Вы находитесь на странице: 1из 3

«Пииковая дама» – опера П. И. Чайковского в 3 действиях, 7 картинах, либретто М. И.

Чайковского по мотивам одноимённой повести А. С. Пушкина. Опера была написана в


поразительно короткий срок – за 44 дня
Поразительно, но, прежде чем П.И.Чайковский создал свой трагический оперный шедевр,
пушкинская «Пиковая дама» вдохновила Франца Зуппе на сочинение... оперетты (1864); а еще
раньше – в 1850 году – одноименную оперу написал французский композитор Жак Франсуа
Фроманталь Галеви (впрочем, от Пушкина мало что здесь осталось: либретто написал Скриб,
воспользовавшись для этого переводом «Пиковой дамы» на французский язык, сделанным в 1843
году Проспером Мериме; в этой опере имя героя изменено, старуха-графиня превращена в
молодую польскую принцессу и так далее). Это, конечно, курьезные обстоятельства, узнать о
которых можно лишь из музыкальных энциклопедий – художественной ценности эти
произведения не представляют.
Либретто оперы в очень большой степени отличается от оригинала:
1. Произведение Пушкина – прозаическое, либретто – стихотворное, причем со стихами не
только либреттиста и самого композитора (текст сцены с Лизой у Зимней канавки
полностью принадлежит композитору), но также Державина, Жуковского, Батюшкова.
2. Лиза у Пушкина – бедная воспитанница богатой старухи-графини; у Чайковского она – ее
внучка, «чтобы, – как объясняет либреттист, – сделать любовь к ней Германа более
естественной»; не ясно, однако, почему его любовь была бы менее «естественной» к бедной
девушке. К тому же возникает никак не проясненный вопрос о ее родителях – кто, где они,
что с ними.
3. Германн (sic!) у Пушкина – из немцев, потому именно таково написание его фамилии, у
Чайковского о его немецком происхождении ничего не известно, и в опере «Герман» (с
одним «н») воспринимается просто как имя.
4. Князь Елецкий, фигурирующий в опере, у Пушкина отсутствует.
5. Граф Томский, родство которого с графиней в опере никак не отмечено, и где он выведен
посторонним лицом (просто знакомым Германа, как и другие игроки), у Пушкина является
ее внуком; этим, по-видимому, объясняется его знание семейной тайны.
6. Действие драмы Пушкина происходит в эпоху Александра I, тогда как опера переносит нас
– это была идея директора императорских театров И.А.Всеволожского – в екатерининскую
эпоху.
7. Финалы драмы у Пушкина и Чайковского также различны: у Пушкина Германн, хотя и
сходит с ума («Он сидит в Обуховской больнице в 17-м нумере»), все же не умирает, а Лиза,
более того, сравнительно благополучно выходит замуж; у Чайковского – оба героя
погибают.

Можно привести еще множество примеров отличий – как внешних, так и внутренних – в
трактовке событий и персонажей Пушкиным и Чайковским.
Развертывание действия соединяет законченные, независимые, но тесно связанные между собой
сцены: второстепенные события (внешне уводящие в сторону, на самом же деле необходимые для
целого) чередуются с узловыми, составляющими основную интригу.
Это самая симфоничная из опер Чайковского: основу ее драматургической композиции составляет
последовательное сквозное развитие и взаимосплетение трех постоянных тем, являющихся
носителями главных движущих сил действия. Семантический аспект этих тем аналогичен
соотношению трех основных тематических разделов Четвертой и Пятой симфоний.
Первую из них, сухую и жесткую тему Графини, в основе которой лежит краткий мотив из трех
звуков, легко поддающийся разнообразным изменениям, можно сопоставить по значению с темами
рока в симфонических произведениях композитора. В ходе развития этот мотив подвергается
ритмическому сжатию и расширению, изменяется его интервальный состав и ладовая окраска, но
при всех этих трансформациях сохраняется составляющий главную его характеристику грозный
«стучащий» ритм. Она вездесуща, вплетаясь и в оркестровую ткань, и в вокальные партии
действующих лиц (например, ариозо Германа «Если когда-нибудь знали». Особый колорит придает
этой теме ее характерная тембровая окраска: как правило, она звучит в глуховатом низком регистре
кларнета, бас-кларнета или фагота, и только в заключительной сцене, перед роковым проигрышем
Германа, ее мрачно и грозно интонируют медные вместе со струнными басами как неотвратимый
приговор судьбы.
