Вы находитесь на странице: 1из 7

Дезинформация

Дезинформация традиционно является одним из наиболее эффективных способов,


методов, приемов деятельности политических и военных структур, спецслужб, преступных
организаций в самых разнообразных сферах: политической, военной, экономической,
научно-технической, информационной и т.п.
Под дезинформацией концептуально понимается планируемое по единому замыслу
формирование, компоновка и продвижение ложных сведений по интересующей
противника проблематике с целью введения его в заблуждение, формирования неверного
представления о событиях, фактах и явлениях и причинения прямого или косвенного
ущерба.
Дезинформация нередко служит способом воздействия не только на действующего и
потенциального противника, противоборствующую спецслужбу, но и на определенные
группы, слои населения, в том числе и в собственной стране, в интересах
целенаправленного влияния на формирование общественного мнения и последующего
хода политических событий.
Непревзойденно образно, исчерпывающе, емко философскую сущность применения
метода дезинформации сформулировал великий полководец Сунь-Цзы «Война – это путь
обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь;
если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя
бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы ты и был далеко, показывай,
будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его…».
Теория и практика дезинформации, как военной, так и политической, оперативной,
перерабатывалась тысячелетиями. Дезинформацию, как искусство введения противника в
заблуждение, исследовали древний мыслитель Джаммапада (V в. до н.э.); греческий
историк Фукидид (460 – 400 гг. до н.э.); римский юрист Полиэн (II в.) в труде «Военные
хитрости» описал около 900 примеров военной хитрости и обмана; римлянин Фронтин
перечисляет 563 стратагемы.
Политик Макиавелли в своем «Трактате о военном искусстве» высказался еще более
кратко, когда сформулировал, что лучший замысел – это тот, который скрыт от
неприятеля. Легче всего удается то, пишет Макиавелли, что враг считает для тебя
невозможным, и удар большей частью обрушивается на людей в ту минуту, когда они
меньше всего о нем думают.
Почему-то считается, что дезинформация применяется, как правило, в военной
сфере, когда речь идет об оборонительных или наступательных мероприятиях в ходе
войны, подготовке и планировании стратегических военных операций, численности
войска, наличия резервов и т.д. И приведенная выше сентенция Сунь-Цзы отчасти
подтверждает это.
Действительно, исследование природы, механизма и системы дезинформации
развивалось в основном в спектре научно-прикладной военной проблематики. Даже такой
корифей разведки, как А. Даллес, которого невозможно заподозрить в отсутствии
концептуального подхода к деятельности разведки и, тем более, эрудиции, масштабности,
широты кругозора, неординарности мышления, посвятив в своей книге «Искусство
разведки» обману противника целую главу, тем не менее, отмечает, что наиболее
активно дезинформация используется в ходе войны или непосредственно накануне
войны, когда ее основная задача заключается в том, чтобы отвлечь силы обороны
противника от участка, где намечается удар, или создать у него впечатление, что
нападение вовсе не планируется, или просто ввести его в заблуждение относительно
своих планов и целей. Кстати, примечательно, что с основными трудами Сунь-Цзы Даллес
ознакомился лишь после отставки с должности директора Центральной разведки в 1963
году, то есть после окончания своей блистательной карьеры разведчика в возрасте 70
лет.
Представляется, что дезинформация в сфере политической имеет приоритетное
базовое значение и применение. И не только потому, что война это суть продолжение
политики и не более того. Политические планы и замыслы высшего руководства страны
на текущий и перспективный период есть высшая охраняемая и защищаемая тайна,
секрет; в конечном итоге все усилия разведки и строятся на нацеленности на добывание
глобальных политических замыслов, открытых и тайных мер их реализации, изучения
механизма принятия политических решений, влияния на сам процесс оценки
политической обстановки и принятия комплексного решения. Все остальное –
производное от политических аспектов. То есть дезинформацию нужно, можно и должно
считать одним из направлений не столько военной, разведывательной и
контрразведывательной, сколько государственной деятельности. Критерий проведенных
дезинформационных мероприятий – насколько и в какой степени удалось повлиять на
реального и потенциального противника, заставить его действовать в
запрограммированных, очерченных рамках, принять искомое решение на основе
доведенных дезинформационных материалов.
Известно немало успешных эффективных дезинформационных операций
стратегического масштаба, оказавших несомненное влияние на ход политических,
