Вы находитесь на странице: 1из 497

Синергетическая парадигма

Аршинов В.И. Князева Е.Н. Степин В.С.

Горохов В.Г. Мелик-Гайказян И.В.


Астафьева О.Н. Коняев С. Н. Тищенко П.Д.

Делокаров К.Х. Моисеев В.И.


Басов Н.В. Куркина Е.С. Хиценко В.Е.

Добронравов И.С. Москалёв И.Е.


Буданов В.Г. Лекх Х. Черникова Д.В.

Измайлов И.В. Пойзнер Б.Н.


Буров В.А. Лепский В.Е. Черникова И.В.

Кизима В.В. Романов В.Л.


Василькова В.В. Майнцер К.

Киященко Л.П. Свирский Я.И.


Вайцехович В.Э. Малинецкий Г.Г.
Российская Академия Наук
Институт философии РАН

Синергетическая парадигма
Синергетика инновационной
сложности

К 70-летию
Владимира Ивановича
Аршинова

Прогресс-Традиция
Москва
ББК 08
УДК 87
С 38

Издание осуществлено при финансовой поддержке


Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ)
проект № 11-03-16067д

Редакционная коллегия:
В.И. Аршинов, О.Н. Астафьева, В.Г. Буданов, В.Э. Войцехович, Е.Н. Князева,
Г.Г. Малинецкий, Б.В. Орешин, Г.Ю. Ризниченко, В.С. Степин

Редакторы-составители В.И. Аршинов, О.Н. Астафьева, Е.Н. Князева


Ответственный секретарь М.Р. Бургете

Синергетическая парадигма. «Синергетика инновационной


С 38 сложности». – М.: Прогресс-Традиция, 2011. – 496 c.
ISBN 978-5-89826-376-8

Седьмой том серии «Синергетическая парадигма», выпускаемый изда-


тельством с 2000 года, посвящен проблемам понимания феномена сложности
и процессов инновационного развития. «Сложность» и «инновация» –
зонтичные междисциплинарные термины, которые широко используются
в современных естественно-научных и социогуманитарных исследованиях.
Авторы демонстрируют разнообразие подходов к проблемам, связанным
с «вызовом сложности» в XXI веке,акцентируя внимание на особенностях
философского, социогуманитарного измерения сложности, на таких актуальных
темах, как управление инновационных сложностно социальных систем, моделях
самоорганизации и механизмах саморегулирования сложностью в рефлексивно-
активных средах. Большое место в книге занимает рассмотрение сущностных
черт самого сложностного мышления и тех возможностей, которые оно
открывает при анализе процессов глобализации, проблем биоэтики, экономики,
инженерной науки.
Книга адресована широкому кругу специалистов – ученым, преподавателям
высшей школы, студентам и аспирантам, интересующимся проблемами
синергетического знания.
УДК 08
ББК 87

© Коллектив авторов, 2011


© А.Б. Орешина, оформление, 2011
ISBN 978-5-89826-376-8 © Прогресс-Традиция, 2011
Ñîäåðæàíèå

Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

Раздел I. Горизонты сложности в современном научном


познании
Майнцер К. Вызовы сложности в XXI веке. Междисциплинарное вве-
дение (перевод Е.Н. Князевой) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
Степин В.С. Исторические типы научной рациональности в их отно-
шении к проблеме сложности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37
Аршинов В.И. Синергетика встречается со сложностью . . . . . . . . . . . . . 47
Князева Е.Н. Темпоральная архитектура сложности . . . . . . . . . . . . . . . . 66
Малинецкий Г.Г. Когнитивный вызов в контексте самоорганизации . 87
Киященко Л.П. Синергетика сложностности и трансинституциональ-
ная матрица инноватики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
Василькова В.В., Басов Н.В. Интеллектуальный ландшафт: самоор-
ганизация знания в сетевых коммуникативных структурах . . . . . . . . . . . . . 127
Добронравова И.С. Сложность как процесс . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 149
Буданов В.Г. Конструирование сложности в антропной среде . . . . . . . . 158
Кизима В.В. Метафизика тотальности: преодоление тупика в понима-
нии сложности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 179
Черникова И.В., Черникова Д.В. Сложность как способ бытия са-
моразвивающихся систем . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 194
Раздел 2. Сложность в социогуманитарном измерении
Горохов В.Г. Сложные системы как объект исследования и проектиро-
вания в макро- и наносистемотехнике . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 210
Ленк Х. Технологические риски, ответственность и надежность слож-
ных социотехнических систем (перевод В.Г. Горохова) . . . . . . . . . . . . . . . . 237
Делокаров К.Х. Вызовы сложности глобализирующегося мира в кон-
тексте постнеклассической науки . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 250
Астафьева О.Н. Динамика «полицелостности» современной культуры:
инновационные практики взаимодействия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 269
Войцехович В.Э. Постнеклассическое исследование: между простотой
и сложностью . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 286
Свирский Я.И. Инновация и сложностное мышление . . . . . . . . . . . . . . . . 300
Коняев С.Н. Синергетика и сложность . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 313
Тищенко П.Д. Инноватика и социально распределенное производство
сложностного знания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 330
6 Содержание

Романов В.Л. Сложность инновационных трансформаций: аспект ам-


бивалентности социальной самоорганизации . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 341
Москалёв И.Е. Инновационная сложность самообучающихся систем 352
Раздел 3. Сложность в инструментарии современных пост-
неклассических практик
Моисеев В.И. О двух видах собственных форм . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 364
Хиценко В.Е. Модели социальной самоорганизации как инструменты
для решения инновационных задач . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 385
Измайлов И.В., Пойзнер Б.Н. От простых аксиом до управления
сложностью: эмерджентная нелинейность как механизм самообнов-
ления . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 398
Буров В.А. Инструменты постнеклассического знания. Постнекласси-
ческие сюжеты и сценарии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 408
Лепский В.Е. Механизмы саморегулирования сложностью в рефлек-
сивно-активных средах инновационного развития . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 427
Князева Е.Н., Куркина Е.С. Природа сложности: методологические
следствия математического моделирования эволюции сложных
структур . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 443
Мелик-Гайказян И.В. Законы информации как добыча синергетиче-
ского бумеранга . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 464
Сведения об авторах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 480
Table of contents

Preface . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9

Part 1. Prospects of Complexity in the Modern Scientific


Knowledge
Mainzer Klaus. Challenges of Complexity in the 21st Century. An Interdis-
ciplinary Introduction (translated by Helena Knyazeva) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
Stepin Vyacheslav S. The Historical Types of Scientific Rationality in Their
Relation to the Problem of Complexity . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37
Arshinov Vladimir I. Synergetics Meets Complexity . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 47
Knyazeva Helena N. The Temporal Architecture of Complexity . . . . . . . . . 66
Malinetsky Georgy G. The Cognitive Challenge in the Context of Self-
organization . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 87
Kiyashchenko Larisa P. Synergetics of Complexity and Trans-institutional
Matrix of Innovatics . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
Vasil’kova Valeria V., Basov N.V. The Intellectual Landscape: Self-orga-
nising of Knowledge in Network Communicative Structures . . . . . . . . . . . . . . . 127
Dobronravova Irina S. Complexity as a Process . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 149
Budanov Vladimir G. Construction of Complexity in Antropy Medium . . . 158
Kizima Vladimir V. Metaphysics of Totality: Overcoming of Deadlock in
the Understanding of Complexity . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 179
Chernikova Irina V., Chernikova Darya V. Complexity as a Way of Being
of Self-developing Systems . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 194
Part 2. Complexity in Socio-humanitarian Dimension
Gorokhov Vitaly G. Complex Systems as an Object of Study and of Pro-
jecting in Mirco and Nano Systems Engineering . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 210
Lenk Hans. Technological Risks, Responsibility and Reliability in Complex
Socio-technical Systems (translated by Vitaly G. Gorokhov) . . . . . . . . . . . . . . 237
Delokarov Kadyrbech H. Challenges of Complexity in Globalizing World in
the Context of Post-nonclassical Science . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 250
Astafieva Olga N. Dynamics of «Poli-integrity» of the Modern Culture:
Innovative Practice of Interaction . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 269
Vojtsekhovich Vyacheslav E. Post-nonclassical Research: Between Sim-
plicity and Complexity . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 286
Svirsky Yakov I. Innovation and the Complex Thinking . . . . . . . . . . . . . . . . . 300
Konyaev Sergey N. Synergetics and Complexity . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 313
8 Table of contents

Tishchenko Pavel D. Innovation and Socially Distributed Manufacture of


Complex Knowledge . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 330
Romanov Vyacheslav L. Complexity of Innovative Transformations: An
Aspect of Ambivalence of Social Self-organization . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 341
Moskalev Igor E. Innovative Complexity of Self-trained Systems. . . . . . . . . . 352
Part 3. Complexity in Instruments of the Modern Post-nonclassical
Practice
Moiseev Vyacheslav I. On the Two Kinds of Eigenforms . . . . . . . . . . . . . . . 364
Khitsenko Vladimir E. Models of Social Self-organization as Instruments
of Solution of Innovative Tasks . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 385
Izmajlov Igor V., Pojzner Boris N. From the Simple Axioms to Man-
agement of Complexity: Emergent Non-linearity as a Mechanism of Self-
renovation . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 398
Burov Vladimir A. Instruments of Post-nonclassical Knowledge. Post-
nonclassical Topics and Scenarios . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 408
Lepsky Vladimir E. Mechanisms of Self-regulation of Complexity in Reflex-
ively Active Media of Innovative Development . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 427
Knyazeva Helena N., Kurkina Elena S. Nature of Complexity: Method-
ological Consequences of Mathematical Modeling of Evolution of Complex
Structures . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 443
Melik-Gajkazyan Irina V. Laws of Information as a Catch of Boomerang
of Synergetics . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 464
About authors . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 480
Ïðåäèñëîâèå

Этот выпуск «Синергетической парадигмы» является седьмым


в серии книг, выпускаемых издательством «Прогресс-Традиция» с
2000 г. По своему замыслу он строился как подводящий некоторый
итог, хотя, разумеется, и промежуточный, всему этому проекту. Мно-
гие проблемы, на обсуждении которых строилась синергетика в пос-
ледние два десятилетия, сейчас перемещаются в область теории слож-
ности, понимания феномена сложности и процессов инновационного
развития. Поэтому в качестве ключевых слов для авторов данного
тома выбраны «сложность» и «инновация» — зонтичные междис-
циплинарные термины, которые сегодня все чаще звучат в высказы-
ваниях видных ученых — физиков, математиков, биологов, програм-
мистов, лингвистов, системных аналитиков, экономистов, менедже-
ров... Этот перечень можно продолжить. Ограничимся, однако, лишь
одним провидческим высказыванием, сделанным известным физиком-
теоретиком Стивеном Хокингом еще в конце XX в.: «Я полагаю, что
следующее столетие будет столетием сложности».
Стандартное аннотирование включенных в книгу статей, как нам
представляется, не отвечало бы природе сложности, которая состав-
ляет здесь предмет исследования. Нам хотелось подчеркнуть основ-
ные подходы, которые, с нашей точки зрения, являются методоло-
гически наиболее адекватными задаче «распаковывания смыслов»
сложности.
Во-первых, сложность имеет коммуникативный, процессуальный
смысл. Сложность — это, прежде всего, становящееся коммуникатив-
ное пространство, интерфейс между наблюдателем и наблюдаемым,
человеком и миром, субъектом и объектом, а также между сознанием
и телом, познающим субъектом и средой, которую он познает и в ко-
торой действует, между Я и Ты, Я и Другой или Другие. Интерфейс —
это подвижная граница, которая разделяет, соединяя, или различа-
ет неразличимое, обозначает необозначаемое. Сложность возникает
во взаимодействии. Коммуникативный интерфейс — место для взаи-
модействия равномощных сложностей, которые взаимно рекурсивно
10 Предисловие

обусловливают друг друга, возникают и творятся в этом процессе,


выступая одновременно и причинами, и результатами, следствиями
взаимодействия.
Ключевым понятием здесь выступает рекурсия, содержание ко-
торой развертывается через целый ряд понятий: циклическая причин-
ность и обратная связь, самореферентность, рефлексия. Саморефе-
рентность адекватно описывает и онтологические сущности, и когни-
тивные феномены. Организация организации есть самоорганизация.
Динамическое (или устойчивое) развитие — это развитие, которое
создает и поддерживает развитие, т. е. самоподдерживающееся раз-
витие, устойчивость через неустойчивость, через периоды нестабиль-
ности и хаоса, когда и рождаются инновации. Знание, которое созда-
ет знание, — это методология. Кибернетика второго порядка, когда
представления о циклической причинности применяются для понима-
ния самого субъекта познания и его действия, — это, по выражению
Уоррена Мак Каллоха, американского нейрофизиолога, заложившего
основы современных когнитивных и информационных технологий, эк-
спериментальная эпистемология. Сознание сознания есть самосозна-
ние, а понимание понимания есть самопонимание. Окружающий мир
в том виде, в котором мы его воспринимаем, является, по словам
Хайнца фон Фёрстера, одного из основоположников кибернетики, на-
шим изобретением. Один из блестящих умов современности, биолог и
философ Франсиско Варела, говорит о автопоэзисе, т. е. самопроиз-
водстве как сущности живых организмов и когнитивных систем. Важ-
но понять, что взаимодействие элементов внутри системы или систем
друг с другом сложнее взаимодействующих или, по крайней мере, не
менее сложно, чем они сами и их количество. Кроме того, во взаи-
модействии адаптируются, приспосабливаются друг к другу активные
сущности, которые могут изменяться и изменять другие системы и
окружающую среду.
Важным коммуникативным инструментом построения темпора-
льно ориентированного интерфейса сложности становится эндофизи-
ческий подход. Эндофизика означает «физика изнутри». Она отлична
от физики в ее классической парадигме, которая описывает и объяс-
няет мир с позиций внешнего наблюдателя как расположенную вне
нас реальность с ее объективными, не зависящими от нашего соз-
нания пространственно-временны́ми отношениями. Классический вз-
гляд на мир — это взгляд на мир как предсказуемый, объяснимый,
определяемый инвариантами, причинно обусловленный, для которо-
Предисловие 11

го характерны локальные эффекты. Эндофизика показывает нам, в


какой мере реальность строится внутренним наблюдателем и с не-
обходимостью зависит от наблюдателя, от его телесных определен-
ностей, от интенций его сознания. Эндофизика концентрирует свое
внимание на эффектах, обусловленных присутствием в мире наблю-
дателя. В неклассической эндофизической парадигме мир контентно
контролируется и конструируется актором, или внутренним наблюда-
телем, наблюдатель со-бытийствует событиям мира, будучи их актив-
ным участником, производителем и генератором и, в свою очередь,
сам ими произведенным, сотворенным, сгенерированным. Эндофизи-
ка — это подход к изучению реальности не как взятой строго самой
по себе, в чем ранее почти всегда состоял идеал естествознания, а
с неустранимым знаком находящегося в ней (реальности) наблюдате-
ля. Эндофизика часто прибегает к метафоре интерфейса. Мир, как он
доступен нашему восприятию и ментальному представлению, — это
только срез мира как целого, интерфейс, т. е. связующее звено, сопря-
гающее человека и мир. Наша телесность и наше сознание открывают
нам только определенное окно в мир, которое в эволюционной эпис-
темологии называется мезокосмическим (мезокосм — это мир сред-
них размерностей, к которому эволюционно приспособлен человек).
Взгляд на мир глазами внутреннего наблюдателя приводит к тому,
что разные существа живут в разных перцептуальных, ментальных и
смысловых мирах.
Во-вторых, сложность связана с процессом конструирования сре-
динного пути — пути между философией и конкретными науками и
внутри наук, между фундаментальным и прикладным, между фило-
софской методологией и современными технологиями. Это то, что
мы называли междисциплинарностью или трансдисциплинарностью,
эвристическим переносом схем и образцов из одной дисциплинарной
области в другую. Срединность пути выражается и в выборе гибкой
стратегии исследований между атомизмом, элементаризмом, редук-
ционизмом и холизмом, нередукционизмом, эмерджентизмом. Мето-
дология сложности конструктивно определяет себя между простотой
и сложностью. Понимание сложности мира требует его гибкой кон-
цептуализации и использования широкого спектра понятийных схем,
образцов и методов (бифуркационного развития, параметров порядка,
режимов с обострением), т. е. рекурсивного осмысления нелинейной
коммуникативной взаимосвязи сложностности и простоты.
12 Предисловие

Мы надеемся, что читатель, который стремится понять совре-


менный мир как, по выражению Нассима Николаса Талеба, автора
нашумевшей книги «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости»
(2009), «сложной, становящейся все более рекурсивной среды», с по-
льзой для себя ознакомится с содержанием этой книги.
И, наконец, в заключение подчеркнем, что, подготавливая этот
сборник, редколлегия вовсе не стремилась к тому, чтобы представ-
ленные в нем авторы придерживались во всем сходных точек зрения
на статус концепции сложности в ее онтологическом, гносеологичес-
ком и методологическом измерениях. В ряде случаев авторы сборни-
ка вступают в полемику между собой, что еще раз свидетельствует
о том, что мир сложности, в который все мы вступаем с началом
III тысячелетия, нуждается в активной конструктивной работе по его
осмыслению.

В.И. Аршинов, Е.Н. Князева


Ãîðèçîíòû
ñëîæíîñòè
â ñîâðåìåííîì
íàó÷íîì
ïîçíàíèè
Клаус Майнцер

Âûçîâû ñëîæíîñòè
â XXI â.
Ìåæäèñöèïëèíàðíîå
ââåäåíèå

Теория сложных систем стала использоваться как доказанный подход к


решению проблем в естествознании, начиная с космических и квантовых сис-
тем и кончая клеточными организмами и мозгом. Модели самоорганизую-
щихся систем применяются даже в современной инженерной науке, чтобы уп-
равлять сложными сетями и процессами. Сегодня общепризнано, что многие
из наших экологических, социальных, экономических и политических проблем
также являются глобальными, сложными и нелинейными по своей природе.
Современная эволюционирующая экономика также может быть смоде-
лирована в рамках теории сложных систем и нелинейной динамики. С исто-
рической точки зрения введению эволюционных представлений в экономику
способствовали развитые Шумпетером понятия бизнес-циклов и инноваци-
онной динамики. Каковы законы социодинамики? Чему мы можем научиться
из нелинейной динамики для управления сложностью в социальных, экономи-
ческих, финансовых и политических системах? Является ли самоорганизация
приемлемой стратегией для управления сложностью в фирмах, учреждениях
и организациях?
Мировой кризис финансовых рынков и экономических систем бросает
вызов современным исследованиям в области теории сложности. Вводящие
в заблуждение понятия линейного мышления и представления о мягких слу-
чайностях (например, гауссово распределение броуновского движения) долж-
ны быть преодолены. Им на смену должны прийти новые подходы нелиней-
ной математики (например, негауссово распределение), моделирующие дикие
случайности, вызывающие бурные процессы, турбулентности на финансовых
рынках. Системные кризисы нуждаются в системных ответах.

Mainzer K. Challenges of Complexity in the 21st Century. An Interdisciplinary


Introduction. Статья любезно предоставлена автором. Перевод с английского Е.Н. Кня-
зевой.
Вызовы сложности в XXI веке 15

Тем не менее человеческие когнитивные способности часто бывают пот-


рясены сложностью нелинейных систем, которыми они вынуждены управлять.
Традиционная математическая теория решений исходила из представления
о совершенной рациональности экономических агентов (homo oeconomicus).
Герберт Саймон, лауреат Нобелевской премии по экономике и один из выдаю-
щихся пионеров в развитии теории систем и когнитивной науки, ввел принцип
ограниченной рациональности (bounded rationality). Стало быть, нам необхо-
димы новые проникновения в суть фактического микроэкономического пове-
дения экономических агентов, которые возможны при применении методов
гуманитарных наук, когнитивных и социальных наук, которые иногда называ-
ют «экспериментальной экономикой». Социальная и экономическая динамика
бросает междисциплинарные вызовы современным исследованиям по теории
сложных систем.
От линейной динамики к динамике нелинейной
и стохастической
Динамическая система характеризуется своими элементами и завися-
щим от времени развитием ее состояний. Состояния могут быть приписаны
движущимся планетам, молекулам газа, возбуждениям нейронов в нейронной
сети, питанию популяций в экологической системе или продуктам в рыночной
системе. Динамика системы, т. е. изменение состояний системы в зависимос-
ти от времени, математически описывается дифференциальными уравнения-
ми. Консервативная (гамильтонова) система, например идеальный маятник,
определяется обратимостью направления течения процессов во времени и
сохранением энергии. Диссипативные системы, например реальный маятник
с трением, необратимы.
В классической физике динамика системы рассматривается как непре-
рывный процесс. Однако непрерывность есть только математическая иде-
ализация. На самом деле ученый проводит отдельные наблюдения или из-
мерения в дискретных по времени точках, которые выбираются как равно-
отстоящие или определяются дополнительными измерительными приборами.
В дискретных процессах существуют ограниченные различия между измеряе-
мыми состояниями и не существует неограниченно малых различий (диффе-
ренциалов), которые предполагаются в случае непрерывного процесса. Таким
образом, дискретные процессы математически описываются дифференциа-
льными уравнениями.
Случайные события (например, броуновское движение в жидкости, му-
тации в эволюции, инновации в экономике) описываются дополнительными
флуктуационными членами. Классические стохастические процессы, напри-
мер миллиарды неизвестных молекулярных состояний в жидкости, описыва-
ются дифференциальными уравнениями с параметрами, зависящими от вре-
мени, и с распределением функций вероятностных состояний. В квантовых
системах элементарных частиц динамика квантовых состояний описывает-
16 Клаус Майнцер

ся уравнением Шредингера с наблюдаемыми (например, положением и им-


пульсом частицы), зависящим от принципа неопределенности Гейзенберга,
который позволяет делать только вероятностные предсказания будущих сос-
тояний.
С исторической точки зрения на протяжении столетий господства клас-
сической физики Вселенная рассматривалась как детерминистическая и кон-
сервативная система. Астроном и математик П.С. Лаплас (1914), например,
предположил тотальную вычислимость и предсказуемость природы, если из-
вестны все законы природы и начальные состояния небесных тел. Демон Лап-
ласа выражал веру философов в детерминизм и вычислимость мира на про-
тяжении XVIII и XIX столетий.
Лаплас был прав в отношении линейных и консервативных динамичес-
ких систем. Вообще говоря, линейное отношение означает, что скорость из-
менения системы пропорциональна воздействующей на нее причине: малые
изменения вызывают малые результаты (следствия), в то время как большие
изменения вызывают большие результаты (следствия). Изменения динами-
ческой системы могут быть смоделированы в одном измерении посредством
изменения значения зависящей от времени величины по оси времени (времен-
ной ряд). Математически линейные уравнения полностью вычислимы. И это
является глубоким основанием для справедливости философского допущения
Лапласа для линейных и консервативных систем.
В теории систем полная информация о динамической системе в опреде-
ленный момент времени определяется ее состоянием в этот момент времени.
Вообще говоря, состояние системы определяется более чем двумя величи-
нами. Тогда для изучения динамики системы необходимо более высокораз-
мерное фазовое пространство. С методологической точки зрения временные
ряды и фазовые пространства являются важными инструментами для изуче-
ния динамики систем. Пространство состояний системы содержит полную
информацию о прошлом, настоящем и будущем ее поведении.
В конце XIX в. А. Пуанкаре (1892) открыл, что небесная механика не
является полностью вычислимым часовым механизмом, даже если она рас-
сматривается как детерминистическая и консервативная система. Взаимные
гравитационные взаимодействия более чем двух небесных тел («проблема
многих тел») соответствуют нелинейным и неинтегрируемым уравнениям
с нестабильностями и нерегулярностями. Согласно лапласовскому видению
сходные причины в сущности определяют сходные результаты (следствия).
Таким образом, в фазовом пространстве траектории, которые начинаются
близко друг от друга, остаются близкими друг к другу на протяжении эво-
люции во времени. Динамические системы с детерминистическим хаосом
демонстрируют экспоненциальную зависимость от начальных условий для
связных, близких траекторий: разделение траекторий с близкими начальными
состояниями возрастает экспоненциально.
Вызовы сложности в XXI веке 17

Таким образом, мельчайшие отклонения в начальных данных ведут к


экспоненциально возрастающим вычислительным трудозатратам для получе-
ния будущих данных, что накладывает предел на долгосрочные предсказа-
ния, хотя эта динамика в принципе однозначно детерминирована. Этот фено-
мен известен как «эффект бабочки»: начальные, малые и локальные причи-
ны приводят вскоре к непредсказуемым, большим и глобальным результатам
(следствиям). Согласно знаменитой КАМ-теореме А.М. Колмогорова (1954),
В.И. Арнольда (1963) и Ю.К. Мозера (1967) траектории в фазовом простран-
стве классической механики не являются ни полностью регулярными, прави-
льными, ни полностью беспорядочными, неправильными, но чувствительным
образом зависят от выбранных начальных условий.
Динамические системы могут быть классифицированы по характеру их
динамики в некоторой области фазового пространства. Консервативная сис-
тема определяется тем фактом, что в ходе ее эволюции во времени объем
области остается постоянным, хотя ее форма может видоизменяться. В дис-
сипативной системе ее динамика вызывает сжатие объема.
Аттрактор есть область в фазовом пространстве, в которой все смежные
траектории, исходящие из определенной области, так называемого бассейна
притяжения, стремятся сойтись друг с другом. Существуют различные типы
аттракторов. Простейший класс аттракторов содержит фиксированные точ-
ки. В этом случае все смежные траектории в некоторой области сходятся
в точке. Примером служит диссипативный гармонический маятник с трени-
ем: колебания маятника постепенно замедляются силами трения, и в конце
концов он останавливается в некоторой точке равновесия.
Консервативные гармонические маятники без трения принадлежат к сле-
дующему классу аттракторов с предельными циклами, которые могут быть
отнесены к периодическим или квазипериодическим. Периодическая орби-
та — это замкнутая орбита, к которой сходятся все траектории, исходящие
из прилегающей к ней области. Для простой динамической системы только
с двумя степенями свободы и непрерывным временем единственно возмож-
ными аттракторами являются фиксированные точки или периодические пре-
дельные циклы. Примером служит осциллятор Ван-дер-Поля, моделируемый
простым колебательным контуром из вакуумной трубки.
В сплошных средах (системах) с фазовым пространством измерений
n > 2 возможны более сложные аттракторы. Динамические системы с ква-
зипериодическими предельными циклами демонстрируют эволюцию во вре-
мени, которая может быть разложена на различные части — периодические
процессы — без единственного периодического режима. Соответствующие
временны́е ряды состоят из периодических процессов колебаний без общей
структуры. Тем не менее траектории, начинающиеся близко друг от друга,
остаются близкими друг к другу в процессе эволюции во времени. Третий
класс включает в себя динамические системы с хаотическими аттракторами,
18 Клаус Майнцер

которые являются непериодическими, с экспоненциальной зависимостью от


начальных условий для смежных орбит. Хорошо известный пример — хаоти-
ческий аттрактор системы Лоренца, моделирующий хаотическое изменение
погоды, обусловленное локальными событиями, которые не могут быть пред-
сказаны на долгосрочную перспективу («эффект бабочки»).
Результаты измерения часто заражены нежелательным шумом, который
не может быть отделен от тех сигналов, которые, собственно, нас и инте-
ресуют. Более того, чтобы предсказывать поведение системы, развитие ее
будущих состояний должно быть реконструировано в соответствующем фа-
зовом пространстве, исходя из конечной последовательности результатов из-
мерений. Таким образом, анализ временных рядов1 является потрясающим
вызовом для самых разных областей исследований — от, например, клима-
тических данных в метеорологии, ЭКГ сигналов в кардиологии и ЭЭГ дан-
ных при исследовании мозга до экономических данных в экономике и финан-
сах. За пределами образцов динамических аттракторов случайность данных
должна быть классифицирована посредством статистических распределений
функций.
Типичные феномены нашего мира, такие, как погода, климат, экономи-
ка и ежедневная жизнь, слишком сложны для простого детерминистического
описания из всех существующих феноменов. Даже если бы у нас не было
сомнений в детерминистической эволюции, скажем, атмосферы, то знания о
ее текущем состоянии, которые бы потребовались для детерминистическо-
го предсказания, содержали бы слишком много переменных, чтобы они мог-
ли быть измерены c достаточной точностью. Следовательно, наших знаний
обычно недостаточно для построения детерминистической модели. Вместо
этого очень часто более уместен стохастический подход. Игнорируя ненаб-
людаемые детали системы, мы принимаем недостаток знания. В зависимости
от ненаблюдаемых деталей наблюдаемая часть может эволюционировать раз-
личными путями. Однако если мы предположим некоторую заданную вероят-
ность распределения ненаблюдаемых деталей, то различные пути эволюции
наблюдаемых величин также появятся со специфическими вероятностями.
Таким образом, недостаток знания о системе мешает нам делать детерми-
нистические предсказания, но позволяет нам приписывать вероятности раз-
личным возможным будущим состояниям. Задачей анализа временны́х рядов
является извлечение информации из данных о прошлых состояниях.
Динамические модели содержат нелинейную обратную связь, и решения
для них обычно получаются численными методами. Статистические моде-
ли являются зависимыми от данных и подгоняются под определенный набор
данных посредством различных функций распределения. Существуют также

1 Abarbanel H.D.I. Analysis of Observed Chaotic Data. New York, 1995; Mandelbrot
B.B. Fractals and Scaling in Finance. Discontinuity, Concentration, Risk. New York, 1997.
Вызовы сложности в XXI веке 19

гибриды, соединяющие динамические и статистические аспекты, включаю-


щие детерминистические и стохастические элементы. Моделирование часто
основывается на компьютерных программах (например, клеточные автоматы
или формализмы для описания сети), в которых вход и выход соединяются
нелинейным образом. В этом случае модели калибруются с помощью тре-
нировки сетей, чтобы минимизировать ошибки между выходом и исходными
тестируемыми данными.
В качестве простейшего случая функции статистического распределения
мы имеем гауссово распределение, которое имеет симметрично расположен-
ные экспоненциальные хвосты, уходящие далеко налево и далеко направо от
пика кривой. Экстремальные события (например, катастрофы, пандемии, на-
воднения) происходят в хвостах распределений вероятности. В противополож-
ность распределению Гаусса функции вероятности p(x), имеющие тяжелые
хвосты с экстремальными флуктуациями, математически описываются сте-
пенными законами, т. е. p(x) ∼ x−α , где α > 0. Степенные законы обладают
свойством масштабной инвариантности, соответствующей (по крайней мере,
статистически) самоподобию временны́х рядов их данных. Математически
это свойство может быть выражено как p(bx) = b−α p(x), это означает, что
изменение переменной x в bx имеет своим результатом фактор масштабиро-
вания, зависящий от x, в то время как форма распределения p сохраняется.
Таким образом, степенные законы репрезентируют системы, не зависящие
от масштаба (scale-free systems), т. е. самоподобные системы. Распределение
землетрясений по шкале Гутенберга–Рихтера является типичным примером
из естествознания. С исторической точки зрения закон распределения лю-
дей по благосостоянию, открытый Парето, был первым степенным законом
в социальных науках, который указал на то, что определенная доля людей в
несколько раз богаче, чем основная масса нации2 .
Сложная и нелинейная динамика эволюции и мозг
Структуры в природе могут быть объяснены посредством динамики и
аттракторов сложных систем3 . Они являются результатом коллективных пат-
тернов взаимодействующих элементов, которые не могут быть сведены к
свойствам отдельных элементов в сложной системе. Нелинейные взаимо-
действия в многокомпонентных («сложных») системах часто имеют синерге-
тические эффекты, которые не могут быть прослежены до единичных причин
и не могут быть предсказаны в своих отдаленных следствиях. Математичес-
кий формализм сложных динамических систем взят из статистической фи-
зики. Но, вообще говоря, теория сложных динамических систем имеет дело
2 Albeverio S., Jentsch V., Kantz H. (eds.). Extreme Events in Nature and Society,

Springer, 2006; Mainzer K. Thinking in Complexity. The Computational Dynamics of Matter,


Mind, and Mankind. 5th edition, New York, 2007.
3 Haken H., Mikhailov A. (eds.). Interdisciplinary Approaches to Nonlinear Complex

Systems, Springer, 1993.


20 Клаус Майнцер

с глубокими и поразительными аналогиями, которые были в поведении ве-


сьма различных самоорганизующихся систем в физике, химии и биологии.
Эти многокомпонентные системы состоят из многих единиц, таких, как эле-
ментарные частицы, атомы, клетки или организмы. Элементарные единицы,
например их положение и вектора импульсов и их локальные взаимодействия,
составляют микроскопический уровень описания, например описание взаи-
модействующих молекул в жидкости или газе. Глобальное состояние сложной
системы является результатом коллективных конфигураций локальных мно-
гокомпонентных состояний. На макроскопическом уровне существует неско-
лько коллективных («глобальных») величин, таких, как, например, давление,
плотность, температура и энтропия, характеризующих наблюдаемые коллек-
тивные паттерны или фигуры единиц.
Если внешние условия системы изменяются посредством некоторых кон-
трольных параметров (например, температуры), система может претерпевать
изменение в своих макроскопических глобальных состояниях, достигая не-
которой пороговой величины. Например, вода как сложная система молекул
спонтанно переходит из жидкого в замерзшее состояние при критическом зна-
чении температуры, равной нулю по Цельсию. В физике эти трансформации
коллективных состояний называются фазовыми переходами. Очевидно, они
описывают изменение поведения взаимодействующих самоорганизующихся
элементов сложной системы.
Согласно Л.Д. Ландау (1959) соответствующие макровеличины, характе-
ризующие это изменение глобального порядка, обозначают как «параметры
порядка». В статистической механике изменение порядка сложных систем,
таких, как жидкости, газы и т.д., описывается дифференциальными урав-
нениями глобального состояния. Парадигмальным примером служит ферро-
магнит, состоящий из многих элементарных атомных магнитов («диполей»).
Два возможных локальных состояния диполя изображаются как стрелки, одна
из которых направлена вверх, а другая вниз. Если температура («контроль-
ный параметр») отжига достигает термического равновесия (точка Кюри),
то среднее распределение ориентированных вверх и вниз диполей («пара-
метр порядка») спонтанно выравнивается и все диполи выстраиваются в
одном определенном направлении. Этот правильный паттерн соответствует
макроскопическому состоянию намагничивания. Понятно, что возникновение
намагничивания есть результат самоорганизованного поведения атомов, ко-
торое моделируется посредством фазового перехода некоторого параметра
порядка, среднего распределения ориентированных вверх и вниз диполей.
Схема Ландау не может быть обобщена на все случаи фазовых пере-
ходов. Основная причина ее неудачи заключается в неадекватной трактовке
флуктуаций, которые типичны для целого ряда многокомпонентных систем.
Тем не менее схема Ландау может быть использована как эвристический ин-
струмент для рассмотрения некоторых неравновесных переходов. В данном
Вызовы сложности в XXI веке 21

случае сложная система выводится из состояния равновесия посредством на-


ращивания энергии (а не уменьшения энергии, как в случае равновесных пе-
реходов, подобных замерзанию воды или намагничиванию ферромагнитов).
Фазовые переходы, которые претерпевают нелинейные диссипативные слож-
ные системы, находящиеся вдали от термического равновесия, могут быть
описаны посредством некоторых математических методов.
В более математизированных моделях стохастические нелинейные диф-
ференциальные уравнения (например, уравнения Фоккера–Планка, основное
уравнение) служат для того, чтобы смоделировать динамику сложной сис-
темы. Г. Хакен предложил, что доминирующие параметры порядка должны
базироваться на адиабатическом исключении быстро релаксирующих пере-
менных в этих уравнениях. Это обусловлено тем, что время релаксации неус-
тойчивых мод (параметров порядка) очень велико по сравнению со временем
релаксации быстро релаксирующих переменных стабильных мод, которыми
поэтому можно пренебречь. Таким образом, понятие самоорганизации мож-
но проиллюстрировать посредством квазибиологического лозунга: долгожи-
вущие системы доминируют над короткоживущими системами.
С точки зрения теории динамических систем даже редкие, необычные,
катастрофические и внезапные («экстремальные») события порождаются не
случайно. Они происходят в системах, далеких от равновесия, в состояниях
сильной неустойчивости, и в таких, когда имеют место коллективные эффек-
ты. Например, экстремальные погодные события происходят в таком состо-
янии земной атмосферы, которое определяется хорошо известными уравне-
ниями движения, такими, как нелинейные уравнения Навье–Стокса. Следо-
вательно, предсказание погоды основывается на численном моделировании
типичных уравнений, подпитываемых наблюдениями и измерениями, относя-
щихся, прежде всего, к начальным условиям. В этих рамках экстремальные
события (например, ураганы, циклоны) рассматриваются как проявления не-
линейной динамики сложных систем. Динамический механизм объясняет, по-
чему система далеко отклоняется от своего нормального состояния. Эти сце-
нарии известны как большие девиации, детерминистический хаос или хорошо
развитая турбулентность. Модель самоорганизованной критичности (COK)
(self-organized criticality, SOC) предполагает, что система реагирует на пос-
ледовательность возмущений, маневрируя и переходя в критическое состоя-
ние без внешнего регулирования посредством соответствующих контрольных
параметров. С этой точки зрения гигантские флуктуации являются скорее
правилом, чем исключением. Нелинейная динамика COK используется, что-
бы объяснять статистические функции распределения для соответствующих
наблюдаемых величин. Например, закон Гутенберга–Рихтера для распределе-
ния силы землетрясения может быть воспроизведен посредством соответст-
вующих моделей СОК. СОК позволяют нам обнаружить поразительную связь
между фазовыми переходами динамических систем и статистическими зако-
нами для экстремальных явлений. Однако стоит заметить, что эта теория
22 Клаус Майнцер

вплоть до сегодняшнего дня поддерживается главным образом результатами


компьютерного моделирования.
Вообще говоря, динамические системы и их фазовые переходы обеспе-
чивают нам удачный формализм для моделирования возникновения порядка
в природе. Но эти методы не сводятся к специальным законам физики; со-
ответствующие математические принципы были впервые открыты и успешно
применены в физике. Это не физикализм, а междисциплинарная методология
для объяснения возрастающей сложности и дифференциации форм посредс-
твом фазовых переходов. Вопрос состоит в том, как выбрать, интерпретиро-
вать и количественно выразить соответствующие переменные в динамических
моделях.
Модели термодинамической самоорганизации недостаточно, чтобы объ-
яснить возникновение жизни. В качестве нелинейного механизма генетики
мы используем автокаталитический процесс генетический саморепликации.
Эволюция новых видов путем мутации и естественного отбора может быть
смоделирована посредством нелинейных стохастических уравнений для фа-
зовых переходов второго рода4 . Мутации математически представляются как
«флуктуационные силы», а факторы естественного отбора — как «движущие
силы». Степени приспособления — это параметры порядка, которые управля-
ют фазовыми переходами к новым видам. В ходе эволюции выработалась
разумная и тонкая сеть равновесий между популяциями животных и расте-
ний. Открытые диссипативные системы экологии могут стать нестабильными
из-за локальных возмущений, например загрязнения атмосферы, ведущего к
глобальному хаосу в атмосфере в форме «эффекта бабочки»5 .
В исследованиях мозга мозг рассматривается как сложная динамичес-
кая система возбужденных и невозбужденных нейронов, самоорганизующихся
в макроскопические паттерны ансамблей клеток посредством нейрохимичес-
ких взаимодействий. Их динамические аттракторы соответствуют состояни-
ям восприятия, движения, эмоции, мыслей и даже сознания. Не существует
«материнского нейрона», который может чувствовать, думать или координи-
ровать работу соответствующих нейронов. Известная проблема соединения
(binding problem) пикселей и свойств в восприятии объясняется как возникно-
вение кластеров синхронно вспыхивающих нейронов, доминирование которых
устанавливается возникающим в результате обучения аттрактором динами-
ки мозга. Мозг является также самоконтролирующей и самокартрирующей
системой (a self-monitoring and self-mapping system) всех телесных, когнитив-
ных и эмоциональных состояний, ведущих к формированию и функциони-
рованию самоосознания и самосознания, которые могут быть истолкованы

4 Mainzer K. Symmetry and Complexity. The Spirit and Beauty of Nonlinear Science.

Singapore, 2005.
5 Mainzer K. Der kreative Zufall. Wie das Neue in die Welt kommt. Münich, 2007.
Вызовы сложности в XXI веке 23

как господствующие параметры порядка. Таким образом, даже человеческая


субъективность, традиционная философская проблема «квалия» может
быть объяснена посредством динамики сложных систем. Человеческие на-
мерения и предпочтения соответствуют аттракторам динамики мозга, оказ-
ывающим влияние на человеческие действия и поведение.
Сложность и нелинейная динамика экономики
и финансов
Самоорганизация сложных систем также может наблюдаться в социаль-
ных группах. Одним из применений социальной динамики является моделиро-
вание поведения водителей машин. В автомобильных транспортных системах
фазовый переход от состояния отсутствия пробки к состоянию наличия проб-
ки зависит от средней плотности машин как контрольного параметра. Спон-
танное возникновение хаотических паттернов в движении транспорта являет-
ся известным результатом самоорганизации нелинейных взаимодействий, ко-
торый часто не может быть сведен к единичным причинам. При достижении
критического значения могут наблюдаться флуктуации с фрактальными или
самоподобными свойствами. Термин самоподобие означает, что временны́е
ряды измеряемого транспортного потока выглядят одними и теми же в раз-
личных временны́х масштабах, по крайней мере с качественной точки зрения,
с незначительными статистическими отклонениями. Этот феномен называют
также фрактальностью6 . В теории сложных систем самоподобие является
намеком (недостаточным) на хаотическую динамику. Эти сигналы могут ис-
пользоваться как управляющие системы для транспорта.
В политическом сообществе коллективные тренды или большинство при
формировании мнений могут рассматриваться как параметры порядка, кото-
рые продуцируются во взаимных дискуссиях и взаимодействиях людей в более
или менее «накаленной» ситуации. Они могут быть инициированы даже нез-
начительным количеством людей в критической и нестабильной («революци-
онной») ситуации всего сообщества. Может иметь место соревнование пара-
метров порядка при наличии сильных флуктуаций. Существенным является
то, что выигрывающий параметр порядка будет доминировать и определять
коллективное поведение людей. Итак, существует некоторого рода обратная
связь: коллективный порядок в сложной системе порождается взаимодейс-
твиями ее элементов («самоорганизация»). Наряду с термодинамической,
генетической и нейронной самоорганизацией мы также различаем социаль-
ную и экономическую самоорганизацию. С одной стороны, поведение эле-
ментов управляется коллективным порядком. С другой стороны, люди обла-
дают своей индивидуальной волей, чтобы оказывать влияние на коллектив-
ный порядок. Тем не менее мы также ведомы аттракторами коллективного
поведения.
6Mainzer K. Thinking in Complexity. The Computational Dynamics of Matter, Mind,
and Mankind. 5th edition, New York, 2007.
24 Клаус Майнцер

Иногда этот подход называют «эконофизикой» (т. е. комбинацией «эко-


номики» и «физики»). Но моделирование самоорганизации сложных систем
не есть физикализм, поскольку применяемый здесь математический форма-
лизм сложных систем и нелинейной динамики не зависит от понятий физи-
ки и рассматривает только экономические и социальные данные. Поэтому
мы предпочитаем термин «социодинамика». Блестящим предвестником сов-
ременной социодинамики был австрийский экономист Йозеф Ф. Шумпетер,
который анализировал корреляцию между динамикой инноваций и экономи-
ческой теорией циклов. Новые идеи возникают постоянно. Когда накопле-
но достаточное количество идей, целый ряд инноваций вводится в практику
предпринимательства. Сначала они развиваются медленно, затем их развитие
ускоряется, по мере того как улучшаются методы. Логистическое представ-
ление процесса развития характеризуется посредством типичной траектории
инновации. Некоторое вложение капитала должно предшествовать введению
инновации. Инвестиции стимулируют спрос. Возрастающий спрос облегчает
распространение инновации. Затем, когда все инновации оказываются пол-
ностью использованными, процесс замедляется до нуля.
Шумпетер назвал этот процесс «роением» инноваций. В этой цикличес-
кой модели, состоящей из трех стадий, первая короткая стадия — это стандар-
тная, рутинная стадия, когда инновации не играют никакой роли. Следующая
за ней более длительная стадия связана с инновациями. Шумпетер признавал
значимость исторической статистики и связывал данные по длинным волнам
с тем фактом, что таким наиболее важным инновациям, как использование
пара, стали, строительство железных дорог, паровозов и использование элек-
тричества, потребовалось от 30 до 100 лет, чтобы стать полностью интегри-
рованными в экономику.
Вообще говоря, Шумпетер описывал экономическую эволюцию как тех-
нический прогресс в форме сгущений, формирования «роев» инноваций, что
находило объяснение в логистическом представлении. Технологический рой,
как предполагается, циклически смещает равновесие к новому аттрактору,
представляющему собой фиксированную точку. Устанавливающееся в резу-
льтате новое состояние равновесия характеризуется более высокой реальной
заработной платой и более высоким потреблением и выпуском продукции. Та-
ким образом, представленная Шумпетером динамика инноваций может быть
легко интерпретирована в терминах социодинамики с аттракторами. Рои ин-
новаций в точках экономической нестабильности могут быть рассмотрены как
параметры порядка, доминирующие и определяющие долговременные бизнес-
циклы.
С исторической точки зрения Великая депрессия 1930-х годов подтолк-
нула к разработке экономических моделей бизнес-циклов. Однако с математи-
ческой точки зрения первые модели (например, модели Хансена–Самуэлсона
и Лундберга–Метцлера) были линейными и поэтому требовали экзогенных
Вызовы сложности в XXI веке 25

(т. е. имеющих внешний источник) потрясений для объяснения их нерегуляр-


ности. Объяснение экзогенных потрясений связано с большим затруднением,
поскольку оно часто требует введения произвольных ad hoc гипотез и поэтому
может объяснить все что угодно. Стандартная эконометрическая методоло-
гия строит свои аргументы в этой традиции, хотя настоящий анализ циклов
стал возможным после того, как произошло математическое открытие стран-
ных аттракторов. Традиционные линейные модели 1930-х годов легко могут
быть переформулированы в рамках теории нелинейных систем. С методологи-
ческой точки зрения эндогенные нелинейные модели с аттракторами кажутся
более удовлетворительными. Тем не менее эндогенные нелинейные модели
наряду с линейными моделями с экзогенными потрясениями должны прини-
маться всерьез и подвергаться проверке в экономике.
В противоположность физическим, химическим и биологическим систе-
мам для социальных систем нет уравнений движения на микроуровне. Лю-
ди — это не атомы или молекулы, а человеческие существа со своими наме-
рениями, мотивациями и эмоциями. В принципе их индивидуальное поведение
и принятие решений может быть объяснено посредством анализа динамики
мозга. Когнитивная и эмоциональная динамика детерминирована параметра-
ми порядка, характеризующими мысли, решения и мотивацию индивидов. Но
это только теоретическое ви́дение, поскольку соответствующие уравнения для
нейродинамики еще не известны. Более того, они будут, по-видимому, слиш-
ком сложными для решения и для предсказания будущего поведения людей.
Поэтому предложен альтернативный подход, который преуспевает без
микроскопических уравнений, но тем не менее принимает во внимание реше-
ния и действия индивидов и описывает их с помощью вероятностных методов,
чтобы получить макродинамику социальных систем. План моделирования
состоит из трех шагов. На первом шаге должны быть введены соответству-
ющие переменные социальных систем, чтобы описать состояния и установки
индивидов. Второй шаг определяет изменение поведения посредством веро-
ятностных фазовых переходов индивидуальных состояний. На третьем шаге
посредством стохастических методов выводятся уравнения для глобальной
динамики системы.
В обществе мы можем выделить несколько областей или подобластей,
которые обозначаются соответствующими переменными. Существуют пере-
менные для материальных состояний, экстенсивных и интенсивных личных
состояний. Социоконфигурация социальной системы характеризуется пос-
редством этих материальных и личных макропеременных. Они измеряются
известными методами демоскопии, социологии или экономики. Так же как
и в термодинамике существуют интенсивные экономические переменные, ко-
торые независимы от размера системы. Примерами служат цены, произво-
дительность и концентрация предметов потребления. Экстенсивные перемен-
ные пропорциональны размеру системы или предприятия, например объему
26 Клаус Майнцер

производства и инвестиций или размеру и числу зданий. Коллективные мате-


риальные переменные измеримы. На их величину влияет индивидуальная ак-
тивность агентов, которая часто непосредственно неизмерима. Социальный
и психологический климат в фирме связан с социопсихологическими процес-
сами, на которые влияют установки, мнения и действия индивидов и их подг-
рупп. Таким образом, для того чтобы ввести социоконфигурацию коллектив-
ных личных переменных, нам необходимо рассмотреть состояния индивидов,
выражаемые посредством их установок, мнений и действий. Более того, су-
ществуют подгруппы с постоянными характеристиками (например, секции или
отделы фирмы или учреждения), так что каждый индивид является членом
одной подгруппы. Число членов в определенном состоянии — это измеримая
макропеременная. Социоконфигурация, например, некоторой компании пред-
ставляет собой набор макропеременных, описывающий распределение устано-
вок, мнений и действий среди ее подгрупп в определенный момент времени.
Вся макроконфигурация представляется как соединение материальной кон-
фигурации и социоконфигурации.
Вероятностные фазовые переходы могут быть использованы для опреде-
ления уравнения макроэволюции социальной системы. Вероятностное макро-
поведение общества описывается посредством функции распределения веро-
ятности по ее возможным социоконфигурациям в определенный момент вре-
мени. Распределение функции P (m, n; t) может быть интерпретировано как
вероятность нахождения некоторой макроконфигурации материальной кон-
фигурации m и социоконфигурации n в момент времени t. Эволюция социа-
льной системы есть изменение вероятностного макроповедения по времени,
т. е. производная по времени функции вероятности dP (m, n; t)/dt. Итак, мы
получаем стохастическое нелинейное дифференциальное уравнение, извест-
ное в термодинамике как управляющее уравнение7 .
Примером социальных фазовых переходов и процессов нарушения сим-
метрии являются распространенные во всем мире процессы миграции. Пове-
дение и решения людей остаться или покинуть свой регион изображается как
пространственное распределение населения и его изменение. Модели могут
описывать региональную миграцию внутри страны, вызванную различными
факторами экономического развития или ростом городов, или даже распрост-
раненную во всем мире драматическую миграцию между богатыми и бедными
странами в век глобализации. Взаимодействие в ходе миграции двух челове-
ческих популяций может вызвать появление нескольких макрофеноменов, та-
ких, как возникновение стабильного перемешивания, возникновение двух обо-
собленных друг от друга, но стабильных гетто или установление постоянного и
непрекращающегося миграционного процесса. При численном моделировании

