Вы находитесь на странице: 1из 356

МИХАИЛ

ШОЛОХОВ
собрание
сочинений
МИХАИЛ
ШОЛОХОВ
собрание
сочинений
в восьми
томах

москва
·Художествен мая
nитера тура·
1985
МИХАИЛ
ШОЛОХОВ
собран и!
сочинении

том1
...,
тихи и
ДОН
Роман
в четырех
книrах

Москва
•ХуАожественна•
nитература·
1985
Р2
Ш78

Составление

/11 . Маноzиной

Оформление художника

Ю . Боярского

"4102010200-126 © Оформление. Издательство •Ху­


Ш 02SCOI)-SS DOAJIHeнoe дож еств енна я литература•, 1985· г.
СЛОВО О ШОЛОХОВЕ

М. Горький
• Шолохов,- судА по первому тому,- талантлив ... Каждый rод вы-
1\llllraeт все более талантливых людей . Вот ;~то - радость. Очень, анафем­
с·~<и талантлива Русь•.

lf/;!8 г ., 31 декабря.

А. С. Серафимович
•Как степной цветок, живым пятном встают рассказы т. Шолохова.
ll1юсто, ярко н рассказываемое чувствуешь - перt"д глазами стоит . Образ­
ный язык , тот цвt'тной язык, которым говорит казачество. Сжато, в Э"l'а
с" >КitТость полна жнэн11, напряжения н правды .

Чувство меры в острых моментах, н оттого они провнаывают. Orpuм ­


llnc знание тоrо, о чем рассказывает. Тонкий схватывающий rnaa. Умевме
выбрать нз ин.огих признаков иаихарактернейшие• .

1925

•Он (Шолохов) сиnе11 в первую голову как крупнеimкi художвв•­


р!'алист, глубоко правдивый , смелый, не боящийся самых острых свтуа-
1\ИЙ, неожиданных столкновений nюдеi и событий ... Оrромныi, прuдв­
••~й писатель. И ... черт знает как таnантлив .. . •

1940

А. В. Луначарский
о .•. роман Шолохова tТихий Дон• - произведение вскnючительвоl
I'II IIЫ по широте картин, знанию жнавв н людей, по горечи своеi фабулы.
: lто провзведение вапомннает nучmве явnенвя русской nатературы все:к
\

5
времен... Шолоховекни роман читается с захватывающим интересом
u яВJJяется ценным вкладом в литературу о массах•.

1929 г., 4 янеаря .

•Возьмеи, например, роман Шолохова •Поднятая целина• ... Очень


большое, сложное, полное противоречий и рвущееся вперед содержавне
одето здесь в прекрасную словесную и образную форму, которая нигде ве
отстает от этого содержания, ниrде не урезывает, не обедняет его и кото­
рой вовсе не приходится заслонять собой какие- нибудь дыры и пробелы
в атом содержании•.

1933 2., 1J UЮАЯ.

Ромен Рмлан
oЛyчllttle на новых произведений советсt;ой литературы ·(например,
книги Шолохова) продолжают, в основном, великую реалистическую
традицию предшествующей эпохи, составляющую душу русского искус­

ства, которую обессмертили произведения Толстого. Те же широкие


полотна, где выступают целые пласты человечества в окружении природы,

тот же объективный взгляд, широкий кругозор, который отражает, не


искажая, то же стремление скрыть художника и раскрыть предмет искус­

ства ... •
1935 г., март.

А. А. Фадеев
«Воаьмнте, какой чудовищной жизненной хваткой отличается Шмо­
хов. Можно прямо сказать, что, когда его читаешь, испытываешь настоя­
щую творческую зависть, желание многое украсть - 11астолько зто

хорошо. Видишь, что это по-настоящему здорово, неповторимо•.

1937

В. Я. Шишков
«... М. Шолохов - бесспорный и самый большой писатель. Он знает
самые затаенные движения человеческих душ и с бмьшнм мастерством,
по-серьезному умеет покааывать это. Даже самые случайные его герои,
жизнь которых началась и закончилась на одной и той же странице, на­
долго остаются в Вашей памяти ...
Но во всяком разе, по моему мнению, •Тихий Доиt занимает в со­
ветской литературе первое место•.

1940 г., 21 мая .

6
Л. 11. TOJteтol
е .. .аамечательное ивление нашей литературы - Михаил Шолохов .
1111 IIMIIKON рожден Октябрем и создан советской эпохой. Ов пришел
в 111\Tttpaтypy с темой рождения нового общестав в муках и трагедиих
1111\IIIIII·ИOЙ борьбы.
11 еТихом Доне• он развернул эпическое, насыщенное запахами
~··м••••· ншвописное по.1от1ю 11э жиэни донского каэачества . Но это lle·
щ· patiii'IIIBaeт бо.1ьшую тему романа . •Тихий Дон• по языку, сердечности,
ЧIIJiotaoчttocти, пластичности,- произведение общерусское, иационаnьное,
IIA(IIIДIIOOt.

/U4:! ,• ., 18 ноября .

А . Т. Твардовский
• ... Всем вам известно проиэвсдение Шолохова tПоднRТая целина• .
Дн tюнвления этого романа для м11ожества людей представпения о кмхо­
••••· об этом особом мире, J<оторый оформnялся перед нашими совремеиии­
IСАМII , ограничивались общими сведениями и понитиями о классовой
ll"l"•бe в деревне, о новом строе, кQторый утверждаетси в жизни.
И как расширились наши знания , больше того, наши представлении
11 rуществеиности , жttзнеиности этого строи на советской земле, когда
11111\Виnси роман Шолохова! •

1017 z., 29 ~арта.

С. Н. Серrеев-Цеиекий
• .. .Я назову дорогое всем нам имя Михаила Шолохова! В его произве­
ло• llиих мы в11дим алмазные россыпи русской речи . Не в словарих отыскан-
11111•, 11е из запыленных фолиантов утащенное, а взRТое писателем у самого
ащ11ина языка · - у народа - вот какое это слово!
С мояоком матери впитал писатель приемы народного творчества
111 1 р11нес их в русскую художественную речь . Поэтому так и поражают ови
о · вщ•ii смелостью и художественной силой.
Мне думаетси, что творческий путь Михаила Шолохова, сго кaждo­
J IIН'Ittюe общение СО СВОИМИ Гt'рОИМИ, CIIИTHOCTb ВОеДИНО С ЖIIЗIIbЮ народ·
1111ii во всех се проивпеюtих - вот единственный правипьиый путь для
..., .. тнищсго народного писатс .1и• .

/1158 z., ноябрь.

Н. С. Тихоиов
еЛоднятая цепииа• - произведение большой эпической сиnы, вао­
llt•••кающее величайшее историческое событие в жизни советской де-
1'''' '"' - коллективизацию сельского хозяйства, рождение нового, соцва·
1111rтического отвошевня к труду в среде крестьянства ...

7
Бмьшаи .1юбовь к изображаемому, превосходное знание быта.• уме­
иве широко раскрыть силы1ые характеры, чеповеческие страсти, о оказать,

в чем сила руководитепи, сдепапи KHJtгy це.1ьноii , глубокой, вwдающейси


во силе воздействии•.

1960 z., апре.сь.

К. М. Симопов
«Литература не смдатскаи шеренга, в которой стоят по росту, но все
же, если б меня спросиЛJ! : а кого вы назовете первым среди ... оисате­
.llей? - и лично так ЖЕ', не нолЕ'бпись, назвал бы в проае Шмохова, как
в ооззин - Твардовсliоrо .
... Шмохов прнвеп с собой в литературу людей нз народа, 11ли, как
rеворит, простых людей , и они за11Я.111 в его романах не боковые места н не
гuерку, а самый центр этого битком набитого людьми зала. Он заставил
смотреть на них, прежде всего на них . И не оказапось таких осихмогнче­
ских проблем, которых он не ванлея бы решить на авапнае души этого так
называемого простого чеповека, всю неоростоту которого ои с такой реши­
мостью н силой докааап на страницах своих книг.
Конечно, не ов первый депап это в вашей литературе, во с такой силой
и ооследоватепьвостью, пожалуй, первый . И это относится не тмько
к •Тихому Дону•, во и ко многим оревосходвwм страницам в других его
кввг - «Ови еражались за Родввуt, «Судьбы чеповека•, «Подвитой
целины•.

1960

Марттв Ларин
•Он чистокровный реалист, который умеет заставить •ожить бума·
ryt, лирик, рассматривающий орироду в неотрывной органической связи
е жизнью .
...Он - живая частица своего народа, Ч)"ТКИi и оровиквовеииый
то.аковатепь души чеповечсской, переживший роковые моменты судьбы
своей отчизны и как патриот, и как смдат, и как оозтt .

1963 z., 24 игуста.

Авиа 3erepc
«...первые тома •Тихого Дона•. Когда мы читали ... перевод, мы
nовми, что происходило со старым народом в новой стране. Мы nроглоти­
•и огромный кусок жизни, который Шолохов бросил вам, страшно
I'OIIoдвwм , страшно голодным до nравды . И казалось, будто он ори этом
крикнул: «Вы хотите знать все, эдесь это все!•
Так ово стапо нам близким до того, что можно его потрогать, можно
пережить это бурлящее в гражданской войне общество; оно было схвачено

8
• 11.111111 ai'Jiикoro художника . И блаrодаря этой cиJte оно присутствовало
·•А•~·•· ·· как дпя тоrо, чтобы пережить ero, так н дпя тоrо, чтобы думать
118А IIIIN.
оlluдиятая целина• - безжалостная, веприукрашенная правда. Не
•• с·••J•ючеииая, деформированная, кажущаяся, а подпнниая, настоящая,
но'ТII•tинком которой является жизнь•.

1/Jtl4

Мулк Радж Ананд


• Наша книrа, с ее широким, эпическим размахом, воодушевила меня
"lt't•Jtнлa веру в то, что и писатели Востока смоrут войти в мировую лите­
J•атуру, рассказав в новых пронаведенних о далеких, невавестных варо-

11 ... о которых Запад еще мало что знает . Я сам с тоrо времени, размышляя
"JIONaиax, посвященных азиатскому материку, стал предстаВJJять их себе
а :11t11чсскнх пропорциях. Это стремление к широким замыслам пришло ко
мне• и ••иоrим писателям вашеrо покопевия от Вас. Но не топько ;~то из­
аJtо•кли мы из Ваших страниц. Быть может, важной встивоi, вытекавшей
Allll 11ас на эпопеи о Доне, была СJ\едующая: дпя писателя психопоrическое
чуаство уверенности в справедливости обществеввоrо строя, в котором он
мекает, бопее необходимо, чем ощущение надежиости своеrо фвавческоrо
с·ущrствования .
... Как бурвый паводок , аuивающвi береrа в разрушающий мвоrое в а
о·ао"н пути, часто делает почву бопее плодородной, так и ревопюцвоввыi
ноар, которым пышет от Ваших книг, прорывается сквозь застывшве
• Jоиllицы привычных чувств, отбрасывает прочь условности и освобождает
'IIITIITI'ЛЯ t,

11165 2., 13 аггуста.

Чарльа Своу
•Книга 1с самоrо начала вмела rромадный успех . Все мы тоrда же ее
IIJIOЧЛH. Она дoW.IIa до широчайшего круга читателей . Так бы.ао повсюду
111 :Jападе. Мноrим на нас она казалась не топько первым великим рома­
llом, 11апнсаииым в советское время, но и великим романом вообще ... t

I/J75

1'. М. Марков
• Наподобие ropиoro хребта возвышается творчество М. А. Шопохоаа,
оовшеrо вершиной отечествеиной и мировой литературы. В нем иаШ.IIн
ttТJоuжение история пашей ревопюцин, ста11овление советского стров,

1 Роман •Тихий Дои•. (ПpUJf.eч. ред.)

!1
защита нашего Отечества от иноземных захватчиков, борьба нашего наро­
да за мир и коммунизм. Мы по праву называем писателя летописцем
советской эпохи, ее исследователем, ее певцом .
Шолохов создал талерею образов, которые по силе своей выразитель­
ности, художнической ценности встали в один ряд с самыми замечатель­

ными образами мировой классики вс ех времен .


На героях Шолохова лежит отсвет исторических , социальных потри­
севиft двадцатого века. Мы, современники и свидетели этих колоссальны х
р еволюц ионных сдвигов, исnытываем сегодня законную гордость за труд

и подвиг писателя. Череа десятилетия и века грядущие покол ения будут


зна ть о наше&! героическом вромеип немеркнущую правду, запечатленную

могучим талантом народного художника. Обр азы Шолохова всегда буАут


в олновать людей. Михаил Александрович Шол охов воодушевлялся жи ­
знью родного народа. Ч ерпая в ленинизме, в полити к с :Коммунистической
партии идеи иреобразования мира, он как подлинвый партийный писате;~ь
затрагивал самые острые вопросы современности, злобу дня, н е прятался
от трудностей и против оречий и достигал высочайших художественных
р езультатов. Его слово гр емело как набат. Его слушала вся планета. Исто­
рия поставила имя Шолохова рядоы с гитантами русской литературы
Львом Толстым и Максимом Горьким . Влияние Шолохова на русскую
литературу, лит ерат уру братских народов, на всю мир овую литературу
н еохватно . И потому творения Шолохова переживут века, они неувядаемы
и исподвластны годам, как вс е прекрасное и жизнеспособное•.

1984 г., 23 феврмя .

10
ТИХИЙ
дон
книrа nервая

Не сохамв-то славнаи аемлюшка ваша распахана ...


Распахана наша аемлюшка лошадиными копытами,
А аасеива слааиаи землюшка казацкими rоловамв,
Украшен-то наш тихий Дои молодыми вдовами.
Цветев ваш батюшка тихий Дои сиротами,
Наполнена волна в тихом Дону отцовскими,
матерввекими слеаамв.

Ой ты, наш батюшка тихий Дои!


Ой, что же ты, тихий Дои, мутвехонек течешь?
Ах, как мне, тиху Дону , не мутиу течи!
Со два меии, тиха Дона, студены ключи бьют,
Посередь меня , тиха Дона, бела рыбица мутит.

Старинные ~еааа .. ьи песни


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Мелеховекий двор - на самом краю хутора . Воротца со


с· котиньего база ведут на север к Дону. Крутой восьмиса­
IIСI'Itный спуск меж замшелых в прозелени меловых глыб ,
" вот берег: перламутровая россыпь ракушек, серая изло­
мистая кайма нацелованной волнами гальки и дальше -
llt•рекипающее под ветром вороненой рябью стремя Дона .
lla восток, за красноталом гуменных плетней,- Гетман­
с· кий
шлях, полынная проседь, истоптанный конскими
1юnытами бурый, живущой придорожник, часовенка на
р11авилке; за ней - задернутая текучим маревом степь .
С: юга - меловая хребтина горы . На запад - улица, прони­
аыоающая площадь, бегущая к займищу.
В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в ху­
тор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он
)Кt•ну - маленькую, закутан11ую в шаль женщину. Она
11рнтала лицо, редко показывая тоскующие одичалые гл&за.

lluxлa шелковая шаль далекими неведомыми запахами,


радужные узоры ее питали бабью зависть . Пленная турчан­
ко сторонилась родных Прокофия, и старик Мелехов
1\Сiюре отделил сыпа. В курень его не ходил до смерти , не
анбывая обиды.
Прокофий обстроился скоро, плотники срубили курень,
с·ам nригородил базы для скотины и к осени увел на новое
хозяйствосгорбленную иноземку-жену. Шел с ней за арбой
r имуществом по хутору - высыnали на улицу все, от мала

до велика. Казаки сдержанно посмеивались в бороды,


111Лосисто перекликзлись бабы, орданемытых казачат улю­
люкала Прокофию вслед, но он, распахнув чекмень, шел

13
медленно, как по пахотпой борозде, сжимал в черной ладо­
ни хрупкую кисть жениной руки, непокорно нес белесо­
чуiатую голову,- лишь по скулам у негопухли и катались
желваки да промеж каменных, по всегдашней неподвижно­
сти, бровей проступил пот.
С той поры редко видели его в хуторе, не бывал он и на
майдане. Жил в своем курене, на отшибе у Дона, бирюком.
Гутарили про него по хутору чудное. Ребятишки, пасшие за
прогоном телят, рассказывали, будто видели они, как Про­
кофий вечерами, когда вянут зори, на руках носил жену до
Татареного ажник кургана. Сажал ее там на макушке
кургана, спиной к источенному столетиями ноздреватому
камню, садился с ней рядом, и так подолгу глядели они
в степь. Глядели до тех пор, пока истухала заря, а потом
Прокофий кутал жену в зипун и на руках относил домой.
Хутор терялся в догадках, подыскивая объяснение таким
диковинным поступкам, бабам за разговорами поискаться
некогда было. Разно гутарили и о жене Прокофия: одни
утверждали, что красоты она досель невиданной, другие -
наоборот. Решилось все после того, как самая отчаянная из
баб, жалмерка Мавра, сбегала к Прокофию будто бы за
свежей вакваской. Прокофий полез за вакваской в погреб,
а за это время Мавра и разглядела, что турчанка попалась
Прокофию последняя из никудышных ...
Спустя время раскрасневшаяся Мавра, с платком,
съехавшим набок, торочила на проулке бабьей толпе:
- И что он, милушки, нашел в ней хорошего? Хоть бы
баба была, а то так ... Ни заду, ни пуза, одна страма. У вас
девки глаже ее выгуливаются . В стану - перервать можно,
как оса; глазюки- черные, здоровющие, стригеть ими, как
сатана, прости бог. Должно, на сносях дохаживает, ей-бо!
На сносях? - дивились бабы .
Иубыть не махонькая, сама трех вынянчила.
А с лица как?
С лица-то? Желтая. Глаза тусменныи,- небось, не
сладко на чужой сторонушке . А ишо, бабоньки, ходит-то
она ... в Прокофьевых шароварах.
- Ну-у? .. - ахали бабы испуганно и дружно.
- Сама видала - в шароварах, только без лампасин.
Должно, буднишние его подцепила. Длинная на ней руба­
ха, а из-под рубахи шаровары, в чулки вобратые. Я как
разглядела, так и захолонуло во мне ...
Шепотом гутарили по хутору, что Прокофьева жена
ведьмачит . Сноха Астаховых (жили Астаховы от хутора
крайние к Прокофию) божилась, будто на второй день

14
rаю•щы, перед светом, видела, как Прокофьева жена, про·
e'TIIIIOJtocaя и босая, доила на их базу корову. С тех пор
c•c11111Jtocь у коровы вымя в детский кулачок, отбиJiа от моло­
ее • 11 вскоре издохла .
В тот год случился небывалый падеж скота . На стой·
Jtc• 11oaJte Дона каждый день пятнилась песчаная коса тpy­
IIIIMII коров и молодняка. Падеж перекинулся на лошадей.
'1'1111:111 конские косяки, гулявшие на станичном отводе.
Jl ают тут-то прополз по проулкам и улицам черный слу-
111111< . ••
l: хуторского схода пришли казаки к Прокофию.
Хозяин вышел на крыльцо, кланяясь.
- За чем добрым пожаловали, господа старики?
Толпа, подступая к крыльцу, немо молчала .
Наконец один подвыпивший старик первый крикнул:
- Волоки нам свою ведьму! Суд наведем! ..
Прокофий кинулся в дом, но в сенцах его догнали .
Рослый батареец, по уличному прозвищу- Люшня, сту­
IШЛ Прокофия головой о стену, уговаривал :
- Не шуии, не шуми, нечего тут! .. Тебя не тронем,
а бабу твою в землю втолочим. Лучше ее уничтожить, чем
11сему хутору без скотины гибнуть. А ты не шуми, а то
головой стену развалю!
- Тяни ее, суку, на баз! .. - гахнули у крыльца.
Полчанин Прокофия, намотав на руку волосы турчанки,
другой рукой зажимая рот ее, распяленный в крике, бегом
rаротащил ее через сени и кинул под ноги толпе. Тонкий
вскрик просверлил ревущие голоса.

Прокофий раскидал шестерых казаков и, вломившись


8 горницу, сорвал со стены шашку. Давя друг друга, казаки
шарахнулась из сенцев. Кружа над головой мерцающую,
иавизгивающую шашку, Прокофий сбежал с крыльца. Toл­
tta дрогнула и рассыпалась по двору.

У амбара Прокофий настиг тяжелого в беге батарейца


Люшню и сзади, с левого плеча наискось, развалиJI его до
пояса. Казаки, выламывавшие из плетня колья, сыпанули
через гумно в степь.

Через полчаса осмелевшая толпа подступила ко двору.


Двое разведчиков, пожимаясь, вошли в сенцы. На пороге
кухни, подплывшая кровью, неловко запрокинув голову,
лежала Прокофьева жена; в прорези мученически оска­
ленных зубов ее ворочался искусанный язык. Прокофий,
с трясущейся головой и остановившимся взглядом, кутu
8 овчинную шубу попискивающий комочек - преждевре­
менно родившегося ребенка.

15
•••

Жена Прокофия умерла вечером этого же дня. Недоно­
шенного ребенка, сжалившись, взяла бабка, Прокофьева
мать .

Его об.'lожили пареными отрубями, поил11 кобыльим


молоком и через месяц , убедившись в том, что смуглый
турковатый мальчонок выживет, понесли в церковь, окре­
сти.lи. Назв1щи по деду Пантелеем. Прокофий вернулся
с каторги через двенадцать лет. Подстриженная рыжая
с проседью борода и обычная русская одежда делали его
чужим, непохожим на казака. Он взял сына и стал на хо­
зяйство.
Пантелей рос исчерна-смуглым, бедовым. Схож был на
мать лицом и подбористой фигурой .
Женнд его Прокофиii на казачке - дочери соседа .
С тех пор и пошла турецкая кровь скрещиваться
с казачьей. Отсюда и повелись в хуторе горбоносые, дикова­
то-краспвые казаки Ме.1еховы, а по-уличному - Турки.
Похоронив отца, въеJtся Пантелей в хозяйство: заново
покрыл дом, прирезал к усадьбе с полдесятины гулевой
земли, выстроил новые сараи и амбар под жестью. Кровель­
щик по хозяйскому заиазу вырезал из обрезков пару
жестяных петухов, укрепил их на крыше амбара. Веселили
они мелеховекий баз беспечным своим видом, придавая
и ему оид самодовольный и зажиточный.
Под уклон спо.1завших год1~ов закряжистел Пантелей
Прокофьевич : раздался в ширину, чуть ссутулился , но все
же выглядел стариком складным. Бы., сух в кости, хром
(в молодости на императорском смотру на скачках сломал
левую ногу), носил в левом ухе серебряную полумесяцем
серьгу, до старости не слиняли на нем вороной масти боро­
да и волосы, в гневе доходил до беспамятства и, как видно,
этим раньше времени состарил свою когда-то красивую,

а теперь сплошь опутанную паутиной морщин, дородную


жену.

Старший, уже женатый сын его Петронапоминал мать:


небольшой, курносый, в буйной повители пшеничного цве­
та волос, кареглазый; а младший, Григорий, в отца попер:
на полголовы выше Петра, хоть на шесть лет моложе, такой
же, как у бати, вислый коршунячий нос, в чуть косых
прорезях подсинеиные миндалины горячих глаз, острые

плиты скул обтянуты коричневой румянеющей кожей. Так


же сутулился Григорий, как и отец, даже в улыбке было
у обоих общее, звероватое.

t6
Дуняшка - отцова сдабость - длиннорукий, боль­
шсrдазый подросток, да Петрова .жена Дарья с малым
дитём - вот и вся мелеховекая семья .

11

Редкие в пепельном рассветном небе зыбились звезды.


Из-под туч тянул ветер. Над Доном на дыбах ходил туман
и, пластаясь по откосу меповой горы, сползал в яры серой
безголовой гадюкой. Левобережное Обдонье, пески, ендовы,
камышистая непролазь, лес в росе - полыхали исступлен­

ным холодным заревом . За чертой, не всходя, томи.'IОСЬ


СОШIЦе.

В мелеховеком курене первый оторвался ото сна Панте­


Jtей Прокофьевич. Застегивая на ходу ворот расшитой
крестиками рубахи, вышел на крыльцо . Затравевший двор
11ыложен росным серебром. Выпустил на проулок скотину.
Дарья в исподнице пробежала доить коров. На икры белых
босых ее ног молозивом брызгала роса, по траве через баз
лег дымчатый примятый след.
Пантелей Прокофьевич поглядел, как прямится примя­
тая Дарьиными ногами трава, пошел в горницу.
На подоконнике распахнутого окна мертоенпо розовел11
лепестки отцветавшей в палисаднике вишни. Григорий
спал ничком , кинув наотмашь руку .

Гришliа, рыбалить поедешь?


Чего ты? - шепотом спросил тот и свесил с кровати
HOГII.

Поедем, посидим зорю.


Григорий, посапывая, стянул с подвески будничные
шаровары, вобрал их в белые шерстяные чулки и долго
надевал чирик, выправляя подвернувшийся задник.
- А приваду маманя варила? - сипло спросил он,
выходя за отцом в сенцы.

- Варила. Иди к баркасу, я зараз.


Старик ссыпал в рубашку распаренное пахучее ЖIITO,
по-хозяйски смел на ладонь упавшие зерна и, припадая на
левую ногу, захромал к спуску. Григорий, нахохлясь, сидел
в баркасе.
- Куда править?
- К Черному яру. Соробуем возле энтой карши, где
надысь сидели.

Баркас, черканув кормою землю, осел в воду, оторвался


от берега. Стремя попеело его, покачивая, норовя повернуть
боком. Григорий, не огребаясь, правил веслом.

17
- Гребани, что ль.
- А вот на середку вылупимся.

Пересекая быстрину, баркас двинулся к левому берегу.
От хутора догоняли их глухие на воде петушиные перекли­
Jси. Чертя бортом черный хрящеватый яр, лежавший над
водой урубом, баркас причалил к котловине . Саженях
в пяти от берега виднелись из воды раскоряченные ветви
затонувшего вяза. Вокруг него коловерть гоняла бурые
комья пены.

- Разматывай, а я заприважу,- шепнул Григорию


отец и сунул ладонь в парвое зевло кубышки.
Жито четко брызнуло по воде, словно кто вполголоса
шепнул - <<шик! » . Григорий нанизал на крючок взбухшие
зерна, улыбнулся.
- Ловись, ловись, рыбка, большая и малая.
Леса, упавшая в воду кругами, вытянулась струной
и снова ослабла, едва грузило коспулось дна. Григорий
ногой придавил нонец удилища, полез, стараясь не ше­
лохнуться, за кисетом.

Не будет, батя, дела ... Месяц на ущербе.


Серники захватил?
Ага.
Дай огню.
Старик закурил, поглядел на солнце, застрявшее по ту
сторону коряги.

- Сазан, он разно берет. И на ущербе иной раз возь­


иется.

- Чутно, мелочь насадку обсекает,- вздохнул Григо­


рий.
Возле баркаса, хлюпнув, схлынула вода, и двухаршин­
ный, словно слитый из красной меди, сазан со стоном
прыгнул вверх, сдвоив по воде изогнутым лопушистым

хвостом. Зернистые брызги засеяли баркас.


- Теперя жди! - Пантелей Прокофьевич вытер рука­
вом мокрую бороду.
Около затонувшего вяза, в рукастых оголенных ветвях,
одновременно выпрыгнули два сазана; третий, поменьше,
ввинчиваясь в воздух, настойчиво раз за разом бился у яра.

***
Григорий нетерпеливо жевал размокший нонец само­
крутки. Неяркое солнце стало в полдуба. Пантелей Про­
кофьевич израсходовал всю приваду и, недовольно

18
11одобрав губы, тупо глядел на недвижный конец уди­
лища .

Григорий выплюнул остаток цвrарки, uобно проследил


аа стремительным его полетом. В душе он ругал отца за то,
'ITO разбудил спозаранку, не дал выспаться. Во рту от
••ыкуренного натощак табаку воняло припаленной щети­
ной . Нагнупоя было зачерпнуть в пригоршню воды,- в это
время конец удилища , торчавший на пол-аршина от воды,
слабо качнулся , медленно пополз книзу.
- Засекай! -выдохнул старик .
Григорий, встрепенувшись, потянул удилище, но конец
стремительно зарылся в воду, удилище согнулось от руки

обручем . Словно воротом, огромная сила тянула вниз тугое


красноталовое удилище.

- Держи! -стонал старик, отпихивая баркас от


берега .
Григорий силился поднять удилище и не мог . Сухо
чмокнув , лопнула толстая леса . Григорий качнулся , теряя
равновесие .

- Ну и бугай! - пришептывал Панте.лей Прокофь­


свич , не попадая жалом крючка в насадку .

Взволнованно посмеиваясь, Григорий навязал новую


лесу, закинул.

Едва грузило достигло дна, конец вогнуло.


- Вот он, дьявол! .. - хмыкнул Григорий, с трудом
отрывая от дна метнувшуюса к стремени рыбу.
Леса, пронзительно брунжа, зачертила воду, за вей
косым зеленоватым полотном вставала вода. Пантелей
Прокофьевич перебирал обрубковатыми пальцами держак
черпала.

- Заверни его на воду! Держи, а то пилой рубанет!


- Небось!
Большой изжелта-красный сазан поднялся на поверх­
ность , вспенил воду, и угнув тупую лобастую голову,
опять шарахнулся вглубь.
Давит, аж рука за.вемела ... Нет , погоди!
- Держи, Гришка! ·
- Держу-у-у!
- Гляди, под баркас не пущай! .. Гляди!
Переводя дух, подвел Григорий к баркасу лежавшего на
боку сазана . Старик сунулся было с черпалом , но сазан,
напрягая последние силы, вновь ушел в глубину.
- Голову ему подымай! Нехай глотнет ветру, он
посмирнеет .

Выводив, Григорий снова подтянул к баркасу изму-

19
ченного сазана. Зевая широко раскрытым рто~. тот ткнулс.я
носом в шершавый борт и стал, перепивая шевелящееся
оранжевое золото плавников.

- Отвоевался! -крякнул Пантелей Прокофьевич,


поддевая его черпалом.

Посидели еще с полчаса . Стихал сазаний бой.


- Сматывай, Гришка. Должно, последнего запрягли,
11Шо не дождемся.

Собрались. Григорий оттолкнулся от берега. Проехали


но.71овину пути. По лицу отца Григорий видел, что хочет тот
что-то сказать, но старик молча поглядывал на разметан­

ные под горой дворы хутора.


- Ты, Григорий, вот что ... - нерешительно начал он,
теребя завязки лежавшего под ногам и мешка,- примечаю,
ты, никак, с Аксиньей Астаховой ...
Григорий густо покраснел, отвернулся. Воротник руба­
хи, врезаясь в мускулистую прижженную солнцегрсвом

шею, выдавил белую полоску .


- Ты гляди, парень,- уже жестко и зло продолжал
старик,- я с тобой не так заrутарю. Степан нам сосед,
и с его бабой не дозволю баловать. Тут дело моrет до греха
взыграть, а я наперед упреждаю: примечу - запорю!
Пантелей Прокофьевич ссучил пальцы в узловатый
нулак,- жмуря выпуклые глаза, глядел, как с лица сына

сливала кровь.

- Наговоры,- глухо, как из воды, буркнул Григорий


11 прямо в синеватую переносицу поглядел отцу.

Ты помалкивай.
- Мало что люди гутарют ...
- Цыц, сукин сын!
Григорий слег над веслом. Баркас заходил скачками.
Завитушками заплясала люлюкающая за кормой вода.
До пристани молчали оба . Уже подъезжая к берегу,
отец напомнил:

-Гляди, не забудь, а нет - с нонешнего дня прикрыть


все игрища. Чтоб с базу ни шагу . Так-то!
Промолчал Григорий. Примыкая баркас, спросил:
- Рыбу бабам отдать?
- Понеси купцам продай,- помягчел старик,- на та-
бак разживешься.
Покусывая губы, шел Григорий позади отца. •Выкуси ,
батя, хоть стреноженный уйду ноне на игрище•,- думал,
злобно обгрызая глазами крутой отцовский затылок.
Дома Григорий заботливо смыл с сазаньей чешуи
присохший песок, продел сквозь жабры хворостинку.

20
у ворот столкнулся с давнишним другом-одногодком
М 11тькой Коршуновым. Идет Митька, играет концом нn­
li11p11oгo пояска. Из узеньких щелок желто маслятся кру­
I'J&ые с наглинкой глаза. Зрачки - кошачьи, поставленные
торчмя, оттого взгляд Митькии текуч, 11еуловим.
1\уда с рыбой?
Нонешняя добыча. Купцам несу .
Моховым, что ли?
Им.
Митька на глазок взвесил сазана.
Фунтов пятнадцать?
С половиной. На безмене прикинул .
Возьми с собой, торговаться буду.
Пойдем.
А магарыч?
Сладимся, нечего впустую брехать .
От обедни рассыпался по улицам народ .
По дороге рядышком вышагивали три брата по кличке
Шамили.
Старший, безрукий Алексей, шел в середине. Тугой
воротник мундира орямил ему жилистую шею, редкая,

курчавым клинышком, бороденка задорно топорщилась


вбок, левый глаз нервически подмаргивал. Давно на стрель­
бище разорвало в руках у Алексея винтовку, кусок затвора
11эуродовал щеку . С той поры глаз к делу и не к делу подми­
l'ивает; голубой шрам, перепахивая щеку, зарывается
в кудели волос. Левую руку оторвало по локоть, но и одной
t<рутит Алексей циrарюJ искусно и без промаха: прижмет
tсисет к выпуклому заслону груди, зубами оторвет нужный
&<лочок бумаги, согнет его желобком, нагребет табаку и не­
уловимо поведет пальцем , скручивая. Не успеет человек
оrJiянуться, а Алексей, помаргивая, уже жует готовую
щtгарку и просит огоньку.

Хоть и безрукий, а первый в хуторе кулачник. И кулак


не особенно чтоб особенный - так, с тыкву-травянку вели­
Чitной; а случилось как-то на пахоте на быка осерчать, кнут
:~атерялся, стукнул кулаком - лег бык на борозде, из ушей
кровь, насилу отлежался. Остальные братья - Мартин и
llpoxop - до медочей схожи с Алексеем. Такие же низко­
рослые, шириной в дуб, только рук у каждого по паре.
Григорий поздоровален с Шами.'lями, Митька прошел,
до хруста отвернув голову. На масленице в кулачной стенке
не пожалел Алешка Шамиль молодых Миты•иных зубов,
махнул наотмашь, и выплюнул Митька на сизый, изо­
дранный коваными каблуками лед два коренuых зуба.

21

Ровняясь с ними, Алексей мигнул раз пять подряд.
Продай чурбака!
Иупи.
Почем оросишь?
Пару быков да жену в придачу.
Алексей, щурясь, замахал обрубком руки:
- Чудак, ах, чудак! .. Ох-хо-ха, жену ... А приплод
возьмешь?
- Себе н~ завод оставь, а то Шамили переведутся,­
зубоскалил Григорий.
tla площади у церковной ограды кучился народ. В толпе
ктитор 1, поднимая над головой гуся, выкрикивал : (<Пол­
тинник! От-да-ли. Нто больше?))
Гусь вертел шеей, презрительно жмурил бирюзинку
глаза .

В кругу рядом махал руками седенький, с крестами


и медалями, завесившими грудь, старичок.

Наш дед Гришака про турецкую войну брешет . ­


-
Митька указал глазами . - Пойдем послухаем?
Покель будем слухать - сазан провоняется, распух-
нет .

Распухнет - весом прибавит, нам выгода .


На площади, за пожарным сараем, где рассыхаются
пожарные бочки с обломанными оглоблями, зеленеет кры­
ша моховекого дома. Шагая мимо сарая, Григорий сплюнул
и зажал нос . Из-за бочки, застегивая шаровары - пряжка
в зубах,- вылезал старик.
- Приспичило? - съязвил Митька .
Старик управился с последней пуговицей и вынул изо
рта пряжку.

- А тебе что?
- Носом павтыкать бы надо! Бородой! Бородой! Чтоб
старуха за неделю не отбанила .
- Я тебе, стерва, навтыкаю! - обиделся старик.
Митька стал, щуря кошачьи глаза, как от солнца.
- Ишь ты, благородный какой. Сгинь, сукин сын! Что
присучился? А то и ремнем!
Посмеиваясь, Григорий подошел к крыльцу моховекого
дома . Перила - в густой резьбе дикого винограда . На
крыльце пятнистая ленивая тень.

- Во, Митрий, живут люди ...


- Ручка и то золоченая.- Митька приоткрыл дверь на
террасу и фыркнул : - Деда бы зитого направить сюда ...

1 К т и т о р -церковный староста . (Здесь и да.Аее npu.~tteч . автора . )

22
- Кто там? - окликнули их с террасы.
Робея, Григорий пошел пераый. Крашеные половицы
мол сазаний хвост.
- Вам кого?
В плетеной качалке - девушка. В руке блюдце с клуб­
никой. Григорий молча глядел на розовое сердечко пол­
ных губ, сжимавших ягодку. Склонив голову, девушка
щ·лядывала пришедших.

На помощь Григорию выступил Митька. Он кашлянул.


- Рыбки не купите?
- Рыбы? Я сейчас скажу.
Она качнула кресло, вставая,- зашлепала вышитыми,
надетыми на босые ноги туфлями. Солнце просвечивапо
1\Рлое платье, и Митька видел смутные очертания полных
ног и широкое волнующесся кружево нижней юбки. Он
дивился атласной белизне оголенных икр, ·лишь на круглых
1111Тках кожа молочно желтела.

Митька толкнул Григория.


- Гля, Гришка, ну и юбка ... Как скло, насквозь все
кидать.

Девушка вышла из коридорных дверей, мягко присела


1111 кресло.

- Пройдите на кухню.
Ступая на HOCI<ax, Григорий пошел в дом. Митька,
отставив ногу, жмурился на белую нитку пробора, paздe­
JIIIDшyю волосы на ее голове на два золотистых полукруга.

Нсвушка оглядела его озорными, неспокойными глазами.


Вы здешний?
Тутошний.
Чей же это?
Коршунов.
А звать вас как~
Митрием.
Она внимательно осмотрела розовую чешую ногтей,
flыстрым движением подобрала ноги.
Кто из вас рыбу ловит?
Григорий, друзьяк мой.
А вы рыбалите?
Рыбалю и я, коль охота набредет.
Удочками?
И удочками рыбалим, по-нашему- притугами .
Мне бы тоже хотелось порыбалить,- сказалtt она,
IIОМОЛЧаВ.

Что ж, поедем, коль охота есть.


Как бы это устроить? Нет, серьезно?

23
Вставать надо дюже рано.
Я встану, только разбудить меня надо.
Разбудить можно ... А отец?
Что отец?
Митька засмеялся.
Как бы за вора не почел ... Собаками ишо притра-
вит.

Глупости! Я сплю одна в угловой комнате. Вот зто


окно.- Она указала пальцем.- Если придете за мной -
постучите мне в ОJ(ошко, и я встану.

В кухне дробились голоса: робкий - Григория, и гу­


стой, мазутный - кухарки.
Митька, перебирая тусклое серебро казачьего пояска,
молчал.

- Женаты вы? - спросила девушка, тепля затаенную


улыбку.
А что?
-Так просто, интересно.
-Нет, холостой .
Митька внезапно покраснел, а она, играя улыбкой
и веточкой осыпавшейся на пол тепличной клубники,
спрашивала:

Что же, Митя, девушки вас любят?


Какие любят, а какие нет.
Ска-жи-те ... А отчего зто у вас глаза, как у кота?
У ... кота? - вконец терялся Митька.
Вот именно, кошачьи.
Это от матери, должно ... Я тут ни при чем.
А почему же, Митя, вас не женят?
Митька оправился от минутного смущения и, чувствуя
в словах ее неуловимую насмешку, замерцал желтизною

глаз.

- Женилка не выросла.
Она изумленно взметнула брови, вспыхнула и встала .
С улицы по крыльцу шаги.
Ее коротенькая, таящая смех улыбка жигапула Митьку
крапивой. Сам хозяин, Сергей Платонович Мохов, мягко
шаркая шевровыми просторными ботинками, с достоин­
ством пронес мимо посторонившегося Митьки свое полнею­
щее тело.

Ко мне? - спросил, пройдя, не поворачивая го-


ловы .

Это, папа, рыбу принесли.


Вышел с порожними руками Г,ригорий.

24
111

l'ригорий пришел с игрищ после первых кочетов . Из


t't'IЩf'B пахнуло на него запахом перекисших хмf'.лин и пря-

111/Й сухменью богородициной травки .


На цыпочках прошел в горницу , разделся, бережно по­
щ • оtд nраздничные, с лампасами, шаровары, перекрестил­

··н, лег. На полу - перерезанная крестом 9К9ННого пepe­


ll :te•тa зодотая дрема лунного света. В угду под расшитыми
1111.1отенцами тусК.'IЫЙ глянец серебрёных икон, над кро­
lltlтью на подвеске тягучий гуд потревоженных мух .
Задремал было, но в кухне зарлакал братнии ребенок.
Немазаной арбой заскрипела люлька. Дарья сонным
1 ·о :юсом бормотнула:
- Цыц, ты, поганое дите! Ни сну тебе , ни по кою.­
аапела тихонько :

- Колода-дуда ,
Иде ж ты была?
- Коней стерегла .
- Чеrо выстсреrла?
- Коня с седлом,
С золотым махром ...

Григорий, засыпая под мерный баюкающий скрип ,


111' 1\Омнил: «А ить завтра Петру в лагеря выходить . Оста­
нется Дашка с дитем .. . Косить, должно, без него будем• .
Зарылся головой в горячую подушку , в уши назойливо
l't>'IИTCЯ:
А иде ж твой конь?
За воротами стоит.
А иде ж ворота?
Вода унесла .

Встряхнуло Григория заливистое конское ржанье . По


угадал Петрова строевого коня..
a·o.'locy
Обессилевшими со сна пальцами долго застегивал ру-
баху , опять почти уснул под текучую зыбь песни:

А нде ж rуси ?
В камыш ушли .
А нде ж камыш?
Девки выжа,1н .
А нде ж девки?
Девки замуж ушли .
А иде ж казаки?
На войну пошли ...

Разб11тый сном, добра.ТJся Григорий до конюшни, вы­


вел коня на проулок. Щекотпула лицо налетевшая паутина ,
11 неожиданно пропал сон .

25

По Л.о11. 1111111'1 щ• t. uuJшистый, никем не сзгке нный
Jl, 11111•1ii 111 111 ll tщ Нщюм -туман, а вверху звездное про-
1'11, l'o111. IIII.IIIJ\11 · т рож ко пероставляет ноги. К воде спус к
' ' JIIIIIII , IJo ·roii стороне утиный кряк, возле берега в тине
11.111 pнyJI 11 бухнул по воде омахом охотящиiiся на ме.rючь
(' 1.
Григорий долго стоял у воды. Прелью сырой 11 прссной
дышал берег . С конских губ ронялась дробная капель . На
сердце у Григория сладостная пустота. Хорошо и бездумно.
Возвращаясь, глянул на восход, там уже рассосалась синяя
полутьма.

Возле конюшни столкнулся с матерью.


Это ты, Гришка?
А то кто ж.
Коня поил?
Поил, - 11 хотя отвечает Григорий.
Отt инувши ь назад, несет мать в завеске на за­
топ кизя1 и, шарка ет старчески дряблыми босыми но-
1'11 м 11 .
одил бы Астаховых побудил. Степан с нашим Пет­
ром сбиралея хать.
Прохлада вкладывает в Григория тугую дрожащую
пружину. Тело в колючих мурашках. Через три порож ка
взбегает к Астаховым на гулкое крыльцо. Дверь не заперта.
В кухне на разостланной полсти спит Степан, под мышкой
у него голова жены.

В поредевшей темноте Григорий видит взбитую выше


колен Аксиньину рубаху, березово-белые, бесстыдно раски­
нутые ноги. Он секунду смотрит, чувствуя, как сохнет во
рту и в чугунном звоне пухн е т голова.

Воровато повел глазами. Зачужавшим голосо:-1 хрипло


- Эй, кто тут сет ь? Вставайте!
А1tсинья всхлипнула со сна.
- Ой, кто такоu? Ктой-то? - Суетливо зашарила, заби­
лась в ногах голая се рука, натягивая рубаху . Осталось на
подушке пятнышко уроненной во сне слюны: крепок зоре­
вой бабий сон.
Это я. Мать послала побудить вас ...
Мы зараз ... Тут у нас не влезешь ... От блох на полу
-
спим. Степан, вставай, слышишь?
По голосу Григор ий догадывается, что ей неловко,
и спешит уйти.

26
•••
Иа хутора в майские лагеря уходило человек тридцать
1111:ншов . Место сбора - плац. Часам к семи к плацу пoтя­
IIYJIItcь повозки с брезентовыми будками, пешие и конные
щtаnки в майских парусиновых рубахах , в снаряжении.
llcтpo на крыльце наспех сшивал треснувший чумбур .
lltшт<>лей Прокофьевич похаживал возле Петрова 1:\ОНЯ,
11сщсыпая в корыто овес, наредка покрикивал :

- Дуняшка , сухари зашила? А са.'1о пересыпала со-


·'' t.J()?
Вся в румяном цвету, Дуняшка ласточi<ой чертила баз
нт стряпки к куреню, na окрики отца, смеясь, отмахива­

JIItсь :

- Вы, батя, свое дело управляйте, а я братушке так


у Jюжу, что до Черкасского не ворохнется .
- Не поел? - осведомлялся Петро, слюнявя дратву
11 кивая на коня .

- Жует,- степенно отвечал отец, шершавой ладонью


11роuеряя потники. Малое дело - крошка или былка при­
JI\Шнет к потнику, а эа один переход в кровь потрет спину
ICOIIЮ.

Допеть Гнедой - попоите его, батя.


-
Гришка к Дону сводит. Эй, Григорий, веди коня!
-
Высокий поджарый донец с белой на лбу вызвеэдью
11ошел играючись. Григорий вывел его эа калитку , - чуть
тронув левой рукой холку, вскочил на него и с места -
машистой рысью. У спуска хотел придержать, но конь
с· бился с ноги, зачастил, пошел под гору намётом. Отки­
llувшись назад, почти лежа на спине конn, Григорий
увидел спускавшуюся под гору женщину с ведрами . Свер­
llул со стежки и, обгоняя взбаламученную пыль, врезался
\1 воду .
С горы, покачиваясь, сходила Аксинья, еще издали
I' ОЛОСИСТО Крикнула :

- Чертяка бешеный! Чудок конем не стоптал! Вот


ноrоди, я скажу отцу, как ты ездишь .

- Но-но, соседка, не ругайся. Проводишь мужа в лаге-


1'"· может, и я в хозяйстве сгожусь.
- Нак-то ни черт, нужен ты мне!
- Зачнется покое - ишо попросишь,- смеялся Гри-
• · орий.
Аксинья с подмостей ловко зачерпнула на коромысле
ll<'дpo JlОды и, зажимая промеж колеи надутую ветром юбку,
t· лянула на Григория .

27
Что щ, Ст1'11а11 твой собрался? - спросил Григорий
Л тобt• •н·1· о?
1\oiШII ты ... Спросить, что ль, нельзя?
Собрался. Ну?
Остаешься, стал быть, жалмеркой?
Стал быть, так.
1\онь оторвал от воды губы, со скрипом пожевал сте­
кавшую воду и, глядя на ту сторону Дона, ударил по воде
передней ногой. Аксинья зачерпнула другое ведро, п ереки­
нув через плечо I>оромысло, легкой раскачкой пошла на
гору . Григорий трон ул коня следом. Ветер трепал на Ак­
синье юбку, перебирал на смуглой ше е мелкие пушистые
завитки. На тяжслом узле волос пламен ела расшитая
цветным шелком шлычк а, розовая р убаха, запр авл енна я
в юбку, не морщи11лсь, охватывала крутую спину и налитые
nлечи . Поднимаясь в гору, Аксинья клонилась вперед, ясно
nылегала под рубахой продольная ложбинка на спине.
Григорий видел бурые круги слинявшей под мышками от
nот рубахи, провожал глазами каждое движение. Ем у
хот лось снова заговор ить с ней.
- Небось, будешь с кучать по мужу? А?
Аксинья на ходу поверн ула голову, улыбнулась.
- А то как же. Ты вот женись,- переводя дух, она
говорила nрерывисто, - женись, а пос ля узнаешь, скучают

ай нет по дружочке.
Толкнув коня, равняясь с ней, Григорий заглянул ей
в глаза.

- А ить иные бабы ажник рады, как мужей проводют


Наша Дарья без Петра толстеть зач1шает.
Аксинья, двигая ноздрями, резко дышала; поправляя
волосы, сказала:

-Муж - он не уж, а тянет кровя. Тебя-то скоро


обженнм?
Не знаю, как батя. Должно, посля службы.
Молодой ишо, не женись.
А что?
Сухота одна.- Она глянула исподлобья : не разжи­
мая губ, скупо улыбнулась. И тут в первый раз заме­
тил Григорий, что губы у нее бесстыдно-жадные, пухло­
ваты е.

Он, разбирая гриву на прядки, сказал:


Охоты нету жениться. Какая-нибудь и так полюбит.
Ай nриметил?
Чего мне примечать ... Ты вот проводишь Степана ...
Ты со мной не заигрывай!

28
~шибешь?
Ст<'пану скажу словцо ...
Jl твоего Степана ...
l'ляди, храбрый, слеза капнет.
llc пужай, Аксинья!
Н не пужаю. Твое дело с девками. Пущай утирки
,,.f\,. •••о~шивают , а на меня не заглядывайся .
llарошно буду глядеть.
Ну, н гляди.
Л1<синья примиряюще улыбаулась и сошла со стежки,
"''JIIIIIП обойти коня . Григорий повернул его боком, зaгopo-
1\lt.rl дорогу.

Пусти, Гришка!
Не пущу.
Не дури, мне надо мужа сбирать.
l'ригорий, улыбаясь, горячил коня: тот, переступая,
fi'I'JIItл Аксинью к яру . •
Пусти, дьявол, вон люди! Увидют, что подумают?
О11а метнула по сторонам испуганным взглядом н пpo­
IIIJJn, хмурЯСЬ Н Не ОГ.'IЯДЫВаЯСЬ .

lla крыльце Петро прощался с родными. Григорий


11111' 1'длал коня . Придерживая шашку, Петро торопливо
• б1•жал по порожкам, взял из рук Григория поводья.
1\онь, чуя дорогу, беспокойно переступал, пен11л, гоняя
1111 рту, мундштук . Поймав ногой стремя, держась за луку,
ll1•тpo говори.- отцу:
- Лысых работой не нури, батя! Заосеняет - прода­
дим. Грнrорню ить коня справлять. А степную траву,
IJIJiди, не продавай: в лугу ноне, сам знаешь, какие сена
/\у дут .
- Ну, с богом. Час добрый,- проговорил старик,
11 IIN~T я с ь .
Петро привычным движением вскинул в седло свое
1' f\11тое тело, поправил позади складки рубахи, стянутые
11ш1ском. Конь пошел к воротам. На солнце тускло блеснула
IIIJювкa шашки, подраrивавшая в такт шаrам.

Дарья с ребенком на руках пошла следом. Мать,


11ытирая рукавом глаза и уrлом завески покрасневший нос,
1 · тонла посреди база.
-- Братушка, пирожки! Пирожки забыл! .. Пнрожки
1· 1<артошкой! ..
Дуняшка козой скакнула к воротам.
- Чего орешь, дура! - досадливо крикнул на нее
l'1н1rорий.
Остались пирожки-и! - прислонясь к калитке, сто-
IIIIJIA }tyllllllll<ll, •• 11а измазанные горячие щеки, а со щек на
бyдllll'lllyю 1софтенку -слезы.
J(••Jiы• и з -под ладони следила за белой, занавешенной
IIЫЛI.ю рубахой мужа . Пантелей Прокофьевич, качая под­
ГIIивший столб у ворот, глянул на Григория.
- Ворота возьмись поправь да стоянок на углу врой . ­
Подумав, добавил, как новость сообщил: -Уехал Петро.
Через плетень Григорий видел, как собирался Степан .
Пр инаряженная в зеленую шерстяную юбку Аксинья под­
вела ему коня. Степан, улыбаясь, что-то говорил ей . Он не
спеша, по-хозяйски, поцеловал жену и долго не снимал
руки с ее плеча. Сожженная загаром и работой рука уголь­
но чернела на белой Аксиньиной кофточке . Степан стоял
к Григорию спиной; через плетень было видно его тугую,
красиво подбритую шею, широкие, немного вислые пл ечи
и - когда наклонялся к жене - закрученный кончик ру­
сого уса. •
Аксинья чему-то смеялась и отрицательно качала голо­
вой. Рослый вороной копь качнулся, подняв на стремен и
седока. Степан выехал из ворот торопким шагом, сидел
в седле, как врытый, а Аксинья шла рядом , держась за
стремя, и снизу вверх, любовно и жадно, по-собачьи загля­
дывала ему в глаза.

Так миновали они соседний курень и скрылись за


поворотом.

Григорий провожал их долгимнеморгающим взглядом.

IV

К вечеру собралась гроза. Над хутором стала бурая


туча. Дон, взлохмаченный ветром, кидал на берега гребни ­
стые частые волны. 3а левадами палила небо сухая мопния,
давил землю редкими раскатами гром. Под тучей, раскры­
латившись, колесил коршун, его с криком иреследовали

вороны. Туча, дыша холодком, uша вдопь по Дону, с запада.


3а займищем грозно чернело небо, степь выжидающе мол ­
чала. В хуторе хлопали закрываемые ставни , от вече рни,
крестясь, спешили старухи, на плацу колыхался серый
столбище пыли, и отягощенную внешней жарою землю уж е
засевали первые зерна дождя.

Дуняшка, болтая косичками, прожгла по базу, захлоп ­


нула дверцу курятника и стала посреди база, разду вая
ноздри, как лошадь перед препятствием . На улице взбры­
кивали ребятишки. Соседск ий восьмилеток Мишка вертел-

30
·"· 11р11С1'дая на одной ноге,- на голове у него, закрывая
.... у I'Jtuan, кружился непомерно просторный отцовский
••а•туа,- и пронзительно верещал:

Дождюк, дождюк, припусти,


Мы поедем во кусты,
Боrу MOJIIITьcи,
Христу ПОКIIОНВТЬСИ .

Дуняшка завистливо глядела на босые, густо ycы­


•IAitlltde цыпками Мишкипы ноги, ожесточенно топтавшие
~•·и;аю. Ей тоже хотелось приплясывать под дождем и мо­
,. .. ,.., а·олову, чтоб волос рос густой и курчавый; хотелось вот
' " " il\1', иаи Мишииному товарищу, укрепиться на придо­
а•шнllой пыли вверх ногами, с риском свалиться в кo­
IIIII'IIШ,- но в он но глядела мать, сердито шлепая губами.
llaдoxaryв, Дуняшиа побежала в курень. Дождь спустился
nдрРный и частый. Над самой крышей лопнул гром, оскол­
Мit 1101\3ТИЛИСЬ За Дон.
В сенях отец и потный Гришка тянули из боковушки
I~ICIITUHHЫЙ бредень.
- Ниток суровых н иглу-цыганку, шибко! - крикнул
Дунншке Григорий.
U иухне зажгли огонь. Зашивать бредень села Дарья.
Ст11руха, уиачивая дитя, бурчала:
- Ты, старый, сроду на выдумки. Спать яожияись бы,
t'llc~ 1 все дорожает, а ты жгешь. Накая теперича ловля?
Нуда вас чума понесет? Ишо перетопвете, там ить на базу
с·та•uсть господня. Ишь, ишь, как полыхает! Господи Иису­
rс• Христе, царица небес ...
В кухне на секунду стало осяепительво сине и тихо:
rлtо~шно быяо, как ставни царапал дождь,- следом ахнуя
rром. Дуняшка пискнула и ничком ткнуяась в бредень .
Д11ра.я мелкими крестиками обмахивала окна и двери.
Старуха страшными гяазами гяядела на яастившуюся
у ног ее кошку.

Дунька! Го-о-ни ты ее, орок.. . царица небесная,


-
ttаюсти меня, грешницу. Дунька, кошку выкинь на баз.
llрысь ты, нечистая сила! Чтоб ты ..•
Григорий, уронив комол бредня, трясся в беззвучном
а охоте.

- Ну, чего вы вскагакались! Цыцтеl - прикрикнул


llаштеяей Прокофьевич.- Бабы, живо зашвваiiтеl Надысь
мtаао говорил: оглядите бредень.

Г а с - керосин.

31
- И какая теперя рыба,- заикпулась было стар ух а.
-Не разумеешь - молчи! Самое стерпядей на к осе
возьмем. Рыба к берегу зараз идет, боится бурю. Вода,
небось, уж мутная пошла. Ну-ка, выбеги, Дуняшка, посл у­
хай - играет ерик?
Дуняшка нехотя, боч1юм, подвинулась к дверям.
- Кто ж бро;щть пойдет? Дарье нельзя, могет груд
застудить,- не унималась старуха .

- Мы с Гришкой, а с другим бреднем - Аксин ью


покличем, кого-нибудь ишо из баб.
Запыхавшись, вбежала Дуняша. На ресницах, подр аг и­
вая, висели дождевые капельки. Пахнуло от нее отсы
ревшим черноземом.

Ерик гудет, ажник страшно!


Пойдешь с нами бродить?
А ишо кто пойдет?
Баб покл11чем .
Пойду!
Ну, накинь зипун и скачи к Аксинье . Ежели п ойдет
пущай покличет Малашку Фролову!
- Энта не замерзает,- улыбнулся Григорий,- на неi
жиру, как на добром борове.
- Ты бы сенца сухого взял, Гришунька , - с оветовала
мать,- под сердце под.'lожишь, а то нутрё застудишь .
- Григорий, мотай за сеном . Старуха верное сл ово
сказала .

Вскоре привела Дуняшка баб. Аксинья, в рваной п одпо­


ясанной веревкой кофтенке и в синей исподней юбке,
выглядела меньше ростом, худее. Она, пересмеиваясь с
Дарьей, сняла с головы платок, потуже закрутила в узел
волосы и, покрываясь, откинув голову, холодно огл ядела

Григория. Толстая Малашка подвязыва.'lа у порога чулки,


хрипела простуженно:

- Мешки
взяли? Истинный бог, мы ноне шат ан ем
рыбы .
Вышли на баз. На размякшую землю густо .:tил дожд ь,
пенил лужи , потоками сползал к Дону.
Григорий шел впереди. Подмывало его беспр ичинное
веселье.

Гляди, батя, тут канава.


Эка темень-то!
-
Держись, Аксюша, при мне, вместе будем в т юрь-
-
ме,- хрипло хохочет Малашка .
- Гляди, Григорий, никак, Майданниковых при­
стань?

32
Она 11 есть.
Отсель ... зачинать ... - осиливая хлобыстающий ве­
' ''1'· Щlичит Пантелей Прокофьевич.
lle слышно, дяденька! - хрипит Малашка .
:Заброди, с богом ... Я от глуби. От глуби, говорю ...
MIIJIНIItкa, дьявол глухой , куда тянешь? Я пойду от глуби!
l'tllll ' opий, Гришка! Аксинья пущай от берега!
У Дона стонущий рев. Ветер на клочья рвет косое
IIIIJIOTIIИЩe ДОЖДЯ .

Ощупывая ногами дно, Григорий по пояс окунулся


n IIIЩy. Липкий холод дополз до груди, обручем стянул
пр;ще . В лицо, в накрепко зажмуренные глаза, словно
1111утом, стегает волна. Бредень надувается шаром, тянет
еmеубь. Обутые в шерстяные чулки ноги Григория скользят
1111 несчаному дну . 1\омол рвется из рук ... Глубже, глубже .
Уt~ туп . Срываются ноги . Течение порывисто несет к середи-
111', всасывает . Григорий правой рукой с силой гребет
1с берегу . Черная колышущаяся глубина пугает его, как
1111когда. Нога радостно наступает на зыбкое дно. В колено
•·тукается какая -то рыба.
- Обходи глубе! - откуда-то из вязкой черни голос
СIТЦа.

Бредень, накренившись, опять ползет в глубину, опять


т1~чение рвет из-под ног землю, и Григорий, задирая голову,
илывет, отплевывается.

Аксинья, жива?
Жива покуда .
Никак , перестает дождик?
Маленький перестает, зараз большой тронется.
Ты потихоньку . Отец услышит- ругаться будет.
Испужался отца, тоже ...
С минуту тянут молча. Вода, как липкое тесто, вяжет
каждое движение .

- Гриша, у берега , кубыть, карша . Надоть обвесть .


Страшный толчок далеко отшвыривает Григория . Гро­
хочущий всплеск , будто с яра рухнула в воду глыбища
породы.

- А-а-а-а! - где-то у берега визжит Аксинья .


Перепуганный Григорий, вынырнув, плывет на
есрик.

- Аксинья!
Ветер и текучий шум воды .
- Аксинья! - холодея от страха, кричит Григорий.
- Э-гей!!. Гри-го-ри-ий! - издалека приглушенный
отцов голос.

33 2 М . Шоло хов , т. 1
Григорий кидает взмахи. Что-то вязкое под н огам и ,
схватил рукой: бредень.
- Гриша, где ты? .. - плачущий Аксиньин голос.
- Чего ж не откликалась-то? .. - сердито орет Григ о-
рий, на четвереньках выбираясь на берег .
Присев на корточки, дрожа, разбирают спутанны й
комом бредень.
Из прорехи разорванпой тучи вылупливается месяц. З а
займищем сдержанно поговаривает гром . Лоснится земля
невпитаппой влагой. Небо, выстиранное дождем, строг о
и ясно .