С темой Графини тесно связана и другая важнейшая тема – трех карт. Сходство проявляется как в
мотивной структуре, состоящей из трех звеньев по три звука в каждом, так и в непосредственной
интонационной близости отдельных мелодических оборотов. Еще до своего появления в балладе
Томского тема трех карт в несколько измененном виде звучит в устах Германа («выходное» ариозо
«Я имени ее не знаю»), с самого начала подчеркивая его обреченность.
Третья, широко распевная лирическая тема любви с взволнованным секвенционным подъемом к
мелодической вершине и плавно, волнообразно нисходящей второй половиной контрастна обеим
предыдущим. Особенно широкое развитие получает она в завершающей вторую картину сцене
Германа и Лизы, достигая восторженного, упоенно страстного звучания. В дальнейшем, по мере
того как Германом все больше овладевает безумная мысль о трех картах, тема любви отступает на
задний план, лишь изредка возникая в виде кратких обрывков и только в заключительной сцене
смерти Германа, умирающего с именем Лизы на устах, вновь звучит ясно и незамутненно.
Наступает момент катарсиса, очищения – страшные бредовые видения рассеиваются, и светлое
чувство любви торжествует над всеми ужасами и кошмарами.
Жанровые элементы сосредоточены преимущественно в трех первых картинах оперы. Своего рода
заставкой к основному действию служит сцена гуляния в Летнем саду, детских игр и беспечной
болтовни нянек, кормилиц и гувернанток, на фоне которых выделяется мрачная фигура Германа,
всецело поглощенного думами о своей безнадежной любви. Идиллическая сценка развлечений
светских барышень в начале второй картины помогает оттенить печальную задумчивость и
скрытую душевную тревогу Лизы, которую не покидает мысль о таинственном незнакомце, а
романс Полины, своим сумрачным колоритом контрастирующий пасторальному дуэту двух подруг,
воспринимается как прямое предчувствие ожидающего героиню трагического конца Особенной
декоративной пышностью отличается третья по счету картина бала, ряд эпизодов которой
сознательно стилизован композитором в духе музыки XVIII века.
Драматически кульминационным моментом четвертой картины является трагически
завершающийся «поединок» Германа и Графини. В этой сцене подлинный пушкинский текст был
сохранен либреттистом почти без изменений. Эту сцену нельзя назвать в настоящем смысле
диалогом, поскольку один из ее участников не произносит ни одного слова – на все мольбы и
угрозы Германа Графиня остается безмолвной, но за нее говорит оркестр. Гнев и возмущение
старой аристократки сменяются оцепенением ужаса, а «булькающие» пассажи кларнета и фагота
(к которым присоединяется затем флейта) с почти натуралистической образностью передают
предсмертные содрогания бездыханного тела.
ИНТРОДУКЦИЯ
Опера начинается оркестровой интродукцией, построенной на трех контрастных музыкальных
образах. Первая тема – тема рассказа Томского (из его баллады) о старой графине. Вторая тема
обрисовывает саму графиню, и третья – страстно-лирическая (образ любви Германа к Лизе).
ДЕЙСТВИЕ I. Картина 1. Томский спрашивает Германа, что с ним происходит, почему он стал
таким мрачным. Герман открывает ему тайну: он страстно влюблен в прекрасную незнакомку. Он
рассказывает об этом в ариозо «Я имени ее не знаю», то элегически-нежном, то порывисто-
взволнованном, запечатлены чистота и сила его чувства. Томский удивлен такой страстью Германа.
Графиня и Лиза замечают Германа, и их обеих охватывает зловещее предчувствие. «Мне
страшно», – поют они вместе. Этой же фразой – замечательная драматургическая находка
композитора – начинаются стихи Германа, Томского и Елецкого, которые они поют одновременно с
графиней и Лизой, выражая дальше каждый свои чувства и образуя замечательный квинтет –
центральный эпизод сцены.
Томский (по Пушкину, ее внук), однако, знает про нее нечто такое, чего никто не знает. «Графиня
много лет назад в Париже красавицей слыла» – так начинает он свою балладу и рассказывает о
том, как однажды графиня проиграла все свое состояние. Тогда граф Сен-Жермен предложил ей –
ценой одного лишь «rendez-vous» – открыть ей три карты, которые, если она на них поставит,
вернут ей ее состояние. Графиня отыгралась... но какова плата! Дважды она открыла секрет этих
карт: первый раз мужу, второй – юному красавцу. Но явившийся к ней той же ночью призрак
предупредил ее, что она получит смертельный удар от третьего, кто, пылко любя, придет, чтобы
силой узнать три карты
Картина 2. Лиза и Полина поют идиллический дуэт на слова Жуковского («Уж вечер... облаков
померкнули края»). Подруги выражают восторг. Лиза просит Полину спеть одну. Полина поет.