исторических, военных событий, динамику экономического, научно-технического
развития.
В преддверии нападения Германии на Советский Союз фашистские спецслужбы с
осени 1940 года проводили оперативную игру по снабжению Кремля дезинформацией. В
течение зимы-весны 1941 года Верховное главнокомандование вермахта (ОКВ) издало
одну за другой две директивы с одинаковым названием: «О мероприятиях по
дезинформированию советского военного командования» (от 15 февраля и 12 мая 1941
г.).
В этих документах, имевших гриф высочайшей секретности и доведенных до очень
узкого круга лиц, подробно разъяснялось, что надлежит делать с целью введения
советской стороны в заблуждение. Так, первоначально (в период с 15 февраля по 14
марта) участникам дезинформационной акции предписывалось поддерживать версию о
том, что руководство рейха еще не решило, где начать весеннее наступление: возможно,
это будет Греция, Англия или Северная Африка. Во второй период (с середины апреля),
когда передвижение десятков немецких дивизий на восток скрыть уже станет
невозможно, его следовало представлять отвлекающим маневром, преследующим цель
замаскировать «последние приготовления к вторжению в Англию». Перспективной целью
виделось создание атмосферы полнейшей неопределенности, позволявшей лишь строить
догадки относительно следующего хода Германии, а также сроков начала ею главной
военной операции года.
Автор директив ОКВ – никто иной, как сам Гитлер – придумал иезуитский способ
ослабить бдительность Сталина даже тогда, когда скрывать военные приготовления стало
невозможно. Суть его заключалась в том, чтобы вкрадчиво намекать русским: надежда на
мирное урегулирование советско-германского конфликта сохраняется; наращивание
рейхом вооруженных сил у советских границ преследует цель оказать политическое
давление на Москву; Берлин хочет от Советского правительства каких-то далеко идущих
уступок и вот-вот выступит с инициативой переговоров или, напротив, ждет, что Москва
возьмет инициативу на себя…
К фабрикации и распространению лживых слухов в 1941 году были подключены
лучшие специалисты в разведке, генштабе, МИДе, министерстве пропаганды рейха. В
рамках дезинформационной операции резиденту советской внешнеполитической разведки
А. Кобулову немецкой контрразведкой был подставлен в качестве агента латвийский
журналист Орест Берлинкс. Легендируя связи в высших кругах германского МИДа,
Берлинкс передавал дезинформационные материалы, содержавшие сведения о том, что
направлением устремлений фашистского руководства является не Россия, а регионы
Ближнего и Среднего Востока, Африка. Эти материалы передавались в Москву.
Разумеется, Кобулов пересылал в Москву и правдивые сообщения, исходившие от
немецких антифашистов – членов «Красной капеллы», от занимавшего серьезный пост в
гестапо агента Брайтенбаха (гауптштурмфюрера СС Вилли Лемана, судьба которого в
известной мере вдохновила писателя Юлиана Семенова на создание образа Штирлица), и
их было больше. Но достоверные данные шли в одном потоке с фальшивками,
стряпавшимися в «бюро Риббентропа» и РСХА («Германия сделает все возможное, чтобы
избежать войны на два фронта»; «фюрер не может идти на такой риск, как война с
Советским Союзом, опасаясь нарушить единство Национал-социалистической партии»; «в
рейхе исчерпаны все запасы зерна» и т.д.). Сталину все это докладывалось в
первозданном виде, практически без каких-либо комментариев. Поэтому отличить правду
от лжи, да еще столь созвучной заветным чаяниям, хозяину Кремля было очень нелегко;
не случайно на знаменитом донесении агента Старшины (старшего лейтенанта
люфтваффе Харро Шульце-Бойзена) от 16 июня о том, что все приготовления к агрессии
против СССР в Германии завершены и ее следует ожидать со дня на день, Сталин
начертал историческую резолюцию: «Т. Меркулову. Может послать ваш источник из
штаба Герм. авиации к е… матери. Это не источник, а дезинформатор».
Оказавшийся в советском плену офицер гестапо Зигфрид Мюллер, сотрудник
реферата IV-D Главного управления императорской безопасности, на допросе 21 мая 1947
г. показал, что руководивший латышским журналистом сотрудник РСХА Ликус регулярно
ездил к Гитлеру с донесениями о ходе дезинформационной игры. Фюрер жадно
интересовался мельчайшими деталями общения Берлинкса и Кобулова: с каким
выражением лица воспринимал тот заявления о миролюбии Германии, с какой
интонацией говорил, крепким ли было рукопожатие и т.д.
Проводимые дезинформационные мероприятия были непосредственно увязаны с
процессом принятия военно-политических решений, стратегического планирования,
стратегического и оперативного развертывания вооруженных сил, мероприятиями по
маскировке, подготовке войск, штабов и театров военных действий.
Насколько это удалось германскому военно-политическому и разведывательному
руководству, судить истории.

