Вы находитесь на странице: 1из 21

altaica.nm.

ru
О проекте Китай Корея Маньчжурия Монголия Приамурье Галереи Ссылки Форум Гостевая

Жизнеописания Ци Цзигуана и Мао Юаньи.


(прообраз исследования)

Оглавление

Введение.
Ци Цзигуан (戚繼光).
Мао Юаньи (茅元儀).
Сравнительная характеристика военных взглядов Ци Цзигуана и Мао Юаньи.
Ци Цзигуан, Мао Юаньи - факты из биографий..
Использованная литература.

Введение.

Несмотря на постоянно возрастающий интерес широких кругов читателей к военному


делу стран дальневосточного региона возникает странная и даже досадная ситуация – при
все увеличивающихся тиражах публикаций на тему восточных боевых искусств до сих пор
не появилось ни одного квалифицированного труда, посвященного основоположнику
самой широко распространенной в регионе пехотной тактики – Чжэцзян бинфа (浙江兵
法) – китайскому военачальнику Ци Цзигуану, и не сказано ни одного слова о реальной
деятельности одного из крупнейших военных теоретиков конца периода Мин[1] – Мао
Юаньи, чей трактат «У бэй чжи» (武備志) стал настольной книгой для многих поколений
дальневосточных военных.

Более того, личности этих военных деятелей постоянно упоминаемые в литературе,


посвященной китайским боевым искусствам, все более обрастают фантастическими
подробностями и утрачивают черты реальности. Так, в последнее время наблюдается
стойкая тенденция к изображению Ци Цзигуана основоположником современного ушу,
причем эта тенденция поддерживается даже таким авторитетным знатоком в данной
сфере синологии, как профессор А.А. Маслов. Известный отечественный востоковед В.В.
Малявин неправильно приписывает создание трактата «Цзисяо синьшу», составленного
Ци Цзигуаном в 1560 г. некоему военачальнику эпохи Мин Шу Сюйгуану[2]. А появление
в 2004 г. нового международного коммерческого проекта «1421 – год, когда Китай открыл
мир», основанного на неквалифицированном и откровенно ненаучном толковании
походов китайского флотоводца Чжэн Хэ возникла иная тенденция в освещении главного
труда Мао Юаньи – его труд «У бэй чжи» стал трактоваться как некая лоция, якобы
связанная с «забытыми открытиями» флотов Чжэн Хэ[3].
Рис. 1. Часть навигационной карты из «У бэй чжи».

В связи с этим представляется целесообразным внести некоторую ясность в данный


вопрос и, на основании текста позднесредневекового корейского трактата «Муе тобо
тхонджи» (武藝圖譜通志, 1790) дать представление об основных вехах деятельности этих
двух выдающихся военных деятелей конца периода Мин. В качестве основного источника
для написания прообраза исследования о деятельности двух выдающихся китайских
военачальников нами использовался перевод текста «Муе тобо тхонджи» на современный
корейский язык, выполненный известным корейским специалистом по истории боевых
искусств Дальнего Востока Лим Донгю, занимающимся исследованием этого памятника
военно-теоретической мысли позднесредневековой Кореи с 1975 г.

Оглавление

Ци Цзигуан (戚繼光).

Одно из первых свидетельств о полководческой деятельности Ци Цзигуана мы можем


встретить в «Юйчжуань цзычжи тунцзянь ганьму сань бянь» (1762) под 1562 г., когда он
упоминается как помощник военачальника Юй Даю, нанесшего серьезное поражение
японцам, терроризировавшим население юго-восточных провинций Китая: «1562 г.
Японцы берут губернский город Синхуа. Генерал Юй Даю с помощником Ци Цзигуаном
разбил их. Прежде японцы оставили Чжэцзян. Они покушались на Хуай, Янчжоу, У и
Юэ, но безуспешно, после этого напали на Фуцзянь, разбили более одиннадцати городов,
захватили много богатства и детей обоего пола, побили или изранили чиновников,
солдат и жителей бесчисленное множество»[4].

Это высказывание свидетельствует о Ци Цзигуане, как об уже вполне сложившемся к 1562


г. полководце, который заслуживает упоминания в хронике наряду со своим
непосредственным начальником. Однако на основе информации, почерпнутой из этого
сообщения, основные вехи его жизненного пути не становятся яснее. Что нам известно об
этом военачальнике, имя которого при первом же упоминании в историческом документе
стоит рядом с именем командующего китайскими войсками в Фуцзяни?

Ци Цзигуан был уроженцем уезда Дэнчжоу (登州) провинции Шаньдун (山東). Он


родился в 1528 году в семье, имевшей наследственный чин тысячника. Материальное
положение семьи позволило ему получить хорошее классическое образование, а
наследственное военное звание подразумевало обязательную военную подготовку. Судя
по многочисленным слухам, рассеянным в массе публикаций по истории
дальневосточных боевых искусств и суммированных А.А. Масловым в своем труде
«Традиции и тайны китайского ушу», Ци Цзигуан интересовался существовавшими в те
годы формами единоборств, включая и мастерство ведения боя шестом и палкой в
дополнение к классическим требованиям для китайского образованного конфуцианца,
готовящегося к военной карьере – силовым упражнениям, стрельбе из лука и верховой
езде. Возможно, полученные им в этой сфере знания и сыграли какую-то роль в
продвижении Ци Цзигуана по служебной лестнице, однако вполне очевидно, что Ци
Цзигуан никогда не входил в число высших иерархов буддийской церкви и не возглавлял
буддийскую общину знаменитого в популярной литературе и кинематографе монастыря
Шаолинь, как утверждают авторы «Истоков ушу» А.А. Маслов и А.А. Долин[5].

Рис. 2. Предполагаемый портрет Ци Цзигуана. Публикуется по А.А. Маслову «Традиции и


тайны китайского ушу».

Судя по тексту биографии Ци Цзигуана, приведенному в «Муе тобо тхонджи», он «провел


в военных лагерях 16 лет». Если учитывать, что Ци Цзигуан умер в 1587 г., будучи
назначенным военным чиновником в Гуандун, то можно предположить, что он начал
свою военную деятельность в 1571 г., однако, имея на руках свидетельство «Юйчжуань
цзычжи тунцзянь ганьму сань бянь», мы можем считать, что его военная карьера началась
гораздо раньше – не позднее 1562 г. Из текста биографии Ци Цзигуана становится ясно,
что в войне с японскими пиратами 1547-1570 годов он с самого начала участвовал в
высоком чине цаньцзяна (參將). Следовательно, он начал свою военную карьеру
несколько ранее – можно предположить, что это произошло в 1550-х годах. А.А. Маслов
указывает, что он был отправлен на войну с японцами в 1555 г.[6]. К тому времени он
достаточно долго прожил в столице, куда, как указывает А.А. Маслов, он попал в 1545 г.
после смерти своего отца. В этом случае можно считать, что Ци Цзигуан закончил свою
активную деятельность в качестве военачальника в 1571 г. и далее продолжал служить
одним из военных чиновников в Гуандуне.

Война с вокоу[7], начавшаяся в 1547 г., протекала с переменным успехом – в 1547 г.


пираты разграбили Нинбо и Тайчжоу. В 1549 г. японцы разграбили побережья провинций
Чжэцзян и Фуцзянь. В «Мин ши» сказано: «Услышав о нашествии японцев, все
разбежались и приморье опустело. С тех пор до конца правления Цзяцин не было
спокойных дней». В ответ на это минское правительство лишило Японию права
«предоставлять дань», т.е. отказало воинственному соседу в праве на ведение внешней
торговли и полноценный (естественно, по китайским меркам) дипломатический контакт.
Японские пираты ответили тем, что в 1550 г. разграбили города в низовьях Янцзы и
блокировали Нанкин. Провинциальные войска по ряду причин не отличались
боеспособностью и не могли на равных противостоять японским «пиратам», являвшихся,
на самом деле в большинстве своем, японскими самураями и асигару, обладавшими
высоким уровнем военной подготовки. Войска, находившиеся в личном распоряжении
влиятельных лиц провинций Гуандун и Гуанси были неизмеримо лучше подготовлены и,
когда военачальник Чжан Цзин прибег к их помощи, перебросив их с юга на восток, он
смог одержать крупную победу над вокоу в сражении при Ванцзянцзин в провинции
Чжэцзян. Одновременно с действиями гуанских войск Чжан Цзина цзянсуский
военачальник Цао Баньфу разгромил японцев в Хушучжао. Двор отреагировал на
изменение военной обстановки на юго-востоке спешной переброской ударных отрядов из
провинций Сычуань и Шаньдун для закрепления достигнутого успеха.

