мономаховичей на Ль-
те) еще раз редактировалась Начальная летопись. Но мы не
знаем, на какие стили ориентировались исчезнувшие тради­
ции нашего летописания: старая ростовская, галицко-пере-
мышльская и турово-волынская — если таковая существовала
самостоятельно. Хронология в данном случае помогает выде­
лить факты, но объя1снение их требует привлечения самого
разнообразного материала.

5. ХРОНОЛОГИЯ НОВГОРОДСКОЙ I ЛЕТОПИСИ

Начиная с 6453 года (смерти Игоря) хронология Новго­


родской I летописи целиком совпадает с Повестью временных
лет, включая статьи с неконстантинопольской эрой. Правда,
в ней нет статей с индиктным счетом, за исключением послед­
ней совпадающей с Начальной летописью статьи,—рассказа о
перенесении останков Бориса и Глеба в 1115 году. Но в ряде
случаев статьи, содержащие в Повести временных лет индикт,
явно сокращены, и мы поэтому не можем с уверенностью
сказать, что новгородский летописец пользовался текстом без
индиктов, он мог пропускать их, не будучи начитанным в
греческой литературе. Позднее, в середине 30-х годов в Новго­
роде появится летописец, для которого хронологические вычи­
сления (в том числе индикты) будут существенней самого со­
держания. Это как раз время знаменитого хронолога Кирика.
Но летописец 30-х годов, видимо, не переделывал начальной
части летописи, почему в ней и нет индиктного счета.
Наиболее оригинальна и наиболее интересна начальная
часть Новгородской I летописи. Именно начальные статьи ле­
тописи содержат и хронологию, резко отличающуюся! от хро­
нологии начальной части Повести временных лет. Как и в По­
вести временных лет повествование здесь начинается с Миха­
ила и «начала Русской земли». Но исходной датой здесь
оказывается 6362 год. Под этим годом пересказывается вся
ранняя история восточного славянства, говорится о приходе
Руси на Царьград при Михаиле и матери его Ирине (ошибка
вместо Федоры) и о поражении Руси благодаря вмешатель­
ству Богородицы, и, наконец сообщается о призвании варягов
и утверждении их династии в Киеве. Под 6428 годом говорит­
ся о неудачном походе Игоря на греков, а под 6429—6430 —
об удачном походе Олега.
Отличия хронологии Новгородской I летописи от Пове­
сти временных столь существенны и столь непонятны, что
разъяснение их без параллельных источников было бы, веро­
94
ятно, невозможно В самом деле: откуда взяты эти числа, яв­
но неверно наклеенные на события/? Выделенные тексты явно
зависят от каких-то греческих хроник, так как нападение Ру­
си при Михаиле и Романе передают с позиций христиан-гре-
ков. Но сопоставление с Хроникой Георгия Амартола пока­
зывает, что события здесь искажены, перепутаны и датирова-
ны неверно.
А. А. Шахматов, как отмечалось, считал начальную часть
Новгородской I летописи более первоначальной, чем*^ соответ­
ствующий текст Повести временных лет. Вместе с тем, он ука­
зал и путь разъяснения оригинальной хронологии летописи:
он обнаружил сходную хронологию в Хронографической па­
лее и Еллинском летописце особого вида.^ Именно в Хроно­
графической палее указано, что «в 2 лето» царствования Ми­
хаила, в 6363 году была крещена «болгарьская земля и пре-
ложиша книгы от греческа языка на словеньскый».^
Таким образом, новгородский летописец принимал дату
6362 за начало правления Михаила. Он рассчитал ее либо на
основе Хронографической палеи, либо на основе сходного с
ней источника. Но несомненно, что летописец пользовался!
какими-то переработками византийских хроник, а не наобо­
рот. Новгородский летописец ничего не говорит ни о креще­
нии болгарской земли, ни о переложении книг, А именно эти
факты лежат в основе самой оригинальной хронологии.
Любопытно, что Хронографическая палея сообщала и о
призвании варягов в версии, сходной с Новгородской I лето­
писью. Здесь также нет в числе приглашающих племен веси,
а Рюрик садится в Новгороде. Вместе с тем, как и во многих
других летописях, в числе приглашающих племен упомянута
«русь». Палея в данном случае, видимо, сократила сходный
с Новгородской летописью текст.^
Новгородская I летопись, как отмечено, ошибочно связы­
вает Михаила с Ириной, хотя он был сыном Феодоры .Но та­
кое же смешение имеется! в пересказах Сказания о русской
грамоте, древнейшие списки которого также оказываются в
составе Толковой палеи.'^ Как показывают последние иссле­
дования, этот вариант Сказания является сравнительно позд-

^ А. А. Ш а X м а т о в. Толковая палея и русская летопись, стр. 53—^64.


2 Там ж е, стр. 54 (по списку Синодального собрания № 2 11). а такж е
В. М. P i c T p HH. Хроника Георгия Амартола, т. II, Пгр., 1922, стр. 358—
359, прим. (список Срезневского).
3 Ср. В. М. И с т р и н . Хроника Георгия Амартола, т. II, стр. 358— 359.
^ Ср. В. Ф. М а р е ш Сказание о славянской письменности. «Труды
отделы древнерусской литературы», (далее Т О Д Р Л ), т. XIX, М .— Л ., 1963,
стр. 175 и др. издания.

95
ним и малодостоверным.^ Время его появления остается не­
определенным, но оно близко времени возникновения и самой
Толковой палеи, в частности ее Хронографической редакции.
Толковая палея разъясняет и статью 6428 года, говоря­
щую о неудачном походе Руси на греков. Имеется эта статья
также в Еллинском летописце особого вида. Правда, оба эти
источника не упоминают Игоря, но само содержание их почти
буквально совпадает с летописью. Д ата «6428» появилась
здесь в результате искажения текста Хроники Георгия! Амар-
тола. В Хронике к 6428 году отнесено воцарение Романа, при­
чем указан и 8-й индикт. Нападение же Руси в ней датирова­
но 18 июня 14 и н д и к т а .2 Эта дата может означать либо 6434,
либо 6449 год по константинопольскому счислению. Но автор
компиляции, отразившейся в Хронографической редакции
Толковой палеи и Еллинском летописце особого вида, соеди­
нил под одним годом отрывки из разновременных событий.
Любопытно, что в обоих названных памятниках сохранено
слово «индикт», но не указано его обозначение. По-видимому,
компилятор не понимал значения этого слова. Новгородский
же летописец и вообще опустил его.
Таким образом, первые даты Новгородской I летописи не
дают никаких оснований считать их первичными по сравне­
нию с Повестью временных лет. Задача выяснения их проис­
хождения свя1 зывается с проблемой происхождения Толковой
пален и некоторых редакций Еллинского летописца. Как от­
мечалось, — это памятники, возникшие по разысканиям
В. М. Истрина, не ранее ХП1 века. Вероятно, они отразили
особую историографическую традицию, соединявшую гречес­
кие хроники (в славянском переводе) с собственно русским
материалом. Истоки этой традиции еще нуждаются в изуче­
нии, и выявить их будет очень нелегко. Весьма вероятно, Что
мы имеем дело со специфически новгородским литературным
направлением. Но это также предмет специальных разыска­
ний. В данном случае придется! удовлетвориться констатацией
того факта, что Новгородская I летопись в искаженном виде
дала те же греческие (и может быть болгарские) источники,
которые более осознанно и со знанием дела привлек киевский
летописец.
В построении А. А. Шахматова важное место занимает
то положение, что новгородский летописец не пользовался

^ В. Ф. М а р е щ . Сказание.., стр. 170— 173; О. К р а л и к . Повесть


временных лет и легенда Кристиана о святых Вячеславе и Л ю дмиле, там
ж е, стр. 184— 190 и др.
2 В. М. И с т р и н. Хроника.., т. I, стр. 553 и 567.

^6
Хроникой Георгия Амартола в чистом виде. Эту мысль его
подтвердил и В. М. Истрин, хотя знаток греческих хроник
указал на тексты, восходящие все к той же Хро-нике Амарто­
ла. Весьма вероятно, что А. А. Шахматов прав. Непосредст­
венно Хроникой Амартола пользовался, по-видимому, только
один киевский летописец. Во всяком случае пока не видно
свидетельств того, чтобы цитаты из этой Хроники в летописи
привлекались неоднократно. Вопрос, следовательно, заклю­
чается в том, чтобы установить, какая редакция Повести
временных лет была привлечена в Новгороде: с цитатами из
Хроники Амартола или без них. В. М. Истрин отнес к Хрони­
ке ржд статей до 6451 года (включая и те, которые, видимо,
относятся к болгарскому источнику, но правлены по Хронике
Амартола). Из остальной части к Хронике восходягг рассуж­
дения о знамениях при Антиохе, Нероне, Иустиниане и т. д.
под 6573 годом.^ Но совпадение Новгородской I летописи с
Повестью временных лет начинается только с 6453 года. До
этого года летопись следует какой-то переработке греческих
и русских материалов, известных пока лишь в памятниках
XIII века. Что касается статьи 6573 (1064 или 1065) года, то
ее Новгородская летопись воспроизводит буквально по По­
вести временных лет.
Сложнее обстоит дело с походом на греков Олега. Он, как
было отмечено, датирован 6429—6430 гг. и не имеет аналогий
в тех памятниках, с которыми сближали Новгородскую I ле­
топись предшествующие статьи. Но можно отметить, что дата
похода и в этом случае определена относительно хронологии,
извлеченной из поздних памятников: летописец исходил из
того, что поход Олега был на третье лето после неудачного
похода Игоря'.
* Ф *

При рассмотрении летописной (и внелетописной) хроноло­


гии очень часто придется встречаться/, несомненно, и со слу­
чайными ошибками, допущенными либо в результате оши­
бочного расчета, либо из-за неправильного прочтения источ­
ника. Такого рода ошибки, конечно, не поддаются строгой
систематизации. Но исследователь должен следовать тому,
что Д. С. Лихачев называет «приматом сознательности»:
прежде чем отнести ту или иную датировку к ошибкам, необ­
ходимо убедиться, что она не отражает особой системы счета.

^ В. М. И с т р и н . Хроника.., т. II, стр. 348— 349. Автор делит эти и з­


вестия м еж ду т. н. «Хронографом по великому излож ению » и непосредст­
венными заимствованиями из Хроники. Но такое деление, конечно^ трудно
во всех случаях обосновать.

7 зак. 6833 97
Вполне возможно, что некоторые из рассмотренных здесь
датировок можно объяснить иначе. Но в целом, видимо, мы
имеем дело с разными системами. Разобраться в них еще
предстоит исследователям. И это необходимо сделать не
только в интересах исторической науки, но также и для изу­
чения истории летописания вообще. Разные системы отсчета
лет могут служить одним из наиболее объективных показа­
телей при разложении летописного свода, когда отсутствуют
необходимые внелетописные параллели. Объединенные в
определенную систему летописные хронологические показа­
ния могут служить также важным фактором интеграции, со­
бирания в определенное целое тех летописных текстов непо­
средственно не дошедших памятников, которые оказались
разбросаны и перемешаны с другими источниками в составе
известных нам сводов.
Само собой разумеется, что и дифференциация, и тем
более интеграция может осуществляться лишь при использо­
вании всех возможных методических приемов. Так, совпаде­
ние хронологии Новгородской I летописи с Хронографической
палеей заставляет нас искать истоки этой близости. Но даже
для объяснения общих хронологических ошибок необходимо
более широкое и текстологическое, и идейное сопоставление.
Тем более такое сравнение необходимо для решения более
общих вопросов.
Г Л А В А IV
РАССЛОЕНИЕ ТЕКСТА ПО СОДЕРЖАНИЮ

Пока смотрели на Повесть временных лет как на творение


одного автора — Нестора, замечать какие-либо противоречия
в тексте не было необходимости. Если же таковые все-таки
выявлялись и не удавалось их примирить разного рода натяж­
ками, то говорили о позднейших искажениях. Но вот подход
к летописи как к своду позволил найти другое и более естест­
венное объяснение для противоречий текстов. Тем не менее
и в наши дни далеко не изжито стремление понимать весь
летописный материал однозначно. Одни это мотивируют «це­
лостным» характером наших сводов, другие необоснованно­
стью выделения некоторых предполагаемых источников,
встречаюш^ейся в литературе, третьи все еще остаются на
позициях одного автора и одной эпохи сложения Начальной
летописи. Последня1 Я точка зрения особенно распространена
за рубежом (X. Пашкевич, А. Вайян и др.).
Действительно, расслоение летописных текстов по идеоло­
гическим признакам не может дать абсолютных результатов,
если оно не подкрепляется текстуальными параллелями или
какими-либо иными внешними данными. Выделение предпо­
лагаемых источников из состава свода лежит в сфере конъ-
ектуральной критики и потому требует особой осторожности
и в постановке вопросов, и в выводах. Но без этого элемента
невозможно обойтись, как это было видно выше, и при ана­
лизе реальных текстов, и при рассмотрении разных способов
датировки. Поэтому при известных ограничениях такой путь
не только возможен, но и необходим. Важно только, чтобы
исходные положения, вокруг которых группируются тексты,
были достаточно объективны, то есть очевидны для читателя.

7* 99
I. Д В Е К О Н Ц Е П Ц И И НАЧАЛ А РУСИ
В НАЧАЛ ЬН О Й ЛЕТО П И СИ

Более чем двухсотлетний спор о начале Руси является


той каплей воды, по которой можно судить о всех процессах
в мировом океане летописеведения. Все спорящие стороны
исходят из реальных текстов Повести временных лет, но кла­
дут в основу либо те, либо иные ее статьи, прочитывают их
в определенном направлении, а затем отыскивают для них
подтверждения в летописном и внелетописном материале.
В результате существуют десятки разных схем ранней исто-
рии Руси, резко расходящихся между собой и группирую­
щихся в двух больших лагерях: норманистов и антинормани-
стов.
В заголовке Повести временных лет стоит вопрос: «Отку-
ду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее кня-
жити и откуду Руская земля стала есть». Очевидно, один из
наших древних историков стремился решить тот же вопрос,
что волнует сейчас многих ученых. Поскольку вопрос сформу
лирован одним автором, то и ответ обычно ищут однознач­
ный. Но если Сказание о призвании Рюрика утверждает, что
«от тех Варяг прозвася Руская земля», то Сказание о славян­
ской грамоте отождествляет «Русь» с «Полянами», одним
из славянских племен, пришедших с Дуная («Поляне, яже
ныне зовомая Русь»).
Итак, факт разных ответов на один и тот же вопрос нали­
цо. Мы можем либо пытаться! их примирить, либо представить
один из них позднейшей порчей текста, либо признать суще­
ствование в одно и то же время разных исторических схем по
важнейшим вопросам.
На противоречия летописи по поводу происхождения Руси
обратил внимание во второй половине прошлого столетия
Д. PI. Иловайский. Он решил этот вопрос в пользу поляно­
русской версии, признав Варяжскую легенду позднейшей
вставкой. В целом этот вывод подтвердил и А. А. Шахматов.
Но разрешение противоречий А. А. Шахматов пытался найти
на пути примирения текстов разного содержания. Он, в част­
ности, предположил, что еще ранее середины IX века группа
норманнов (варягов) появилась'на юге. Эта группа якобы и
называлась «русью». Позднее же «русь» и «варяги» в источ­
никах разделялись.^ Относя возникновение варяжской леген­
ды к середине XI века и связывая ее с Новгородом, А. А. Шах-

А. А. Ш а х м а т о в . Сказание о призвании варягов, СПб^ 1904, а


такж е «Разыскания...», гл. XIII (стр. 289— 340).

100
матов полагал, что «первым норманистом был киевский ле­
тописец (Нестор) начала XII в.».*
По схеме А. А, Шахматова получалось, что норманист поста­
вил вопросы в заголовке и норманист же дал на них ответ.
Но А. А. Шахматов же отметил «упорное желание» летописца
«доказать тождество Руси и Варягов».^ Отправляясь от этого
наблюдения А. А. Шахматова, Н. К. Никольский поставил
резонный вопрос: «Если наш историограф начала XII в. был
норманистом, то не следует ли отсюда, что или до него или
в его время помимо теории варяго-руси могли существовать
и другие теории происхождения руси?».^ Одну из таких тео­
рий— поляно-русскую — Н. К. Никольский и стремился вы­
явить, анализируя Сказание о славянской грамоте и некото­
рые другие тексты Начальной летописи.
Прийдя к выводу о том, что варяжской концепции начала
Руси противостояла полянославя1нская, Н. К. Никольский не
считал последнюю более достоверной. Это само по себе под­
рывало его позиции и, в частности, вызывало сомнения в пра­
вильности прочтения и интерпретации им текста. Так, даже
среди антинорманистов распространено убеждение, что фразу
«поляне, яже ныне зовомая Русь» нужно понимать в том
смысле, что поляне являются частью Руси.^ Но в таком смыс­
ле эта фраза не препятствует и отождествлению руси с варя­
гами.
Реальная жизнь — самый богатый параллельный источ­
ник, использование которого совершенно необходимо для
правильного прочтения и понимания текста. В последнее вре­
мя было твердо установлено, что «Русью» и «Русской землей»
наши летописцы именовали Приднепровье с городами Кие­
вом, Черниговом и Переяславлем.^ О дна!К О вопрос о соотно­
шении «руси» и полян долго оставался неясным, так как пле­
менные признаки полян и ареал их расселения ускользали от
исследователей. Лишь в самые последние годы И. П. Русано­
вой удалось отделить полян от их соседей по особенностям
погребального обряда (погребение в подкурганных ямах).

^ А. А. Ш а X м а т о в. Отзыв о труде В. А. Пархоменко. «Начало хри­


стианства Руси». Ж М Н П , 1914, № 8, стр. 342.
2 Его ж е. Разыскания.., стр. 325.
^ Н. К. Н и к о л ь с к и й . «П овесть временных лет».., стр. 28— 29.
^ Ср, Д . С. Л и х а ч е в. Повесть врменных лет, т. II, М .— Л ., 1950.
стр. 239— 243; А. Н. Н а с о н о в . «Р усская земля» и образование террито­
рии древнерусского государства, М., 1951, стр. 16 и д ал ее.
^ Ср. М. Н. Т и х о м и р о в . П рои схож ден ие названий «Русь» и « Р у с ­
ская земля». «Советская этнография», М .— Л ., 1947, вып. V I— VII;
Б. А. Р ы б а к о в . Д ревние русы, «Советская археология», т. X V II, М.
1953; А. Н. Н а с о н о в . «Р усская земля».., стр. 16 и далее.

10!
в результате территория полш почти полностью совпала с
границами «Русской земли», выделенными в специальном мо­
нографическом исследовании А. Н. Насоновым по письмен­
ным источникам.^
Установление тождества полян и летописной «руси» ~
блестящее достижение археологии и истории, которое отныне
должно лежать в основе любого разыскания о начале Руси.
Важно оно и для выяснения поставленных здесь вопросов:
поляно-слазянская концепция не только историографиче­
ская, но и историческая реальность. А поскольку и стремле­
ние отождествить «русь» с варягами в отдельных летописных
текстах совершенно очевидно и ни у кого не вызывает сомне­
ния, то мы получаем достаточно надежные критерии для рас­
слоения текста по столь существенно различному подходу к
важнейшему вопросу древнерусской истории.
Основой полянославянской концепции происхождения Ру­
си, очевидно, является Сказание о славя1нской грамоте, поме­
щенное в летописи под 6406 годом. Здесь сообщаются некото­
рые факты из истории западных славян, говорится о креще­
нии Моравы и «преложении книг» для них во второй половине
IX века. И А. А. Шахматов, и Н. К. Никольский сходились
в том, что Сказание появилось у западных славян еще в IX—
X BB.2 Рассмотренные выше хронологические данные позволя­
ют предполагать, что) речь идет либо о болгарском памятнике,
либо о его болгарской редакции. Весьма правдоподобно пред­
положение В. Н. Златарского, что автором Сказания мог быть
преславский епископ Константин или кто-то из его окруже­
ния. В 886 году последователи Кирилла и Мефодия были из­
гнаны из Моравии и продолжили свою деятельность в землях
южных славян. К ученикам Кирилла и Мефодия относился
и епископ Константин, по инициативе которого в 893—894 гг.
в Болгарии было узаконено богослужение на славянском
языке. Именно на болгарской почве можно поняггь слова Скаь
зания о том, что «папежь Римьский похули тех, иже ропь-
щуть на книги Словеньския». В Моравии римская церковь
очень скоро отказалась от сделанных по политическим сооб­
ражениям уступок. Но болгары, добиваясь от греков богослу-

^ И. П. Р у с а н о в а . Курганы полян X — XII вв., М., 1966 (ср. табл.


18). П о этому ж е признаку выделяет полян Е. И. Тимофеев. А. Н. Н асо­
нов, по-види.мому, недостаточно обоснованно включил в состав «Р уси» не­
которые западны е районы, бывшие объектами спора м еж ду киевскими
(русскими) и Галицкими князьями.
2 А. А. Ш а X м а т ов. Сказание о преложении книг на словенски"
язык. «Jagic — F estschrift», Berlin, 1908; Н. К. Н и к о л ь с к и й . «Повесть
временных лет».., стр. 61.

102
жения на родном языке, могли сослаться на подобный шаг
Рима и вообще должны были использовать противоречия двух
христианских центров.
Идея славянского единства и права на самостоятельную
славянскую письменность, составляющая сущность всего Ска­
зания, также вполне перекликается с практической деятель­
ностью и сочинениями Константина Преславского. Примеча­
тельно также, что сочинения Константина, в том числе «Книга
воскресных поучений» с поэтическим прологом: «летить бо
ныне и Словеньско племя, къ крьщению обратишася вьси»,
продолжали свою литературную жизнь именно на Руси.^
Само собой разумеется, что Сказание подверглось опреде­
ленной переработке русским летописцем. Ему, несомненно,
принадлежат два комментария. В первом случае летописец
подчеркивает, что «бе един язык Словенеск: Словени, иже се-
дяху по Дунаеви, их же прияша Угри, и Морава, и Чеси, и
Ляхове, и Поляне, яже ныне зовомая Русь. Сим бо первое
преложены книги, Мораве, яже прозвася грамота Словень-
ская, яже грамота есть в Руси и в Болгарах Дунайских».
Второй комментарий говорит о легендарных славянских пер­
воучителях, вернее связывает «Русь» с этими легендарными
учителями: «Тем же Словенску явыку учитель есть Андроник
апостол, в Моравы бо ходил: и апостол Павел учил ту; ту бо
есть Илюрик, его же доходил апостол Павел, ту бо беша Сло-
вене первое. Тем же и Словеньску языку учитель есть Павел,
от него же языка и мы есмо, Русь, тем же и нам Руси учи­
тель есть Павел, понеже учил есть язык Словенеск и поставил
есть епископа и намесника себе Андроника Словеньску язы­
ку».
Комментарий русского летописца заканчивается следую­
щей весьма любопытной фразой: «А Словеньский язык и Рус-
кий одно есть, от Варяг бо прозвашася Русью, а первое беша
Словене; аще и Поляне звахуся, но Словеньская! речь бе. По­
лями же прозвани быша, зане в поли седяху, а язык Словен­
ски един». Здесь явное противоречие. С одной стороны, лето­
писец продолжает мысль о единстве славян, о тождестве рус­
ского и общеславянского языка, о том что «русь», или, как ее
еще звали, «поляне» («поли»), принадлежит к семье славян­
ских языков, с другой стороны, здесь появляется! выражение.

^ И. И. С р е з н е в с к и й. Д ревние изображ ения князей Бориса и Гле­


б а . стр. 51, прим. 2; прочтение и буквальное значение текста вызывает не­
которые разногласия (ср. Ст. С т о я н о в . Бележки върху стиха «летитъ
ныне и словеньско племя». «Хиляда и сто години славянска писменост»,
София, 1963), но смысл в целем ясен.

103
аналогичное ранее приведенному, о том, что «суть люди Но-
вогородьци от рода Варяжска, преже бо беша Словени». По­
хоже на то, что в этом случае сделана попытка примирить
полянославянскую концепцию начала Руси с варяжской. Д о­
стигается это нехитрым приемом. В рассказ о единстве по-
лян-руси со всеми славянами вставляется фраза о том, что
название «русь» идет от варягов, тем более, что в основном
тексте Сказания не разъяснялось происхождение самого сло­
ва «русь». Очевидно, мы имеем дело с одной из тех тенденци­
озных поправок редактора-норманиста, которые были отмече­
ны еще А. А. Шахматовым.^
Примечательно, что летописец уделяет особое внимание
«Илюрику», где «беша Словене первое». Н. К. Никольский
обратил внимание на связь этого места с непонятной на пер­
вый взгляд фразой:«От сих же 70 и 2 языку бысть язык Сло-
венеск, от племени Афетова, Нарци, еже суть Словене». «Нар-
ци», или «норики» — это жители Иллирии («Илюрика»).
Обычно считается, что рассказ о расселении племен, с которо­
го начинается Повесть временных лет, дан по Хронике Геор­
гия Амартола. В. М. Истрин обратил внимание на соединение
здесь двух греческих хроник: самого Амартола и Хронографа
по Великому изложению, с чем согласился и А. А. Шахматов.^
Но мы можем обратить внимание на такой факт, который не
находит аналогии в греческих хрониках: в перечне стран, до­
ставшихся по разделу Афету, сразу за «Илюриком» названы
«Словене». Очевидно, рассказ о расселении племен вводился
тем же автором, который считал, что прародина славян —
это Иллирия.
Еще более явна связь со Сказанием о «преложении книг»
тех текстов энтографического введения летописи, где говорит­
ся о расселении восточнославянских племен. Летописец здесь,
как в статье 6406 года, начинает с расселения западных сла­
вян, имея в виду их движение из Иллириии, затем перечисляв
ет восточнославя 1 НСкие племена и делает заключение: «И тако
разидеся Словеньский язык, темже и грамота празвася Сло-
веньская».
Н. К. Никольский резонно заметил, что «у русского автора
или летописца не могло быть каких-либо побудительных при­
чин называть нориков славянами» и предположил, что речь
идет о западнославянской легенде.^ Выше отмечалась вероят­
ность того, что эта западнославянская/ легенда пришла к нам
^ Ср. А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания, стр. 325.
2 А. А. Ш а х м а т о в . Повесть временных лет, т. I, Пгр. 1916, стр.
XXIII н 1— 4.
3 Н. К. Н и к о л ь с к и й. «П овесть временных лет».., стр. 61.