Распутывая бредень, Григорий всматривается в АI<­


синью . Лицо ее мелово-бледпо, но красные, чуть выверну
тые губы уже смеются.
- Как оно меня шибанет на берег, - п ереводя дух ,
рассказывает она,- от ума отошла. Спужалась до смерти !
Я думала - ты утоп.
Руки их сталкиваются. Аксинья пробует просунут ь
свою руку в рукав его рубахи.
- Как у тебя тепло-то в рукаве, - жалобно говорит
она,- а я замерзла. Колиl{и по телу пошл и.
- Вот он, проклятущий сомяга, где саданул!
Григорий раздвигает на середине бредня дыру аршина
полтора в поперечнике.

От косы кто-то бежит Григорий угадывает Дуняшку.


Еще издали кричит ей :
- Нитки у тебя?
- Туточка.
Дуняшка, запыхавшись, подбегает.
- Вы чего ж тут сидите? Батянька прислал, чтоб
скорей шли к I<oce. Мы там мешок стерлядей наловили! -
В голосе Дуняшки нескрываемое торжество.
Акс инья, лязгая зубами, зашивает дыру в бредне.
Рысью, чтобы согреться, бегут на косу .
Лаптелей Прокофьевич крутит цигарку рубчатыми от
воды и пухлыми, как у утопленника , пальцами; приплясы ­

вая, хвалится:

- Раз забрели- восемь штук, а другой раз ... - Он


делает передышку, закуривает и молча показывает ·ногой
на мешок.

Аксинья с любопытством заглядывает . В меmне снреж е-


щущий треск: трется живучая стерлядь.
А вы чего ж отбились?
Сом бредень просадил .
Зашили?

34
1\щ~-как, ячейки посцепили ...
1\у, дойдем до колена и -домой. Забредай, Гришка,
,.,,, ... щ 11:1110ровился? ·
l'ptll'opий переступает одеревеневшими ногами. Ак­
''"'"'" дрожит так, что дрожь ее ощущает Григорий через
nlll';\t'lllo.
llc трясись!
11 рада б, да духу не переведу.
Навай вот что ... Давай вылазить, будь она проклята,
1""""l\1•:•та!
у пный сазан бьет через бредень. Учащая шаг, Гpигo-
llltil ааt · ибает бредень, тянет комол, Аксинья, согнувшись,
••.еliнаст на берег . По песку шуршит схлынувшая назад
••IJtll, трепещет рыба .
Через займище пойдем?
Лесом ближе . Эй, вы там, скоро?
- Идите, догоним. Бредень вот пополоскаем.
Лt<синья, морщась, выжала юбку, подхватила на плечи
MttiiJOK с уловом, почти рысью пошла по косе . Григорий нес
брf'день . Прошли саженей сто, Аксинья заохала:
Моченьки моей нету! Ноги с пару зашлись .
Вот прошлогодняя копна, может, погреешься?
-
И то. Покуда до дому дотянешь- помереть можно.
-
l'ригорий свернул набок шапку копны, вырыл яму.
t:лоа<алое сено ударило горячим запахом прели.
- Лезь в середку . Тут- как на печке .
Аксинья, кинув мешок, по шею зарылась в сено.
·- То-то благодать!
Подрагивая от холода, Григорий прилег рядом. От
мокрых Аксиньиных волос тек нежный волнующий запах .
О11а лежала, запрокинув голову , мерно дыша полуоткры­
те.ем ртом .

-Волосы у тебя дурнопьяном пахнут . Знаешь, этаким


''"'~тtюм белым ... - шепнул, наклонясь, Григорий .
Она промолчала . Туманен и далек был взгляд ее,
устремленный на ущерб колёсистого месяца.
('ригорий , выпростав из кармана руку, внезапно притя-
llул ее голову к себ('. Она резко рванулась, привстала.
Пусти!
Помалкивай .
Пусти, а то зашумлю!
Погоди, Аксинья ...
Дядя Пантелей! ..
Ай заблудилась? - совсем близко, из зарослей бoя­
fllolluttикa, отозвался Пантелей Прокофьевич.

2*
Григорий, сомкнув зубы , прыгнул с копны .
- Ты чего шумишь? Ай заблудилась? - подходя, п е­
респросил старик.

Аксинья стояла возле копны, поправляя сбитый на


затьток платок, над нею дымился пар .

- Заблудиться-то нет, а вот было-к замерзнула.


- Тю, баба, а вот, гля, копна. Посогрейся .
Аксинья улыбнулась, нагнувшись за мешком .

v
До хутора Сетракова - места лагерного сбора - шес ть­
десят верст . Петро Мелехов и Астахов Степан ехали на
одной бричке. С ними еще трое казаков-хуторян : Ф едот
Бодовсков - молодой калмыковатый и рябой казаJ(, вто­
роочередник лейб-гвардии Атаманского полка Хриса н ф
Токин, по прозвищу Христоня, и батареец Томилин Иван ,
направлявшийся в Персиановку . В бричку после первой ж е
кормежки запрягли двухвершкового 1 Христониного кон я
и Степанового вороного. Остальные три лошади, оседлан ­
ные, шли позади. Правил здоровенный и дурковатый, к ак
большинство атаманцев, Христоня. Нолесом согнув спину ,
сидел он впереди, заслонял в будку свет, пугал лошад е й
гулким октавистым басом . В бричке, обтянутой новеньки м
брезентом , лежали, покуривая, Петро Мелехов, Степ ан
и батареец Томилин . Федот Бодовсков шел позади; видн о,
не в тягость было ему втыкать в пыльную дорогу кривы е
свои калмыцкие ноги .

Христонина бричка шла головной . За ней тянулись еще


семь или восемь запряжек с привязанными оседланным и

и неоседланными лошадьми .

Вихрились над дорогой хохот, крики , тягучие песни,


конское порсканье, перезвяк порожних стремян .

У Петра в головах сухарный мешок. Лежит П етро


и крутит желтый длиннющий ус .
Степан!
А?
... на! Давай служивскую заиграем?
Жарко дюже. Ссохлось все .
Кабаков нету на ближних хуторах, не жди!

1 Д в у х в ер ш к о в ы й к о н ь - конь ростом в два аршина и два


вершка . В царскую армию казак обязан был явиться со своим конем не
ниже двух аршин и полвершка .

36
lly, заводи. Да ты ить не мастак. Эх, Гришка ваш
''''"'"""ит! Потянет, чисто нитка серебряная, не голос. Мы
1; 11\lr.t 1111 игрищах драли.

С :тl'ltaн откидывает голову,- прокашлявшись, заводит


llltiiiCIJM ЗВУЧНЫМ ГОЛОСОМ:
Эх ты, зоренька-зарница,
Рано на небо взошла ...

'1'11м ил ин по-бабьи прикладывает к щеке ладонь, пoдxвa­


ltolltiii'T тонким, стенящим подголоском. Улыбаясь, запра­
'"'" 11 рот усину, смотрит Петро, как у грудастого батарейца
1' ttlll•ют от усилия узелки жил на висках.

Молодая, вот она, бабенка


Поздно по воду пошла ...

Степан лежит к Христоне головой, поворачивается,


111111рнясь на руку; тугая красивая шея розовеет.

- Христоня, подмоги!

А маль•lttшка, он догадался,
Стал ко11я свово седлать ...

Степан переводит на Петра улыбающийся взгляд выпу­


'"'""'·'х глаз, и Петро, вытянув изо рта усину, присоединяет
I'IIJIOC.
Христоня, разинув непомерную залохматевшую

Щt•тиной пасть, ревет, сотрясая брезентовую крышу


tiy 1{101:
Оседлал коня гнедого­
Стал бабенку догонять .. .

Христоня кладет на ребро аршинную босую ступню,


шtшдает, пока Степан начнет вновь . Тот, закрыв гла­
.ш.- потное лицо в тени,- ласково ведет песню, то CJJI1-

~•(IIH го.rюс до шепота, то вскидывая до металлического


:шона:

Ты позволь, 11оэволь, бабенка,


Ко11я в рсчнс 11апоить ...

И снова колокольно-набатным гудом давит Христоня


Вливаются в песню голоса и с соседних бричек.
t'IIJtoca.
llоцокивают колеса на железных ходах, чихают от пыли
l<они, тягучая и сильная, полой водой, течет над дорогой
lll'cня. От высыхающей степной музги, из горелой кopичнe­
llllii куги взлетывает белокрылый чибис. Он с крином летит
37
в лощину; поворачивая голову, смотрит изумрудным глаз­

ком на цепь повозок, обтянутых белым, на лошаде й,


кудрявящих смачную пыль копытами, на шагающих по

обочине дороги людей, в белых, просмоленных пыл ь ю


рубахах. Чибис падает в лощине, черной грудью ударяет
в подсыхающую, примятую зверем траву - и не видит, чт о

творится на дороге. А по дороге так же громыхают бри ч­


ки, так же нехотя переступают запотевшие под седла ми

кони; лишь казаки в серых рубахах быстро перебега ю11


от своих бричек к передней, грудятся вокруг нес, стопу
в хохоте.

Степан во весь рост стоит на бричке, одной рукой


держится за брезентовый верх будки, другой ко ротко
взмахивает ; сыплет мельчайшей, подмывающей скоро го
воркой :

Не саднея возле меня,


Не саднея возле меня,
Люди скажут - любишь меня ,
Любишь меня,
Ходишь ко мне,
Любишь меня,
Ходишь ко иве,
А я роду ве простого ...

Десятки грубых голосов хватают на лету, ухают, стел ют


на придорожную пыль:

А я роду ве простого,
Hf! простого -
Воровского,
Воровского -
Не простого,
Люблю сына квяэсвского ...

Федот Бодовсков свищет; приседая, рвутся из постро­


мок кони ; Петро, высовываясь из будки , смеется и машет
фуражкой; Степан, сверкая ослепительной усмешкой, озо р­
но поводит шtечами; а по дороге бугром движется пыль ;
Христоня, в распоясанной длиннющей рубахе, патлатый ,
мокрый от пота, ходит вприсядку, кружится маховым
колесом, хмурясь и стонал , делает казачка, и на сером
шелковье пыли остаются чудовищные разлапистые следы

босых его ног .

38
\ 1

llщJto лобастого, с желтой песчаной лысиной кургана


•н · r tHIIIIIIIJI ись ночевать.

с: ; щнада шла туча. С черного ее крыла сочился дождь.


llotll :lll 1\онсй в пруду. Над плотиной горбатились под вет- ·
1"'~' )'III.I.'IЫe вербы . В воде, покрытой застойной зеленью
" '11'111,\'l'ii убогих волн, отражаясь, коверкалась молния.
"'''''1' t'liyпo кропил дождевыми I<аплями, будто милостыню
1 WIIIIJI на черные ладони земли.

с :трt•ноженных лошадей пустили на попас, назначив


• 1111pнyJt трех человек. Остальные разводили огни, вешади
1\ttfJII,I на дышла бричек .
х,IИСТОНЯ кашеварил. Помешивая ЛОiЮЮЙ в 1\ОТЛе,
l'"l't'I\OI:tывaл сидевшим вокруг казакам:

... Курган, стал быть, высокий, павроде этого. Я и го­


•••1'111 11окойничку бате: «А что, атаман 1 не забастует нас за
'"· •tто без всякого, стал быть, дозаоленья зачнем курган
IIIIТ\IIIШ ИТЬ?.
- Об чем он тут брешет? - спросил вернувшийся от
1111111uдей Степан.
-- Рассказываю, как мы с покойничком батей, царство
tiC•titiCHoe старику, клад искали.
- Где же вы его искали?
- Это, браток, аж за Фетисовой балкой. Да ты зна-
••шt. - Меркулов курган ...
·- Ну-ну ... - Степан присел на корточки, положил на
падuнь уголек. Плямкая губами, долго прикуривал, катал
e•t·o 110 ладони.

Ну, вот. Стал быть, батя говорит: «Давай , Христан,


-
IIIH~tюnaeм Меркулов ~>урган ~t. От деда слыхал он, что в нем
IIIIIIЫTЫЙ клад. А клад, стал быть, не кажиому в руки да­
••Тс/1. Батя сулил богу: отдашь, мол, клад - церкву пpe­
llllucнyю выстрою. Вот мы порешили и поехали туда. Земля
е•танишная - сумпение от атамана могло только быть.
ll1•исзжаем к ночи. Дождапись, покель смеркнется, кобы-

1 А т а м а н - у казаков в царской Росени так назывался выборный


lllчnльник всех степеней. Во главе Донского войска стоялвой с к о в ой
1 т а м а н, во главе станиц - с т а н в ч в ы е а т а м а в ы, прв выступле-
11111 казацкого отряда в поход выбнрался особый, п ох о д в ы й а т а­
м 1 11. В широком смысле зто слово значило - старшина. С окончательной
утротой самостоятельности донского казачества звание атамана всех
111nачьнх войск было присвоено наследнику престола; фактвчоски казачь­
ИМII войсками управJIЯЛII н а к аз 11 ы е (то есть назначенные) а т а-

м 11 " ·~-
:1!1
лу, стал быть, стреножили, а сами с лопатами залезли на
макушку. Зачали бузовать прямо с темечка. Вырыли ям у
аршина на два, земля - чисто каменная, захрясла от дав­

ности . Взмок я. Батя всё молитвы шепчет , а у ме ня,


братцы, верите, до того в животе бурчит ... В летнюю пор у,
стал быть, харч вам звестный: кислое молоко да квас ...
Персхватит поперек живот, смерть в глазах - и все! Бат я­
покойничек, царство ему небесное, и говорит: «Фу, говор ит,
Христан, и поганец ты! Я молитву прочитываю, а ты не
могешь пищу сдерживать, дыхнуть, стал быть, нечем . Ид и,
говорит, слазь с кургана, а то я тебе голову лопатой срубл ю .
Через тебя, поганца, клад могет в землю уйтить». Я лег
под курганом и страдаю животом, взяло на колотье, а

батя - покойничек - здоровый был чертяка! - кона ет


один. И дорылся он до каменной плиты. Кличет ме ня.
Я, стал быть, подовздел ломом, поднял эту плиту ... Ве­
рите, братцы, ночь месячная была, а под плитой так и
блестит ...
- Ну, и брешешь ты, Христоня! - не вытерпел П етро,
улыбаясь и дергая ус.
- Чего «брешешы? Пошел ты к тетери-ятери! -
Христоня поддернул широченные шаровары и оглядел
слушателей.- Нет, стал быть, не брешу! Истинный бог ­
правда!
- К берегу-то прибивайся!
- Так , братцы, и блестит . Я -глядь, а это, стал быть,
сожгённый уголь. Там его было мер сорок . Батя и говорит :
«Лезь, Христан, выгребай его•. Полез. Кидал, кидал этую
страмоту, до самого света хватило. Утром, стал быть, гл ядь,
а ОН- ВОТ ОН.

- Кто? - поинтересовался лежавший на попоне То­


милин.

- Да атаман, кто же. Едет в пролетке: «Кто дозволил,


такие-сякие?• Молчим. Он нас, стал быть, сгреб - и в ста ­
ницу. Позапрошлый год в Каменекую на суд вызывал и,
а батя догадался - успел помереть. Отписали бумагой, что
в живых его нету.

Христоня снял котел с дымившейся кашей, пош ел


к повозке за ложками.

- Что ж отец-то? Сулил церкву построить, да так и н е


построил? - спросил Степан, дождавшись, пока Христон я
вернулся с ложками.

- Дурак ты, Степа, что ж он за уголья, стал быт ь,


строил ба?
Раз сулил - значится, должен .

40
В с•1ет угольев не было никакого уговору, а клад ...
llт хохота дрогнул огонь. Христоня поднял от котла
Щttн· ·rollaтyю голову и, не разобрав, в чем дело, nокрыл
1щlol'll остальных густым гоготом.

Vll

Аксинью выдали за Степана семнадцати лет. Взяли се


1' • утора Дубровки, с той стороны Дона, с песков.
:Ja год до выдачи осенью пахала она в степи, верст за
htН'1•мь от хутора. Ночью отец ее, пятидесятилетний старик,
1 ' 11/lанл ей треногой руки 11 изнасиловал.
- Убью, ежели пикиешь слово, а будешь помалки­
IIIIТI. - справлю плюшевую кофту и гетры с калошам и. Так
11 11омни: убью, ежели что ... - пообещал он ей .
Ночью, в одной изорванной исподнице, прибежала
Л1н~инья в хутор. Валяясь в ногах у матери, давясь рыдани­
IIМit, рассказывала ... Мать и старший брат, атаманец,
·rщ11.ко что вернувшийся со службы, запрягли в бричку
Jlllltlaдeй, посадили с собой Аксинью и поехали туда, к отцу.
:!11 восемь верст брат чуть не запалил лошадей. Отца нашли
11нале стана. Пьяный, спал он на разостланном зипуне,
m<nлo валялась порожняя бутылка из-под водки. На глазах
у Аксиньи брат отцепил от брички барок, ногами поднял
l'llнщего отца, что-то коротко спросил у него и ударил

оl(ованным барком старика в переносицу. Вдвоем с матерью


fi11ли его часа полтора. Всегда смирная, преетарелая мать
11сступленно дергала на обеспамятевшем муже волосы,
tipuт старался ногами. Аксинья лежала под бричкой, укутав
IOJIOBy, молча тряслась ... Перед светом привезли старика
i\щtой. Он жалобно мычал, шарил по горнице гла3ами,
отыскивая спрятавшуюся Аксинью. Из оторванного уха его
ю•тилась на подушку кровь. Ввечеру он помер. Людям ска­
.щшt, что пъяный упал с арбы и убился.
А через год приехали на нарядной бричке сваты за
Ансинью. Высокий, крутошеий и статный Степан невесте
11онравился, на осенний мясоед назначили свадьбу. Подо-
111\'Л такой предзимний, с морозцем и веселым ледозвоном
д1'11Ь, окрутили молодых; с той поры и водворилась Ак­
l'ltнья в астаховеком доме молодой хозяйкой. Свекровь,
11ысокая, согнутая какой-то жестокой бабьей болезнью
с~таруха, на другой же день после гульбы рано разбудила
Лl<синью, привела ее на кухню и, бесцельно переставляя
1югачи, сказала:

1,1
- Вот что, милая моя сношенька, взяли мы тебя н е
кохаться да не вылеживаться. Иди-ка передои коров, а п о­
ели становись к печке стряпать. Я - старая, немощь
одолевает, а хозяйство ты к рукам бери , за тобой оно ляжет.
В этот же день в амбаре Степан обдуманно и страшн о
избил молодую жену. Бил в живот, в груди, в сп ину; бил
с таким расчетом, чтобы не видно было людям. С той поры
стал он прихват.,.вать на стороне, путалея с гулящим и

жалмерками, уходил чуть не каждую ночь, замкнув Ак­


синью в амбаре или горенке.
Года полтора не прощал ей обиду: пока не родилс я
ребенок . После этого притих, но па ласку был скуп и по­
прежнем у редко ночевал дома.

Большое многоскотинвое хозяйство затянуло Аксин ью


работой. Степан работал с ленцой: начесав чуб, уходил
к товарищам покурить, перекинуться в картишки, побре­
хать о хуторских новостях, а скотину убирать приходилос ь
Аксинье, ворочать хозяйством - ей. Свекровь была плохая
помощница. Посуетившись, падала на кровать и, вытянув
в витку блеклую желтень губ, глядя в потолок звереющими
от боли глазами, стонала, сжималась в комок. В такие
минуты на лице ее, испятнаввом черными уродливо круп­

ными родинками, выступал обильный пот, в глазах па­


капливались и часто, одна за другой, стекали слезы .
Акс инья, бросив работу, забивалась где-нибудь в угол и со
страхом и жалостью глядела на свекровьино лицо.

Через полтора года старуха умерла. "Утром у Аксиньи


начались предродовые схватки, а к полудню за час до nQ;-
явления ребенка, свекровь умерла на ходу, возле дверей
старой конюшни. Повитуха, выбежавшая из куреня пр'еду­
предить пьяного Степана, чтобы не ходил к родильнице,
увидела лежащую с поджатыми ногами Аксиньину све­
кровь.

Аксинья привязалась к мужу после рождения ребенка,


но не было у нее I< нему чувства, была горькая бабья жа­
лость да привы чка . Ребенок умер, не дожив до года. Старая
разверн улась :·низнь. И когда Мелехов Гришка, заигрывая,
стал Ансинье поперек пути, с ужасом увидела она, что ее
тянет к черному ласновому парию. Он упорно, с бугаиной
настойчивостью, ее обхаживал. И это-то упорство и было
страшно Аксинье. Она видела, что он не боится Степана,
нутром чуял а, что так он от нее н е отступится, и, разумом

не желая этого, сопротивляясь всеми силами, замечала за

собой, что по праздникам и в будни стала тщательней наря­


жаться, обманывая себя, поровила почаще попадаться ему

42
"'' I 'JIII:НI . Тепло и приятно ей было, когда черные Гришки­
'"" I'JIII:Ja ласкали ее тяжело и исступленно. На заре,
"I"" ' MIIaяcь доить коров, она улыбалась и, еще не сознавая
вспоминала : «Нынче что-то есть радостное. Что же?
111"11'1 '11,
l'pltl'opий ... Гриша ... • Пугало это новое, заполнявшее всю
•••• ••у11ство, и в мыслях шла ощупью, осторожно, каi< через
)tщ1 110 мартовскому ноздреватому льду .
llроводив Степана в лагеря, решила с Гришкой видеть­
''" JCIII< можно реже. После ловли бреднем решение это
)'11рt•11илось в ней еще прочнее.

Vlll

;1а два дня до троицы хуторские делили луг. На дележ


ходил Пантелей Прокофьевич. Пришел оттуда в обед,
11\'IIXTЯ скинул чирики и, смачно почесывая натруженные

хощ.бой ноги, сказал :


- Досталась нам делянка возле Красного яра. Трава не
т~обо чтоб дюже добрая . Верхний конец до лесу доходит,
кой-что- голощечины . Пырейчик проскакивает.
Когда ж косить? - спросил Григорий.
- С праздников .
- Дарью возьмете, что ль? - нахмурилась старуха .
Пантелей Прокофьевич махнул рукой - отвяжись,
ИОЛ.

- Понадобится - воэьмем . Полудновать-то собирай,


•••• го стоишь, раскрылилась!
Старуха загремела заслонкой, выволокла из печи при­
а·рстые щи . За столом Пантелей Прокофьевич долго расска­
lll.авал о дележке и жуликоватом атамане, чуть было не
обмошенничавшем весь сход.
- Он и энтот год смухлевал,- вступ11лась Дарья,-
11Т6ивали улеши , так он подговаривал все Малашку Фроло-
1\у копаться.

Стерва давнишняя,- жевал Пантелей Прокофь-


е•вич .

Батяня, а копнить, гресть кто будет? - робко cпpo­


l~llлa Дуняшка .
А ты чего будешь делать?
- Одной, батяня, неуправно.
- Мы Аксютку Астахову покличем . Степан надысь
11росил скосить ему . Надо уважить.
На другой день утром к мелеховекому базу подъехал
1\l!рхом на подседлаином белоногом жеребце Митька Кор-

43
шунов. Побрызгивал дождь. Хмарь висела над хутором.
Митька, перегнувшись в седле, открыл калитку, въехал на
баз. Его с крыльца окликнула старуха.
- Ты, забурунный, чего прибег? - спросила она с ви­
димым неудовольствием. Недолюбливала старая отчаянно­
го и драчливого Митьку .
- И чего тебе, Ильинишна, надоть? - привязывал
к перилам жеребца, удивился Митька.- Я к Гришке прlt­
ехал. Он где?
- Под сараем спит . Тебя, что ж, аль паралик вдарил?
Пешки, стал быть, не могешь ходить?
- Ты, тетенька, кажной дыре гвоздь! - обиделся
Митька. Раскачиваясь, помахивая и щелкая нарядной
плеткой по голенищам лакированных сапог, пошел он под
навес сарая.

Григорий спал в снятой с передка арбе. Митька, жмуря


левый глаз, словно целясь, вытянул Григория плетью.
- Вставай, мужик!
•Мужик» у Митьки было слово самое ругательное.
Григорий вскинулся пружиной.
Ты чего?
Будя зоревать!
Не дури, Митрий, покеда не осерчал ...
Вставай, дело есть.
Ну?
Митька присел на грядушку арбы, обивая с сапога
плетью присохшее грязцо, сказал:

Мне, Гришка, обидно ...


- Ну?
- Да как же,- Митька длинно ругнулся,- он не он,-
сотник 1, так и задастся . '
В сердцах он, не разжимая зубов, быстро кидал слова,
дрожал ногами. Григорий привстал.
- Какой сотник?
Хватая его за рунав рубахи, Митька уже тише сказал:
- Зараз седлай коня и побегем в займище. Я ему
покажу! Я ему так и сназал : ((Давай, ваше благородие,

1 Офицсрск••е чины царской армии имели следующие наименовании :


t) по д nор учи к (в кавалерии - к о р н е т, в казачьих войсках -
хорунж1tй), 2) поручик (у казаков-сотник), 3) штабс-ка­
п и т а 11 (в кавалерии - штаб-рот м и с т р, в казачьих войсках -
по д ъ е с а у л), 4) к а n и т а н (в кавалерии - рот м и с т р, в казачь­
их войсках - с с а у л), 5) п о д n о л к о в и и к (у казаков - в ой с к о­
в ой с т аршин а), 6) nо л к о в 11 и к. Первые четыре стуnени называ­
лись чинами обер-оф1щерскими, а nоследние две - штаб-офицерским11.
• "l'"tlyc•r.н.- «Веди, грит, всех друзьев-товарищев, я вас
111'1'- lllll<poю, затем что мать моей кобылы в Петербурге на
lllllltl\"lн~•<иx скачках призы сымала». Да по мне, его кобыла
11 1' MIITt>pью,- да будь они прокляты! -а я жеребца не дам
..rн·•ош ать!
l'ри1·орий наспех оделся. Митька ходил за ним по
11/ITttllt;заикаясь от злобы, рассказывал:
Приехал на гости к Мохову, купцу, энтот самый
1'н·rн1tК. Погоди, чей он прозвищем? Кубыть, Листницкий.
'1'111ЮЙ из себя тушистый, сурьезный. Очки носит. Ну, да
111•Х11йl Даром что в очках, а жеребца не дамся обогнать!
!!осмеиваясь, Григорий оседлал старую, оставленную
1111 нлемя матку и через гуменные ворота - чтоб не видел
ttТI'I\ - выехал в степь. Ехали к займищу под горой. Копы­
·rа лошадей, чавкая, жевали грязь. В займище возле
111.н~охшего тополя их ожидали конные: сотник Листницкий
1111 ноджарой красавице кобылице и человек семь хуторских
1'"6нт верхами.
- Откуда скакать? -обратился к Митьке сотник,
нонравляя пенсне и любуясь могучими грудными мускула­
Мit Митькииого жеребца.
- От тополя до Царева пруда.
- Где это Царев пруд? - Сотник близоруко сощу-
анtлся.
- А вон, ваше благородие, возле леса.
Лошадей построили. Сотник поднял над головою пле­
Тt<у. Погон на его плече вспух бугром.
- Как скажу «три» -пускать! Ну? Раз, два ... три!
Первый рванулся сотник, припадая к луке, придержи­
IIUН рукой фуражку. Он на секунду опередил остальных .
Митька с растерянно-бледным лицом привстал на cтpeмe­
IJux - казалось Григорию, томительно долго опускал на
1сруп жеребца подтянутую над головой плеть.
От тополя до Царева пруда - версты три. На полпути
М итькин жеребец, вытягиваясь в стрелку, настиг кобылицу
с~ отника. Григорий скакал нехотя. Отстав с самого начала,
он ехал куцым намётом, с любопытством наблюдая за
удалявшейся, разбитой на звенья цепкой скакавших.
Возле Царева пруда - наносный от вешней воды песча­
IIЫЙ увал. Желтый верблюжий горб его чахло порос
остролистым змеиным луком. Григорий видел, как на увал
11азом вскочили и стекли на ту сторону сотник и Митька, за
ними поодиночке скользили остальные. Когда подъехал он
к пруду, потные лошади уже стояли кучей, спешившиеся
11ебята окружали сотника. Митька лоснился сдерживаемой

45
радостью. Торжество сквозило в каждом его движени и .
Сотник, против ожидания, показался Григорию нимало н е
сконфуженным; он, прислонясь к дереву, покуривая папи­
роску, говорил, указывая мизинцем на свою, словно выку ­

панную, кобылицу:
- Я на ней сделал пробег в полтораста верст. Вч ера
только приехал со станции . Будь она посвежей - н икогда,
Коршунов, не обогнал бы ты меня.
- Могет быть,- великодушничал Миты<а.
- Резвей его жеребца по всей округе нету,- завидуя,
сказал веснушчатый паренек, прискакавший последним.
- Конь добрячий.- Митька Дрожащей от пережитого
волне ния рукой похлопал по шее жеребца и, деревянн о
улыбаясь, глянул на Григория.
Они вдвоем отделились от остальных, поехали под
горою, а не улицей. Сотник попрощался с ними холоднова­
то, сунул два пальца под козырек и отвернулся.

Уже подъезжая по проулку к двору, Григорий увидел


шагавшую им навстречу Аксинью. Шла она, ощипывая
хворостинку; увидела Гришку- нагнула голову.
- Чего застыдилась, аль мы телешами едем? - кри­
кнул Митька и подмигнул: - Калинушка моя, эх, герьк о­
ватенькая!
Григорий, глядя перед собой, почти проехал мим о
и вдруг огрел мирно шагавшую кобылу плетью. Та присела
на задние ноги - вэлягнув, забрызгала Аксинью грязью .
- И-и-и, дьявол дурной!
Круто повернув, наезжая на Аксинью разгоряченной
.пошадью, Григорий спросил:
Чего не здороваешься?
Не стоишь того!
За это вот и обляпал - не гордись!
Пусти! - крикнула Аксинья, махая руками перед
мордой лошади.- Что ж ты меня конем топчешь?
Это кобыла, а не конь.
- Все одно пусти!
- За что серчаешь, Аксютка? Н еужели за надышнее,
что в
u
заимище ...
',)

Гр иг орий заглянул ей в глаз а . Аксинья хотела что-то


сказать, но в уголке черного ее глаза внезапно нависла

слезинна; жалко дрогнули губы. Она, судорожно глотнув,,


шепнула:

- Отвяжись, Григорий ... Я не серчаю ... Я ... - И по­


шла.

Удивленный Григорий догнал Митьку у ворот.

46
llридешь ноне на игрище? -спросил тот.
Нет.
Что так? Либо ночевать покликала?
l'риrорий потер ладовью лоб и не ответил.

IX

От троицы только и осталось по хуторским дворам:


rухой чабрец, рассыпанный на полах, пыль мятых листьев
д11 морщиневвая, отжившая зелень срубленных дубовых
11 11сеневых веток, приткнутых возле ворот и крылец.

С троицы начался луговой покое . С самого утра зацвело


1111ймище праздничными бабьими юбками, ярким шитвом
nовссок, красками платков . Выходили на покое всем хуто­
JЮМ сразу. Косцы и гребельщицы одевались будто на
е·одовой праздник. Так повелось исстари. От Дона до даль­
ее их ольховых зарослей шевелился и вздыхал под косами
сшустошаемый луг.
Мелеховы припозднились. Выехали на покое, когда уже
на лугу была чуть не половина хутора.
- Долго зорюешь, Пантелей Прокофьевичl - шумели
11рипотевmие носари.

- Не моя вина, бабья! - усмехался старик и торопил


t'iыков плетенным из сырца кнутом.
- Доброе здоровье, односумl Припозднился, браток,
припозднился ... - Высокий казак в соломенвой шляпе ка­
•• ал головой, отбивая у дороги косу.
- Аль трава пересохнет?
- Рысью поедешь- успеешь, а то и пересохнет. Твой
улеш в каком месте?
- А под Красным яром.
- Ну, погоняй рябых, а то не доедешь ноне.
Позади на арбе сидела Аксинья, закутавшая от солнца
платком все лицо. Из узкой, оставленной для глаз щели она
смотрела на сидевшего против нее Григория равнодушно
и строго. Дарья, тоже укутанная и принаряженная, свесив
меж ребер арбы ноги, кормила длинной, в прожилках,
грудью засыпавшего на руках ребенка. Дувяшка подпры­
гивала на грядушке, счастливыми глазами разглядывая луг

и встречавшихся по дороге людей. Лицо ее, веселое, трону­


тое загаром и у переносицы веснушками, словно говорило:

«Мне весело и хорошо оттого, что день, подсивенный бе­


зоблачным небом, тоже весел и хорош; оттого, что на душе
вот такой же синий покой и чистота . Мне радостно, и боль-

47
1111• 11 1111'11'1'0 1111 хочу~. Пантелей Прокофьевич, натягивая
"" Лt1д1mь рукав бязевой рубахи, вытирал набегавший из­
llод t<о:н.tрька пот. Согнутая спина его, с плотно прилипшей
рубахой, темнела мокрыми пятнами. Солнце насквозь про­
низывало седой каракуль туч, опускало на далекие се­
ребряные обдонские горы, степь, займище и хутор веер
дымчатых преломленных лучей.
День перенипал в зное. Обдерганные ветром тучки
ползли вяло, не обгоняя тянувшихся по дороге быков Пав­
телея Прокофьевича. Сам он тяжело поднимал кнут,
помахивал им, словно в нерешительности: ударить по

острым бычьим кострецам или нет. Быки, видно, понимая


это, не прибавляли шагу, так же медленно, ощупью пере­
ставляли клешпятые ноги, мотали хвостами. Пыльно­
золотистый с оранжевым отливом слепень кружился над
ними.

Луг, скошенный возле хуторских гумен, светлел бле­


дко-зелеными пятнами; там, где еще не сняли травы,

ветерок шершавил зеленый с глянцевитой чернью травяной


шелк.

- Вот наша делянка.- Пантелей Прокофьевич ма­


хнул кнутом.

- От лесу будем зачинать? - спросил Григорий.


- · Можно и с этого краю. Тут я глаголь вырубил
лопатой.
Григорий отпряг занудившихся быков. Старик, по­
сверкивая серьгой, пошел искать отметину - вырублен­
ный у края глаголь .
- Бери косы! -вскоре крикнул он, махая рукой.
Григорий пошеJI, уминая траву. От арбы по траве потек
за ним колыхающийся след. Пантелей Прокофьевич пере­
крестился на беленький стручок далекой колокольни, взял
косу. Горбатый нос его блистал, как свежелакированный,
во впадинах черных щек томилась испарина. Он улыбнул­
ся, разом обнажив в вороной бороде несчетное число белых,
частых зубов, и занес косу, поворачивая морщинистую шею
вправо . Саженное полукружье смахнутой травы легло под
его ногами.

Григорий шел за ним следом, полузакрыв глаза, стелил


косой травье. Впереди рассыпанной радугой цвели бабьи
завески, но он искал глазами одну, белую с прошитой кай­
мой; оглядывался на Аксинью и, снова приноравливаясь
к отцову шагу, махал косой .
Аксинья неотступно была в его мыслях ; полузакрыв
глаза, мысленно целовал ее, говорил ей откуда-то набре-

48
1\AIIIIIIIt' на язык горячие и ласковые слова, потом отбрасы­
lаn IITO, шагал под счет - раз, два, три; память подсовыва­

/tа ••трt,зки воспоминанрй: «Сидели под мокрой копной ...


1 fiiЩoвe свиристела турчелка ... месяц над займищем ..
м с· t<уста в лужину редкие капли вот так же- раз, два,

flllt . .. Хорошо, ах. хорошо-то!. •


Воале стана засмеялись. Григорий оглянулся: Аксинья,
11/ti<Jюняясь, что-то говорила лежащей под арбой Дарье, та
ttiiMttxaлa руками, и снова обе засмеялись . Дуняшка сидела
1111 11иё 1, тонюсеньким голоском пела.
~дойду вон до энтого кустика, косу отобью~),- подумал
l ' 111tropий и почувствовал, как коса прошла по чему-то
1111акому . Нагнулся посмотреть: из-под ног с писком зако­
llt.tлял в траву маленький дикий утенок. Около ямки, где
1\t.tлo гнездо, валялся другой, перерезанный косой надвое,
ш~тальные с чулюканьем рассыпалось по траве. Григорий
llшtожил на ладонь перерезанного утенка. Изжелта-ко -
1111•1Невый, на днях только вылупившийся из яйца, он еще
'1'/IIIЛ в пушке живое тепло. На плоском раскрытом клювике
1юаовенький пузырек кровицы, бисеринка глаза хитро при­
щмурена, мелкая дрожь горячих еще лапок.

Григорий с внезапным чувством острой жалости глядел


IIR мертвый комочек, лежавший у него на ладони.
- Чего нашел, Гришунька? ..
По скошенным рядам, подпрыгивая, бежала Дуняшка.
lla груди ее металось мелко заплетенные косички. Мор·
щась, Григорий уронил утенка, злобно махнул косой.
Обедали на-скорях . Са.11о и казачья присяга - откидное
кислое молоко, привезенное из дому в сумке,- весь обед.
- Домой ехать не из чего,- сказал за обедом Пантелей
llрокофьевич.- Пущай быки пасутся в лесу, а завтра,
11окель подберет солнце росу, докосим .
После обеда бабы начали гресть. Скошенная трава вяла
lt сохла, излучая тягучий дурманящий аромат.
Смеркалось, когда бросили косить. Аксинья догребла
оставшиеся ряды, пошла к стану варить кашу. Весь день
она зло высмеивала Григория, глядела на него ненавидя­
щими глазами, словно мстила за большую, незабываемую
обиду. Григорий, хмурый и какой-то полинявший, угнал
к Дону поить быков . Отец наблюдал за ним и за Аксиньей
все время. Неприязненно поглядывая на Григория, сказал:
Повечеряешь, а посля постереги быков. Гляди, в
траву не пущай. Зипун мой возьмешь.

1 В и ё - дыwпо в быча'lьей упряжке .

49
Дарья уложила под арбой дитя и с Дувяшкой пошла
в лес за хворостом .

Над займищем по червому ведостуоному небу, избо­


чившись, шел молодой месяц. Над огнем метелицей пор о­
шили бабочки . Возле костра на раскинутом ряднище
собрали вечерять . В полевом задымленном котле перекип а­
ла каша. Дарья подолом исподней юбки вытерла ложки,
крикнула Григорию:
- Иди вечерять!
Григорий в накинутом на плечи зипуне вылез и з
темноты, подошел к огню.

- Ты чего это такой ненастный? - улыбпулась Дарья .


- R дождю, в идн о, поясницу ломит,- попробовал
Григорий отшутиться.
- Оп быков ст е речь не хочет, ей-богу . - Дуняшка
улыбнулась, подсаживаясь к брату , заговорила с ним, н о
разговор как-то не плелся.

Пантелей Прокофьевич истово хлебал кашу, хрустел в а


зубах недоваренным пшеном. Аксинья ела, не поднимая
глаз, на шутки Дарьи нехотя улыбалась. Испепеляя щеки,
сжигал ее беспокойный румянец.
Григорий встал первый, ушел к быкам.
- Гляди, траву чужую быками не потрави! - вслед
ему крикнул отец и поперхнулся кашей, долго трескуч е
кашлял.

Дуняшка пыжила щеки, надуваясь смехом . Догорал


огонь. Тлеющий хворост обволакивал сидевших медовы м
запахом прижженной листвы .

** *
В полночь Григорий, крадучись, подошел к стану, стал
шагах в десяти. Пантелей Прокофь евич сыпал на арбу
переливчатый храп . Из-под пепла золотым павлиньим гла­
зком высматривал не залитый с вечера огонь .
От арбы оторвалась серая укутанная фигура и зигзага­
ми медленно двинулась к Григорию. Не доходя два-три ша­
га, остановилась. Аксинья. Она. Гулко и дробно сдвоило у
Григорияс ердце;приседая,шагнулвперед,откину вполу
зипуна, прижал к себе послушную, полыхающую жаром. }'1
нее подгибались в коленях ноги , дрожала вся, сотрясаясь ,
вызванивая зубами. Рывком кинул ее Григорий на руки -
так кидает волк к себе на хребтину зарезанную овцу , ­
путаясь в полах распахнутого зипуна, задыхаясь, пошел .

50
Ой, Гри-и-иша ... Гри-шень-ка! .. Отец ...
Молчи! ..
ll~о~рываясь, дыша в зипуне кисливой овечьей шерсти,
""""'''• горечью раскаяния, Аксинья почти крикнула низ­
IIМИ t"ГОIIУЩИМ ГОЛОСОМ:

Пусти, чего уж теперь ... Сама пойду! ..

lle лазоревым алым цветом 1, а собачьей бесилой,


АУIНIIНJьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.
С лугового поиоса переродилась Аксинья. Будто кто
IIТИI'тину сделал на ее лице, тавро выжег. Бабы при встрече
fl llt•й ехидно ощерялись, качали головами вслед, девки
••nидовали, а она гордо и высоко несла свою счастливую, но

t~рuмную голову.

Скоро про Гришкину связь узнали все. Сначала говори­


"" об этом шепотом,- верили и ве верили,- но после
TIIГtl как хуторской пастух Нузька Нурносый на заре
у1идел их BOЭJie ветряка, лежавших под неярким. светом
11катного месяца в невысоком жите, мутной прибойной
IOJiнoй покатипась молва.
Дошло и до ушей Павтелея Прокофьевича. Нак-то
1 воскресенье пошел он к Мохову в лавку. Народу - не
Аотолпишься. Вошел - будто раздались, заулыбались.
llротиснулся к прилавку, где отпускали мануфактуру.
Товар ему взялся отпускать сам хозяин, Сергей Платово-
111'1.
Что-то тебя давненько не видать, Прокофьич?
Делишки всё . Неуправка в хозяйстве .
Что так? Сыны вон какие, а неуправка.
Что ж сыны-то: Петра в лагеря проводил, двое
а l'ришкой и ворочаем.
Сергей Платонович надвое развалил крутую гнедоватую
бородку, многозначительно скосил глаза на толпившихся
каааков.

Да, голубчик, ты что же это примолчался-то?


А что?
Нак что? Сына задумал женить, а сам ни гугу .
На кого сына?
Григорий у тебя ведь неженатый.
Покедова ишо не собирался женить.

1 Л а а о р е в ы м ц в е т к о м называют на Дону степной тюп ..пав .


- А я сл.ышал, будто в снохи берешь ... Степана Астахо­
ва Аксинью.
- Я? От живого мужа ... Да ты что ж, Платоныч,
навроде смеешься? А?
- Какой смех? Слышал от людей.
Пантелей Прокофьевич . разгладил на прилавке развер­
нутую штуку материи и, круто повернувшись, захромал

к выходу. Он направился прямо домой . Шел, по-бычьи


угнув голову, сжимая связку жилистых пальцев в кул ак;

заметней припадал на хромую ногу. Минуя астаховек ий


двор, глянул через плетень: Аксинья, нарядная, пом оло­
девшая, покачиваясь в бедрах, шла в курень с порожн им
ведром.

- Эй, погоди-ка! ..
Пантелей Прокофьевич чертом попер в калитку . Ак­
синья стала, поджидая его. Вошли в курень. Чисто вым е­
тенный земляной пол присыпан красноватой супес ью,
в переднем углу на лавке вынутые из печи пироги. И з
- анисо­
горницы пахнет слежалой одеждой и почему-то
выми яблоками.
Под ноги Пантелею Прокофьевичу подошел было п о­
ластиться рябой большеголовый кот. Сгорбил спину и дру­
жески толкнулся о сапог. Пантелей Прокофьевич швар­
кнул его об лавку и, глядя Аксинье в брови, крикнул:
- Ты что ж это? .. А? Не остыл мужьин след, а ты уже
хвост набок! Гришке я кровь спущу за это самое, а Степану
твоему пропишу! .. Пущай знает! .. Ишь ты, курва, мало тебя
били ... Чтоб с нонешнего дня и ноги твоей на моем базу не
ступало . Шашлы заводить с парнем , а Степан придет да
мне же ...
Аксинья, сузив глаза, слушала. И вдруг бесст ыдно
мотнула подолом, обдала Пантелея Прокофьевича запах ом
бабьих юбок и грудью пошла на него, кривляясь и скаля
зубы.
- Ты что мне, свекор? А? Свекор? .. Ты что м еня
учишь? Иди свою толстозадую учи! На своем базу распоря­
жайся! .. Я тебя, дьявола хромого, культяпого, в упор не
вижу! .. Иди отсель, не спужаешь!
- Погоди, дура!
- Нечего годить, тебе не родить!.. Ступай, откель
пришел! А Гришку твоего, захочу - с костями съем и отве­
та держать не буду! .. Вот на! Выкуси! Ну, люб мне Гришка.
Ну? Вдаришь, что ль? .. Мужу пропишешь? .. Пиши х учь
наказному атаману, а Гришка мой! Мой! Мой! Впадаю им
и буду впадать! ..

52
Лнrtшья напирала на оробевшего Пантелея Прокофь-
1·рудью (билась она под узкой кофточкой, Rак стрепет
1•1111'111
• I'ИJIKt'), жгла его полымем черных глаз, сыпала слова -
111t1111 другого страшней и бесстыжей. Пантелей Прокофь­
••1111'1, 110драгивая бровями, отступал JC выходу, нащупал
ltнt'ТIInленный в углу костыль и, махая рукой, задом oтвo­
IIIIJI дверь. Аксинья вытесняла его из сенцев, задыхаясь,
llldНрикивала, бесновалась:
- За всю жизнь за горькую отлюблю! .. А там хучь
vl\1•iiтe! Мой Гришка! Мой!
lluнтелей Прокофьевич, что-то булькая себе в бороду,
о111 1 1111ШЛЯЛ К ДОМу .

l'ришку он нашел в горнице. Неt~оворя ни слова, достал


t•1·o 1юстылем вдоль спины. Григорий, изогнувшись, повис
1111 IITI~OBCKOЙ руке.
- За что, батя?
- За дело, су-у-у-кии сын! ..
- За что?
Не пакости соседу! Не страми отца! Не таскайся.
1юfн•шtна! - хрипел Пантелей Прокофьевич, тягая по гop­
ltiЩC Григория, силясь вырвать костыль.
- Драться не дам! - глухо саппул Григорий и, cти­
I'IIYB челюсти, рванул костыль . На колено его и - хряп! ..
Нантелей Прокофьевич - сына по шее тугим Rулаком .
- На сходе запорю! .. Ах, ты чертово семя, про­
IIЛII-я-а-а-тый сын! - Otl сучил ногами, намереваясь еще
1111:1 ударить.- На Марфушке-дурочке женю! .. Я те выхоло­
щу! .. Ишь ты! ..
На шум прибежала мать .
- Прокофьич, Прокофьич! .. Охолонь трошюt! . . Пo­
I 'IIДtt! ..
Но старик разошелся не на шутку: поднес раз жене,
н11ро1шнул столик со швейной машиной и, навоевавшись,
ttЫJieтeл на баз . Не успел Григорий скинуть рубаху с разо-
11111\Шtым в драке рукавом, как дверь крепко хлястнула и на

1111роге вновь тучей буревой укрепился Пантелей Прокофь­


t•ttltЧ.

- Женить сукиного сына! .. - Он по-лошадиному сту­


lшул ногой, уперся взглядом в мускулистую спину Григо-
1111Л.- Женю! .. Завтра же поеду сватать! Дожил, что сыном
11!'Лаза смеются!
- Дай рубаху-то надеть, посля женишь.
- Женю! .. На дурочке женю! .. - Хлопнул дверью, по
IIJII.I.1ьцy протарахтели шаги и стихли .

53
Xl

За хутором Сетраковым в степи рядами вытянулась


повозtш с брезентовыми будками. Невидвмо быстро вырос
городок, белокрыший и аккуратный , с прямыми улочкам и
и небольшой площадкой в центре, по которой похажив ал
часовой.
Лагеря зажили обычной для мая месяца, ежегодн о
однообразной жизнью. По утрам команда казаков, карау­
лившая на попасе лошадей, пригоняла их к лагерям .
Начинались чистка, седловка, перекличка, построения . Зы­
чно покрикивал заведующий лагерями штаб-офицер, шу­
моватый войсковой ст~ршина Попов, горланили, м уштру я
молодых казаков, обучавшие их урядники. За бугром сх о­
дились в атаках, хитро окружали и обходили <<nротивни ­
ка>>. Стреляли по мишени из дробовиц. Казаки nомолож е
охотно состязались в рубке, постарше - отвиливали от
занятий.
Люди хрипли от жары и водки, а над длинными ше­
ренгами крытых nовозок тек nахучий волнующий вете р,
издалека свистели суслики, степь тянула подальше от

жилья и дыма выбеленных куреней.


За неделю до выхода из лагерей к Андрею Томилину
родному брату батарейца Ивана, приехала жена. Привезл а
домашних сдобных бурсаков, всякого угощенья и ворох
хуторских новостей.
На другой день спозаранку уехала. Повезла от казаков
домашним и близким поклоны, наказы. Лишь Степа н
Астахов ничего не nересыпал с ней . Накануне заболел он,
лечился водкой и не видел не только жены Томилина, но
и всего белого света. На ученье не nоехал; по его nросьбе
фельдшер кинул ему кровь, поставил на грудь дюжин у
nиявок. Степан в одной исnодней рубахе сидел у колеса
своей брички,- фурj~.жка с белым чехлом мазалась, выти­
рая колесную мазь , - оттопырив губу, с мотрел, как nи ­
явки, всосавшись в выпуклые полушария его груди, набу­
хали черной кровью.
Возле стоял полковой фельдшер, курил, процеживая
сквозь редкие зубы табачный дым.
Легчает?
- От грудей тянет . Сердцу кубыть просторней ...
- Пиявки - первое средство!
1\ ним подошел Томилин. Мигнул .
Степан, словцо бы сказать хотел.

54
Говори.
Поди на-час 1•
nан, кряхтнув, поднялся, отошел с Томилиным.
Ну, выкладывай.
Баба моя при езжала... Ноне уехала.
А ...
П ро твою женёнку по хутору толкуют ...
Что?
Гутарют недобро .
Н у?
С Гришкой Мелеховым спуталась. В открытую.
С сп аи, бледнея, рвал с груди пиявок, давил их ногою.
ll щ• Jtсдн юю раздавил, застегнул вор%тнИI{ рубахи и, словно
1 11 rавшись чего-то, снова расстеfнул... Белые губы не
111 н д ил и покоя: подрагивая, расползались в нелепую у л ыб­
' ощил ись, собираясь в синеватый 1юмок ... То м и л и ну
111лос ь, что Ст е пан жует что-то твердое, исподатливое на
ы . Постепенно к лицу вернулась краска, прихвачепные
111 т ри зубами, окаменели в недвижности губы. Стеnа[(
IIIIJI фуражку, рукавом раам.азал по белому чехлу пятно
щt с пой мази, сказал звоюю:
- Спасибо за вести .
- Хотел упредить... Ты извиняй ... Так, мол , и так
н 1 •.•
То м илин сожалеюще хлопнул себ)l по штанине и ушел
11 расседланному коню. Лагеря в гуле голосов. Приехали
р убки казаки. Степан с минуту стоял, разглядывая сосре­
н че нно и строго черное пятно на фуражке. На сапог ему
1}8 бкалась полураздавленная, издыхающая пиявка .

XII

с тавалось полторы педели до прихода казаков из

1 1 ре й
Акс инья неистовствовала в поздн е й горькой своей
11с1(jо и. Н е смотря на угрозы отца, Григорий, таясь, у ходил
1 11 й с ночи и возвращался с зарей.
Эа две недели вымотался он, как лошадь, сделавшая
111 11 сил ьный пробег.
т бессонных ночей коричневая кожа скуластого его
11ща отливала синевою, из ввалившихся глазниц устало
• tн дел и ч е рные, сухие глаза .

1 Н а-ч а с - на минутку.
Лн· · ••ны• ходиJiа, не кутая лица платком, траурно
••••JIIII' .'III • ·лубокие ямы под глазами; припухшие, слегка
III.IIH ' JНIYTЫe, жадные губы ее беспокойно и вызывающе
смея Jiись .

Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так


исступленно горели они одним бесстыдным полымем, лю­
дей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на
глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то
стыдились люди смотреть.

Товарищи Григория, раньше трунившие над ним по


поводу связи с Аксиньей, теперь молчали, сойдясь, и чув­
ствовали себя в обществе Григория неловко, связанно.
Бабы, в душе завидуlf; судили Аксинью, злорадствовали
в ожидании прихода Степана, изнывали, снедаемые любо­
пытством. На развязке плелись их предположения.
Если б Григорий ходил к жалмерке Аксинье, делая вид,
что скрывается от людей, если б жалмерка Аксинья жила
с Григорием, блюдя зто в относительной тайне, и в то же
время не отказывала бы другим, то в этом не было бы ниче­
го необычного, хлещущего по глазам . Хутор поговорил бы
11 перестал. Но они жили, почти не таясь, вязало их что-то
большое, не похожее на короткую связь, и поэтому в хуторе
решили, что это преступно, безнравственно, и хутор при­
жух в поганеньком выжиданьице: придет Степан - узелок
развяжет.

В горнице над кроватью протянута веревочка. На


веревочку нанизаны белые и черные порожние, без ниток,
катушки. Висят для красоты. На них ночлежничают мухи,
от них же к потолку - пряжа паутины. Григорий лежит на
голой прохладной Аксиньиной руке и смотрит в потолок на
цепку катушек. Аксинья другой рукой - огрубелыми от
работы пальцами - персбирает на запрокинутой голове
Григория жесткие, как конский волос, завитки. Аксиньины
пальцы пахпут парным коровьим молоком ; когда поворачи­

вает Григорий голову, носом втыкаясь Аксинье в под­


мышку,- хмелем невыбродившим бьет в ноздри острый
сладковатый бабий пот.
В горнице, кроме деревянной крашеной кровати с точе­
ными шишками по углам, стоит возле дверей окованный
уемистый сундук с Аксиньиным приданым и нарядами.
Под передним углом - стол, клеенка с генералом Скобеле­
вым, скачущим на склоненные перед ним махровитые

знамена; два стула, вверху - образа в бумажных ярко­


убогих ореолах . Сбоку, на стене - засиженные мухами
фотографии . Группа казаков - чубатые головы, вы'пячен-

56
ttlde• 1·руди с часовыми цепками, оголенные клинки пaлa­

llle•ii: Степан с товарищами еще с действительной службы.


ll11 1н•шалке висит веприбранный Степанов мундир . Месяц
1llltaacтeeт в оконную прорезь, недоверчиво щупает две

nе•11ыс урядницкие лычки на погоне мундира.


Лl(синья со вздохом целует Григория повыше пepeнocи­
IIIJ, на развилке бровей.
Гриша, колосочек мой ...
- Чего тебе?
Осталося девять дён ...
Ишо не скоро.
Что я, Гриша, буду делать?
Я почем знаю.
Аксинья удерживает вздох и снова гладит и разбирает
t•нутанный Гришкип чуб.
- Убьет меня Степан ... - не то спрашивает, не то
ут11срдительно говорит она.

Григорий молчит. Ему хочется спать. Он с трудом


1111адирает липнущие веки, прямо над ними - мерцающая

t'llневой чернь Аксиньиных глаз.


Придет муж - небось, бросишь меня? Побоишься?
- Мне что его бояться, ты -жена, ты и боись.
- Зараз, с тобой, я не боюсь, а посередь дня раздума-
1111'1• - и оторопь возьмет ...
Григорий зевает, перскатывая голову, говорит :
- Степан придет - это не штука. Батя вон меня
Шt'll ить собирается.
Григорий улыбается, хочет еще что-то сказать, но чувст-
1\)'I'Т: рука Аксиньи под его головой как-то вдруг дряб.•ю
ш1кнет, вдавливается в подушку и, дрогнув, через секунду

е·1юва твердеет, принимает первоначальное положение.

- Кого усватали? - приглушенно спрашивает Aк­


c ' IIIIЬЯ.

- Только собирается ехать. Мать гутарила, кубыть


11 1\оршуновым, за ихнюю Наталью.
- Наталья ... Наталья - девка красивая ... Дюже кpa­
I'IIDaя. Что ж, женись. Надысь видала ее в церкви ... Ha-
llltднaя была ...
Аксинья говорит быстро, но слова расползаются, не
доходят до слуха веживые и бесцветные слова.
- Мне ее красоту за голенищу не класть. Я бы на тебе
11(('1/ИЛСЯ.

Аксинья резко выдергивает из-под головы Григория


1•vку, сухими глазами смотрит в окно. По двору - желтая
llо•шая стынь. От сарая - тяжелая тень. Свиристят кузне-
чики. У Дона гудят водяные быки, угрюмые басовитые
зву1ш ползут через одинарное оконце в горuицу.

Гриша!
Надумала что?
Аксинья хватает неподатливые, черствые на ласку
Гришкины руки, жмет их к груди, к холодным, помертвев­
шим щекам, кричит стонущим голосом:

- На что ты, проклятый, привязался ко мне? Ч то


я буду д е лать! .. Гри-и-ишка! .. Душу ты мою вынаешь ! ..
Сгубилась я ... Придет Степан - какой ответ держать ста­
ну? .. Rто за меня вступится? ..
Григорий молчит. Аксинья скорбно глядит на его
красивый хрящ е ватый нос, на покрытые тепью глаза, на
немые губы ... И вдруг рвет плотину сдержанности потоi<
чувства: Аксинья бешено ц е лует лицо его, шею, руки,
жесткую курчавую черную поросль на груди. В проме­
жутки, задыхаясь, шепчет, и дрожь ее ощущает Григорий:
- Гриша, дружечка моя... родимый ... давай уйде м .
Милый чой! Rинем все, уйдем. И мужа II все кину, лишь бы
ты был ... На шахты уйдем, далеко . !\охать тебя буду, жа­
леть ... На Парамононеких рудниках у меня дядя родной
в стражниках служит, он нам пособит ... Гриша! Хучь сло­
вцо урони.

Григорий углом персламывает левую бровь, думает


и неожиданно открывает горячие свои, перусекие глаза.

Они смеются. Слепят насмешкой.


- Дура ты, Аксинья, дура! Гутаришь, а поелухать
нечего. Ну, куда я пойду от хозяйства? Опять же на службу
мне на энтот год. Не годится дело ... От земли я никуда не
тронусь. Тут степь, дыхнуть есть чем, а там? Прошлую
зиму ездил я с батей на станцию, так было-к пропал. Паро­
возы ревут, дух там чижелый от горелого угля. I\ак народ
живет - не знаю, может, онп привык л и к этому самому

угару ... - Григорий сплевывает и еще раз говорит: - Ни­


куда я с хутора не пойду.
За окном темнеет, на месяц наплыло облачко. Меркнет
желтая, разлитая по двору стынь, стираютсн выутюженные

тени, и уже не разобрать, что темнеет за плетнем: прошло­


годний порубленный хворост ли, или прислонившийся
к плетню старюка-бурьян.
В горнице тоже густеет темень, блекнут Степановы
урядницкие лычки на висящем у окна казачьем мундире,

и в серой застойной непрогляди Григорий не видит, как


у Ансиньи мелкой дрожью трясутся плечи и на подушке
молча подпрыгивает стиснутая ладонями голова.

58
Xlll

(: того дня, как приезжала баба Томилина, подурнел


С :1'1шuп с лица. Висли на глаза брови, ложбинка глубокая
11 •н•рствая косо прорезала лоб. Он мало говорил с товари­
ЩIIМit , из-за пустяtюв вспыхивал и начинал ссору, ни с того

1111 •~ сего поругался с вахмистром Плешаковым, на Петра


Mt•JIPxoвa почти не глядел . Лопнула вожжива дружбы,
Jllllll.шe соединявшая их. В тяжкой накипевшей злобе своей
IIII'JI Степан под гору, как лошадь, понесшая седока . Домой
11нанращались они врагами.

Надо же было приключиться такому случаю, ycкo­


JIIIIIШeмy развязку неопределенных и враждебных oтнoшe­
llllii, установившихся ме>1щу ними за последнее время. Из
Jlul·cpeй поехали по-прежнему впятером . В бричку зaпpя­
I'JIII Петрова коня и Степанова . Христоня на ~воем ехал
11орхом . Андрея Томилина трясла лихорадка, лежал он
n будi<е под шинелью . Федот Бодовсков ленился править,
аю:~тому кучеровал Петро. Степан шел возле брички,
щастью сбивая пунцовые головки придорожного татарника .
llадал дождь. Густой чернозем смолою крутился на кoлe­
t'IIX. Небо по-осеннему сизело, запеленатое в тучи . Спусти­
JIОСЬ ночь. Огней хутора, сколько ни приглядывались, не
было видно. Петро щедро сыпал лошадям кнута . И вот тут­
то в темноте крикнул Степан:
· - Ты что же ... Своего коня прижеливаешь, а с моего
аснут не сходит?
- Гляди дюжей . Чей не тянет, того и погоняю .
- Как бы я тебя не подпрег. Турки- они тягущи ...
Петро бросил вожжи.
Тебе что надо?
Сиди уж, не вставай .
То-то, помолчал бы .
Ты чего к нему прискипался? - загудел Христоня ,
аюдъезжая к Степану .
Тот промолчал . В темноте не видно было его лица.
С полчаса ехали молча. Шелестела под колесами грязь.
}(рсмотно вызванивал по брезентовой крыше будки се­
щшый на сито дождь. Петро, бросив вожжи, курил . Пере­
f'iирал в уме все те обидные слова , которые он при новой
•~ тычке скажет Степану . Его подмывала злоба. Хотелось
ХJасстко выругать этого подлеца Степана, осмеять. .
- Посторонись. Дай в будку пролезть. - Степан ле­
а·онько толкнул Петра, вскочил на подножку.
Тут-то неожиданно дернулась бричка в стала . Осколь-

59
111111c't• 110 I' JHI:JИ, затопотали лошади, из-под подков брызну­
JIИ искры. Громыхнул натянутый барок.
- Трррр! .. - крикнул Петро, прыгая с брички .
- Что там такое? - всполошился Степан .
Подскакал Христоня .
Обломались, черти?
Засвети огонь.
Серники у кого?
Степан, кинь серники!
Впереди, всхрапывая, билась лошадь. Кто-то чиркнул
спичкой. Оранжевое колечко света - и опять темь. Дрожа­
щими руками Петро щупал спину упавшей лошади . Дер­
нул под уздцы .