В период с 1550 по 1553 год правительственные войска разгромиликитайских пиратов,


которые выступали как активная антиправительственная сила и зачастую действовали
совместно с японцами, и начали борьбу за освобождение прибрежных районов
провинции Чжэцзян, захваченных японцами и их китайскими союзниками. В 1555 г.
японцы атаковали Нанкин, но были разбиты. В 1556 г. они разграбили провинцию
Фуцзянь. В 1557 г. правительственные войска смогли уничтожить вождя китайских
пиратов Ван Чжи, что, казалось бы, должно было облегчить борьбу с японцами,
лишавшимися, таким образом, союзника и проводника на китайской территории. Однако
происки секретаря Государственного совета Ян Суна свели на нет все достижения
китайских военных – Чжан Цзин был вынужден покончить жизнь самоубийством, а Цао
Баньфу был сослан. Большую роль в том, что обстановка на фронте неожиданно
ухудшилась, сыграло и то, что китайцы к середине XVI века еще не считали себя единой
нацией, а делили себя на «северян» и «южан», «диких» и «цивилизованных». Сычуаньские
и шаньдунские войска постоянно вступали в междоусобные столкновения из-за разладов
между своими военачальниками, плохого снабжения, нежелания сражаться больше, чем
войска из другой провинции. Гуанские солдаты плохо относились к местному населению
и, презирая его, постоянно чинили насилия и грабежи. Особенно разбушевались они
после гибели Чжан Цзина. Войска династии Мин не успевали справляться со своими
внутренними проблемами, а со стороны Японии в войну ввязался целый ряд даймё с
южных островов. Набеги вокоу охватили побережье пяти провинций – от Шаньдуна до
Гуандуна. В этих условиях на смену старому командованию пришли новые военачальники
– Юй Даю, Лю Сян, Ци Цзигуан. Они, будучи облечены властью, начали формирование
отрядов на местах. Именно в это время Ци Цзигуан начал обучение своих отрядов,
набранных из жителей провинции Чжэцзян, по методике, получившей впоследствии
наименование Чжэцзян бинфа, и ставшей основным направлением развития военной
мысли Дальнего Востока на последующие 300 лет. Преданность солдат, почувствовавших
себя под руководством Ци Цзигуана организованной силой, способной побеждать любого
противника, дала повод современникам называть их «личным войском военачальника
Ци».

Ходят многочисленные рассказы о том, что Ци Цзигуан, готовясь к отражению японских


набегов, проводил основательное обучение солдат шаолиньскому ушу, вводя хитроумные
испытания и шпионя за японцами в стремлении выведать у них тайные способы
владения мечом. А.А. Маслов даже утверждает, что Ци Цзигуан раздобыл секретные
методики японского фехтования в результате хитроумной разведывательной операции и,
после их изучения, вооружил свою армию мечом мяодао, являвшемуся, по утверждению
А.А. Маслова , китайским вариантом японского меча катана[8]. Однако это не так – книга
Ци Цзигуана, посвященная подготовке солдат из местного населения – «Цзисяо синьшу» -
дает четкое представление о том, чем занимался выдающийся китайский военачальник.

Важным моментом для правильного понимания сути созданной Ци Цзигуаном системы


подготовки воинов является то, что:

1. еще в 1510-х годах при посредстве португальских мореплавателей в Китай начинает


проникать огнестрельное оружие европейского типа[9].
2. крупные стрелковые подразделения, вооруженные аркебузами португальского
образца, появляются в Китае еще в период войны Цзяочжи (возможно, имеется в
виду междоусобная война во Вьетнаме в начале XVI века, в которой империя Мин
поддерживала одного из претендентов)
3. при нехватке хорошо обученных солдат регулярной армии единственным способом
противостоять профессиональным воинам противника можно было лишь создав
новую тактику, основанную на сведении к минимуму непосредственного контакта с
противником в рукопашном бою и перенесении основного поражающего
воздействия на действия оружием дистанционного боя.

Для решения этой задачи Ци Цзигуан начал набор солдат из местного населения и
обучение их действиям в строю. Вооружив часть из них древковым оружием, он оградил
своих стрелков от непосредственного контакта с японскими воинами, неизменно
проявлявшими лучшую выучку в фехтовании на мечах, а снабдив часть своих солдат
аркебузами и пушками «худунпао», он снял проблему массового рукопашного боя –
японские пираты, понеся большие потери от огня воинов, вооруженных огнестрельным
оружием, уже не могли навязать китайцам серьезный рукопашный бой. По сути дела, Ци
Цзигуан ввел линейную тактику, основанную на сочетании построений отрядов воинов,
вооруженных древковым и клинковым оружием, луками и огнестрельным оружием,
получившей название Чжэцзянской по месту ее первого применения и основному
контингенту рекрутов.

Большое внимание в отрядах Ци Цзигуана уделялось строевой подготовке, укреплению


дисциплины и осуществлению правильной коммуникации между частями на поле боя. Ци
Цзигуан разрабатывал систему организации пешего войска из крестьянских ополченцев и
систему подачи сигналов в бою. Таким образом, он провел гигантскую работу, намного
превышавшую сложившиеся в нашем понимании традиционные представления о
деятельности мастера ушу. Безусловно, он развивал навыки ближнего боя в своих отрядах,
но, во-первых, это не превышало обычных армейских потребностей, а во-вторых,
основная ставка в войсках Ци Цзигуана делалась не на мастерство бойца-единоборца, а на
коллективные действия в составе подразделения. Созданный им боевой порядок «юаньян
чжэнь» подразумевал, что каждый из сражающихся в составе части бойцов прикрывает
своего соседа.
Рис. 3. Флаги боевых подразделений армии Ци Цзигуана. Публикуется по «Цзисяо
синьшу»

Считается, что Ци Цзигуан изложил свои взгляды на организацию войска из числа


местных ополченцев в своем труде «Цзисяо синьшу» в 1560 г., а уже в 1563 г. он нанес
сокрушительное поражение японцам в провинции Фуцзянь, которое означало
наступление коренного перелома в ходе военных действий. В результате успешных
действий подразделений, использующих созданную Ци Цзигуаном Чжэцзянскую тактику к
1570-м годам японские набеги на побережье Китая практически прекратились.

После победы над японцами Ци Цзигуан был переведен на должность командующего


укрепленным районом Цзичжоу, прикрывавшим столицу Китая от вторжений как со
стороны чжурчжэней, так и со стороны монголов Чахарского ханства. Обстановка на
северо-восточной границе в те годы была накалена до предела, т.к. племена чжурчжэней,
у которых происходил процесс консолидации в раннефеодальное государство, начали
набеги на пограничные области Китая. «Умиротворение» чжурчжэньских племен, тем не
менее, связана в большей степени не с именем Ци Цзигуана, а другого талантливого
китайского военачальника – Ли Чэнляна, отца тиду Ли Жусуна, воевавшего впоследствии
в Корее с японцами и распространившего там основы Чжэцзянской тактики. Тем не
менее, в результате службы на северо-востоке, Ци Цзигуан составляет новое учебное
пособие – «Ляньбин шицзи» (1568), где совершенствует свою Чжэцзянскую тактику,
пытаясь дополнить линейные построения пехоты подвижными группами из конницы и
боевых повозок, вооруженных казнозарядными орудиями «фоланьцзи пао».