104
через посредство болгарского источника и, вероятно', в перво­
начальной болгарской обработке. Но русский автор, положив-
в основу западнославянское Сказание, преследовал цель дать
историю полян-руси. В летописи трижды повторяется, что*
«Поляном же живущимь особе».
Не исключено, что в распоряжении нашего летописца уже
была готовая повесть о полянах. Дело в том, что кругозор
создателя полянославянской концепции в летописи выходит
за рамки узко Полянского киевского патриотизма, и ему, вИ'
димо, принадлежат сведения и рассказы и о других восточно-
славянских племенах, подчиненных Киеву. Здесь, правда, не
все принадлежит одному автору. Но мы можем выделить та­
кие тексты, в которых отождествляются поляне и русь. Так,,
именно Приднепровье разумеется под «Русью» в рассказе о
«путях» из нее в разные страны. При этом здесь упоминаются
«жребьи» «Симов» и «Хамов», что увязывается с описанием
разделения земель между сыновьями Ноя.
В тесной связи с рассказом о «путях» находится Сказание
об апостоле Андрее. Их сближает, между прочим, представ­
ление о том, что в Рим нужно ехать через «Варяги», то есть
через «Варяжское» (Балтийское) море. Примечательно так­
же, что в этих текстах в отличие от «Варяжского моря» Чер­
ное море («Понетьское море») «словеть Руское».
Тождество поля(н и «руси» можно усмотреть и в рассказе
о хазарской дани. Летописец говорит здесь, что раньше хаза­
ры владели полянами, теперь, наоборот, русские князья вла­
деют хазарами.
Для определения объема текстов с полянославянской кон­
цепцией в составе Начальной летописи весьма существенно,
что представление о «руси» и варягах как разных этнических
образованиях и отождествление полян и «руси» выходит за
рамки этнографического введения. Так под 945 годом, по лето­
писи, «реша же Деревлжне: «се князя убихом Рускаго', поймем
жену его Вольгу за князь свои Мал». Древлянский князь
здесь противопоставляется «русскому», т. е. киевскому. Оче­
видно, киевляне или вообш^е поляне имеются в виду под
«русью» в известии 984 года. В связи с победой воеводы Вол­
чьего Хвоста над Радимичами у реки Пищаны летописец со-
общает, что «темь и Русь корятся! Радимичем, глаголюще:
«Пищаньци волъчья хвоста бегають».
Локальное понимание имени «русь» как второго названия
полян встречается и в известия1 х XI века- Так, в 1015 году
Ярослав выступает против Святополка с войском, состоявшим
из варягов и словен-новгородцев. Киевский же князь Свято-
полк со своей стороны выставил «бес числа вой Руси и Пече­

юа
нег». «Русь и Варягы и Словене» составляши, по летописи,
войско Ярослава в 1018 году, когда новому киевскому князю
пришлось отражать нападение Святополка и польского коро­
ля Болеслава. Видимо, в таком же духе следует понимать и
реплику Мстислава Тмутараканского. приведенную летопис­
цем, после того как князь одержал победу над наемной ва­
ряжской дружиной Ярослава с помощью северянского опол­
чения: «Кто сему не рад? — заметил, якобы, Мстислав. — се
лежит Северянин, а се Варя1г, а дружина своя цела». Те же
три силы, что и в 1018 году, упомянуты в летописи под
1036 годом. Но вместо «руси» здесь названы «Кыяне».
Как можно видеть, полянославянская концепция проис
хождения Руси проводится во многих текстах Начальной ле
тописи от самого ее начала до середины XI века. В последу
ющем летописном тексте племенные признаки уступают ме
сто либо географическим, либо государственно-народным
Поэтому датировать время создания! самой концепции при
дется также на основе содержания связанных с ней статей
Этот вопрос будет рассмотрен в следующей главе. Здесь мож
но1 обратить внимание на логическую связь между вопросами,
поставленными в заголовке летописи («откуду есть пошла
Руская земля...») и рассказом о полянах-руси, пришедших с
Дуная, ее первых князья1х, а также оформлением древнерус­
ского государства. Вполне в духе всей этой концепции и ссыл­
ка на то, что «Русь» упоминается впервые «в летописаньи
Гречьстем» в связи с их походом на Царьград при Михаиле.
Проставленная здесь дата (6360 год в нынешней редакции)
предшествует мнимому призванию варягов. Но вопрос о про­
исхождении династии русских князей решается в этой кон­
цепции нечетко и противоречиво. Автор считает первым П о ­
лянским князем Кия1, но династию от него он, по-видимому,
не выводит.Знал он, вероятно, также Дира и Аскольда, Олега,
и только с Игоря начинается последовательный генеалогиче­
ский ряд князей. В Нсйвгородской I летописи, например, ле­
тописец явно стремился доказать, что только род Рюрика
имеет право владеть Русской землей и потому и Кий, и даже
Олег лишены княжеского достоинства. Повесть временных
лет в этом вопросе, очевидно, ближе к истине. Но существен­
но и то, что автор поля!но-славянской концепции начала Руси,
по-видимому, еще не придавал генеалогическому фактору ре­
шающего значения, выражая взгляды, характерные для эпохи
становления государства.
В отличие от полянославянской концепции. Варяжская
легенда акцентирует внимание именно на происхождении ди­
настии русских князей, а заодно стремится) отождествить

106
«русь» с призванными из-за моря варягами. Д. С. Лихачев
обратил внимание на то, что в Начальной летописи имеется
всего пять норманистских разъяснений этнонима «русь» на
270 упоминаний.^ Однако большинство упоминаний «руси»
в летописи нейтрально к вопросу о происхождении этнонима.
Отмеченные же пять разъяснений расположены таким обра­
зом, чтобы можно было и полянославя1Нские тексты истолкоь
вать в норманистском духе. С примером подобного переос­
мысления текста мы столкнулись выше при рассмотрении
Сказания о славянской грамоте. Учитывая все это, место нор­
манистских текстов в составе Повести временных лет может
быть определено лишь в сопоставлении со статьями, отразив­
шими полянославянскую концепцию.
Краеугольным камнем норманской концепции явля 1ется
Сказание о призвании варягов, помещенное в летописи под
6370 годом. Выше было обращено внимание на то, что! перво­
начальный вариант легенды как-то связывался с Ла 1догой.
Вместе с тем в летописях эта легенда дошла уже не в пер­
воначальном виде, сохраняя следы разновременного редак­
тирования текста. Варяжскаж легенда имеет, очевидно, север­
ное происхождение. Однако связанные с ней тексты более
полно представлены не в новгородских летописях, а в Пове­
сти временных лет. Видимо, частью легенды о призвании яв­
ляется статья 6367 (859?) года, сообщающая о том, что ва­
ряги «имаху дань» «из заморья на Чюди и на Словенех, на
Мери, и на всех Кривичех, а Козари имаху на Полянех, и на
Северех, и на Вятичех, имаху по белей веверице от дыма».
Выше обращалось внимание на то, что в рассказе о призвании
варягов этническое наименоваание «весь» ошибочно превра­
тилось в местоимение, отнесенное к «кривичам». Эта же
ошибка попала и в статью 6367 года.
«Все Кривичи», вместо «Весь, Кривичи» фигурируют во
всех списках Повести временных лет также в статье 6390
(882?) года, говорящей о походе Олега из Новгорода на юг.
Любопытно, что по этой статье в распоряжении Олега были
те же племена, что участвовали в «приглашении» (Словени,
Кривичи, Чудь, Меря). Но несколько далее, под 6393 (885?)
годом говорится, будто «бе обладая Олег Поляны, и Деревля-
ны, и Северены и Радимичи, а с Уличи и Тиверцы имяше
рать». Очевидно, мы имеем в этом случае дело с разными
источниками: южным и северным. Один из них был связан с
норманской концепцией начала Руси, другой примыкал к

д . с. Лихачев. Повесть временных лет. стр. 243.

107
полянославянским текстам. Неоднородность источников об
Олеге может объяснить и противоречивость сведений о нем в ле­
тописях. По Повести временных лет Олег умер в Киеве, и
там имелась его могила, согласно Новгородской I летописи
он ушел в Ладогу, где и умер. В Ладоге также показывали
могилу Олега. Кроме того, новгородскому летописцу была
известна версия о гибели Олега от укуса змеи где-то за мо­
рем.
П. И. Третьяков обратил внимание еще на одну деталь,
которая может помочь расслоению текстов южной и северной
редакций. В выделенных выше текстах отсутствует этноним
«полочане», встречающийся в этнографическом введении Н а­
чальной летописи. И в Сказании о призвании, и в рассказе
о походе Олега на Киев вместо них значатся «кривичи», чьим
городом и признается Полоцк.*
Таким образом, проваряжский источник Начальной лето­
писи охватывал статьи 6367, 6370 и 6390 годов. Весьма веро­
ятно, что в первоначальном виде это был цельный рассказ,
не разделенный на годы (как это отчасти и наблюдается в
Новгородской I летописи). Он начинался с напоминания о
существовании в прошлом северного и южного союзов пле­
мен. Северные славямо-чудские племена, по Сказанию, пла­
тили дань варягам, южные — поляне, северяне и вятичи —
хазарам. Изгнав варягов за море, северные племена пыта­
лись наладить собственное управление, но оказались не в
состоянии это сделать и обратились за князьями снова к ва­
рягам. От этих вновь призванных варягов происходит и на­
звание «русь». После того, как преемник Рюрика Олег с
малолетним сыном «призванного» князя Игорем захватил
Киев, это название было распространено и на южные земли.
Таков другой ответ на вопрос, поставленный в заголовке
Начальной летописи. Проваряжский автор русскую историю
начинал вообще не со славян, а с варягов, с утверждения
варяжского князя Рюрика в Новгороде (точнее в Ладоге).
С переходом Олега и Игоря в Киев варяжское имя «русь»,
якобы, было распространено и на остальные области Древ­
нерусского государства. В отличие от создателя поляносла­
вянской концепции, автор-норманист особое значение при­
давал исключительному праву одной-единственной династии
княжить в разных землях Руси и основателем этой династии
признавал Рюрика.
Другие проваряжские тексты Повести временных лет,
связанные с объяснением этнонима «Русь», очевидно, не име-

‘ П. Н. Т р е т ь я к о в . Восточнославянские племена, М. 1953, стр. 222.

108
ют самостоятельного значения!, являясь комментарием к уже
существовавшему ранее летописному тексту. Одно из таких
разъяснений, как отмечалось, попало в Сказание о славян­
ской грамоте. Аналогичный комментарий имеется и в тексте
самой легенды в Повести временных лет, где разъясняется,
что это именно варя1ги-«русь». С этим уточнением перекли­
кается проваряжская вставка — единственная, пожалуй,—
в этнографическом введении летописи: «Афетово бо и то ко­
лено: Варязи, Свей, Урмане, (Готе), Русь, Агняне, Галичане,
Волъхва, Римляне, Немци, Корлязи, Веньдици, Фрягове и
прочим, ти же приседять от запад к полуденыо и съседяться
с племенем Хамовым». Н. Ламбин считал, что в этом тексте
нужно изменить знаки препинания, с тем чтобы часть переч­
ня от«Свеи» до «Агняне» читалось как раскрытие более ши­
рокого понятия «Варяги».^ Это соображение не лишено осно­
вания. Хотя в наших источниках «Варяги» понимаются) не
всегда одинаково (либо как скандинавы, либо как европейцы-
неславяне вообш,е), в данном тексте «Русь» совершенно опре­
деленно относится к числу скандинавских, т. е. варяжских
народов.
«Тканевая несовместимость» приведенного перечня с ос­
новным изложением довольно очевидна. Выше уже говори­
лось, что «в Афетове же части седя1ть Русь, Чюдь и вси язы-
ци: Меря, Мурома, Весь, Моръдва...». Не Исключено, правда,
что и этот перечень отсутствовал в первоначальном тексте:
летописец еще не закончил рассказа о трех сыновья)х Ноя,
оазделивших землю, а повествование о расселении славян
оказывается значительно ниже. Но эта вставка сделана явно
раньше. Редактор-норманист фразу «Афетово бо и то колено»
мог сказать лишь ориентируясь на нее, так как никаких иных
«колен» в предшествующем тексте просто нет (там перечис­
лены страны, а не народы).
Можно обратить внимание и на то, что предшествующий
летописец (видимо создатель полянославянской концепции)
имел довольно смутное представление о варягах. Он знал,
что «Ляхъве же и Пруси, Чюдь преседять к морю Варяжь-
скому», но считал, что «по сему же морю седять Варяви семо
ко въстоку до предела Симова, по тому же морю седять к
западу до земли Агнянской и до Волошьскй». Между тем,
«Симов жребий» начинался лишь от южных берегов
Каспийского моря и никаких «варягов» на огромном

^ Н. Л а м б и н . Объяснение сказаний Нестора о начале Руси. СП б.,


I860, стр. 15.

109
пространстве от Скандинавии до «Персиды», конечно, не
было.
Форму разъяснения носят и еще два замечания редакто-
ра-норманиста, читающиеся в летописи. Под 6453 (945) го­
дом в свя\зи с клятвой руси-христиан в Киеве в церкви Ильи
при заключении договора с греками добавлено: «Се бо собор­
ная церки, мнози бо беша Варязи хрестеяне». Под 6488 (980)
годом в связи со сватовством Владимира к Рогнеде как бы
напоминается: «Рогъволод пришел из заморья, имяше власть
свою в Полотьске, а Туры Турове, от него же и Туровци про-
звашася»у
Приведенными вставками исчерпывается очевидное вме­
шательство редактора-норманиста в летописный текст. Но не
исключено, что из-под пера норманиста вышли и еще некото­
рые статьи летописи. Комментарий к статье 945 года наме­
кает на особую роль варягов в христианизации страны. Этой
же цели, возможно, служит и Сказание о варягах-мучениках,
помещенное в летописи под 6491 (983) годом. Киево-печер­
ский патерик позволяет предполагать, что варяжская струя
в нашей древней письменности была более сильной, чем
можно судить на основе дошедшей до нас летописи. По рас­
сказу Симона (в его послании Поликарпу) само основание
Печерского монастыря и его главного собора связано с ва­
рягами.
Вопрос о времени сложения норманской концепции также
будет затронут в следующей главе. Но здесь уже можно от­
метить, что норманская концепция наслаивается на поляно­
славянскую, и в летопись, вероятно, она вошла сравнительно
поздно. Кроме того, она менее достоверна в своей основе. Это
касается и проблемы происхождения Руси, и вопросов рас­
пространения христианства. Христианство шло на Русь, ко­
нечно, с юга, а не с севера, где оно начинает распространять­
ся позднее и, возможно, не без влияния поездок норманнов
в Византию и на Русь. Это не означает, конечно, что варяж ­
ская легенда не содержит каких-либо реальных черт и эле­
ментов событий IX—X вв. Но если создатель полянославян­
ской концепции так или иначе стремился^ объяснить реальные
факты и отношения, то норманист исходил из заведомо лож­
ных положений. Все летописцы ХП века хорошо знали, что
«Русь» — это Приднепровье. Это нашло отражение в летопи­
сях всех традиций, в том числе в новгородских. Автор-норма-
нист как будто этого не знал.
На одну возможную параллель для норманистских вста­
вок в перечень народов указал Г. М. Барац. Несколько по­
хожий перечень имеется у еврейского автора Иосиппона или

110
Иосифа бен Гориона, жившего в Италии в X веке.^ Перечень*
этот явно путаный. По буквальному чтению, Иосиппон назы­
вает «русью» народ, живущий вблизи от Каспия, на реке Ку­
ре. В то. же время «Русь» оказывается в окружении тех евро­
пейских народов, которые перечисляет и наш летописец- нор-
манист. Г. М. Барац для проя1Снения текста предложил целый
ряд конъектур. Но этих конъектур слишком много, и они явно-
стоят на грани фантазии. Построения Г. М. Бараца вообихе
могут служить иллюстрацией того положения, что синица в
руке лучше, чем журавель в небе. Мы не можем в настояш^ее
время с уверенностью сказать, о чем в действительности пи­
сал Иосиппон, но его текст мог дать повод к помеш.ению
«руси» среди европейских народов. Могли быть, конечно, и
другие памятники подобного рода. Кроме того автор-норма-
нист несомненно пользова!Лся какими-то устными сказания 1ми.
Однако во всех случаях следует иметь в виду, что автор
явно тенденциозен, вполне подстать тем историкам XVHI—
XIX вв., с которых начинается борьба норманистов и анти-
норманистов. Он стремится во что бы то ни стало доказать,
тождество варягов с «русью» и вывести род русских князей
от Рюрика. Он не смущается при этом тем обстояггельством,
что Рюрик незадолго до смерти производит на свет наслед­
ника Игоря, а тот в свою очередь в возрасте примерно 70 лет
породил Святослава.
В ХИ веке норманской концепции, видимо, еще не прида­
вали большого значения. Даже новгородские летописцы не
пытались развить утверждение, что «новгородцы от рода Ва-
ряжьска», и продолжали именовать «Русью» Киевщину, а
«Слово о полку Игореве» вообще не было знакомо с этой
легендой. Но она продолжала жить в летописной традиции,
связанной с домом Владимира Мономаха и получила значе­
ние официального документа на северо-востоке, куда с ХП ве­
ка перемещается ядро владений потомков Мономаха. При
этом летописцев явно интересовало не происхождение земли
и народа, а княжеской династии.

2. Р А З Н Ы Е ВЕРСИ И К Р Е Щ Е Н И Я РУСИ

Крещение Руси — вторая важная проблема,, постоянно^


привлекающая внимание ученых. Для средневековых же ав­
торов чаще всего эта проблема была главной. Однако, нес­
мотря на очевидную значимость события для христианских

^ Г. м. Б а р а ц . П роисхож дение летописного сказания о начале Р у ­


си, Киев, 1913, стр. 8— 15.

111.
авторов, мы имеем весьма путаные и противоречивые показа­
ния о нем источников. В летописи, как отмечалось, рассказ
рассредоточен между 6494 — 6496 гг., и акт крещения прихо­
дится на последнюю дату (988 год). Но, пересказав корсун-
скую версию крещения Владимира, летописец оговаривается:
«Се же не сведуще право, глаголють, яко крестилъся есть в
Киеве, инии же реша в Василеве, друзии же инако скажють».
К а к можно видеть, во времена летописца существовали по
крайней мере три версии крещения Владимира. Сам летопи­
сец придерживался корсунской версии, но в ходу были также
варианты киевский и васильевский (Василев — загородная
резиденция Владимира). Были и другие версии, которые ле­
тописец не счел нужным перечислить. Такая путаница тем
более удивительна, что летописец, говоря о печерских мона­
хах (под 1074), указывает одного «именем Еремия, иже пом-
няше крещенье земли Русьския».
Важность проблемы наряду с противоречиями источников
породила громадную литературу, и вопрос этот требует моно­
графического исследования. Но в нем можно выделить и не­
которые самостоятельные аспекты, одним из которых может
быть русская летопись и параллельные ей тексты. К сожале­
нию, мы в данном случае не располагаем достаточно тверды­
ми посторонними данными о событии и потому не можем от­
дать решительного предпочтения той или иной версии. Но,
видимо, есть основания говорить о разных средневековых ис­
торических схемах и, может быть, о разных каналах, которы­
ми распространялось христианство на Руси.
Едва ли можно сомневаться в том, что за разногласиями
по вопросу о месте крещения Владимира стояли более суще­
ственные споры о характере древнерусского христианства.
Еще крупнейший историк русской церкви Е. Е. Голубинский
высказал убеждение, что летописная повесть «есть поздней­
ший вымысел и при том даже вымысел, по всей вероятности,
не русский, а греческий».^ Он считал, что Владимира крести­
ли либо болгары, либо «домашние христиане», относил эго
событие к 987 году и с этим событием связывал появление
названия города «Василев» (Василий — имя Владимира при
крещении) .2 Эти мысли затем были развиты А. А. Шахмато­
вым.^ Местом крещения А. А. Шахматов считал Киев. В гре­
кофильском характере корсунской легенды не cOMHeBajrncb

^ Е . Е Г о л у б и н с к и й . История русской церкви, т. 1, ч. 1, М., 1901,


стр. 105.
2 Там ж е, стр. 130. 133.
3 Л. А. Ш а х м а т о в . Корсунская легенда о крещении Владимира,
’ СПб., 1906; его ж е. Разыскания..., стр. 133— 161.

-112
также М. Д. Приселков и Н. К. Никольский. Однако в пос­
леднее время взгляд этот подвергся пересмотру. Сомнения в
его обоснованности высказа/л Д. С- Лимачев.^ Соображения
советского автора были развиты Л. Мюллером и А. Паппэ.^
Оценка корсунской легенды, безусловно,—фактор немало­
важный. Если автор легенды грекофил, то мы можем предпо­
лагать, что им отвергалась как. раз действительная! история
крещения Руси. Но если он не грекофил, то, напротив, его
версия может признаваться достоверной: она не оставляет со­
мнения в- греческом характере принятого вероучения.
Само собой разумеется, что тенденциозность источника
может быть установлена лишь в сопоставлении с другими,
говорящими об этом событии. По корсунской версии Влади­
мир выглядит своего рода нарушителем соглашения с грече­
скими императорами: они отправили за него свою сестру, а он
тем не менее не хочет принимать крещение. Только чудо с
исцелением очей, да убеждения Анны заставили его принять
решение о крещении. Авторы, отрицающие грекофильский ха­
рактер этой версии, стремятся обычно представить дело та­
ким образом, будто Владимир только и думал о том, как бы
ему завоевать «истиную» христианскую веру. Само завоева­
ние Корсуня иногда представляется как некое завоевание
права на христианство. Но митрополит Иларион находил воз­
можным подчеркнуть, что никто извне не внушал Владимиру
мысли о крещении. Он пришел к этому сам, и в этом Иларион
видел особую заслугу князя- Примерно та же версия разви­
вается и у Иакова мниха, по которому Владимир крестился
двумя! годами раньше взятия Корсуня.
Иларион и Иаков — два автора, жившие раньше создате­
ля корсунской версии. Иларион наверняка помнил еще время
Владимира. Рассказами очевидцев пользовался и Иаков. И а­
ков, кроме того, опирался на какой-то летописный источник, в
котором крещение Руси датировалось 6495 годом, что, воз­
можно, соответствует летописному 6494 (986) году. Историки
сходятся в том, что Корсунь был взят в апреле 989 года.^
Следовательно, поход на Корсунь мог состояться в 6496—

^ Д . С. Л и X 2 ч е в. Повесть.., т. II, стр. 89—90 и 336.


2 L. M uller. Zum Problem des hierarchischen S tatu s und der jurisdi-
ktionellen A b han gigk eit der russischen Kirche vor 1039. K oln-B raunsfeld,
1959, pp. 48— 52; A. Poppe. U w a g i о n ajstarszych dziejach K osciola na R u -‘
«P rzeglad historyczny», t. LV, z. 3, W arszaw a, 1964, s. 371.
3 M. B. Л е в ч е н к о . Очерки по истории русско-византийских отно­
шений, М., 1956, стр. 360; В. Т П а ш у т о . Внешняя политика Древней
Руси, М., 1968, стр. 74 и др. Впрочем и византийская хронология изучена
недостаточно.

8 зак. 6833 ИЗ
6497 гг. (с марта начинался новый год, а поход занимал не­
сколько месяцев). Годом раньше русский отряд был уже в
Византии, помогая императорам в борьбе против Варды Фо­
ки. Разрыв обычно связывают с отказам императоров сдер­
жать обещание: выдать за Владимира свою сестру. Это веро­
ятно. Но гнев Владимира легче всего понять, если он свою
долю обязательств выполнил.
Весьма любопытно, что о крещении Руси не сообщают
греческие источники, хотя некоторые из них и говорят о вы­
даче сестры императоров за русского князя. Правда, видимо,
греческую версию событий излагает автор первой половины
XI века Яхья! Антиохийский.^ Но у него события эти даны без
дат и, видимо, без соблюдения хронологической последова­
тельности. Более поздний арабский автор — Ибн-ал-Атир —
датирует крещение Руси 985—986 гг.^ Неясны и противоречи­
вы также свидетельства западных авторов о начале крещения
Руси.^ !
Явные противоречия источников побуждают подойти по
крайней мере как к равноценным и к тем версиям, следы ко­
торых можно заметить и в летописи (например, в определе­
нии времени крещения). Составной характер летописной по­
вести достаточно ясно показан Е. Е. Голубинским а.А. А. Ш а­
хматовым. Для нас же в данном случае особенно важно то,
что корсунской легенде имеется параллельный текст в виде
особого «Слова о том, како крестисж Владимир, возмя Кор-
сунь». С первых строк «Слова» создается впечатление, что это
всего лишь выписка из летописи. Так этот текст и воспринял
Е. Е. Голубинский. Однако Н. К. Никольский обратил внима­
ние на то, что текст «Слова» вполне логичен. Параллельные
же ему чтения летописи пришлось бы выбирать отрывками из
статей 6495—6523 (987— 1015 гг.).^ Поскольку соображения
Н. К. Никольского имеют первостепенное значение для вопро­
са о ранних версиях начала христианства на Руси, а также
потому, что его наблюдения не нашли должной оценки в на­
шей историографии, целесообразно разбор летописной статьи
начать с сопоставления «Слова» с летописным текстом.
В «Слове» имеются всего две даты: 6495 год — отправле­
ние послов к болгарам, римлянам и грекам, и 6523 год— кон-
‘ В. Р Р о з е н . И мператор Василий Болгаробойца. И звлечение из ле-
тописи Яхъи Антиохийского, СПб., 1883, стр. 23— 24.
2 Там ж е. стр. 200— 201.
3 Критика этих источников дана у Б. Я. Рамма (П апство и Русь в
X— XV веках, М.— Л ., 1959, стр. 41— 52 ). Н о автор излишне последова­
тельно защ ищ ает преимущества православия перед католичеством.
^ Н. К. Н и к о л ь с к и й . М атериалы для истории древнерусской д у ­
ховной письменности СПб., 1907, стр. 1— 24. Ср. П риложение.

114
чина Владимира. Весь текст «Слова» почти буквально чита­
ется) и в летописи. Но летопись имеет и оригинальные сведе­
ния. Задача, следовательно, заключается в том, чтобы
установить: опущены ли эти материалы «Словом», или они
включены летописцем из других источников.
Первое расхождение «Слова» и летописи относится к наз­
ванию церкви, в которой принял крещение Владимир. Но и
сами летописи разноречат по этому вопросу. Поэтому весьма
вероятны соображения Д. С. Лихачева о том, что в первона­
чальном варианте названия церкви не было, а само слово
«церковь» звучит по-гречески «базилика» или «василика».*
(Отсюда, возможно, в летописи ц. Василия).
«Слово» не содержит летописного комментария о место­
положении церкви («идеже торг деють Корсуняне...»). Опущен
в нем и полемический выпад против тех, кто придерживался
иного взгляда на крещение Владимира.. Но особенно сущест­
венно, что «Слово» совершенно незнакомо с тем «символом
веры», который, по летописи, произносит Владимир.
Далее со слов «Володимер же поим царицю» тексты снова
совпадают. Но «Слово» не знает о воздвижении церкви на
том месте,, куда корсуняне насыпали землю, краденую по но­
чам из сооружаемой осаждавшими насыпи. Вставка здесь
более вероятаа, так как это сообщение является хронологиче­
ским отступлением: Владимир уже направился назад в Киев,
и ставить церкви ему было некогда.
Следующий пропуск «Слова» также является в летописи
отступлением от основного рассказа. Сначала это похвала
«ученью книжному» и «просвещению» Русской земли, затем
перечислены сыновья Владимира и указаны их княжения и, на­
конец, говорится о намерении Владимира поставить города
по южным рубежам Русской земли, сооружении таких горо­
дов и заселении их Словенами, Кривичами, Чудью и Вятича­
ми. Все это летопись оставляет под 6496 годом, хотя явно,
что речь идет (или может идти) о разновременных событиях.
Летопись снова совпадает со «Словом» лишь в рассказе о
сооружении церкви Богородицы. В «Слове» нет даты ее зало­
жения и свершения. Здесь говорится только, что по свершении
он украсил ее иконами, принесенными из Корсуня, и затем,
после молитвы и пожалования церкви «десятины», устроил
«праздник» для всего населения. Весь этот текст с небольши-

^ Д . С. Л и х а ч е в . Повесть., т. И, стр. 338. Н аблюдения Д . С. Л и ­


хачева над грецизмами в тексте легенды более логично объясняются с
позиций взгляда Е. Е. Голубпнского и А. А. Ш ахматова, чем его собст-
всииого.

115
ми изменениями можно найти в летописи. Но он там перебит
материалами совершенно иного содержания, а также искус­
ственной подчас хронологической сетью- Так,, здесь и заложе­
ние и свершение церкви дано под 6497 годом, а совпадающие
со «Словом» слова «Володимер видев церковь свершену, вшед
в ню и помолися богу» открывают «лето 6504» (996). Разрыв
явно- искусственный и, на первый взгляд, непонятный. Можно,
однако, отметить, что согласно Памягги и похвале церковь
Богородицы была заложена в четвертое лето после крещения,
то есть на следующий год по взятии Корсуня (в «Памяти»
это соответствует 6498 году), а «десятину» ей дал Владимир
(то есть, очевидно, завершено было строительство) уже на
девятое лето после крещения, то есть как раз в 6504 году.
Как можно видеть, в данном случае летопись никак не
могла быть источником «Слова». В летописи соединены раз­
ные источники, в результате чего события перемешаны в та­
кой степени, что между завершением строительства церкви и
тем моментом, когда это увидел Владимир, прошло целых
7 лет. Пропущенные же годы здесь заполнены наполовину ле­
гендарными и вполне светскими событиями: заложение Бел­
города и Переяславля, поход на хорватов и борьба с печене­
гами, причем и в этом случае абсолютная хронология внесена
извне.
Весьма интересно содержание той части статьи, которая не
находит аналогии в «Слове». Начало статьи почти дословно
совпадает со «Словом», но затем совпадающий текст разры­
вается посторонним сюжетом: приходом печенегов к Василе­
ву, воздвижением церкви Преображения в Василеве, восьми­
дневным празднеством здесь, во время которого «варя 300 про­
вар меду», а «боляры», «посадники» и старейшины» были
созваны «по всем градом». Здесь есть даже две точные даты:
день Преображения — сражение с печенегами и счастливое
спасение. Успение — возвращение в Киев. (Спас-Преображе­
ние— 19 (6) августа, Спас-Успение — 28 (15)августа). П рав­
да, числа при этом не проставлены, и дни недели тоже. Но
это уже иная система счета. В данном слз^чае важно отметить
более живой и жизненный характер рассказа. Правда, для со­
оружения здесь церкви также нужно было время!. Но и в Ки-
ев-то Владимир вернулся лишь для продолжения веселья.
Эпизод с Василевым, прерывающий Корсунскую легенду,
заставляет вспомнить и об отвергнутой летописцем версии о
крещении Владимира в Василеве. Можно, во всяком случае,
поставить вопрос, не принадлежит ли этот текст тому источи
нику, который связывал с Василевом не только веселую
жизнь Владимира, но и его крещение?