7 Haken H., Mikhailov A. (eds.). Interdisciplinary Approaches to Nonlinear Complex


Systems, Springer, 1993.
Вызовы сложности в XXI веке 27

и построении фазовых портретов миграционной динамики эти макрофеноме-


ны могут быть идентифицированы как соответствующие аттракторы.
Стабильность и благосостояние наших обществ чувствительным обра-
зом зависит от динамики международных финансовых рынков. Как уже от-
мечалось выше, мы, вообще говоря, не знаем микроскопических движений
экономических данных и агентов. По этой причине в 1900 г. французский
математик Л. Башелье представил флуктуации стоимости акций как статис-
тическое случайное движение (броуновское движение) до того, как физики,
включая и самого А. Эйнштейна (1905), открыли его в микроскопическом
движении мелких частиц в жидкостях. Броуновское движение не только пред-
полагает статистическую стабильность увеличения цен и изменение масштаба
цен (т. е. инвариантность соотношений при смещении или изменении масшта-
ба), но и независимость событий роста цен (известно, что прошлое не дает
нам знания о будущем), непрерывность изменения цен (пример броуновско-
го движения как непрерывной кривой), грубую равномерность изменений цен
(нормальное распределение Гаусса или «белый шум»), отсутствие создания
кластеров (отсутствие возникновения локальных паттернов и структур) и от-
сутствие циклического поведения. Исходя из этого распределение Гаусса ве-
дет к предположению об эффективном рынке и успешной скупке и продаже
ценных бумаг с удваивающимися ценами: известно ли нам прошлое полнос-
тью, частично или же оно совсем неизвестно, математическое ожидание из-
менения цен на всем промежутке обозримого будущего, как ожидается, будет
нулевым8 .
Современная теория и практика финансов в большей или меньшей степе-
ни базируются на этих фундаментальных предположениях. То, что делает рис-
кованным инвестирование средств в покупку акций на бирже, — это разброс
возможных результатов. Обычной мерой этого разброса считается стандарт-
ное отклонение от колокообразного (гауссова) распределения. На этой основе
Г. Марковиц (1952) предложил свою, ставшую хорошо известной конструкцию
портфеля ценных бумаг, чтобы диверсифицировать возможные риски. Риск
вложения в акции при полностью диверсифицированном портфеле зависит
от чувствительности этого вложения к рыночным изменениям, которые из-
меряются неким параметром «бета». Бета служит мерилом для ожидаемого
рискового вознаграждения, которое с середины 1960-х годов калькулируется
посредством модели оценки финансовых активов (capital asset pricing model,
CAPM). Башелье не только предложил модель случайных движений (random
walk) изменения цен, но также рассматривал результаты инвестирования в
опционы. Настоящим прорывом стала в 1973 г. знаменитая формула Блэка–
Шолса, по которой вычисляется опцион первого спроса, когда рассматрива-
ется континуум возможных будущих цен акций на основе нормального (гаус-

8 Imada T. Self-Organization and Society. Tokyo, 2005.


28 Клаус Майнцер

сова) распределения. Дилеры, ежедневно работающие по обмену опционов,


до сих пор используют эту формулу, осуществляя свои торговые сделки.
Броуновское движение математически более легко поддается управле-
нию, чем какое-либо другое, но, к сожалению, оно дает чрезвычайно сла-
бое приближение к финансовой реальности. С конца 1980-х годов мы наб-
людаем финансовые крахи и турбулентности, значительно отклоняющиеся от
нормального распределения. Инвестиционные портфели обвалились, а хеджи-
рование опционами по формуле Блэка–Шолса провалилось. С точки зрения
динамических систем паттерны анализа временных рядов проиллюстрирова-
ли провал традиционной финансовой теории. Тогда как запись изменений в
ходе броуновского движения выглядит как некая «трава» нормальной высо-
ты, запись реальных изменений цен выглядит как нерегулярное чередование
спокойных периодов и взрывов волатильности, которые заметно выделяют-
ся на фоне нормальной высоты травы. Это свойство демонстрирует очевид-
ную неустойчивость лежащих в основе этих процессов правил. Более того,
нарушения непрерывности появляются как острые пики от нормально расп-
ределенной гауссовой «травы». Эти пики не изолированы друг от друга, а
связаны в пучки. Здесь можно наблюдать циклическое (но не периодическое)
поведение. Нестабильность взятых в качестве примера колебаний выражает-
ся в распределении изменений цен, имеющем длинные хвосты. И последнее —
по перечислению, но не по значимости, — существует долговременная зави-
симость данных.
Финансовые рынки демонстрируют некоторые свойства, подобные тур-
булентности жидкости. Так же как и флуктуации при турбулентном движении
жидкости, финансовые флуктуации демонстрируют свойство перемежаемос-
ти во всех масштабах. При турбулентности в жидкости каскады потока энер-
гии, как известно, происходят в разных масштабах: и в большом масштабе
вливания, и в малых масштабах диссипации. Если мы применяем нелинейный
и фрактальный подход к финансовой системе, то случайность больше нель-
зя ограничивать «нормальным» гауссовым распределением изменений цен.
Негауссовы распределения, такие, как распределения Леви и Парето, больше
подходят для описания дикой турбулентности финансовых рынков сегодня.
Мы должны рассматривать степени случайности9 . Гауссово распределение
соответствует паттерну временно́го ряда с «нормальной» высотой «травы»
без экстремальных пиков. Поэтому оно связывается с мягкой случайностью
(mild randomness), которую можно сравнить с твердым состоянием скопления
вещества с низкой энергией, стабильной структурой и определенным объе-
мом. Дикая случайность (wild randomness) похожа на газообразное состояние
вещества с высокой энергией, слабо выраженной структурой и не имеющее
определенного объема10 . Тихая случайность (slow randomness) означает жид-

9 Imada T. Self-Organization and Society. Tokyo, 2005.


10 Mainzer K. Der kreative Zufall. Wie das Neue in die Welt kommt. Münich, 2007.
Вызовы сложности в XXI веке 29

кое состояние между газообразным и твердым состоянием. С точки зрения


временных рядов мягкая случайность соответствует краткосрочной и долгов-
ременной равномерности. Тихая случайность соответствует краткосрочной
концентрации и долговременной равномерности. Дикая случайность соответ-
ствует кратковременной и долговременной концентрации.
Рациональность человеческого решения ограничена дикой случайностью
рынков. Человеческие когнитивные способности ошеломлены сложностью не-
линейных систем, которыми они вынуждены управлять. Традиционная мате-
матическая теория принятия решений предполагает совершенную рациональ-
ность экономических агентов (homo oeconomicus). Герберт Саймон, лауреат
Нобелевской премии по экономике и один из ведущих пионеров в развитии на-
уки о системах и изучении искусственного интеллекта, в 1959 г. ввел принцип
ограниченной рациональности (bounded rationality):
«Способность человеческого ума формулировать и решать сложные
проблемы очень незначительно связана с размером проблемы, решение кото-
рой требуется для объективно рационального поведения в реальном мире или
даже для разумного приближения к такой объективной рациональности».
Ограниченная рациональность обусловлена не только ограниченностью
человеческого знания, информации и времени. Она вызвана не только не-
полнотой нашего знания и сложностью нашей модели. Пределы возможнос-
тей кратковременной памяти и хранения информации в кратковременной па-
мяти хорошо установлены. В ситуациях стресса люди ошеломлены наплы-
вом информации, которая должна быть отфильтрована при недостатке вре-
мени. Люди отклоняются от предсказанных теорией игр состояний равно-
весия. Они действуют и не как в строгом смысле homo oeconomicus и не
полностью хаотично. Поэтому мы должны принимать во внимание реальные
особенности обработки информации человеком и принятия им решений, ко-
торые определяются эмоциональными, подсознательными, своего рода аф-
фективными и нерациональными факторами. Даже эксперты и менеджеры
часто предпочитают основываться на правилах большого пальца и эвристи-
ках, базирующихся на интуитивных чувствах, возникающих на основе пред-
шествующего опыта. Опыт показывает, что человеческая интуиция работа-
ет не только при недостатке информации и неудачах в принятии решений.
Наше аффективное поведение и чувство интуиции — части нашего эволю-
ционного наследства, которое позволяет нам принимать решения, когда ос-
тро встает вопрос о нашем выживании. Поэтому нам необходимо знать бо-
льше о фактических микроэкономических действиях людей, их когнитивном
и эмоциональном поведении, чтобы понять макроэкономические тренды и
макроэкономическую динамику. Это является целью экспериментальной эко-
номики, наблюдающей, измеряющей и анализирующей поведение экономи-
ческих агентов методами психологии, когнитивных и социальных наук, на-
пример, при торговле на бирже или в ситуациях экономического соревно-
вания.
30 Клаус Майнцер

Сложность и нелинейная динамика


вычислительных и информационных систем
Динамические системы могут быть охарактеризованы с помощью ин-
формационных и вычислительных понятий. А динамическая система может
рассматриваться как машина, обрабатывающая информацию, которая вы-
числяет настоящее состояние как результат развития исходного состояния,
определяемого входящими данными (input). Таким образом, вычислительная
работа, позволяющая определить состояния системы, характеризует слож-
ность динамической системы. Переход от упорядоченных к хаотическим
системам соответствует возрастающей сложности вычислительных проблем,
соответствующей восходящим уровням вычислительной теории сложности.
В статистической механике поток информации динамической системы описы-
вает собственную эволюцию статистических корреляций. В хаотических сис-
темах с их чувствительностью к начальным условиям происходит возрастаю-
щая потеря информации о начальных данных, связанная с нарушением кор-
реляций между всеми прошлыми и будущими состояниями системы. Вообще
говоря, динамические системы можно рассматривать как детерминистичес-
кие, стохастические или квантовые компьютеры, вычисляющие информацию
о настоящих и будущих состояниях, исходя из начальных условий, с помощью
соответствующих динамических уравнений. В случае квантовых систем би-
нарное понятие информации заменяется понятием квантовой информации
с суперпозицией бинарных единиц. Таким образом, квантовая информация
обеспечивает только пробабилистические, вероятностные прогнозы будущих
состояний.
Идея понимания динамических систем как автоматов восходит к меха-
нистическому видению мира XVII и XVIII столетий. В философии Лейбница
даже органические системы рассматривались как «естественные автоматы,
бесконечно превосходящие все искусственные автоматы». Понятие клеточно-
го автомата, введенное Джоном фон Нейманом, давало первый намек на воз-
можность построения вычислительных моделей живых организмов, понимае-
мых как самовоспроизводящиеся автоматы и самоорганизующиеся сложные
системы. Фазовое пространство является гомогенной решеткой, разделен-
ной на равные ячейки подобно шахматной доске. Элементарный клеточный
автомат — это ячейка, которая может находиться в различных состояни-
ях, например в бинарных состояниях «черного» (1) и «белого» (0). Скопле-
ние клеточных автоматов называется композицией или сложным автоматом.
Всякий элементарный автомат характеризуется посредством его окружения,
т. е. соседних ячеек (клеток). Они изменяют свое состояние в соответст-
вии с булевыми правилами трансформации, зависящими от их клеточного
окружения. Динамика сложного автомата определяется синхронным приме-
нением правил трансформации, продуцирующих клеточные паттерны черных
ячеек. Эти кластеры можно рассматривать как аттракторы, к которым стре-
мится динамика клеточных автоматов. Итак, существуют классы автоматов
Вызовы сложности в XXI веке 31

с фиксированными точками и осциллирующими паттернами, не зависящими


от исходных конфигураций ячеек (клеток), в отличие от хаотических паттер-
нов автоматов, чувствительным образом зависящих от мельчайших различий
в исходных конфигурациях.
В противоположность программно контролируемым компьютерам чело-
веческий мозг характеризуется нечеткостью (fuzziness), неполнотой, струк-
турной устойчивостью (robustness) и сопротивлением шуму, но также и на-
личием хаотических состояний, чувствительной зависимостью от начальных
данных и — что является последним по перечислению, но не по значению —
процессами обучения. Эти свойства хорошо известны как свойства нелиней-
ной сложной системы. Что касается архитектуры программно контролируе-
мых компьютеров и сложных систем, существенное ограничение вытекает из
последовательного и централизованного контроля компьютеров; в противо-
положность этому нелинейные сложные динамические системы являются, в
сущности, параллельно действующими и самоорганизующимися.
Обработка информации человеческим мозгом моделируется посредст-
вом сложных нейронных сетей, функционирующих согласно алгоритмам обу-
чения. С технической точки зрения нейронные сети являются сложными сис-
темами клеток с различными слоями, подобными архитектуре нашей коры
головного мозга. Нейрохимическое взаимодействие клеток моделируется пос-
редством различного численного веса входящих данных, которые вызывают
вспыхивание или невспыхивание технических нейронов в зависимости от оп-
ределенных пороговых величин. Таким способом микроскопические нейроны
связываются друг с другом, что приводит к возникновению макроскопичес-
ких паттернов. Не существует центрального процессора или командующего
нейрона, который может думать или чувствовать. Когнитивные свойства моз-
га соотносятся с макроскопическими паттернами связанных нейронов. Вос-
приятия трансформируются в нейронные карты мозга, которые могут быть
охарактеризованы макроскопическими параметрами порядка. Подход с точки
зрения сложных систем является эмпирической исследовательской програм-
мой, которая может быть наделена особыми свойствами и протестирована в
соответствующих экспериментальных приложениях, чтобы понять динамику
человеческой когнитивной системы. Кроме того, этот подход работает как
эвристический инструмент при конструировании искусственных систем с ког-
нитивными свойствами в робототехнике.
Драматичным шагом был тот, что подход с точки зрения сложных систем
был расширен с нейронных сетей на глобальные компьютерные сети, такие,
как World Wide Web (всемирная паутина)11 . Интернет можно рассматривать
как сложную открытую компьютерную сеть автономных узлов (хостов, мар-
шрутизаторов, портов и т.д.), самоорганизующихся без каких-либо централь-

11 Haken H., Mikhailov A. (eds.). Interdisciplinary Approaches to Nonlinear Complex


Systems, Springer, 1993.
32 Клаус Майнцер

ных контролирующих механизмов. Трафик передачи информации строится с


помощью пакетов информации, имеющих источник и адреса назначения. Роу-
теры, или маршрутизаторы, — это узлы сети, определяющие локальный путь
каждого пакета, используя локальные таблицы маршрутизации с метрикой
затрат для соседних роутеров. Роутер пересылает каждый пакет к соседнему
роутеру, который обеспечит достижение пункта назначения с наименьшими
издержками. Поскольку роутер может оперировать только одним пакетом,
другие прибывающие пакеты в определенный момент времени должны быть
сохранены в буфере. Если поступает больше пакетов, чем может сохранить бу-
фер, то роутер отбрасывает избыточные пакеты. Отправители пакетов ждут
подтверждения получения сообщения от хоста пункта назначения. Эта актив-
ность буферизации и перепосылки роутеров может вызвать перегруженность
в Интернете. Контрольный параметр плотности данных определяется пос-
редством распространения перегруженности от роутера к соседним роутерам
и ликвидации перегруженности на каждом роутере. Совокупное распределе-
ние продолжительности перегрузок в каналах связи есть параметр порядка
фазового перехода (order parameter of phase transition). В критической точке,
когда скорость распространения перегруженности равна скорости ликвидации
перегруженности, в потоках данных можно наблюдать фрактальные и хаоти-
ческие свойства.
Перегруженные буфера ведут себя удивительным образом аналогично
инфицированным людям. Если буфер перегружен, он старается послать паке-
ты соседним роутерам. Вследствие этого перегруженность распространяется
по пространству. С другой стороны, роутеры могут восстанавливаться, ког-
да перегруженность потоков от и к собственной подсети ниже, чем скорость
работы роутера. И это не только иллюстративная метафора, но и подсказка
о нелинейных математических моделях, описывающих подлинные эпидеми-
ческие процессы. Компьютерные сети — это компьютерные экологические
сообщества. Способность управлять сложностью современных обществ ре-
шающим образом зависит от эффективных сетей коммуникации.
Сложные сети, такие, как Интернет, всемирная паутина (World Wide Web,
WWW), социальные сети и биохимические сети, характеризуются распреде-
лениями, свойственными степенным законам (power law distributions). Прос-
тейшим локальным свойством вершины в сети является ее степень, т. е. сово-
купное количество входящих в нее границ, или соединений, которое является
просто количеством ближайших соседей вершины. Здесь имеется в виду глав-
ным образом распределение степени репрезентации соответствующего гра-
фа сети, которое вытекает из степенного закона. Поскольку распределения,
свойственные степенным законам, не имеют характерного размера, они явля-
ются системами, не имеющими характерных масштабов (scale-free systems).
Возникает вопрос: может ли быть объяснено возникновение степенных зако-
нов в информационных сетях с помощью фазовых переходов в критических
состояниях?
Вызовы сложности в XXI веке 33

Трансформировать Интернет в супермозг со свойствами самоорганиза-


ции, обучения и адаптации — это не просто метафора. Поиск информации
всегда реализуется посредством нейронных сетей, адаптирующихся к инфор-
мационным предпочтениям человека как пользователя с его синаптической
пластичностью. Из социологии, изучающей популяции муравьев и термитов,
мы можем научиться, как организовывать передачу информации и ее обра-
ботку посредством стайного интеллекта. С технической точки зрения нам
необходимы интеллектуальные программы, распределенные в сети. Уже су-
ществуют более или менее разумные виртуальные организмы («агенты»),
обучающиеся, самоорганизующиеся и адаптирующиеся к нашим индивидуа-
льным предпочтениям обработки информации, чтобы вести отбор в нашей
электронной почте, готовить экономические сделки или защищаться от атак
враждебных компьютерных вирусов, как это делает иммунная система наше-
го организма.
Сложность глобальной сети означает не только возрастание количества
персональных компьютеров, рабочих станций, серверов и суперкомпьютеров,
взаимодействующих через передачу информации в Интернете. На более низ-
ком уровне, чем персональный компьютер, дешевые и умные устройства более
слабой силы распределены в интеллектуальном окружении нашей повседнев-
ной жизни. Подобно глобальной системе определения местоположения (Global
Position System) в движении транспорта, вещи нашей повседневной жизни вза-
имодействуют беспроводным образом посредством сенсоров. Реальная сила
не порождается ни одним из этих отдельных приборов. С точки зрения слож-
ных систем сила возникает из коллективного взаимодействия всех их, вместе
взятых. Например, оптимальное использование энергии можно рассматри-
вать как макроскопический параметр порядка домашнего хозяйства, которое
строится посредством самоорганизующегося использования различных бы-
товых приборов в соответствии с меньшим потреблением электричества за
определенные промежутки времени с низкими ценами. Процессоры, чипы и
дисплеи этих умных приборов не нуждаются в наличии пользовательского
интерфейса, такого, скажем, как мышь, система Windows или клавиатура, не-
обходимо только подобрать приятное и эффективное место, чтобы все это
функционировало. Беспроводные компьютерные устройства малых масшта-
бов становятся все более и более невидимыми для пользователя. Вездесущая
вычислительная техника позволяет людям жить, работать, использовать ве-
щи и наслаждаться ими, и не осознавая напрямую, что они являются вычис-
лительными устройствами.
Какие уроки мы можем извлечь из нелинейной
динамики сложных систем?
Каковы человеческие перспективы в этих достижениях в развитии дина-
мических, информационных и вычислительных систем? В век глобализации
34 Клаус Майнцер

современные общества, экономики и информационные сети являются сис-


темами с большим количеством измерений, демонстрирующих сложную не-
линейную динамику. С методологической точки зрения настоящим вызовом
для нас является задача улучшения и расширения инструментов моделиро-
вания от систем с небольшим количеством измерений до высокоразмерных
систем. Современная наука о системах предлагает междисциплинарную ме-
тодологию, чтобы понять типичные свойства динамики самоорганизации в
природе и обществе. Широкое использование степенных законов изменило
нашу точку зрения с рассмотрения экстремальных событий как исключите-
льных на рассмотрение их как нормы для сложных систем. Такого рода со-
бытия оказывают воздействие на людей и окружающую их среду: бедствия в
обществе (пандемии, такие, как СПИД), природные катастрофы (наводнения,
циклоны), технические аварии (отключения подачи электроэнергии, химичес-
кие загрязнения) или экономические турбулентности (крах банков, огромные
потери на биржевых рынках). Их возникновение в природе, обществе и эко-
номике теперь воспринимается как нечто стандартное. Вызовом для буду-
щих исследований является задача нахождения причинных объяснений этих
систем, лишенных определенных масштабов (scale-free systems). С методоло-
гической точки зрения значительные надежды мы возлагаем на дальнейшее
исследование отношений между степенными законами, причинными сетями,
фазовыми переходами, критичностью и самоорганизацией сложных систем.
Поскольку нелинейные модели применяются в различных областях ис-
следований, мы обретаем общее понимание горизонтов предсказаний для
колебательных химических реакций, флуктуаций численности видов, популя-
ций, турбулентности в жидкости, экономических процессов и информацион-
ной динамики. Очевидно, нелинейное моделирование объясняет трудности,
испытываемые современными Пифиями и Сивиллами12 . Причина в том, что
человеческие общества не являются сложными системами молекул или му-
равьев, они являются результатом в высокой степени интенционально дейс-
твующих существ с большей или меньшей степенью свободы. Особый вид
самосбывающегося пророчества — это эффект Эдипа, когда люди, подоб-
но легендарному греческому царю, тщетно пытаются изменить то будущее,
которое им предсказано. С макроскопической точки зрения мы можем наб-
людать отдельных индивидов, вносящих вклад своей активностью в коллек-
тивное макросостояние общества, отображающее культурный, политический
и экономический порядок (параметры порядка). Тем не менее макрососто-
яние общества, конечно, не просто усредняет поведение его частей. Пара-
метры порядка общества сильно воздействуют на индивидов этого общества,
ориентируя их в своей активности, активируя и дезактивируя их установки и

12 Пифия — жрица-прорицательница в храме Аполлона в Дельфах. Сивилла —

прорицательница в античной культуре, экстатически предрекавшая будущее. — Прим.


перев.
Вызовы сложности в XXI веке 35

способности. Этот тип обратной связи типичен для сложных динамических


систем. Если контрольные параметры условий окружающей среды достигают
определенных критических величин благодаря внутренним и внешним взаимо-
действиям, то макропеременные могут смещаться в область нестабильности,
из которой могут возникать в высокой степени расходящиеся альтернатив-
ные пути. Крошечные непредсказуемые микрофлуктуации (например, дейст-
вия очень немногих влиятельных людей, научные открытия, новые техноло-
гии) могут повлиять на то, по какому из расходящихся путей, характерных
для нестабильного состояния бифуркации, будет развиваться общество.
Таким образом, нынешние глубокие проникновения в динамику самоор-
ганизации высокоразмерных систем делают необходимым наш отказ от па-
радигмы централизованного контроля. Мы действуем и принимаем решения
в условиях ограниченной рациональности (bounded rationality), а не с лап-
ласовским духом полностью информированного homo oeconomicus. Однако
самоорганизация может приводить и к нежелательным результатам. Рак есть
самоорганизующийся процесс роста. Турбулентности и потрясения на финан-
совых рынках также часто выходят из-под контроля. Поэтому нам необходи-
мо соблюдать баланс между самоорганизацией и соответствующей степенью
контроля. Нам нужны глобальные параметры порядка, чтобы реализовать
глобальную систему управления (global governance). Глобальные финансо-
вые кризисы, например финансовый кризис банков, нуждаются в разработ-
ке и применении глобальных ответных стратегий и международной коопера-
ции между нациями. Управление сложностью принимает неопределенность,
существующую в реальном мире, а не игнорирует ее. Управление сложно-
стью — структурированный процесс, который сокращает затраты индивиду-
ального опыта, увеличивая тем самым возможности для социального, тех-
нологического и научного обучения глобальной кооперации. В ходе длитель-
ной эволюции клеточная самоорганизация организмов встроилась в иерар-
хию контролирующих процессоров, возникая в процессе обучения при изме-
няющихся вызовах со стороны окружающей среды. В инженерных науках мы
должны стремиться к построению самоорганизующихся систем с контроли-
руемой эмерджентностью (controlled emergence) новых подходящих свойств.
Обнаруживая глобальные тренды и параметры порядка сложной динамики,
мы имеем шанс воплотить в жизнь благоприятные тенденции. Кооперируя в
сложных системах, мы можем добиться гораздо большего прогресса в вы-
боре наших следующих шагов. Кооперация в сложных системах способст-
вует принятию решений и действиям для обеспечения устойчивого будущего
сложного мира13 .

13 Imada T. Self-Organization and Society. Tokyo, 2005; Mainzer K. Thinking in

Complexity. The Computational Dynamics of Matter, Mind, and Mankind. 5th edition, New
York, 2007.
36 Клаус Майнцер

Литература
1. Abarbanel H.D.I. Analysis of Observed Chaotic Data. New York, 1995.
2. Albeverio S., Jentsch V., Kantz H. (eds.). Extreme Events in Nature and Society,
Springer, 2006.
3. Haken H., Mikhailov A. (eds.). Interdisciplinary Approaches to Nonlinear Complex
Systems, Springer, 1993.
4. Imada T. Self-Organization and Society. Tokyo, 2005.
5. Mainzer K. Thinking in Complexity. The Computational Dynamics of Matter, Mind,
and Mankind. 5th edition, New York, 2007.
6. Mainzer K. Der kreative Zufall. Wie das Neue in die Welt kommt. Munich, 2007.
7. Mainzer K. Symmetry and Complexity. The Spirit and Beauty of Nonlinear Science.
Singapore, 2005.
8. Mandelbrot B.B. Fractals and Scaling in Finance. Discontinuity, Concentration,
Risk. New York, 1997.
9. Nakamura E.R. (ed.). Complexity and Diversity. Tokyo, 1997.
10. Scott A. (ed.). Encyclopedia of Nonlinear Science. New York, 2005.
11. Small M. Applied Nonlinear Time Series Analysis: Applications in Physics,
Physiology and Finance. Singapore, 2005.
В.С. Стёпин

Èñòîðè÷åñêèå òèïû
íàó÷íîé ðàöèîíàëüíîñòè
â èõ îòíîøåíèè ê ïðîáëåìå
ñëîæíîñòè

В историческом развитии науки можно зафиксировать эпохи, которые


характеризуются изменениями типа научной рациональности. Можно выде-
лить три таких типа: классическую, неклассическую и постнеклассическую
рациональность.
Критериями их различения выступают: 1) особенности системной орга-
низации объектов, осваиваемых наукой (простые системы, сложные саморе-
гулирующиеся системы, сложные саморазвивающиеся системы); 2) присущая
каждому типу рациональности система идеалов и норм исследования (объяс-
нения, описания, обоснования, структуры и построения знаний); 3) специ-
фика философско-методологической рефлексии над познавательной деяте-
льностью, обеспечивающая включение научных знаний в культуру соответс-
твующей исторической эпохи.
Классическая рациональность
На этапе классической науки основными объектами исследования явля-
ются простые системы. Для познавательного и практического освоения прос-
тых систем достаточно полагать, что суммарные свойства их частей исчерпы-
вающе определяют свойства целого. Считается, что часть (элемент) внутри
целого и вне его обладает одними и теми же свойствами. Особым образом
интерпретируется соотношение вещи и процесса: вещь (тело) рассматривает-
ся как нечто первичное по отношению к процессу, а процесс трактуется как
воздействие одной вещи на другую. Причинность в этом подходе редуцирует-
ся к лапласовской детерминации. Пространство и время рассматриваются как
нечто внешнее по отношению к системе (объекту). Полагается, что состояние
движения объектов никак не сказывается на характеристиках пространства и
времени.
Категориальная сетка описания малых систем лежала в основании ме-
ханической картины мира, которая господствовала в науке в XVII–XVIII вв.
38 В.С. Стёпин

и отчасти в первой половине XIX в. Эта картина вводила следующий образ


Мироздания. В качестве фундаментальных объектов полагались неделимые
корпускулы (атомы). И. Ньютон в «Оптике» писал, что Бог создал мир из
неделимых корпускул (атомов) и все тела (твердые, жидкие и газообразные)
составлены из них, возникают благодаря взаимодействию корпускул. Взаи-
модействие корпускул и тел осуществляется как мгновенная передача сил по
прямой (дальнодействие) и подчиняется строгой детерминации, названной
позднее лапласовской причинностью. Процессы движения и взаимодействия
протекают в абсолютном пространстве с течением абсолютного времени.
Неделимая корпускула, силы, действующие мгновенно по прямой, абсо-
лютное пространство и время — все это теоретические идеализации, кото-
рые наделялись онтологическим статусом. Относительно их формулирова-
лись принципы неделимости атома и сохранения материи, принцип дально-
действия, лапласовской детерминации, принцип неизменности пространствен-
ных и временны́х интервалов и их независимости от характера движения тел.
Система этих принципов составляла фундамент физического знания соот-
ветствующей эпохи.
Механическая картина мира выступала как первая научная онтология
физики. Но одновременно она функционировала и как общенаучная картина
мира, ориентируя исследователей рассматривать не только физические, но
и биологические, а также социальные объекты в качестве простых механи-
ческих систем.
Приведу два примера, относящихся к функционированию механической
картины мира в качестве парадигмального образа природы и общества. Оба
относятся к этапу становления биологии и социологии как особых научных
дисциплин.
В становлении биологии в качестве особой научной дисциплины важную
роль сыграли идеи об эволюции организмов как источника видообразования.
В XVIII в. эти идеи обрели вид теоретической концепции Ламарка. Сегодня она
воспринимается как своего рода антитеза механистическим представлениям.
Но историко-научный анализ показывает, что все обстоит иначе. Оказывает-
ся, представления механической картины мира служили в концепции Ламарка
фундаментальным объяснительным принципом.
В XVIII столетии механическая картина мира была модифицирована.
В качестве фундаментальных объектов в нее были включены наряду с атома-
ми вещества (неделимыми корпускулами) невесомые субстанции — носители
тепловых, электрических и магнитных сил — теплород, электрический и маг-
нитный флюиды. Ламарк сознательно ориентировался на эту картину при ис-
следовании изменений организмов в результате их приспособления к внешней
среде. Он полагал, что упражнение органов, вызванное приспособительной
активностью, приводит к накоплению в них электрических и магнитных флю-
идов, что в конечном счете порождает изменение органов. Отсюда он вывел
Исторические типы научной рациональности 39

принцип: упражнение создает орган. И с этих позиций выявлял эволюционные


ряды организмов, демонстрирующие образование новых видов1 .
В дальнейшем развитии биологии идея флюидов была устранена, но
представление об эволюции видов организмов осталось. Эти представления
легли в основание картины биологического мира, несводимой к физической,
что конституировало биологию в качестве особой научной дисциплины.
Аналогичные процессы прослеживались в становлении социальных наук.
Известно, что Сен-Симон и Фурье предлагали положить в основу исследова-
ния социальной жизни механику. Фурье считал, что возможно открыть закон
наподобие закона всемирного тяготения, который описывает все взаимодейс-
твия людей, только это будет тяготение не по массам, как в физике, а по
страстям. Ученик Сен-Симона О. Конт, выдвинув идею социологии как науки
об обществе, сначала называл ее социальной физикой. Он полагал, что ее
можно построить по образу и подобию механики. Но потом выяснилась неа-
декватность механистических представлений в новой области исследований,
и Конт первый сделал шаги по их преодолению. Он предложил рассматри-
вать общество как целостный, развивающийся организм. Но первые шаги по
созданию социологии были основаны на механической картине мира, предла-
гавшей видение общества как механической системы.
Освоение любого типа системных объектов предполагает не только пос-
троение соответствующей научной онтологии, но и осмысление структуры
операций и средств познавательной деятельности. Особенности этих опера-
ций и средств выражает интерпретация идеалов и норм науки.
На этапе классической науки доминировал идеал, согласно которому
объяснение и описание должно включать только характеристики объекта.
Ссылки на ценностно-целевые структуры познания, на особенности средств
и операций деятельности, согласно классическим нормам, не должны фи-
гурировать в процедурах описания и объяснения. Отклонение от этих норм
воспринималось как отказ от идеала объективности знания.
Особое истолкование получили идеалы и нормы обоснования знаний.
В качестве главных требований обоснования теории выдвигалось два принци-
па: подтверждение теории опытом и очевидность (наглядность) ее фундамен-
тальных постулатов. Идеалом было построение абсолютно истинной картины
мира и теорий, точно и однозначно соответствующих объекту. Полагалось,
что из двух альтернативных теоретических описаний одной и той же области
опыта истинным может быть только одно.
Эпистемологическими основаниями классической науки выступали пред-
ставления о познании как наблюдении и экспериментировании с объектами,
которые раскрывают тайны своего бытия познающему разуму. Причем сам

1 См. подробнее: Стёпин В.С., Кузнецова Л.Ф. Научная картина мира в культуре
техногенной цивилизации. М., 1994. С. 147–148, 170–172.
40 В.С. Стёпин

разум наделялся статусом суверенности. В идеале он трактовался как дис-


танцированный от вещей, как бы со стороны наблюдающий и исследующий
их, не детерминированный никакими предпосылками, кроме свойств и харак-
теристик изучаемых объектов.
Неклассическая рациональность
Основными объектами исследования в неклассической науке становятся
сложные саморегулирующиеся системы. Такие системы дифференцируются
на относительно автономные подсистемы, в которых происходит массовое,
стохастическое взаимодействие элементов. Целостность системы предпола-
гает наличие в ней особого блока управления, прямые и обратные связи меж-
ду ним и подсистемами. Большие системы гомеостатичны. В них обязательно
имеется программа функционирования, которая определяет управляющие ко-
манды и корректирует поведение системы на основе обратных связей. Авто-
матические станки, заводы-автоматы, системы управления спутниками и кос-
мическими кораблями, автоматические системы регуляции грузовых потоков
с применением компьютерных программ и т. п. — все это примеры больших
систем в технике. В живой природе и обществе это организмы, популяции,
биогеоценозы, социальные объекты, рассмотренные как устойчиво воспроиз-
водящиеся организованности.
Категории части и целого применительно к сложным саморегулирую-
щимся системам обретают новые характеристики. Целое уже не исчерпыва-
ется свойствами частей, необходимо учитывать системное качество целого.
Часть внутри целого и вне его обладает разными свойствами. Так, органы и
отдельные клетки в многоклеточных организмах специализируются и в этом
качестве существуют только в рамках целого. Будучи выделенными из ор-
ганизма, они разрушаются (погибают), что отличает сложные системы от
простых механических систем, допустим, тех же механических часов, кото-
рые можно разобрать на части и из частей вновь собрать прежний работа-
ющий механизм. В сложных саморегулирующихся системах целое не только
зависит от свойств составляющих частей (элементов), но и определяет их
свойства. По-новому рассматривается соотношение вещи и процесса. Слож-
ные системные объекты (вещи) предстают как процессуальные системы, са-
мовоспроизводящиеся в результате взаимодействия со средой и благодаря
саморегуляции.
Причинность в больших, саморегулирующихся системах уже не может
быть сведена к лапласовскому детерминизму (в этом качестве он имеет лишь
ограниченную сферу применимости) и дополняется идеями «вероятностной»
и «целевой причинности». Первая характеризует поведение системы с учетом
стохастического характера взаимодействий в подсистемах, вторая — дейст-
вие программы саморегуляции как цели, обеспечивающей воспроизводство
системы. Возникают новые смыслы в пространственно-временных описаниях
больших, саморегулирующихся систем. В ряде ситуаций требуется наряду с
Исторические типы научной рациональности 41

представлениями о «внешнем» времени вводить понятие внутреннего време-


ни (биологические часы и биологическое время, социальное время).
Коррелятивно новому типу исследуемых объектов формировалась но-
вая интерпретация идеалов и норм науки. Они характеризовались отказом от
прямолинейного онтологизма и пониманием относительной истинности тео-
рий и картины мира, выработанной на том или ином этапе развития науки.
В противовес идеалу единственно истинной теории, «фотографирующей» ис-
следуемые объекты, укореняется норма, допускающая альтернативные теоре-
тические описания одной и той же реальности, в каждом из которых может
содержаться момент объективно-истинного знания. Осмысливаются корреля-
ции между онтологическими постулатами науки и характеристиками метода,
посредством которого осваивается объект. В связи с этим принимаются та-
кие типы объяснения и описания, которые в явном виде содержат ссылки
на средства и операции познавательной деятельности. Наиболее ярким об-
разцом такого подхода выступали идеалы и нормы объяснения, описания и
доказательности знаний, утвердившиеся в квантово-релятивистской физике.
В ней в качестве необходимого условия объективности объяснения и описания
выдвигалось требование четкой фиксации особенностей средств наблюдения,
которые взаимодействуют с объектом (классический способ объяснения и
описания может быть представлен как идеализация, рациональные моменты
которой обобщаются в рамках нового подхода).
В отличие от классических образцов обоснование теорий в квантово-
релятивистской физике предполагало экспликацию операциональной основы
вводимой системы понятий (принцип наблюдаемости), а также выяснение
связей между новой и предшествующими ей теориями (принцип соответс-
твия).
Эпистемологической основой идеалов и норм неклассической науки было
представление о деятельностной природе познания. Познающий разум рас-
сматривался уже не как дистанцированный от изучаемого мира, а как нахо-
дящийся внутри его, детерминированный им. Возникает понимание того обс-
тоятельства, что ответы природы на наши вопросы определяются не только
устройством самой природы, но и способом нашей постановки вопросов (В.
Гейзенберг). Сам этот способ зависит от исторического развития средств и
методов познавательной и практической деятельности.
Постнеклассическая рациональность
Стратегию развития современной (постнеклассической) науки опреде-
ляет прежде всего осмысление специфики сложных, саморазвивающихся
систем.
Саморазвивающиеся системы представляют собой еще более сложный
тип системной целостности, чем саморегулирующиеся системы. Этот тип сис-
темных объектов характеризуется развитием, в ходе которого происходит пе-
реход от одного вида саморегуляции к другому. Здесь саморегуляция высту-
42 В.С. Стёпин

Ðèñ. 1

пает аспектом, устойчивым состоянием развивающейся системы. Смена вида


саморегуляции системы представляет собой фазовый переход, который может
быть охарактеризован в терминах динамического хаоса. В современной науке
он описывается в рамках динамики неравновесных систем и синергетики.
Саморазвивающимся системам присуща иерархия уровневой организа-
ции элементов и способность порождать в процессе развития новые уровни
организации. Причем каждый такой новый уровень оказывает обратное воз-
действие на ранее сложившиеся, перестраивает их, в результате чего система
обретает новую целостность. С появлением новых уровней организации сис-
тема дифференцируется, в ней формируются новые, относительно самосто-
ятельные подсистемы. Вместе с тем перестраивается блок управления, воз-
никают новые параметры порядка, новые типы прямых и обратных связей.
Изменения структуры саморазвивающихся систем по мере появления в
них новых уровней организации и перестройки их прежних оснований можно
изобразить посредством схемы (рис. 1).
Сложные саморазвивающиеся системы характеризуются открытостью,
обменом веществом, энергией и информацией с внешней средой. В таких
системах формируются особые информационные структуры, фиксирующие
важные для целостности системы особенности ее взаимодействия со средой
(«опыт» предшествующих взаимодействий).
К таким системам относятся биологические объекты, рассматриваемые
не только в аспекте их функционирования, но и в аспекте развития, объекты
современных нано- и биотехнологий, и прежде всего генетической инжене-
рии, системы современного проектирования, когда берется не только та или
иная технико-технологическая система, но еще более сложный развивающий-
ся комплекс: человек — технико-технологическая система плюс экологичес-
кая система плюс культурная среда, принимающая новую технологию, и весь
Исторические типы научной рациональности 43

этот комплекс рассматривается в развитии. К саморазвивающимся системам


относятся современные сложные компьютерные сети, предполагающие ди-
алог человек–компьютер, «глобальная паутина» — Интернет. Наконец, все
социальные объекты, рассмотренные с учетом их исторического развития,
принадлежат к типу сложных саморазвивающихся систем.
Сложные саморазвивающиеся системы требуют для своего освоения
особой категориальной матрицы. Категории части и целого включают в свое
содержание новые смыслы. При формировании новых уровней организации
происходит перестройка прежней целостности, появление новых параметров
порядка. Иначе говоря, необходимо, но недостаточно зафиксировать наличие
системного качества целого, следует дополнить это понимание идеей измене-
ния видов системной целостности по мере развития системы.
В сложных саморегулирующихся системах появляется новое понимание
объектов как процессов взаимодействия. Усложнение системы в ходе разви-
тия, связанное с появлением новых уровней организации, выступает как смена
одного инварианта другим, как процесс перехода от одного типа саморегуля-
ции к другому. Возникает два смысла процессуальности объекта (системы):
она проявляется и как саморегуляция, и как саморазвитие, как процесс пере-
хода от прежнего типа саморегуляции к новому.
Освоение саморазвивающихся систем предполагает также расширение
смыслов категории «причинность». Она связывается с представлениями о
превращении возможности в действительность. Целевая причинность, поня-
тая как характеристика саморегуляции и воспроизводства системы, допол-
няется идеей направленности развития. При этом направленность не следует
толковать как фатальную предопределенность. Случайные флуктуации в фазе
перестройки системы (в точках бифуркации) формируют аттракторы, кото-
рые в качестве своего рода программ-целей ведут систему к некоторому ново-
му состоянию и изменяют возможности (вероятности) возникновения других
ее состояний.
Применительно к саморазвивающимся системам выявляются и но-
вые аспекты категорий пространства и времени. Наращивание системой
новых уровней организации сопровождается изменением ее внутреннего
пространства-времени. В процессе дифференциации системы и формиро-
вания в ней новых уровней возникают своеобразные «пространственно-
временны́е окна», фиксирующие границы устойчивости каждого из уровней и
горизонты прогнозирования их изменений.
Освоение саморазвивающихся систем предполагает особые стратегии
деятельности. Взаимодействие человека с саморазвивающимися системами
протекает таким образом, что само человеческое действие не является внеш-
ним фактором по отношению к системе, а включается в нее, необратимо из-
меняя каждый раз поле ее возможных состояний.
На этапе фазовых переходов в точках бифуркации возникает спектр воз-
можных сценариев развития системы. Какой из них реализуется, зависит от
44 В.С. Стёпин

условий взаимодействия системы со средой. И если мы своими действиями


создаем определенные условия, при которых обменные процессы со средой
порождают странные аттракторы, которые втягивают систему в определен-
ное русло развития, то можно считать, что мы сконструировали эти процессы
своей деятельностью. Но можно рассматривать эти же процессы как естест-
венные, как выражающие сущностные особенности развивающегося объекта.
Ведь система так устроена, что реализация одного из возможных сценариев
развития выступает как условие и характеристика бытия системы, как вы-
ражение ее природы. И если мы своей деятельностью направили развитие
системы по определенному руслу, то это одновременно и искусственное, и ес-
тественное. Жесткие грани между ними стираются. Искусственное предстает
как вариант естественного.
В исследованиях сложных саморазвивающихся систем фундаменталь-
ные и прикладные исследования часто выступают как компоненты единого
комплекса с прямыми и обратными связями. В нанонауке, генетической ин-
женерии, когнитивных науках фундаментальные открытия часто в явном ви-
де дают спектр технологических следствий, имеющих прямой выход к новым
технологиям.
Большинство исследований саморазвивающихся систем требует междис-
циплинарного подхода. В постнеклассической науке удельный вес междисцип-
линарных исследований резко возрос.
Все эти особенности исследования сложных саморазвивающихся систем
существенно перестраивают идеалы и нормы науки. Историчность систем-
ного комплексного объекта и вариабельность его поведения предполагают
широкое применение особых способов описания и предсказания его состоя-
ний — определение возможных сценариев развития системы в точках бифур-
кации. С идеалом строения теории как аксиоматически-дедуктивной системы
все больше конкурируют теоретические описания, основанные на применении
метода аппроксимации, теоретические схемы, использующие компьютерные
программы, и т. д. В естествознание начинает все шире внедряться идеал ис-
торической реконструкции, которая выступает особым типом теоретического
знания. Этот идеал ранее применялся преимущественно в гуманитарных нау-
ках (истории, археологии, историческом языкознании и т. д.).
Образцы исторических реконструкций можно обнаружить не только в
дисциплинах, традиционно изучающих эволюционные объекты (биология, ге-
ология), но и в современной космологии и астрофизике. Современные мо-
дели, описывающие развитие Метагалактики, могут быть расценены как ис-
торические реконструкции, посредством которых воспроизводятся основные
этапы эволюции этого уникального, исторически развивающегося объекта.
Среди исторически развивающихся систем современной науки особое
место занимают природные и социальные комплексы, в которые включен в
качестве компонента сам человек. Примерами таких «человекоразмерных»
Исторические типы научной рациональности 45

комплексов могут служить медико-биологические объекты, объекты эколо-


гии, включая биосферу в целом (глобальная экология), объекты нанонауки,
биотехнологии (в первую очередь генетической инженерии), системы «чело-
век — машина» (включая сложные информационные комплексы и системы
искусственного интеллекта) и т. д.
При изучении «человекоразмерных» объектов поиск истины оказывает-
ся связанным с определением стратегии и возможных направлений преобразо-
вания объекта, что непосредственно затрагивает гуманистические ценности.
С системами такого типа нельзя свободно экспериментировать. В процессе их
исследования и практического освоения особую роль начинает играть знание
запретов на некоторые стратегии взаимодействия, потенциально содержащие
в себе катастрофические последствия для человека.
В этой связи трансформируется идеал ценностно-нейтрального исследо-
вания. Объективно истинное объяснение и описание применительно к «чело-
векоразмерным» объектам не только допускает, но и предполагает включение
аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Возникает не-
обходимость экспликации связей фундаментальных внутринаучных ценностей
(поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального
характера. В современных программно-ориентированных исследованиях эта
экспликация осуществляется при социальной экспертизе исследовательских
программ и проектов. Исследователю приходится решать ряд проблем этичес-
кого характера, определяя границы возможных изменений системы. Внутрен-
няя этика науки, стимулирующая поиск истины и ориентацию на приращение
нового знания, постоянно соотносится в этих условиях с общегуманистичес-
кими принципами и ценностями. Этическая экспертиза включается в качестве
компонента в идеал обоснования научных знаний.
Эпистемологическим основанием всех этих трансформаций идеалов и
норм науки выступает понимание научного познания как особого компонен-
та культуры и социальной жизни, детерминированного ее базисными цен-
ностями.
Возникновение каждого нового типа рациональности не приводит к ис-
чезновению предшествующих типов, а лишь ограничивает сферу их действия.
При решении ряда задач неклассический и постнеклассический подходы могут
быть избыточными и можно ограничиться классическими нормативами ис-
следования. Научная рациональность на современной стадии развития науки
представляет собой гетерогенный комплекс со сложными взаимодействиями
между разными историческими типами рациональности.
С появлением постнеклассической рациональности возникает новый тип
взаимодействия социально-гуманитарных, технических и естественных наук.
Социально-гуманитарные науки раньше естествознания столкнулись с объ-
ектами, представляющими собой исторически развивающиеся человекораз-
мерные системы. И многие методологические идеи наук о духе (в частности,
46 В.С. Стёпин

идеи В. Дильтея) предваряли развиваемую в современную эпоху методологию


постнеклассической рациональности. Мне уже приходилось не раз отстаива-
ть точку зрения, что жесткая граница между естествознанием и социально-
гуманитарными науками сегодня стирается. В эпоху В. Дильтея естествозна-
ние находилось еще в стадии классической науки, а социально-гуманитарные
науки уже не удовлетворялись классическим подходом, но четко еще не осоз-
навали особенностей своего предмета и его категориальной матрицы.
Эта матрица по частям, по аспектам прорисовывалась в философии.
Вместе с ней нащупывались и новые методологические предпосылки иссле-
дования социально-гуманитарных объектов.
В современных условиях, когда сложные, часто уникальные саморазви-
вающиеся системы становятся объектами переднего края науки, многие проб-
лемные ситуации исследования могут значительно легче преодолеваться при
осознании особенностей постнеклассической рациональности. Разработка ме-
тодологии постнеклассической науки, на мой взгляд, облегчит обмен метода-
ми и концептуальными средствами между естествознанием, техническими и
социально-гуманитарными науками, причем не односторонне, механически, а
с учетом их прямых и обратных связей.
В.И. Аршинов

Ñèíåðãåòèêà âñòðå÷àåòñÿ
ñî ñëîæíîñòüþ

Ю.А. Данилов в статье «Что такое синергетика?», написанной им сов-


местно с Б.Б. Кадомцевым почти 30 лет назад, предложил именовать синер-
гетику Х-наукой. Этим имелось в виду подчеркнуть «становящейся» харак-
тер синергетики, ее специфическую «постнеклассическую» междисциплинар-
ность, в особенности тот факт, что «в отличие от большинства новых наук,
возникавших, как правило, на стыке двух ранее существовавших и характе-
ризуемых проникновением метода одной науки в другой, Х-наука возникает,
опираясь не на граничные, а на внутренние точки различных наук, с которыми
она имеет ненулевые пересечения...»1 . И сегодня, спустя почти 30 лет с того
времени как были написаны эти слова, синергетика для меня по-прежнему
остается «становящейся Х-наукой», открытой к новым междисциплинарным
встречам, в перечне которых встреча со сложностью имеет ключевое зна-
чение.
В принципе мне всегда казалось интуитивно ясным, что понятие «слож-
ность» естественным образом присуще синергетике. В своей статье, датиро-
ванной 2002 г., Ю. Данилов писал: «Сложность — одно из тех интуитивно
ясных, но упорно не поддающихся формализации понятий, которые играют
важную роль в концептуальном аппарате синергетики». Но если так, тогда в
каком же смысле «синергетика встречается со сложностью»? Попытке отве-
та на этот вопрос и посвящена настоящая статья.
Для начала я совершу краткий экскурс в недавнюю историю становле-
ния синергетики, в том ее виде, как она реализовывалась в исследователь-
ских программах Г. Хакена и И. Пригожина. Они сходны в своих исходных
предпосылках. В обоих случаях за основу берутся представления об откры-

1 Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // Ю.А. Данилов.