По всей видимости, боевая практика Ци Цзигуана на севере была не слишком удачной – в


1571 г. Китай был вынужден заключить мир в монгольским Алтан-ханом Тумэтским,
разрушившим Инчжоу и разорившим окрестности Нинся. Монголы взяли более 40 малых
крепостей. Китай был вынужден пойти на переговоры и заключить мир на условиях
монгольской стороны. Неизвестно, имел ли Ци Цзигуан какое-либо отношение к
поражению в войне с монголами, но его деятельность на посту командующего округом
Цзичжоу оказалась не оцененной по достоинству – в 1572 году умирает император
Лунцин и начинается эра правления Ванли (1572-1620). Видимо, в ходе борьбы
придворных группировок заслуженного военачальника смещают с поста командующего
стратегически важным округом и перебрасывают в умиротворенный Гуандун на
должность обычного военного чиновника. Не исключено, что должность шаобао он
получает в качестве своеобразной компенсации за смещение с важной должности. В этом
случае становится ясным высказывание биографов Ци Цзигуана, что в лагерях он провел
16 лет – с 1555 по 1571 год он находился на важных военных постах, принимая участие в
боевых действиях, а далее, с 1572 до самой своей смерти в 1587 г., служил в Гуандуне.
Таким образом, подтверждается правильность даты 1555 г., приведенной А.А, Масловым
в качестве даты начала боевой деятельности Ци Цзигуана. До самого конца своих дней
боевой генерал, оказавшийся в своего рода почетной ссылке, мечтал еще раз послужить
отечеству,разгромив монгольские войска Алтан-хана и восстановив престиж империи
Мин на северо-западных рубежах, однако это ему было уже не суждено – в 1587 г. Ци
Цзигуан умирает, оставив потомкам свои военно-теоретические труды, по которым в
течение долгих лет обучались полководцы многих стран дальневосточного региона.

Оглавление

Мао Юаньи (茅元儀)

О жизни Мао Юаньи, выдающегося военного теоретика и компилятора конца периода


Мин, известно гораздо меньше. Известно, что он составил трактат «У бэй чжи» (1629),
посвященный военной подготовке армии и обеспечению ее действий. Однако в
настоящее время многие школы каратэ и ушу провозглашают этот трактат писанием,
содержащим основные положения систем рукопашного боя. А, поскольку подобная
информация тиражируется в больших объемах, у читателей формируется ошибочное
мнение о содержании этого выдающегося явления позднесредневековой китайской
военной мысли, действительно содержащего, в числе прочих, раздел, посвященный
методикам рукопашного боя.

Мао Юаньи был уроженцем Гуйани, расположенной на юге Китая. По всей видимости,
еще его дед Мао Кунь принимал участие в войне с вокоу и занимался военной
проблематикой не только как практик, но и как теоретик – его кисти принадлежит трактат
«О необходимости обороны берегов» (1562), содержащий большое количество карт
побережья юго-восточного Китая. Вполне возможно, что в ходе боев с японцами Мао
Кунь встречался с войсками, применявшими Чжэцзянскую тактику. Не исключена и
возможность его личного знакомства с Ци Цзигуаном. Деятельность Мао Куня оказалась
как бы связующим звеном между прославленным военачальником Ци Цзигуаном и
крупным военным теоретиком конца эпохи Мин Мао Юаньи.

Рис. 4. Конская броня. Публикуется по «У бэй чжи».

Однако патриотические взгляды Мао Юаньи не выходили за рамки обычного для


высокоразвитого в духовном отношении конфуцианца стремления всеми силами
стремиться к воплощению идеалов просвещенного правления. Он старательно изучал
классические конфуцианские книги, помогал, по мере возможности, голодающим
крестьянам, с негодованием отзывался о неблагодарных варварах, осмеливающихся
совершать нападения на Китай. Однако готовился он не к военным (укэ), а гражданским
(кэцзюй) экзаменам.
Заявив о себе, как о высокообразованном ученом еще на Юго-Востоке, он добивается
успеха на столичных экзаменах и обращает на себя внимание самого императора
Чунчжэня – именным указом он назначен на должность дачжао при академии
Ханьлиньюань, который должен был редактировать доклады и прошения на высочайшее
имя. В этой должности, требовавшей известной ловкости и умения строить и
осуществлять хитроумные планы, он прослужил до 1630 г., когда, в связи со вновь
обострившейся обстановкой на северо-восточных рубежах империи Мин, бывший
главнокомандующий китайскими войсками в Ляодуне с 1622 по 1626 год Сун Чэнцзун
был восстановлен в должности и направлен к театру боевых действий. К тому времени
Мао Юаньи уже успел преподнести императору свой компилятивный труд «У бэй чжи»,
посвященный военной подготовке войск и вооружению, и включавший, помимо больших
отрывков из трактата его деда, цитаты более чем из 2000 работ литераторов и ученых
более раннего времени. Необыкновенный по своему размаху труд был высоко оценен
императором, с легкой руки которого Мао Юаньи стали называть «Эрудитом».
Напряженная работа над столь огромной компиляцией, несомненно, не могла оставаться
в тайне от окружающих – Мао Юаньи охотно принимал участие в спорах относительно
методов укрепления армии, неоднократно имевших место при дворе последних минских
императоров, зарекомендовав себя среди царедворцев великим знатоком военного дела.
Репутация знатока военного дела немало поспособствовала тому, что Мао Юаньи был
причислен к свите Сун Чэнцзуна. Вскоре он получил звание фу цзунбина и был назначен
командовать гарнизоном стратегически важного острова Цзюхуадао[10]. Этот остров
располагается в Ляодунском заливе в 16 ли южнее Нинъюани. В начале XVII века там
размещался большой гарнизон китайских солдат и имелись большие провиантские склады
(более 1000 построек). Флотилия (2000 судов), обеспечивающая безопасность
Ляодунского побережья и перевозящая провиант, также базировалась на острове
Цзюхуадао. Использованный нами источник ничего не говорит о конце жизни и
обстоятельствах смерти Мао Юаньи, поэтому мы затрудняемся сказать что-либо по этому
поводу. Можно лишь предположительно восстановить вехи последних 6 лет его жизни
после зачисления в свиту Сун Чэнцзуна.

Учитывая, что в феврале 1630 г. маньчжуры перешли в решительное наступление, осадив


и взяв крепости Цяньань, Дуньчжоу и Цзуньхуа, повторное назначение командующим
опытного и энергичного военачальника Сун Чэнцзуна явилось вполне оправданным и
своевременным решением. В течение всего года войска Сун Чэнцзуна освобождали
захваченные маньчжурами города. Разгромленные маньчжурские войска покинули
пределы Китая, а великий бэйлэ Амин, командовавший ими, был отдан ханом Абахаем
(1626-1643) под суд. Однако уже в сентябре 1631 г. маньчжуры вновь перешли реку Ляохэ
и осадили крепость Далиньхэ, в котором находился отряд минских войск из 14 тысяч
пехоты и кавалерии, а также 3000 солдат вспомогательных войск. В этих боях
маньчжурами впервые была применена артиллерия. 16 октября 1631 г., после разгрома
маньчжурами нескольких отрядов, попытавшихся деблокировать крепость, командир
китайского гарнизона Цзу Дашоу был вынужден капитулировать. Вряд ли Мао Юаньи
успел принять участие в этих боях – попав в армию, он должен был сначала освоиться в
непривычной для себя обстановке. Видимо, на адаптацию бывшего блестящего
придворного ушло некоторое время. Дальнейшие события позволяют предположить,
почему следующим назначением Мао Юаньи было назначение его на пост командующего
гарнизоном острова Цзюхуадао – в 1631 г. маньчжурам сдался Шан Кэси[11] –
командующий гарнизоном острова Гуанчжоу, прикрывавшего с севера крепость
Шаньхайгуань и контролировавшего плавание в прибрежных водах Ляодуна и Хэбэя.
Капитулировал город Дэнчжоу, а командовавшие его обороной минские военачальники
Кун Юдэ[12] и Гэн Чжунмин[13] перешли со всеми своими войсками на сторону
маньчжуров. Во всем Ляодунском округе держались только крепости Цзиньчжоу и, по
всей видимости, Нинъюань с островом Цзюхуадао. Удержание стратегически важных
пунктов требовало исключительной преданности защищающих их полководцев делу
правящей династии. На основании сведений источника мы можем смело причислить Мао
Юаньи к настоящим патриотам Китая. Назначив Мао Юаньи на пост фу цзунбина острова
Цзюхуадао, Сун Чэнцзун мог не опасаться предательства.

