Вы находитесь на странице: 1из 279

Санкт-Петербургский государственный университет

На правах рукописи

Агеева Вера Дмитриевна

РОЛЬ ИНСТРУМЕНТОВ «МЯГКОЙ СИЛЫ»

ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В КОНТЕКСТЕ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Специальность 23.00.04 - Политические проблемы международных


отношений, глобального и регионального развития

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата политических наук

Научный руководитель:
Зеленева Ирина Владимировна,
доктор исторических наук,
профессор

Санкт-Петербург – 2016
ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ .............................................................................................................. 3

ГЛАВА I. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ПОНЯТИЮ «СИЛА» В ТЕОРИИ


МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ. КОНЦЕПЦИЯ «МЯГКОЙ СИЛЫ» . 20
§1.1.Понятие «силы» в теории международных отношений………...………20

§1.2.Концепция «мягкой силы» Дж.Ная………………………………………32

§1.3.Критика и интепретации концепции «мягкой силы» в зарубежном


академическом сообществе…………………………………………………......64

§1.4.Российские теоретические подходы к изучению концепции «мягкой


силы»……………………………………………………………………...............82

ГЛАВА II. IIОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ РОССИЙСКОЙ


«МЯГКОЙ СИЛЫ» ............................................................................................... 98
§2.1 Нормативно-правовое закрепление «мягкой силы» во внешней политике
России…………………………………………………………………………….98

§2.2.Институциональный подход к использованию инструментов «мягкой


силы» в российской внешней политике …………………………...…………115

§2.3.Информационные каналы - инструменты «мягкой силы» России..….147

ГЛАВА III. ПРОЕЦИРОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ «МЯГКОЙ СИЛЫ» В


МИРЕ: ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ................................................... 170
§3.1.Российская «мягкая сила» на постсоветском пространстве: Евразийский
проект………………………………………………………………..…………..170

§3.2.Российская «мягкая сила» в глобальном измерении: концепция


«Русского мира»...……………………………………………………………...196

§3.3.Эффективность российской модели «мягкой силы»: оценки


экспертов………………………………………………………………………. 215

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................................................................................................... 244


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ .................................................. 263

2
ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования
С наступлением эпохи глобализации система международных
отношений кардинально изменилась. На мировую арену вышли новые
акторы, которые оказались способными оказывать мощнейшее влияние на
ход мировой истории. Перед новым составом международных акторов встали
абсолютно новые проблемы и вызовы, с которыми не приходилось
сталкиваться ни в XX, ни в XIX веках. И, наконец, появились новые
измерения власти и новые источники силы в борьбе за мировое
доминирование. Одно осталось неизменным: целью всех международных
акторов осталась власть, сила и влияние на мировой арене.
Многогранность процесса глобализации сократила пространство
применения традиционных властных механизмов государствами и привела к
изменению моделей глобальной конкуренции. В новую эпоху более важным
фактором воздействия, чем военная мощь и обладание ядерным оружием,
стали экономический успех, идеологическая убедительность и культурная
привлекательность страны.
Концепция «мягкой силы», введенная в научный оборот гарвардским
ученым Джозефом Наем, стала ответом на те изменения, которые произошли
в международной системе на рубеже XX-XXI веков. Она стала выразителем
новых трендов в международных отношениях, главным из которых, по
словам А.Торкунова, является «конкуренция ценностей и моделей
общественного, государственного и социально-экономического развития»1.
«Мягкая сила» стала выступать в качестве важного внешнеполитического
инструмента, который способен обеспечить мировое доминирование.
Новаторство гарвардского ученого сыграло важную роль в развитии теории и
практики международных отношений. Эксперты утверждают, что «мягкая
сила» стала центральной концепцией для понимания современных

1
Торкунов А.В. Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России // МГИМО –
Университета. No 4 (25). 2012.
3
международных отношений, а также ключевым понятием для развития
концептуального словаря международных отношений как в вопросах
практической дипломатии, так и в вопросах изучения природы власти.
Концепция прочно вошла во внешнеполитическую практику многих стран
мира. Благодаря популярности концепции, правительства стали активно
реализовывать коммуникативные стратегии во внешней политике:
добиваться доверия своих партнеров, формировать образ своей страны в
СМИ и устанавливать тесные связи с зарубежными аудиториями. Как
утверждают зарубежные исследователи, «за последнее десятилетие
государство, которое не включило в свою внешнеполитическую стратегию
концепцию «мягкой силы», это скорее исключение»2.
Сегодня концепция «мягкой силы» и возможности ее применения
приобретают для России особо важное значение. События 2014-2015 годов –
присоединение Крымского полуострова к Российской Федерации, участие в
боевых действиях в Сирии – доказывают, что военные инструменты
способны обеспечить реализацию внешнеполитических целей только в
краткосрочной перспективе. Для долгосрочного взаимовыгодного
международного партнерства, которое способно обеспечить стабильное
внутриэкономическое развитие страны, необходимы другие механизмы.
Политика «мягкой силы» дает возможность активизировать те ресурсы
внешнего влияния, которые могут оказаться более действенными в
современном мире в контексте глобализации.
Российское руководство признает необходимость обновления
внешнеполитического инструментария. Сегодня в России на самом высоком
политическом уровне ведется работа по концептуализации российской
модели «мягкой силы», а также предпринимаются практические шаги по
выстраиванию системы оказания «мягкого воздействия» на участников
международного диалога. С момента первых упоминаний «мягкой силы»

2
Roselle L., Miskimmon A., O‘Loughlin B. Strategic Narrative: A New Means to Understand Soft Power // Media,
War & Conflict 2014, Vol. 7(1). P.71.
4
российским руководством в 2008-2009 гг., концепция «мягкой силы»
получила нормативно-правовое закрепление в официальных
внешнеполитических документах, были созданы институты, на которые была
возложена координация применения инструментов «мягкой силы» в
российской внешней политике.
За прошедший период российская модель «мягкой силы» приобрела
собственные очертания: о ней стали всерьез говорить зарубежные политики и
эксперты. Оценки российской «мягкой силы» в научном сообществе
разнятся: часть экспертов выступает с критикой российской модели, в то же
время ряд аналитиков признает существенный прогресс в наращивании
российским руководством «мягкой силы». В целях дальнейшего
совершенствования российского инструментария «мягкой силы»
представляется важным провести объективный анализ проведенной в данном
направлении работы и выявить сильные и слабые стороны российской
модели.
Объект диссертационного исследования - внешняя политика
современной Российской Федерации.
Предмет диссертационного исследования – роль и место
инструментов «мягкой силы» во внешней политике современной России.
Цель исследования – определить особенности применения
инструментов «мягкой силы» в российской внешней политике, а также его
эффективность в процессе международного диалога России и мира.
Задачи исследования:
1. Изучить теоретические основания концепции «мягкой силы»,
сформулированные зарубежными и отечественными исследователями
2. Выявить специфику интерпретации концепции «мягкой силы» в
официальном внешнеполитическом курсе России и в российском научном
сообществе.

5
3. Определить особенности работы российских институтов,
координирующих применение инструментов «мягкой силы» -
государственных учреждений, фондов, общественных организаций.
4. Изучить роль информационных каналов как инструментов,
способствующих укреплению российской «мягкой силы».
5. Выявить идейное содержание российской концепции «мягкой
силы».
6. Оценить эффективность российской модели «мягкой силы» во
внешней политике современной Российской Федерации.
Территориальные рамки исследования охватывают зарубежные
страны, с которыми осуществляет взаимодействие Российская Федерация.
Особое внимание в исследовании уделено постсоветскому пространству,
которое является приоритетным для российской внешней политики и,
соответственно, для российской стратегии «мягкой силы».
Степень разработанности темы
Тема силы и влияния всегда являлась одной из самых актуальных в
теории международных отношений. В своих работах к ней обращались
представители всех теоретических школ: реализма, либеральной традиции,
геополитики, структурализма. О природе силы международных акторов
писали: Г.Моргентау3, К.Норр4, Дж.Миршаймер5, Р.Клайн6, К.Уолтц7,
Г.Киссинджер8, У.Фулбрайт9 и др. Нюансы феномена «силы», который
может выражаться также в форме власти, влияния, мощи, получили
теоретическое развитие в работах А.Уолферса10, Дж.Харта11, Р.Арона12.
Значительный вклад в осмысление трансформаций, произошедших с
3
Morgenthau H. Politics among Nations. 4th ed. New York. 1967.
4
Knorr K. The Power of Nations. New York, 1975.
5
Mearsheimer John J. The Tragedy of Great Power Politics. New York: W.W. Norton. 2001.
6
Cline R. S. World power assessment: A calculus of strategic drift. Washington: Center for Strategic and
International Studies, Georgetown University. 1975.
7
Watlz Kennet N. Theory of International Politics.London: Addison-Wesley.1979.
8
Kissinger H. American Foreign Policy. 3d ed.New-York, 1977.
9
Fulbright W. Arrogance of power. New York. 1966.
10
Wolfers A. A Discord and Collaboration. Essay of International Politics. The Johns Hopkins Press, 1962.
11
Hart J. Three approaches to the measurement of Power in international relations // International Organization,
(Spring, 1976).
12
Aron R. Paix et Guerre entre les nations. Avec une presentation inedite de l‘auteur. Paris, 1984.
6
феноменом «силы» в международных отношениях, с наступлением эпохи
глобализации внесли исследования Р.Кохейна и Дж.Ная13, Д.Болдуина14,
С.Стрендж15.
Среди российских теоретиков, изучавших феномен силы в
международных отношениях, особо следует выделить П.А.Цыганкова,
который вел систематическую работу по обобщению зарубежных и
отечественных теоретических исследований феномена силы16.
Концепция «мягкой силы», сформулированная гарвардским ученым
Дж.Наем, открыла новую страницу в теоретических и практических
исследованиях феномена «силы» в международных отношениях. По
образному выражению Дж.Маттерна, концепция «мягкой силы» овладела
воображением как ученых, так и политиков во всем мире17. Часть
исследователей сконцентрировала свое внимание на критике, уточнениях и
теоретическом развитии концепции «мягкой силы» (например, Инг Фан,
Р.Бигон, А.Бохас, К.Лейн, Р.Купер, Э.Вилсон, Я.Мелиссен)18, другие на
основе идей Дж.Ная сформулировали и представили международному
сообществу свои авторские концепции силы в эпоху глобализации

13
Keohane R.O., Nye J.S. (Jr.). Transnational Relations and World Politics. Cambridge, Ma: Harvard University
Press, 1972.
14
Baldwin D. Power Analysis and World Politics: New Trends versus Old Tendencies // World Politics, Volume 31,
Issue 2 (Jan., 1979), PP. 161-194.
15
Strange S. Toward a Theory of Transnational Empire// E.O.Czempiel, J.N. Rosenau (eds.). Approaches to World
Politics for the 1990s. Lexington (Mass.), 1989.
16
Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений: Учебное пособие. М.: Радикс,
1994.
17
Mattern J. Why ―Soft Power‖ Isn‘t So Soft: Representational Force and the Sociolinguistic Construction of
Attraction in World Politics // Millennium - Journal of International Studies. 2005. P.588.
18
Fan Y. Soft Power: Power of Attraction or Confusion? Place Branding and Public Diplomacy (2008). PP. 147-
158; Biegon R. The Banality of Smart Power: Reconstituting US Hegemony after Bush // Postgrad Conference 17
May 2013; Hayden C. The Rhetoric of Soft Power: Public Diplomacy in Global Contexts. Lanham, Lexington
Books, 2012; Bohas A. The Paradox of Anti-Americanism: Reflection on the Shallow Concept of Soft Power //
Global Society, Vol. 20, No. 4, October, 2006; Layne Ch. The Unbearable Lightness of Soft Power // Soft power
and US foreign policy : theoretical, historical and contemporary perspectives.- Routledge studies in US foreign
policy. PP.51-83; Cooper R. Hard power, soft power and the goals of diplomacy // American Power in the 21st
Century, 2004, pp. 167-180; Wilson E.J. III Hard Power, Soft Power, Smart Power // The ANNALS of the
American Academy of Political and Social Science 2008. PP.110-124; Melissen J. Wielding Soft Power: the New
Public Diplomacy. Netherland Institute of International Relations. Clingendael. Hague, May 2005.
7
(например, концепции М.Коуналакиса и А.Симония, Л.Росель,
А.Мискиммона, Б. О‘Лоуглина, Дж.Галларотти и А.Вавина)19.
О популярности концепции «мягкой силы» в теории международных
отношений говорит и количество книг по данной теме, вышедших за
последние 15 лет. Интересно отметить, что в вопросе «мягкой силы» особый
интерес в исследовательском сообществе проявляется по отношению к
Китаю и ко всему региону Юго-Восточной Азии в целом. Часть авторов
исследуют тенденцию роста китайского влияния на мировой арене и
происходящих в связи с этим трансформаций в системе международных
отношений20. Западные авторы зачастую подчеркивали скрытую опасность
растущей «мягкой силы» Китая, говоря о ней как о наступательной тактике
восточной державы. Действительно, за последние годы концепция «мягкой
силы» активно развивалась китайским руководством. Особенности
включения данной концепции в китайскую внешнюю политику были
описаны в целом ряде книг зарубежных экспертов21. Несколько работ было
посвящено региональному измерению китайской «мягкой силы»: так,
авторами исследовалось влияние Китая в регионе Южной Америки, Африки,
Азии22, а также в разрезе китайско-японских отношений и конкуренции с
США по данному вопросу23. Исследователи также писали о «мягкой силе»

19
Kounalakis M. and Ambassador Simonyi А. The Hard Truth about Soft Power. CPD Perspectives on Public
Diplomacy, Paper 5. 2011; Roselle L., Miskimmon A., O‘Loughlin B. Strategic Narrative: A New Means to
Understand Soft Power // Media, War & Conflict 2014, Vol. 7(1). PP. 70–84; Gallarotti G. Soft Power: What it is,
Why it‘s Important, and the Conditions Under Which it Can Be Effectively Used. 2011. Division II Faculty
Publications. Paper 57; Vuving A. How Soft Power Works. American Political Science Association annual meeting,
Toronto. September 3, 2009.
20
Kurlantzick J.Charm Offensive: How China's Soft Power is Transforming the World. Melbourne: Melbourne
University Press, 2007; Ding Sh. The Dragon's Hidden Wings: How China Rises with its Soft Power. Lanham, MD:
Lexington Books, 2008; Li M. Soft Power: China's Emerging Strategy in International Politics . Lanham: Lexington
Books, 2009; Callahan W.A., Barabantseva E .China Orders the World: Normative Soft Power and Foreign Policy.
Washington, D.C: Woodrow Wilson Press, 2012.
21
Monroe A. China's Foreign Policy and Soft Power Influence. Nova Science Publishers, 2010; Wang J. Soft Power
in China: Public Diplomacy Through Communication, New York: Palgrave Macmillan, 2010; Lai H.i, Lu Y.
China's Soft Power and International Relations. London and New York, NY: Routledge, 2012.
22
Sordoni F. China's Soft Power in Latin America: Current Trends and Potential. Lake Forest College, 2011;
China's foreign policy and "soft power" in South America, Asia, and Africa: a study prepared for the Committee on
Foreign Relations, United States Senate. US Government Printing Office. Washington, 2008.
23
Vyas U. Soft Power in Japan-China Relations: State, sub-state and non-state relations. London: Routledge, 2010;
Jing Sun Japan and China as Charm Rivals: Soft Power in Regional Diplomacy. University of Michigan Press, Ann
Arbor, 2013; Roberts P. Going Soft? The US and China Go Global. Cambridge Scholars Press, 2014.
8
всего региона Восточной Азии24. Несколько авторов обратило внимание на
«болезненные» вопросы современного Китая – проблемы Тибета и Тайваня25.
Ряд исследований был посвящен «мягкой силе» других стран Восточной
Азии и Юго-Восточной Азии: в частности, Индии, Японии, Филиппин26.
Второе место по популярности среди исследователей «мягкой силы»
заняли Соединенные Штаты. Некоторые авторы сосредоточились на общем
анализе концепции «мягкой силы» США27, другие обратились к
исследованию роли «мягкой силы» в отношениях США и Японии: Такеши
Матцуада проанализовал в своей книге роль американской «мягкой силы» в
послевоенной Японии28, Я. Ватанабе и Д. Макконел провели сравнительное
исследование потенциалов «мягкой силы» современных США и Японии29, а
Давид Арасе и Тцунео Акаха сосредоточили свое внимание на совместной
стратегии США и Японии по «мягкому влиянию» в регионе Восточной
Азии30.
За последние годы также появились исследования перспектив «мягкой
силы» в странах Ближнего и Среднего Востока, в частности в Саудовской
Аравии и Ирана31.