116
Далее летописец, ссылаясь на Давида и Соломона, гово­
рит о бо'гоугодности нищелюбия и заканчивает рассказ опять-
таки извлечением из «Слова», в котором подчеркиваетсй, что
двор Владимира был открыт для нищих и убогих, а для боль­
ных специально развозились яства. Летописец соединил два
пира: в Василеве, и в Киеве. Его взгляд, очевидно, выражен
в отступлении, проповедующем нищелюбие и в целом соот­
ветствующем идеалу автора «Слова». Но в Василеве пирова­
ли все-таки верхи общества. И сразу вслед за извлечением
из «Слова» снова следует текст, перекликающийся с василев-
ским эпизодом: «Се же паки творя1ше людем своим, по вся
недели уетави на дворе в гридьнице пир творити и приходити
боляром, и гридем, и съцьскым, и десяцьскым, и нарочитым
мужем, при князи и без князя; бываше множество от мяс, от
скота и от зверины, бяше по изобилью от всего». Здесь, как
можно видеть, нет ни нищих, ни убогих.
Вполне в духе этого светского рассказа и его продолжение:
«Егда же подъпьяхуться, начьняхуть роптати на князь, гла-
голюще: «зло есть нашим головам, да нам ясти деревяными
льжицами, а не сребряными». Се слышав Володимер, повеле
исковати лжиие сребрены ясти дружине, рек сице: «яко среб-
ромь и златом не имам налести дружины, а дружиною налезу
сребро и злато, якоже дед мой и отець мой доискася дружи­
ною злата и сребра». Бе бо Володимер любя дружину, и сни-
ми думая о строи земленем, и о ратех, и о уставе землепем;
и бе живя с КНЯ1 3 И околними миромь, с Болеславомь Лядь-
скымь, и с Стефаномь Угрьскымь, и с Андрихомь Чешьскым,
и бе мир межю ими и любы». Словами «живяше Володимер
по устроенью отьню и дедню» заканчивается и вся статья
6504 (996) года.
Как можно видеть, в заключении этой статьи фактически
дается! не образ князя-христианина, равноапостольного перво­
крестителя Руси, а образ князя-воина, ничего не жалеющего
для своей дружины. В рассказе замечаются прямые связи с
повествованием об Игоре и Святославе: Владимер также любит
свою дружину, как его отец и дед. Более того, несмотря на
принятие христианства, Владимир живет «по устроенью оть­
ню и дедню».
Можно указать и еще на одну параллель.. Рассказ о кня­
жении Олега какой-то летописец завершал словами: «И жи­
вяше Олег мир имеа ко всем странам». Повествование об
Игоре заключалось фразой: «Игорь же нача княжити в Кые-
ве, мир имеа ко всем странам». Очевидно и здесь эта фраза
предпослана завершающей характеристике княжения. Строго
говоря, она не соответствует восторженным рассказам о воен­
117
ных успехах князей X века и едва ли принадлежит автору
первоначальной повести об этих князьях. Но миролюбивый
летописец ориентировался еще не на погодное изложение ма­
териала, а на связное повествование по княжениям, и его ми­
ролюбие еще не носит церковной окраски. Для него в равной
мере привлекательны и князья-язычники, и католические со­
седи Руси, в «любах» с которыми находился Владимир.
Статья 6504 (996) носит все черты завершающей и можно
ожидать сообщения о кончине князя. И действительно, не­
сколько известий на протяжении 6506 (998) —6521 (1013) го­
дов органически с основным текстом не связаны и, видимо,
вставлены позднее на основании помянников и других данных
церковного происхождения. Но в летописи под 6505 (997) го­
дом приводится большой рассказ о «белгородском киселе».
В Новгородской 1 летописи этого рассказа нет, как нет в ней
и сказания о единоборстве киевского кожемяки с печенежн-
ном и заложении Перея 1славля. Логичным было бы считать,
как это и делают обычно вслед за А .А. Шахматовым, что
оба рассказа вставлены в летопись очень поздно уже в одну
из самых поздних редакций Повести временных лет. Но нель­
зя не отметить и тесной связи этих рассказов с другими фо­
льклорными или полуфольклорными сказаниями из русской
истории X века. Эти легенды могли возникнуть лишь тогда,
когда печенеги еще стояли у ворот Русской земли, то есть ед­
ва ли позднее середины XI века. Со средины XI века их мес­
то в Приднепровье заступают половцы, а печенеги надолго
уходят к Дунаю, появляясь снова на русском горизонте около
конца XI века уже не в качестве грозной силы, а в роли по­
ставщиков наемных отрядов для русских князей и в их ме-
ждуусобицах, и в борьбе с половецкой степью. Нельзя сбра­
сывать со счета и прямое указание «Памяти и похвалы» о
заложении Владимиром Переяславля в «пятое лето» после
крещения, что по хронологии «Памяти» должно соответство­
вать 6499 (991) году. Именно под этим годом сообщает о за ­
ложении Переяславля и Радзивиловская летопись.
Раньше уже было отмечено, что текст Новгородской 1 ле­
тописи 6 6453 (945) года и до конца X столетия не может
быть возведен целиком к настоящим редакциям Начальной
летописи. Он не знает договоров. Трудно понять и пропуск
двух упомянутых статей. Можно допустить, что всего этого не
было в той редакции, которой пользовался новгородский ав­
тор (например, в редакции 1115 года). Но добавления более
поздний летописец сделал, по-видимому, все из того же источ­
ника, который положил в основу его предшественник. Следу­
ет, во всяком случае, различать время появления памятника

118
от времени его включения в тот или иной свод. Разные тра­
диции и памяггники могли в течение длительного времени со­
существовать, не входя в соприкосновение друг с другом.
Последний отрывок из «Слова» — сообщение о кончине и
краткая похвала Владимиру. Весь этот отрывок можно найти
в летописи, и почти дословно. Но он рассредоточен частями
перед рассказом об убиении Бориса, восходящем, как отме­
чалось, к особому Сказанию об убиении Бориса и Глеба, сле­
ды которого также прослеживаются в летописи за пределами
статьи 6523 года (например под 6488 (980) и 6496 (988) гг.).
Н. К. Никольский в этой связи обратил внимание на то обсто­
ятельство, что летописец не избежал противоречия, вводя
текст «Слова».^ Так он, заметив согласно со «Словом», что
Владимир — это «новый Костянтин великого Рима», выра­
жает со своей стороны сожаление о том, что «мы же, хрестья-
не суще, не въздаем почестья противу оного възданью», не
оцениваем того, «колико добра створил Русьстей земли, кре­
сти ю», Владимир. Но в противоречии с этим, снова следуя
«Слову», летописец говорит, что «сего бо память держать Ру-
сьстии людье, поминающе святое крещенье».
Таким образом, сопоставление параллельных текстов в
сочетании с расслоением летописных известий по содержанию
позволяет с большой долей уверенности говорить о справед­
ливости заключения Н. К. Никольского о том, что «Слово»
я1вляется источником летописи, а не извлечением из нее, хотя
возможно оно и написано с учетом какой-то летописной вер­
сии. Так или иначе, устранение из состава летописи текстов,
параллельных со «Словом», позволяет нам более ясно пред­
ставить себе другой источник, каковым в данном случае, по-
видимому, является основное летописное изложение.
Как отмечалось выше, в основном тексте летописи остает­
ся «символ веры», который принимает Владимир. Правда и
этот отрывок, как увидим, весьма противоречив. В нем обыч­
но помимо «символа веры» выделяют Сказание о вселенских
соборах и полемическую статью против латинян-^ Но необхо­
димо прежде всего обратить внимание на «символ веры».
В начале нашего столетия П. Заболотский обратил внимание
на черты «полуарианства» в этом «символе».^ Смысл арианст­
ва заключается в попытке рациона./тьного осмысление церков-

1 Н. К. н и к о л ь с к и й. Материалы..., стр. 2—3.


2 Ср. Д . С. Л и X а ч е в. Повесть временных лет, стр. 339.
3 П. З а б о л о т с к и й . К вопросу об иноземных источниках «Н ачаль­
ной летописи». «Русский филологический вестник», Варш ава, 1901, т. 45,
стр. 28— 30.

119
ного догмата о «единосущии» бога-отца и- бога-.сына (Хри­
ста). По арианству, бог-отец «старей» бога-сына, а последний
не «единосущен», а лишь «подобосущен» отцу. На соборе
381 года это течение было осуждено как ересь и в дальней­
шем преследовалось ортодоксальной церковью как западной,
так и восточной.
Элементы арианства отчетливо прослеживаются в следу­
ющих строках летописного текста: «Отець, бог-отець, присно
сый пребываеть во отчьстве, нерожен, безначален, начало и
вина всем, единем нероженьем старей сый сыну и духови, от
негоже рожается сын преже всех век... Сын подобесущен от-
цю, роженьем точью разньствуя отцю и духу».
Наблюдения П. Заболотского были приняты, как обосно­
ванные, А. А. Шахматовым и Н. К. Никольским. Но для уче­
ных дороволюционного прошлого характерна своего рода
боязнь взглянуть на этот факт с беспристрасностью сторон­
него наблюдателя. Они так или иначе стремились оправдать
то Владимира, то летописца от возможного обвинения в ере­
си. Так, П. И. Потапов пытался оспорить вывод П. Заболот­
ского на том основании, что элементы арианства не проводягг-
ся последовательно по всему тексту «символа веры».^ С ним
солидаризовался также Н. М. Петровский.^ Но этот аргумент
мог бы иметь какое-нибудь значение лишь в том случае, если
бы летопись вообще или статьи, относящиеся к крещению
Руси, определенно принадлежали одному автору, а не состав­
ляли компиляцию из разновременных и разнородных сочине­
ний. Но П. И. Потапов даже и не пытался как-то обосновать
свое исходное положение.
Одним из главных элементов в аргументации П. И. П ота­
пова является указание на то, что в перечне соборов, следую­
щем непосредственно за «символом веры», говорится о прок­
лятии Ария первым собором и провозглашении «единосущия»
вторым. Но это лишь подкрепляет мысль П. Заболотского,
что «занесение в летописное повествование произведения с
еретическими чертами, не бросающимися, однако, резко в гла­
за среди массы догматических положений, возможно лишь в
том случае, если летописец имел перед собою оригинал с ука­
занными чертами и относился к этому оригиналу именно не
свободно, а несвободно, не вдумывался особенно в смысл

П. И. П о т а п о в . К вопросу о литературном составе леТописи.


«Русский филологический вестник», т. 63, Варш ава, 1910, стр. 6— 12.
2 Н. М. П е т р о в с к и й , К вопросу об источниках «Повести времен­
ных лет», «И звестия Северо-восточного археологического и этнографи­
ческого института», т. П, К азань, 1921, стр. 55— 56.

120
слов».* Как «недосмотр летописца, пользовавшегося разными
памятниками», объяснил наличие полуарианского символа и
Н. К. Никольский.^
Весьма важно, что и в данном случае, благодаря находке
Н. К. Никольского, мы располагаем параллельным текстом.
Опубликованное им «Написание о вере» (см. приложение)
полнее летописного и никак не может быть признано за из­
влечение из летописи. Вместе с тем, приведенный в нем в са­
мом конце краткий перечень соборов вообще лишен каких-ли­
бо выпадов против Ария и не содержит требования проповеди
«единосущия». Таким образом, подтверждается мысль о за­
имствовании данных о соборах летописью из особого источни­
ка, уже вполне ортоксального.
Как отметил Д. С. Лихачев, элементы еретичества, и во
всяком случае влияние апокрифической (запрещенной офици­
альной церквью) литературы заметно сказались и в самой
«речи философа!», которая должна была убедить Владимира
принять христианство.^ А. А. Шахматов склонен был считать,
что эта «речь» восходит к болгарскому источнику и связыва­
лась с принятием крещения болгарским царем Борисом в
865 году.^ Вывод этот несколько был поколеблен соображе­
ниями В. М. Истрина о зависимости «речи» от того памятни­
ка, который он именовал «Хронографом по великому изложе­
нию». Но в сущности особых расхождений в данном случае
нет, нужна лишь иная система аргументации. Мы видели, что
тот памя1тник, который В. М. Истрин называл «Хронографом»
и за которым он видел первоначальную редакцию Повести
временных лет, очень похож на произведение, содержавшее
особую хронологию и, видимо, включавшее болгарский источ­
ник. Вполне возможно, что еретические идеи шли на Русь
теми же каналами, что и Сказание о славянской грамоте, то
есть от западных славян через посредство Болгарии.
Весьма существенно, что центром арианства на Западе
был все тот же «Иллюрик», который вызывал особый инте­
рес у нашего летописца.® Правда, принято считать, что ариан­
ства было в основном сломлено еще в IV—^VI веках. Но тра­
диции его, видимо, продолжали здесь жить в течение многих
столетий. Не исключено, что арианство в какой-то степени за­
хватило и последователей Кирилла и Мефодия в юго-запад-

^ П. З а б о л о т с к и й . К вопросу.., стр. 30.


2 Н. К. Н и к о л ь с к и й. М атериалы.., стр. 2.
3 Д . С. Л и х а ч е в . П овесть временных лет, стр. 330— 335.
4 А. А. Ш а X м т о в. Разыскания.., стр. 154.
^ Ср. В. С а м у и л о в . И стория арианства на латинском за п а д е
(3 5 3 --4 3 0 ), СПб., 1890, стр. 143.

121
ных славянских районах, в особенности как раз на террито­
рии Иллирии. Примечательно, что римская церковь преследо­
вала славянскую грамоту (глаголицу) не потому, что она
славянская! (или готская по терминологии латинских авторов
этого времени) а потому, что она, я1 кобы, была арианской.
В средине XI века был объявлен еретиком и сам Мефодий, и
к «ереси» причислено его «готское» письмо.* К этому же вре­
мени относится рассказ сплитского иерадиакона Фомы о по­
пытке славян (готов) поставить своего епископа. Согласно
рассказу этого католического автора, римский папа отверг
притязания самозванцев, заявив им: «Я много раз уже слы­
шал, чего желали бы добиться готы, но ради ариан, изобрета­
телей такой письменности, я не решусь дать им дозволение
исполнять богослужение на их языке.^
Соображения о том, что глаголица являлась тайнописью
еретиков, высказывались еще в прошлом столетии (П. Прейс,
И. И. Срезневский). Если говорить о происхождении пись­
менности. то едва ли это вероятно. Но что она давала хоро­
шие возможности в известной мере оградиться от преследо­
ваний со стороны официальной церкви, в этом едва ли можно
сомневаться. Нет никаких оснований также и для то­
го, чтобы не верить совершенно обвинениям, к кото­
рым в течение длительного времени прибегало латинское
духовенство Хорватии и вообш.е районов, примыкающих к
Адриатическому побережью. Глаголица оставалась символом
арианства в этих районах вплоть до средины XIII века.^
Вполне возможно, что арианство, так же как и глаголи­
ческая письменность у западных славя<н, было средством со­
хранения национальной самобытности перед лицом наступ­
ления католического римского и немецкого духовенства. Не
исключено, что на каком-то этапе византийское патриарше­
ство склонно было смотреть сквозь пальцы на эти элементы
еретичества, за что оно подвергалось нападкам со стороны
папского двора. С другой стороны, и славянские правители
постоянно поддерживали связи с обоими христианскими цент­
рами, дабы, используя их противоречия, сохранить максимум
самостоятельности в религиозных вопросах. Такой политики,
в частности, придерживался и болгарский царь Борис, при

^ В. Я г п ч . История сербско-хорватской литературы, Казань, 1871,


стр. 56; его ж е. Глаголическое письмо. «Энциклопедия славянской фило­
логии», вып. 3, СП б., 1911. стр. 59.
2 В. Я г и ч. История.., стр. 58.
3 Ср. Й. Х а м м . Сумерки глаголической письм<^нности. «Тържестве-
на сессия за 1100 годишнината на славянската писменост», София, 1965
стр. 90— 91.

122
котором крещение было принято по византийскому обряду,
но затем установились тесные связи с Римом. В связь с этой
позицией независимости .славянской церкви можно поставить
и ссылку Сказания о славянской грамоте на римского папу,
который, якобы, «похулил» тех, кто препятствует богослуже­
нию на славянском языке. Такой аргумент мог приводиться
славянским духовенством в процессе борьбы его с наступле­
нием католической иерархии на местах. Но этот же довод
мог использоваться/ и в Болгарии конца IX века, когда шла
борьба sai официальное признание Грецией славянской пись­
менности.
|Изгна:ние из Моравии последователей Кирилла и Мефо-
дия и преследование славянской письменности в землях за­
падных славян неизбежно должно было повлечь за собой
эммиграцию какой-то части их в соседнюю Болгарию (Бол­
гария в то время занимала значительную часть побережья
Адриатического моря), а с ними вместе туда, очевидно, про­
никало и арианство. В этой связи можно отметить, что Кон­
стантину Преславскому принадлежит перевод на славянский
Я13ЫК Слов Афанасия Александрийского против ариан.^
Мысль о славянских, а не греческих истоках русского хри­
стианства неоднократно высказывалась в литературе, хотя и
подверга1л ась гонениям, как еретическая- При этом она прини­
мала разную оболочку. М. Д. Приселков предполагал, что
до учреждения греческой митрополии в 1037 году русская
церковь зависела от болгарской Охридской архиепископии.^
Эта версия подверглась справедливой критике как необосно­
ванная. Но и один из критиков М. Д. Приселкова В. А, П ар­
хоменко, отрицая «охридскую» версию, признавал связь с
Болгарией.^ Более болгарского, чем византийского видел в
раннем русском христианстве и А. А. Шахматов.^ Что каса­
ется Н. К. Никольского, то он отрицал болгарское влияние
ради западно-славянского, не без основания указывая на те
идеи, которые могли появиться только у западных славян.
Все названные авторы, выдвигая свои предположения, в
значительной мере шли от интуитивных ощущений, а не исто­
чников в их очевидном значении. Но направление поисков
следует признать плодотворным. В пользу этого направления
свидетельствуют и некоторые из приведенных здесь фактов, в
* И. И. С р е з н е в с к и й . Древние изображ ения князей Бориса и
Глеба, стр. 5 2 -^ 3 '(русский список XV века.)
^ М. Д . П р и с е л к о в . Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X — XII вв., СПб., 1913.
^ В. П а р х о м е н к о . Н ачало христианства Руси, стр. 185.
^ А. А. Ш а х м а т о в . Заметки к древнейш ей русской церковной ж и з­
ни стр. 52. (критический отзыв на работу М. Д . П риселкова).
особенности хронологические данные, а также элементы ари-
анской ереси. Только едва ли следует связывать их с офици­
альными отношениями между, скажем, Русью и Болгарией
или Русью и западными славянами.Скорее можно предпола­
гать, что после падения Восточного Болгарского царства в
972 году, а также в результате контактов дружинников Свя­
тослава с болгарским населением во время его дунайского
похода, эмиграция западных и южных славян направлялась
и на Русь. При этом сюда должны были следовать прежде
всего те, кто подвергался наибольшим преследованиям у себя
на родине, то есть сторонники разных еретических направле­
ний: ариан и богомилов. Распространение христианства на
Руси уходит, вероятно, еще в IX век> к ее первому крещению
от Византии. Не исключено, что позднее язычество снова во­
сторжествовало в княжеских верхах. Но в течение X века
христианство занимает все более прочные позиции, хотя и
язычество продолжает жить в течение ряда столетий после
предполагаемого крещения) Руси при Владимире. При этом
никакого торжественного акта крещения Владимира или Р у­
си вообще могло не быть. Владимир принял крещение и, мо­
жет быть, побуждал к этому своих приближенных. Но *едва
ли не соответствует истине утверждение Титмара Мерзер-
бургского, что он продолжал во всем тот же образ жизни, что
и до крещения. Не случайно, что, когда всплыл вопрос о том,
как это все происходило, разные авторы держались не толь­
ко разных оценок события, но и привлекали разные факты.
Выше отмечалось, что к особому источнику восходит и
следующая за «символом веры» и перечнем соборов статья
против латинян. Еще А. Н. Попов обратил внимание на то,
что в речи философа» имеется лишь одно обвинение против
латинян: «по поводу употребления ими опресноков в, таинст­
ве евхаристии»,^ то есть употребления во время причащения
круглых пресных хлебцев, символизирующих тело Христа.
Это одно из самых ранних обвинений в адрес римской церк­
ви, восходящее еще к IX веку. Статья против латинян, поме­
щенная вслед за «символом веры», указывает уже целый ряд
«заблуждений» римлян, которые стали фигурировать в поле­
мической литературе лишь после окончательного раскола
церквей в 1054 году.^ С другой стороны, упрек в многожен­
стве католических попов («до 7—ми жен поимаюче служать»),
как отметил Д. С. Лихачев, мог быть сделан только д о .1094 го­

‘ А. Н. П о п о в . Историко-литературный обзор древне-русских поле­


мических сочинений против латинян (X I— X V вв.), М. /875, стр. 3.
^ Там ж е, стр. 3— 4. прим. 2.

124
да, когда папой Гильдебрандом было введено безбрачие като­
лического духовенства,^
Известное противоречие содержит и рассказ о приходе к
Владимиру разных посольств в 986 году. Еще Н. И. Костома­
ров указал на то, что приходят к Владимиру четыре посольст­
ва, а он со своей стороны отправляет только три: к хазарским
евреям он посольства не направляет. Н. И. Костомаров обра­
тил внимание и на то,, что упрек Владимира евреям в том, что
их земля — Иерусалим — занята христианами, не мог быть
сделан ранее самого конца XI века, когда христиане действи­
тельно овладели этими районами.^ Очевидно, в основном рас­
сказе о крещении, оставшемся под 6494 годом, имеются встав­
ки, причем эти вставки, возможно, сделаны позднее, чем в ле­
топись была внесена Корсунская легенда (эта легенда как раз
не знает посольства к хазарским евреям.).
Таким образом, в летописном рассказе о крещении Руси
слиты разновременные и разнохарактерные источники, причем
позднейшему автору (или одному из авторов) не удалось пол­
ностью устранить те версии, против которых он, видимо, вы­
ступал. Помимо прогреческой корсунской версии в летописи
сохранились элементы особой жизнерадостной светской струи,
по которой'христианство было терпимо и к домашнему языче­
ству и к латинству, и истоки которого ведут к славянским Б ал ­
канам. Кроме того, в летописи отразились и сочинения И ако­
ва (Сказание о Борисе и Глебе, а возможно и «Память и по­
хвала Владимиру») или подобные ему сочинения, которые
прославляли равноапостольного Владимира как инициатора
крещения уже после того, как греческая церковь вытеснила
своих соперников.

3. П РО Б Л Е М А «НЕСТО РА» и ПУТИ ЕЕ РЕШ ЕН И Я

Разные списки Начальной летописи содержат очевидно


противоречивые сведения о ее авторе. В Хлебниковском спис­
ке Ипатьевской летописи в заголовке Повести временных лет
значится имя печерского монаха Нестора, в Лаврентьевской и
сходных с ней летопися;х имени летописца в заголовке нет, но
после статьи 1110 года говорится, что «игумен Силивестр свя-
таго Михаила написах книгы си летописець... в 6624, индикта
9 лета». Имя Сильвестра упомянуто в качестве первоначаль­
ного летописца в некоторых летописях северо-восточной тра­

^ Д . С. Л и X а ч е в. Повесть временных лет, стр. 340.


2 Н. И. К о с т о м а р о в . П редания первоначальной русской летописи.
«С обрание сочинений», кн. V. т. 13. СП б.. 1905. стр. 364— 365.

125
диции под 1409 годом.^ Вместе с тем Киево-Печерский патерик
говорит о Несторе-летописце, причем особенно выделяют его
т. и. Кассиановские редакции XV века.^
Таким образом, позднейшая традиция Печерского монасты­
ря считала автором Повести временных лет Нестора. Лето-
писание Северо-Восточной Руси, получившее Начальную ле­
топись в составе переяславских сводов, знало только Силь­
вестра. Со времен В. Н. Татищева и А. Шлецера с именем
Нестора в исторической науке связывается создание Повести
временных лет, а Сильвестру оставлялась долгое время либо
роль продолжателя Несторовой летописи, либо ее редактора,
а то и просто переписчика. Легковесный наскок «скептиче­
ской школы» на подлинность «Несторовой» летописи в 30-е
годы был легко отбит защитниками «Нестора» (М. П. По­
годин, П. Г Бутков и др ) и лишь способствовал укре­
плению авторских прав печерского монаха. Только под
пером одного из защитников Нестора — А. Кубарева
прозвучали нотки недоумения, когда он сопоставил со­
держание житий, написанных определенно Нестором, с текс-
'*'ом Повести временных лет. «Если есть сюль противоречащие
известия, что допустить их происходящими от одного и того
же лица невозможно по законам критики, — заметил А. Ку-
барев, — то должно будет принять одно из двух: или, что
Нестор был только сочинитель летописи, но не сказанных жи­
тий; или, сочинитель только сих последних, а не летописи».^
Сам А. Кубарев счел выявленные им расхождения несу­
щественными и объяснял их тем, что летопись писалась по­
зднее житий. «Некоторые события, — полагал А. Кубарев,
Нестор мог узнать или подробнее, или достовернее, или д а­
же совсем в другом виде, нежели как слышал о них преж­
де».^ Но вернувшийся вскоре к этому вопросу П. Казанский
показал натянутость и неубедительность оговорки А. Куба­
рева. П. Казанский относился к тем церковным историкам,
которые были весьма легковерны в отношении к церковным
легендам, но оказывались весьма тонкими источниковедами,
когда дело не касалось непосредственно церковной идеоло­
гии. Отнюдь не книги по истории монашества, а небольшие
заметки о нашей летописи ставят П. Казанского в ряд с сов-

П С Р Л , т. XV, вып. 1, М., 1965, стб. 185 (Рогож ский летописец);


т. X V III, СП б., 1913, стр. 159; т. XI, М ., 1965, стр. 211.
2 Ср. Д . И. А б р а м о в и ч . И сследование о Киеве-Печерском патерике
как историко-литературном памятнике, СП б., 1902, Введение.
^ А. К у б а р е в . Нестор, первый писатель российской истории, церков­
ной и гражданской. «Русский исторический сборник О И Д Р », т. IV, кн. 4.
.М. 1842, стр. 393.
^ Там ж е, стр. 432— 433 (в издании спутана нумерация страниц).