Прекрасный мир науки. М., 2007. С. 130–142.
48 В.И. Аршинов

тых, далеких от равновесия системах, обладающих свойствами эмерджентно-


го (инновационного) поведения. Различие, однако, в том, что исследовате-
льская программа Г. Хакена делает акцент на «пространственном» измере-
нии синергетики как коммуникации посредством формирования в хаотической
структуре некоего гештальта-параметра порядка, циклически подчиняющего
себе все другие компоненты ее поведения. Что же касается И. Пригожина,
то его программа делает упор на сюжетах «переоткрытия времени», «но-
вого диалога человека с природой», а также диалога с такими философами
«времени и процесса», как А. Бергсон, А. Уайтхед, М. Хайдеггер. При этом
понятие сложности присутствует и у Г. Хакена, и у И. Пригожина, но при-
сутствуют скорее в качестве открытой проблемы, открытой сети возникаю-
щих вопросов. Для Хакена синергетика имеет дело со сложностью, конкретно
встречаясь с проблемой познания мозга. Говоря в заключении своей книги
«Принципы работы головного мозга» о «некоторых открытых проблемах»,
он пишет: «Мозг — необычайно сложная система, и, как я упомянул в начале,
эта система многогранна». И далее: «Проблема, которую я совсем не обсуж-
даю, — рост и развитие мозга». И наконец, еще одна «проблема, которую я
умышленно обошел молчанием, — сознание»2 .
И. Пригожин уделяет проблеме сложности как таковой больше внима-
ния. Предисловие к английскому изданию широко известной книги «Порядок
из хаоса» (написанной совместно с И. Стенгерс) начинается словами: «На-
ше видение природы претерпевает радикальные изменения в сторону мно-
жественности, темпоральности и сложности. Долгое время в западной науке
доминировала механистическая картина мироздания, ныне мы сознаем, что
живем в плюралистическом мире»3 . Некоторые указания на то, как имен-
но И. Пригожин понимал взаимосвязь множественности и сложности, явно
упоминаются в написанной им совместно с Г. Николисом книге «Познание
сложного. Введение (Exploring Complexity)». Первый параграф первой главы
так и называется «Что такое сложность?». Читаем: «В чем состоит разли-
чие между маятником и сокращающимся сердцем, между кристаллом воды и
снежинкой? Является ли мир физических и химических явлений, где всем наб-
людаемым фактам можно дать адекватную интерпретацию на основе небо-
льшого числа фундаментальных взаимодействий, простым и предсказуемым
миром?» Предварительный ответ, предлагаемый И. Пригожиным и Г. Нико-
лисом, состоит в том, что различие «между простым и сложным поведением
не столь резко, как нам это интуитивно представляется. Отсюда в свою оче-
редь вытекает плюралистический взгляд на физический мир, где бок о бок
сосуществуют различные типы явлений при изменении наложенных на сис-

2 Хакен Г. Принципы работы головного мозга. М., 2001. С. 312.


3 Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с при-
родой. М., 2003. С.11.
Синергетика встречается со сложностью 49

тему условий»4 . Итак, «...одна и та же система в разных условиях может


выглядеть совершенно по-разному, что поочередно вызывает у нас впечатле-
ние «простоты» и «сложности». Как видим, понятия простоты и сложности
релятивизируются в плюрализме языков описания. Но релятивизация, апел-
ляция к множественности описаний, сама по себе не делает проблему слож-
ности более понятной и отчетливой. Она всего лишь сдвигает ее с уровня
междисциплинарной проблемы на уровень проблемы трансдисциплинарной,
что, конечно, существенно. Но как тогда быть с проблемой несоизмеримос-
ти языков в смысле Т. Куна и П. Фейерабенда? Я не уверен, что от нее
можно просто так отмахнуться. Даже на трансдисциплинарном уровне. Но я
уверен, что существенным шагом в нашем продвижении к пониманию слож-
ности явилось бы обращение к темпоральности (в смысле И. Пригожина), а
также к сознанию и самосознанию как сущностных характеристик субъектив-
ного опыта (в смысле Гуссерля). Этот сюжет у Пригожина (как и у Хакена)
отсутствует. Чтобы завершить эти вводные замечания, отмечу также, что в
дискурсе парадигмы «порядок из хаоса» И. Пригожина топос «обитания»
сложных систем находится на границе между порядком и хаосом, в зоне оби-
тания странных аттракторов, контингентности, причудливой смеси случай-
ности и детерминизма. Но опять-таки подчеркну важное для меня обстояте-
льство: именно указание места обитания сложности не есть указание некоего
пусть даже трансдисциплинарного объекта познания синергетики как Х-науки.
В конце концов, мы сами «внутри» этой сложности находимся. Нам нужно
реконструировать субъекта сложностного познания как субъекта, спонтан-
но осознающего нередуцируемую сложность самой природы и человека как
органической составной части «внутри» эволюционирующего целого. Такой
взгляд созвучен идеям Э. Морена, но я не имею здесь возможности подробно
на них останавливаться. Замечу лишь, что в отличие от таких философов не-
определенности (uncertainty) и сложности, как Деррида, Левинас или Делез,
Морен в одиночку предпринял попытку развить метод, который бы связывал
философию и науку (science) посредством сложности (complexity)5 .
Я же попытаюсь подойти к субъекту сложностного познания в его спон-
танности, опираясь на некоторые идеи В.В. Налимова, развивавшего концеп-
цию вероятностно ориентированной философии. Эти идеи суммарно предс-
тавлены в его итоговых книгах «Спонтанность сознания» и «В поисках иных
смыслов». Операционально его идеи уложены в компактную формулу «распа-
ковки» смыслового континуума посредством бейесовского силлогизма. Итак,
предоставим слово В.В. Налимову. Отталкиваясь от понимания априорности
у Канта, Налимов говорит: «В нашей модели представление об априорности
изменяется: ею становится не какая-то безусловная данность, а спонтанное и

4 Николис Г., Пригожин И. Познание сложного. М., 2003. С. 10.


5 Alonso Montuori. Foreword Edgar Morin’s path of Complexity. http://www.mcxapc.
org/docs/apc/0901montuori.pdf.
50 В.И. Аршинов

глубоко личностное ее становление, отвечающее некоторой новой ситуации.


Точнее — в бейесовском силлогизме мы имеем дело с двумя новыми видами
априорности. Первый из них находит свое проявление в исходной функции рас-
пределения p(x). Это априорная система взвешенности смыслов; владея ею,
человек оказывается лицом к лицу с новой ситуацией Y . Это система смыслов
задается всем прошлым личности, ее воспитанием, степенью принадлежнос-
ти к культуре и пр. Здесь мы имеем дело с априорностью в статистическом
(бейесовском), а не в кантовском смысле — она предшествует тому новому
опыту, который может возникнуть в ситуации Y , но не свободна от опыта
прошлого. Другое, более серьезное проявление априорности — это спонтан-
ное появление фильтра переоценки ценностей p(y | x). Новая ситуация прово-
цирует появление нового фильтра, но не порождает его неким необходимым
образом. Фильтр в нашей трактовке бейесовской логики не создается но-
вым опытом, а привносится личностью — участником новой ситуации. Здесь
априорность приобретает иное, но опять-таки не кантовское звучание — она
определяет возможность забегания вперед (курсив мой — В.А.) в осмыслива-
нии нового опыта, преломленного через новую систему спонтанно возникших
ценностных представлений. Спонтанность исходит из глубин сознания (кур-
сив мой. — В.А.). Условием, необходимым для спонтанного возникновения
фильтра, остаются процессы, происходящие в подвалах сознания... В целом
наш подход, наверное, можно расценить как дальнейшее развитие трансцен-
дентальной логики. Мы пытаемся ответить на вопрос, который может быть
сформулирован так: как возможно нетривиальное мышление, связанное со
спонтанной переоценкой смыслов?» И это нетривиальное, т. е. по сути инно-
вационное или креативное мышление, по Налимову, оказывается возможным,
«потому что человек способен порождать фильтры, открывающие возмож-
ность новой распаковки семантического континуума»6 . И это же мышление
для нас и есть мышление в сложности (thinking in complexity). Но не только.
Остается темпоральность, темпоральное измерение сложности. Здесь необ-
ходимы дополнительные пояснения. Дело в том, что идея распаковки смысло-
вого континуума есть по сути герменевтическая метафора и, как таковая, она
позволяет на некотором трансцендентальном уровне конструктивно подойти
к проблеме плюрализма описаний сложности, к ситуации сложного многооб-
разия языков. «Разные языки потому и имеют право на существование, что
безусловный перевод с одного из них на другой невозможен»7 . Но при этом
возможно конструирование ситуации, в которой спонтанно запускается рекур-
сивный процесс их взаимной распаковки. Виртуозное искусство такого рода
конструирования и демонстрирует нам В.В. Налимов в своей «вероятност-
но ориентированной философии». За повсеместным использованием «бейе-

6 Налимов В.В. Спонтанность сознания. М., 1989. С. 148–149.


7 Там же. С. 225.
Синергетика встречается со сложностью 51

совского силлогизма» скрывается конструктивная методология рекурсивно-


циклического мышления, близкого к исследовательским программам И. При-
гожина, Г. Хакена и Э. Морена. Тем не менее подход Налимова, по самой сво-
ей сути будучи спонтанно открытым к восприятию сложности, делает упор
на пространственное ее осмысление, а потому выглядит, по-видимому, ме-
нее продуктивно в отношении темпорального измерения сложности. Я пишу
осторожное «по-видимому», поскольку в последних работах Налимова мож-
но найти очень глубокие размышления о личностном, «собственном времени
как мере изменчивости»8 . Но эти рассуждения все же по большей части каса-
ются биологического времени, времени эволюции, оставляя в тени глубинную
связь времени сложности и сознания. Хотя по поводу сложности и сознания в
его текстах можно найти и такие провидческие высказывания: «Сложность —
в широком философском понимании... может трактоваться как сознание или
хотя бы как слабая форма его проявления, которая может быть названа ква-
зисознанием... Сознание — это наиболее знакомая нам самоорганизующаяся
система. Эта система служит для нас образцом, задающим образ самоорга-
низации». Но по В.В. Налимову, «интуиция времени у нас развита несравнен-
но слабее, чем интуиция пространства»9 . И далее: «...сами смыслы все же
вневременны. Силлогизм Бейеса никак не соотносится с течением времени.
Действие силлогизма интерпретируется как мультипликативное взаимодейс-
твие прошлого и будущего в настоящем, что уже само по себе выходит за
пределы привычного для нас понимания того, что есть время. Вневременна,
как об этом мы уже говорили, и сама природа спонтанности. Иллюстраци-
ей нашего представления о вневременности мира смыслов может служить
и отчетливо наметившееся в нашем веке стремление к оживлению далекого
прошлого»10 .
Но посмотрим, что получится, если мы все-таки обратимся к интуиции
времени сложности. Или к личностному переживанию сложности времени.
Показательно, что у того же Налимова мы находим: «Теперь вернемся к че-
ловеку. Время для человека двояко. Одно из них — равномерное (ньютоново
время, оно дается механическими — внешними для нас — часами. Другое —
внутреннее, психологически переживаемое, неравномерное время. Оно зада-
ется нашими внутренними часами. Ход этих часов определяется нашей откры-
тостью миру — возможностью действовать в этом мире»11 . В этом отрывке
по сути «упакована» программа, как мы бы сейчас сказали, междисциплинар-
ных (или трансдисциплинарных) исследований времени как синергийно само-
организующегося процесса – и что важно — естественным образом включа-
ющего в себя процессы сознания и самосознания. Но Налимов эту программу

8 Там же. С. 240.


9 Там же.
10 Там же. С. 245.
11 Там же. С. 243.
52 В.И. Аршинов

«не распаковал». Он лишь отметил, что «физики явно избегают двумерного


времени», не раскрывая смысла этой двумерности. Неудивительно поэтому,
что он не оценил должным образом идеи И.Р. Пригожина. (Я могу сослаться
также и на мой разговор с В.В. Налимовым, который интересовался моим
мнением о работах И.Р. Пригожина.)
Попробуем, однако, всмотреться в программу И. Пригожина вниматель-
нее. В предисловии к английскому изданию своей книги «Логика научного
открытия» (1959) Поппер писал: «Существует, по крайней мере, одна фи-
лософская проблема, в которой заинтересовано все мыслящее человечество.
Это проблема космологии, проблема понимания мира, включая и нас самих, и
нашего знания как части мира». Цитируя это высказывание Поппера, И. При-
гожин выражает солидарность с его позицией. По ходу дела необходимо за-
метить, что с именем Поппера связано вхождение в современную философию
науки понятия «метафизическая исследовательская программа». «Название
”метафизические исследовательские программы” использовалось мною для
обозначения некоторых исследовательских программ в науке, а именно для
тех из них, которые экспериментально непроверяемы. Спустя более десяти
лет некоторые из моих сотрудников (имеется в виду И. Лакатос. — В.А.)
заменили это название, введя термин «научно-исследовательские програм-
мы». Разумеется, наука пронизана этими исследовательскими программами,
и они играют решающе важную роль в ее развитии. Но обычно они все же не
имеют характера проверяемых научных теорий. Они могут стать научными
теориями, но тогда у нас больше нет повода называть их исследовательски-
ми программами... В тех редких случаях, когда метафизическая программа
в самом деле становится осознанной (или даже намеренно вводится как моя
(Поппера. — В.А.) космология предрасположенностей), ее следует рекомен-
довать лишь с условием последовательно критического отношения к ней и
поиска возможных альтернатив»12 .
Рассмотрение «осознанной» метафизической программы самого Поппе-
ра в данном случае в мою задачу не входит. Ее суть кратко сформулирована
в вышеприведенном высказывании Поппера о «космологическом понимании
мира», с которым солидаризировался И.Р. Пригожин. В то же время сама
концепция метафизической (исследовательской) программы представляется
мне заслуживающей всяческого внимания. Во всяком случае мне представля-
ется плодотворным общий взгляд на подходы Налимова, Пригожина, Море-
на именно как на метафизические исследовательские программы. Такой взг-
ляд позволяет также рассматривать названные программы с точки зрения их
возможной синергийной конвергенции в рамках общей трансдисциплинарной
концепции сложности. При этом метафизическим «ядром» программы Поп-
пера является идея «пропенситивной, индетерминистской Вселенной». Ме-

12 Поппер К.Р. Квантовая теория и раскол в физике. М., 1989. С. 42–43.


Синергетика встречается со сложностью 53

тафизическим ядром программы В.В. Налимова является идея самооргани-


зующегося в своей спонтанности сознания. У Морена это познание познания
через сложность. В случае Пригожина метафизическим ядром исследовате-
льской программы самого Пригожина является идея переоткрытия времени,
идея возвращения времени в естествознание, когда-то потерянное им на путях
«объективного познания истины». Имеется в виду, конечно, время в контекс-
те его собственных креативных качеств, таких, как необратимость, множест-
венность, направленность, сложность. Пользуясь другим языком, можно ска-
зать, что в основе метафизической программы Пригожина лежит установка
на темпорализацию картины мира, включающую в себя и человека.
Сам Пригожин неоднократно предпринимал попытки конкретно реализо-
вать эту метафизическую идею средствами формализма аппарата теорети-
ческой физики, вводя в рассмотрение оператор времени, идею нарушения вре-
менной симметрии на уровне фундаментальных законов природы. Подчеркну,
установка И. Пригожина на переоткрытие времени укоренена в особенностях
его личностного опыта, в его специфической ориентации на переживание как
чистой темпоральности, длительности. И в этом Пригожин внутренне близок
Бергсону, на которого он часто ссылается. Именно отсюда проистекает его
стремление к преодолению разрыва между личностным, «внутренним» пере-
живанием времени и его внешним, «объективным» представлением, сведен-
ным классической наукой Нового времени к пространственному образу еще
одной, добавочной, пространственной координаты.
Итак, восстановить связанность (в некотором топологическом смысле)
темпорального опыта, представленного в его фундаментальных разделеннос-
тях и противопоставлениях дискретности и непрерывности, случайности и не-
обходимости, внешнего и внутреннего, субъективного и объективного, скон-
струированного и открытого и т. д., переоткрыть время, осмыслить заново
стрелу времени как паттерн различения событий, «которые были», которые
«имеют место здесь и теперь», в настоящем, и которые могут быть в буду-
щем, осознать этот паттерн как единство, как своего рода процессуальный
гештальт — таков метафизический контекст оставшейся незавершенной ис-
следовательской программы Пригожина, в моем истолковании, естественно.
Повторюсь, в фокусе метафизической компоненты исследовательской
программы Пригожина — идея переоткрытия времени. Что это означает?
И.Р. Пригожин пытался включить человека в его «новый диалог с приро-
дой» в контексте философской по сути идеи «от бытия к становлению». Для
запуска этого диалога требовался и новый наблюдатель — актор–участник
этого диалога. Для этого ему и потребовалось преодолеть разрыв двух вре-
мен: внутреннего (субъективного) времени А. Бергсона и внешнего (объек-
тивного) времени И. Ньютона. Он писал: «Мы начинаем с наблюдателя —
живого организма, проводящего различие между прошлым и будущим, и за-
канчиваем диссипативными структурами, которые... содержат «историческое
54 В.И. Аршинов

измерение». Тем самым мы рассматриваем себя как высокоразвитую разно-


видность диссипативных структур и «объективно» обосновываем различие
между прошлым и будущим, введенное в самом начале»13 . Эта схема выг-
лядела для Пригожина самосогласованной: человек и природа являются от-
крытыми, неравновесными диссипативными структурами. Возникает общий
эволюционно-коммуникативный канал. В диалог вместе познанием включа-
ется и мудрость, и сложность. Но есть одно «но». А именно для человека,
переживающего время, ключевое значение имеет настоящее, теперь. И если
мы ставим своей целью включить временное измерение в новый диалог чело-
века с природой, мы должны как-то определиться с этим «теперь». Оставить
его «внутри» субъективного опыта или выйти за его границы?.. Проблема,
в этой связи возникающая, во всех отношениях является фундаментальной.
Именно перед ней, собственно говоря, и остановился И. Пригожин в своих
попытках придать «объективный» смысл понятию «теперь–Now». Ведь вся
жизнь человека — это длящееся «теперь». Еще раз отметим, что Пригожин
полностью осознавал принципиальное значение задачи осмысления «тепе-
рь» как ключевой в проблеме в преодолении дуализма «внутреннего», су-
бъективного, и «внешнего», объективного, в понимании времени. А также
драматического раскола между атемпоральным естествознанием и филосо-
фией времени. Между А. Бергсоном и А. Эйнштейном. Можно привести тому
много свидетельств. Но для краткости я ограничусь лишь одной (но емкой,
с моей точки зрения) цитатой из книги «Порядок из хаоса», где И.Р. Приго-
жин цитирует Р. Карнапа, ссылающегося, в свою очередь, на А. Эйнштейна.
Итак, вот что пишет Карнап, цитируемый Пригожиным: «Эйнштейн как-то
заметил, что его серьезно беспокоит проблема «теперь». Он пояснил, что
ощущение настоящего, «теперь», означает для человека нечто существенно
отличное от прошлого и будущего, но это важное отличие не возникает и не
может возникнуть в физике. Признание в том, что наука бессильна познать
это ощущение, было для Эйнштейна болезненным, но неизбежным. Я (Кар-
нап) заметил, что все происходящее объективно может быть описано наукой.
С одной стороны, описанием временных последовательностей занимается фи-
зика, а с другой стороны, особенности восприятия человеком времени, в том
числе различное отношение человека к прошлому, настоящему и будущему,
может быть описано и (в принципе) объяснено психологией. Но Эйнштейн,
по-видимому, считал, что эти научные объяснения не могут удовлетворить
человеческие потребности и что с ”теперь” связано нечто существенное, ле-
жащее за пределами науки»14 .

13 Пригожин И.Р. От существующего к возникающему: Время и сложность в

физических науках. М., 1985. С. 214.


14Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с при-
родой. М., 2005. С. 181.
Синергетика встречается со сложностью 55

Зафиксируем «здесь и теперь» эту развилку. Отмечу еще раз, что проб-
лема времени была для Пригожина во всех отношениях центральной. «Эта
книга о времени. На мой взгляд, ей вполне подошло бы название «Время —
забытое измерение», хотя некоторым читателям такой заголовок показался
бы странным»15 . Такими словами И.Р. Пригожин начинает свою книгу «От
существующего к возникающему». Тем самым он неявно полемизирует с Эйн-
штейном, для которого ключевая проблема времени «теперь» по сути лежит
за пределами науки. Для Пригожина эта проблема находилась за предела-
ми классической и даже неклассической науки, но уже на передовой линии
становления новой науки о сложности, темпоральности. На границе научной
рациональности и тем, что наукой полагать не принято. А что находится «вне
науки»? Вне науки (за скобками) находится, «очевидно», религия, культура, в
общем все человеческие переживания. Но это ответ традиционного научного
рацио, «естественника», борющегося за право «разговаривать с самим со-
бой». Стоит ли говорить о том, что эта позиция «суверенного разума» ведет
в конечном счете в тупик иллюзий гиперрационализма. Уже потому, что она
механически отделяет науку от культуры, частью которой она так или ина-
че является. Тем самым она сама по себе исключает из научного познания
процесс творчества, интуицию времени как поиска красоты, в пользу по су-
ти позитивистского понимания науки как полезного инструмента «экономии
мышления». Что же касается метафизики программы Пригожина, повторим
еще раз, что вместе со временем (находясь как бы между А. Эйнштейном,
А. Бергсоном, А. Уайтхедом, М. Хайдеггером, между физикой открытых не-
равновесных систем и философией времени) он (вместе с И. Стенгерс) иници-
ирует сюжет «нового диалога человека с природой». Но для этого необходимо
трансформировать сам образ природы в глазах ученого, человека. Природу
и человека надо каким-то образом сблизить, «приравнять», «уподобить». И
первым шагом в этом направлении должно быть погружение (возврат) че-
ловека в природу, отказ от позиции абсолютного внешнего наблюдателя в
пользу активного наблюдателя–участника, осознающего себя соавтором кос-
мической эволюции в целом. Но достаточно ли для этого представлений дис-
сипативных структур? Пригожин несомненно осознавал масштаб проблемы.
«Мир не является ни автоматом, ни хаосом. Наш мир — мир неопределеннос-
ти, но деятельность индивидуума в нем не обязательно обречена на малозна-
чимость. Мир не поддается описанию одной истиной. Мысль о том, что наука
может помочь навести мосты и примирить противоположности, не отрицая
их, доставляет мне глубокое удовлетворение»16 .
И все же попытка пересечь границы современной ему науки в поисках
«теперь», «остановить прекрасное мгновение» ему, видимо, не удалась, хотя

15 Пригожин И.Р. От существующего к возникающему. М., 1985. С. 9.


16 Там же. С. 254.
56 В.И. Аршинов

направление путей поиска «нового диалога человека с природой» через ди-


алог с культурой, историей самой науки, а также, что важно, через диалог с
такими великими философами, как А. Бергсон, А. Уайтхед, М. Хайдеггер, им
намечено (пусть пунктирно), я уверен, правильно... Хотя естественно спро-
сить (вместе с Эйнштейном): а достижима ли вообще эта цель? И вместе с
Эйнштейном (и Лессингом) ответить: «Стремление к истине дороже обла-
дания ею».
Что же все-таки не удалось сделать Пригожину в рамках его программы
познания времени как диалога в нашем сложном, балансирующем на грани по-
рядка и хаоса мире? Наше предшествующее рассмотрение подсказывает, что
он остановился перед проблемой включения в развиваемый им темпоральный
дискурс образа «теперь–Now». И соответственно сознания и самосознания
как ключевой загадки человеческого бытия. А также загадки человеческо-
го «Я». «Погружение» человека в Мир, Вселенную, отказ от услуг внешне-
го вневременного наблюдателя с необходимостью влечет за собой призна-
ние необходимости включения сознания в то, что называют «научной карти-
ной мира», переход к самосознающей Вселенной. Именно в этом переходе
заключается пафос «спонтанности сознания» в метафизической программе
В.В. Налимова. И здесь я не могу удержаться от искушения и не процити-
ровать Э. Морена: «Идея себя, или Я, является важнейшей. Она определя-
ет исходную и фундаментальную закрытость открытой системы, находится
в самом ядре идеи автономии существ-машин (неискусственных). С пони-
манием Я мы стоим у истоков того, что станет авто-, или само-, присущего
живому существу (самоорганизации, само-реорганизации, или даже само-эко-
ре-организации) того понятия, которое будет необходимо поместить в центр
всякой экзистенциальной индивидуальности. И, двигаясь от петли к петле, мы
придем к рекурсивной петле, которая в высшей степени замкнута и в высшей
степени открыта, — к сознанию человека (выделено мной. — В.А.)»17 .
Следуя этой стратегии рекурсивности, я попытаюсь сделать еще один
шаг на пути к осмыслению того, что я называю синергетикой сложнос-
ти. Сейчас необходим постнеклассический междисциплинарный (или даже
трансдисциплинарный) подход по всему фронту исследований многоуровне-
вой проблемы «сознание–мозг–материя». Этот подход уже успешно стано-
вится, и есть все основания полагать, что он будет в ближайшие годы активно
востребован и стимулирован исследованиями и разработками в области так
называемых конвергирующих технологий. Я имею в виду синергийную конвер-
генцию нанотехнологий, биотехнологий, информационных технологий, когни-
тивных и социогуманитарных наук... Новая нанонаука в буквальном смысле
потребует интуитивно-рационального понимания времени. Это будет новое
нановремя.

17 Морен Э. Метод. М., 2005. С. 253.


Синергетика встречается со сложностью 57

Но вернемся к встрече синергетики с темпоральной сложностью. И


здесь, оказывается, уже совершенно необходимо ввести в наши рассужде-
ния понятие интерфейса. Я использую это понятие, апеллируя к интуитивно
ухватываемому его смыслу в тех случаях, когда мы говорим, например, об
интерфейсе «человек–машина». Имплицитно понятие интерфейса использу-
ется В.В. Налимовым, когда он говорит о «взаимодействии исходной смыс-
ловой установки (системы предпочтения) p(x) с корректирующим фильтром
p(y | x), отвечающим данной конкретной ситуации y».
В последние годы в связи с проблемой сложности Хельга Новотны — фи-
лософ и социолог науки — ввела в обиход понятие эмерджентного интерфей-
са18 . Она приводит множество примеров такого рода интерфейсов. B изнача-
льном физическом смысле интерфейс — это поверхность раздела двух фаз
вещества, которое может быть твердым, жидким, газообразным, или грани-
цей раздела живого и неживого и т. д. При этом существенно, что интерфейс
порождает качественно новые свойства или эффекты, отличные от свойств
ассоциированных с ним поверхностей. Кстати говоря, в этой эмерджентности
интерфейсов кроется один из источников инновационного потенциала кон-
вергентного нанотехнологического развития. Новотны распространяет идею
интерфейса на ситуацию пересечения или конфронтации разных форм и/или
областей знания. Эмерджентность говорит о незапланированности, неожи-
данности возникновения свойств, феноменов или объектов, которые ведут
себя как «граничные объекты», не имеющие, однако, отчетливо распозна-
ваемой границы, а потому не поддающиеся категоризации и классификации.
Поэтому, вместо того чтобы играть роль коммуникативных медиаторов и по-
рождать возможность консенсуса, они ведут к размежеванию и конфликту.
Тем самым они порождают рост сложности вследствие трудностей интер-
претации, поскольку они находятся между двумя взаимно несоизмеримыми,
взаимно непрозрачными, непонимаемыми языками. И тем не менее, отмечает
Новотны, эти же «граничные», гибридные объекты могут быть провозвестни-
ками грядущих коммуникативных прорывов, снижающих уровень сложности,
оптимизирующих ее, снижающих его временно, но не окончательно. Х. Но-
вотны апеллирует к Н. Луману, для которого коммуникация в социальных сис-
темах — это и редукция сложности. Уместно также здесь упомянуть о его же
концепции «двойной контингентности», исходной взаимной коммуникативной
непрозрачности, неопределенности вошедших в «соприкосновение» автопо-
этических систем. Итак, общим «контекстом» для ситуации возникновения
эмерджентного интерфейса является ситуация «неожиданной встречи» раз-
ных областей знания. Она порождает рост сложности. Для редукции слож-
ности в этой ситуации нужна коммуникация, причем такая коммуникация, при

18 Nowotny H. The increase of complexity and its reduction:emergent interfaces

between the natural sciences, humanities and social sciences // Theory, culture, and society.
2005. Vol. 22. N 5. P. 15–31.
58 В.И. Аршинов

которой ситуация двойной контингентности сохраняется как нечто «полупроз-


рачное», поскольку любая попытка ее элиминации хотя и упрощает ситуацию,
но таким образом, что блокирует ее дальнейшее креативное продолжение.
О какой же коммуникации идет речь? Здесь я, следуя Х. фон Фёрстеру,
исхожу из его ключевого тезиса кибернетики второго порядка: «Коммуника-
ция — это рекурсия»19 . При этом я рассматриваю понятие «рекурсия» как
синергийно сопряженное с такими понятиями, как «рекуррентность», «са-
моотнесенность», «действенный цикл, становящийся рефлексивным и ге-
нерирующим сложное мышление» (Эдгар Морен). Такой взгляд для меня в
высшей степени конструктивен, поскольку позволяет нередукционистски со-
единить сложность в познании общества и те концепции сложности, которые
возникли в последние годы в естественных науках. Это, конечно, синергетика
Г. Хакена, теория диссипативных структур И. Пригожина, кибернетика второ-
го порядка фон Фёрстера, автопоэзиса Варелы и Матураны... Особое место в
этом перечне принадлежит открытию так называемых странных аттракторов,
которые чаще всего ассоциируются с понятием детерминированного хаоса, но
в меньшей степени с динамически рекурсивным (фрактальным) процессом.
А потому и процессом коммуникативным, лежащим в основе порождения но-
вых смыслов, или «распаковывания» смыслового континуума, по В.В. Нали-
мову. И здесь я выдвину предположение, что вышеупомянутые «граничные
объекты» в эмерджентных интерфейсах Х. Новотны есть по сути нечто иное,
чем фрактальные странные аттракторы. Однако, для того чтобы превратить-
ся из объектов с «нераспознанными границами», они должны быть не только
идентифицированы в качестве объектов исследования, «имеющих фпакталь-
ные границы», но и реинтерпретированы в качестве символических средств
коммуникативного объединения индивидуальных сознаний в сознание чело-
вечества.
Концепция интерфейса подводит нас таким образом непосредственно к
ключевому философскому вопросу всего сюжета «встречи синергетики со
сложностью». Это вопрос о субъекте–наблюдателе сложности, который сам
по себе должен быть сложен, приравнен к тому, что он «наблюдает» и с чем
он «имеет дело». Процесс погружения наблюдателя в природу как констелля-
цию сложнопереплетающихся процессов должен быть продолжен. Это естес-
твенное продолжение метафизической исследовательской программы Приго-
жина «нового диалога человека с природой», о которой уже говорилось выше.
Именно для нового диалога человека с природой, согласно И. Пригожину, тре-
буется трансформация самого наблюдателя-субъекта таким образом, чтобы
он был наделен способностью различать между будущим и настоящим. А для

19 Heinz von Foerster. For Niclas Luhmann: How recursive is communication? // Heinz

von Foerster. Understanding understanding. Essays on cybernetics and cognition. N.Y., 2003.
P. 305–325.
Синергетика встречается со сложностью 59

этого субъект-наблюдатель должен быть открытой, неравновесной, нелокали-


зируемой диссипативной структурой, включенной в созидающую Вселенную.
Но не только.
В контексте «встречи со сложностью» нам требуется не только расши-
рение концептуального пространства диалога, но и качественная его транс-
формация. Переход к новой синергийно-коммуникативной парадигме. Нам
необходимо заново войти в контекст «диалог человека с природой». По ана-
логии с кибернетикой второго порядка я бы назвал его диалогом «второго
порядка», или диалогом двух наблюдателей. Внутреннего (эндонаблюдателя)
и внешнего (экзонаблюдателя). И тогда интерфейсом становится пространс-
тво коммуникативно осмысленных событий — встреч «внешнего и внутрен-
него», субъективно-объективного и объективно-субъективного в общем кон-
тексте «самоорганизующейся Вселенной». Подходящей метафорой-образом
здесь мог бы быть образ листа Мебиуса — поверхности, в которой различе-
ние внешней и внутренней стороны не имеет абсолютного значения. В то же
время аналогии с кибернетикой-2 недостаточно. Как недостаточно и общих
рассуждений о синергетике-2, которую я в свое время хотел ввести в оби-
ход синергетической философии. Чтобы продвинуться дальше в осмыслении
нового субъект-объектного статуса сложности как синергийной темпораль-
ности, нам надо расширить (или углубить, если угодно) наш темпоральный
дискурс, включив в него образ «теперь–Now», а вместе с ним и сознание, и
самосознание в общую картину мира как самосознающей Вселенной. Наско-
лько я знаю, наиболее интересно и последовательно идею введения образа
«теперь» как развития нового диалога с природой проводит С.Ф. Тимашев:
«Именно введение образа «теперь–Now» в разрешение обсуждаемых воп-
росов о введении необратимости в представлении эволюции реальных сис-
тем. Принципиальный шаг в этом направлении был сделан Вайцзеккером в
его «Триест-теории». Согласно Вайцзеккеру сам факт актуализации явления
(если это даже смена идей в нашем сознании. — В.А.) происходит вслед-
ствие необратимых переходов в новое состояние системы. Тем самым само
представление эволюции, по Вайцзеккеру, должно включать в себя реали-
зующиеся дискретные последовательности необратимых «шагов–событий»
или интервалов «теперь–Now»... Ключевым понятием в таком образе эволю-
ции является интервал времени, ограниченный двумя «событиями-мигами»,
а не моменты времени на непрерывной временно́й оси, как это имеет место
в традиционной науке. Очевидно, что вводимые интервалы не должны быть
«пустыми», но содержать внутри себя интервалы меньших масштабов, всю
иерархию возможных временных интервалов»20 .
Итак, «пустота» заполняется иерархией временных интервалов. Эта
идея важна не только для углубления диалога с природой, но и для пост-

20Тимашев С.Ф. Время в естественных науках // http//www.chronos.msu.ru/


PREPORT/timashev vremya.htm
60 В.И. Аршинов

роения диалогового интерфейса с философией времени, не только в смысле


Анри Бергсона, но и в смысле феноменологии внутреннего сознания времени
Э. Гуссерля21 . Возможным шагом в этом направлении может служить концеп-
ция фрактального времени Сузи Вробель (Susie Vrobel), директора Института
фрактальных исследований в Касселе (Германия), у которой, кстати говоря,
есть большая совместная с С.Ф. Тимашевым публикация, размещенная в
Интернете22 .
Концепция фрактального времени Вробель онтологически созвучна идее
байесовской распаковки смыслового континуума по Налимову. У Вробель же
речь идет о фрактальной распаковке временного континуума, со ссылкой на
Гуссерля. Согласно Вробель именно Гуссерль был первым, кто представил
наблюдателя «теперь–Now» в виде «гнездящейся структуры», иерархии вло-
женных друг в друга и одновременно сцепленных между собой временных пер-
спектив. Я не могу здесь подробно останавливаться на философии сознания-
времени Гуссерля, отсылая к предисловию В.И. Молчанова — переводчика
трудов Гуссерля на русский язык. Мне важно на примере работ С.Ф. Ти-
машева и Вробель (сюда же можно добавить работы Терри Маркс-Тэрлоу
(Terry Marks-Tarlow) по фрактальной динамике повторного (рекурсивного)
вхождения наблюдателя в наблюдаемое) показать отчетливо наметившуюся
за последние годы тенденцию к пониманию сложности как нового интерфейса
в диалоге человека с природой; интерфейса, воплощенного в сборке нового
субъекта-наблюдателя «теперь», погруженного в мир темпоральной слож-
ности природы как сетевой иерархии процессов становления, необратимых
переходов потенциального в актуальное.
Некоторые авторы в этой связи говорят о «следующей революции в фи-
зике», о становлении новой парадигмы в науке. И эта парадигма уже как двад-
цать лет имеет свое название. А именно «эндофизика». Буквально этот тер-
мин означает «физика изнутри». Эндофизика помещает наблюдателя внутрь
Вселенной в противоположность экзофизике, исходящей из перспективы воз-
можности адекватного познания системы, наблюдаемой извне.
Термин «эндофизика» был предложен физиком-теоретиком Дэвидом
Финкельстайном в письме к основоположнику этого направления Отто Рёс-
слеру, сделавшему (наряду с Эдвардом Лоренцом) фундаментальный вклад в
создание теории динамического хаоса (аттрактор Рёсслера)23 . Согласно Рёс-
слеру принятие исследовательской программы эндофизики (а также эндопси-
хологии, эндокибернетики, эндотехнологии как нанотехнологии) предполага-

21 См.: Эдмунд Гуссерль. Феноменология внутреннего сознания времени // Соб-

рание сочинений. T. 1. М., 1994.


22 Timashev Serge F., Vrobel Susie. A new Dialogue with Nature: Fractal Time and

Flicker Noise Spectroscopy // http://www.scienceoflife.nl/SVrobel A New Dialogue with


Nature 01.pdf
23 Rössler O. Endophysics: the worlds as interface. Singapur, 1998.
Синергетика встречается со сложностью 61

ет, что «наблюдатель должен быть включен в описание мира таким образом,
что наблюдатель должен иметь модель себя. Эндофизика... фокусируется на
модели наблюдателя, В этом ее сущностное отличие от экзофизики. Эндо-
физика не появилась внезапно. Первый шаг в направлении эндофизики был
сделан теорией относительности Эйнштейна, с ее обменивающимися элект-
ромагнитными сигналами наблюдателями. Затем квантовая механика, пока-
завшая взаимное сопряжение наблюдателя и наблюдаемого и по сути неуст-
ранимость сознания из квантово-механической картины мира, что особенно
рельефно представлено в многомировой интерпретации квантовой механики
Эверетта–Уилера. В этот перечень шагов «на пути к эндофизике сложного
мира» я включаю и «субъектно ориентированную вероятностную картину ми-
ра» В.В. Налимова с его байесовским наблюдателем, понимаемым, прежде
всего, как «Я–наблюдатель», наделенный качеством спонтанности сознания
в опыте переживания ситуации настоящего «теперь». И наконец, И.Р. При-
гожин с его «различающим время» диссипативным наблюдателем.
По Рёсслеру, эндофизическое восприятие в отличие от экзофизического
не иерархично в том смысле, что экспериментатор есть часть наблюдаемой им
же вселенной. Измерительный прибор и наблюдаемая сущность отличаются
только фокусом внимания и интерсубъективным согласием по этому поводу.
Итак:
1. В эндофизике моделируется не только мир, но также и наблюдатель.
2. «Интерфейс» между наблюдателем и миром есть та единственная
реальность, с которой имеет дело наблюдатель.
О том, как именно моделируется наблюдатель (субъект) в эндофизике,
можно составить представление, обратившись к статье «The Self: a Processual
Gestalt», написанной Рёсслером в соавторстве с известным швейцарским пси-
хиатром Вольфгангом Тсахером (Wolfgang Tschacher). Авторы рассматрива-
ют концепцию «Self» в «эндопсихологической» перспективе и одновременно
основывают свой подход на современной математической теории сложных
динамических систем. Поэтому модель «Self» оказывается в определенном
смысле математической моделью, где «Self» является рекурсивным опера-
тором символизирующим процесс применения познания к познанию. В эн-
допсихологическом плане концепция «Self» прилагается к персонализиро-
ванной ментальной структуре, обладающей интроспекцией, т. е. способностью
наблюдать свои собственные психические состояния. Авторы поясняют, что
Self-концепция используется ими как взаимозаменяемая или близкая таким
концепциям, как Эго, сознание, ум (mind), самочувствие (proprium) и т. д.
Но тогда возникает экзистенциальный философский вопрос: «Кто есть
«Я», коль скоро я думаю о самом себе?» Если моя идентичность представ-
лена как «Self», тогда кем я себя ощущаю мгновением раньше? Или есть
ли Я тот субъект, который возникает в момент познания Self? Можно, ко-
нечно, сказать, что в момент метапознания Self расщепляется на субъект
62 В.И. Аршинов

и объект. Однако внимательное рассмотрение этого феномена ставит нас


перед проблемой бесконечного регресса. После этой диссоциации субъект-
объектное единство устанавливается заново.
Но можно ли этот феномен интроспективного осознавания вывести за
границы экзистенции философского Я и представить более коммуникативным
образом? Для меня конструктивный ответ на этот вопрос означает прежде
всего принципиальную возможность его представления в одном из языков
синергетической сложности. А именно в языке рекурсивных отношений. (На-
помним, «рекурсия — это коммуникация».) Осознающее само себя бытие
предполагает рекурсивный процесс. Рёсслер подчеркивает, что «рекурсии яв-
ляются источником (или генератором) сложных (complicated) феноменов: в
математических структурах, так же как и в кибернетических петлях обрат-
ных связей, они имеют свойство продуцировать разного вида (парадоксаль-
ные) гомеостазы, наподобие, например, хаотических аттракторов. Вместе с
Г. Бэйтсоном он утверждает, что всякого рода логические парадоксы и связки
(bind) также проистекают из рекурсивных паттернов. Аналогичным образом
имеются некоторые «скрытые отношения» в эпистемологических пределах,
подобных теореме Геделя о неполноте и соотношению неопределенностей Гей-
зенберга, где мы имеем дело с методом, применимым к самим себе (логику к
логике, измерение к измерению, коммуникацию к коммуникации и т. д.). Все
эти ситуации, согласно Рёсслеру, имеют общее в том смысле, что они пред-
полагают эндовидение системы. Итак, в перспективе эндовидения «Self» в
процессе осознания себя действует таким образом, что он(о) оказывается
как субъектом, так и объектом производимых операций. Можно представить
несколько стратегий «депарадоксализации» подобного положения дел. Рёс-
слер (что важно в контексте наших рассуждений о темпоральном интерфейсе
сложности) предлагает стратегию, основанную на введении «нового изме-
рения» — времени. «Если мы применим эту стратегию к проблеме «позна-
ния познания», мы сможем распутать логическую связку, рассматривая мета-
познание как длящийся во времени процесс. И тогда дифференциация больше
не будет рассматриваться как дифференциация субъекта и объекта, но как
дифференциация во времени...» Тем самым «Self» репрезентируется «как
процессуальный гештальт, т. е. как паттерн, спонтанно возникающий в ходе
(in the course) познания». Процессуальный гештальт символизируется стран-
ным (хаотическим) аттрактором, возникающим как темпоральная «депара-
доксализация» коммуникативной самореференции. Повторим: странный ат-
трактор — это гомеостатический симбиоз рекурсивно организованной струк-
туры. И тогда «Self», представленное в языке нелинейных динамических сис-
тем, уже интерпретируется не в качестве некоей (метафизической) сущности,
которая может «осознавать саму себя», но как процесс внутри когнитивной
системы. «Self» — это оператор порядка (опыта идентичности) перед лицом
как гигантской сложности «внешнего мира», так и сложности «внутренних
когнитивных событий». Но гомеостатичноть «Self» не означает статичности.
Синергетика встречается со сложностью 63

Напротив, «Self» — это нестационарный, перманентно эволюционный про-


цесс. Для меня также важны следующие фиксации Рёсслера: «1. Self эволю-
ционирует, если познание применять к познанию. 2. Self как ”идентичность”
индивида — это (странный) аттрактор (”процессуальный гештальт”), который
есть производное этого процесса. 3. Self поддерживается рекурсией»24 .
Теперь в согласии с принципом когнитивного соответствия «погрузим»
«сложного» наблюдателя Рёсслера на место диссипативного наблюдателя
Пригожина. (Впрочем, было бы правильно сказать не «погрузим на место»
или «вместо», а дополним субъектами — наблюдателями сложности, которые
сами должны быть сложными, квантовыми, которые сами должны обладать
сложным квантовым сознанием и т. д.) И тогда образом в качестве интерфей-
са сложности выступает фрактальная граница «между сложным наблюдате-
лем сложности» и остальным миром. Эта граница существенно процессуальна
и потому погружена в «текущий зазор» «теперь» между осознанно вспомина-
емым прошлым и предвосхищаемым будущим. Итак, проблема сложности как
процесса оказывается не объективной или субъективной в старом, «отчет-
ливо воспринимаемом декартовском смысле», а как данное нам в «странно-
аттракторном» интерфейсе «теперь». В этом отношении показательны уже
упомянутые работы С.Ф. Тимашева по фликкер-шумовой спектроскопии, а
также Вробель по фрактальному времени, выполненные в парадигме эндо-
физики Рёсслера. Отталкиваясь от идей Гуссерля, Вробель вводит феноме-
нологическую модель фрактального времени, которая определяет структуру
«теперь» как гнездящийся (nesting) каскад воспоминаний и предвосхищений
(ретенций и протенций, по Гуссерлю). Результирующая структура внутреннего
наблюдателя делокализуется в пространстве и, что существенно, во времени.
(Эта темпоральная делокализация в чем-то сходна с квантово-механической
делокализацией, как она представлена в экспериментах по проверке неравен-
ств Белла и особенно в многомировой интерпретации квантовой механики
Эверетта.)
Внутренний наблюдатель, сохраняя свою идентичность Я, расширяет
свое сознание времени в качестве наблюдателя-участника, чьи границы ста-
новятся гибкими, подвижными и зависят от того, в каком «теперь» устанав-
ливается фрактальный контур интерфейса между наблюдателем-участником
и «остальным миром».
Итак, эндофизика утверждает в конечном счете, что мир, в том, как он
нам дан, есть «срез» (cut) интерфейса, различение внутри того, что есть
реально целостное. Отсюда вытекает возможность изменения мира как из-
менения интерфейса. (Что важно для понимания грядущей роли нанотехно-
логий как эндотехнологий.) С философской точки зрения, однако, возникают
сложные проблемы. Я не буду их здесь перечислять. Скажу только, что это не

24 Tschacher W., Rössler O. The Self: A Processual Gestalt // Chaos. Solitons.


Fractals. 1996. Vol. 7, Issue 7. July 1996. P. 1011–1022.
64 В.И. Аршинов

проблемы космического сознания или проблемы единства мира. Это пробле-


ма того, каким образом, сознавая себя находящимся внутри сложного мира
как суперхаотического аттрактора, имея темпоральный интерфейс «теперь»,
представленный в многообразии лингвистических, семиотических, компью-
терных экранов, через которые этот мир (реальный или виртуальный) слу-
чается, наблюдатель-участник может обрести «метаобъективную позицию»,
обрести свободу от насилия случая... Как жить в этом мире сложности, ощу-
щая себя (хотя бы иногда) не случайно заброшенным в него?
Конечно, мы можем сослаться на концепцию спонтанности сознания
В.В. Налимова и рассматривать ее как прорыв в царство свободы духа, воз-
можный именно благодаря «счастливой» спонтанной случайности одухотво-
ренного мироздания. Но в «странно-аттракторной» Вселенной Рёсслера гос-
подствует метафизика неизбежной случайности. И трудно отделаться от ощу-
щения, что мы не подчинены ей, более того — не порабощены ею. Именно в
контексте этого экзистенциального парадокса синергетика (теперь я назвал
бы ее эндосинергетикой) уже теперь непосредственно встречается со слож-
ностью. С целью облегчить себе трудную задачу пояснения моего понимания
особенностей интерфейса этой встречи (именно как креативного, а не конф-
ликтного интерфейса), я обращусь к Эдгару Морену, полагаемому мной фи-
лософом сложности номер один. Завершая пятую главу первого тома своей
книги «Метод», с характерным названием «От кибернетики к коммуника-
тивной организации (сибернетике), он говорит: «Нам бы следовало осознать
наши собственные формы коммуникации. И вот мы опять оказываемся в са-
мом центре наших антропосоциальных проблем. Ибо именно на этом уровне
коммуникация принимает свой широкий размах и разрастается в своей эк-
зистенциальной, индивидуальной, социальной, политической, этической ин-
тенсивности! Именно в недрах проблематики коммуникации возникает тень
некоммуникабельности. И наконец, именно в плане социальной организации
возникает фундаментальная проблема: можно ли представить себе, помыс-
лить, надеяться на организацию, которой управляет коммуникация, общность
коммуникации? Мы ведь уже знаем, что всякая надежда глупа, если не при-
нять во внимание то, что за социальной организацией стоит управление со
стороны аппаратов, т. е. существует смутная и мало изученная связь между
коммуникацией и порабощением»25 .
Обратимся еще раз к синергетике, в том ее варианте, который разраба-
тывается Г. Хакеном. Как известно, в фокусе синергетики Хакена находится
концепция параметра порядка и «круговой» принцип подчинения этому па-
раметру.
Менее известно, однако, что в синергетике процессов познания как про-
цессов формирования и распознавания образов-гештальтов Г. Хакен исполь-

25 Морен Э. Метод. М., 2005. С. 300.


Синергетика встречается со сложностью 65

зует понятие «параметры внимания». Параметры внимания и параметры по-


рядка находятся в отношении взаимозависимости. Параметры внимания мо-
гут оказаться в подчинении у параметров порядка, но, с другой стороны, могут
управлять ими, переключая восприятие, смещая тем самым «фокус созна-
ния», а тем самым изменяя и направленность коммуникативного процесса
как процессуального коммуникативного гештальта. Я не имею здесь возмож-
ности углубляться в эту тему. Я лишь пытаюсь, следуя Морену и опираясь на
концептуальные ресурсы синергетики по Хакену, наметить креативный путь
выхода из дихотомии: подчинение/освобождение в сложностности, апелли-
руя к трансдисциплинарной логике «включенного третьего» (Б. Николеску).
И этот «рекурсивно-сетевой» путь связан с обращением внимания «внутрь»,
«обращением света сознания на себя» (Франклин Меррелл-Вольф)26 . Но это
уже следующий поворот сюжета встречи синергетики со сложностностью на-
шего бытия.

26 Меррелл-Вольф Ф. Пробуждение в сверхсознании. Гносеология как путь в


иные измерения. М., 2009.
Е.Н. Князева

Òåìïîðàëüíàÿ
àðõèòåêòóðà ñëîæíîñòè

Со времени опубликования ставшей классической статьи Герберта Сай-


мона «Архитектура сложности» (1962)1 прошло уже почти полвека. Насколь-
ко мы продвинулись с тех пор в понимании природы сложности и принципов
организации сложного мира, в котором мы живем? К чему привели нас деся-
тилетия напряженного интеллектуального поиска, когда создавались, активно
развивались, критиковались и бросали вызов обществу кибернетика Н. Вине-
ра, общая теория систем Л. фон Берталанфи, теория диссипативных структур
И. Пригожина и синергетика Г. Хакена? Что мы можем сказать сегодня о при-
роде сложности и методах ее познания?