24
Black D., Epstein S., Tokita A.Complicated Currents: Media Flows, Soft Power and East Asia. Melbourne:
Monash University ePress, 2010; Public Diplomacy and Soft Power in East Asia. Edited by Jan Melissen and Sook
Jong Lee. Print Pub Date: April 2011; Huat B. Ch. Structure, Audience and Soft Power in East Asian Pop Culture.
ong Kong University Press, 2011.
25
Lendorfer M. Soft-Power Resources of the Tibetan Exile Government: How Tibetan Soft Power Allures the West.
Universität Wien, 2009; Hagelstein M. Soft power et diplomatie culturelle: Le cas de Taiwan. Louvain-la-Neuve,
Academia l'Harmattan, 2014.
26
Thussu D. K. Communicating India's Soft Power: Buddha to Bollywood. New York, Palgrave Macmillan, 2013;
Akaha T. A soft power approach to national security: Japan's possibilities. Monterey, CA : Center for East Asian
Studies, Monterey Institute of International Studies, c1993; Gonzalez J. Diaspora Diplomacy: Philippine Migration
and Its Soft Power Influences. Mill City Press, Incorporated, 2011.
27
Parmar I., Cox M. Soft Power and US Foreign. Policy. Theoretical, historical and contemporary perspectives.
New York: Taylor & Francis, 2010; Luke Ch., Kersel M.US Cultural Diplomacy and Archaeology: Soft Power,
Hard Heritage. London, 2013.
28
Matsuda T.Soft Power and Its Perils: U.S. Cultural Policy in Early Postwar Japan and Permanent Dependancy.
Washington: Woodrow Wilson Center, 2007.
29
Watanabe Y., McConnell D. L. Soft Power Superpowers. Cultural and National Assets of Japan and the .
Armonk, N.Y: M.E. Sharpe, 2008.
30
Arase D., Akaha T.The US-Japan Alliance: Balancing Soft and Hard Power in East Asia. Milton Park, Abingdon,
Oxon: Routledge, 2010.
31
Alshehri, Colonel Abdulhadi Soft Power as an Alternative to Hard Power in Counterterrorism in Saudi Arabia.
USAWC Strategy Research Project, Master of Strategic Studies, March 15, U.S. Army War College; Carlisle
Barracks, PA, 2010; Mabon S. Saudi Arabia and Iran: Soft Power Rivalry in the Middle East. London: I.B. Tauris,
2012.
9
Значительная часть книг, вышедших за прошедший период, была
посвящена общим вопросам теории и практики использования «мягкой
силы» во внешней политике. Одной из самых первых в свет вышла работа
М.Фрейзера, канадского журналиста, в которой была реконструирована
история становления индустрии массовой культуры как
внешнеполитического инструмента «мягкой силы» США32. Ряд
исследователей сосредоточились на компаративистском подходе, сравнивая
инструменты «мягкой» и «жесткой» силы во внешней политике и находя
между ними диалектическую взаимодополняемость33. А.Леннон посчитал
нужным сосредоточиться на потенциале «мягкой силы» как ответе
террористической угрозе, которая стала бичом эпохи глобализации34, а
Дж.Хайнс провел исследование по вопросу влияния религиозных
транснациональных акторов на международные отношения35. Исследования,
посвященные «мягкой силе», появились также и в не-англоговорящих
академических сообществах (французском, немецком и др.)36.
О значении концепции «мягкой силы» в российской научной школе
международных отношений говорит количество диссертаций (кандидатских
и докторских), посвященных «мягкой силе» как внешнеполитической
концепции37, как инструменту влияния таких международных акторов, как
США38, Китая39, Турции40, Монголии41. Неоднократно диссертационные

32
Fraser M. Weapons of Mass Distraction: Soft Power and American Empire. Thomas Dunne Books, 2003.
33
Ilgen Th. Hard Power, Soft Power and the Future of Transatlantic Relations. Routledge, 2006; Atkinson
C.Military Soft Power: Public Diplomacy through Military Educational Exchanges. Rowman & Littlefield, 2014;
Roslycky L. The Soft Side of Dark Power: a Study in Soft Power, National Security and the Political-Criminal
Nexus With a Special Focus on the Post-Soviet Political-Criminal Nexus, the Russian Black Sea Fleet and
Separatism in the Autonomous Republic of Crimea. University of Groningen, 2011.
34
Lennon A. T. J The Battle for Hearts and Minds: Using Soft Power to Undermine Terrorist networks. Cambridge,
MA: MIT Press, 2003.
35
Haynes J. Religious Transnational Actors and Soft Power. Taylor & Francis Ltd. UK, 2012.
36
Tenzer N., Devin G., Badel L., Pierre C., Lefebvre M. Enjeux et vecteurs de la diplomatie d'influence. Univers :
Sciences Politiques, 2012; Lane Ph. Présence française dans le monde. L'action culturelle et scientifique, La
Documentation Française, 2011.
37
Панова Е.П. «Мягкая власть»" как способ воздействия в мировой политике: диссертация ... кандидата
политических наук : 23.00.04 / Моск. гос. ин-т междунар. отношений. - Москва, 2012.
38
Филимонов Г.Ю. Внешняя культурная политика США как компонент "мягкой силы": автореферат дис. ...
кандидата политических наук : 23.00.04 / Ин-т США и Канады РАН. - Москва, 2007; Филимонов Г.Ю. Роль
"мягкой силы" во внешней политике США : автореферат дис.доктора политических наук : 23.00.04
/Дипломат. акад. МИД РФ. - Москва, 2013; Опенько Е.В. От традиционной дипломатии к использованию
10
исследования защищались по вопросу особенностей реализации российской
модели «мягкой силы» в региональном измерении: на пространстве
Евразии42, в двусторонних отношениях с Бразилией43.
Значительный вклад в теоретическое развитие «мягкой силы» как
внешнеполитической концепции внесли следующие российские
исследователи: Ю.Давыдов44, О.Красина45, О.Леонова46, И.Зевелев и
М.Троицкий47, С.Песцов и А.Бобыло48, П.Паршин49, Т.Зонова50,
Д.Барышников51 и др. В 2015 году в свет вышли две монографии, в которых
были собраны аналитические статьи отечественных исследователей по
теоретическим и практическим аспектам концепции «мягкой силы»52.

"мягкой силы" : на примере американо-европейских отношений в 50 годы XX века : автореферат


дис...кандидата исторических наук : 07.00.03 / Нац. исслед. Том. гос. ун-т. - Томск, 2012.
39
Регзенова Д.Б. Исторический опыт стратагемности и принципа "мягкой силы" в социально-экономических
реформах Китая: диссертация ... кандидата исторических наук : 07.00.03 Ин-т монголоведения, буддологии
и тибетологии СО РАН. - Улан-Удэ, 2012; Бояркина А.В."Мягкая сила" как политический инструмент
реализации внешней политики КНР на рубеже XX - XXI вв. : автореферат дис. ... кандидата политических
наук : 23.00.02 / Дальневост. федер. ун-т. - Владивосток, 2015.
40
Зубкова А.И. Стратегия мягкой силы в контексте трансформации политической системы Турецкой
Республики в период 2002-2014 гг. : диссертация ... кандидата политических наук : 23.00.04 / Рос. ун-т
дружбы народов. - Москва, 2015.
41
Михалев А.В. Монголия в новой большой игре: роль неформальных институтов мягкой силы :
автореферат дис. ... доктора политических наук : 23.00.02 / Бурят. гос. ун-т. - Улан-Удэ, 2013.
42
Кутенѐв В.В. Институты евразийской интеграции как инструменты "мягкой силы" России : диссертация ...
кандидата политических наук : 23.00.04 / Киргиз.-Рос. славян. ун-т. - Бишкек, 2013.
43
Будаев А.В. Роль "мягкой силы" во внешней политике России : на примере российско-бразильских
отношений : диссертация ... кандидата политических наук : 23.00.04 / Дипломат. акад. МИД РФ. - Москва,
2014.
44
Давыдов Ю.П. «Жесткая» и «мягкая» сила в международных отношениях // США*Канада: ЭПК. 2007. №1.
С. 3-24.
45
Красина О.В. "Мягкая сила" как теоретическая конструкция и властная технология современной мировой
политики. Соврем. гуманитар. акад. - Москва : Издательство Современного гуманитарного университета,
2011.
46
Леонова О. Г. Мягкая сила - ресурс внешней политики государства // Обозреватель. - 2013. - № 4. С. 27-40.
47
Зевелѐв И.А., Троицкий М.А. Сила и влияние в американо-российских отношениях: семиотический
анализ. Очерки текущей политики. Выпуск 2. М.: Научно-образовательный форум по международным
отношениям, 2006.
48
Песцов С.К., Бобыло А.М. «Мягкая сила» в мировой политике: проблема операционализации
теоретического концепта // Вестник Томского государственного университета. История. – 2015. №2(34). С.
108–114.
49
Паршин П. Проблематика «мягкой силы» во внешней политике России // Аналитические доклады, Центр
глобальных проблем МГИМО – Университет, выпуск 1 (36), март 2013.
50
Зонова Т. Публичная дипломатия и ее акторы [Электронный ресурс] // Дипломатика. Режим доступа -
http://www.diplomatica.ru/?pl=page&id=203&lng=ru.
51
Барышников, Д. Н. Параметры публичной дипломатии: проблемы теории и практики // Вестник
Пятигорского государственного лингвистического университета. - 2011. - № 4, ч. 2. - С. 411-413.
52
Мягкая сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г.
Борисовой. - М.: ФЛИНТА, Наука, 2015; Soft power: теория, ресурсы, дискурс / под ред. О.Ф. Русаковой. –
Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2015.
11
Отдельное внимание российскими исследователями было уделено
изучению зарубежного опыта по применению стратегий «мягкой силы» во
внешней политике. Усилиями Г.Филимонова, Н.Цветковой, А.Кубышкина,
М.Братерского, А.Долинского и А.Фоминых53 были изучены
внешнекультурная политика, программы высшего образования, молодежные
обмены и публичная дипломатия в качестве основных инструментов «мягкой
силы» США. Благодаря исследованиям С.Косенко, В.Нагорнова54и других,
научному сообществу была представлена концепция «мягкой силы»
современной Франции. А.Макарычев и А.Сергунин провели исследование
«мягкой силы» Германии на примере немецких проектов, реализованных в
Калининградской области55. Коллектив исследователей НИУ ВШЭ в составе
А.Владимировой, В.Королева и А.Труниной провел анализ зарубежных
рейтингов «мягкой силы»56.
На основе теоретических наработок и опыта зарубежных стран,
отечественные исследователи разрабатывали различные модели российской
«мягкой силы». Данному вопросу в своих исследованиях уделили внимание
П.Паршин, Г.Филимонов, А.Смирнов, Ф.Лукьянов57 и др. Такие ученые, как

53
Филимонов Г. Мягкая сила культурной дипломатии США. М.: РУДН, 2010; Цветкова Н.А. Failure of
American and Soviet Cultural Imperialism in German Universities, 1945-1990 // Brill: Boston, Leiden, 2013;
Цветкова Н.А., Кубышкин А.И. U.S. Public Diplomacy. Textbook for MA students (Публичная дипломатия
США) - in Russian // М.: АСПЕСКТ-ПРЕСС, 2013; Братерский М.В., Скриба А.С. Концепция «мягкой силы»
во внешнеполитической стратегии США // ВЕСТНИК МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ. Т. 9. № 2
(2014). С.130-144; Долинский А. Дискурс о публичной дипломатии [Электронный ресурс] //
Международные процессы. 2008. № 6 (16). Том 9, № 1(25). Январь–апрель 2011. Режим доступа: -
http://www.intertrends.ru/twenty-fifth/008.htm; Фоминых А. «Мягкая мощь» обменных программ
[Электронный ресурс] // Международные процессы. 2008. № 6 (16). С. 76-85. Режим доступа -
www.intertrends.ru/sixteenth/008.htm.
54
Косенко С.И. «Мягкая сила» как фактор культурной дипломатии Франции // Знание. Понимание. Умение.
№1 – 2014.С.114-125; Нагорнов В.А. «Мягкая сила» по-французски // Вестник международных организаций.
Т.9. №2 (2014). С.167-189.
55
Макарычев А.С., Сергунин А.А. «Мягкая сила» в действии: Германия и Калининград // Журнал «Россия и
современный мир». 2013. № 1. C. 73-89.
56
Владимирова А.В., Королев В.А., Трунина А.А. Лучшие практики и инструменты «мягкой силы».
Страновой брендинг и его отражение в глобальных рейтингах «мягкой силы» // Вестник международных
организаций. Т.9. №2 (2014). С. 209-228.
57
Филимонов Г.Ю. Актуальные вопросы формирования стратегии «мягкой силы» во внешней политике
Российской Федерации // Закон и право. 2013. № 9.C.67-82; Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная
безопасность и «мягкая сила 2.0»: вызовы и возможности для. России. М.: 2012; Лукьянов Ф. Парадокс
российской «мягкой силы». [Электронный ресурс] // Франко-Российский аналитический центр Обсерво.
Режим доступа - http://obsfr.ru/fileadmin/Projets_obs/RIS_ru_Loukianov. pdf.
12
А.Торкунов, М.Лебедева, Е.Панова, И.Дежина58 сосредоточились на высшем
образовании и науке как на самых перспективных ресурсах российской
«мягкой силы». А.Цыганков59 сакцентировал внимание отечественного
научного сообщества на российской школе теории международных
отношений, которая может значительно увеличить потенциал «мягкой силы»
России. Н.Маркушина и О.Церпицкая изучили роль олимпийских и
паралимпийских игр в Сочи в деле укрепления российской «мягкой силы» 60.
Вместе с тем, как в зарубежном, так и в отечественном
исследовательском сообществе на данный момент так и не было проведено
комплексного исследования роли инструментов «мягкой силы» во внешней
политике современной Российской Федерации, в котором были бы раскрыты
особенности российской модели «мягкой силы» и ее эффективность с точки
зрения задач, стоящих перед Россией в начале XXI века.
При подготовке исследования использовались данные международных
и отечественных рейтингов «мягкой силы», а также статистические и
аналитические материалы The Pew Research61, World Bank62, UNESCO63 и др.
Методологическая основа исследования
Теоретико-методологическую основу диссертационного исследования
составил комплекс теорий, научных методов и подходов, который позволил
выстроить многоуровневую систему анализа формирования и
функционирования инструментов «мягкой силы» в российском
внешнеполитическом механизме.
58
Торкунов А.В. Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России // МГИМО –
Университета. No 4 (25). 2012; Лебедева М.М., Фор Ж. Высшее образование как потенциал «мягкой силы»
России // Вестник МГИМО – Университета. 2009. No 6 (9).С.1-6; Панова Е.П. Высшее образование как
потенциал «мягкой власти» государства // Вестник МГИМО –Университета. No2 (15). 2011.С.157-161;
Дежина И.Г. Российская наука как фактор «мягкого влияния». [Электронный ресурс] // РСМД. Режим
доступа - http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=495.
59
Цыганков А. Всесильно, ибо верно? "Мягкая сила" и теория международных отношений / Россия в
глобальной политике. - 2013. - Том 11, N 6.
60
Маркушина Н., Церпицкая О. Олимпийские и Паралимпийские зимние игры в Сочи, как аспект «мягкой
силы» // Ученые записки университета им. П.Ф. Лесгафта. Выпуск № 10 (116) / 2014. С.89-93.
61
The Internet and Campaign 2010. The Pew Project [Electronic resource]. Mode of access:
http://www.pewinternet.org/Reports/2011/The-Internet-and-Campaign-2010/Summary/Findings.aspx
62
Wolrd Bank Monitor. [Electronic resource]. Mode of access:
http://www.worldbank.org/en/topic/migrationremittancesdiasporaissues
63
Global Flow of Tertiary-Level Students. UNESCO Statistics.[Electronic resource]. Mode of access:
http://www.uis.unesco.org/Education/Pages/international-student-flow-viz.aspx
13
В качестве теоретического базиса диссертации выступили положения
конструктивизма и структурализма в теории международных отношений.
Конструктивистский подход позволил изучить современную систему
международных отношений в качестве конструкта, целенаправленно
создаваемого акторами в процессе международного взаимодействия64.
Отталкиваясь от теоретических установок школы структурализма, автор
исследовал влияние структуры современных международных отношений на
поведение акторов и эффективность реализуемой ими внешнеполитической
стратегии.
При написании исследования автором были использованы: системный,
институциональный, неоинституциональный, компаративистский,
исторический и другие подходы. Системный подход позволил исследовать
роль и значение инструментов «мягкой силы» в современной внешней
политике России. Благодаря системному методу были раскрыта целостность
изучаемого предмета, всей сложности его совокупных частей, разнообразных
типов связей внутри него. В рамках институционального метода была
изучена работа формальных институтов «мягкой силы», которые были
созданы в начале XXI века в России как в форме государственных
учреждений, так и в форме информационных агентств, НКО и
исследовательских центров. Неоинституциональный подход позволил
определить роль неформальных проводников «мягкой силы», которые также
участвуют в процессе выработки и реализации российской стратегии «мягкой
силы».
Также автором использовались общенаучные принципы
универсализма, комплексности, системности, связи, развития, а также
фундаментальные положения политической науки о международных
отношениях, глобальном и региональном развитии.