-Но! ..
Лошадь, вздохнув, повалилась на бок, хряпнуло дышло .
Подбежавший Степан зажег щепоть спичек . Конь его
лежал, вскидывая голову. Передняя нога по колено торчала
в заваленной сурчине.
Христоня, суетясь, отцепил постромки.
Ногу ему выручай!
Отпрягай Петрова коня, ну, живо!
Стой, про-кля-тыйl Tppppl ..
Он брыкается, дьявол. Сторонись!
С трудом подняли Степанова коня на ноги. Измазанный
Петро держал его под уздцы , Христоня ползал в грязи на
коленях , ощупывая безжизненную поднятую ногу.
- Должно, переломил ... - пробасил он.
Федот Бодовсков шлепнул по дрожащей лошадиной
спине ладонью.

- А ну, проведи. Может, пойдет?


Петро потянул на себя поводья. Конь прыгнул, не
наступая на левую переднюю, и заржал . Томилин, надевая
шинель в рукава, горестно топтался около.

Врюхалисьl .. Сгубили коня, эх! ..


-
Молчавший все время Степан словно этого и ждал :
отпихнув Христоню, кинулся на Петра . Целил в голову, но
промахнулея - в плечо попал. Сцепились . Упали в грязь.
Треснула на ком-то рубаха. Степан подмял Петра и, прида­
вив коленом голову, гвоздил кулачьями. Христоня растя­
нул их, матерясь.

- За что? .. - выхаркивая кровь, кричал Петро .


- Правь, гадюка! Бездорожно не езди! ..
Петро рванулся из Христониных рук.
- Но-но-но! Балуй у меня! - гудел тот, одной рукой
прижимая его к бричке .

60
11 нару к Петрову коню припрягли низкорослого, но
1111 ущi••·о конишку Федота Бодовскова .
Садись на моего! -приказал Степану Христоня.
(:,,м полез в будку к Петру .
:Vще в полночь приехали на хутор Гниловской. Стали
v IIJIIIЙJteгo куренька . Христоня пошел ороситься на но­
'''''"'У· Не обращая внимания на кобеля, хватавшего его за
IIIIJIIol шинели, он проплюхал к окну, открыл ставень, пo-

''''l'"li ногтем о стекло.


Хозяин!
lllopox дождя и заливистый собачий брех .
- Хозяин! Эй , добрые люди! Пустите ради Христа
•lllllll'teвaть . А? Служивые, из лагерей . Сколько? Пятеро
1111«' . Ага , ну, спаси Христос. Заезжай! - крикнул он, пово-
1'11'11\Dаясь к воротам .
Федот ввел во двор лошадей. Споткнулся о свиное
IIIIJII.ITO, брошенное посреди двора, выругался . Лошадей
1111с~тавили под навес сарая. Томилин, вызванивая зубами,
1111111сл в хату. В будке остались Петро и Христоня .
lla заре собрались ехать. Вышел из хаты Степан, за ним
с· .. ~ншила древняя горбатая старушонка . Христоня, запря-
11111ШИЙ коней, пожалел ее :
- Эх, бабуня , как тебя согнуло-то! Небось, в церкви
нщс Jюны класть способно, чудок нагнулась - и вот он пол .
- Соколик мой, атаманец , мне - поклоны класть, на
tc•(ic -собак вешать способно ... Всякому свое,- старуха
с·урово улыбнулась , удивив Христоню густым рядом не­
,.. ,,,.денных мелких зубов.
- Ишь ты, какая зубастая, чисто щука. Хучь бы мне
1111 бедность подарила с десяток . Молодой вот, а жевать
нс••н• м.

- А я с чем остануся, хороший мой?


- Тебе , бабка, лошадиные вставим. Все одно помирать,
11 11а том свете на зубы не глядят : угодники - они ить не из
цмганев .

- Мели, Емеля,- улыбнулся , влезая на бричку , Toми-


JIIIII.
Старуха прошла со Степаном под сарай .
- Какой из них?
- Вороной,- вздохнул Степан.
Старуха положила на землю свой костыль и мужским,
yllt,peннo сильным движением подняла коню испорченную

1юrу . Скрюченными тонкими пальцами долго щупала ко­


тщную чашечку . Конь прижимал уши, ощеряя коричне­
"'"й навес зубов, приседал от боли на задние ноги .

(it
Нет полому, казачок, нету . Оставь, полечу.
Толк-то_ будет, бабуня?
Толк? А кто ж его знает, славный мой ... Должно,
будет толк.
Степан махнул рукой и пошел к бричке.
Оставишь ай нет? - щурилась вслед старуха.
- Пущай остается.
- Она его вылечит: оставил об трех ногах - возьмеш ь
кругом без ног. Ветинара с горбом нашел,- хохотал Хр и­
стоня.

XIV

- ... Тоскую по нем, родная бабунюшка. На свои х


глазы ньках сохну. Не успеваю юбку ушивать- что ни
день, то шире становится ... Пройдет мимо база, а у мен я
сердце закипает ... упала б наземь, следы б его целовала ...
Может, присушил чем? .. Пособи, бабунюшка! Женить его
собираются ... Пособи, родная! Что стоит- отдам. Хуч ь
последнюю рубаху сыму, только пособи!
Светлыми, в кружеве морщин, глазами глядит бабк а
Дроздиха на Аксинью, качает головой под горькие сло ва
расска за .

Чей же паренек-то?
Пантелея Мелехова.
Турка, что ли?
Его.
Бабка жует ввалившимел ртом, медлит с ответом.
- Придешь, бабонька, пораньше завтра. Чуть займется
зорька, придешь. К Дону пойдем, к воде. Тоску отолье м.
Сольцы прихвати щепоть из дому ... Так-то.
Аксинья кутает желтым полушалком лицо и, сгорби в­
шись, выходит за ворота.

Темная фигура ее рассасывается в ночи. Сухо черкают


подошвы чириков. Смолкают и шаги. Где-то на краю хутора
дерутся и ревут песни.

С рассветом Аксинья, не спавшая всю ночь,- у Дрозд и-


хиного окна.

Бабушка!
Кто там?
Я, бабушка. Вставай.
Зараз оденусь.
По проулку спускаются к Дону. У пристани, возле
мостков, мокнет в воде брошенный передок арбы. Песо t(

62
tюдм ледянвсто колок. От Дона течет сырая, студеная
1 111 .
Др зди ха берет костистой рукой Аксиньвну руку, тянет
•с tюде .
Соль взяла? Дай сюды . Кстись на восход.
Лl\синья крестится. Злобно глядит на счастливую розо-
1111' 1' 1• востока .

- Заче рпни воды в пригоршвю . Испей,- командует


ро :щ иха.

t<синья , измочив рукава кофты, напилась. Бабка чер­


пауком раскорячилась над ленивой волной , присела
1\орточкв, зашептала :

Студены ключи, со дна текучие ... Плоть горючая .. .


-
ltt р м в сердце ... Тоска-лихоманица ... И крестом святым .. .
llp чистая, пресвятая ... Раба божия Григория ... - Доноси­
tщ • ь до слуха Аксиньи.
Дроздиха посыпала солью влажную песчаную россыпь
11111 ногами , сыпанула в воду, остатки - Аксинье за па­
у.

- Плесни через плечо водицей. Скорей!


Аксинья проделала . С тоской в злобой оглядела кo­
ttt'm eвыe щеки Дроздихи.
- Все, что ли?
- Поди, милая, позорюй. Все.
апыхавшись, прибежала Аксинья домой. На базу
'''"'али коровы. Мелехова Дарья, заепаивая и румяная,
111111 дя красивыми дугами бровей, гнала в табун своих
1 11ров. Она, улыбаясь, оглядела бежавшую мимо Аисинью.
·- Здорово ночевала, соседиа!
Слава богу .
Гдей-то спозаранку моталась?
Тут в одно место, по делу.
~Jазвонили к утрене. Рассыпчато и ломко падали медно­
IIJIОСые всплески. На проулке щелкал арапником подпа-
1111.
Аксинья, спеша, выгнала норов, понесла в сенцы цедить
llt Jtoкo. Вытерла о завеску руки с засученными по локоть
JIYt авами; думая о чем-то своем, плескала в запенившуюся

1\1 дилку молоко .


По улице резко зацокали колеса . Заржали кони. Ак­
"'"'я подставила цибарку, пошла глянуть в окно .
1\ калитке, придерживая шашку, шел Степан . Обгоняя
IIY'' друга, скакали к площади казаки. Аксинья скомкала
• 1111льцах завеску и села на лавку. По крыльцу шаги ...
lllllt' И в сенцах ... Шаги у самой двери ...

1\:\
С: lt•lltlll c~TIIJI на пороге, исхудавший и чужой.
lly ...
ЛI<CИIIЫJ, вихляясь всем своим крупным, полным телом,
Jаnшла навстречу.

Бей! - протяжно сказала она и стала боком.


- Ну, Аксинья ...
- Не таюсь,- грех на мне. Бей, Степан!
Она, вобрав голову в плечи, сжавшись в комок, защи­
щая руками только живот, стояла к нему лицом. С тупого,
обезображенного страхом лица глядели глаза в черных
t<ругах, не мигая. Степан качнулся и прошел мимо. Пахну­
ло запахом мужского пота и полынной дорожной горечью
от нестираной рубахи . Он, не скинув фуражки, лег на
кровать. Полежал, повел плечом, сбрасывая портупею.
Всегда лихо закрученные русые усы его квело сви сали
вниз. Аксинья, не поворачивая головы, сбоку глядела на
него. Редко вздрагивала . Степан положил ноги на спинку
кровати. С сапог вязко тянулась закрутевшая грязь. Он
смотрел в потолок, перебирал пальцами ременный те мл як
шашки .

Ишо не стряпалась?
-Нет ...
- Собери-ка что-нибудь пожрать.
Хлебал из чашки молоко, обсасывая усы. Хлеб же вал
подолгу, на щеках катались обтянутые розовой кожей
желваки. Аксинья стояла у печки. С жарким ужасом гл яде­
ла на маленькис хрящеватые уши мужа, ползавш11е при едо

вверх и вниз.

Степан вылез из-за стола, перекрестился.


- Расскажи, милаха,- коротко попросил он .
Нагнув голову, Аксинья собирала со стола . Мол чала.
- Расскажи, как мужа ждала, мужнону честь бе рег·
ла? Ну?
Страшный удар в голову вырвал из-под ног зе мл ю,
кинул Аксинью к порогу. Она стукнулась о дверную пр ито ­
локу спиной, глухо ахнула .
Не только бабу квелую и пустомясую, а и ядре ны
каршеватых атаманцев умел Степан валить с ног ловким
ударом в голову. Страх ли поднял Аксинью, или сн есла
бабья живучая натура, но она отлежалась, отдышалас1,,
встала на четве реньки.

Закуривал Степан посреди хаты и прозевал, как п однл ·


лась Аксинья в дыбки. Нинул на стол кисет, а она уж
.дверью хлопнула. Погнался .
Аксинья, залитая кровью, ветром неслась к плетню,

G'.
"IJt••.riHtsшeмy пх двор от мелехоnского. У плетня Степан
11111 ' 1111' се. Черная руна его ястребом упала ей па голову.
III'IIМl'iK сжатых пальцев набились волосы. Рванул и пoвa­
IIIIJI на землю, в золу - в ту золу, которую Аксинья,
ttl' 'l'oiii!B печь, изо дня в день сыпала у плетня.
11тп из того, что муж, заложив руi<И за спину, охаживает
•·.. ГtстнС'нную жену сапогами? .. Шел мимо безрукий Алешка
lllнм11ль, поглядел, поморгал и раздвинул кустаетую боро­
'''"'"У улыбкой: очень даже понятно, за что жалует Степан
е · nню ааконпую.

Остановился бы Шамиль поглядеть (на кого ни дове­


/1111'1•, все ж таки любопытно ведь) - до смерти убьет или
llt•т. - но совесть не дозволяет. Не баба, как-никак.
Издали на Степана глядеть - казачка человек вытанцо-
111.1111\ст. Так и подумал Гришка, увидев из окна горницы,
на1с nодпрыгивает Степан. А доглядел - 11 выскочил из
HYI'PIIЯ. К плетню бежал на цыпочках, плотно прижав
м I'Jiyди занемевшие кулаки; за ним следом тяжко тунал

t'lllюraми Петро.
1 1<'рез высокий плетень Григорий махнул птицей. С раз-
1\с•I'У сзади хлобыстнул занятого Степана. Тот качнулся и,
нl\t•tн•увшись, пошел на Гришку медведем.
l>ратья Мелеховы дрались.отчаяшю. Клевали Стеnана,
ttiШ стервятники падаль. Несколько раз Гришка катилсfl
ttn:юмь, сбитый Степановой кулачной свинчаткой. Жидко­
llnТ был против Заматеревшего Степана. Но низенький вьюн
llttтpo гнулся под· ударами, как камыш под ветром, а на
11m·ax стоял твердо.

Степан, сверкая одним глазом (другой затек опухолью


111111Та недоспелой сливы), отступал к крыльцу.
Разнял их Христоня, пришедший к Петру за уздечкой.
- Разойдись! - махал он клешпятыми руками.- Pa-
lllliiдиcь, а то к атаману!
Петро бережно выплюнул на ладонь кровь и половину
ttyfiu, сказал хрипло:
- Пойдем, Гришка . Мы его в однорядь подсидим ...
- Нешто не попадешься ты мне! - грозил с крыльца
11tщс1шенный во многих местах Степан .
Ладно, ладно!
·- И без ладного душу с потрохами выну!
- Ты всурьез иш1 шутейно?
Степан быстро сошел с I<рыльца. Гришка рванулся
11 нему навстречу, но Христоня, толкая его в калитку,
lltюlicщaл:
Только свяжись - измотаю, как цуцика!

fi:i 3 М. Шолохов, т. t
С этого дня в калмыцкий узелок завязалась между
Мелеховыми и Степаном Астаховым злоба.
Суждено было Григорию Мелехову развязывать этот
узелок два года спустя в Восточной Пруссии, под городом
Стольшином.

xv

- Петру скажи, чтоб запрягал кобылу и евоего коня.


Григорий вышел на баз. Петровыкатывал из-под навеса
сарая бричку.
- Батя велит запрягать кобылу и твоего.
- Без него знаем. Пущай заткнется! -направляя
дышло, отозвался Петро.
Пантелей Прокофьевич, торжественный, как ктитор
у обедни, дохлебывал щи, омывалея горячим потом.
Дуняшка шустро оглядела Григория, где-то в тенистом
холодке выгнутых ресниц припрятала девичий свой см е ­
шок-улыбку. Ильинична, кургузая и важная, в палевой
праздничиой шали, тая в углах губ материвскую тревогу ,
взглянула на Григория и - к старику:
- Будя тебе, Прокофьич, напихиваться. Чисто оголо­
дал ты!
- Попеть не даст. То-то латоха!
В дверь просунул длинные пшеничво-желтые усь.
Петро.
- Пжалте, фаитон подан.
Дуняшка ирыснула смехом и закрылась рукавом.
Прошла через кухню Дарья, поиграла тонкими ободь-
ями бровей, оглядывая жениха.
Свахой ехала двоюродная сестра Ильиничны, жох-баба ,
вдовая тетка Василиса. Она первая угнездилась в бричке,
вертя круглой, как речной голыш, головой, посмеиваясь,
из-под оборки губ пока зывая кривые черные зубы.
- Ты, Басенка, там-то не скалься,- предупредил ее
Лаптелей Прокофьевич,- могешь все дело испакостить
через свою пасть ... Зубы-то у тебя пьяные посажены в рот:
один туда кривится, . другой совсем наоборот даже ...
- Эх, куманек, :о:е за меня сватают-то. Не я женихом.
- Так-то так, а все ж таки не смеись. Дюже уж зубы-то
не того ... Чернота одна, поган• глядеть даже.
Василиса обижалась, а тем часом Пет.ро расхлебевил
ворота. Григорий разобрал пахучие ременНЪiе вожжи,
вскочил на козлы. Павтелей Прокофьевич с Ильинич-
,,"''"...... о ааду брички рядком, ни дать ни взять - моло-

Кнута им ввали! - крикпул Петро, выпуская на рук


180110ДЬЯ.

-- Играй, черт! - Гришка куснул губу и- кнутом


мuни, персбиравшего ушами .
Jlошади натянули постромки, резво взяли с места.
·- Гляди! Зацепишься! .. - взвизгнула Дарья, но брич-
1111 круто вильнула и, подпрыгивая на придорожных

1ш•аках, затараторила вдоль по улице.

Свешиваясь набок, Григорий горячил кнутом игравше-


1'11 11 упряжке Петрова строевика . Лаптелей Прокофьевич
1111дшаью держал бороду, словно опасаясь, что подхватит
11 унесет ее ветер.

Кобылу рубани! -ворочая по сторонам глазами,


-
tllltteл он. наклоняясь к Григорьевой спине.
Ильинична кружевным рукавом кофты вытирала выжа­
тую ветром слезинку, мигая, глядела, как на спине Григо­
I•Ин трепещет, надуваясь от ветра горбом, сатиновая синяя
1•у6аха. Встречные казаки сторонились, подолгу глядели
••~лед. Собаки, выскакивая из дворов, 1\атились под ноги
лошадям. Лая не было слышно за гулом заново ошиненных
колес.

Григорий не жалел ни кнута, ни лошадей, и через


АfiСЯТЬ минут хутор лег позади, у дороги зелено заi(ружи­

IIИсь сады последних дворов. Коршуновекий просторвый


курень. Дощатый забор . Григорий дернул вожжи, и бричка,
оборвав железный рассказ на полуслове, стала у кpawe­
llt.ax, в мелкой резьбе, ворот.
Григорий остался у лошадей, а Лаптелей Лрокофьевич
1111хромал к крыльцу . За ним в шелесте юбок поплыли
Кllасномаковая Ильинична и Василиса, неумолимо твердо
с~наявшая губы. Старик спешил, боясь утратить припа­
r.онную дорогой смелость. Он споткнулся о высокий поро­
шск, зашиб хромую ногу и, морщась от боли, буйно затопо­
тмл по вымытым сходцам.

Вошел он в курень почти вместе с Ильиничной. Ему


мс•выгодно было стоять рядом с жеаtой, была она выше его
1111 добрую четверть, поэтому он ступил от порога шаг вое­
l't'д, поджав по - кочетиному . ногу, и, скинув фуражку,
nt~рекрестился на че.рную, мутного письма икону.

- Здорово живете!
- Слава богу,- ответил, привстав с лавки, хозяин -
11овысокий конопатый престарелый J<азак.
Лрuнuмай гостей, Мирон Григорьевич!

67 -
- Гостям завсегда рады . Марья, дай .11юдям 11а что
присесть.

Пожилая плоскогрудая хозяйка для виду обмахнула


табуреты, nодвинула их гостям . Пантелей Прокофьевич сел
на краешек, вытирая утиркой взмокший смуглЫй лоб.
- А мы это к вам по делу,- начал 011 без обиня­
ков .

В этом месте речи Ильинична и Василиса, подвернув


юбки, тоже присели .
- Жалься : по какому такому делу,- улыбну Jrся хо­
зяин .

Вошел Григорий. Зыркнул по сторонам .


Здорово ночевали.
- Слава богу,- протяжно ответила хозяйка .
- Слава богу,- подтвердил и хозяин . Сквозь веснуш-
ки, устрекавшие его лицо, проступила коричневая краска:

тут только догадался он, зачем приехали гости . - Скажи,


чтоб коней ихних ввели на баз . Нехай им сена нинут,­
обратился он к жене .
Та вышла .
- Дельце к вам по малости имеем ... - продолжал
Пантелей Прокофьевич . Он ворошил кудрявую смолу боро­
ды, подер1·иnал в волнении серьгу . - У вас- девка не­
веста, у нас - жених ... Не енюхаемся ли каким случаем?
Узнать бы хотелось- будете ли вы ее выдавать зараз, нет
ли? А то, может, и породнились бы?
- 1\то же ее знает ... - Хозяин почесал лысеющую
голову.- Не думали , признаться, в нонешний мясоед выда­
вать. Тут делов пропастишша, а тут-таки и годков ей не
дюже чтоб много. Осьмнадцатая весна только nереш.11а. Так
ить, Марья?
- Так будет .
- Теперича самое еветок лазоревый, что ж держать,-
аль мало перестерков в девках кулюкают? - выступила
Василиса, ерзая по табурету (ее колол унраденвый в сен··
цах и сунутый под кофту веник : по приметам, сваты,
укравшие у невесты веник, не получат отказа) .
- За вашу наезжали сваты ишо на провесне. Наша не
засидится . Девка - нечего бога-милостивца гневовать -
всем взяла: что на полях , что дома ...
- Попадется добрый человек, и выдать можtrо,- nро­
тиснулся Пантелей Прокофьевич в бабий трескучий разго­
вор .

- Выдать не вопрос,- чесался хозяин,- выдать в лю­


бое время можно.

68
llннтслей Прокофьевич подумал, что им отi<азывают,­
,, .. , нpti'IIIЛCЯ.
Оно само собой - дело хозяйское ... Жених, он на­
"l'•.д~' старца, где хошь просит. А уж раз вы, к примеру,
1111\Р'ГI', может, купецкого званиа жениха аль ишо что, то

"'''· е·о11ссм наоборот, звиняйте.


Не•Jю и сорвалось бы: Паител ей Прокофьевич пыхтел
11 IIII J IIIBaлcя бурановым соiюм, невестина мать кудахтала,
111111 наседка на тень коршуна, но в нужную минуту ввя­

•IIIJtн•·•· Василиса . Посыпала мелкой тишайшей скоро­


' щюрtюй, будто солью на обожженнос место, и связала
llllapt.tn.
Что уж там, родимые мои! Раз дело такое зашло,
•IIIII'IIITCЯ падо порешить его порядком и дитю своему на
'''lltпt.e ... Хучь бы и Наталья - да таких-то девок по белу
1•nc•·ryпоискать! Работа варом в руках: что рукодельница,
•tтcl хозяйка! И собою, уж вы, люди добрые, сами видитс.-
01111 разводила с приятной округлостью руками, обращаясь
м lluнтелею Прокофьевичу и надутой Ильиничне.- Он
м tюmишок хучь куда. Гляну, ажник сердце в тоску вда­
I111Тся, до чего ж на моего покойного Донюшку схож ...
м с•нмейство ихнее шибко работящее. Прокофьич-то - кинь
1111 округе - всему свету звестный человек и благодетель ...
llo доброму слову, аль мы детям своим супротивники и ли­
•••дl'и?
Тек Пантелею Прокофьевичу в уши патокой свашень­
IСIIН журчливый голосок. Слушал старик Мелехов и думал,
11111~хищаясь: «Эк чешет, дЬявол, языкастая! Скажи, как
'I)'JJOK вяжет. Петлюст - успевай разуметь, что и к чему.
И11uя баба забьет и казака разными словами ... Ишь ты, моль
• 11ебке!l) - любоnалея он свахой, пластавwейся в похвалах
IICIIeccтe и невестиной родне, начиная с пятого колена.
-Чего и гутарить, зла мы дитю своему не желаем.
Про то речь, что выдавать кубыть и рано,- МII-
-
I•••творил хозяин, лоснясь улыбкой.
- Не рано! Истинный бог, не рано! - уговаривал его
lltштелей Прокофьевич.
- Придется, рано ль, поздно ль, расставаться ... -
••·хJtипнула хозяйка полупритворно, полуискренне .
- Кличь дочерю, Мирон Григорьевич, поглядим.
- Наталья!
В дверях несмело стала невеста, смуглыми пальцами
с•ус•тл11во перебирая обор~еу фартука.
- Пройди, пройди! Ишь засовестилась,- подбодрила
Wllтt. и улыбпулась сквозь слезную муть.

li9
Григорий, сидевший возле тяжелого - в голубых ели­
вялых цветах - сундука, глянул на нее .

Под червой стоячей пылью коклюшкового 1 шарфа


смелые серые глаза. На упругой щеке дрожала от смуще­
ния и сдержанной улыбки неглубокая розовеющая ямка.
Григорий перевел взгляд на руки: большие, раздавлеввые
работой . Под зеленой кофточкой, охватившей плотвый
сбитень тела, наивно и жалко высовывались, поднимаясь
вверх и врозь, небольшве девичье-каменвые груди, пу­
говками торчали остреньк ие соски.

Григорьевы глаза в минуту обежали всю ее - с головы


до высоких красивых ног. Осмотрел, как барышник огля­
дывает матку-кобылицу перед покупкой, подумал: ~Хоро­
ша>>,- и встретился с ее глазами, направленными на него

в упор. Бесхитростный, чуть смущенный, правдиВI>~ Й


взгляд словно говорил: «Вот я вся, кю,ая есть. Rак хочешь,
так и суди меня>>.- <<Славная>>,- ответил Григорий глаза ­
ин и улыбкой.
- Ну ступай.- Хозяин махнул рукой.
Наталья, прикрывал за собой дверь, глянула на Григо­
рия, не скрывая улыбки и любопытства.
- Вот что, Панте лей Прокофьевич,- начал хозяи н,
переглянувшись с женой,- посоветуйте вы, и мы посовету­
ем промеж себя, семейно. А потом уж и порешим дело,
будем мы сватами аль не будем.
Сходя с крыльца, Лаптелей Прокофьевич сулил:
- R иребудущему воскресенью набегем.
Хозяин, провожавший их до ворот, умышленно про­
•юлчал, как будто ничего и не слышал.

XVI

Только после того как узнал от Томилина про Аксинью,


понял Степан, вынашивая в душе тоску и ненависть, что,
несмотря на плохую жизнь с ней, на ту давнишнюю обиду ,
любил он ее тяжкой, ненавидящей любовью.
По ночам лежал в повозке, укрывшись шинелью, зал о­
мив над головою руки, думал о том, как вернется домой, как
встретит его жена, и чувствовал, словно вместо сердца

копошится в груди ядовитый тарантул... Лежал, готовл


в уме тысячи подробностей расправы, и было такое ощу-

1 К О К .1J Ю Ш К О В Ы Й - СВВ31ШИЬIЙ На HOIUIIOШKaX, ТО есть На П 8 •


аочках.

70
111 111. , будто на зубах зернистый и Itрупный песок. Распле-
11\JI злобу в драке с Петром . Домой приехал вялый,
11 1r м у-то легiю отдел алась Аксинья.
; того дня прижился в аста ховеком куреве певидимый
1111 iiпик. Аксинья ходила на цыпочках, говорила шепо­
IIМ, но -в г лазах, пр исыпан ных пеплом страха, чу ть пр и­

'' 1110 т л ел уголек, остаnшийс я от зажженного Гришкой


11111 ара .
Вглядываясь в не е, Степан скорее чувствовал это, чем
t• ll л . Мучился. По почам, когда в кухне над камелыюм
••ы пало мушиное стадо и Аисинъл, дрожа губами, стлала
11 с•толь, бил се Степан, зажимая рот черн ой шерша-вой
11щонью . Выспрашивал б есстыдпо подробоости о свя зи
l ' ришкой . Аисинья металась по твердой, с запахом овчи­
н ~tровати, трудоо дышала. Стспап, п ри мориnшись ист я ­
щ 1' 1> мя гкое, как закруте nшее тесто, тело, шарил по лицу ее

11 ю, слез исиал. Но щеки Аксиньи были плnмсппо сухи,


ltlll'aлиcь п од пальцами Степана, сжимаясь и разжимаясь,
1 J\ 1 сти .
Скалtеш ь?
Нет !
Убью !
Убей! Убей, ради Христа ... Отмучаюсь ... Не житье ...
тиснув зубы, Стеnан закручивал на ж е ниной груди
lliO XJiaдн yю от пота топкую кожу.

Аксинья вздрагивала, стонала.


Больно, что ль? - весел ел Ст еп ан.
- Больно.
- А мне, думаешь, не больно было?
асыпал оп поздно. Во сне, сжимаясь, двигал черными,
11 Jtыми в суставах пальцами . Аксинья, приподпяв-
1111 ь на лонте, подолгу глядела на t<расивое измен е нное

tюм лицо мужа. Роння на подушку голову, что-то шеп-


' '1 •
l' риш1ш она почти не видела. Раз как-то у Дона пoвcтpe­
II JI ь с ним. Григорий пригонял поить быков, поднимался
111 пуску , пом'8хивал красненькой хворостинкой, глядя
IIIЩ 110ги. Аксинья шла ему навстречу. Увидела и почув-
'' 1 оала, как похолодело под руками коромысло и шаром
• •·•11ала кровь виски.
llocлe , вспоминая эту встреч у, ей стоило немалых
'ttJIИЙ, чтобы уверить себя, что это было нnяву. Григорий
Hll[ \ л ее, когда она почти поравнялась с ним. На требова­
' 11.ный скрип ведер приподнял голову, дрогнул бровями
1 no улыбнулся. Аt<синья шла, глядя через его голову на
'"' : ltllllolll, JtloiiiiiiЩIIЙ nолнами Дон, еще дальше- на гребень
111°1''1111111/1 I(Щ~ bl.
l\p11c·rш nыжала из г.1аз се слезы.
1\сюша!
Аксннья прошла несколько шагов и стала, нагнув
1·олову, как под ударом. Григорий, злобно хлестнув хворо­
стиной отставшего муругого быка, сказал, не поворачивая
головы:

Степан когда выедет жито косить?


- Зараз ... запрягает.
- Проводишь - иди в паши подсолнухи, в займище,
и я приду.

Поскрипывая ведрами, Аксинья сошла к Дону. У берега


желтым пышным кружевом на зеленом подоле волны

змеилась пена. Белые чайки-рыболовы с криком посились


над Доном.
Серебряным дождем сыпала над поверхностью воды
мелочь-рыбешка. С той стороны, за белью песчаной косы,
величаво и строго высиш1сь седые под ветром вершипы
старых тополей. Аксинья, черпая воду, уронила ведро.
Поднимая левой рукой юбку, забрела по колено. Вода
защекотала натертые подвязками икры, и Аксинья в пер­
вый раз после приезда Степана засмеялась, тихо и неуве­
ренно.

Оглянулась на Гришку: так же помахивая хворостин­


кой, будто отгоняя оводов, медленно взбирался он по
спуСJ<у.

Аксинья ласкала мутным от орихлынувших слез взором


его сильные ноги, уверенно попиравшие землю. Широкие
Гришкипы шаровары, заоравленные в белые шерстяные
чулки, алели лампасами. На спине его, возле . лопатки, тре·
пыхался клочок свежепорванной грязной рубахи, желтел
смуглый треугольник оголенного тела. Аксинья целовало
глазами э1от крохотный, когда-то ей принадлежавший
кусочек любимого тела; слезы падали на улыбавшисся
побледневшие губы.
Она поставила ва песок ведра и, цепляя дужку зубцом
коромысла, увидела на песке след, оставленный остроно­
сым Гришкиным чириком. Воровато огляделась - никого,
лишь ва дальвей пристани купаются ребятишки. Присела
на корточки и орикрыла ладонью след, потом вскинула на

плечи коромысло и, улыбаясь на себя, заспешила домой.


Над хутором, задернутое кисейной полумглой, шло
солнце. Где-то под курчавым табуном белых облачков
сияла глубокая, прохладная пастбищпая синь, а над хуто-

72
\'""· 111щ раскаленными железными крышами, над безлюдь­
''" IIIJJiьныx улиц , над дворами с желтым, выжженным
• ~''"'нем травы висел мертвый зной .
Л•<синья, плеская из ведер воду ва растрескавшуюся
·tt•ш•ю, покачиваясь, подошла к крыльцу . Степан в mвpoкo­
,,~~,~,oii соломенной шляпе запрягал в косилку лошадей .
llо••tншляя шлею на дремавшей в хомуте кобыле, глянул на
ЛIII ' IIIIЬIO . .
Налей воды в баклагу .
Л•<сJrнья вылила в баклагу ведро, обожгла руки о же­
'''' ·"''''е склепанные обручи .
Леду бы надо. Степлится вода,- сказала, глядя на
"""I'YIO от пота спину мужа.
Поди возьми у Мелеховых ... Не ходи! .. - крикнул
I.II'IIHII, вспомнив .
Лl\синья пошла затворять брошенную настежь калитку .
1:•••11uн , опустив зрачки, ухватил кнут.
1\уда? ..
- Калитку прикрыть.
- Вернись, подлюга ... сJсаза110 - не ход11l
О11а торопливо подошла к крыЛЫ\у , хотела повесить
11о1юмысло, но дрогнувшие руюr отказались служить,-
11111111мысло покатипось по порожкам.

Степан кинул на переднее сиденье брезентовый плащ ;


~1'1111Шваясь , расправил вожжи.
-Ворота отвори.
l'uспахнув ворота, Аксинья осмеJJилась спросить :
- 1\огда приедешь?
1\ вечеру. Сложился косить с Аникушкой . Харчи ему
IНIIPeи. Из кузни придет - поедет шi поля .
Мелкис 1юлсса косилки, повизгивая, врезаясь в серый
IIIIIIIIU пыли, выбрались за ворота . Аксинья вошла в дом,
11ш · тояла , прижимая ладони к сердцу, и, накинув платок,

""""щала к Дону.
•А ну, как вернется? Что тогда?~ - опалила мысль.
C:tiiJia, словно под ногами увидела глубокий яр, поглядела
1111:111д и - чуть не рысью по-над Доном к займищу .
llлетни. Огороды . Желтая марь засматривающих солн­
IIУ 11 глаза подсолнухов. Зеленый в бледной цветени
lнtртофель. Вот шамилевские бабы, припоздав, допалывают
1111Jtтофельную делянку; согнуты, в розовых рубахах спины,
""tюткие взлеты мотыг, падающих ва серую пахоту. Ак­
е · 11111.я , не переводя духа, дошла до мелеховекого огорода .

ll• · шшулась: скинув хворостинный кляч с устоя, открыла


'''"'111\Ы . По утоптанвой стежке дошла до зеленого чвстоко-
ла подсолнечных будыльев . Пригибаясь, забралась в самую
гущину, измазала лицо золотистой цветочной пылью ; п од ·
бирая юбку , присела на расшитую повителью землю.
Прислушалась : тишина до звона в ушах. Где-то вверху
одиноко гудит шмель. Полые, в щетинистом пушке бу ·
дылья подсолнечников молча сосут землю .
С полчаса сидела, мучаясь сомн· еньем - придет или
нет, хотела уж идти, привстала, поправляя под п л атком

волосы,- в это время тягуче заскрипели дверцы . Ш аги.


Аксюткаl
- Сюда иди ...
- Ага , nришла .
Шелестя листьями,
nодошел Григорий, сел рядом.
Помолчали.
- В чем это у тебя щека?
Аксинья рукавом размазала желтую nахучую пыль.
- Должно, с подсолвуха.
- Ишо вот тут, возле глаза .
Вытерла. Встретились глазами. И, отвечая на Гр ишки 11
немой вопрос, заплакала .
- Мочи нету ... Пропала я, Гриша.
- Чего ж он?
Аксинья злобно рванула ворот кофты. На вываливших ­
ся розоватых, девически крепких грудях вишнево - сини

частые подтеки.

- Не знаешь чего? .. Бьет каждый день! .. Кровь выса •


сывает! .. И ты тоже хорош ... Напаскудил, как кобель,
и в сторqну ... Все вы ... -Дрожащими пальцами застегива ·
ла кнопки и испуганно - не обиделсяли-глядела н а
отвернувшегося Григория.
- Виноватого ищешь? - перекусывал травяную был -
ку, протянул он

Спокойный голос его обжег Аксинью.


Аль ты не виноват? - крикнула запальчиво .
-
Сучка не захочет - кобель не вскочит.
- .
Аксинья закрыла лицо ладонями . Крепким, рассчи•
танным ударом упала обида.
Морщась, Григорий сбоку поглядел на нее . В 'ложбин к
между указательным и средним пальцами просачивала "
у нее слеза .

Кривой , запыленный в зарослях подсолвухов луч про


свечивал прозрачную капельку, сушил оставленвый ею 111
коже влажный след .
Григорий не переносиЛ слез . Он беспокойно заерзал no
земле, ошесточенно стряхнул со штанины коричвевоrtt

74
оья и снова коротко взглянул на Аксинью. Она сидела
111
11 lM нив положения, только на тыльной стороне ладони
1 1' r одной уже три слезные дробинки катились впере­
ще у .

Чего кричишь? Обидел? Rсюшаl Ну, погоди ... По-


111 , х очу что-то сказать.

Л t<еи нья оторвала от мокрого лица руки.


Я за советом пришла ... За что ж ты? .. И так горько,
... ...
• Ле жачего вдарил ... » -Григорий побагровел .
Rсюша ... сбрехнул словцо, ку, ве обижайся ...
Я не навязываться nришла... Не боисьl
В вту иинуту она сама верила, что не затем пришла,
11tlw навязываться Григорию; но когда бежала над Доном
1 щi' мище, думала, не отдавая себе ясното отчета: «Отгово-
1' •l Нехай не женится. С кем же жизнь свяжу?!• Вспомни­
rда о Степане и норовисто мотнула головой, отгоняя
·тат и подвернувшуюся мысль.

Значится, кончилась наша любовь?- спросил Григо-


1111 и лег на живот, облокотившись и выплевывая розовые,
111 ван ные под разговор лепестки повительного цветка.
- Rак кончилась? - испугалась Аксинья. - Rак же
111 ? - переспросила она, стараясь заглянуть ему в глаза.
l 'ригорий ворочал синими выпуклыми белками, отводил
нш в сторону.

llaxлa выветренпая, истощенная земля· пылью, солн-


11• 1. Ве тер шуршал, персворачивая зеленые подсолнеч-
1111 листья. На минуту затуманилось солнце, заслоненное
\l'lавой спиной облана, и на степь, на хутор, па Аксинь-
'" пон урую голову, на розовую чашечку цв ет на повители
11 Jla, клубясь и уплывая, дымчатая тень.
l' ригорий вздохнул - с выхрипом вышел вздох - и лег
с· пин у, прижимая лопатки к горячей земле .
- Вот что, Аксинья , - заговорил он, медленно расста­
' •нtвая слова, - муторно так - то, сосет гдей-то в груДАх .
11 дума л ...
Над огородом, повизгивая, поплыл скрип арбы.
Цоб, лысый! Цобэ! Цобэ! ..
О1tрик показался Аксинье вастолько громким, что она
1 щом упала на землю. Григорий, приподнимая голову,
'" 1111ул:
Платок сыми. Белеет. Rак бы не увидали.
Лltсив ья сняла платок. Струивш ийся между подсолну-
111 горя чий ветер затрепал на шее завитки золотистого
1. Утихая, повизгивала отъевжавшая арба.

75
Н 1ют ч то н адумал , - начал Григорий и оживился,­
' о (' JIY'IIIЛocь, того ить не вернешь, чего ж тут виноватог о

111' 1 1\Ть ? Надо как-то дальше проживать ...


Аксинья, насторожившись, слушала, ждала, ломала
отнятую у муравья былну.
Глянула ГрИгорию в лицо - уловила сухой и тре ­
вожный бл ес н его глаз.
- ... Надумал я, давай с тобой приковчим ...
Качнулась Аксинья. Скрюченными пальцами вцепи­
лась в жилистую повитель. Раздувая ноздри, ждала конца
фразы. Огонь страха и ветерnения жадно лизал ей лицо,
сушил во рту слюну. Думала, скажет Григорий: «... при ­
кончим Степана>>, но он досадливо облизал пересохшие
губы (тяжело ворочались они), сказал:
- ... прикончим эту историю. А?
Аксинья встала, натыi<аясь грудью на желтые болта ю­
щисся головки подсолнечвиков, пошла к дверцам.

- Аitсинья! - придушенно окликнул Григорий.


В ответ тягуче заскрипели дверцы.

XVII

За житом - не успели еще свозить на гумна - по­


дошла и пшеница. На суглинистых местах, на пригорках
желтел и сворачиnалея в трубку подгорающий лист, пере ­
сыхал отживший свое стебель.
Урожай, хвалились люди, добрый. Колос ядреный,
зерно тяЖеловесное, пухлое.
Пантелей Прокофьевич, посоветовавшись с Ильинич ­
ной, лорешил - если сосватают у Коршуновых, отлощить
свадьбу до крайнего спаса.
За ответом еще не ездили: тут покое подошел, а тут
праздника ждали.

I\осить выехали в пятницу. В косилке шла тройка


лошадей. Пантелей Пронофьевич подтесывал па арбе лю
шню, готовил хода к возке хлеба. На покое выехали Петро
и Григорий .
Григорий шел, придерживаясь за переднее стульце, на
котором сидел брат; хмурился . От нижней челюсти, нll •
исiюсь J< скулам, дрожа, п е рекатывались желваки . Петро
знал: это верный призван того, что Григорий :кипит и готоо
на любой безрассудный поступок, но, посмеиваясь в nш •
ничные свои усы, nродолжал дразнить брата:
Ей-бо, расс:казывала!

76
Ну и пущай,- урчал Григорий, прикусывая волосок
............
41Иду, гутарит, с огорода, слышу: в мелеховених
""JI•·щшухах, кубыть, людские голоса,..
lleтpo, брось!
Да-а-а ... голоса. 41Я это, дескать, заглянула через
"'''''l'•mь ... •
l'ригорий часто заморгал глазами.
Перестанешь? Нет?
Вот чудак, дай доСJ(азать-тоl
Гляди, Петро, подеремся,- пригрозил Григорий,
1111 ' '1'11118Я.

llcтpo пошевелил бровями 11 пересел спиной к лошадям,


IIIЩIIM к Григорию, шагавшему позади.
413аглянула, мол, через плетень, а они, любушки,
'"'II<IIT в обнимку&.- 411\то?& -спрашиваю, а она: «да
ЛIII'IOTKa Астахова с твоим братом•. Я говорю ...
l'ригорий ухватил за держак короткие вилы, лежавшие
• щщке косилки, к&tнулся к Петру. Тот, бросив вожжи,
IIJIIoii'HYЛ с сиденья, вильнул к лошадям наперед.
- Тю, проклятый... Сбесился!.. Тюl Тюl Глянь на
Klll'll ...
Оскалив по-волчьи зубы, Григорий метнул вилы. Петро
VIIIIJI на руки, и вилы, пролетев над ним, на вершок вошли

а КJIСМнисто-сухую землю, задрожали, вызванивая.

llотемневший Петро держал под уздцы взволнованных


IIJIIIICOM лошадей, ругался:
Убить бы мог, сволочь!
- И убил быl
- Дурак тыl Черт бешеный! Вот в батину породу
аw1111дился, истованный черкесюкаl
l'ригорий выдернул вилы, пошел следом за тронувшей-
''" IЮСИЛКОЙ.
llcтpo поманил его пальцем.
- - Поди ко мне. Дай-ка вилы.
llсредал в левую руку вожжи и взял вилы за выбе­
"''"ный зубец.
Дернул ничего не ожидавшего Григория держаком
aJIIIJII• СПИНЫ.

С потягом бы надо! - пожалел, оглядывая отпрыг­


-
куnшсго в сторону Григория.
'lсрез минуту, закуривая, глянули друг другу в глаза
18 &IIIXOXOTaЛИ.

Христонина жена, ехавшая с возом по другой дороге,


акдма, как Гришка запустил вилами в брата. Она привста-

77
ла 11а возу, но не могла разглядеть, что происход и ло

у Мелеховых,- заслоняли косилка и лошади. Не успела


въехать в ороулок, крикнула соседке :

-Климовна! Надбеги, скажи Пантелею-турку, что


ихние ребята возля Татаровеного кургана вилами п опоро·
п:ись . Задрап:ись, а Гришка - ить он же взгап:ьный! - ка к
саданет Петра вилами в бок, а энтот тем часом его ... Та11
кровищи натекло - страсть!
Петро уж охрип орать на нудившихся лошадей и за ли ­
висто посвистывал. Григорий, упираясь черной от пыл и
ногой в перекладиву, смахивал с косилки наметаив ы
крыльями валы. Лошади, в кровь иссеченные мух а м и ,
крутили хвостами и недружно натягивап:и постромки .

По степи, до голубенькой каемки гориаовта, копоши ­


лись люди. Стрекотали, чечекали ножи Iюсилок, пятнилас ь
валами СI<ошенного хлеба степь . Передразнивая погон ычей ,
свистели на кургашках сурки .

- Ишо два загона - и закурим! - сквозь свист


крыльев и перестук косогона крикнул, обора чиваяс ь,
Петро.
Григорий только кивнул. Обветренные, порепавшис ся
губы трудно было разжимать. Он короче перехватил вилы,
что б легче было метать тяжелые вороха хлеба, порыви сто
дышал. Мокрая от пот а трудь чесалась. Из-под шляпы тем
горький пот; попадая в глаза, щипал, как мыло . Ос т ан овив
лошадей, напились и заRурили.
- По шляху кто-то верхи бегет,- rлядя из-под ладо ни,
проговорил Петро .
Григорий всмотрелся и изумленно подняп: брови .
- Батя, никак.
- Очумел ты! На 'lell он поскачет, кони в · косилке
жодют .
Он .
-Обознался, Гришка!
-Ей-богу, он!
Через минуту ясно стало видно лошадь, стлавшу ю ся
в броском намете, и седока .
Батя ... - Петров испуганном недоумении затоn тал ·
ся на месте .

- Доп:жво, дома что-нибудь ... - высказал Григори й


общую мысль.
Пантелей Прокофьевич, не доезжая сажевей сто, п ри­
держал лошадь, затрусил рысью .

- Пе-ре-по-рю-ю-у-у-у ... сукины сыны! .. - завопил оп


,еще издап:и и размотал над головой ременный арапнин .

78
- Чего ов? - окончательно изумился Петро, до поло­
""'''" засовывая в рот пшеничный свой ус.
- Хоронись за KOCB.JIRyl Истинвый бОг, стебанет кву­
rом. Поке.11ь разберемся, а ов выпорет ... - посмеиваясь,
амааал Гриrориi и ва всякий случай зашел иа ту сторону
мосилки.

I:Jзмылеввая лошадь шла по жвивыо тряской рысцой .


llа11телей Прокофьевич, болтая ногами (ехал ов без седла,
о хлюпкой), потрясал арапником.
Что вы тут наделали, чертово семя?!
Косим ... - Петро развел руками и oпac.JIRвo пoкo­
IIMJtcя ва арапник.

Кто кого вилами порол? За что дрались? ..


Повернувшись к отцу спивоi, Григорий шепотом счи­
rап разметаввые ветром облака·.
- Ты что? Какими вилами? Кто дрался? .. - Петро,
моргая, глядел ва отца снизу вверх, переступая с ноги ва
могу.

- Да как же, мать ее курица , прибегла и орет : «Ребята


ааши вилами попоролисьl• А? Это как? .. - Паителей Про­
мофьевич исступленно затряс головой и, бросив повод,
110скочил с задыхавmейся лошади. - Я у Семишкива Федь­
мм коня ухватил да в вамёт. А? ..
Да кто зто говорил?
- Баба!
- Брешет она, батя! Спала, проклятая, ва возу, и при-
llиделось ей такое.
- Баба! -визгливо закричал Пантелей Прокофьевич,
мnиываясь над собственвой бородой . - Климовна-курва!
Ах ты, бо-ж-же мой! .. А? Запорю сучку! .. - он затопота.11
моrами, припадая на левую, хромую.

Подрагивая от немоrо смеха , Григорий глядел под ио­


•·и. Петро глаз не спускал с отца, поглаживая потную
I'OJJOBY .
Пантелей Прокофьевич вапрыгался и притих. Сел ва
мосилку, проехал, скидывая, два загона и, чертыхаясь, влез

111 лошадь. Выехал па JWJЯX, обогнав два воза с хлебом,


11апылил в хутор. На 6орозде остался пезабытый мелко
•мтой, с нарядным махром арапник. ПетJЮ покрутил его
1 руках, головой ПОR&чал - в к Гришке:
- Было б нам с тобой, пapнiiDiшa. Ишь, ето разве
арапник? Это, брат, увечье,- гелnу отсечь можвоl

/9
XVIII

Коршуновы слыли первыми богачами в хуторе Татар­


ском. Четырнадцать пар быков, косяк лошадей, матки
с Провальсиих заводов, полтора десятка коров, пропасть
гулевого скота, гурт в несколько сот овец. Да и так погля­
деть есть на что: дом не хуже моховского, о шести комна­

тах - под железом, ошелеван пластинами. Дворовая слу­


жба крыта черепицей, нарядной и новой; сад - десятины
полторы с левадой. Чего же еще человеку надо?
Поэтому-то с робостью и затаенной неохотой ехал
первый раз Пантелей Прокофьевич свататься . Коршуновы
для своей дочери жениха не такого, как Григорий, могли
подыскать. Пантелей Прокофьевич понимал это, боялся
отказа, не хотел кланяться своенравному Коршунову; во
Ильинична точила его, как ржавь железо, и под конец
сломила упрямство старика. Пантелей Прокофьевич согла­
сился и поехал, кляня в душе и Гришку, и Ильиничну,
и весь белый свет.
Надо было ехать во второй раз, за ответом, ждали
воскресенья, а в это время под крашенной медянкой кры­
шей коршуновекого куреня горела глухая междоусобица.
После отъезда сватов невеста на материи вопрос ответила :
- Люб мне Гришка, а больше ни за кого не пойду!
- Нашла жениха, дуреха,- урезонивал отец,- только
и доброго, что черный, как цыган . Да рази я тебе, моя ягод­
ка, таиого женишка сыщу?
- Не нужны мне, батенька. другие ... - Наталья - крас­
нела и роняла слезы.- Не пойду, пущай и не сватают.
А то хучь в Усть-Медведицкий монастырь везите ...
- Потаскун, бабник, по жалмеркам бегает,- козырял
отец последним доводом,- слава на весь хутор легла.
Ну и нехай!
- Тебе нехай, а мне и подавно! С моей руки - куль
муки, когда такое дело.

Наталья - старшая дочь - была у отца любимицей,


оттого не теснил ее выбором. Еще в прошлый мясоед на­
езжали сваты издалека, с речки Цуцкана, богатые невпро­
ворот староверы-казаки; прибивались и с Хопра сваты
в с Чира 1, но женихи Наталье не нравились, n пропадала
даром сватовская хлеб-соль .
Мирону Григорьевичу в душе Гришка нравился за
казацкую удаль, за любовь к хозяйству и работе. Старик

1 Хо о ер - левый, Ч в р - аравый приток Дона.

80
llloi/II'.'IIIЛ его из толпы станичных парней еще тогда, когда
1111 c'I<IIЧKax Гришка за джигитовку снял первый приз; но
IIIIIIIIJIOCЬ обидным отдать дочь за жениха небогатого и oпo­
l"''''''llloгo дурной славой.
- Работящий парепек в собой с лица кpacивeнь­
llllii . .. - нашептывала по ночам ему жена, поглаживая его
ollll't•н•шyю веснушками и рыжей щетиной руку,- а Ha-
fAJIJ.я, Григорич, по нем чисто ссохлась вся ... Дюже к cep-
ltiiY нришелся.
Мирон Григорьевич поворачивался спиной к жениной
инетлявой холодной груди, сердито бурчал:
- Отвяжись, репей! Выдавай хучь за Пашу-дурачка,
'""'-ТО что? То-то умом бог обнес! «С лица красивень­
КIIii)) ... - кос1юязычил он.- Что, ты с его морды урожай
t\удсшь сымать, что ли? ..
- Так уж урожай ...
- Да понятно, на что тебе его личность? Был бы он из
rc•liя человек. Да мне, признаться, и зазорно трошки выда­
llnть свою дочерю к туркам. Уж были бы люди, как лю­
ди ... - гордился Мирон Григорьевич, подпрыгивая на кро­
llnти.

- Работящая семья и при достатке ... - нашептывала


неона и, придвигаясь к плотной спине мужа, успокаивающе
•·ладила его руку.
- Э, черт, отодвинься, что ли! Чисто тебе места окромя
11оту. Что ты меня гладишь-то, кaJt стельную корову? А с
Натальей как знаешь. Выдавай хучь за стриженую девку! ..
- Дитя своего жалеть надо. Бог с ним - и с богат­
ством ... - сипела Лукинична в заросшее волосами ухо
Мирона Григорьевича.
Тот сучил ногами, влипал в стенку и всхрапывал, будто
васыпая .
Приезд сватов застал их врасплох. После обедни подка­
тили те на тарантасе к воротам. Ильинична, наступив на
11одпожку, едва не опрокинула тарантас, а Лаптелей Про­
кофьевич прыгнул с сиденья молодым петухом; хотя
и осушил ноги, но виду не подал и молодецки зачикилял
к куреню.

- Вот они! Как черт их принес! - охнул Мирон


Григорьевич, выглядывая в окно.
- Светики-кормильцы, я-то как стряпалась, так и не
сюшула буднюю юбку! - вскудахта.11ась хозяйка.
- Хороша и так! Небось, не за тебя сватаются, кому
11ужна-то, лишай конский! ..
Сроду безобразник, а под старость дюжей свихнулся.

81
- Но-но, ты у меня помалкивай!
- Рубаху ба чистую надел, кобаржину вон. на спине
видать, и не совестно? Ишь, нечистый дух! - ругалась
жена, оглядывая Мирона Григорьевича, пока сваты шли по
базу.
- Небось, гляди, угадают и в этой. Рогожку надену,
и то не откажутся.

- Доброго здоровья! -спотыкаясь о порог, кукаре к­


нул Пантелей Прокофьевич и, сконфузясь зычного своего
голоса, лишний раз перекрестился на образ.
- Здравствуйте,- приветствовал хозяин, чертом огля-
дывая сватов.

Погодку дает бог.


Слава богу, держится.
Народ хучь трошки подуправится.
Уж это так.
Та-а-ак.
Rгм.
Вот мы и приехали, значится, Миров Григорич,
с тем, чтоб узнать, как вы промеж себя надумали и сой­
демся ли сватами али не сойдемся ...
- Проходите, пожалуйста. Садитесь, пожалуйста,­
приг л а шала хозяйка, кланяясь, обметал подолом длинноi
сборчатой юбки натертый кирпичом пол.
- Не беспокойтесь, пожалуйста .
Ильинична уселась, шелестя поплином подворачивае­
мого платья. Мирон Григорьевич облокотился о принаря­
женный новой клеенкой стол, помолчал. От клеенки дурно
пахло мокрой резиной и еще чем-то; важно глядели покой­
ники цари и царицы с каемчатых углов, а на середине

красовались августейшие девицы в белых шляпах и обси­


женный мухами государь Николай Александрович.
Мирон Григорьевич порвал молчание:
- Что ж ... Порешили мы девну отдать. Породнимся,
коли сойдемся ...
В этом месте речи Ильинична откуда-то из неведом ых
глубин своей люстриновой, с бу ами на рукавах , кофты,
как будто из-за спины, выволокла наружу высокий белый
хлеб, жмякнула его на стол.
Пантел ей Пр01юфьевич хотел зачем-то перекреститься,
но засr<орузлые кл е шпятые пальцы, сложившись в кре­

стное знамение и поднявшись до половины следуемого

пути, изменили форму: большой черный ногтястый nалец


nрот-ив воли хозяина нечаянно просунулся м~щу уi<аза­

тельным и средним, и этот бесстыдный уз лож оальце:а

82
101юnато скользнул за оттопыренную полу сивего чекмеВJI,

1 оттуда извлек схваченную за горло красноголовую бу­


тмд~су.

- Давайте теперь, дорогие вы мои сваточкв, помо­


пмися богу и выпьем н поговорим про наших деточек и про
t'I'IIIIOp .•.
Нантелей Прокофьевич, растроганно моргая, глядел на
ааооянвое ковопушками лицо свата в ласково шлепал

tllltpoкoй, как лошадиное копыто, ладонью по дну бутылки.


Через час сваты сидели так тесно, что смолянистые
tшльца мелеховекой бородьi щупали прямые рыжие пряди
моршуновской. Павтелей ПJЮкофьевич сладко дышал соле­
мwм огурцом и уговаривал.

- Дорогой мой сват,- начинал он гудящим шепо­


том,- дорогой мой сваточек! -сразу повышал голос до
MIIИKa.- Сват! - ревел ов, обнажая черные, притуплепные
l"';щы.- Кладка ваша чересчур очень даже непереносимая
д1111 меня! Ты вздумай, дорогой сват, вздумай, как ты меня
IICIIJtacшь обидеть: гетры с калошами - раз, шуба дон­
с·кuн - два, две платьи шерстяных - три, платок шелко­

аwй четыре. Ить это разор-ре-пья! ..


-
Павтелей Прокофьевич широко разводил руками, швы
•• плечах его дейб-казачьего мундира трещали, и пучками
IIОДJtималась пыль . Мирон Григорьевич, снизив голову,
tаядел ва залитую вод1<0й в огуречным рассолом клеенку.
llрочитал :аверху завитую затейливым рисунком надпись:
е Самодержцы всероссийские•. Повел глазами пони же:
• •;го императорское величество государь император Нико­
ааА ... • Дальше легла картофельная кожура. Всмотрелся
1 рисунок: .пица государя ве видно, стоит на нем опорож­
мvнная водочная бутылка. Мирон Григорьевич, благоговей-
110 моргая, пытался разглядеть форму богатого, под белым
nоясом мундира, но мундир был густо заплеван огуречны­
ми скользкими семечками. Из круга бесцветно одинаковых
яnчсрей самодовольно глядела императрица в широкополой
еuлнпе. Стало Мирону Григорьевичу обидно до слез. Поду­
мал: «Глядишь зараз дюже .гордо, как гусыня из кошелки,
1 вот придется дочек выдавать замуж - тогда я по- гля­
мсу-у ... небось, тогда запрядаешь!•
Нод ухом его большим черным шмелем гудел Нантелей
llрокофьеви'l.
llоднял Коршунов на него в мутной слизи глаза,
nрислушался .

-- Нам, чтоб справJrть для твоей, а теперя оно все одно


11 моей дочери ... для моей и твоей дочери такую кладку ...

83
опять же гетры с калошами и шуба донская ... вам надо
скотиняку с базу согнать и продать.
ж·алко? .. - Миров Григорьевич стукнул кулаком.
Не в том случае, что жалко ...
Жалко?
Погоди, сват ...
А коли жалко, так! ..
Мирон Григорьевич повел растопыренной потпой рукой
по столу, сгреб на пол рюмки.
Твоей же дочери жить придется и наживать!
- И пу-щай! А кладку клади, иначе не сваты! ..
-Скотиняку с базу сгонять ... - Пантелей Прокофь-
евич крутил головой. Серьга дрожала в ухе, скупо по­
блескивая.
- Кладка должна быть! .. У ней своего наряду сундуки,
а ты мне-е-е уважь, ежли по сердцу она вам пришлась! ..
Такая наша казацкая повадка. В старину было, а нам­
к старине лепиться ...
Уважу\ ..
Уважь.
Уважу\ ..
А наживать - пущай молодые наживают. Мы нажи­
ли и живем не хуже людей, мать их черт, нехай и они
наживут себе! ..
Сваты сплели бороды разномастным плетнем. Лаптелей
Прокофьевич заел поцелуй бессочным, вялым огурцом
и заплакал от многих, слившихся воедино, чувств.

Свахи, обнявшись, сидели на сундуке, глушили одна


другую треском голосов. Ильинична полыхала вишневыи
румянцем, сваха ее зеленела от водi<И, как зашибленнu
морозом лесная груша-зимовка.

-Дитё, таких-то и на свете нет! Была б тебе слухменая


и почтительная, уж зта из-под власти не выйдет. Слово,
милая свашенька, вспоперек боится сказать.
- И-и-и, моя милушка,- перебивала ее Ильинична,
левой рукой подпирая щеку, а правой поддерживая под
локоть левую,- до скольких разов гутарола ему, сукину

сыну\ В надышнее воскресенье так-то вечером сбирается


идтить, табаку в кисет сыпет, а я и говорю: «Ты когда ж ео
бросишь, анчибел проклятый? До каких пор мне такую
страму на старости лет примать? Ить он, Степан, вЯзы 1
тебе в одночась свернет! .. •
Из кухни в горницу через верхнюю дверную щель

1 В R а ы- шеR.
ltlоiiЛНдывал Митька, внизу тушукались две младшие Ha-
rnJIIoiiHЫ сестренки.

Наталья сидела в дальней угловой комнате на лежанке,


е•у•ннла слезы узким рукавом кофточки. Пугала се новая,
e'TIIIIItmaя у порога жизнь, томила неизвестностью.