***

Классической считается специальная операция немецко-фашистских спецорганов по


дезинформации советского высшего военного руководства под кодовым наименованием
«Кремль». Цель операции состояла в сохранении в тайне намечаемого направления
главного удара на южном крыле советско-германского фронта и создании впечатления,
что он будет нанесен летом 1942 года на западном направлении, с задачей разгромить
центральную группировку советских войск и захватить Москву. План операции «Кремль»
предусматривал проведение комплекса различных дезинформационных мероприятий:
аэрофоторазведку московских оборонительных позиций, окраин Москвы, районов
Владимира, Иванова, рубежа Тамбов – Горький – Рыбинск, оборонительных позиций,
проходивших от Пензы через Алатырь к Козьмодемьянску, а также на Волге от Вольска до
Казани; радиодезинформацию; усиление агентурной разведки; размножение планов
Москвы и других крупных городов, расположенных в полосе наступления группы армий
«Центр» и рассылку их вплоть до штабов полков; подготовку новых дорожных указателей
для войск в ходе наступления; проведение перегруппировки и ложных перебросок войск,
передислокации штабов и командных пунктов; подвоз переправочных средств к водным
преградам и т.п. Эти мероприятия по времени тесно увязывались с подготовкой и
осуществлением генерального наступления на юге. Еще до проведения операции
«Кремль» у Ставки Верховного Главнокомандования СССР сложилось мнение, что
наступление противника на юге возможно, однако считалось, что вероятнее всего
главный удар будет нанесен не в сторону Сталинграда и Кавказа, а во фланг центральной
группировки Красной Армии в целях овладения Москвой и Центральным промышленным
районом. Мероприятия, проведенные по плану «Кремль», способствовали тому, что
советское командование придерживалось ошибочной точки зрения вплоть до
развертывания немецкого наступления на Сталинград. Соответственно, здесь явный
провал советской военной разведки. Операция «Кремль» – малоисследованная и
малоописанная в отечественной литературе. Понятно, что провалами не гордятся, но
уроки необходимо извлекать не столько из побед, сколько из ошибок, подробный разбор
которых, анализ причин позволит принять меры по их учету и недопущению впредь. В то
же время положительный опыт есть и у противника, заранее запрограммированной
обреченности на успех или поражение в разведке и контрразведке нет и не бывает ни у
одной из сторон.
Место, роль и время проведения стратегической военно-политической
дезинформационной операции Германии в период подготовки к нападению на
СССР.

Источник: «ОСНОВНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ПОДГОТОВКИ ГЕРМАНИИ И СССР К ВОЙНЕ»,


Независимое военное обозрение, 2001, № 22.