126
ременными ему крупнейшими специалистами в области древ­
нерусской письменности.^ Именно П. Казанский показал, что
расхождения Житий и летописи нельзя представить как несу­
щественные. Интересно также его общее замечание, что «раз­
ность, которая чем, повидимому, незначительнее, тем очевид­
нее показывает, что одни и те же события описывали два
различные лица».^
Аргументы, приведенные П. Казанским, были позднее
заново проверены Н. И. Костомаровым и другими авторами.
В 1862 году появилась небольшая, но фундаментальная ста­
тья П. С. Билярского, который на основе филологического со­
поставления «Чтения» с летописью пришел к выводу, что
«сочинитель сказания не одно и то же лицо с летописцем».^
По мнению А. Маркевича, именно эта статья «имела реша­
ющее значение» в решении проблемы «Нестора».^ В 1878 го­
ду И. П. Хрущов уже считал возможным заметить по этому
поводу, что «возобновление старых споров без новых научных
данных было бы печальным явлением, мертвящим, а не
оживляющим науку».®
Во второй половине XIX века господствовало мнение, что
составителем свода был Сильвестр, а Нестор был одним из^
печерских летописцев. Впоследствии, однако, Д. И. Абрамо>
ВИЧ и А. А, Шахматов вернулись к мысли о том, что свод все-
таки составлен Нестором. Это представление вернулось и в*
популярную литературу, благодаря главным образом огром­
ному научному авторитету А. А. Шахматова. Между тем в
литературе представление об авторстве Нестора живет сов­
сем не в том виде, как это понимал А. А. Шахматов. Правда.
А, А. Шахматов сначала в согласии с Д. И. Абрамовичем
склонен был приписывать Нестору статьи, в которых автор
говорит о себе в первом лице (1051, 1074, 1091), т. е. те ста­
тьи, в которых прежде всего обнаруживаются противоречия
с Житиями Нестора. Но в рецензии на упомянутую работу
См. П. К аз а н с к и й. Еще вопрос о Несторе. «Временник общества*
истории и древностей Российских» (далее В О И Д Р ), кн. 1. М., 1849, отд. 1,
его же: Дополнение к вопросу о Несторе. В О И Д Р , кн. 3, отд. П, 1849-
ei'o ж е. Критический разбор свидетельств Патерика Печерского о летопи­
си Нестора. В О И Д Р , кн. 7, 1850, отд. 1; его ж е. Объяснение некоторых
недоумений касательно летописи Н естора. В О И Д Р , кн. 1*3, 1852, отд. П1;
его ж е. Р азбор ответа г на П. Б. на новый вопрос о Несторе. «Отечествен­
ные записки», т. 74, № 1, СПб., 1851, отд.У
2 П. К а 3 а н с к и й. Еще вопрос о Несторе, стр. 27
3 П. С. Б и л я р с к и й . Замечания о языке Сказания о Борисе и Глебе,,
приписываемого Н естору, сравнительно с языком летописи. «Записки АНх\
т. П, кн. 1— 2, СПб., 1862, стр. 110.
^ А. М а р к е в и ч. О летописях, стр. 35.
^ И. П. X р у щ о в. О древнерусских... повестях, стр. 97, примеч. 63.

127
м . д . Приселкова он отмечал, что автором их был «не Не­
стор, а всего вероятнее... ученик Феодосия».^ В лубликации
1916 года все эти статьи отнесены А.. А. Шахматовым к пред­
положенному им «Начальному своду», и в своей реконструкции
автор, как отмечалось, не решился выделить тот текст, кото­
рый он предполагал отнести к Нестору. «Нестор» для
А. А. Шахматова — это своего рода условное обозначение
первоначальной редакции Повести временных лет, до нас
недошедшей. А поскольку начальное летописание представ­
лялось А. А. Шахматову своего рода эстафетой сводов, то
логичным было выделить и «Несторов» этап. В то же время
замечания оппонентов (в частности, С. А. Бугославского)
усиливали неуверенность ученого.
В сущности утверждение взгляда на летопись как на свод
ПОЗВОЛЯ5ЛО искать новые пути для разрешения противоречия.
Но спор заключается не только в том, принадлежит ли Не­
стору вся летопись, но и в том, принадлел<ит ли ему что-ни­
будь в летописи и если да, то что именно. Для решения этого
вопроса имеется по суш;еству одна, но довольно широкая
возможность: сравнение летописи с сочинениями, определен­
но принадлежавшими Нестору. Именно это и делали и
А. Кубарев, и П. Казанский, и А. С. Бугославский и некото­
рые другие. К сожалению, их оппоненты не всегда так же
детально разбирали тексты и построенную на них аргумен­
тацию.
Печерскому монаху Нестору, несомненно, принадлежат
два сочинения: чтение о Борисе и Глебе и Житие Феодосия.
В обоих этих памятниках Нестор сам говорит о себе и даже
сообщает о себе некоторые биографические данные. Эти па-
МЯ1ТНИКИ и дают прочную опору для суждения о Несторе как
историко-литературном деятеле. Из сочинений Сильвестра
М Ы , к сожалению, ничего не знаем. Он считал себя автором
того «Летописца», который в составе Лаврентьевской лето­
писи оканчивался 1110 годом. Но мы не знаем, что в этой ча­
сти принадлежит ему, что предшественникам и что последо­
вателям. Поэтому сопоставление текстов и в особенности их
содержания может в известной мере прояснить вопрос о
-степени причастности к Начальной летописи Нестора — авто­
ра двух Житий, но о доле участия в работе Сильвестра мы
можем судить лишь при определенных конъектуральных допу­
щениях.
Сопоставление Несторовых Житий с летописью показа­
тельно потому, что в летописи также есть эти сюжеты и поч­

А. А. Ш а X м а т о в. Заметки.., стр. 57.

.128
ти так же пространно изложенные. Для Несторовых Житий
характерна некоторая расплывчатость в пространстве и вре­
мени. У него почти нет дат и имен. По выражению С. А. Буго-
славского, «Нестор больше писатель-агиограф, чем историк».^
Но таких общих суждений, пусть и очень обоснованных, ко­
нечно, недостаточно для. окончательных выводов. Важно то,
что в Житиях и летописи неодинаково излагаются сами со­
бытия. Главные расхождения чтения о Борисе и Глебе с ле­
тописью сводятся к следующему:
1. Борис по разделу Владимира получил Владимир Во­
лынский. По летописному Сказанию он был ростовским
князем.
2. Святополк по смерти Владимира приходит в Киев.
По летописи Святополк был уже в Киеве.
3. Убийцы добили Бориса, когда он раненый выскочил
из шатра. По летописи его добивают два варя)га по приказу
Святополка.
4- Глеб бежит «в полунощные страны» на «кораблеце».
По летописи Глеб не был в Киеве и не знал о смерти отца.
Как можно видеть, в этих памятниках различна основная
канва событий, что говорит о самостоятельности и независи­
мости их друг от друга. Не менее заметны и расхождения
Жития Феодосия с летописью:
1. Ярослав погребен Изяславом. По летописи — Всево­
лодом.
2. Новый монастырь основан в 1062 году Феодосием.
По летописи — Варлаамом (даты нет, все в статье 1051 года).
3. Антоний ушел от монастырских дел, когда собралось
15 иноков. По летописи — 12.
4. Студийский устав получен из Константинополя от
Ефрема, бывшего постриженика монастыря. По летописи его
принес монах Студийского монастыря^ Михаил, пришедший
на Русь с митрополитом Георгием.
5. «С совета всех» Феодосий перед смертью ставит игу­
меном Стефана. По летописи умирающий Феодосий предла­
гает братии выбрать кого-нибудь, кроме Николы и Игната»,
но те предлагают свершить выбор самому Феодосию. Феодо
сий предложил Иакова (предполагаемого автора Сказания
о Борисе и Глебе, вошедшего в позднейшей редакции в ле­
топись, и «Памяти и похвалы Владимиру»). Но;братия отка­
залась его принять «бе бо Ияков пришел с Летьца», то есть
не был печерским пострижеником. Согласившись с кандида­

* С. Б у г о с л а в с к и й . К вопросу о характере и объем е литератур-


ной деятельности преп. Н естора. И О РЯ С , т. X IX , кн. 3, Пгр., 1914, стр. 175.

9 зак. 6833 129


турой Стефана, Феодосий выговорил «братии», что они тво­
рят свою волю», не считаясь с «божьим повеленьем» (то есть
его мнением).
6. До созыва «братий» Феодосий болел три дня. По ле­
тописи — 5 дней.
7. Феодосий поведал Стефану, что умрет в субботу после
восхода солнца. Летопись не знает этого предсказания, но
знает, что Феодосий умер «в час 2 дне» (это соответствует
примерно 7 часам утра).
8. Нестор был принжт в монастырь и пострижен Стефа-
ном. Автор статьи 1051 года пришел 17 лет к Феодосию (эта
статья тесно связана и с рассказом о кончине Феодосия под
1074 годом).
9. Нестор с особым почтением говорит о «Великом» Ни­
коне (ум. 1088) Летописец Никона не жалует: старец М ат­
вей видит на игуменском месте осла, а старец ;Исакий «от
игумена Никона примаше раны», что, согласно летописи,
способствовало его пути в праведники.
10. Умирающему Дамиану я1 вился образ Феодосия, и
Феодосий затем разъясняет, что в действительности прихо­
дил ангел. По летописи Феодосий не раскрывает сути виде­
ния. «Брате Дамьяне! —сказал он якобы, — еже есмь обе­
щал, то ти буди».
Здесь, разумеется, перечислены расхождения в сюжетах,
имеющихся и тут и там. Но и летопись, и Житие приводят
также совершенно нёповторяющиеся фа1кты, причем весьма
существенные. Выше говорилось о проставлении к статье
1074 года, вернее к дате смерти Феодосия индикта, сделан­
ное, вероятно, позднейшей рукой. Возможно, позднейший ре­
дактор добавил и «час».Дело в том, что в древности это слово
и понятие употреблялись крайне редко. Как заметил
Н. В. Степанов, почти все употребления «часа» до начала
Х1П века приходятся на конец XI — начало XII века. «Ве­
роятно,— предположил он, — в это время выискался промузг,
который ставил эти часы для того, чтобы блеснуть глубиной
своей учености».^ Очевидно этим «промузгом» был не Нестор.
Весьма любопытен общий политический настрой Нестора.
Он симпатизирует Стефану и Никону из церковных деятелей
и дому Изяслава среди княжеских семей. В летописи тоже
можно найти тексты благоприятные Изяславу и его сыновьям
(в особенности Ярополку). Но в целом летописец на стороне
Всеволода и его сыновей. Если судить по Житиям, то в Несто­

Н. в. С т е п а н о в . Единицы счета времени (до XIII века) по Л а в ­


рентьевской и 1— й Н овгородской летописи, М., 1909, стр. 17.

130
ре трудно даже признать коренного киевлянина. О самом
Печерском монастыре он говорит как бы со стороны и для
тех, кто не знает его внутреннего расположения. В этом от­
ношении особенно показательны слова: «Се же яко же и
близь себе сущема обема манастырема, есть же и посреде ею
двор, иже блаженный отец нашь Феодосий сътвори на прия­
тие нищим, яко же и вьсем тем единемь съгражениемь быти,
разно же дворы» ' Возможно, оторванность от своего мона­
стыря явилась и одной из причин того, что в окружении Не­
стора по существу не было лиц, лично знавших Феодосия. Он
упоминает лишь двоих монахов, да и то в прошлом. Все это
побуждает искать Нестора где-то за пределами стольного
города. Можно было бы отметить, что покровитель Нестора
Стефан умер в 1094 году епископом во Владимире Волын­
ском, там же княж-ил убитый в 1086 году Ярополк ИзясЛа-
вич, и в борьбе за Владимир был убит в 1123 году сын Свя1-
тополка Изяславича Ярославец. Только Нестор сообщает, что
Варлаам, бывший сначала игуменом Печерского, а затем
Изяславова Дмитровского монастыря, умер в монастыре близ
Владимира, «иже наричюти и Святая гора». Ка/к было отме­
чено выше, и сын Владимира Борис княжил у него не в Росто­
ве, а во Владимире (при этом летописная версия не обяза­
тельно более верная!). Все это позволяет, предположить, что
и сам Нестор — автор Житий — имел какое-то отношение к
Владимиру Волынскому: либо был родом оттуда, либо жил
там позднее.
Еще А. Кубарев выразил убеждение, что «надписание
имени сочинителя в заглавии Несторовых сочинений, несом­
ненно, принадлежигг временам позднейшим, а не древним».^
Он находил более существенным, что Нестора считает лето­
писцем Киево-печерский патерик, причем доказательным он
считал только упоминание Нестора Поликарпом.^ Киево-Пе­
черский патерик оказывается третьим параллельным источ­
ником для решения проблемы «Нестора».
Специфика Киево-Печерского патерика такова, что было
бы бесполезным искать для него полные текстаюгически^
параллели, так как оба автора его основы—Симон и Поли­
карп, — очевидно, пересказывали, а не переписывали свои
источники. Поэтому необходимо сопоставлять содержание
этого произведения с летописью.
И Симон, и Поликарп прямо называют в числе своих ис­
точников «Летописцы». У Симона это «Летописец старый
* Ср. П. К а 3 а н с к и й. Р азбор ответа.., стр. 96.
2 А. К у б а р е в. Нестор.., стр. 418.
^ Там ж е, стр. 428.

9* 131
Ростовский», у Поликарпа — «Летописец Нестора». П. Казан­
ский высказал убеждение, что оба автора имели «другой
источник сведений, гораздо полнейший, чем та скуднаж лето­
пись, которая дошла до нас и которая сама, может быть,
черпала сведения из того же источника».^ В отношении Си*
монова послания это положение не стоит особенно и доказы­
вать, так как он сам делает ссылку на какой-то неизвестный
нам теперь источник. Да и содержание его послания слиш­
ком решительно расходится с тем, что мы имеем в Повести
временных лет. У него в центре всех событий варяг Шимон —
ростовский тысяцкий, стоящий выше самого Юрия Долгору­
кого. Между тем Лаврентьевская! летопись вообще этого име­
ни не знает. В «Летописце» Симона упоминалось примерно
30 монахов, пострижеников Печерского монастыря, которые
позднее занимали епископские кафедры (до начала ХП1 ве­
ка их число, по Симону, возросло до 50). Лаврентьевская ле­
топись знает менее половины от этого числа, причем лишь о
Стефане известно, что он был пострижеником Печерского
монастыря.
Симоново послание трудно сопоставимо с летописью по­
тому, что его содержание резко расходится с летописным.
Послание Поликарпа как будто ближе к летописи, а некото­
рые сюжеты, в которых упоминается имя Нестора, давали
прямой повод считать, что Поликарп пользовался именно
Повестью временных лет. В литературе в этой связи выделя­
ется прежде всего «чудо» 1110 года, когда над Печерским мо­
настырем появилось «знамение».2 По летописи «знамение»
громом и молнией в 1 час ночи (то есть вечером) 11 февраля
«весь мир виде». Очевидно, речь идет о каком-то атмосфер­
ном явлении. Но летопись и Патерик говорят о нем неодина­
ково. Летописец сообщает об огненном столпе над монасты­
рем «от земли до небеси» и связывает «знамение» с последу­
ющим походом на половцев. Поликарп же говорит о трех
огненных столпах, которые появились во время кончины пе­
черского монаха Пимина. Если учесть, что в один день с Пи-
мином, по рассказу Симона, погибли постриженики монасты­
ря Кукша и его ученик, то самое появление трех столпов,
естественно, связывалось с ними.
Как можно видеть, «Летописец», известный Поликарпу,
связывал «знамение» со «святыми» Печерского монастыря,
тогда как Повесть временных лет стремилась увязать его с
событиями общерусского масштаба. У них был общий источ-

* П. К а з а н с к и й . Критический разбор..., стр. 4.


2 А. А. Ш а х м а т о в . Повесть временных лет, стр. XIII и Др.

т
ник: реальный факт, рассказ свидетеля, предание или печер­
ская запись. Но обработан этот источник был различно.
Другая ссылка Поликарпа на «Летописец» сделана в свя»-
зи с рассказом о Моисее Угрине. «Летописец», правда, не
был единственным источником Поликарпа. По его указанию,
об этом же говорило и недошедшее «Житие Антония». Кроме
того, он называет Житие Феодосия, которое упоминает о бе­
дах, пережитых поляками из-за изгнания монахов из страны.
Начальная летопись также сообш,ает под 6538 (1030) го­
дом, что «в се же время умре Болеслав Великый в Лясех, и
бысть мятежь в земли Ля 1дьске: вставше людье избиша епи­
скопы, и попы, и бояры своя, и бысть в них мятежь». Но ле­
тописная запись глуха и неточна. Болеслав Храбрый умер
еш,е в 1025 году, а восстание произошло после смерти Болес­
лава Забытого в 1037 или 1 0 ^ году.* Возможно, летописец
пользовался источником, датированным по эре от «рождества
Христа» или по антиохийской эре. Но работал он, очевидно,
много позднее происшедших событий и потому спутал два
разновременных события.
Рассказ Поликарпа о Моисее Угрине, помимо описания
обычных житийных «подвигов», содержит реальные черты, из­
вестные летописи Согласно с летописью Патерик говорит о
захвате Киева Болеславом. Моисей был выведен в Польшу
наряду с другими киевлянами. Освобождение из плена в П а­
терике связывалось со смертью Болеслава Храброго. В от­
личие от нашей летописи. Поликарп говорит, что Моисей был
в плену 6 лет и, следовательно, исходит из правильной даты
смерти Болеслава в 1025 году.^
В рассказе Поликарпа о Моисее обращает внимание еще
одна деталь; Болеслав «в едину нощь... напрасно умре». В на­
стоящем летописном тексте этой детали нет, а изобретать ее
ни Поликарпу, ни возможному автору Жития Антония смыс­
ла не было.
Третье упоминание «Летописца» дается Поликарпом в
свгязи с намерением описать жития святых Печерского мона­
стыря, подобно, тому, как это сделал Нестор в «Летописце»,

Ср. В. Д . к о р о л ю к. Западны е славяне и Киевская Русь, М., 1964


стр. 280— 282.
2 А. А. Ш ахматов объяснял появление даты «1030» в летописи тем. что
по Арсеневской редакции Патерика (наиболее древней, но неисправной)
М оисей, якобы был в плену 11 лет. (Ж итие Антония и Печерская лето­
пись. Ж М Н П , ч. 316, СП б., 1898, стр. 133). Н о, очевидно, писец просто
неправильно понял слова «6 лето» как «6 лет». В конце рассказа о М оисее
и в этой редакции в соответствии с другими правильно говорится, что ол
«5 лет в плене страдав окован, 6 лето за чистоту страдав страсти».

133
описав жития Дамиана Иеремии, Матфея и Исакия, и как эти
же жития были кратко описаны в Житии Антония. Но как уже
отмечалось выше, в Несторовом Житии Феодосия о Дамиане
говорится не так, как в летописи. О Еремии же в летописи
сказано вообще несколько строк, и жития, как такового, в
ней просто нет. Кроме того,, обо всех этих «подв.ижниках» го­
ворило ведь и Житие Антония. Видимо, были особые посвя­
щенные им Жития, которые в разной форме отразились в
Житии Феодосия, летописи и Житии Антония.
Еще раз Поликарп называет Нестора, «иже написа лето-
писець», говоря) о Никите Затворнике,, который был «прел-
щен... от врага»: «вся книгы жидовьскыа сведяще добре, ев<а-
нгелиа же и апостола... сих николи же въсхоте видети, ни слы-
шати, ни почитати». «Изгонять беса» пришли сам игумен
Никон, наиболее видные подвижники монастыря и среди них
Нестор. Очевидно, в использованном Поликарпом «Летописце»
был какой-то рассказ о Никите Затворнике. Но Начальная
летопись такого рассказа не знает ни в какой форме. Само
имя Никиты упомянуто мимоходом под 1096 годом, когда он
был уже нов.городским епископом.
Таким образом, материал Поликарпа не дает оснований
считать, что использованный им Несторов «Летописец» был
идентичен Повести временных лет. В сущности и А. А, Ш ах­
матов, который больше всех настаивал на таком сближении,
не отрицал особого состава известий этого «Летописца». «Из
дошедших до нас редакций Повести временных лет,—заме­
тил он,— нельзя! было извлечь указания на то, что пр-Ники­
та имел то или иное участие в событиях после смерти Глеба
Свжтославича; или что пр. Григорий был утоплен по приказа­
нию Ростислава Всеволодовича, отправлявшегося в поход
против половцев; или еще — указаний на насилия, совершав­
шиеся Святополком в первые годы его великого княжения, на
частые нападения половцев, на голод, постигший Киевскую
землю, на заточение Святополком игумена Иоанна в Туров,
при чем, однако, Иоанн, вследствие страха Святополка перед
Владимиром Мономахом, был вскоре отпущен в свой мона­
стырь... указания на то, что пр. Федор и Василий были убиты
по приказанию Мстислава Святополчича, правившего Киевом
во время отлучки отца его в Туров: «бе бо тогда Святополк в
Турове» и др».^
А. А. Шахматов склонен был считать, что Поликарп поль­
зовался первоначальной редакцией Повести временных лет.

1 А. А. Ш а X м а т о в. Повесть временных лет, стр. XIV, прим.

134
Но согласно его построениям эта редакция была благожела­
тельна к Святополку. Однако приведенные данные говорят о
противоположном: Святополк в источнике Поликарпа лишен
тех положительных черт, которые сохраняют некоторые те­
ксты дошедшей редакции Начальной летописи. Поликарп от­
мечает, что «много насилиа! людемь сътвори Святополк, до-
мы силных до основания без вины искоренив, имениа многих
отъем. И сего ради попусти господь поганым силу имети над
нимъ, и быша брани многы от Половець. К сим же и усобица
бысть в те Бремена, и глад крепок, и скудета велиа при всем
Руской земли». Он прямо говорит, что Василька Требовль-
ского «слепи Святополк», тогда как даже близкий Мономаху
автор летописного сказания пытался переложить вину на Д а­
выда Игоревича, уверяя, что Святополк «хотяше пустии и»
{т. е. Василька).
Таким образом, в источнике Поликарпа Святополк обри­
сован далеко не светлыми красками. Своего рода «исправле­
ние» его подано как страх перед «подвижниками» неоднок­
ратно оскорбленного им Печерского монастыря, а не как про­
явление внутренней благочестивости, присущей, например,
Владимиру Мономаху.
Весьма примечательны противоречия Патерика и Началь­
ной летописи, а также и Несторова Жития Феодосия в сведе­
ниях о начале Печерского монастыря. Летопись начало «под­
вигов» относит к последним годам княжения Ярослава, а ос­
нование монастыря уже ко времени Изяслава. Ничего ранее
времени Изяслава не помнят и информаторы Нестора, Но
рассказ Патерика о Моисее Угрине предполагает существо­
вание монастыря уже в 20-30 гг. XI столетия. В Густинской
летописи, связанной с Печерской традицией, начало монасты­
ря! идет от вселения Антония в 1013 году в Варяжскую пе­
щеру. (тоже элемент варяжской тенденции!). В 1017 году,
якобы, Антоний снова ушел на Афон и вернулся оттуда уже
в 1027 году. К 1032 году эта и некоторые другие летописи от­
носят пострижение Феодосия.^ Эта дата, кстати, выглядит
более достоверной, чем имеющиеся в летописи и в Житии
Феодосия. Соединив данные Жития и летописи, В. А. Чаговец
пришел к выводу, что Феодосий родился около 1036 года, стал
игуменом в возрасте 26 лет и умер, следовательно, 38 лeт.^
Такая хронология невозможна уже потому, что минимальный

1 П С РЛ , т. п . СПб. 1843, стр. 261, 263, 266; Н овгородские летописи,


С П б., 1879, стр. 180 (Н овгородская III летопись).
2 В. А. Ч а г о в е ц . Преподобный Ф еодосий Печерский, его жизнь и
сочинения, Киев, 1901, стр. 27— 28, 38,

135
возраст игумена — 33 года (возраст Христа).' Гораздо до­
стоверней показание Устюжского летописного свода, сооб­
щившего, что Феодосий умер в возрасте 82 лет.^
Итак, сопоставление содержания Несторовых Житий с
с летописью и Патериком приводит нас к неизбежному выво­
ду, что все эти памятники отражают разные традиции и исто­
риографические, и идеологические. Сознавая это, А. А. Ш ах­
матов вынужден был делать оговорку, что «если Нестор был
действительно летописцем, если он составил Повесть времен­
ных лет, то в такое время, которое отделено от первых литера­
турных его опытов промежутком в 25 лет. Приемы его творче­
ства за это время! могли измениться и усовершенствоваться».^
Оговорка эта недостаточна, так как должны были меняться
еще и политические симпатии, а также сам запас св1вдений.
Но, анализируя содержание Чтения о Борисе и Глебе
С. А. Бугославский пришел к выводу, что оно написано лишь
около 1108 года.^ Время написания Жития Феодосия автома­
тически передвигалось на более поздний период, поскольку
оно написано Нестором позднее. А. А. Шахматов сначала не
принял выводов С. А. Бугославского. Но в опубликованных
после смерти последних его набросках о Повести временных
лет он уже исходил из них.® Таким образом и этот сам по се­
бе очень неубедительный аргумент теряет какое-либо значе­
ние.
В свое время П. Казанскому приишось защищаться от
упреков, что он якобы пытается опорочить «благочестивого»
Нестора, отнимая у него Начальную летопись. Но П. Казан­
ский резонно возражал на это, что «мы ничего не проигрыва­
ем, различая летописца от составителя житий; даже выигры­
ваем, имея другого отличного писателя».® Ту же мысль раз­
вивал он и Б другом месте: «Он (Нестор — А. К.) писал
летопись, но не ту, или не в том виде, как она дошла до нас.
Хотя, впрочем, нисколько не уменьшилось бы небесное бла­
женство его, если бы мы узнали, чТО он и не писал летописи».
«Для славы Нестора, как писателя, — полагал П. Казан­
ский,— лучше будет, если мы отнимем у его имени одно про­
изведение, нежели припишем ему разногласия с самим со-

^ Ср. п. К а з а н с к и й . История православного русского монашества,


1855, стр. 38.
2 Устюжский летописный свод, м. — Л ., 1950, стр. 42.
3 А. А. Ш а х м а т о в . Повесть временных лет, стр. LXXVII.
^ С . А. Б у г о с л а в с к и й . К вопросу.., И О РЯС , т. XIX, кн. 1,
стр. 174— 175.
^ А. А. Ш а х м а т о в . «Повесть временных лет» и ее источники.
Т О Д Р Л , т. IV, М.— Л ., 1940, стр. 84.
® П. К а з а н с к и й . Еще вопрос о Н есторе, стр. 30.

136
бой».’ На правильном пути был П- Казанский и тогда, когда
подчеркивал, что «не столько внутреннее убеждение, сколько
выгода приписать составление летописи известному лицу,
заставляет настаивать на этом положении».2 Конечно же, на­
ша древняя литература была гораздо богаче, чем это пред­
ставляют те авторы, которые группируют всю ее вокруг не­
скольких почему-либо известных имен.
• • •
Приведенными проблемами, конечно, не исчерпываются
внутренние и внешние противоречия Начальной летописи.
Заслуживает, например, особого внимания вопрос о соотно­
шении светских и церковных текстов в составе Пов1ести вре­
менных лет, о их относительной (в сопоставлении друг с дру­
гом) и абсолютной хронологии- Весьма любопытны также
противоречия в отношении генеалогии Ярослава Мудрого. По
летописи (и Сказанию о Борисе и Глебе) Ярослав был сыном
Рогнеды, причем не первым, а даже третьим. Но под 1128 го­
дом Лаврентьевская летопись приводит более убедительный
рассказ, из которого вытекает, что от Рогнеды у Владимира
был только сын Изяслав, от которого потом шла ветвь полоц­
ких князей. Именно происхождением от разных матерей ав­
тор статьи П28 года объяснял многолетние распри «Изясла-
ничей» и «Ярослав(ичей». Внимательное наблюдение над лето­
писным текстом позволит выделить и многие другие
противоречия, как это, в частности, делает в последнее время!
Б. А. Рыбаков, работая над .составом Ипатьевской летописи.
Необходимо только во всех случаях помнить, что сам факт
противоречий, кладущихся в основу дальнейшего исследова=
ния, должен выглядеть вполне объективным. Необходимо так­
же при этом использовать любую возможность для привлече­
ния внешних текстуальных или фактических параллелей.

‘ П. К а 3 а н с к и й. Р азбор ответа.., стр. 80.


2 Его ж е. Еще вопрос о Н есторе, стр. 23.