Сложность познания сложных структур


Сложность бытия
Сегодня нам ясно, что сложность как феномен вездесуща. Сложны-
ми являются системы неживой и живой природы, естественные и создан-
ные человеком, искусственные системы, социальные организации и бизнес-
сообщества, экосистемы. Разномасштабные структуры в поверхностных слоях
плазменного вещества на Солнце, вихри (циклоны и антициклоны) в атмос-
фере Земли, клетки, организмы и экосистемы, компании и рынки, обществен-
ные организации и правительства, города, страны и геополитические регио-
ны, компьютерные системы софтвер и хардвер, Интернет — все это примеры
сложных форм, структур и систем.
Для постижения сложности, для проникновения мыслью в мир слож-
ных самоорганизующихся структур созданы теоретические представления и

1 Simon H. The Architecture of Complexity // Proceedings of the American

Philosophical Society. 1962. Vol. 105, N 6. P. 467–482.


Работа выполнена при поддержке РГНФ (проект № 11-23-01005а/Bel).
Темпоральная архитектура сложности 67

модели нелинейной динамики, самоорганизации, динамического хаоса, авто-


поэзиса, фрактальности. Все эти модели нацелены на то, чтобы свернуть, ре-
дуцировать сложность, свести ее к простому, определить немногие параметры
порядка, определяющие беспорядочное поведение многочисленных элементов
на микроуровне.
Сами теории, описывающие возникновение и эволюцию сложных струк-
тур в мире, прежде всего это касается теории автопоэзиса У. Матураны
(р. 1928) и Ф. Варелы (1946–2001), по своему содержанию оказываются
близки к эпистемологическому конструктивизму. Человек постигает мир че-
рез идеализации, абстракции, модели, которые определяются его возможнос-
тями познания здесь и сейчас. Он смотрит в мир и видит повсюду в нем, как в
зеркале, свое собственное лицо: картина мира в известной мере носит печать
познающего его субъекта. Постулат объективности заменяется постулатом
проективности. Мир предстает как проект. То, что происходит в мире, и актив-
ность человека, познающего мир, неразделимы. Субъект и объект познания
находятся в интерактивной связке, связке энактивации (т. е. вдействования
друг в друга).
Позиция эпистемологического конструктивизма наложила заметный от-
печаток на теоретические представления Ф. Варелы — создателя теории ав-
топоэзиса, раскрывающей сущность живой организации и, как впоследствии
стало понятно, всякой сложноорганизованной, самоподдерживающейся и са-
моразвивающейся структуры вообще. Один из лейтмотивов его творчества —
исследование биологической укорененности человеческого знания, встроен-
ности познающего субъекта в окружение, ситуационности познания. Взять
хотя бы классический пример когнитивной науки — категории цвета. Живые
организмы живут фактически в разнообразных и не пересекающихся друг с
другом визуальных (звуковых, обонятельных, осязательных и т. д.) мирах. Ес-
ли голуби видят пять цветов, пчелы воспринимают мир в ультрафиолете, а
мир человека полихроматичен (причем в разных языках число основных ка-
тегорий цвета различно), то не имеет смысла задавать вопрос о том, каков
цвет мира самого по себе.
Конструктивистский подход ставит под сомнение картезианское разде-
ление между объективным миром и субъективным опытом. «Познающий и
познаваемое им, сознание и мир, находятся в таком отношении друг к дру-
гу, которое строится через взаимную спецификацию и взаимозависимое со-
возникновение»2 .
Реальность мира не пред-дана когнитивному агенту, и ее свойства не
пред-заданы, она возникает в результате поисковой активности когнитивного
агента и в соответствии с его когнитивными возможностями. Это — пред-
стоящая, грядущая реальность, forthcoming reality, как ее охарактеризовали
Франсиско Варела и его учитель и старший коллега Умберто Матурана. Это —

2 Varela F., Thompson E., Rosch E. The Embodied Mind. Cambridge, 1991. P. 150.
68 Е.Н. Князева

реальность, которая не столько открывается когнитивным субъектом, сколь-


ко изобретается, конструируется, создается им. Мир не может быть охарак-
теризован посредством атрибутов, но только посредством потенций, которые
актуализируются в когнитивном действии и благодаря ему.
Возможности познавательной деятельности живых организмов опреде-
ляются их телесной организацией и способами их вписывания в изменчивую
окружающую среду (ситуационность познания). Реальность оказывается раз-
ной не только для разных существ, но и для одного существа в зависимости
от его когнитивных установок и складывающейся ситуации здесь и сейчас.
Возникают проблемы множественности реальностей, неразличимости реаль-
ного и виртуального, соизмеримости реальностей, переводимости и понима-
ния субъектов (если речь идет о людях), живущих, вообще говоря, в разных
персептивных и концептуальных мирах. «Нормальный способ функциониро-
вания живых систем как систем, которые в своем опыте не проводят различия
между восприятием и иллюзией, — это делает возможным то, что мы теперь
называем ”виртуальными реальностями”»3 .
Сложность: балансирование на краю хаоса
Хотя мир устроен сложно, сложность чрезвычайно хрупка, непрочна,
уязвима. Хрупкость сложности можно понимать в нескольких различных
смыслах.
Во-первых, чем сложнее структура (организация), тем она более не-
устойчива, более уязвима по отношению к малым событиям, отклонениям,
флуктуациям.
Во-вторых, сложные структуры мира возникают в режимах с обострени-
ем, когда характерные величины (температура, энергия, численность населе-
ния и т. д.) достигают бесконечности за конечное время (время обострения)4 .
Это, разумеется, идеализированная, математическая модель, на основе ана-
лиза которой можно сделать важный мировоззренческий вывод. Поразитель-
но само наличие моментов обострения, т. е. конечность времени существова-
ния сложных структур в мире. Получается, что сложная организация (струк-
тура) существует только потому, что она существует конечное время. Жить
конечное время, чтобы вообще жить! Внутри жизни имманентно заключена
смерть. Или иначе: лишь смертное способно к самоорганизации. Возможно,
что это один из законов эволюции. И вместе с тем это — математический ре-
зультат, полученный в результате изучения определенных классов открытых
нелинейных систем.

3 Maturana H. The Biological Foundations of Virtual Realities and Their Implications

for Human Existence // Constructivist Foundations. 2007. Vol. 3, N 2. P. 113.


4 См. об этом подробнее: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики.

Режимы с обострением, самоорганизация, темпомиры. СПб., 2002; Они же. Основания


синергетики. Синергетическое мировидение. Изд. 3, доп. М., 2010.
Темпоральная архитектура сложности 69

В-третьих, сложное существует как на «лезвии бритвы», балансирует


«на краю хаоса» (at the edge of chaos). Сложные структуры самоорганиза-
ции балансируют «на краю хаоса». Эта красивая метафора появилась в нас-
тоящее время в связи с развитием теории самоорганизованной критичности
(П. Бак, С. Кауфман). Сложные адаптивные системы, в особенности живые
существа, допускают хаос, который делает их достаточно гибкими и податли-
выми, дает возможность хорошо приспосабливаться к изменчивым условиям
окружающей среды. Сложность является очень хрупкой, так что даже наилуч-
ший шаг в направлении улучшения организации этих систем может привести к
их быстрому спонтанному распаду и гибели. С. Кауфман отмечает, что жизнь
есть эмерджентный феномен, в основе которого лежит «порядок для сво-
боды», или самоорганизация, а последняя характерна для режима эволюции
системы «на краю хаоса»5 .
В-четвертых, устойчивое функционирование сложных систем поддержи-
вается цепями отрицательной обратной связи, лежащими в основе механиз-
мов гомеостазиса, исследованных еще в кибернетике. Механизмы гомеоста-
зиса в случае незначительных отклонений возвращают систему в состояние
равновесия, обеспечивают ее регенерацию, самодостраивание. Это довольно
тонкие механизмы, не терпящие внешнего вмешательства. Вспомните фильм
О. Иоселиани «И стал свет», в котором он изображает хорошо отлажен-
ный примитивный быт папуасской деревни, по сути архаического общества,
и характер жизненных связей между его членами. В эту жизнь вторгается
современный глобализирующий мир, осуществляя проект по строительству
дороги, может быть и нужной, но сложно поддерживающаяся архаическая
целостность от этого разрушается. Или возьмите старого и больного чело-
века, организм которого продолжает поддерживаться ослабевшими гомеос-
татическими связями. Попытки медицинского вмешательства, особенно хи-
рургического, могут разрушить остатки гомеостазиса и ускорить наступление
смертельного исхода.
Сложность времени: ускользающее настоящее
Сложно структурировано и само время. Сложна связь между различны-
ми модусами времени: прошлым, настоящим и будущим, а также между мгно-
вением и вечностью. Неуловимо и постоянно ускользает от нас настоящее.
Ускользающее настоящее — это образ времени, который идет из древ-
ности, в первую очередь из физики Аристотеля. Именно он первым стал го-
ворить о том, что время всякий раз неуловимым образом исчезает от нас и во
всякое мгновение оказывается другим и новым. Ускользающее время — это
обманчивое и кажущееся время, время, как мы его воспринимаем. Об уско-
льзающем настоящем, the specious present, или о том, из чего состоит длите-
льность, говорил также У. Джеймс, развивая известную философию времени
5Kauffman S. At Home in the Universe. The Search for Laws of Self-organization
and Complexity. London, 1995. P. 71.
70 Е.Н. Князева

Аврелия Августина. В работе «Принципы психологии» (1890) он писал, что


время, схваченное в данный момент, время как настоящее — его всегда нет.
Настоящее — это или часть прошлого, или часть будущего. Настоящее — это
как бы «горлышко бутылки» или «игольное ушко», которое ускользает от
нас, всегда утекает от нас сквозь пальцы. Всякое слово, будучи сказанным,
уже становится прошлым, будущее слово относится к вот-вот наступающему
моменту, а настоящего как такового нет, это миг между прошлым и будущим.
Как сказал поэт, «момент, о котором я говорю, уже далек от меня». Здесь
идет речь о сложности вечного Гераклитова потока сознания как в высшей
степени темпоральной реальности.
Современные нейрофизиологические данные о пространственно-времен-
ных особенностях восприятия во многом совпадают с представлениями, раз-
витыми в философии жизни А. Бергсона и в философской феноменологии
Ф. Брентано, Э. Гуссерля, М. Мерло-Понти. Гипотеза о кинематографической
природе восприятия была высказана Анри Бергсоном в его работе «Творчес-
кая эволюция»: «Мы схватываем почти мгновенные отпечатки с проходящей
реальности, и так как эти отпечатки являются характерными для этой реаль-
ности, то нам достаточно нанизывать их вдоль абстрактного единообразного,
невидимого становления, находящегося в глубине аппарата познания, чтобы
подражать тому, что есть характерного в самом этом становлении. Восприя-
тие, мышление, язык действуют таким образом. Идет ли речь о том, чтобы
мыслить становление или выражать его или даже воспринимать, мы приводим
в действие нечто внутреннего кинематографа. Резюмируя предшествующее,
можно, таким образом, сказать, что механизм нашего обычного познания
имеет природу кинематографическую»6 .
Сам кадр восприятия имеет определенную длительность, которая раз-
лична у разных живых существ, а внутри кадра ничего не происходит, кадры
сами по себе лишены длительности. Концепция кадров восприятия получила
достаточно прочное экспериментальное обоснование в отношении зрительно-
го восприятия, в частности, у Ф. Варелы7 . Суть ее в том, что поток данных
от органов восприятия обрабатывается в мозгу в дискретной форме, в ви-
де нейрофизиологических кадров. Кадру, в его представлении, соответствует
реальное нейрофизиологическое образование: синхронизованная по моменту
разрядки, но не обязательно локализованная в одной узкой области мозга
группа нейронов. Длительность кадра визуального восприятия человека по-
рядка 0,1 с. Существуют животные, которые все воспринимают быстрее, чем
человек, скажем, дельфины (их кадр восприятия 0,01 с) или бойцовые рыбки

6 Бергсон А. Творческая эволюция. М., 1998. С. 294.


7 См.: Алюшин А.Л., Князева Е.Н. Эндофизика и временные шкалы виртуально-
го восприятия // Вопросы философии. 2007. № 2. С. 80–95; Они же. Эндофизический
поворот в эпистемологии, или Попытка увидеть мир изнутри // Философия и культу-
ра. 2009. № 5. С. 80–91.
Темпоральная архитектура сложности 71

(их кадр восприятия 0,02 с). А существуют и такие, которые воспринимают


мир гораздо медленнее человека: таковы улитки с их длительностью кадра
восприятия примерно 0,25 с. Воспринимая мир по-разному, различные живые
существа существуют как бы в разных темпомирах, не чувствуя друг друга.
Можно полагать, хотя и с меньшей долей экспериментальной обоснованнос-
ти, что не только восприятие, но и когнитивный процесс вообще строится
как последовательность дискретных единиц, или кадров. В связи с концепци-
ей кадров восприятия встают вопросы о том, как соотносится объективное и
субъективное время в когнитивных процессах; что с психологической и нейро-
физиологической точек зрения следует понимать под «настоящим» и почему
Ф. Варела вслед за У. Джеймсом называл его ускользающим; существует ли
предельная дискретная временная длительность когнитивного акта и подда-
ются ли минимальные рамки этой длительности трансформации.
Итак, настоящее ускользает от нас. Вместе с тем в нашей феномена-
льной изменчивости лишь настоящее вечно. В философской феноменологии
существует представление о глубине настоящего. М. Мерло-Понти отмечает,
что «жизненное настоящее содержит в себе, в своей толщине прошлое и бу-
дущее»8 , что настоящее имеет свою временнýю глубину. Г. Башляр называет
связь между прошлым и будущим в настоящем «липкостью длительности»9 .
В синергетике это философское представление получает естественнона-
учную основу. Сложные по своей конфигурации пространственные структу-
ры, выступающие как аттракторы эволюции, содержат информацию о своем
прошлом и будущем. Это следует из того факта, что структуры-аттракторы —
это установившиеся, автомодельные процессы, значит, они описываются
пространственно-временными инвариантами, а в инвариантах, как мы зна-
ем, время и пространство не свободны, а определенным образом связаны
друг с другом. Однако они связаны не так, как в теории относительности, а
по-другому. Но из этой внутренней связи пространственных и временных ха-
рактеристик структур на их развитых, автомодельных стадиях развития как
бы возникает возможность проникновения в их прошлое и будущее. Инфор-
мация о прошлых и последующих временных стадиях развития содержится в
пространственной конфигурации структуры сейчас, и если мы научимся счи-
тывать эту информацию, то сможем проникать не в вероятное, предсказы-
ваемое нами, а в реальное будущее, которое будет у этой структуры, и не в
реконструированное, восстановленное по крохам прошлое, а в ее реальное (то,
как оно было) прошлое. Значит, все уже есть в настоящем, прошлое и буду-
щее структуры содержится в ее настоящем, в ее наличной пространственной
конфигурации. Это, действительно, парадоксальная идея. Момент настояще-
го ускользает от нас, но в то же время скрывает в себе прошлые и будущие
формы, прободает в вечность.

8 Merleau-Ponty M. Phénomenology de la perception. Paris, 1945. P. 318.


9 Bachelard G. La dialectique de la durée. Paris, 1936. P. 10.
72 Е.Н. Князева

С точки зрения синергетики сложную иерархически организованную


структуру можно представить как совокупность различных стадий развития.
Ее иерархия напрямую связана с эволюцией, со степенью продвижения к мо-
менту обострения. Если, скажем, мы заняли место наблюдателя на некой
срединной структуре, на некотором среднем иерархическом уровне, то струк-
туры с более низким максимумом интенсивности процессов — это структуры
из прошлого, а структуры с более высоким максимумом — это структуры из
будущего. А поскольку эти структуры связаны воедино в целостную структуру,
т. е. когерентны, развиваются согласованно, то мы как обитатели срединно-
го уровня ощущаем непосредственное влияние прошлого (от более низких
структур) и непосредственное влияние будущего (от более высоких, более
продвинутых к моменту обострения структур). Их когерентность означает по-
падание их в один темпомир, фигурально выражаясь, в наличие консенсуса, а
договориться можно не со всеми и не всегда, а только выборочно и соблюдая
определенные правила.
Сложность управления сложными системами
В 2009 г. вышла в свет книга Клауса Майнцера «Сложносистемное мыш-
ление: Материя, разум, человечество. Новый синтез» (М.: Книжный дом
«ЛИБРОКОМ»). Она стала настоящим событием для синергетического дви-
жения в России. Профессор Майнцер является одним из ведущих специа-
листов в области исследований сложных систем, теории самоорганизации,
теории хаоса и искусственного интеллекта с философской точки зрения в
Германии и в мире. Он — президент Немецкого общества по исследованию
сложных систем и нелинейной динамики и директор междисциплинарной Ака-
демии им. Карла фон Линде, а также он возглавляет кафедру философии и
теории науки в Мюнхенском техническом университете.
Статья Майнцера10 кратко раскрывает существо воззрений К. Майнцера.
В ней он суммирует свои многолетние размышления о том, как можно мыс-
лить о сложном, понимать сложное, управлять сложностью и прогнозировать
пути эволюции сложного мира. Суммирую идеи Майнцера.
Первое замечание хотелось бы сделать по поводу названия книги Майн-
цера в ее русском переводе, которое неточно и неадекватно передает глу-
бину мысли немецкого философа. В оригинале книга Майнцера называется
«Thinking in Complexity», что действительно трудно переводимо на русский
язык. Thinking in complexity — это буквально «мышление в сложности», мыш-
ление о сложном мире, которое соразмерно сложности этого мира. Мы нахо-
димся внутри этого сложного мира, и сложность мира определяет характер
и возможности нашего мышления: мышление само должно быть сложным,
чтобы дать нам возможность постичь сложность мира. Мышление являет-
ся продуктом, порождением сложного мира, и с его помощью мы пытаемся
10См. в данной книге: Майнцер К. Вызовы сложности в XXI веке. Междисцип-
линарное введение.
Темпоральная архитектура сложности 73

понять мир изнутри его самого, его же собственными средствами. Свойства


мира, который наделен сложностью, и свойства постигающего его мышле-
ния конгруэнтны. Как пояснил Майнцер в одной из моих личных бесед с ним,
мышление в сложности (thinking in complexity) — это все равно что танец под
дождем (dancing in the rain), подхватывающий интенции и ритм самого дождя
и сливающийся с ним в одну неразличимую природу. Майнцер изначально сам
писал эту книгу на английском языке, пытаясь использовать выразительные
средства этого языка, что не столь характерно для немецкой профессуры, но
отвечает современному тренду в развитии международной науки, ориентиро-
ванной исключительно на публикацию результатов исследований в книгах и
международных журналах на английском языке. Необходимо отметить также,
что по непонятным причинам русское издание сделано с 4-го шпрингеровс-
кого издания 1994 г., а не с 5-го издания 1997 г., существенно дополненного
и обновленного.
Теперь о самом содержании взглядов Майнцера. Майнцер в своей ста-
тье подчеркивает, что методология сложных систем применима к системам
различной природы, в том числе к человеческим и социальным системам, на-
пример к финансовым рынкам, к сетям информации World Wide Web и т. п.
Причем применение понятий теории сложных систем и нелинейной динамики
не является редукционистским подходом к человеку и обществу. Для общест-
ва это не есть некий тип физикализма или социал-дарвинизма, для человека
этот подход вовсе не отрицает специфику феноменов сознания, духа и сво-
боды воли человека. Почему? Потому что применяемые математические мо-
дели или представления в их качественном виде свободны от их физического
содержания, от понятий физики, в лоне которой преимущественно сформиро-
вались эти модели и представления. А также потому, что это всего лишь один
из аспектов описания поведения человека и событий, феноменов обществен-
ной жизни — их описание с точки зрения универсальных паттернов поведения
сложного в мире вообще. Майнцер подчеркивает в своей статье, что это не
физикализм, а «междисциплинарная методология для объяснения возраста-
ющей сложности и дифференциации форм посредством фазовых переходов».
Майнцер показывает, что в настоящее время происходит переход от ли-
нейного мышления к мышлению нелинейному. Мы приходим к осознанию,
что природа, по выражению Яна Стюарта, «безжалостно нелинейна». Нели-
нейность означает наличие «тяжелых хвостов» в функциях распределения
вероятностей, а значит, существует вероятность свершения даже маловеро-
ятных событий. Экстремальные события, скорее, норма, чем исключение для
сложного мира, в котором мы живем. Нелинейность означает возможность
разрастания флуктуаций («эффект бабочки»). Нелинейная система прохо-
дит через состояния неустойчивости и чувствительным образом зависит от
начальных условий: малые события, незначительные отклонения, флуктуа-
ции могут привести к колоссальным последствиям. Синергетические эффек-
ты нелинейных взаимодействий не могут быть предсказаны в их отдаленных
74 Е.Н. Князева

следствиях. Кроме того, нелинейность означает масштабную инвариантнос-


ть, самоподобие, вложенность структур мира как в их пространственном, так
и во временно́м аспекте.
Социальные инновации тоже можно рассматривать с точки зрения те-
ории сложных систем. Динамика инноваций предстает, по Майнцеру, как со-
циодинамика с аттракторами. Инновации проходят в своем развитии опре-
деленные жизненные циклы. На первоначальной стадии рост незначителен:
новый продукт, новая технология, новый способ жизни утверждают себя, что
связано с большим сопротивлением со стороны старого, устоявшегося, об-
щепринятого. Затем потребность в новом социальном продукте или техноло-
гии резко возрастает, ее рост, признание и скорость диффузии в обществе
значительно увеличиваются. На третьей стадии жизненного цикла рост за-
медляется, стагнируется и даже может наблюдаться некоторый спад интере-
са к инновации, ее значимости в жизни общества. Продолжительность жизни
социальных инноваций зависит от многих факторов: и от радикальности са-
мой инновации, и от сегодняшнего умонастроения в обществе, и от наличных
трендов в развитии социальных технологий и изменении социальных ожида-
ний. Компании, культивирующие и поддерживающие социальные инновации,
вытесняют с рынка те компании, которые не способны к инновациям, слепы
к запросам завтрашнего дня.
Майнцер обращает внимание на описанный Й.Ф. Шумпетером феномен
сгущения, или «роения», инноваций. Этот феномен проявляется и в совре-
менной культуре, и в истории развития культуры, когда рождались плеяды
талантов. Например, XVIII и XIX века в Германии — время расцвета твор-
чества поэтов-романтиков, возникновения и расцвета немецкой классической
философии, XIX век в России — время творчества великих русских писате-
лей, в результате чего Россия заняла одно из первых мест в мировой ли-
тературе. С точки зрения нелинейной динамики этот феномен может быть
объяснен как проявление нелинейности развития культуры, прохождение че-
рез моменты обострения, сменяемые более спокойным, плавным развитием.
Цикличность развития и вложенность циклов (разномасштабность циклов,
когда циклы накладываются на циклы) характерны для сложных самооргани-
зующихся систем разной природы.
Благодаря нынешнему проникновению в понимание динамики сложных
систем возникают новые подходы в теории управления и прогнозировании
(исследовании будущего). Они исходят из понимания недостаточности тео-
рии рационального выбора, или рационального действия (theory of rational
choice/action). Последняя была до сих пор господствующей парадигмой в
микроэкономике, политической науке и социологии. Как показывает Майн-
цер, эта теория подвергается ныне серьезной критике. Ошеломляющая слож-
ность мира, возрастание темпа экономических, геополитических, социальных
изменений, неопределенность, смутность, неясность будущего (будущее как
Темпоральная архитектура сложности 75

fuzzy future) вынуждают человека как актора социального действия быть бо-
лее гибким, уметь подстраиваться под ситуацию и изменять свою стратегию
в зависимости от изменяющихся условий. Происходит концептуальный сдвиг
от теории чисто рационального выбора к теории ограниченной рациональнос-
ти (bounded rationality), в которой учитываются интуитивные, импульсивные,
внерациональные факторы принятия решений, личный опыт субъекта эко-
номического действия, его неявное знание. Понимание макроэкономических
трендов невозможно без микроэкономического анализа, а теория сложных
систем как раз и пытается понять закономерности связи системы как цело-
го и системы на уровне ее элементного строения, общие паттерны рождения
порядка из беспорядка. В микроэкономике приобретает ценность когнитив-
ный подход. Принимая решения, субъект экономического действия вынужден
учитывать разнонаправленные ценностные векторы, факторы риска, исполь-
зовать свою личную интуицию и эвристики, сложившиеся на основе накоп-
ленного опыта.
Наконец, Майнцер говорит о необходимости развития новой техноло-
гии — управления сложностью, или о контролируемой эмерджентности. Бо-
лее разработанной и в высокой степени востребованной является современ-
ная технология управления рисками, причем не только экономическими и фи-
нансовыми рисками, но и социальными, геополитическими, гуманитарными и
т. п. В последнее время все чаще стали говорить и об управлении будущим,
а именно о конструировании желаемого, наиболее благоприятного и вместе
с тем достижимого будущего. Если мы понимаем закономерности поведения,
эволюции и коэволюции сложных систем, то почему бы не использовать это
знание на пользу человека и человечества — для управления сложностью?
Во-первых, понимая закономерности сборки эволюционного целого из
частей, закономерности нелинейного синтеза, можно выбирать и конструи-
ровать систему с желаемыми ее свойствами как целого, предвидеть то, что
не поддается предвидению, осуществлять контроль над возникающими эмер-
джентными, холистическими свойствами, по крайней мере в инженерной прак-
тике.
Во-вторых, зная параметры порядка и тренды развития социальных сис-
тем, можно стимулировать выход на предпочтительные пути эволюции, к же-
лаемым целям, структурам-аттракторам; как пишет Майнцер, «мы имеем
шанс воплотить в жизнь благоприятные тенденции».
В-третьих, мы имеем возможность объединить свои усилия, скоопери-
роваться на этом пути, сокращая зигзагообразный исторический путь и дос-
тигая экономии индивидуальных затрат и усилий. Кооперация в социальной
системе дает синергийные эффекты, когда работа целого существенно эф-
фективнее, чем деятельность каждого члена или подструктуры, вступившей
в кооперацию. Глобальная кооперация позволяет обеспечить устойчивое раз-
витие и устойчивое будущее сверхсложным геополитическим, культурным и
информационным системам мира.
76 Е.Н. Князева

Как возможно сложное в мире?


Еще Кант писал: «Никакой человеческий разум (даже никакой конечный
разум, который был бы подобен нашему, но превосходил бы его по степени)
никоим образом не мог бы надеяться понять возникновение даже травинки на
основании одних только механических причин»11 . Структуры самоорганиза-
ции в мире устроены настолько сложно, что в синергетике говорят о квазице-
лесообразности, или телеономии. Причем квазицели относятся к структурам
самоорганизации и неживой природы. Там уже есть самодостраивание, там
также царят хитрые законы — сквозные (универсальные) законы сложного
поведения в мире, отнюдь не механические. Структуры-аттракторы обладают
и различными типами симметрий, в том числе и эволюционных, когда струк-
туры «разного возраста» (с разными максимумами) расположены на разных
расстояниях от центра симметрии. То есть можно говорить о простоте слож-
ности или о сложноорганизованной простоте.
Можно поставить вопрос в духе Канта: как возможно сложное в мире?
Что делает сложное сложным? Сложные системы, как правило, состоят из бо-
льшого количества элементов (или подсистем). Но количество элементов —
не главное. Определяющим фактором здесь является нетривиальность, запу-
танность, оригинальность отношений между элементами. Именно отношения
(или связи) (тот «клей», который соединяет элементы в единое целое) де-
лают сложное сложным. Отношения между элементами можно соотнести с
функциями системы как целого. Сложными являются те объекты (системы,
образования, организации), описать функции которых на порядок сложнее,
чем само строение этих объектов (систем и т. д.).
Если речь идет о человеческих системах, то сложнее всего система из
двух. Двум людям, будь то лидеры политических партий даже одного (право-
го или левого) крыла или два человека, решившие создать семью, не так-то
просто договориться между собой. Часто они могут договориться, только
приняв часть личности другого как свою собственную, т. е. достижение кон-
сенсуса невозможно без жертв, без допущения возможности частичной перес-
тройки своей личности. Трем людям договориться уже проще. Современная
синергетическая теория определяет оптимальную численность группы для са-
моорганизации. В команде, открывающей свое дело, в учебной группе и т. д.
должно быть 7–12 человек. В коллективе большей численности возникают
уже социальные иерархии, отношения господства-подчинения, а в коллективе
меньшей численности не все места (социальные роди) оказываются запол-
ненными. Оптимальная численность группы связана с оптимальным распре-
делением ролей: в группе должны быть новатор (креативная голова), скептик,
критик, ответственный исполнитель («рабочая лошадка») и т. п.

11 Кант И. Сочинения. В 6 т. Т. 5. М., 1966. С. 439.


Темпоральная архитектура сложности 77

В настоящее время появляется большое количество книг, специально


посвященных исследованию сложности. Мелани Митчелл, известная иссле-
довательница проблем нелинейной динамики и сложности, пытается выде-
лить те общие свойства, которые присущи и колонии насекомых, и иммунной
системе, и аппарату мозга человека, и экономике. Она приходит к выводу,
что сложные системы — это: 1) системы, демонстрирующие сложное кол-
лективное поведение; 2) системы со сложными взаимными связями, но без
центрального контролирующего элемента; 3) адаптивные системы, т. е. спо-
собные изменять свое поведение, увеличивая свои шансы выживания и успеш-
ного функционирования, через обучение и эволюционные процессы. Сложная
адаптивная система демонстрирует нетривиальное эмерджентное самоорга-
низующееся поведение12 .
Сходным образом определяет сложность венгерский ученый Петер Эрди.
Он подчеркивает, что для сложных систем характерна 1) циклическая при-
чинность, цепи обратной связи; 2) способность малых изменений порождать
драматические последствия; 3) эмерджентность и непредсказуемость13 .
Проводят различие между дезорганизованной сложностью и организо-
ванной сложностью. Дезорганизованная сложность — это огромное количес-
тво частей (подсистем), иногда миллионы частей, взаимодействующих между
собой случайным, ничем не детерминированным образом. Дезорганизованная
сложность может описываться вероятностными и статистическими метода-
ми. Организованная сложность — это такая сложность, которая строится на
неслучайных, взаимозависимых отношениях между частями (подсистемами).
В такого рода системах возникают эмерджентные свойства на уровне систе-
мы как целого, но они возникают спонтанно, самопроизвольно, без действия
какой-либо руководящей силы.
Таким образом, сложные системы обладают следующими характерными
свойствами:
• сложность есть множество элементов системы, соединенных нетривиа-
льными, оригинальными связями друг с другом. Сложность есть дина-
мическая сеть элементов (элементы соединены по определенным прави-
лам);
• сложность есть внутреннее разнообразие системы, разнообразие ее эле-
ментов или подсистем, которое делает ее гибкой, способной изменять
свое поведение в зависимости от меняющейся ситуации;
• сложность есть многоуровневость системы (существует архитектура
сложности). Сложные системы больше, чем сумма их частей любого
размера, поэтому их нужно анализировать в терминах иерархии взаимо-
действий. В то же время и часть может быть сложнее целого (например,

12 Mitchell M. Complexity: A Guided Tour. Oxford, 2009.


13 Erdi P. Complexity Explained. Berlin, 2008.
78 Е.Н. Князева

человек сложнее общества): часть может быть носителем всех систем-


ных качеств, но одновременно обладать и сверхсложными собственными
режимами функционирования и развития;
• сложные системы являются открытыми системами, т. е. обменивающи-
мися веществом, энергией и/или информацией с окружающей средой.
Границы сложной системы порой трудно определить (видение ее границ
зависит от позиции наблюдателя);
• сложные системы — это такие системы, в которых возникают эмерджен-
тные феномены (явления, свойства). Эмерджентными называются но-
вые неожиданные свойства, появляющиеся на динамическом уровне сис-
темы как целого, которые не могут быть «вычитаны» из анализа поведе-
ния отдельных элементов. Но и вещь (объект, система), ставшая частью
целого, может трансформироваться и демонстрировать эмерджентные
свойства;
• сложные системы имеют память, для них характерно явление гистере-
зиса, при смене режима функционирования процессы возобновляются
по старым следам (прежним руслам);
• сложные системы регулируются петлями обратной связи: отрицатель-
ной, обеспечивающей восстановление равновесия, возврат к прежнему
состоянию, и положительной, ответственной за быстрый, самоподсте-
гивающийся рост, в ходе которого расцветает сложность.
Проводят различие между сложными системами и сложными адаптив-
ными системами. В то время как сложные системы существуют на всех уров-
нях бытия, начиная с уровня неживой природы, сложные адаптивные систе-
мы — это системы биологические, человеческие, социальные, информаци-
онные, ноосферные. К таковым относятся организации, которые возникают
в сообществах общественных животных (например, муравейник), биосфера
и экосистемы, мозг, иммунная система, клетка и эмбрион, такие социальные
системы, как биржи, политические партии, общественные организации и ассо-
циации. Сложные адаптивные системы способны самообучаться, т. е. коррек-
тировать свои действия в зависимости от результатов предыдущих действий,
активно встраиваться в среду, приспосабливаясь к ней и изменяя ее в ходе
своей активности.
Существуют различные методы описания сложных систем. Все они, по
существу, сводятся к тому, чтобы редуцировать сложность, описать слож-
ное поведение системы относительно простым образом. Г. Хакен разработал
модель параметров порядка и принципа подчинения. Для сложной системы
можно определить немногие параметры порядка, которые характеризуют по-
ведение системы на динамическом уровне и которым подчинено поведение
ее элементов. Параметры порядка системы и поведение ее элементов соеди-
нены циклической причинностью: параметры порядка порождены поведени-
ем элементов, но, возникнув, подчиняют себе поведение отдельных элемен-
тов или подсистем. И. Пригожин предложил метод диаграмм бифуркаций и
Темпоральная архитектура сложности 79

каскадов бифуркаций. Однозначное, детерминированное поведение системы


возникает в результате выбора пути развития в состоянии неустойчивости
(точке бифуркации), где малые влияния, флуктуации на уровне элементов
могут определить дальнейшее русло развития системы как целого. Порядок
возникает из хаоса, единство — из разнообразия, и так до следующей неустой-
чивости (следующей точки бифуркации). С.П. Курдюмов предложил модель
структур-аттракторов эволюции сложных систем, т. е. относительно устой-
чивых состояний, на которые может выходить сложная система в процес-
се эволюции. Спектр структур-аттракторов детерминирован собственными,
внутренними свойствами соответствующей сложной системы и определяет
ее возможное отдаленное будущее.
Вообще говоря, в природе и обществе не существует ни чистой просто-
ты, ни чистой сложности, как и нет чистого хаоса (дезорганизации) и чистого
порядка. Существует динамический (или детерминированный) хаос, т. е. хаос
относительный, хаос, который сопряжен с определенной степенью внутрен-
него порядка (организации). Относительно простое поведение системы как
целого между точками неустойчивости вырастает из сложности, из разнооб-
разия ее поведения на уровне элементного строения. Единство строится из
разнообразия. Простота зиждется на внутренней сложности и ее предполага-
ет. Сложность пронизана нитями простоты, которая доступна лишь холисти-
ческому взгляду. Чтобы система стала способной к самоорганизации, к рож-
дению сложных упорядоченных структур из хаотического, неорганизованного
поведения элементов, она должна удовлетворять определенным условиям.
1. Система должна быть открытой, т. е. обмениваться веществом, энер-
гией и/или информацией с окружающей средой. В закрытых системах (кото-
рые являются идеализацией действительности) нарастают процессы дезорга-
низации, и они приходят к состоянию с наибольшей энтропией.
2. Система должна быть неравновесной, далекой от состояния равно-
весия. Равновесные системы, будучи выведенными из состояния равновесия,
возвращаются в исходное состояние равновесия, подчиняясь механизму го-
меостазиса, в них не может возникнуть ничего интересного, нового.
3. Система должна быть нелинейной. Поведение линейной системы пред-
сказуемо, ее путь развития однозначен, однонаправлен. Нелинейная система
проходит через состояния неустойчивости (точки бифуркации), где малые со-
бытия, отклонения, флуктуации определяют путь ее дальнейшего развития,
один из целого спектра возможных. Нелинейная система меняет темп своего
развития, подвержена различным режимам функционирования, чувствитель-
на к флуктуациям в состояниях неустойчивости. В ней возможны эмерджен-
тные явления, возможно возникновение новых, невиданных сложноорганизо-
ванных структур.
4. Сложные структуры строятся на активной среде (плазменной среде
Солнца, активной среде нейронов мозга, активности жителей и предприятий
в городе и т. д.).
80 Е.Н. Князева

Синергетическая теория обнаруживает свойство динамической устойчи-


вости сложноорганизованных структур. Л. фон Берталанфи говорил о «под-
вижном равновесии» (Fleißgleichgewicht). Динамическая устойчивость слож-
ного поддерживается благодаря разнообразию элементов (принцип необходи-
мого разнообразия У.Р. Эшби), готовящих систему к разнообразному и измен-
чивому будущему. И. Пригожин ввел принцип «порядок через шум», Х. фон
Ферстер — принцип «порядок через шум», А. Атлан говорит об «органи-
зующей случайности», а Э. Морен — о «множественном единстве» (unitas
multiplex). Все эти ученые по-разному выражают идею о том, что некото-
рый беспорядок, внутреннее разнообразие элементов, хаотические, неоргани-
зованные процессы продуцируют и поддерживают сложную организацию.
Одной из ключевых теоретических позиций, активно используемых раз-
личными международными организациями (ООН, ЮНЕСКО и др.), стало
ныне представление об устойчивом развитии (sustainable development). Это
представление напрямую связано с пониманием мира с позиции нелинейной
динамики и синергетики — мира сложного, нелинейно развивающегося, пол-
ного нестабильностей, кризисов и катастроф, мира, который очень часто пре-
подносит нам сюрпризы и будущее которого открыто. Устойчивое развитие с
синергетической точки зрения — это: 1) самоподдерживаемое развитие, раз-
витие, происходящее на рельсах самоорганизации сложных систем; 2) такое
развитие, при котором человечество в целом и в лице каждого из его пред-
ставителей проявляет заботу о будущем, конструирует желаемое будущее, в
котором грядущие поколения должны иметь стартовые условия жизни не ху-
же, чем их имеет нынешнее поколение.

Как строится сложное целое из частей?


Что делает целое целым? Каков тот «клей», который связывает элемен-
ты в единое эволюционное, динамично и устойчиво развивающееся целое?
Ответить на эти вопросы можно, только поняв смысл выдвинутой С.П. Кур-
дюмовым идеи коэволюции. Эта идея была одной из самых горячо любимых
и настойчиво пропагандируемых им идей. Он говорил об открытии синерге-
тикой конструктивных принципов коэволюции сложных систем и о возмож-
ности овладения будущим, конструирования желаемого будущего14 .
Каковы же принципы коэволюции, принципы нелинейного синтеза раз-
личных диссипативных структур в сложные, иногда сверхсложные, целостные
структурные образования?
Во-первых, определяющим для интеграции элементов в систему явля-
ется темп развития. Объединяясь, элементы (подсистемы) попадают в один
темпомир, начинают развиваться с одной скоростью. Отнюдь не все может

14См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика: нелинейность времени и


ландшафты коэволюции. М., 2007.
Темпоральная архитектура сложности 81

быть соединено со всем, отнюдь не любое сцепление элементов будет устойчи-


вым. Отдельные элементы, структуры, подсистемы могут быть несоизмеримы
по интенсивности жизни, по темпу развития, тогда медленные из них вскоре
станут слабым, едва различимым фоном для развития быстрых элементов.
Во-вторых, не элемент (подсистема), развивающийся с минимальной
скоростью, является определяющим при построении целого, как это утверж-
дал в своей текстологии А.А. Богданов в 1920-х гг., а элемент (подсистема),
развивающийся с максимальной скоростью. Именно к самому быстрому эле-
менту (подсистеме) подстраиваются все остальные, именно он задает общий
тон и определяет жизнь системы как целого.
В-третьих, выгодно «жить» и развиваться вместе. При конфигурацион-
но правильном, резонансном объединении частей в целое в более или менее
дальней исторической перспективе происходит ускорение развития целого. И,
напротив, если топологическая организация элементов будет неправильной,
нерезонансной, то образуемая сложная структура будет неустойчивой и вско-
ре развалится. Объединять элементы нерезонансно — значит действовать
впустую.
Синергетические принципы нелинейного синтеза, коэволюции диссипа-
тивных структур в сложное целое могут быть суммированы в виде следую-
щих ключевых представлений:
• именно общий темп развития является ключевым индикатором связи
структур в единое целое, показателем того, что мы имеем дело с целос-
тной структурой, а не с конгломератом разрозненных фрагментов;
• способ сборки целого из частей неединствен; всегда существует целый
набор возможных способов сборки;
• целое собирается не по крохам, а большими кусками, крупными бло-
ками, оно собирается не из отдельных элементов, скажем атомов, а из
промежуточных сред, выстраивающихся — в случае прогрессивной эво-
люции — в виде иерархии сред, обладающих разной нелинейностью;
• структуры-части входят в целое не в неизменном виде, но определенным
образом трансформируются, деформируются в соответствии с особен-
ностями возникающего эволюционного целого; возникающее целое об-
ретает новые, доселе невиданные, эмерджентные свойства;
• сложность образуется четными структурами (структурами с четным ко-
личеством максимумов интенсивности); четные структуры расходятся,
образуя в центре пустоту; с этой точки зрения выглядит отнюдь не слу-
чайным предположение, что в центре нашей галактики — черная дыра
и что, как говорил Ж.-П. Сартр, человек несет в себе дыру размером
с Бога;
• максимумы интенсивности притягиваются, сливаются в единое целое,
а максимум и минимум интенсивности отталкиваются — в противопо-
ложность закономерностям электродинамики, где одноименные заряды
отталкиваются, а разноименные притягиваются;
82 Е.Н. Князева

• величины максимумов интенсивности процессов согласованы с их рас-


стоянием от центра симметрии; бóльшие максимумы располагаются на
бóльшем расстоянии от центра;
• для объединения «разновозрастных структур» (как бы структур прошло-
го, структур настоящего и структур будущего) в единую устойчиво эво-
люционирующую структуру необходимо нарушение симметрии; путь к
возрастающей сложности мира — это путь увеличения моментов нару-
шения симметрии в конфигурации сложных структур;
• при возникновении и сборке сложных структур в открытых и нелинейных
средах нарушается закон роста энтропии: происходит одновременно и
рост сложности организации, и рост энтропии, диссипации, рассеяния,
дезорганизации; сложные структуры сильнее «портят», разрушают, де-
зорганизуют окружающую среду;
• жизнь сложного поддерживается благодаря переключению режимов
быстрого роста и спада активности, возобновлению старых следов, ина-
че при приближении к моменту обострения оно подвергается угрозе
распада, деградации, смерти; «все, что продолжает длительно сущест-
вовать, регенерируется» (Г. Башляр); сложные структуры имеют «па-
мять», ничто в них не проходит бесследно, периодически процессы про-
текают «по старым следам»;
• для образования устойчивой целостной структуры важна надлежащая
топология соединения структур (скажем, в случае структуры горения
нелинейной диссипативной среды — правильное конфигурационное расп-
ределение максимумов и минимумов интенсивности горения структуры);
• для сборки новой сложной структуры, для перекристаллизации среды
требуется создать ситуацию «на краю хаоса», когда малые флуктуа-
ции способны инициировать фазовый переход, сбросить систему в иное
состояние, задать иной ход процесса морфогенеза, иной способ сборки
сложного целого. «Сама природа коэволюции заключается в достиже-
нии этого края хаоса» (С. Кауффман).
Теперь становится понятным, почему открываемые синергетикой прин-
ципы коэволюции Курдюмов называл конструктивными. Потому что они мо-
гут использоваться для эффективной управленческой деятельности, для стра-
тегического видения будущего и планирования на долгосрочную историчес-
кую перспективу, для выработки разумной национальной и государственной
политики в глобализирующемся мире. Потому что синергетические принципы
коэволюции глубоко содержательны и ориентированы на отдаленное будущее,
которое практически невозможно предсказывать традиционными методами.
Потому что глубокое понимание синергетических принципов коэволюции, не-
линейного синтеза частей в устойчиво эволюционирующее целое может и
должно лечь в основу современного «искусства жить вместе», содействуя ут-
верждению толерантности и сохранению разнообразия в глобализирующихся
сообществах.
Темпоральная архитектура сложности 83

Коэволюция есть «искусство жить в едином темпомире», не свертывая,


а поддерживая и развивая разнообразие на уровнях элементов и отдельных
подсистем. А значит, нужно культивировать у каждого чувство ответствен-
ности за целое в плюралистичном и объединенном мире.
«Искусство жить вместе» — это искусство поддержания единства через
разнообразие, взращивания самости, своего неповторимого личностного Я
путем одновременно обособления от среды и слияния с ней. Каждый элемент
(личность, семья, этнос, государство) сложной коэволюционирующей целос-
тности операционально замкнут, поддерживает свою идентичность. Каждый
элемент творит себя через целое и преобразует целое, творя самого себя. Он
должен забыть себя, чтобы найти себя, обнаружить свое сродство с миром,
чтобы познать самого себя, построить самого себя по-новому.

Сложная связь системы и среды


Сложная структура, возникнув, должна каким-то образом вписаться в
окружающую среду. Самим фактом своего появления она изменяет сущес-
твующие конфигурации в среде, а изменяя их, изменяется сама, используя
свои адаптивные возможности.
Сложные системы не просто открыты, они операционально замкнуты.
Понятие операциональной замкнутости было введено создателями теории
автопоэзиса У. Матураной и Ф. Варелой. Сложная система одновременно и
отделена от мира, и связана с ним. Ее граница подобна мембранной оболоч-
ке, которая является границей соединения/разделения. Мембрана позволяет
системе быть открытой миру, брать из окружающей среды нужные вещества
и информацию и быть обособленной от него, во всех своих трансформациях
и превращениях поддерживать свою целостность, сохранять свою идентич-
ность. Рост сложности систем в мире означает рост степени их избирате-
льности.
Выражаясь образным языком, сложная система, возникнув и развива-
ясь, испытывает мир, бросает ему вызов, но и мир оказывает влияние на
нее. И система, и окружающая среда обоюдно активны. Если процесс их вза-
имного испытания не завершается распадом системы, то в результате они
оказываются взаимно подогнанными друг к другу. Система адаптируется к
окружающей среде, которая в свою очередь также видоизменяется. Процесс
налаживания их сосуществования, обустройства их совместной «жизни» на-
зывают процессом коэволюции, а результатом этого процесса является струк-
турное сопряжение сложной системы и среды (в живой природе — организма
и среды его обитания).
Представление об адаптации занимает центральное место в биологичес-
кой теории эволюции. Считается, что в ходе эволюции организмы оптимально
приспособились к окружающему миру, одни биологические виды — к другим,
так что каждый вид занял определенную, подобающую ему экологическую
84 Е.Н. Князева

нишу, а все экологические ниши подогнаны друг к другу в царстве живой


природы. Причем имеет место не пред-установленная гармония природы, о
которой писал Лейбниц, а пост-установленная в ходе биологической эволю-
ции гармония природы.
Варела внес в это представление важное дополнение. Логика эволюции
живой природы является не прескриптивной, а проскриптивной. Тогда как ос-
новной тезис прескриптивной логики — «все, что не разрешено, запрещено»,
тезис проскриптивной логики иной — «разрешено все, что не запрещено».
«В проскриптивном контексте естественный отбор можно считать действую-
щим, но в ином смысле: отбор устраняет то, что несовместимо с выживанием
и воспроизведением. Организмы и популяция предоставляют разнообразие;
естественный отбор гарантирует только, что то, что происходит, удовлетворя-
ет двум основным требованиям выживания и воспроизведения. Эта проскрип-
тивная ориентация обращает наше внимание на потрясающее разнообразие
биологических структур на всех уровнях»15 .
Каждый живой организм черпает из огромного резервуара возможнос-
тей мира все то, что ему доступно, что отвечает его способностям познания
(способностям восприятия и мышления). Это соответствует духу новой кон-
цепции инактивированного познания: организм как когнитивный агент актив-
но осваивает окружающую среду, он познает действуя. К тому же это вполне в
духе синергетики: обусловленные внутренними свойствами открытых нелиней-
ных сред наборы структур-аттракторов эволюции — это гигантский резервуар
возможностей мира, скрытый, неявный мир, из которого реализуется, акту-
ализируется всякий раз лишь одна определенная, резонансно возбужденная
структура.
Активность исходит и от организма как когнитивного агента, и от среды.
Причем среда как среда именно данного когнитивного агента и среда вообще,
как весь внешний и объективный мир, далеко не тождественны. Любая грани-
ца сооружается в соответствии с природой ограждаемого объекта и является
и способом отделения от мира, и способом связи с ним.
Синергизм когнитивного агента и окружающей среды — один из базис-
ных принципов в рамках динамического подхода в когнитивной науке. Причем
воззрения Варелы восходят в этом плане к идеям, развиваемым М. Мерло-
Понти: «...именно сам организм — в соответствии с собственной природой
своих рецепторов, порогами восприятия своих нервных центров и движения-
ми органов — отбирает те стимулы в физическом мире, к которым он будет
чувствителен»16 .
Познающий не столько отражает мир, сколько творит его. Он не прос-
то открывает мир, срывает с него завесу таинственности, проникает в его

15 Varela F., Thompson E., Rosch E. Op. cit. P. 195.


16 Merleau-Ponty M. The Structure of Behavior. Boston, 1963. P. 13.
Темпоральная архитектура сложности 85

мистерии, но и отчасти изобретает его, вносит в мир что-то свое, конструи-


рует что-то, пусть и наподобие природных устройств и форм или стихийных
моторов (вихри водные или ветряные). Имеет место нелинейное взаимное
действие субъекта познания и объекта его познания. Сложность и нелиней-
ность сопровождающих всякий акт познания обратных связей означает, по
сути дела, то, что субъект и объект познания взаимно детерминируют друг
друга, т. е. находятся в отношении ко-детерминации, они используют взаимно
предоставленные возможности, пробуждают друг друга, со-рождаются, со-
творятся, изменяются в когнитивном действии и благодаря ему.