Тем временем обстановка на театре военных действий продолжала ухудшаться. В июле


1633 г. маньчжурские войска под командованием выдающегося маньчжурского
полководца Юэто вторглись на полуостров Ляодун и, захватив его, оставили там сильный
гарнизон. 31 июня 1634 г. маньчжуры вторглись в укрепленный район Сюаньфу к северо-
западу от Пекина с территории разгромленного ими Чахарского ханства и дошли до
Датуна. В сентябре того же года 4 колоннами маньчжуры вторглись в окрестности
Пекина. Разорив окрестности столицы, маньчжуры в ноябре 1634 г. безнаказанно
вернулись на свою территорию. Поход был повторен в 1635 г., когда разорению
подверглась вся провинция Шаньси. 12 августа 1636 г. маньчжуры выступили в новый
поход и вторглись в застенный Китай через горный проход Душикоу. Наступал перелом в
ходе военных действий, обусловленный не только достоинствами маньчжурской армии,
но и тяжелейшим внутренним положением империи Мин, раздираемой на части
крестьянской войной 1628-1646 под руководством Ли Цзычэна (1606-1645). В этой
напряженной обстановке было крайне сложно удержать ключевые позиции в Ляодуне, к
которым относилась и крепость Нинъюань. Защита острова Цзюхуадао была крайне
ответственным назначением и, поскольку мы не располагаем сведениями о том, что Мао
Юаньи был смещен с должности начальника гарнизона, он справлялся с возложенным на
него поручением.

Однако пассивная оборона не может привести к решительной победе, а возможности


минской армии к переходу в контрнаступление были исчерпаны. Имя Мао Юаньи не
связывается ни с одной наступательной операцией китайских войск. Можно
предположить, что, несмотря на всю свою эрудицию и административный талант, а
также полученный на Цзюхуадао военный опыт, Мао Юаньи ни разу в жизни не принял
участия в крупномасштабных наступательных операциях.

Поскольку еще в 1641 г. Нинъюань принадлежал империи Мин, можно предположить,


что Мао Юаньи прослужил до самой своей смерти, последовавшей в 1636 г., в качестве
командира гарнизона Цзюхуадао. К сожалению, нам неизвестен его возраст, и мы можем
только гадать, умер ли он от полученных в бою ран или же скончался от какой-нибудь
болезни, которые часто косили солдат китайских гарнизонов на Севере, особенно если
они были уроженцами Юга. Не исключено также, что в сумятице последних лет
правления династии Мин выдающийся военный деятель Китая мог попросту пасть
жертвой интриг завистливых царедворцев, стремившихся обеспечить себе будущее в
случае победы маньчжуров.

Несомненно, дальнейшие изыскания помогут воссоздать биографию этого выдающегося


военного деятеля, но эта почетная миссия пока является делом неопределенного
будущего.

Оглавление

Сравнительная характеристика военных взглядов Ци Цзигуана и Мао Юаньи

Если попытаться разобраться в сути тактических взглядов Ци Цзигуана и Мао Юаньи, то


становится заметным, что оба военных деятеля разрабатывали положения линейной
тактики, получившей признание в Китае со времен борьбы с вокоу (1547-1570). Не может
не обратить на себя внимание и то, в каких условиях действовали оба этих деятеля – это
было время ослабления военной мощи империи Мин. Но, если Ци Цзигуан участвовал в
войнах в период, когда ослабление империи было лишь грозным симптомом,
сигнализирующим о скором наступлении кризиса, то Мао Юаньи пришлось действовать в
условиях, когда кризис системы зашел настолько далеко, что среди значительной части
северокитайской феодальной элиты стали возникать проманьчжурские настроения, что не
могло не наложить отпечатка на его взгляды на способы строительства вооруженных сил.

Оба военных деятеля создали произведения, оказавшие немалое влияние на все


последующие военно-теоретические сочинения, созданные на Дальнем Востоке. Это
корейские «Пёнхак чинам» (1590-е годы), «Муе чебо» (1598), «Муе тобо тхонджи» (1790),
японское «Дзохэй моногатари» (1650) и ряд других трактатов, в которых активно
использовались как положения основного труда Ци Цзигуана – «Цзисяо синьшу», так и «У
бэй чжи» Мао Юаньи. Наиболее четко можно проанализировать взгляды обоих
военачальников именно по содержащейся в их трудах информации.

“Цзисяо синьшу” – труд, созданный Ци Цзигуаном, посвящался вопросам организации


боеспособной крестьянской армии и включал подробные описания построений, сигналов
и оружия. На основании содержащихся в этом трактате сведений можно понять, что
именно Ци Цзигуан, а не Ода Нобунага, применивший линейное построение своей армии
лишь в битве при Нагасино 29 июня 1575 г., являлся создателем линейной тактики на
Дальнем Востоке[14].

Согласно разработанной Ци Цзигуаном тактике и методике подготовки войск основная


часть солдат вербовалась из местного населения, при этом солдаты столичных войск,
находившиеся при Ци Цзигуане в небольшом количестве, выступали в роли инструкторов,
личной гвардии и наиболее обученного резерва всей армии. В этом проявились как дань
уважения традициям легендарной династии Чжоу, принимаемой в средневековом Китае
за образец государственного и военного устройства, так и реальное понимание условий, в
которых приходилось противостоять японским захватчикам. За период с 1555 по 1560 год
Ци Цзигуан обобщил свой опыт строительства вооруженных сил из местных ресурсов в
условиях вооруженного противостояния в своем трактате «Цзисяо синьшу» и использовал
его в качестве устава для обучения вновь создаваемых формирований.

На базе деревенских общин Ци Цзигуан формировал самые маленькие организационные


единицы своей армии – дуй. Дуй состояло из 1 командира подразделения, 1 кашевара, 1
воина с большим щитом, 1 воина с круглым щитом из глицинии, 2 воинов с копьем
«волчья метла» и 2 воинов с трезубцами, а также 4 воинов с длинными копьями – всего 12
человек. Если в деревне хватало людей для создания нужного количества дуй, то их
объединяли в сотню–шао. Если нет – то формировался взвод ци из 3 дуй. Возможны были
и такие варианты, когда из оставшихся вне деревенской сотни или взвода людей
формировались смешанные сотни и взводы из представителей разных деревень. Однако
солдаты всегда были жителями одного округа и поэтому части, сформированные Ци
Цзигуаном, отличались высокими моральными качествами и стойкостью.

Ци Цзигуан не имел большого количества ручного огнестрельного оружия европейского


образца, которое еще недостаточно широко распространилось в Китае, поэтому ему
приходилось вооружать своих солдат более дешевым и простым оружием – огненными
стрелами-ракетами хоцян, которые можно было пускать как из лука, так и со специальных
станков, так и переносных малокалиберных оружий худунпао, устанавливаемых на
сошках. Согласно «Цзисяо синьшу», из каждых 5 сотен солдат лишь одна была вооружена
аркебузами няоцян. Таким образом, аркебузиры составляли всего 20% от личного состава
подразделения. Это снижало огневую мощь его отрядов, но все же являлось действенным
средством усиления средств борьбы крестьянских подразделений на дистанции.

Примечательно, что в отрядах Ци Цзигуана практически не было лучников – из


земледельцев, проводивших большую часть жизни на полях, практически невозможно
было создать полноценных стрелков в течение того небольшого срока, который отводился
для обучения каждого отдельного дуй.

В связи с этим кажутся неуместными высказывания типа «Ци Цзигуан предписал всем
своим воинам и высшим должностным лицам заниматься ушу, причем боевая подготовка
в его отрядах была куда более сложной, чем в других армиях»[15]. Можно лишь признать,
что Ци Цзигуан не пренебрегал обучением навыкам рукопашного боя, если его
новобранцы владели какими-то собственными деревенскими или клановыми
методиками, и стремиться к распространению в войсках наиболее простых и эффективных
из них.

Однако основной идеей обучения рядовых воинов была взаимная поддержка солдат на
поле боя и практически полный отказ от рукопашной схватки с готовым к ней
противникам. Для этого Ци Цзигуан сформировал новое построение войск, названное им
«юаньян чжэнь», или «строй мандаринских уточек». Видимо, название подразумевало, что
солдаты должны быть на поле боя неразлучными, как уточки-мандаринки и сохранять
строй, в котором они имели неоспоримые преимущества перед японцами. Строй «юаньян
чжэнь» подразумевал, что длинное оружие защищало короткое при атаке коротким
оружием, не давая приблизиться врагу, а короткое оружие помогало длинному, если враг
все же врывался в ряды обороняющихся. О взаимном расположении воинов с разным
оружием было сказано: «Если два щитоносца встанут в ряд бок о бок, то два воина с
«волчьими мётлами» прикроют каждый по одному щитоносцу, а два копейщика
прикрывают по одному щитоносцу и по одному воину с «волчьей метлой». Короткое
оружие прикрывает ряд копейщиков, и это самый лучший способ победить врага.
«Волчья метла» помогает щитоносцам, копье помогает «волчьей метле», а трезубец
помогает копью».

