Вы находитесь на странице: 1из 2

4 симфония Танеев

Первую свою симфонию (ми минор) Танеев написал еще во время обучения в консерватории,
в 1874 году, но, не удовлетворенный ею, решил не исполнять ее и не дал номера опуса. Через
три года он вновь обратился к жанру симфонии, но на этот раз даже не закончил ее, хотя
работа продолжалась около двух лет. Третью симфонию он писал в течение 1884 года, но
сочинение вновь не удовлетворило чрезвычайно взыскательного художника. И лишь
четвертая по счету его симфония получила наконец опус.
Симфония до минор создавалась в период полного расцвета таланта композитора. По-
видимому, обычные для него эскизы, этюды и наброски были сделаны в течение 1896 года,
так как в своем дневнике в начале 1897 года он отметил, что начал работу над симфонией, но
имелся в виду уже замысел всего цикла. Как всегда, трудился Танеев над новым сочинением
долго и кропотливо. Были написаны и отброшены многие варианты. К сожалению, обычно
записывающий все свои занятия в дневник, который он вел на протяжении многих лет
(опубликованные, его дневники составили три тома), композитор на этот раз отступил от сво-
его правила, и не вел записей именно те два года, в которые протекала работа над
симфонией. Поэтому ни подробности творческого процесса, ни факты жизни Танеева в этот
период неизвестны. Симфония была окончена 11 января 1898 года и посвящена Глазунову.
На этот раз Танеев был удовлетворен своим трудом. И действительно, симфонию до минор
отличает удивительное, потрясающее мастерство.
Музыка четырехчастного цикла поражает технической «сделанностью», размахом
симфонического развития, тщательной продуманностью, стройностью и завершенностью
формы, единством тематизма, выдержанным на всем протяжении величественного
симфонического полотна. Особенно занимала Танеева в те месяцы возможность единства
тематизма во всех частях симфонии. Еще до начала работы он записал в дневнике:
«Отсутствие резкого деления на части и введение проходящих через все сочинение тем.
Дальнейший шаг: сохраненный тематизм во всех частях, но вернуться к разграниченным ясно
формам». Это и было воплощено в произведении, над которым он вскоре начал работать,
причем воплощено с редким совершенством. В музыке симфонии совсем не ощущается та
огромная «работа мысли» (выражение Танеева), которая была приложена композитором.
Развитие цикла совершенно естественно и свободно, сложнейшие «хитросплетения»
величайшего мастера- полифониста нигде не производят впечатления надуманных, сложней-
шие формы представляются единственно возможными.
Музыка
Первая часть — сонатное аллегро — начинается мощным унисоном фортиссимо (струнные,
валторны и тромбоны) — мотивом, состоящим всего из трех звуков. В нем — и властность, и
энергия, и тревога неразрешенного вопроса... Как бы в ответ ему начинается неуверенное,
«ползущее» движение на фоне неизменно выдержанной ритмической пульсации, которое и
приводит к вступлению мужественной, сурово-драматической главной темы. В ее интонациях
явственно просвечивают контуры мотива вступления. После лаконичного, словно сжатого в
кулак, звучания главной партии вступает побочная — мягкая, распевная, с гибкой волнообраз-
ной мелодией, вальсовым аккомпанементом. В заключении экспозиции вновь появляются
драматические черты, происходит возвращение к образам вступления и главной партии.
После краткого эпизода с интонациями печально-молящего характера экспозиция
завершается несколькими энергичными аккордами. В соответствии с классическими
традициями экспозиция повторяется. После второго ее проведения наступает разработка,
отличающаяся активным тематическим развитием, блестящим полифоническим мастерством.
Ее центральный раздел — фугато, основанное на модифицированной главной теме. Все темы
экспозиции в разработке получают свое отражение, драматизируются; напряженное
музыкальное развитие приводит к кульминации, на гребне которой у труб и тромбонов поток
разработочного движения «прорывает» властное звучание темы вступления. Реприза не
приносит успокоения. Разрешение конфликта — впереди.
Вторая часть — непревзойденный образец прекрасной, возвышенно-светлой и глубокой
лирики. Трехчастное адажио напоминает бетховенские, а может быть, и брукнеровские
медленные части своей простотой, мудрой сосредоточенностью и ясностью. «Длить музыку
как глубокое раздумье — это искусство, далеко не всем дающееся в руки и почти утерянное.
Только в Танееве русская классическая музыка имела великого представителя эпохи мудрых
созерцателей-симфонистов», — писал об этой части Асафьев. Адажио основано на двух
образах. Первый (крайние разделы) — словно гибкая, бесконечно разворачивающаяся лента
с напряженной мелодической линией, в которой просвечивают интонации вступительного
мотива. Второй (на нем основан средний эпизод), начинающийся сумрачным звучанием
басов, взволнованными синкопами ползущих хроматизмов, создает яркую картину природы.
Проста и ласкова пасторальная тема гобоя, прозрачны трели деревянных духовых
инструментов. Характерен выбор тональностей: это издавна используемые самыми
различными композиторами как «пасторальные» фа мажор и ре мажор. Третий раздел
адажио, возвращающий к образам начала части, более насыщен по звучанию, обогащен
полифонически.
Новую грань настроений обрисовывает третья часть. После острых конфликтов сонатного
аллегро, после философской углубленности адажио здесь — беспечная игривость,
простодушие, изящество. В оживленном легком движении проносятся веселым хороводом
мелодии, в отдельных оборотах которых различаются мотивы вступления, побочной —
лирической — темы первой части, мелодии начала адажио... К концу скерцо все исчезает,
растворяясь в легком беге. Кажется, это совершенно свободная игра темами, мелодиями,
звуками. На самом же деле скерцо являет собой образец строго выверенной формы —
сонаты с трехчастным эпизодом вместо разработки.
Финал симфонии, написанный в форме рондо-сонаты с наложением репризы на разработку,
возвращает к образам первой части. Уже начало — решительное, маршевое, основанное на
главной теме первой части, — вводит в атмосферу борьбы. С каждым тактом нарастает на-
пряженность. Непрерывной цепью чередуются знакомые по предшествующим частям темы.
Все большую роль приобретает мелодия, служившая фоном в среднем эпизоде адажио. Ее
трехкратное проведение приводит к апофеозному звучанию лирической темы первой части.
Заключение симфонии, в котором в последний раз, величаво и торжественно, проходит
вступительный мотив, утверждает победу светлого оптимистического начала