Многоэтажная сложность и вложенность


сложных эволюционирующих структур
Существуют также фрактальные закономерности роста сложности в ми-
ре. Фракталами, фрактальными структурами (объектами или множествами)
называют такие структуры, которые обладают свойством самоподобия или,
как еще говорят, масштабной инвариантности. Это означает, что малый фраг-
мент структуры такого объекта подобен другому, более крупному фрагменту
или даже структуре в целом. Воскресите в своей памяти образ ветки мимозы
или сирени и вы представите себе наглядно, что такое фрактал.
Фрактальные структуры — это вложенные друг в друга структуры, при-
чем как в пространственном, так и во временно́м масштабе. Это структуры,
подобные русской матрешке или китайской шкатулке.
Фрактальная структура — это множество, которое характеризуется дроб-
ной (фрактальной) размерностью. Это «всюду дырявое» множество, которое
не может быть составлено из конечного или счетного числа гладких элемен-
тов (фрагментов кривых, фрагментов поверхностей и т. д.). Это не линия
(одномерное образование) и не поверхность, а нечто среднее. Или же это
не поверхность и не объем, а нечто среднее между ними.
Установлено, что природа довольно часто выражает себя во фракталь-
ных формах, так сказать, пишет фрактальные узоры. Фракталы с наиболь-
шей очевидностью можно усмотреть в формообразованиях живой природы.
«В качестве одного из биологических примеров фрактального объекта ука-
зывают на легкие человека, в которых каждый бронх разветвляется на более
мелкие бронхи, а те в свою очередь, на еще более мелкие, причем каждое раз-
ветвление идентично по конфигурации, но отличается от других размером»17 .
Очертания облаков, морских побережий и русел рек, горных хребтов, по-
верхности известняка и других пористых сред, геометрия деревьев, листьев и
лепестков цветов, артерии и реснички, покрывающие стенки кишечника чело-
века, — все это фракталы. Норвежский физик Е. Федер показывает, что бере-

17 Петухов С.В. Геометрии живой природы и алгоритмы самоорганизации. М.,


1988. С. 17.
86 Е.Н. Князева

говая линия Норвегии, изрезанная фьордами, представляет собой фракталь-


ную структуру с размерностью D ≈ 1,5218 . Береговая линия Великобритании
менее изрезана и имеет размерность D ≈ 1,3. Это означает, что рисунки бе-
реговых линий не полностью хаотичны, а повторяются в разных масштабах.
Кроме того, это, строго говоря, не линии и не поверхности, а нечто среднее.
Так же как фрактальность структуры облака (характеризирующейся обычно
фрактальной размерностью, заключенной между 2 и 3) означает, что оно —
не объем и не поверхность, а некоторое промежуточное образование. Фрак-
тальная геометрия — это изящный, красивый и информационно компактный
способ описания сложного. Фракталы открывают простоту сложного.
Изучаемое ныне свойство фрактальности формообразований и структур
мира предугадано в некоторых философских учениях, в частности в мона-
дологии Лейбница. Каждая монада, по Лейбницу, — целый мир без окон и
дверей, который отражает тотальные свойства универсума.
В настоящее время фрактальность усматривается и все чаще приме-
няется в изучении сложных феноменов жизни человека и социума. Напри-
мер, механизмы власти в обществе, в тоталитарном в большей степени, в
либеральном — в меньшей, можно интерпретировать как некую фрактальную
структуру. Отношения господства и подчинения множат себя и повторяются
на разных ступенях социальной лестницы — от верхних эшелонов власти до
нижних, до малых коллективов и групп, даже до семьи.
Фракталы имеют эволюционный смысл. Фрактальные закономерности
можно проследить в историческом развитии населения Земли как глобаль-
ной системы и в расселении людей по земному шару. Развитие этой системы
происходит крайне неравномерно по пространству и времени. В настоящее
время в мире выделяют 55 больших городов (Big Cities), ставших фокуса-
ми глобальной постиндустриальной экономики и ключевыми центрами приня-
тия решений. Расселение населения по городам подчиняется правилу Ципфа
«ранг-размер» города.
Итак, история мира природы и мира человека написана на языке фракта-
лов. Развитие сложных систем в мире происходит нелинейно, неравномерно
по пространству и времени, подчинено определенным циклам, причем цик-
лы имеют разный масштаб и накладываются друг на друга. В ходе развития
формируются сложные эволюционные иерархии со структурами подчинения,
уровнями самоподобия, строятся ансамбли из элементов, являющихся опера-
ционально замкнутыми, самодостаточными целостностями.

18 См.: Федер Е. Фракталы. М., 1991. С. 16.


Г.Г. Малинецкий

Êîãíèòèâíûé âûçîâ
â êîíòåêñòå
ñàìîîðãàíèçàöèè

В настоящее время возникла реальная возможность создания когни-


тивной отрасли промышленности, сравнимой по масштабу с компьютерной
индустрией. Обсуждаются научные, организационные, технологические пер-
спективы.
Сфера знания и исследований в XXI в., судя по проведенному анализу и
сделанным прогнозам1 , будет кардинально отличаться от науки XIX и XX вв.
Причин этого несколько.
Во-первых, различны те главные задачи, которые предстоит решать че-
ловечеству и уже решенные проблемы. Если XIX век с его переделом мира
можно назвать веком геополитики, XX — веком геоэкономики, то XXI столе-
тию, вероятно, предстоит стать веком геокультуры.
Во-вторых, меняются экономические уклады, главные энергоносители
эпохи и неразрывно связанные с ними типы жизнеустройства, основные нап-
равления научной активности2 . Если с птичьего полета взглянуть на пройден-
ный и предстоящий путь, то отличия представятся разительными.
Век XIX — столетие пара, угля как главного топлива, тяжелой промыш-
ленности, триумфа механики и термодинамики, инженерного дела. Инженеры
рассчитывали и строили мосты, двигатели, паровозы и гордились этим. Ин-
дустриальная эпоха дала толчок развитию естественных наук, открыла путь

1 См.: Наука России. От настоящего к будущему / Ред. В.С. Арутюнов, Г.В. Ли-

сичкин, Г.Г. Малинецкий. М., 2009. Серия «Будущая Россия»; Капица С.П., Курдю-
мов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. 3-е изд. М., 2003; Бу-
дущее России в зеркале синергетики // Синергетика: от прошлого к будущему / Ред.
Г.Г. Малинецкий. М., 2006. Серия «Будущая Россия».
2 См.: Бадалян Л.Г., Криворотов В.Ф. Динамическая модель исторических эко-

номик // Проблемы математической истории: Математическое моделирование истори-


ческих процессов / Отв. ред. Г.Г. Малинецкий, А.В. Коротаев. М., 2008. С. 49–77.
88 Г.Г. Малинецкий

к массовому производству и связанным с ним глубоким социальным изме-


нениям.
Прошедший XX век, столетие мировых войн (может быть, со временем
историки будут говорить о «длинном двадцатом веке»). Электричество и
нефть. Ряд историков трактует мировые войны как схватку угля и нефти,
стоявших за ними укладов и держав. Век химии, ядерной физики и компью-
терных технологий, «новой экономики». Символы инженерного труда этого
столетия — химики, синтезирующие новые материалы, опираясь на накоп-
ленные знания о 100 тысячах неорганических и 10 миллионах органических
веществ, и инженеры-программисты, и инженеры-схемотехники — представи-
тели гигантской, бурно развивающейся отрасли промышленности. Помнится,
один из американских президентов с гордостью говорил, что информационно-
телекоммуникационный комплекс США сто́ит больше, чем вся нефтехимичес-
кая промышленность и автомобилестроение, вместе взятые. Век ознамено-
ван набирающим силу процессом глобализации и триумфом общества пот-
ребления. Наиболее яркие научные достижения, изменившие мир, связаны с
химией, ядерной физикой, компьютерными науками. По-видимому, никогда
фундаментальные естественные науки не пользовались таким авторитетом в
обществе, как в это время.
Но человечество стремительно движется вперед. В XIX в. огромные уси-
лия были направлены на предмет производства, в ХХ в. — на средства про-
изводства. Видимо, в начавшемся веке во главу угла встанет субъект произ-
водства — тот, кто придумывает, управляет, производит и потребляет произ-
веденное, а также получает все риски и катастрофы, связанные со своей де-
ятельностью. По-видимому, и основные возможности, и прорывы (и главная
угроза) начавшегося столетия будут связаны с самим творцом, с отдельным
человеком, коллективами, обществом в целом. Именно такой прорыв и начи-
нается на наших глазах. Этот прорыв связан с когнитивными технологиями
и c одной из форм их реализации — когнитивными центрами. На наш взгляд,
здесь развернутся главные события в сфере науки и технологий XXI в. Тут —
на острие атаки — страны, корпорации, регионы, отдельные люди получают
шанс прорваться в будущее. Принципиально важно, чтобы этот шанс не был
упущен в России, здесь и сейчас. Этому и посвящено наше эссе.
Пожалуй, здесь следует пояснить смысл терминов «технология» и «ког-
нитивная технология». Впервые термин «технология» в образовании и нау-
ке использовал профессор университета Гёттингена Иоганн Беккман. По его
мысли способы и средства создания «полезных умений», совокупность зна-
ний о промышленном производстве общественно полезного продукта, эконо-
мики и организации производства, а также способов воздействия на предмет
труда и составляют важную и полезную дисциплину, которую он назвал тех-
нологией.
Иными словами, технологией до начала XIX в. считалось учение об ис-
кусстве осуществления любой деятельности. Затем в конце XIX в. и в XX в.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 89

понятие технологии сужается до технологий материального и энергетическо-


го производств.
С 1960-х годов смысл этого понятия вновь расширился во многом благо-
даря книге футуролога и фантаста Станислава Лема «Сумма технологии». По
Лему, технологии — это «обусловленные состоянием знаний и общественной
эффективностью способы достижения целей, поставленных обществом, в
том числе и таких, которые никто, приступая к делу, не имел в виду»3 .
Как видим, сюда попадают и производственные, и управленческие, и об-
разовательные, и многие другие технологии.
С началом научно-технической революции (НТР) распространение по-
лучил термин высокие технологии. Вначале считалось, что это такие спо-
собы деятельности, в которых добавленная в процессе осуществления такой
деятельности стоимость намного превышает стоимость сырья. Классический
пример — производство микросхем. Сырье — кремний, песок — дешево и дос-
тупно. Совершенствование технологий микроэлектроники стоит десятки мил-
лиардов долларов. Результат производственного процесса — микросхемы —
весьма дорог и крайне важен для всей нашей цивилизации.
Развитие теории управления, менеджмента, гуманитарных наук помог-
ло осознать, что в основе функционирования общества лежат технологии,
объектом которых является отдельный человек, отношения между людьми,
социальные группы. Здесь и способы управления, и образовательные систе-
мы, и алгоритмы воспитания, и многие другие. Они и были названы гума-
нитарными технологиями. Более того, с древнейших времен до настояще-
го времени ответ на предъявленные вызовы общество дает, прежде всего,
в сфере гуманитарных технологий. Выработка и реализация стратегии, бо-
рьба элитных групп за власть и реализация политики, отбор, подготовка и
привлечение наиболее подходящих для решения поставленных задач кадров,
методы психологической поддержки и способы мобилизации общества и мно-
гое другое, неразрывно связанное с жизнью человека и социума, является
сферой гуманитарных технологий. Как показывают история и социология,
для большинства обществ удельный вес и роль этой сферы по сравнению с
производственными технологиями гораздо выше. Гуманитарные технологии,
как правило, в различных обществах искались методом проб и ошибок, отби-
рались и совершенствовались в ходе эволюции.
Однако развитие психологии, социологии, политологии, других наук о
человеке, потребность отдельных социальных групп, корпораций, общества в
целом искать наиболее эффективные, «мягкие» способы достижения своих
целей изменили эту ситуацию уже во второй половине XX в. Гуманитарные
технологии стали предметом не только изучения, но и организационного, со-
циального проектирования. Технологии связи с общественностью (PR) и с

3 Лем С. Сумма технологии // Собр. соч. Т. 13 (дополнительный). М., 1996.


90 Г.Г. Малинецкий

правительством (GR), с экспертным сообществом, с конкурентами и союзни-


ками начали приобретать все большее значение. К примеру, освещение воен-
ных конфликтов в средствах массовой информации, раздача ролей «агрес-
сора» и «жертвы», «победителя» и «побежденного» в массовом сознании
сплошь и рядом оказывали не меньшее воздействие на условия послевоенного
мира, чем сам конфликт. Хвост начал вилять собакой. Эффективность таких
технологий стала очевидной после целой череды «цветных революций», с
которыми столкнулись многие страны.
Начали стремительно развиваться методы информационного управления
человеком и обществом, исследования рефлексивных процессов и алгоритмов
рефлексивного управления, способы непрямых действий. Стремительное раз-
витие виртуальной реальности, связанное с компьютеризацией общества, с
появлением социальных сетей, блогов, средств массовой информации уско-
рило эти процессы.
И для всего этого комплекса исследованных, спроектированных, сознате-
льно используемых воздействий на общество и человека стал использоваться
термин высокие гуманитарные технологии. Именно эта область стала ареной
соперничества ряда центров силы современного мира.
По прогнозам многих экспертов, и основные возможности, перспективы
нашей цивилизации, и риски ее развития будут связаны с человеком. В кон-
це XX в. произошел научный прорыв, связанный с исследованиями мозга,
с компьютерным моделированием элементов сознания, стремительно начали
развиваться математические психология, социология, история.
Появились математические модели таких процессов и явлений, изуче-
ние которых еще недавно считалось предметом и привилегией гуманитарных
дисциплин. Все это позволило ввести понятие когнитивных технологий. Оп-
ределить их сегодня, пожалуй, можно следующим образом.
Когнитивные технологии — способы и алгоритмы достижения целей
субъектов, опирающиеся на данные о процессах познания, обучения, ком-
муникации, обработки информации человеком и животными, на представ-
ление нейронауки, на теорию самоорганизации, компьютерные информаци-
онные технологии, математическое моделирование элементов сознания, ряд
других научных направлений, еще недавно относившихся к сфере фундамен-
тальной науки.
Именно в таком смысле мы и будем понимать когнитивные технологии
далее.
В случае когнитивных технологий, в отличие от многих других сфер,
мы находимся в начале пути. В этой области существует огромный потенци-
ал развития. В самом деле, в эпоху индустриального и научно-технического
оптимизма считалось, что развитие должно происходить по закону геомет-
рической прогрессии — в одинаковое число раз за одинаковые промежутки
времени (рис. 1) или на языке дифференциальных уравнений — по экспонен-
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 91

те — ẋ = ax, где x — интегральный пока-


затель, характеризующий отрасль, a —
коэффициент, часто называемый маль-
тузианским. Однако история экономики,
науки и техники показывает, что отрас-
ли и технологии характеризуются обыч-
но логистическим законом (см. рис. 1)
ẋ = ax(x̄ − x), где x̄ — предельный уро-
вень развития. При этом происходит на-
сыщение, на которое выходят «старые»
Ðèñ. 1. Сравнение экспонен-
отрасли и от которого достаточно да-
циального и линейного роста
леки «молодые». Та же закономерность
характерна, как показывают науковеды, для научных школ, направлений, це-
лых областей исследований. Это, к примеру, убедительно подтверждает разви-
тие астрофизики и физики элементарных частиц — безусловных фаворитов
науки второй половины XX в.
Как же проанализировать наиболее вероятную траекторию, заглянуть в
будущее, осмыслить то, чего раньше не происходило?
Естественно было бы рассмотреть развитие наиболее близкого анало-
га той технологии, которая может изменить и производство, и общество, и
самого человека. Прекрасным аналогом здесь служат компьютерные и те-
лекоммуникационные технологии, развитие которых и привело нас к порогу
когнитивной эры. Обращаясь к аналогам из прошлого, мы будем обсуждать в
основном результаты и сюжеты прикладной математики и информационных
технологий, связанные с Институтом прикладной математики им. М.В. Кел-
дыша РАН (ИПМ). С одной стороны, это обусловлено тем, что ИПМ имел
непосредственное отношение к важнейшим технологическим прорывам — кос-
мическому, ядерному, компьютерному, — имевшим стратегическое значение
для нашей страны. С другой — именно с этими примерами мы знакомы луч-
ше, чем с остальными.
Кроме того, развитие компьютерных технологий и наук как инновацион-
ной отрасли не имеет аналогов. Гордон Мур — один из основателей фирмы
Intel — в 1960-х годах обратил внимание на эмпирическую закономерность —
степень интеграции элементов микросхемы на кристалле удваивается пример-
но каждые два года. (Мы имеем дело с той самой геометрической прогрес-
сией, которая отличает законы развития «молодых отраслей».) Естественно,
такое развитие отличает и другие, связанные с этим характеристики ком-
пьютеров. Эта закономерность, получившая название закон Мура, описывала
развитие компьютерных технологий в течение более чем полувека (рис. 2).
Это привело к тому, что нынешние компьютеры считают в 250 милли-
ардов раз быстрее, чем пионеры электронной вычислительной техники. Под-
черкнем, что ни одна отрасль в истории человечества не знала таких темпов
развития.
92 Г.Г. Малинецкий

Ðèñ. 2. Развитие электроники более 40 лет происходит в экспоненциальном режиме

Аналогия, о которой пойдет речь, тем более уместна, поскольку когни-


тивная революция и связана с тем огромным массивом компьютерных техно-
логий, который человечество создало чуть более чем за полвека. Кроме того,
когнитивные технологии позволяют на новом уровне дать ответ на те проб-
лемы, которые поставила информационная революция: достижение нового
качества управления все более сложным и все более нестабильным миром.
Императивы управления
Управлять — значит предвидеть.
Б. Паскаль

Влияние компьютеров на жизнь, экономику и науку, как ни странно


это звучит, оказалось значительно меньше, чем предполагалось многими
исследователями в 1960-х годах. Достаточно перечитать манифест научно-
технической революции (НТР) — книгу С. Лема «Сумма технологии». От
компьютеров ждали большего.
Поставим простой мысленный эксперимент. Представим, что в какой-
либо области жизнедеятельности ключевой параметр удалось бы изменить
хотя бы в 100 миллионов раз при разумной стоимости такой инновации. Ес-
ли бы это произошло на транспорте, то субъективно мир сократился бы до
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 93

размера одного небольшого дворика — близкими соседями стали бы все. Ес-


ли такой скачок произошел в сельском хозяйстве, то, видимо, все можно
было бы не только продавать, но и выращивать в каждом магазине. Фантас-
ты разобрали многие другие возможности. Влияние одного изменения такого
масштаба оказывалось бы кардинальным.
Почему же пока с компьютерами этого не произошло? За ответом не-
обходимо заглянуть в историю. В свое время организатор, директор нашего
института академик М.В. Келдыш (после серьезной проработки проблемы в
стенах ИПМ) убеждал руководителя государства — Н.С. Хрущева — форси-
рованным образом развивать компьютерную индустрию, так же масштабно и
энергично, как в то время это делали в США. Естественно, встал вопрос: где
же та главная область, в которой использование компьютеров даст наибо-
льший успех, позволит выйти на качественно другой уровень? М.В. Келдыш
доказывал, что такой сферой станет управление. Доклад не имел успеха. По
мысли Н.С. Хрущева, с чем-с чем, а с управлением обществом, экономикой
и другими «большими системами» (как тогда было принято говорить) руко-
водители и сами справятся вполне успешно.
Именно этот стык компьютерных возможностей и управленческих проб-
лем вновь и вновь оказывался камнем преткновения. Популярными и в науч-
ном сообществе, и в обществе в целом в 1970-х годах были идеи внедрения
в сферу управления предприятиями, отраслями, государством автоматизи-
рованных систем управления (АСУ) и единой, комплексной, общегосударст-
венной системы управления (ОГАС). Академик В.М. Глушков, проводивший
идею ОГАС в качестве генерального конструктора, считал, что в плановой
советской экономике практическая реализация подобной идеи займет неско-
лько лет. Однако общество оказалось не готово к использованию подобных
инструментов. Под руководством академика Н.Н. Моисеева в Вычислитель-
ном центре АН СССР (ныне ВЦ им. А.А. Дородницына РАН) был выполнен
большой круг исследований, связанных с математическим моделированием
социально-экономических систем, в частности существовавших в рамках пла-
новой экономики4 . И оказалось, что во многих случаях реализация оптима-
льных с точки зрения прикладной математики решений либо невозможна,
либо ставит соответствующие социально-экономические структуры, которые
должны были бы реализовать эти решения, в крайне невыгодное положение.
Социально-экономические механизмы оказались и далеко не очевидными, и
гораздо хуже изученными, чем традиционные задачи планирования и управле-
ния, в которых нет «человеческой компоненты». Поэтому утверждение «мы
не знаем общества, в котором живем» стало очевидным специалистам по
информационным технологиям и прикладной математике на десятилетия ра-
ньше, чем политикам.

4 См.: Моисеев Н.Н. Математика ставит эксперимент. М.: Наука, 1979.


94 Г.Г. Малинецкий

Таковой ситуация оказывалась не только в Советском Союзе, но и в мире


в целом. Создатель кибернетики Норберт Винер, развивая этот междисцип-
линарный подход, представлял, что речь будет идти об общих законах управ-
ления в технологических системах, в организациях, в обществе. Компьютер
здесь, естественно, возникал как инструмент, повышающий эффективность
такого управления. К сожалению, в приложении к обществу реализация этой
исследовательской программы, всей кибернетической парадигмы, оказалась
весьма скромной.
И удачные эффективные примеры использования компьютерных техно-
логий в управлении обществом и государством — счастливые исключения,
подтверждающие общее правило. В качестве примера можно привести рабо-
ты и деятельность выдающегося кибернетика Стаффорда Бира по корпора-
тивному и государственному управлению5 .
В очень жестких условиях, в которых оказалось руководство Чили в на-
чале 1970-х годов, компьютерные системы, обслуживающие правительство, и
группа консультантов, работавших на это, помогли решить очень сложные со-
циальные, экономические, управленческие задачи. Несмотря на весьма скром-
ные ресурсы, удалось стабилизировать ситуацию в стране.
Однако пришло время, когда этот барьер — его правильно назвать ког-
нитивным барьером — на границе гуманитарных, информационных и компью-
терных технологий и проблем управления должен быть взят. И взят благодаря
когнитивным технологиям, которые начали стремительно развиваться в пос-
ледние годы. Для этого есть несколько оснований.
Практическая потребность в росте темпов принятия управленческих ре-
шений на различных уровнях. Мир вступил в полосу быстрых изменений, в
начавшийся период кризиса, который, вероятно, займет не одно десятилетие.
Естественно, системы оперативного управления не должны отставать от тех
изменений, реакцией на которые должны быть своевременно принимаемые
решения. И без развитой системы компьютерных и когнитивных технологий
здесь не обойтись.
Повышение объема информационных потоков, которые должны быть
приняты во внимание. Человек в состоянии учесть одновременно не более
5–7 факторов, влияющих на принятие решения. Он может непосредственно
работать с 5–7 людьми (с остальными опосредованно).
Чтобы преодолеть этот барьер в медленно меняющихся сферах деяте-
льности, люди строили со времен древних цивилизаций иерархические орга-
низационные структуры. Иными словами, эта задача решалась средствами
гуманитарных технологий. Пример — конструкторское бюро, в котором не-
обходимо определить около 1500 параметров боевого самолета. Генеральный
конструктор определяет 5–7 ключевых характеристик, по 5–7 — заместите-
ли и т. д.

5 См.: Бир С. Мозг фирмы / Пер. с англ. 3-е изд. М., 2009.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 95

Когда ситуация меняется быстро, важно становится понять, какие 5–7


параметров (в теории самоорганизации — синергетике — их называют пара-
метрами порядка) следует принять во внимание и как отстроить организаци-
онную структуру, чтобы предложенное решение, проект, стратегия оказались
эффективными и своевременными. Тут не приходится надеяться на тради-
цию, опыт, «здравый смысл». Специалисты по информационным технологи-
ям наглядно убедились в этом при создании операционных систем — здесь
ошибка или просчет на одном из нижних уровней иерархии может погубить
всю конструкцию.
Проблема агрегации — дезагрегации становится еще более острой в ус-
ловиях глобализации. «Страны-руководители» от «стран — рабочей силы»
отличает среди прочего владение технологиями управления в экономическом,
технологическом, информационном, инновационном пространстве, в сфере
прогноза и управления информационными потоками. То есть они отличают-
ся по степени подготовленности к развитию и использованию когнитивных
технологий.
Необходимость многоуровневого прогноза, опирающегося на матема-
тическое моделирование, компьютерные и информационные технологии.
После первой волны кризиса 2009 г. доказывать необходимость научного прог-
ноза и его использования в практике управления излишне. Однако следует
сказать о необходимости резкого повышения качества управления на феде-
ральном, отраслевом, региональном, корпоративном уровне в России. Опыт
работы Центра компьютерного моделирования и экспертного анализа ИПМ с
Республикой Чувашия, с рядом регионов страны наглядно показал, что пла-
ны социально-экономического развития можно делать существенно лучше,
адаптировать к происходящим изменениям намного легче и быстрее6 . По су-
ти все ответственные политические силы остро нуждаются в качественной
и количественной оценке последствий предлагаемых ими решений, страте-
гий, проектов, программ. Ряд инструментов для этого уже созданы, другие
разрабатываются, третьи ждут нас в недалеком будущем. В случае сети взаи-
модействующих когнитивных центров экспоненциально возрастают прогнос-
тические возможности каждого из них, формируется новая управленческая
среда.
Наличие экспертно-имитационных моделей отраслей, регионов, других
объектов управления дает возможность быстро повышать уровень управлен-
ческих кадров. Действовать методом проб и ошибок, заниматься управлен-
ческим творчеством гораздо проще, легче и дешевле за экраном монито-
ра, чем сразу вместо вычислительного эксперимента приступая к натурному.

6 См.: Антипов В.И., Малинецкий Г.Г., Отоцкий П.Л., Шишов В.В. Расчет со-
циально-экономических показателей регионов России в период мирового кризиса. Под-
готовка кадров, методическое, алгоритмическое и программно-технологическое обес-
печение. М., 2009. Препринт № 11.
96 Г.Г. Малинецкий

И попыток здесь больше, и ошибки, сделанные «на модели», могут уберечь


от неверных решений в управленческой практике.
Рост рисков и цены управленческих ошибок. Немецкий социолог Уль-
рих Бек, осмысливая уроки Чернобыльской аварии, создал концепцию «об-
щества риска»7 . Несоответствие управленческих технологий и социально-
экономических механизмов уровню производительных сил и порождаемых
ими угроз делает наше общество все более нестабильным. В соответствии
с мировой практикой каждый рубль, вложенный в прогноз и предупреждение
бедствий, катастроф, социальных нестабильностей, позволяет сэкономить от
10 до 100 рублей, которые пришлось бы вложить в смягчение последствий
или ликвидацию уже произошедших бед (для особо опасных объектов «ко-
эффициент управления риском» превышает 1000)8 .
Чернобыльская авария показала, что локальные действия людей, опе-
рирующих с опасными объектами, могут иметь глобальные последствия. За-
метим, что на территории России расположено около 50 тысяч опасных и
5 тысяч особо опасных объектов. После Чернобыльской аварии была созда-
на Государственная научно-техническая программа (ГНТП) «Безопасность»,
направленная на анализ всего спектра природно-техногенных рисков. Руково-
дители этой программы — академик К.В. Фролов и член-корреспондент РАН
Н.А. Махутов впоследствии выдвигали идею не принимать законопроекты без
анализа связанных с ними рисков. Эта инициатива не нашла поддержки и не
была реализована. Одна из причин этого — отсутствие необходимой научной и
методологической поддержки. В настоящее время информационные системы,
имеющиеся компьютерные модели, инновационные, когнитивные технологии
дают основу для реализации этого предложения.
Наличие гигантской информационно-телекоммуникационной инфра-
структуры от глобального до локального уровня — основы для внедрения
когнитивных технологий. В России сейчас есть более 180 миллионов моби-
льных телефонов, значительная часть населения пользуется Интернетом, в
школе проходят информатику. Очень многие имеют персональные компью-
теры, ноутбуки. Дело — за математическими моделями, когнитивными тех-
нологиями, умением и желанием применять их в задачах управления на всех
уровнях общества.
Другими словами, есть не только потребность, но и основа для развития
и массового использования когнитивных технологий в задачах управления и
быстрый прогресс в гуманитарных технологиях.

7 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника

и Н. Федоровой; Послесл. А. Филиппова. М., 2000.


8 См.: Владимиров В.А., Воробьев Ю.Л., Малинецкий Г.Г. и др. Управление

риском. Риск, устойчивое развитие, синергетика // Кибернетика: неограниченные воз-


можности и возможные ограничения. М., 2000; Переслегин С.Б. Самоучитель игры на
мировой шахматной доске. М.; СПб., 2005.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 97

Научные предпосылки
И прошлое, и настоящее, и будущее существует
одновременно, в сегодняшнем дне. Важно толь-
ко увидеть будущее и поддержать его.
С.П. Курдюмов

За десятилетия до создания компьютеров принципиальные проблемы


построения вычислисляющих машин были поставлены и решены выдающи-
мися математиками — Тьюрингом, Постом, Черчем, Нейманом9 . Универса-
льная вычислительная машина Тьюринга, теория алгоритмически неразре-
шимых задач, концепция Неймана самовоспроизводящихся автоматов ста-
ли и теоретической основой, и практической предпосылкой будущих успехов
компьютерных наук и технологий. Они предопределили траекторию развития
компьютерной индустрии, по крайней мере, на 60 лет вперед, которые сейчас
позади, и, может быть, на много лет, которые еще впереди. Итак, упрощая
историю компьютерных наук, можно сказать: «Вначале была математика...»
На наш взгляд, когнитивные исследования, как в свое время компью-
терные, уже прошли эту стадию своего развития. В их основе сегодня лежит
теория самоорганизации, или синергетика. Этот междисциплинарный подход
родился в 1970-х годах в связи с необходимостью исследовать нелинейные
процессы и явления, осмысливать результаты компьютерного моделирова-
ния. Специалисты по прикладной математике любят повторять, что целью
вычислений являются не числа, а понимание. Однако в 1970-х годах в связи
с задачами физики плазмы и теории взрыва, исследованием мировой дина-
мики и экологических систем стало понятно, что понимание неустойчивостей
таких объектов требует своих понятий, концепций, моделей. Именно поэтому
часто говорят, что синергетика представляет собой теорию неустойчивостей,
теорию саморазвивающихся систем, что она говорит на языке прикладной
математики.
Проведенные исследования показали, что во множестве физических, хи-
мических, биологических систем происходит самоорганизация — в процес-
се эволюции выделяется небольшое число ведущих переменных (мод, степе-
ней свободы), к которым подстраиваются остальные характеристики систе-
мы. Следуя физической аналогии, эти ведущие переменные стали называть
параметрами порядка. Именно выделение в ходе самоорганизации таких па-
раметров позволяет многие сложные системы описывать просто, но вполне
адекватно.
При описании сложных явлений или систем обычно строится иерархия
упрощенных моделей. В такой иерархии модели более низкого уровня яв-
ляются более простым частным случаем или более грубым приближением
для процессов, описываемых моделями более высокого уровня. Однако более

9 См.: Пенроуз Р. Новый ум короля. О компьютерах, мышлении и законах фи-


зики / Пер. с англ. M., 1989.
98 Г.Г. Малинецкий

простые модели нагляднее, прозрачнее, понятнее, чем сложные. Замечатель-


ным свойством нашей реальности является то, что модели, возникающие на
нижних уровнях иерархии, для многих сложных явлений и процессов совпада-
ют или близки. Это позволяет исследовать и использовать универсальные
свойства многих нелинейных систем.
Оглядываясь назад, можно сказать, что синергетика выполняла еще
один социальный заказ, связанный с управлением, с которым не справилась
кибернетика. Если управлять системой во всей ее полноте, то управляющая
система должна быть сравнимой по сложности с управляемым объектом, что
во множестве случаев и невозможно, и не нужно.
Решение подобных проблем подсказывает физиология. Тело человека
имеет более 400 механических степеней свободы. Управление всеми в режи-
ме реального времени — сложнейшая задача, требующая суперкомпьютерных
возможностей. Выход из этого положения, который нашла природа, состоит
в том, что в ходе развития возникают устойчивые связи между различны-
ми степенями свободы (называемые синергиями). Обучаясь ходить, плавать,
бегать, человек фиксирует эти связи, вырабатывает те параметры порядка,
которыми он и будет в дальнейшем управлять.
Та же схема реализуется и в организационном управлении. В корпоратив-
ных системах создается иерархическая структура и осуществляется «управ-
ление разнообразием». Каждый иерархический уровень должен агрегировать
информацию, говорить на своем языке, выявлять наиболее важное и предс-
тавлять следующему уровню только то, что необходимо, и то, чем он может
управлять.
Иными словами, начиная с некоторой степени сложности системы, дета-
льная, четкая, полномасштабная организация не работает. Приходится соз-
давать и использовать механизмы самоорганизации, агрегации, уменьшения
разнообразия.
В начале развития синергетики самоорганизация изучалась в тех объек-
тах, которыми занимаются естественные науки. При этом спонтанное возник-
новение упорядоченности, появление структур или автоколебаний связывали
с диссипативными процессами, обеспечивающими рассеяние энергии, — тре-
нием, вязкостью, диффузией, теплопроводностью (иногда при этом говорят
об объективной самоорганизации). Синергетика быстро завоевала популяр-
ность. Индикатор этого — десятки международных научных журналов, тысячи
проведенных конференций, около сотни книг серии «Шпрингеровская серия
по синергетике» (редактор серии профессор Герман Хакен), издаваемая с
2002 г. в России серия «Синергетика: от прошлого к будущему» (редактор
серии профессор Г.Г. Малинецкий), в которой вышло около 50 книг.
Прорыв последнего десятилетия связан с осознанием ключевой роли са-
моорганизации в процессах обучения, принятия решений, распознавания об-
разов. И с этой точки зрения многие решенные задачи предстали в новом
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 99

обличье, подобно тому как герой классического произведения с удивлением


обнаружил, что говорит прозой, оказалось, что многие проблемы связаны с
выявлением параметров порядка в пространстве образов, решающих правил,
стратегий. В других же задачах усилия направлялись на синтез системы, в
которой желаемое решение возникало в ходе самоорганизации.
Основная идея удивительно проста и заимствована из нейробиологии.
Каждая клетка мозга — нейрон — хорошо изучена и ведет себя в ответ на
внешние воздействия достаточно простым предсказуемым образом. Откуда
же берется огромная сложность мозга и феномен сознания? Ответ состоит
в огромном количестве и разнообразии связей между нейронами, которые
возникают в ходе самоорганизации при решении задач, с которыми он стал-
кивается. Простейшая схематическая формализация этих представлений на
уровне математических моделей, компьютерных программ и архитектур при-
вела ко множеству эффективных алгоритмов и систем в задачах управления,
распознавания образов, адаптации и обучения10 . Перефразируя Станислава
Лема, можно сказать, что мы сегодня не очень хорошо представляем, что та-
кое естественный интеллект, и поэтому испытываем трудности с построением
искусственного интеллекта, но нейронные сети позволили смоделировать «ис-
кусственный инстинкт». И во множестве задач этого оказалось достаточно.
Другой важнейший блок когнитивных проблем, идей и достижений свя-
зан с компьютерным анализом задач медицинской диагностики. В самом деле,
работа с медиками показывает, что диагностика состояния больного, судя по
медицинским руководствам, требует определения от 400 до 1000 параметров.
При этом разные области медицины «говорят на разных языках», вкладывая
в одни и те же термины разный смысл. Однако врач в состоянии оперировать в
пространстве характеристик и признаков, размерности, не превышающей 5–7.
Какие же это признаки? Очевидно, опытный диагност, в отличие от начинаю-
щего, среди всего пространства параметров выделяет «главные», «нужные»,
«подходящие». Собственно, умение выделять подобные «параметры поряд-
ка» для разных заболеваний и состояний организма и является результатом
профессиональной деятельности. В ходе работы происходит самоорганиза-
ция в информационном пространстве врача, позволяющая отделять главное
от второстепенного. Динамика этого процесса плохо понята и изучена, поэ-
тому и не удается учить врачей быстро и хорошо. В США интервал между
временем, когда будущий кардиохирург переступает порог университета, и мо-
ментом, когда он начнет самостоятельно делать операции на сердце, занимает
15 лет — огромная часть активной, творческой жизни.
Каковы же «параметры порядка» у опытных, успешных врачей? К со-
жалению, сплошь и рядом сами они не могут ответить на этот вопрос. Они

10 См.: Малинецкий Г.Г., Потапов А.Б., Подлазов А.В. Нелинейная динамика.

Подходы, результаты, надежды // Синергетика: от прошлого к будущему. М.: Ком-


Книга, 2006.
100 Г.Г. Малинецкий

либо цитируют полузабытые институтские лекции, либо фантазируют. Прак-


тическая деятельность, диагностика, принятие решений в огромной степени
опираются на интуицию (в основе которой профессиональный опыт). Реф-
лексия, описание, анализ этой работы плохо сочетаются с самой работой.
В ИПМ, в научной школе академика И.М. Гельфанда, была развита тех-
ника «диагностических игр», позволяющая выявлять «параметры порядка»
и «решающие правила» для данного эксперта11 . Для ряда редких заболева-
ний (где экспертов немного и статистика невелика) это позволило получить
очень хорошие результаты, позволяющие сократить для некоторых патологий
смертность втрое. И действительно, оказывается, что опытный диагност оце-
нивает не более 3–4 параметров из огромной совокупности (на разных стадиях
болезни, как правило, свои переменные. Их выделение — творческий процесс,
требующий высокой квалификации и профессионального опыта). И матема-
тики позволяют выяснить, каковы же эти параметры. Уникальный професси-
ональный опыт одного позволяют сделать достоянием многих. Интуитивное
индивидуальное достижение талантливого врача переводится в сферу рацио-
нального знания, тиражируется, позволяет спасать жизни многих людей.
В таких работах очень важным является сотрудничество, своеобразный
симбиоз — «не вместо человека, а вместе с человеком», как часто говорят
специалисты, работающие в этом научном направлении.
Идеи синергетики, концепция параметров порядка вновь и вновь возни-
кают при моделировании интеллектуальной деятельности. Один из нынешних
алгоритмов распознавания зрительных образов, созданный в ИПМ, получил
название КЧП («К черту подробности!»). По-видимому, ключевая способ-
ность человека, позволившая опередить остальные виды, — удивительная
способность быстро выявлять параметры порядка в разных ситуациях (ес-
тественно, отбрасывая лишнее), следить за ними, а также быстро менять
поведенческие стратегии в зависимости от них.
Еще один важный шаг, сблизивший когнитивные процессы и теорию са-
моорганизации, был сделан в динамической теории информации. В этой те-
ории информация рассматривается как случайный запомненный выбор. Вво-
дится понятие ценной информации — того выбора, который помогает об-
ладателю такой информации выжить и передать ее дальше. Если назвать
единицу ценной информации «мемом», то по аналогии с образом Ричарда
Докинза — «эгоистичным геном» возникает «эгоистичный мем». В теории
рассматривается, как меняются распределения носителей разных видов цен-
ной информации в пространстве и во времени12 . Что же может быть той
«ценной информацией» (типично когнитивным понятием), распространение

11 См.: Гельфанд И.М., Розенфельд Б.И., Шифрин М.А. Очерки о совместной

работе математиков и врачей. 2-е изд. М., 2004; Котов Ю.Б. Новые математические
подходы к задачам медицинской диагностики. М., 2004.
12 См.: Чернавский Д.С. Синергетика и информация: Динамическая теория ин-
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 101

которой для нас важно? Очень и очень многое. Языки, религиозные убежде-
ния, предпочтение определенной валюты, наличие соперничающих стран на
данной территории, смыслы и ценности, цивилизационные проекты. Динами-
ческая теория информации стала одной из основ математической истории —
междисциплинарного направления, позволяющего анализировать альтерна-
тивные исторические траектории и давать исторический прогноз13 . Этика,
мораль, ви́дение будущего, патриотизм — традиционные объекты гуманитар-
ных наук — вполне успешно моделируются уже существующими компьютер-
ными инструментами.
Конечно, можно в дополнение привести множество примеров успехов,
достигнутых в области искусственного интеллекта, прогнозирования, «раско-
пок данных» (data mining), математической психологии. Однако и сказанного
достаточно, чтобы представить огромный массив научного знания, уклады-
вающегося в некоторую концептуальную рамку, связанную с синергетикой,
который может стать основой для когнитивного прорыва.
Проблема, требующая технологии
Мало иметь хороший ум, главное — хорошо его
применять.
Р. Декарт
Чтобы успешно выдерживать эту непрерывную
борьбу с неожиданным, необходимо обладать
двумя свойствами: во-первых, умом, способным
прозреть мерцанием своего внутреннего света
опустившиеся сумерки и нащупать истину: во-
вторых, мужеством, чтобы последовать за этим
слабым указующим проблеском.
Карл фон Клаузевиц

В современной философии науки благодаря усилиям американского фи-


лософа и историка науки Томаса Куна и его последователей многое понято
относительно научных революций. Несмотря на активное развитие истории и
философии техники, о технологических революциях трудно судить с той же
ясностью и определенностью. В истории человечества они были очень раз-
ными. Некоторые конкурирующие технологии сосуществовали десятилетия,
до тех пор, пока развитие общества, а порой и случайные обстоятельства не

формации // Синергетика: от прошлого к будущему / Предисл. и послесл. Г.Г. Мали-


нецкого. 3-е изд., доп. М., 2009.
13 См.: Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы
будущего. 3-е изд. М., 2003; Бадалян Л.Г., Криворотов В.Ф. Динамическая модель
исторических экономик // Проблемы математической истории: Математическое моде-
лирование исторических процессов / Отв. ред. Г.Г. Малинецкий, А.В. Коротаев. М.,
2008. С. 497; Турчин П.В. Историческая динамика: На пути к теоретической истории /
Пер. с англ. М., 2007.
102 Г.Г. Малинецкий

предопределили успех одной и вытеснение остальных. Однако в ряде случа-


ев появляется проблема, которая не могла быть решена ни одним из старых
способов и которая требовала новой технологии и предопределяла ее быст-
рый успех.
Такой этап был и оказался ключевым в истории компьютерной индуст-
рии. Известно, что атомная бомба рассчитывалась на логарифмических ли-
нейках и на десятках простейших механических арифмометров. И в СССР, и
в США глубокое понимание физиками природы используемых процессов, а
специалистами по вычислительной математике способов ускорить вычисле-
ния помогли достаточно быстро достичь цели.
(Можно напомнить, что на этом рубеже в научной школе академиков
А.Н. Тихонова, А.А. Самарского создавались теория разностных схем и алго-
ритмы решения сеточных уравнений; в школе академика В.С. Владимирова —
математическая теория переноса, ориентированная на этот класс задач; ака-
демиком И.М. Гельфандом был предложен метод прогонки. Тогда был дан
импульс физике и математике, определивший приоритеты и тенденции их
развития на десятилетия вперед.)
Однако баллистические расчеты траекторий межконтинентальных ракет
и космических аппаратов поставили перед исследователями проблемы, кото-
рые многократно превышают возможности логарифмических линеек и ариф-
мометров. Чтобы космические системы успешно решали свои задачи, нужно
считать намного точнее и быстрее.
Типичный пример. Когда перед исследователями ИПМ была поставлена
задача мягкой посадки космического аппарата на Марс, то возник вопрос:
с какой точностью надо знать положение планеты, чтобы суметь осущест-
вить все необходимые маневры? Классическая астрономия давала точность
в 700 километров, а нужно было знать в 1000 раз точнее — с погрешностью
в 700 метров. И эта задача была решена. Развитие компьютерной техники,
радиолокационных инструментов, теории управления и позволило в весьма
короткие сроки осуществить эту «тихую революцию».
На наш взгляд, мы подошли к «когнитивному барьеру», столкнулись с
похожей ситуацией, в которой ключевое значение приобретают когнитивные
технологии и реализующие их инструменты.
Рост численности госаппарата и снижение его эффективности стали
притчей во языцах. В России в 2000 г. было около 1163 тысяч чиновников.
После административных реформ, борьбы с бюрократией, интенсивных мер,
направленных на сокращение госаппарата, их число к концу 2009 г. по дан-
ным Росстата... увеличилось до 1674 тысяч, т. е. примерно в 1,5 раза. И это
общемировая тенденция.
Конечно, можно вслед за Паркинсоном иронизировать и говорить, что,
начиная с определенной численности, управленческий аппарат «уходит в от-
рыв» и перестает нуждаться в объекте управления.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 103

Но, по-видимому, ситуация сложнее. Ее предвидел в 1960-х годах амери-


канский футуролог Олвин Тоффлер. «Общество третьей волны», «постин-
дустриальное общество» культивирует разнообразие и использование индиви-
дуальных уникальных (а не массовых) возможностей людей и организаций. И
это, естественно, породило гигантский информационный поток, многократ-
но усиленный информационно-телекоммуникационными системами. Станис-
лав Лем удачно назвал это «мегабитовой бомбой».
У чиновников старой школы были свои правила борьбы с подобной си-
туацией: «На все бумаги отвечать невозможно. Хороший работник знает, ка-
кие указания принять к исполнению, а какие сразу в корзину», «Меньше пи-
шешь — меньше глупости получишь в ответ», «Первый раз — в корзину, вто-
рой — в папочку, а как третий раз пришлют бумагу, возмущаясь, что ничего
не делаем, начинай думать». Но сейчас-то возможности для коммуникации
выросли, и большинство жителей развитых стран оказывается в положении
мелких чиновников в стремительном информационном потоке.
При этом компьютерные программы быстро совершенствуются — одни
роботы ищут информацию, другие ведут наблюдение в Сети, третьи брониру-
ют билеты и организуют логистику. Сотрудник ИПМ, блестящий специалист
по системному программированию, Э.З. Любимский писал о «возникновении
сообщества программ»14 — «третьей природы», без которой человечеству
уже не обойтись.
И в помощь человеку, чтобы искать, советовать, оценивать, выделять
главное, «оставлять себе человеческое», уже необходимы когнитивные сис-
темы. И, судя по всему, нужда в них будет становиться все более острой.
Мир полон многоагентных систем — организации, корпорации, отдель-
ные экономические агенты. И, казалось бы, рынок (в широком смысле, как его
понимал Н.Н. Моисеев) и «универсальный скаляризатор» — деньги — согла-
совывают все интересы. Однако и первая волна кризиса в 2009 г., и начало
слома мировой финансовой системы показывают, что все гораздо сложнее —
нужны другие, более сложные механизмы согласования интересов. Одних де-
нег уже недостаточно. Мировой экономический кризис, безусловно, является
системным и вызван кризисом системы управления мировым хозяйством на
всех уровнях. Поэтому кардинальный выход из кризиса возможен только в
случае изменения на нелинейные систем управления всех уровней: местного,
регионального, отраслевого и межстранового. И тут тоже свое слово предс-
тоит сказать когнитивным технологиям.
Еще один вызов — это растущая неадекватность системы образования.
«Мы сегодня учим прошлому, в то время как следовало бы учить будуще-
му», — удачно выразился один из специалистов в этой сфере. С другой сто-
роны, из Древней Греции пришел классический афоризм: «В геометрии нет

14 Любимский Э.З. На пути к построению общества программ // Программиро-


вание. 2009, № 1. С. 4–9.
104 Г.Г. Малинецкий

царского пути!» Но давайте продолжим эту логическую цепь — если царского


пути нет, если всему можно научиться по книгам, то для чего нужен учитель?
Только ли для того, чтобы пересказывать нерадивым ученикам «облегченный
вариант» книжки. Но если это так, то наша цивилизация обречена — очень
скоро за время активной творческой жизни человек просто не будет успевать
пробиться ни к переднему краю науки, ни дойти до вершин профессиональ-
ного мастерства. Начнется застой, а там и быстрая деградация.
Но, судя по всему, греки были не правы. Это доказывают и опыт выдаю-
щихся учителей, и феномен научных школ, и методики «быстрого обучения»,
и когнитивные исследования последних лет.
Очень скоро каждому школьнику и студенту можно будет предоставить
персонального «компьютерного тьютора» — квалифицированного, настой-
чивого, терпеливого, готового к интерактивному взаимодействию, к диалогу,
ориентированному на то, чтобы ученик поскорее превзошел учителя. По су-
ти, это первоклассное индивидуальное обучение для всех. Разумеется, роль
учителя, его знаний, личности, индивидуальности, пройденного им пути никто
не отменял и не отменит. (Тут ситуация, схожая с компьютерной поддерж-
кой действий лечащего врача и т. д.) Просто появится целый спектр новых
возможностей для работы с людьми и для работы со знаниями. «Экономика
знаний» вместо красивой мечты в результате использования таких когнитив-
ных технологий может стать вдохновляющей реальностью.
Здесь уместна оценка знаний в экономике, данная классиком современ-
ного менеджмента Питером Друкером: «Современный менеджмент и совре-
менное предприятие, несомненно, не могли бы существовать без базы знаний,
построенной в экономически развитых странах. Однако только менеджмент
сделал эти знания и обладающих ими людей по-настоящему эффективными.
Возникновение менеджмента превратило знания из продукта роскоши и эле-
мента украшения общества в капитал».
Знания, в свою очередь, стали основным объектом вложений вместо
капитальных средств. Так, Япония инвестирует в заводы и оборудование 8 %
своего годового ВВП. При этом Япония вкладывает, как минимум, в 2 раза
большую сумму в образование. Две трети от этой суммы — в образование
детей и молодежи, а остальные средства — в тренинги и дальнейшее обучение
взрослых (преимущественно в организациях, которые их нанимают)»15 .
Представим себе, что благодаря когнитивным технологиям эффектив-
ность обучения и использования знаний выросла хотя бы на порядок... Оче-
видно, страна, которая добьется этого, станет лидером завтрашнего дня. Ве-
роятно, такое ви́дение есть не только у нас, поэтому естественно предполо-
жить, что «гонка когнитивных технологий» уже началась и активно ведется
без лишней шумихи и рекламы.