JH7
ГЛАВА V
ДАТИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ,
СОДЕРЖАЩИЕСЯ В ТЕКСТАХ
Датирование любого текста является одной из самых важ ­
ных и очень часто трудных задач, без решения которой могут
потерять значение даже самые тонкие и интересные наблюде­
ния. Чтобы понять, о чем говорит текст, необходимо понять,
в какое время он создавался. В сущности, и во всех пред­
шествующих главах мы вынуждены были затрагивать вопро­
сы датировки отдельных сказаний и статей, иначе невозможно
сколько-нибудь конкретное рассмотрение любого аспекта ле­
тописного источниковедения. Здесь, напротив, акцентируется
внимание на датировке, а другие приемы играют подсобную
роль.
Поскольку любое летописеведческое изыскание начинает­
ся с обзора списков летописи, то естественно, что необходимо
продатировать сначала списки, установить время их появле­
ния. В этом первое место принадлежит палеографии (провер­
ка бумажных водяных знаков — филиграней по справочникам
при известном опыте-особенности начертания букв, миниа­
тюры, заставки, киноварь и т. д.). Это необходимо даже в тех
случаях, когда мы как будто имеем непосредственную запись
писца или автора. Выше отмечалось, что сочинения Констан­
тина Преславского дошли в списках XII и XV вв., хотя, в них
сохранились авторские записи (точнее записи писцов, вы­
полнивших списки по повелению переводчика и автора —
Константина) Филиграни дают нам terminus post quem — вре­
мя, после которого появилась рукопись, другие палеографи­
ческие данные наряду с содержанием текста дадут
terminus ante quem — время, не позднее которого она
появилась.
138
Пока речь идет о времени' написания списка, эти даты, как
правило, недалеко отстоят друг от друга. Установление вре­
мени появления уже не списка, а самого представленного им
памятника — задача несомненно,более сложная. В литературе
весьма распространена датировка сводов тем или иным го­
дом по конечной дате, до которой он доведен. Но как отмеча­
лось выше, свод может составляться гораздо позднее той да­
ты, до которой он доведен, и наоборот, к его основной части
в течение длительного времени могут делаться приписки,
Кроме того, любая конкретная статья может вобрать в себя
признаки разных эпох. В настоящей главе рассматриваются
способы датирования отдельных текстов, входящих в состав
какого-либо летописного свода. Способы эти условно можно
разбить на две группы: 1) признаки авторского вмешатель­
ства в изложение, 2) признаки, характерные для определен­
ной эпохи.
1. Ц Е Л Е В Ы Е УСТА НОВК И И К ОМ М ЕНТАРИИ Л Е Т О П И С Ц Е В

В нашей литературе сравнительно немного примеров, ког­


да летописец прямо говорит о себе и времени своей работы.
К таковым можно отнести работавшего в 1377 году монаха
Лаврентия. Но он, видимо, был лишь переписчиком. Важные
сведения сообщает о себе составитель Тверского сборника,
работавший в 1534 году. Трудно переоценить значение для
более раннего периода записи Сильвестра. В большинстве
же случаев мы не имеем сколько-нибудь значительных дан­
ных ни об авторе, ни о времени, когда он работал. Даж е ав­
тор двух Житий Нестор, охотно сообщавший некоторые свс'
дения о себе, не дал нам едва ли не важнейшего указания:
когда он работал. Другие же авторы вообще о себе ничего не
сообщили. И таких подавляющее большинство. Древняя ли­
тература, как правило, безымянна. Это, конечно, неудобно
для изучения. Однако ради одного удобства не следует при­
писывать безыменные произведения каким-то почему-либо
известным лицам («свод Никона», «свод Иоанна» и. т. д.).
Психологически такое стремление можно понять. Но если
установление авторства не имеет под собой прочной научной
аргументации, то группировка памятников вокруг нескольких
чем-то примечательных имен лишь обедняет йашу литерату­
ру. Сто лет назад некоторые патриотически настроенные ав­
торы относились с подозрением к любой попытке найти лето­
писцев, современных Нестору или предшествующих ему. В ре­
зультате вокруг абстрактного Нестора была создана искусст­
венная пустота, которая грозила поглотить и самого «Несто­
ра».
139
Каждый летописный свод — это до некоторой степени кол­
лективное творчество. Но внутри летописи нередко можно
заметить группы известий, либо связанных общим сюжетом,
либо выделяющихся манерой изложения. В некоторых па­
мятниках автор (обычно безымянный) в той или- иной мере
сообщает о целях своего труда, В этом плане исключитель­
ную ценность представляют предисловия летописцев. Они есто
далеко не в каждой летописи. Но главные интересующие нас
летописи — Повесть временных лет и Новгородская I лето­
пись — их сохранили.
Личность летописца ощущается уже в заголовке Н ачаль­
ной летописи: «Се Повести временных лет, откуду есть по­
шла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити и
откуду Руская земля стала есть». Намерение же автора «по­
ложить числа» (под 6360 годом) дало нам указание на 2 эта­
па работы: после смерти Святополка и после смерти Яросла­
ва. Выявление степени участия каждого из этих летописцев —
большая самостоятельная проблема, требующая сочетания
самых разнообразных исследовательских приемов. Но без д а­
тирующих указаний такую работу почти невозможно было бы
осущ естви ть
Особое значение для истории раннего летописания имеет
датировка Предисловия к т. н. «Софийскому временнику»,
т. е. того Предисловия, которым открывается Новгородская
I летопись младшего извода. В этом Предисловии автор вы­
ражает намерение дать изложение от Михаила до «Олекси,
Исакья». «Стоит только разыскать, кто были сии последние,—
заметил в 1820 году издатель «Софийского временника.»
П. М. Строев, — чтобы узнать время, в которое жил летопи­
сец». ^
Между тем еще до 1820 года было указано, «кто были
сии последние». Это сделал замечательный чешский ученый
Й. Добровский.2 Правда, его работа оставалась у лас почти
неизвестной. И наши ученые совершенно самостоятельно
пришли затем к тому же выводу: Алекса и Исакья — это ви­
зантийские императоры-соправители, правившие в 1203 году.
В связь с этим указанием можно поставить й помещенную в
Новгородской I летописи статью о взятии Царьграда фря-
гами в 1204 году — факте для православной церкви, конечно,
немаловажном.

1 П. М. С т р о е в . Софийский временник, ч. I, стр. X III.


2 J . D o B T o w s k y . W ie soli N estors Chronik... rein h ergestellt wer-
den? p. 12.

140
Однако, как неоднократно отмечалось выше, А. А. Ш ах­
матов был убежден, что в Новгородской I летописи отразил­
ся киевский свод конца XI века. Исходя из этого, он попы­
тался передатировать и Предисловие. Он предположил, что
летописец имел в виду Алексея Комнина (1081— 1118) и Иса-
акия Комнина.* Но ,Исаакий Комнин был императором еще
в 1057— 1059 гг. Поэтому в реконструкции текста «Началь­
ного свода» автор вообще опустил «Исакья».^ В последней
своей работе А. А. Шахматов оказался вынужденным при­
знать связь датирующего указания Предисловия, со статьей
1204 года.^ Но спасая свой тезис о принадлежности Преди­
словия киевскому своду конца XI века, он нарисовал теперь
вообще очень сложную картину: «Составитель младшего из­
вода Новгородской 1-й летописи имел в своем распоряжении
летописный свод, составленный в XIII веке и заключавший
в начале дошедшее до нас «Летописание князей земля Рус-
кия» (по А. А. Шахматову — «Начальный свод 1095 года» —
А. К.) с предшествующим ему предисловием и оканчиваю­
щийся рассказом о событиях начала XIII века, в числе кото­
рых было и изложенное в особой повести «Взятие Царягра-
да фрягами».^
Мысль о возможном сосуществовании в Киеве разных ле­
тописных традиций еще в XIII веке, причем таких традиций,
которые существенно различно излагали историю начала Р у­
си, конечно, интересна. Однако А. А. Шахматовым она не
доказана. Он не доказал прежде всего киевского происхож­
дения Предисловия. Его убеждение, что «Новгородскому ле­
тописцу не приходилось оканчивать свой труд в начале
XIII в.», не было как-либо обоснованно.^ Между тем упомя­
нутая Повесть о взятии Царьграда сохранилась лишь в ле­
тописях Новгородской традиции и Еллинском летописце,
также находящихся в связи с новгородским летописанием.
Нет ничего, что противоречило бы признанию в авторе нов-,
городца, и в самом содержании Предисловия.® Согласно с
Начальной летописью автор собирается рассказать «о нача­
ле Русьския земли и о князех, како откуду быша». Но при
этом он не забывает напомнить о приоритете Новгорода

* А. А. Ш а х м а т о в . П редисловие к Софийскому временнику и


Н есторова летопись. И О РЯ С , 1908, т. X III, кн. 1.
2 Его ж е. Повесть временных лет, т. 1, стр. 364.
З А . А. Ш а х м а т о в . Киевский начальный свод., стр. 131, 147— 148.
* Там, ж е, стр. 148.
^ Там ж е.
6 Ср. А. Г К у 3 ь м и н. К вопросу о происхож дении варяжской ле­
генды. «Н овое о прошлом нашей страны», М., 1967, стр. 48 — 51.

141
перед Киевом и вообще, очевидно, обращается к новгородской
аудитории.
Таким 06pai30M, Предисловие к младшему изводу Новго­
родской 1 летописи указывает нам на один из этапов летопи­
сания, ведшегося в Новгороде в XIII веке. Когда именно ра­
ботал летописец, на основе одного только Предисловия нель­
зя установить с достаточной точностью. Из того, что летописец
собирался! довести изложение до 1204 года, еще не следует,
что в это время он и работал. Он мог работать и позднее, тем
более, что одной из целей его исторического труда было про­
тивопоставление прошлого настоящему. Но и слишком дале­
ко отрывать его от начала столетия также едва ли возможно,
тем более, что события 1237 года несли для русского челове­
ка куда более тяжелые потрясения, чем падение Царьграда.
Вместе с тем, мы можем поставить Предисловие в связь с
отмеченными выше элементами редактирования начальной
части летописи в XIII веке.
Датирующие признаки нередко содержатся и в коммен-
тария 1 Х летописцев по ходу изложения. Пример с Германом
Воятой был разобран выше. В той же летописи, сообщая о
пожаре 1049 года, новгородский автор отмечает, что сгорев­
шая Софийская церковь стояла там, «идеже ныне поставил
Сотъке церковь камену святого Бориса и Глеба». Церковь
эта была заложена Соткой Сытиничем в 1167 г.
Указания на «ныне» и «сей день» особенно часты в Повести
временных лет, и во многих случаях они являются как бы
стилистической манерой одного и того же летописца.^ В ряде
случаев летопись или внелетописные параллели позволяют
установить, о каком «сего дне» идет речь. Так, в рассказе о
дани хазар с полян говорится, что русские князья «до сего
дне» владеют хазарами. Последним правителем «Матрахи»
(Тмутаракани — А. К.), Зихии и всей Хазарии» был Олег
Свя1тославич».2 В 1094 году Олег покинул Тмутаракань и пе­
решел в Чернигов. Это последнее упоминание Тмутаракани
в летописях.
Датирующее указание «до сего дне» содержит и рассмат­
ривавшаяся выше статья! 1036 года. Летописец говорит о бег­
стве разгромленных печенегов от русских границ. Действи­
тельна, печенеги на некоторое время отошли к Дунаю. Но в
конце XI века они снова появились на русском горизонте.

1 Ср. М. К. К а р г е р. Древний Киев, М .— Л ., 1958, стр. 12— 23.


2 Ср. А, В. С о л о в ь е в. Восемь заметок к «Слову о полку Игореве;».
Т О Д Р Л , т. XX, Л ., 1964, стр. 378. (отсю да прозвание Олега «каганом» в
Слове о полку И гореве).

142
Среди подобных известий наиболее узкие хронологиче­
ские рамки дает сообщение 1060 года: разбитые русскими
торки, по летописцу, «пробегоша и до сего дне». Но уже я
80-е годы торки появились снова, и летописи долго упомина­
ют их в качестве, главным образом, союзного Руси народа..
Итак, значительная часть указаний «до сего дне» ведет
нас к автору, работавшему после 1060-го, но до 80-х гг.
XI столетия. Мы уже сталкивались и с другими признаками,
ведущими к этому же времени. С этими данными можно со­
поставить и топографические комментарии.
Топографические указания также рассеяны в значитель­
ном количестве по текстам X—XI вв. Они тоже могут при­
надлежать разным авторам, но значительная часть их опять-
таки похожа на стилистический прием. К сожалению, не
всегда такого рода! данные поддаются хронологическому
определению. Так, летописец нам сообщает, что Аскольд был
погребен на месте, «кде ныне Олмин двор» и что Олма по­
ставил там «церковь святаго Николу». Однако источники не-
дают каких-либо сведений об этом самом Ольме и мы не
знаем, когда он жил. Но встречаются и такие комментарии,
которые могут быть проверены. Так весьма богатый матери­
ал дает разъяснение летописца к тексту статьи 945 (6453) го­
да. Говоря о Киеве времени Ольги, летописец сообщает: «Бе
бо тогда вода текущи въздоле горы Киевьския, и на подоле-
не седяху людье, но на горе; град же бе Киев, идеже есть
ныне двор Гордятин и Никифоров, а двор княжь бяше в го­
роде, идеже ныне есть двор Воротиславль и Чюдин, а пере-
весище бе вне града, и бе вне града двор другый, идеже-
есть двор Деместйков за святою Богородицею; над горою-
двор теремный, бе бо ту терем камен».
В цитированном комментарии упомянуты пять современ­
ников летописца: Гордята, Никифор, Воротислав, Чудин, Де-
местик. Двоих из них мы найдем в числе составителей Прав­
ды Ярославичей, которая могла быть составлена между
1054—1073 гг.* В «Правде» пе^)вым среди бояр назван Кос-
нячко. Коснячко известен и летописи. В 1068 году он был ки­
евским воеводой. Под этим же годом один из близких к Изя-
славу бояр — «Тукы» — определен летописцем как «брат Чю-
динь». Так же называет его летопись и под 1078 годом,
сообщая о его гибели. Сам Чудин упомянут летописью под
1072 годом, когда он «держа Вышгород». Во втором десяти­

Ср. Л\. Н. Т и X о ы и р о в. П особие для изучения Русской правды, М.„


1953, стр. 21, 80; его ж е. И сследование о Русской правде. М ., 1941, стр.
62— 66*

143i
летии XII века был известен «Олгов муж» «Иванко Чюдино-
ВИ)Ч».^
Таким образом, мы имеем еще одно достаточно надежное
свидетельство того, что в эпоху Ярославичей составлялся ле­
тописный свод. Летописец при этом явно пользовался' более
ранними письменными источниками и, по-видимому, активно
проводил какую-то концепцию русской истории, оставляя
следы вмешательства в текст на весьма значительном про­
тяжении.
Однако сводный характер летописей требует, безусловно,
конкретного анализа каждого датирующего признака. По од­
ним только датирующим указаниям мы не можем с уверен­
ностью сказать, например, имеем ли мы в Начальной лето­
писи отражение одного или же нескольких памятников эпохи
Ярославичей, существовавших независимо друг от друга. Тем
более необходимо считаться» с возможностью пользования
сходными приемами летописцами, жившими в разные исто­
рические эпохи. Мы уже обращали внимание на целый ряд
признаков, указывающих на летописную работу во втором
десятилетии XII века. Аналогичный материал дают и некото­
рые комментарии по ходу изложения. Так, в связи с вокня-
жением Давыда Игоревича в Дорогобуже в 1097 году лето­
писец отмечает, что князь «в нем же и умре». Но умер Давыд
только в 1113 (6621) году. С другой стороны, в особом Ска­
зании о Васильке Требовльском, вставленном в летопись под
1097 годом и прина|Длежащем волынянину Василию, отмече­
но, что во время ослепления князж палачи порезали ему лицо
и «есть рана та на Василке и ныне». Сказание, очевидно, на­
писано до 1124 года, когда умер Василек.
Выше отмечалась связь ультрамартовских датировок и,
в частности, значительной части статьи 6604 года с летопис­
ной работой во втором десятилетии XII века. К тому же вре­
мени (хотя не обязательно к тому же автору) ведет обработ­
ка статей 1051, 1074, 1091 гг., в которых даются сведения о
Печерском монастыре.
Труднее уловить признаки самых ранних памятников на­
шей историографии. В поисках следов летописания/ в X веке
И. И. Срезневский, в частности, обратился к Никоновской
летописи и отметил, что, согласно ей, дань, установленную
Олегом для варягов с Новгорода в конце IX века, «и ныне
дают», в то время как Повесть временных лет отмечает, что

^ М. Н. Т и х о м и р о в . П особие.., стр. 97 (Устав Владимира В сево­


л одови ч а).

144
эту дань платили лишь до смерти Ярослава.^ Двукратное упо­
минание «первого» появления печенегов И. И. Срезневский
объяснил тем, что в 915 году они пришли к Игорю, а в 968 го­
ду впервые к Святославу.^ Говоря о комментарии летописца
к имени Свенельда под 6453 (945) годом («то же отець Ми-
стишин»), И. И. Срезневский не без основания! отмечает, что
поскольку этот «Мистиша» больше ни разу не упомянут, он
«важен для летописца только как современник».^ Только со­
временник, по И . И. Срезневскому, мог отметить, что во вре­
мя зимовья Святослава в Причерноморской степи в 971
(6479) году был такой голод, что стоила «по полугривне гла­
ва коняча».^
И. И. Срезневский приводит разнообразные способы дока­
зательств существования летописания в X веке, но не все они
равнозначны и не все иллюстрируют способы подхода к ком-
ментарижм летописца. После критического выступления
А. Рассудова доверие к наблюдениям И. И. Срезневского бы­
ло подорвано.^ Однако и А. А. Шахматов позднее настаивал
на том, что первый летописный свод появился еще в 1037—
1039 гг.® Одним из аргументов в пользу этого положения
было отмеченное автором противоречие: под 6485 (977?) го­
дом в связи с убийством Олега Древлянского летописец от­
мечает, что «есть могила его и до сего дне у Вручего», а в
1044 году останки князя были извлечены, крещены и поло­
жены в церкви Богородицы. Но нельзя не обратить внимания
на близость способа комментирования в статье 977 года с
теми комментария 1 ми, которые, очевидно, относятся к лето­
писцу, работавшему в третьей четверти XI века. По мнению
М. К. Каргера, летописец под «могилой» понимал насыпь,
курган, а не захоронение/ Не исключено также, что летопи­
сец третьей четверти XI века просто не знал факта перезахо­
ронения, и об этом сообщил ка'кой-то другой автор. Разные
источники отразились явно в двух известиях о «первом» по­
явлении печенегов. Что же касается чтения Никоновской ле­
тописи— оно показательно, но сама летопись не пользуется
доверием исследователей: слишком много в ней (и именно

1 И. и. С р е з н е в с к и й . Памятники Х-го века, д о Владимира Свя­


того. «И сторические чтения о языке и словесности», СПб. 1855, стр.7.
2 Там ж е. стр. 8,
3 Там ж е, стр. 8—9.
Там ж е, стр. 10.
5 А. Р а с с у д о в . Несколько слов по вопросу о первых русских лето­
писцах. «М осковские университетские известия», 1868, № 9, отд. П.
6 А. А. Ш а х м а т о в . Разыскания.., стр. 398— 420. и др.
^ М. К. К а р г е р. Древний Киев, стр. 21— 22.

10 зак. 6833 145


в древнейшей части) ошибок и домыслов. К тому же лето­
пись почти не изучена.
Таким образом, вопрос о летописании в X — начале XI вв.
не решается столь же легко и бесспорно, как проблема лето­
писания времени Ярославичей. Но это не значит, конечно, что
такого летописания не было. Это значит лишь то, что цужны
иные способы датировки, и некоторые из наблюдений
И. И. Срезневского при этом окажутся не бесполезными.
Это, в частности, относится к замечанию летописца о неиз­
вестном нам «Мистише», а такж е указанию на стоимость
«главы коняяей».

2. Д А Т И Р О В К А ТЕКСТОВ ПО С О Д Е Р Ж А Н И Ю

Несмотря на то, что события в летописи распределены по


годам, в большинстве случаев они не являются современны­
ми записями, а занесены в летопись на основе письменных
или устных данных одним из сводчиков. При этом летописец
только в немногих случаях заявляет о себе. Поэтому чаще
всего о времени включения в летопись или о времени появ­
ления! того или иного сказания (что особенно важно для исто­
риков) приходится судить по его содержанию.
Одним из наиболее распространенных способов датиро­
вания списков, сводов и их отдельных источников является
анализ генеалогических списков и разного рода перечней,
присутствующих в летописях иногда без видимой связи с ее
основным содержанием, чаще всего в виде вводных статей.
Исходя из генеалогического перечня русских князей, оканчи­
вающегося словами «а Дмитрей роди Юрья», А. А. Ш ахма­
тов пришел к выводу о том, что дошедший Троицкий отры­
вок Новгородской I летописи (в списке XVI века) является
извлечением или копией памятника, появившегося во вре­
мена правления Юрия Галицкого, т. е. в 1433— 1434 гг. Т а­
ким же образом А. А. Шахматов продатировал 1433 годом
составление протографа остальных списков Новгородской
I летописи младшего извода.’
Само собой разумеется, что при каждом новом составле­
нии свода или просто при переписывании его сводчик или
писец вносил добавления в перечень. Добавления: эти могли
быть сделаны с большей или меньшей последовательностью
и зависели от степени вмешательству в текст и осведомлен­
ности автора или переписчика. Так, единственный список
Семионовской летописи, по палеографическим данным, отно­

^ А. А. Ш а х м а т о в . О бозрение.., стр. 169— 170.

146
сится ко второй четверти XVI века. К этому же времени ве­
дут списки новгородских и рязанских иерархов. Но перечни
иерархов других епархий, а также список митрополитов не
идут далее средины 90-х гг. XV столетия. Точно так же спис­
ки иерархов вводной части Никоновской летописи дают два
этапа работы над ними: в 1526— 1539 и 1502—1503 гг.* Об­
рыв перечня посадников на 1421 годе явился одним из аргу­
ментов в пользу существования новгородского свода, состав­
ленного в это время.^ В раннем летописании такого рода
перечни редки. Тем не менее мы имели возможность при­
влечь некоторые из них для установления возможных этапов
летописания в Киеве и Новгороде.
Списки и перечни легче всего поддаются датировке. Од­
нако, сами по себе они обычно указывают нам на этапы со­
ставления или переписывания летописи, но могут не давать
данных о времени появления отдельных ее частей или ста­
тей. Частично этот пробел может быть восполнен анализом
перерывов в сериях известий, присутствием или отсутствием
извлечений из какого-то памятника. Так, отсутствие текстов
договоров в составе Новгородской I летописи указывает на
то, что дошедшая редакция Начальной летописи не привле­
калась в Новгороде для переработки летописного материала
за X век. Напротив, статьи 1052— 1074 гг. содержат все при­
знаки привлечения одной из самых поздних редакций лето­
писи, включая не мартовскую датировку известия о смерти
Ярослава и, возможно, ультрамартовскую датировку затме­
ния 1064 года.
В большинстве же случаев мы не имеем и таких датиру­
ющих указаний и вынуждены устанавливать время появле­
ния отдельных статей и текстов из их содержания. Датиро­
вание текста по содержанию нельзя отнести к разряду аргу­
ментов большой доказательной силы. Но и на этом пути
можно достигнуть значительных успехов, если исходить не
из абстрактного «духа эпохи», а из конкретных, отмеченных
источниками фактов. Таким образом установлено в литера­
туре время появления Сказания о латынех (в статье 988 го­
да) между 1054 и 1094 гг. Менее определенно, но достаточно
убедительно отнесение Н. К. Никольским к глубокой древ­
ности Повести о полянах-руси.
Датирование вводных статей Начальной летописи вооб­
ще является одной из важнейших задач в изучении ранних
' Ср. А. Г К у з ь м и н . Рязанское летописание, М., 1965, стр. 14— 1.5,
30— 31.
^ Ср. в. л. я и U и. Н овогородские посадники. М., 1962, стр. 38—39.
такж е стр. 242—244.

10* 147
этапов нашей историографии. А. А. Шахматов уделил им
мало внимания потому, что их нет в Новгородской I летопи­
си, и, следовательно, по его схеме они могли появиться срав­
нительно поздно, не ранее второго десятилетия XII века. Но
содержание статей не вяжется с таким представлением. Вы­
ше обращалось внимание на то, что большая их часть свя­
зана с полянославянской концепцией начала Руси, которая
предшествует норманской. В следующем тексте можно выя­
вить и более конкретные датирующие признаки:
«И по сих братьи (после Кия — А. К.) держати почата
род их княженье в Полях, а в Деревлях свое, а Словене
свое в Новегороде, а другое на Полоте, иже Полочане. От
них же Кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины,
и верх Днепра, их же град есть Смоленьск, туде бо седять
Кривичи. Таже Север от них. На Белеозере седять Весь, а
на Ростовьском озере Меря, а на Клещине озере Меря же.
А по Оце реце, где втечеть в Волгу, Мурома язык свой, и Че-
ремиси свой язык, Моръдва свой язык. Се бо токмо Слове-
неск язык в Руси: Поляне, Деревляне, Ноугородьци, Поло­
чане, Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, после
же Велыняне»;
Отрывок дает целый ряд датирующих признаков: 1. «По­
лочане» понимаются как особое племя, 2. Кривичи занима­
ют верховья трех рек, 3. Ростовскую землю заселяют угро-
фины, 4. Черемисы живут на Оке, 5. Путь к Ростову лежит
{или мыслится) через Новгород, 6. Вятичи»- Радимичи, и
Кривичи не входят в состав Руси.
Неизученность исторических вопросов — главное препят­
ствие при датировке по содержанию. Эта трудность встает
перед нами и в данном случае. Но некоторые параллели мож­
но наметить.
Слово «Полочане» как будто вставлено в текст. По пря­
мому смыслу летописи, у Словен было два княжения: в Нов­
городе и на Полоте. Выражения! «от них же», относящиеся к
кривичам и северянам, явно согласованы не с «Полочанами»,
а с «Словенами». Совершенно аналогично ниже подчеркива­
ется, что «Деревляне от Словен же».
Можно обратить внимание и на то, что в цитированном
тексте летописец совершает переход от рассказа в прошед­
шем времени («держати почаша род их княженье») к из­
ложению в настоящем. В настоящем времени говорится о
кривичах и угрофинском населении Ростовской земли. Встав­
ка «Кривичей» в данном случае как бы разрушает структуру
предшествующего текста. По мнению Б. А. Рыбакова, основ­
ное изложение здесь «резко перебито выписками из какого-
148
то географического источника».' Но возможно и то, что это
своего рода комментарий составителя этнографического вве­
дения (основной его части).
Крайне любопытно, что летописец ограничивал террито­
рию Руси в широком смысле племенами полян, древлян, дре­
говичей, полочан, новгородцев, северян и волынян (последние,
возможно, добавлены одним из редакторов). Этот перечень
дважды повторей в цитирова1Нном тексте, и он же дается в
описании расселения славянских племен (без волынян и кри­
вичей) , где сохранена и прямая ссылка на источник: Сказание
о славянской грамоте. Почти так же летописец представлял
размещение сыновей Владимира после приняггия Русью кре­
щения: братья заняли Новгород,Полоцк, Туров (дреговичи).
Ростов, Муром, Древлянскую землю, Владимир Волынский
и Тмутаракань (видимо, с Северской землей).,
Едва ли не самое удивительное, что летописец не мыслит
в составе Руси кривичей, хотя и знает, что они занимают тер­
риторию верховьев трех рек и их центром является Смоленск.
Хотя в рассказе о занятии Олегом Киева утверждается,, что
князь посадил своих мужей в Смоленске еще в конце IX ве­
ка, другой летописный текст представлял Олега этого пери­
ода правителем только южно-русских племен; полян, древ­
лян, дреговичей, северян, радимичей. Не назван Смоленск и
в числе городов, на которые Олег получал дань в 907 году
(точнее в 6415 году), хотя сама эта статья составлена, очевид­
но, не ранее XI века.^ Если не считать Сказания о Борисе и
Глебе, составленного первоначально, видимо, в третьей чет­
верти XI столетия, первое достоверное упоминание Смоленска
относится лишь к 1054 году, когда там был посажен один из
сыновей Ярослава.
По летописям XV века, правда, в Смоленске сидел еще
сын Владимира Станислав.® Источники не сохранили других
сведений об этом князе. Но у нас нет оснований игнориро­
вать сообщение летописей XV века, которые в ряде случаев
события! не киевские знают лучше, чем Повесть временных
лет. Если это так, то можно допустить, что Станислав оста­
вался в Смоленске и при Ярославе, а пребывание сыновей
Ярослава на Смоленском столе в 1054— 1060 гг. может рас­
сматриваться как период вторичного обособления княжества.
После смерти в 1060 году княжившего здесь Игоря Яросла-

1 Б. А. Р ы б а к о в . Д ревняя Русь, стр. 228.


2 В статье упомянут Переяславль, построенный лишь в конце X века,
такж е Ростов.
3 П С РЛ , т. XXV, стр. 365, т. X X VII, стр. 215, 314.