Бой начинался с обстрела противника из пушек и аркебуз, пуска стрел-ракет.


Сравнительно немногочисленные стрелки, отстрелявшись по приближающемуся
противнику, уходили под прикрытие своих пикинеров и меченосцев, и продолжали
обстрел противника из глубины построения стрелами-ракетами. Для обеспечения столь
сложных перестроений на поле боя воины проходили специальную подготовку, что и
являлось существенной частью обучения солдат. Именно высокий уровень строевой
подготовки, умение примениться к местности, заняв позиции на заболоченных рисовых
полях, сконцентрировать огонь на идущем в бой в густых построениях противнике, а не
изощренное владение приемами ушу способствовали неоднократным победам китайских
армий над японскими пиратами.

Можно смело утверждать, что Ци Цзигуан создал армию нового типа, где решающее
значение имел не культ воина-единоборца (складывается впечатление, что китайские
солдаты вообще были неспособны активно противостоять японцам в рукопашной
схватке), а слаженные действия строя сравнительно слабо обученных новобранцев,
оснащенных, однако, современными средствами поражения и легко управляемыми
посредством четко разработанной системы сигналов. Идей Чжэцзянской тактики Ци
Цзигуана легли в основу всех последующих тактических разработок дальневосточных
военачальников, не исключая и его самого в период службы в Цзичжоу (ок. 1568-1571),
где он получил под начало неизмеримо более квалифицированные кадры
профессиональных военных из столичных гарнизонов.
Рис. 5. Комплекс с мечом и плетеным из глицинии щитом (тэнпай). Публикуется по
«Цзисяо синьшу».

Ведя борьбу с мобильными отрядами монголов в Цзичжоу, Ци Цзигуан осознал, что


тактика пассивной обороны пехотных подразделений от кавалерии противника, зачастую
уклоняющегося от решительного сражения, не сможет обеспечить победу и, в лучшем
случае, поможет его отрядам отбиться от постоянных нападений врага. Воспользовавшись
тем, что в его распоряжении находились гораздо более хорошо обученные контингенты
солдат, включавшие и сравнительно многочисленную кавалерию, он попытался
усовершенствовать Чжэцзянскую тактику, дополнив пехотный строй новыми
подразделениями смешанного типа – из конницы, пехоты и повозок с установленными на
них пушками. Плодом размышлений Ци Цзигуана по поводу тактики действий против
кавалерии монголов явился трактат «Ляньбин шицзи», основные положения которого
несколько напоминают боевую практику чешского полководца Яна Жижки и его
соратников (период Гуситских войн, 1419-1452 годы), и могольского султана Захир ад-
Дина Бабура (битва при Панипате, 21 апреля 1526 г.). В «Ляньбин шицзи» (1568)
содержатся описания взаимного расположения конницы и боевых повозок на поле боя.
На боевой повозке устанавливались 2 казнозарядных веглера (фоланцзи пао). Экипаж
состоял из командира (чэдин) и возничего (дагун), а также 6 солдат, обслуживающих
пушки. К каждым 2 повозкам в качестве прикрытия придавалось по 1 взводу кавалерии и
2 отделения пеших воинов с оружием для рукопашного боя.

Однако Китай еще не был готов к столь масштабному внедрению технических средств
ведения боя, а карьера Ци Цзигуана на новом месте службы оказалась не очень
продолжительной. Поэтому, несмотря на ряд побед, одержанных им во время своего
пребывания в Цзичжоу, он не сумел стяжать авторитета как командир крупных
мобильных войсковых соединений, способных вести крупномасштабные наступательные
операции и добиваться решительного разгрома противника на обширном театре военных
действий с разнообразными природными условиями.Это выразилось в высказывании
бинбу шаншу Синь Цзе, который говорил:«В мире говорят, что на юге многие следуют
заветам полководца Ци Цзигуана, но на севере его заслуги не известны. Если взглянуть на
18 бяней его «Цзисяо синьшу», то они целиком посвящены войне в провинции Минь, а 9
цзюаней «Ляньбин шицзи» – войне в Цзичжоу».

В отличие от своего предшественника, Мао Юаньи вообще не имел боевого опыта до


своего назначения на должность фу цзунбина острова Цзюхуадао. Его теоретические
построения носят характер компиляции и, казалось бы, не имеют собственной ценности.
Однако, судя по разрозненным цитатам, встречающимся в тексте «Муе тобо тхонджи»,
Мао Юаньи имел собственный взгляд на способы ведения боя и обучения войск.
Естественно, подобной информации недостаточно, чтобы создать адекватное
представление о военных взглядах Мао Юаньи, но все же нам представляется, что его
точка зрения на ведение боевых действий несколько отличается от воззрений Ци
Цзигуана. И это при том, что тактика Ци Цзигуана в целом им одобряется.

Следует сразу же отметить, что если Ци Цзигуан имел опыт наступательных операций как
против японцев, так и против монголов, то Мао Юаньи принимал участие только в
оборонительных операциях против маньчжуро-монгольских войск. И, если Ци Цзигуан
изначально воевал в провинциях, имевших многочисленное китайское население,
лояльно настроенное к режиму династии Мин, то Мао Юаньи командовал войсками в
районе, где китайское население было сравнительно малочисленным и было сильно
озлоблено против центрального правительства, неспособного защитить их от нашествий
маньчжуров[16]. В связи с этим изменились и взгляды Мао Юаньи на комплектацию
войск и способ ведения боевых действий.

Поскольку лояльность северокитайских рекрутов правящему режиму была намного


меньше, нежели у новобранцев из Чжэцзяна, то Мао Юаньи практически отказался от
ведения активного рукопашного боя и, соответственно, использования ряда видов
холодного оружия, активно применяемого в войсках со времен Ци Цзигуана. Так, он в
значительной степени отказывается от применения ряда видов древкового оружия,
предпочитая защиту пехотного строя заграждениями из «чеснока» и рогаток: «В древности
копья лань сянь не было. Ци Цзигуан, сражаясь с вокоу на заливных полях, не имел
возможности защитить свои позиции, развернутые на все 4 стороны, при помощи чеснока
и рогаток. Но, если использовать острые концы бамбуковых ветвей, то это не будет
совершенным методом. В наше время солдаты и офицеры пытаются использовать бамбук
для отражения презренных варваров. Однако если вы будете в пустыне, и ветви
высохнут, то какая польза будет, когда вы попробуете остановить ими боевого коня?».
Своих стрелков он стремился защитить от маньчжурских стрел полевым укреплением из
больших щитов: «В наше время корейцы прикрывают щитами своих аркебузиров, что
является разумным тактическим приемом».

Рис. 6. Противоконная рогатка цзюйма цян. Публикуется по «Уцззин цзунъяо».

Естественно, что в подобном случае мобильность войска, его способность решать


наступательные задачи была крайне ограничена. Одновременно был сведен к минимуму
риск непосредственного рукопашного столкновения с врагом, хотя до конца его избежать
не удавалось. Мао Юаньи понимал это и пропагандировал те виды оружия, которые
можно использовать или при обороне крепостей/временных полевых укреплений: «Телянь
цзябан[17] пришел от западных жунов[18]. Им сражались с коня, противостоя ханьской
пехоте. Внешне похож на цеп, которым крестьяне обмолачивают овес. Он украшен
железом и очень удобен в использовании. Поэтому среди ханьских воинов были такие,
которые владели цепом лучше западных жунов», или же в бою на дистанции.

В связи с тем, что некоторые виды традиционного китайского древкового оружия


подразумевают бой в разомкнутом строю[19], Мао Юаньи стремился избежать их
применения, давая им сдержанную характеристику: «Хотя яньюэдао при обучении и дает
понять свои преимущества, но в бою его нельзя использовать». Он выступал как
поклонник пики, потому что, согласно его словам, вооруженный пиками отряд может
двигаться «как створка двери», т.е. не разрывая строя и не допуская ведения рукопашной
схватки каждым бойцом в отдельности.