64
Wendt A. Anarchy is What States Make of It. International Organization, 46, 2, Spring 1992.
14
Источниковая база исследования
В качестве основных источников исследования были использованы
официальные внешнеполитические документы Российской Федерации:
Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 года, Концепция внешней
политики РФ 2013 года, Концепция государственной политики РФ в сфере
содействия международному развитию, а также документы Министерства
иностранных дел и Россотрудничества, такие как: План деятельности МИД
на период до 2018 года, План мероприятий по активизации деятельности в
сфере содействия международному развитию и гуманитарного
сотрудничества на базе российских центров науки и культуры за рубежом на
2014-2016 годы, отчеты о деятельности Россотрудничества и фонда «Русский
мир» и другие.
Анализ концептуализации «мягкой силы» в российском публичном
политическом пространстве, а также изучение практического применения
данного внешнеполитического инструмента проводился на основе
официальных заявлений, выступлений и комментариев первых лиц
российского правительства, представителей органов исполнительной власти,
отвечающих за реализацию внешней политики, руководителей НКО и
официальных церковных лиц.
Также в качестве источников автором использовались социальные
медиа (интерактивные интернет-сайты ведомств и информационных
агентств, глобальные социальные сети), которые в последнее время активно
используются российскими властями для разъяснения своей
внешнеполитической позиции, влияния на зарубежное общественное мнение
и дипломатической борьбы.
Научная новизна исследования
1. Определена специфика интерпретации концепции «мягкой силы»
политическим руководством Российской Федерации, а также российским
академическим сообществом. Сделан вывод о том, что акцент на
деструктивном характере концепции «мягкой силы» и ее сужение до
15
контрпропаганды и внешнеполитической манипуляции приводит к росту
недоверия к данному внешнеполитическому инструменту как в высших
политических кругах и в научной среде, так и в широких слоях российского
населения, что служит одной из причин дисбаланса инструментов «жесткой»
и «мягкой силы» в российской внешней политике.
2. Подробно изучена нормативно-правовая база политики «мягкой
силы» Российской Федерации. Введены в научный оборот документы,
которые прежде не были представлены в широком доступе и не
анализировались исследователями (например, План мероприятий по
активизации деятельности в сфере содействия международному развитию и
гуманитарного сотрудничества на базе российских центров науки и культуры
за рубежом на 2014 - 2016 годы).
3. Определены институты «мягкой силы» Российской Федерации,
которые выполняют координирующую роль в применении инструментов
«мягкой силы» - таких, как: программ в области распространения и
укрепления позиций русского языка в мире, культурных проектов,
молодежных обменов, сотрудничества в области науки, обучения
иностранных студентов в российских вузах и др.
4. Выявлена роль российских экспертных площадок и мозговых
центров в качестве инструментов «мягкой силы» России.
5. На основе комплексного анализа выявлены сильные и слабые
стороны интернет-активности российских институтов «мягкой силы» (в том
числе, в социальных сетях), которая является важным инструментом,
способствующим укреплению «мягкой силы» России.
6. Выявлено идейное содержание российской концепции «мягкой
силы», в основу которого сегодня закладываются консервативные ценности.
7. Определены сильные и слабые стороны российского
инструментария «мягкой силы» во внешнеполитической стратегии
современной Российской Федерации.

16
8. Предложены рекомендации по более эффективному применению
инструментов «мягкой силы» во внешней политике России.
Практическая значимость работы заключается в том, что
полученные результаты вносят значимый вклад в теоретическую базу
исследований концепции «мягкой силы», раскрывая с помощью зарубежных
и отечественных наработок основные компоненты концепции (такие, как:
ресурсы, инструменты, механизм реализации, оценки эффективности
применения «мягкой силы»). Теоретическое развитие концепции позволит
международным акторам эффективнее использовать инструменты «мягкой
силы» в своей внешнеполитической деятельности.
Автором проанализирована нормативно-правовая и
институциональная база российской «мягкой силы», определены достижения
и пробелы в работе по данному направлению. Обобщена зарубежная и
отечественная критика российской практики применения данного
внешнеполитического инструмента. Сформулированы рекомендации по
укреплению потенциала российской «мягкой силы», которые могут быть
учтены при формировании соответствующей стратегии во внешней политике
современной Российской Федерации.
Полученные автором результаты могут быть использованы в учебном
процессе в системе высшего образования, в частности при разработке новых
учебных курсов, посвященных теории и практике современных
международных отношений, внешней политике современной Российской
Федерации и других государств.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. С момента появления термина «мягкая сила» в российском
политическом пространстве в 2008-2009 гг., официальным руководством
России была проведена успешная работа по нормативно-правовому
закреплению данной концепции в официальных внешнеполитических
документах.

17
2. Официальные выступления первых лиц российского государства,
внешнеполитические нормативно-правовые документы, а также
исследования ведущих экспертов позволяют делать вывод о том, что
российская интерпретация концепции «мягкой силы» характеризуется
негативным и недоверительным отношением, приравнивая данную
концепцию к методам манипуляции сознанием, пропаганде, информационно-
психологическим войнам, политике управляемого хаоса и технологиям
государственных переворотов.
3. Российским руководством был создан ряд институтов, задачей
которых стало комплексное использование инструментов «мягкой силы» во
внешней политике – агентство «Россотрудничество», Фонд «Русский мир»,
Фонд поддержки развития публичной дипломатии им. А.М.Горчакова, а
также ряд мозговых центров и экспертных площадок.
4. Созданы информационные каналы, такие как телеканал RT, МИА
«Россия сегодня», информационная мультимедийная служба «Спутник»,
которые в качестве инструментов «мягкой силы» призваны представлять
миру альтернативную точку зрения на международные события, которая
соответствует внешнеполитическим интересам России.
5. В 2012-2015 гг. российским руководством была проведена
успешная работа по расширению присутствия официальных
внешнеполитических структур в международном информационном
пространстве, в частности в социальных сетях: были созданы аккаунты
МИДа, его подразделений и руководства в крупнейших социальных сетях.
Работа МИД в социальных сетях позволила достигнуть глобальной
международной аудитории и донести российскую точку зрения на события в
мире в неискаженном виде напрямую до самых широких слоев населения
зарубежных стран.
6. Основными элементами российского механизма использования
инструментов «мягкой силы» выступают государственные институты, про-

18
государственные фонды и общественные организации, а также
информационные каналы.
7. На содержательное наполнение российской «мягкой силы»
претендуют консервативные ценности традиционной семьи и традиционного
общества с ярко выраженной ролью религии и государства.
8. Несмотря на низкую оценку российской «мягкой силы» в
международных рейтингах, российские и зарубежные эксперты сходятся во
мнении, что за последние годы российским руководством была проделана
большая работа, эффективность которой проявилась во время кризиса на
Украине и последующих попыток политической и экономической изоляции
России.
9. Использование инструментов «мягкой силы» в российской
внешней политике станет эффективным только при условии стабильного
внутреннего экономического развития и успешной реализации
привлекательной социально-экономической модели в России.

19
ГЛАВА I. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ПОНЯТИЮ «СИЛА» В ТЕОРИИ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ. КОНЦЕПЦИЯ «МЯГКОЙ
СИЛЫ»
§ 1.1. Понятие «силы» в теории международных отношений
Категория «силы» одна из важнейших категорий в теории и практике
международных отношений. Начиная с самых ранних политических
исследований она занимала центральное место в размышлениях философов и
политиков. На протяжении долгого времени сила выступала как наиболее
распространенное и решающее средство в арсенале международных акторов.
Вместе с тем, нельзя сказать, что такая важная категория
международных отношений как «сила» была достаточно глубоко
исследована и получила исчерпывающее определение в академическом
сообществе. Так Г.Моргентау утверждал, что «понятие силы представляет
собой одну из самых сложных и противоречивых проблем в политической
науке»65.
Классическим определением такой категории, как «сила», в
политологии является определение, данное Робертом Далем, согласно
которому «сила является способностью одного актора заставить действовать
другого актора так, как в любом другом случае он бы не действовал»66. Такое
широкое определение понятия «силы» давало пространство для дальнейшей
научной дискуссии о том, какими способами, при каких условиях, с
использованием каких ресурсов актор мог использовать силовые
инструменты для достижения своих внешнеполитических целей.
Долгое время понятие «силы» актора международных отношений
сводилось исключительно к его военным ресурсам. Одним из наиболее ярких
выразителей такого подхода в ХХ веке является американский военный
теоретик Клаус Норр. Он пишет: «Сила во внешнем мире может
рассматриваться как обладание способностями, которые позволяют субъекту
выступать с достоверными угрозами. Но она может трактоваться и как

65
Morgenthau H. Politics among Nations: The Struggle for Power and Peace. 3rd edn. NY: 1964 P.27.
66
Dahl Robert A. The Concept of Power // Behavioral Science, 2:3, July, 1957. P.201
20
фактическая реализация воздействия на поведение стороны, которой
угрожают»67.
Однако, такая трактовка, хотя и соответствующая длительное время
системе взаимоотношений государств, задолго до окончательного
оформления либеральной школы международных исследований не всем
представлялась исчерпывающей. Однобокость такого подхода начала ярче
проявляться в середине XIX - начале XX века, когда система международных
отношений стала значительно меняться.
К настоящему времени в рамках оформившихся школ международной
политической мысли сложились несколько подходов к пониманию категории
«силы».
Для школы политического реализма категория «силы» выступает в
качестве основы для всей системы международных отношений. Согласно
реалистической теории, международная политика - это политика силы. Для
международных акторов сила является как критерием оценки
конкурентоспособности других акторов, так и способом воздействия на их
поведение для реализации собственных интересов. «Расчеты о силовых
потенциалах лежат в основе того, как государства видят мир вокруг себя.
Сила – это валютный актив (currency) политики великих держав – и
государства сражаются за обладание им между собой»68.
Силой для реалистов, в первую очередь, обладают государства.
Именно они располагают необходимыми ресурсами для материализации
силы и ее применения в отношении других акторов. В своем исследовании
Рэй Клайн дает такое определение силе: «Сила – это способность одного
правительства заставить другое правительство делать то, что в ином случае
оно бы не делало»69. Другие возможные субъекты международных
отношений, такие как: отдельные индивидуумы, общественные организации,
транснациональные компании и др. не могут выступать в качестве носителей

67
Knorr K. The Power of Nations. New York, 1975. P.9.
68
Mearsheimer John J. The Tragedy of Great Power Politics. New York: W.W. Norton. 2001, P.17.
69
Cline R.S. World Power Assessment. A Calculus of Strategic Drift. Washington, 1975. P.8.
21
силы. Их масштаб, ресурсы, легитимность и поле действия существенно
ограничивают их возможности.
Этот вывод проистекает из того, как реалисты в целом видят всю
систему международных отношений. Для них международная система – это
хаос, в котором нет определенных законов и нет общепризнанного арбитра,
способного разрешать конфликты между акторами. Соответственно, в
состоянии «войны всех против всех» цель каждого актора заключается в том,
чтобы сохранить и расширить свое жизненное пространство. Это также
означает, что для реалистов отношения международных акторов почти всегда
являются игрой с нулевой суммой, в которой увеличение мощи одного
субъекта всегда влечет за собой уменьшение мощи другого субъекта.
Логично, что самым эффективным инструментом в арсенале
международного актора является сила, которая складывается из ресурсов,
находящихся преимущественно в руках государства.
Таким образом, сила выступает в качестве средства достижения целей
государства на международной арене. Однако, в то же самое время, сила
является и целью, ради которой государства вступают в борьбу с другими
акторами международных отношений. Расширение своих географических
границ, своего экономического и культурного влияния – все эти задачи, по
сути, сводятся к одной цели: получению новых источников силы для
государства. Идею Г.Моргентау, основателя школы политического реализма,
о том, что сила является и средством и одновременно целью государства,
позднее дополнил другой видный представитель данной школы – Раймон
Арон. Для него, «вечными целями государства», наряду с силой, выступают
также безопасность и слава.
Согласно реалистам, самыми действенными силовыми инструментами
в мировой политике являются военные инструменты. Именно они в
соответствии с реалистической традицией быстрее всего помогают
государству достичь своих целей. Само наличие у государства хорошо
оснащенной и тренированной армии делает его на порядок сильнее своих
22
конкурентов и, зачастую, позволяет изменять поведение международных
акторов в нужном для своих национальных интересов направлении.
«Считается, что в политике сила является ultima ratio, т.е. решающим
аргументом. В международных отношениях сила служит не только в
качестве решающего аргумента, а качестве главного и постоянно
используемого аргумента», - писал Кеннет Уолтц в «Теории международной
политики»70.
Однако, неправильно было бы утверждать, что реалисты сводят
феномен «силы» исключительно к военным ресурсам. Уже Г.Моргентау,
наряду с военными ресурсами, выделял другие источники силы:
промышленный потенциал, природные ресурсы, геостратегические
преимущества, численность населения, культурные характеристики
(национальный характер), национальную мораль, качество дипломатии и
государственного руководства. В своей хрестоматийной книге
«Политические отношения между нациями. Борьба за власть и за мир» он
утверждал, что «сила есть власть над умами и действиями людей»71.
Понимание основоположником школы политического реализма
Г.Моргентау силы как принуждения долгое время определяло ход мыслей
исследователей этой школы. Сам Моргентау трактовал термин «power»
только как сила, не развивая другие возможные его трактовки, такие, как:
мощь, власть, влияние. Однако последующие реалисты начали вводить новые
трактовки понятия «сила» в свой дискурс. Так, например, Арнольд Уолферс
одним из первых предпринял попытку выделить нюансы в термине «сила». В
своих исследованиях он стал различать «силу» и «влияние». И сила и
влияние, согласно Уолферсу, имеют одну цель – изменить поведение других
международных акторов в своих интересах. Однако, эти два понятия
подразумевают разные способы достижения результата: если первый
пользуется принуждением, то второй прибегает к убеждению. Вместе с тем

70
Watlz K. Theory of International Politics. 1979, London: Addison-Wesley. P. 113.
71
Morgenthau H. Politics among Nations. 4th ed. New York. 1967. P.67.
23
исследователь отмечал, что между силой и влиянием не существует четко
определенной границы: иногда, внешнеполитические инструменты сочетают
в себе элементы и того, и другого. Таким образом, реалистическое
понимание силы расширилось: отныне, сила могла пониматься и как
принуждение других выполнять твою волю, и как убеждение других в выгоде
выполнять твою волю. Выразителем такого толкования силы являлся и
Г.Киссинджер, который давал такое короткое определение: «сила есть
влияние»72.
Фактически, при таком толковании сила могла выражаться в
нескольких аспектах. Джеффри Харт выделил три таких аспекта: 1) сила как
контроль над ресурсами 2) сила как контроль над акторами 3) сила как
контроль над событиями и результатами. Харт, в свою очередь, отмечает,
что, несмотря на то, что основным игроком на внешнеполитической арене
остается государство, нельзя не принимать в расчет растущую конкуренцию
со стороны субнациональных, транснациональных и наднациональных
организаций. При анализе категории силы также важно учитывать, что
повестка дня в международных отношениях постоянно обновляется и
заставляет искать новые инструменты воздействия и новые измерения своей
силы. Так, в конце 1970-х годов Харт писал: «Сегодня акторы намного
больше сориентированы на экономические цели, чем это было раньше,
поэтому они включают в свой арсенал новые технологии для достижения
этих целей в международной системе»73.
Важным аспектом понимания реалистами категории «силы» в
международных отношениях является изучение силы как свойства самого
актора. С точки зрения реалистов, сила – это атрибут, онтологически
присущий международному актору, являющийся его неотъемлемым
свойством. Она независима от характера, объема и других характеристик
отношений актора с остальными международными субъектами. Силу можно