149
вича Смоленск был, по сообщению Тверской летописи, по:
делен на три части между старшими Ярославичами. Судя
по Поучению Владимира Мономаха, он сидел в Смоленске
с 1069— 1070 гг. Затем при Святославе Владимир был выве­
ден из Смоленска, но после смерти Святослава в 1076 году
вернулся туда снова.^
Поскольку старшие Ярославичи владели каждый частью
4сРуси» (Киев, Чернигов, Переяславль), все их владения
должно причислять к Руси в широком смысле. Исключение
Смоленска из состава «Руси», видимо, должно относиться
либо ко времени княжения там Станислава, либо сыновей
Ярослава в 1054— 1060 гг. С известными оговорками хроно­
логические пределы смоленской обособленности могут быть
раздвинуты за счет времени, когда княжение было поделено
между тремя княжескими домами и по существу не функци­
онировало в качестве самостоятельного государственно-тер-
риториалного понятия.
В связи с обособленным положением Смоленска может
быть понято и исключение из состава «Руси» радимичей. Это
племя; было покорено еще пр Владмире (в 984 г.). Но часть
его тяготела к Смоленску, а другая часть к Чернигову.
Пожалуй, легче всего объясняется' отсутствие в числе
племен, подчиненных «Руси», самого восточного славянского
племени — вятичей. Это племя было впервые подчинено Р у­
си еще Святославом. Позднее их снова приходилось покорять
Владимиру. Но в XI веке они, видимо, снова приобрели са­
мостоятельность. Владимир Мономах в Поучении специаль­
но отметил, что он «первое к Ростову идох сквозе Вятиче» и
«в Вятичи ходихом по две зимы на Ходоту и на сына его, и
ко Корьдну ходих 1-ю зиму». Как видно из прямого указания
Владимира Мономаха, во второй половине XI века путь на
северо-восток через землю вятичей был закрыт. Согласно
Сказанию о Борисе и Глебе, муромский князь Глеб направ­
лялся в 1015 году в Киев не по Оке и Десне, а по Верхней
Волге с переходом на Верхний Днепр. Сказание, вероятно,
отражает представление того времени, когда оно было напи­
сано, то есть время около 1072 года.
В конце XI века вятичи становятся объектом интенсивно­
го проникновения в их расположение киевской цивилизации.
К концу 60-х годов относится первый «путь» Мономаха че­
рез их земли, а в начале 80-х годов он совершил упомяну­
тые выше походы на их князей.^ Очевидно, этими походами

* Ср. А. С. О р л о в. Владимир М ономах, М .— Л ., 1946, стр. 141 и 143.


2 Ср. Там ж е.

150
Владимир, ставший в 1078 году черниговским князем, стре­
мился установить постоянное господство над неспокойными
соседями, тем более, что вятичи разделяли владения Всево­
лода и его сыновей в Руси и на северо-востоке (Ростов и
Белоозеро). С конца XI века налаживается путь «полем» с
юга через Курск на Муром по окраинам вятической земли.
Видимо, после политического подчинения туда устремились
христианские миссионеры. По сообщению Киевопечерского
патерика около 1 ПО года там погиб монак Кукша-*
Таким образом, исключение из состава Руси (в широком
смысле) кривичей, радимичей и вятичей являлось бы право­
мерным для эпохи Ярослава и, видимо, его сыновей.
В районах Волжско-Окского междуречья русские дружи­
ны впервые появились, по-видимому, во время; похода Свято­
слава на Волжскую Болгарию. Но в сферу русского влияния
эта область втягивается едва ли ранее времени Владимира.
При этом отнюдь не бесспорна версия летописи (точнее Ска­
зания о Борисе и Глебе, из которого она взята), будто Борис
занимал Ростов, а Глеб Муром. По Нестору и тот и другой
находились на юге, и А. А. Шахматов считал его версию бо­
лее достоверной. Лишь известие 1019 года о сослании Яро­
славом в Ростов новгородского посадника Константина ав­
тор полностью принимал и включил в состав древнейшего
новгородского свода.2
Следует иметь в виду, что в первой половине XI века в
междуречье еще пробладало мержнское население.^ Колони­
зационный поток славян (прежде всего кривичей) усилива­
ется лишь со второй половины XI века.^ Около 70-х гг. в
Ростов был направлен епископ Леонтий, который «просве­
щал» и коренное население, поскольку «Мерьский язык доб­
ре умеяше».^ Ко времени учреждения епархии может отно­
ситься и появление современных записей об угро-финском
населении междуречья.
Порядок перечисления угрофинских племен со стороны
Новгорода может создать впечатление, что описание заим­
ствовано из новгородского источника. Но через Новгород,
видимо, вообще происходило сообщение этого края с Кие­
вом. Именно из Новгорода в 1024 году приходил Ярослав
для подавления восстания в Суздале. Такой кружной путь

^ Кукша погиб накануне «знамения» над монастырем.


2 А. А. Ш а X м а т о в. Разыскания.., стр. 65— 66 и 620.
3 Е. И. Г о р ю н о в а . Этническая история Волго-О кского междуречья.
М., 1961, стр. 199 и др.
^ Там ж е, стр. 205 и далее.
^ Ж итие Л еонтия. Ч О И Д Р , М., 1893, кн. IV, стр. 11.

]51
становился практически единственно возможным в период
существования особого Смоленского княжения. Самый путь
из Киева в Новгород пролегал не только через Смоленск, но
и через Полоцк. Таким путем шел из Новгорода Владимир.
Действенность этого пути отмечена и летописью, и археоло­
гическими материалами.1
Судя по письменным данным, примерно с бО-х годов
XI столетия намечается и путь в Ростовскую область через
Смоленск. Но и в 70-е годы центром края как будто признава­
лось Белоозеро: туда направлялись в 6579 (1075?) году вос­
ставшие от Ярославля, белозерцам предъявлял ультиматум
Ян Вышатич, и белозерцы вылавливали зачинщиков волне­
ний. С последней же четверти XI века в Ростовскую область
ездягг практически только через Смоленск.
Таким образом, и упоминание угрофинских племен в це­
лом ведет к тому же периоду, что и исключение из состава
«Руси» некоторых восточно-славянских племен. В этой связи
можно напомнить, что кто-то из авторов XII века уже не
понимал значения слова «весь» в тексте варяжской легенды,
а один из комментаторов о первоначальном населении Росто­
ва и Белоозера говорил в прошлом, как о «перьвиих насель-
ницах».
Вопрос о черемисах на Оке пока не решен ни в историче­
ском, ни в археологическом аспектах. Черемисы на Оке в
районе Мурома упоминаются и в позднейших актовых мате­
риалах. Поэтому есть основание признать в них одно из пле~
мен, оставившее Рязанские могильники.^ Но до сих пор не-
ясно, когда запустели эти могильники и к какому времени
относится первый значительный поток славянской колониза­
ции в бассейн Средней Оки.^ Мы в данном случае можем об­
ратить внимание на то, что в перечне чудских племен, встав­
ленном в рассказ о разделении земель между сыновьями
Ноя, «черемисы» отсутствуют. Если летописец имел в виду
население, оставившеее Рязанские могильники, то а)рхеологи
могут получить в летописи некоторые отправные моменты:
во времена Ярослава черемисы, возможно, еще находились
на Оке,- но в XII веке или несколько ранее могильники уже
были заброшены.^

^ Ср. Л . В. А л е к с е е в . П олоцкая земля, М., 1966, стр. 83 и далее.


2 Ср. И. Н. С м и р н о в. Черемисы, Казань, 1889; Б. А. Куфтин. М а­
териальная культура русской Мещеры, ч. I, М., 1925.
3 Ср. А. Л . М о н г а й т . Рязанская земля. М., 1961, стр. 78, 85— 87 и
ДР-
^ Современные черемисы могут и не соответствовать летописным.

152
Ранее говорилось о том, что варяжская легенда не знает
«полочан», помещая в Полоцке кривичей. «Полочане» тесно»
связаны с тем источником, который имел в основе Сказание
о славянской грамоте. В непосредственные сношения с Кие­
вом Полоцк вошел, видимо, лишь в конце X века в период,
княжения Ярополка. Уже при Владимире Полоцк снова
обособляется: там был посажен сын Рогнеды Изяслав, и кня;-
жество остается за его потомками. Но в XI веке был доволь­
но краткий период, когда связи между Киевом и Полоцком^^
стали снова- весьма тесными. В 60-е годы Ярославичи то дей­
ствуют в союзе с полоцким князем Всеславом, то выступают
против него. В 1068 году восставшие киевляне посадили у
себя на столе освобожденного из плена полоцкого князя, и
он в течении 7 месяцев занимал великокня1жеский стол.
В 1069— 1071 гг., напротив, сам Полоцк занимали сыновья
киевского князя Изяслава, сначала Мстислав, а затем, после
смерти первого в Полоцке, Святополк. Судя по Поучению
Владимира Мономаха, борьба с полоцким князем еще про­
должалась в 70-е годы.^ Но летописец после 1071 года не
упоминает о нем до самой смерти в 6609 (1109?) году. Поэ­
тому и выделение «полочан» как особого племени (или тер­
риториального объединения), и замечание летописца под
1044 годом о том, что «язвено на главе» «носить Всеслав и
до сего дне» и «сего ради немилостив есть на кровопролитье»,
относится к периоду 60—70 гг. XI столетия!.
Выше отмечалась связь с полянославянской концепцией
начала Руси и особого Сказания об апостоле Андрее. В ли-
тературе неоднократно отмечалось, что рассказ об апостоле
Андрее и его пророчествах направлен против притязаний на
Руси греческой церкви. Борьба против такого рода притяза­
ния скрыто или явно проходит через весь период с принятиям
христианства до падения Константинополя. Но только дваж ­
ды в Киеве шли на полный разрыв с Константинополем, ут-
ве’р ждая на митрополии своего представителя — русина
без одобрения со стороны греческой церкви. Впервые
это произошло в середине XI и вторично в середине
XII века.
Сторонники прогреческой и антигреческой ориентации
имелись на Руси, очевидно, и во времена Владимира. Учреж­
дение митрополии около 1037 года и назначение грека-ми-
трополита можно рассматрив'ать Как победу прогреческой
партии. Но со второй половины правления Ярослава отноше­
ния с Византией резко обостряются), что находит выражение

1 А. С. О р л о в . Владимир М ономах, стр. 143.

153
и в походе 1043 года сына Ярослава — Владимира — на гре­
ков, и в факте назначения в 1051 году митрополитом русина
Илариона. Матримониальные связи дома Ярослава предопре-
дили последующую борьбу разных тенденций в политике его
преемников. Около 1052 года Всеволод Ярославич женился
на греческой царевне, вероятно дочери Константина Моно-
маха.^ Неудивительно, что после этого Всеволод и его сы­
новья в целом занимали грекофильскую позицию, которая
сказалась на окончательном виде Повести временных лет.
Но старший сын Ярослава — Изяслав — ориентировался в
основном на Запад. Он был женат на сестре польского коро­
л я КазимираП — католичке и после изгнания/ искал помощи
на За)паде, устанавливая связи с наиболее непримиримым
противником Константинополя — папой Г ригорием VII
(107а—1085) ,2
Уже в Сказании о славянской грамоте замечаются из­
вестные симпатии к Риму. Рим является и конечной целью
путешествия Андрея. Но Андрей идет туда необычным путем:
через Киев, Новгород и «Варяги». При этом летописцу такой
путь представляется естественным. Видимо, он работал то­
гда, когда путь через Константинополь был закрыт. В нашем
распоряжении есть и еще одно не менее любопытное изве­
стие. В 1054 году папские легаты, после разрыва переговоров
с представителями византийской церкви, возвращались в Рим
через Русь.^ Маршрут этот постоянно вызывает недоумения.
Можно согласиться с Б. Я. Раммом, что «легаты делали по­
пытку привлечь Русь на свою сторону»."^ Могли быть и иные
причины, о которых мы не знаем. Рим, несомненно, был за­
интересован в привлечении на свою сторону крупнейшего го­
сударства Европы, а широкие европейские связи Ярославова
дома давали для таких надежд известные основания. Наше­
му же летописцу путь римских послов представлялся 1 , види­
мо, географически оправданным.
Насмешливый тон автора летописного- Сказания об Ан­
дрее в адрес новгородцев перекликается с аналогичными вы­
падами под 6415 (911 ?) годом, когда ветер разодрал шелко­
вые паруса «Словен», и под 6478 (970?) годом, когда стар­
шие Святославичи отказались идти нановгородское
1 Ср. В. Л. Я н и н . Г Г Л и т а в р и н. Новые материалы о проис­
хож дении Владимира М ономаха. «И сторико-археологический сборник».
М., 1962^ стр. 217 — 221, а такж е П С Р Л , т. XV, стб. 151.
2 5 . Я. Р а м м. П апство и Русь в X — XV веках, М .— Л . 1959,
стр. 63 — 68.
3 Там ж е, стр. 58.
^ Гам ж е. Некоторые авторы без достаточных оснований предполага­
ю т здесь какую-то порчу текста.

154
княжение. Соперничество Киева и Новгорода имеет длитель­
ную историю и потому датировать этот момент весьма труд­
но. Но все-таки и в данном случае можно с большой долей
уверенности исключить авторов-редакторов, близких Влади­
миру Мономаху, или его сыну Мстиславу. Еще Всеволод по­
садил в Новгороде Мстислава Владимировича, и этот князь
правил в Новгороде с краткосрочным перерывом' в середине
90-х гг. XI века.^ Мстислава сменил в Новгороде его сын
Всеволод, также правивший 20 лет, до восстания 1136 года.
В эти два правления едва ли можно было сказать, что в Нов­
городе никто не хочет княжить. Зато после смерти в Новго­
роде в 1052 году Владимира Ярославича был длительный
период, когда управление Новгородом осуществлялось через
посадников, а посылаемые туда князья не задерживались
там подолгу. Так, из Новгорода бежал Мстислав Изяславич,
а также Святополк Изяславич. Примечательно, что в связи с
разделом Руси в 1054 году Повесть временных лет даже не
упоминает Новгород.
Следует, впрочем, оговориться, что положение, аналогич­
ное 50—80 гг. XI столетия, можно найти в предшествующий
период, т. е. во время правления Владимира и Ярослава.
Так, М. Н. Тихомиров указыв'ал на возможность объяснения
этих особенностей летописи врсхменем правления Святополка
(1015— 1019) В данном случае для нас важно установление
верхнего рубежа, далее которого появление насмешливых
выпадов против новгородцев мало вероятно.
Как можно видеть, при известной неконкретности датиро­
вок, значительная часть текстов, примыкающих к поляносла­
вянской концепции начала Руси, не может быть вынесена за
пределы XI века. Вместе с тем, летописный свод, проводящий
эту концепцию, питался', очевидно, разными материалами и
местными и неместными. Наряду с данными, ведущими к эпо­
хе Ярославичей, эти материалы могут содержать и признаки
более ранних периодов. Так, явно в глубокую древность ухо­
дит Повесть о полянах, которые в последний раз названы ле­
тописцем под 944 годом. Защищая мысль А .А. Шахматова
о существовании «Древнейшего свода», составленного в
1037— 1039 гг., А. Н. Насонов обратил внимание на интерес
«к судьбам Древлянской земли в X в.».^ Наблюдение верное.

^ Князья, занимавш ие в XI веке новгородский стол, в своем большин­


стве известны лишь по перечню Н овгородской I летописи.
2 М. Н. Т и х о м и р о в . П рои схож ден ие названий «Русь» и «Русская
земля». «Советская этнография», 1947, вып. V I— ^VII, стр. 66— 71.
3 А. Н. Н а с о н о в . Начальные этапы киевского летописания в связ 1
с развитием древнерусского государства, стр. 430, а такж е 431— 433.

15.5
Только и для периода Ярослава поляно-древлянские отноше­
ния были анахронизмом. «Древляне» как самостоятельная си­
ла также действуют лишь в X веке, до времени Владимира,
В упомянутой выше статье М. Н. Тихомиров обратил вни­
мание на то, что время с ИгорЯ1 до Владимира описано в ле-
тописи с большей обстоятельностью, чем правление Яросла-
в.а. Действительно. После 6504 (996) года в летописи факти-
чески наступает перерыв, и последующий текст уже по
существу не имеет внутренней связи. Обращает на себя вни­
мание и тот факт, что летописец с большим сочувствием от­
носится. к Ярополку Святославичу, в то время как о Вла­
димире приводятся сведения, его компрометирующие. Исхо­
дя из этого, М. Н. Тихомиров датировал время создания
Повести о князьях X века периодом пра 1вления в Киеве Свя-
тополка — сына Ярополка.^ Позднее он, однако, передвинул
датировку на конец X — начало XI века.^ К этой датировке
склоняются также Б. А. Рыбаков и Л. В. Черепнин.^ Но из­
вестные противоречия и в данном случае могут объясняться
разнообразием источников.
Выше были указаны многие черты, ведущие к летописной
работе в третьей четверти XI века. Не исключено, что уже в
третьей четверти этого столетия один и тот же летописный
памятник прошел неоднократную редакцию. Но можно в.и*
деть, что киевский летописец (или летописцы) эпохи Яросла-
вичей обрабатывал уже записанный ранее текст, снабжая
его своим комментарием. Очевидно, в записи до этого време­
ни дошла и Повесть о полянах, и Сказание о князьях X века.
К числу текстов, трудно поддающихся датировке, принад­
лежит варяжская легенда. Выше было отмечено, что норман­
ская концепция наслаивается на полянославянскую и следо­
вательно является относительно более поздней. Но разные
концепции могли какое-то время и сосуществовать, не пересе­
каясь. Вместе с тем, и некоторые как будто датирующие при­
знаки могут относиться не к концепции, а к каким-то ее источ­
никам. Так, М. Н. Тихомиров обратил внимание на отсутствие
в проваряжском перечне народов Европы Дании и объяснил
это тем, что перечень составлялся в период существования
объединенного англо-датского государства до 1041 года.^
^ М. Н. Т и х о м и р о в . П роисхож дение названий., стр. 63— 66, 71.
Владимир захватил ж ен у Ярополка у ж е «непраздной».
2 Его ж е. Начало русской историографии.
3 Л. В. Ч е р е п н и н. «П овесть временных лет».., стр. 331— 333.
Б. А. Р ы б а к о в . Древняя Русь, стр. 173— 192. Б. А. Рыбаков выделяет
целый ряд отдельных летописцев X века, но их сущ ествование пока нель­
зя считать доказанным.
4 М. Н. Т и X о м и р о в. П роисхож дение названий.., стр. 69.

156
Но этот любопытный факт до известной степени обесценива­
ется, если мы признаем заимствование всего перечня из з а ­
падного источника (о чем говорилось выше).
Трудность датировки времени создания норманской кон­
цепции усугубляется тем, что мы не имеем в летописных тек­
стах ни одного периода, когда бы «Русь» понималась как
Новгородская земля, а не Киевская. Предание это явно не
южное, но оно может быть и не новгородским. Судя по упо­
минанию Ладоги в качестве исходного места распростране­
ния варяжского владычества, речь идет об одном из ладож ­
ских преданий, которые в летопись вошли как будто лишь
около 1118 года. Но проваряжские тенденции заметнее всего
проявились в ростовской традиции, следы которой сохранил
для нас Киевопечерский патерик. У этой традиции, очев-идно,
есть свои этапы развития, когда она вступала во взаимодей­
ствие с другими, но для их установления у нас уже нет ка­
ких-либо данных.
Мы можем попытаться привлечь еще один ряд данных для
прояснения этого вопроса. Еще И. М. Ивакин обратил вни­
мание на то, что имена и у нас, и у болгар, и у скандинавов
даются обычно по именам дедов.'^ Как правило, старший
сын называется по имени деда по отцу, следующий — именем
деда по матери, остальные — именами ближайших родствен­
ников по той и другой линии. Через браки князей шли на
Русь и иностранные имена.
Любопытно, что среди сыновей Владимира Святославича
не было никого с варяжскими именами. Зато здесь есть и
болгарские, и западнославянские. Летописец называет в чис­
ле его жен (периода язычества) двух «чехин», «болгарыню»,
«грекиню». Славянские имена носят и сыновья Рогнеды (в
другом варианте у нее был один сын Изяслав), что может
также косвенно свидетельствовать о ее славянских предках.
Варяжские (скандинавские) имена впервые появляются
среди русских князей в потомств/е Ярослава. Ярослав был
женат на дочери шведского короля Олафа Ингигерде.^ П рав­
да, все его сыновья носят русские имена, но не исключено,
что некоторые из них имели и второе скандинавское (не счи­
тая обязательного христианского имени) На ком был женат
старший сын Ярослава Владимир — неизвестно. Но именно

1 И. М. И в а к и н . Князь Владимир М ономах и его поучение, ч. I,


М., 1901. стр. 53.
2 В. т. П а ш у т о в книге «Внеш няя политика Древней Руси» дает
таблицы матримониальных связей русских князей с иностранными двора-
Л1И (стр. 419— 427).
3 Ср. И. М. И в а к и н . Князь Владимир М ономах.., стр. 54.

157
внук Владимира, Рюрик Ростиславич, умерший молодым в
1091 году, впервые носит только варяжское имя. Возможно,
это имя каким-то образом появилось через браки Владимира
или Ростислава. Можно допустить, что с этим именем при­
шла и легенда. Но она, по-видимому, могла пока существо­
вать только как семейное предание.
Однако, если элементы легенды и появились впервые в
семействе Ростислава Владимировича, то более вероятно
оформление ее связать с другой ветвью Ярославичей. Ученые
неоднократно отмечали англо-саксонскую параллель для на­
шей легенды.* Владимир Мономах был женат на дочери ан­
глийского короля Гаральда II — Гите. Его старший сын
Мстислав имел и другое имя — Гаральда. Первой супругой
Мстислава в свою очередь была Христиана — дочь швеДско-
го короля Инга Стейнкельса. Одна из дочерей Мстислава'—
Ингеборг— была замужем за королем бодричей (западно­
славянского государственного образования) Кнутом Лйвар-
дом. Бодричи же в течение всего прошлого столетия привле­
кались антинорманистами для объяснения отдельных эле­
ментов Сказания
Внук М стислава— Рюрик Ростиславич — второй и послед­
ний князь, носивший имя легендарного основателя династии.
И это в то время, когда имена действительных правителей
X века — Олега, Игоря, Святослава, Ярополка, Владимира —
повторяются фактически в каждом поколении. Но в течение
почти всего XII века киевское летописание находится
в руках Мстислава и его сыновей Изяслава и Ростислава, а
в конце XII века был составлен свод лицом, близким Рюрику
Ростиславичу. В то же время в Ростовской земле на полити­
ку княжества оказывал большое влияние варяг Шимон, и это
также могло найти отражение в ранней ростовской письмен­
ной традиции.
Примечательно, что помимо двух Рюриков, наши летописи
знают еще двух Ингварей, и оба упоминаются в конце XII —•
начале XIII века. В династии полоцких князей трижды повто­
ряется имя Рогволода. Но его варяжское происхождение д а­
леко не босспорно. Имя Владимира (Володимера) Титмар
Мерзербургский — его современник переводил как обладание
миром,^ то есть так же, как мы и теперь бы объяснили это имя|.
Но «волод» (влад) и в составе других славянских имен-ти­
тулов означает все то же обладание. Н. Т. Беляев считая, что
норманские имена носило 7% кня1зей, упомянутых Лавренть­

' Ср. Б. А. Р ы б а к о в. Древняя Русь, стр. 289 и далее.


2 Ср. И. М. И в а к и н. Князь Владимир М ономах.., стр. 61.

158
евской летописью, включал в их число 6 Игорей и 9 Олегов.‘
Но норманское происхождение этих имен вовсе не доказано.
Имена Олега и Ольги, в частности, встречаются у чехов,^ а
наши летописцы никогда не смешивают «Игорей» с варяж ­
скими «Ингварями».^
Таким образом, имена князей не только отвергают нор­
манскую версию происхождения русской династии, но и ука­
зывают на сравнительно позднее ее происхождение и весьма
ограниченное влияние, В этой связи показательно, что осла-
вяненные болгары долго носили тюркские имена. Это не зна-
чит, конечно, что варяжских имен вообще не было на Руси.
Варяжские наемные дружины служили чуть ли не всем рус­
ским князья'м X—XI вв. (и не только русским). Варяжские
имена, несомненно, занимают важное место в перечне послов
в договорах X века. Но в княжеский именослов эти имена
включаются редко, причем не на раннем этапе существова*
ния государства.

^ Н. т. Б е л я е в . Рорик ютландский и Рюрик Начальной летописи*.


«Sem inarium K ondokovianum » III, П рага, 1929, стр. 244.
2 Ср. И. И. С р е з н е в с к и й . Статьи о древних русских летописях,
стр. 76.
3 В. Ю р г е в и ч ь . ’’О мнимых норманских именах в русской исто-
рни, «Записки О десского общ ества истории и древностей», т. 6, О десса,
1867) пытался объяснить названия порогов и имена договоров из венгер­
ского языка. Хотя его попытку и нельзя признать вполне удачной, однако-
отдельные наблюдения заслуж иваю т внимания, хотя м ож ет быть и тр ебу­
ют иного объяснения. В частности, не звучит ли этноним «угр» («унгр»)
в самом пмени «Игорь» («И нгорь»)? Ведь по Н овгородской I летописи
Игорь и Олег, пришедшие к Д и р у и Аскольду, выдавали себя за «под-
угорьских гостей. (Впрочем, речь м ож ет идти лишь о происхож дении име­
ни. а не происхож дении династии).

151)*
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В свое время Френсис Бэкон сравнил эмпирика с муравь-


'бм, который много и успешна трудится, но не может система­
тизировать добытые материалы, догматика — с пауком, кото­
рый ткет паутину из самого себя и настоящего ученого — с
пчелой, которая собирает нектар со многих цветов и перера­
батывает его в мед. Ф. Бэкон удачно подобрал сравнение для
•своих современников — средневековых схоластов и показал
опасность одностороннего дедуктивного взгляда на объект
исследованиям. Однако и его собственный метод страдал од­
носторонностью. Его «пчела» шла от наблюдений к выводам,
от частного к обш^ему, не стремясь в свою очередь использо­
вать выявленные закономерности для более глубокого изуче­
ния того же частного. Ф. Бэкон протипоставлял дедуктивно­
му методу индуктивный. Со временем стало ясно, что научное
исследование требует гармоничного сочетания обоих этих
метоздов.
О месте индукции и дедукции в процессе познания в наше
время не спорят. Но в практике исследования в той или иной
отрасли знания! тот или иной ученый отдает предпочтение не­
редко либо одному, либо другому методу. В отдельных слу­
чаях это оправдано спецификой предмета (дедукция в мате­
матике, индукция в естествознании) в других случаях берут
верх субъективные воззрения или вкусы автора.
В прошлом столетии в летописеведении безраздельно
господствовал индуктивный метод. Новый подход к летопи­
сям А. А. Шахматова потребовал от него и некоторых его
последователей предоставить широкую свободу дедукции.
Дедуктивный метод в истории по существу неизбежен там,
где мало материала. По мере того, как материала становится
больше, появляется возможность длж более рационального
сочетания обоих методов. Выше возможности индукции да-

160
вались сознательно подчеркнуто. Именно конкретный анализ
каждой летописной статьи и каждого внелетописного па­
мятника позволяет нам ощутить дейтвительный размах лето­
писной работы на Руси и существенно укрепить источнико­
ведческую базу нашей истории.
Однако оптимальные результаты могут быть получены
только на путях комплексного использования всех возмож­
ностей индукции и дедукции. Сторонники «бестужевского»
направления дали целый ряд ценных наблюдений и устано­
вили немало важных фактов. Одна1КО синтез у них отставал
от анализа. Факты в большинстве своем остались разрознен­
ными и как бы пассивными, разъясняющими только сами се­
бя. Построенные в систему, они, напротив, приобретают го­
раздо большую действенность, проливая свет на многие
смежные вопросы, как историко-литературные, так и истори­
ческие. А. А. Шахматов как раз и обладал громадным талан­
том синтеза, и наша задача теперь в значительной степени
заключается в том, чтобы критически оценить его «большие
скобки», особенно в тех разделах, в которых недостаток ма­
териала заставлял ученого идти дедуктивным путем.
Главная задача настоящей работы состоит в реабилита­
ции некоторых забытых или полузабытых, а чаще и ныне
применяемых на практике историками приемов извлечения
исторического содержания из летописных материалов. При
этом материал искусственно разрывался для) того, чтобы под­
черкнуть специфику именно методических приемов. Это созда­
ет впечатление разрозненности и как бы негативности от­
дельных наблюдений. Но по ходу изложения делались и
отдельные частные обобщения. Можно предложить и более
широкую систематизацию рассмотренного материала в плане
истории летописания. Однако это тоже будут «большие скоб­
ки», рабочие гипотезы, как-то иллюстрирующие мысли авто­
ра, но ни в коей мере не претендующие на окончательное ре­
шение вопроса, тем более, что ограниченные рамки работы не
позволяют даже сколько-нибудь полно развернуть аргумен­
тацию.
Автор не ставит под сомнение один из важных узлов
шахматовской схемы: представление о редакциях И 16 и
1118 года. Возможно, что хронологические данные позволяют
несколько прояснить и особенности редакции 1118 года, зна­
чение которой вслед за А. А. Шахматовым хорошо показал
Б. А. Рыбаков. Но уже из наблюдений А. А. Шахматова вы­
текает, что в Ипатьевской и Лаврентьевской летописи эти ре­
дакции перемешаны, а потому их разделение едва ли возмож­
но без внутреннего анализа текста обеих летописей.