В то же самое время он прекрасно понимал, что хорошо подготовленные воины, умеющие


владеть холодным оружием, представляют собой грозную силу на поле боя: «Нагината –
это [боевая] система японских пиратов. Хотя она очень подходит для пехоты, но в старые
времена ее не было. Существует несколько разновидностей японских мечей. Тот, который
велик и имеет длинное древко, используется в качестве оружия, расчищающего путь (кит.
бадао 擺導) [войскам] (Иероглиф擺 имеет смысл «расчищать, обрубать [сучья]». При
использовании в бою нагинаты ею как бы прорубают дорогу для солдат – прим.
составителей «Муе тобо тхонджи»). Их называют «ведущие вперед» (кит. шэньдао 先導).
Их несут на плече, а ножны обматывают кожаными шнурами. Иногда, взяв их в руки,
следуют в свите [за знатным лицом], за что их называют «великий усмиритель» (кит.
дачжи 大制)».

Это стремление к ведению боя в обороне и противоречивые оценки древкового оружия


дают понять, что Мао Юаньи формировался как военный теоретик и военачальник в
сложных условиях, когда вследствие затянувшегося кризиса империи Мин создание
стойких и лояльных правительству частей было затруднено, а поставленные перед Мао
Юаньи задачи и личное доверие на только непосредственного начальника – Сун
Чэнцзуна, но и самого императора, требовали неукоснительного выполнения
поставленных задач. Добиться этого можно был лишь одним способом – укрепляя
дисциплину и моральный дух воинов, постоянно обучая их и нанося отдельные
поражения маньчжурам, не неся при этом больших потерь. Это могло быть достигнуто
только в оборонительных боях, которые велись преимущественно средствами огневого
поражения и не переходили в ожесточенные рукопашные схватки, где маньчжуры, как
правило, имели неоспоримое преимущество.

Подводя итог, мы можем сделать вывод, что оба китайских военачальника был, в первую
очередь, пехотными командирами, имевшими большой опыт ведения боевых действий в
обороне, что наложило впоследствии неизгладимый отпечаток на китайскую тактику,
строившуюся на обороне и почти лишенную наступательных тенденций, характерных для
начального периода правления династии Цин. Оба придерживались линейной тактики,
но с некоторыми различиями – Ци Цзигуан привык полагаться на стойкость своих воинов
и искал решения поставленной задачи в активном столкновении, где стрелки из
огнестрельного оружия лишь подготавливали рукопашный бой
подразделений,выстроенных в боевом порядке «юаньян чжэнь». Мао Юаньи придал
столкновению более статичный характер, упростил обучение солдат и сделал ставку на
дистанционный бой.

Следует отметить, что оба военачальника исходили в своей деятельности из конкретных


условий и нельзя осуждать их за некоторую ограниченность их воззрений. Заложенный
ими фундамент военно-теоретических разработок в сочетании с маньчжуро-
монгольскими традициями ведения активного наступательного боя создал тот потенциал
цинской военной машины, который позволил маньчжурам не только завоевать в XVII
веке территорию собственно Китая, но и существенно расширить ее в XVIII веке в ходе
ожесточенных войн с таким могущественным противником, как Джунгарское ханство
(1635-1755).

Ниже приводится текст одной из глав корейского позднесредневекового трактата «Муе


тобо тхонджи», данные которого и явились основой для написания этой статьи.

Оглавление

Ци Цзигуан, Мао Юаньи – факты из биографий.

В 20 лет Ци Цзигуан получил имя Юаньцзин. Он был уроженцем Дэнчжоу, имел


наследственный чин тысячника и обладал выдающимися качествами. Прекрасно знал
канонические писания. В период Цзяцин (1522-1566) отправился в действующую армию в
чине цаньцзяна и нанес японцам крупное поражение в Дачжоу. Получив чин фу цзунбина,
нанес крупное поражение японцам в Пинхайвэе. В начале годов Лунцин (1566-1572) в
чине дудутунчжи покорил варваров в Шаоли, стал генерал-губернатором Цзичжэня[20],
продвинулся затем на должность левого дуду. В качестве Малого Стража шаобао[21] он
стал одним из высших чинов империи. В течение 16 лет, проведенных им в военных
лагерях, вожди варваров и шевельнуться не осмеливались. Говорят, что в результате его
действий была умиротворена провинция Гуаньдун.

Находясь в провинциях Минь[22] и Чжэцзян, Ци Цзигуан совершил свои наиболее


выдающиеся подвиги. Всю жизнь он вынашивал план умиротворить северо-западные
земли, но постоянно опасался, что не совершит и 1/3 задуманного. Не получив
возможности реализовать свои планы, он был назначен в Гуаньдун, где заболел и умер, не
успев завершить всех своих начинаний. Посмертно удостоен почетного титула Уи[23].
Известны его книги «Чжичжи танцзи», «Юйюй гао», «Цзисяо синьшу», «Ляньбин
шицзи»[24] и другие.

Бинбу шаншу Синь Цзе говорил:

«В мире говорят, что на юге многие следуют заветам полководца Ци Цзигуана, но на


севере его заслуги не известны. Если взглянуть на 18 бяней его «Цзисяо синьшу», то они
целиком посвящены войне в провинции Минь, а 9 цзюаней «Ляньбин шицзи» – войне в
Цзичжоу».

В 20 лет Мао Юаньи получил имя Чжишэн. Он родился в Гуйани и был внуком
знаменитого бинбэй фуши Куня. В детстве раздал в помощь голодающему народу
несколько десятков тысяч даней проса, имевшихся в его доме. Считая изучение древних
писаний своей главной деятельностью, стал первым среди знаменитых ученых Юго-
Востока. В начале годов Чунчжэнь (1628-1644) он зарекомендовал себя на должности
редактора докладов и прошений на высочайшее имя при академии Ханьлиньюань[25],
которую получил непосредственно по приказанию императора, а спустя некоторое время
был зачислен в штат бинбу шаншу Сун Чэнцзуна[26]. Затем, будучи назначен
императором на должность фу цзунбина, оборонял остров Цзюэхуадао. В это время Мао
Юаньи принимал участие в дискуссиях о военных делах[27] и устройстве военных
лагерей[28]. Дед его, Кунь, считал японских пиратов оскорблением для Китая и, готовясь
к их отражению, собирал писания древних теоретиков военного дела. С детства Мао
Юаньи самостоятельно читал эти писания с обидой на захватчиков и горечью по поводу
этих событий в душе. Поэтому, когда к нему приходили с неофициальным визитом по
какому-либо насущному вопросу, то он рассказывал удивительные вещи и принимал
участие в обсуждении. В результате было опубликовано наставление «У бэй чжи» из 24
цзюаней, которое включало в себя избранные отрывки из 2 с лишним тысяч книг.
Прочитав эту книгу, Шэньцзун[29] похвалил его за обширные знания, и с тех пор
псевдонимом Мао Юаньи стало Гайбо (Эрудит). Он также писал стихи и был в хороших
отношениях с Тань Юаньчунем. Есть [сборники его стихов] «Сиань» и «Сянь Чжу цзи»

Оглавление

Использованная литература:

