You are on page 1of 3

БИБЛИОГРАФИЯ

С Т Р А Н И Ц Ы: БОГОСЛОВИЕ. КУЛЬТУРА. ОБРАЗОВАНИЕ, 14:2 (2010) С. 303–305

РЕЦЕНЗИИ
Дэвид Харт такого действия нужна твердая
Красота бесконечного: эстети- почва убежденности, система
ка христианской истины. Пер. координат, ловящая предмет или
с англ. А. Лукьянова под науч. явление в единственно предна-
ред. С. Коначевой. (Серия «Со- значенные для этой точки мира
временное богословие») – М.: координаты. Харт, оставаясь
ББИ, 2010. – xviii + 637 с. ISBN тверд в догматике, смело пере-
978-5-89647-226-1 ходит на территории противника
– используя постмодернистский
Массовое сознание сеет симу- язык для утверждения смыслов,
лякры, словно вышло на нерест. выходящих или противополож-
Редукции подвергаются фунда- ных постмодернистскому дис-
ментальные константы бытия, курсу. Его книга – не столько
коррозии – незыблемые столпы трактат, сколько, как он сам
общества. Слова превращаются в остроумно замечает, эссе, причем
метки, ярлыки, понятия – в цен- эссе – не только как жанр, но
ники с объявлениями о скидках. и как опыт жанра contra gentiles
В ситуации тотальной деструк- (против язычников), возвращаю-
ции языка и смысла человеку щий нас к временам горячей бли-
не за что ухватиться. Ум, кра- зости к Богу, когда ты обязан был
сота, совесть – археологические выбрать, с кем ты – с теми, кто
артефакты, обломки древнего несет слово истины, или с теми,
монолита, выставленные в музей у которых нет будущего, потому
постмодерна. что нет Слова и Смысла, то есть,
Христианство, обращенное к по Харту, Красоты.
вечности, но говорящее на языке Никакой политкорректности
окружающего мира, оказывается нет и в помине, ведь речь ведет-
в странной ситуации – продол- ся о истине, но, удивительно,
жать речь на языке откровения и Харт, объявляя свои позиции,
подвига в мире, где откровение – оказывается терпимее к против-
это интимные признания под- никам, чем противники когда-то
руге, а подвиг – победа сборной к его вере. Это и есть высокое
по футболу, вряд ли возможно. и сложное апостольское служе-
Вести разговор на том попсово- ние – стать со всеми всем, оста-
уголовном наречии, которое ваясь собой. Но только так – с
звучит окрест, – значит навсегда позиции убежденности и люб-
предать и вечность, и смысл гне- ви – и можно всерьез говорить
ву рыночно-медийных эринний. о христианстве.
Постмодерн нашел выход в Книга читается легко не по-
создании нового языка, фило- тому, что сложные понятия в ней
софия его сделала посредником поданы в упаковке для младен-
между рынком и небесами. Сей- цев, но потому, что продуманы
час нарратив и дискурс содержат- и пережиты автором – и лишь
ся в том же меню, что и психо- затем представлены читателю, но
анализ, холливуд и топ-мода. уже не в виде общих мнений и
Отсюда для возвращения к прописных истин, а как результат
осмысленности мира необходимо высокого приключения мысли,
определить общие места. Но для как конец путешествия в себя,
304 Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я С Т Р А Н И Ц Ы