И Зак. 6833 161


Вызывает возражение шахматовская реконструкция т. н.
«Начального свода 1095 года». А. А. Шахматов, очевидно,
прав в том, что в Новгородской I летописи младшего извода
отразился свод, предшествующий ныне известным редакци­
ям Повести временных лет. Но начальная часть этой летопи­
си, видимо, явля!ется сравнительно поздней (вероятно, нача­
ла XIII В1ека) новгородской переработкой киевского материаг
ла. Ясные следы древнего текста замечаются начиная с
945 года. Трудно признать обоснованной и датировку недо­
шедшего источника концом XI века, так как киевский источ­
ник (по крайней мере один из киевских) продолжается до
1115 года, а следы какого-либо другого источника слишком
мало заметны, чтобы можно было их приурочить к опреде­
ленному году или времени.
Впрочем, это не снимает самой поставленной А. А. Ш ах­
матовым проблемы, а, пожалуй, лишь осложняет ее. Взаимо­
отношение наших летописных сводов, по-видимому, нельзя
представлять только как поступательное разв 1итие одной тра­
диции даже для XI — начала: XII века. Объективно нам сле­
довало бы считать, что в Новгородской летописи отразился
киевский памятник, доведенный до 1115 года. Текст летописи
достаточно убедительно свидетельствует о том, что догово­
ров X века этот памя 1тник не знал. Мы можем предположить,
что договоры были вставлены позднее, причем даж е позднее
1118 года. О позднем их включении в летопись говорит, меж­
ду прочим, факт титулования русских князей X века «вели­
кими», хотя в Ипатьевской летописи этот титул впервые при­
меняется только по отношению к Владимиру Мономаху.
К 20-м годам как будто ведет и применение сентябрьского
стиля. Но этот вопрос требует, безусловно, особого исследова­
ния.
Видимо, другого решения потребует включение в Повесть
временных лет этнографического введения. Одним из звеньев
шахматовской схемы является, как отмечалось, «редакция
1073 года». Как показал целый ряд авторов, это едва ли не
самое прочное звено шахматовской реконструкции, причем
речь идет не просто о редакции, а о своде. Автор вполне со­
гласен с Д. С. Лихачевым, что в это время был составлен
«систематический труд» по русской истории, хотя и не счита­
ет его первоначальным. В настоящее время речь, видимо,
должна идти о том, как выделить этот труд из состава Н а­
чальной летописи. Автору представляется, что именно в этом
труде на фоне широкого этнографического полотна была
впервые проведена полянославянская концепция происхож­
дения Руси, а также дана своеобразная не греческая версия

162
начальных шагов русского христианства. Однако, не видно
оснований для приурочения этого помятника именно к
1073 году. Вполне можно согласиться* с М. Н. Тихомировым
и в том, что «остается недоказанным и авторство Никона».^
Думается, что этот вопрос может быть решен отрицательнно:
«рыцарское удальство» в рассказах о князьях X века, да и
вообще слишком светский взгляд летописца и в постановке
вопроса о начале Руси, и даже в рассказе о крещении Влади­
мира не дают оснований считать автором этого труда какого-
либо монаха. Тем более им не мог быть игумен Печерского
монастыря — главного форпоста греческого исповедания на
Руси. Грамотность в Древней Руси вовсе не была монополи­
ей церкви. Всеволод Ярославич, например, «дома седя» осво­
ил 5 ЯЗЫКОВА. Очевидно, образованность ценилась высоко и в
кругах светской аристократию
Одним из неразрешимых пока вопросов явля>ется соотно­
шение свода эпохи Ярославичей с тем памятником, который
был привлечен в Новгороде (в части до 1115 года). Нельзя,
в частности, с определенностью ответить на вопрос, было ли
этнографическое введение в этом помятнике, опустил его нов­
городской автор (может быть уже ХП1 века) или еще киев­
ский летописец, доведший труд до 1115 года. Мысль
А. А. Шахматова о «Начальном своде» предполагает, что
ранние памятники могли привлекаться на одном из поздних
этапов летописания. Тем более такой взгляд вероятен, если
мы представим себе летописание как ряд самостоятельных
летописных традиций, вступающих времж от времени во вза­
имодействие. HeKotopbie данные, для изложение которых в
настоящей работе не нашлось места, заставляют думать, что
в Начальной летописи соединены разные обработки свода
третьей четверти XI века, и одна из них, возможно, связаиа
с домом Изяславичей, владения которых занимали западные
районы Руси. Не исключено, что только в 20-е годы, или даже
позднее. Начальная летопись приобрела тот вид, который мы
имеем в составе Ипатьевской и Лаврентьевской летописей.
Осмысление фактов, несомненно, важнейший элемент про­
цесса познания. Но чем меньше фактов, тем осторожнее дол­
жны быть выводы и тем большее число возможных решений
следует иметь в виду. Со временем новые факты тем легче
найдут себе место в ряду старых объяснений, чем они были
менее категоричными и обя»зательными.

1 М, Н. Т и х о м и р о в . Источниковедение истории СССР, т I, М.,


1962, стр. 66.

163
ПРИЛОЖЕНИЕ
В настоящем приложении даются отрывки Повести вре­
менных лет, Новгородской I летописи и некоторых внелето-
писных произведений, связанных с начальным летописанием.
Повесть временных лет дается по Лаврентьевскому списку с
учетам некоторых разночтений Радзивиловской и Ипатьев­
ской летописей. Для публикации взяты издания Лаврентьев­
ской летописи А. Ф. Бычковым (СПб., 1897) и Д. С. Лихаче­
вым (Повесть временных лет, т. I), Текст публикуется с со­
хранением орфографии подлинника, но с заменой вышедших
из употребления букв современными. «Ъ» в конце слов
опускается^ за исключением тех случаев, когда без этого
краткого гласного затрудняется прочтение (например в мес­
тоимениях). Те же принципы положены в основу и других
публикаций.
ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

Се повести времяньных лет, откуду есть пошла Руская


земя, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская зе­
мля стала есть.
Се начнем повесть сию-
По потопе трие сынове Ноеви разделиша землю, Сим, Хам,
Афет, И яся( въсток Симови...
Хамови же яся полуденьная страна-..
Афету же яшася полунощныя страны и западныя: Мидия,
Алъванья, Арменьа М алая и Великая, Кападокия, Фефлаго-
ни, Галатиа, Колхис, Воспории, Меоти, Дереви, Саръмати,
Тавриани, Скуфиа, Фраци, Макидонья, Далматия, Малоси,
Фесалья, Локрия, Пеления, яже и Полопонис наречеся, Арка-
диа, Япироньж, Илюрик, Словене ^ Лухнитиа, Анъдриокия,
1 «Словене» отсутствуют в Хронике Амартола. Очевидно это встав­
ка того автора, который выводил «словен» из Иллирии.

J64
Оньдреятиньская пучина; имать же и островы: Вротанию,
Сикилию, Явию, Родона, Хиона, Лезовона, Кофирана, Закун-
фа, Кефалинья, Ифакину, Керькуру, часть Асиискыя страны,
нарицаемую Онию, реку Тигру, текущую межю Миды и Ва-
вилономь^; до Понетьского моря, на полънощныя страны,
Дунай, Дьнестр и Кавкасийскиа горы, рекше Угорьски^, и
оттуде доже и до Днепра, и прочая реки: Десна, Припеть,
Двина, Волхов, Волъга, яже идеть на веток, в часть Симову.
В Афетове же части седять Русь, Чюдь и вси языци: Меря,
Мурома, Весь, Моръдва, Заволочьская Чюдь, Пермь, Пече-
ра, Ямь, Угра, Литва, Зимегола, Корсь, Летьгола, Любь.
Ляхъве же и Пруси, Чюдь преседять к морю Варяжьскому;
по сему же морю седять Варязи семо ко въстоку до предела
Симова, по тому же морю седять к западу до земле Агнянски
и до Волошьски Афетово бо и то колено: Варязи, Свей, Ур­
мане, Готе, Русь, Агняне, Галичане, Волъхва, Римляне, Нем-
ци, Корлязи, Веньдици, Фрягове и прочии, ти же приседять
от запада к полуденью и съседяться с племянем Хамовым \
Сим же, и Хам, и Афет, разделивше землю, жребьи ме-
тавше, не преступати никомуже в жребии братень, и живяху
кождо в своей части Бысть язык един. И умножившемъся
человеком на земли, и помыслиша создати столп до небесе...
И сниде господь бог... И смеси бог языкы, и раздели на 70 и
2 языка, и расъсея по всей земли... По размешеньи же столпа
и по разделеньи язык прияша сынове Симови въсточныя
страны, а Хамови сынове полуденьныя: страны, Афетови же
прияша запад и полунощныя страны. От сих же 70 и 2 языку
бысть язык Слс^енеск, от племени Афетова, Нарци, еже суть
Словене.®
По мнозех же времянех сели суть Словени по Дунаеви, где
есть ныне Угорьска земля и Волгарьска. И от тех Словен ра-
зидошася по земле и прозвашася имены своими, где седше, на

J Река Тигр здесь явно не на месте, очевидно, из-за соединения


разных источников (по В. М. Истрину «Хронографа» и Хроники Амар-
тола).
2 Русский летописец правильно уточняет, что речь идет о К арпатах.
Д а л ее идет вставка русского летописца.
3 Л етописец не вполне логично перешел от описания земель к опи­
санию народов. Варяги здесь неопределенное понятие.
4 Вставка норманиста, явно наслоенная на предш ествующ ую («А ф е­
тово бо и то колено»).
5 В озм ож н о датирующий признак. Р а зд ел напоминает завещ ание
Ярослава и попытки согласованных действий трех Ярославичей.
6 Г1о логике рассказа лишь теперь летописцу следовало говорить о
«языках», то есть народах (ср. выше вставку). «Словене» отож дествляю т­
ся с жителями «Илюрика» нориками.

165
котором месте; яко пришедше седоша на реце имянем Мара-
ва, и прозвашася Морава, а Друзии Чеси нарекошася; а се ти
же Словени: Хорвате Белии и Серебь и Хорутане. Волхом
бо нашедшем на Словени на Дунаиския и седшем в них и
насилящем им, Словени же ови пришедше седоша на Висле
и прозвашася Ляхове, а от тех Ляхов прозвашася Поляне
Ляхове друзии Лутичи, ини Мазовшане, ини Поморяне, Тако
же и ти Словене пришедше и седоша по Днепру и нарекоша
ся Поляне, а друзии Древляне, зане седоша в лесех; а друзии
седоша межю Припетью и Двиною и нарекошася Дреговичи
инии седоша по Двине и нарекошася Полочане, речьки ради
яже втечеть в Двину, имянем Полота, от сея прозвашася По
лочане. Словени же седоша около езера^Илмеря, и прозваша
ся своим имянем, и сделаша град, и нарекоша и Новъгород
а друзии седоша по Десне, и по Семи, и по Суле, и нареко
шася! Север. И тако разидеся Словеньский язык, тем же и гра
мота прозвася Словеньскаж.^
Поляном же жившим особе по горам сим, бе путь из Ва­
ряг в Греки и из Грек по Днепру, и верх Днепра волок до
Ловоти, по Ловоти внити в Илмерь озеро великое, из негоже
озера потечеть Волхов и вътечеть в озеро великое Нево, и то­
го озера внидеть устье в море Варяжьское, и по тому морю
лти и до» Рима,2 а от Рима прити по тому же морю ко Царю-
городу, а от Царягорода прити в Понт море, в неже втечеть
Днепр река. Днепр бо потече из Оковьскаго леса, и потечеть
на полъдне, а Двина ис того же леса потечеть, а идеть на
полунощье и внидеть в море Варяжьское; ис того же леса
потече Волга на въсток, и вътечеть семьюдесят жерел в море
Хвалисьское. Тем же и из Руси можеть ити по Волз^ в Бол­
гары и в Хвалисы, и на въсток доити в жребий Симов, а по
Двине в Варяги, из Варяг до Рима, от Рима же и до племе­
ни Хамова. А Днепр втечеть в Понетьское море жерелом, еже
море словеть Руское,^ по нему же учил святый Оньдрей,
брат Петров, якоже реша.^
Оньдрею учащю в Синопии и пришедшю ему в Корсунь,
уведе, яко ис Корсуня близь устье Днепрьское, и въсхоте по-
ити в Рим, и пройде в вустье Днепрьское, и оттоле поиде по
Днепру горе, и по приключаю приде и ста под горами на бе-

^ П рямое указание на источник: Сказание о славянской грамоте.


2 Автору путь в Рим представляется через «Варяги».
3 Во всем рассказе о путях под Русью разумеется Приднепровье.
«Русское» море противопоставляется «В аряж ском у».
^ Ф раза «якож е реша» предполагает либо перемещение текста (ср.
Б. А. Р ы б а к о в , Древняя Русь, стр. 226), либо какой-то пропуск.

166
резе. И заутра въстав и рече к сущим с.ним учеником: «види­
те ли горы сия? яко на сих горах восия1е?ь благодать божья;
имать.» И въшед на горы сия, благослави я, и постави крест,
и помоливъся богу, и сълез с горы сея, идея^е послеже бысть
Киев, и поиде по .Днепру горе. И приде в Сдовени, идеже
ныне Новъгород, и виде ту люди сущая, како""есть обычай
им, и како ся мыють и хвощются, и удивися им, И иде в
Варяги, и приде в Рим,^ и исповеда, елико научи и\елйко виде,
и рече им:«дивно видех в земле Словеньсте, идущю ми семо;
видех бани древены, и пережьгуть я рамяно, и совлокут^ся,
и будуть нази, и облеются квасом уснияномь, и возмуть на ся
прутье младое, и бьють ся сами, и того ся добьють, едва сле-
зуть ле живи, и облеются водою студеною, и тако оживуть;
и то творять по вся дни, не мучими никимже, но сами ся
мучать; и то творять моновеньесобе, а не мученье'».^ Слышащей
же се дивляхуся. Оньдрей же, быв в Риме, приде в Синопию.
Полем же жившем особе^ и володеющим роды своими,
иже и до сее братье бяху Поляне, и жиЁяху кождо с своим
родом и на своих местах, владеюще кождо родом своим.
И быша 3 братья, единому имя Кий, а другому Щек, а треть­
ему Хорив, и сестра их Лыбедь. Седяше Кий на горе, идеже
ныне увоз Боричев, а Щек седяше на горе идеже ныне зовет­
ся Щековица, а Хорив на третьей горе, от него же прозвася
Хоривица; и створиша град во имя брата своего старейшаго,
и нарекоша имя1 ему Киев. И бяше около града лес и бор
велик, и бяху ловяща зверь, бяху мужи мудри и смыслени,
и нарицахуся Поляне, от них же суть Поляне в Киеве и до
сего дне.^
Ини же, не сведуще, рекоша, яко Кий есть перевозник
был, у Киева бо бяше перевоз тогда с оноя стороны Днеп­
ра, темь глаголаху: на перевоз на Киев. Аще бо бы перевоз­
ник Кий, то не бы ходил Царюгороду; но се Кий княжаше в
роде своемь; и приходившю ему ко царю якоже сказають,
яко велику честь приял есть от царя, при котором приходив
цари; идущю же ему вспять, приде к Дунаеви, и възлюби
место, и сруби градок мал, и хотяше сести с родом своим, и
недаша ему ту близь^живущии; еще и доныне наричють

^ Андрей идет в Рим тож е через «Варяги».


^ Л етописец не стесняется вложить в уста апостола насмешку по
адресу новгородцев. Само сказание является апокрифическим.
3 Л етописец вторично приступает к рассказу о полянах.
^ Это указание непосредственно датировке не поддается. Н о летопи­
сец явно держ ится полянославянской концепции начала Руси. В его вре­
мя в Киеве обитала, конечно, «Русь».

167
Дунайци городище Киевець.^ Киеви же пришедшю в свой град
Киев, ту живот свой сконча; и брат его Щек и Хорив и сестра
их Лыбедь ту скончашася.
И по сих братьи держати почаша род их княженье в
Полях, а в Деревлях свое, а Дреговичи свое, а Словени свое
в Новегороде, а другое на Полоте, иже Полочане. От них
же Кривичи, иже седять на верх Волги, и на верх Двины, и
на верх Днепра, их же град есть Смоленьск; туде бо седять
Кривичи.2 Хаже Север от них. На Беле-озере седять Весь, а
на Ростовьском озере Меря, а на Клещине озере Меря же.
А по Оце реце, где втечеть в Волгу, Мурома язык свой, иЧе-
ремиси свой язык, Моръдва свой язык. Се бо токмо Словенеск
язык в Руси: Полнее, Деревляне, Ноугородьци, Полочане,
Дреговичи, Север, Бужане, зане седоша по Бугу, послеже
Велыняне. А се суть инии языци, иже дань дають Руси:
Чудь, Меря, Весь Мурома, Черемись, Моръдва, Пермь, Пе*
чера, Ямь, Литва, Зимигола, Корсь, Нерома, Либь; си суть
свой язык имуще, от колена Афетова, иже живуть в странах
полунощных.
Словеньску же языку, якоже рекохом, живущю на Дунай,
придоша от Скуф, рекше от Козар ^ рекомии Болгаре, и се-
доша по Дунаеви, и населници Словеном быша., Посемь при­
доша Угри Белии, и наследиша землю Словеньску; си бо
Угри почаша быти при Ираклии цари, иже находиша на
Хоздроя, царя Персьскаго. В си же времена быша и Обри,
иже ходиша на Ираклия царя и мало его не яша. Си же
Обри воеваху на Словенех, и примучиша Дулебы, сущая
Словены, и насилье творяху женам Дулебьским: аще поехати
будяше Обърину, не дадяше въпрячи коня ни вола, но веле-
ше въпрячи 3 ли, 4 ли, 5 ли жен в телегу и повести Обърена,
и тако мучаху Дулебы. Быша бо Объре телом велици и умом
горди, и бог потреби я, и помроша вси, и не остася ни един
Обърин, и есть притъча в Руси и до сего дне: погибоша аки
Обре; ихже несть племени ни наследъка. По сих же придо­
ша Печенези;^ паки идоша Угри Чернии мимо Киев, послеже
при Олзе.^
Поляном же живущимь особе,^ якоже рекохом, сущим от
рода Словеньска, и нарекошася Поляне, а Деревляне от Сло-
1 «Киевець» действительно упоминается на Д у н а е в XII веке. Н о вер­
сия о происхож дении династии киевских князей от Кия не развита в ле­
тописи.
2 «Кривичи» и «Полочане» отделены друг от друга.
3 Смешение скифов с хазарами есть у Георгия Амартола.
* О первом приходе печенегов говорится ниж е под 915 годом.
5 Очевидно имеется в виду статья 6406 года (о «прелож ении»).
6 Третий повтор одной и той ж е фразы.

168
вен же, и нарекоша Древляне; Радимичи бо и Вяггичн от
Ляхов- Бяста бо 2 брата в Лясех, Радим, а другий Вятко,
и пришедъша седоста Радим на Съжю, и прозв1 ашася Ради-
мичи, а Вятъко седе с родом своим по Оце, от него же про-
звашася Вятичи. И живя 1ху в мире Поляне, и Деревляне, и
Север, и Радимичи, Вятичи и Хорва1те.^ Дулеби живяху по
Бугу, где ныне Велыняне, а Улучи и Тиверьци седяху бо по
Днестру ОЛИ до моря, и суть гради их до сего дне, да то ся
зваху от Грек Великая Скуфь.^
Имяху бо обычаи свои, и закон отець своих и преданья, кож-
до свой нрав. Поляне бо своих отець обычаи имуть кроток и
тих и стыденье к снохам своим и к сестрам, к матерем и к
родителем своим, с свекровем и к деверем велико стыденье
имеху. брачный обычай имяху: не хожаше зяггь по невесту, но
привожаху вечер, а заутра приношаху по ней что вдадуче.
А Древляне живяху звериньским образом, живуще скотьски:
убиваху друг друга, ядяху все нечисто, и брака у них не> бы-
ваше, но умыкиваху у воды девица. И Радимичи, и Вятичи,
и Север один обычай имяху: живяху в лесех якоже и всякий
зверь, ядуще все нечисто, и срамословье в них пред отеци и
пред снохами, и браци не бываху в них,, но игрища межю се-
лы, схожахуся' на игрища, на плясанье и на вся бесовьская
игрища, и ту умыкаху жены собе, с нею же кто съвещашеся;
имяху же по две и по три жены. И аще кто умряше, творяху
тризну над ним, и по семь творяху кладу велику, и възложа-
хуть и на кладу, мертвеца сожьжаху, и посемь собравше кос­
ти вложаху в судину малу, и поставляху на столпе на путех,
еже творять Вятичи и ныне.^ Си же творяху обычая Кривичи
и прочии погании, не ведуще закона божия, но творяще сами
собе закон. Глаголеть Георгий в летописаньи: ибо коемуждо
языку овем исписан закон есть, другим же обычай, зане закон
безаконьником отечьствие мнится...^
...Якоже се и при нас ныне Половци закон держать отець
своих: кровь проливати, а хвалящеся о сих, и ядуще мерьтве-
чину и всю нечистоту, хомеки и сусолы, и поимають мачехи

^ Эти «хорваты» остаются загадкой. В озм ож н о здесь сказываетс5т


влияние балканославянского источника, но не исключен^ и рука летопис­
ца, знакомого с материалами ю го-западной Руси.
2 П о утверж дению летописца греки называли «Великой Скуфией»
область поселений Уличей (угличей) и Тиверцев, т. е. П риднестровье.
3 Датирующ ий признак. Н. К- Никольский обратил внимание на то,
что противопоставление крещеных полян (знающ их «закон») остальным
славянским племенам уходит в древность (П овесть, стр. 87— 8 8 ). М ож но
отметить, что в основе здесь поляне и древляне.
^ Д алее дается извлечение из Хроники Георгия Амартола.

169
своя и ятрови, и ины обычая отець своих творять.^ Мы же
хрестиане, елико земль, иже верують в святую Троицю, и в
едино крещенье, в едину веру, закон имамы един, елико во
Христа крестихомся и во Христа облекохомсяь^
По сих же летех, по смерти братье сея быша обидимы
Древлями и инеми околними, и наидоша я Козаре, седящая
на ropaix сих в лесех, и реша Козари: «платите нам дань».
Съдумавше же Поляне и вдаша от дыма мечь, и несоша Ко­
зари ко князю своему и к старейшинам свим, и реша им: «се
налезохом дань нову». Они же реша им: откуду?» Они же
реша: «в лесе на горах над рекою Днепрьскою». Они же ре­
ша: «что суть въдали?» Они же показаша мечь. И реша стар-
ци Козарьстии: «не добра дань, княже! Мы ся доискахом
оружьемь одиною стороною остррмь, рекше саблями, а сих
оружье обоюду остро, рекше мечь; си имуть имати дань на
нас и на инех странах». Се же сбысться все; не от своея воля
рекоша, но от божья повеленья). Яко и при Фаравоне, цари
Еюпетьстемь, егда приведоша Моисея пред Фаравона, и ре­
ша старейшина Фараоня: сей хощет смирити область Еюпеть-
скую, якоже и бысть: погибоша Еюптяне от Моисея, а пер­
вое быша работающе, им; тако и си владеша, а послеже са-
меми владеють; якоже и бысть, володеють бо Козары Русь-
скии князи и до днешняго дне.^
В лето 6360, индикта 15 день,^ наченшю Михаилу царство-
вати, нача ся прозывати Руская земля. О семь бо уведахом,
яко при семь цари проходиша Русь на Царьгород, якоже
пишется в летописаньи гречьстемь. Темже отселе почнем и
числа положим. Яко от Адама до потопа лет 2242 ...А от
Христова рождества до Коньстянтина лет 318, от Костянтина
же до Михаила сего лет 542.^
А от перваго лета Михайлова* до перваго лета Олгова,
Рускаго КНЯЗЯ1 , лет 29, а от перваго лета Олгова, понелиже
седе в Киеве, до первого лета Игорева лет 31, а от перваго

^ Половцы появились у границ Р уси в средине XI века.


2 «Христиане» здесь даю тся нерасчлененно как единое целое. По
мнению Н. К. Никольского (Повесть, 33— 34 ), последняя ф раза долж на
следовать за описанием обычаев славян-язычников.
3 Датирую щ ий признак. В рассказе «поляне» отож дествляю тся с
«русью» (русскими князьями). Указание на то, что предсказание сбылось
«от бож ья повеленья» м ож ет быть позднейш им (ср. аналогичный ком­
ментарий под 6420 годом .)
^ К то-то из летописцев не понимал значения слова «индикт».
® Вставка из хроники типа «Л етописца вскоре»! Никифора. От М и­
хаила счет дол ж ен идти к русским княжениям, а не н азад к «сотворению
мира». Время д о М ихаила от Христа здесь 860 лет.

170
лета Игорева до перваго лета Святьславля лет 33, а от пер-
ваго лета Святославля до перваго лета Ярополча лет 28.
А Ярополк княжи лет 8, а Володимир княжи лет 37, а Яро­
слав княжи лет 40. Темже от смерти Святославля до смерти
Ярославли лет 85. А от смерти Ярославли до смерти Свято-
полчи лет 60. Но мы на прежнее возъвратимся» и скажем, что
ся здея в лета си, якоже преже почали бяхом первое лето
Михаилом, а по ряду положим числа. ^
В лето 6366. Михаил царь изиде с вой брегом и морем на
Болгары; Болгары же увидевше, яко не могоша стати проти-
ву, креститися просиша и покоритися Греком. Царь же крести
князя их и боляры всяц> и мир сотвори с Болгары ^
В лето 6367. Имаху дань Варязи из заморья на Чуди и
на Словенех, на Мери, и на всех Кривичех^ а Козари имаху
на Полянех, и на Северех, и на ВятичеХу имаху по белей ве­
верице от дыма.
В лето 6370. Изъгнаша Варяги за море, и не даша им
дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды,
и въста род на род, и быша в них усобице, и воевати поча­
ша сами на ся. И реша сами в себе: «Поищем собе князя,
иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море
к Варя!гом, к Руси; сице бо тии звахуся Варязи Русь, яко се
друзии зовутся Свие, друзии же Урмане, Анъгляне, друзии
Гъте, тако и си. Реша Руси^ Чюдь, и Словени, и Кривичи
вси: «земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; да
пойдете княжит и володети нами».И изъбрашася 3 братья с
роды своими, и пояша по собе всю Русь, и придоша к Слове-
ном первое и срубиша город Ладогу и седе в Ладозе старей
Рюрик, а другий Сенеус на Беле-озере, а третий Изборьсте
Трувор. И от тех Варяг прозвася Руская земля), Новугородь-
ци, ти суть людье Новогородьци от рода Варяжьска, преже
бо беша Словени, По двою же лету Синеус умре и брат его
Трувор; и прия всю власть Рюрик один, и пришед ко Илмерю
и сруби городок' над Волховом, и прозва и Новъгород, и седе
ту княжа раздая волости и городы рубити,^ овому Полотеск,
овому Ростов, другому Бело-озеро. И по тем городом суть на-
Х0 ДНИ1ЦИ Варязи, а перьвии насельници в Новегороде Словене,

1 Выставленные в летописи пустые годы здесь опускаются.