1. «Китайская военная стратегия. Новые переводы». М., «Астрель» – «Аст», 2002,


перевод и комментарии Малявина В.В.
2. «Китайское искусство войны. Постижение стратегии», «Евразия», С-Пб, 2000 г.,
перевод с китайского Т. Клири, перевод с английского Р.В. Котенко.
3. «Сунь-цзы. У-цзы. Трактаты о военном искусстве», АСТ, Москва-С-Пб, 2001 г.,
перевод, предисловие, комментарии Н.И. Конрада.
4. «У-цзин. Семь военных канонов Древнего Китая», «Евразия», С-Пб, 2001 г., перевод
с китайского Ральфа Д. Сойера, перевод с английского Р.В. Котенко. «Хрестоматия
по истории Китая в Средние века», М., изд-во МГУ, 1960
5. <История цветов», Л., «Художественная литература», 1991, перевод с ханмуна.
6. «Сон в Нефритовом Павильоне», М.,«Художественная литература», 1982, перевод с
корейского Г. Рачкова.
7. «Классическая проза Дальнего Востока», М., «Художественная литература», 1975.
8. «18 степных законов», С-Пб, «Петербургское востоковедение», 2002, перевод А.Д.
Насилова.
9. Лубсан Данзан «Алтан Тобчи», «Наука», М., 1973 г., перевод, введение,
комментарий и приложение Н.П. Шастиной.
10. Норбо Ш. «Зая-пандита (материалы к биографии)», Элиста, Калмыцкое книжное
издательство, 1999, перевод со старописьменного монгольского языка Д.Н.
Музраевой, К.В. Орловой, В.П. Санчирова.
11. «Ойратская историческая песнь о разгроме халхасского Шолой Убаши-хунтайджи в
1587 г.», «Советское Востоковедение», № 4, М., 1947 г., перевод С.А. Козина.
12. Раднабхадра «Лунный свет», С-Пб, 1999, «Петербургское востоковедение», перевод
с ойратского Г.Н. Румянцева и А.Г. Сазыкина, транслитерация текста, предисловие,
комментарий, указатели и примечания А.Г. Сазыкина.
13. «Халха Джирум», М., «Наука», 1965.
14. «Цааджин бичиг», М. «Восточная литература», 1998.
15. Захириддин Мухаммед Бабур «Бабур-намэ», Госиздат УзССР, Ташкент, 1948,
перевод М. Салье.
16. «Тарих-и Бадахшан» (История Бадахшана), М., «Восточная литература», 1997,
издание текста, перевод с персидского А.Н. Болдырева.
17. Шах-Махмуд Чурас «Хроника», М., «Наука», 1976, критический текст, перевод,
комментарии, исследование и указатели О.Ф. Акимушкина.
18. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», М., «Восточный
дом», 2002.
19. «Журнал секретных действий,намерений, случаев и перемен, бывших в Тайцинском
государстве с 1772 по 1782 года», «Восточная коллекция», зима 2003, предисловие и
комментарии К. Тертицкого.
20. Крижанич Юрий «Политика», М., «Новый свет», 1997.
21. «Материалы по истории русско-китайских отношений 1608-1683», М.,«Наука», 1969.
22. «Материалы по истории русско-китайских отношений 1686-1691», М.,«Наука», 1973.
23. «Материалы по истории русско-монгольских отношений 1607-1636», М.,«Изд-во
восточной литературы», 1959.
24. «Материалы по истории русско-монгольских отношений 1654-1685», М.,«Восточная
литература», 1996.
25. «Материалы по истории русско-монгольских отношений 1685-1691», М.,«Восточная
литература», 2000.
26. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII века», т.2, М.«Наука»,
1989.
27. Асмолов К.В. «История холодного оружия. Восток – Запад», т. 1, М.,«Здоровье
народа», 1993.
28. Асмолов К.А. «История холодного оружия», т. 2, М., «Здоровье народа»,1994.
29. Бегин Ж., Морель Д. «За стенами Запретного Города», М., «Аст» -«Астрель», 2003.
30. Бобров Л.А.«Вооружение и тактика монгольских кочевников позднего
средневековья (XVII в.)», Новосибирск, б/г.
31. Бокщанин А.А., Непомнин О.Е. «Лики Срединного царства», М., «Восточная
литература», 2002.
32. «Внешняя политика государства Цин в XVII веке», М., «Наука», 1977.
33. Волков С.В. «Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке», «Восточная
Литература», М., 1999 г.
34. Воробьев М.В. «Очерки культуры Кореи», С-Пб, «Петербургское востоковедение»,
2002.
35. Гуревич Б.П. «Международные отношения в Центральной Азии в XVII – первой
половине XIX в.», М., «Наука»,1979.
36. Долин А.А., Маслов А.А. «Истоки ушу», Куйбышев, 1990 г.
37. Доронин Б.Г. «Историография императорского Китая XVII-XVIII вв.», С-Пб, изд-во
С-ПбГУ, 2002.
38. Ермаченко И.С. «Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной
Монголии в XVII в.», М., «Наука», 1974.
39. Зотов О.В. «Китай и Восточный Туркестан в XV-XVIII веках. Межгосударственные
отношения», «Наука», М., 1991.
40. «Китай и соседи», М., «Наука», 1970.
41. «Книга путешествий», М. «Наталис», 2000, составил В.В. Малявин.
42. Колесников А.А., Кляшторный С.Г. «Восточный Туркестан глазами русских
путешественников», «Наука», Алма-Ата, 1988.
43. Кузнецов В.С. «Нурхаци», Новосибирск, «Наука», 1985.
44. Кузнецов В.С. «От стен Новой Столицы до Великой Стены», Новосибирск, «Наука»,
1987.
45. Кычанов Е.И. «Повествование об ойратском Галдане Бошокту-хане»,
Элиста,Калмыцкое книжное издательство, 1999.
46. Маслов А.А. «Традиции и тайны китайского ушу», М, «Гала-пресс», 2000.
47. «Материалы по истории Дальнего Востока (история, археология, этнография,
филология)», АН СССР, Владивосток, 1973.
48. Носов К. С.«Вооружение самураев», С-Пб, «Полигон», М., «АСТ», 2001.
49. Носов К.С.«Замки и крепости Индии, Китая и Японии», М., «Рейттаръ», 2001.
50. Петров В.И. «Мятежное сердце Азии. Синьцзян: краткая история народных
движений и воспоминания», М., «Крафт +», 2003.
51. Разин Е.А. «История военного искусства», т. 1-3, С-Пб, «Полигон», 1994.
52. Рерих Ю.Н. «Тибет и Центральная Азия», Самара, «Агни», 1999.
53. Санг Х. Ким «Боевые искусства и оружие древней Кореи», Ростов-на-Дону,
«Феникс», 2002.
54. «Страны Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии», М., «Наука», 1970.
55. Тёрнбулл С.«Самураи. Военная история», «Евразия», С-Пб, 1999 г., перевод
Никитина А.Б.
56. Фомина Н.И. «Борьба против Цинов на Юго-Востоке Китая. Середина XVII века»,
М., Наука, 1974.
57. Ходжаев А. «Цинская империя, Джунгария и Восточный Туркестан», М., «Наука»,
1979.
58. Ходжаев А. «Цинская империя и Восточный Туркестан в XVIII веке», Ташкент,
«Фан», 1991.
59. Школяр С.А. «Китайская доогнестрельная артиллерия», М., «Наука», 1980.
60. Шпаковский В.О. «Рыцари Востока», М., «Поматур», 2002..
61. «Тэджон хветхон» (Великое собрание законов для всеобщего применения), Пхеньян,
«Нодон синмун чхульпхан инсвэсо», 1960.
62. Ко Джук «Чосон сидэ тогом-ый кунсаджогин унъён» (Армейские способы владения
мечом в период Чосон), б/м, 2003.
63. «Муе тобо тхонъджи» (Иллюстрированное руководство по боевым искусствам),
Сеул, «Хакминса», 1996, перевод на современный корейский язык Лим Донгю
64. «Юккун панъмульгван торок» (Собрание Музея Корейской Армии), Сеул, изд-во
Корейской Военной Академии, 1996.
65. «Хан минджок чонджэн чхонрон» (Очерки военной истории Кореи), Сеул, «Кёхак
ёнгуса», сост. Ли Джэ и другие, 1988
66. «Хан минджок чонджэн тхонъса. Чосон сидэ чонпхён» (Общая история войн
корейского народа. Том 1. Период Чосон.), Сеул, «Кукпанъ кунса ёнгусо», 1996, сост.
Лю Чэсон.
67. Чха Мунсоп «Чосон сидэ кундже ёнгу» (Исследование военной системы периода
Чосон), Сеул, «Тандэ чхульпханбу», 1989.
68. Сборник исследований Архива династий Мин и Цин, Пекин, 1985, изд-во «Данъань
Чубаньшэ».
69. Turnbull S. “Siege Weapons of the Far East. AD 960-1644”, Osprey Publishing, 2002

[1] Империя Мин (明, 1369-1644) пришла к власти в Китае в результате победы над
монгольской династией Юань и утратила свою власть в результате крестьянской
войны под руководством Ли Цзычэна.

[2] См. В.В. Малявин «Китайская военная стратегия», М., «Астрель», 2002, с. 423.