***

Один из принципов дезинформации – ложка дегтя (ложных сведений) в бочке меда


(истинных сведений). Ключевое в дезинформации – каналы ее доведения и
подтверждения при перепроверке противником.
24 марта 1955 г. совершенно секретным постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР
№ 602/369СС была задана разработка многоканальной зенитно-ракетной системы «Даль».
Предполагавшиеся характеристики «Дали» были действительно выдающимися для того
времени – никто в мире ничего подобного еще не создавал. «Даль» планировалось
развернуть под Ленинградом для отражения массированного налета стратегических
бомбардировщиков. Ракеты, оснащенные радиолокационными головками самонаведения,
должны были поражать цели на дальностях до 180 километров при скорости полета цели
до 2000 километров в час. По дальности стрельбы новая система в шесть раз
превосходила «Беркут», стоявший на защите Москвы.
Зенитные управляемые ракеты, получившие индекс «изделие 400» разрабатывались
в ОКБ знаменитого генерального конструктора А.С. Лавочкина.
В Ленинградской области были подготовлены стартовые позиции. Это были
грандиозные сооружения – антенны станций обнаружения целей, например, должны были
устанавливаться на 25-метровых цилиндрических бетонных «стаканах». Возводились
десятки железобетонных хранилищ для ракет, командные пункты, автопарки, штабы и
казармы, протягивалось шоссе и железнодорожные ветки.
В силу различных причин, зачастую к науке и технике отношения не имеющих, после
ряда удачных и неудачных испытаний в декабре 1963 года дальнейшая разработка
системы была прекращена.
Но история «Дали» получила неожиданное продолжение. 7 ноября 1963 г.
присутствующие на традиционном военном параде в Москве зарубежные дипломаты,
военные атташе, их сотрудники и журналисты лихорадочно защелкали затворами
фотокамер – на Красной площади появились невиданные ранее ракеты. Голос диктора
сообщил: «А сейчас перед Мавзолеем провозятся новейшие высокоскоростные
беспилотные перехватчики воздушно-космических целей!». Это были «четырехсотки»
Лавочкина. Оборонный отдел ЦК совместно с ГРУ ГШ разыгрывали последний акт драмы
под названием «Даль».
Дезинформация оказалась удачной. В НАТО ракетам несуществующей системы был
присвоен код SA-5 «GRIFFON». А спутниковые снимки бетонных сооружений под
Ленинградом заставили американскую разведку проинформировать правительство США о
создании русскими «Tallin Lain» – северо-западного рубежа противоракетной обороны. В
американских публикациях «Гриффон» сравнивался с противоракетой «Найк-Зевс» и
утверждалось, что он способен перехватывать тактические ракеты. На военных парадах в
Москве и Ленинграде «четырехсотки» катали несколько лет. Все это время благодаря
стараниям ГРУ Генштаба Вооруженных Сил СССР американская сторона была убеждена,
что на вооружении Советской Армии находится не менее 900 этих «высокоскоростных
перехватчиков». Перед лицом такой «страшной угрозы» Пентагон, по разным оценкам,
откачал из карманов американских налогоплательщиков от 4 до 10 млрд. долларов на
«достойный ответ», что можно рассматривать как несомненное достижение советской
разведки и первый и последний «боевой успех» системы «Даль».
Питер Швейцер, известный американский исследователь деятельности спецслужб, в
своей книге «Победа» описывает, как в 1984 году ЦРУ и Пентагон запустили комплексную
программу дезинформации с глобальной стратегической целью дестабилизации, подрыва,
расшатывания экономики Советского Союза. Программа базировалась на тезисе об
определенной зависимости экономики СССР от западных технологий и включала
доведение до заинтересованных хозяйственных структур СССР измененной или
сфабрикованной технологической информации в гражданской и военной областях. ЦРУ
занималось технологией гражданских проектов, а Пентагон – военных. Акция Пентагона
охватывала ряд особо засекреченных направлений военной технологии, среди которых
были программы Стратегической оборонной инициативы, разработки современного
тактического самолета, уменьшения обнаружения летательных аппаратов радарами и
термолокацией. Экспортная сырьевая направленность экономики СССР просматривалась
мировыми аналитиками достаточно четко, поэтому ЦРУ посылало советским источникам
искаженную информацию о технологии бурения нефти, устройстве газовых турбин,
компьютерных схемах технологических процессов, химических составах, что вело
российских специалистов по запутанным научно-техническим лабиринтам, оказавшимся, в
конце концов, тупиковыми. При этом безвозвратно были потеряны колоссальные
финансовые и интеллектуальные ресурсы и самое главное и ценное – время.