15
Волков О.Г. Требования работодателей и государственный стандарт профес-
сионального образования: Методическое эссе-пособие. Чебоксары, 2009.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 105

Машина прогресса
Если ты хочешь перемену в будущем — стань
этой переменной в настоящем.
М. Ганди

В Московском физико-техническом институте первокурсникам раньше


объясняли разницу между фундаментальной и прикладной наукой. Фунда-
ментальная наука занимается решением проблем, связанных с природой, че-
ловеком и обществом. И неизвестно, существует ли это решение. Непонятно,
сколько времени, усилий и ресурсов потребуется, чтобы найти его. В случае
прикладной науки, напротив, решение существует, и вопрос лишь в том, кто,
каким образом и за какие деньги сумеет его реализовать наилучшим образом.
Когнитивные технологии, системы, центры, на наш взгляд, уже вышли на
уровень прикладной науки. Важнейшие открытия сделаны и решения найдены.
Вопрос лишь в том, как наилучшим образом воплотить их в реальность.
Основополагающий вклад в развитие эволюционной экономики внес вы-
дающийся русский экономист Николай Дмитриевич Кондратьев, связавший
волны экономической конъюнктуры (волны Кондратьева) с технологически-
ми укладами. Его идеи были развиты Йозефом Шумпетером. В соответствии
с его теорией 90 % экономических агентов в нормальной ситуации держатся
за старые технологии, хозяйственные связи, стремятся сохранить свою долю
рынка и противятся переменам. И только 10 % хотят сдвинуть или сломать
равновесие, радикально изменить облик той отрасли, в которой работают.
По-видимому, предпосылки созрели, для того чтобы когнитивные техно-
логии, связанные с ними в недалекой перспективе товары и услуги заинте-
ресовали новаторов.
Идеи Н.Д. Кондратьева и Й. Шумпетера в конце XX в. конкретизировали-
сь, развились и использовались для прогноза и планирования. В частности,
для основных макротехнологий были построены инфратраектории, показы-
вающие, какую долю от той «экологической ниши», которую при развитии
займет данная технология, она занимает в настоящее время (рис. 3).
Видно, что соответствующие кривые близки к логистическому закону
(решению упоминавшегося уравнения ẋ = ax(x̄ − x)). Первый участок (обыч-
но 10–15 лет) связан с фундаментальными исследованиями, подготовкой кад-
ров, пионерскими работами и демонстрацией возможностей новой техноло-
гии. Здесь роль государства является решающей. Достаточно вспомнить ис-
торию развития ядерных, космических, радиолокационных и многих других
технологий.
На втором этапе создаются опытные образцы, новое доводится до уров-
ня товара и услуги. В полной мере используется потенциал прикладной нау-
ки. На первые роли выходят не ученые, а изобретатели. Очерчивается круг
направлений, где созданное может эффективно использоваться или просто
пригодиться. Усилия государства поддерживают предприниматели, видящие
близкую и реальную перспективу (обычно это тоже 10–15 лет).
106 Г.Г. Малинецкий

Ðèñ. 3. Инфратраектории, показывающие развитие различных макротехнологий,


и исчерпание ими своих возможностей

Наконец, третий этап развития макротехнологии (тоже обычно 10–15


лет) — диффузия инноваций, доведение до массового производства, опти-
мизация, удешевление, совершенствование. Место изобретателей занимают
инженеры и технологи. Прибыли и риски на этом этапе обычно берут на себя
крупный бизнес и транснациональные корпорации.
На наш взгляд, первый этап для когнитивных технологий пройден. Мож-
но даже сказать, что из-за стремительного развития элементной базы, поз-
воляющей использовать старые решения и алгоритмы на новом техническом
уровне, когнитивные технологии «засиделись на старте». И наступает второй
этап, когда улучшающие инновации расширяют и углубляют основное русло
новой макротехнологии.
Здесь можно привести несколько примеров. Развитие нейронных сетей
и их приложений сдерживало отсутствие «удобных» архитектур, в которых
легко было бы подстраивать веса связей в зависимости от одновременной
активности взаимодействующих нейронов. Однако в 2008 г. фирма Hewlett-
Packard продемонстрировала новый элемент, идеально подходящий для этой
задачи, — мемристор. Сопротивление этого элемента меняется в зависимости
от того заряда, который через него прошел.
В свое время в научной школе академика И.М. Гельфанда успешно прово-
дились работы по теории и играм конечных автоматов. В работах М.В. Цетли-
на, В.Ю. Крылова16 было показано, как можно строить простейшие системы,
способные к целенаправленному, целесообразному поведению в меняющейся
среде, каковы могут быть механизмы адаптации и самоорганизации в таких
системах. Однако потом работы по играм автоматов были прекращены —

16См.: Цетлин М.Л. Исследования по теории автоматов и моделированию био-


логических систем. М.: Наука, 1969.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 107

сначала не оказалось интересных прикладных задач, для которых оказалась


бы нужна созданная теория и построенные модели, а затем развитие пошло
по другому направлению. Однако сейчас все изменилось — появились и зада-
чи, и удобные инструменты для аппаратной реализации многих алгоритмов,
и более глубокое понимание когнитивных процессов.
Уже упоминавшийся историк и философ науки Томас Кун разделил раз-
витие научного знания на «нормальную науку» и «научные революции»17 .
В ходе последних меняются стандарты научных исследований, возникает но-
вый уровень понимания, а прежние задачи предстают в новом свете и для них
предлагаются новые решения. Или, как говорят философы, происходит смена
парадигм. Под парадигмой Кун понимал, во-первых, принципиальное дости-
жение, меняющее стандарт научных исследований, во-вторых, своеобразный
«генератор головоломок», дающий работу поколениям ученых и инженеров,
если удалось дотянуться до прикладных проблем.
На наш взгляд, научная революция в области когнитивных исследова-
ний уже произошла. И возможности продемонстрированы, и первые образцы
созданы, и направления развития видны, да и когнитивные центры (концепту-
альные аналоги первых компьютеров) для решения многих задач уже можно
тиражировать. Опыт работы центра, созданного в ИПМ18 , показывает, что и
интерес к ним, и потребность в них уже достаточно велики. Наступает время
нормальной науки, прикладных исследований, развития и совершенствования.
Машина прогресса и экономические механизмы довершат начатое. Но где это
произойдет, в какие сроки и в каких направлениях, зависит от исследователей
и инженеров, от нас с вами. Было бы очень важно воплотить имеющийся в
России научно-технический потенциал в развитии когнитивных технологий, в
когнитивной экономике.
Перспектива
Делать не трудно. Трудно желать. По крайней
мере желать то, что стоит делать.
Акутагава
Впрочем, с точки зрения классической страте-
гии задача, для решения которой нужны лишь
время, силы и везение, не представляет серьез-
ных затруднений.
С.Б. Переслегин
Вновь проведем аналогию между развитием компьютерных и когнитив-
ных технологий. Если следовать этой логике, то когнитивные технологии в
17 Кун Т. Структура научных революций. М., 2009.
18 См.: Малинецкий Г.Г., Митин Н.А. и др. Экспериментальный стенд Комплекс-
ной системы научного мониторинга. Структура и функции. М.: ИПМ им. М.В. Келдыша,
2007. Препринт № 700; Антипов В.И., Десятов И.В. и др. Центр внедрения технологий
социально-экономического планирования в России и прогнозирования мировой дина-
мики. М.: ИПМ им. М.В. Келдыша, 2009. Препринт № 10.
108 Г.Г. Малинецкий

Ðèñ. 4. Одна из возможностей организации когнитивной отрасли

перспективе могут привести к созданию новой мегаотрасли, сравнимой с ком-


пьютерной индустрией, к массовому производству необходимых всем товаров
(рис. 4).
Действительно, вначале компьютеры — электронный аналог счетов —
использовались лишь для вычислений. И основное внимание уделялось имен-
но электронике, архитектурам, быстродействию, всему, что связывают с тер-
мином hardware.
Когда ключевые проблемы были решены, то центр тяжести переместил-
ся в сферу системного программирования, пакетов, прикладных программ,
расширения приложений. На этом витке развития и возникла гигантская ин-
дустрия программного обеспечения. Достаточно напомнить, что до недавнего
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 109

времени капитализация лишь трех фирм оценивалась в триллион долларов —


Microsoft, Exxon, General Electric, а состояние Билла Гейтса превышало 90
млрд долларов.
Но, по-видимому, и взлет компаний, занимающихся программным обес-
печением, позади. Вероятно, существуют программы достаточно большого
объема, которые нельзя отладить, какой бы большой коллектив ни брался
за дело. В свое время камнем преткновения программ «звездных войн» сре-
ди прочего стала необходимость строить программные комплексы объемом в
миллиарды команд, создание которых потребовало бы миллионов человеко-
лет работы квалифицированных программистов.
Можно предвидеть, экстраполируя эту тенденцию к росту интеллектуа-
льной составляющей компьютерных технологий, рост внимания к алгоритмам
и к сложным задачам, близким к предельным потенциальным возможностям
вычисляющих систем. Предвестники этого — научная революция в дискрет-
ной математике, в теории алгоритмов, в теории чисел, связанная с развитием
криптографии с открытым ключом19 . Другое направление — «искусственная
жизнь», имитирующая многоагентную систему, способную к адаптации, раз-
витию, эволюции. В уже реализованных программах агент в ходе своего раз-
вития может выбрать одну из примерно 21000 возможных стратегий20 .
Но когнитивные технологии ориенти-
рованы на следующий шаг — на помощь
человеку в постановке задач, на решение
плохо формализованных творческих за-
дач, на выявление и эффективное испо-
льзование своего когнитивного потенци-
ала, своей способности познавать, меч-
тать, творить. Компьютерные технологии
в считанные десятилетия из больших, до-
рогих, сложных инструментов ученых и
Ðèñ. 5. Сравнение очевидного
военных превратились в товары массового
квадратичного закона роста числа
потребления, изменили работу, досуг и об-
связей, на который рассчитывали в
раз жизни сотен миллионов людей. Чего- «новой экономике», и того, который
то подобного можно ждать и от товаров реализовывался в ходе ее развития
«креативной экономики» (рис. 5).
Естественно, создание и развитие такой отрасли будет иметь не толь-
ко экономическое, но и социальное измерение, формирование и рост вли-
яния людей креативной экономики, мыслящих и работающих по-новому, —
очевидное, но не главное следствие этой траектории развития. Ряд других

19 См.: Мао В. Современная криптография. Теория и практика. М., 2005.


20См.: Редько В.Г. Эволюция, нейронные сети, интеллект: Модели и концепции
эволюционной кибернетики. 4-e изд. Синергетика: от прошлого к будущему. М., 2006.
110 Г.Г. Малинецкий

спрогнозирован коллективом, работающим в Санкт-Петербурге и возглавля-


емым известным российским исследователем С.Б. Переслегиным21 , в тео-
рии когнитивной фазы развития. В этой теории анализируется, в частности,
возникновение элементов нового когнитивного уклада в новейшей истории
СССР, США, Японии и показывается, что именно благодаря этим элементам
и были достигнуты многие ключевые успехи этих стран. Подводя итог, можно
сказать, что развитие когнитивных центров и в конечном счете построение
когнитивной экономики представляют собой не только важнейший инноваци-
онный, экономический, но и социальный проект.
История развития техники показывает, что важнейшим условием станов-
ления и развития многих технологий был «военный допинг» — их форсиро-
ванное развитие в интересах оборонного комплекса. Действительно, именно в
этой сфере отношение цена/качество может быть очень важным — даже не-
большое преимущество в системах вооружений может оказаться решающим
при решении оборонных задач.
Такой «военный допинг», очевидно, есть и у когнитивных техноло-
гий. Общепринятым стало утверждение о том, что слабым местом, «са-
мым медленным кораблем в эскадре» является сегодня человек. Именно об-
ласть мониторинга, разведки, планирования, стратегического и оперативно-
го управления становится важнейшей компонентой, определяющей военно-
стратегический потенциал страны и ее способность защищать свой сувере-
нитет. Судя по открытым источникам, развитие и применение когнитивных
технологий уже становятся важнейшим направлением развития оборонных
комплексов ряда развитых стран.
Обратим внимание еще на одну перспективу. В 1960-е годы предпола-
галось, что уже в недалеком будущем работы стремительно войдут в произ-
водство и быт.
К сожалению, этого в ожидаемом объеме не произошло. Блестящий
японский опыт создания безлюдных производств, роботизации автомобиль-
ной промышленности — это скорее исключение, подтверждающее правило.
Страна уже имела огромный внешний рынок ряда высокотехнологичных това-
ров, куда смогла пробиться, сделав ставку на качество этих товаров. И роботы
лишь помогли сделать следующий шаг в том же направлении.
Во многих других странах оказалось выгоднее привлекать дешевую рабо-
чую силу, упрощая технологические процессы, или переносить производство в
страны третьего мира, экономя на издержках и не вкладываясь в разработку,
производство и использование роботов.
Однако разработки велись, техносфера развивалась, новые потребности
и возможности возникали. И сейчас перед роботами открываются и новые
перспективы, и новые сферы деятельности. Вновь речь идет о роботах —

21См.: Переслегин С.Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. М.;


СПб., 2005.
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 111

разведчиках, часовых, саперах, санитарах, о беспилотных летающих, плава-


ющих, ползающих аппаратах.
Возникли новые принципы использования роботов, опирающиеся на те-
орию и алгоритмы самоорганизации. Это «стаи» и «команды», возникаю-
щие и распределяющие между собой роли в процессе решения единой зада-
чи. Каждому из таких роботов приходится постоянно оценивать обстановку,
действия партнеров и соперников, свои возможности и комбинации, кото-
рые можно реализовать в данной ситуации, — одним словом, решать массу
когнитивных задач. Очень велик прогресс в разработке и практическом воп-
лощении мобильных роботов разных типов.
Кроме того, стратегия «наймем дешевую неквалифицированную рабо-
чую силу» имеет ряд издержек, которые для населения развитых стран и, в
частности, России становятся все более очевидными. Долговременные социа-
льные, технологические, демографические, культурные минусы такого подхо-
да все чаще перевешивают кратковременные, тактические выгоды «латания
дыр с помощью мигрантов».
Однако людей во многих сферах жизнедеятельности — от сельского хо-
зяйства до обслуживания городской инфраструктуры, от обеспечения охраны
до управления военной техникой — не хватает. И ход демографических про-
цессов таков, что рассчитывать на быстрое изменение этой ситуации не при-
ходится. Поэтому на переживаемом витке развития вновь возникает вопрос о
широком использовании роботов во множестве областей. «Робот-пылесос»,
«элементы умного дома», «робот-доярка» и другие «концепты» и товары
пока дороги, не очень надежны и, как следствие, не очень популярны. Но
ситуация стремительно меняется.
По оценке одного из ведущих отечественных экспертов в области ро-
бототехники, сотрудника ИПМ, профессора А.К. Платонова, «механические
проблемы», связанные с обеспечением движения и других действий роботов,
уже решены22 . По его мнению, магистральное направление развития робо-
тотехники будет связано с интеллектом роботов, с их развитием на основе
когнитивных технологий.
И здесь есть большая перспектива для прикладной науки России и ее
промышленности. В ситуации, когда уже не хватает высококвалифицирован-
ных рабочих, а также на множество пустующих мест приходится приглашать
мигрантов, естественно брать «умением, а не числом». Кроме того, уже дос-
тигнут достаточно высокий уровень научных разработок, есть научные школы
в сфере робототехники, есть довольно большой опыт (в частности, связан-
ный с гибкими автоматизированными производствами), имеется достаточно

22 См.: Платонов А.К. Проблемы и перспективы робототехники // Будущее прик-

ладной математики. Лекции для молодых исследователей / Под. ред. Г.Г. Малинецкого.
М.: Эдиториал УРСС, 2005.
112 Г.Г. Малинецкий

большой потенциал в сфере когнитивных наук. Да и поезд технологического


развития в этой области (в отличие от многих других) еще не ушел.
Чтобы планы модернизации России, о которых сейчас много говорят, не
остались на бумаге, в ближайшее время надо будет выбирать вектор развития
и несколько локомотивных отраслей VI технологического уклада. Робототех-
ника, опирающаяся на когнитивные технологии, решающая очень важные за-
дачи российской техносферы, и большой внешнеэкономический потенциал —
одна из перспектив и реальных возможностей.
Но может быть, мы преувеличиваем значение когнитивных технологий
в развитии России и мира? Сейчас появились веские основания думать, что
нет. Остановимся на них более подробно.
В 1960-е годы были популярны эмпирические законы различных типов,
характеризующие наблюдаемые закономерности в жизни общества, в науке,
в технологиях. Об одном из них — законе Мура — мы уже упоминали.
Другая зависимость, которая тогда обсуждалась науковедами, касает-
ся развития науки. По оценке науковедов того времени, стоимость науки как
социального института, как «машины для производства знаний» пропорци-
ональна квадрату числа ученых N 2 . В то же время√прирост новых знаний,
получаемых научным сообществом, пропорционален N . На этом основании
делались далеко идущие выводы об ограниченности перспектив экстенсивно-
го развития науки, о неизбежном падении ее влияния в обществе, о близости
качественных сдвигов в развитии научного знания. Прошедшие с тех времен
полвека подтвердили сделанные прогнозы.
Новые горизонты, связанные с когнитивными технологиями, дают гло-
бальные компьютерные сети, виртуальные организации, «электронное прави-
тельство», «электронная демократия», социальные сети и т. д.
Число и тип связей определяют и возможности мозга, и эффективность
компьютерных инфраструктур, и влияние социальных и иных сетевых сооб-
ществ. Принимая во внимание взлет «новой экономики» в США, в осно-
ве которой лежал информационно-телекоммуникационный комплекс, в ряде
других стран капитализацию интернет-компаний стали оценивать как число
связей, пропорциональное QN 2 , где N — число связываемых узлов. Этот
механистический взгляд игнорирует специфику когнитивных систем, процес-
сов и соответственно возникающей инфраструктуры.
Однако кризис «новой экономики» заставил отказаться от этих заблуж-
дений. Число связей M , как оказалось, растет по закону M ≈ N ln N . Объ-
яснение «на пальцах» этой зависимости достаточно просто. У большинства
узлов нет возможности иметь слишком много связей, они вынуждены выби-
рать наиболее важные и ценные. Именно по этому пути происходит самоорга-
низация в сетевых структурах. С другой стороны, важно, чтобы «пройти» от
одного узла к другому можно было достаточно быстро. При этом возникает
феномен «малых миров», на который обратили внимание социологи. Ока-
залось, каждый житель Земли связан с каждым не более чем через шесть
Когнитивный вызов в контексте самоорганизации 113

рукопожатий. Возникает некая иерархия в сети, напоминающая авиационную


инфраструктуру: множество мелких аэропортов связаны с крупным — хабом.
Хабы, в свою очередь, имеют множество взаимосвязей друг с другом. И имен-
но такая структура на практике оказалась наиболее удобной.
Иными словами, специфика когнитивных инфраструктур приводит к то-
му, что вместо Q связей можно обойтись M . Иными словами, «когнитивный
фактор ξ = M/Q = N ln N/N 2 = ln N/N показывает, что «умные структу-
ры», складывающиеся в информационном пространстве, дают тем больший
выигрыш (по сравнению с очевидной стратегией «все со всеми»), чем бо-
льше число узлов N они связывают (рис. 5). (Чем меньше значение ξ, тем
больше эффект, тем более «умная» структура возникает.)
Вероятно, если бы такие соображения были известны на этапе роста
«новой экономики», то развитие этой группы отраслей было бы более устой-
чивым, а соответствующие экономические стратегии — более осторожными
и взвешенными.
Когнитивный вызов, с которым столкнулись мир и Россия, открывает но-
вые горизонты. К быстрому прогрессу когнитивных технологий, к превраще-
нию этой области в мощную индустрию человечество понуждает объективная
потребность быстрого достижения нового качества управления во все более
сложном и нестабильным мире. Кризис мировой социально-экономической
системы, который будет долгим и тяжелым, переход к новому технологичес-
кому укладу, к новым алгоритмам развития делают эту потребность еще бо-
лее острой.
Хочется надеяться, что исследователями, инженерами, руководителями,
обществом в целом когнитивный вызов будет быстро осознан. От этого мно-
гое зависит.
Л.П. Киященко

Ñèíåðãåòèêà
ñëîæíîñòíîñòè
è òðàíñèíñòèòóöèîíàëüíàÿ
ìàòðèöà èííîâàòèêè

Каждому из нас свойственна инерция рассуждений. Эта всегдашняя го-


товность ответить «изнутри» себя на любой поставленный вопрос, опираясь
на тот ресурс понимания, который у тебя есть... Но бывает дар судьбы, когда
встреча с кем-то оборачивается странной ситуацией — все, что у тебя бы-
ло, становится неважным. Происходит своеобразное «обнуление» наличнос-
ти. У тебя изымается все, на что раньше рассчитывала, но взамен даруется
совершенно невероятная, головокружительная перспектива понять и себя, и
мир вокруг себя совершенно иначе. Такой встречей для меня оказалась вст-
реча с Юлием Даниловым. И не только для меня. Многим из нас он дал тему,
язык, свое лучистое, доброжелательное настроение совместных творческих
поисков, особенно интенсивно и продуктивно начавшихся с образованием ис-
следовательской группы В.И. Аршинова.
Слово «синергетика» позволило тогда, думаю не только для меня, соб-
рать в пучок множество на первый взгляд не связанных исследовательских
перспектив. Когда мы сегодня, по прошествии почти 30 лет, начинаем в ко-
торый раз заново осмысливать основные предположения и положения синер-
гетики, то дарованное Юлием нужно понимать не как разгадку, а как сверх-
сложную загадку, как дар осторожности и мудрой непритязательности, охра-
няющей от претензий на монопольное истолкование положения дел.
Этот том, продолжающий традицию синергетических парадигм, посвя-
щен проблеме сложности, которую Юлий считал центральной для синерге-
тики как Х-науки. Конечно же этот «Х» можно в первую очередь отнести к
предмету синергетики. В разных достоверных планах выяснять, как события
сложности встречаются в том, о чем мы так или иначе думаем и что иссле-
дуем. Наши коллеги-физики конечно же лучше многих иных разбираются в

Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект № 0-06-00074а.


Синергетика сложностности и матрица инноватики 115

математических моделях нелинейных систем вдали от положения равновесия.


Но позволю себе отнести этот «Х» в Х-науке не только к предмету, но и к
самой науке. И тогда господа-математики должны признаться, что в этом
отношении они экспертами не являются. Философы, не вполне понимающие
математические формализмы, как раз этими вопросами и занимаются. Ма-
тематики, спеша выдвинуть постулаты, не вполне компетентны в сложностях,
связанных с условиями возможности научного опыта сложности.
Сложность как основание синергетики действительно сложность и поэ-
тому ни в чью профессиональную компетенцию не вмещается. Любое ставшее
представление не вмещает имманентное сложности становление. Поэтому, как
справедливо отмечал Юлий в статье «Что такое синергетика?», написанной
им совместно с Б.Б. Кадомцевым, «сложность — одно из тех интуитивно
ясных, но упорно не поддающихся формализации понятий, которые играют
важную роль в концептуальном аппарате синергетики»1 . Математику и фи-
лософу здесь есть о чем подумать вместе.
Наш том — очень наглядная иллюстрация сказанному. Сложность как
интуитивно схваченное предположение таит в себе изначальный смысло-
порождающий хаос, который позволю себе обозначить формулой Ж. Де-
леза — «становление в порядке и порядок в становлении». Каждый, начи-
ная рассуждать (неважно — философ он или физик), начинает с явного или
неявного предположения онтологического и гносеологического интервала, в
котором его рассуждения релевантны сути дела. Одновременно образуется
второй интервал (или интервал 2 в методологии интервального подхода) —
между наброшенным и пред-положенным в научном или философском пред-
ставлении и тем, что́ в это представление не вошло, осталось в тени, в фоне,
в контексте. О продуктивной роли этого «отхода» наших представлений речь
пойдет позже. Сейчас важно высказать иное.
Исходя из связывающих нас синергетических интуиций как сферы смыс-
лопорождающего хаоса, каждый из нас старался максимально адекватно
представить тему сложности, выявить в связанном и упорядоченном рассуж-
дении его смысл. В результате хаос породил не одно научное или философское
представление, а полемически связанную множественность представлений,
опирающихся на различные научные дискурсы. Внешне наши рассуждения
весьма отличаются друг от друга и порой не имеют общих соприкоснове-
ний, своеобразных общих границ. Однако их связывает нечто иное. Опять же
напомню сказанное Юлием: «В отличие от большинства новых наук, возни-
кавших, как правило, на стыке двух ранее существовавших и характеризуемых
проникновением метода одной науки в другой, Х-наука возникает, опираясь не
на граничные, а на внутренние точки различных наук, с которыми она име-

1 Данилов Ю.А. Синергетика // Данилов Ю.А. Прекрасный мир науки. М., 2008,
С. 209.
116 Л.П. Киященко

ет ненулевые пересечения...»2 Можно сказать, что сложность, ускользнув от


схватывающего смысла, оставила в наших текстах не отображения, а свой
след — след становления. Произошло возвращение к началу — вопросу, точ-
нее, загадке сложности. Правда, загадке более сложной, чем она казалась в
начале пути...
Вот и мои размышления, при всем желании выявить, представить, про-
яснить и т. д. и т. п., должны быть поняты не как разрешение парадоксов
сложности в их квазилогическом «снятии», а как разрешение (уж если у ме-
ня его испрашивают) им быть.
Для того чтобы не упустить сложность сложности современной науки,
дам абрис ее представлений в современной философии и социологии. Он
выступит контекстом для последующих рассуждений о синергетике сложнос-
тности.
Контекстуальность введения представления
о синергетике сложностности
На переломе XX–XXI в. общество обнаруживает в себе, как свое соб-
ственное, состояние сложности как кризиса, состояние постоянного много-
направленного становления другим. Поэтому его переходный характер (лими-
нальность) начинает трактоваться не как временная черта некоторого исто-
рического момента нестабильности между припоминаемым стабильным су-
ществованием в прошлом и желанным стабильным состоянием в будущем, а
как существенная черта настоящего. Сложность как кризис имманентизирует-
ся, ставя задачу обеспечения стабильности и устойчивого развития в потоке
изменений. В той или иной степени эта задача ставится и обсуждается в
современных концепциях «постиндустриального общества», «общества рис-
ка», «постчеловеческого общества будущего», «телематического общества»,
«высокотехнологичного общества», «информационного общества», «общес-
тва знания», «экономики знания», «инновационного общества» и т. д. и т. п.
Каждая из отмеченных концепций ставит свой акцент на каких-то особенных
характеристиках бытия в потоке становления и становления в устойчивости
бытийных представлений: экономических, технологических, социальных, гу-
манитарных, антропологических и др.
Философия, социология и гуманитарные науки как формы саморефлек-
сии и самосознания культуры не могут не переживать и не пытаться ос-
мыслить происходящие изменения в обществе, обращая особое внимание на
раскрывшуюся в опыте переживания и в опыте исследования сложность как
имманентный кризис и лиминальность в «теле» собственного знания. Воз-
никают новые отрасли знания, например социальная эпистемология, биоэ-
тика, философия повседневности. Происходит, несмотря на внутренний кри-

2Данилов Ю.А., Кадомцев Б.Б. Что такое синергетика? // Данилов Ю.А.


Прекрасный мир науки. М.: Прогресс-Традиция, 2008, С. 132.
Синергетика сложностности и матрица инноватики 117

зис и множественность конфликтующих интерпретаций, дальнейшее укрепле-


ние статуса социальной философии в целом. Складываются новые стратегии
научного исследования: междисциплинарные, мультидисциплинарные, кросс-
культурные, трансдисциплинарные и др.
В философии и социологии науки появляется целая серия альтернатив-
ных интерпретаций особенностей современного познания. Особое значение
имеют концепции постнеклассической науки (В.С. Степин, В.И. Аршинов и
др.), 2-го типа производства знаний (Mode 2 knowledge production, М. Гиб-
бонс, Х. Новотная, П. Скотт и др.), постакадемической науки (Я. Зиман),
технонауки (Б. Барнс), науки «другого модерна» (У. Бек), триплхелекс наука–
правительство–бизнес (Г. Этцкович и Л. Лидесдорфф), концепции трансдис-
циплинарности (Б. Николеску и др.). Эти идеи отслеживают ряд новейших
тенденций, без учета (или, по крайней мере, критической, рефлексивной оцен-
ки) которых невозможно, с нашей точки зрения, действительно современное
развитие философии науки и биоэтики в том числе. Заметим, что наше испо-
льзование и интерпретация в дальнейшем понятия «производство знаний»,
заимствованного из социологической концепции М. Гиббонса, Х. Новотной
и др., как предварительного обозначения («лейбла») предмета преобразо-
вания «телесности» современного познания, не полностью совпадает с ав-
торской трактовкой. В нашем рассмотрении производство знания, возникно-
вение нового знания не исчерпываются только гносеологическим, методико-
методологическим обеспечением решения трансдисциплинарных практичес-
ки значимых проблем. На что прежде всего обращают внимание социологи
науки. Для нас важны способы философского фундирования происходящих
изменений, экзистенциальный накал решаемых проблем, каналы взаимодейс-
твия внутренних и внешних факторов в производстве знания, формы их вы-
ражения.
Схематично можно выделить следующие черты нового типа производ-
ства знания:
1) знание производится не только в контексте открытия и фундамента-
льного обоснования, но и в контексте оцениваемых последствий и применения
(практическое как фундаментальное); 2) научная рациональность учитывает
соотнесенность знаний об объекте с познавательными средствами (прибора-
ми) и языком, а также с ценностно-целевыми структурами, разворачиваю-
щимися в коммуникативном взаимодействии; 3) предметоцентризм дисцип-
линарной организации знания доопределяется проблемоцентризмом транс-
дисциплинарности, включающим знание повседневности; 4) отмечается ге-
терогенность и организационное разнообразие производства знания (знание
производится не только в лабораториях, но и по всей социальной цепочке
восприятия, интерпретации, трансформации, трансляции, применения зна-
ний и потребления его результатов, в явной и неявной форме. В качестве
производителей знания — «социогносеологических субъектов» — выступают
118 Л.П. Киященко

и индивиды, и организации); 5) возникают новые формы социальной ответ-


ственности и рефлексивности (наиболее характерный пример — биоэтика);
6) усложняется структура контроля качества знания (научная достоверность
и доказательность доопределяются телеологическими перспективами (прог-
нозами), аргументами общественной пользы, идеями рыночной конкурентос-
пособности, установленными соотношениями цены и качества).
Интересно отметить, что описанные аспекты преобразований в структу-
рах производства знаний имеют одно общее основание — констатацию кри-
зиса классического понимания науки, выраженную амбивалентность ее этоса
и форм взаимодействия с другими общественными институциями (бизнесом,
политическими структурами, общественными организациями и т. п.). Причем
наличие многообразия в чем-то сходных, а в чем-то серьезно различающих-
ся философских и социологических попыток дать описание и истолкование
новых тенденций в научной и познавательной деятельности в более расши-
ренном понимании является в определенной мере симптомом кризисного, пе-
реходного состояния, эффектом сложности ее (науки) природы.
Дело в том, что любая рефлексия на эффекты кризиса и становления в
научной деятельности, понимаемая в традиционном ключе, с неизбежностью
оказывается попыткой «остановить» движение, представить то, что находит-
ся еще в стадии неопределенности и трансформации в некоторой «останов-
ленной», рационально представленной форме. Рефлексия, ориентированная
на отслеживание знаков становления, рекурсивно помечает ритмику смеще-
ния только что установленного. В этой ситуации каждая из теоретических
концепций не просто схватывает некий особый аспект так, что можно «про-
суммировать» результаты, сложив некое целое, но и является особенным це-
лостным представлением реальности в динамике. За счет этого сама реаль-
ность науки из предположительно данной становится «загаданной», в себе
неопределенной, всегда таящей в себе предпосылки иной формы представ-
ления неопределенности как таковой — представления сложности. Она не в
последнюю очередь связана с природой такого рода представления, обуслов-
ленного формой взаимодействия субъектной трансфлексии и объектной реф-
лексивности. Последняя сохраняет как бы возможность, иллюзию объектив-
но, со стороны представить происходящее. Обнаруживающиеся парадоксаль-
ные эффекты становления, неопределенности и нестабильности в двоящейся
рефлектирующей мысли представляют неопределенности и нестабильности в
самом бытии науки, время от времени выходящие на поверхность и наруша-
ющие «штиль» (стиль) общепринятой научной догмы (парадигмы). Добавим
принципиальное положение для нашего рассмотрения. Указанные парадок-
сы не только «фокусируют» производство знания в ситуации перехода через
установленные дисциплинарные, теоретические ограничения в философии и
социологии науки, но и спор, рассогласование самих представлений, внутрен-
ний кризис теоретизирования.
Синергетика сложностности и матрица инноватики 119

Таков в общих чертах контекст современного истолкования синергети-


ки сложности. Перейду для более детального философско-методологического
анализа к представлению еще мало известной в отечественной литературе со-
циологической концепции инновационного сообщества Г. Этцковича и Л. Ли-
десдорффа3 .
Тройная спираль инновации: университет —
правительство — бизнес
С точки зрения Г. Этцковича и Л. Лидесдорффа, новая ситуация в науке,
особенно ее инновационный характер, более адекватно может быть описана
как система структурных преобразований в функционировании тройной спи-
рали (triple helix) университетов, промышленности и правительства. Каждая
из спиралей триплхелекса, вступая во взаимодействие с другими, меняет свою
роль за счет усвоения ролевых функций других субъектов производства зна-
ния и вместе с тем удерживает внутри себя консервативные механизмы само-
сохранения. Университеты усваивают функции бизнеса, создавая мобильные
трансдисциплинарно и трансинституционально работающие компании, сори-
ентированные на решение конкретных научно-практических проблем. Бизнес
активно использует ученых в качестве консультантов в развитии инновацион-
ных проектов, а студентов и аспирантов — в качестве мобильной, высококва-
лифицированной рабочей силы для нового типа производств. Правительство
выполняет не только регулирующие функции, создавая наиболее благопри-
ятные условия для инновационной деятельности, но и с помощью политики
инвестиций обеспечивает ее необходимыми ресурсами. Одновременно пра-
вительство усваивает научные функции, постоянно отслеживая социальные и
экономические последствия своей политики в области инвестиций с помощью
постоянно действующих исследовательских групп. При этом эффекты инно-
вационного развития оцениваются не только по результатам традиционного
промышленного производства, но и по формированию интеллектуального ка-
питала, являющегося залогом стабильного последующего развития.
Следует отметить, что инновации отличаются от традиционно понима-
емых изобретений тем, что в них производство нового знания — необходи-
мый, но недостаточный момент. Инновациям в технике или других областях
деятельности всегда предшествуют социальные инновации в виде создания
трансинституциональных центров, рабочих групп, компаний и т. д., которые
сводят вместе до тех пор практически разобщенные группы ученых, бизнесме-
нов и политиков. Функция социальной инновации двояка. Во-первых, создать
благоприятные для научной и инженерной деятельности условия. Во-вторых,
создать механизмы социальной (правовой, этической, экономической, антро-
пологической и т. д.) рефлексии на условия и возможные последствия иннова-
ционной деятельности. Должно быть изобретено не только эффективное, но и
3 Funtowicz S, Ravetz J. Science for the post-normal age // Futures. 1993. V. 25,
N 7. P. 735–755.
120 Л.П. Киященко

легитимное именно для решения конкретной проблемы пространство трансин-


ституционального взаимодействия. В нем постепенно формируется особый
язык с постоянно расширяющимся словарем, специфические продуктивные
именно в данных условиях трансинституциональные коммуникации в системе
тройной спирали, дискурсивные практики, понятийно-метафорические систе-
мы. Соответственно формируются специфические коммуникативные компе-
тенции участников трансинституционального взаимодействия.
Изменения в функционировании каждой из описанных спиралей оказы-
ваются возможными только в том случае, если, обладая адекватными комму-
никативными компетенциями, участники инновационного процесса осуществ-
ляют двойную герменевтику. Они должны рефлексировать, с одной стороны,
на свою позицию субъектов, погруженных во взаимодействие, а с другой — на
свою же позицию наблюдателей, размещенных вне системы взаимодействия
(внутри традиционной монодисциплинарной науки, традиционном бизнесе и
политике). Эта двойная герменевтика строится на удвоенных критериях яс-
ности, очевидности и достоверности. Одна из них укоренена в традициях дис-
циплинарной науки, а другая формируется в режиме «здесь–теперь» в опыте
взаимодействия участников трансинституциональных проектов.
Динамика взаимодействия между дискурсивными перспективами учас-
тников триплхелекса сложны, поскольку участники могут относиться к раз-
личным системам референции, что определяет неоднозначное восприятие по-
зиций друг друга. В такой ситуации становится непригодным язык линейно
разворачивающихся причин и следствий, традиционно связанный с предполо-
жением о едином и стабильном универсуме, в котором последствия в прин-
ципе предсказуемы и контролируемы. В прагматически ориентированной он-
тологии трансинституционального производства знаний на первый план выс-
тупают идеи хаоса и неопределенности. От характерного для дисциплинарной
науки вопроса: как нечто есть на самом деле? — в трансинституциональной
среде происходит сдвиг к вопросу: как нечто может стать иным и через это
становление быть использованным в конкретных практических целях?
Идея триплхелекса как модель предоставляет эвристически полезную ме-
тафору для координации нелинейных по своему характеру, поливариантных и
статистически детерминированных процессов инновационного развития. Ди-
намика процессов в тройной спирали государства, науки и бизнеса становится
предметом анализа с точки зрения теории сетевых взаимодействий, поиска
локальных контектуализированных решений в режиме «здесь–теперь». И тем
не менее каждому из субъектов трансинституционального производства зна-
ний важно сохранить и относительную независимость, поскольку взаимодейс-
твие между ними не представляется возможным полностью редуцировать к
чисто прагматическим основаниям.
Контекстуально определенные для «здесь–теперь» частные решения не-
линейных «уравнений» сложной системы триплекса непосредственно связаны
Синергетика сложностности и матрица инноватики 121

с формированием особого рода «топосов» трансинституционального взаимо-


действия (трансинституциональных сообществ), со своими правилами пове-
дения и ценностных предпочтений этоса. В качестве такого рода «топосов»
возникают, обычно под крылом университетов, мобильные фирмы, работаю-
щие как своеобразные «инкубаторы знаний». Трансинституциональное взаи-
модействие (для обеспечения возможности отмеченной выше двойной герме-
невтики) формирует особого рода рациональность, опираясь на которую но-
вого типа профессионалы трансинституционального посредничества (транс-
профессионалы, по Г. Этцковичу и Л. Лидесдорффу) могут выступать в роли
«переводчиков», обеспечивающих перевод между интересами и языками раз-
личных субъектов инновационного процесса.
Основным посредником во взаимодействии спиралей триплхелекса ока-
зывается знание, которое, как это ни парадоксально, не только производится
в процессе производства по логике своего предмета, например в науке, про-
мышленности или властных структурах общества, но и (возможно, на уровне
неявного знания, по М. Полани) преобразуется за счет знаний, умений партне-
ров, т.е. как результат совместного решения конкретных практических задач.
Таковы в общих чертах основные идеи концепции взаимодействия трой-
ной спирали или триплекса университеты — бизнес — правительство в ин-
новационном процессе, по Г. Этцковичу и Л. Лидесдорффу. Попробую опи-
сать условия возможности опыта трансинституционального взаимодействия,
предложив к обсуждению идею трансинституциональной матрицы.
Трансдисциплинарная матрица сложности
Предварительное уточнение. Понятие трансинституциональной матри-
цы было образовано по аналогии с понятием Томаса Куна дисциплинарной
матрицы. Как известно, Кун ввел это понятие в свою концепцию вместо по-
нятия «парадигма», с тем чтобы подчеркнуть нетеоретический характер на-
иболее общих представлений и правил, которыми ученые руководствуются в
своей деятельности. В ситуации научных революций, вызванных накоплением
аномалий (теоретически необъяснимых фактов), происходит преобразование
матриц. Наука как система проходит через кризис, достигая нового стабиль-
ного состояния и формируя новую дисциплинарную матрицу.
Предлагая понятие трансинституциональной матрицы, мне хотелось бы
отобразить радикальные внетеоретические изменения, происходящие в сов-
ременных формах производства знаний, которые выходят за рамки не толь-
ко отдельных теорий и дисциплин, но и науки как особого рода института.
Знание производится трансинституционально. Это не означает, что наука как
институт перестает работать. Правильнее сказать, что деятельность ученого
усложняется, становится сложностной (Э. Кастельс, Я. Свирский). Он сох-
раняет себя в качестве члена определенного дисциплинарного сообщества и
одновременно становится членом нового трансинституционального сообщес-
122 Л.П. Киященко

тва, что, в свою очередь, усложняет его мышление, заставляет его работать
в двух режимах — дисциплинарном и трансдисциплинарном.
Ясность, очевидность и достоверность дисциплинарных знаний в тран-
синституциональной среде доопределяются иными критериями ясности, оче-
видности и достоверности, которые центрированы не идеей истины, а идеей
пользы (в широком смысле слова). В таком доопределенном виде дисципли-
нарное знание о сложных системах становится сложностным, предполагаю-
щим синергетическую коммуникативную связанность многообразия научных
и ненаучных дискурсивных практик.
При этом если Кун видел в революциях некоторое переходное состоя-
ние между различными вариантами нормальной науки, то сейчас приходится
говорить о перманентной «ненормальности» или «постнормальности» нау-
ки, для которой существуют свои правила и представления, обеспечивающие
стабильность новых форм производства знаний в постоянном потоке их пре-
образований и применений.
Попробую дать их предварительное обобщенное описание. Можно без
преувеличения сказать, что в качестве основной новации в трансдисципли-
нарной матрице триплхелекса инновационного сообщества выступает пред-
ставление о сложности. Основанием идеи тройной спирали является мета-
фора математической задачи описания относительного движения трех тел,
которая в принципе не имеет общего решения, но возможны частные реше-
ния для некоторых конкретных начальных условий. Она удобна в отношение
нелинейных, поливариантных и статистически детерминированных процессов
инновационного развития. В российской философии науки (синергетике) эта
модель (или метафора) активно использовалась с конца 80-х годов для опи-
сания неравновесных, нелинейных процессов самоорганизации.
В модели тройной спирали главное: а) внутренняя неопределенность опи-
сываемого феномена, учитывая наложение влияния относительной независи-
мости каждой из выделенных спиралей и эффектов их взаимной адаптации;
б) наличие множественности возможных решений, исходя из конкретности
возможных отношений между ними; в) зависимость этих решений от контек-
стных (внешних), начальных условий «здесь и теперь».
Методология. С методологической точки зрения тройная спираль тран-
синституциональности работает в интервальном режиме4 . Каждые две из трех
спиралей образуют по отношению к третьей пограничные условия интерва-
льной ситуации, а третья (переменная) — средовое образование «между»,

4 См.: Лазарев Ф.В. Конститутивизм как методологическая парадигма в свете


физических идей XX века // Академия знания. Симферополь. 2010. № 3. С. 4–11;
Новоселов М.М. Метафизика интервальности в контексте научного знания // Истина в
науках и философии. М., 2010. С. 94–12; Киященко Л.П., Моисеев В.И. Интервальный
подход в трансдисциплинарном измерении // Академия знания. Симферополь. 2010.
№ 3. С. 27–36.
Синергетика сложностности и матрица инноватики 123

причем эти рамочные функции могут исполнять попарно каждая из выде-


ленных переменных. В силу качественной разнородности спиралей, а каждая
из них доопределяется, в том числе через свое иное, например: университе-
ты — через посредство промышленности, правительство — через лоббирую-
щие структуры бизнеса и т. д.; их взаимодействие приводит к возникновению
социальных инноваций. Последние, в свою очередь, создают порождающую
среду для технических и иных конкретных инновационных продуктов.
Логическая структура этих продуктов и логика их производства указы-
вают на имманентно присущую сложность. Пользоваться для характеристики
представления о сложности или сложностности такими понятиями, как «ие-
рархичность», «симметрия» и пр., следует с большой осторожностью. Как
подчеркивал один из разработчиков интервального подхода, М.М. Новоселов,
«интервальная структура, вообще говоря, не моделируется кристаллической
решеткой, хотя в локальной области порядок, конечно, возможен. Таким об-
разом, отправляясь от чисто логической (а не физической) точки зрения,
интервальный подход mutatis mutandis оказывается в общем круге идей, про-
возглашенных синергетикой»5 .
Возвращаясь к нашему истолкованию интервальных взаимообращае-
мых отношений между ветвями тройной спирали правительство — биз-
нес — университет, следует дать более конкретное истолкование того между-
«третьего», которое исключается в попарных отношениях. Для этого клас-
сическая версия интервального подхода, по Новоселову — Лазареву, была
доопределена6 трансдисциплинарной версией интервала 2. Это доопределе-
ние резонирует с афористически высказанной идеей М. Фуко: «Трансгрессия
доводит предел до предела его бытия, она будит в нем сознание неминуемого
исчезновения, необходимости найти себя в том, что исключается им...»7 Ис-
ключаемое классическим интервальным представлением образует активную
среду, коммуникативный канал взаимодействия между полярностями, сферой
их доопределений и преобразований. Можно говорить о трансгрессии в этой
среде постольку, поскольку в ней осуществляется пограничный режим комму-
никативных отношений дисциплинарных дискурсов и дискурсов жизненного
мира.
Эта среда формирует пространство, связывающее разных агентов через
общую заинтересованность, и ведет, как беседа (в смысле Г.-Г. Гадамера), к
результатам, не предусмотренным ни одним из участников, каждый из котор-
ых опирается на свою особую точку зрения, особую перспективу и компетен-

5 Новоселов М.М. Метафизика интервальности в контексте научного знания //

Истина в науках и философии. М., 2010.


6 См.: Киященко Л.П., Моисеев В.И. Интервальный подход в трансдисципли-

нарном измерении // Академия знания. Симферополь. 2010. № 3. С. 27–36.


7 Фуко М. О трансгрессии // Танатография эроса. Жорж Батай и французская

мысль середины ХХ века. СПб: МИФРИЛ, 1994. С. 117.


124 Л.П. Киященко

цию. Практика трансинституционального взаимодействия становится фунда-


ментом (фундаментальным) в отношении к отдельным институциональным
теоретическим, идеологическим и иным представлениям. Благодаря трансг-
рессии в пограничной зоне возникает парадоксальное утопическое место для
опосредующего взаимодействия «неисключенного третьего» (Б. Николеску).
В несколько иной перспективе эту среду между можно представить в
качестве концепта интертекстуальности (Ю. Кристева). Тексты, участвую-
щие в трансинституциональных коммуникативных взаимоотношениях, функ-
ционируют не в «голом» виде, а в контекстуально нагруженном. Они самыми
разными способами иногда явно (в форме явного знания), иногда в неявной
форме (неявного знания, по М. Поляни) ссылаются друг на друга и как бы
«прошивают» среду между интерактивного взаимодействия.
Этос трансинституционального сообщества
производства знаний
Говоря об этосе трансинституциональных взаимодействий, я исходно
предполагаю его динамический и амбивалентный характер. Напомню, что сло-
во «этос» в его классическом толковании, сформулированном Р. Мертоном,
подчеркивает то обстоятельство, что его принципы являются одновременно
этическими нормами самосовершенствования ученого и методологическими
правилами, обеспечивающими достижение истины как некоторой идеальной
конструкции. Правда, в поздних работах, в частности в статье «Амбивалент-
ность ученых», Мертон отмечал, что внимательное рассмотрение поведения
ученых должно включать в себя анализ того, «...как в каждом социальном ин-
ституте развиваются потенциально противоречивые нормы; как конфликтую-
щие нормы образуют значимую амбивалентность в профессиональной жизни
ученых; как эта амбивалентность влияет на реальные — в отличие от пред-
полагаемых — отношения между людьми науки»8 .
Реальная наука осуществляется всегда в интервале между: а) идеей об-
щей собственности и частной собственности на знания (например, в форме
патентов); б) универсализмом объективного наблюдателя и партикуляризмом
включенного; в) научной незаинтересованностью и бескорыстием ученого и
интересом в получении практически полезного эффекта; г) организованным
скептицизмом объективной науки и организованным догматизмом коммер-
чески ориентированной. Эти оппозиции образуют сеть интервалов, внутри ко-
торых совершается конкретный поступок в конкретной трансверсальной (т. е.
выходящей за рамки принятой нормы для адекватного выражения специфи-
ческого случая) ситуации. Иными словами, границы нормативностей приоб-
ретают динамический характер, начинают зависеть от целей, поставленных

8 Merton R.K. The ambivalence of scientists // Sociological ambivalence and other


essays. Ed. by R.K. Merton. New York: The Free Press, 1976. P. 35.
Синергетика сложностности и матрица инноватики 125

трансинституциональным сообществом. В зависимости от предлагаемых об-


стоятельств они работают обусловленно контекстуально: то как интегрирую-
щее, то как дезинтегрирующее начало в организации трансдисциплинарного
сообщества. На первый план сейчас выступает идея дифференцированного
на многие страты сообщества со своими специфичными нормами исследова-
ния — локальными формами этоса9 .
Конкретная практически значимая проблема, которая является своеоб-
разным началом, порождающим к жизни локальные трансинституциональ-
ные сообщества, одновременно является фактором, ограничивающим срок
их жизни. По мере решения избранной проблемы сообщество ученых — экс-
пертов, менеджеров, политиков от науки, которые в результате взаимодейст-
вия создавали свой язык, нормы общения, критерии и практики оценки эф-
фективности и т. д., распадается. Кратковременность существования отдель-
ного трансинституционального субъекта производства знаний (мыслительно-
го коллектива), оперативно и эффективно решившего острую злободневную
задачу, вводит свой стиль в сферу производства научного знания, наделяет
его чертами номадичности, своеобразного кочевничества, этос которого на
уровне стиля качественно отличается от этоса оседлой жизни субъектов дис-
циплинарной науки. На современного ученого участие в таких исследованиях
налагает двойную сетку обязанностей, так как на достаточно устойчивую сис-
тему ценностей и норм, характерную для научного дисциплинарного познания,
накладывается еще вариативная система ценностей и норм, специфическая в
той организации, которая создана в ситуации решения конкретной задачи.
В новой ситуации этос трансинституционального производства знаний
возвращает персонифицированную позицию ученого классического этоса на-
уки, с той разницей, что теперь ученый держит персональный ответ за свою
позицию не только перед самим собой, но и перед конкретным трансинс-
титуциональным сообществом, а также обществом в целом, которое оце-
нивает его труд и по экономической эффективности использованных инвес-
тиций, и по моральной и этической приемлемости полученных результатов.
Эта двойная ответственность драматически не равнозначна. Право «собст-
венности» в современном высококоммерциализированном сообществе транс-
формирует норму ответственности каждого участника трансинституциональ-
ного общения. Ответственность корпорации (коллективная отчетность пе-
ред обществом), основанная на корпоративной собственности (материально-
финансового обеспечения научного исследования), порой вступает в конф-
ликт с нормой ответственности ученого за сделанное персонально им.
Рассмотрение проблемы этоса трансинституционального сообщества
возвращает к началу возникновения научной мысли, к тому историческому

9 Erno-Kjolhede E. Scientific norms as (dis)integrators of scientists? // MPP Working


Paper No. 4/2000; http://www.cbs.dk/departments/mpp
126 Л.П. Киященко

моменту, когда онтологический и этический аспекты в познании окружающе-


го мира еще неразведены. В наши дни это становится возможным постольку,
поскольку коммуникативный аспект (пространство морального поступка), не-
обходимо сопряженный с познанием природной реальности, стал основой и
условием: а) онтологического описания в трансинституциональном подходе;
б) само производство знаний из субъект-объектного научного отношения к
природе все больше преобразуется в субъект-субъектное — социально рас-
пределенное производство.
Прямым результатом этих преобразований является трансформация об-
щего для всех участников трансинституционального взаимодействия настро-
ения. Если в классической науке каноническим были эзотеризм, автономия,
непроницаемость границ для ненаучного знания, то в трансинституциональ-
ном сообществе настроение кардинально меняется в связи с тем, что ме-
няется характер предмета исследования. Предмет возникает, формируется
совместными усилиями не только ученых-экспертов, но и представителями
бизнеса, власти и общества в целом в горизонте взаимодействия множест-
венных дисциплинарных научных картин мира и столь же множественных кар-
тин жизненного мира за счет совместного проживания и коммуникативного
взаимодействия.
Поэтому этос трансинституционального производства знаний по-новому
определяет статус всего научного в отношении к феноменам «ненаучным».
Нормой все более становится толерантность, происходит переход от проб-
лемы демаркации от ненаучного знания к проблеме диалога с различными
его формами с целью взаимного обогащения, пополнения философии науки
нетрадиционными формами рефлексии, обогащения сферы жизненного мира
профессиональными знаниями. Неклассические (конкретные, практические,
синергетические, становящиеся) формы рефлексии, при всей своей недоопре-
деленности, определеннее удерживают связь научного познания с человеком,
с его практической деятельностью10 . Этос трансинституционального произ-
водства знаний, удерживая объективное содержание научных знаний, раск-
рывает в явной форме их личностное содержание как дело ума, души и рук
человеческих.