В горнице доканчивали третью бутылку водки; сводить


IICI'IIIIXa с невестой порешили на первый спас.

XIX

В коршуновеком курене предсвадебная суета. Невесте


1111с·нсх дошивали кое-что из белья. Наталья вечера проси-
111111\RЛа, вывязывая жениху традиционный шарф из козьего
/II.Jмчатого пуха и пуховые перчатки.

Мать ее Лукинична гнулась до потемок над швейной


w11шиной - помогала портнихе, взятой из станицы.
Митька приезжал с отцом и работниками с поля,- не
умываясь и не скидывая с намозоленных ног тяжелых

IICIJicвыx чириков, проходил к Наталье в горницу, пoдcaжи­


IIIIJICЯ. Изводить сестру было для него большущим удоволь­
I'ТIIIIсм.
- Вяжешь? - коротко спрашивал он и подмигивал на
11ушистые махры шарфа.
- Вяжу, а тебе чего?
- Вяжи-вяжи, дура, а он замест благодарности морду
rс•бс набьет.
- За что?
- За здорово живешь,- я Гришку знаю, друзьяки
,, 11им. Это такой кобель - укусит и не скаif<ет за что.
- Не бреши уж! Кубыть я его не знаю.
- Я-то подюжей знаю. В школу вместе ходили.
Митька тяжело и притворно вздыхал, разглядывая ис-
1111рuпанные. вилами ладони, низко гнул высокую спину.

- Пропадешь ты за ним, Наташка! Сиди лучше в


/ll•l~~<ax. Чего в нем доброго нашла? Ну? Страшон,- Jюнем
111• 11аедешь, дурковатый какой-то ... Ты приглядись: пo-гa­
lllo~ii парень! ..
Наталья сердилась, глотала слезы, клонила над шарфом
rtcii/11\0e ЛИЦО.

А главное - сухота у него есть ... - безжалостно


--
•·•1щничал Митьна.- Чего же ты J(ричишь? Глупая ты,
ll11ташка. Откажись! Я зараз заседлаю коня и поеду СJ(ажу:
WIIJI, не заявляйтесь боле ...
Выручал Наталью дед Гришака: входил оп в горенку,
щупая шишкастым костылем прочпость пола и разглажи­

вая желтую коноплю свалявшейся бороды; тыча в Митьку


костылем, спрашивал:

Ты чего, поганец, заявился сюда, ась?


- На провед зашел, дедуня,- оправдывался Митька.
- П роведать? Ась? Я тебе, поганец, велю уй11ить
отселя. Шагом-арш!
Дед взмахивал костылем и подступал к Митьке, не­
твердо переставляп высохшие в былку ноги.
Дед Гришака топтал землю шестьдесят девять лет.
Участвовал в турецкой кампании 1877 года, состоял орди­
нарцем при генерале Гурко, попал в пемилость и
был отослан в полк. За боевые отличия под Плевной и Ро ­
шичем имел два Георгия и Георги евску ю медаль и, дожи­
вая у сына, пользуясь в хуторе всеобщим уважение м
за ясный до старости ум, неподкупную честность и хлебо­
сольство, короткие остатки жизни тратил па воспоми­

нания.

Летом с восхода до заката солнца сиживал па за.вали н­


ке, чертил костылем зе шю, угнув голову, думал неясны ми

образами, обрывl\ами мыслей, плывущими сквозь мглу заб­


вения тусклыми отсветами воспоминаний ...
От потрескавшегося козырька казачьей слинявшей фу­
раЖI{И падала на черные веки закрытых глаз черная тень:

от тени морщины щек казались глубже, седая борода отли­


вала сизью. По пальцам, скрещенным над костылем, по
кистям рук, по выпуклым черным жилам шла черная, каи
чернозем в логу, медленная в походе кровь.

Год от года холодела кровь. Жалился дед Гришак а


Наталье - любимой внучitе:
- Шерстяные чулки, а не греют мои ноженьки. Ты
мне, чадушка, свяжи крючковые.

- Что ты, дедуня, ить зараз лето! - смеялась Наталья


и, подсаживаясь на завалинку, глядела на большое морще­
ное и желтое ухо деда:.

- Дык что ж, моя чадунюшка, хучь оно и лето, а кровь,


как земля в глубе, холодная.
Наталья смотрела на сетчатку жил на дедовой руке,
вспоминала: во дворе рыли колодец, и она - тогда ещ

девчонка,- вычерпывая из бадьи влажную глину, делала


тяжелых кукол и коров с рассыпчат.ыми рогами. Она живо
восстававливала в памяти ощущение, испытываемое рука ·

ми от прикосновения к мертвой, леденистой земле, добытой


с пятисаженной глубины, и уже со страхом смотрела на

86
"''J\11111.1 руки в коричневых, глиняного цвета, старчесitих

111•сшушках.

1\nзалось ей, что по дедовым рукам течет пе веселая


11111111 кровь, а буро-синяя сугшшистая земля.
- Боишься помирать, дедуня? - спрашивала она .
Нсд Гришака крутил тонкой, в морщипах и сухожильях
lllt•l'ii, словно выпрастывал ее из стоячего воротника пouo­
llll'lllloгo мундира ; шевелил зеленой сединой усов.
-- Жду смертыньку, как дорогого гостя . Пора уж ...
11 1южил, и царям послужил, u водки попил па своем ве­
"У·- добавлял он, улыбаясь белозубым ртом_ и дрожа
М11рЩИ11КаМИ ГЛаЗ.

Наталья гладила дедовы руки и отходила, а он, все так


1111• егорбившись, царапая землю вытертым у ручки косты­
lll•м, ~идел на завалинке в сереньком, заштопанном во

Иlюгих местах мундире , и молодо и задорно смеялись

нрuсные веселые петлицы на тугом стоячем воротнике .

Известие о том , что Наталью сватают, принял он


с• 11нешпим спокойствием, но в душе горевал и злобился :
llnталья за столом подсовывала ему лучший кусок, На­
талья стирала его бельишко , штопала, вязала чулки и чини­
па шаровары и рубахи,- оттого дед Гришака , узнав,
11 глядел дня два на нее с суровой строгостью .
- Мелеховы -славные казаки . Покойный Прокофий
молодецкий был казачоR . А внуки как? Ась?
- И внуки ничего,- уклончиво отвечал Мирон Гри­
l · орьевич .

- Гришка-то непочтительный, поганец. Надысь иду из


ltоркви, встретился со мной н не поздравствавался. Старики
"опе не дюже в почете ...
Он ласковый паренек,- вступилась Лукинична аа
-
будущего зятя .
- Ась? Ласковый, гутаришь? Ну что ж, давай бог. Абы
lfаташке по душам был ...
В сговоре дед Гришака участия почти не принимал, на
минутку выполз из горенки, посидел за столом, с трудом

11Jюцедил с1свозь суженное горло рюмку водки и, согрев­


шись, чувствуя , что пьянеет, ушел.

Два дня молча поглядывал на встревожепно-счастли­


аую Наталью, жевал, двигал пучками белых с прозеленью
усов; потом, видно, смягчился .

- Наташка ! - окликнул как-то .


Наталья подошла.
Ты чего же, внучушка, рада , небось? Ась?
Я и сама не знаю, дедуня,- призналась Натальи .

87
- Ну-ну ... ну-ну ... Ишь ты ... Ну, Христос с тобой. Дай
бог.- И с досадой 11 горечью упреtшул: - Не дождалась,
поганка, покеда помру, тогда бы и вышла ... Без тебя горь­
кая будет мне жизня .
Митька, подслушавший из кухни их разговор, сказал:
- Ты, дед, может, ишо сто годов проживешь, а она
будет дожидаться? Штукарь ты добрый.
Дед Гришака покраснел до черноты и удушья . Застучал
tюстылем, ногами:

- Цы-ы-ыц, поганец, сукин сын! Пошел! ПошеJt ... Ах


ты, нечистый дух! .. Подслухал, вражина! ..
Митька сбежал на баз, посмеиваясь, а дед Гришака
долго возмущался, ругал Митьну, и ноги его, обутые в шер­
стяные короткие чулки, дрожали в коленях.

Две младшие Натальины сестренки: Маришка - под­


росток лет двенадцати, и Грипка - восьмилетняя пройдоха
и баловница - с нетерпением ожидали дня свадьбы.
Сдержанную радость выказывали и работники, посто­
янно жившие у 1\оршуновых. Они ждали щедрого от
хозяина угощенья и надеялись на пару свободных во время
гульбы дней. Один из них, высокий - с колодезный жу­
равль - богучарекий украинец с диковинной фамилией
Геть-Баба, в полгода раз пил запоем. Пропивал все с себя
и заработоJ(. Давно уже подмывало его знакомое чувство
сосущей тошноты, но он сдерживался, приурочивая начало
запоя к свадьбе.
Второй, мозглявый и смуглый казачок станицы Мигу­
линс•юй, по имени Михей, жил у 1\оршуновых недавно;
разоренный пожаром, нанялся в работники и, сдружив­
шись с Гетьком (так сокращенно звали Геть..,:Бабу), начал
время от времени попивать. Был он страстным любителем
лошадей; подвыпив, nлакал, размазывая слезы по острень­
кому безбровому лицу, приставал н Мирону Григорьевичу :
- Хозяин! Любушка ты моя! Будешь дочерю выда­
вать- Михейкю в поезжанье допусти. Уж я проеду, так
видно будет! Снвозь полымя просначу и волоска на конях
не опа.'lю. У меня самого нони были ... Эх! ..
Постоянпо мрачный и нелюдимый Гетько почему-то
привязался к Михею, изводил его одной и той же шут1юй:
- Михей, чуешь? Ты якой станицы?- спрашивал его,
потирая длинные, по коленные чашечки, руки, и сам же

отвечал, меняя голос: «Мигулевский• . - А що це ты такой


хреновский? - «Та у нас уся порода такая•.
Он неизменно 11 хрипло хохотал над постоянно повто­
рявшейсп шуткой, шлепал себя ладонями по длинным,

88
1 v•••м до звона голеням, а Михей ненавидяще оглядывал
tщftpJtтoe Гетьково лицо, кадык, трепетавший на горле,
11 a•yпaJI его «сычом• и «коростой• .
Свадьбу назначили в первый мясоед. Оставалось тр11
lltiДC\Ли. На успенье приезжал Григорий проведать невесту.
llщ:идел в горенке за круглым сто.пом, полущил семечки
11 орехи с девками - подругами невесты - и уехал .
llnталья его провожала . Под навесом сарая, где кop­
WIIJtcя у яслей Гришкии конь, подседланный новехопь­
IIIIИ нарядным седлом, шмыгнула рукой за пазуху и,
ltpllcнeя, глядя на Григория вnюбленными глазами,
1 у11у.па ему в руку мягкий, таящий тепло девичьих
••1• грудей матерчатый комочек . Принимая подарок,
l'ригорий ослепил ее белизною своих волчьих зубов,
l ' lljiiiCИЛ :

- Это что?
- Там увидишь ... юtсет расшила.
Григорий нерешительно притянул ее к себе, хотел
lltЩt) ловать, но она с силой уперлась руками ему в грудь,
111liнo перегнулась назад и со страхом метнула глазами на
11111111.
- Увидют!
- А нехай!
- Совестно ...
- Это по-первам,- пояснил Григорий.
()па держала поводья, Григорий, жмурясь, ловил ногой
.,,аубренное стремя. Он уселся поудобней на подушке седла
11 11осхал с база. Наталья отворила ворота, из-под ладони
11111Дела вслед: Григорий сидел по-калмыцки, слегка cвe­
t'llllllшcь на левый бок, ухареки помахивая плетью.
~одиннадцать дён осталоси,- высчитывала в уме Ha-
IIIJII.я и вздохнула и засмеялась.

хх

Всходит остролистая зеленая пшеница, растет; через


IIНJIТopa месяца грач хоронится в ней с головой , и не видно ;
I ' IН'ет из земли соки, выколосится ; потом зацветет, золотая
llloiJJЬ кроет колос; набухнет зерно пахучим и сладким
"щюtюм . Выйдет хозяин в степь - глядит, не нарадуется .
IIТI<yдa 1111 возьмись, забрел в хлеба табун скота : ископыти-
1111, в пахоть затолочили грузные колосья. Там, где валя-
111\сь - круговивы примятого хлеба ... дико и горыю гля­
А••ть .

89
Так и с Аксиньей: на вызревшее в золотом цветепъо
чувство наступил Гришка тяжелым сыромятным чирином.
Испепелил, испоганил - и все.
Пусто и одичало, как на забытом затравевшем ~ебедою
и бурьяном гумне, стало на душе у Аксиньи после того, ка1<
пришла с мелеховекого огорода из подсолнухов.

Шла и жевала концы платка, а горло распирал крин.


Вошла в сенцы, упала на пол, задохнулась в слезах, в муке,
в черной пустоте, хлынувшей в голову ... А потом прошло.
Где-то па донышке сердца сосало и томилось остренъное.
Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от
солнца поднимается втолочепный в землю стебель; сначал
гнется, нан человен, надорвавшийся непосильной тяже ·
стыо, потом прямится, подиимает голову, и так же светит

ему день, и тот же качает ветер ...


По ночам, исступленно лаская мужа, думала Ак с иньн
о другом, и плелась в душе ненависть с велююй любовью .
В мыслях шла баба на новое бесчестье, на прежний позор:
решила отнять Гришку у счастливой, ни горя, ни радости
любовной не видавшей Натальи Коршуновой . По ноча 1
передумывала вороха мыслей, моргала сухими глазам\!
в темь. На правой руне тпжелела во сне голова Степана,
I<расивая, с нурчавым длинным чубом на сторону. Он ды ·
шал полуотнрытым ртом, черная рука его, позабытая нn
ж ениной груди, шевелила растр ескавшимися от работы
железными пальцами. Думала АI<синья. Примерnла. Пере
думывала. Одно лишь решила накрепко: Гришку отнять
у всех, залить любовью, владеть им, как раньше.
И на донышк е сердца остренькое, похожее на оставлен
вое жало пчелы, точило сукровячную боль.
Это - ночами, а днем топила Аксинья думки в заботах,
в суете по хозяй ству . Встречала где-либо Гришну и, блед
нея, несла мимо красивое, стосковавшееся по не м тело ,
бесстыдно-зазывно глядела в черную дичь его глаз.
Чувствова л Гришi<а после встречи с ней сосущую тосi;у .
Без причипы зл обствовал, рвал зло на Дуняшке, на м атер11 ,
а чаще всего брал шашку, уходил на задний баз и, омывап ••
потом, двигая желваi<ами скул, рубил понатыкапные 11
землю толстые хворостины. За неделю нарубил воро .
Пантел ей Проi<офьевич ругался, сверRал серьгой и желты
ми белнами глаз.
- Нарубил, дьявол паршивый, на два плетня хватиЛ/а
бы! Ишь чжигит нашелся, мать твоя курица. Вон в хворо
поезжай и чжигитуй ... Погоди, парень, пойдешь на служб ,
там нарубишься! .. Там вашего брата CI<opo объсздют ...

90
:1,
певестой в поезжанье нарядили четыре пароковвые
1н ''оды. По-праздничному нарядные люди толпились ва
11 овском базу возле бричек.
J(ружко - Петро - в черном сюртуке и голубых с
••nсами шароварах, левый руl(ав его перевязан двумя
1 11.1 МИ платкам и, под пшеничными усами постоянная
1 1 рдая усмешка; Ов - возле жениха.
·· Ты, Гришка, не робе й ! Голову по-кочетиному
I'•IШ, что насупонился-то?
Возле бричеl( бестолковщина, шумок.
- Где же подженишпик делся? Пора бы выезжать.
- Кум!
А?
Кум, ты на второй бричi<е поедешь . Слышишь, кум?
-- Люльки по nрицепили на бричках?
Небось , не рассыпешься и без люлек. Мягкая!
J(арья - в малиновой шерстяной юбке, гибкая и тон­
н, нак красноталовая хворости нка , - поводя подкра­

"' нным и дугами бровей, толкала Петра.


-- Пора ехать, говор и бате. Там заждалисъ теперича.
Пошеп тавшись с прихромавшим откуда-то отцом, Пе-
1111 распорядился:

- Рассаживайся l На мою бричку пятеро с женихом.


ннкей, ты за кучера.
Разме стились. Багровая и торжественная Ильинична
1 11 рил а ворота. Ч етыре брички захватили по улице напе­
'' 1 ()JIKИ .
lleтpo сидел рядом с Григорием. Против них махала
р щевной утиркой Дарья. На ухабах и кочках рвались
111 юса, затянувшие песню . Красные околыши казачьих
•1• f>ажек, синие и черные мундиры и сюртуки, рукава
1 лы х перевяаях, рассыпанная радуга бабьих шалевых
11 '11\ тков, цветные юбки . Кисейные шлейфы пыли за ка­
, '\< й бричкой. Поезжанье.
Аникей , сосед Мелеховых, доводившийся Григорию
ро родным братом, правил лошадьми. Свешиваясь, почти
tiiЩt\Я с козел, он щелкал кнутом, взвизгивал, и запотевшие
1111110ди рвали постромки , вытягиваясь в струну.

Сыпь им! Сыпь! .. - орал Петро.


-
13езусый скоnцеватый Аникей подмигивал Григорию,
llfiiЦa голое, бабье лицо тонкой улыбкой, взвизгивал и по­
'1 1'1 лошадей кнуто м.
Сто-ро-нись! .. - прогремел, обгоняя их, Илья Ожо-
гип, дядя жениха по материнской линии. За его спиной
разглядел Григорий счастливое, с подпрыгивающими сму­
глыми щеками лицо Дуняшки.
- Нет, погоди! .. - крикнул Аникей, вскочив на ноги,
и пронзительно свистнул.

Лошади захлестнулись в бешеной скачке.


- Уп-па-па-де-ошь! .. - визжала Дарья, подпрыгивая,
обнимая руками лакированные сапоги Аникея .
- Держись! .. - ухал в стороне дядя Илья . Голос его
тонул в сплошном стопе колес.

Остальные две брички, доверху набитые цветными


воющими кучами людей, скакали по дороге рядом. Лошади
в кумачных, голубых, бледно-розовых попонах, в бумаж ­
ных цветах, в лентах, заплетенных в гривы и челки,

в перезвяке громышков, стлались над кочковатой дорогой,


роняя шмотья мыла, и попонки над взмыленпыми, мокры­

ми спинами хлопали, рябились, полоскаемые ветром .


У коршуновских ворот поезжанье сторожила ватаГа
ребятишек. Увидели пыль на дороге и сыпанули во двор.
Едут!
- Скачут!
- За-видне-лись!
Встреченного Гетька окружили.
- · Шо згуртовались? Геть, вражьи горобци! Зачулюка­
лы - аж глушно!
-Хохол-мазница, давай с тобой дражниться! Хохол! ..
Хохол! .. Дегтярник! .. - верещала детвора, прыгая вокруг
мешочных широких шаровар Гетька .
Тот, на1:лоняя голову, будто в колодец засматривая,
оглядывал бесновавшихся ребят и чесал ДЛIIНПЫЙ тугоit
живот, снисходительно улыбался.
Брички с гомоном вкатили во двор. Петро повел Григо-
рия па крыльцо, следом потекли приехавшие в поезжаньо .
Из сеней в кухню дверь заперта. Петро постучался.
- Господи Иисусе Христе, помилуй нас.
- Аминь,- откликнулись из-за двери.
Петро повторил стук и слова до трех раз, ему глухо
откликались.
- Разрешите взойтить?
- Милости просим.
Дверь распахнулась. Свашка - крестная мать На­
тальи - вдовая красивая t>аба, встретила Петра поклоном
и тонкой малиновой усмешкой .
- Прими, дружко, на доброе здоровие.
Она протянула стакан с мутным, невыстоявшимr11

92
IHIIII'нM. Пстро разгладил усы, выпил, иряинул под общ11й
'''''1'"'"1/J/ЫЙ смех .
lly, свашеньиа, и угостила! .. Погоди, ягодиа моя
•••111•111111111ая, я тебя не так угощу, еще наплачешься! ..
Извиняйте, пожалуйста,- кланялась свашка , даря
llt•flllt отточенной, с лукавцем, улыбиой.
lloкa дружко со свашкой состязались в острословии,
''''' ''" ховой родне, согласно уговору, поднесли по три рюм-
1• 11 IICIДI<И .

ll11талью, уже одетую в подвенечное платье и фату,


1 II'I"'I'ЛИ за столом . Маришка в вытянутой руке держала
tltttJII<y, Грипка задорно трясла посевкой.
: ltllютевший, хмельной от водки Петро с поклоном
1111/lllt'C им в рюмие по полтиннику. Сваха мигнула Ma-
l'lllllt<e, та - по столу скалкой:
Мало! Не продадим невесту! ..
Еще раз поднес Петро позванивающую в рюмке щепоть
'''IН•liряной мелочи .
Не отдадим! -лютовали сестры, толкая локтями
lltt 'I ' YIIИвшyюcя Наталью.
Чего уж там! И так плочено-переплочено.
Уступайте, девки,- примазал Мирон Григорьевич
м, ущ.1баясь, протиснулся к столу. Рыжие волосы его,
"I""'JJuженные топленым коровьим маслом, пахли потом
11 IIIIIIOЗHOЙ ПреЛЬЮ.
с :идевшие за столом родственники и близкие невесты
•1'1'1\JIИ, очищая место.

llcтpo сунул Григорию в руку конец платка, вспрыгнул


1111 IIIIBKy, повел его по-за столом к невесте, сидевшей под
нn111tаами. Другой конец взяла Наталья потной от смущенья
1' у KIIЙ.
:la столом чавкали, раздирая вареную курятину руками,
•wт11рая руки о волосы. Аникей грыз куриную кобаргу , по
lшtому подбородку стекал на воротник желтый жир .
l'ригорий с внутренним сожалением поглядывал на
11111111 и Натальину ложки, связанные платочком, на ды­
WIIIItllyюcя в обливной чашке лапшу. Ему хотелось есть,
tii'II\IIIЯTHo и глухо бурчало в животе.
Нирья угощалась, сидя рядом с дядей Ильей . Тот,
.. nщiiiiЫBaя ядреными клыками баранье ребро, наверное
11t1•11тuл Дарье непристойности, потому что та, суживая
'''"""· подрагивая бровями, краснела и посмеивалась.
Еш1 основательно и долго. Запах смолистого мужского
""'" мешался с едким и пряным бабьим. От слежавшихся
1 •·у11дуках юбок , сюртуков и шалек пахло нафталином

ll:t
в еще чем-то ~падко-тяжелым,- так пахпут старушечь

затасканные канунницы.

ГрвFорвй искоса поглядывал на Наталью. И тут 1


первый раз заметил, что верхняя губа у пее пухловат ,
свисает над вижней !Козырьком. Заме:rил еще, что на правоil
щеке, поииже скупы, лепится 1<оричпевая родинка, а в

роднике два золотистых волоска, и от этого почему-то стал

муll'орно. Вспомнил Аксиньину точ еную шею с курчавым•


пушистыми завитками волос, и явилось такое ощущено ,
будто насыпали ему .за ворот рубахи ва потную спил
колючей сенной трухи. Поежился, с задавленной тоско
оглядел чавкающих, хлюпающих, жрущих людей
Ногда выходили из-за стола, кто-то, дыша взваро
и сытой окисью пшеничного хлеба, нагнулся пад ним,
всыпал за голенище сапога горсть пшена: для того, чтобw
не сделалось чего с женихом с дурного глаза. Всю обратн ую
дорогу пшено терло ногу, тугой ворот рубахи душил rорл 1
и Григорий - удрученвый свадебными обрядами - в х
лодной отчаянной злобе шептал про себ11 ругательства.

XXll

Оrдокну!Вшие у Коршуновых лошади шли, добираясь д


мелеховекого база, из последних сил. На ременных шлея
сте.кая, клубилась пеиа .
Подвыпившие куче ра гнали безжалостно.
Поезжавье встретили старики.. Пантелей Прокофь·еви•1 ,
блистая чернью выложенвой сединным серебром бород!А,
держал tИкову. Ильинична стояла рядом; камепво застып
ее тонкие губы .
Григориii с Натальей подошли под благословенье, зaCLol
папвые 11ивны:м хмелем и зернами пшеницы. Благосло
ляя, уронил Нантелей llрокофьевич слезу и засуетилсм,
нахмурился: , жалея, что люди были свидетелями такой 1'1
слабости.
Нареченн ые вошли в дом. Красная от водки, езд1
и солнцепе ка Дарья вwскочипа на крыльцо, обрушил.ась 11
бежавшую из стряпки Дуняшку:
ГАе Петро? ..
-Не l!Ш~ала.
-К поnу надо бечь, а он, проклятый, запропал.
Пет,ро, через меру хпебнувш11й водitи, лежал на ap(i ,
~юrтой с iПередка, и стовап. Дарья вцепилась n него корш
вои..

94
Нажра-а-ался, идолюка! К попу ва.цо бечь! .. Вета-

Пошла ты! Не призваю! Ты что за начальство?­


t щllf з аметил тот, шаря по земле руками, сгребая в кучу
р11ный помет в объедья соломы.
Н11 рья, плача, просунула два пальца, придавила болтав­
' 11 11 суразвое язык, помог.uа облегчиться. Ошалелому от
'''' идавности, вылила Петру на голову цибарку коло­
н ii воды, досуха вытерла подвернувшейся под руку
IIIIIIIIIOЙ , проводила к попу.
1 рев час Григорий стоял в церкви рядом с noxopo-
1\Jteй в сиянии свечей Натальей, давил в руке восковоl
' рщень свечки, скользя по густой стене шепчущегоси
• tt да невидящими глазами, повторял в уме одно вавойли­
лово: «Отгулялся ... отгулялся•. Сзади покашлвва.11
ший Петро, где-то в толпе мельтешились Дуняшкивы
, чьи-то каi< будто знакомые в незнакомые лица; дово-
1111 ь разиобоистый хор голосов 11 тягучие возгласы
• нона . Безразличие оковало Григория. Он ходил вокруг
••оя, в аступая гундосому отцу Виссариову на задники
tщтав вых сапог , останавливалси, когда Петро непримет­
" дергал его за полу сюртука; глядел на струйчатые
11 lt•tки огней и боролся с сонной, овладевшей им одурью.
·- П омевяйтесь кольцами,- сказал отец Виссари011,
II Jtona тo глянув Григорию в глаза.
llомен ялись. «Скоро кончится?• - спросил Григорий
1 :t ми , nоймав сбоку Петров взгляд. И Петро шевельнул
1ми губ, гася улыбку: «Скоро•. Потом Григорий три
целовал влажные безвкусные губы жены, в церкви
11 JHIO завоняло чадом потушенных свечей, к выходу aaro-
lf выпиравшие в притвор люди .

Нсржа в своей руке шершавую крупную руку Натальи,


l l'11ropий вышел на паперть. Кто-то нахлобучил ему ва
11•1 ny фуражку. Пахнуло полынным теплым ветерком
11' 8. Из степи тянуло прохладой. Где-то за Доном сивё
11 11сь молния, находил дождь, а за белоii оградой, слвва-
11 ~~ гулом голосов, зазывно и нежно позванивали бубенцы
1 нересту павших с ноги на ногу лоmадих.

хш

1 оршуновы приехали уже после того, как жениха


ttc вестой увезли в церковь. Павтелей Прокофьеввч до
1111 о вых одил ва ворота, вглJ~АЬ~валси вдоль улицы, во

05
серая дорога, промереженная зарослями игольчатой ко ­
лючки, была наголо вылизана безлюдьем. Он переводил
взгляд за Дон. Там приметно желтел лес, вызревший ма­
хорчатый камыш устало гнулся над задонским озерцом,
над осокой .
Предосенняя, тоскливая, синяя дрема, сливаясь с су ­
мерками, обволакивала хутор, Дон, меловые отроги, за ­
донские, в лиловой дымке тающие леса, степь. За поворо·
том на шляху у перекрестка тонко вырисовывалась остроу ­

гольная верхуrпка часовни.

До слуха Пантелея Прокофьевича доплыл чуть слы ­


шный строчащий перестук колес и собачий брех. С площа ·
дина улицу вырвались две брички. На передней, покачива ­
ясь в люльке, сидели рядом Мирон Григорьевич с Луки ­
ничной, против них - дед Гр и rпака в свежем мунди р
с Георгиями и медалями. Правил Митька, небрежно сидя:
на козлах, не показывая озверевrпим от скачки сытым

вороным лоrпадям подоткнутого под сиденье кнута. Нц


второй Михей, падая назад, передергивал вожжами, си ·
лился перевести скакавших лоrпадей па рысь . Остренько
безброво е лицо Михея крылось фиолетовым румянцем, и з­
под треснувшего пополам козырька обильно сыпался пот .
Пант елей Прокофьевич распахпул ворота, и бричюt
одна за другой въехали на баз.
С крыльца гусыней поплыла Ильинична, обметан подо•
лом оrплепки навозной грязи, занесенной на порожки .
- Милости просим, дорогие сваточки! Сделайте чесп.
наrпему бедному куреню! - и она гнула дородный стан.
Пантел ей Прокофьевич, кособоча голову, rпироко разво•
дил руками:

- Покорнейrпе просим, сваточi<иl Проходите .- 011


крикнул, чтоб отпрягли лошадей, и пошел к свату.
Мирон Григорьевич тер ладонью rпаровары, счища11
пыль. Поздоровавrпись, поrпли к крыльцу. Дед Гриrпако,
растряс енный небывалой ездой, приотстал.
- Проходите, сваточеi<, проходите! - упраrпивал
Ильинична.
- Ничего, благодарствуем ... пройдем.
- Заждались вас, проходите. Зараз веник дам, сват
мундир почистить. Пыль ноне, ажник дыхнуть нечем .
- Так точно, суrпь .. . Оттого и пыль. Н е бе спокойте ,,,
сваха, я вот толечко ... - Дед Гришака, кланяясь н едогадл11
вой свахе, задом подвигалел к сараю и скрылся за краш
пым боком веялки.
Привязалась к сtар1шу, дуреха! - накинулся П , 11

96
II•Jtt•ii Прокофьевич, встречая Ильиничну у крыльца . - Он
llllt' tюcй стариковской надобности, а она ... тьфу, господи, да
м t'Jiyнaя! ..
Я-то почем знала? - смутилась Ильинична .
- Должна разуметь. Ну, нечего там . Иди, проводи
'"'"'У·
:la накрытыми столами нетрезвый гуд подвыпивших
IIII'Tt>ii . Сватов усадили в горнице за стол . Всноре приехали
"" 11сркви молодые. Лаптелей Прокофьсвич, наливая из
'11'1' 11Срти, прослезился .

Ну, сваточки, за наших детей . Чтоб оно все по-


--
'"lюшему, как мы сходились ... и чтоб они в счастье и здра-
IИII свою жизнь проживали .. .
Деду Гришаке налили пузатую рюмку и вылили поло­
•ину в рот, залохматевший прозеленью бороды, половину
111 стоячий воротник мундира. Пили чокаясь. Просто пили .
l'11мон ярмарочный . Сидевший на самом краю стола даль­
IIИЙ родственник Коршуновых, старый атаманец Никифор
l(оловейдин, поднимая расклячеиную руку, ревел:
Горька!
- Го-о-рь-ко-аl .. - подхватывали за столом .
- Ох, горька! .. - отзывалась битком набитая кухня.
Хмурясь, Григорий целовал пресные губы жены, водил
1111 сторонам затравленным взглядом.
Красные лица . Мутные во хмелю, похабные взгляды
м улыбки . Рты, смачно жующие, роняющие на расшитые
с•tсuтерти пьяную слюну . Гульба- одним словом.
Никифор Коловейдин щерил щербатую пасть, подни­
мал руку .
- Горька! ..
На рукаве его голубого атаманского мундира морщи­
llись три золотые загогулины - нашивки за сверхсрочную
мужбу.
- Го-о-рь-каl ..
Григорий с ненавистью вглядывался в щербатый рот
l(оловсйдина. У того в порожнюю меж зубов скважину при
моое норько• трубочкой вылезал слизистый багровый
llllloiK .
Целуйтесь, тетери-ятери ... - шипел Петро, шевеля
•осичкамв намокших в водке усов.
В кухне Дарья, подпившая в румяная, завела песню.
llодхватили. Перекинули в горницу.

Вот и речка , вот и мост,


Через речку перевоэ ...

IJ7 4 М . Шono:w:oa, т. t
Плелись голоса, и, обгоняя других, сотрясая стекла
оков, грохотал Христоня :

А кто ба нам подвес,


Мы ба вы-пн-н-.nи.

А в спальне сплошной бабий визг·

Потерял, растерял
Я свой голосочек.

И в помощь - чей-то старчесi<ИЙ, дребезжащий, как


обруч на бочке, мужской голосо1с

Пот ерял, ух, растерял, ух,


Я свой голосочек.
Ой, по чужим садам летучи,
Горькую ягоду-калипу клюючu.

Гуляем, люди добрые! ..


Баранинки спробуй.
Прими лапу-то ... муж, вон он, глядит.
Горь-ка-а-а! ..
Дружко развлзны:й , ишь со свахой как обходится .
Ну, не-е-ет, ты нас баранинкой не угощай ... Я ,
может, стерлядь ем ... И буду исть : она жир-на-я.
Кум Прошка, давай стременную чекалдыкнем.
Так по зебрам и пошел огонь ...
Семен Гордеевич!
А?
Семен Гордеевич!
Да пошел ты!
В кухне закачался, выгибаясь, пол, затарахтели каблу
ки, упал стаt<ан; звоп его потонул в общем гуле. Григори
глянул через головы сидевших за столом в кухню: под
уханье и взвизги топтались в круговой бабы. Трясли по п
ными задами (худых не было, на каждой по пять - сем1
юбоi<), махали крущевными утирками, сучили в пляск
локтями.

Требовательно резпула слух трехрядка. Гармонист в


играл казачка с басовыми переливами.
- Круг дайте! l\руг!
- Потеснитесь, гостечки! - упрашивал Петро, толк IC
разопревшие от пляса бабьи животы.
Григорий, оживившись, мигпул Наталье.
Петро ;Jараз казачка урежет, гляди.
С кем это он?

98
lle видишь? С матерью т воей .
Jl 1 кrшчна уперла руки в боки, в левой - утирка.
Ходи, ну, а то я! ..
11 т ро, мелко перебирая ногами, прошел до нее, сделал
• 1 1 I' II C Йшee коленце, вернулся к месту. Лукинична по­
''' р IJI подол, будто собираясь через лужу шагать,-
11/l а дробь носком, пошла, под гул одобрения, выбрасы-
11 rюги по-мужски .
l'н рмонист пустил на нижних ладах мельчайшей
11111 r, ю, смыла эта дробь Петра с места, и, ухпув, ударился
н ннрисядку, щелкая ладонями о голенище сапог, закусив

1 'ICIМ рта кончик уса. Ноги его трепетали, выделывая


л вимую частуху коленец; на лбу, не успевая за ногами,
лея мокрый от пота чуб.
ригорию загоро'Дили Петра спины столпившихся у
1 1 р й. Он слышал лишь текучий треск кованых каблуков,
11)0110 сосновая доска горела, да взвинчивающие крики
IIIIПЫX ГОСТеЙ.
lloд конец плясал Мирон Григорьевич с Ильиничной,
11/III Caл деловито и серьезно,- как и все, что он делал.
Павтелей Прокофьевич стоял на табуретке, мотал хро-
1 ногой, чмонал языком. Вместо ног у него плясали губы,
11 находившие себе поноя, да серьга.
Б ились в казачке и завзятые плясувы и те, 1юторые не
ли ног согнуть по-настоящему.

Все м кричали:
Не подгадь!
Режь мельче! Ух, ты! ..
Ноги легкие, а зад мешается.
Сыпь, сыпь!
Наш край побивает.
Дай взвару, а то я.
Запалился, стерьва. Пляши, а то бутылкой!
Пьяненький дед Гришана обнимал широнокостную
щш у соседа по лавке, брунжал по-комариному е~у в ухо:
- Какого года присяги?
Сосед его, каршеватый, вроде дуба- перестарка, старик,
дел, отмахиваясь рукой:
- Тридцать девятого, сынок .
- Какого? Ась? - Дед Гришака оттопыривал морщи-
llи ст ую раковину уха.

Тридцать девятого, сказано тебе.


- Чей же будете? Из каких?
- Вахмистр Баклановекого полка Максим Богатырев.
:ам рожак с хутора ... с хутора Красный Яр.

99
Родствие Мелеховым?
Как?
Родствие, говорю?
Ага, дедом довожусь.
Полка-то Баклановского?
Старик потухшими глазами глядел на деда Гришаку,
катая по голым деснам неирожеванный кусок, кивал голо­
вой .
- Значится, в кавказской кампании пребывали?
- С самим покойничком Баклановым, царство небес-
ное, служил, Кавказ покоряли ... В наш полк шел ка­
зак редкостный ... Брали гвардейского росту, одначе суту­
лых ... - какие длиннорукие и в плечах тоже - нонешний
казак поперек уляжется ... Вот, сынок, какие народы были ...
Их превосходительство, покойиик генерал, в ауле Челен­
джийском в одвочась взво.11или меня плетью ...
- А я в турецкой кампании побывал ... Ась? Побывал,
да.- Дед Гришака орямил ссохшуюся грудь, вызванивая
Георгиями.
- Завяли мы этот аул на· рассвете, а в полдни играет
трубач тревогу ...
- Довелось в вам царю белому послужить. Под Роши­
чем был бой, и ваш полк, Двенадцатый Донской казачий,
сразился с ихними явычирами .. .
- Играет зто трубач тревогу ... - продолжает баклаво-
вец, не слушая деда Гр ишаку .
- Янычары ихние павроде атаманцев. Да-с.- Дед
Гришака горячится, сердясь, машет рукой . - Службу при
своем царе несут, и на головах у них белые мешки. Ась?
Белые мешки на головах .
- Я в говорю своему полчанину: tЭто, Тимоша, отсту­
пать будем, тяни ковер со стены, а мы его в тороюi:.. •
- Два Егория имею! Награжден за боевые геройства! ..
Турецкого майора живьем заполонил ...
Дед Гришака плачет и стучит сухим кулачком по
rулкой и медвежковатой спине деда-баклановца; но тот,
макая кусок курятины вместо хрена в вишневый кисель,
безжизненно глядит на скатерть, залитую лапшой, шамшит
провалившимен ртом:

- Вот, сынок, на какой грех попутал нечистый ... -


Глаза деда с мертвой настойчивостью глядит на белые
морщины скатерти, словно видит он не скатерть, залитую

водкой и лапшой, а снеговые слепящие складки Кавказ­


ских гор. - До этого сроду не брал чужого ... бывало, займем
черкесекай аул, в саклях имение, а я не завидую ... Чужоо

too
1111 •11. от нечистого ... А тут поди ж ты ... Влез в глаза ко-
,, р .. r. мах рами ... Вот, думаю, попона коню будет.
Мы этих разных разностев повидали. Тоже бывали
mморс ких землях .- Дед Гр ишака пытается заглянуть
111 ' 1\J\Y в глаза, но глубокие глазницы заросли, как буерак
Jllollнoм, седыми клочьями бровей и бороды; не доберется
•11 Гришака до глаз, кругом одна щетинистая непролазь
1111 1(}(''
)н пускается на хитрость; он хочет привлечь внимание
1111 Рда ударным местом своего рассказа, а поэтому начинает

• .t 11рсдв арительной подготовки прямо с середины .


И командует есаул Терсинцев: еВаводными колоп-
1111 111 намётом - арш-арш! •
Нсд- баклаповец вскидывает голову, как строевой конь
11р11 звуке трубы ; роняя на стол узловатый кулак, шепчет :
- Пики к бою, шашки вон, баклановцы! .. - Тут голос
1111 1шезапно крепчает, мерклые зрачки блестят и загора­
н·с·л былым, загашенным старостью огнем.- Баклановцы­
шsодцы! - ревет оп, раскрывая пасть с желтыми нагими
'с• 11ами.- В атаку ... марш-марш\ ..
И осмыслепн о и молодо гляд11т на деда Гришаку и не
1 н рае т замызганным рукавом чекменя щекочущих подбо-
1'11/\ОК слез.
Дед Гришака тоже оживляется .
- Подал он нам этакую команду и махнул палашом.
lfн !(акали мы, а янычиры построились вот так-то,- оп
11 ртит на скатерти пальцем неровный четырехугольник, -
1 110с палят. Два раза мы на них ходили- собьют и собьют.
llsJ(CЛЬ ни возьмись, с флангу из лесочка ихняя 1юнница .
командир сотни дает команду. Завериули мы правым
ll 111u
1 р~о~лом, перестроилис ь - и на них. Вдарили . Стоптали.
1 Н1(8Я конница супротив казаков устоит? То-то и опо.
lle> кака ли они к лесу, воют ... Вижу я, скачет попсреди
tllllfl ихний офицер на I(араковом коне. Молодецкий такой
нф11цер, черпые усы книзу, оглядывается все на мепя и
1111 толс т из чехла вынает. А чехло к седлу приторочено ...
l.rрельпул и не попал. Тут придавил я коня, догоняю его.
отел срубить, а посля раздумал. Человек ить ... Правой
11 IСОЙ обхватил его поперек, так он, из·вольте видеть, так из
1 1 дла и вылетел. Руку мне искусал, а все ж таки взял я
1 1 () .. .
Нед Гриmака, торжествуя, глянул на соседа : тот, уро-
11110 на грудь огромную угловатую голову, уснул под шум,
ютно всхрапывая.
.'

1
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Сергей Платонович Мохов издалека ведет свою ро­


дословную.

В годы царствования Петра 1 шла однажды в Азов по


- Дону государева баржа с сухарями и огнестрельным зель­
ем. Казаки ~воровсi<ого>> городка Чигонаки, угнездившего­
ся в верховьях Дона, неподалеку от устья Хопра, ноч ью
напали па эту баржу, стражу сонную перерезали, суха ри
• и зелье разграбили, а баржу затопили .
По цареву приказу из Воронежа пришли войска, «во­
ровской• тот городок Чигонаки сожгли, I<азаков, п ри •
частных к разбойному на баржу нападению, lfсщадно в бою
разбили, а взятого в плен есаула Якирку и с ним copol(
казаков перевешали па плавучих виселицах, и · для устра

шения низовых nолновавшихся станиц были пущены I<ачо·


ЛИ те ВНИЗ ПО Дону.
Лет десять спустя на том месте, где рапьше дымилисt.
курени Чигонацкой станицы, поселились пришлые казаки
и те, что уцелели от разгрома. Вновь выросла и опоясадасJ.
боевыми вадами станица. С той -то поры и пришел в нее и
Воронежского указа царев досмотрщиi< и глаз - муж иt(
Мохов Нюшшка. Торговал он с pyl{ разпой, необходимоil
в казачьем обиходе рухлядью: черепками для ножей, таба
ком, кремнями; скупал и продавал краденое и доа раза в ГОI

ездил в Воронеж, будто за товаром, а на самом деле дол


сил, что в станице по1ш-де спокойно и I<азаки повоr11
злодейства не умышляют.
От этого-то Мохова Никитки и повелся нулеческий ро
Моховых. Rрешю поосели они на назачьей земле. Пообс
менилисьи врос1Iи в станицу, как бурьян - копытник: рви -
t02
1111 111.1рвешь; свято блюли полуистлевшую грамоту, накой
НСIJtс1вал прадеда воронежский воевода, посылая в бунтов­
rмую станицу. Может, сохранилась бы она и до ваших
.,юмсн, да в большом пожаре, еще при деде Сергея
1 JIIITOHQBИЧa, сгорела вместе с деревянной шкатулкой,
1111111ившейся на божнице. Дед разорился, промотал все
l'llетояние, играя в карты; снова поднялся было на ноги, но
llllll<ap слизал все, и Сергею Платоновичу пришлось вачи­
IIАТI. сызнова. Похоронив параличного отца, он со щербато­
,.,, рубля повел дело. Начал скупать по хуторам щетину
1 нух. Лет пять бедствовал, жулил и прижимал tсазаков
11Крсстных хуторов на каждой копейке, а потом как-то
t1I111:JY вырос из Сережки-шибая в Сергея Платоновича,
lltt<pыл в станице галантерейную лавчушку, женился на
яо•ше полусумасшедшего попа, взял немалое за ней прида­
мое и открыл мануфактурный магазин. Вовремя начал
C:t•preй Платонович мануфактурное дело. Из левобережных
I!Тониц, где бесплодна и жестка песчаная с каменным су­
t•nинком земля, на правую сторону Дона по распоряжению
1ойскового правительства стали переселяться казаки целы­
мм хуторами. Выросла в обросла постройками молодая
l(раснокутская станица; на рубеже с бывшими помещичь­
•ми землями, по рекам Чиру, Черной и Фроловке, над
IIТонными балками и логами, гранича с украинскими слобо­
АIМИ, повылупились новые хутора. За товаром ездили верст
"" пятьдесят в больше, а тут вот она - лавка со свежими
t'оr.tювыми полками, туго набитыми пахучим краевым това-

l IJtатонович
юм. Широко, как трехрядную гармонь, развернул Сергей
дело, помимо красного товара торговал всем,
•tто надо в сельском немудром хозяйстве: кожевенный
t1111ap, соль, керосин, галантерея . В последнес время даже
щщьскохозяйственными машинами снабжал. С Аксайского
1111110да J(осилки, сеялки-рядовки, плуги, веялки, сортиров­

ми чинным порядком стояли возJiе зеленостворчатой, пpo­


•JIIIДHOЙ в летнюю пору лавки. В чужом гамаНJ(е трудно·
А••ньгу считать, но, видно, немалую прибыль даваJiа торгов-
1111 смекалистому Сергею Платоновичу . Через три года
IITI<pыл он хлебную ссыпку, а на другой год после смерти
IIOIIBOЙ жены взялся за постройку паровой мельницы.
В смуглый кулачок, покрытый редким, глянцевито­
'll•рным волосом, крепко зажал он хутор Татарский и окрс­
••тllые хутора. Что ни двор - то вексель у Сергея Платоно­
•ича: зелененькая с оранжевым позументом бумажка - за
косилку, за набранную дочери справу (подошло время
AIIBKY замуж отдавать, а на Парамоновской ссыnке прижи-

103
мают с ценой на пшеницу . - •дай в долг , Платонович!• ),
мало ли за что еще ... На мельнице девять человек рабочих,
в магазине семеро да дворовой ч е ляди четверо - вот их
двадцать ртов, что жуют по купеческой милости. От первой
жены у него осталось двое детей : девочка Лиза и маль­
чик - на два года моложе ее, вялый , золотушный Влади­
мир. Вторая жена - сухая, узконосая Анна Ивановна -
оказалась бездетной . Вся запоздалая , невылитая материв­
екая любовь и скопившалея желчь (вышла она за Сергея
Платоновича на закате тридцать четвертого года) вылилось
на оставшихся детишек . Нервный характер мачехи влиял
не по-хорошему на воспитание детей , а отец уделял им
внимания не больше , чем конюху Никите или кухарке.
Дела и поездки съедали весь досуг: то в Москву, то в Ниж­
ний, то в Урюпинскую , то по станичным ярмаркам. Без
догляда росли дети. Нечуткая Анна Ивановна не пыталась
провякать в тайники детских душ, не до этого было за
большим хозяйством , - оттого и выросли брат с сестрой
чуждые друг другу, развые по характерам, не похожие ва

родных . Владимир рос замкнутым, вялым, с исподлобным


взглядом и ведетекой серьезностью. Лиза, вращавшалея
в обществе горничной и кухарки, распутной, виды видав­
шей бабы, рано глянула ва изнанку жизни . Женщины
будили в вей нездоровое любопытство, и она - тогда еще
угловатый и застенчивый подросток,- предоставленпая
самой себе , росла, как в лесу куст дикой волчьей ягоды.
Стекали веторопливые годы .
Старое, как водится, старилось; молодое росло зе­
ленями.

И вот как-то за вечерним чаем несказанно удивился


Сергей Платонович, глянув ва дочь (Елизавета, к тому
времени окончившая гимназию, успела выровняться в вид­

ную, ведурную девушку); глянул, и блюдце с янтарным


чаем запрыгало в руках : сНа мать-покойницу похожа .
Господи, вот сходство!• -Лизка , а uy, повернисьl - Про­
глядел, что дочь с рапнего детства разительно напоминала

мать .
•.. Владимир
Мохов , гимназист пятого класса, узкий,
болезненво-желтый парепек, шел по мельничному двору .
Они с сестрой недавно приехали на летние каникулы,
и Владимир, как всегда, с приездом пошел ва мельницу
посмотреть, потолкаться в толпе осыпанных мучной пылью
людей, послушать равномервый гул вальцов, шестерен,
шелест скользящих ремней . Ему льстил почтительный ше ­
пот завозчиков-казаков:

t04
Хозяйский наследник ...
( kторожно обходя кучи бычачьего помета и подводы,
f111ПШtанные по двору, Владимир дошел до калитки и
11• · номиил, что не был в машинном отделении . Вернулся .
Возле красной нефтяной цистерны, стоявшей около
"''"'•• в машинное , вальцовщик Тимофей, весовщик, по
llflll;шищy Валет, и помощник вальцовщика, молодой
lit • JHiayбый парень Давыдка, засучив по J<олено штаны,
и•ч·нли большой круг глины.
- А-а-а, хозяин! .. - с насмешливым приветом обра-
ttмен к нему Валет.
Здравствуйте.
Здравствуй, Владимир Сергеевич!
Что это вы? ..
А вот глину месим,- с трудом выпрастывая ноги иа
111tакой, пахпущей навозом гущи, злобно усмехнулся Дa­
Папаша твой жалеет целковый - баб нанять, на
IIIJI\1\a . -
11111~ ездит . Жила у тебя отец! - добавил он, с чавканьем
"''III! СТавляя ноги .
Владимир покраснел. Он чувствовал к вечно улыбающе­
иу•~н Давыдке, к его преиебрежительному тону, даже
н бнлым зубам непреодолимую неприязнь .
- Rак жила?
- Так . Скупой страшно. Из-под себя ест, - просто
111111еtшл Давыдка и улыбнулся .
Валет и Тимофей одобрительно посмеивались. Влади­
""'' почувствовал укол обиды . Он холодно оглядел Дa­
lllolдl\y.

- Ты, что же ... значит, недоволен?


- Залезь-ка, помеси, а тогда узнаешь. Rакой же дурак
nудот доволен? Папашку твоего сюда бы заправить, живот­
'" с:трясло бы!
Раскачиваясь, Давыдка тяжело ходил по кругу, высоко
•111дирал ноги и теперь уже беззлобно и весело улыбался.
lll'одвкушая приятное удовлетворение , Владимир тасовал
иtо~ели . Нуншый ответ нашелся .
- Хорошо, - с расстановкой сказал он,- я персдам
lllllte, что ты недоволен службой.
Он искоса взглянул на лицо Давыдки и поразился
IIIЮJJэведенным впечатлением: губы Давыдки жалко и при­
IIУIКденно улыбались, лица других нахмурились. С минуту
llt'll трое молча месили крутевшую глину . Давыдка, пако­
"'"'· оторвал от своих грязных ног глаза и заискивающе­
ttJtllбно сказал:
- Я ить пошутил, Володя ... Ну, шутейно сказал , ..

105
- Я передам папе, что ты говорил.
Чувствуя на глазах слезы обиды и за себя, и за отца, и за
Давыдкину жалкую улыбку, Владимир прошел мимо ци
с терны.

- Володя! .. Владимир Сергеевич! .. - испуганно нри •


кнул Давыд1ш и вылез из глины, опуская штаны прямо 11
измаза нные по колено ноги.

Вла димир остановился. Давыдка подбежал к нему,


тяжело дыша.

- Не говорите папаше. Нарочно сказано было ... У>н


простите меня, дхрака ... Ей-богу, без умысла! .. Нарочно ...
- Ладно. Не скажу! .. - морщась выкрикнул ВладиМИJJ
и пошел It калитне.

Жалость н Давыдне взяла верх. С чувством облегченин


он зашагал около белого частокола. Из кузни, примостио ·
шейся в углу мельничного двора, слышался игривый
перестук молотка: раз по железу- глухой и мягний, два
раза - с подскоком - по звенящей наковальне.
-На что трогал? - донесся до слуха уходившеr
Владим ира приглушенный бас Валета.- Не тронь, оно
вонять пе будет.
~ишь, сволочь,- озлобясь, подумал Владимир, - выра
жается ... Сказать или не сказать?»
Оглянувшись, увидел прежнюю белозубую Давыдкину
улыбку и твердо решил: <<Crtaжy!»
На площади возле магазина стояла привязанная 11
столбу, запряженная в арбу лошадь. С крыши пожарного
са рая ребятишки гоняли серую свиристящую тучу вороб1.
ев. С террасы гремел звучный баритон студента Боярышкн
на и еще чей - то голос - надтреснутый, сиповатый.
Владимир взошел на крыльцо, над пим заколыха ла ''
листва дикого випограда, буйно запле тавшая крыльцо и
террасу, висевшая с голубой резьбы карниза зеленым 11
певистыми шапками .

Боярыnшин качал обритой фиолетовой головой, гово


рил, обращаясь It сидевшему оiюло него молодому , 1111
бородатому учителю Баланде:
- Читаю его и, несмотря на то, что л сып назащ1
хлебороба и ко всем привилегированным классам питаю
вполне естеств ен пую злобу,- тут, представьте, я до черт11
ков жалею это отмирающее сословие . Я сам чуть не стn
новлюсь дворянином и помещиком, с во.сторгом всматриn11

юсь в их идеал женщины, болею за их инте ресы, - слово t ,


черт знает что\ Вот, дорогой, что значит гений\ М01ющ
и веру переменить.

t06
ltllJtaндa мял кисть шелкового пояса и, иронически
rт.а611ясь, рассматривал иа подоле своей рубахи краевые,
•wшитые гарусом узоры. Лиза, развалясь, сидела в кресле.
l 1111tt·ooop ее, видимо, нимало не интересовал. Она всегдаш­
ммwи, что-то потерявшими и чего-то ищущими глазами

t'IIY'IJIИBO глядела на фиолетовую, в царапинах, голову Бoя­


JIWIItttинa.
lluклонившись, Владимир прошел мимо, постучался
11 н-rцу в кабинет. Сергей Платонович на прохладной кожа­
""" нушетке перелистывал июньскую книжку •Русского
llнt·11тства •. На полу валялся пожелтевший костяной нож.
- Тебе что?
Владимир вобрал голову в плечи, нервно оправил на
t~t•6н рубашку.
-- Я шел с мельницы ... - начал он нерешителы10, во
••·•юмнил слепящую Давыдкипу усмешку и, глядя ва
11ру•·лый отцовский живот, обтянутый чесучовой жилеткой,
)'lt<P решительно продолжал:- ... и слышал, как Давыдка
1'11110рИЛ ...
Сергей Платонович выслушал внимательно, сказал:
- Уволим. Иди.- И, кряхтя, нагнулся за ножом.
По вечерам у Сергея Платоновича собиралась xyтop­
I'ICIIH интеллигенция: Боярышкин - студент Московского
r••хнического училища; тощий, снедаемый огромным само-
111116ием и туберкулезом учитель Баланда; его сожительни­
"" - учительница Марфа Герасимовна - девушка веста­
Р••ющая и круглая, с постоянно неприлично выглядываю­

щ••ii нижней юбt<ой; почтмейстер - чудаковатый, за­


IIJtосневелый, с запахом сургуча и дешевых духов холостяt(.
itаредка наезн(аЛ из своего имения гостивший у отца -
1111мещика и дворянина - молодой сотник Евгений Ли­
•·тницкий. По вечерам пили на террасе чай, тянули ни­
н•lсмные разговоры, и, когда обрывзлись вялые разго­
nнрные нити, кто-либо из гостей заводил дорогой, в ип­
"I'Устациях хозяйский граммофон.
Изредка, в большие праздпики, любил Сергей Платоно-
1111'1 пустить пыль в глаза: созывал гостей и угощал дороги­
"" винами, свежей осетровой икрой, ради этого случая
111.анисанной из Батайска, лучш11ми закусками. В остальное
IIJINIЯ жил узко. Единственное, в чем не отказывал себе -
·•·т в книгах. Любttл Сергей Платонович читать и до всего
1\IIХодить собствсtшым цепким, каt(- повитель, умом.
1\омпаньон его, белокурый, с острой бородкой и пота­
ещными щелками глаз, Емельян Константинович Атепип,
••ходил редко. Был он жеuат на бывшей усть-медведицкой

107
монашке, наnлодил с пей за nятнадцать лет суnружескоi•
жизни восьмерых детей и большую часть времени nроводи
дома. Из nолковых писарей вылез Емельян Нонстантин
вич в люди, оттуда же принес в семью затхлый душо•<
подхалимства, заискивания. Дети в его присутствии ходил н
на цыnочках, говорили шепотом. 1\аждое утро, умывшись ,
выетрапвались в столовой в ряд, под черным висячим
гробом громадных стенных часов, мать стояла позади,
и едва из спальни долетало сухое покашливанне отца,

начинали разноголосо и фальшиво: <<Сnаси, господи, люд11


твоя», потом «Отче наш».
Емельяп Констант и нович усп евал одеться к концу
молитвы, выходил, щуря щелки капустпых глаз, по-архис

рейски вытягивал мясистую голую руку. Дети подходил11


поочередно и целовали. Емельян 1\онстантипович целоваJ1
жену в щеку, говорил, нетвердо выговаривая букву «Ч»:
Полицка, заварила цаек?
- Заварила, Емельян 1\онстантинович.
- Налей покрепце.
Магазинную бухгалтерию вел он. Пятнил страницы под
жирными заголовками <<дебет» - <<кредит• писарским, о
кудряшках, почерком. Читал «Биржевые ведомости», бс
нужды ущемляя шишкастый нос в золотое пенсне. С
служащими обращался велшиво.
- Иван Петровиц, отпустите целовеку таврицанскоl'О
ситцику.

Жена звала его Емельяном Константиновичем, дети -


папацкой, а приказчюш магазина - Цацой.
Два священника - отец Виссарион и благочинный от 1
Панкратий - дружбы с Сергеем Платоновичем не вел11 ,
были у них давнишние счеты. Между собой и то жил•
неладно. Строптивый кляузник отец Панкратий умело
гадил ближним, а вдовый, живший с украинкой-экономко1
отец Виссарион, от сифилиса гундосый, от природы при
ветливый, сторонился и не любил благочинного за пепо
мерную гордыню и кляузный характе'р.
Все, кроме учителя Баланды, имели в хуторе co(j
ственные дома. На nлощади красовался ошелеванньн
пластинами, крашенный в синее домище Мохова. Проти11
него на самой пуповине площади раскорячился магазин 11
сквозными дверями и слинявшей вывеской:

сТОРГОВЫА ДОМ МОХОВ С . П . в АТЕПИН Е . К. •

К магазину примыкал низкорослый, длинный, с подв


лом, сарай, саженях в двадцати от него - кирпичшл

to8
111 111 нь церковной ограды и церковь с куполом, похожим
1 • ~~о~з рсвшую зеленую луковицу. По ту сторону церкви -
11 IIIJI пные, казеино - строгие стены школы и два нарядных
111 1 1: голубой, с таким же палисадником - отца Панкра-
1111, 11 коричневый ( чтобы не похож был) , с резным забором
1 11111 роким балконом - отца Виссариона. С угла на угол
1 t)та жный, несуразно тонкий домик Атепина, за ним
1111'1'1'0, соломенные и жел е зные Rрыши Rазачьих Rуреней,
1111 1\Til Я спина мельницы с жестяными ржавыми петухами
1 IС\)ЫШе .

11\ или, заRрывшись от всего синего мира наружными


ннутрепними, па болтах, ставнями . С веч е ра, если не шли
1 о т и, зачеRовывали болты, спусRали с привязи ц е пных
нn к, в по немому хутору тарахтела лишь деревянным
llt ш co м стуRотушRа ночного сторожа.

11

13 конце августа Митька Коршунов случайно встретился


щале Дона с дочерью Сергея Платоновича Елизаветой. Он
щr ь ко что приехал из-за Дона и, примыRая к коряге бар-
1 11 ·, увидел Rрашеную легонькую лодку, легко бороздив­
''' ю течение. Лодка шла из-под горы, направляясь к при­
' ни, на веслах сидел Боярышкин. Голая голова его
11 стела потом, на лбу и висках вздулись веточки жил.
Митька не сразу уз пал Елизавету. На глаза ее падала от
ол оменной шляпы сизая тень. Загорелыми руками прижи­
ла к груди ворох желтых водяных кувшинок.

- Коршунов! - Она закивала гол овой, увидев Мить-


.- Обманул меня?
- Как так обманул?
- А помнишь, обещался ехать со мной рыбалить?
Боярышкин бросил весла в разогнул спину . Лодка
разлета вылезла носом на землю, с хрустом дробя при­
J! 1кпый мел .
- Помнишь? - смеялась Лиза , выскакивая из лодки .
- Некогда было. Работа,- оправдывался Митьна в с
111 р ех ваченным дыханием следил за подходившей R нему
1\ О у ШRОЙ.
- Нет! Это невозможно! .. Я, Елизавета Сергеевна,
н tсазываюсь. Вот вам хомут и дуга, а я вам больше не
•• у га! Подумайте, сколько исколесили по этой проклятой
IIДC. У меня нровавые мозоли от весел. То ли дело материR.
Боярытнин твердо ступил на колючую крошку мела

109
длинной босой ступней, вытер лоб верхом измятой сту·
девческой фуражки. Не отвечая ему, Лиза подошла к Мить·
ке. Тот неумело пожал протянутую ему руку.
- Когда же поедем рыбалить? -спросила, зап роки ·
дывая голову, щуря глаза.