72
Kissinger H. American Foreign Policy. 3d ed.New-York, 1977. P.57.
73
Hart J. Three approaches to the measurement of Power in international relations // International Organization, xxx
(Spring, 1976). P.305.
24
измерять набором определенных ресурсов; и неважно, каковы особенности
связей субъекта и внешнеполитической ситуации в целом.
Разнообразил интерпретацию феномена «силы» в рамках школы
политического реализма французский исследователь Раймон Арон. Он ввел
различие не только между силой и влиянием в международной политике, но
и между силой и мощью, мощью и властью, соотношением сил и властными
отношениями. Категорию «власти» Р.Арон полностью перенес в
пространство внутриобщественных отношений в государстве. Для него,
феномен «власти» возникает тогда, когда государственная машина начинает
управлять вверенным ей обществом. Власть, по Р.Арону, включает в себя
такие элементы: территорию, монополию на легитимное физическое насилие
и институты. В пространстве международных отношений основную роль
играют мощь и сила государства. Более широким понятием для Арона
является понятие «мощи». Мощь, в его понимании - это способность
государства навязать свою волю другим международным акторам74.
Составляющими государственной мощи выступают: 1. Территория
государства 2. Материалы и знания, находящиеся в его распоряжении 3.
Численность населения и возможное количество солдат в случае войны 4.
Мобилизационные возможности общества (способность к быстрой
консолидации и солидарности граждан перед лицом испытаний). Материалы
и знания, а также численность населения являются «силой» государства. При
этом, Арон разделяет потенциальную и актуальную силы государства.
Материальные, человеческие и моральные ресурсы государства – это
потенциальная сила. Вооружения и армия – актуальная сила.
Новая интерпретация категории «силы» Р.Ароном помогла
преодолеть очевидные противоречия и недостатки предшествующего
видения реалистами этого феномена. Ранее принятое за основу реалистами
утверждение об «исчисляемости» и измеримости силы государства было

74
Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений. Особенности силы как средства
международных авторов. [Электронный ресурс] // Библиотека «Полка букиниста». Режим доступа -
http://society.polbu.ru/tsygankov_sociology/ch34_all.html (дата обращения: 13.05.2016).
25
оспорено французским исследователем. Р.Арон предположил, что если бы
это было так, то исход любой войны был бы всего лишь математической
задачей и был бы всем известен заранее. Для иллюстрации необходимости
разграничения «силы» и «мощи» государства, французский политолог
использовал образ борца. В самом деле, для победы на ринге борцу нужны
мускулы и вес. Но ни то, ни другое ничего не значат без его нервного
импульса, решительности, изобретательности. Так и сила государства ничего
не значит без его мощи, утверждал Р.Арон. Мощь государства весьма
условно поддается оценке. В мировой политике возможны ситуации, когда
государство, слабое с точки зрения силовых ресурсов, успешно противостоит
более сильному противнику (пример Вьетнама во время его войны с
Соединенными Штатами).
Арон рассматривал мощь в структуре межсубъектных отношений на
мировой арене. Он считал важным преодолеть реалистическое понимание
силы в качестве атрибута самого актора и установить взаимосвязи силы
(мощи) государства с характером его поведения и связей с другими акторами.
Его понимание мощи как способности навязать свою волю другим
расширяло реалистическое толкование силы как набора определенных
ресурсов. Благодаря его работе, в реалистической школе появилось
направление, трактующее категорию силы (мощи) в качестве социального
отношения.
Представители школы геополитики также считали категорию силы
определяющей для теории международных отношений. Однако, они, в
отличие от реалистов, сфокусировали свое внимание на географических и
геоэкономических факторах могущества государства. Фридрих Ратцель и
Рудольф Челлен считали, что мировое влияние актора определяется его
географическим местоположением. Таким образом, для них территория
государства, его природные богатства, соседство с мировыми державами
являлись основным ресурсами его силы. В то же самое время, другие
территории, выгодные с экономической и политической точек зрения,
26
являлись целями, ради которых было правомерно применять военную силу,
так как расширение «жизненного пространства» является естественной
потребностью актора международных отношений.
Хелфорд Маккиндер, следующий представитель школы геополитики,
также представлял географическое местоположение государства как его
наиважнейший ресурс силы и власти. Он исходил из предпосылки о
противостоянии моря и суши и разделял державы на морские и сухопутные.
Согласно его концепции, государства, имеющие выход к морю, имеют
большее внешнеполитическое влияние и быстрее развиваются по сравнению
с сухопутными государствами. Сам мир Маккиндер представлял как
состоящий из 3 частей: Хартленда (срединная земля); Внутреннего
полумесяца (страны моря, граница суши и моря) и Мирового острова
(внешние острова (континенты)). Мировое господство Маккиндер определял
господством над Хартлендом. Теоретизирования Николаса Спайкмена, Карла
Хаусхофера и других видных представителей школы геополитики также
развивали и обосновывали роль географического местоположения и
природных ресурсов в качестве источников силы и власти международного
актора.
В либеральной традиции исследования международных отношений
ставились другие акценты при рассмотрении категории «силы». Исходя из
предпосылки о возможности регулирования международных отношений с
помощью права и специальных организаций, представители либеральной
школы оспаривали приоритетность военного толкования понятия «силы».
Война, согласно установкам данной школы – это не естественное состояние
среды международных отношений, а зло, которому международные акторы
должны совместно противостоять. «Я могу предсказать с абсолютной
уверенностью, что следующее поколение придет к новой мировой войне, в
случае если мир не создаст методы для ее предотвращения», - говорил Вудро

27
Вильсон, 28-й Президент Соединенных Штатов, основоположник «Лиги
Наций75.
Согласно либеральной традиции, узость военного толкования «силы»
фатальна для человечества. Соревнуясь в объемах силовых ресурсов, мир, в
конце концов, может уничтожить сам себя. Не всегда истинными причинами
конфликта выступает борьба за территорию, ресурсы или другие блага.
Зачастую настоящим мотивом агрессивного поведения международного
актора является психологическая потребность нации выглядеть в глазах
своих партнеров более мощной и более успешной. И даже самые
миролюбивые нации считают самым действенным способом демонстрации
своего превосходства – силу. Данную психологическую потребность
У.Фулбрайт называл «самонадеянностью силы» (arrogance of power). Как и
другие представили либеральной традиции, американский сенатор указывал
на обманчивую природу силы, которой обладают или стремятся обладать
международные акторы. Сила заставляет актора абсолютизировать
национальную модель благоденствия и наделять свою международную
политику миссионерскими целями, которые нередко позволяют использовать
насильственные методы для блага страны-получателя помощи. В 1960-ые
годы У.Фулбрайт предостерегал Соединенные Штаты от подобной «ловушки
силы», за которой следует мировое доминирование в стиле Гитлера и
Наполеона.
Важно понимать, что категория «силы» в либеральной традиции
рассматривается в рамках общей картины мира, которая представляется
сторонникам данной школы как совместная работа всех международных
акторов, направленная на обеспечение всеобщей безопасности и
благоденствия. Силовая политика в данной картине мира является
исторически обусловленной и может, в конечном счете, стать ловушкой,
которая приведет международных акторов к самоуничтожению. Война – это

75
The President Woodrow Wilson House. League of Nations. [Электронный ресурс]// Режим доступа-
http://www.woodrowwilsonhouse.org/league-nations (дата обращения 13.05.2016).
28
не выход из ситуации конфликта. Выход из ситуации конфликта возможен
путем взаимных договоренностей и уступок.
ХХ век коренным образом изменил систему взаимодействия
международных акторов и предоставил сторонникам школы либерализма
новые доказательства тому, что эпоха неоспоримого доминирования военных
методов в мировой политике закончилась. Отныне международные акторы
оказались связанными между собой через новые средства коммуникации,
общие экономические интересы, совместные обязательства в рамках
международных организаций. В условиях взаимозависимости военные
инструменты отошли на второй план, уступая место новым инструментам.
Исследователи из либеральной школы первыми обратили внимание на то,
что основное соперничество и в то же время сотрудничество между акторами
перешло из военной сферы в сферу экономики и финансов.
Интересно, что Иммануил Кант, видный представитель школы
либеральной политической мысли, еще в конце XVIII века предсказывал, что
экономическое сотрудничество в силу выгод, которое оно приносит
государству и его гражданам, будет определять внешнеполитические
стратегии акторов на международной арене. В своем труде «К вечному
миру» в 1795 году он писал: «Дух торговли, который рано или поздно
овладевает каждым народом, — вот что несовместимо с войной. Дело в том,
что из всех сил (средств), подчиненных государственной власти, сила денег,
пожалуй, самая надежная, и потому государства вынуждены (конечно, не по
моральным побуждениям) содействовать благородному миру и повсюду, где
существует угроза войны»76.
Таким образом, сила государства стала рассматриваться в гораздо
более разнообразной палитре. Особую значимость приобрели финансовые
ресурсы, ресурсы бизнеса, технологические и научные ресурсы, культура и
система образования. Благодаря информационной революции, на первый
план вышли медийные и информационные ресурсы государства. Р.Кохейн и

76
Кант И. К вечному миру. Сочинения в шести томах. М.: ―Мысль‖, 1966. Т. 6. С. 286.
29
Дж.Най выстраивают такую хронологию трансформации ресурсов силы: «В
XVIII веке баланс сил в Европе, территория, население и сельское хозяйство
служили основой для пехоты, и Франция занимала самое выгодное место. В
XIX веке индустриальные возможности явились теми ресурсами, которые
обеспечили доминирование сначала Великобритании, а затем Германии. К
середине XX века, наука и в особенности ядерная физика способствовали
росту ресурсов силы США и Советского союза. В новом веке,
информационные технологии, в самом широком смысле, будут основным
источником силы»77.
Исследователи либеральной школы считают важным различать два
типа силы. Первый – это сила ресурсов. Она измеряется количеством,
объемом и другим характеристиками всевозможных ресурсов
международного актора, которые он использует для достижения своих целей.
Второй тип – это сила поведения (behavioral power), которая выступает как
способность добиваться желаемых результатов.
Выявление новых ресурсов силы, которыми могут пользоваться
субъекты международного взаимодействия, позволило утверждать
представителям либеральной теории, что новый миропорядок расширил
возможности и влияние малых государств, неправительственных
организаций, транснациональных корпораций и даже отдельных индивидов.
В информационную эру международные отношения становятся
многоуровневой системой взаимодействия. И если сфера военной мощи
поделена между мировыми супердержавами, то в других сферах таких, как:
экономика, энергетика, технологии и др. с ними могут конкурировать менее
весомые международные игроки. При этом, доминирование в военной сфере
не является гарантией достижения актором желаемых результатов.
В своей первой книге о взаимозависимости «Сила и
взаимозависимость. Переходный период мировой политики» (1977) Р.Кохейн
и Дж.Най отмечают, как меняется природа силы как инструмента

77
Keohane R., Nye J. (Jr) Power and interdependence in the information age Foreign Affairs; Sep/Oct 1998. P.87.
30
международного актора. Отныне сила актора выступает не как атрибут
актора и не как потенциал имеющихся у него ресурсов. В новой системе
международных отношений сила и влияние актора на мировой арене зависит
от характера, объема и природы его связей с другими акторами. «Если
субъекты А и Б взаимозависимы, то каждый из них может нанести ущерб
другому, разрывая эти отношения. Таким образом, возможность нанесения
ущерба является одним из проявлений силы»78. Взаимозависимость делает
отношения для актора ценными сами по себе, и ставит в зависимость его
статус и влияние на мировой арене от этих отношений. Конечно, не все
отношения между акторами будут иметь одинаковое значение. В этой связи
Кохейн и Най проводят различие между тесной взаимозависимостью и
глубокой взаимозависимостью, используя такие определения, как
«чувствительность» и «ранимость» соответственно. Очевидно, что глубокая
взаимозависимость дает больше возможностей и одновременно вынуждает
актора на большие риски, чем тесная взаимозависимость.
В рамках школы структурализма была предпринята попытка
переосмысления сложившейся трактовки категории «силы». В конце ХХ века
международная система, с одной стороны, стала стремительно меняться с
наступлением эпохи глобализации, в которой экономические, научные,
технологические и культурные связи вышли на первый план. С другой
стороны, события в зоне Персидского залива, война в Югославии и другие
вооруженные конфликты продемонстрировали, что военная сила занимает
основное место во внешнеполитическом арсенале международных акторов.
Для того, чтобы охватить все измерения современной системы
международных отношений исследователи-структуралисты ввели в свой
дискурс термин «структурная сила». Структурная сила выступает как
«удовлетворение четырех социальных потребностей, которые лежат в основе
современной экономики: безопасность (в том числе и оборонительная мощь),

78
Baldwin D. Power Analysis and World Politics: New Trends versus Old Tendencies // World Politics, Volume 31,
Issue 2 (Jan., 1979), P.177.
31
знание, производство и финансы»79. Современная мировая экономика
коренным образом поменяла международную систему взаимодействия
акторов. Отныне государства, транснациональные корпорации,
международные организации и даже частные лица и, как следствие, их сила
зависят от особенностей и закономерностей деятельности мировой
экономической системы. Новый мировой порядок не берет за основу только
государственные образования. Он предоставляет право ранее
маргинализированным группам или даже феноменам становиться
полноправными субъектами международных отношений: как
террористическим группировкам, так и идеям, технологиям, кредитам. Сила,
которая работает в вышеуказанных четырех измерениях, позволяет своему
обладателю устанавливать правила поведения для игроков на
внешнеполитической арене, задавать тон и даже определять результаты
международных переговоров. Таким образом, складывается новая система
международных отношений, в которой государства играют второстепенную
роль, а транснациональные силы и финансовые потоки выходят на первый
план. Однако, в этой новой системе самым сильным игроком станет только
тот, кто сможет аккумулировать максимум ресурсов и эффективно ими
распоряжаться на всех четырех уровнях мировой экономики. Как утверждает
С.Стрендж, сегодня наисильнейшим игроком являются Соединенные Штаты
Америки, которые, по сути, стали столицей транснациональной финансовой
империи.

§1.2. Концепция «мягкой силы» Дж. Ная


Как следует из параграфа 1.1. данного исследования, к концу ХХ века
большинство научных школ пришло к заключению о необходимости
расширенного толкования такой категории, как «сила» в теории
международных отношений. Редуцирование силы исключительно к военной

79
Цыганков П.А. Политическая социология международных отношений. Особенности силы как средства
международных авторов. [Электронный ресурс] // Библиотека «Полка букиниста». Режим доступа -
http://society.polbu.ru/tsygankov_sociology/ch34_all.html (дата обращения: 13.05.2016).
32
мощи признавалось несоответствующим реалиям глобализации и
неэффективным для практики внешней политики: с данным тезисом
соглашалась представители и школы реализма, и либеральной традиции, и
структурализма.
В этой связи, ряд исследователей предпринял попытки теоретического
осмысления трансформации силы в международных отношениях. Они стали
выделять различные уровни, аспекты, виды силы. Исследователи концепции
«мягкой силы» рассматривают теории о различных видах силы, которые
появились с наступлением эпохи глобализации, в качестве предшественниц
идей Дж. Ная – автора концепции «мягкой силы».
Такие теоретики «мягкой силы», как Джиулио Галларотти, Дженис
Маттерн, Александр Вавин и другие писали о том, что концепция «мягкой
силы» коррелируется с третьим «лицом» силы (face), о котором писал Стивен
Льюкс. А.Вавин в своем анализе подробно разбирает историю
теоретизирования силы в мировой политике, реконструированную Стивен
Льюксом. Так, пишет Вавин, Льюкс определяет 3 «лица» силы. Первое – это
сила принимать и воплощать в жизнь решения. Так силу видел Макс Вебер.
Второе – это задавать повестку дня и тем самым определять круг вопросов и
проблем, которые попадают в фокус мирового сообщества. На этот аспект
власти первыми обращали внимание также исследователи Мортон Баратц и
Питер Бахрах. Третий аспект был разработан самим Льюксом. Его суть
сводилась к манипулированию желаниями контрагента так, чтобы он
воспринимал чужие желания, как свои собственные.
Дж.Галларотти также указывает на схожесть концепций Льюкса и
Ная. Он пишет, что идея «мягкой силы» Ная имеет много общего с третьим
«лицом» силы С.Льюкса, которое выражается в доверии других акторов,
достигамом в процессе вовлечения в принятия и реализации решений
(empowerment through the process of cooptation). Как указывает Галларотти, в
основу теории Льюкса в свою очередь легли идеи К. Маркса и А. Грамши об
идеологической легитимизации капитализма. Грамши являлся выразителем
33
«радикального видения власти», так как считал идеологическую гегемонию
политической манипуляцией в пользу правящего класса, которая заставляла
людей действовать против их же собственных интересов.
Как подчеркивают и Галларотти, и Вавин, сам Дж. Най (в книге «The
Powers to Lead») указывал на влияние концепций Бахраха и Боратца на его
интерпретацию силы в международных отношениях. Вавин соглашается с
такой теоретической параллелью, однако подчеркивает, что «мягкая сила»,
на самом деле, включает в себя как второе лицо власти, так и третье,
сформулированное С.Льюксом. Ведь «мягкая сила» - это способность
формулировать повестку дня, а также формировать предпочтения других
акторов. Однако, Вавин подчеркивает, что по мере развития в теории
«мягкой силы» аспект формулирования повестки дня отошел на второй план
и не получил нужного развития.
Галларотти также соглашается, что второй аспект силы является
неотъемлемой частью концепции «мягкой силы». Он называет этот аспект
«мета-властью», которая выражается в контроле над повесткой дня мирового
сообщества. Вместе с тем, исследователь указывает на скрытый конфликт
интересов, который возникает при использовании такого аспекта силы. Ведь
в процессе международного взаимодействия тот, кто может навязать свой
вариант повестки дня, оказывается победителем, а остальные –
проигравшими. Галларотти на данном этапе делает вывод, что в таком случае
это не мягкая сила, так как, по его мнению, «мягкая сила» позволяет избегать
конфликтных ситуаций, даже скрытых. Он пишет: «В этом отношении
второе лицо силы отличается от процесса «мягкой силы», который обычно
является инструментом для сглаживания конфликта интересов»80.
Галларотти считает корректной аналогию с четвертым «лицом» силы
М.Фуко и аналитикой силы, которую Барнет и Дюваль называли
продуктивной силой. Именно концепция Фуко, согласно Галларотти,