выводящего в новый мир за- просветительства, то попыткой


плутавшее эго, будто дантовские «изгнания» бесов просвещения,
герои, в глубине погружения об- то есть тем же, но с обратным
ретающие небо. знаком, рационализмом.
По всем законам благородного Вторая часть – собственно, и
поединка, Харт заранее объявляет есть положительная часть про-
вид оружия – уже в введении чет- граммы, поэтому именно в ней
ко определяя используемые тер- автор переходит от эристики к
мины и свои позиции и утверж- апологетике. Само название глав:
дая безо всякого сомнения выбор «Троица», «Творение», «Спасе-
темы: «красота – это показ того, ние», «Эсхатон» – уже своими
что есть». Следовательно, говоря смыслами обозначает путь и про-
о красоте, мы говорим о Боге, явления красоты в мире. Вспом-
Его мире и Его создании – чело- ним, что о. Павел Флоренский
веке, ибо Бог должен быть явлен считал достаточным доказатель-
миру, и красота – это явление ством бытия Божьего «Троицу»
Бога миру. Андрея Рублева, а фильм Тарков-
Важно, что, споря с иными ского «Андрей Рублев» завершал-
точками зрения, как христи- ся (эсхатон) Троицей.
анскими (Тиллих), так и анти- В последней, третьей, части:
христианскими (Ницше), Харт «Риторика без изъятия» есть
исходит из логики противников, очень важная главка – «Наси-
внимательно продумывая их лие герменевтики». В ней Харт
аргументы и тревоги, и, лишь пишет о «герменевтическом
оказавшись внутри чуждых логик, подозрении», приводящем к то-
шаг за шагом начинает опровер- тальной зачистке пространства
гать слабые или спорные места. жизни, причем результатом ста-
Перед нами увлекательнейшая новится не прояснение, но вхож-
картина интеллектуальной борь- дение в место, «где ницшевский
бы, столь забытая в мире измены безумец возвещал смерть Бога:
и подмены. рынок». И тут предельно четко
Разговор с иным образом мысли он формулирует мысль, что кра-
и высказывание не через бойницу сота не может быть оценена как
или птичий глаз прицела, а на товар лишь в том случае, если
языке аборигена: с ницшеанцем в эта красота имеет выходящий
границах его понимания Ницше, за пределы любой герменевтики,
с гегельянцем или кантианцем в метафизики, деструкции смысл.
пределах систем их философских Именно «красота образа Христо-
путеводителей – вот методологи- ва» «неутомимо сопротивляется
ческий принцип книги. режиму «ценности» и поэтому
Об этом «Введение» и «Первая способна вообще вернуть раз-
часть», в которой мысль от Ниц- говор о красоте к реальности
ше и Гегеля до Делеза и Дерриды своего свидетельства, которое
оказывается включенной в еди- оценивается не той или иной
ный контекст «просветительского системой (и даже церковью в
разума», и даже ницшеанский той мере, в которой она стро-
бунт или постмодернистские ится лишь как система ценно-
деконструкции современной стей), но встречей со Христом
философии оказываются если в личном опыте существования.
не продолжением воли к власти Такой личный опыт невозможен
14:2
Б И Б Л И О Г Р А Ф И Я 305

как отвлеченная риторика, как западные богословы Хаутепен


схоластика или философская и Ваайман, говоря о вселен-
система, но он невозможен и ской миссии церкви, на самом
единичным усилием человека. деле ограничивались опытом
Опыт красоты, проявляемый католического и протестантско-
через свидетельство, требует го миров, тем самым, по Харту,
ответа в других. Таким образом совершая насилие присвоения
церковь, свидетельствуя о Хри- Красоты. Православный же автор
сте, демонстрирует и личный открывает читателю космичность
опыт переживания красоты, и церкви, ее кафолическую приро-
соборный ответ на приватный ду, используя опыт всей полноты
вопрос о смысле и наличии кра- христианского откровения, более
соты в мире. того как бы на время уступая
Здесь принципиально, что ан- место богословам других христи-
глийское martyrdom включает оба анских конфессий. Но именно
своих смысла: мученичество и поэтому православие предстает
свидетельство в единую христиан- не как противоборствующая
скую практику. И важно, что эта сила, но как опыт, позволяющий
практика не может быть практикой избежать ловушки однозначных
принуждения, поскольку красота и интерпретаций Красоты и Боже-
принуждение несовместимы. ственного. Харт не захватывает,
Разговором о свидетельстве но предлагает, и поэтому его
(последняя глава в книге на- книга открыта всем.
зывается «Дар свидетелей») и Наконец-то православная
заканчивает свою книгу Харт, мысль заговорила с ощущени-
возвращая нас к началу, но уже ем силы, и было бы странно
с иным опытом мысли о красоте. по-прежнему запираться в ре-
Мы понимаем, что красота убеж- зервации ложно понимаемой
дает не тем, что ей приписывают, традиции, если истина на на-
но тем, что в ней не видят, или шей стороне. Не всякий язык
тем, о чем забыли в бесконечных включает в себя божественное,
толкованиях, – целостностью но божественное обнимет все
своего присутствия в мире, неис- языки. И красота, как след Бога
черпаемой полнотой «диапазона в этом мире, как доказательство
… бесконечной красоты» Бога. творческой силы, должна быть
Книга радостна, как должно вырвана из рук модельеров и
быть радостным любое христиан- мира гламурной подмены. Лишь
ское свидетельство, как радостен в своей божественной тотально-
сам облик Христа, включающего сти красота обретает статус ре-
трагизм бытия в полноту воскре- альности, и отрадно, что именно
сения. Потому красота и преодо- православная мысль совершает
левает трагизм, что включает его этот возврат к красоте поверх
в себя. деструкции и распада.
Важно, что в двух предыдущих
книгах серии Издательства ББИ Александр Закуренко