· Хучь завтра. Обмолотились, теперича можно.


Обманешь?
Ну, нет!
Рано зайдешь?
До света.
Буду ждать.
Приду, ей-богу, приду!
Не забыл, в какое окно стучать?
Найду,- улыбнулся Митька.
Я, наверное, скоро уеду. Хотелось бы порыбалить.
Митька молча вертел в руке заржавленный ключ от
баркаса и смотрел ей в губы.
- Скоро?- спросил Боярышкин, рассматривая н
ладони узорную ракушку.

-Сейчас поедем.
Она помолчала и, чему-то улыбаясь, спросила:
Ведь у вас какая-то свадьба была?
- Сестру выдавали.
- За кого же это? - И, не дожидаясь ответа, улыбпу·
лась непонятно и коротко.- Приходи же! -Снова, кам
тогда, в первый раз, на террасе моховекого дома, улы бк1
жигапула Митьку крапивныы укусом.
Он проводил девушку глазаыи до лодки. Боярышкю1,
расн:орячившись, сталкивал лодку; Лиза с улыбкой смотре•
ла через его голоnу на Митьку, игравшего ключом, кивал
ему головой.
Отъехав сажепей пять, Боярышкип с:-1росил тихо:
Что это за молодчик?
- Знакомый.
- Друг сердца?
Миты<а, слышавший их разговор, за скрипоы уключин
не расслышал ответа. Он видел, J<ак БоярышJ<ип, палега11
па весла, откидываясь, засмеялся, по ее лица не видел: OHII
сидела к нему спиной. Сирепевая лента стекала со шляпы
па оголенный по:кат плеча, дрожала от бессильного ветра,
таяла, дразuпла Митькип затуманенный взгляд.
Митька, редко ходивший рыбалить удочками, никогд
не собиралс я с таким рвениеы, как в этот вечер. Оп паколоJI
кизяков и сварил в огороде пшенную кашу, наскоро переn11

зал отопревшие завязки крючков.

но
Михей, глядя на его приготовления, попросил:
-- Возьми меня, Митрий . Одному веспособно.
- Управлюсь и один .
М их ей вздохнул.
- Давно мы с тобой не ездили. Теперя подержал бы
•• а:нншка эдак в полпуда бы.
Митька, морщась от пара, бившего из чугуна с кашей
r·••Jнrчим столбом, промолчал . Окончив сборы, пошел в го-
1''' 11 "У.
Нед Гришака сидел у окна; оседлав вое круглыми,
1 медной оправе очками , читал Евангелие.
- Дедушка! - окликнул Митька, подпирая плечом
нритолоку.

Дед Гришака луппул глазами поверх очков.


Ась?
Разбуди меня после первых кочетов .
Куда в такую спозаранку?
Рыбалить.
Дед, любивший рыбу, для видимости запротивился :
- Отец говорил - коноон молотить завтра . Нечего
1\trr ·лайюtчать. Ишь, рыбалка!
Митька оттолкнулся от притолоки, схитрил:
- Мне все одно. Хотел бы рыбкой покормить деда,
1 J)аз конопи,- значит, не пойду .
- Погоди, куда ж ты? - испугался дед Гришака,
rтоскивая очки.- Я погутарю с Мироном, пойти уж, что
11и . Рыбки посолонцевать неплохо, завтра вокат середа.
l'кзбужу, иди, иди, дурак! Чему скалишься-то?
В полночь дед Гришака, придерживая одной рукой
1олстинные портки, другой, державшей костыль, щупая
Jtopoгy, спустился по порожкам . Проплыл по двору до
11ибара белой трясучей тенью и концом костыля ткнул
1'1/ltевшего на полсти Митьку. В амбаре пахло свежеобмоло­
'lt•нным хлебом, мышиным пометом и кислым, застоявшим­
•~ 11. паутинным запахом нежилого помещения.

Митька спал у закрома, на полсти. Раскачался не скоро.


Д1•д Гришака сначала легонько толкал его костылем, шe­
IITnл:

- Митюшкаl Митька! .. Эко, поганец, Митька!


Митька густо сопел, поджимал ноги. Ожесточившись,
1\l'д воткнул тупой конец костыля ему в живот, начал све­
J•пить, как буравом. Охнув, Митька схватил костыль и про­
l'llулся.

Сон дурачийl Ить это беда, как спишь! - ругалея


1\11/{.

ttt
- Молчи, молчи, не гуди,- пришептывал Миты(
спросонок, шаря по полу чирики.

Он дошел до площади. По хутору заголосили вторы


петухи. Шел по улице, мимо дома попа Виссариона, слы ·
шал, как в курятнике, хлопая крыльями, протодьЯI<о нски 1
басом взревел петух и испуганным шепотом: заквохт ал 11
куры.

На нижней ступеньке магазина дремал сторож, во ­


ткнувшись носом: в овчинное тепло воротника. Митьк
подошел к моховекому забору, сложил удочки и кошелку
с припасом:,- легонько ступая, чтобы не услышали собаки,
взошел на крыльцо. Потянул дверную холодную ручку -
заперто. Перелез через перила, подошел к окну. Створки
полуприкрыты. Из черной скважины сладко пахнет девичь­
им:, теплым: во сне телом: и неведом:ым: сладким: запахо 1
духов.

- Лизавета Сергеевна!
Митьке показалось, что он сказал очень громко. Вы -.
ждал. Тишина. «А ну, как ошибся окном:? Что, ежели сам
спит? Вот врепа юсь! .. Положит из ружья•,- думал МитL
ка, сжимая оконную ручку.

- Лизавета Сергеевна, вставай рыбалить.


«Ежели ошибся окном:- вот рыбальство будет! .. •
- Вставай, что ли! - раздоеадованпо сказал он и про
сунул голову в комнату.

А? Кто? - испуганно и тихо откликвулись из чер


ноты .

Рыбалить пойдешь? Это я, Коршунов.


А-а-а, сейчас.
В комвате зашуршало. Сонный теплый голос, казалос1,,
пахпул мятой. Митька видел что-то белое, шелестяще ,
двигавшееся по комнате.

«Эх, сладко бы с ней позоревать ... А то рыбалить ... Сид11


там:, коченей ... • - неясно дум: ал он, вдыхая запах спальни .
В окне показалось см:еющееся лицо, повязанное бело1
косынкой.
- Я через окно. Дай мне руку
- Лезь.- Митька помог.
Опираясь на его руку, она близко взглянула ему в глаза .
- Скоро я?
- Ничего. Успеем.
Пошли к Дону. Она терла розовой ладовью слеги
припухшие глаза, говорила:

- Сладко я спала. Надо бы еще поспать. Рано уж очен t.


идем .

t12
- Как раз будет .
СпустиJJ.Ись к Дону по первому от площади проулку. За
11о•аь откуда-то прибыла вода, и баркас, примкнутый к лe­
IICIIBШeй вчера на сухом коряге, качался, окруженный
nодой.
- Разуваться надо,- вздохнула Лиза, меряя глазами
IIIICCTOЯHИe ДО баркаса.
Давай перенесу? - предложил Митька.
Неудобно ... я лучше разуюсь.
Удобнее будет.
Не надо,- замялась в смущении.
Митька левой рукой обнял ее ноги повыше колен и,
ЛI!ГКО приподняв, зашлепал по воде к баркасу . Она неволь­
ею обхватила смуглый твердый столб его шеи, засмеялась
1111ркующе и тихо .

Если б не споткнулся Митька о камень, на котором


хуторские бабы шлепали вальнами белье, не было бы нeчa­
llllltoгo короткого поцелуя. Ахнув, она прижалась к растре­
с~асавшимся Мвтькиным губам, и Митька стал в двух шагах
от серой стенки баркаса. Вода заливалась ему в чирики,
JIОЛОДИЛа НОГИ.

Отомкнув баркас, он с силой толкнул его от коряги ,


11rкочил на ходу. Огребалея коротким веслом, стоя. За
асормой журчилась, плакала вода . Баркас приподнятым
аюсом мягко резал стремя, направляясь к противоположно­

~• У берегу. Дребезжали, подпрыгивая, удилища .


- Куда ты правишь? - спросила, оглядываясь назад.
- На энтот бок .
У песчаного обрыва баркас пристал. Не спрашиваясь,
Митька поднял ее на руки и понес в кусты прибрежного
боярышника. Она кусала ему лицо, царапалась , раза два
11ридушенно вскрикнула и, чувствуя, что обессиливает,
:11шлакала зло, без слез ...

Возвращались часов в девять. Небо кутала желторудая


игла . Плясал по Дону ветер, гриватол волны. Плясал,
11ерелезая через поперечные волны, баркас, в оспистые
студеные брызги поднятой с глубин воды обдавали выпитое
бледностью лицо Елизаветы, стекали в висли на ресницах
1 прядях выбившихся из-под косынки волос.
Она устало щурила опустошенные глаза, ломала в паль­
ltах стебелек занесенного в баркас цветка. Митька греб, не
rлядя на нее, под ногами его валялось небольшой сазан
и чебак, с застывшим в смертной судороге ртом в вылу-

НЗ
пленным, в оранжевом ободке, глазом . На лице Митьки
блудила виноватость, довольство скрещивалось с трево­
гой ...
- Я повезу тебя к Семеновой пристани . Оттель тебе
ближе,- сказал, поворачивая баркас по течению .
- Хорошо,- шепотом согласилась она .
На берегу безлюдно, припудренные меловой пылью
огородные плетни над Доном изнывали , опаленные горя­
чим ветром, поили воздух запахом прижженного хвороста.

Тяжелые, обклеванные воробьями шляпки подсолнухов,


вызрев до предела , никли к земле, роняли опушенвые

семечки . Займище изумрудилось наращенной молодой ота­


вой. Вдали взбрыкивали жеребята, и тягучий смех балабо­
нов, привешенных к их шеям, несло к Дону южным
горячим ветром .

Митька поднял рыбу, протянул выходившей из баркаса


Елизавете .
- Возьми улов-то . На!
Она испуганно взмахнула ресницами , взяла.
- Ну, я пойду.
- Что ж ...
Пошла, держа в откинутой руке нанизанную на таловую
хворостинку рыбу, жалкая, растерявшая в боярышнике
ведавнюю самоуверенность и веселость.

- Лизавета!
Она повернулась, тая в изломе бровей досаду и недоу·
менье.

- Вернись-ка па-час.
И когда подошла поближе, сказал, досадуя на свое
смущенье:

- Недоглядели мы с тобой... Эх, юбка-то сзади ..•


пятнышко ... махонькое оно ...
Она вспыхнула и залилась краской до ключиц.
Митька, помолчав, посоветовал :
- Иди задами .
- Все равно через площадь надо идти. Хотела ведь
черную юбку надеть,- прошептала, с тоской и неожи·
данной ненавистью озирая Митькино лицо .
- Дай листком обзеленю? - просто предложил Мить­
ка и удивился выступившим ва глазах ее слезам ...
... Ветровым
шелестом-перешепотом поползла по хутору
новость: «Митька Коршунов Сергея Платоновича дочку
обгулял!• Гутарили бабы ва прогоне зарей, когда прогоня·
ли табун коров, под узенькой, плавающей в серой пы.111
тенью колодезного журавля, пропивая из ведер воду, у Дo-

tt4
ма 11а плитняках самородного камня, выколачивая прости­
рl11ные лохунишки.

- То-то оно без родной матушки.


- Самому-то дохнуть некогда, а мачеха скрозь пальцев
11or лядывает ...
- Надысь сторож Давыдка Беспалый рассказывал :
• Гляжу в полночь, а в крайнюю окно гребется человек . Ну,
думаю, вор к Платоновичу . Подбегаю , стало быть.- Кто
т.кое есть? Полицевский, сюда! - а это, стал быть, он
1 есть, Митька•.
- Девки ноне, хвитина им в дыхало, пошли ...
- Митька мому Микишке расписывал: «Дескать, сва-
тать буду• .
Нехай хоть трошки сопли утрет!
- Приневолил ее, гутарили надысь, сси.льнича.л ...
- И-и-и, кума! ..
Текли по улицам и проу.лкам слухи, мазали прежде
'!Истое имя девушки, как свежие ворота густым дегтем ...
Па.ла молва на .лысеющую голову Сергея Платоновича
1 придавила к земле. Двое суток не выходил ни в магазин,
•• на мельницу. Прис.луга, жившая на низах , появ.ля.лась
только перед обедом .
На третий день за.ложи.ли Сергею Платоновичу в бего­
аые дрожки серого в яблоках жеребца, укатил в станицу,
аажно и недоступно кивая головой встречавшимся казакам.
А следом за ним прошуршала из двора б.леdтящая .лаком
асиекая коляска . Кучер Емельян, слюнявя прикипевшую
м седеющей бороденке гнутую трубочку, разобрал синее
шс.лковье вожжей , и пара вороных, играючись, заще.лка.ла
no улице. За кручей Емельяновой спины видвелась бледная
~;лизавета. Легонький чемоданчик держала в руках и неве­
r.е.ло у.лыба.лась; махала перчаткой стоявшим у ворот
Владимиру и мачехе . Хромавший из .лавки Панте.лей Про­
мофьевич поинтересовался , обращаясь к дворовому Ни ­
ките :

- Куда ж отправилась наследница-то?


И тот, снисходя к простой человеческой слабости,
ответил:

- В Москву, на учение, курсы проходить.


На другой день с.лучи.лось событие, рассказ о котором
АО.лго пережевывали и у Дона , и под тенью колодезных
журавлей, и на прогоне ... Перед сумерками (из степи
11ропыли.л уже табун) пришел к Сергею Платоновичу
Митька (uарочно припоздни.лся, чтоб не видели люди). Не
аросто так-таки пришел, а сватать дочь его Елизавету.

115
До этого виделся он с ней раза четыре, не больше.
В последнюю встречу между ними происходил такой разго­
вор:

Выходи за меня замуж , Лизавета, а?


Глупость!
Жалеть буду, кохать буду ... Работать у нас есть
кому, будешь у окна сидеть, книжки читать .
Дурак ты.
Митька обиделся и замолчал . Ушел в этот вечер домой
рано, а утром заявил изумленному Мирону Григорьевичу :
БатJI, жени.
Окстись.
На самом деле, не шутейно говорю .
Приспичило?
Чего уж там ...
Накая же прищемила, не Марфушка-дурочка?
Засылай сватов к Сергею Платоновичу.
Миров Григорьевич аккуратно разложил на лавке чебо­
тарный иветрумент (чинил он шлеи), хахакнул :
- Ты, сынок, ионе веселый, вижу .
Митька уперся в свое, как бугай в стену; отец вспы ­
лил .

- Дурак! У Сергея Платоновича капиталу более ста


тысячев; купец, а ты? .. Иди-ка отсель, не придуривайся,
а то вот шлеей потяну жениха этого!
- У вас четырнадцать пар быков, имевье вон какое,
опять же он мужик, а мы казаки.

Ступай! - коротко приказал


- Мирон Григорьевич,
не любивший долгих разговоров.
Митька встретил сочувствие лишь у деда Гришаки . Тот
приковылял к сыну, цокая костылем по полу.

Миров!
Ну?
Что супротивничаешь? Раз парию пришлась как
раз ...
Батя, вы - чисто дитё, истинный бог! Уж Митрий
глупой, а вы на диковину ...
- Цыц!- пристукнул дед Гришака . - Аль мы им вс
ровня? Он за честь должен принять, что за его дочерю сын
казака сватается . Отдаст с руками и с потрохами . Мы люди
п-о всему округу звествые . Не голутьва, а хозяева! .. Да-с! ..
Поезжай, Мирошка, нечего там! В приданое мельницу
нехай дает. Проси!
Миров Григорьевич запыхтел и ушел на баз, а Митька
порешил дождаться вечера и идти самому- знап : отцово

tf6
VЩIIIMcтвo, что вяа па корню: гнуться - гнется, а сломить

м 111~ пробуй.
Дошел до парадного, посвистывая, а тут оробел. По­
ТIIIIтался и пошел через двор. На крыльце спросил у
1 ' 11(1Ничной, гремевшей накрахмаленным фартуком:
- Сам дома?
- Чай пьют. Подожди.
Сел, подождал, выкурил цигарну и, послюнявив паль-
8\lоl, затушил, а онурон густо размазал по полу. Сергей
IIJ1атонович вышел, обметан с жилета нрошни сухаря;
)'III!ДeЛ - И СДВИНуЛ брОВИ.
- Пройдите.
Митьнапервый вошел в прохладный, пахпущий ннига­
МII и табаком кабинет, почувствовал, что той смелости,
110торой зарядился из дому, хватило кан раз до порога
1сабинета.
Сергей Платонов11ч подошел к столу, крутнулся на
11искнувших наблунах.
- Ну? - Пальцы за его спиной царапали досну пись­
мсrшого стола.

- Пришел узнать ... - Митьна нырнул в холодную


r.лизь буравивших его глаз и зябно передернул плечами,­
может, отдадите Лизавету?
Отчаяние, злоба, трусость выдавили на растерянном
Митьконом лице пот, скупой, нак росная сырость в засуху.
У Сергея Платоновича дрожала левая бровь и топыри­
Jinсь, выворачивая бордовую изнанку, верхняя губа. Вытя­
l'ивая шею, он весь клонилен вперед.

- Что? .. Что-о-о? .. Мерзавец! .. Пошел! .. 1\ атаману


т••бя! Ах ты сукин сын! Пас-ну-да! ..
Митька, осмелев от чужого крина, следил за припивом
С'IIЗОЙ крови, нап11равшей на щеюt Сергея Плотоношrча.
- Не пр1tмите n обиду ... Думал вину свою покрыть.
Сергей Платонович закатил набухшие от крови и слез
I'JII\зa и жмякнул под ноги Митьке чугунную массивную
11с•nслыrицу. Она рикошетом ударила Митьку в чашечку
111•вой пог11, но он стойно выдержал боль n, рывком pacпax­
llyo дверь, выкринивал, скалясь, наглея от об1щы и боли:
- Воля ваша, Сергей Платонович, как хотите, а я от
души ... Кому она таная-то нужна? Вот и думалось славу
11[111Крыть ... А то ить надкушенный нусон кому нужен?
1:оба ка и то не петь.
Сергей Платонович, принладывая к губам скомнавньrй
nлаток, шел за Митьной по пятам. Он загородил дорогу
•юрез парадный ход, и Митьна сбежал во двор. Тут-то Сер-

117
гей Платонович только глазом мигнул торчавшему во
дворе Емельяну-кучеру. Пока Митька возился с тугим
засовом у калитки, вырвалось из-за угла сарая четыре

выпущенные собаки и, завидя чужого, распласталось по


чисто выметенному двору.

Из Нижнего с ярмарки привез Сергей Платонович


в 1910 году пару щенят - суку и кобелька. Были они
черны, курчавы, зевлороты. Через год вымахали с годова­
лого телка ростом, сначала рвали на бабах, ходивших мимо
моховекого двора, юбки, потом научилось валить баб на
землю и кусать им ляжки, и только тогда, когда загрызли

до смерти телну отца Панкратня да пару атепинских ка­


банков-зимнухов, Сергей Платонович приказал посадить
их на цепь. Спускали собак по ночам да раз в год, весною,
на случку.

Митька не успел повернуться лицом, как передний, по


кличке Баян, кинул ему лапы на плечи и сомкнул пасть,
увязив зубы в ватной куртке. Рвали, тянули, клубилась
черным комом. Митька отбивалея руками, стараясь не
упасть. Мельком видел, как Емельян, развеивая из трубки
искры, промелея в кухню, хлопнул крашеной дверью.
На углу крыльца, прислонясь спиной к водосточной
трубе, стоял Сергей Платонович, сучил беленькие кулачки,
поросшие глянцевитым жестким волосом. Качаясь, вы­
дернул Митька засов и на окровяненных ногах выволок за
собой рычащий, жарко воняющий псиной собач11Й клуби­
ще. Баяну он изломал горло - задушил, а от остальных
с трудом отбили его проходившие мимо казаки.

111

Наталья пришлась Мелеховым ко двору . Мирон Гри­


горьевич детей школил; не глядя на свое богатство и на то,
что помимо них были работники, заставлял работать, приу­
чал к делу. Работящая Наталья вошла свекрам в душу.
Ильинична, скрыто недолюбливавшая старшую сноху-на­
рядницу Дарью, привязалась к Наталье с первых же дней.
- Поспись, поспись, моя чадунюшка! Чего вскочи­
ла? - ласково бубнила она, переставляя по кухне до­
родные ноги.- Иди, поэорюй, без тебя управимся.
Наталья, встававшая с зарей, чтоб помочь в стряпне,
уходила в горницу досыпать.

Строгий на дому Пантелей Прокофьевич и то говаривап


жене:

118
- Слышь, баба, Наташку не буди. Она и так днем
мотает. Сбираются с Гришкой оахать. Дарью, Дарью сте­
•·uй. С ленцом баба, спорченная ... Румянится да брови
'lttрнит, мать ее суку.

- Нехай хуть первый годок покохается,- вздыхала


Ит.инична, вспоминая свою горбатую в работе жизнь.
Григорий малость пообвык в новом своем, женатом
11щюжении, пообтерхался и недели через три со стра­
•нм и озлоблением осознал в душе, что не вконец оорвано
•~ Аксиньей, осталось что-то, как заноза в сердце. И с этой
1\tJJtью ему не скоро расстаться. Крепко приросло то, на
•t1·o он в жениховском озорстве играючи рукой пoмaxи­
IIIIJt,- дескать, загоится, забудется... А оно вот и не
:шбылось и кровоточит при воспоминаниях. Еще перед
1кснитьбой, как-то на току во время молотьбы, спросил
lleтpo:
Гришка, а как же с Аксюткой?
А что?
Небось, жалко кидать?
Я кину - кто-нибудь подымет,- смеялся тогда
l'ришка.
- Ну, гляди,- и Петро жевал изжеванный ус,- а то
нсенишься, да не в пору ...
- Тело заплывчиво, а дело забывчиво,- отшутился
l'ришка.
А оно не так сложилось, и по ночам, по обязанности
лаская жену, горяча ее молодой своей любовной ретиво­
r.тью, встречал Гришка с ее стороны холодок, смущенную
110корность. Была Наталья до мужниных утех неохоча, ори
рождении наделила ее мать равнодушной, медлительной
кровью, и Григорий, вспоминая исступленную в любви
Аксинью, вздыхал:
- Тебя , Наталья, отец, должно, на крыге зачинал ...
Дюже леденистая ты.
А Аксинья при встречах смутно улыбалась, темнея
uрачками, роняла вязкую тину слов:
- Здорово, Гришенька! Как живешь-любишься с моло­
дой женушкой!
- Живем ... - отделывался Григорий неооределенным
ответом 11 норовил поскорее уйти от ласкового Аксиньиного
II:JГЛЯДа. . .
Степан, как видно, примирился с женой. Реже стал
бывать в кабаке и на гумне однажды вечером, вея хлеб,
1 первый раз за время разлада предложил:
- Давай, Ксюша, заиграем песню?
tt9
Присели, прислонясь к вороху обмолоченной пыльной
пшеницы. Степан завел служивскую. Аксинья грудным
полным голосом дишканила. Складно играли, как в первыо
годы замужней жи:ши. Тогда, бывало, едут с поля, прикры­
тые малиновой полою вечерней зари, и Степан, покачива­
лсь на возу, тянет старинную песню, тягуче тоскливую, как

одичавший в безлюдье, заросший подорожником степноii


шлях. Аксинья, уложив голову на выпуклые полукружья
мужнивой груди, вторит. Кони тянут скрипучую мажару,
качают дышло. Хуторские старики издалека следят за
песней:
Голосистая жена Степану попала.
- Ишь, ведут ... складно!
- У Степки ж и голосина, чисто колокол!
И деды, провожавшие с завалинок пыльный баГрянец
заката, переговаривались через улицу:

Низовскую играют.
- Этую, полчок, в Грузии сложили .
- То-то ее покойник Кирюшка любил!
Григорий по вечерам слышал, как Астаховы играли
песни. На молотьбе (ток их соседил со Степановым током)
видел Аксинью, по-прежнему уверенную, будто счастли­
вую. Так, по крайней мере, казалось ему.
Степан с Мелеховыми не здоровался. Лохаживал с ви­
лами по гумну, шевелил в работе широкими вислыми
плечами, изредка кидал жене шутливое словцо, и Аксинья
смеялась, играя из-под платка черными глазами. Зеленая
юбка ее зыбилась перед закрытыми глазами Григория.
Шею его крутила неведомая сила, поворачивая голову
в сторону Степанова гумна . Он не замечал, как Наталья,
помогая Пантелею Прокофьевичу настилать посад снопов,
перехватывала каждый невольвый взгляд мужа своим то­
скующим, ревнивым взглядом; не видел того, как Петро,
гонявший по кругу лошадей, взглядывая па него, курносиJI
лицо неприметной, про себя, ухмылкой.
Под глухой перегул - стон распятой под каменными
катками земли - думал Гришка неясные думки, пытался
и не мог поймать увиливавшие от сознания скользкие
шматочки мыслей.
С ближних и дальних гумен ползли и таяли в займище
звуки молотьбы, крики погоiiычей, высвист кнутов, тата­
канье веялочных барабанов. Хутор, зажиревший от уро­
жая, млел под сентябрьским прохладным сугревом, протя­
нувшись над Доном, как бисерная змея поперек дороги.
В каждом дворе, обнесенном плетнями, под крышей каждо-

120
1н 1<уреня коловертью кружилась своя, обособленная от
11Пuльных, полнокровная, горько-сладкая жизнь: дед Гpи­
IIIIIIШ, простыв, страдал зубами; Сергей Платонович, пepe­
tiiiHIЯ в ладонях раздвоенную бороду, наедине с собой
IIJIIШaл и скрипел зубами, раздавленный позором; Степан
111о111Янчивал в душе ненависть к Гришке и по ночам во сне
•·11рсб железными пальцами лоскутное одеяло; Наталья,
vli11raя в сарай, падала на кизяки, тряслась, сжимаясь
11 комок, оплакивая заплеванное свое счастье; Христоню,
щюнившего на ярмарке телушку, мучила совесть; томимый
11ннасытным предчувствием и вернувшейся болью, вздыхал
l'1•ишка; Аксинья, лаская мужа, слезами заливала негас­
llущую к нему ненависть.

Уволенный с мельницы Давыдка-вальцовщик целыюt


1111чами просиживал у Валета в саманной завозчицкой,
и тот, посверкивая алыми глазами, говорил:

- Не-е-ет, ша-ли-вшьr Им скоро жилы перережут! На


11их одной революции мало. Будет им тысяча девятьсот
1111тый год, тогда поквитаемсяl По-квита-ем-сяl .. - Он гро­
IIИЛ рубцеватым пальцем и плечами поправлял накинутый
1111апашку пиджак.

А над хутором шли дни, сплетаясь с ночами, текли


11одели, полали месяцы, дул ветер, на погоду гудела гора, и,

1111стекленный осенней прозрачво-зеленой лазурью, равно­


душно шел к морю Дон.

IV

В конце октября, в воскресенье, поехал Федот Бодов­


rков в станицу.

В кошелке отвез на базар четыре пары кормленых уток,


щюдал: в лавке купил жене ситцу в цветочных загогулинах
11совсем собрался уезжать (упираясь в обод ногой, затяги­
llал супонь),- в этот момент подошел . к нему человек,
•1ужой, не станичный .
- Здравствуйте! - приветствовал он Федота, касаясь
с·муглыми пальцами полей червой шляпы.
- Здравствуй! - выжидательно процедил Федот, npll-
щypя калмыцкие глаза.

Вы откуда?
С хутора, не тутошний.
А с какого будете хутора?
С Татарского.
Чужой человек достал из бокового кармана серебряный,

t2t
с лодочкой на крышке, портсигар; угощая Федота папиро·
ской, продолжал расспросы:
-Большой ваш хутор?
-Спасибочко, покурил. Хутор-то наш? Здоровый ху-
тор. Никак, дворов триста .
Церковь есть?
А как же, есть.
Кузнецы есть?
Ковали, то есть? Есть и ковали.
А при мельнице слесарня имеется?
Федот взвожжал занудившегося коня, неприязненно
оглядел черную шляпу и на крупном белом лице морщины,
втыкавшисся в короткую черную бороду.
- Вам чего надо-то?
А я в ваш хутор переезжаю жить. Сейчас вот бы,.
-
у станичного атамана. Вы порожняком едете?
- Порожнем.
- Заберете меня? Только я не один, жена со мной да
два сундука пудов на восемь .

Забрать можно.
-
Сладившись за два целковых, Федот заехал к Фроське·
бубличнице, у которой стоял на квартире подрядивший его,
усадвя щупленькую белобрысую женщину, поставил в аа·
док повозки окованные сундуки.

Выехали из станицы. Федот, првчмокивая, помахивал


на своего маштака волосяными вожжами, вертел углова·

той, с плоским затылком головой: его бороло любопытство,


Пассажиры его скромненько сидели позади, молчали. Фо·
дот сначала попросил закурить, а потом уже спросил:

Вы откель же прибываете в наш хутор?


Из Ростова .
Тамошний рожак?
Как вы говорите?
Спрашиваю : родом откеда?
А-а, да-да, тамошний, ростовский.
Федот, поднимая бронзовые скулы, вгляделся в далеки11
заросли степного бурьяна: Гетманский шлях тянулся lllt
наволок, в на гребне, в коричневом бурьянном cyxocтotl,
в полверсте от дороги калмыцкий, наметанво-зоркий гло•
Федота различил чуть приметно двигавшисся головкм
дроф.
- Ружьишка нету, а то б заехали на дудаков. Вон 01111
ходют ... - вздохнул, указывая пальцем.
- Не вижу,- сознался пассажир, подслепо моргая .
Федот проводил глазами спускавшихся в балку дро••

t22
" 1ювервулсn лицом к седокам. Пассажир был средне1·о
l"''~ та, худощав, близко поставлеввые к мясистой переноси-
1\1' I'Лa:ta светлели хитрецой. Разговаривая, он часто yлы-
1\IIJICЯ. Жена его, закутавшись в вязаный платок, дремала .
Jlи11a ее Федот не разглядел .
- По какой же надобности едете в наш хутор на
* ИТеЛЬСТВО?
- Я слесарь, хочу мастерскую открыть. Столярничаю.
Федот недоверчиво оглядел его крупные руки, и пасса­
жир, уловив этот взгляд, добавил:
- К тому же я являюсь агентом от компании «Зингер•
1111 распространению швейных машин.
- Чей же вы будете по прозвищу? -поинтересовался
Ф .. дот.
Моя фамилия Штокман .
Не русский, стало быть?
Нет, русский. Дед из латышей происходил.
За короткое время Федот узнал, что слесарь Штокмаи
Иосиф Давыдович работал раньше на заводе сАксайt,
иотом на Кубани где-то, потом в Юго-восточных железнодо­
tюжных мастерских . Помимо этого еще кучу подробностей
•ужой жизни выпытал любозJtательный Федот.
Пока доехали до Казенного леса, иссяк разговор. В при­
дорожном родниковом колодце напоил Федот припотевше ­
l'о маштана и , осовелый от тряски и езды, начал подремы-
1111Тh. До хутора осталось верст пять.
Федот примотал вожжи ; свесив ноги , прилег поудобней .
Вздремнуть ему не удалось.
- Как у вас жптье? -спросил Штокман, подпрыгивая
11 1<ачаясь на сиденье.
Живем, хлеб жуем.
А казаки, что же, вообще, довольны жизнью?
Ито доволен, а кто и нет . На всякого не угодишь.
Так, так ... - соrлашался слесарь. И, помолчав, пpo-
1\IIJiжaл задавать кривые, что-то таившие за собой вопро­
•·l.а: - Сытно живут, говоришь?
Живут справно .
- Служба, наверное, обременяет? А?
- Служба-то? .. Привычные мы, только и поn(ивешь,
ма1< на действительной.
- Плохо вот то, что справ.'lяют всё сами казаки .
- Да как же, туды их мать! - оживился Федот и
11111\сливо глянул на отвернувшуюся в сторону женщину.­

С: :.тим начальством беда ... Выхожу на службу, продал


111.шов - коня справил , а его взяли и забраковали.

123
Забраковали? - притворно удивился слесарь.
-
- Как есть, вчистую. Порченый , говорят, на ноги .
Я так, я сяк: «Войдите, говорю, в положение, что у него
ноги как у призового жеребца, но ходит он петушиной
рысью ... проходка у него петушиная•. Нет, не призвали .
Ить это раз-з-зор! ..
Разговор оживился . Федот в увлечении соскочил с по­
возки, охотно стал рассказывать о хуторянах, ругать

хуторского атамана за неправильную дележку луга, рас­

хваливая порядки в Польше, где полк его стоял во время


отбывания им действительной службы. Слесарь острень­
ким взглядом узко сведенных глаз бегал по Федоту,
шагавшему рядом с повозкой , курил легкий табак из костя­
ного с колечками мундштука и часто улыбался; но косая
поперечная морщина, рубцевавшая белый покатый лоб,
двигалась медленно и тяжело, словно изнутри толкаемая

ходом каких-то скрытых мыслей.


Доехали до хутора перед вечером.
Штокман, по совету Федота, сходил ко вдовой бабе
Лукешке Поповой, снял у нее две комнаты под квар·
тиру.

- Кого привез из станицы? - спрашивали у Федота


соседки, выждав его у ворот.

Агента.
- Ка1юго такого агела?
- Дуры , эх, дуры! Агента, сказано вам,- машивами
торгует. Красивым так раздает, а дурным, таким вот, как
ты, тетl(а Марья, за деньги.
- Ты-то, дьявол клешнятый , хорош. Образина твоя
калмыцкая! .. На тебя конем не наедешь: вспужается.
- Калмык да татарин - первые люди в степе, ты,
тетушка, не шути! .. - уходя, отбивалея Федот.
Поселился слесарь Штокмаи у косой и ДЛIIНnоязыкой
Лукешки . Ночью не успел заночевать, а по хутору уж бабы
языки вывалили .

Слыхала, кума?
А что?
Федотка-калмык немца привез.
Ну-ну? ..
И вот тебе матерь боЖья! В шляпе, а по прозвищу
Ш то пол чи Ш токал ...
Никак, из полицейских?
- Акцизпый, любушка.
- И-и-и, бабоньки, брешут люди. Он, гутарют, булгах-
тир, все одно как попа Панкратия сынок.

124
Пашка, сбегай, голубь, к Лукешке, спроси у пей
tlн·rttxoнькy, мол: ~Тёта, кого к тебе привезли?•
Шибчей беги, чадунюшка!
lla другой день приезжий явился к хуторскому ата-
"''''У.
ФРдор Маныцков, носивший атаманскую насеку третий
11111, долго вертел в руках черный клеенчатый паспорт,
tt~trнм вертел и разглядывал писарь Егор Жарков. Пepeгля­
ttyJtttcь, и атаман, по старой вахмистерской привычке,
млаrтно повел рукой:
- Живи.
11 риезжийоткланялся и ушел. Неделю из дому носу не
ttщшзывал, жил, как сурок в сурчине. Постукивал топором,
"11с~тсрскую устраивал в летней завалюхе-стряпке. Охладел
м нему бабий ненасытный интерес, лишь ребятишки дни
111111ролет неотступно торчали.над плетнями, с беззастенчи­
••о~м любопытством разглядывая чужого человека.

v
Григорий с женой выехали пахать за три дня до покро­
••· Пантелей Прокофьевич прихворнул; опираясь на ко­
IIТыль, охая от боли, ломавшей поясницу, вышел проводить
ttaxapeй.
- Энти два улеша вспаши, Гришка, что за толокой
у 1\расного лога.
- Ну-ну. А что под Таловым яром деляна, с энтой
маt<? - шепотом спрашивал перевязавший горло охрип­
tttий на рыбальстве Григорий.
- После покрова. Зараз и тут хватит. Полтора круга 1

ttoд Красным, не жадуй.


- Петро не приедет пособить?
- Они с Дашкой на мельницу поедут. Надо ноне
rмолоть, а то завозно.

Ильинична совала Наталье в кофту мягких бурсаков,


Шl'nтала:

Может, Дуняшку бы взяла погонять быков?


- Управимся и двое.
- Ну гляди, ягодка. Христос с тобой.
Изгибая тонкий стан под тяжестью вороха мокрой
сщожды, Дуняшка прошла через двор к Дону полос­
моть.

1 К р у r - четыре rектара.

t25
- Наташа, милушка, там в Красном логу воробьиного
щавпю- сипа, нарви!
- Нарву, нарву .
- Цыц, стрекотуха! - Пантепей Прокофьевич махал
костылем.
Три пары быков потянули по дороге псревернутыА
запашник, чертя затвердевшую от осеннего сухостоя и
бездождья черствую землю. Григорий поминутно попра·
впяп жавший шею платок, шел по обочине дороги, кашлял.
Ната.'lья шагала рядом с ним, на спине ее копотилея мешок
с харчами.

В степи за хутором стыла прозрачная тишина . За


толокой, за сутулым бугром расчесывали землю плугами,
свистали погонычи, а тут - над шляхом - голубая про·
седь низкороспой полыни, ощипанный овечьими зубами
придорожный донник, горюнок, согнутый в богомопь·
ном покпоне, да звонкая стеклянная стынь холодеющего

неба, персрезанная летающими нитями самоцветной пау·


тины.

Петро с Дарьей, проводив пахарей, собрались на мель·


ницу . Повесив в амбаре грохот, Петро подвеиnап пшеницу.
Дарья насыпала в мешки и сносила на бричку.
Пантепей Прокофьевич запряг лошадей, заботпиво оп·
равип упряжь.

Скоро , что пь?


Зараз,- откликнулся из амбара Петро .

•••
На мельнице завозно. Двор густо уставлен подводами .
Около весов давка. Петро кинул Дарье вожжи и соскочил
с брички .
- На мой ярлык скоро? - спросил у стоявшего за
весами Валета.
Успеешь.
- Какой номер смалывают?
- Тридцать восьмой .
Петро вышел сносить мешки . В это время в весовоll
эаругапись . Чей-то охриплый, злой голос тявкал:
- Ты проспап, а теперь лезешь? Отойди, хохол, а то
клюну!
Петро по гопосу угадал Якова Подкову . Приспушалсн.
В весовой пухнуп, выпирая из дверей, кри~.
Четко лязгнул удар, и из дверей вывалился со сбитым
126
на затылок черным картузом немолодой бородатый таври­
ttанин 1•
За шо? - крикнул он, хватаясь за щеку.
Я тебе зоб вырву! ..
Нет, погоди!
Микихвор, сюда! ..
Яков Подкова (на службе ковал коня; взыграв стукнул
тот копытом по лицу Якова, и, проломив нос, разрезав
е·убы, вылегла на лице подкова; овальный шрам зарос,
11осинел, пятнышками чернели следы острых шипов,- от
11того и прозвище - Подкова), бравый, плотно сбитый ба­
тареец, выбежал на дверей, подсучивая рукава . Сзади его
Kllcnкo хлобыстнул высокий, в розовой рубахе, тавричанин.
llодкова покачнулся, но на ногах устоял .
- Братцы, казаков бьют! ..
Из дверей мельницы на двор, заставленный возами, как
иа рукава, вперемежку посыпались казаки и тавричане,

11рисхавшие целым участком.

Свалка завязалась у главного входа. Хрястнули двери


110д напором нахлынувших тел. Петро кинул мешок и,
есрякнув, · мелкими шажками затрусил к мельнице. При­
астав на возу, Дарья видела, какПетровтесался в середину,
1аляя подручных; охнула, когда Петра на кулаках донесли
до стены и уронили, топча ногами. Из-за угла от машинной,

llазмахивая железным болтом, бежал вприскочку Митька


\оршунов.
Тот самый тавричанин, который сзади ударил Подкову,
11ырвался из кучи, за спиной его подбитым птичьим крылом
Т11сnыхался разорванный розовый рукав. Низко пригиба­
нсь, чертя руками землю, тавричанин добежал до первой
110возки и легко вывернул оглоблю. Над мельничным дво­
ром тягуче и хрипко плыло :

А-а-а-а-а ...
- Гу-у-у-у ...
-А-я-я-а-а-а-а-а! ..
Хряск . Стук. Стон. Гуд ...
Трое братьев Шумилиных прибежали из дому. Безру­
КIIЙ Алексей упал в калитке, запутавшись ногами в бро­
еееснных кем-то вожжах; вскочил, запрыгал через сомкну­
тмс дышла повозок, прижимая к животу холостой левый
рукав. У брата его Мартина вылезла из белого чулка за-

1 Тавричанами называли на Дону украинцев, чьи предки были по


111111Каэу Екатерины11 переселены из южных соседних с Ирымом (Ta-
•IIII<'Й) мест.

127
п·равленная штанина; нагнулся, хотел вобрать, но у мель ·
ницы всплеснулся вой. Чей-то крик взлетел высоко над
покатой крышей мельницы, как взви.хренная нитка паут11
ны. Мартин выпрямился и кинулся догонять Алексеп.
Дарья смотре.!Jа с воза, задыхаясь, ломая пальцы;
кругом взвизг11вали и выли бабы, беспокойно cтpигJJII
ушами лошади, nзмыкивали, прижимаясь к возам , быки ...
Мимо проковылял, плямкая губами, бледный Сергей Пло
тонович, под жилеткой круглым яйцом каталея живот.
Дарья видела, как Митьку Коршунова подкосил оглобл i
тавричанин в рас шматаванной розовой рубахе и сейчас ж
упал •навзничь, выронив расщепленную оглоблю, а па него
ступил безрукий Алексей, приелопивший к тавричанском
затыш<у свой нулак-свинчатку. Перед глазами Дарьи pa:t
ноцветными лоскутьями мелькали разрозненные сцепю

побоища; она видеJiа и не удивлялась тому, ка1t Митыщ


Коршунов, стоя на IIOJieняx, резпул жеJiезным болто 1
бежавшего мимо Сергея Платоновича; тот вскинул размn
хавшимися руками и пополз раком в весовую; его топталн

ногами, валили навзн·ичь ... Дарья истерически хохотала,


ломались в смехе черные дуги ее подкрашенных бровеii .
Оборвала сумасшедший смех, наткнувшись глазами 1111
Петра; качаясь, выбрался он из колыхавшейся, гудевш н
гущи и лег под возом, харкая кровью. Дарья метнула 11
к нему с криком. А из хутора бежали казаки с кольям11 ,
один махал пешней. ·
Побоище принимало чудовищные размеры. Дрались 11(
так, как под пьянку у кабака или в стеНI<ах на масленицу.
У дверей весовой лежал с проJiомленной головой моJЮ
дой тавричанин; разводя ногами, окунал голову в ч р
ную спеitшуюся кровь, кровяные сосульки волос пада Jн

на лицо; как видно, отходил свое по голубой весеJюt


земле.

Тавричан, сгрудившихся овечьим гуртом, оттесни1111


к завозчицкой . Худым бы кончилось дело, если б стар11
тавричанин не догадался: вскочив в завозчицкую, он вы

дернул из печи искрящуюся головню и выбежал из дверей .


Бежал к сараю, где хранился отмол, тысяча с лишко t
пудов хлеба. Из-за плеча его кисеею вился дым, выпархит
ли тусклые в дневном свете искры.

-Запа-лю-у-ууу! - дико взревел, поднося к камыш


вой крыше трескуЧую головню.
Казаки дрогнули и стали. Сухой порывис;rый ветер дy Jt
с востока, относя дым от крыши завозчицкой к куче сгр у
дившихся тавричан.

128
Одну добротную искру в сухой слежалый камыш кры-
11111 - и дымом схватится хутор ...
l'ул, глухой и короткий , тронул ряды казаков. Кое-кто
.а11дом отходил к мельнице, а тавричанин , махая головней,
1'1'11 огненные капли из сизого дыма, кричал:

Спалю! .. Спалю-у-уууl Уходь с двора! ..


-
Синий во многих местах изуродованного своего лица,
tltюв Подкова -зачинщик драки - первый покинул
ИI'Jаьничный двор. За ним стекли казаки, поспешно и
I'IIOpO.
Тавричане, побросав мешки, запрягли в брички лоша­
/ti'Й и, стоя, махая узлами ременных вожжей, полосуя
Jаошадей кнутами, вырвалось из двора и загрохотали по
)'Jаице за хутор.

Безрукий Алексей - посреди двора ; мечется по поджа­


Jiому животу холостой, завязанный в конце рукав рубахи ,
а•<·. с гдашней судорогой дергается глаз 11 щека.
На коней, казаки! ..
- Догнать! ..
- Дале гребня не ускачут! ..
Митька Коршунов, кособочась, кинулся было из двора.
:lаметная суматоха вновь рябью тронула собравшихся у
мельницы казаков, но в момент этот от машинной скорыми
шагами подошел, никем раньше не примеченный, незнако­
иый , в черной шляпе человек; строгая толпу лезвиями узко
t ' llеденных остреньких глаз, поднял руку .

- Обождите!
- Ты кто такой? - Подкова сдвинул танцующие
fiiiODИ.
Откель сорвался?
Узы его!
Га! ..
Тю-у-у! ..
Постойте, станичники! ..
Куцый кобель тебе станишник! ..
Мужик!
Лапоть дровяной!
Дай ему , Яш!
По гляделкам ему! .. По гляделкам! ..
Человек улыбнулся смущенно, но без боязни, снял
шляпу, жестом бе спримерной простоты вытирая лоб, улыб­
аюй обезоружил вконец.
- В чем дело? -Он махнул сложенной вдвое шляпой ,
указывая на черную, впитанную землей кровь у дверей
весовой .

129 5 М. Шолохов, т. t
- Хохлов били,- мирно ответил безрукий АлексоА
и подморгнул щекой и глазом .
- Да за что били?
- За очередь. Не залазь наперед,- пояснил Подкова,
выступая вперед, широким взмахом вытирая красную со·

плю под носом .


Вложили им память!
Эх, догнать ба ... В степе не зажгешь.
Сробели мы, а небось не посмел бы?
Человек - в отчаянности, зажег бы, как пить дат~о.
Хохлы, они огромадно сердитые,- усмехвулсн
Афонька Озеров.
Человек махнул шляпой в его сторону.
- А ты кто?
Тот презрительно цвиркнул через скважину щербато­
го рта и, проследив за полетом слюнной петли, отставил
ногу .

Я-то J(азак, а ты не из цыганев?


Нет. Мы с тобой обое русские.
Брешешь! - раздельно выговорил Афонька .
Казаки от русских произошли. Знаешь про зто?
А я тебе говорю - казаки от казаков ведутся.
В старину от помещиков бежали крепостные, сели­
лись на Дону, их-то и прозвали казаками .
- Иди-ка ты, милый человек, своим путем,- сжиwа11
запухшие пальцы в кулак, сдержанно-злобно посоветовап
Алексей-безрукий и заморгал чаще .
- Сволочь поселилась! .. Ишь, поганка, в мужиков
захотел переделать!
Кто это такой? Слышишь, Афанасий?
- Приехал тут каной-то . У Лукешин-косой кварти ·
рует.

Момент для погони был упущен . Казаки расходились,


оживленно обсуждая пронешедшую стычку.

•••
Ночью за восемь верст от хутора, в степи , кутаяс1.
в колючий плотный зипун, Григорий тоскливо говорип
Наталье:
' - Чужая ты какая-то .. . Ты - как этот месяц : но
холодишь и не греешь. Не люблю я тебя, Наташка, ты но
гневайся. Не хотел гутарить про это , да нет, видно, так не
прожить ... И жалко тебя - J(убыть за эти деньки и сродни·

130
JIИсь, а нету на сердце ничего... Пусто. Вот как зараз
• с~тспе ...
Наталья глядела вверх на недоступное звездное займи­
ще,, на тенистое призрачное покрывало плывущей над ними
тучи, МО.'Iчала. Оттуда, с черно-голубой вышней пустоши,
с~с,рсбряными колокольцами кликали за собой припозднив-
11111ССЯ в полете журавли.

Тоскливо, мертвенно пахли отжившие травы. Где-то на


1\у•· ре мерцала кумачная крапинка разложенного пахарями
костра ...
Перед светом Григорий проснулся . На зипуне на два
nпршка лежал снег. В мерцающей девственной голубизне
r.11сжего снега томилась степь, и, четкие, синели возле стана

с•Jюды плутавшего по первопутку зайца.

Vl

С давних пор велось так: если по дороге на Миллерово


охал казак один, без товарищей, то стоило ему при встрече
с украинцами (слободы их начинались от хутора Нижне­
Нблоновского и тянулись вплоть до Миллерова на семьде­
сят пять верст) не уступить дороги, украинцы избивали
OI'O. Оттого ездили на станцию по нескольну подвод вместе
11 тогда уж, встречаясь в степи, не боялись вступить в пере­
бранку.
- Эй, хохол! Дорогу давай! На казачьей земле живешь,
r.волочуrа, да ишо дорогу уступать не хочешь?
Неспадко бывало и украинцам, привозившим к Дону на
Нарамоновекую ссыпку пшеницу. Тут драки начинались
безо всякой причины, просто потому, что «хохол•, а раз
ехохол• - надо бить.
Не одно столетье назад заботливая рука посеяла на
казачьей земде семена сословной розни, растила и холила
их, и семена гнали богатые всходы: в драках лилась на
асмлю кровь казаков и пришельцев - русских, украинцев.

Через две недели после драки на мельнице в хутор


nриехали становой пристав и следователь.
Штокмана вызвали на допрос первого. Следователь,
молодой, из казачьих дворян чиновник, роясь в портфеле,
r.просил:

Вы где жили до приезда сюда?


-В Ростове.
-В тысяча девятьсот седьмом году за что отбывали
тюремное наказание?

131
Штокмаи скользнул глазами по портфелю и косому,
в перхоти, пробору на склоненной голове следователя.
За беспорядки .
Угу-м ... Где вы работали в то время?
В железнодорожных мастерских.
Профессия?
Слесарь.
Вы не из жидов? Не выкрест?
Нет. Я думаю ...
Мне неинтересно знать, что вы думаете. В ссылке
были?
- Да, был.
Следователь поднял голову от портфеля, пожевал вы­
бритыми, в пупырышках, губами.
- Я вам ~;~осоветую уехать отсюда ... - И про себя: -
Впрочем, я сам постараюсь об этом.
- Почему, господин следователь?
На вопрос вопросом:
- О чем вы имели беседу с местными казаками в день
драки на мельнице?
- Собственно ...
- А ну, можете быть свободны.
Штокмаи вышел на террасу моховекого дома (у Сергея
Платоновича всегда останавливалось начальство, минуя
въезжую) и, пожимая плечами, оглянулся на створчатые
крашеные двери.

Vll

Зима легла не сразу. После покрова стаял выпавший


снег, и табуны снова выгнали на подножный. С неделю
тянул южный ветер, теплело, отходила земля, ярко доцве­
тала в степи поздняя мшистая зеленка.

Ростепель держалась до Михайлова дня, потом даванул


мороз, вывалил снег; день ото дня холод крепчал, подпало

еще на четверть снегу, и на опустевших обдонских огоро­


дах, через занесенные по маковки плетни, девичьей про­
шивной мережкой легли петлистые стежки заячьих следов .
Улицы обезлюдели .
Пласталея над хутором кизячный дым, возле кучс1с
рассыпанной у дороги золы расхаживали налетевшие к
жилью грачи . Сизой, выцветшей лентой закривилась по
хутору санная ровень дороги-зимнухи .

132
lla майдане собрался однажды сход: подходили дележ
н 11орубка хвороста. Толпились у крыльца правпения в тy­
IIYIIIIX и шубах, поскрипывали валенками . Холод загнал
• 11равление. За столом, по бокам от атамана и писаря,
11nrеелись почетные - в серебряной седине бород - стари­
""· помоложе - с разномастными бородами и бeзбopo­
Jtl•ll! - казаки жались в кураготы, гудели из овчинной
rt•II JIЬIHИ воротников . Писарь крыл бумагу убористыми
t ' Тiюками, атаман засматривал ему через плечо, а по нахо­

lltlдавшей комнате правпения приглушеиным гудом:


Сена ноне ...
Во-во ... Луговое - корм, а со степи - гольный дон-
11111\.
Бывалоча , в старину до рождества в попасе.
Калмыкам добро!
Экхе-м ...
У атамана-то волчий ожерелок, ишь голову не
IIОВернет.

Капкан нажрал, боров, дьявол!


Тю, сват, аль зиму пужаешь? Тулупишше-то ...
Цыган теперича шубу продал.
На святках ночуют это цыгане в степе, а укрываться
IIH'Ieм , бреднем оделся, забрало до тонкой кишки - npo-
t' llyлcя цыган, палец-то в ичейку просунул и матери: сХу,
маманя, гутарит, то-то на базу и холодишша! .. •
Упаси бог - сколизь зачнется .
Быков ковать, не иначе.
Надысь рубил я белотал у Чертовой ендовы, хорош .
Захар, мотню застегни ... Отморозишь - баба с база
t'I'OHИT .

Г ля, Авдеич , ты , что ль, обчественного бугая правда-

Отказался. Паранька Мрыхина взялась ... Я, дескать,


nдова, все веселей. Впадай, говорю, в случай приплод ...
Эх-ха-ха-ха!
Гы-гы-гыыыl ..
Господа старики! Как всчет хвороста? .. Тишше!
В случае, говорю, приплод объявится ... кумом, стал
1\ыть ...
- Тише! Покорнейше просим!
Сход начался. Атаман, поглаживая запотевшую насеку,
••о~крикивал фамилии раздатчиков, дымился паром, обди­
I'''J' мизинцем сосульки с бороды . Позади, у хлопающей
Jlltepи - пар, давка, звучные хлопки сморканий.
- В четверг нельзя назначать порубкуl - старался
133
перекричать атамана Иван Томилин и тер пунцовые уши,
кособоча голову в синей артиллерийской фуражке.
Как так? ·
Ухи оторвешь, пушкарь!
Мы ему бычиные пришьем .
В четверг половина хутора за сеном на отвод сбира-
ются . Эк рассудили! ..
С воскресенья поедешь.
Господа старики!
Чего там!
В добрый час!
Гу-у-у-у-у! ..
Го-го-го-ооо! ..
Га-а-а-а-а! ..
Старик Матвей Кашу.11ин, перегибаясь через шаткий
стол , запальчиво взвизгивал, тыкал в сторону Томилина
ясеневым гладким костылем :

Погодишь с сеном! .. Небось! .. Как обчество ... Ты


сроду поперек становишься. Молодой, дурак, братец ты
мой! .. Вот! .. Ишь ты! .. Вот ...
Ты сам до старости ума в соседях занимаешь ... -
Выпячивая голову из задних рядов, безрукий АлексеА
частил, примаргивая глазом, судорожно дергал дырявоА
щекой .
Он шесть лет враждовал со стариком Кашулиным из-аа
клочка Перепаханной земли. Бил его каждую весну, а земли
захватил у него Матвей Кашулин с воробьиную четверть, ­
зажмурившись, переплюнуть можно.

- Замолчь, судорога!
- Жалкую, что далеко- отсель не достану, а то я бw
тебя тыкнул, аж красную соплю б уронил!
Ишь ты, моргун косорукий! ..
Цыцте вы , связались! ..
Вон на баз, там и склещнтесь. Право.
Брось, Алексей, вишь, старик наежился, ажним
папах на голове шевелится .

- В тигулевку их, какие скандальничают! ..


Атаман волюснул кулак в пискнувший стол.
- Зараз сидельцев позову! Молчать! ..
Смолкая, гул прошелся до задних рядов и заглох .
В четверг, как рассвенется, выезжать на порубку .
Как вы , господа старики?
В добрый час!
Дай бог!
Ноне стариков не дюже слухают ...

134
- Небось, будут слухать. Аль управу не сыщем? Мой
ЛJ1сксашка, как отделял его, было-к в драку кинулся, за
I"I'Удки хватался. Я его доразу секанул: •Зараз же заявляю
атuману и старикам, выnорем ... » Посмирнел, слег, как
травина под nолой водой.
- А ишо, госnода старики, nолучена от станишиого
АТttмана расnоряжения.- Атаман перевел голос и покру­
тил головой: стоячий воротник мундира, задирая nодборо­
доl(, в резался в шею.- В энтую субботу в станицу молодым
11а nрисягу. Чтоб к вечеру были у станишиого правления.
У крайнего к двери окна Пантелей Прокофьевич, по­
lкуравлиному nоджимая хромую ногу, стоял рядом со

r.11атушкой. Мирон Григорьевич в распахнутом тулуnе си­


дел на подоконнике, улыбался в гнедую бороду. На ко­
ротких белесых ресницах его nушился ине.й, коричневые
круnные коноnины налились от холода кровью, посерели.

Около, nеремигиваясь, улыбаясь, толпились казаки помо­


ложе, а в середине , сдвинув на плоский лысеющий затылок
синеверкую атаманскую, с серебряным перекрестом, папа­
ху , покачивался на носках одногодок Пантелея Прокофь­
овllча - не стареющий, вечно налитой, как яблоко анто­
ltовка, румянцем - Авдеич, по кличке Брёх.
Служил Авдеич когда-то в лейб-гвардии Атаманском
1юлку. На службу пошел Синилиным, а вернулся ... Брехом.
Он первый из хутора попал в Атаманский полк, и дико­
анннос поделалось с казаком: рос парнем, как и все;
водилась за ним с малых лет малая придурь, а со службы
нришел - и пошло колесом под гору . С первого же ~ня, как
только вернулся, начал рассказывать диковинные истории

11ро службу свою при царском дворце и про свои необыкно­


всннейшие в Петербурге приключения. Ошалелые слуша­
тели сначала верили, разинув рты, принимали на совесть,

11 потом и открылось, что враль - Авдеич, каких хутор с ос­


нования своего не видывал; над ним смеялись в открытую,

110 онне краснел, уличенный в чудовищных своих измыш­


Jiсниях (а может, и краснел, да за всегдашним румянцем не
разобрать), и врать не переставал. Под старость вовсе
свихнулся . Припрут к стене - обидится, в драку лезет,
а молчат, посмеиваются - горит в небывальщине, насме­
шек не замечает.

Был в хозяйстве - дельный и работящий казак, делал


вес с рассудком , кое-где и с хитринкой, а когда касался
разговор атаманской его службы ... тут уж всякий просто
руками разводил, приседая на землю от хохота, выворачи­

вавшего нутро.

135
Авдеич стоял в середине , качался на растоптанных
в круглышок валенках ; оглядывая толпившихся казаков ,

говорил веско и басовито :


- Ноне казак совсем отменитый. Мелкий казак и нику­
дышний . Соплей любого надвое перешибешь. Так, сло­
вом, - и , презрительно улыбаясь, придавливал ваJiенком
плевок,- мне довелось в станице Вёшенской поглядеть на
мертвые костяки, вон было казачество - это Да! ..
- Где же раскопал их , Авдеич? - спросил голощекий
Аникушка, толкая локтем соседа .
- Ты, односум, уж не бреши , ради близкого праздни­
ка.- Пантелей Прокофьевич сморщил горбатый нос и
дернул в ухе серьгу . Он не любил пустобреха .
- Я , брат, сроду не брешу,- внушительно сказал
Авдеич и с удивлением оглядел Аникушку , дрожавшего,
как в лихорадке.- А видал мертвячьи кости, как дом стро­
или моему шурину. Зачали фундамент класть, отрыли
могилу. Стал быть, в старину тут у Дона , возле церкви,
и кладбище было.
- Что же костяки-то? -недовольно спросил Папте­
лей Прокофьевич, собираясь уходить.
- Ручина- во, - Авдеич развел граблястые руки,­
голова- ей-богу, не брешу- с польской котел.
- Ты, Авдеич, лучше рассказал бы молодым, как ты
в Санкт-Петербурге разбойника споймал,- предложил
Мирон Григорьевич и слез с подоконника, запахивая
тулуп .

Что там рассказывать-то,- заскромничал А~щеич.


Расскажи!
Просим!
Сделай честь, Авдеичl
Оно, видишь, как случилось,- Авдеич откашлялся
и достал из шаровар кисет. Всыпав на скрюченную ладонь
щепоть табаку, кинул в кисет вывалившиеся оттуда два
медяка, обвел слушателей счастливыми глазами . - Из кре­
пости убег зарестованный злодей. Туды-сюды искать -
нет. Вся власть с ног сбилась. Пропал вовзят и шабаш!
Ночью призывает меня караульный офицер, прихожу ...
Да-а-а.. . «Иди, говорит, в покой ихнего инператорскоrо
величества, тебя ... сам государь-инператор требует» . Я ,
конешно, оробел, вхожу . Стал во фронт, а он, милостивец,
ручкой меня по плечу похлопал и говорит: «Вот что, гово­
рит, Иван Авдеич, убег первый для нашей инперии злодей
В землю заройся, а сыщи, иначе и на глаза не являйся! ~ -
«Слушаюсь, ваше инператорское величество• ,- говорю

136
Jt• 11-u ••• братцы мои, была мне закрутка ... Ваял я из цap­
• · tщii tюнюшни тройку первеющих коней и марш-марш.-
1\tЩРИЧ, закуривая, оглядел потупленные головы слушате­
''''"· одушевляясь, загремел на висячего облака дыма,
11Шутавшего его лицо : - День скачу, ночь скачу . Аж на
'l'"тt.и сутки под Москвой догнал. В карету его, любушку,
11 ·r••м следом обратно. Приезжаю в полночь, весь в гряае,
11 щmмо иду к самому . Меня это разные-подобные князья
,. l' lшфьями не пускать, а я иду. Да .. . Стучусь. ((Дозвольте,
111111te императорское величество, ваойтить•.- «А это кто
1111юв?)) -спрашивает . - ((Это я , говорю, Иван Авдеич Cи-
1/II JIIIIH . Поднялась там смятенья,- СJiышу, сам кричит :
еМнрея Федоровна, Марея Федоровна! Вставай скорей,
• rtlllb самовар, Иван Аnдеич приехал!•
!'ромом лопнул в задних рядах смех . Писарь, читавший
.. 1\ышления о пропавшем и приблудившемся скоте, спот­
rщулся на фразе: «левая нога по щиколку в чулке• . Атаман
1ус·нком вытянул шею, рассматривая колыхавшуюся в хо­

'"тн толпу .
Авдеич дернул папаху,- хмурясь, растерянно пcpeбe-
IIIJI г лазами с одного па другого.