80
Gallarotti G. Soft Power: What it is, Why it‘s Important, and the Conditions Under Which it Can Be Effectively
Used. 2011. Division II Faculty Publications. Paper 57. P.13.
34
объясняет, как «мягкая сила» может работать, не провоцируя конфликта
интересов акторов.
С целью более глубинного анализа концепции Дж.Ная, Александр
Вавин вводит в дискуссию типологию сил Кеннета Боулдинга. Согласно
Боулдингу, существует три типа силы: 1. Разрушительная сила или сила
уничтожать 2. Созидательная Сила или сила платить 3. Интегративная сила
или сила объединять людей через заботу, уважение и самоидентификацию с
лидером. Вавин считает, что «мягкая сила» Дж.Ная соединила в себе все
предшествующие теории - Вебера, Боратца и Бахраха, Льюкса и Боулдинга.
Вавинг называет концепцию Ная «всеобъемлющей» (comperehensive)81.
Вместе с тем, исследователь указывает, что Дж.Наю удалось сделать
значительный шаг в теоретическом развитии категрии «силы» в
международных отношениях. Именно Дж.Най предложил новое видение
соотношения мягкой и жесткой силы, введя образ континуума. Континуум
«мягкая – жесткая сила» продемонстрировал новые нюансы, которые раньше
игнорировались исследователями-международниками.
Как отечественные, так и зарубежные исследователи роли «мягкой
силы» во внешней политике, размышляя о концепции «мягкой силы»,
подчеркивали, что сама идея непрямого и скрытого влияния в мировой
политике не нова. В российском дискурсе теме теорий-предшественников
концепции Дж.Ная было уделено особое внимание. Если в зарубежном
исследовательском сообществе, ученые чаще всего видели истоки теории
«мягкой силы» в наработках теоретиков, изучавших роль силы и власти в
теории международных отношений (в основном, ХХ века), таких как: Льюкс,
Баратц и Бахрах, то отечественные исследователи считали важным начинать
отсчет с более ранних философов, которые в своих учениях развивали тему
ненасилия.

81
Vuving A. How Soft Power Works. American Political Science Association annual meeting, Toronto. September
3, 2009. P.18.
35
Так, Елена Панова пишет, что «предложенный Дж. Наем термин
описывал не принципиально новое, а давно существующее явление, которое
однако, до этого не имело общепринятого академического определения»82. А
С.Песцов и А.Бобыло утверждали, что концепция «мягкой силы»
«оформилась как результат многочисленных предшествующих дискуссий о
сущности власти и силы, различных их формах и проявлениях в мировой
политике»83.
О.Красина проводит детальное историческое исследование
присутствия идеи «мягкой силы» в философии начиная с древнекитайском
мысли заканчивая Мартином Лютером Кингом и Махатмой Ганди. Первые
размышления об эффективности ненасильственных методов как во
внутренней, так и по внешней политике Красина находит в учении Лао-Цзы,
который развивал идею об идеальной власти как недеянии без насилия,
давления и принуждения. Схожие размышления можно найти в
конфуцианстве, которое провозглашало принцип моральной власти.
Китайский философ Сюнь Цзы доказывал правомерность принципа победы в
войне без сражения. Красина также проводит параллели с греческой
античной философией: с идеей идеального государства Платона, с
утверждением Аристотеля о том, что война и торговля – две единственно
возможных формы международно-политического взаимодействия.
Исследователь также прослеживает истоки концепции «мягкой силы» в
мысли Средневековья и Нового времени. Она пишет, что мысли Блаженного
Августина о том, что насилие можно оправдать только в случае защиты идей
христианства, и Блеза Паскаля о недопустимости использование силовых
механизмов во взаимоотношениях с другими народами, несомненно, оказали
влияние развитие темы «мягкого влияния» в философии и политике.

82
Панова Е.П. "Мягкая власть" как способ воздействия в мировой политике : автореферат дис. ... кандидата
политических наук : 23.00.04 / Панова Елена Павловна; [Место защиты: Моск. гос. ин-т междунар.
отношений]. - Москва, 2012. С.13.
83
Песцов С.К., Бобыло А.М.«Мягкая сила» в мировой политике: проблема операционализации
теоретического концепта // Вестник Томского государственного университета. История. 2015. № 2 (34).
С.79.
36
Квинтэссенцией эпохи Просвещения стали декларация прав человека и
гражданина, принятая после Великой французской революции, а также Билль
о правах, разработанный в США, которые определили новые приоритеты как
для внутренней, так и для внешней политики государства.
Красина также указывает, что прямыми предками идеи «мягкой силы»
стали теории ненасилия, которые разрабатывались Г.Гроцием, И.Кантом,
позднее - М.-Л.Кингом и М.Ганди. Конечной целью теоретизирования этих
мыслителей было снизить конфликтогенный потенциал современных
международных процессов.
С О.Красиной согласны и другие исследователи «мягкой силы».
Большинство из них считали важным указывать на идеи А.Грамши, которые,
по признанию самого Дж.Ная, оказали влияние на его теорию. Например,
Е.Борисова в предисловии к коллективной монографии, посвященной
«мягкой силе», пишет о том, что при анализе концепции гарвардского
ученого, необходимо учитывать, что в ее основу легла концепция
«молекулярной агрессии», разработанная итальянским политическим
деятелем-коммунистом А. Грамши84.
Таким образом, можно заключить, что в научном сообществе, как
отечественном, так и зарубежном, исследователи сходятся на том, что
концепция «мягкой силы» сформировалась как результат теоретических
наработок более ранних исследователей. Идея «власти над сердцами и
умами» и несилового влияния развивалась в древнекитайской и
древнегреческой философии, затем нашла отклик в работах мыслителей
Средневековья и Нового времени. О ней размышляли Гуго Гроций и
Иммануил Кант. С наступлением ХХ века, который привнес в мир новые
технологии, коренным образом изменившим характер власти как во
внутригосударственных, так и в международных отношениях, о ней стали
писать больше и чаще. Многие исследователи считают идеи итальянского

84
Борисова Е.Г. Мягкая сила – современный инструментарий власти (предисловие составителя) // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.5.
37
коммуниста Антонио Грамши об идеологической гегемонии и
«молекулярной агрессии» прямыми предшественниками концепции «мягкой
силы». В середине ХХ века идеи ненасилия в политике отстаивались такими
выдающими историческими личностями, как Махатма Ганди и Мартин
Лютер-Кинг.
Одними из первых начали теоретически осмысливать трансформации,
происходящие с такой категорией, как «сила» в международных отношениях,
Мортон Баратц и Питер Бахрах («Two Faces of Power», 1962), Стивен Льюкс
(«Power: A Radical View», 1974), Кеннет Боулдинг («Three Faces of Power»,
1989). Именно в их работах еще в 1960-1980 гг. были высказаны первые
идеи о разных «лицах» силы, которые могут использоваться
международными акторами. В зарубежных исследованиях стало
классическим сравнение концепции Дж.Ная с идеями вышеуказанных
ученых.
Авторство концепции «мягкой силы» в научном сообществе
неоспоримо: термин и теория появились на свет благодаря американскому
ученому Джозефу Наю. Научную карьеру Дж. Най сделал в Гарвардском
институте государственного управления им. Джона Ф. Кеннеди (США):
вместе с тем, на протяжении длительного времени он также являлся
действующим лицом американской внешней политики. В 1970-1990 гг. он
занимал высокие государственные посты в правительстве США - помощника
заместителя госсекретаря по вопросам поддержки безопасности, науки и
технологии; председателя группы Национального совета безопасности по
вопросам нераспространения ядерного оружия; председателя Национального
разведывательного совета; заместителя министра обороны по вопросам
международной безопасности. В ходе президентской кампании Джона Керри
2004 года Най претендовал на место советника по национальной
безопасности.
Концепция «мягкой силы» Дж. Ная получила широкую известность в
мире: ее взяли на вооружение национальные правительства, она стала
38
предметом детального анализа ученых-политологов, на ее основе появились
новые теории в международных отношениях, а также государственные
внешнеполитические стратегии. Нередко теория Ная преподносилась в
некорректном и искаженном виде. В связи с этим, представляется важным
обратиться к первоисточникам, в которых Най сформулировал свои идеи о
«мягкой силе» и таким образом составить целостное и аутентичное
представление о его концепции.
Для начала мы считаем важным обосновать выбор термина «мягкая
сила» в качестве перевода американского аналога «soft power». Так как
данный термин был введен в научный оборот американским политологом, в
русскоязычный политологический дискурс термин «soft power» вошел в
различных вариантах перевода. Некоторые российские исследователи
перевели его как «мягкая власть» (Е.Панова, А.Долинский), другие – как
«мягкая мощь» (А.Фоминых, В.Трибрат, А.Байков), третьи – как «мягкое
влияние» (И.Дежина, И.Зевелев, М.Троицкий), а в заглавии единственного
официального перевода книги фигурирует термин «Гибкая власть» как
аналога soft power. Но все-таки наиболее устоявшимся вариантом перевода
данного термина стала «мягкая сила». Именно этим вариантом перевода
пользуются такие исследователи, как: А.В.Торкунов, М.М.Лебедева
(МГИМО), Г.Ю.Филимонов (РУДН), Ю.П.Давыдов (РАН), А.П.Цыганков,
А.И.Смирнов, О.В.Красина (Современная гуманитарная академия),
А.С.Макарычев и А.А.Сергунин (ГУВШЭ), О.Г.Леонова (МГУ), П.Б.Паршин
(ИМИ МГИМО МИД), Н.А.Цветкова (СПбГУ), Б.А.Ширяев (СПбГУ). Таким
образом, среди крупнейших российских политологических школ – Академии
МИД РФ, МГИМО, НИУ Высшей школы экономики, МГУ, РУДН,
Института США и Канады РАН и СПбГУ – сложился консенсус в
использовании термина «мягкая сила» как наиболее подходящего перевода
неологизма Дж.Ная. Также следует отметить, что именно вариант перевода
«мягкая сила» оказался наиболее востребованным в практике российской
внешней политики. Этот термин вошел во многие официальные выступления
39
по вопросам внешней политики В.В.Путина. Более того, он получил
терминологическое закрепление в таких знаковых документах, как:
программная статья В.В.Путина «Россия в меняющемся мире» (2012 года) и
далее в Концепции внешней политики Российской Федерации 2013 года.
Вслед за Путиным, именно термин «мягкая сила» используют основные
выразители российской внешней политики – С.В.Лавров, К.И.Косачев и
другие. Вследствие некоторого оттенка оксюморона, термин «мягкая сила»
был достаточно быстро подхвачен российским журналистским сообществом:
за последние годы не один десяток статей по внешней политике в
отечественной прессе получил яркое метафорическое название с
использованием игры слов.
Перед тем, как представлять теорию «мягкой силы» Джозефа Ная в
качестве концепции, необходимо сделать важную оговорку. Как отмечают
многие исследователи феномена «мягкой силы» во внешней политике,
Джозефом Наем не была разработана и представлена научному сообществу
концепция в строгом теоретическом смысле этого слова. Его работы по
проблематике «мягкой силы» носят описательный и зачастую разрозненный
характер. Ни одна из его книг или статей не формулирует в четкой
логической последовательности определения «мягкой силы», точного набора
ресурсов для ее применения, конкретного инструментария и механизма
трансформации ресурсов в реальные результаты, системы оценки
эффективности реализации актором стратегии «мягкой силы». Отсутствие
детально разработанной теории стало основной причиной критики (а иногда
и полного неприятия) концепции американского исследователя. Эксперты-
международники отмечали концептуальную размытость, неточность,
абстрактность и даже банальность концепции Дж.Ная. Последовательными
критиками Дж.Ная выступали: Инг Фан, Кристофер Лейн, Крейг Хайден,
Александр Бохас и другие. Их позиция будет изложена ниже. Сам автор
новой концепции, отвечая на критику со стороны академического
сообщества, отмечал, что не существует единой универсальной концепции
40
«мягкой силы»: каждая страна, обладая своей уникальной историей и
культурой, располагает своим набором ресурсов, эффективность
использования которых зависит от ее внешнеполитических задач, целевой
аудитории и исторического опыта на международной арене.
Тем не менее, мы считаем возможным, на основе научных трудов
американского исследователя, а также его многочисленных статей и
комментариев, реконструировать авторский вариант концепции «мягкой
силы», которая могла бы дать определение феномену «мягкой силы»,
выявить ресурсы «мягкой силы», сформулировать в общем виде алгоритм
формирования стратегии, а также алгоритм ее реализации, дополнительно
указать на особенности современной системы международного
взаимодействия, которые каждый актор должен учитывать, включая в свой
внешнеполитический инструментарий «мягкую силу», и, наконец,
установить авторские критерии оценки эффективности применения тем или
иным актором «мягкой силы». Здесь необходимо отметить, что мы не
претендуем на формулирование целостной концепции «мягкой силы». Нашей
задачей является соединение разрозненных определений, пояснений,
уточнений, примеров Джозефа Ная по вопросу «мягкой силы» в единую
авторскую концепцию, на основе которой возможны дальнейшая критика,
обсуждение, развитие и дискуссия об эффективности применения «мягкой
силы» во внешней политике.
Одной из самых эффективных стратегий во внешней политике для
международных акторов в XXI веке американский политолог считает
стратегию «мягкой силы». Как уже указывалось ранее, в разных работах
Джозефом Наем давались разные определения феномену «мягкой силы».
Зачастую, эти определения были обрывочны или слишком образны и не
давали четких теоретических характеристик авторской концепции. Только в
своей последней книге «The Future of Power», вышедшей в 2011 году,
американский исследователь дал достаточно развернутое определение
термину.
41
Начиная с 1990 года Дж.Най в своих книгах и статьях чаще всего
определял «мягкую силу» как «способность заставить своего партнера хотеть
того же, что и ты»85. В статье «Сила и взаимозависимость в информационную
эпоху» 1998 года он утверждает, что «мягкая сила – это способность
достигать желаемых результатов в силу того, что другие хотят того же, что и
ты»86. Зачастую, автором давались более короткие определения, такие, как:
«мягкая сила – это способность увлекать и привлекать»87 или «мягкая сила –
это более способность убеждать, чем принуждать»88. Нередко Дж.Най
определял «мягкую силу» через способность актора быть привлекательным и
убедительным: так в 1998 году он указывал, что «мягкая сила» – «это
способность достигать результатов с помощью своей привлекательности, а
не с помощью принуждения». Также в 2004 году в его работах встречались
такие определения: «мягкая сила» - это способность достигать желаемых
результатов через свою привлекательность, а не через принуждение или
деньги» и «мягкая сила основывается на способности убеждать, а не
принуждать; это значит, что другие хотят того же, чего хочешь ты, и в
меньшей степени возникает необходимость использовать «морковки» и
«палки»»89. Также несколько раз в своих работах исследователь определял
«мягкую силу» как способность формировать предпочтения других
(например, статья «Мягкая сила, жесткая сила и лидерство» (2006 год),
«Публичная дипломатия и «мягкая сила» (2008 год)).
Вместе с тем, для Дж.Ная мягкая сила выступает как способность
формировать повестку дня в мировой политике, так чтобы конструировать
или изменять предпочтения своих партнеров. В той или иной интерпретации
такое определение встречается в статье «Сила и взаимозависимость в
информационную эпоху» 1998 года, в книге «Парадокс американского

85
Nye J. (Jr.) Soft Power. Foreign Policy, No. 80, Twentieth Anniversary (Autumn, 1990). P.167.
86
Keohane R., Nye J. (Jr) Power and interdependence in the information age Foreign Affairs; Sep/Oct 1998. P.86.
87
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.9.
88
Nye J. (Jr.) America's soft learning curve [Электронный ресурс] // The Economist 20.11.2003. Режим доступа
- http://www.economist.com/node/2188803 (дата 13.05.2016).
89
Ibid.
42
могущества: почему единственная в мире супердержава не может справиться
с этим в одиночку» 2002 года, в статье «Мягкая сила и публичная
дипломатия» 2008 года, в книге «Кибер-сила» 2010 года. Интересно, что
подобное определение стало одним из первых, которое Дж.Най дал феномену
«мягкой силы» в статье 1990 года. В ней он писал, что «мягкая сила» - это
способность страны структурировать ситуацию таким образом, чтобы другие
страны формировали свои предпочтения или же определяли свои интересны
в выгодном этой стране русле»90. Спустя почти 20 лет исследователь
расширит свое определение этого феномена и даст одно из наиболее полных
определений в работе 2011 года «Будущее власти»: «Мягкая сила – это
способность влиять на других при помощи приобщающих инструментов,
определяющих международную повестку дня, а также при помощи
убеждения и позитивной привлекательности, с целью достижения желаемых
результатов»91.
Частично отвечая на критику со стороны коллег-международников,
Дж.Най считал важным подчеркнуть, что «мягкую силу» нельзя
воспринимать как инструмент манипуляции другими международными
акторами. Открытая или скрытая манипуляция приводит лишь к ухудшению
партнерских отношений и не дает желаемых результатов в процессе
международного взаимодействия. Как в статье «Мягкая сила, жесткая сила и
лидерство» (2006 год), так и в Докладе Центра стратегических и
международных исследований 2007 года он пишет: «Никому не нравится
чувствовать, что им манипулируют, даже при помощи «мягкой силы»92.
В отличие от ситуации с определением понятия «мягкой силы»,
Дж.Най достаточно четко определяет ресурсы, которыми международные
акторы могут использоваться для реализации своих стратегий «мягкой
силы».