[3] О проекте “1421 – the year when China discovered the world” см. http://www.1421.tv

[4] См. «Хрестоматия по истории Китая в Средние века», Москва, изд-во МГУ,
1960, с. 95, перевод Н.Я. Бичурина.

[5] См. А.А. Долин, А.А. Маслов «Истоки ушу», б.м., 1990, с. 178.

[6] См. А.А. Маслов «Традиции и тайны китайского ушу», с. 150.

[7] Вокоу – букв. «японские разбойники», в отечественной синологической


литературе традиционно переводится как «японские пираты», несмотря на то, что
термин совершенно условен – в состав вокоу входили не только деклассированные
самураи-ронины и разбойники, но и дружины японских даймё.

[8] См. А.А. Маслов «Традиции и тайны китайского ушу», с. 154.

[9] Первое посещение Китая португальцами после падения монгольской династии


Юань в 1368 г. состоялось в 1511 г.

[10] Остров, расположенный в Ляодунском заливе в 16 ли южнее Нинъюани. По


всей видимости, здесь имеет место передача некитайского названия, т.к. в работах
отечественных исследователей (напр. у В.С. Кузнецова, Е.И. Кычанова)
используется транскрипция Цзюхуадао. 26 февраля 1626 г. маньчжурские войска,
потерпев 25 февраля 1626 г. неудачу под крепостью Нинъюань, полностью
уничтожили гарнизон острова и захватили весь провиант, предназначавшийся для
снабжения армейской группировки на Ляодуне.

[11] Видимо, отец Гэн Цзимао, цинского «князя-данника» в Фуцзяни в 1661-1671


годах со ставкой в Фучжоу.

[12] Диннань-ван Кун Юдэ покончил жизнь самоубийством в городе Цюаньчжоу на


северо-востоке Гуанси после поражения, понесенного в сражении с патриотической
армией Ли Динго в шестом месяце 1652 г.

[13] Шан Кэси - будущий цинский «князь-данник» в Гуандуне в 1661-1676 годах со


ставкой в Гуанчжоу.

[14] С. Тёрнбулл сказал по этому поводу: «Прошло 30 лет после того, как аркебузы
вошли в употребление в Японии, прежде чем один полководец нашел наиболее
эффективный способ использования большого числа этих не очень точно бьющих
ружей». См. С. Тёрнбулл «Самураи. Военная история», с. 221. Это «открытие» Ода
Нобунага произошло после того, как войска Ци Цзигуана уже более 10 лет
применяли линейную тактику, отработанную именно в боях с японскими даймё,
многие из которых вступили впоследствии в армию Нобунаги.

[15] См. А.А, Маслов «Традиции и тайны китайского ушу», с. 150.

[16] См. «Материалы по истории Дальнего Востока», Владивосток, 1973, с. 151.

[17] Телянь цзябань – кит. букв.«раздвоенный шест, связанный железной цепью» –


название боевого цепа.

[18] Племена западных жунов заселяли территорию современной провинции


Сычуань. Предположительно, были родственны прототибетским племенам. В
период Цинь были в значительной степени ассимилированы ханьским населением.

[19] По сведениям офицера русского Генштаба Галкина, посетившего Синьцзян


после подавления антицинского восстания в 1864-1877 годов и наблюдавшего
занятия цинских солдат, «упражнения в рубке цходо (вид дадао – прим. А.П.) …
велись в том предположении, что человек, вооруженный цходо, окружен
неприятелем со всех сторон». См. С.Г. Кляшторный, А.А. Клесников «Восточный
Туркестан глазами русских путешественников», Алма-Ата, «Наука», 1988, с. 191.

[20] Видимо, имеется в виду укрепленный район Цзичжоу, прикрывавший столицу


Китая от вторжений как со стороны чжурчжэней, так и со стороны монголов
Чахарского ханства.

[21] Один из Трех Отшельников – трех номинальных должностей, созданных при


династии Мин в подражание династии Чжоу. Формально относилась к наиболее
высшим должностям империи, но не подразумевала реальной власти.

[22] Минь – второе название провинции Фуцзянь.

[23] Букв. Нетвердый (?). Скорее всего, имеет место опечатка при издании перевода
на современный корейский язык: Уи (Воинственный и Твердый), где У –
«Воинственный» заменено на У – «нет».

[24] А.А. Маслов дает иной перечень трудов Ци Цзигуана – «Ляньбин шицзи»,
«Цзисяо люйшу» (вместо Цзисяо синьшу» – прим. А.), «Цюань цзин». См. А.А.
Маслов «Традиции и тайны китайского ушу», с. 151. Следует отметить, что
удовлетворительному истолкованию приведенные Паком Чега названия трудов Ци
Цзигуана не поддаются. Например, если «Чжи чжи танцзи» можно условно
перевести как «Собрание Величественного зала», то «Юйюй гао» наиболее
осмысленно можно передать как «Бамбуковый шест/багор непросвещенного».

[25] Кит. дайчжао.

[26] Сун Чэн Цзун назначен верховным главнокомандующим на Северо-Востоке в


1622 г. С 1622 по 1626 г. укрепил Нинъюань и остров Цзюхуадао в Ляоси, а также
ряд гарнизонов в Ляодуне. Довел численность расквартированной в регионе
китайской армии до 110 тыс. человек против 87402, насчитывавшихся в Ляодунском
укрепленном районе ранее. См. Н. Свистунова, «Организация пограничной службы
на севере Китая в эпоху Мин» в сб. «Китай и соседи», с. 193. В начале 1626 г. был
смещен с занимаемого поста в результате дворцовых интриг. В 1630 г. вновь
назначен наместником Ляодуна и во главе армии, насчитывавшей до 200 тыс.
солдат, нанес маньчжурам ряд поражений.

[27] В переводе текста, выполненном Лим Донгю, слово пёнъса поясняется в


скобках словом кунса. Оба слова могут иметь смысл как «воины», так и «военные
дела». Участие крупного военачальника в подобных обсуждениях с солдатами
маловероятно – скорее, имело место его участие в дискуссиях на эти темы, время от
времени разворачивающихся при дворе.

[28] Слова тунсуль и пёнса даны в переводе Лим Донгю без иероглифов,
помогающих определить их значение. Поэтому очень условно можно перевести эту
фразу как «военные дела (пёнъса) и искусство устройства военных лагерей (тунъёнъ
суль)». Однако, согласно “Prime куго саджон”, существует также слово тунгапсуль,
обозначающее мистическое искусство перевоплощения, что вполне могло
соответствовать традиционным для классически образованного конфуцианца
представлениям о наборе знаний, необходимых полководцу. Напр. «И стал он
изучать военные науки по «Шести планам» («Тай-гун лю тао» - прим. А.) и «Трем
тактикам» («Хуан Ши-гун саньлюэ» - прим. А.), движение светил и географию». См.
«Библиотека всемирной литературы», «Класическая проза Дальнего Востока», Хо
Гюн «Повесть о Хон Гильдоне», с. 309. Ср. с утверждениями автора трактата «Сунь-
цзы» о форме и бесформенном, и их взаимопревращениях. См. «Сунь-цзы», VI.
Возможен и второй вариант перевода фразы, использованный автором перевода на
английский язык Санг Х. Кимом – «часто он обсуждал с солдатами (пёнъса)
мистическое искусство (тунсуль)». См. «Боевые искусства и оружие древней
Кореи», с. 29.

[29] Император Чжу Ицзюнь (девиз правления Ваньли 1572-1620), в правление


которого Китай вел войны с монголами в районе Нинся (1570-е годы), Японией в
Корее (1592-1598 гг.), и с Манчжурией в Ляодуне (с 1619 г.). Очевидна ошибка, т.к.
прочитать трактат «У бэй чжи», изданный лишь в 1629 г., мог только император Чжу
Юцзянь (посмертное имя Сы-цзун, девиз правления Чунчжэнь, 1627-1644).

[an error occurred while processing the directive]


Автор сайта: А.М.Пастухов Web дизайн: П.А.Свиридов Оглавление | Вперед | Наверх
Николай Басков Назван возраст Ученые открыли Мишель Обама Почему нельзя Причины по
стал кумиром пика ж енской секрет вечной пред​
ло​ж ила свой есть овсянку на которым ж енщины
полицейских красоты молодости рецепт похудения завтрак? изменяют