Погодите!
Охо-ха-ха-ха! ..
Ох, сме-е-ертынь-ка! ..
Гык-гык-гы-ы-ык! ..
Авдеич, кобель лысый, ох-охо! ..
«Ставь само-о-вар. Авдеич приехал!• Ну и ну!
Сход начал расходиться. Тягуче, беспрерывно стонали
,,.,щатые промерзшие порожки крыльца. На затоптанном
v 11равления снегу возились, согреваясь в борьбе, Степан
.\с~тахов и высокий голенастый казак - хозяин ветряка­
IНJtландки .

- Через голову мирошника! - советовали окружав­


'"'"~ их казаки.- Вытряси из него отрубя , Степка!
- Ты под силы -то не перехватывай! Догадлив дюже,
111111.! - горячился, подскакивал по-воробьиному, старик
li11шулин и в увлечении не замечал ядреной светлой капли,
'"'стснчиво повиснувшей на пипке его сизого носа .

Vlll

Нантелей Прокофьевич вернулся со схода и прямо


щюшел в боковушку, комнату, которую он занимал со
•· т11рухой. Ильинична эти дни прихварывала. На водянисто-

t:17
пухлом лице ее виднелись усталость и боль. Она лежала 11
высоко взбитой перине, привалясь спиной к подушt( 1
поставленной торчмя. На туп знакомых ей шагов поверну
голову, с давнишней, прижившейсл на ее лице суровость
глянула на мужа, остановила взгляд на мокрых от дых аны1

завитках бороды, теснивших рот Прокофьевича, на слюна


лых, влитых в бороду влажных усах, двинула ноздрями, Щl
от старика несло морозом, кислым душком овчины. <<Твер
зый ноне•,- подумала и, довольная, nоложила на пухль11
свой живот чулок со спицами и недовязанной пяткой.
- Что ж nорубка?
- В четверг порешили.- Прокофьевич разглади JI
усы. - В четверг с утра,- повторил он, присаживаясь р11
дом с кроватью на сундук.- Ну, нак? Не легшает все?
На лицо Ильиничны тенью дегла замкнутость.
Так же ... Стредяет в суставы, ломит.
- Говорид дуре, не лезь в воду осенью. Раз знаешь :t 1
собой беду - не рьшайся! - вскипед Прокофьевич, черт11
по полу костылем широкие круги.- Аль мало баб? Буд1.
они трижды прокляты, твои конопи: помочила, а теперл ...
Бож-же-жж мой, то-то ... Эх!
- 1\оноnям тоже не nроnадать. Баб не было: Гришi<а Ctl
своей пахал, Петро с Дарьей где-то ездили.
Старин, дыша на сложенные ладони, нагнулся н крt
ват и.

- Наташка как?
Ильинична оживилась, загово рида с заметной тревог ii :
- Ч то дела ть - не знаю. Надысь оnять кричада. BtJI
шла я на баз, гляжу - дверь амбарную расхлебепил к то
то. Сем -ка nойду притворю, думаю. Взошла, а она у nро сн
ного занрома стоит. Я н ней: <<Чего ты, чего, касатка?•
А она: «Голова что-то болит, маманя». Правды ить 11
добьешься.
- Может, хворая?
- Нет, пытала ... Либо порчу напустили, либо с Гр~tщ
кою чего ...
-Он к этой ... случаем, не прибивается оnять?
-Что ты, дед! Что ты! - Ильинична испуганнн
всплес нула руками.- А Степан, аль гдупой? Не приме•11
ла, нет.

Старик посидел немного и вышел.


Григорий в своей горнице подтачивад напилном кр 1 1
на нарезных снастях. Наталья смазывала их свиным J1
стопденным жиром, акнуратно заворачивала J<аждый в 11
дельную тряпочi<у . Пантедей Прокофьевич, nохрамыо

138
wимо, пытливо глянул на Наталью. На пожелтевших щеках
''''• нак на осеннем листке, чахпул неяркий румянец. Она
оtnистно исхудала за этот месяц, в глазах Появилось что-то
1111110е, жалкое. Старик остановился в дверях. сЭк, выхолил
tl111'iy! • -подумал, еще раз взглянув на склоненную над
JIRIIKOЙ гладко причесанную голову Натальи.
Григорий сидел у окна, дергая напилком, на лбу его
••••рtюй спутанной челкой прыгали волосы.
- Брось к Чертовой матери! .. - багровея от присту­
IIИtlшего бешенства, крикнул старик и сжал костыль,
удt•рживая руку.

Григорий вздрогнул, недоумевая поднял на отца глаза.


Хотел вот два конца сточить, батяня .
Брось, тебе велят! На порубку сбнрайся!
Я зараз.
Притык в санях ни одной нету, а он- крючья,­
уще спокойнее проговорил старик н, потоптавшись около
Jtllcpeй (как видно, еще что-то хотел сказать), вышел.
Остаток злобы сорвал на Петре.
Григорий, надевая полушубок, слышал, как отец кpи­
'IAJI во дворе:

-Скотина до се непоенная, чего ж ты глядишь, такой­


с·llкой? .. А это кто прикладок, что возле плетня, расчал?
Ному гутарил, чтоб не трогали крайнего прнкладка? ..
llотравнте, проклятые, самое доброе сено, а к весне в пахо­
ту чем быков будешь правдать? ..
В четверг, часа за два до рассвета, Ильинична разбудила
Дарью.
- Вставай, пора затоплять.
Дарья в одной рубахе кинулась к печке. В конурке
11ашарила серники, зажгла огонь.

Ты поскорей стряпайся,- торопил жену взлохма­


-
'lонный Петро, закуривая и кашляя.
- Наташку-то жалеют будить, дрыхнет, бессовестная.
1 1то же, я надвое должна разорваться? - бурчала зa­
t"IIIHШaя, сердитая спросонок Дарья .
- Поди, разбуди,- советовал Петро.
Наталья встала сама. Накинув кофту, вышла в катух за
миэяками.
Поджожек принеси! - командовала старшая сноха.
-
Дуняшку пошли за водой, слышь, Дашка?- с тру-
-
пом передвигая по кухне ноги, хрипела Ильинична.
ll кухне пахло свежими хмелинами, ремеиной сбруей,
r••нлом чсдовеческих тел. Дарья бегала, шаркая валенками,
ll'охотала чугуnами; под розовой рубашкой, с засученными

139
по· локоть рукавами, трепыхались маленькие груди . За­
мужняя жизнь не изжелтила, не высушила ее: высокая,

тонкая, гибкая в стану, как красноталовая хворостина ,


была она похожа на девушку. Вилась в походке, перебирая
плечами; на окрики мужа посмеивалась ; под тонкой кай ­
мой злых губ плотно просвечивали мелюtе частые зубы .
- С вечеру надо было кизяков наложить. Они б в печк''
подсохли,- недовольно бурчала Ильинична .
- Забыла , мамаша. Наша беда,- за всех отвечала
Дарья.
Пока отстряпались- рассвело. Павтелей Прокофь·
свич , обжигаясь жидкой кашей, спешил позавтракат1 •.
Хмурый Григорий жевал медленно, гоняя по-над скулами
комки желваков. Петро потешался, незаметно для отца
передразнивая Дуняшку, завязавшую от зубной боли щеку .
По хутору скрипели полозья. В серой рассветной мари
двигались к Дону бычачьи подводы. Григорий с Петром
вышли запрягать. На ходу заматывая мягкий шарф -·
невестин жениху подарок,- Григорий глотал морозный
и сухой воздух. Горловой полнозвучный крик уровиJJ,
пролетая над двором, воров. Отчетливо в морозной стыJtИ
слышен шелест медленных во взмахах крыльев. Петро
проследил за полетом, сказал:

- И теплу , на юг правится .
За розовеющим, веселым, как девичья улыбка, облачком
маячил в небе тоненький-тоненький краешек месяца. И:~
трубы дыбом вставал дым и, безрукий, тянулся к недосту11
но далекому , золотому , отточенному лезвию ущербного
месяца.

Против мелеховекого двора Дон не замерз . По краям


зеленоватый в снежных переносах креппул лед, под ни•t
ластилась, пузырилась не захваченная стременем вода,

а подальше середины, к левому берегу, где из черноярыt


били ключи, грозная и манящая чернела полынья в белы •
снежных заедях ; по ней черными конопушками переныри ·
вали оставшиеся на зимовку дикие утки.

Переезд шел от площади .


Лаптелей Прокофьевич, не дождавшись сыновей, ПCJI
вый поехал на старых быках . Петро с Григорием, поот
став, выехали следом . У спуска догнали Аникушку. Do
ткнув в сани топор с новехоньким топорищем, Аникушr;а ,
подпоясанный зеленым кушаком, шел рядом с быкамаt .
Жена его, мелкорослая, хворая бабенка, правила. ПeTJIII
еще издали крикнул: ·
- Сосед, ты, никак, бабу волокешь с собой?

t40
Смешливый Аникуш ка, приплясывая, подошел к саням.
- Везу, везу. Для сугреву.
Тепл•а от ней мало, суха дюже.
- Овсом кормлю, а вот не поправляется.
Нам в одной деляне хворост? - спросил Григорий,
I'IIC'IIOЧИB СО СВОИХ СаНеЙ .
В одной, ежели закурить дашь.
- Ты, Аникей, сроду на чужбинку.
- Ворованное да выпрошенное всего слаже,- подха-
•lllшвал Аникушка, морща голое бабье лицо улыбкой.
Поехали вместе. В лесу, завешанном кружевным инеем,
ПJюгая бель. Аникушка ехал впереди, щелкая кнутом по
щшисшим над дорогой веткам . Снег, игольчатый и рыхлый,
щщал гроздьями, осыпая закутанную Аникушкину жену.
- Не дури, черт! - кричала она, отряхиваясь.
- Ты ее в сугроб носом! - кричал Петро, норовя
111111асть кнутом быку под пузо, для пущего хода .
На повороте к Бабьим еtщовам наткнулись на Степана
Лс~тахова. Он гнал распрюкенных в ярме быков к хутору,
Jlllамашисто шел, поскрипывая подшитыми валенками.

"урчавый обыневший чуб его висел из-под надетой набек­


I"'"Ь папахи белой виноградноii кистью.
- Эй, Степа, заблудил? - крикнул, равняясь, Ани­
мушка .

- Заблудил, мать его черт! .. Об пенек вдарило сани под


JIIICKaт - полоз пополам. Пришлось вернуться.- Степан
110бавил похабное словцо и прошел мимо Петра, нагло щуря
на·nод длинных ресниц светлые разбойные глаза.
- Сани бросил? - оборачиваясь, крикнул Аникушка.
Степан махнул рукой, щелкнул кнутом, заворачивая
щшравившихся по целине быков, и проводил шагавшего за
с•tшями Гришку долгим взглядом. Неподалеку от первой
••llдовы Григорий увидел брошенные средь дороги сани,
111соло саней стояла Аксинья . Левой рукой придерживая
11олу донской шубы, она глядела на дорогу, навстречу
1\IНIГаВШИМСЯ ПОДВОДаМ.

- Отойди, а то стопчу . Ух, ты, жена не моя! - заржал


Л11икушка.
Аксинья, улыбаясь, посторонилась, присела на скособо­
'll'ltные без полоза сани.
- Вон и твоя с тобой сидит.
- Влепилась, как репей в свинячий хвост, а то бы
11 тебя подвез.
- Спасибочка.
Петро, равняясь с ней, мельком оглянулся на Григория .

141
Тот шел, неспокойно улыбаясь; тревога и ожидание сквози­
ли в каждом его движении.

- Здорово живешь, соседка,- поздоровался Петро,


касаясь рукавицей шапки.
Слава богу.
-Обломались, никак?
-Обломались,- протяжно ответила Аксинья, не гля·
дя на Петра, и встала, поворачиваясь к подходившему
Григорию.- Григорь Пантелевич, сказать бы вам нужно ...
Григорий свернул к ней, бросил отъезжавшему Петру:
- 1-Iаглядай за моими быками.
- Ну-но,- грязно усмехнулся Петро, заправляя в pof
горький от табачного дыма ус.
Они стояли друг против друга, молчком. АксвнЬll
тревожно глядела по сторонам, переводила влажные чер·

ные глаза на Григория. Стыд и радость выжигали ol


щеки, сушили губы. Она дышала короткими, частым•
вздохами.

Сани Аникушки и Петра скрылись за коричневоl


пораелью дубняка. Григорий в упор поглядел Аксинье
в глаза, увидел, как вспыхнули они балованным отчаянным
огоньком.

- Ну, Гриша, как хошь, жить без тебя моченьки


нету,- твердо выговорила она и накрепко сжала губы,
ожидая ответа.

Григорий молчал . Тишина обручем сковала пес. Звене·


по в ушах от стеклянной пустоты. Притертый полозьям•
глянец дороги, серая ветошь неба, пес немой, cмepтttct
сонный ... Внезапный клекочущий и близкий крик воро11а
словно разбудил Григория от недолгой дремы. Он подннп
голову, увидел: вороненая, в черной синеве оперенья птице,
поджав ноги, в беззвучном полете прощапьно машет крыnа.·
ями. Неожиданно для самого себя Григорий сказал:
- Тепло будет. В теплую сторону петит ... - И, встреnо·
нувшись, хрипло засмеялся ... - Ну ... - Он воровски пов~
низко опущенными зрачками опьяневших глаз 11 рывком
притянул к себе Аксинью.

IX

Вечером у косой Лукешки в половине Штокмана со6и·


рался разный люд: приходил Христоня; с мельницы Banu'
в накинуто111 на плечи за111аспенном пиджаке; скалозуб
Давыдка, бивший три месяца баклуши; машинист KoтJIIt

142
tюn Иван Алексеевич; изредка наведывался Филька-чебо­
•·••1'•·· и постоянным гостем был Мишка Кошевой, еще не
•ндивший на действительную, молодой казак.
Реззлись сначала в подкидного дурака, потом как-то
111•ааметно подсунул Штокмаи книжонку Некрасова. Стали
оtитать вслух - понравилось. Перешли на Никитина, а oкo­
llct рождества предложил Штокмаи почитать затрепанную,
1\t•спереплетную тетрадку. Кошевой, окончивший когда-то
ltl'рковную школу, читавший вслух, пренебрежительно ог-
111Щел промаеленную тетрадь.

-Из нее лапши нарезать. Дюже жирная.


Христоня гулко захохотал, ослепительно блеснул улыб,.
1юii Давыдка, но Штокман, переждав общий смех, сказал:
- Почитай, Миша. Это про казаков. Интересная.
Кошевой, свесив над столом золот•1стый чуб, раздельно
llfючел:

- «Краткая история донского казачества•.- И огля­


АОЛ всех, выжидающе щурясь.

- Читай,- сказал Иван Алексеевич.


Мусолили три вечера . Про Пугачева, про вольное
11111тье, про Стеньку Разина и Кондратия Булавина.
Jf.обрались до последних времен. Доступно и зло безве­
rтllый автор высмеивал скудную казачью жизнь, издевался
111д порядками и управлением, над царской В.'lастью и над
•~амим казачеством, ианявшимся к монархам в опричники.
:tnволновались. Заспорили. Загудел Христоня, подпирая
ruловой потолочную матку. Штокмаи сидел у дверей, курил
м:~ костяного с колечками мундштука, смеялся одними

rпазами.

Правильно! Справедливо! - бухал Христоня.


-
Не сами виноваты, довели до такой страмы . каза-
-
мнв.- Ношевой недоуменно разводил руками и морщил
НJ)асивое темноглазое лицо.

Был он коренаст, одинаково широк и в плечах и в


1\с1драх, оттого казался квадратным; на чугунно-крепком
v•~тое сидела плотная, в кирпичном румянце, шея, и стран-

1111 выглядела на этой шее красивая в посадке небольшая


•·uлова с женским очертанием матовых щек, маленьким

Vltрямым ртом и темными глазами под золотистою гпыбой


мурчавых волос. Машинист Иван Алексеевич, высокий
wщ· даковатый казак, спорил ожесточенно. Всосаяись в про­
JIIн·:ш сквозь каждую клетку его костистого тела казачьи

tJ••щ•щии . Он ветупалея за казаков, обрушиваясь на Хри­


с tuttю, сверкая выпуклыми круглыми глазами.

- Ты обмужичился, Христан, не спорь, что там ...

143
В тебе казацкой крови - на ведро поганая капля . М ат1,
тебя, с воронежским яишником прижила.
- Дурак ты! .. Эх, дурак, брате ц ,- басил Хр истоня.
Я правду отстаиваю.
- Я в Атаманском полку не служил,- ехиднич011
Иван Алексее вич,- это в Атаманском что ни дядя, тн
дурак ...
И в армейских попадают такие, что невпрово рот .
Молчи уж, мужик!
А мужики аль не люди?
Так они и есть мужики, из лыка деланные, хворо
стом скляченпые.

- Я, брат, как в Петербурге служил- разных видаJI ,


Б ыл, стал быть, такой случай,- говорил Христоня, в n
следнем cJioвe делая ударение на «а>>.- Несли мы охран
царского дворца, в nокоях часы отбивали и снаружи. С п
ру жи над стеной верхи ездили: двое туда - двое сюд11
Встренутся, спрашивают: <<Все споi<ойно? Нету никаi<и
бунтов?~ - «Нету ничего~,- и разъезжаются, а чтоб пр11
стать поговорить - и не моги. Тоже и личности подбир 1
ли: становют, стал быть, в дверях двоих, так подгоня 1',
чтоб похожи один на одного были. Черные так черщ,щ
стоят, а бел ые так белые. Не то что волосы, а чтоб и облич1.
ем были схожи. Мне, стал быть, раз цырульник бород
красил из-за этих самых глупостев. Припало в паре стоят,,
с Ниi<ифором Мещеряковым,- был такой казачок в наш
сотне Тепикипской станицы,- а он, дьявол, какой-то гtl
дой масти. Чума его знает, что за виски, кубыть аж полм
мем схвачен ные . Искать-поискать, стал быть, нету так 1
м асти в сотня х; мне сотник Баркин, стал быть, и говори .
<<Иди в цырульню, чтоб вмиг подрисовали бороду и в усы •
Прихожу, ну, и выкрасили ... А как глянул в зеркалу, ю1
ник сердце захолонуло: горю! Чисто горю, и всё! Возьм
бороду в жменю, кубыть аж пальцам горячо. Во! ..
- Ну, Емеля, понес без колес! Об чем начал гут
рить? - перебил Иван Алексеевич.
- Об народе, вот об чем.
- Ну, и рассказывай. А то об бороде своей, на кой 01111
клеп нам спонадобилась.
- Вот я и говорю: припало раз верхи нести ка раул ,
Едем так-то с товарищем, а с угла студенты вывернули '•·
И видимо и невидимо! Увидели нас, как рявкну :
«Га-а-а-а-а-а!» Да ишо раз: <<Га-а-а- а! .. » Не успели, с·rн 11
быть, мы вспопашиться, окружили . <<Вы чего, к аза111 ,
разъезжаете?>> Я и говорю: «Несем караул, а ты поводья- t1

t44
брось, не хватай!~ -и за шашку . А он и говорит: сТы,
1:танишник , не сумневайся, я сам Наменекой станицы
рожак, а тут ученье прохожу в ниверси ... ниворситуте~ , али

как там. Тут мы трогаем дале, а один носатый из портмоне­


та вынает десятку и говорит: «Выпейте, казаки, за здоровье
моего покойного папаши•. Дал нам десятку и достал из
1: умки патрет : «Вот, гутарит, папашина личность, возьмите
11а добрую памяты. Ну, мы взяли , совестно не взять. А сту­
денты отошли и опять : «Га-а-а-а~ . С тем , стал быть,
направились к Невскому прошпекту. Из дворцовых задних
оорот сотник с взводом стремят к нам . Подскочил: сЧто
такое?~ Я, стал быть, говорю : «Студенты отхватили и
разговор начали, а мы по уставу хотели их в шашки, а по­

том, как они ослобонили нас , мы отъехали, стал быть ...


Сменили нас, мы вахмистру и говорим : «Вот, Лукич, стал
быть, заработали мы десять целковых и должны их пропить
аа упокой души вот этого деда~ - и показываем патрет.
Вахмистр вечерком принес водки, и гуляли мы двое суток,
а посля и объявился подвох: студент этот, стерьва, замест
папаши и дал нам патрет заглавного смутьяна немецкого
роду. Я-то взял на совесть, над кроватью для памяти пове­
сил, вижу - борода седая на патрете и собою подходимый
человек, павроде из купцов, а сотник, стал быть, доглядел
и спрашивает: сОткель взял этот патрет, такой-сякой?• -
«Так и так~.- говорю . Он и зачал костерить, и по скуле, да
ишо, стал быть, раз ... «Знаешь, орет, что это- атаман
ихний Нарла ... ~ - вот запамятовал прозвищу ... Э, да как
его , дай бог памяти ...
- Нарл Маркс? - подсказал Штокма!f, ежась в
улыбке .
- Во-во! .. Он самый Нарла Маркс ... - обрадовался
Христоня . - Ить подвел под монастырь ... Иной раз так что
к нам в караульную и цесаревич Алексей прибегает со
своими наставленниками. Ить могли доглядеть. Что б бы­
ло?
- А ты все мужиков хвалишь. Ишь, как тебя подкова­
ли-то,- подемсивалея Иван Алексеевич.
Зато десятку пропили . Хучь за Нарлу за бородатого
пили, а пили .

- За него следует выпить, - улыбнулся Штокмаи и


поиграл колечком костяного обкуренного мундштука.
- Что ж он павершил доброго? -спросил Ношевой .
- В другой раз расскажу, а сегодня поздно. - Шток-
маи хлопнул ладонью, выколачивая из мундштука по­

тухший окурок .

145
В завалюхе Лукешки-косой после долгого отсева и отбо­
ра образовалось ядро человек в десять казаков. Штокмаи
был сердцевиной, упрямо двигался он к одному ему взве­
етвой цели. Точил, как червь древесину, вехитрые понятия
и навыки, внушал к существующему строю отвращение

и ненависть. Вначале ватыкался на холодную сталь недове­


рия, но не отходил, а прогрызал ...

На пологом песчаном левобережье, над Доном, лежит


станица Вешевская, старейшая из верховых донских ста­
ниц, перевесенная с места разоренвой при Петре 1 Чиrо­
вацкой станицы, переименовавпая в Вешенскую. Вехой
была когда-то по большому водному пути Воронеж - Азов.
Против станицы выгибается Дон кобарживой татарско­
го сагайдака, будто заворачивает вправо, и возле хутора
Базки вновь величаво прямится, несет зеленоватые, просве­
чивающие голубизной воды мимо меловых отрогов правобе­
режных гор, мимо сплошных с правой стороны хуторов,
мимо редких с левой стороны станиц до моря, до cиuero
Азовского.
Против Усть-Хоперской роднится с Хопрои, против
Усть-Медведицкой - с Медведицей, а ниже стекает иного­
водный, в буйном цвету заселенных хуторов и станиц.
Бешенекая - вся в засыпи желтопесков. Невеселая,
плешивая, без садов станица. На площади - старый, посе­
ревший от ВР.емеви собор, шесть улиц разложены вдоль по
течению Дона. Там, где Дон, выгибаясь, уходит от станицы
к Базкам, рукавом в заросли тополей отходит озеро, шири­
вой с Дон в мелководье . В конце озера кончается и станица.
На маленькой площади, заросшей иглисто-золотой колюч­
кою,- вторая церковь, зелевые купола, зеленая крыmа,­

под цвет зеленяr.t разросшихся по ту сторону озера тополей.


А на север за станицей шафранный разлив песков,
чахлая посадка сосняка, ендовы, налитые розовой, от крас­
ноглинной почвы, водой. И в песчаном половодье, в дале­
кой россыпи зернистых песков - редкие острова хуторов,
левад, рыжеющая щетина талов.

На площади, против старой церкви, в декабрьское


вос1tресенье - чернзя полутысячная толпа молодых каза­

ков со всех хутороn станицы. В церкви отходила обедня,


зазвошши к •достойно•. Старший урядник - бравый пре­
старелый казак с нашивкам11 за сверхсрочную службу -

146
скомандовал «строиться•. Гомонившая толпа растеклась
и выстроилась в две дливвые неровные шеренги. По рядам
забегали урядн11ки, выравнивая волвисто-изломанные ше­
ренги .

- Ряды-ы-ы,- затянул урядник и, сделав рукой не­


определенный жест, кинул : - вздвойl ..
В ограду прошел атаман, одетый по форме, в вовенькой
офицерской шинели , в перезвоне шпор, следом за ним -
военный пристав .
Григорий Мелехов стовл рвдом с Коршуновым Мить­
кой, переговаривались вполголоса .
- Сапог ногу жмет, терпения нету,- жаловался
Митька.
- Терпи, атаманом будешь.
- Зараз поведут.
Словно в подтверждение, старший урвдввк, пятвсь,
крутнулся на каблуках.
- На прэ-э-воl
сГук-гук•,- четко сделали пвтьсот пар обутых ног.
- Левое плечо вперед, ша-гом аршl
Коловна врезалась в распахнутую калитку церковной
ограды, замелькали сдернутые с голов папахи, до самого

купола налилась церковь стуком шагов.

Григорий стовл, не вслушввавсь в слова присяги,


которую читал священник . Вглядывалсв в лицо Митьки;
тот морщился от боли и перестаВJiял скованную сапогом
ног~ Поднятая рука Григорав затекала, в уме вразброд
шла угарная возив мыслей. Подходил под крест и, целуя
обслюнявленное многими ртами влажное серебро, думал об
Аксинье, о жене. Как вспышка зигзагистой молнии, пере­
резало мысли короткое воспоминание : лес, бурые стволы
деревьев в белом пышном уборе, как в нарядвой серебряной
шлее; влажный, горячий блеск черных, из-под пухового
платка Аксиньиных глаз ...
Вышли на площадь. Вновь построилвсь. Урвдник,
высморкавшись и незаметно вытирая пальцы о подкладку
мундира, начал речь:

- Теперя вы уже не ребяты, а казаки . Првсягвулв


и должны знать за собой, что в к чему . Теперича вы про­
изросли в казаков, и должны вы честь свою соблюдать,
отцов- матерей слухать и все такое прочее . Были ребята­
мв - дурJ<овали, небось, на дорогу чурбаки тягали, а послв
отого должны подумать о дальвеющей службе. Вот через
год идтить вам в действительную.- Тут урядник сморк­
нулся опять, стряхнул с ладони содержимое и , натягивая

147
на руку пышную, из кроличьего пуха , перчатку, закон­
чил: - И должон ваш отец-мать подумакивать об справе .
Чтоб коня строевого приобресть, ну и вообче ... А теперича
с богом, молодцы, по домам!
Григорий с Митькой дождались у моста хуторных
ребят, вместе тронулись в дорогу. Шли вдоль берега. Над
хутором Базки таял трубный дым, тонко отзванивал коло­
кол. Митька хромал позади всех, опираясь на суковатый
выломанный кол.
-Разуйся,- посоветовал один из ребят.
-Ногу обморожу,- приотставая, заколебался
Митька.
- В чулке пойдешь.
Митька сел на снег, с усилием стянул с ноги сапог.
Пошел, припадая на разутую ногу. На хрушком снегу
дороги ясно печатался след вязанного крючком толстого

чулка.

- Какой дорогой пойдем? - спросил низенький, чур-


баковатый Алексей Вешняк .
- Над Доном,- за всех ответил Григорий.
Шли переговариваясь, толкая один другого с дороги.
По уговору валяли в сугроб каждого и давили, навали-
ваясь кучей. Между Базками и Громковским хутором
Митька первый увидел перебиравшегося через Дон волка.
Ребята, бирюк- вон он! .. Тю! ..
- А-лю-лю-лю-лю-лю! ..
-Ух! ..
Волк ленивой перевалкой пробежал несколько саженей
и стал боком, неподалеку от того берега .
Узы его! ..
Га! ..
Тю, проклятый! ..
Митрий, это он иа тебя дивуется, что ты в чулке
идешь.
Ишь, стоит боком, ожерелок не дозволяет.
- Он вязы не скрутит.
- Гля, гля, пошел! ..
Серый, как выточенный из самородного камня, стоял
зверь, палкой вытянув хвост. Потом торооко скакнул в сто­
рону и затрусил к талам, окаймлявшим берег.
Смеркалось, когда добрались до хутора. Григорий по
льду дошел до своего проулка, поднялся к воротцам. Во
дворе стояли брошенные сани; в куче хвороста, наваленно­
го возле плетня, чулюкали воробьи. Тянуло жильем, приго­
ревшей сажей, парным запахом скотиньего база.

148
Поднимаясь на крыльцо, Григорий взглянул в окно.
Тускло желтила кухню висячая лампа, в просвете стоял
Петро, спиной к окну. Григорий обмел сапоги веником,
вошел в облаке пара в кухню.
- Вот и я. Ну, здорово живете .
- Скоро ты . Небось, прозяб? - отозвался суетливо
11 поспешно Петро.
Пантелей Прокофьевич сидел, облокотившись на коле­
ни, опустив голову . Дарья гоняла ногой жужжащее колесо
прялки. Наталья стояла у стола к Григорию спиной, не
поворачиваясь . Кинув по кухне беглый взгляд, Григорий
остановил глаза на Петре. По лицу его, беспокойно выжи­
дающему , понял : что-то случилось .

Присягнул?
-
Ага!
-
Григорий раздевался медленно, выигрывая время, бы­
стро перебирая в уме возможные случайности, виною
которых эта тишина и холодноватая встреча .

Из горницы вышла Ильинична, и на ее лице лежала


печать векоторого смятения.

<< Наталья•,- подумал Григорий, садясь на лавку ря­


дом с отцом .

- Соберп ему повечерить,- обратилась Ильинична


к Дарье, указывая глазами на Григория .
Дарья оборвала прялочную песню, пошла к печке,
неуловимо поводя плечами, всем своим тонким небабь­
им станом . В кухне приглохла тишина. Возле подзёмки,
посапывая, грелись недавно окотившаяся коза с коз ­

ленком.

Григорий, хлебая щи, из.редка взглядывал на Наталью,


но лица ее не видел: она сидела к нему боком, низко опу­
стив над вязальными спицами голову. Пантелей Прокофь­
евич первый не выдержал общего молчания; кашлянул
скрипуче и деланно, сказал:

- Наталья вот собирается уходить.


Григорий собирал хлебным катышком крошки , молчал .
- Это через чего? - спросил отец, заметно подрагивая
нижней губой (первый признак недалекой вспышки бешен­
ства) .
- Не знаю через чего,- Григорий прижмурил глаза и ,
отодвинув чашку, встал, крестясь.

А я знаю! .. - повысил голос отец .


Не шуми, не шуми,- вступилась Ильинична .
А я знаю через чего! ..
Ну, тут шуму заводить нечего,- Петро подвинулся

149
от окна на середину комнаты . - Тут дело полюбовное:
хочет - живет, а не хочет - ступай с богом.
- Я ее не сужу . Хучь и страмно и перед богом грех,
а я не сужу : не за ней вина , а вот за этим сукиным сы­
ном! .. - Пантелей Прокофьевич указал на прислонившего­
ся к печке Григория!
1\ому я виноват?
- Ты не знаешь за собой? .. Не знаешь, чертяка? ..
- Не знаю .
ПантелейЛрокофьевич вскочил, повалив лавку, и подо­
шел к Григорию вплотную. Наталья выронила чулок,
тренькнула выс1ючившая спица; на звук прыгнул с печи

котенок, избочив голову, согнутой лапкой толкнул клубок


и покатил его к сундуку.

- Я тебе вот что скажу,- начал старик сдержанно


и раздельно : - Но будешь с Наташкой жить- иди с базу,
куда глаза твои глядят! Вот мой сказ! Иди , куда глаза
глядят! - повторил он обычным спокойным голосом и ото­
шел, поднял лавку .

Дуняшка сидела на кровати, аиркала круглыми, напу­


ганными глазами.

-Я вам, батя , не во гнев скажу , - голос Григория был


дребезжаще-глух,- не я женился, а вы меня жепил11. А за
Натальей я не тянусь. Хочет, нехай идет к отцу .
Иди и ты отсель!
и уйду.
И уходи к чертовой матери! ..
Уйду, уйду, не спеши! - Григорий тянул за рукав
брошенный на l<ровати полушубок, раздувая ноздри, дрожа
в такой же кипящей злобе, как и отец .
Одна, сдобренная турецкой првмесью, текла в них
кровь, и до чудного были они схожи в этот момент .
- Нуда ты пой-дё-ошь? - застонала Ильинична , хва­
тая Григория за руку, но он с силой оттолкнул мать в на
лету подхватил упавшую с кровати папаху .

-Нехай идет, кобелина поблудный! Нехай, будь он


проклят! Иди, иди, ступай! .. - гремел старик, настежь
распахивая двери .

Григорий высночил в сенцы, и последнее, что он


слышал,- Натальин плач в голос .
Морозная крыла хутор ночь . С черного неба падала
иглистая пороша , на Дону раскат&tсто , пушечными выстре­
:Iами лолалея лед. Григорий выбежал за ворота, задыхаясь.
На другом краю хутора разноголосо брехали собаки, проре­
шеченная желтыми огоньками дымилась тьма .

150
Бесцельно зашагал Григорий по улице . В окнах Степа­
нова дома алмазно отсвечивала чернота .

- Гриша! - кинулся от ворот тоскующий Натальин


вскрик .

«Пропади ты, разнелюбая!• - Григорий скрипнул зу­


бами, ускоряя шаги .
- Гриша, вернись!
В первый переулок направил Григорий пьяные свои
шаги, в последний раз услышал придавленный расстояни­
ем горький оклик :
- Гришенька, родимый! ..
Быстро пересек площадь, на развилке дорог остано­
вился, перебирая в уме имена знакомых ребят, у кого
можно было бы переночевать.
Остановился на Михаиле :Кошевом. Жил тот на отшибе,
у самой горы; мать, сам Михаил, сестра-девка да двое
братишек - вся семья . Вошел во двор, постучался в кро­
хотное окошко саманной хаты .
Ито такой?
Михаил дома?
Дома . А это кто?
Это я, Григорий Мелехов.
Через минуту, оторванный от первого сладкого сна,
Михаил открыл дверь.
Ты, Гриша?
я.
Чего ты по ночам?
Пусти в хату-то, там погутарим .
В сенях Григорий схватил Михаила за локоть; зло­
бясь на себя за то, что не хватало нужных слов, прошеп­
тал :
- Я у тебя заночую ... С своими поругался ... У тебя как ,
тесно? .. Ну, да я где-нибудь.
- Место найдется, проходи . За что вы сцепились?
- Э , брат ... потом ... Где тут дверь у вас? Не вижу.
Григорию постелили на лавке . Лег, с головой кутаясь
полушубком, чтобы не слышать шепота Михайловой мате­
ри, спавшей на одной кровати с дочерью.
«Иак теперь дома? Уйдет Наташка, нет ли? Ну, по­
новому стелется жизнь. Нуда прислониться?• И быстро
подсказывала догадка : «Покличу завтра Аксинью, уйдем
с ней на :Иубань, подальше отсель ... далеко, далеко ... &
Уплывали перед закрытыми глазами Григория степные
гребни , хутора , станицы, никогда раньше не виданные,
чужие сердцу . А за валами гребuей, за серой дорогой -
151
сказкой голубая приветпивая страна и Аксиньина , в позд­
нем, мятежном цвету, любовь на придачу.
Уснул, встревоженный надвигавшимел неведомым . Пе­
ред сном тщетно старался припомнить что-то гнетущее

в мыслях, несловленное . Шли в полусне думы гладко и


ровно, как баркас по течению, и вдруг натыкались на что­
то, будто на мель ; муторно становилось, не по себе ; воро­
чался, бился в догадках : «Что же? Что такое поперек
дороги?~
А утром проснулся и вспомнил : «Служба! Куда же мы
пойдем с Аксюткой? Всеной - в лагерь, а осенью на слу­
жбу ... Вот она зацеnа».
Позавтракал и вызвал Михаила в сенцы.
- Сходи, Миша, к Астаховым . Перекажи Аксинье ,
чтоб, как завечереет, вышла к ветряку .
А Степан? - замялся было Михаил.
Придумай, как будто за делом.
Схожу.
Иди . Мол, непременно пущай выйдет.
Ладно уж.
Вечером сидел под ветряком, курил в рукав. За ветря­
ном в сухих кукурузных будыльях , спотыкаясь, сипел
ветер . На причалеиных ирыльях хлопало оборванное по­
лотно . Казалось Григорию , будто над пим кружит, хлопая
крыльями, и не может улететь большая птица . Аксинья не
шла . На западе в лиловой тусклой позолоте лежал заиат,
с востока, J(репчая , быстрился ветер, надвигалась, перего­
няя застрявшую в вербах луну, темень. Рудое, в синих
подтеках, труоно темнело над ветряком небо; над хуто­
ром - последыши суетного дневного гомона.

Григорий выкурил подряд три цигарки , воткнул в при­


мятый снег последний окурок, огляделся в злобной тоске.
Притаявшие проследки от ветряка к хутору дегтярно чер­
нели. От хутора никого не видно . Григорий встал; хру­
стнув плечами, потянулся и пошел на огонь , зазывно

мигавший в оконце Михайловой хаты. Подходил ко двору,


насвистывая сквозь зубы , и почти в упор столкнулся сАк­
синьей . Бежала , как видно, или торооко шла , запыхn ­
лась , и пахло от свежего, нахолодевшего рта то ли ветром ,

то ли далеким , еле уловимым запахом свежего стспногп

сена .

Заждался, думал - не придешь.


Степана насилушку выпроводила ...
Ты меня заморозила, окаянная баба!
Я горячая, погрею.- Распахнула опушенные полы

152
донской шубы, обвилась вокруг Григория, как хмель вo­
I<JIYГ дуба . - Чего кликал?
Погоди, прими руки ... Тут люди ходют.
- С своими, никак, поругался?
- Ушел. Сутки вот у Мишки ... Живу, как приблудная
•·оба ка.
- Как же ты теперича? - Аксинья разжала обни­
мuвшие Григория руки и зябко запахнула полы шубы . ­
J(uвай, Гриша , к плетню отойдем . Что же так-то посередь
Дf)роги?
Отошли. Григорий, разметав сугроб, прислонился к
11ромерзлому трескучему плетню спиной.
- Не знаешь, ушла к своим Наталья?
- Не знаю ... Уйдет, должно. А то будет тут жить?
Григорий просунул иззябшую руку Аксиньи себе в py-
IHtв ; сжимая пальцами узкую ее кисть, спросил:

Как же будем?
Я, миленький, не знаю . Как ты, так и я.
Бросишь Степана?
И не охну . Хучь зараз.
Где-нибудь наймемся обое, будем ;кить.
Хучь под скотину я с тобой, Гриша ... Лишь бы
•~ тобой.
Постояли, греясь общим теплом . Григорий не хотел
идти, стоял, повернув голову на ветер, вздрагивая ноздря­

ми, не поднимая смеженных век. Аксинья, уткнувшись


11ицом ему под мышку, дышала таким родным, пьянящим
щшахом его пота, и на губах ее, порочно-жадных, скрытая
11т глаза Григоркя, дрожала радостная, налитая сбывшимся
•· •tастьем улыбка .
- Завтра дойду до Мохова, может, у него наймусь,-
11роговорил Григорий, перехватывая повыше запотевшую
11 пальцах кисть Аксиньиной руки .
Аксинья промолчала. Не подняла головы. Недавнюю
улыбку с губ ее как ветер слизал, в расширенных глазах
11uгнанным зверьком томилась тоска и испуг . •Сказать или
110 сказать?• - думала она, вспомнив про свою беремен­
tlость. 41 Надо сказать•,- решила было, но сейчас же,
дрогнув от испуга, отогнала страшную мысль. Женским
• · •юим чутьем угадала , что не время об этом говорить, поня-
118, что можно навек потерять Григория и, сомневаясь, от
11oro из двух зачала ворохнувшегося под сердцем ребенка,
•·1rукавила душой: не сказала.
- Чего дрогнула? Озябла? - спросил Григорий, кутая
'''' полой полушубка .
153
- Озябла трошки ... Идтить надо, Гриша. Придет Сто·
пав, кинется, а меня нету .

Он где пошел?
- Насилушки спровадила к Аникею в карты иа·­
рать.

Разошлись . На губах Григория остался волнующнА


запах ее губ, пахнувших то ли зимним ветром, то ли дале ­
ким, неуловимым запахом степного, вспрыснутого майским
дождем сена .

Аксинья свернула в проулок; пригибаясь, почти побе­


жала. Против чьего-то колодца, там, где скотина взмесила
осеннюю грязь, неловко оступилась, скользнув ногой по
обмерзшей кочке, и , почувствовав резнувшую боль в живо­
те, схватилась за колья плетня . Боль утихла, а в боку что-то
живое, переворачиваясь, стукнуло гневно и сильно, но­

сколько раз подряд.

XI

Наутро Григорий отправился к Мохову в дом. СергеА


Платонович пришел из магазина к чаю. Сидел с Атепиным
в столовой, оклеенной дорогими, под дуб, обоями, цедил
крепкий, бордовый чай. Григорий в передвей положил
шапку, вошел в столовую.

Я к вам, Сергей Платонович.


А, Пантелея Мелехова сынок, кажется .
Его.
Тебе чего?
Хотел оросить, не наймете ли в работники?
Григорий повернул голову на скрип двери. Из зала
вышел со сложенвой вчетверо газетой молодой офицер
в зеленом кителе , с погонами сотника. Григорий узнал
в нем того офицера, которого обогнал в прошлом году на
скачках Митька Коршунов.
Подвигая офицеру стул, Сергей Платонович сказал:
Что, аль обеднял отец, что сына нанимает?
Я с ним не живу.
Отделился?
Да.
С радостью взял бы, знаю вашу семью, работящ11l
народ, да места у меня нет.

- В чем дело? - спросил сотник, подсаживаясь к сто ·


лу и поглядывая на Григория .
- В работники парень нанимается .
154
- За лошадьми можешь ухаживать? Правишь хорошо
ДI.JШловой запряжкой? - спросил сотник, мешая ложечкой
11 стакане.
Могу . Своих лошадей шесть штук держали.
Мне нужен кучер. Условия твои?
Я не дорого прошу ...
В таком случае приходи завтра к отцу в име-
11\Н'. Знаешь, где имение Листницкого Николая Алексее-
111\Ча?
- Так точно, знаю.
- Отсюда верст двенадцать. Приходи завтра с утра,
договоришься там.

Григорий потоптался на месте и, уже держась за


д11срную ручку, сказал:

- Мне бы на-часок, ваше благородие, сказать вам ...


Сотник вышел следом за Григорием в попутемный
tсоридор. Сквозь матовые стекла с террасы скупо сочился
JЮЗОВЫЙ СВеТ.
- В чем дело?
- Я не один ... - Григорий густо покраснел.- Со мной
баба. Может, и ей место какое выйдет?
- Жена? - спросил сотник, улыбаясь, поднимая роао-
аыс от света брови .. .
- Чужая жена .. .
- Ах, вон как. Ну что ж, устроим и ее черной стряпу-
хой. А муж ее где?
Тут, хуторной.
Ты, что же, похитил у мужа жену?
Сама приблудилась.
Романтическая история. Ну хорошо, приходи за­
атра. Можешь быть свободен, братец.
Григорий пришел в Ягодное - имение Листницких -
часов в восемь утра. По большому двору, обнесенному
кирпичной облупленвой оградой, нескладно раскидались
дворовые постройки: флигель под черепичной крышей,
с черепичной цифрой посредине - 1910 год,- людская,
баня, конюшня, птичник и коровник, длинный амбар,
каретник. Дом большой, старый, огороженный со стороны
двора палисадником, ютился в саду. За домом серою стеною
стояли оголенные тополя и вербы левады в коричневых
11\аПI\аХ ПОКИНУТЫХ граЧОНЫХ ГIIСЗД.

Григория ветретипа за двором ватага крымских черных


ftорзых. Старая хромая сука, со спезящимся старушечьим
11аrлядом, первая обнюхала Григория, пошла следом, пону­
рив сухую го..1ову. В людской кухарка ругалась с молодснь-

155
кой веснушчатой горничной . В табачном дыму, как в
мешке, сидел у порога старый губатый человечина . Григо­
рия горничная провела в дом. В передней воняло псиной
и неподсохшими звериными шкурами . На столе валялся
чехол от двустволки и ягдташ с истрепанными зелеными

шелковыми махрами.

- Молодой барин зовет к себе.- Из боковых дверей


выглянула горничная .

Григорий Оtiасливо оглядел свои грязные сапоги, шаг ­


нул в дверь.

На кровати, стоявшей под окном, лежал сотник; на


одеяле - коробка с гильзами и табаком. Начинив папиро­
с у, сотник застегнул ворот белой сорочки, сказал :
- Рано ты . Подожди, сейчас отец придет.
Григорий стал у двери . Через минуту по скрипучему
полу передней зашаркали чьи-то шаги . Густой низкий бас
спросил в дверную щель :

- Не спишь, Евгений?
- Входите.
Вошел старик в черных кавказских бурках . Григорий
глянул на него сбоку, и первое, что ему кинулось в глаза , ­
это тонкий покривленный нос и белые, под носом желтые от
курева, широ1ше полудуги усов. Старик был саженного
роста , плечист и худ . На нем дрябло обвисал длинныil
верблюжьего сукна сюртук, воротник петлей охватываJI
коричневую, в морщинах, шею. Близко к переносице сидо·
ли выцветшие глаза.

- Вот, папа, кучер, которого я вам рекомендую. Па ··


рень из хорошей семьи .
Чей это? - бухнул старик раскатом гудящего rн
лоса.

Мелехова.
Иоторого Мелехова?
Пантелея Мелехова сын .
Прокофия знал, Пантелея тоже знаю. Хромой такоii,
из черкесов?
- Так точно- хромой.- Григорий тянулся струном1.
Он помнил рассказы отца об отставном генерале Ли
стницком - герое русско-турецкой войны.
Почему нанимаешься? - грохотало сверху .
- Не жиnу с отцом, ваше превосходительство .
- 1\акой же из тебя будет казак, ежели ты наймитuN
таскаешься? Отец, отделяя тебя, разве ничего не дал?
- Так точно, ваше превосходительство, не дал .
- Тогда другое дело. Ты с женой нанимаешься?
156
Сотник резко скрипнул кроватью. Григорий повел глa­
iiiiMII, увидел - сотник моргает, дергает головой.
-Так точно, ваше превосходительство .
-Безо всяких превосходительств. Не люблю! Цена -
ntн~(~Мь рублей в месяц. Это обоим . Жена будет стряпать на
ltlюровых и сезонных рабочих. Согласен?
- Так точно.
- Чтоб были в имении завтра же. Займешь в людской
ту половину, в которой жил прежний кучер.
- 1\ак ваша вчерашняя охота? - спросил сын у стари-
1111 и опустил на коврик узкие ступни.

- Выгнали из Гремячего лога лисовина, гнали до леса.


С :т11рый попался, обманул собак.
- 1\азбек все хромает?
- У него, как оказалось, вывих. Ты поскорей, Евгений,
.шнтрак стынет.

Старик повернулся к Григорию, щелкнул сухими, ко­


I' ТJIЯвыми пальцами.

- Шагом - марш! Завтра к восьми часам чтобы был


;ЩРСЬ.

Григорий вышел за ворота. У заднего фасада амбара


1\нрзые грелись на подсохшей от снега земле. Старая сука
t'll старушечьим взглядом затрусила к Григорию, обнюхала
1•1·о сзади и провожала до первой балки, повуро опустив
l"tiJIOвy, ступая шаг в шаг. Потом вернулась.

XII

Аксинья отстряпалась рано, загребла жар, закутала


Т11убу и, перемыв посуду, выглянула в оконце, глядевшее
1111 баз. Степан стоял возле слег, сложенных костром у
IIJicтня к мелеховекому базу. В уголке твердых губ его
n1tceлa потухшая цигарка; он выбирал из костра подходя­
щую соху. Левый угол сарая завалился, надо было поста­
nить две прочных сохи и прикрыть оставшимся камышом .

С утра на верхушках Аксиньиных скул - румянец,


"МОЛОДОМ блеске глаза . Не укрылась перемена ОТ Степана;
.11111Тракая, СПрОСИЛ:

Ты чего?
А чего я?- Аксинья вспыхнула.
Блестишь, будто постным маслом намазанная.
От печи жарко ... в голову кинулось. - И, отвернув­
lllнсь, глазами воровато шмыгнула в окно: не идет ли

Мишки 1\ошевого сестра?

t57
Та пришла только перед сумерками. Вымученная ожи-
данием, Аксинья встрепенулась.
- Ты ко мне, Машутка?
- Выдь на-час.
Степан перед осколком зеркала , вмазанного в выбо·
ленную грудину печи , зачесывал чуб, гладил куцей расчо·
ской из бычачьего рога каштановые усы.
Аксинья опасливо глянула в сторону мужа.
- Ты , никак , куда-то собираешься?
Степан ответил не сразу, положил расческу в карман
шаровар, взял из печурки колоду карт и кисет.

-К Аникушке пойду, посижу трошки.


-И когда ты находишься? Искоренили карты: что uи
ночь, то им игра . До кочетов просиживают.
Но, будя , слыхали .
- Опять в очко будешь играть?
- Отвяжись, Аксютка . Вон человек ждет, иди.
Аксинья боком вышла в сенцы . У входа встретила en
улыбкой румяная, в засеве веснушек, Машутка.
Пришел ить Гришка .
-Ну?
- Пересказывал, чтоб, как затемнеет, шла к нам.
Ансинья , хватая Машуткины руки, теснила ее н двери .
- Тише, тише, любушка. Что ж он, Маша? Может, ишо
чего велел сказать?
- Гутарит, чтоб забрала свое, что унесешь.
Аксинья, вся в огне и дрожи, вертела головой, погляды ­
вая на двери, переступая с ноги на ногу .

-Господи, как же я? .. А? .. Так-то скорочко ... Ну, что


я? Погоди, скажи ему, что я скоро .. . А где он меня перt•
встревет?
Заходи в хату.
- Ох, нет! ..
- Ну, ничего, я снажу ему, он выйдет.
Степан надел сюртук, тянулся к висячей лампе, прику
рввая.

- Чего она прибегала? -спросил между двумя за ·


тяжками.

Кто?
- Да Машка Кошевых .
- А, это она по своему делу . . . юбку просила скроит1о.
Сдувая с цигарки черные хлопья пепла, Степан пошел
к двери ...
- Ты ложись, не жди!
Ну-ву.

158
Аксинья припала к замороженному окну, опустилась
'"'I'Рд лавкой на· колени. По стежке, протоптанной к ка­
Jситкс, заскрипели шаги уходившего Степана. Ветром cxвa­
tiiJIO искорку цигарки и донесло до окна. В оттаявший
llltyжoк стекла Аксинья на минуту увидела при свете пла­
...,нсющей цигарки по.лукруг придавившей хрящеватое ухо
сссшахи, смуглую щеку.

В большой шалевый платок лихорадочно кидала из


с·ундука юбки, кофточки, полушалки - девичье свое при­
дсссюе,- задыхаясь, с растерявными глазами, в последний
1111а прошлась по кухне и, загасив огонь, выбежала на
11рсо~льцо . Из мелеховекого дома кто-то вышел на баз прове-
1\ссть скотину. Аксинья дождалась, пока заглохли шаги,
1111кинула на дверной пробой цепку и, прижимая узел,
ннбсжала к Дону. Из-под пухового платка выбились пряди
сюлос, щекотали щеки. Дошла задами до двора Кошевых -
нtiессилела, с трудом переставпяла аачугуневшие ноги.
l'1•игорий нщал ее у ворот. Принял узел и молча передом
сюшел в степь.

За гумном Аксинья, замедляя шаги, тронула Григория


•tt рукав.

Погоди чудок.
Чего годить? Месяц взойдет не скоро, надо поспе-
IIIIITЬ.

Погоди, Гриша,- Аксинья, сгорбившись, стала.


Ты чего? - Григорий наклонился к вей.
Так ... живот чтой-то. Чижопое нады подняла.­
Оiiлизывая спекшиеся губы, жмурясь от боли до огненных
1\1•ызг в глазах, Аксинья схватилась аа живот. Постояла
IINШoгo, согнутая и жалкая, и, заправляя под платок пряди
llc1лoc, тронулась.

- Ну, все, пойдем!


- Ты и не спросишь, куда я тебя веду. Может, до
11с•рвого яра, а там спихну? - улыбнулся в темноту Григо­
l•ий.
- Все одно уж мне . Доигралась.- Голос Аксиньи
1\llltкнyл невеселым смехом ...
Степан в эту ночь вернулся, как всегда, в полночь.
:lt~шсл в конюшню, кинул в ясли наметанное конем под
111н·и сено, снял недоуздок и поднялся на крыльцо. •до­
мсшо, ушла на посиделКИ!I,- подумал, скидывая с пробоя
ltс•нку. Вошел в кухню, плотно притворил дверь, зажег
с·ш .. шу. Был он в выигрыше (играли на спички), оттого
.. 11рсн и сонлив. Засветил огонь и, не догадываясь о причи-
111', оглядел в беспорядке разбросанвые по кухне вещи.

159
Слегка удивленный, прошел в горницу. Темной пастью
чернел раскрытый сундук, на полу лежала старенькая,
забытая впопыхах женина кофтенка. Степан рванул с пле•1
полушубок, кинулся в кухню за огнем . Оглядел горницу -
повял. Швырком кинул лампу, не отдавая себе ясного
отчета в том, что делает, рванул со стены шашку , сжал эфес
до черных отеков в пальцах,- подняв на конце шаmк11

голубенькую, в палевых цветочках, позабытую Аксивьину


кофтенку, подкинул ее кверху и на лету, коротким взма ·
хом , разрубил пополам .
Посеревший, дикий, в волчьей своей тоске, подкидывал
к потолку голубенькие искромсанные шматочки; повизг11 ·
вающая отточенная сталь разрубала их на лету.
Потом, оборвав темляк, кивул шашку в угол, ymoJI
в кухню и сел за стол. Избочив голову, долго гладил дрож11
щими железными пальцами невымытую крышку стола.

хш

Беда в одиночку сроду не ходит : утром , по недогляду


Гетька, племенной бугай Мирона Григорьевича распорш1
рогом лучшей кобылице-матке шею . Гетько прибежал в ку
рень белый , растерянный, била его трясучка .
- Беда, хозяин! Бугай, шоб вин сдох, прокляты/\
бугай ...
Чего бугай? Ну? -встревожился Мирон Григор1.
евич .

Кобылу спортил ... - пырнул рогом ... я кажу ...


Мирон Григорьевич раздетый выскочил на баз . BoзJII'
колодца Митька утюжил колом красного пятилетка-бугnн .
Тот, пригибая к земле морщинистый подгрудок, водоча N••
по снегу, крутил низко опущенной головой, далеко на : нщ
кидал ногою снег, рассевая вокруг спиралью скрученнт · ·•

хвоста серебряную пыль. Он не бежал от побоев, ли••••·


глухо взмыкивал, перебирал задними ногами, как пcp••Jt
прыжком .

В горле его ширился , рос клокочущий рев. Митька би11


его по морде, по бокам, в хрипе безобразной ругани, 111•
обращая внимания на Михея, который тянул его сзади ам
ремень .

- Отступись, Митрийl .. Христом -богом прошу! .. :1,.


брухает он тебя! .. Григорич , да чего ж ты глядишь? ..
Мирон Григорьевич бежал J( колодцу. У плетня , ПOIIYI'"
свесив голову , стояда кобылица. Запотевшие у кocтptЩttll

160
tщадrtны, черные и глубокие, ходшш в дыханье, с шеи на
с•нрг 11 на круглые шишки грудных мускулов текла ~tровь.

Мс•лtсая дрожь волнила светло-гнедую шерсть на спине


и lioкax, сотрясая пахи.
Миров Григорьевич забежал наперед. На шее, paзoa­
Jti'IIHOЙ пополам, дымилась в розовом рана . Г.'Iубокий, хоть
Jt1щонь суй, длинный порез, обнаженное коленчатое горло
n судороге дыханья. Мирон Григорьевич С)Кал в кулане
•н•лку, потянул вверх опущенную голову кобылицы. Прямо
11 глаза хозяину направила она мерцающий фиолетовый
арачок, будто спросила: «Что же дальше?~ - И на немой
nонрос крикнул Мирон Григорьевич:
- Митька! Дубовую кору вели обдать. А ну, торопись.
Гетько, сотрясая в беге треугольный па грязной шее
tсадык, побежал драть с дуба кору . Митька подошел к отцу,
щ·;tядываясь на кружившего по двору бугая . Красный, на
Т11лой белепи снежищз, нолесил тот по двору, нарыгая
щюрвавшийся безостановочный рев.
- Держи за чуб! - прrtказал Митьке отец.- Михей,
l'iс>ги за бечевкой! Скорей, морду побью! ..
Бархатную, в редком волосе, верхнюю губу кобылицы
:щкрутили веревкой на закрутке, чтоб не чуяла боли. Пoдo­
Htc>JJ дед Гришака . Принесли в расписной чашке желудево­
t·о цвета отвар.

Остуди,- горяч , небось. Слышишь аль нет, Мирон?


- Батя, идите в курени с богом! Простынете тута!
- А я велю остудить. Загубить хочешь маnсу?
Рану промыли. Мирон Григорьевич зяблыми пальцами
мевал в иглу-цыганку суровпuку. Зашивал сам. Иск~сный
Jtнг на репу шов. Не успел Мирон Григорьевич отойти от
tюлодца, из куреня прибежала Лукинична . Порожние сум­
tси ее блеклых щек смя.'lа тревога . Она отозвала мужа
n сторону .

- Наталья пришла, Григорич!. : Ах, боже-е ты мой!


- Чего ишо? .. - взъерошился Мирон Григорьевич,
/'iледнея конопинами белесого лица.
- С Григорием... ушел зятек из дому! - Лукинична
Jlоскрылилась, как грач перед взлетом, хлопнув руками по

110долу, прорвалась на визг: - Страмы на весь хутор! ..


1\ормилец, господи, что за напастина! .. Ах! Ох!
Наталья в платке и куцей зимней кофтенке стояла
tюсреди кухни. Две слезинки копились у перевосицы , не
1111дая. На щеках ее кирпичными плитами лежал румянец.
- Ты чего заявилась? - напустился отец, влезая в
tсухню. - Муж побил? Не заладили? ..

161 6 М . ШоJJохов, т. f
- Ушел он,- глотая сухмень рыдания, икнула На ­
талья и, мягко качнувшись, упала перед отцом на коJiени . ­

Батянюшка, пропала моя жизня! .. Возьми меня оттепьl


Ушел Гришка с своей прпсухой! .. Одна я! Батянюшка,
я как коJiесом перееханная! .. - часто залопотала Наталья,
не договаривая концы слов, снизу мопяще взглядывая

в рыжую подпапину отцовской бороды .


- Постой, а ну , погоди! ..
- Не из чего там жить! Заберите меня! .. - Наталья
быстро перепопзла к сундуку 11 на ладони кинула дрогнун ··
шую в плаче голову . Платок ее сбился на спину, гладко
причесанные черные прямые волосы свисали на бпедныt'
уши. Плач в тяжелую минуту - что дождь в майскую
засуху ; мать прижала к впалому животу Натальину голову,
причитая вескпадное, бабье, глупое; а Мирон Григорьевич,
распапясь,- на крыльцо.

- Запрягай в двое саней! .. В дышловые! ..


Петух, деповито топтавший у крыльца курицу,- испу·
ганный громким зыком, прыгнул с нее и враскачку заковы ·
пял подальше от крыльца, к амбарам, квохча 11 негодуя .
- Запрягай! .. - Мирон Григорьевич крушил сапогами
резные балясины у крыльца в толыю тогда ушел о курень,
оставив безобразно выщербленные перила, когда Гетько на
рысях вывел из конюшни пару вороных, на ходу нанидывен

хомуты.

За Натальиным имуществом поехали Митька с Гетьком .


Украинец в рассеянности сшиб санями не успевшего уб·
раться с дороги поросенка, думая про свое: «Мабуть, за цим
дилом забудэ хозяин об кобыли?• - И радовался, осдабпял
вожжи.

«Такой вредный чертяка, як раз забудэ! .. *-


вастигал•
мысль, и Гетько, хмурясь, кривил губы.
- Прыгай, чортобисl .. Ось я тоби! - И сосредоточенно
норовил щелкнуть кнутом вороного под то самое место, ГДI'
ёкапа селезенка.