90
Nye J. (Jr.) Soft Power. Foreign Policy, No. 80, Twentieth Anniversary (Autumn, 1990). P.168.
91
Nye J.( Jr.)The Future of Power. New York: PublicAffairs, 2011. P. 20-21.
92
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.13.
43
Начиная с 1990 года, с момента появления концепции «мягкой силы»,
исследователь выделял 3 основных источника. В статье «Мягкая сила» 1990
года он обозначал эти источники, как «культурную и идеологическую
привлекательность, а также правила и институты международных
режимов»93. В книге «Мягкая сила. Способы достижения успеха в мировой
политике» (2004 год) он определил, что ресурсами являются: «культура,
политические ценности и внутренняя политика (domestic values and policies),
и внешняя политика»94. Здесь же он дал развернутое определение ресурсам
«мягкой силы»: «Мягкая сила страны основывается на трех источниках: ее
культуре (в тех аспектах, которые привлекательны для других), ее
политических ценностях (при условии, что она их воплощает во внутренней
и во внешней политике) и внешней политике (при условии, что другие
считают законной и моральной)»95. В дальнейшем, данное определение
ресурсов становится классическим и в таком виде встречается почти во всех
работах исследователя по вопросу «мягкой силы».
В его работах также встречаются указания на более конкретные
источники «мягкой силы». Так, в книге «Парадокс американского
могущества: почему единственная в мире супердержава не может справиться
с этим в одиночку» он пишет, что «ценности, пример и уровень процветания
могут быть ресурсами «мягкой силы»96. В совместном докладе с Ричардом
Эрмитеджем 2007 года он указывает на конкретные ресурсы на примере
Соединенных Штатов Америки - «политические ценности и идеи,
закрепленные в Конституции и в Билле о правах, американскую
экономическую и образовательную системы, личные контакты и обмены, и в
некоторой степени вынужденное участие и лидерство в международных
организациях, которое помогает формировать повестку дня мировой

93
Nye J. (Jr.) Soft Power. Foreign Policy, No. 80, Twentieth Anniversary (Autumn, 1990). P.168.
94
Nye J., Jr. Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.142.
95
Ibid. P.11.
96
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.8.
44
политики»97. Далее он пишет: «Одним из самых важных ресурсов США
является ее очевидный для всех успех как нации»98. Интересно так же
отметить, что ресурсами «мягкой силы» США могут выступать открытость
общества и политической системы и тот факт, что свободная пресса,
Конгресс и суды могут критиковать и корректировать политику99.
Говоря о культуре как об источнике «мягкой силы» международного
актора Дж.Най делает важное разграничение между «высокой культурой» и
«популярной культурой» (поп-культурой) или массовой культурой.
Очевидно, что ресурсы высокой культуры (классическая литература,
живопись, музыка, а также современное искусство, не предназначенное для
широкой аудитории) могут быть успешно включены в стратегию «мягкой
силы» только для весьма узких кругов в других странах – для зарубежных
элит. К тому же, не каждый актор международного пространства обладает
такими ресурсами, ввиду исторических причин или же особых политических
установок. Продукты массовой культуры, наоборот, предназначены для
самых широких слоев населения самых разных стран, ввиду несложности
своего содержания и доступности для понимания. Современный участник
мировой политики, даже при условии отсутствия исторического опыта
продвижения своих культурных продуктов на мировой рынок, может,
поставив себе соответствующую цель, выйти на международную аудиторию
с интересным и популярным проектом массовой культуры, успех которого
будет иметь положительный эффект для его международного имиджа.
Американский политолог считает, что поп-культура обладает огромным
потенциалом для укрепления «мягкой силы» государства. Говоря о
возможностях в этой сфере Соединенных Штатов, он писал: «Американская

97
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.7.
98
Ibid.
99
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.105.
45
поп-культура всегда будет иметь глобальную аудиторию, как бы мы себя не
вели (во внешней политике – прим.авт.)100.
В вопросе политических ценностей и внутренней политики Дж.Най
считает важным подчеркнуть необходимость воплощения в жизнь
правительствами декларируемых ценностей, а также реализации
соответствующей внутренней политики. Политическое лицемерие в вопросах
практической реализации общественных идеалов может дорого стоить
международному актору и, в конце концов, полностью дискредитировать его
стратегию «мягкой силы». В статье «Мягкая сила и американская внешняя
политика» он пишет, что «проблемы с «мягкой силой» возникают тогда,
когда мы не воплощаем в жизнь наши собственные идеалы»101. Здесь
необходимо отметить, что американский исследователь говорит не о любых
политических ценностях и подходах к внутренней политике. Будучи
представителем западного общества постмодерна, для которого, в
соответствии с теорией Ф.Фукуямы, уже наступил «конец истории», он
апеллирует к единственно верной системе внутреннего политического
устройства. Согласно утверждению Ф.Фукуямы, в эпоху глобализации самой
эффективной моделью является модель экономического и политического
либерализма, у которой «не осталось никаких жизнеспособных
альтернатив»102. Поэтому для Дж.Ная фактически только реализация
западного политического сценария международным актором может стать
эффективным ресурсом «мягкой силы». Его анализ потенциалов «мягкой
силы» США и Китая является ярким тому подтверждением. Говоря о своей
стране, он утверждает, что Америка занимает лидирующие позиции в мире
по экономическим и социальным показателям и что, по сути, их
национальная модель развития, которая выражает идеалы политического и

100
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.XI.
101
Nye J. (Jr.) Soft Power and American Foreign Policy // Political Science Quarterly, Vol. 119, No. 2 (Summer,
2004). P.267.
102
Фукуяма Ф. Конец истории? [Электронный ресурс] // Политнаука. Режим доступа -
http://www.politnauka.org/library/dem/fukuyama-endofhistory.php (дата обращения: 13.05.2016).
46
экономического либерализма, или как он пишет «успех США как нации»,
является наиважнейшим источником «мягкой силы» этого государства.
Китай, с точки зрения Дж.Ная, имеет меньший потенциал «мягкой силы».
Причиной тому является однопартийная система управления, ограничение
прав и свобод граждан и другие близкие к тоталитарным практики.
Исследователь часто приводит примеры с успехом проведения Поднебесной
Летних олимпийских игр в 2008 году в Пекине и не менее ярким
проведением выставки Шанхай Экспо в 2010 году, при этом отмечая, что
успех организации этих мероприятий был сведен к нулю из-за агрессивных
действий китайского правительства в отношении известного правозащитника
(его ареста и последующих гонений) Лю Сяобо, что не позволило усилить
потенциал «мягкой силы» Китая. Государственно-центричная модель Китая,
с точки зрения Дж.Ная, априори не конкурентоспособна в эпоху
глобализации: она не сможет обеспечить ему мировое влияние и господство.
В статье «Осознавая изменения в природе власти в XXI веке» он пишет: «По
правде говоря, Китай будет испытывать проблемы при попытках усиления
потенциала своей «мягкой силы», пока не осознает, что источником «мягкой
силы» по большей части является гражданское общество, а не
государство»103.
Внешняя политика международного актора может быть эффективной,
с точки зрения Дж.Ная, если она отвечает требованию легитимности.
Легитимность в данном контексте можно определить как одобрение
международным сообществом действий актора на мировой арене,
выраженное через общепризнанные международные институты. «Когда наша
политика представляется в глазах мировой общественности легитимной,
наша «мягкая сила» возрастает»104. Исследователь также указывал, что

103
Nye J. (Jr.) Understanding 21st Century Power Shifts. [Электронный ресурс] // European Financial Review.
Режим доступа - http://www.europeanfinancialreview.com/?p=2743 (дата обращения: 13.05.2016).
104
Nye J. (Jr.) Soft Power and American Foreign Policy // Political Science Quarterly, Vol. 119, No. 2 (Summer,
2004). P.256.
47
«легитимность является основным для «мягкой силы»105 и что «легитимность
– это одна из форм силы»106.
Отдельным условием успешности внешнеполитической стратегии
актора Дж. Най считает ее восприятие международным сообществом как
моральной. Автор не дает развернутого детального определения с примерами
успешных стратегий, позволяющих формировать представление зарубежных
аудиторий (как элит, так и широких масс) о внешнеполитической линии
другого государства как моральной. Предполагается, что тот или иной
международный актор в своей внешней политике декларирует благие цели,
не сугубо эгоистические или узкие, для небольшой прослойки, а общие или
затрагивающие некоторое количество других международных акторов.
Далее, в процессе реализации своей внешнеполитической стратегии он при
использовании современных коммуникационных технологий умеет
правильно обосновать свои действия в международном пространстве, так
чтобы в существующую (или просто декларируемую) цель общего блага
поверили зарубежные аудитории.
Интересно отметить, что в работах американского политолога можно
встретить такие советы по внешней политике, которые могут быть весьма
непривычными и даже удивительными для российского сообщества
международников – как теоретиков, так и практиков. Дж. Най неоднократно
указывает, что успех внешнеполитической стратегии актора в эпоху
глобализации может принести ее «скромность» (humility). В книге «Мягкая
сила. Способы достижения успеха в мировой политике» он пишет: «Вне
зависимости от того, какую тактику мы используем, играет роль сам стиль;
скромность также выступает важным аспектом внешнеполитического
стиля»107. В статье «Умная сила: в поиске баланса между мягкой и жесткой
силой» 2006 года он дает совет США создавать более скромный стиль своей

105
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.6.
106
Nye J. (Jr.) America's soft learning curve [Электронный ресурс] // The Economist 20.11.2003. Режим доступа
- http://www.economist.com/node/2188803 (дата 13.05.2016).
107
Nye J., Jr. Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.65.
48
внешней политике108. Также он приводит в пример слова Дж.В.Буша: «Если
мы будем высокомерной нацией, нас так будут видеть в мире; если мы будем
скромной нацией, они нас будут уважать»109.
Как и в случае с теоретическим определением понятия «мягкая сила»,
в концепции Дж.Ная не было сформулировано четкой стратегии «мягкой
силы». В его работах не представлено примеров и конкретных схем
стратегий, которые бы включали в себя долгосрочный план работы, способы
достижения поставленных целей при использовании определенных ресурсов.
Также как и с другими аспектами концепции, исследователи могут
говорить скорее о некоторых особенностях процесса формирования
стратегии «мягкой силы», на которые указывал Дж.Най в разных работах,
чем о более или менее четко разработанных схемах и подходах.
Итак, здесь мы приводим те особенности, выделенные самим автором
концепции, которые должны быть иметь ввиду международные акторы при
формировании своих внешнеполитических стратегий в эпоху глобализации,
и в частности при формировании своих стратегий «мягкой силы».
Во-первых, исследователь указывал на определенные
инструменты, использование которых может сделать внешнеполитическую
стратегию «мягкой силы» более успешной. Исчерпывающего списка
инструментов, коррелирующегося с конкретными ресурсами, а также четкого
определения в его концепции не представлено, однако несколько раз автор
упоминал т.н. «официальные инструменты «мягкой силы». К ним он
причислял: публичную дипломатию, радио- и телевещание, программы
обменов, содействие развитию, ликвидацию последствий стихийных
бедствий, сотрудничество между вооруженными силами110.

108
Nye J. (Jr.) Smart Power: In Search of the Balance between Hard and Soft Power (Book Review of Hard Power:
The New Politics of National Security By Kurt M. Campbell and Michael E. O'Hanlon). Democracy: A Journal of
Ideas no. 2 (Fall 2006).
109
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.XII.
110
Nye J. (Jr.) Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs (July/August, 2009).
49
Публичную дипломатию он определял как «инструмент, который
используют государства для мобилизации ресурсов с целью взаимодействия
с и привлечения в большей мере аудиторий зарубежных стран, чем их
правительств»111. Публичная дипломатия работает через радио- и
телевещание, интернет, экспорт продуктов культуры, проведение обменов.
Дж.Най отмечает, что при реализации интернет-проектов публичной
дипломатии нужно иметь ввиду, что в случае многих стран, которые
представляют собой стратегический интерес для США, такие интернет-
проекты по большей части затрагивают именно элиты этих стран, так как в
развивающихся странах широкие слои населения почти не имеют доступа к
Интернету. Исследователь также указывает, что публичная дипломатия – это
именно инструмент внешней политики, а не панацея для решения
имиджевых проблем государства. Эффективность использования данных
внешнеполитических инструментов находится в прямой зависимости от
содержания, которое международный актор вкладывает в свои культурные
проекты, ценностные ориентиры, и внешнеполитическую стратегию. Если
это содержание не привлекательно для целевых аудиторий зарубежных
стран, то никакие программы и проекты публичной дипломатии,
реализованные даже на самом высоком уровне, не смогут привести к
усилению потенциала «мягкой силы». В такой ситуации, утверждает
исследователь, проекты публичной дипломатии могут иметь обратный
эффект112.
Дж.Най во многих работах акцентирует внимание на эффективность
обменов между специалистами разных сфер и представителями разных
социальных слоев для наращивания потенциала «мягкой силы» государства.
В книге «Мягкая сила. Способы достижения успеха в мировой политике» и в
статье «Мягкая сила и американская внешняя политика» он приводил пример
успешности американских обменных программ в «холодной войне» с

111
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.95.
112
Ibid.
50
коммунистическим блоком. Академические и научные обмены сыграли
значительную роль в укреплении «мягкой силы» США в тот период. Именно
такие программы обменов сыграли решающую роль для победы в холодной
войне. В вышеуказанной книге он также указывал, что и в XXI веке самой
эффективной формой международного общения остается личная
коммуникация. В докладе Центра по стратегическим и международным
исследованиям 2007 года он призывает следующего президента
Соединенных Штатов (накануне президентских выборов 2008 года)
активизировать образовательные и профессиональные международные
обмены, а также расширить программу Государственного департамента
―International Visitor Leadership Program‖, которую прошли более 200
действующих и бывших глав иностранных государств113.
Участие в программах содействия развитию других стран Дж. Най
также считал важным инструментом, укрепляющим «мягкую силу»
государства. В статье «Становиться умнее, сочетая мягкую и жесткую силу»
он писал, что США смогут сохранять свои лидирующие позиции на мировой
арене, если они возобновят инвестиции в общественные блага, необходимые
людям и их правительствам в разных уголках мира114.
Исследователь также указывает, какие структуры являются наиболее
эффективными «проводниками» «мягкой силы» международного актора.
Чаще всего, он говорит о том, что некоммерческие организации (НКО) и
фонды имеет большее влияние на зарубежные аудитории и располагают
более широким спектром возможностей в международном пространстве.
Свою эффективность, считает автор, НКО уже доказали во время холодной
войны, когда благодаря их активности западный блок смог консолидировать
оппозицию в Восточной Европе.
Коммерческие компании также незаменимы для укрепления «мягкой
силы» государства. Коммерческие продукты и бренды «напрямую касаются

113
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.51.
114
Nye J. (Jr.) Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs (July/August, 2009).
51
жизней гораздо большего количества людей, чем деятельность
государств»115. Деятельность НКО, фондов и коммерческих компаний Дж.
Най называет «непрямой публичной дипломатией». Реализация такой
«непрямой публичной дипломатии» должна происходить силами
гражданского общества: именно в таком случае она будет иметь
максимальный успех. Активное гражданское общество является важнейшим
источником силы международного актора. Говоря о США, он указывал, что
«сила Америки проистекает как от многочисленности населения и мощности
экономики, так и от энергии нашей гражданской культуры и превосходства
наших идей»116. Вместе с тем, исследователь указывал, что привлечение
гражданского общества и коммерческого сектора к реализации стратегий
«мягкой силы» таит в себе немалые риски, учитывая, что данные проводник
«мягкой силы» зачастую независимы от государства и могут выражать
несовпадающие с правительственными точки зрения117.
Американский исследователь считает важным подчеркнуть, что
«мягкая сила» международного актора будет максимально эффективной,
только в случае если она находит свое выражение в комплексной стратегии,
которая включает в себя всесторонний и глубинный анализ международных
отношений, в которой четко определены зарубежные целевые аудитории,
поставлены конкретные цели и выбраны соответствующие инструменты.
Данная стратегия должна реализовываться только в формате диалога с
зарубежными партнерами. В основе стратегии должна лежать концепция,
включающая в себя понятный и интересный для глобального общества
культурный и политический месседж, а также привлекательную
экономическую и социальную модели.