10 Подробнее см.: Киященко Л.П., Тищенко П.Д. Философия трансдисципли-

нарности как опыт практического философствования // Практична фiлософiя. Киев,


2004. № 2–3.
В.В. Василькова, Н.В. Басов

Èíòåëëåêòóàëüíûé
ëàíäøàôò:
ñàìîîðãàíèçàöèÿ çíàíèÿ
â ñåòåâûõ êîììóíèêàòèâíûõ
ñòðóêòóðàõ

В современном мире инновационный характер развития не только ста-


новится условием конкурентоспособности различных организаций и национа-
льных экономик, но превращается в основной тренд цивилизационной страте-
гии. Одним из проявлений этой тенденции является разработанный ЮНЕСКО
проект общества знания — глобальной социальной технологии, которая рас-
сматривает знание как основной структурообразующий фактор современного
общества1 . Как отмечается во Всемирном докладе ЮНЕСКО «К обществам
знания», «тот факт, что передача и распространение знаний приобретают
столь существенное значение в новых обществах знания, свидетельствует о
том, что мы наблюдаем не только ускорение появления новых знаний, но и
растущий интерес всего общества к этим новым знаниям... Это приводит к
появлению настоящей новой инновационной культуры, которая выходит дале-
ко за рамки понятия технических инноваций в глобальной экономике знания,
она становится новой ценностью, о чем свидетельствует ее распространение
в различных областях (образовательной, политической, СМИ и общекультур-
ной)... Сама культура не основывается более на модели постоянства и восп-
роизводства, а, скорее, на модели творчества и обновления»2 .
Итак, с одной стороны, формирование культуры инноваций в современ-
ном мире существенно увеличивает число субъектов, включенных в процесс

Статья подготовлена в рамках реализации проекта НИР СПбГУ 0.38.171.2011


«Сетевые структуры науки: создание знания в интеллектуальном ландшафте».
1 См.: Василькова В.В. Концепция общества знания: новая утопия или социа-

льная технология // Общество знания: от идеи к практике. Ч. 1. Основные контуры


концепции общества знания / Под ред. В.В. Васильковой, Л.А. Вербицкой. СПб., 2008.
С. 6–29.
2 К обществам знания: Всемирный доклад ЮНЕСКО. Париж, 2005. С. 59–60.
128 В.В. Василькова, Н.В. Басов

производства и воспроизводства знания (так называемая тенденция демок-


ратизации создания и использования знания3 ). Способность создавать соци-
ально значимое, легитимное знание теперь признается не только за учеными,
но — шире — за интеллектуалами, т. е. за всеми людьми, чья деятельность
в значительной степени связана с познанием, систематизацией и концептуа-
лизацией опыта (по профессиональной принадлежности они могут быть ме-
неджерами, преподавателями, консультантами, политиками, экспертами, уче-
ными, журналистами и т. д.). Сама же деятельность, направленная на созда-
ние знания, может осуществляться как в рамках разнообразных постоянно
действующих организаций (от небольших инновационных фирм до трансна-
циональных корпораций и правительственных структур), так и во временных
структурных образованиях, создаваемых в рамках реализации мероприятий
или отдельных проектов.
С другой стороны, нельзя не понимать, что существующее социально-
экономическое и культурно-образовательное неравенство (в том числе усили-
вающееся благодаря так называемому когнитивному или электронно-цифро-
вому разрыву) не позволяет надеяться на тотальную и равномерную интенси-
фикацию коллективных процессов создания знания. Генерирование знания и
его инновативное использование неравномерно распределено в различных ре-
гиональных, экономических, культурных пространственно-временных облас-
тях, в которых представлены как зоны локализации бурного роста и техноло-
гического применения знания, так и зоны более медленного развития, слабо
реагирующие на инновационные когнитивные и организационные импульсы.
Данная ситуация побуждает исследователей отыскивать адекватные ей
эвристические приемы для характеристики неоднородных и многомерных про-
цессов коллективного генерирования знания в современном мире. На наш
взгляд, одним из продуктивных приемов может служить введение метафоры
«интеллектуального ландшафта», концептуализация которой позволит не
только интегрировать в одном понятийном пространстве описание различных
аспектов самоорганизации интеллектуальных процессов (структурное сопря-
жение, когерентность, параметры порядка, флуктуация, коэволюция, негэнт-
ропийные источники, аттракторы и т. д.), но и создать основание для констру-
ирования теоретических моделей, отражающих и проектирующих социальную
динамику и структуру знания как самоорганизующейся и самовоспроизводя-
щейся системы.

3 См., например: Raza A., Kausar R., Paul D. The social democratization of

knowledge: some critical reflections on e-learning // Multicultural Education & Technology


Journal. 2007. Vol. 1, N 1; Santerre L. From Democratization of Knowledge to Bridge
Building between Science, Technology and Society // Communicating Science in Social
Contexts / Ed. by Donghong C., Claessens M. et al. New York, 2008; von Hippel E.
Democratizing Innovation. Cambridge, MA, 2005.
Интеллектуальный ландшафт 129

В объемном горизонтально-вертикальном измерении интеллектуально-


го ландшафта как эмерджентной и сложной целостности можно выделить
структурные сопряжения различного порядка — между индивидуальными вза-
имодействиями интеллектуалов, знаниевыми структурами и окружающей их
средой, между когнитивными, эмоционально-энергетическими и коммуника-
тивными аспектами генерирования знания; а также описать условия наиболее
интенсивного структурообразования в зонах «негэнтропийной подпитки», т. е.
условия, наиболее благоприятные для порождения нового знания.
Под интеллектуальным ландшафтом мы понимаем динамичную, слож-
но организованную, нелинейную, гетерогенную сетевую структуру, сущест-
вующую в единой социокультурной и природной среде, состоящую из от-
дельных акторов и сетевых единств разной степени устойчивости, которые
объединены коммуникативными связями различной плотности и интенсив-
ности, позволяющими им генерировать эмоциональную энергию и созда-
вать знание.
Как следует из данного понимания, функционирование интеллектуально-
го ландшафта осуществляется на различных уровнях социальной системы, че-
рез сопряжения когнитивных, эмоциональных и коммуникативных процессов.
Базовые механизмы генерирования знания:
структурные сопряжения
Одним из фундаментальных принципов теории самоорганизации явля-
ется признание продуктивной роли хаоса на микроуровне для формирования
структур на макроуровне сложной системы. Исходя из этого, мы считаем не-
обходимым начать описание интеллектуального ландшафта с анализа когни-
тивных процессов индивидуального восприятия и коммуникативных процессов
межличностной интеракции, разворачивающихся на микроуровне общества.
Источником исходного когнитивного разнообразия, безусловно, являет-
ся разнообразие индивидуальных представлений, обусловленное спецификой
структур нервных систем индивидов: «...всякое познание зависит от структу-
ры познающего. <...> оно коренится в самом образе жизни познающего как
живого существа, в его организации»4 , его биологии. При этом, по мнению
У. Матураны и Ф. Варелы, нельзя понимать под индивидуальными представ-
лениями усвоенную информацию, пришедшую извне. Индивидуальные предс-
тавления являют собой состояния структур психики и нейронных ансамблей
мозга. Последние возникают под влиянием внешних импульсов, но при этом
не являются прямым отражением этих воздействий.
В то же время знание всегда контекстуально, оно мыслимо лишь в со-
отношении с определенной средой, в которой оно создано; знанием можно

4 Матурана У., Варела Ф. Древо познания. Биологические корни человеческого


понимания. М., 2001. С. 30.
130 В.В. Василькова, Н.В. Басов

назвать лишь то, что адекватно среде, а «особенность получения знания слу-
жит ключом к его пониманию»5 . Невозможно представить себе генерирова-
ние знания полностью изолированным от общества индивидом. Как отмечает
Р. Коллинз, «кто-либо воспринимает собственные идеи, только покуда он(а)
находится в режиме общения. Мыслители не предшествуют общению, но сам
коммуникативный процесс создает мыслителей в качестве своих узлов»6 .
Однако не только среда воздействует на изменение индивидуальных
структур психики, но и индивид воздействует на среду в процессе измене-
ния собственных представлений и способов действия. В результате таких
взаимных влияний формируется последовательность рекуррентных взаимо-
действий, приводящих к той структурной конгруэнции между индивидом и
средой, которую в теории самоорганизации принято называть структурным
сопряжением второго порядка (в соответствии с пониманием У. Матураны и
Ф. Варелы, структурное сопряжение первого порядка — это сопряжение эле-
ментов в живых организмах7 ). Когда же происходит сопряжение не только
между индивидом и средой, но и между мыслящими индивидами при адапта-
ции к среде, можно говорить о структурном сопряжении третьего порядка8 .
В том случае, если эти сопряжения успешно согласовывают индивидуаль-
ные сопряжения второго порядка, можно говорить о существовании знания.
Попросту говоря, знание укоренено в сопряжениях индивидов с их средой и
одновременно в сопряжениях между индивидами. Это означает, что о сущес-
твовании знания мы можем говорить лишь тогда, когда состояния нервных
систем и психик группы людей являются сходными в определенных аспек-
тах, в результате чего их представления оказываются сходными, т. е. о том,
что произошло сопряжение индивидуальных представлений. Подтверждения
этой позиции можно найти в работах Г. Гарфинкеля, Р. Коллинза, Б. Латура,
М. Линч, Е. Ливингстон, С. Фукса, Н. Уорнера, М. Летски и др.9
Таким образом, знание всегда связано с коллективной координацией ког-
нитивных процессов индивидов, т. е. с ситуацией возникающей когерентности,
задающей параметры порядка в хаосе индивидуальных представлений. Меха-
низмом создания когерентности становится коммуникация, точнее, такая ее
форма, как межличностная интеракция. Необходимость обеспечения подоб-
ной когнитивной когерентности заложена в самой природе знания и обуслов-
ливается следующими особенностями знания.

5 Там же. С. 24.


6 Коллинз Р. Социология философий. М., 1998. С. 46.
7 См.: Матурана У., Варела Ф. Древо познания. Биологические корни челове-

ческого понимания. М., 2001. С. 68.


8 См. там же. С. 160–164.
9 См., например: Fuchs S. The Professional Quest for Truth: A Social Theory of
Science and Knowledge. State University of the New York Press, New York, 1992.
Интеллектуальный ландшафт 131

Во-первых, знание подразумевает социальный консенсус по поводу оп-


ределенных позиций в оценке реальности. Оно возникает в результате длите-
льных обсуждений с участием многих индивидов и становится общим только
в том случае, если аналогичный смысл принимается значительным числом
людей10 , а «то, что отвергнуто, есть не отвергнутые открытия, но не откры-
тия вообще»11 . Кроме того, чтобы идеи были восприняты всерьез, их авто-
ры должны принадлежать к подходящим профессиональным сетям, считаться
создателями «правильного» знания и соответственно заслуживающими до-
верия поставщиками информации, а также быть способными мобилизовывать
поддержку и отсекать суждения, противоречащие авторской идее12 . Поэто-
му в случае, если продукт когнитивной деятельности не связан с созданием
общих, социально значимых, легитимных в рамках некоторой группы пред-
ставлений или наборов таких представлений, мы говорим о формировании
индивидуальных идей, но не знания.
Во-вторых, новое знание возникает не само по себе, «с нуля», но как ре-
зультат оригинального комбинирования и рекомбинирования существующих
идей 13 , содержащихся в индивидуальных представлениях. Это означает, что
для создания нового знания необходимо взаимодействие, конвергенция, стол-
кновение различных идей, а значит, прямое или опосредованное (например,
текстами) коллективное взаимодействие.
Исходя из этого, мы предлагаем рассматривать знание как эмерджентно
возникающую контекстуально укорененную сеть коммуникативно сопряжен-
ных индивидуальных представлений. Знать — значит быть причастным к се-
ти сопряжений индивидуальных представлений, резонирующих между собой.
Создавать знание — значит формировать подобные сети сопряжений в общем
пространстве опыта (под опытом мы понимаем зону проекции индивидуаль-
ного восприятия на социокультурную среду интеллектуального ландшафта).
Такой подход основывается на концепции аутопоэзиса, отчетливо демон-
стрирующей, что координация в манипулировании окружающим миром и ком-
муникация неотделимы от жизненного опыта14 . В общем пространстве опыта
происходит не внеиндивидуальное создание новых комбинаций, а координиро-
вание создания индивидуальных представлений каждым индивидом. Акторы
при этом рассматриваются как операционально замкнутые и обладающие соб-
ственной феноменологией, но сопряженные аутопоэтические системы, запус-

10 Bloor D. Science and social imagery. Chicago, 1976.


11 Bloor D. Wittgenstein: A social theory of knowledge. London, 1983.
12 Fuchs S. The Professional Quest for Truth: A Social Theory of Science and

Knowledge. State University of the New York Press, New York, 1992.
13 Koestler A. The Act of Creation. New York, 1964.
14См. об этом: Матурана У., Варела Ф. Древо познания. Биологические корни
человеческого понимания. М., 2001.
132 В.В. Василькова, Н.В. Басов

кающие с помощью коммуникации изменения состояний друг друга и осущест-


вляющие «ко-онтогенез». Общее пространство опыта является средой этого
ко-онтогенеза, из которой индивидуальные представления получают импуль-
сы изменений и которую индивиды совместно изменяют и насыщают симво-
лами, что дает возможность координировать мышление и опосредованно вли-
ять на образы мира друг друга. В общем пространстве опыта многие из новых
идей уже возникают как сопряженные, являющиеся результатом координиро-
ванной когнитивной деятельности людей в процессе совместной адаптации
к среде, т. е. представляют собой знание. Поэтому нельзя сказать, что кто-
либо из членов группы владеет всем объемом знания: оно с необходимостью
разделено между индивидами, каждый из которых обладает лишь частицей
знания о целом15 . Причем речь здесь идет не о тех частицах, каждую из ко-
торых можно успешно использовать саму по себе, а из их суммы составить
целое, но о комбинации уникальных представлений, активизируемых лишь в
рамках конкретной социальной общности и в определенной области общего
пространства опыта, на основе которых эмерджентно возникает органичное
целое. В этом смысле знание является распределенным.
Таким образом, создание знания представляет собой формирование ори-
гинальных сопряжений идей, сходным образом укорененных в индивидуальных
сопряжениях со средой членов группы, которые находятся в общем простран-
стве опыта. Эти индивидуальные сопряжения возникают в результате рекур-
рентного взаимодействия индивидов между собой и со средой, что позволяет
группе как целостности действовать адекватно среде и поддерживать свою
структурную устойчивость.
Возникновение новых вариаций (идей) заложено в сам коллективный ме-
ханизм репродукции индивидуальных представлений. Это связано с тем, что
влиять на представления другого напрямую невозможно, а при опосредован-
ном влиянии неминуемо возникают искажения, обусловленные индивидуаль-
ной структурой индивида, попадающего под влияние. Такие воздействия ока-
зываются для него импульсами среды, с которой он осуществляет структурное
сопряжение, а значит, они способны лишь запускать в его психике и нервной
системе структурные изменения, но не управлять ими.
При этом, чем шире спектр репродуцируемых представлений и сильнее
коэффициент вариации, тем более оригинальными оказываются возникаю-
щие представления. Это же обусловливает невероятную сложность формиро-
вания новых представлений как общих, сопрягающих множество акторов, что
является необходимым условием создания знания. Причем, чем сложнее со-
циальная система, чем разнообразнее ее акторы и используемые ими формы
коммуникации, тем более сложно сформировать общие представления.
Формирование новых представлений требует перехода от индивидуаль-
ных вариаций, выглядящих на уровне группы в целом как элементы неопре-

15 Mannheim K. Structures of Thinking. London, 1982.


Интеллектуальный ландшафт 133

деленности и хаоса, к новой, общей для участников взаимодействия упорядо-


ченной комбинации, которая при этом должна быть адекватна среде. На пике
этого перехода от новации к стереотипу и происходит коллективное порож-
дение знания. Все идеи должны осуществить такой переход, устанавливая те
элементы общих представлений, которые могут рассматриваться как надын-
дивидуальные, направляющие жизнь индивидов. Серии подобных переходов
составляют историю идей в общем пространстве опыта, наличие которой, как
показывает Д. Блур, выдвигающий тезис о самореференциальности знания,
является необходимым условием для появления нового знания16 . В результате
совместно создаваемое пространство опыта находится в процессе постоянно-
го становления, продуцирует непрерывный поток идей, символов и знания.
Знание возникает в результате реализации индивидами, находящимися
в общем пространстве опыта, двух основных процессов: 1) конструирования
индивидуальных представлений и 2) внесения изменений в среду, формирова-
ния в ней символически нагруженных объектов, образов, вербальных выра-
жений и текстов согласно индивидуальным представлениям, посредством, на-
пример, разговоров, написания и распространения текстов, создания рисунков
и схем — всего того, что может оказать влияние на развитие индивидуальных
представлений других акторов.
Конструирование индивидуальных представлений подразумевает нап-
равленную на достижение понимания внутреннюю когнитивную активность,
включающую выделение информации в среде, ее интерпретацию, и форми-
рование ментальных моделей, которые встроены в собственный образ мира
индивида. И чем разнообразнее сетевая среда, тем более вероятно появление
новых, оригинальных комбинаций.
В то же время индивиды не только подстраиваются и конструируют соб-
ственные представления, но и воздействуют на других. Такие встречные про-
цессы в ходе интеракции способны в случае успеха обеспечить когерентность в
представлениях, взаимопонимание. Это подразумевает обсуждение значений
с другими акторами и координированное реконструирование индивидуальных
систем знания в направлении более общего состояния. Для подобного согла-
сования значений используется коммуникация во всевозможных ее формах:
лицом к лицу и опосредованная, индивидуальная и групповая, вербальная и
невербальная, а также посредством создания и презентации «объектов зна-
ния» (репрезентаций значений в образах), артефактов, текстов и т. д. В ре-
зультате индивиды непрерывно оказывают влияние друг на друга и при этом
поддаются влиянию, так что со временем вырабатывается общее конвенцио-
нальное представление о реальности и создаются коллективные репрезента-
ции17 , формируются согласованные кластеры знания по определенным проб-

16 Bloor D. Science and social imagery. Chicago, 1976.


17 Letsky M. & Warner N.W. Macrocognition in Teams // Macrocognition in Teams:
Theories and Methodologies / Ed. by M.P. Letsky, N.W. Warner et al. Hampshire, 2008. P. 4.
134 В.В. Василькова, Н.В. Басов

лемам, называемые общими ментальными моделями (под ментальной моде-


лью понимается «психологическая репрезентация реальных, гипотетических
или воображаемых ситуаций»18 ).
Очевидно, что от степени интеграции ментальных моделей, их сходства
друг с другом по структуре и содержанию зависит, насколько общим будет соз-
даваемое знание. Для построения общих ментальных моделей члены группы
настраиваются на общий объект, проблему (которые с точки зрения теории
самоорганизации выступают аттрактором, выстраивающим будущую когни-
тивную структуру), создают собственное видение ситуации, которое может
быть более или менее сходным и которое по мере взаимодействия субъектов
эволюционирует в общекомандное понимание19 . Вероятность формирования
общих ментальных моделей увеличивается пропорционально сходству пози-
ций акторов и интенсивности их взаимодействия20 .
В процессе интеракции индивидуальные ментальные модели могут раз-
виваться одновременно с разной скоростью. Они сталкиваются в разнооб-
разных взаимодействиях, опосредованным образом воздействуют на процесс
развития друг друга и в результате коэволюционируют21 . Создание нового
знания успешно в том случае, если эти модели не идентичны и не несовмес-
тимы: сходство должно быть достаточным для развития общего понимания,
но не чрезмерным, так, чтобы поддерживалось разнообразие, из которого
могли бы создаваться новые комбинации. В противном случае носители об-
щих ментальных моделей могут действовать как целостная группа, но они не
будут способны к генерированию нового знания, ибо коллективный интеллект
требует «постоянной дифференциации субъективностей»22 , и только за счет
этого возможно не подавление или безоговорочное принятие индивидуальных
представлений, а их взаимоусиление23 , которое дает синергетический эффект
взаимодействия и позволяет создавать новое знание.
Группа индивидов, вовлеченных в продолжительные диалогичные вза-
имоотношения, с высокой вероятностью осуществляет когнитивную интег-

18 Johnson-Laird P.N. Mental Models // The MIT Encyclopedia of the Cognitive


Sciences / Ed. by R.A. Wilson & F.C. Keil. Cambridge, M.A., 1999.
19 McComb S.A. Shared Mental Models and Their Convergence // Macrocognition in

Teams: Theories and Methodologies / Ed. by M.P. Letsky, N.W. Warner et al. Hampshire,
2008. P. 38.
20 Carley K.M. Knowledge acquisition as social phenomenon // Instructional Science.

1986. Vol. 14. P. 420.


21McComb S.A. Shared Mental Models and Their Convergence // Macrocognition in
Teams: Theories and Methodologies / Ed. by M. P. Letsky, N. W. Warner et al. Hampshire,
2008. P. 39.
22Lévy P. Collective Intelligence: Mankind’s Emerging World in Cyberspace.
Cambridge, M.A, 1997. P. 13.
23 Ibid. P. 105.
Интеллектуальный ландшафт 135

рацию24 и может рассматриваться как динамическая когнитивная система.


В динамической когнитивной системе индивиды, излагая свои позиции и восп-
ринимая позиции других, способны совместно выполнять когнитивные задачи
и использовать как распределенное знание, связующее их воедино, так и собс-
твенные индивидуальные представления и опыт. Считается, что оптимальное
состояние когнитивной интеграции — это конвергенция, обеспечивающая вы-
сокий уровень точности и интенсивности процессов обмена информацией и
подразумевающая общее понимание и согласие по поводу структуры и ме-
тодов использования членами группы имеющегося у них знания и опыта25 .
В результате такой конвергенции формируется «система транзактивной па-
мяти» (transactive memory system), которая представляет собой «специали-
зированное коллективное разделение труда, связанного с получением и ис-
пользованием опыта, относящегося к различным областям, происходящее в
ходе развития взаимоотношений в процессе совместной работы»26 .
Основой транзактивной памяти является метазнание 27 о том, кто в груп-
пе является экспертом в той или иной области, что позволяет команде де-
легировать задачи тем ее членам, которые наилучшим образом способны с
ними справиться. Наличие метазнания также делает более эффективным по-
иск экспертов в группе, что положительно сказывается на решении задач и
выработке стратегий28 . Как пишет Л. Аргот29 , транзактивная память позво-
ляет группам интеллектуалов использовать предшествующий опыт создания
знания в дальнейших взаимодействиях по созданию знания. В ряде исследо-
ваний было эмпирически доказано положительное воздействие системы тран-
зактивной памяти на групповое принятие решений и эффективность группы30 .
Выделяют четыре основных процесса в функционировании системы
транзактивной памяти: 1) определение компетенций (установление каждым
из членов группы, какими компетенциями обладают остальные члены груп-
пы); 2) координация когнитивной активности (выяснение каждым из членов

24 Wegner D.M. Transactive Memory: A Contemporary Analysis of the Group Mind //


Theories of Group Behaviour / Ed. by B. Mullen & G.R. Goethals. New York, 1986. P. 197.
25 Brandon D., Hollingshead A.B. Transactive Memory Systems in Organizations:

Matching Tasks, Expertise, and People // Organization Science. 2004. Vol. 15.
26 Monge P.R. & Contractor N.S. Theories of Communication Networks. New York,

2003. P. 201.
27 Wegner D.M. Transactive Memory: A Contemporary Analysis of the Group Mind //

Theories of Group Behaviour / Ed. by B. Mullen & G.R. Goethals. New York, 1986.
28 Hakkarainen K., Palonen T., Paavola S., Lehtinen E. Communities of Networked

Expertise: Professional and Educational Perspectives. Amsterdam, 2004. P. 23.


29 Argote L. Organizational Learning: Creating, Retaining, and Transferring

Knowledge. Norwell, M.A., 1999. P. 131.


30 См., например: Hollingshead A.B. Communication Learning, and Retreival in

Transactive Memory Systems // Journal of Experimental Social Psychology. 1998. Vol. 34.
136 В.В. Василькова, Н.В. Басов

группы, в каких областях осуществляют свое обучение другие члены группы);


3) обновление знания о компетенциях (уточнение каждым из членов группы,
какими компетенциями обладают остальные члены группы); 4) распределе-
ние информации (определение каждым из членов группы того, кто из дру-
гих членов группы может быть заинтересован в получении соответствующей
информации, и ее передача)31 . Система транзактивной памяти развивается
по мере того, как члены группы взаимодействуют, наблюдают действия друг
друга и постепенно становятся способными полагаться друг на друга в раз-
личных, но взаимодополняющих областях компетентности. Развитая система
транзактивной памяти, согласно П. Монджу и Н. Контрактору, характеризу-
ется: 1) высокой дифференцированностью знания в сети и 2) высокой точ-
ностью представлений членов группы о компетенциях остальных32 . Причем
в дифференцированной системе знание может создаваться, сохраняться и
использоваться более эффективно, чем в интегрированной системе. При ис-
пользовании высокоскоростных компьютерных средств коммуникации члены
группы могут сформировать когерентную систему, создающую за счет синер-
гетического эффекта значительно больше знания, чем все входящие в нее
индивиды в сумме, если бы работали по отдельности33 .
Однако не только коммуникативные механизмы являются определяющи-
ми для создания знания. Со-производство знания и коммуникации, связан-
ное с постоянным формированием и реконфигурированием индивидуальных
представлений и их трансляцией, требует больших усилий и энергетических
затрат субъектов. Известно, что аффективные и неаффективные когнитив-
ные процессы в чистом виде встречаются лишь в качестве исключений, а
обычно они неразрывно связаны в едином потоке мышления34 . Таким обра-
зом, создание знания оказывается непосредственно связано с эмоционально-
энергетическими аспектами социальной интеракции.
Эмоциональная энергия (не являющаяся, конечно, энергией в прямом
смысле этого слова) возникает, по мнению Р. Коллинза, на индивидуальном
уровне как когнитивное ожидание успешной интеракции, ожидание ощущения
взаимопонимания и вовлеченности. Полученная таким образом эмоциональ-

31 Palazzolo E.T., Serb D., She Y. Su C., Contractor N. Co-Evolution

of Communication and Knowledge Networks as Transactive Memory Systems: Using


Computational Models for Theoretical Integration and Extensions // Communication Theory.
2006. Vol. 16.
32 Monge P.R. & Contractor N.S. Theories of Communication Networks. New York,

2003. P. 201.
33 Wegner D.M. Transactive Memory: A Contemporary Analysis of the Group Mind //

Theories of Group Behaviour / Ed. by B. Mullen & G.R. Goethals. New York, 1986. P. 205.
34Lewis K., Lange D., Gillis L. Transactive Memory Systems, Learning, and Learning
Transfer // Organization Science. 2005. Vol. 16.
Интеллектуальный ландшафт 137

ная энергия стимулирует интеллектуальную активность индивидов35 . И наобо-


рот: успехи в интеллектуальной работе пробуждают эмоциональную энергию.
Поэтому можно сказать, что не только знание и коммуникация, но и знание
и эмоциональная энергия со-производят друг друга.
Кроме того, именно коммуникация в ходе межличностного взаимодейс-
твия является наиболее эффективным способом возобновления эмоциональ-
ной энергии, и в то же время решения о возобновлении коммуникации прини-
маются на основе ожиданий и опыта предшествующих интерактивных ритуа-
лов, исходя из возможностей для возобновления личной эмоциональной энер-
гии. Это позволяет сделать вывод о взаимовлиянии эмоциональной энергии
и коммуникации в процессе генерирования знания.
Для описания принципов создания знания во взаимосвязи с коммуни-
кацией и эмоциональной энергией мы разработали модель ритуала создания
знания, в основе которой лежит концепция интерактивного ритуала, создан-
ная И. Гофманом и получившая значительное развитие в работах Р. Коллинза.
Коллинз описывает интерактивный ритуал как внутренне структурированный
механизм взаимодействия между индивидами, в центре которого находится
процесс концентрации внимания участников и достижения ими общего телес-
ного микроритма и эмоционального состояния36 . Условиями интерактивного
ритуала являются: 1) соприсутствие двух или более людей; 2) границы, не
допускающие вхождения аутсайдеров; 3) фокусирование внимания на общем
объекте или деятельности; 4) наличие общего настроения или эмоционально-
го состояния. Создавая ситуацию коллективной эмоциональной вовлеченнос-
ти, эти условия обеспечивают: 1) групповую солидарность; 2) генерирование
эмоциональной энергии; 3) создание символов и 4) ощущение моральных пра-
вил. В ходе интерактивного ритуала индивиды фокусируют внимание, создают
общее настроение и достигают состояния синхронизации активности. В ре-
зультате формируются нагруженные значениями и эмоциональной энергией
символы. Выработка символов позволяет продлить взаимопонимание, чувс-
тво солидарности и эмоциональный подъем и за пределами интерактивного
ритуала. Затем символы передаются по каналам сетевой социальной комму-
никации, где они воспроизводятся и получают дальнейшее развитие, а также
используются индивидами в процессе мышления, фактически симулирующе-
го интерактивные ритуалы.
Аналогичные механизмы действуют и в ритуале создания знания (рис. 1),
где интенсивная коммуникация обеспечивает достижения состояния сопря-
женности индивидуальных представлений и обмен эмоциональной энергией.
Чтобы ритуал создания знания был продуктивен, необходима сочетаемость

35 Collins R. Interaction Ritual Chains. Princeton University Press. Princeton, Oxford,

2004. P. 107–108.
36 Ibid. P. 47.
138 В.В. Василькова, Н.В. Басов

Ðèñ. 1. Ритуал создания знания

эмоциональных состояний и ментальных моделей его потенциальных участ-


ников, их способность и готовность к ведению диалога, а также наличие обще-
го пространства опыта, выступающего условием доверия и взаимопонимания.
При соблюдении этих условий в ходе интенсивной объектно-ориентированной
коммуникации ритуал создания знания обеспечивает изменение индивидуаль-
ных представлений и уровней эмоциональной энергии. В результате предс-
тавления участников изменяются сходным образом, а сами участники оказы-
ваются в схожих эмоциональных состояниях. На когнитивном уровне можно
говорить о возникновении знания, отражаемого во множестве символов, ко-
торые заполняют общее пространство опыта в виде текстов, знаниевых арте-
фактов, образов, звуковых и видеосообщений и т. д.
Сгенерированная в ходе ритуала создания знания эмоциональная энергия
не только питает дальнейшую интеллектуальную активность его участников,
но и используется в последующих ритуалах для продвижения результатов сов-
местной работы — сформированного знания, что представляется особенно
важным для развития инновационных стратегий.
Успешность проведения ритуала создания знания положительно влияет
на вероятность его повторения в том же составе участников; после прове-
дения нового ритуала эта вероятность усиливается — формируется цепочка
ритуалов, стимулирующих каждый последующий ритуал. В цепочке ритуалов
между участниками постепенно нарастает взаимопонимание, доверие, усили-
вается когнитивная интеграция, а общее пространство опыта развивается,
наполняясь все более сложными общими представлениями, разделяемыми
Интеллектуальный ландшафт 139

всеми участниками группы. Так на основе повторяющихся ритуалов формиру-


ется самоподдерживающаяся группа, соединенная плотной коммуникативной
сетью, воспроизводящая эмоциональную энергию и непрерывно создающая
новые знаниевые комбинации.
По мере исполнения ритуалов создания знания конструируется целост-
ная, относительно устойчивая и локализованная в среде область сопряжен-
ных представлений, укорененных в общем пространстве опыта, которое мы
предлагаем именовать полем знания. Поле знания является одновременно
продуктом деятельности по созданию знания и основой для ее продолжения.
Говорить о том, что знание заполняет это поле или циркулирует в нем, было
бы неверно, поскольку знание является эмерджентным продуктом комбина-
ции индивидуальных структурных сопряжений каждого актора с общей средой
опыта и лишь координируется сетевой коммуникацией, передающей характе-
ризующую знание информацию. При иной комбинации акторов и структуре
коммуникативных связей поле знания постепенно переходит в другое состоя-
ние. Так, в случае если в некотором поле знания будут превалировать новички,
данное поле потеряет свою целостность, а результаты его прошлого развития
перестанут быть основой для создания знания, то возникнет необходимость
конструирования нового пространства опыта. Это связано с тем, что прост-
ранство опыта заполнено символами, репрезентирующими общее понимание
тех или иных ситуаций или фактов конкретными индивидами, достигнутое в
ходе интенсивной совместной работы и встроенное в их образы мира. Данные
символы отражают и обусловливают принципиальную скоординированность
индивидуальных представлений акторов. В случае выхода из взаимодействия
критической массы участников утрачиваются элементарные индивидуальные
представления, позволяющие расшифровывать символы, заполняющие поле
знания, в результате чего оно теряет свою целостность.
Кроме термина «поле знания», мы предлагаем еще одно понятие — пул
эмоциональной энергии, под которым понимается область синергетического
взаимодействия между индивидами, где их эмоционально-энергетические сос-
тояния уравновешивают и стимулируют друг друга. Аналогично полю знания
пул эмоциональной энергии представляет собой не хранилище энергии в бук-
вальном смысле, а абстрактное пространство координации процессов генери-
рования эмоциональной энергии членами группы. Существование этого пула,
как и поля знания, также возможно именно благодаря повторяющимся ритуа-
лизированным интеракциям, в ходе которых индивиды погружаются в процесс
сотрудничества, лучше узнают друг друга, выстраивают взаимопонимание и
доверие, получают подпитку энергоемкой интеллектуальной деятельности и
создают предпосылки для дальнейших ритуалов создания знания.
Поле знания и пул эмоциональной энергии группы не статичны; они из-
меняются и адаптируются под влиянием друг друга, а также внешних изме-
нений, что приводит к постоянному реконфигурированию их как целостности.
140 В.В. Василькова, Н.В. Басов

Ðèñ. 2. Знание, эмоциональная энергия и коммуникация на начальной стадии


формирования группы

Разнообразие культурных, организационных и других сред, в которые погру-


жены участники, в этом случае служит естественным источником изменений
в системе.
Таким образом, в интенсивных повторяющихся ритуалах создания зна-
ния, выполняемых группой, генерируются поля знания и эмоциональной энер-
гии, которые с помощью коммуникации приводятся из изначально разроз-
ненного состояния (рис. 2) к синергетическому состоянию самоподдержива-
ющейся интеллектуальной системы (рис. 3), где поле знания, коммуника-
тивная сеть и пул эмоциональной энергии коэволюционируют, со-производят
друг друга.
В самоподдерживающейся интеллектуальной системе коммуникация да-
ет участникам возможность обмениваться информацией для подпитки про-
цесса создания знания и появления новых импульсов эмоциональной энер-
гии. Эмоциональная энергия стимулирует интеллектуальную деятельность и
повторение коммуникативных актов. Изменения в знании провоцируют изме-
нения в структуре коммуникативной сети и выплески эмоциональной энергии.
Благодаря аутокоммуникации это происходит при взаимовлиянии внутрилич-
ностного и межличностного уровней. Наиболее успешно осуществляет соз-
дание знания та группа, которая эффективно сочетает все уровни и состав-
ляющие процесса создания знания. В этом случае на уровне малой группы
создается система, генерирующая новые комбинации за счет сопряжения по-
рождаемых индивидуальными разумами представлений в целостность знания.
Подобная система может рассматриваться как актор, осуществляющий кол-
лективную когнитивную деятельность.
В структуре интеллектуального ландшафта именно такие зоны уплотне-
ния коммуникативной сети, в которых эмерджентно возникают пулы эмоцио-
Интеллектуальный ландшафт 141

Ðèñ. 3. Знание, эмоциональная энергия и коммуникация: самоподдерживающаяся


система

нальной энергии и формируются поля знания (т. е. резонируют когнитивные,


эмоциональные и коммуникативные процессы), представляют собой негэнт-
ропийные зоны интенсивного порождения знания.
Гетерогенная структура интеллектуального
ландшафта: области генерирования знания
При анализе процессов создания знания в рамках крупных сетевых скоп-
лений, включающих десятки, сотни или даже тысячи акторов (таких, напри-
мер, как мировая сеть научной коммуникации или глобальный интеллектуа-
льный ландшафт в целом), концепции ритуала создания знания оказывается
недостаточно. В макроструктурах невозможно обеспечить условия, необхо-
димые для исполнения ритуалов создания знания (общий фокус внимания,
эмоциональную вовлеченность, соприсутствие) и создать границы для входа
«чужаков». По-видимому, серии ритуалов, осуществляемые внутри интенсив-
но взаимодействующих групп и между ними, должны каким-то образом коор-
динироваться. По нашему мнению, такую координацию обеспечивает тот же
механизм структурного сопряжения, посредством которого координируется
индивидуальная когнитивная деятельность акторов внутри групп. Однако в
данном случае речь идет о сопряжении макроуровневых автономных сетевых
структур, в рамках которых осуществляется создание знания.
В ходе анализа процессов сопряжения сетевых структур на макроуровне
интеллектуального ландшафта мы рассматриваем в качестве объекта слож-
ные сетевые образования, состоящие из десятков и сотен акторов, соединен-
ных коммуникативными связями различных типов (рис. 4). Сетевая структура
142 В.В. Василькова, Н.В. Басов

Ðèñ. 4. Сетевые единства в структуре интеллектуального ландшафта

интеллектуального ландшафта гетерогенна по концентрации коммуникатив-


ных связей, структуре полей знания и состояниям эмоциональной энергии
акторов. (Собственно, эта гетерогенность, структурное разнообразие и явля-
ется с позиций теории самоорганизации необходимым и обязательным усло-
вием порождения нового.) В общей структуре интеллектуального ландшаф-
та можно выделить относительно автономные участки, которые мы можем
обозначить как сетевые единства. Такие сетевые образования насыщены си-
льными (подразумевающими частые взаимодействия с высокой интенсивнос-
тью и эмоциональной вовлеченностью) коммуникативными связями, в них
создаются пространства совместного опыта и выстраиваются поля специа-
лизированного знания, поддерживаемого пулами эмоциональной энергии (1,
2, 3, 4 и 5 на рис. 4). Внутри этих сетевых единств осуществляются более
частые коммуникативные взаимодействия акторов и повторяющиеся ритуалы
создания знания, за счет чего в них более динамично, чем во внешней среде,
генерируются и коэволюционируют поля знания и эмоциональной энергии.
В них также наблюдается стабильность культурного поведения — поведен-
ческих схем, приобретенных в коммуникативной динамике социального окру-
Интеллектуальный ландшафт 143

жения данного пространства опыта, и устойчивость дискурса, а создаваемые


смыслы становятся частью области сохранения адаптации сетевой интеллек-
туальной структуры, что делает ее относительно автономным самооргани-
зующимся образованием и формирует уникальный характер ее структурного
сопряжения со средой в пространстве интеллектуального ландшафта.
Взаимодействия между акторами, принадлежащими к разным сетевым
единствам, характеризуются низкой интенсивностью, и число ритуалов соз-
дания знания между ними минимально. Границы областей интенсивного взаи-
модействия отчетливо очерчивают области так называемых структурных пус-
тот37 , где социальное пространство не заполнено сетевыми коммуникативны-
ми связями, или области, заполненные преимущественно так называемыми
слабыми связями (показанными на рисунке пунктирными линиями) (a, b, c, d
на рис. 4). Под слабыми связями, согласно М. Грановеттеру, понимаются свя-
зи, характеризующиеся редкими взаимодействиями (чаще, чем раз в год, но
реже двух раз в неделю), короткой историей и ограниченной эмоциональной
близостью38 . В областях, где преобладают слабые связи, влияние каких-либо
нормативов и конвенций невысоко, индивидуальные представления превали-
руют над коллективными репрезентациями, а идеи — над общепризнанными
фактами. Множество небольших групп «претендуют на то, чтобы знать» (т. е.
на легитимность создаваемого ими знания), формируют свои поля знания (α,
β, γ, δ на рис. 4). Именно в таких разреженных областях зарождаются ориги-
нальные практики, создаются уникальные технологии, ставятся амбициозные
цели и возникают конфликтующие образы реальности39 . В то же время вза-
имозависимость между акторами в этих областях ниже, что приводит к дис-
персии ресурсов, фрагментированности пространств опыта, а также к тому,
что за исполнением ритуалов создания знания часто не следует формиро-
вание устойчивого и расширяющегося поля знания. Как указывает С. Фукс,
в областях, насыщенных такого рода отношениями, производятся дискуссии,
но не факты. Последние в рамках гносеологических представлений, присущих
акторам, которые оперируют в этих областях, признаются скорее социальны-
ми конструктами, но не объективной реальностью, вследствие чего создание
знания в таких областях затруднено40 .
Новое знание в структуре интеллектуального ландшафта возникает в ре-
зультате сопряжения многих сетевых единств интеллектуальной сети, про-
исходящего в пограничных областях между ними или между сетевым единст-

37 Burt R. Toward a Structural Theory of Action: Network Models of Social Structure,

Perception, and Action. New York, 1982.


38 Granovetter M.S. The Strength of Weak Ties // American Journal of Sociology.

1973. Vol. 78.


39 Fuchs S. The Professional Quest for Truth: A Social Theory of Science and

Knowledge. State University of the New York Press, New York, 1992. P. 87.
40 Ibid. P. 90.
144 В.В. Василькова, Н.В. Басов

вом и областями, насыщенными слабыми связями. Относительно автономные


участки интеллектуального ландшафта (сетевые единства) запускают струк-
турные изменения друг друга, и знание рождается как результат ко-онтогенеза
сетевых структур в общей среде, одновременно внутри и между сопрягае-
мыми полями знания. Коммуникативные сети здесь являются социальным
основанием полей знания и инфраструктурой их сопряжения, но не средст-
вом передачи. Расширение поля знания осуществляется за счет структурного
сопряжения сетевых единств, происходящего в тех случаях, когда взаимо-
действия между ними носят рекуррентный характер. Расширить поле знания
означает не передать его и не создать его копию, а воссоздать его заново
в ином пространстве опыта с поправкой на особенности того поля знания,
где оно воссоздается, с помощью тех, кто уже осуществлял аналогичную ког-
нитивную операцию в другом поле знания. Такое коллективное когнитивное
действие требует вовлеченного взаимодействия многих групп и индивидуа-
льных акторов, в связи с чем невозможными оказываются такие действия,
как тиражирование знания или, например, производство знания с последую-
щей его передачей потребителю. Это делает многие существующие концепции
управления знаниями и инновациями нежизнеспособными. Напротив, концеп-
ции, подразумевающие максимальное включение всех заинтересованных лиц
в процесс создания знания (например, концепция открытых инноваций41 или
концепция «демократизации инноваций»42 ), представляются нам гораздо бо-
лее продуктивными.
Поскольку знание на общесетевом уровне рождается как результат соп-
ряжения сетевых единств, то при чрезмерной автономии и закрытости того
или иного единства, прекращении его структурного сопряжения прерывается
и взаимодействие полей знания, и создание новых комбинаций на их основе.
В долгосрочной перспективе подобная закрытость и блокирование обменных
процессов приводят к тому, что поле знания перестает регенерироваться и
обогащаться новыми идеями, что ведет к его разрушению, а также к разру-
шению соответствующей сетевой интеллектуальной структуры.
Поддержание открытых рекуррентных взаимодействий подразумевает
частое проведение ритуалов создания знания между акторами, принадлежа-
щими к разным единствам. В ходе этих ритуалов может происходить столкно-
вение и конвергенция полей знания разных сетевых единств и формирование
новых единств и соответствующих им полей знания. Основой процесса зарож-
дения нового единства в интеллектуальной сети на основе некоторых базовых
элементов нового знания является становление приоритетного интеллектуа-
льного проекта в результате сопряжений индивидуальных членов взаимодейс-
твующих единств, каждое из которых, по выражению К. Маннгейма, несет

41 См.: Чесбро Г. Открытые инновации. М., 2007.


42 von Hippel E. Democratizing Innovation. Cambridge, M.A, 2005.
Интеллектуальный ландшафт 145

тенденцию к определенному «проекту мышления и знания». В сообществе


всегда существует набор таких теоретических проектов, к которым привяза-
на соответствующая интеллектуальная деятельность. Эти проекты стремятся
подчинить себе другие возможные проекты, трансформировать их в соответ-
ствии с собственной сущностью43 . На основе возникающих идей интеллекту-
альных проектов, предлагающих определенные пути и возможности создания
знания, эволюционируют поля знания и структуры коммуникации. Акторы,
обладающие разнообразными компетенциями, концентрируются в новой об-
ласти знания, локализованной в определенном участке коммуникативной сети,
обмениваются информацией, выстраивают доверие друг к другу. В результате
растет эффективность коммуникации, качество обсуждений, возрастает вза-
имопонимание, способность совместно вырабатывать решения, концепции,
определения и методы решения проблем. С течением времени создаваемое
знание все больше воспринимается со стороны как устойчивая результатив-
ная интеллектуальная программа44 .
Среди различных технологий взаимодействия акторов, направленного на
конвергенцию и формирование новых полей знания, имеет смысл останови-
ться на двух, на наш взгляд, наиболее распространенных. Первой технологи-
ей является партнерство, которое подразумевает, что в процессе проведения
ритуалов создания знания в пространстве между полями знания структурные
пустоты между сетевыми единствами покрываются коммуникативными свя-
зями. При этом формируется пространство общего опыта, в котором члены
разных единств имеют возможность влиять на знание друг друга, а также
происходит конвергенция знаниевых полей и энергетических пулов. Акторы,
осуществляющие конвергенцию (посредники), оказываются включенными од-
новременно в несколько сетевых единств, за счет чего коммуникативные свя-
зи между этими единствами усиливаются, что, в свою очередь, приводит к
усилению конвергенции знаниевых полей и энергетических пулов.
Второй технологией формирования общего поля знания является рекру-
тирование — привлечение группой членов других единств к своим ритуалам
создания знания. При рекрутировании обычно задействуются слабые комму-
никативные связи между единствами, которые, усиливаясь в ходе ритуалов
создания знания, обеспечивают переход актора-рекрута из одного единства в
другое. В результате актор интегрируется в общее пространство опыта ново-
го единства и сопрягает свои индивидуальные представления с конкретным
полем знания посредством достижения взаимопонимания с другими членами
в данной области, что достигается в ходе повторения интенсивных ритуа-
лов создания знания. При этом после перехода между рекрутом и единством-
донором часто сохраняются коммуникативные связи и знаниевое сопряжение,
поэтому рекрутирование также служит знаниевой конвергенции.