2 Д ат а дана по антиохийской эре. В Хронике Амартола даты нет.
3 Д ол ж н о быть «на Веси, и на Кривичех».
4 В Лаврентьевской лгтописи «Русь», тож е в русском продолжении
Л етописца Никифора. Этом у факту придавали больш ое значение
Д . И. Иловайский и М. Н. Тихомиров. Н о смысл варяжской легенды в
отож дествлении «руси» с «варягами».
^ В Лаврентьевском списке не указано, куда пришел Рюрик. Текст
дан по Радзивиловской летописи.

171
в Полотьсте КривичиП в Ростове Меря, в Беле-озере Весь,
в Муроме Мурома; и теми всеми обладаша Рюрик.
И бяста у него два мужа, не племени его, но боярина, й
та испросистася ко Царюгороду с родом своим. И поидоста по
Днепру, и идуче мимо и узреста на горе градок, и упрошаста
и реста: «чий се градок?» Они же реша: «была суть 3 братья,
Кий, Щек, Хорив, иже сделаша градокось, и изгибоша, и мы
седим, платяче дань родом их Козаром». Асколд же и Дир ос-
таста в граде семь, мнози Варяги съвокуписта, и начаста
владети Польскою землею. Рюрику ж екняж ащ у вНовегоро-
де.
В лето 6374. Иде Асколд и Дир на Греки, и приидоша в
14 лето Михаила Цесаря.^ Цесарю же отшедшю на Огаряны,
и дошедшю ему Черные реки, весть епарх посла к нему, яко
Русь на Царьгород идеть, и вратися царь, Си же внутрь Суду
вшедше, много убийство крестьяном створиша, и в двою сту
корабль Царьгород отступиша. Цесарь же едва в град вниде,
и с патрея«рхом с Фотьем приде к сущей церкви святей Бого­
родице Влахерне, и всю нощь молитву створиша, таже бо-
жественую святыя Богородица ризу с песньми изнесъше в
реку омочиша, тишине сущи и морю укротившюся, абье буря
въста с ветром, и волнам вельям въставшим засобь безбож­
ных Руси корабля смяте, и к берегу приверже, и изби я, яко
мало их от таковыя! беды избегнути и въсвояси возъврати-
шася1.^
В лето 6376. Поча царствовати Василий.
В лето 6377 Крещена бысть вся земля Болъгарьская,'^
В лето 6387. Умершю Рюрикови предасть княженье свое
Олгови, от рода ему суща, въдав ему сын свой на руце, Иго­
ря, бе бо детеск вельми.
В лето 6390. Поиде Олег,поим воя многи. Варяги, Чюдь,
Словени, Мерю и все Кривичи, и приде к Смоленьску с Кри­
вичи, и прия град, и посади мужи свои. И придоста к горам
X Киевьским ,и уведа Олег, яко Осколд и Дир княжита, и
похорони вой в лодьях, а другия назади остави, а сам приде,
нося .'Игоря детьска. И приплу под Угорьское, похоронив вой
СВ0 Я1 , и посла ко Асколду и Дирови, глаголя: «яко гость есмь,.
и идем в Греки от Олга и от Игоря княжича; да придета к
намк родом своим». Асколд же и Дир придоста, и выскака-
ша вси прочии из лодья, и рече Олег Асколду и Дирови: «вы
* Ср. выше разделение «Полочан» и «Кривичей».
2 «14 лето» ориентировано на 6360 год.
3 Эта статья соответствует параллельному чтению Хроники Георгия
Амартола (ср. В. М. И с т р и н . Хроника, т. I, стр. 511). Н о даты в Х ро­
нике нет. Вероятно она результат сложного расчета.
^ И звестие датировано по болгарской эре.
172
неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа», и выне-
соша Игоря: «а се есть сын Рюриков». И убиша Асколда и
Дира, и несоша на гору,, и погребоша и на горе, еже ся ныне
зовет Угорьское, кде ныне Олъмин двор; »а той могиле по­
ставил церковь святаго Николу; а Дирова могила за святою
Ориною И седе Олег княока в Киеве, и рече Олег: «се буди
мати градом Русьским». И беша у него Варязи и Словени и
прочи прозвашася Русью. Се же Олег нача городы ставити,
и уставн дани Словеиом, Кривичем и Мери, и устави Ва­
рягом дань даяти от Новагорода гривен 300 на лето, мира
деля, еже до смерти Ярославле даяше Варягом 2.
В лето 6391. Поча Олег воевати Деревляны, и примучив а,
имаше на них дань по черне куне.
В лето 6392. Иде Олег на Северяне, и победи Северяны,
и възложи на нь дань легьку, и не даст им Козаром дани
платити,, рек: «аз им противен, а вам нечему».
В лето 6393. Посла к Радимичем, рька: «кому дань даете?»
Они же реша: «Козаром». И рече им Олег: «не дайте Козаром,
но мне дайте». И въдаша Ольгови по щьлягу, якоже и Коза­
ром даяху. И бе обладая Олег Поляны, и Деревляны, и
Северены, Радимичи, а с Уличи и Теверци имяше рать.®
В лето 6395. Левон царствова, сын Васильев, иже Лев
прозвася, и брат его Олександр, иже царствова лет 20 и 6 “'.
В лето 6406 ®. Идоша Угри мимо Киев горою, еже ся зо-
веть ныне Угорьское,. и пришедъше к Днепру сташа вежами;
беше бо ходяще аки се Половци. Пришедше от въстока и
устремишася черес горы великия, яже прозвашася! горы
Угорьскиа, и почаша воевати на живущая ту Волохи и Сло­
вени. Седяху бо ту преже Словени, и Волохове прияша землю
Словеньску; посем же Угри погнаша Волъхи, и н^следиша
землю ту, и седоша с Словены, покоривше я год ся, и оттоле
прозвася земля Угорьска. И н ач ата воевати Угри на Грекы, и
поплениша землю Фрачьску и Макидоньску доже и до Селу-
ня; и начаша воевати на Мораву и на Чехи. Бе един язык Сло-
венеск: Словени, иже седяху по Дунаеви, их же прияша Угри,
и Морава, и Чеси, и Ляхове, и Поляне, яже ныне зовомая

1 Д атирую щ ий признак.
2 Датирую щ ий признак. Здесь, видимо, заканчивается текст варяж ­
ской легенды.
3 Эта статья относится, очевидно, к ю ж ном у источнику (или ю го-за­
падн ом у). Любопытно, что дань в этом случае исчисляется денеж ны ш !
монетами, видимо, польского происхож дения (ср. Д . С. Л и х а ч е в . П о­
весть..., т. II, стр. 254).
4 Статья из Хроники Георгия Амартола. Д ата вычислена, вероятно,
по годам правления Василия (19 л ет).
В Лаврентьевской летописи 6405. Д ата по болгарской эре.

173
PycbJ Сим бо первое преложены книги, Мораве, яже про-
звася грамота Словеньская, яже грамота есть в Руси и в
Болгарех Дунайских.
Словеном живущим крещеным и князем их, Ростислав и
Святополк и Коцел поолаша ко царю Михаилу, глаголюще:
«земля наша крещена, и несть у нас учителя, иже бы ны нака­
зал, и поучал нас и протолковал святыя книги; не разумеем
бо ни Гречьску я1зыку, ни Латыньску; он>и бы ны инако учать,
а они бо ны и инако; темже не разумеем книжнаго образа
ни силы их. И послете ны учителя, иже ны могуть сказати
книжная словеса и разум их». Се слышав царь Михаил, и со-
зва философы вся, и сказа им речи вся Словеньских князь- И
реша философи: «есть мужь в Селуни, именем Лев, и суть у
него сьшове разумиви языку Словеньску, хитра 2 сына у него
философа». Се слышав царь посла по ня в Селунь ко ЛЬйови,
глаголя: «поели к нам въскоре сына своя Мефодия и КоСтян-
тина». Се слышав Лев, въскоре посла я, и придоста ко Цйреви,
и рече има: «се прислалася ко мне Словеньска земля, прося-
uyi учителя собе, иже бы могл им протолковати святыя кни­
ги; сего бо желают». И умолена быста царем,>и посла я в
Словеньскую землю к Ростиславу и Святополку и Къцьлови.
Сима же пришодъшема, начаста съставляти писмена азъбу-
ковьная Словеньски, и преложиста Апостол и Еуангелье; и
ради быша Словёни,, жко слышаша величья Божия своимь
языкомь. Посемь же преложиста Псалтырь, и Охтаик, и про­
чая книги. И всташа неции на ня, ропщюще и глаголюще:
«яко не достоить никоторому же Я1зыку имети букъв своих,
разве Евреи, и Грек,, и Латин, по Пилатову писанью, еже на
кресте Господни написа». Се же слышав папежь Римьский,
похули тех, иже ропьщуть на книги Словеньския, река: «да
ся исполнить книжное слово, яко въсхвалять бога вси языци;
другое же: вси възглаголють языки величья божья, якоже
дасть им святый дух отвещевати; да аще кто хулить Сло­
веньскую грамоту, да будеть отлучен от церкве, донде ся ис­
править; ти бо суть волци, а не овца, яже достоить от плода
знати я и хранитися их. Вы же, чада божья, послушайте
ученья и не отрините наказанья церковнаго, якоже вы на­
казал Мефодии, учитель вашь». Костянтин же възвратися
въспять, и иде учить Болгарьскаго языка, а Мефодии оста в
Мораве. Посем же Коцел князь постави Мефодья епископа в
Пании, на столе святаго Онъдроника апостола, единого от
70 ученика святаго апостола Павла. Мефодий же посади 2
I А. А. Ш ахматов считал, что речь в Сказании идет о польских П о­
лянах. Н о наш летописец определенно понял это место как указание на
киевских Полян, которых он отож дествлял с «Русью».

174
попа скорописца зело, и преложи вся книги исполнь от
Гречьска языка в Словенеск 6-ю месяць, начен от марта ме-
ся1ца до двудесяту и 6-ю день октября месяца. Оконьчав же>
достоину хвалу и славу богу въздасть, дающему таку благо­
дать епископу Мефодью, настольнику Анъдроникову. Тем.же
Словеньску языку учитель есть Анъдроник апостол, в Мора­
вы бо ходил, и апостол Павел учил ту; ту бо есть Илюрик,
его же доходил апостол Павел, ту бо беша Словене первое ^
Темже и Словеньску языку учитель есть Павел, от негоже
языка и мы есмо, Русь, темже и нам Руси учитель есть Павел,
понеже учил есть язык Словенеск и поставил есть епископа
и намесника по себе Андроника Словеньску языку. А Сло-
веньскый язык и Рускый одно есть, от Варяг бо прозвашася
Русью, а первое беша Словене; аще и Поляне звахуся, на
Словеньская> речь бе. Полями же прозвани быша, зане в поли
седяху,2 а Словеньски им един.
В лето 6410. Леон царь ная Угры на Болгары, Угре же,,
нашедше, всю землю Болгарьску пленоваху; Семион же уве-
дев, на Угры възвратися, и Угре противу поидоша и победи­
т а Болгары, яко одва Семион в Деръстр убежа.^
В лето 6411. Игореви же възрастъшю, и хожаше по О лзе
и слушаше его, и приведоша ему жену от Пьскова именем
Олгу.^^
В лето 6415. Иде Олег на Грекы, Игоря оставив Киеве;
поя же множество Варяг и Словен, и Чюдь, и Кривичи, №
Мерю, и Деревляны, и Радимичи, и Поляны, и Северо, и Вя­
тичи, и Хорваты, и Дулебы, и Тиверци, яже суть толковины, си
вси зва.^уться от Грек Великая Скуфь.^ И с сими со всеми
поиде Олег на конех и на кораблех, и бе числом кораблей
2000, и прииде к Царюграду; и Греци замкоша Суд, а град
затвориша. И выиде Олег на брег и воевати нача, и много
убийство сотвори около града Греком, и разбиша многы по-
латы, и пожгоша церкви; а ихже имаху пленникы, овех посе-
кху, другиа же мучаху, иныя же растреляху, а другыя в мо­
ре вметаху, и ина многа зла творяху Русь Греком, еликоже
ратнии творять. И повеле Олег воем своим колеса изделати

I Один из летописцев настойчиво проводит мысль о Иллирийской'


прародине славян и руси.
2 Это объяснение не согласуется с указанием на то, что поляне жил№
«по горам, в лесех».
3 Статья дана по Хронике Амартола, но датировка, видимо, и з-за
смешения болгарской эры с индиктным счетом, ошибочна (долж но быть-
893 го д ).
^ Эта статья идет в русле варяжской концепции.
^ Ср. тож е выше о тиверцах и уличах.

175>
и воставити на колеса корабля, и бывшю покосну ветру,
въспяша парусы с поля, и идяше к граду. И видевше Греци
и убоя1шася, и реша выславше'ко Олгови: «не погубляй гра­
да, имем ся по дань, якоже хощеши». И устави Олег воя, и
вынесоша ему брашно и вино, и не приа его; бе бо устроено
со отравою. И убояшася Греци и реша: «несть се Олег, но
святый Дмитрей, послан на ны от бога» К И заповеда Олег
дань даяти на 2000 корабль, по 12 гривен на человек а в ко­
рабли по 40 мужь; и яшася Греци по се, и почаша Греци мира
просити, дабы не воевал Грецкые земли. Олег же мало отсту­
пив от града, нача мир творити со царьма Грецкима, со
Леоном и Александром, посла к нима в град Карла, Фарло-
фа, Вельмуда, Рулава и Стемида, глаголя: «ймите ми ся
дань». И реша Греци: «чего хощеши, дамы ти». И заповеда
Олег дати воем на 2000 корабль по 12 гривен на ключь^, и по­
том даяти уклады на Рускыя грады: первое на Киев, таже на
Чернигов, и на Переаславль и на Полтеск, и на Ростов^, и
на Любечь и на прочаа городы, по тем бо городом седяху вели-
ции князи под Олгом суп;е; «да приходячи Русь слюбное
емлють, елико хотжчи, а иже придут гости,, да емлють месячи­
ну на 6 месяць..* ...приходяще Русь да витають у святаго Ма­
мы, и послет царьство наше, и да испишут имена их, и тогда
возмуть месячное свое, первое от города Киева, и паки ис
Чернигова и ис Переаславля и прочии гради...».® Царь же
Леон со Олександром мир сотвориста со Олгом, имшеся по
дань и роте заходивше межы собою, целовавше сами крест,
а Олга водивше на роту, и мужи его по Рускому закону кля-
шася оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом,
скотьем богом, и утвердиша мир. И рече Олег: «исшийте па­
русы паволочиты Руси, а Словеном кропиньныя», и бысть тг-
ко; и повеси ш;ит свой въ вратех, показуа победу, и поиде от
Царяграда. И воспяша Русь парусы паволочиты, а Словене
кропиньны, и раздра а ветр; и реша Словени; «имемся своим
толстинам не даны суть Словеном пре паволочиты».'^ И приде
Олег к Киеву, неся злато, и паволоки, и овощи, и вина и вся1 -
1 Олег сравнивается именно с Дмитрием, а не каким-то другим
святым. Дмитрий Солунский почитался на Балканах. Дмитрий крестное
имя И зяслава Ярославича.
2 Эта «заповедь» повторена дваж ды , (два источника?)
3 Это противоречит известию о его залож ении Владимиром.
* Полоцка и Ростова, очевидно, не было в это время.
5 Русские князья д о XII века «великими» не назывались. Н о такого
титулования нет в Ипатьев«ской летописи и, видимо, не было в ориги­
нале.
^ Снова упомянут П ереяславль и две другие отчины Ярославичей.
С одерж ание договора здесь пересказано очень вольно и неполно.
^ Ср. насмешку над новгородцами в Сказании об Андрее.

176
кое узорочье. И прозваша Олга вещий, бяху бо людие погани
и невеглоси.*
В лето 6419. Явися зцезда велика на западе копейным
образом.2
В лето 6420. Посла мужи свои Олег построити мира и
положити ряд межю Русью и Грекы, глаголя: «Равно друга-
го свещания, бывшаго при техже царьх Лва и А лексанм а.
Мы от рода Рускаго, Карлы, Инегелд, Фарлоф, Веремуд, Ру-
лав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Ли-
дул, Фост, Стемид, иже послани от Олга,, великого князя
Рускаго... к вам, Лвови и Александру и Костянтину, великим
о бозе самодержьцем, царем Греческым, на удержание и на
извещение от многих лет межи хрестианы и Русью бывьшюю
любовь...^ ...На утверженье же неподвижные быти меже
вами хрестьаны и Русью, бывший мир сотворихом Ивановым
написанием на двою харатью,* царя вашего и свею рукою-..
И таковое написание дахом царства вашего на утвержение
обоему пребывати таковому совещанию, на утвержение и на
извещение межи вами бывающаго мира. Месяца сентебря 2
недели 15, в лето созданиа мира 6420».®
Царь же Леон почти послы Рускые дарми, златом, и
наволоками и фофудьами, и пристани к ним мужи свои пока-
зати им церковную красоту, и полаты златыа и в них сущаа
богатество, злато много и паволокы и каменье драгое, и
страсти господня, и венець, и гвоздие, и хламиду багряную,
и мощи святых, учаще я к вере своей и показующе им исти-
ную веру, и тако отпусти а во свою землю с честию великою.
Послании же Олгом поели приидоша ко Олгови, и поведаша
вся речи обою царю, како сотвориша мир, и уряд положиша
межю Грецкою землею и Рускою и клятвы не преступити ни
Греком, ни Руси.® И живяше Олег мир имеа ко всем стра­
нам, княжа в Киеве.^ И приспе осень, и помяну Олег конь
свой, иже бе постави, кормити и не вседати на нь, бе бо въпро-

' П оследняя ф раза едва ли принадлеж ит том у автору, который сра­


внивал вещего Олега со святым Дмитрием.
2 И звестие есть в Хронике Амартола, но без даты.
3 З д есь мы имеем, видимо, более близкое к оригиналу излож ение
того ж е договора, что по иному счету лет отразилось в статье 6415 года
(кстати имена послов одни и те ж е ). Н о и данный текст обработан авто­
ром не ранее XII века {титул «великий» содерж и т и Ипатьевская лето­
пись).
< Кто этот И ван и каковы его функции— неясно.
^ Автор (или переписчик) не понимал значения слова «индикт».
® О чевидно добавление грекофила-летописца. Дальнейш ий текст яв­
ляется клк бы продолж ением статьи 6415 года.
^ «М иролюбие» Олега — очевидный прием автора. Ср. выше стр. 169-

1 2 Зак. 68?3 177


шал волъхвов и кудесник: «от чего ми есть умрети?» — и рече
ему кудесник один: «княже, конь егоже любиши и ездиши на
нем, от того ти умрети». Олег же приим в уме, си рече: «нико-
лиже всяду на нь, ни вижу его боле того». И повеле кормити
и, и не водити его к нему, и пребы неколико лет не виде его, дон-
деже на Грекы иде. И пришедшу ему Кыеву и пребывьшю 4 ле­
та, на пятое лето помяну конь,^ от негоже бяхуть рекли волс-
ви умрети, и призва старейшину конюхом, рече: «кое есть конь
мъй, егоже бех поставил кормити и блюсти его?» Он же ре­
че: «умерл есть». Олег же посмеася! и укори кудесника, ре­
ка: «то ти неправо глаголють волъови, но все лжа есть: конь
умерл есть, а ж жив». И повеле оседлати конь: «а то вижю кос­
ти его»..И прииде на место,, идеже беша лежащи кости его
голы и лоб гол, и сседе с коня, и посмеяся рече: «от сего ли
лба смьрть было взяти мне?» И въступи ногою на лоб; и вы-
никнувши змиа изо лба, и уклюну в ногу, и с того разболеся
и умре. И плакашася людие вси плачем великим, и несоша и
погребоша его на горе еже глаголеться Щековица,. есть же
могила его и до сего дни, словеть могыла Ольгова. И бысть
всех лет княжениа его 33.^
Се же дивно, яко от волхованья собывается чародейство,
яко же бысть во царство Доментианово: некий волхв именем
Аполлонии Тиянин, знаем беаша шествуя и творя всюду и в
градех и в селех бесовьскаа чюдеса.,.^ Такоже и вся ослаб-
леньем божьим и творением бесовьским бывает, таковыми
вещьми искушатися нашея православныа веры: аще тверда
есть и крепка, пребывающи господеви и не влекома врагом
мечетных ради чюдес и сотонин дел, творимых от враг и слуг
злобы...
В лето 6421. Поча княжити Игорь по Олзе. В се же время
поча царьствовати Костянтин, сын Леонтов. И Деревляне
заггворишася от Игоря! по Олгове смерти.
В лето 6422. Иде Игорь на Деревляны,. и победив а, и
возложи на ня дань болши Олговы. В тоже лето прииде Се-
мион Болгарьскии на Царьград, и сотворив мир и прииде
восвоаси.
В лето 6423. Придоша Печенези первое на Рускую зем­
лю, и сотворивше мир со Игорем, и приидоша к Дунаю. В си

^ Л етописец стремится объяснить разрыв м еж д у 6415 и 6420 гг.


2 П оследняя ф раза — остаток хронологии по княжениям. М есто по­
гребения Олега не соответствует представлениям об «Олеговой могиле»
в средине XII века (П . Г. Л ебединцев. Какая местность в древности
называлось Олеговой могилой? Ч О И Н Л , кн. 1 1879).
3 Д ал ее следует заимствование из Амартола и рассуж дение, прина^
длеж ащ ее явно другом у летописцу.

178
же времена, прииде Семион, пленяа Фракию, Греки же посла-
ша по Печенеги; Печенегом пришедшим и хотящим на Семео-
на, разсваришася Греческыа воеводы. Видевше Печенези,
яко сами на ся рать имуть, отъидоша въсвоасы, а Болгаре со
Грекы соступишася!, и пересечени быша Грекы. Семион же
приа град Ондрень...'
В лето 6428. Поставлен царь Роман в Грекох. А Игорь
воеваша на Печенеги.
В лето 6437. Приде Семевон на Царьград, и поплени Фра­
кию и Макидонью, и приде ко Царюгороду в силе в велице,
в гордости, и створи мир с Романом царем, и възвратися
въсвояси 2.
Б лето 6442. Первое приидоша Угре на Царьград, и пле-
новаху всю Фракию; Роман сотвори мир со Угры®.
В лето 6449. Иде Игорь на Греки, яко послаша Болгаре
весть ко царю, яко идуть Русь на) Царьград, скедий 10 ты-
сящь. Иже придоша, и приплуша и почаша воевати Вифинь-
скиа страны, и воеваху по Понту до <Иралия и до Фофло-
гоньски земли, и всю страну Никомидийскую попленивше,
и Суд весь пожьгоша; ихже емше, овех растинаху, другия
аки странь поставляюще и стреляху в ня, изимахуть, опаки
руце съвяэывах:уть, гвозди железный посреди главы въбива-
хуть им; много же святых церквий огневи предаша, манасты-
ре и села пожьгоша, и именья немало от обоя страну взяша.
Потом же пришедъшем воем от въстока, Панфир деместик
с 40-ми тысящь, Фока же патрекий с Макидоны, Федор же
стратилат с Фраки, с ними же и сановници боярьстии, оби-
даша Русь около. Съвещаша Русь, изидоша, въоружившеся,
на Греки, и брани межю ими бывши зьли одва одолеши
Грьци. Русь же възвратишася к дъружине своей к вечеру, и
на ночь влезоша в лодьи и отбегоша. Феофан же сустрете
я в олядех со огнем, и пущати нача трубами огнь на лодье
Руския, и бысть видети страшно чюдо. Русь же видящи пла-
мянь, вметахуся в воду морьскую, хотяще убрести; и тако
прочии възвратишася въсвояси. Темже пришедшим в зем­
лю свою, и поведаху кождо своим о бывшем и о лядьнем
огни: «якоже молонья, рече, иже на небесех, Грьци имуть у
собе, и се пущающе жежага'ху нас, сего ради не одолехом

1 Текст ьосходит к Хронике Амартола, но дан в переделке (возм ож -


НО с привлечением болгарского источника)
2 Событие относится к сентябрю 923 года. Летописец, видимо, соеди ­
нил дату по болгарской эре (6436) и ош ибочно проставленный у А марто­
ла «2» индикт (вместо «12»).
^ Это известие из Амартола, но «7» индикт (6432 год) указан только
в греческом оригинале Хроники.

12* 179
им»*. Игорь же пришед нача совкупляти вое многи, и посла
по Варяги многи за море, вабя е на Греки, паки хотя поити
на ня.
В лето 6450. Семеон иде на Храваты, и побежен бысть Хра-
ваты и умре, оставив Петра князя, сына своего, Болгаром 2.
В лето 6451. Паки придоша Угри на Царьград, и мир
створивше с Романом, возъвратишася въсвояси®.
В лето 6452. Игорь ж е совкупив вой многи. Варяги, Русь
и Поляны, Словени и Кривичи, и Теверьце'*, и Печенега наа,
и тали у них поя, поиде на Греки в лодьях и на коних, хотя
мьстити себе. Се слышавше Корсунци послаша к Роману,
глаголюще: «се идуть Русь бещисла корабль, покрыли суть
море корабли». Такоже и Болгаре послаша весть, глаголю­
ще: «идуть Русь, и наяли суть к собе Печенеги».® Се слышав
царь, посла к Игорю лучие боляре, моля и глаголя: «не ходи,
но возьми дань, юже имал Олег, придам и еш,е к той дани».
Такоже и к Печенегом посла паволоки и злато много. Игорь
же дошед Дуная! созва дружину, и нача думати, и поведа ему
речь цареву. Реша же дружина Игорева; да аще сице глаго-
леть царь, то что хочем боле того, не бившеся имати злато и
сребро и паволоки? егда кто весть, кто одолееть, мы ли, оне
ли? ли с морем кто светен? се бо не по земли ходим, но по
глубине морьстей, обьча смерть всем». Послуша их Игорь,
и повеле Печенегом воевати Болъгарьску землю; а сам взем
у Грек злато и паволоки и на вся воя, и възвратися въспять,
и приде к Киеву въсвояси.
В лето 6453. Приела Роман и Костянтин и Степан слы к
Игореви построити мира первого. Игорь же глагола с ними о
мире. Посла Игорь муже своя к Роману, Роман же созва
боляре и сановники .Приведоша Руския слы, и велеша гла-
голати и псати обоих речи на харатье: «Равно другаго све-
щанья, бывшаго при цари Рамане и Костянтине и Стефане,
христолюбивых владык. Мы от рода Рускаго съли и гостье,

1 Статья составл а 1а на основе Хроники А мартола и жития Василия


Нового. Д ата совпадает с 14 индиктом А мартола и расчетом перечня
княжений.
2 Д ата получена в результате соединения года болгарской эры с
индиктом (Симеон умер в 927 году, 6440 г. бол. э., 15 индикта).
3 П о мнению В. Н. Златарского (Болгарский источник, стр. 346— _
3 4 7 ), здесь речь идет о мире П етра с Р оманом (928 год ).
♦ Перечень племен необычен. З д есь Русь отделена и от Варягов, л
от Полян и не названы племена Приднепровья. Напротив, сравнительно
далекие Тиверци идут вместе с Игорем.
^ Болгары и корсуняне предупредили греков согласно Ж итию В аси­
лия Нового. Д вукратное упоминание болгар (ср. 6449) настораж ивает.

180
Ивор, СОЛ Игорев, великаго князя Рускаго,* и объчии ели;
Вуефаст Святославль, сына Игорева, Искусеви Ольги княги­
ни, Слуды Игорев, нети Игорев, Улеб Володиславль, Кани-
цар Предславин, Шихъбери Сфанъдр, жены Улебле,.-. Прастен
Акун, нети Игорев..., послании от Игоря, великаго князя Рус-
каго, и от всякоя княжья и от всех людии Руския земля. И от
тех заповедано обновити ветхии мир, ненавидащаго добра и
враждолюбьца дьявола разорити, от многих лет и утвердити
любовь межи Греки и Русью. И великии князь нашь Игорь,
и князи и боляре его, и людьи вси Рустии послаша ны к Ро­
ману и Костянтину и к Стефану, к великим царем Гречьским,
створити любовь с самеми цари, со всемь болярьством и со
всеми людьми Гречьскими на вся лета, дондеже съяеть солн­
це и весь мир стоит- И иже помыслить от страны Руския) раз-
рушити таку любовь, и елико их крещенье прияли суть от
страны Рускыя, да приимуть месть от бога вседержителя,
осуженье на погибель в весь век в будущий; и елико их есть
не хрещено, да