Мрачно и обреченно звучит ее романс «Подруги милые». Он как бы воскрешает старые добрые
времена – не зря аккомпанемент в нем звучит на клавесине. Здесь либреттист воспользовался
стихотворением Батюшкова.
Оставшись одна, Лиза предается раздумьям, она тихо плачет. Звучит ее ариозо «Откуда эти
слезы». Лиза обращается к ночи и поверяет ей тайну души своей: «Она мрачна, как ты, она как
взор очей печальный, покой и счастье у меня отнявших...» проникновенный монолог, полный
глубокого чувства. Тоска Лизы сменяется восторженным признанием «О, слушай, ночь».
В дверях балкона появляется Герман. Лиза в ужасе отступает. Они молча смотрят друг на друга.
Он становится перед Лизой на колени. Нежно и печально звучит его ариозо, нежно печальное и
страстное ариозо, «Прости, небесное созданье, что я нарушил твой покой», – одна из лучших
теноровых арий Чайковского.
ДЕЙСТВИЕ II, картина 3
Второе действие заключает в себе контраст двух картин, из которых первая (по порядку в опере –
третья) происходит на балу, а вторая (четвертая) – в спальне графини.
Проходят князь Елецкий и Лиза. Князь озадачен холодностью к нему Лизы. О своих к ней чувствах
он поет в знаменитой арии «Я вас люблю, люблю безмерно»: обрисовывает его благородство и
сдержанность.
Интермедии – традиционное развлечение на балах. Она называется «Искренность пастушки». Эта
пастораль-стилизация музыки XVIII века (проскальзывают даже подлинные мотивы Моцарта и
Бортнянского). Пастораль закончилась. Герман замечает Лизу; она в маске. Лиза обращается к
нему (в оркестре звучит искаженная мелодия любви: в сознании Германа наступил перелом, теперь
им руководит не любовь к Лизе, а неотвязная мысль о трех картах).
Картина 4. Спальня графини. Она предается воспоминаниям о своей французской жизни, при этом
она поет (по-французски) арию из оперы Гретри «Ричард Львиное Сердце». (Забавный
анахронизм, не знать о котором Чайковский не мог – он просто в данном случае не придавал
значения исторической достоверности; хотя, что касается русского быта, стремился ее
сохранить. Итак, эта опера была написана Гретри в 1784 году, и если действие оперы «Пиковая
дама» относится к концу XVIII века и графиня теперь восьмидесятилетняя старуха, то в год
создания «Ричарда» ей было не менее семидесяти» и французский король («Король меня слыхал»,
– вспоминала графиня) вряд ли стал бы слушать ее пение; таким образом, если графиня и пела
когда-то для короля, то гораздо раньше, задолго до создания «Ричарда».) Песенка Графини
сменяются музыкой зловеще затаенного характера. Ей контрастирует проникнутое страстным
чувством ариозо Германа «Если когда-нибудь знали вы чувство любви».
ДЕЙСТВИЕ III Картина 5. Казармы. Комната Германа: его останавливает призрак графини. Герман
отступает. Призрак приближается. Призрак обращается к Герману со словами, что пришел против
своей воли. Он приказывает Герману спасти Лизу, жениться на ней и раскрывает тайну трех карт:
тройка, семерка, туз. Сказав это, призрак тут же исчезает. Обезумевший Герман повторяет эти
карты.
Картина 6. Ночь. Зимняя Канавка. Под аркой, вся в черном, стоит Лиза. Она ждет Германа и поет
свою арию «Ах, истомилась, устала я!».
Картина 7. Игорный дом. Всем бросается в глаза странность вида Германа. Он просит разрешения
принять участие в игре. Игра начинается. Герман ставит на тройку – выигрывает. Он продолжает
игру. Теперь – семерка. И снова выигрыш. Герман истерически хохочет. Требует вина. Со стаканом
в руке он поет свою знаменитую арию «Что наша жизнь? – Игра!» Упоение победой и жестокая
радость слышатся в арии Германа. В игру вступает князь Елецкий. Этот тур действительно похож
на дуэль: Герман объявляет туза, но вместо туза у него в руках оказывается дама пик. В этот
момент показывается призрак графини. Все отступают от Германа. Он в ужасе. Он проклинает
старуху. В припадке безумия он закалывается. Привидение исчезает. В последнюю минуту в его
сознании возникает светлый образ Лизы в оркестре возникает трепетно-нежный образ любви. Хор
присутствующих поет: «Господь! Прости ему! И упокой его мятежную и измученную душу».