43 Mannheim K. Structures of Thinking. London, 1982. P. 241–242.


44 См., например: Hagstrom W.O. The Scientific Community. New York, 1975.
146 В.В. Василькова, Н.В. Басов

Рекрутирование, будучи источником коммуникативных связей, часто мо-


жет приводить к партнерству. В свою очередь, партнерство нередко приводит
к тому, что некоторые из акторов-посредников оказываются рекрутированны-
ми другим сетевым интеллектуальным единством. Таким образом, как парт-
нерство, так и рекрутирование являются средствами знаниевой конвергенции
и открывают возможности для порождения новых комбинаций. Поэтому в
контексте создания знания в долгосрочной перспективе эволюционного раз-
вития интеллектуального ландшафта такие проблемы, как, например, утечка
мозгов, предстают стратегически не столь существенными, как обеспечение
эффективного взаимодействия в процессе создания знания.
По мере увеличения числа акторов в области конвергенции полей знания
сеть начинает ветвиться и соединяться, образуя структуру, присущую тому
или иному типу единства. Но для формирования поля знания поверхностного
соединения акторов информационными потоками недостаточно. Подлинное
соединение является глубинным и подразумевает корректировку внутрилич-
ностных представлений и изменение эмоциональных состояний акторов и как
следствие — изменение интегрируемых полей знания. Только в этом случае
можно говорить о подлинном пересечении полей знания.
Наконец, когда в локальной области сети достигается критическая масса
интересов и ресурсов, относящихся к общей проблематике, акторы начина-
ют действовать, учитывая не только индивидуальные, но и общие интересы
группы. Однако первоначально лишь малое их число, обладающее наиболее
высоким интересом и ресурсами, мыслит стратегически и ставит перед собой
цели, соответствующие интересам всего сообщества. Постепенно коллектив-
ный интерес возрастает и все больше людей готовы участвовать в обеспе-
чении общего благополучия. В этот момент процесс становится самоподдер-
живающимся45 . Процесс достижения критической массы неразрывно связан
с осознанием акторами своей взаимозависимости и как следствие — с за-
интересованностью в успешном устойчивом развитии друг друга, а также с
формированием доверия. На этой платформе и возникает общее пространст-
во опыта, которое питает определенное поле знания в структуре интеллекту-
ального ландшафта и увязывает ритуалы создания знания с социокультурной
средой.
Возникающие таким образом связанные структуры, формирующие при
их разрастании сетевые единства, на базе которых формируются поля зна-
ния, обычно оказываются центрами коллективного действия. Посредством
слабых связей сетевые группы взаимодействуют между собой и стремятся
вовлечь друг друга в свою зону интересов и в свое коллективное действие,
т.е. рекрутировать как можно больше представителей других сетевых единств

45Monge P.R. & Contractor N.S. Theories of Communication Networks. New York,
2003. P. 164.
Интеллектуальный ландшафт 147

и акторов, находящихся в структурных пустотах. В интеллектуальном ланд-


шафте они предстают турбулентными воронками среди ламинарных потоков
информации в интеллектуальной сети, «втягивающими в себя» акторов с
их представлениями, эмоциональной энергией и коммуникативными связями
и усиливающимися за счет их. Так осуществляется «война» интеллектуаль-
ных структур, столь часто описываемая в литературе по самоорганизации
сложных систем, «победу» в которой одерживает интеллектуальная структу-
ра, наиболее эффективно втягивающая акторов и целые сетевые единства в
совместную интеллектуальную активность.
Таким образом, подводя итоги сказанному, мы можем зафиксировать
следующие механизмы самовоспроизводства знания в сетевых структурах.
В результате взаимодействий сетевых единств на уровне интеллектуального
ландшафта, так же как и на уровне микрогруппы, происходит со-производство
знания, коммуникации и эмоциональной энергии, которое необходимо для осу-
ществления индивидуальной и коллективной интеллектуальной деятельнос-
ти. Именно от характера сопряжения знания, коммуникации и эмоциональной
энергии зависит порождение нового знания. Поля знания, коммуникативные
сети и пулы эмоциональной энергии интериоризируются в индивидах в ходе
ритуалов создания знания. При этом ввиду уникальности каждого ритуала и
каждого индивидуального сопряжения порождается бесконечное множество
вариаций индивидуальных представлений. Эти вариации при создании знания
репрезентируются и оказывают влияние на образы мира других, обеспечи-
вают порождение новаций. Сталкиваясь между собой, новации позволяют
социальной системе осуществлять структурный дрейф. Аналогичным обра-
зом внутри этой системы интеллектуальная подсистема также осуществляет
структурный дрейф.
Сопряжения сетевых единств между собой, а также этих единств с со-
циокультурной и природной средой обеспечивают существование интеллек-
туального ландшафта: на смену дискретным взаимодействиям производства
и передачи информации приходит непрерывный процесс совместного созда-
ния знания в рамках целостной системы, действующей в реальном времени,
«дышащей» и «пульсирующей». Метаболизм знания и эмоциональной энер-
гии существенно возрастает, возникает то, что П. Леви назвал «креативным
циклом»46 , результатом чего является возникновение всё нового знания. Все
это позволяет обсуждать возможность становления сетевого коллективного
интеллекта, организованного вокруг общего когнитивного процесса, а точнее,
мириад когнитивных процессов, сопряженных между собой. Подобная систе-
ма коллективного интеллекта мгновенно выявляет новые возможности для
знания, формирует коммуникативные сети и пространства общего опыта, в
которых организуется интенсивный обмен эмоциональной энергией, реализует

46 Lévy P. Collective Intelligence: Mankind’s Emerging World in Cyberspace.


Cambridge, M.A, 1997. P. 123.
148 В.В. Василькова, Н.В. Басов

соответствующие интеллектуальные проекты, вовлекая акторов, обладающих


разнообразным релевантным знанием из различных областей, и затем тран-
сформирует сети для решения новой проблемы.
В случае ослабления интеллектуальных сетей качество отбора структур-
ных изменений в процессе сопряжения социальной системы со средой осла-
бевает, что в крайних случаях может приводить к разрушению системы. По-
этому механизмы функционирования создающего знание интеллектуального
ландшафта как целостного объекта, несомненно, нуждаются во всестороннем
междисциплинарном изучении на всех его уровнях (от индивидуального до
общесетевого) и измерениях (коммуникативного, знаниевого, эмоционально-
энергетического). Кроме того, необходимо определить пути нелинейного уп-
равления становлением и развитием сетевых интеллектуальных единств раз-
ного масштаба как сложными самоорганизующимися системами, традици-
онное централизованное управление которыми не может быть эффективным.
Это позволило бы обеспечить условия для самоорганизации в интеллектуаль-
ном ландшафте точек роста нового знания, ускорить процессы формирования
интеллектуальных сетевых структур инновационного типа47 , что приблизило
бы нас к осуществлению глобального проекта общества знания.

47См. об этом: Басов Н.В. Становление и развитие инновации в сетевых ком-


муникативных структурах // Общество знания: от идеи к практике. Ч. 2. Социальные
коммуникации в обществе знания / Под ред. В.В. Васильковой, Л.А. Вербицкой. СПб.,
2009.
И.С. Добронравова

Ñëîæíîñòü êàê ïðîöåññ

Формулировка названия наводит на мысль об онтологической стороне


дела. То есть речь должна идти о способе представления сложности в научной
картине мира. Но поскольку картина мира научна, представление о предмете
без метода ввести невозможно. И метод здесь нужно понимать достаточно
широко, как методологическое сознание, вооруженное знанием не только при-
емов метода, но и условий его применения и категориальных оснований его
понимания. Иначе услужливое «само собой разумеющееся», инспирирован-
ное предыдущей методологией, подменит постановку вопроса, исключив саму
возможность адекватного новой ситуации ответа.
Это как раз имеет место быть в понимании сложности, где типичным яв-
ляется вопрос о том, из чего сложное состоит. Это понимание сложного как
сложенного напрямую связано с принципом редукции, со сведе́нием сложного
к простому. Этот принцип прекрасно работал в линейной науке, особенно в
физике и химии, последние 300 лет. Поначалу его опорой были простые ме-
ханические представления, а к ХХ в. принцип редукции базировался уже на
респектабельном системном подходе. Работы Л. Берталанфи, направленные
на преобразование системного подхода, с тем чтобы сделать его адекватным
сложности живого, получили признание в биологии и кибернетике, но немно-
гое изменили в физике и даже в биофизике.
Привычка искать сущность явлений этажом ниже, все дальше и дальше
проникая в микромир, сказывается и в нелинейной физике, а именно в физике
высоких энергий. Характерен в этом смысле призыв Абдуса Салама, одного
из творцов теории электрослабых взаимодействий, первой и пока наиболее
успешной из унитарных калибровочных теорий (единых теорий фундамента-
льных физических взаимодействий). В своей нобелевской лекции1 1978 г. он

1 См.: Вайнберг C., Салам A., Глэдшоу П. Нобелевские лекции по физике 1978
года. М, 1978.
150 И.С. Добронравова

говорил о перспективах дальнейшего движения «в глубь» материи — от квар-


ков к субкваркам и пресубкваркам. Между тем другой создатель той же тео-
рии, Стивен Вайнберг, исходил из совершенно иных, не редукционных методо-
логических оснований. Произнося свою нобелевскую лекцию2 при получении
премии совместно с А. Саламом и П. Глэдшоу, он подчеркивал, что свойства
элементарных частиц определяются не их составными элементами, которых,
возможно, и не существует, а судьбами Вселенной, переживающей фазу ста-
новления после Большого взрыва. Единство мира определяется тогда не так
структурно, как генетически. Элементный состав физической материи воз-
никает в процессе ее дифференциации вследствие спонтанного нарушения
исходных динамических симметрий, Это общее происхождение создает в да-
льнейшем саму возможность интеграции этих элементарных частиц в более
сложные структуры: ядра, атомы, молекулы. Действительно, нейтральность
атома определяется равенством противоположных по знаку электрических за-
рядов — электронов и протонов. А такое равенство, естественно, объясняет-
ся как раз общностью их происхождения в результате спонтанного нарушения
исходной локальной симметрии между сильным и электрослабым взаимодейс-
твиями. Таким образом, судьбы мира как целого (одного из множества воз-
можных миров) определяют в процессе его становления его разнообразие и
сложность3 .
Существование же ядер, атомов, молекул неотделимо от их взаимодейс-
твия с физическим вакуумом, с объектами своего уровня организации, от
того целого, элементом которого они выступают. Элементарные частицы как
генетическая и структурная основа всех структурных образований связыва-
ют существование этих образований со становлением Вселенной, в процессе
которого они и появились. Таким образом, мыслить тотальность отдельных
объектов конкретного многообразия мирового целого невозможно вне рас-
смотрения тотальности самого этого целого.
Способность нелинейных теорий выступать в качестве фундаменталь-
ных по отношению к другим теориям, в том числе и к линейным, сродни
той фундаментальности физических постоянных, на которую впервые указал
Альберт Эйнштейн. Фундаментальность эта определяется исторической оп-
ределенностью конкретного существования, конкретным (хотя и случайным)
историческим выбором одного из возможных вариантов эволюции: и физи-
ческой, и химической, и биологической4 .
Самоорганизация в нелинейных средах позволяет говорить о становле-
нии системы в целом, когда совокупности элементов среды приобретают ста-

2См. там же.


3См.: Линде А.Д. Физика элементарных частиц и инфляционная космология.
М., 1990.
4 См.: Добронравова И.С. Проблема фундаментальности нелинейных теорий //

Эйнштейн и перспективы развития науки. М., 2007. С. 108–112.


Сложность как процесс 151

тус частей целого, когда свойства частей определяются свойствами целого,


а не наоборот. Как уже было сказано, такой подход применим и к рассмотре-
нию становления нашего мира, взятого в его физическом и космологическом
аспектах, т. е. выступающего в качестве предмета унитарных калибровочных
физических теорий и основанных на них космологических сценариях. Такая
теоретическая реконструкция становления мира демонстрирует то обстояте-
льство, что обнаруживаемые гармония и целостность нашего мира (проявля-
ющиеся, в частности, в подчинении фундаментальных законов его существо-
вания определенным глобальным и соответствующим образом нарушенным
локальным симметриям) являются результатом генетического единства эле-
ментов мира и их взаимодействий. Здесь полезно различение единства (unita)
и целостности как единства многообразного (totalita). В нашем случае един-
ство является исходным моментом, обеспечивая целостность как результат
действия единых в своей сущности законов по отношению к единым по своему
происхождению разнообразным объектам.
Как видим, сложность и целостность мира связаны с процессуальностью.
Недаром Илья Пригожин, определяя черты мира в нелинейной картине ми-
ра, назвал, кроме целостности и сложности, еще и темпоральность5 . Обычно
в понимании темпоральности подчеркивается необратимость, но совершенно
очевидно, что время как параметр применимо именно к процессам. При этом
необратимость реального времени касается переходных процессов, о которых
и пишет Пригожин. Однако единая нелинейная картина мира возможна, то-
лько если в ее пределах находит объяснение существование относительно ус-
тойчивых интегрируемых систем, подчиняющихся законам линейной физики6 .
Устойчивыми являются периодические процессы, по отношению к которым
время приобретает мнимый характер, лишаясь черты необратимости. Имен-
но поэтому Эйнштейн считал время иллюзией, хоть и весьма навязчивой.
Рассмотрение временно́го параметра как комплексной величины позволяет с
единых позиций подходить к необратимым и обратимым процессам как к про-
цессам становления сложных структур, так и к процессам их воспроизведения
как динамически устойчивых7 . Недаром в математическом описании процес-
сов самоорганизации такое важное место занимают предельные циклы как
устойчивые аттракторы самоорганизации.
Методологически адекватным такому пониманию становления и воспро-
изведения целостных сложных систем является принцип подчинения, введен-

5 См.: Пригожин И., Стэнгерс И. Время, хаос, квант. М., 1994.


6 См.: Добронравова И.С. На каких основаниях возможно единство современной
науки // Синергетическая парадигма. М., 2000. С. 343–353.
7 См.: Добронравова И.С. Синергетика: становление нелинейного мышления. Ки-
ев, 1990. С. 66–88. http://www.philsci.univ.kiev.ua
152 И.С. Добронравова

ный основателем синергетики Германом Хакеном8 . Этот принцип полностью


противостоит принципу редукции. Как ни странно, это часто не осознает-
ся учеными и методологами. Приветствуя целостность самоорганизующих-
ся систем, они продолжают отождествлять элемент и часть целого, неявно
протаскивая редукционистский подход. Начиная с элемента, с неизбежнос-
тью приходишь к попытке «сложить» целое. И никакие разговоры об особен-
но сильном взаимодействии, обеспечивающем целостность, уже не помогают
понять специфику нелинейных процессов.
Слово «процесс» здесь является ключевым. Понимать нечто как слож-
ное целое можно только процессуально. Самоорганизующееся целое создает
себе части из элементов среды в процессе своего становления. Это касается
уже и относительно простых диссипативных структур, вроде ячеек Бенара,
стенки которых представляют собой вихревые потоки молекул. Эти потоки в
известном смысле и есть «части» ячеек Бенара. Не всегда, конечно, можно
так наглядно пространственно выделить части целого. Хотя, например, и в
живой клетке мембрана как ее пространственная часть подобным образом и
образуется в ходе ионного транспорта как процесса самоорганизации. Мощ-
ный электрический потенциал, существующий на тонкой мембране, уничто-
жил бы ее, если бы он, собственно, не обеспечивал ее существование, которое
является процессом, как и все в живом организме.
Еще более очевидна процессуальность таких принципиально сложных об-
разований, как фракталы9 . Независимо от природы сред, на которых они об-
разуются, уменьшение масштабов при рассмотрении фракталов не приводит
к обнаружению их «простых» составных частей. В компьютерной симуляции
такое уменьшение масштабов в принципе можно производить сколько угод-
но раз. Масштабная инвариантность, или самоподобие фракталов в природе,
как и в обществе, конечно, ограничена. Изменение масштабов приводит в
конечном счете к элементам хаотической среды, на которой происходит са-
моорганизация фракталов на границе областей притяжения конкурирующих
аттракторов. Элементам среды, понятно, может быть присуща сложность
иного рода, будь то молекулы или люди.
Важно понимать, однако, что, хотя свойства элементов среды и не без-
различны для самоорганизации, которая может происходить в среде, простая
совокупность таких элементов еще не является средой самоорганизации. По-
казателен в этом смысле наглядный пример с цунами. Молекулы воды и в
такой уединенной волне (солитоне), и рядом с ней, на «тихой» воде, име-
ют одни и те же свойства, и межмолекулярное взаимодействие между ними
осуществляется теми же силами Ван дер Ваальса. Совершенно очевидно, что

8 См.: Хакен Г. Основные понятия синергетики // Синергетическая парадигма.

М., 1999. С. 28–55.


9 См.: Мандельброт Б. Фрактальная геометрия природы. М, 2002.
Сложность как процесс 153

принцип редукции не годится здесь в качестве объяснительного принципа. Ко-


эффициенты в нелинейном уравнении Кортевега — де Вриза, описывающем
образование волн на мелкой воде, определяются величиной сил Ван дер Ваа-
льса; знать их, конечно, полезно, но не они определяют природу нелинейного
процесса образования и движения солитона.
Основанием самоорганизации всегда является нелинейность среды. Ко-
нечно, природа нелинейности различных сред различна. Так, для образования
ячеек Бенара или волны цунами, для нелинейности достаточно градиента тем-
ператур или давлений. Для того чтобы социальная среда стала нелинейной,
т. е. чтобы возможна была самоорганизация в обществе, необходимо опреде-
ленное состояние умов и эмоций людей, даже если речь идет о такой простей-
шей форме социальной самоорганизации, как движущаяся толпа10 . В одном
и том же обществе степень недовольства как показатель нелинейности социа-
льной среды может быть разной. В общем, адекватное применение принципов
синергетики к средам различной природы дает возможность выяснить в каж-
дом конкретном случае и управляющие параметры, и источник, и стоки, и
параметры порядка самоорганизующихся структур.
И в более простых случаях физических сред их способность порождать
самоорганизацию связана с тем их состоянием, которое характеризует та-
кую среду как определенную целостность. Так, для статистического хаоса
это пороговое состояние в точке бифуркации, в котором уже не существует
средних значений, а должен осуществляться случайный выбор между различ-
ными вариантами «дальнего порядка» (Пригожин). Тем более это верно для
динамического хаоса, когда хаотическое поведение присуще параметру по-
рядка, возникновение и сохранение которого само определяется процессами
самоорганизации. Так что в известном смысле сложность — это почти всегда
сложное кооперативное поведение элементов среды, т. е. процесс.
Черты целостности возникают у самоорганизующихся систем в процес-
се их становления и сохраняются, если установившаяся система оказывается
устойчивой. Устойчивым аттрактором для самоорганизующихся систем яв-
ляется предельный цикл, изображающий в фазовом портрете периодические
процессы. Это процессы воспроизведения целого с точки зрения известного
результата. Они не буквально повторяют процесс становления, поскольку отк-
рытая самоорганизующаяся структура, способная к воспроизведению, сущес-
твует за счет диссипации энергии (диссипативная структура) и «забывает»
начальные условия. Рассмотрение устойчивости таких систем как динами-
ческой устойчивости периодических процессов их воспроизведения позволяет
применить к ним понятие целого в его диалектическом понимании, т. е. как
определяющее в процессе становления свои части, но несводимое к ним.
Такое устойчивое существование имеет место, пока поддерживаются
нужные условия, однако эти условия могут разрушаться самим существова-

10 См.: Бевзенко Л.Д. Социальная самоорганизация. Киев, 2002.


154 И.С. Добронравова

нием нелинейной системы. Так, автокаталитические реакции, производящие


собственный катализатор, ускоряющимися темпами исчерпывают запасы ре-
агентов, приближая собственный конец, если запасы реагентов не пополня-
ются. Такое пополнение может осуществляться искусственно в лабораторной
установке или естественно за счет обмена веществ в организме, но ни в том,
ни в другом случае не может быть вечным. Таким образом, целостность свя-
зана с темпоральностью в смысле временности, преходящести существования
и в том случае, когда система способна к динамической устойчивости. Цело-
стность и темпоральность как черты самоорганизующихся систем тесно свя-
заны со сложностью как увеличением упорядоченности, поскольку самопро-
извольное возникновение новых структур в неравновесных средах сопровож-
дается локальным уменьшением энтропии за счет передачи произведенной в
самоорганизующейся системе энтропии в среду11 .
При этом существует как бы энтропийная плата за самоорганизацию: при
наличии в среде самоорганизующихся структур энтропии производится зна-
чительно больше, чем в их отсутствие. Так что поддержание порядка в одном
месте непременно сопровождается с его уменьшением в другом, соответст-
венно становление упорядоченной сложности сопровождается хаотизацией с
уменьшением порядка и сложности в среде, в которой происходит самоорга-
низация. Речь идет, прежде всего, о беспорядке в термодинамическом смысле
этого слова, т. е. о переходе энергии в такую форму, когда она уже не может
выполнять работу. Так что даже в том случае, когда мусор собирается и пере-
рабатывается, на это уходит энергия, производство которой также связано с
увеличением энтропии, которая должна быть отдана планетой в окружающее
космическое пространство. Опасность парникового эффекта состоит как раз
в затруднении этого процесса.
Таким образом, человек может поддерживать гомеостазис сложных ло-
кальных структур, созданных и поддерживаемых живой природой, ограничи-
вая собственное разрушительное воздействие на них, как это происходит,
например, в заповедных зонах, т. е. удерживая условия их существования в
необходимых для их периодического воспроизведения границах. Такие спе-
циальные усилия требуют специальных затрат и могут входить в противоре-
чие с потребностями живущих в соответствующих регионах народов, тради-
ционный способ производства которых в условиях демографического роста,
обусловленного даже минимальным приобщением к достижениям цивилиза-
ции, может оказаться не менее разрушительным для среды, чем техногенные
факторы. Так что если не развитие, то устойчивость локально может быть
обеспечена, хотя и не без издержек в глобальном масштабе.
Образцом поддерживаемого развития могло бы служить существование
курортов на некоторых островах (например, Канарских). Отсутствие дождей,

11 См.: Пригожин И. От существующего к возникающему. М., 1985.


Сложность как процесс 155

делавшее многие из них не слишком пригодными для жизни, становится преи-


муществом с точки зрения желающих загорать и играть в гольф зажиточных
европейцев. Капиталовложения на строительство ветровых электростанций
и дорог и умелый маркетинг, распространяющий так называемые timeshares
по всему свету, обеспечивают местное население работой, пальмы — водой,
а семьи среднего класса со всего мира — круглогодичным отдыхом. Этот
вдохновляющий пример (нам бы в Крыму так!), однако, также весьма уяз-
вим. Боязнь авиаперелетов, вызванная потрясениями 11 сентября 2001 г., —
неожиданный отрицательный фактор, в известном смысле не менее разруши-
тельный, чем цунами.
Локальное процветание одних регионов на фоне неоколониальной зави-
симости и разорения других дестабилизирует общую ситуацию на планете.
Глобализация же приводит к тому, что последствия этой нестабильности сби-
вают устойчивость локальной самоорганизации. Призывы к коллективной от-
ветственности и предупреждения об опасности развития Севера за счет Юга
неоднократно звучали из уст мыслящих людей планеты в последние десяти-
летия, хотя и не были услышаны. На меня лично глубокое впечатление произ-
вела лекция профессора Карла Апеля, прочитанная им на эту тему в 1993 г.
в рамках Всемирного философского конгресса в Москве. Необходимость вы-
ведения морали из сферы иррациональных экзистенциалистских оснований
в поддающуюся рациональному обсуждению область коллективной ответст-
венности — таков рецепт коммуникативной этики, призывающей преодолеть
раскол между рациональным и этическим, типичный для философии ХХ в.
Существуют ли возможности «устойчивого развития» человечества в
глобальных масштабах, если рассмотреть их в контексте синергетических
представлений? Коль скоро ситуацию можно интерпретировать как нелиней-
ную и разворачивающуюся по сценарию вхождения в хаос, то здесь откры-
ваются возможности образования сложных систем типа фракталов в зоне
конкуренции разных аттракторов нелинейной хаотической динамики. Следу-
ет, однако, иметь в виду, что такая динамика может иметь место только для
параметров порядка, т. е. в ситуации, основанной на предыдущей самоорга-
низации12 . Уже существующее кооперативное (когерентное) движение многих
элементов среды и характеризуется параметром порядка. Когда такая согла-
сованность исчезает, разрушается сама среда, порождающая самоорганиза-
цию сложных систем в динамическом хаосе.
То есть, для того чтобы корректно ставить вопрос о самоорганизации в
нелинейных средах, следует правильно определять, о какой среде идет речь,
учитывать иерархичность уровней, на которых происходит самоорганизация.
Это даст возможность говорить о переходных процессах на одном уровне без
утраты состояния гомеостазиса на другом. Тогда можно применять понятия

12См.: Хакен Г. Основные понятия синергетики // Синергетическая парадигма.


М., 1999. С. 28–55.
156 И.С. Добронравова

параметров порядка и управляющих параметров и определять возможности


влияния на процессы самоорганизации адекватно пониманию их природы.
Так, кажется естественным считать элементами социальной среды от-
дельных людей, а факторами, определяющими нелинейность такой среды, —
наличие у людей сознания, эмоций, интересов и т. д. Это безусловно верно,
если говорить о базовом уровне самоорганизации в обществе, хотя и здесь
нельзя не иметь в виду культурно-историческую определенность этих созна-
ний, эмоций и интересов. То, что может вызвать панику или возмущение в
одной толпе, оставит безразличной другую.
Однако для более высоких видов самоорганизации в обществе элемен-
тами соответствующих сред являются семьи, племена, партии, государства и
другие формы самоорганизации человечества. Так, несхожесть политических
процессов в западных демократиях и на постсоциалистических пространствах
связана не только с нашей «неправильной» ментальностью (отсутствием про-
тестантской этики и наличием патриархальных пережитков, например), но и с
тем, что происходят эти процессы в разных средах. Самоорганизация полити-
ческих партий создает элементы той среды, на которой в принципе возможна
желаемая политическая самоорганизация. Так, для самоорганизации некото-
рых видов квазичастиц (экситонов, например) нужна не любая совокупность
молекул, а организованная структура твердого тела.
При учете такой иерархичности сред, когда элементы среды среднего
уровня обеспечиваются предыдущей самоорганизацией на микроуровне и про-
текают в условиях, определяемых состоянием дел на мегауровне13 , открыва-
ется принципиальная возможность различать состояния этих разных сред.
Речь идет об уровне их нелинейности, выходе на переходные состояния к са-
моорганизации устойчивых структур или к вхождению в динамический хаос,
способный порождать в конкурентной игре тенденций движения к разным ат-
тракторам неожиданные, но сложные системы.
Так, война характеризуется нелинейностью в межгосударственных от-
ношениях и ограниченной организованностью поведения отдельных людей в
армии и военной промышленности. А во время уличных беспорядков нели-
нейной самоорганизации толпы может быть (до поры до времени) противо-
поставлена организация на уровне государства или даже на международном
уровне (миротворцы).
Знания о природе самоорганизации, по крайней мере на методологичес-
ком уровне, на наших глазах превращаются в условие выживания человечест-
ва. Поэтому понятия, используемые мировым сообществом, для перехода из
идеологической сферы благих пожеланий в сферу реальных действий должны
пройти проверку в контексте синергетических представлений о самоорганиза-
ции сложных систем.

13См.: Буданов В.Г. Трансдисциплинарное образование, технологии и принципы


синергетики // Синергетическая парадигма. М., 2000. С. 285–305.
Сложность как процесс 157

Исключение в понимании сложности как процесса, казалось бы, могут


составить такие примеры из фрактальной физики и биофизики, когда сде-
ланный выбор закрепляется, как при образовании альвеол в легких или росте
кораллов в море. В этих случаях мы имеем дело как бы со следами самоорга-
низации. И если в живых организмах сложность, даже ставшая, сохраняется в
процессе обмена веществ, отмирания и рождения клеток, то омертвение жи-
вого (кораллы) такие процессы прекращает, приводя им на смену процессы
распада. Когда темп этих процессов распада невелик, у людей и появляет-
ся возможность жить на коралловых островах, поклоняться останкам пред-
ков или мощам святых или исследовать подобные реликты, абстрагируясь от
процессов их становления, не рассматривая их сложность как процесс. Тогда
только и работает принцип редукции. «Музыку я разъял, как труп», — гово-
рил Сальери в одной из маленьких трагедий Пушкина. С моей точки зрения,
это замечательная характеристика условий применения принципа редукции,
рассмотрения сложности как сложенности.
Важно отметить, что стремление к теоретической простоте вовсе не
обеспечивается принципом редукции, как могло бы показаться. Действите-
льно, предпочтение статистических методов динамическим как раз и связано
с безнадежностью попыток описать систему на основе поведения элементов.
Слишком много молекул, слишком сложно их поведение, для того чтобы мож-
но было сложить все это в единую картину. Между тем нелинейный подход,
рассматривающий становление нового сложного целого, позволяет ввести па-
раметр порядка самоорганизующихся систем и описать их процессуальную
сложность итерационными формулами. Часто такие формулы поразительно
просты (как в случае со множеством Мандельброта), но всегда нелинейны
или являются решениями нелинейных уравнений. Компьютерная революция
создала возможность приближенного численного решения подобных уравне-
ний и продуцирования компьютерной симуляции процессов самоорганизации
сложных систем. Как известно, это позволяет еще и эффективно сжимать
информацию о сложном, поскольку сложность воспроизводится не как набор
сведений об отдельных элементах сложной картины, а как процесс ее станов-
ления, заданный простым алгоритмом.
В.Г. Буданов

Êîíñòðóèðîâàíèå
ñëîæíîñòè â àíòðîïíîé
ñôåðå

Сложность — феномен, знакомый каждому: сложно распознать, сложно


представить, сложно понять, сложно осуществить. Здесь сложность прояв-
лена на разных когнитивно-деятельностных этапах человеческих практик. С
начала ХХ в., с введением понятия энтропии, затем информации, алгоритма
возникают и формализованные представления, и методы работы со сложно-
стью: комбинаторной, алгоритмической, статистической, вычислимости, ди-
намической и т. д. Идеи моделирования, синергетики и возникают для ук-
рощения сложности, упрощения жизни в сложности. Смысл инновационного
развития общества и есть повседневная эффективная работа со сложнос-
тью, порождение из ее хаоса гармоничного порядка. Конвергентные NBIC-
технологии1 проявляют весь спектр научных областей развития современ-
ной науки. Принципиально важно, что в основе всех этих технологий лежат
переоткрытые фундаментальные квантовые феномены макроквантовых ко-
релляций и явления самоорганизаций. Иногда говорят о второй квантовой
революции в понимании мира. Я бы сказал точнее: о революции квантово-
синергетической. В этой работе мы обсудим лишь некоторые перспективы
этой революции в наиболее сложных, плохо формализуемых областях наук о
жизни и духе, в первую очередь в антропологии и теории социальных кри-
зисов.
Становление квантово-синергетической антропологии. Прежде всего,
обозначим квантово-синергетическую антропологию как исследовательскую

1 Аббревиатура по первым буквам областей: N — нано; B — био; I — инфо; C —

когно. Термин введен в 2002 г. Михаилом Роко и Уильямом Бейнбриджем, авторами


наиболее значительной в этом направлении работы, отчета «Converging Technologies for
Improving Human Performance 3», подготовленного в рамках Мирового центра оценки
технологий (WTEC). — Прим. ред.
Конструирование сложности в антропной сфере 159

задачу. Зададимся вопросом: а возможна ли «синергетическая антрополо-


гия», т. е. новая, антропологическая сборка на базе синергетики — междис-
циплинарного ядра постнеклассической науки? Что может принести в антро-
пологию коммуникативно-деятельностная синергетическая методология, мяг-
кий модельный перенос из теории самоорганизации и квантовой механики,
автопоэсиса и нейрокомпьютинга? Новая холистическая сборка не должна
противоречить уже известной антропологической феноменологии, но долж-
на дать возможность разным направлениям, дисциплинам и культурным тра-
дициям более свободно и самосогласованно взаимодействовать на новом,
быстро меняющемся онтологическом ландшафте, представляя его генезис.
Подчеркнем, что человеческая природа полионтологична, и не только в силу
множества дисциплинарных онтологий, изучающих человека, но по еще более
глубинной причине. Как пишет в «Диалектике мифа» А.Ф. Лосев, «каждая
вещь — это вывороченная наизнанку личность. Она, оставаясь самой собой,
может иметь бесконечные формы проявления своей личной природы»2 , от-
сюда телесность семиосферы, культуры.
На наш взгляд, для построения и научного обоснования онтологии ант-
ропной сферы недостаточно использовать только редукционистские физико-
химический, физиологический и нейрокомпьютерные подходы. Необходимо
привлечение также современных фундаментальных холистических научных
принципов, которые могут служить основанием наиболее сложных феноменов
психики, а не просто иллюстрациями. В XX в. такого рода принципы пытались
применять к антропной сфере: имплицитный порядок (Д. Бом), голографи-
ческая парадигма (К. Прибрам), теория бутстраппа (Ф. Капра), интегралы по
траекториям (Р. Фейнман), многомировая интерпретация (А. Эверрет) и т. д.
Наиболее естественными оказались традиционные концепции когерентности
(самоорганизации), редукции волновой функции и динамического хаоса. Ос-
тановимся на них подробнее.
На наш взгляд, феномены когерентности, динамического хаоса и кван-
тового эффекта Эйнштейна — Подольского — Розена (ЭПР) — новые осно-
вания холизма. Принцип когерентности в приложении к проблеме телесности
наиболее ярко манифестирует в концепции квантовой медицины. Эта постнек-
лассическая научная концепция восходит к теоретическим работам Г. Фрели-
ха и экспериментальным работам С.П. Ситько с соавторами и насчитывает
уже четверть века3 . Феномен жизни объясняется через когерентное состо-
яние вещества тканей живых существ, которые в миллиметровом диапазоне
образуют активную лазероподобную среду, формирующую самоподдержива-
ющийся электромагнитный каркас организма. Так удается объяснить многие

2 Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М.,

1990. С. 478.
3 См.: Ситько С.П. Основания квантовой медицины, физика живого. Киев, 1997.
160 В.Г. Буданов

феномены эмбриогенеза, восточной медицины и современной интегральной


медицины, создать эффективные методы лечения и гармонизации организма.
Отметим сразу, что физические механизмы формирования квантовых
макроскопических эффектов здесь лежат в области неравновесной квантовой
статистической физики на границе квантовой и классической физики; идеи и
методы сходны с идеей самоорганизации при генерации лазера, т. е. находят-
ся буквально в области методов синергетики, как ее понимает Г. Хакен. Нам
кажется, этот подход вполне уместно называть квантово-синергетическим.
Этот подход, дополненный идеями макроквантовых корреляций, может отве-
чать не только за телесность физическую в организме, но и за феномены
психики и духа, которые, несомненно, являются объектом интегральной ме-
дицины и психологии.
Поясним подробнее, что мы имеем в виду под этими холистическими ме-
ханизмами. Видимо, должны существовать холистические, пространственно-
временные законы макро- и мегамасштабов. О возможности их существова-
ния говорит наличие в природе двух фундаментальных холистических меха-
низмов связности Универсума4 . Первый опосредован динамическим хаосом
в нелинейных системах и заключается в возможности синергетической синх-
ронизации слабо связанных, удаленных нелинейных систем (И. Помо, Г. Ви-
даль). Этот механизм, в частности, обосновывает идеи самогармонизации
ритмов космоса, а также космо-земных связей и ритмов живых систем. Вто-
рой механизм основан на макроквантовых корреляциях (эффект ЭПР), кото-
рые связывают специфическим некаузальным образом явления в разных час-
тях Вселенной, да и в локальных областях тоже, что может перевернуть наши
взгляды на природу эволюции, жизни и сознания (М. Менский)5 . В любом слу-
чае будущие нелокальные законы должны носить квантово-синергетический
характер, но будут описываться, вероятно, в терминах теории информации.
Причем нелокальность проявляется, в частности, и в преодолении границ фи-
зического тела.
Уже вполне научными стали области квантовой криптографии и кван-
товой телепортации, квантового компьютинга. Можно предположить, что и
гипотеза о квантовой природе сознания скоро перейдет из разряда метафор
в статус онтологий реальности6 . Сейчас эти представления все активнее ис-
пользуются в гуманитарной сфере в трансперсональной и квантовой психо-
логии7 , для (пока эвристического) объяснения феноменов индивидуального

4 См.: Буданов В.Г. В поисках законов холизма. Синергетика, универсальный

эволюционизм и универсальная история // Универсальный эволюционизм и глобальные


проблемы / Под ред. В.В. Казютинского. М., 2006. С. 118–127.
5 См.: Менский М.Б. Человек и квантовый мир. Странности квантового мира и

тайна сознания. Фрязино, 2005.


6 См.: Пенроуз Р. Новый ум короля. М., 2005.
7 См.: Миндал А. Квантовый разум. М., 2006.
Конструирование сложности в антропной сфере 161

и коллективного бессознательного, творчества8 , синхронистичности К. Юн-


га, феноменов ноосферы, нелокального социального поля, истории9 , многих
паранормальных явлений10 . Другие синергетические гипотезы о механизмах
интуитивного мышления и творчества можно найти в монографиях С.П. Кур-
дюмова, Е.Н. Князевой11 и И.А. Евина12 .
Наметим контуры квантово-синергетических онтологий человека. Нес-
мотря на вышеотмеченные сложности описания, попробуем сформулировать
мягкий онтологический эскиз человеческой природы. Будем исходить из пред-
положения о синергетической природе искомой онтологии, т. е. подходить к
человеку как к сложной открытой иерархической саморазвивающейся сис-
теме, находящейся в сопряжении и коэволюции с социальной, культурной и
природной средой, которые также являются саморазвивающимися система-
ми. Отметим, что в синергетическом подходе мы не должны умалять значение
структурного и функционального описания природы человека (чем грешил
постструктурализм), но вместе с тем должны понимать роль процессуаль-
ности и конструктивных механизмов становления и метаморфоз структуры и
функции, чего конечно же не было в структурализме и что является основ-
ным предметом синергетики.
Начнем со структурно-функционального описания тела как объекта, те-
ла наблюдаемого, что многократно прописано частными дисциплинами, но
нам необходима сквозная идея описания. Например, у Гуссерля в понятии
«двойного схватывания» при рассмотрении тела как реальности для сознания
обоснованно различение тела-объекта и тела-субъекта, причем тело-объект
существует лишь сопряжено с внешним наблюдателем (в полной власти язы-
ка, объективирующего его). В данном контексте Гуссерль предложил выде-
лять четыре страты, четыре иерархии в конституировании телесного единст-
ва: тело как материальный объект; тело как «плоть»; живой организм; тело
как выражение и компонент смысла, тело как элемент–объект культуры»13 .
Попробуем переосмыслить этот подход с современных синергетических пози-
ций, однако обосновывая наши построения естественными исследовательс-
кими коммуникативными практиками.

8 См.: Буданов В.Г., Герасимова И.А. Квантовая механика и проблема сознания:

перспектива междисциплинарного сотрудничества // Эпистемология и философия на-


уки. 2005. № 4. С. 56–63.
9 См.: Данилевский И.В. Структуры коллективного бессознательного: Квантово-

подобная социальная реальность. М., 2005; Буданов В.Г. Методология синергетики в


постнеклассической науке и в образовании. М., 2007.
10 См.: Миндал А. Геопсихология в шаманизме, физике и даосизме. Осознание

пути. М., 2008.


11 См.: Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Основания синергетики. СПб., 2002.
12 См.: Евин И.А. Искусство и синергетика. М., 2004.
13 Грицанов А.А. Тело // Энциклопедия «История философии».
162 В.Г. Буданов

Отметим, что всегда можно ввести два типа онтологий: первый — онто-
логии состояний (то, что меняется), второй — онтологии процессов (то, как
меняется). Это разбиение контекстуально, и любой процесс или состояние
можно вновь подразделить на связку состояние — процесс. Например, психо-
логическое состояние радости физиологически является процессом физико-
химических реакций, меняющих состояние активности определенных облас-
тей мозга.
Деятельностные объектно-телесные онтологии (онтологии состояний) —
базовые для решения поставленных целей. Предположим некую исследовате-
льскую, познавательную ситуацию: ученым из далекой экспедиции привез-
ли невиданный объект, возможно, живое существо, возможно, разумное, и
мы последовательно осуществляем стратегию его исследования. Естествен-
но, это первичный, внешний осмотр, затем попытка контакта-воздействия и
выявления простейших реакций, затем выяснение наличия памяти и обучае-
мости, затем установление способности к творчеству во внешней среде, затем
выявление коммуникативных установок с реальностью и т. д.
Подчеркнем, что все это внешние атрибуты проявления тела и их мож-
но вполне классифицировать по степени усложнения поведенческих реакций
и типа активности, т. е. почти позитивистский, объективированный подход,
местами перекликающийся с бихевиоризмом. Мы предлагаем один из та-
ких способов описания14 . Возможно, он покажется спорным и наверняка яв-
ляется незавершенным, однако важно, что последовательность структурно-
функциональных тел не только появляется в процессе эволюционной само-
организации природы, рождающей новые параметры порядка и иерархичес-
кие уровни сложности, но и проявлена в онтогенезе человека и в процессе
познания-восприятия «Другого».
В первом приближении стратегия выявления тел выглядит так:
1. Описание объекта при минимальном воздействии на него раздражи-
телей, когда мы отвлекаемся от его реакций. Это описание сомы, тела в прос-
транстве, его элементов — тело соматическое или материальное.
2. Степень подвижности тела как такового, скорости изменения взаим-
ного расположения его элементов, дрожания, напряженности (способности
совершить работу) без внешних воздействий — это тело энергетическое (те-
ло связей между элементами и энергий этих связей).
3. Простейшие реакции тела на контакт с реальностью, идея границы,
внешние раздражения, ощущения от органов чувств, способность тела ло-
кализовать энергию и действия в ответ на определенные типы раздраже-
ния — это тело рефлекторно-эмоциональное. Это тело можно назвать также
информационно-энергетическим, поскольку оно связывает тип раздражения и

14
См.: Буданов В.Г. Как возможна квантово-синергетическая антропология //
Телесность как эпистемологический феномен. М.: ИФ РАН, 2009. С. 55–70.
Конструирование сложности в антропной сфере 163

определенную реакцию материально-энергетического, физического тела (да-


же в случае эмоций). Тело рефлекса, возникающее в живых системах в связ-
ках стимул—реакция и опосредованное системой обратных связей, рефлек-
торных дуг, описывается на языке кибернетики и нейрофизиологии, позволяет
противостоять внешней среде и поддержать гомеостаз, если тип реакций это-
му соответствует. Это тело несет наследованные или приобретенные личные,
интерсубъективные и видовые признаки реакций, закрепленных в досозна-
тельных действиях. У растений реакции обычно меняются лишь эволюцион-
но, на уровне филогенеза. У неживых тел, как правило, не существует задачи
поддержания гомеостаза, и рефлекторные дуги возникают случайно либо их
можно создать в искусственных, кибернетических системах. Отметим так-
же, что рефлексы можно понимать как аттракторы-программы, рожденные в
процессе самоорганизации реакций.
Тело физическое (1, 2) совместно с телом рефлекса можно назвать жи-
вым телом, или плотью. Важно отметить, что в нашей классификации робот
тоже обладает плотью. Кроме того, искусственную жизнь мы и строим на не
белковых носителях. Тело эмоциональное (вторая компонента рефлекторно-
эмоционального тела) — с физическим телом связано психосоматическими
реакциями, сопряжено с рефлекторными процессами, предполагает не только
реакцию на сигналы органов чувств, но и более сложный тип реакций высшей
нервной деятельности, использующих, в частности, память и прогнозные фун-
кции, логику. Например, положительная эмоция возникает еще до реального
контакта с объектом, или в ситуации достижимости желаемого или в ситу-
ации невозможности нежелаемого. Иногда о нем говорят как о теле чувств,
теле желаний, оно присуще всем животным и также может моделироваться
в искусственных системах.
4. Реакции тела на многократно повторяемые воздействия — это устой-
чиво воспроизводимые и, главное, возникающие в повторных сериях контак-
тов с внешним миром и запоминаемые реакции, условные рефлексы, логичес-
кие связки «если–то», алгоритмы, формируемые внешней средой, — тело ло-
гики, или алгоритмическое тело, в свою очередь, активируется эмоционально-
целевыми мотивами предыдущего тела желаний. Поэтому о логическом теле
можно говорить как о теле ума желаний или теле рассудка, здравого смысла.
Это тело наиболее эффективно развивается и наследуется в знаковых сис-
темах человеческой культуры и эффективно моделируется компьютерными
средствами искусственного интеллекта. Оно позволяет менять тип реакций
не на уровне филогенеза, а на уровне индивида и резко повышает адаптив-
ность животных и особенно человека к внешней среде. Это тело можно наз-
вать адаптивно-информационным, поскольку оно непосредственно связано не
с энергетическими проявлениями, но с формированием и разворачиванием
алгоритмов реального или возможного поведения. Оно само способно моде-
лировать внешние условия как условия логической задачи, однако при этом
обращено к следующему телу, телу воображения и интуиции.
164 В.Г. Буданов

Отметим, что описанные тела (1–4) до недавнего времени неплохо моде-


лировались современными методами естествознания и информационных тех-
нологий, лишь в последнее время пополненными принципами самоорганиза-
ции и квантовой когерентности. Следующие тела высокой психической орга-
низации невозможно понять без привлечения синергетических и квантовых
холистических принципов.
5. Креативное, или интуитивное, тело, проявляющееся в эмерджентных
актах спонтанной генерации ценной информации15 , таких, как воображение,
распознавание, инсайт, предвидение, которые не даны в формах рефлектор-
ного или логического действия, не связаны с операциями перебора или ме-
ханического копирования. В частности, интуитивное тело отвечает за смену
алгоритмов без долгих процедур выработки нового условного рефлекса, что
является необходимым критерием творчества. Иногда оно как бы сворачива-
ет длительные логические этапы в акте инсайта или подсказывает «сумас-
шедшую» гипотезу, что позволяет нам говорить об особом типе работы со
временем, с памятью и прогнозом, превращенным знанием. Наличие этого
тела позволяет системе быть сверхадаптивной в новых обстоятельствах.
Иногда высшая рефлекторная деятельность (например, видовой рефлекс
лосося, плывущего на нерест за тысячи километров) выглядит как интуиция
(припоминание). Ее можно назвать низшей интуицией, или досознательной
сферой, в то время как генерация совершенно новой информации творчест-
ва — высшим типом интуиции, или надсознанием. В этом контексте следова-
ло бы говорить не о подсознании, а о внесознании, активирующем сознание
с подтелами логики, находящимися в других телах. Современная наука толь-
ко пытается моделировать процессы интуиции в рамках теории нейросетей и
динамической теории информации.
Синергетика утверждает, что новая информация рождается в переме-
шивающем слое на кромке порядка и хаоса16 , в ситуации неустойчивос-
ти и сверхсенситивности системы. Таким образом, интуитивное тело явля-
ется своеобразным окном в мир, когда система может воспринимать ско-
ль угодно малые (информационные) воздействия, радикально влияющие на
акт генерации информации, поэтому интуитивное тело еще можно назвать
телом информационно-резонансным. Комплекс взаимодействующих эмоци-
онального, логического и интуитивного тел иногда также называют психо-

15 Генерация ценной информации, согласно Кастлеру, происходит как случайный

запомненный выбор.
16См.: Чернавский Д.С. Синергетика и информация (динамическая теория ин-
формации). 2-е изд., доп. и испр. М., 2004. Подчеркнем, что существуют чисто синер-
гетические нейросетевые имитации интуитивного поведения, однако такую сеть надо
специально обучать, подключать ее к другим сетям. Все эти функции в жизни могут
осуществляться за счет нелокальных квантовых макрокорреляций, которых пока нет в
искусственном интеллекте.
Конструирование сложности в антропной сфере 165

ментальным телом (сферой). Именно оно отвечает за восприятие и осозна-


ние нашей внутренней телесности, за формирование образа вынесенного тела
культуры и тела смыслов. Центральным телом осмысления, экраном бытия
здесь является тело логическое, в нем собраны коды осознания и тело смыс-
лов, тело-субъект, по Гуссерлю. Вероятно, исходя из сказанного, интуитивное
тело способно «соединяться», коммуницировать с иными системами, наст-
раиваться на них, при этом оно как бы делокализуется, его границы неопре-
деленно велики по сравнению c границами физического тела, что позволяет
считывать видовой, ноосферный информационный потенциал. Отметим, что
в такой концепции ноосфера существовала всегда и тело культуры — это не
метафора, но уже информационно-материальная реальность17 .
6. Тело когерентности. Оно отвечает за состояния сверхоткрытости и
единения с другими телами, явлениями, частями реальности, миром. Это сос-
тояния переживаемой любви к себе, к ближнему... и кончая «океаническим»
чувством любви ко всему миру, свойственным высокодуховным, святым лю-
дям. Эти градации задают меру когерентности. Это также состояние вжива-
ния, эмпатия в объект или в человека, что всегда было основой технологий
религии, искусства, научного творчества, глубинной коммуникации, психоте-
рапии, концентрации, гипноза и магии. Человек, имеющий развитое тело ко-
герентности, притягателен, харизматичен, магнетичен, к нему инстинктивно
тянутся дети, животные, взрослые. Механизмы реализации этого тела, види-
мо, те же, что и в случае с интуитивным телом, т. е. холистические фено-
мены динамического хаоса и феномен ЭПР, однако проявлены они массово,
мощно — на теле эмоций и на теле энергий, а не только на информационно-
резонансном теле интуиции. Напротив, тело логики, видимо, совершенно не
восприимчиво к телу когерентности.
В западной научной традиции для этого тела названия, видимо, не су-
ществует, а его исследования целенаправленно не проводились. На Востоке,
в индуизме и буддизме, это тело в высших проявлениях называют телом буд-
хи — божественной любви и сострадания. В христианстве его можно предс-
тавить так: высшее проявление вселенской любви и состояние стяжания духа
святого. В связи с этим не могу не упомянуть о спонтанном проявлении все-
общего внимания, любви и почитания к моему знакомому старцу из Абхазии,
архимандриту отцу Никодиму. Я неоднократно наблюдал его в толпе моск-
вичей в метро. Несмотря на библейскую внешность, этот монах абсолютно
прост и открыт людям, источает подлинную любовь и смирение.
7. Тело воли. Волить — стремиться к поставленной цели или ее обрете-
нию, подчиняя другие тела, например, к обретению смысла. Эрос и Танатос
есть проявление этого тела в других телах, т. е. подтелах воли. Чистое воле-
ние, еще до возможного осознания вектора приложения воли, может проявля-

17 См.: Буданов В.Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в


образовании. М., 2007.
166 В.Г. Буданов

ться как целостное состояние готовности, решимости, накопленной потенции


действия, силы и легко прочитываемые в телесности личности. Тело воли мо-
жет проявляться как стремление к цели во всех телах (вероятно, кроме тела
физического), т. е. начиная с тела плоти. Степень волевого усилия зависит
от степени когерентности, подтел воли в других телах, поэтому тело воли так
же делокализовано и описывается теми же надсознательными холистически-
ми механизмами, что и интуитивное и когерентное тело. Оно проявляется в
жесткости отрицательных обратных связей в достижении цели: в телах реф-
лекса — воля к жизни, эмоции — воля к удовольствиям, логики — воля к
объяснению. В предельных смыслах в 5–7 телах — это воля к познанию,
соединению, осуществлению замысла Мира (Бога). Это тело в высших про-
явлениях говорит о метафизических сущностях, которые современная наука
вряд ли способна объяснять.
В научной традиции Запада довольно много говорится о витальности,
воле к жизни, об эротическом стремлении, теле наслаждения, воле к власти
и т. д., но почти ничего не говорится о высших трех телах. На Востоке можно
встретить термин «Атма» (высшая душа) для высшего проявления божес-
твенной воли. В христианстве это, конечно, исихастская традиция синергии
соволения человеческого и божественного начал.
Отметим, что тела интуиции, когерентности и воли в большой степени
надличные и надсознательные. Зачастую их еще называют духовным телом
человека.
При рассмотрении проблемы «Тела и подтела: восстановление целост-
ности объектно-телесной онтологии» мы исходим из того, что идея множест-
венности тел порождает иллюзию бессвязности объектной онтологии челове-
ка. Проблема решается на пути восстановления структу