XIV

Сотник Евгений Листницкий служил в пейб-гвардии


Атаманском полку . На офицерских скачках разбился, перl'
ломил в предплечье левую руку . После лазарета ваял
отпуск и уехал в Ягодное к отцу на полтора месяца.
Старый, давно овдовевший генерал жил в Ягодном
одиноко . Жену он потерял в предместье Варшавы в восьми

162
А••снтых годах прошлого столетия. Стреляли в казачьего
t'ollepa.'la, попали в генеральскую жену и кучера, изрешети­

ли во многих местах коляску, во генерал уцелел . От жены


щ:та.1ся двухлетний тогда Евгений. Вскоре после этого
rонерал подал в отставку, перебрался в Ягодвое (земля
c•t·o - четыре тысячи десятин , - нарезанная еще прадеду
11u участие в Отечественной войне 1812 года, находилась
11 Саратовской губернии) и зажил чернотелой, суровой
Н<ИЗНЬЮ.

Подросшего Евгения отдал в кадетский корпус, сам


11анялся хозяйством: развел племенной скот, с император­
ского завода купил на племя рысистых производителей и,
скрещивая их с лучшими матками из Англии и с донского
11 ровальского завода, добился своей породы. Держал на
сtюей казачьей паевой и купленной земле табуны , сеял -
чужими руками - хлеб, зимой и осенью охотился с борзы­
ми, изредка, зап11раясь в белом зале, пил неделями . Точила
t~ro злая желудочная болезнь, и по строжайшему запрету
ьрачей не мог он глотать пережеванную пищу; жевал,
вытягивал соки, а жевки выплевывал на серебряную таре­
Jюч~>у, которую сбоку, на вытянутых руках постоянно
доржал молодой, из мужиков, лакей Вениамин .
Был Вениамин придурковат, смугл, на круглой голо­
ве - не волосы, а черный плюш . Служил у пава Листниц­
кого шесть лет . Вначале, когда припало стоять над генера­
лом с серебряной тарелочкой, не мог без тошноты глядеть,
как старик выплевывает серые, измочаленные зубами же­
IIКИ, потом привык.

В имении из дворни, кроме Вениамина, жили: кухарка


Jly~tepья, одряхлевший конюх Сашка , пастух Тихон, посту-
1/ивший на должность кучера Григорий и Аксинья. Ры­
хлая, рябая, толстозадая Лукерья, похожая на желтый ком
11евсхожего теста, с первого же дпя отшила Аксинью от
1/еЧИ.

- Стряпать будешь, когда рабочих на лето наймет паи,


а сейчас я сама управлюсь.
На обязаноости Аксиньи лежало три раза в неделю
мыть в доме . полы, кормить гурты птицы и содержать пти­

чий двор в чистоте . Она ретиво взялась за службу, всем


t:тараясь угодить, не исключая и Лукерьи. Григорий боль­
шую часть времени проводил в просторной рубленой
конюшне вместе с конюхом Сашкой. До сплошных седин
дожил старик, но Сашкой так и остался. Никто не баловал
11/'О отчеством, а фамилии, наверное, не знал в сам старый
J\истницкий, у 1юторого жил Сашt<а больше двадцати лет.

IGЗ
В молодости Сашка кучеровал, но под исход жизни, теряя
силу и зрение, перешел в конюхи. Низенький, весь в зелt> ­
ной седине (на руках и то рос седой волос), с носом,
расплюснутым еще в детстве ударом чекмаря, вечно улы­

бался оп голубой детской улыбкой, мигая на окружающее


простодушными, в JСрасных складках, глазами. Портили
его апостольское лицо нос курносый, с веселивкой, д11
изуродованная стекающим книзу шрамом нижняя губа .
Под пьянку в солдатчину (родом Сашка был из богучар­
ских москалей) вместо простой водки хватил он из косухи
*Царской водки»: огненная струйка и пришила ему ниж­
нюю губу к подбородку. Там, где пролилась эта струйка,
остался не зарастающий волосом розовый и веселый косой
шрам, будто неведомый зверек лизнул Сашку в бороду,
положив след тонюсенького напильчатого языка. Сашка
часто баловался водкой, в такие минуты бродил по двору
имения - сам хозяин - шпаклюя ногами, становился про­

тив оков папской спальни и хитро крутил пальцем перед


веселым своим носом.

- Миколай Лексеич! А Миколай Лексеич? - звал он


громко и строго.

Старый паи, если был в эту минуту в спальне, подходил


к окну.

- Нажрался, пустяковая твоя душа? - гремел он на


окна.

Сашка поддергивал спадавшие портки, подмигивал,


шельмовато улыбался. Улыбна вытанцовывалась у него
наискось через все лицо: от прижмурепного левого глаза до
розового шрама, стекавшего из правого угла рта. Попе·
речная была улыбка, но приятная.
- Мвколай Лексеич, ваше преподобие, я тебя
зна-а-аю! .. - И Сашка, приплясывая, грозил торчмя подия·
тым, тонким и грязным пальцем.

-Поди проспись,- примиряюще улыбался из окна


пап, всей обкуренной пятерней закручивая нависшие усы.
- Черт Сашку не ом-манет! - смеялся Сашка, подхо-
дя к палисаднику.- Миколай Лексеич, ты ... как и я. Мы
с тобой как рыба с водой. Рыба на дно, а мы ... на гумно. Мы
с тобой богатые, во! .. - Сашка, корячась. широко распле­
скивал руки.- Нас все знают, по всей Донской области.
Мы ... - голос Сашки становился печален и вкрадчив,- мы
с тобой, ваше превосходительство, всем хороши, тодько во·r
носы у нас говенные!
- Чем же? - любопытствовал пап, сизея от смеха•
и шевеля усами и подусниками.

164
- Через водку! - отчеканивал Сашка, часто моргая
и слизывая языком слюну, сползавшую по канальцу розо­

tюго шрама.- Ты, Мвколай Лексеич, не пей. А то вовзят


пропадем мы с тобой! Проживем все дотла! ..
- Поди вот, похмелись.
Паи кидал в окно двугривенный . Сашка ловил на лету,
прятал за подкладку картуза.

- Ну , прощай генерал, - вздыхал он, уходя .


- А лошадей-то поил? - заранее улыбаясь, спраши-
вал паи.

- Черт паршивыйl Ать сукин сын! -багровея, орал


С.ашка ломким голосом . Гнев трепал его лихорадкой . ­
Сашка чтоб лошадей забыл напоить? А? Умру- в то
11риползу по цибарке крвнишвой дать, а он , ать, приду­
мал! .. Тоже! ..
Сашка уходил, облитый пезаслуженной обидой, мате­
рясь и грозя кулаками. Сходило ему все : и пьявка и па­
нибратское обращение с паном; оттого сходило, что был
Сашка везаменимый конюх . Зиму и лето спал он в конюш­
не, в порожнем станке; никто лучше его не умел обращать­
ея с .'lошадьми, был он и конюх и коновал: веснами в май­
ском цветении рвал травы, выкапывал в степи , в суходолах

и мокрых балках цедебные корни. Высоко на стенках


tюнюшни висели сушеные пучки разнолистной травы:
нровик -от запала, змеиное око -от укуса гадюки, чер­

нолист - от порчи ног, неприметная белая травка,


рас­
тущая в левадах у корней верб,- от надрыва, и много
других неведомых трав от разных лошадиных недугов и

хвори.

В конюшне, в станке, где спал Сашка , зиму и лето


паутинной занавесью висел тонкий, липнущий к горлу
аромат . На дощатой кровати лежало прикрытое попоной,
сбитое камнем сено и весь провонявший конским потом
Сашкии зипун . Пожитков, кроме зипуна 11 дубленого полу­
шубка, у Сашки не было .
Тихон, губатый, здоровенный и дурковатый казак, жил
с Лукерьей, втихомолку беспричинно ревновал ее к Сашке .
В месяц раз брал он Сашну за пуговицу просалеивой руба­
хи и уводил на зады .

Дед, ты на мою бабу не заглядывайся !


Это как сказать ... - Сашка многозначительно мигал.
Отступись, дед! - просил Тихон .
Я, дружок, рябых люблю. Мне шкалик не подноси,
а рябую вынь да положь. Что ни дюжей ряба- дюжей
ttашего брата, шельма, любит.

165
- В твои годы, дед, совестно и грех ... Эх ты, а пшо
лекарь, лошадей пользуешь, святое слово знаешь ...
Я на вес руки лсt<арь,- упорствовал Сашка.
-Отступись, дед! Нельзя так-то.
-Я, брат, эту Лу/\ерью пристнгну . Прощайся с пей,
шельмой, отобью! Она - как пирог с изюмом . Только
изюм-то повыковырлнный, оттого будто ряба малостt•. Люб­
лю таких!
- На вот ... а под ноги не попадайся , а то убью,­
говорил Тихон, вздыхая и вытягивая нз кисета медяки.
Так каждый месяц.
В сонвой одури плесневела в Ягодном жизнь . Глухое,
вдали от проезжих шляхов, лежало по суходолу имение,

с осени глохла связь со станицей и хуторами. Зимой ва


бугор, уоиравшийся в леваду выпуклым песчаным мысом,
ночами выходили волчьи выводки, зимовавшие в Черном
лесу, выли, пугая лошадей. Тихон шел в леваду стрелять на
павекой двустволки, а Лукерья , кутая дерюжкой тол­
стый - что печной заелов - зад, замирала , ожидая вы­
стрела , всматриваясь в темноту заплывшими в жирных

рябых щеках глазками . В зто время представлялся ей


дурной, плешивый Тихон красивым и отчаянно храбрым
молодцом, и , когда хлопала дверь в людской , впуская ды ­
мящийся пар и Тихона, она теснилась на кровати и , воркуя,
сладко обнимала назябшего сожителя.
Летом Ягодное допоздна гудело голосами рабочих. Сеял
пав десятип сорок разного хлеба, рабочих нанимал убирать .
Изредка летом наезжал в имение Евгений, ходил по саду
и леваде, скучал. Утрами просиживал возле пруда с удочка­
ми . Был он невысок, полногруд. Носил чуб по- казачьи,
зачесывая на правую сторону . Ловко обтягивал его офицер­
ский сюртук.
Григорий в первые дни, как только поселился в имении
с Аксиньей, часто бывал у молодого хозяина. В людскую
приходил Вениамин; сr<лоняя плюшевую голову, улыбался .
- Иди, Григорий, к молодому папу, велел позвать.
Григорий входил, стаповился у притолоки. Евгений
Николаевич, щеря редкие широкие зубы , указывал рукой
на стул.

- Садись.
Григорий садился на краеше.к.
Как тебе нравятся наши лошади?
Добрые кони . Серый дюже хорош.
Ты его почаще проезжай. Смотри, наметом не гони .
Мне дед Сашка толковал.

t66
- А Крепыш как?
- Это гнедой-то? Цены не уставлю. Копыто вот аа-
щuрбил, перековать надо .
Молодой пап, щуря произительные серые глаза, спра-
lllиоал:

Тебе ведь в лагери в мае идти?


Так точно .
Я поговорю с атаманом, не пойдешь.
Покорнейmе благодарю.
Молчали . Сотник, расстегнув воротник мундира, поче­
сtо~вал женеки-белую грудь.
- Что ж, ты не боишься , что Аксиньив муж отнимет ее
у тебя?
Он от нее отказался, не отнимет .
- Кто тебе говорил?
- Ездил в станицу за ухналями, видал хуторного
одного. Гутарит, зопил Степан втемную. «Мне, мол, Анеют­
ка и за грош не нужна. Пущай, я себе похлеще сыщу» .
- Аксинья - красивая баба,- говорил сотник, задум­
чиво глядя повыше Григорьевых глаз, блудя улыбкой.
- Баба ничего,- соглаmался Григорий и хмурился .
Евгению кончался срок отпуска. Оп мог уже свободно,
без персвязки носить руку, поднимать, не сгибая в локте .
В последние дни оп часто просиживал у Григория, в его
ноловине людской. Аксинья чисто выбелила замшевшую
в грязи комнату , отмыла наличники оков, выскребла битым
кирпичом полы. Бабьим уютом пахло в пустой веселой
t<омнатке. Из подзёмки дышало жаром. Сотник, накинув
синего сукна романовский полушубок, шел в людскую .
Выбирал такое время, когда Григорий был занят с лошадь­
ин. Приходил сначала на кухню, шутил с Лукерьей и,
tювернувшись, шел в другую половину. Садился у под­
аёмки на табуретке, остро сутулил спину, глядел на
Аксинью бесстыдным улыбчивым взглядом . Аксинья теря­
лась в его присутствии, дрожали в пальцах спицы, наби­
равшие петли чулка.

- Как живешь, АксJJньюшка?- спрашивал сотник,


наводняя комнатушку синим папиросным дымом.

- Благодарствую.
Аксинья поднимала глаза и, встречаясь с прозрачным
1131'J1Ядом сотника, молчаливо говорившим о его желании,

11спыхивала румянцем . Ей было досадно и неприятно гля­


деть в оголенные светлые глаза Евгения Николаевича. Она
невпопад отвечала на разные пустяковые вопросы, норови­

ла поскорее уйти.

167
- Пойду. Надо уткам зерна всыпать .
- Посиди. Успеешь,- улыбался сотник и дрожал но-
гами в плотно обтягивающих рейтузах .
Он подолгу расспрашивал Аксинью про ее прежнен
житье, играл низкими нотками такого же, как и у отца,

голоса, похабничал светлыми, Jtaк родниковая вода, глаза­


ми.

Управившись. Григорий приходил в людскую. Сотник


гасил в глазах недавние огни, угощал его папиросой, ухо­
дил.

- Чего он сидел? - глухо, не глядя на Аксинью,


спрашивал Григорий .
.._ А я почем зпаю? - Акси11ья, вспоминая взгляд
сотника, деланно смеялась.- Пришел, сел вот туточка,
гля-ка, Гришенька, вот так-то,- она показывала, как сидел
сотник, похоже горбатила спину,- и сидит, и сидит, ажю1к
тошно, а коленка вострая-превострая.

Примолвила, что ль, его? - Григорий зло щурился.


- Нужен он мне!
- То-то гляди, а то я его в одночась спихну с крыльца.
Аксинья , улыбаясь, глядела на Григория и не могла
понять, серьезно он говорит или шутит .

xv
На четвертой неделе поста сдала зима. На Дону бахро­
мой легли окраинцы, ноздревато припух, поседел подта­
явший сверху лед. Вечерами глухо гудела гора, по стари­
ковским приметам - к морозу, а на самом деле - вплот ­
ную подходила оттепель. По утрам легкие ледозвонили
заморозки, а к полудню земля отходила и пахло мартом,

примороженной корой вишневых деревьев, прелой соло­


мой.
Миров Григорьевич исподволь готовился к пахоте,
пополневшими днями возился под павесом сарая, тесал

зубья к боронам, вместе с Гетьком делал два новых ко­


лесных стана . Дед Гришака говел на четвертой неделе.
Приходил из церкви почерневший от ходода, жаловался
снохе :

- Заморил поп, никудышный служака, да - с, служит,


как яишпик с возом едет . Это беда!
- Вы бы, батя, на страстной неделе говеJш, все по­
теплеет к тому времени .

- Ты мне Наташку покличь. Пущай она чулки по-

168
тш1ще свяжет, а в таких-то голопятых и серый бирюк с пару
аайдется. ·
Наталья жила у отца, (11\ак хохол па отживе•>: ей вес
IНtзалось, что Григорий вернется к н.ей, сердцем ждала, не
11елушиваясь в тре3вый нашепот разума; 11сходила ночами
11 жгучей тоске , ~tрушилась, растоптанная нежданной, не­
анс.!Jуженной обидой . А к <.~тому прибавилось другое, и На­
талья с холодным страхом шла к концу, ночами металась

11 своей девичьей горенке, как подстреленный чибис по


('Ндовой нуге. С первых дней по-иному стал по1·лядывать на
11се Митька, а одна)кды , прихватив Наталью в сенцах,
11рямо спросил :

Скучаешь по Гришке?
- А что тебе?
- Тоску твою хочу разогнать.
Наталья взглянула ему в глаза и ужаснулась в душе
своей догадке. Играл Митька зелеными кошачьими глаза­
ми, маслепо блестел в темноте сеней разрезами зрачков.
Наталья, хлопнув дверью, вскочила в боковушку к деду
l'ришаке и долго стояла, прислушиваясь к тревожному
трепету сердца . На другой день после этого Митька подо­
шел к ней на базу . Он метал скотипс сено, и на прямых его
волосах, на папахе шпанского меха висели зеленые травя­
ные былки. Наталья отгоняла от свиного корыта уви­
вавшихся собак .
- Ты не мордуйся, Наташка ...
- Я бате зашумлю! - крикнула Наталья, закрываясь
от пего руками .

Тю, сдурела!
Уйди, проклятый! ..
Ну, чего шумишь?
Уйди, Митька! Зараз пойду и расскажу бате! ..
Какими ты глазами на меня г;нщиmь? И-и-и, бессове­
стный! .. 1\ак тебя земля держит!
- А вот держит и не гнется . - Митька в подтвержде-
ние топнул сапогами и подпер бока .
- Не лезь ко мне, Митрий!
- Зараз я и не лезу, а ночью приду . Ей-богу, приду.
Наталья ушла с база, содрогаясь. Вечером постелила
себе па сундуке, положила с собой младшую сестренку.
Ночь проворочалась, горячечными глазами вклнниваясь
в темноту. Шороха ждала, чтобы крИiшуть на весь дом, но
Т11шина нарушалась только сапом спящего рядом, за стен-

1\ОЙ, деда Гришани да редкими всхрапами разметавшейсн


11од боком сестры .

169
Отравленная бабьим, неусыпным горем разматывалась
пряжа дней.
Митька, не изживший давнего своего позора со сватов­
ством, ходил хмурый и злой. По вечерам уходил на игрища
в редко приходил домой рано, все больше заря выкидывала.
Путалея с гулящими жалмерками, ходил к Степану играть
в очко. Мирон Григорьевич до поры до времени молчал,
приглядывался.

Как-то перед пасхой Наталья встретила около мохов­


екого магазина Пантелея Прокофьевича. Он оклиJ(нул ее
первый.
- Погоди-ка на-часок.
Наталья остановилась. Затосковала, гляпув на горбоно­
сое, смутно напоминавшее Григория лицо свекра.
- Ты чего ж к старикам не заглянешь? - смущенно
обегая ее глазами, заговорил старик, словно сам был виво­
ват перед Натальей.- Баба там по тебе соскучилась: что да
чего ты там ... Ну, как живешь-можешь?
Наталья оправилась от безотчетного смущенья.
- Спасибочко ... - и, запнувшись (хотела назвать ба­
тей), смутившись, докончила: - Пантелей Прокофьеввч.
Что ж не наведаешься к нам?
- По хозяйству ... работаю.
- Гришка наш, эх! .. - Старик горько закрутил голо-
вой.- Подкоnал он пас, стервец ... Как ладно зажили
было-)( ...
- Что >К, батя ... - высоким рвущимся голосом зазвене­
ла Наталья,- не судьба, видать.
Пантслей Прокофьевич растерянно засуетился, глянув
в глаза Натальи, налитые слезами. Губы ее сводило, усилие
держало слезы.

- Прощай, милушка! .. Ты не горюй по нем, по сукино­


ву сыну, он ногтя твоего не стоит. Он, может, вернется.
Повидать бы мое его, уж я доберусьl
Наталья пошла, вобрав голову в плечи, как побитая.
Пантелей Прокофъсвич долго топтался на одном месте,
будто сразу хотел перейти па рысь. Наталья, заворачивая
за угол, огляпулась: свекор хромал по площади, с силой
валегая на костыль.

XVI

У Штокмана стали собираться реже. Подходила весна.


Хуторцы готоnились к весевпей работе; лишь с мельницы
приходили Валет с Давыдкой 11 машинист Иван Алексо-

t70
I!ВИЧ. В страстной четверг перед вечером собрались в
мастерской. Штонман сидел на верстаке, подчищая на­
JJилком сделанное из серебряного полтинника кольцо.
В оtшо ложилась вязанка лучей закатного солнца. Розовый,
с желтизной, лежал на полу пыльный t<вадрат. Иван Алек­
есевич крутил о руках клещи-кусачки.

- Надысь был у хозяина, ходил толковать о поршне.


Надо в Миллерово везть, там дадут ему рахуику 1, а мы что
же можем поделать? Трещина образоваJtась вот какая,­
неизвестно кому показал Иван Алексеевич на мизинце
размер трещины.

- Там ведь завод, кажется, есть? -спросил Штокман,


двигая напилком, сея вокруг пальца тончайшую серебря­
ную пыль.

Мартеновский. Мне припало в прошлом году побы-


вать.

Много рабочих?
До черта. Сотни четыре.
Ну, как они? - Штокман, работая, встряхивал голо­
вой, и слова падали раздельно, как у заики.
- Им-то житье. Это тебе не пролетарии, а так ... навоз.
- Почему же это? - поинтересовался Валет, сидя
рядом со Штокманом, скрестив под коленями куценькие
обрубковатые пальцы.
Давыдка-вальцовщик, седой от мучной пыли, наби­
вшейся в волосы, ходил по мастерской, разбрызгивая
чириками шуршащую пену стружек, с удыбкой прислуши­
ваясь к сухому пахучему шелесту. Казалось ему, что идет
он по буераку, занесенному багряным листопадом, листья
иягко уминаются, а под ними - юная упругость сырой
буерачной землlf.
- А потому это, что все они зажиточные. 1\аждый
имеет свой домик, свою бабу со всяким удовольствием.
А тут к тому ишо половина из них баптисты. Сам хозяин -
uроповедник у них, ну, и рука руку моет, а на обеих
грязи - мотыгой пе соскребешь.
Иван Алексеевич, какие зто баптисты? - остано­
вился Давыдка, уловив незнакомое слово.
- Баптисты-то? По-своему в бога веруют. Навроде
IЮЛИПОНОВ 2 •
- Каждый дурак по-своему с ума сходит,- добавил
Валет.

1 Д а т ь р а х у в к у - довести дело до конщ1.


> По л 11 11 о 11 ы - кличка старообрядцев .

17t
- Ну, так вот, прпхожу я к Сергею Платоновичу,­
продолжал Иван Алексеевич начатый рассказ,- у него
Атепин Цаца сидит. «Погоди, говорит, в прихожей•. Сел,
дожидаюсь. Сквозь дверей слышу разговор ихний. Сам
расписывает Атепину : мол, очень скоро должна произой­
тить война с немцами, вычитал из книжки, а Цаца, знаешь,
как он гутарит? «Конецно, гутарит, я с вами не согласный
насцет войны• .
Иван Алексеевич так похоже передразнил Атепина, что
Давыдка, округлив рот, пустил короткий смешок, но, гля­
нув на язвительную мину Валета, смолк.
- ~Война с Россией не могет быть, потому цто Герма­
ния правдается нашим хлебом•,- продолжал Иван Алек­
сеевич пересказ слышанного разговора.- Тут встунается
ишо один, по голосу не спознал, а посля оказался пана

Листницкого сын, офицер. «Война, дескать, будет промеж


Германией и Францией за виноградные поля, а мы тут ив
при чем•.

Ты, Осип Давыдович, как думаешь? -обратился


-
Иван Алексеевич к Штокмапу.
- Я предсказывать не умею,- уклончиво ответил тот,
па вытянутой руке сосредоточенно рассматривая отделан­
ное кольцо.

Задерутсп они - быть и нам там. Хошь, не хошь,


-
а придется, за волосы притянут,- рассуждал Валет.
- Тут, ребятки, вот какое дело ... - заговорил Illток­
ман, мяг1ю освобождая кусачки из пальцев Ивана Алексе­
евича.

Говорил он серьезно; как видно собираясь основательно


растолковать. Валет удобнее подхватил сползавшие
с верстака ноt·и, на лице Давыдки округлились губы, по
прикрывал влажной кипени плотных зубов. Штокмаи с
присущей ему яркостью, сжато, в твердых фразах обрисо­
вал борьбу капиталистических государств за рынки и ко­
лонии. В конце его возмущенно перебил Иван Алексе­
евич:

Погоди, а мы-то тут при чем?


-
У тебя и у других таких же головы будут болеть
-
с чужого похмелья,- улыбнулся Штокман.
- Ты не будь дитем,- язвил Валет,- старая пого­
ворка: «Папы дерутся, а у холопов чубы трясутся•.
- У-у-гу-м,- Иван Алексеевич насупился, дробя ка­
кую-то громоздкую, неподатливую глыбу мыслей.
- ЛистНiщкий этот чего прибивается к Моховым? Но
за дочерью его топчет? - спросил Давыдка.

172
- Там уже коршуновекий потомон топтался ... - ::шо­
словил Валет .
- Слышишь, Иван Алексеевич? Офицер чего там
нюхает?
Иван Алексеевич встрепспу.1Jся, словно 1шутом его под
коленки жиганули.

А? Что гутаришь?
- Задремал, дядя! .. Про Листницкого разговор.
- На станцию едет . Да, &шtо новостишка: отте.1Jь
выхожу, на крыльце - кто бы вы думали? Гришка Меле­
хов. Стоит с кнутиком. Спрашиваю: <сТы чего тут, Григо­
рий?» - «<Листницкого папа везу на Миллеровскую».
Он у них в кучерах,- вступился Давыдка.
С папского стола объедки схватывает.
Ты, Валет, как цепной кобель, любого обрешешь.
Разговор на минуту смолк. Иван Алексеевич поднялся
IIДТИ.

- Ты не к стоянию спешишь? - съехидничал напо­


следок Валет.
- Мне каждый день стояние.
Штокмаи проводил всегдашних гостей; замкнув мастер­
скую, пошел в дом.

В ночь под пасху небо затянуло черногрудыми тучами,


накрапывал дождь . Отсыревшая темнота давила хутор. На
Дону, уже в сумерках, с протяжным, перекатистым стоном
хрястнул лед, и первая с шорохом вылезла из воды, сжатая

массивом поломанного льда, крыга. Лед разом взломало на


протяжении четырех верст, до первого от хутора колена.

Пошел стор. Под мерные удары церковного колокола на


Дону, сотрясая берега, крушились, сталкиваясь, ледлпые
поля. У колена, там, где Дон, избочившись, заворачивает
влево, образовался затор. Гул и скрежет налезающих крыг
доносило до хутора. В церковной ограде, испещренной
б.1естками талых лужиц, гуртоnались парни. Из церкви
через распахнутые двери на паперть, с паперти в ограду

сползали гулкие звуки чтения, в решетчатых окнах празд­

JJичный и отрадный переливалея свет, а в ограде парни


щупали повизгивавших тихонько девон, целова.111сь, впол­
голоса рассказывали похабные истории.
В церковной караулке толпились казаки, приехавшие
к светлому богослужению с ближних и дальних хуторев.
Сморенные усталью и духотой, висевшей в караулJ(е, .1Jюди
спали на лавках и у подоконников, на полу.

На поломанных порожках курили, переrоварпвались


О ПОГОДе И ОЗИМЫХ.

173
Ваши хуторные юiк на поля выедут?
На фомirной тронутся, дoJIЖIJO.
То-то добришша, у вас ить там песчаная степь.
Супесь, по энту сторону лога - солончаки.
Теперича земля напитается.
Прошлый год мы пахали- земля как хрящ, до
беснонца t(раю клёнлая.
- Дунька, ты где? -тоненьким голосом пищало внизу
у крыльца караулки .

А у церковной калитки чей-то сишtый грубый голос


бубнил:
- Нашли где целоваться, ах вы ... Брысь отседа, пако­
стники! Приспичило вам!
- Тебе пары не:rу? Иди нашу сучку целуй,- резовил
из темноты молодой ломкий голос.
- Су-у-учку? А вот я тебе ...
Вязкий топот персбирающих в беге ног, пореканье
и шелест девичьих юбок.
С крыши стеклянная звень падающей капели; и сно­
ва тот же медленный, тягучий, как черноземная грязь,
голос:

- Запашник надысь торговал у Прохора, давал ему


двенадцать целковых - угинается. Энтот не продешевит ...
На Дону - плавный шелест, шорох, хруст. Будто внизу
за хутором идет принаряженная, мощная, ростом с тополь,

баба, шелестя невиданно большим подолом.


В полночь, когда заирутела кисельная чернота, к ограде
верхом на пезаседланном коне подъехал Митька Коршу­
нов. Слез, привязал к гриве повод уздечки, хлопнул
горячившуюся лошадь ладонью. Постоял, прислушиваясь
к чавканью копыт, и, оправляя пояс, пошел в ограду. На
паперти снял папаху, согнул в поилоне подбритую неро­
вною скобкой голову; расталкивая баб, протискален к алта­
рю. По левую сторону черным табуном густилось казаки,
по правую цвела пестрая смесь бабьих нарядов. Митька
рааыскал глазами стоявшего в первом ряду отца, подошел

к нему. Перехватил у локтя руку Мирона Григорьевича,


поднимавшуюся в крестном знамении, шепнул в заволоса­

тевшее ухо:

- Батя, выдь на-час.


Пробираясь сквозь сплошную завесу различных запа­
хов, Митька дрожал ноздрями: валили с ног чад горячего
воска, дух разопревших в поту бабьих тел, могильная вонь
слежалых нарядов (тех, которые вынимаются из-под испо­
да сундуков только на рождество да на пасху), разило

174
мокрой обувной кожей, нафталином, выделеttиями говель­
щицких изголодавшихся желудков .

На паперти Митька , грудью пршкимаясь к отцову


плечу, сказал :

- Наталья помирает!

XVII

Григорий вернулся из Миллерова, куда отвозил Евге­


ния, в вербное воскресенье. Оттепель съела снег; дорога
испортилась в каких-нибудь два дня.
В Ольховом Рогу, украинской слободе, в двадцати пяти
верстах от станции, переправляясь через речку, едва не
утопил лошадей. В слободу приехал перед вечером. За
прошедшую ночь лед поломало, пропесло, и речка, по­

полняемая коричневыми потоками талой воды, пухла,


пеюiЛась, подступая к улочкам .

Постоялый двор, где остапаоливались кормить лоша­


дей по дороге Шl станцию, был па той стороне . За ночь
могло еще больше прибыть воды , и Григорий решил пере­
правиться.

Подъехал Jt тому месту, где сутки назад переезжал по


льду; вышедшая из берегов речка гнала по раздвинувшему­
ся руслу грязные воды, легко кружила на середине отрезок

плетня и половинку колесного обода. На оголенном от снега


песке виднелись притертые санными полозьями свежие

следы . Григорий остановил потных , со шмотьям11 мыла


меж ног , лошадей и соскочил с саней рассмотреть следы.
Подреза прорезали тонкие полоски . У воды след слегка
заворачивал влево, тонул в воде . Григорий смерил расстоя­
ние взглядом : двадцать саженей - самое большее. Подо­
шел к лошадям проверить запряжку . В это время из
крайнего двора вышел, направляясь к Григорию, пожилой,
в лисьем треухе украинец.

- Ездют тут? - спросил Григорий, махая вожжами на


коричневый перекипающий поток .
Та издють. Ноне утром проихалы .
-Глубоко?
-Ни. В сани, мабуть, зальется.
Григорий подобрал вожжи и , готовя кнут, толкнул
Jюшадей коротким повелительным «но!• ... Лошади, храпя
и нюхая воду, пошли нехотя .

- Но! - Григорий свистнул кнутом, привставая на


козлах.

175
Гнедой широкозадый конь, левый в запряжке, мотнул
головой - была не была! - и рывком натянул постромки.
Григорий искоса глянул под ноги: вода клектала у гря­
душки саней. Лошадям сначала по колено, потом сразу по
грудь. Григорий хотел повернуть обратно, но лошади сорва­
.rн•сь и, всхрапнув, поплылц. Задок саней занесдо, повора­
чивая лошадей головами на течение. Через спины их
перекатами шла вода, сани колыхало и стремительно тяну­

ло назад.

- А-я-яй! .. А-а-яй, правь! .. - горланил, бегая по бере­


гу, украинец и зачем-то махал сдернутым с головы лисьим

треухом.

Григорий в диком остервенении, не переставая, улюлю­


кал, поиукал лошадей . Вода курчавилась за оседавшими
санями мелкими воронками. Сани резко стукнуло о торчав­
шую из воды сваю (след унесенного моста) и перевернуло
с диковинной ловкостью. Охнув, Григорий окунулся с голо­
вой, но вожжей не выпустил. Его тянуло за полы полу­
шубка, за ноги, влекло с мягкой настойчitвостью, персвора­
чивая возле колыхавшихся саней. Он успел ухватиться
левой рукой за полоз, бросил вожжи, задыхаясь, стал перс­
хватываться руками, добираясь до барка . Он уже схватил
было пальцами окованный конец барка - в этот миг Гне­
дой, сопротitвлявшнйся течению, с силой ударил его задней
ногой в колено. Зах.r~сбываясь, Григорий перекинулся ру­
ками и уцепился за постромку. Его отрывало от лошадей,
разiКимало паш.цы с удвоенной силой. Весь в огненных
колючках холода, он дотянулся до головы Гнедого, 11 прямо
n расширенные зрачки Григория вонзила лошадь бешеный,
налитый смертельным ужасом взгляд своих кровянистых
глаз.

Несколько раз упускал Григорий ослизлые ремни по­


водьев; заплывал, хватал , но поводья выскальзывали из
пальцев; как-то схватил - и внезапно черкнул ногами

землю.

- Но-о-о!!! - Вытягиваясь до предела, метнулся впе ­


ред и упал на пениетой отмели, сбитый с ног лошадиной
грудью.

Лошади, подмяв его, вихрем вырвали из воды сани;


обессlt.'lенные, в дымящейся дрожи мокрых спин, стали
в нескольких шагах.

Не чувствуя боли, Григорий вскочил на ноги; холод


облепи.'l его, будто нестерпимо горячим тестом. Григорий
дрожал больше, чем лошади, чувствовал, что на ногах 011
так же слаб сейчас, как грудной ребено~>. Опамятовался и,

176
111•реверпув сани на полозья, согревая лошадей, пустил их
llсtметом. В улицу влетел, как в атаке,- в первые же ра­
с·ссрытые ворота направил лошадей, не замедляя бега.
Хозяин попался радушный. К лошадям послал сына,
11 r.ам помог Григорию раздеться и тоном, не допускавшим
11111tаких возражений, приказал жене:
- Затопляй печь!
Григорий отлежался на печи, в хозяйских штанах, пo­
ltll высушилась одежда; повечеряв постными щами, лег
I". IIUTЬ.

Выехал он ни свет ни заря . Лежал впереди путь в сто


тридцать пять версr, и дорога была каждая минута. Грози­
ла степная весенняя распутица; в каждом ярке и каждой
б1tлке - шумные потоки снеговой воды.
Черная оголенная дорога резала лошадей. По замо­
розку-утреннику дотянул до тавричанского участка, ле­

нсnвшего в четырех верстах от дороги, и стал на развилке.

Дымились потные лошади, позади лежал сверкающий па


11смле след полозьев. Григорий бросил в участке сани,
tнщвязал лошадям хвосты, поехал верхом, ведя вторую

лошадь в поводу. Утром в вербное воскресенье добрался до


Ягодного.
Старый пап выслушал подробный рассказ о дороге,
tюшел глянуть на лошадей. Сашка водил их по двору,
сердито поглядывая па их глубоко ввалившиеся бока.
- Как лошади? - спросил паи, подходя.
- Само собой понятно,- буркнул Сашка, не оста-
навдиваясь, сотрясая седую прозелень круглой бороды .
Не перегнал?
Нету. Гнедой грудь потер хомутом. Пустяковина.
-
Отдыхай . - Пап повел рукою в сторону дожидавше-
-
rося Григория.
Тот пошел в людскую, но отдохнуть пришлось только
сючь. На следующий день утром пришел Вениамин в новой
rnтиновой голубой рубахе, в ширке всегдашней улыбки.
- Григорий, к папу. Сейчас же!
Генерал шлепал по залу в валеных туфлях. Григорий
раз кашлянул, переминаясь с ноги на ногу у дверей зала,
к другой - паи поднял голову.
Тебе чего?
- Вениамин покликал.
- Ах, да. Иди седлай жеребца и Крепыша. Скажи, чтоб
JJ укерья не выносила собакам. На охоту!
Григорий поверну.!Jся идти. Пап вернул его окликом:
- Слышишь? Поедешь со мной.
t77
Аксинья супу .1а в карман Гриt·орьева полушубка npce
ную пышку, пришептывая :

- Поисть не даст, вражина! .. Мордуют его черти. Ты б,


Гриша, хучь шарф повязал.
Гр11горий подвел к падисадпику оседланных лошадей,
свистом созвал собаt( . Пап вышел в поддевке синего сукна,
подпоясанный наборным ремнем. За плечом висела никело ·
вая с пробновыми стенками фляга; свисая с руки, гадюкой
волочился позади витой арапник.
Держа поводья , Григорий наблюдал за стариком и уди ·
вился легкости, с какой тот метнул на седло свое костисто"
старое тело.

-За мной держи,- коротко приказал гевера.1, pyt(OI


в перчатке ласково разбирая поводья.
Под Григорием взыграл и пошел боком , по-кочетиному
неся голову, четырехлеток жеребец. Оп был не кован на
задние в, попадая па хрупкий ледок, оскользалс11, присе
дая наддавал на все ноги. В сутуловатой, но надежноl
посадке баюкален на широкой спине Крепыша старый па11 .
Мы куда? - равняясь, спросил Григорий .
- К Ольшанскому буераку , - густым басом отоавалем
па н .

Лошади шли дружно. Жеребец просил поводьев, по


лебединому изгибая короткую шею, косил выпуклым l'.IIU
зом на седока, норовил укусить за &юлено. Поднялись 111
изволок, и паи пустил Крепыша машистой рысью. Собак11
бежали позади Григория, раскинувшись короткой цепкоА.
Черная старая сука бежала, касаясь горбатой мордой ко11
чика лошадиного хвоста. Жеребец приседал, горяча•~ •··
хотел лягнуть назойливую суку, но та приотставала, тоску
ющим старушечьим взглядом ловила взгляд оглядывавшt•

•·ося Григория.
До Ольшанского буерака добрались в полчаса. Пtall
поехал по буерачной хребтине, лохматой от коричневого
старюки-бурьяна. Григорий спустился, осторожно вгляд1о1
ваясь в промытое, изъязвленпое провалами днище буерака .
Изредка поглядывал на папа . Сквозь стальную сизь гo.not'll
и редкого ольшаника видна была четкая, как парисован11111,
фигура старика. Припадая к луке, он привстал на стрем11·
нах, и на спине его синё морщинилась перстянутая кaзtttll•
им поясом поддевка. Собаки шли по холмистому изво:юtсу,
держались кучей. Переезжая крутую промоину , Григор11А
свесился с седла.

((Закурить бы. Зараз пущу повод и достану кисет•,


подумал он, снимая перчатку, шурша в кармане бумаt·с•А .

178
- Трави! .. - ружейным выстрелом гукнул за буерач­
сюй хребтиной крик .
Григорий вздернул голову; на острогорбый гребень
IIJ.Jскочил паи и, высоко подняв арапник, пустил Крепыша
карьером.

- Трави!
Порееекая хлюпкое, заросшее кугой и камышаткой
днище буерака, скользя и пригибаясь к земле, быстро
бt•жал грязно-бурый, клочковатый в пахах, невылинявший
сюлк. Перспрыгнув ложок, он стал и, живо повернувшись
боном, увидел собак. Они шли на него лавой, охватывая
сюдковой, отрезая от леса, начинавшегося в конце буерака.
Пруживисто покачиваясь, волк выскочил на курга­
сuск- давнишнюю сурчину,- шибко пошел к лесу. Почти
навстречу ему скупыми бросками двигалась старая сука,
r.аади доспевал седой высокий кобель Ястреб - один из
лучших и самый злой в гоньбе.
Волк на минуту замялся, словно в нерешительности.
l'ригорий, поднимаясь из буерака, кругообразно поводя
11оводьямн, на минуту потерял его из виду, а когда выско­
•сил на бугор,- волк мельтешился далеко-далеко; по чер­
сюй ряднине степи, сливаясь с землей, плыли в бурьянах
черные собаки, а дальше сбоку, полосуя Крепыша руко­
мтью арапника, обскакивал крутой яр старый пав. Волк
11оребивал к соседнему буераку, близко наседали, охваты­
llали собаки, и почти над клочьями волчьих пахов висел,
отсюда казавшийся Григорию белесым лоскутком, седой
кобель Ястреб.
- Тра-а-ави-и-иl .. - доплеснулся до Григория крик.
Он выпустил жеребца во весь иах, тщетно стараясь
разглядеть, что происходило впереди: глаза застилало сле-

18ами, уши забивал режущий свист рассекаемого ветра.


Охота захватила Григория . Припадая к шее жеребца, он
11ихрился в буйной скачке. Пока доскакал до буерака - ни
11олка, ни собак не было. Через минуту его догвал паи .
Осадив Крепыша на всем скаку, крикнул :
Куда пошел?
- В буерак, должно.
- Обскакивай слева! .. Гони! ..
Паи всадил каблуки в бока пляшущей на дыбах лошади,
11оскакал направо. Григорий, спускаясь в ложбину, натя­
мул поводья; гикнув, вылетел на ту сторону. Версты
IIIIJJтopы торопил взопревшего жеребца плетью и криком.
\&н ;шая, непросохшая земля налипала на копыта, ошметка­
ми осыпало лицо. Длинный _буерак, излучисто вившийся по

t79
бугру, повернул вправо, разветвился на три отножины.
Григорий пересек поперечную отножину и помчался 110
пологому склону, завидев вдали черную цепку собак, гна11
ших волка по степи. Зверя, как видно, отбили от сердцев11
ны буерака, особенно густо заросшей дубом и ольхам11.
Там, где сердцевина кололась на три отножины и буерак
покато стекал тремя черно-сизыми рукавами, волк вышсJI

на чистое и, выгадав с сотню саженей, шибко шел под гору


в суходол, сплошь залахматевший одичалой давнишнсil
зарослью бурьяна и сухого татарника .
Привставая на стременах, Григорий следил за ним,
вытирал рукавом слезы, застилавшие нахлестанные ветром

глаза. Мельком взглянув влево, он узнал свою землю. Жи11 ·


ным косым квадратом лежала деляна, та, что осен1о111

пахал он с Натальей. Григорий нарочно направил жереб1'11


через пахоту, и за те небольшве минуты, в которые жеро
бец, спотыкаясь и качаясь, пересекал пахоту, в cepдr'n
Григория остывал охвативший его охотничий пыл. Уж••
равнодушно оонукал Григорий тяжело сопевшего жеребrщ
и, проследив за паном - не оглядывается ли,- перешел 1111
куцый намет.
Вдали у 1\расного лога виднелся пустой стан пахарей.
В стороне, на свежей, отливавшей бархатом пахоте, ползJIИ
три пары бынов, тащивших плуг.
«Наши хуторные. Чья это земля? .. Да, никак, Анаt
кушкина•.- Григорий скользил прищуренными г;•1азам11,
узнавая быков и ходившего за плугом человека.
- Взя-а-а-ать! ..
Григорий увидел, Rак двое казаков, бросив плуг, бежалаt
наперерез волку, норовившему прорваться к логу. Один
рослый, в казачьей красноокопой фуражке, со спущенным
под подбородок ремешком,- махал выдернутой из ярм11
железной занозой. И тут-то неожиданно волк сел, опустаtм
зад в глубокую борозду. Седой кобель Ястреб с разлот11
перемахнул через него и упал, поджимая передние ноr·11;

старая сука, пытаясь остановиться, чертила задом бyt'JIIt


стую пахоту, не удержавшись, напоролась на волка . Тм
резко мотнул головой, сука пластом зарикошетола в стщю
ну. Черный громадный клуб насевших на волка собu11,
качаясь, проплыл по пахоте несколько саженей и по1111
тился шаром. Григорий подскакал на полминуты paщ.rllt•
папа, прыгнул с седла, упал на колени, относя за CIIИIIY

руку С ОХОТНИЧЬИМ НОЖОМ:

- Вон он! .. Исподний! .. В глотку! .. - запыхавшимt'/1


знакомым голосом крикнул подбежавший казак с заноанl\

180
1111, сопя, прилег рядом с Григорием и, оттягивая кожу на
1111'1' вгрызавшегося в волчье брюхо кобеля, пятерней стре­
llmкил волка. Под вздыбленной, двигающейся под рукой
ll<••сткой шерстью Григорий нащупал трубку горла, коротко
/ti'JIIIYЛ НОЖОМ .
- Собак! .. Со-о-обак! .. Гони! .. - паралично хрипел по­
l'ltllсвший паи , падая с седла на мякоть пахоты .
Григорий с трудом отогнал собак, оглянулся на папа.
Поодаль в стороне стоял Стеnан Астахов в фуражке
,. 11риспущенным на подбородок лакированным ремешком .
1111 nертел в руках железную занозу, дрожал посеревшей
llltжнeй челюстью и бровями .
- Ты откуда, молодец? - обратился к нему пап.­
С: 1шкого хутора?
- С Татарского,- nереждав время, отозвался Степан
11 сделал шаг в сторону Григория.
Чей?
Астахов .
Вот что, любезный, ты когда едешь домой?
Ноне к ночи .
Привези нам эту тушку.- Паи указал ногой на
tюлка, в агонии редко клацавшего зубами , поднимавшего
Kttcpxy выпрямленную заднюю ногу с бурым свалявшимел
КJюком шерсти на лодыжке.- Что стоит- заплачу,- по­
•~ улил паи и, вытирая шарфом пот с багрового лица, отошел
11 сторону, скособочился, сиимая с плеча узкий, прикре-
11.'1енный к фляге ремешок .
Григорий пошел к жеребцу . Ставя ногу в стремя ,
III'Jtянyлcя. Степан, объятый неуемной дрожью, шел к
11rму, поводя шеей, плотно прижав к груди тяжелые
tсрупные руки.

XVIII
11

У соседки Коршуновых Пелагеи в ночь под субботу на


•·трастной неделе собрались бабы на посиделки . Гаврила
Майданников - муж Пелагеи - nисал из Лодзи, сулился
IIJIItйти в отпуск к пасхе. Пелагея выбелила стены и при-
1\J)ала в хате еще в понедельник, а с четверга ждала,
llоlt'лядывала за ворота, подолгу стояла у плетня простово­

ltlн ~ ая и худая, с лицом, поирытым плитами матежин;

IIJ)ИI\pыв глаза ладонью, всматривалась - не едет ли, cлy­


'llrм? Ходила она на сносях, но законно: в прошлом году
llt'тoм приезжал Гаврила из полка, привез жене польского

181
ситцу, прогостил недолго: четыре ночи переспал с женой,
а на пятые сутки напился, ругалея по-польски и по-но­

мецr<и и, плача, распевал давнишнюю казачью пecttКI

о Польше, сложенную еще в 1831 году. С ним за столом


сидели приятели и братья, пришедшие проводить служиво·
го, глотали водку до обеда, подпевали:
Говорили про Польшу, что богатая,
А мы рваузнали - голь промятая.
У атой у Польши корчемка стоит,
Корчма польская, королевская.
У этой корчемки три их молодца пьют.
Пруссак, да поляк, да млад донской кааак .
Пруссак водку пьет - монеты кладет,
Поляк водку пьет- червовцы кпадет,
Каавк водку пьет -; ничего ве кладет;
Ов по кор•1ме ходит - wпорвмп гремит,
Шпорами гремит - шинкарку мвпит:
с Шинкарочка -душечка, поедем со иной,
Поедем со ивой к нам ва тихий Доп.
У вас на Дону да ве по-вашему живут :
Не ткут, не пр11дут, ве соют, ве жнут,
Не сеют, ве ЖНуТ, АВ ЧИСТО XOДIOTt.

А с обеда распрощался Гаврила с семьей и уехал.


С того дня и стала Пелагея на подол рубахи поглядыватt•.
Наталье Коршуновой так объяснила она причину берс ·
менности :

- Перед тем, как прийтить Гаврюше, видала я, ми·


лушка, сон . Кубыть иду я по займищу, а поnсреди меня
наша старая корова, какую мы летось на спас продали; идет

она, а из сиськов молоко дорогу вилюжит ... «Господи,


думаю, как же ато я ее так доила?• Посля этого приходит ко
мне бабка Дроздиха за хмелинами, н ей и расскажи сон,
а она: «Отнеси, грит, на коровий баз кусочек воску, отломи
от свечки, скатай в шарик и отнеси, в коровий свежиА
помет закопай, а то беда под окном караулит•. Кинулась н,
а свечки-то нету, была одна - ребята покатали, тарантула•
из норь выманували, что ли. Тут пришел Гаврюша - вот
она и беда. До этого три года рубахи сымала, а тепери•111
ишь ... - сокрушалась Пелагея, тыча пальцем в свой вздуа·
шийся живот.
Ожидая мужа, Пелагея горюнилась, скучала без людей,
поэтому в пятницу созвала баб-соседок время разделить.
Пришла Наталья с недовяза11ным крючковым чулком (:111
ходила весна- сильнее зябнул дед Гришака) , oua быJtl
оживлена, чаще, чем нужно, смеялась чужим шутнам:
просто ей не хотелось, чтоб видел11 бабы, что борет ее тоси11
по мужу. Пелагея, свесив с nечки босые , в фиолетоиhlа

t82
нrюжилках ноги, подтрунивала над молодой занозистой
l'i•alicпкoй Фросей.
- Иак же ты, Фроська, казака своего избила?
- Не знаешь как? По спине, по голове, по чем при-
111Jюсь.

Я не про то: как у вас завелось-то?


- Так и завелось,- нехотя отвечала та .
- Ты б своего прихватила с чужой, аль смолчала
l\1o1? -медленно расставляя слова, спросила длинная жер­
АIIетая баба - сноха Нашулина Матвея .
Расскажи, Фросинья.
- Нечего уж! .. Нашли о чем гутарить ...
- Не кобенься , тут все свои.
Фрося, выплевывая в руку подсолнечную лузгу, улыб­
llулась:

- Я давно за ним примечапа, а тут переназывают мне :


мoJJ, твой на мельнице с задопекой жалмеркой мирошнича­
rtт ... Я
- туда, они возпя просорушки.
- Что ж, Наталья, про мужа не слыхать? -перебила
tсашулинсr(аЯ сноха, обращаясь к Наталье .
В Ягодном он ... - тихо ответила та.
- Думаешь жить с ним, нет ли?
- Она, может, думала б, да он об ней не понимает,-
амешалась хозяйка .
Наталья почувствоеала, как горячая до слез кровь
11nеснупась ей в лицо. Она склонила над чулком голову,
мсподлобья глянула на баб и, видя, что на нее все смотрят,
с~ознавая , что краски стыда не скрыть от них, намеренно, во

11еловко, так, что это заметили все, уронила с копен клубок


11 нагнулась, шаря пальцами по холодному полу.
- Наплюй на него, бабонька. Была б шея, а ярмо
будет,- с нескрываемым сожалением посоветовала одна .
Деланное оживление Натальи потухло искрой на ветру.
J:абы перекинулись в разговоре на последние сплетни, на
11оресуды. Наталья вязала молча. С трудом высидев до
конца, она ушла, унося в душе веоформлевное решение.
Стыд за свое неопределенвое положеrrие (она все не верила ,
'ITO Григорий ушел навсегда, и, прощая, ждала его) тол ­
кнул ее на следующий поступок: решила поспать тайком от
АОмашних в Ягодное к Григорию, чтобы узнать, совсем ли
ушел он и не одумался ли. Пришла она от Пелагеи поздно.
Н горенке сидел дед Гришака, читал затрепанное, эaкa­
llllШIOe воском, в кожаном переплете Евангелие . Мирон
l ' р11горьевич в кухне довязывал крыло к вевтерю, слушал
1••ассказ Михея о каком-то давнишнем убийстве. Мать

183
Натальи, уложив детей, спала на печке, уставив в двt•JI••
черные подошвы ног. Наталья разделась, бесцельно про
шлась по комнатам. В зале, в углу, отгороженном доскою,­
ворох оставленного на посев конопляного семени и мыш11

ный писк.
Она на минуту задержаJtась в дедовой горнице. Посто11
ла возле угольного столика, тупо глядя на стопку церкоn­

ных книг, сложенных под образами.


- Дедуня, у тебя бумага есть?
- Накая бумага? - Дед поверх очков собрал гуСТ)'kl
связку морщин .

- На какой пишут.
Дед Гришака порылея в псалтыре и вынул смятый,
провонявший затхлым канунным медом и ладаном лист.
- А карандаш?
- У отца спроси. Иди, касатка, не мешайся.
Нарандашный огрызок добыла Наталья у отца. Села за
стол, мучительно передумывая давно продуманное, вызы·

вавшее на сердце тупую ноющую боль.


Утром она, посулив Гетьку водки, снарядила его в Ягод­
ное с письмом :

е< Григорий Пантелевич!


Пропиши мне, как мне жить, и павовсе или нет поте­
рянная моя жизня? Ты ушел из дому и не сказал мне ни
одного словца. Я тебя ничем не оскорбила, и я ждала, что
ты мне развяжешь руки и скажешь, что ты ушел навовсt•,

а ты отроился от хутора и молчишь, как мертвый.


Думала, сгоряча ты ушел, и ждала, что возвернешьсн,
но я разлучать вас не хочу. Пущай лучше одна я в зем
лю затоптанная, чем двое. Пожалей напоследок и про
пиши . Узнаю- буду одно думать, а то я стою посерсд1.
дороги.

Ты, Гриша, не серчай на меня, ради Христа.


Наталья11.

Хмурый, в предчувствии близкого запоя, Гетько увел 1111


гумно лошадь; украдкой от Мирона Григорьевича оброта11
ее, поскакал охлюпкой . Сидел он на лошади присущей
неказакам неловкой посадкой, болтал на рыси рваными
локтями и, провожаемый назойливыми криками игравшш1
на проулке казачат, ехал шибкой рысью.
Хохол! .. Хохол! ..
Хохол-мазница!
Упадешь! ..

184
- Кобель на плетне! .. - вслед ему кричали ребятишки.
Uернулся с ответом 011 к вечеру. Привез синий клочок
.. r. .. рточной сахарной бумаги; вынимая его из-за пазухи,
1mдмигнуд Натадье.
- Дорога невозможна, моя донюшка! Така тряска, шо
l 't•тько уси пэчонtш поотбывав!
Натадья прочла и посерела . В четыре приема вошло
11 еердце зубчато-острое ...
Четыре расплывшихся слова на бумажке : «Живи одна.
МРлехов Григорий» .
Торопясь, словно не надеясь на свои силы, она ушла со
д1юра , легла на кровать. Лукинична на ночь затапливала
11.-чь, чтоб пораньше отстряпаться и ко времени выпечь
11у ,1ИЧИ.

- Наташка, иди пособи .мне! - звала она дочь .


- Голова болит, маманя. Я чудок полежу.
Лукинична высунулась в дверь:
- Ты бы рассольцу. А? Доразу очунсешься.
Наталья сухим языком коспулась холодных губ, про­
~юлчала .

До вечера лежала она, с головой укрывшись теплым


11уховым платком. Легкий озноб сотрясал ее согнутое
калачиком тело. Мирон Григорьевич с дедом Гришакой уже
•~обрались идти в церковь, когда она встала и вышла на
11ухню. На висках ее, у гладко причесанных черных волос,
• · лянцевител пот, масляной нездоровой поволокой подерну­
Jшсь глаза.

Мирон Григорьевич, застегивая на ширинке широких


111аровар длинный ряд пуговиц, скосился на дочь.
- Приспичило тебя, дочушка, хворать. Пойдем к свет­
JЮЙ заутрене.
Идите , я посля приду.
- К шапошному разбору?
- Нет, я вот оденусь ... Мне одеться , и я пойду.
Казаки ушли. В курене остались Лукинична и Наталья .
Вялая , она переходила от сундука к кровати, невидящими
•·лазами оглядывала взвороченный в сундуке ворох наря­
дов, мучительно что-то обдумывая, шепча губами. Луки­
llична подумала, что Наталья колеблется в выборе наряда,
н с материнским великодушием предложила:

- Надевай , милая, мою синюю юбку . Она тебе тепери­


••а как раз будет .
К пасхе Наталье не шили обновы, и Лукинична , вспом­
IIИВ , как дочь , еще в девках, любила по праздникам наде-
1\ать ее синюю, узкую в подоле юбку, сама навязалась со

185
своим добром, думая, что Наталья загоревалась над выбо­
ром.

- Наденешь, что ль? Я достану.


- Нет. Я в этой пойду.- Наталья бережно вытащила
свою зеленую юбку и вдруг вспомнила, что в этой · юбко
была она, когда Григорий жею1хом приезжал ее проведать,
под прохладным навесом сарая в первый раз пристыдил ео
летучим поцелуем, и затряслась в приступившем рыдании,

грудью навалилась на поднятую ребром крышку сундука.


- Наталья! Ты чего? .. - Мать всплеснула руками.
Наталья задушила просившийся наружу крик; оситtв
себя, засмеялась скрипучим деревянным смехом .
Чтой-то нашло на меня ... попе.
- Ох, Наташка, примечаю я ...
- И чего вы, маманя, примечаете? - с неожиданной
злобой крикнула Наталья, комкая в пальцах зеленую юбку.
- Не сдобруешь ты, гляжу ... замуж надо.
- Будя! .. Побыла! ..
Наталья пошла в свою горницу одеваться, вскоре снова
пришла на кухню уже одетая, тонкая по-девичьи, иссивя­
бледная, в проэрачной синеве невеселого румянца.
- Иди одна, я ишо не управилась,- сказала мать.
Сунув за обшлаг рукава утирку, Наталья вышла на
крыльцо. От Дона нес ветер шорох плывущего льда и пре­
свый живительвый запах талой сырости. Придерживая
левой рукой подол юбки, обходя перламутровую синь
раскинутых по улице лужиц, Наталья дошла до церкви.
Дорогой пыталась она вернуть себе прежнее уравнове­
шенное состояние духа, думала о празднике, обо всем
отрывочно и туманно, во мысль упрямо возвращалась

к синему клочку оберточной бумаги, спрятанпой на груди,


к Григорию и к той счастливой, которая теперь над пей
снисходительно смеется и, быть может, даже жалеет ...
Она вошла в ограду. Ей загородили дорогу парни.
Обходя их, Наталья услышала:
Чья это? Ты угадал?
Да это Наташка Коршунова.
У ней, гутарют, кила. От этого ее и муж бросил.
Брешешь! Она с свекром, с Пантелеем хромым,
спуталась.

Вон что-о-о! Стал быть, Гришка через это и убег иа


дому?
А то через чего ж? Она и зараз ...
Наталья, спотыr<аясь о норовкую стилку камней, дошп1
до паперти. Вслед eii вполголоса 1<ампем пустили грязное,

t86
1111 :юрное слово. Под хихиканье стоявших на nаперти девок
llаталья прошла в другую калитку и, пьяно расначиваяr.ь,
11обежала домой . Перевела дух у ворот своего база, вошла.
11утаясь ногами в подоле, кусая распухшие, искусанные

11 ~<ровь губы. В сиренсвой кочующей над двором темноте


•н•рнела приоткрытая дверь сарая . В одно злое ~с1шис
•· обрала Наталья оставшийся комочек сил, добежала до
дnерсй, торопясь шагнула через порог. В сарае - сухая
нрохлада, запах ременной упряжи и слежалой соломы.
Наталья ощупью, без мысли, без чувства, в черной тоске,
когтившей ее заполненную позором и отчаянием душу,
добралась до угла. Взяла в руки держак косы, сняла с него
косу (движения ее были медлительно-уверенны, точны) и ,
аапрокииув голову, с силой и опалившей ее радостной
решимостью резпула острием по горлу. От дикой горячей
боли упала, как от удара, и, чувствуя, смутnо nонимая, что
11е доделала начатого,- встала на четвереньки , потом на

колени; тороnясь (ее пугала заливавшая грудь кровь),


обрывая дрожащими пальцами кнопки, зачем-то paccтeгнy­
Jiil кофточку. Одной рукой отвела тугую неподатливую
t·рудь, другой наnравила острие косы . На коленях доползла
до стены, уперла в нее тупой конец, тот, который надева­
отел на держак, и, заломив над запрокинутой головой руки,
•·рудью твердо подалась вперед, вперед ... Ясно слышала,
ощущала противный капуствый хруст разрезаемого тела;
11арастающая волна острой боли полымем прошлась по
•· руди до горла, звепящими иглами воткнулась в уши ...
В курене скрипнула дверь. Лукинична, щупая ногой
порожек, спускалась с крыльца. С колокольни размерен­
llые сыпалось удары. На Допу с немолчным скрежетом
ходпли на дыбах саженные крыги. Радостный, полновод­
IIЫЙ, освобожденвый Дон нес к Азовскому морю ледяную
rоою неволю.

XIX

Степан подошел к Григорию 11, ухватившись за стремя,


11лотно прижался к потному боку жеребца.
Ну, здорово, Григорий!
Слава богу.
Что ж ты думаешь? А?
Чего мне думать-то?
Сманул чужую жену и ... пользуешься?
Пусти стремя.