115
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.105.
116
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.4.
117
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.105.
52
Говоря о «мягкой силе», Дж.Най часто упоминает еще один элемент,
который нам представляется принципиально важным для эффективной
стратегии «мягкой силы». Этот элемент можно назвать «пятым элементом»,
благодаря которому все компоненты стратегии начинают работать на полную
мощность. Этим элементом является нарратив, который должен красной
нитью пронизывать внешнюю политику международного актора.
Под нарративом в данном контексте следует понимать набор идей и
представлений о мире и событиях в нем, который актор представляет
международному сообществу как наиболее верные и сквозь который он
интерпретирует события в мире. В книге «Мягкая сила. Способы достижения
успеха в мировой политике» Дж.Най пишет, что «в мире традиционной силы,
в политике побеждает тот, кто сильнее в военном или экономическом
отношении. В политике информационной эпохи побеждает, тот чей сюжет
будет сильнее»118. Как Дж.Най пишет в докладе Центра стратегических и
международных исследований 2007 года: «в конце концов, эта битва,
которую можно будет выиграть благодаря идеям, а не пулям»119. В статье
«Более умная супердержава» исследователь утверждает, что в современном
мире каждый участник международного взаимодействия должен иметь свой
нарратив120.
В подтверждение своей гипотезы о нарративе он приводит в пример
феномен терроризма. В статье «Осознавая изменения в природе власти в XXI
веке» он пишет: «Террористы обладают незначительной военной силой, зато
они обладают «мягкой силой» и значительным влиянием на нарратив»121.
Чтобы лучше понять, что именно Дж.Най имеет ввиду под
нарративом международного актора, можно выделить в его работах
рекомендации относительно наиболее эффективного нарратива для

118
Nye J., Jr. Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.106.
119
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.70.
120
Nye J., Jr. A Smarter Superpower // Foreign Policy (April 18, 2007).
121
Nye J. (Jr.) Understanding 21st Century Power Shifts [Электронный ресурс] // European Financial Review. -
Режим доступа - http://www.europeanfinancialreview.com/?p=2743 (дата обращения: 13.05.2016).

53
Соединенных Штатов. Исследователь неоднократно подчеркивал, что
Америка должна исключить из своей внешнеполитической стратегии
имперские ноты. В книге «Мягкая сила» и в статье «Мягкая сила и
американская внешняя политика» он указывал, что «Империя – это не тот
нарратив, который поможет нам понять других и сотрудничать в
современную информационную эпоху XXI века»122. В статье «Борьба за
мягкую силу» он обращает внимание американских политиков на то, что «…
имидж и влияние Америки ухудшились в последние годы, поэтому США
нужно перестать экспортировать в мир страх и начать экспортировать
вдохновляющий оптимизм и надежду»123. США должны сформировать
позитивный нарратив, центральной идеей которого будет традиционная для
США идея свободы124.
Этот важный компонент стратегии «мягкой силы» редко отмечается
исследователями-международниками. Вместе с тем, как нам представляется,
он является центральным для успеха всей стратегии.
Определив ресурсы «мягкой силы», а также особенности
формирования и реализации ее стратегий, необходимо остановиться на
вопросе акторов, которые, согласно концепции Дж.Ная, могут брать на
вооружение «мягкие» инструменты.
Как указывалось ранее, размышляя о современных акторах
международных отношений, Дж.Най отталкивается от важной предпосылки о
глубинной трансформации международной системы, которая произошла в
начале XXI века. Начались процессы перераспределения силы между
различными акторами международных отношений. На мировую арену
вышли акторы, которые до этого момента не имели возможностей оказывать
существенное влияние на ход истории. Это в первую очередь,

122
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.139; Nye J.
(Jr.) Soft Power and American Foreign Policy // Political Science Quarterly, Vol. 119, No. 2 (Summer, 2004).
P.264.
123
Nye J. (Jr.) The War on Soft Power // Foreign Policy (April 12, 2011).
124
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.12.
54
транснациональные коммерческие компании, международные общественные
организации, влиятельные международные и национальные научные центры.
Государство как международный актор стало утрачивать лидирующие
позиции на мировой арене. Его монополия на влияние на события в мире
стала оспариваться. Исследователь выделяет такие причины этого явления в
международных отношениях: экономическую взаимозависимость,
активность транснациональных акторов, национализм в слабых государствах,
распространение технологий и изменения в политической повестке дня 125, а
также технологическую революцию в информационных и
коммуникационных процессах126 и модернизацию, урбанизацию и рост
коммуникации в развивающихся странах127.
Важно понимать, что глобализация не лишает влияния
государственных акторов в международных отношениях. Дж. Най пишет, что
«проблема не в том, кто важнее – государственные акторы или
негосударственные: важнее государственные». То есть на данном
историческом этапе государства сохраняют за собой лидирующие позиции.
Но глобализация вносит существенные коррективы в систему
взаимодействия международных акторов. Во-первых, она способствует
диверсификации акторов и вынуждает государства менять свои
внешнеполитические стратегии и видение международной системы. Во-
вторых, новые информационные технологии, пришедшие вместе с
глобализацией, делают государства более уязвимыми в вопросах
экономической и военной безопасности. Он пишет: «… зависимость от
информационных систем поддержки экономической и военной деятельности
создает новые точки уязвимости для крупных государств, которыми могут
воспользоваться негосударственные акторы»128. Так в международных

125
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.160.
126
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.X.
127
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.162.
128
Nye J. (Jr.) Cyber Power. Belfer Center for Science & International Affairs (May, 2010).
55
отношениях возникает ассиметричная уязвимость, когда одни и те же
технологии делают сильнее некоторых акторов, а других – слабее.
В результате своеобразного передела сфер влияния в международной
системе государства стали терять единоличный контроль над своими
ресурсами «мягкой силы». Исследователь пишет, что современным
государствам подчас трудно контролировать и применять свою «мягкую
силу»129. Ярким примером является сфера культуры. Частные акторы,
имеющие доступ к современным информационным технологиям и выход на
международный рынок, самостоятельно взаимодействуют с зарубежными
аудиториями и представляют им свои культурные продукты. В
демократических странах свобода действий таких акторов вне зависимости
от мнения государства почти неограничена, в странах с ограничениями
свободы слова – их свобода отчасти лимитирована.
Несмотря на сужение возможностей контроля, Дж.Най считает, что в
XXI веке перед государственными акторами открывается большое поле
работы по развитию своих ресурсов «мягкой силы». В частности, он
указывает, что публичная дипломатия по большей части остается в сфере
государственного влияния. В статье «Мягкая сила и американская внешняя
политика» он пишет: «… государства еще могут много над чем работать.
Требуется активнее работать над улучшением публичной дипломатии во всех
направлениях. Мы должны улучшать наши радио- и теле-вещательные
способности, а также взаимодействие с узкими аудиториями через Интернет.
И то, и другое должно основываться на «слушании»»130.
Новые реалии XXI века позволили выйти на мировую арену не только
новым негосударственным акторам, о которых писалось выше. Конкуренция
возросла и между государственными акторами. Но благодаря возможностям
«мягкой силы» в борьбу за международное влияние включились и малые

129
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.105.
130
Nye J. (Jr.) Soft Power and American Foreign Policy // Political Science Quarterly, Vol. 119, No. 2 (Summer,
2004). P.266.
56
государства. Самым удачным примером успеха применения «мягкой силы» в
своей внешнеполитической стратегии среди малых государств Дж.Най
считает Норвегию. Он указывает, что в Норвегии «всего 5 миллионов
жителей, она не является носителем международного языка или глобальной
культуры, она не является центром международных организаций и
транснациональных корпораций, и она даже не является членом
Европейского союза. Однако, она сумела добиться международного влияния
(voice and presence), не пропорционального своим скромным размерам и
ресурсам, при помощи четкого выбора целевых аудиторий и концентрации
на одном внешнеполитическом месседже: «Норвегия – это сила, работающая
ради мира во всем мире»131. Исследователь приводит в пример участие
Норвегии в урегулировании конфликтов на Ближнем Востоке, в Шри-Ланке
и Колумбии и ее регулярное участие в миротворческих операциях, которые
также способствовали усилению ее потенциала «мягкой силы». Пример
Норвегии, других скандинавских стран, а также Канады и Нидерландов
прекрасно иллюстрирует, согласно Наю, возможности в сфере «мягкого
влияния», которые принесла с собой глобализация. Несмотря на их
незначительный военный и экономический потенциал, они смогли добиться
влияния на мировой арене благодаря эффективным стратегиям «мягкой
силы».
Сила и влияние международного актора, а также выбор самых
эффективных стратегий во внешней политике определяются его местом в
структуре международных отношений. Дж.Най утверждает, что в
информационную эру международные отношения представляют собой
трехуровневую шахматную игру. Верхний уровень – это политические и
военные вопросы. На этом уровне наибольшим влиянием обладают акторы с
большим военным потенциалом. Доминирование в военной сфере позволяет
акторам принимать единоличные решения и применять жесткую силу, не

131
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.104.
57
оглядываясь на международное сообщество. На данный момент, согласно
Дж.Наю, на верхнем уровне господствуют США.
Средний уровень – это экономическая сфера. На этом уровне все
современные акторы взаимосвязаны и взаимозависимы. Здесь неэффективны
и невыгодны единоличные решения. В экономической сфере
государственная монополия не является абсолютной: в этой сфере все
большую роль играют международные коммерческие компании с частным
капиталом. Данная сфера требует комбинации «жестких» и «мягких»
инструментов. Дж. Най утверждает, что на этом уровне невозможно
неоспоримое лидерство одного актора – будь то государство или
международная компания.
Последний уровень исследователь называет уровнем
транснационального взаимодействия. Здесь сила и влияние хаотично
распределены между акторами.
«Мягкая сила», став популярным понятием как в политических и
научных кругах, так и в международной журналистике, получила множество
интерпретаций, которые иногда не соответствовали или даже противоречили
авторской концепции. Одним из «мифов» о «мягкой силе» стало
утверждение, что экономическое сотрудничество является одним из
измерений «мягкой силы».
Дж.Най весьма определенно причислял экономический потенциал
страны и ее взаимодействие с другими акторами по экономическим вопросам
к сфере «жесткой» силы. Так, в статье 2004 года он писал: «Жесткая сила, как
способность принуждать основывается на военной и экономической мощи
страны»132.
В статье «Переосмысливая «мягкую силу» («Think Again: Soft
Power») 2006 года, разрушая сложившиеся мифы о «мягкой силы», он
уделяет отдельное внимание вопросам экономического потенциала133.

132
Nye J. (Jr.) America's soft learning curve [Электронный ресурс] // The Economist 20.11.2003. Режим доступа
- http://www.economist.com/node/2188803 (дата 13.05.2016).
133
Nye J. (Jr.) Think Again: Soft Power // Foreign Policy (February 23, 2006).
58
Отвечая на вопрос о том, является ли экономическая мощь «мягкой силой»,
он однозначно утверждает – «нет». В частности, экономические санкции
никаким образом нельзя называть «мягкими» инструментами: их цель
принудить партнера изменить свое поведение на международное арене. А
любое принуждение является формой «жесткой» силы.
Вместе с тем, Дж.Най обращает внимание, что экономическая мощь
может быть ресурсом как жесткой, так и мягкой силы. Успешная
экономическая модель может быть источником притягательности
международного актора и, тем самым, источником для его «мягкой силы».
Вторым мифом, сложившимся вокруг концепции «мягкой силы»,
можно назвать утверждение о том, что военные ресурсы служат только для
жесткой силы. В ранее упомянутой статье он опровергает этот миф,
доказывая, что хорошо организованная армия может быть предметом
восхищения со стороны других акторов, тем самым повышая престиж
страны. Также программы сотрудничества между военными, в том числе
совместные учения, «могут устанавливать международные контакты,
которые увеличивают «мягкую силу» страны»134.
В вопросе военной силы важно уточнить, что концепция «мягкой
силы» Дж.Ная никогда не исключала из внешнеполитического арсенала
международного актора инструменты «жесткой силы». В книге «Парадоксы
американского могущества» он пишет: «Как бывший помощник Министра
обороны, я буду последним, кто станет отрицать значение военной силы»135.
И далее в статье 2004 года: «Жесткая сила будет оставаться определяющим
(crucial) инструментом в мире, где государства стремятся защищать свою
независимость, а негосударственные группировки намерены применять
насилие»136.

134
Nye J. (Jr.) The War on Soft Power // Foreign Policy (April 12, 2011).
135
Nye J. (Jr.) The Paradox of American Power: Why the World's Only Superpower Can't Go It Alone. Oxford
University Press, 2002. P.XV.
136
Nye J. (Jr.) America's soft learning curve [Электронный ресурс] // The Economist 20.11.2003. Режим доступа
- http://www.economist.com/node/2188803 (дата 13.05.2016).
59
Как уже ранее указывалось, исследователь считает правомерным
использование жесткой (в том числе, военной) силы в определенных
международных обстоятельствах. Своеобразно интерпретируя
общеизвестную теорию демократического мира, он утверждает, что
развитые государства (США, страны Европы) могут делать акцент во
взаимодействии друг с другом на инструментах «мягкой силы». Но
постиндустриальным странам нужно аккуратно взаимодействовать с
остальной частью мира: с развивающимися экономиками, которые он
сравнивает с западными странами середины ХХ века (в частности, Китаем,
Индией и Бразилией), с доиндустриальными аграрными странами со слабыми
институтами и авторитарными правителями. При взаимодействии с такими
государствами, развитые страны должны использовать как мягкие, так и
жесткие инструменты. Поэтому военные инструменты и другие измерения не
теряют своей актуальности даже для развитых постиндустриальных стран.
В период с 1990 по 2003 год Джозеф Наем было написано много
статей по тематике «мягкой силы». Часть из них писалась как ответ на
комментарии и критику со стороны академического сообщества и
политических кругов. Постепенно исследователь уточнял свою концепцию:
вводил более развернутые определения, раскрывал ресурсы и источники
«мягкой силы», приводил примеры успешных стратегий и проектов,
обреченных на провал, очерчивал границы применения своей теории.
В 2003 году он ввел новое понятие в международный политический
словарь – понятие «умной силы». Этот термин был призван восполнить
пробелы теории «мягкой силы» и создать более комплексный теоретический
подход, который бы синтезировал предыдущие наработки автора по данной
теме и предусматривал более эффективные внешнеполитические стратегии,
включающие в себя как мягкие, так и жесткие инструменты.
Однако, неправильно было бы утверждать, что идея о
комбинировании «мягких» и «жестких» стратегий во внешней политике
появилась только в 2003 году. Еще в 1990 году Дж. Най утверждал, что
60
теория «мягкой силы» не исключает традиционных для внешней политики
жестких подходов. Однако, в новую информационную эпоху, традиционные
внешнеполитические стратегии с упором на военную силу должны
дополняться новыми подходами, которые будут наиболее эффективно
отвечать на вызовы глобализации. В статье «Мягкая сила» 1990 года он
пишет: «Адекватным ответом на изменения, происходящие в мировой
политике сегодня, будет не отказываться от традиционной проблемы баланса
военной силы, а признать его границы и дополнить его новыми знаниями
(insights) о взаимозависимости»137.
Тем не менее, термин «умная сила» появился именно в 2003 году (по
собственному утверждению автора138). Далее Хилари Клинтон ввела его в
политический оборот, выступая на слушаниях в Конгрессе США. А в 2007
году Дж. Най совместно с группой исследователей написал большой доклад
о стратегии «умной силы», которая должна была лечь в основу внешней
политики администрации нового президента Соединенных Штатов.
Термин «умная сила» включен и в основную работу автора по
«мягкой силе» - «Мягкая сила. Способы успеха в мировой политике» 2004
года. Заканчивая книгу, Дж. Най пишет: «Вкратце, успех Америки будет
зависеть от более глубокого понимания роли «мягкой силы» и формирование
баланса жесткой и «мягкой силы» в нашей внешней политике. Это будет
«умная сила». Мы делали это прежде, и мы сможем сделать это снова»139.
В докладе Центра по стратегическим и международным
исследованиям он дает более развернутое определение «умной силе»:
«Умная сила – это не жесткая и не мягкая сила, это искусное совмещение их
обеих. Умная сила предполагает развитие всеобъемлюящей стратегии, базы
ресурсов и инструментария для достижения американских целей; она
основывается как на мягкой так и на жесткой силе. Она представляет собой
подход, который подчеркивает важность сильной армии, но и необходимость