***

Дезинформация – метод исключительно сложный, требующий жесткого,


регулируемого, единого и возобновляемого информационно-ресурсного
централизованного управления, определенной методики анализа и системы объективного
принятия решений по передаваемому противнику объему материалов. Известно, когда
применение дезинформации в стратегических контрразведывательных операциях
приводило к крайне тяжелым последствиям. Речь идет о калейдоскопе оперативных игр
«Трест», «Синдикат» и др., проводившихся в 20-х годах прошлого века ОГПУ против ряда
зарубежных разведок (польской, эстонской, латвийской, финской) и белоэмигрантской
оппозиции Советской власти, в частности Российского общевоинского союза – РОВС.
Как известно из архивных и мемуарных источников, замысел ОГПУ состоял в том, что
на территории СССР легендировалось существование нелегальной контрреволюционной
организации под названием «Монархическое объединение Центральной России» (МОЦР) –
якобы мощной заговорщической шпионской организации, охватывающей значительную
часть командного состава РККА из числа бывших офицеров царской армии, способной
возглавить контрреволюционные силы и свергнуть Советскую власть.
Целью операции являлось получение данных о белоэмигрантских воинских
формированиях, их планах, а также дезинформация иностранных разведок и пресечение
деятельности их агентуры на территории СССР. В интересах достижения целей операции
органами ОГПУ и Разведуправлением РККА агентам иностранных разведок передавались
различные «документы» о боевой и мобилизационной готовности Красной Армии,
дислокации, численности, штатах и боевой оснащенности частей и соединений, фамилии
командиров и начальников штабов корпусов и дивизий, провозной способности железных
дорог, мощности военной промышленности и ряд других военных сведений,
интересовавших иностранные разведки. Однако, боясь, что передача заведомо ложных
данных может расшифровать легенду «Трест», руководство ОГПУ наряду с
дезинформационными материалами передавало через своих агентов и действительные
сведения о Красной Армии, причем был передан ряд документов за подлинными
подписями ответственных военных работников. В рамках операции иностранным
разведкам передавались:
– агентурные донесения по заданиям иноразведок;
– донесения, составляемые по собственной инициативе источника;
– подлинные приказы или копии с них, поскольку таковые уже имелись у
противников;
– «подлинные», но переработанные приказы, документы или копии с них;
– совершенно ложные приказы и другие равноценные документы;
– официальные, неофициальные и секретные (устаревшие или потерявшие
актуальное значение) военные издания;
– инспирированные статьи и хроникерские заметки в печати.
Получение иностранными разведками и белоэмигрантами сведений за подлинными
подписями должностных лиц РККА бесспорно убеждало их в том, что они имеют дело с
антисоветской организацией, в состав которой входят видные военные руководители.
Сотрудник контрразведывательного отдела ОГПУ Стырне впоследствии писал:
«Проводилась в этом отношении следующая дезинформационная работа: на средства от
передачи сведений при Развед.отделе штаба РККА создано специальное отделение по
работе дезинформации и по директивам Военного ведомства мы снабдили все штабы
государств Центральной Европы (ибо хотя материалы фактически передавались только
полякам, эстонцам, финнам и англичанам на основе взаимного обмена военными
сведениями, документально установлено, что наши материалы имеются в латвийском,
французском, японском и немецком штабах); при этом мощь Красной Армии была
показана значительно сильней фактической».
Положительные результаты «Треста» налицо – на определенный период времени
разведывательную активность иностранных спецорганов на других направлениях удалось
сбить, что позволило замкнуть на советскую контрразведку каналы добывания
информации о политическом и военно-экономическом потенциале СССР, при реализации
операции в глазах мирового сообщества была скомпрометирована военная составляющая
белоэмигрантского движения.
В то же время невоздержанное применение элементов провокации в отношении
зарубежных разведок и структур белой эмиграции спровоцировало крайне пагубные
последствия как для значительного числа участников долговременной стратегической
контрразведывательной операции, так и для РККА в целом.
Помимо передачи за рубеж дезинформационных и иных документальных материалов,
перед западными разведками инициативно легендировалось участие в заговоре МОЦР
видных военных руководителей Советского государства – Зайончковского, Потапова,
Саблера, Тухачевского, Каменева, Лебедева. Эти сведения в белоэмигрантских
организациях и иностранных разведках различных государств, как нередко бывает,
раздувались, искажались и распространялись в выгодных для спецслужб направлениях. В
частности, придуманная ОГПУ легенда о Тухачевском как об антисоветском человеке в
устах иноразведок приобретала уже характер «секретных сведений», которые
подхватывались агентурой советских спецорганов за границей и возвращались в адрес
авторов этой легенды.
Легендирование участия видных военачальников в антисоветских структурах
проводилось ОГПУ и в рамках других операций, в частности «Синдикат-4», где
Тухачевский, например, вследствие своей популярности в армии и у населения страны,
предлагался на пост военного диктатора. В рамках операции «Синдикат-4» агенты ОГПУ
как участники якобы существующей в СССР «Внутренней российской национальной
организации» (ВРИО) неоднократно встречались с английскими консерваторами,
сотрудниками английского МИДа и разведки, членом германского рейхстага,
уполномоченным немецкой фашистской организации «Стальной шлем» и т.п.
Как отмечено в совершенно секретной справке Комитета партийного контроля при
ЦК КПСС от 26 июня 1964 г. о проверке обвинений, предъявленных в 1937 году
судебными и партийными органами Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и другим военным
деятелям, в измене Родине, терроре и военном заговоре «в архивах КГБ при СМ СССР
имеются и некоторые другие данные, говорящие о том, что Органы ОГПУ, легендируя
существование антисоветских организаций с различными наименованиями, вводили в
игру имя Тухачевского и других руководящих работников Красной Армии и советских
государственных учреждений, сообщали на них иноразведкам различные ложные
компрометирующие сведения».
Более тяжких последствий дезинформационных операций мировая история разведки
и контрразведки не имела.