187
- Ты не боись ... Я бить не буду .
- Я не боюсь, ты брось это! - румянея в скулах.
повысил Григорий голос.
- Нынче я драться с тобой не буду, не хочу ... Но ты,
Гришка, помни мое слово : рано аль поздно убью!
- Слепой сказал: «Посмотрим•.
- Ты крепко попомни это . Обидел ты меня! .. Выхоло-
стил мою жизню, как боровка ... Видишь вон , - Степан
протянул руки черными ладонями вверх,- пашу, а сам но

знаю на что. Аль мне одному много надо? Я бы походя и так


прозимовал. А только скука меня убивает ... Крепко ты
меня обидел, Григорий!
- Ты мне не жалься, не пойму . Сытый голодного 110
разумеет.

- Это-то так,- согласился Степан, снизу вверх глядя


Григорию в лицо, в вдруг улыбнулся простой ребячьей
улыбкой, расщепляя углы глаз на множество тонких мор·
щипок . - Жалкую я об одном, парень ... дюже жалкую ..
Помнишь, в позапрошлом годе на маелеву дрались мы
в стенках?
- Это когда?
- Да в энтот раз, как постовала убили. Холостые
с женатыми дрались, помнишь? Помнишь, как я за тобой
гнал? Жидковат ты был, куга зеленая супротив меня. Я по­
жалел тебя, а ежели б вдарил на бегу - надвое пересек быl
Ты бег шибко, напружинился весь : ежели б вдарить с потя­
гом по боку,- не жил бы ты на свете!
- Не горюй , ишо как-нибудь цокнемся .
Степан потер лоб рукой, что-то вспоминая .
Паи, ведя Крепыша в поводу, крикнул Григорию:
- Трогай!
Все так же держась рукой за стремя , Степан пошел
рядом с жеребцом. Григорий сторожил каждое его движс ·
ние. Он сверху видел русые обвисшие усы Степана, густу10
щетину давно не бритой бороды . На подбородке Степана
висел лакированный , во многих местах потрескавшийсн
ремешок фуражки . Лицо его, серое от грязи, с косыми
полосами - следами стекавшего пота,- было смутно и но ·
знакомо. Глядя на него, Григорий словно с горы на дал(' ·
кую, задернутую дождевой марью степь глядел . Серан
усталь, пустота испепеляли Степаново лицо. Он, не проща ·
ясь , отстал . Григорий ехал шагом.
- Погоди-ка. А как же ... Аксютка как?
Григорий, плетью сбивая с подошвы сапога приставш11И
комочек грязи. ответил:

188
- Ничего.
Он, приостановив жеребца, оглянулся. Степан стоял,
широко расставив ноги, перекусывая оскаленными зубами
бурьянную былку. Григорию стало его безотчетно жаль, но
•аувство ревности оттеснило жалость; поворачиваясь на

с~крипящей подушке седла, крикнул:


- Она об тебе не сохнет, не горюй!
- На самом деле?
Григорий хлестнул жеребца плетью между ушей и по­
скаl\ал, не отвечая

хх

На шестом месяце, когда скрывать беременность было


уже нельзя, Аксинья призналась Григорию. Она скрывала,
боясь, что Григорий не поверит в то, что его ребенка носит
она под сердцем, желтела от подступавшей временами
тоски и боязни, чего-то выжидала.
И в первые месяцы ее тошнило от мясного, но Григорий
не замечал, а если и замечал, то, не догадываясь о причине,

не придавал особого значения.


Разговор происходил вечером. Волнуясь, Аксинья ска­
зала и жадно искала в лице Григория перемены, но он,
отвернувшись к окну, досадливо покашливал.

- Что ж ты молчала раньше?


- Я робела, Гриша ... думала, что ты бросишь ...
Барабаня пальцами по спинке кровати, Григорий спро-
сил:

Скоро?
На спасы, думается ...
Степанов?
Твой.
Ой ли?
Подсчитай сам ... С порубки это ...
Ты не бреши, Ксюшка! Хучь бы и от Степана, куда
ж теперь денешься? Я по совести спрашиваю.
Роняя злые слезы, Аксинья сидела на лавке, давилась
горячим шепотом:

- С ним сколько годов жила- и ничего! .. Сам поду­


май! .. Я не хворая баба была ... Стал быть, от тебя понесла,
о ты ...
Григорий об этом больше не заговаривал. В его отноше­
ния к Аксинье вплелась новая прядка настороженной
отчужденности и легкой насмешливой жалости. Аксинья

189
замкнулась в себе, не напрашиваясь на ласку . Она подурне­
ла за лето, но статной фигуры ее почти не портила бере­
менность; общая полнота скрадывала округлившийся жи­
вот, а исхудавшее лицо по-новому красили тепло похоро­

шевшие глаза . Она легко управлялась с работой черной


кухарки. В этот год рабочих было меньше, меньше было
и стряпни.

Капризной стариковской привязанностью присох к Ак­


синье дед Сашка. Может быть, потому, что относилась она
к нему с дочерней заботливостью : перестврывала его бель­
ишко, латала рубахи, баловала за столом куском помягче,
послаже, и дед Сашка , управившись с лошадьми , приносил
на кухню воды, мял картошку, варившуюся для свиней,
услуживал всячески и, приплясывая, разводил руками,

обнажая голые десны:


- Ты меня пожалела, а я в долгу не останусь! Я тебе,
Аксиньюшка, хоть из души скляночку выну. Ить я без
бабьего догляду пропадал! Вша источила! Ты, что пона­
добится, говори .
Григорий , избавившись от лагерного сбора по ходатай­
ству Евгения Николаевича, работал на покосе, изредка
возил старого папа в станицу, остальное время ходил с ним

на охоту за стрепетами или ездил с нагоном па дудаков.

Легкая, сытая жизнь его портила . Он обленился, растол ­


стел, выглядел старше своих лет. Одно беспокоило его­
предстоящая служба . Не было ни коня, ни справы, а на
отца плоха была надежда . Получая за себя и Аксинью
жалованье, Григорий скупился, отказывая себе даже в та­
баке, надеялся на сколоченные деньги, не кланяясь отцу,
купить коня . Обещался и пап помочь. Предположения
Григория , что отец ничего не даст, вскоре подтвердились.
В конце июня приехал Петро проведать брата, в разговоре
упомянул, что отец гневается на него по-прежнему и как-то

заявил, что не будет справлять строевого коня : пусть,


дескать, идет в местную команду .

- Ну, зто он пущай не балуется. Пойду на службу на


своем,- Григорий подчеркнул зто слово,- коне.
- Откель возьмешь? Выпляшешь? - пожевывая ус,
у.11ыбнулся Петро.
Не выпляшу, так выпрошу, а то и украду.
- Молодец!
- На жалованье куплю,- уже серьезно пояснил Гри-
горий.
Петро посидел на крылечке, расспросил о работе,
харчах, жалованье ; на все придакивая, жевал обгрызен -

190
11мii окомелок усины и, выведав, сказал Григорию на пpo­
ЩIIIII>C:

- Шел бы ты домой жить, хвост-то ломать нечего.


Думаешь, угоняешься за длинным рублем?
Я за ним не гоняюсь.
Думаешь с своей жить? -- свернул Петро разговор.
С какой своей?
с этой.
По кеда думаю, а что?
Так, с интересу попытал.
Григорий пошел его проводuть. Спросил напос.'lедок :
- 1\ак там дома?
Петро, отвязывая от перил крылы~а .'lошадь, усмех­
l•у лся:
- У тебя домов, как у зайца теремов. Ничего, живем
1омаленечку. Мать - она об тебе скучает. А ceJJOB ноне
11аскребли, три прикладка свершили.
Волнуясь, Григорий разглядывал старую корноухую
11обылицу, на которой приехал Петро.
- Не жеребилась?
- Нет, брат , яловая оказалась. Гнедая, энта, какую
у Христони вымепяли, ожеребилась.
- Что привела?
- Жеребца, брат. Там жеребец - цены нету! Высокий
на ногах, бабки правильные и в грудях хорош . Добрячий
НОВЬ буд ет.
Григорий вздохнул.
- Скучаю по хутору, Петро. По Дону соскучился, тут
ноды теку<хей пе увидишь. Тошное место!
- Приезжай проведать, - кряхтел Петро, наваливаясь
ншвотом на острую хребтину лошади и занося правую
ногу.

f\ак-нибудь.
Ну, прощай!
Путь добрый!
Петро уже выехал со двора; вспомнив, закричал сто­
нвшему па крыльце Григорию:
- Наталья-то ... Забыл ... беда какая ...
Ветер, коршуном круживший над двором, не донес до
l'ри гория конца фразы; Петра с лошадью спеленала шелко­
ная пыль, и Григорий, не расслышав, махнув рукой, пошел
1\ конюшне .
Сухостойное было лето. Редко падали дожди, и хлеб
ызрел рано. Только что управились с житом -подошел
/!Чмевь , желтел кулигами, ник чупрынистыми колосьями.

191
Четверо пришдых рабочих, нанявшихся поденно, и ГрИI·о·
рий выехали косить.
Аксинья отстряпалась рано, упросила Григория взять
м с собой.
- Сидела бы дома, нужда, что ль, несет? - отговари·
вал Г.ригорий, но Аксинья стояла на своем и, наскоро
покрывшись, выбежала за ворота, догоняя повоз1\у с pauo·
чими.

То, чего ждала Аксинья с тос1юii и радостным нетерш•·


нием, то, чего смутно побаивался Григорий,- случилось 11n
покосе. Аксинья гребла и, почувстаовав некоторые признn ·­
ки, бросила грабли, легла под копной. Схватки началие1.
вскоре. Закусив почерневший язык, Аксинья лежала плu·
шмя. Мимо нее, объезжая круг, покриюtвали с косилки 1111
лошадей рабочие . Один молодой, с подгнившим носом
и частыми складками на желтом, как из дерева выстру­

ганном, лице, проезжая, кидал Аксинье:


- Эй, ты, аль припекло в неподходящее место? Вста-
вай, а то растаешь?
Сменившись с косилки, Григорий подошел I\ пей:
- Ты чего? ..
Аксинья, кривя непослушные губы, хрипло с1ш·
зала:

-Схватывает.
- Говорил - не езди, чертова сволочь! Ну, что теперя
делать?
- Не ру-гай-ся, Гриша ... Ох! .. Ох! .. Гриша, запря-ги!
Домой бы ... Ну, как я тут? Тут ить казаки ... - застонал11
Аксинья, перехваченная железным обручем боли.
Григорий побежал за пасшейся в логу лошадью. Пока
запряг и подъехал - Аксинья отползла в сторону, стала нu
четвереньки, воткнув голову в ворох пыльного ячменя,

выплевывая изжеванные от муки колючие колосья. Она


распухшими чужими глазами пепопимающе уставилас1.

в подбежавшего Григория и, застонав, въелась зубами


в скомканную завес к у, чтобы рабочие не слышали ее бе­
зобразного животного крика .
Григорий уложил ее па повозку, погнал лошадь к име­
нию.

- Ой, не гони! .. Ой, смерть! .. Тря-а-а-а-аско! .. - кри­


чала Аксинья огрубевшим голосом, катая по днищу по­
возки всклокоченную голову .

Молча порол Григорий лошадь кнутом, кружил над


головой вожжи, не оглядываясь назад, откуда валом пол;~
хриплый рвущийся вой.

t92
Аксинья, стиснув ладонями щеки, дико поводя широко
J111С1(рытыми сумасшедшими глазами, подпрыгивала на по­

tюаке, метавшейся от края к краю по кочковатой, нена­


t•аженной дороге . Лошадь шла наметом; перед глазами
l'ригория плавно взметывалась дуга, прикрывая концом
нuвисшее в небе ослепительно белое , граненое, как кри­
t~тадл, облако. Аксинья на минуту оборвала сплошной,
11однявшийся до визга вой. Тарахтели колеса, в задке по-
1\озки глухо колотилась о доски безвольная Аксиньина
•·олова . Григорий не сразу воспринял наставшую тишину,
1111омнившись, глянул назад : Аксинья с искаженным, обе­
;юбраженным лицом лежала, плотно прижав щеку к боко­
llине повозки, зевая, как рыба, выброшенная на берег . Со
лба ее в запавшие глазницы ручьями тек пот. Григорий
11риподнял ей голову, подложил свою смятую фуражку.
Скосив глаза, Аксинья твердо сказала:
- Я, Гриша, помираю. Ну ... вот и все!
Он дрогнул . Внезапный холодок дошеJI до палы\еВ на
нотных ногах. Григорий , потрясенный, искал слов бодро­
сти, ласки и не нашел; с губ, сведенных черствой судоро­
•·ой, сорвалось:
- Брешешь, дура! .. - Мотнул головой и, нагибаясь,
нереламываясь надвое , сжал подвернувшуюся неловко Ак­
синьину ногу.- Аксютка, горлинка моя! ..
Боль, на минуту отпустившая Аксинью, вернулась
удесятеренно сильная. Чувствуя, как в опустившемен жи­
воте ч.то - то рвется, Аксинья, выгибаясь дугой, пронизывала
Григория невыразимо страшным нарастающим криком .
Безумея , Григорий гнал лошадь .
За грохотом колес он едва услышал тягуче-тонкое:
- Гри-н-ша!
Он натянул вожжи, повернул голову : подплывшая
кровью Аксинья лежала , раскидав руки; под юбкой во­
рохнулось живое, пискнувшее.. . Ошалевший Григорий
соскочил на землю и путано , юш стреношенный , шагнул
1t задку повозки. Вглядываясь в пыщущий жаром рот Ак­
синьи, скорее догадался, чем разобрал:
- Пу-по-вину пер-гры-зи ... за-вя-жи нит~ой ... от ру­
ба-хи ...
Григорий прыгающими пальцами выдернул из рукава
своей бязевой рубахи пучок ниток, зажмурясь до боли
в глазах, перегрыз пуповину и надежно завязал кровоточа­

щий отросток нитками .

193
7 М . Шолохов, т. t
XXI

Н просторному суходолу наростом прилипло имение


Листницкого- Ягодное. Мепяясь, дул ветер то с юга, то
с севера; плыло в синеватой белизне неба солнце; наступая
на подол лету, листопадом шуршала осень, :Jима навалива­

дась морозами, снегами , а Ягодное так же корежилосt.


в одубелой скуке, и дни, отгородившие имение от остально­
го мира, проходили, похожие, как близнецы .
По двору так же ковыляли черные утки-шептуны
с красными очкастыми ободками вокруг глаз , бисерным
дождем рассыпались цесарки, на крыше конюшни утроб­
ным кошачьим голосом мяукали крикливо оперенные

павлины. Любил старый генерал всяческую птицу, даже


подстрелеиного журавля держал, и в ноябре дергал тот
струны человеческих сердец медноголосым тоскующим

криком, заслышав невнятный призыв вольных в отлете


журавлей. Но лететь не мог, мертво висело перебитое в сги­
бе нрыло, а генерал, глядя из окошка, J(aK журавль, нагнув
голову, подпрыгивает, рвется от земли,- смеялся, разевая

длинный, под седым навесом усов, рот, и басовитый смех


плавал, колыхался в пустом белом зале .
Вениамин так же высоко носид плюшевую голову,
дрожал студенистыми ляжками и целыми днями в пере­

дней на сундуке до одури играл в дурака сам с собою. Так


же ревновал Тихон рябую свою любовницу к Сашне, рабо­
чим, Григорию, к пану и даже к журавлю, которому
уделяла Лукерья избыток переливавшейся через края
вдовьей нежности . Дед Сашка время от времени напивалс11
и шел под окна выпрашивать у пана двугривенные.

За все время случилось лишь два события , встряхнув­


ших заплесневелую в сонной одури жизнь : Аксиньины
роды да пропаша племенного гусака. Н девочке, которую
родила Аксинья, скоро привыкли, а от гусака нашли за
левадой в ярке перья (видно, лиса пошкодила) - и успоко·
ились.

Просыпаясь по утрам , пан звал ВеНitамина :


Видел что-нибудь во сне?
- А как же, такой чудесный сон.
- Рассказывай,- коротко приказывал паи , скручива11
папироску.

И Вениамин рассказывал. Если сон был нсинтересвыА


или страшный, пап сердился:
- Э, дурак, скотина! Дураку и сны дурацкие спятся.
Приловчился Вениамин выдумывать сны веселые и за-

t94
11имательныс. Одно тяготило его: надо было изобретать, вот
аа несколько дней начинал он придумывать веселые сны,
1~11Дя на сундуке и шлепая . по коврику картами, пухлыми

и сальными, как щеки игрока. Тупо влипал глазами в одну


точку, измышлял и до того дошел, что в действительности
совсем перестал сны видеть. Просыпался, тужился, припо­
миная, но позади была чернота - гладко, как стесано,
и черно, не то что сна - лица ни одного не видел. Выды­
хался Вениамин внехитрых своих выдумках, а паи сердил­
ся, изловив рассказчика в повторах.

-Ты мне, пакость этакая, и в четверг этот сон про


Jюшадь рассказывал. Что же ты, черт тебя побери? ..
- Обратно видал, Николай Алексеевич! Истинный
Христос, в другой раз вижу,- не теряясь, врал Вениамин.
В декабре Григория с сидельцем вызвали в Вешенскую,
в станичное правление. Получил сто рублей на коня и изве­
щение, что на второй день рождества выез)иать в слободу
Маньново на сборвый участок.
Григорий вернулся из станицы растерянный: подходи­
ло рождество, а у него ничего но было готово. На деньги,
выданные казной, и на свои сбережения иупил на хуторе
Обрывеком ионя за сто сорок рублей. Поиупать ходил
с дедом Сашиой, сторговали коня подходящего: шестиле­
тои, масти гнедой, вислозадый; был у него один потаенный
изъян. Дед Сашка, теребя бороду, сказал:
- Дешевше не найдешь, а начальство недоглядит.
Хисту 1 у них пе хватит.
Оттуда Григорий ехал на купленном коне верхом,
пробовал шаг и рысь. А за неделю до рождества явился
в Ягодное сам Пантелей Прокофьевич . .Кобылу, запря­
женную в кошевки, не въезжая во двор, привязал к плетню,

:.ахромал к людской, обдирая сосульки с бороды, лежавшей


на воротнике тулупа черным бруском. Григорий расте­
рялся, увидев в окно отца.

- Вот так ну! .. Отец! ..


Аксинья зачем-то кинулась к люльке, кутая ребенка.
Пантелей Прокофьевич влез в комнату, напустив холо-
ду; снял треух и перекрестился на образ, обводя стены
медлительным взглядом.

-Здорово живете!
-Здравствуй, батя,- вставая с лавки, отозвался на
11риветствие Григорий 11, шагнув, стал посредине комнаты.

1 Х и с т - ловкость, сноровка, уменье.

195
Пантелей Прокофьевич сунул Григорию мерзлую руку,
сел на край лавки, запахивая полу тулуnа, обходя взглядом
Аксинью, пристывшую у люльки .
- Собираешься на службу?
- А то как же?
Пантелей Про1юфьевич замолчал, оглядывая Григория
испытующе и долго .

Раздевайся, батя , назяб ить, небось?


Ничего. Терпится .
Самовар nоставим.
Спасибочi<а . - Соскабливая ногтем с тулупа да­
внишнее пятнышко грязи, сказал: - там привез тебе спра­
ву : два шинеля, седло, шаровары . Возьми ... Все там .
Григорий без шапки вышел и взял с саней два мешка.
- Когда выступать? - полюбопытствовал Пантелей
Прокофьевич , вставая .
- На второй день рождества . Что ж, батя, едешь?
- Поспешаю пораньше возвернуться.
Он простилея с Григорием и, так же обходя взглядом
Аксинью, пошел к двери . Уже держась за ще1юлду, стрель­
нул глазами в люльку, сказал :

Мать поi<лон велела передать, хворает ногами . - И,


-
помолчав, натужно, словно тяжелое поднимая: - Поеду,
тебя провожу до Маньковой . Ты готовься.
Вышел, окуная руки в тепло вязаных рукавиц. Бледная
от пережитого унижения Аксинья молчала . Григорий хо­
дил , искоса поглядывая на нее , норовя наступать на одну

скрипучую половицу .

На первый день рождества Григорий возил Листницко­


го в Вешенскую.
Пап отстоял обедню, позавтракал у своей двоюродной
сестры, помещицы, велел запрягать .

Григорий , не успевший дохлебать миску жирных, со


свининой, щей , встал , пошел в конюшню .
В легких городских санках ходил серый, в яблоках,
орловский рысак Шибай . Повиснув на поводе, Григорий
вывел его из конюшни, торопясь, запряг.

Ветер перевеивал хрушкий, колючий снег, по двору


текла, шипя, серебристая поземка. За палисадником - на
деревьях нежный бахромчатый иней . Ветер стряхивал его,
и, падая, рассыпаясь, отливал он на солнце радужными,

сказочно богатыми сочетаниями красок . На крыше дома,


около задымленной трубы , из которой косо струился дым ,
зябкие чечекали галки. Они слетели , оспугнутые скрипом
шагов, покружились над домом сизыми хлопьями и полете -

t96
Jlll на запад, к цер1tви, четко синея ш1 фиолетовом утреннем
ннбе .
- Скажи, что подано! - крикнул Григорий выбежав­
шей на крыльцо дворовой девке .
Вышел паи, окуная усы в воротник енотовой шубы .
l'ригорий укутал ему ноги, пристегнул волчью, обшитую
tiархатом полсть .
- Поогрей его. - Паи указал глазами на рыса••а .
Запрокидываясь с козел, удерживая в натянутых руках
тугую дрожь вожжей, Григорий опасливо косился на ра­
екаты, помнил, как по первопутку паи за нелов1шй толчок
<:унул ему в затылок крепкий не по-стариковски кулак.
Спустились к мосту , и тут , по Дону, Григорий ослабил
вожжи, растирая перчаткой охваченные ветровым огнем
щеки.

До Ягодного долетели в два часа. Паи ii CJO дорогу


молчал, изредка стучал согнутым пальцем Григорию в спи­
ну: <<Останови-и&, и делал папироску, ноuора•1иваясь JC
ветру спиной .
Уже спускаясь с горы в имение, спросид :
- Рано завтра?
Григорий повернулся боком, с трудом разодрал иззяб­
шие губы.
- Рлано,- получилось у него вместо «рано• . Затве­
рдевший от холода язык будто распух; цепляясь за под­
ковку зубов, выговаривал ветвердо .
Деньги все получил?
Так точно.
За жену не беспокойся, будет жить. Служи исправ­
но. Дед твой молодецкий был казак . Чтоб и ты,- голос па­
на зазвучал глуше (Листницкий спрятал от ветра лицо в
воротник),- чтоб и ты держал себя достойно своего деда
и отца . Ведь это отец получил на императорском смотру
первый приэ за джигитовку?
- Так точно: отец.
- Ну, то-то, - строго, будто грозя, закончил паи и со-
всем спрятал в шубу лицо.
Григорий с рук на руки передал рысака деду Сашке,
пошел в людскую.

- Отец твой приехал! - крикнул тот ему вслед, наки­


дывая на рысака попону.

Пантелей Прокофьевич сидел за столом, доедая сту­


день. «Под хмельком•,- определил Григорий, окидывая
взглядом размякшее отцово лицо.

- Приехал, служивый?

197
- Замерз весJ, , - хлопая руками, ответил Григорий
и к Аксинье : - Развяжи башлык, руки не владают.
-
- Тебе попало, ветер-то в пику,- двигая при сдо
ушами и бородой, мурчал отец .
На этот раз он был гораздо ласковее. Аксинье коротко,
по-хозяйски, приказал:
- Отрежь ишо хлебца, не скупись.
Встав из- за стола и отправляясь к двери курить, будто
невзначай раза два качнул люльку; просунув под положок
бороду, осведомился :
- Казак?
- Девка,- за Григория отозвалась Аксинья и , уловив
недовольство, проплывшее по лицу и застрявшее в бороде
старика, торопясь, добавила : - Такая уж писаная, вся
в Гришу .
Пантелей Прокофьевич деловито оглядел чернявую
головку, торчавшую из вороха тряпья, и 11е без гордости
удостоверил:

Наших кровей ... Эк-гм ... Ишь ты! ..


Ты на чем приехал , батя? - спросил Григорий.
В дышлах, на кобылеикс да на Петровом .
Ехал бы на одной, моего бы припрягли .
Не к чему, пущай порожнем идет . А конь справный.
Видал?
Чудок поглядел.
Говорили о разных нестоящих вещах , волнуемые одним
общим . АJ(синья не вмешивалась в разговор, сидела на
кровати, как в воду опущенная . Каменпо набухшие груди
распирали ей створки кофты . Она заметно потолстела после
родов, обрела новую, уверенно-счастливую осанку.
Легли спать поздно . Прижимаясь к Григорию, А1tсинья
мочила ему рубаху рассолом слез и молоком, стекавшим из
певысосанных грудей .
Помру с тоски ... Иак я одна буду?
Небось, - таким же шепотом отзывалея Григорий.
-
Ночи длинные ... дитё не спит. Иссохну об тебе ...
-
Вздумай, Гриша,- четыре года!
В старину двадцать пять лет служили, гутарют.
На что мне старина ...
Ну, будя!
Будь она проклята, служба твоя , разлучница!
Приду в отпуск.
В отпуск , - эхом стонала Аксинья, всхлипывая в
сморкаясь в рубаху,- покеда придешь, в Дону воды много
стекет ...
t98
- Не скули ... Как дождь осенью, так и ты: одно да
добро.
- Тебя б в мою шкуру!
Уснул Григорий перед светом. Аксинья покормила дитя
11, облокотившись, не мигая, вглядывалась в мутно чернев­
анис линии Григорьева лица, прощалась. Вспомнилась ей
та ночь, коrда она уговаривала его в своей горнице идти на
1\убань; так же только месяц был да двор за окном белел,
:~атопленный лунным половодьем.
Так же было, а Григорий сейчас и тот и не тот. Легла за
аалечи длинная, протоптанная днями стежка ...
Григорий повернулся на бок, сказал внятно:
- На хуторе Ольшанском ... - и смолк.
Аксинья пробовала уснуть, но мысли разметывали сон,
как ветер копну сена. Она до света продумала об этой бес­
связной фразе, подыскивая к пей отгадку ... Лаптелей
Прокофьевич проснулся, лишь чуть запенился на обы­
llевших окнах свет.
- Григорий, вставай, светает!
Аксинья, привстав на колени, надела юбку; вздыхая,
долго искала спички.

Пока позавтракали и уложилось - рассвело. Синими


переливами играл утренний свет. Четко, как врезаввый
в снег, зубчатился плетень, и, прикрывая нежную сирене­
вую дымку неба, темнела крыша конюшни.
Лаптелей Прокофьеввч отправился запрягать. Григо­
рий оторвал от себя исступленно целовавшую его Аксинью,
пошел простаться с дедом Сашкой в остальными.
Закутав ребенка, Аксинья вышла провожать.
Григорий коснулся губами · влажного лобика дочери,
подошел к коню.

Садись в сани! ..- крикнул отец, трогая лошадей .


-
Не, верхом я.
-
Григорий с рассчитанвой медленностью затягивал под­
пруги, садился на коня 11 разбирал поводья. Аксинья,
касаясь пальцами его ноги, часто повторяла:

- Гриша, погоди ... что-то хотела сказать ... - И морщи­


лась, вспоминая, растерянная, дрожащая.

- Ну, прощай! Дитё гляди . .. Поеду, а то батя вон


а·де уж ...
- Погоди, родимый! .. - Аксинья левой рукой хватала
холодное стремя, правой приж11мая завернутого в полу
ребенка, и глядела ненасытно, и не было свободной руки,
чтобы утереть слезы, падавшие на широко открытых неми­
гающих глаз.

t99
На крыльцо вышел Вениамин .
- Григорий, паи зовет.
Григорий выругался, взмахнул плетью и поскакал с11
двора . Аксинья бежала за ним следом , застревая в сугро­
бах, засыпавших двор, и неловко вснидывая обутыми
в валенки ногами.

На гребне Григорий догнал отца. Крепясь, оглянулся.


Аксинья стояла у ворот, прижимая н груди закутанного
в полу ребенка , ветер трепал, кружил на плечах ее концы
красного шалевого платка .

Григорий поравнялся с санями . Поехали шагом . Паи­


телей Пронофьсвич повернулся спиной н лошади, спро-
сил :

Значится, не думаешь с женой жить?


ДавнишtiИЙ сказ ... отгутарили ...
Не думаешь, стал быть?
Стал быть, так.
Не слыхал, что она руки на себя накладывала?
Слыхал.
От кого?
В станицу папа возил , хуторных припало повидать.
А бог?
Что ж, батя, на самом-то деле ... что с возу упало, то
пропало .

- Ты мне чсртовую не расписывай! Я с тобой по добру


гутарю,- озлобляясь, зачастил Пантелей Прокофьевич .
- У меня вон дитё; об чем гутарить? Теперича уж не
прилепишься .

- Ты гляди ... не чужого вскармываешь?


Григорий побледнел: тронул отец незарубцованную
болячку. Все время после рождения ребенка Григорий
мучительно вынашивал в себе, таясь перед Аксиньей , перед
самим собой, подозрение . По ночам, когда спала Аксинья,
он часто подходил к люльке , всматривался, выиснивая

в розово-смуглом лице ребенка свое, и отходил такой же


неуверенный , как и раньше . Темно-русый, почти черный
был и Степан , - как узнать, чью кровь гоняет сердце по
голубеющей сетке жил, просвечивающей под кожей ре­
бенка? Времснами ему каза.!lось, что дочь похожа па него,
иногда до боли ·напоминала она Степана . К ней ничего не
чувствовал Григорий, разве только неприязнь за те мину­
ты, которые пережил, когда вез корчившуюся в родах

Аксинью по степи. Раз как-то (Аксинья стряпала па ку­


хне) вынул дочь из люльки и, сменяя мокрую пеленку,
почувствовал острое, щиплющее волнение . .. Воровато на-

200
t·11улся , пожал зубами красный оттопырепный палец на
tюre.

Отец безжалостно кольнул в больное, и Григорий,


с·.1ожив на луке ладони, глухо ответил:

- Чей бы ни был , а дитя не брошу.


Пантелей Прокофьевич, не поворачиваясь, махнул на
Jtошадей кнутом.
- Наталья спортилась с того разу ... Голову криво
держит, будто параликом зашибленная. Жилу нужную
11еререзала, вот шею-то и кособочит.
Он помолчал . Скрипели полозья, кромсая снег; щелкал
110дковами, засекаясь, Григорьев конь .
- Что ж она , как? - спросил Григорий, с особенным
nниманием выковыривая из конской гривы обопревший
репей.
- Очунелась, никак . Семь месяцев лежала . На троицу
nовзят доходила. Поп Панкратий соборовал... А посля
отошла. С тем поднялась, поднялась и пошла . :Н:осу-то
11ырнула под сердце, а рука дрогнула, мимо взяла , а то

б концы ...
- Трогай под горку.- Григорий махнул плетью и,
опережая отца, брызгая в сани снежными, из-под копыт,
ошлепками, зарысил , привстав на стременах .

-Наталью мы возьмем! - кричал, догоняя его, Паите­


лей Прокофьевич . - Не хочет баба у своих жить . Надысь
видал ее, кликал, чтоб шла к нам .
Григорий не отвечал . До первого хутора ехали молча,
и больше разговора об этом Паител ей П рокофьевич не
заводил .

За день сделали верст семьдесят. На другие сутки


(в домах уже зажгли огни) приехали в слободу Маньково .
- А в каком квартале вёшенские? - спросил Паите­
лей Прокофьевич у первого встречного.
- Держи по большой улице .
На квартире, в которую попали, стояло пять призывни­
коn с проnожавшими их отцами.

- С каких хуторов?- осведомился Пантелей Про­


кофьевич, заводя лошадей под навес сарая.
С Чиру,- густо ответили ltЗ темноты .
- А с хутора?
- С l\арrина есть, с Наполова, с Лиховидова, а вы
откель?
- С :Н:укуя,- засмеялся Григорий , расседлывая коня
и щупая вспотевшую под седлом конскую спину.

Наутро станичный атаман Вешенской станицы Дударев

201
привел вешенцев на врачебную комиссию. Григорий уви­
дел хуторных ребят-одногодков; Митька Коршунов на
высоком светло-гнедом копе, подседлаином новехопьким

щегольским седлом, с богатым нагрудником и наборной


уздеч1юй, еще утром проскаitал к колодцу и, завидев Григо­
рия, стоявшего у ворот своей квартиры, прожег мимо, не
здороваясь , придерживая левой руной надетую набекрень
фуражку.
В холодной комнате волостного правления раздевались
по очереди . М11мо сновали военные писаря 11 помощник
пристава, в коротких лакированных сапожках частил мимо

адъютант окружного атамана ; перетень его с черным ка ­

мнем и розовые припухшие белки красивых черных -глаз


сильнее оттеняли белизну кожи и аксельбантов. Из комва­
ты просачивались разговор врачей , отрывистые замечания.
- Шестьдесят девять.
- Павел Иванович, дайте чернильный карандаш , -
близко, у двери, хрипел похмельный голос.
Объем груди ...
Да, да, явно выраженная наследственность.
Сифилис, запишите.
Что ты рукой-то закрываешься? Не девка .
Сложен -то как ...
... хуторе рассадник этой болезни . Необходимы осо­
бые меры . Я уже рапортовал его превосходительству.
- Павел Иванович, посмотрите на сего субъекта. Сло­
жен-то каково?
- Мда-а-а ...
Григорий раздевался рядом с высоким рыжеватым
парнем с хутора Чукаринского . Из дверей вышел писарь,
морщиня на спине гимнастерку, четко сказал:

- Павфилов Севастьян, Мелехов Григорий .


- Скорей! - испуганно шепнул сосед Григория , кра-
снея и выворачивая чулок .
Григорий вошел, веся на спине сыпi<ие мурашки. Его
смуглое тело отливало цветом томленого дуба. Он конфу­
зился, глядя на свои ноги, густо поросшие черным волосом.

В углу на весах стоял голый угловатый парень. Нто-то, по


виду фельдшер, передвинув мерку, крикнул:
- Четыре, десять. Слезай.
Унизительная процедура осмотра волвовала Григории .
Седой , в белом, доктор ослуша.11 его трубкой, другой, Помо·
ложе, отдирал веки и смотрел на язык, третий - в роговых
очках - вертелся позади , потирая руки с засученными по

локоть рукавами .

202
- На весы.
Григорий ступил на рубчатую холодную платформу.
- Пять, шесть с половиной,- щелкнув металлической
111шеской, определил весовщик.
Что за черт, не особенно высокий ... - замурлыкал
седой доктор, за руку поворачивая Григория кругом.
- Уди-ви-тельно! - заикаясь, поперхнулся другой,
но моложе.

- Сколько? - изумлепно спросил один из сидевших за


столом.

- Пять пудов, шесть с половивой фунтов,- не опу­


ская вздернутых бровей, ответил седой доктор.
- В гвардию? -спросил окружной военный пристав,
наклоняясь черной прилизаиной головой к соседу за сто­
лом.

- Рожа бандитская ... Очень дни.


- Послушай, повсрнись! Что зто у тебя на спине? -
ирикнул офицер с погонами полковника, нетерпеливо стуча
пальцем по столу.

Седой доктор бормотал непонятное, а Григорий, повора­


чиваясь к столу спиной, ответил, с трудом удерживая
дрожь, рябью ПОI<рывшую все тело:
- С весны простыл . Чирьт<и это.
1\ концу обмера чины, посоветовавшись за столом,
решили :

- В армию.
- В Двенадцатый полк, Мелехов. Слышишь?
Григория отпустили. Направляясь к двери, он услышал
брезгливый шепот:
Нель-зя-а-а. Вообразите, ув11дит государь такую
рожу, что тогда? У него одни глаза ...
Переродок! С Востока, наверное.
Притом тело нечисто, чирьи ...
Хуторные, ожидавшие очеред11, окружили Гриrо ­
IНIЯ.
Ну IШК, Гришка?
1\уда?
В Атаманский, небось?
Сколько заважил на весах?
Чикиляя на одной ноге, Григорий просунул ногу в шта­
lшну, ответил сквозь зубы:
- Отвяжитесь, какого черта надо? Куда? В Двенадца­
тый полк.
- Коршунов Дмитрий, 1\аргин Иван.- Писарь высу­
llул голову.

203
На ходу застегивая по.1ушуб01,, Григорий сбежаJ& ~~
крыльца .

Ростепель дышала теплым ветром, парилась оголеннан


местами дорога. Через улицу пробегали клохчущие куры,
в лужине, ПО!{ рытой косой плывущей рябью, шлепали гуси.
Лапы их розовели в воде, оранжево-красные, похожие 1111
за}юненные морозом осенние дистья.

Через день начался осмотр лошадей . По площади


засновали офицеры; развевая полами шинелей, прошли
ветер&tнарный врач и фельдшер с кономером. Вдоль ограды
длинно выстроились разномастные лошади. 1:\ поставленно­
му среди площади столику, где писарь записывал результа­

ты осмотра 11 обмера , оскользаясь пробежал от весов


вешенский станичный атаман Дударев , прошел военный
пристав, что-то объясняя молодому сотнику, сердито дры­
гая нога~tи .

Григорий, по счету сто восьмой, подвел коня к весам.


Обмерили все участки на конском теле, взвесили его, и не
успел 1юнь сойти с нлатформы,- ветеринарный врач сно­
ва , с привычной властностью, взял его за верхнюю губу ,
осмотре.'I рот; сильно надавливая, ощупал грудпые мышцы

и, как паук , перебирая цепкими пальцами, перекинулся


к ногам.

Он с;кимал коленные суставы, стукал по связкам сухо ­


жилий , жал кость над щетками ...
Долго выслуш1tвал и выщупывал насторожившегося
коня и отошел, развевая полами белого халата, сея вокруг
терпкий запах карболовой кислоты .
1:\оня забраковали . Не оправдалась надежда деда Саш­
ки, и у дошлого врача хватило «хисту& найти тот потаен­
ный изъян, о котором говорил дед Сашка .
Взволнованный Григорий посоветовался с отцом и че­
рез полчаса, между очередью, ввел па весы Петрова коня.
Врач пропустил его, почти не осматривая .
Тут же неподалеку выбрал Григорий место посуше и,
расстелив попону, выложил на нее свое снаряжение; Паи­
телей Прокофьевич держал позади коня , переговариваясь
с другим стариком, тоже проnожавшим сына .

Мимо них в бледно - серой шинели и серебристой караку­


левой папахе прошел высокий седой генерал. Он СЛеi;Ка
заносил вперед Jiевую ногу, помахивая рукой , затянутой
в белую перчатку .
- Вон окружной атаман,- шепнул Пантелей Про­
кофьевич, тол1tая сзади Григория .
- Генерал, видно?
204
- Генерал-майор Макеев. Строгий дуром!
Позади атамана толпой шли приехавшие из полков
и батарей офицеры. Один подъесаул, широкий в плечах
и бедрах, в артиллерийской форме, громко говорил товари­
щу, высокому красавцу-офицеру из лейб-гвардии Атамап­
~~ кого полка:

... Что за черт! Эстонская деревушка, народ преиму­


-
щественно белесый, и таким резким контрастом эта де­
llушка, да ведь не одна! Мы строим различные предположе­
ния и вот узнаем, что лет двадцать назад ... - Офицеры
шли мимо , удаляясь от места, где Григорий рас.юiады­
IШЛ на попоне свою казацкую справу, и он, за ветром, с

трудом расслышал покрытые смехом офицеров послед-


11Ие слова артиллериста-подъесаула: - ... оказывается,
стояла в этой деревушке сотня вашего Атаманского
nолка.

Писарь пробежал, застегивая дрожащими, и:~мазанны­


ми в химических чернилах пальцами пуговицы сюртука,

вслед ему помощник окружного пр11става, распалясь, кри­

чал:

- В трех экземплярах, сказано тебе! Закатаю!


Григорий с любопытством всматривался в незнакомые
лица офицеров и чиновников. На нем остановил скучающие
влажные глаза шагавший мимо адъютант и отвернулся,
повстречавшись с внимательным взглядом; догоняя его,

nочти рысью, шел старый сотник, чем-то в::~волнованный,


кусающий желтыми зубами верхнюю губу . Григорий заме­
тил, как над рыжей бровью сотника трепетал, трогая веко,
живчик.

Под ногами Григория лежала иенадеванная попона, на


ней порядком разложены седло с окованным, крашенным
в зеленое ленчиком, с саквами и задними сумами, две шине­

ли, двое шаровар, мундир, две пары сапог, белье, фунт


и пятьдесят четыре золотника сухарей, банка консервов,
крупа и прочая, в полагаемом для всадника количестве,

снедь.

В раскрытых сумах вИднелся круг - на четыре ноги -


nодков, ухнали, завернутые в промаеленную тряпку, ши­

твянка с двумя иголками и нитками, полотенце .

В последний раз огляде.'l Григорий свои пожитки,


nрисел на корточки и вытер рукавом измазанные края

вьючных пряжек. От конца площади медленно тянулась


вдоль ряда Выстроившихея около попон казаков комиссия .

Офицеры и атаман внимательно рассматривали казачье


снаряжение, приседали, подбирая полы светлых шинелей,

205
рылись в сумках, разглядывали шитвянки, на руку орики­

дывали вес сумок с сухарями.

- Г ля, ребята, вон энтон длинный,- говорил парень,


стоявший рядом с Григорием, указывая пальцем на окруж­
ного военного ористава,- копает, как кобель хориную
порЮ.
Ишь, ишь, чертило! .. Суму выворачивает!
Долщно, непорядок, а то б не стал требушить.
Чтой-то он, никак, ухиали считает? ..
Во кобель!
Разговоры постепенно смолкли, комиссия подходила
ближе, до Григория оставалось несколько человек. Окруж­
ной атаман в левой руке нес перчатку, оравой помахивал,
не сгибая ее в локте. Григорий подтянулся, позади пока­
шливал отец. Ветер нес по площади запах конской мочи
и подтаявшего снега. Невеселое, как с похмелья, посматри­
вало солнце .

Группа офицеров задержалась около казаl(а, стоявшего


рядом с Григорием, и по одному перешли к нему.
- Фамилия, имя?
- Мелехов Григорий .
Пристав за хлястик ориподнял шинель, понюхал под­
кладку, бегло пересчитал застежки; другой офицер, с пого­
нами хорунжего, мял в пальцах добротное сукно шаровар;
третий, нагибаясь так , что ветер па спину ему запрокиды­
вал полы шинели, шарил по сумам. Пристав мизинцем
и большим пальцем осторожно, точно к горячему, ори­
коснулся к тряпке с ухналями, шлепая губами, считал.
- Почему двадцать три ухналя? Это что такое? -он
сердито дернул угол тряпки.

Никак нет, ваше высокоблагородие, двадцать че-


ты ре.

Что я, слепой?
Григорий суетливо отвернул заломившийся угол, ори­
крывший двадцать четвертый ухналь, пальцы его, шерохо­
ватые и черные, слегка орикоспулись к белым, . сахарным
пальцам ористава. Тот дернул руку , словно накололся,
потер ее о боковину серой шинели; брезгливо морщась,
надел оерчатку .

Григорий заметил это; выпрямившись, зло улыбнулся.


Взгляды их столкнулись, и пристав, краснея верхушками
ЩеК, ПОДНИЛ ГОЛОС:

- Кэк смзтришь! Кэк смэтришь, казак? - Щека его,


с орисохшим у скулы бритвенным порезом, заруминела
сверху донизу.- Почему вьючные прижки не в порядке?

206
:Jто еще что такое? Казак ты или мужицкий лапоть? .. Где
отец?
Пантелей Прокофьевич дернул коня за повод, сделал
шаг вперед, щелкнув хромой ногой .
- Службу не знаешь? .. - насыпалея на него пристав,
алой с утра по случаю проигрыша в преферанс.
Подошел окружной атаман, и пристав стих . Окружной
тtшул носком сапога в подушку седла,- икнув, перешел

к следующему. Эшелонный офицер того полка, в который


попал Григорий, вежливенько перерыл все - до содержи­
мого шитвянки, и отошел последним , пятясь, закуривая на

ветру .

Через день поезд, вышедший со станции Чертково, пер


состав красных вагонов , груженных казаками, лошадьмн
и фуражом, па Лисин-Воронеж.
В одном из них, привалившись к дощатой кормушке,
стоял Григорий. М11мо раздвинутых дверок вагона скользи­
ла чужая равнинная земля, вдали каруселила голубая
и нежная прядка леса.

Лошади хрустели сеном, переступалн, чуя зыбкую


опору под ногами.

Пахло в вагоне степной полынью, конским потом,


вешней ростепелью, и, далекая, маячила па горнзонте
прядка леса, голубая , задумчивая и педоступпая, как ве­
••ерняя неяркая звезда.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

В марте 1914 года в ростепельный веселый день пришла


Наталья к свекру . Пантелей Прокофьевич заплетал пуши­
стым сизым хворостом разломанный бугаем плетень.
С крыши капало, серебрились сосульки, дегтярными по­
лосками чернели па карнизе следы стекавшей rюгда-то
воды.

Ласковым телком притулялось к оттаявшему бугру


рыжее потеплевшее солнце, и земля набухала, на меловых
мысах, залысинами стеш1вших с обдонского бугра , малахи­
том зеленела ранняя трава .

Наталья, изменившаяся и худая , подошла сзади к


свекру, наr(Jiонила изуродованную, покривленную шею.

-Здорово живете, батя .


-Натальюшка! Здорово, милая, здорово! - засуетил-
ся Пантелей Прокофьевич. Хворостина, выпавшая из рук
его, свилась и выпрямилась. - Ты чего ж это глаз не ка­
жешь? Ну, пойдем в курень, погоди, мать-то тебе возраду­
ется.

- Я, батя, пришла ... - Наталья неопределенно повела


рукой и отвернулась.- Коль не прогоните, останусь на­
вовсе у вас ...
Что ты, что ты, любушка! Аль ты нам чужая?
-
Григорий вон прописал в письме ... Он, девка, об тебе нака­
зывал справиться .

Пошли в курень. Пантелей Прокофьевич хромал су­


етливо и обрадованно.
Ильинична, обнимая Наталью, уронила частую цепку
слез, шепнула, сморкаясь в завеску:

-Дитл б надоть тебе ... Оно б его присушило . Ну,


садись. Сем-иа я блинчиков достану?
- Спаси Христос, маманя . Я вот ... пришла ...
Дуняшка, вся в зареве румянца, вскочила с надворья
в кухню и с разбегу обхватила Натальины колени .

208
- Бесстыжая! Забыла про нас! ..
- Сбесилась, кобыла! - крикнул притворно-строго на
11сс отец.

- Большая-то ты какая ... - роняла Наталья, разжи­


М/\Я Дуняшкины руки и заглядывая ей в лицо.
Заговорили разом вес, персбивая друг друга 11 замолкая.
Ильинична, подпирая щеку ладонью, горюнилась, с болью
ьг.rtядываясь в непохожую на прежнюю Наталью.
- Совсем к нам? - допытывалась Дуняшка, теребя
Натальины руки.
- Нто его знает ...
- Чего ж там, родная жена да гдей-то будет жить!
Оставайся! - решила Ильинична и угощала сноху, двигай
по столу глиняную чашку, набитую блинцами.
Пришла Наталья к свекрам после долгих колебаний.
Отец ее не пускал, покрикиnал и стыдил, разубеждая, но ей
неловко было после выздоровления глядеть на своих 11 чув­
ствовать себя в родной когда-то семье почти чужой. По­
пытка на самоубийство отдалила ее от родных. Пантелей
Прокофьевич сманивал ее все время после того, как прово­
дил Григория на службу. Он твердо решил взять ее в дом
и примирить с Григорием.
С того дня Наталья осталась у Мелеховых. Дарья
внешне ничем не проявляла своего недовольства; Петро
был приветлив и родствен, а косые редкие взгляды
Дарьи искупались горячей Дуняшкиной привязаннос­
тью к Наталье и отечески-любовным отношением ста­
риков.

На другой же день, как только Наталья перебралась


к свекрам, Пантслей Прокофьевич под свой указ заставил
Дуняшку писать Григорию письмо.

«Здравствуй, дорогой сын наш, Григорий Пантелеевич!


Шлем мы тебе нижайший поклон и от всего родительского
сердца, с матерью твоей Василисой Ильинишной, роди­
тельское благословение. Rланяется тебе брат Петр Панте­
леевич с супругой Дарьей Матвеевной и желает тебе
здравия и благополучия; ишо кланяется тебе сестра Евдо­
кея и вес домашние. Письмо твое, пущенное от февраля
nятого числа, мы получили и сердечно благодарим за него.
А если, ты прописал, конь засекается, то заливай ему
свиным нутряным салом, ты знаешь, и на задок не подновы­

nай, 1юли нету склиэости, или, сказать, гололедицы. Жена


твоя Наталья Мироновна проживает у нас и находится
в здравии и благополучии .

209
Сушеной вишни мать тебе посылает и пару шерстя11ых
чулок , а ишо сала и разного гостинцу. Мы все живы и здо­
ровы, а дите у Дарьи померло, о чем сообщаем. Надысь
крыли с Петром сараи, и он тебе велит коня блюсть и coxpu ·
пять . Коровы потелились; старая кобыла починает, отбила
вымя , и видно как жеребенок у ней в пузе стукает. ПонрыJJ
ее с станишвой конюшни жеребец по кличке ((Донец•, и на
пятой поделе поста ждем . Мы рады об твоей службе и что
начальство одобряет тебя. Ты служи , как и полагается. За
царем служба не пропадет . А Наталья теперitча будет у пас
проживать , и ты об этом подумай. А ишо беда : на масленую
зарезал зверь трех овец. Ну, бывай здоров и богом храни­
мый. Про жену не забывай, мой тебе приказ . Она ласковая
баба и в законе с тобой . Ты борозду не ломай и отца слухай.
Твой родитель, старший урядпик
Пантедей Me.ttexoв».

Полк Григория стоял в четырех верстах от русско­


австрийской границы , в местечке Радзивиллово. Григорий
писал домой изредка. На сообщение о том, что Наталья
пришла к отцу, ответил сдержанно, просил передать ей
поклон; содержание писем его было уклончиво и мутно.
Пантелей Прокофьевич заставлял Дуняшку или Петра
перечитывать их по нескольку раз, вдумываясь в зата­

енную меж строк неведомую Григорьеву мысль. Перед


пасхой оп в письме прямо поставил вопрос о том, будет ли
Григорий по возвращении со службы жить с женой или по­
прежпему с Аксиньей .
Григорий ответ задержал . После троицы получнJIИ от
него короткое письмо. Дуняшка читала быстро, глотая
концы слов, и Пантелей Прокофьевич с трудом поспевал
улавливать смысл, откидывая бесчисленные понлоны и
расспросы. В конце письма Григорий касался вопроса
о Наталье:

(( ... Вы просили, чтоб я прописал, буду я аль нет жить


с Натальей, но я вам, батя, скажу, что отрезанную краюху
не прилепишь. И чем я Наталью теперь примолвлю, как у
меня, сами знаете, дите? А сулить я ничего не могу, и мне
об этом муторно гутарить. Нады поймали на границе одного
с контрабандой, и вам довелось его повидать, объясняет,
что вскорости будет с австрийцами война и царь ихний
будто приезжал к границе, осматривал, откель зачинать
войну и какие земли себе захапать . Как зачнется война,
может, и я живой не буду , загодя нечего решать• .

210
•••
Наталья работала у свекра и жила, взращивая бессозна­
ТIIJJьную надежду на возвращение мужа, опираясь на нее

1111Дломленным духом. Она ничего не писала Григорию, но


110 было в семье человека, кто бы с такой тоской и болью
тtшдал от него письма.

Обычным, нерушимым порядком шла в хуторе жизнь:


/lо3вратились отслужившие сроки казаки, по будням се­
IIОНькая работа неприметво сжирала время, по воскресень­
нм с утра валили в церковь семейными табунами; шли
К113аки в мундирах и праздничных шароварах; длинными

шуршащими подолами разноцветных юбок мели пыль ба­


бы, туго затянутые в расписные кофточки с буфами 11а
морщивенных рукавах.

А на квадрате площади дыбились задравные оглобли


11овозок, визжали лошади, сновал развый народ; около
пожарного сарая болгары-огородники торговали овощной .
с11едью, разложенной на длинных ряднах, позади них
кучилась оравами ребятишки, глазея на распряженных
верблюдов, надменно оглядывавших базарную площадь,
и толпы народа, перекипавшие красвооколыми фуражками
и цветастой россыпью бабьих платков. Верблюды пенво
11сретирали бурьянную жвачку, отдыхая от постоявной
работы на чигире, и в зеленоватой совной полуде застывали
их глаза.

По вечерам в топотвом звоне стовали улицы, игрища


всплескивались в песнях, в пляске под гармошку, и лишь

поздней ночью догорали в теплой сухмеви последние на


окраинах песни.

Наталья на игрища не ходила, с радостью выслушивала


бесхитростные Дуняшкипы рассказы. Невидя выровнялась
Дуняшка в статuую и по-своему красивую девку. Рано
вызрела, как яблоко-скороспелка. В этом году, отрешая от
ушедшего отрочества, приняли ее старшие подруги в деви­

чий свой круг. Вышла Дуняшка в отца: приземистая собой,


смуглая.

Пятнадцатая весна минула, не округлив тонкой углова­


той ее фигуры. Была в ней смесь, жалкая и наивная,
детства и расцветающей юности: крепли и заметно выпира­
JIIt под кофтенкой пебольшие, с кулак, груди, раздавалась
• плечах; а в длинных, чуть косых разрезах глаз все те же
11астенчивые и озорные искрились черные, в синеве белков
миндалины. Приходя с игрищ, она Наталье одной paccкa-
11/olllaлa немудрые свои секреты.

211
Наташа, светочка, что-то хочу рассказать ...
Ну, расскажи.
Мишка Кошевой вчерась целый вечер со мной
просидел на дубах возля гамазинов.
Чего же ты скраснелась?
И ничуть!
Глянь в зеркало - чисто полымя .
Ну, погоди! Ты ж пристыдила ...
Рассказывай, я не буду.
Дуняшка смуглыми ладонями растирала полыхавшие
щеки, прижимая пальцы к вискам, вызванивала молодым

беспричинным смехом:
- «Ты, гутарит, как цветок лазоревый! .. •
- Ну-ну? - подбадривала Наталья, радуясь чужой
радости и забывая о своей растоптавной и минувшей.
- А я ему: «Не бреши, Мишка!• А он божится.­
Дувяшка бубенцами рассыпала смех по горнице, мотала
головой, и черные, туго . заплетенвые косички ящерицами
скользили по плечам ее и по спине.

Чего ж он ишо плел?


Утирку, мол, дай на память.
Дала?
Нет, говорю, не дам. Поди у своей крали попроси. Он
ить с Ерофеевой снохой ... Она жалмерка, гуляет.
Ты подальше от него.
Я и так далеко.- Дуняшка, осиливая пробивающую­
ся улыбку, рассказывала: - С игрищ идем домой, трое нас,
девок, и догоняет нас пьяный дед Михей. «Поцелуйте,
шумит, хороши мои, по семаку 1 отвалю•. Как кинется на
нас, а Нюрка его хворостиной 'Через лоб. Насилу убеглиl
Сухое тлело лето. Против хутора мелел Дон, и там, где
раньше быстрилось шальное стремя, образовался брод, на
тот берег переходили быки, не замочив спины. Ночами
в хутор сползала с гребня густая текучая духота, ветер
насыщал воздух пряным запахом прижженных трав. На
отводе горели сухостойнЫе бурьяны, и сладкая марь неви­
димым пологом висела над Обдоньем. Ночами густели за
Доном тучи, лопалось сухо и раскатисто громовые удары,
но не падал на землю, пышущую горячечным жаром,

дождь, вхолостую палила молния, ломая небо на остроу­


гольные голубые краюхи.
По ночам на колокольне ревел сыч . Зыбкие и страшныо
висели над хутором крики, а сыч с колокольни перелетал на

1 С е м а к - две копейки .
212
ю1адбище, ископыченное телятами, стонал над бурыми
аатравевшими могилами .

- Худому быть,- пророчили старики, заслышав с


кладбища сычиные выголоски.
Война пристигнет.
Перед турецкой кампанией накликал так вот.
Может, опять холера?
Добра не жди, с церкви к мертвецам слетает.
Ох, мидостивец, Микола-угодник ...
Шумилин Мартин, брат безрукого Алексея, две ночи
караулил орокпятую птицу под кладбищенской оградой, но
сыч - невидимый и таинственный - бесшумно пролетал
над ним, садился на крест в другом конце кладбища, сея
над сонным хутором тревожные клики . Мартин неприс­
тойно ругался, стреляJI в черное обвислое пузо проплы­
вающей тучи и уходил . Жил он тут же под боком . Же­
на его, пугливая хворая баба, плодовитая, как кроль­
чиха,- рожавшая каждый год,- встречала мужа упре­
ками:

- Дурак, истованный дурак! Чего он тебе, вражина,


мешает, что ли? А как бог накажет? Хожу вот на оосJiедях,
а ну как не разрожусь через тебя, чертяку?
- Цыц, ты! Небось, разродишься! Расходилась, как
бондарский копь. А чего он тут, проклятый, в тоску вгоня­
ет? Беду, дьявол , кличет. Случись война - заберут, а ты их
вон сколько нащенила.- Мартин махал в угол, где на
полсти плелись мышиные писки и храп спавших вповалку

детей .
Мелехов Пантелей, беседуя на майдане со стариками,
веско доказывал :

- Пишет Григорий наш, что астрицкий царь наез­


жал на границу и отдал приказ, чтоб всю свою войску со­
I' Нать в одну месту и идтить на Москву и Петербург.
Старики вспоминали минувшие войны, делилось пред-
положениями :

Не бывать войне, по урожаю видать.


Урожай тут ни при чем .
Студенты мутят, небось.
Мы об этом последние узнаем.
На к в японскую войну.
А коня сыну-то справил?
Чего там загодя ...
Брехни это!
А с кем война-то?
С турнами из-за моря . Морю никак не разделют .

213
- И чего там мудреного? Разбили на улеши, вот ка н мы
траву, и дели!
Разговор замазывался шуткой, 11 старики расходились .
Караулил людей луговой скоротечный покое, доцветало
за Доном разнотравье, невровень степному, Jtвёлое и педу­
ховитое . Одна земля, а соки разные высасывает трава; за
бугром в степи клеклый чернозем, что хрящ : табун проме­
тется - копытного следа не увидишь; тверда земля, и

растет по ней трава сильная, духовитая , лошади по пузо;


а возле Дона и за Доном мочливая, рыхлая почва гонит
травы безрадостные и никудышные, брезгает ими и скотина
в иной год.
Отбивали косы по хутору, выстругивали грабельники,
бабы квасы томили косарям на утеху, а тут приспел случай,
колыхнувший хутор от края до другого: 11риехал становой
пристав со следователем и с червозубым мозглявенькии
офицером в форме, досель не виданной; вытребовали атама­
на, согнали попятых и прямиком направились к Лукешке­
косой .
Следователь нес в руке парусиновую фуражку с фор­
менным значком. Шли вдоль плетня левойстороной улицы,
на стежке лежали солнечные пятна, и следователь, насту­

пая на них запыленными ботинками, расспрашивал атама ­


на, по-петушиному забегавшего вперед:
Приезжий Штокмаи дома?
Так точно, ваше благородие .
Чем оп занимается?
Известно, мастеровщина ... стругает себе.
Ничего не замечал за ним?
Никак пет.
Пр11став на ходу давил пальцами угнездившийся меж
бровей прыщ: отдувался, испревая в суконном мундире.
Чернозубый офицерик ковырял в зубах солом11ю:ой, мор­
щил обмяклые в красноте складки у г лаз.
- Кто у него бывает? - допытывался следователь,
отводя рукой забегавшего наперед атамана.
Бывают, так точно . Иной раз n карты поигрывают.
Кто же?
С мельницы больше, рабочие .
А кто именно?
Машинист, весовщик, вальцовщик Давыдка и кое·
кто из наших казаков учащивает.

Следователь остановился, поджидая отставшего офице­


ра, фуражкой вытер пот ва переносице . Оп что-то сказап
офицеру, вертя в пальцах пуговицу его мундира, и помахап

214
Rтаману пальцем. Тот подбежал на носках, удерживая ды­
хание . На шее его вздупись и дрожали перепутанные жилы.
- Возьми двух сидельцев и пойди их арестуй . Гони
11 правление , а мы сейчас придем. Попятно?
Атаман вытянулся, свисая верхней частью туловища
так, что на стоячий воротник мундира синим шнуром легла
1~амая крупная жила, и, мыкнув, зашагал обратно .
Штокмаи в исподней рубахе, расстегнутой у ворота,
сидел спиной к двери, выпиливая ручной пилкой на фанере
l<ривой узор.
Потрудитесь встать. Вы арестованы.
В чем дело?
Вы две комнаты занимаете?
Да .
Мы у вас произведем обыск . -Офицер, зацепившись
шпорой о коврик у порога, прошел к столику и, щурясь,
ваял первую попавшуюся книгу .

Позвольте ключи от этого сундука.


- Чему я обязав, господин следователь? ..
- Мы успеем с вами поговорить. Понятой, ву-ка!
Из второй комнаты выглянула жена Штокмана, оставив
дверь неприкрытой . Следователь, за ним писарь прошли
туда .

Это что такое? -тихо спросил офицер, держа на


отлете книгу в желтом переплете .

- Книга . - Штокмаи пожал плечами.


- Остроты прибереги для более подходящего случая .
Я тебя попрошу отвечать на вопросы иным порядком!
Штокмаи приеловился к печке, давя кривую улыбку .
Пристав заглянул офицеру через плечо и перевел глаза на
Штокмана.
-