137
Nye J. (Jr.) Soft Power. Foreign Policy, No. 80, Twentieth Anniversary (Autumn, 1990). P.156.
138
Nye J. (Jr.) Get Smart: Combining Hard and Soft Power // Foreign Affairs (July/August, 2009).
139
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.147.
61
участия в альянсах, союзах и организациях на всех уровнях с целью усиления
американского влияния и легитимазации американских действий»140.
Таким образом, исследователь дает определение термину «умная
сила». Это баланс «жесткой» и «мягкой» силы во внешней политике. В статье
«Умная сила: в поиске баланса между жесткой и мягкой силой» он уточняет,
что «умная сила» происходит от понимания, что «мягкая сила»
необязательно лучше «жесткой» и что они обе должны быть
взаимодополняющими компонентами эффективной стратегии»141.
Важным аспектом формирования любой стратегии является
определение критериев, по которым реализация данной стратегии будет
признана успешной. В вопросе критериев оценки эффективности теория
Дж.Ная с самого начала вызывала много критики. Представители
академического сообщества, указывая на теоретическую размытость
концепции американского политолога, в том числе указывали на то, что в
концепции не представлено четких критериев для оценки, эффективна или
нет та или иная стратегия «мягкой силы».
Действительно, в работах автора не представлено набора конкретных
критериев, который могли бы взять на вооружение международные акторы.
Вместе с тем, Дж. Най дает разрозненные примеры и указания на то, какие
параметры могут определять успех выбранной стратегии «мягкой силы».
Во-первых, он утверждает, что как у любой внешнеполитической
стратегии, у «мягкой силы» могут быть как краткосрочные цели, так и
долгосрочные цели. При чем, необходимо иметь ввиду, что, в отличие от
инструментов «жесткой силы», которые имеют быстрый эффект и помогают
достигать краткосрочных целей, «мягкие» инструменты зачастую обладают
отложенным эффектом и приносят плоды только в долгосрочной

140
Nye J.( Jr.), Armitage R. CSIS Commission on Smart Power: A Smarter, More Secure America .A report for the
Center for Strategic & International Studies (November, 2007). P.7.
141
Nye J. (Jr.) Smart Power: In Search of the Balance between Hard and Soft Power (Book Review of Hard Power:
The New Politics of National Security By Kurt M. Campbell and Michael E. O'Hanlon). Democracy: A Journal of
Ideas no. 2 (Fall 2006). P.105.

62
перспективе. Данную особенность инструментов «мягкой силы» необходимо
иметь ввиду при определении критериев эффективности ее стратегии.
Во-вторых, одним из критериев эффективности стратегии «мягкой
силы» может быть «нобелевский показатель». Исследователь неоднократно в
своих работах апеллирует к количеству нобелевских лауреатов, как к одному
из параметров, по которому можно судить об успешности государства на
мировой арене. Так, в своей главной книге о «мягкой силе» он отмечает, что
на данный момент США занимают первое место по количеству нобелевских
лауреатов по физике, химии и экономике142.
Далее, он указывает, что результаты обменных программ могут
говорить об эффективности стратегии «мягкой силы», которую выбрало то
или иное государство. Здесь он также приводит в пример Соединенные
Штаты, чьи обменные программы, действительно, доказали свою
эффективность. За время существования официальных программ обмена
через них прошли более 700 000 участников, которые сегодня объединены в
сообщество выпускников. Однако, Дж.Най отмечает, что количество
программ и их участников в данном случае не является самым важным. О
настоящем успехе обменных программ будут говорить профессиональные
высоты, которых достигли их выпускники. По данному критерию также
лидируют США. Именно их обменные программы прошли почти 200
бывших и действующих глав государств, такие как Анвар Садат, Гельмут
Шмидт, Маргарет Тэтчер и другие143.
Эффективная стратегия «мягкой силы» подразумевает успешную и
привлекательную для других политическую и экономическую модель
внутреннего устройства. Имидж успешной страны, в которой каждый может
честным трудом обеспечить безбедное существование себе и своей семье,
способствует росту популярности среди потенциальных мигрантов,
иностранных студентов и ученых. Дж.Най также отмечает, что по данным

142
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.76.
143
Nye J.( Jr.) Public Diplomacy and Soft Power // The Annals of the American Academy of Political and Social
Science. Vol. 616, Public Diplomacy in a Changing World (Mar., 2008). P.102.
63
показателям Америка обгоняет своих ближайших конкурентов. Именно
Соединенные Штаты занимают лидирующие позиции по приему мигрантов,
иностранных студентов и зарубежных ученых.
Но, пожалуй, самым важным критерием для оценки результативности
выбранной стратегии исследователь считал позитивное восприятие
широкими аудиториями зарубежных стран. Каждый международный актор
должен внимательно следить за опросами общественного мнения в странах-
партнерах. Именно они могут дать объективную картину восприятия
внешнеполитической стратегии за рубежом. Говоря о Соединенных Штатах,
он констатировал, что текущая стратегия «мягкой силы» не доказывает свою
эффективность: об этом, в первую очередь, свидетельствуют опросы
общественного мнения, которые показывают существенное падение
привлекательности США в глазах зарубежной аудитории, особенно в
мусульманском мире. Исследователь даже считал необходимым создание
независимого аналитического центра, который в еженедельном режиме
готовил бы доклады о том, как воспринимаются послания США в 50
крупнейших странах мира144.

§1.3. Критика и интерпретации концепции «мягкой силы» в зарубежном


академическом сообществе
C момента своего появления, концепция «мягкой силы» приобрела
широкую популярность как среди политиков, так и среди ученых. И те, и
другие поделились на два противоположных лагеря: на резко критикующих и
на всемерно одобряющих. Как и любая яркая идея, «мягкая сила» породила
целую волну критики в зарубежном научном сообществе.
Исследователи-международники справедливо указывали на
академическую неразработанность концепции и неточность определений
термина. Так Дж.Галларотти утверждает, что, несмотря на популярность в
научных и общественных кругах, «концепт «мягкой силы» получил

144
Nye J. (Jr.) Soft Power. The Means to Success in World Politics. - New York: Public Affairs, 2004. P.142.
64
незначительное теоретическое развитие»145. А.Бохас также убежден, что
«мягкая сила» характеризуется неточностью и абстрактностью»146. Э.Вилсон
указывает на то, что сторонники «мягкой силы» имеют очень слабую
теоретическую базу: он называет их позиции политически наивными и
институционально слабыми147. Кристиан Лейн считает, что Най изначально
не задумывал «мягкую силу» теорией, поэтому и определения, которые он ей
дает, очень неясные и противоречивые148. А.Вавин говорит о том, что «..
концепт был неправильно понят не только общественностью, но и
экспертами, изучающими международную политику» и причины путаницы с
данным термином в недостаточной теоретической разработанности, в
«отсутствии академической точности» и в «аналитической размытости»149. О
размытости термина говорит и английский исследователь индийского
происхождения Дайа Туссу, который называет концепцию «мягкой силы»
аморфной и размытой, но признает, что, несмотря на это, она была принята и
применена многими странами в мире как один из важнейших компонентов
внешнеполитической стратегии150. Последовательный критик Дж.Ная Инг
Фан также соглашается с тем, что концепция завоевала умы во многих
странах мира, однако подчеркивает, что она все равно остается «путаницей»,
а ее определение является слишком широким и размытым151. На слишком
широкое определение термина указывают также исследователи К.Хайден и
К.Лейн. Хайден пишет о том, что Най включил в понятие «мягкой силы»
такие абстрактные понятия, как «влияние» и «притягательность», в следствие
чего термин стал слишком всеобъемлющим (обо всем и не о чем) (a kind of
catch-all term), который в самом широком смысле описывает стратегию
145
Gallarotti G. Soft Power: What it is, Why it‘s Important, and the Conditions Under Which it Can Be Effectively
Used. 2011. Division II Faculty Publications. Paper 57.P.2.
146
Bohas A. The Paradox of Anti-Americanism: Reflection on the Shallow Concept of Soft Power // Global Society,
Vol. 20, No. 4, October, 2006. P.142.
147
Wilson E.J. III Hard Power, Soft Power, Smart Power // The ANNALS of the American Academy of Political
and Social Science 2008. P.110.
148
Layne Ch. The Unbearable Lightness of Soft Power // Soft power and US foreign policy : theoretical, historical
and contemporary perspectives.- Routledge studies in US foreign policy. P.54, P.58.
149
Vuving A. How Soft Power Works. American Political Science Association annual meeting, Toronto. September
3, 2009. P.3.
150
Thussu D. De-Americanizing Soft Power Discourse? April 2014. Figueroa Press. P.5.
151
Fan Y. Soft Power: Power of Attraction or Confusion? //Place Branding and Public Diplomacy (2008). P.10.
65
актора в международном взаимодействии152. Лейн идет дальше и утверждает,
что «сегодня определение настолько обширное, что можно сказать, что оно
может включать в себя почти все, включая раковину для посуды (и военную
силу)153.
Последовательными критиками концепции «мягкой силы»
выступают представители неореалистической школы международных
отношений. С их точки зрения, концепция является теоретически пустой, а
также практически неэффективной. Развернутое объяснение понимания
неореалистами концепции Дж.Ная представлено в работе Кристиана Лейна,
которое было опубликовано в сборнике «Мягкая сила и внешняя политика
США: теоретические, исторические и современные аспекты» в 2010 году.
К.Лейн постулирует теоретическую несостоятельность «мягкой силы»
в качестве научной концепции. По его мнению, понятия «притягательности»
и легитимности, которые, согласно автору концепции, являются
основополагающими для «мягкой силы» слишком абстрактными и логически
непродуманными. Так, эффект притягательности, к которому апеллирует
Най, работает только в сфере межличностных отношений. Его экстраполяция
на межгосударственные отношения является некоррективной и, в конечном
счете, неэффективной. Государства нельзя приравнивать к людям, которые в
силу своей природы могут влюбляться, ощущать притяжение к объекту своей
любви. Даже если государственный деятель обладает определенным шармом,
притягивает к себе людей и популярен как у себя на родине, так и других
странах, это совершенно не означает, что другие государства попадут под его
шарм и будут согласны содействовать реализации национальных интересов
его страны. Для иллюстрации данного утверждения Лейн приводит пример
28-ого американского президента Вудро Вильсона. После I Мировой войны
его он был очень известен и любим в Западной Европе. Во время его визитов

152
Hayden C.: The Rhetoric of Soft Power: Public Diplomacy in Global Contexts. Lanham, Lexington Books, 2012.
P.5.
153
Layne Ch. The Unbearable Lightness of Soft Power // Soft power and US foreign policy : theoretical, historical
and contemporary perspectives.- Routledge studies in US foreign policy. P.58.
66
в европейские страны его принимали очень радушно и тепло. Однако любовь
французов и итальянцев к личности Вильсона никак не повлияла на
результаты переговоров в Версале: руководство западно-европейских стран
принимало решение на основе своих стратегических интересов, а не
личностных предпочтений граждан.
С понятием легитимности внешней политики государства также
существует теоретическая проблема, по мнению К.Лейна. С ним в концепции
«мягкой силы» возникает логический круг. Дж.Най в своих работах
постоянно говорит о связи «мягкой силы», понятия легитимности, общих
ценностей, участия в международных организациях. Однако, какое из этих
понятий предшествует другим, а какое является результатом? Внешняя
политика государства признается легитимной, когда оно активно и на
равноправной основе участвует в работе международных организаций? Она
становится таковой, если партнеры разделяют ценностные установки и идеи,
лежащие в основе внешней политики? Или же наоборот, чтобы вступить в
равноправный диалог с другими участниками международных отношений,
сначала необходимо получить признание легитимности своей внешней
политики? А страны находят взаимопонимание по вопросам ценностей тогда,
когда государство ведет легитимную внешнюю политику? Получается, что
феномен, который Дж. Най считал главным для понимания «мягкой силы»,
оказывается эфемерным и противоречивым.
Но главным пробелом в теории Дж. Ная американский неореалист
считает вопрос механизма реализации «мягкой силы» на практике. С точки
зрения Лейна, представленный Наем механизм каузально несостоятелен. В
соответствии с концепцией «мягкой силы», оказывать влияние необходимо
на общество внутри целевой страны, меняя общественное мнение в сторону
своих национальных интересов. Лейн, резюмируя концепцию Ная,
утверждает, что она фактически состоит из двух шагов: 1) с помощью
различных инструментов «мягкой силы» формировать отношение общества
или изменять его отношение к той или иной проблеме, имеющей значение
67
для международного актора 2) ожидать, пока сформированное и
распространенное в обществе мнение по данному вопросу будет учтено
политиками. Лейн считает такое видение процесса принятие
внешнеполитических решений в государстве упрощенным и, самое главное,
не соответствующим существующей в реальности системе. Это «главное
заблуждение либерализма» и «либеральная мифология», утверждает критик.
Для него очевидно, что каузальная связка общественное мнение – внешняя
политика является или слабой, или вообще не существует. Он пишет:
«Проблема концепции Ная в том, что общественное мнение не влияет на
внешнеполитические решения». Даже в демократических странах. Лейн
приводит яркие примеры, когда правительства стран, даже демократических,
не принимало в расчет общественные настроения и даже более того –
действовало в разрез с ними.
Исследователь также отвергает практическую ценность
использования инструментов «мягкой силы» во внешней политике. Примеры
из прошлого, которые приводит для аргументации Дж.Най, он считает
несостоятельными. Так, утверждение о том, что «мягкая сила» сыграла
важную роль в победе США в «холодной войне», неверно. Да, Штаты
использовали различные инструменты «мягкой силы» для привлечения на
свою сторону представителей западной интеллигенции: они финансировали
издание книг, проведение научных конференций и культурных мероприятий.
Однако, не эти факторы повлияли на то, что западное общество сплотилось
вокруг США после Второй мировой войны. В этом процессе были
задействованы многие факторы: и более значимыми из них Лейн считает
оказание экономической помощи западно-европейским странам через План
Маршалла, а также обеспечение безопасности через совместную работу в
НАТО. Более того, противоположная сторона также внесла вклад в «победу»
противника: экономическая и технологическая отсталость, а также эрозия
политической системы девальвировали проект СССР как в глазах домашней
аудитории, так и в международном сообществе.
68
Что касается эффективности использования инструментов «мягкой
силы» в современных международных отношениях, она также вызывает
сомнения у Лейна. Он утверждает, что «мягкая сила» не поможет улучшить
отношения США с исламским миром, особенно со странами Ближнего
Востока.
С точки зрения теоретической значимости критик также не видит
оснований высоко оценивать концепцию «мягкой силы». Он указывает на то,
что она фактически повторяет установки уже существующих теоретических
школ: институционализма, теории демократического мира, конструктивизма
(в той его части, которая постулирует важность норм в международных
отношениях). Он пишет, что, несмотря на свою привлекательность,
концепция «мягкой силы» представляет собой слабый теоретический
конструкт, и нет оснований считать, что она вносит значимый вклад в
понимание мировой политики154.
Лейн является выразителем неореалистического подхода к
международным отношениям. Он утверждает, что «мировая политика – это
не конкурс, кто популярнее», а государства, действуя на международной
арене, руководствуются исключительно своими национальными интересами.
На примере американской внешней политики видно, что «мягкая сила» не
играет важную роль в международном взаимодействии. Он убежден, что
другие государства соглашаются сотрудничать с США только по двум
причинам: либо, когда очевидно, что сотрудничество будет для них
выгодным, либо, когда США принуждают их к этому.
Одним из самых последовательных критиков концепции «мягкой
силы» является британский исследователь из Брюнельской бизнес-школы
Инг Фан. Он же является одним из самых цитируемых критиков по этому
вопросу в научной среде. Самой известной его работой, посвященной
критике Дж.Ная и его концепции, считается статья «Мягкая сила»: сила

154
Layne Ch. The Unbearable Lightness of Soft Power // Soft power and US foreign policy : theoretical, historical
and contemporary perspectives.- Routledge studies in US foreign policy. P.71.
69
притягательности или путаница?» (Soft Power: power of attraction or
confusion?), написанная им в 2008 году.
В своей статье критик, во-первых, указывает на то, что в концепции
Ная нет ни теоретической, ни практической новизны. Нематериальные
ресурсы власти использовали политики веками, а философы говорили о
«власти над умами» еще во времена расцвета китайской цивилизации. Инг
Фан пишет, что о «мягкой силе» задолго до гарвардского ученого говорили
Сунь Цэ, Конфуций, Лао-Дзы; уже в XX веке другими словами о разных
аспектах власти размышляли Ганс Моргентау и Эдвард Карр.
Однако за Наем стоит признать успех изобретения и внедрения в
научный и политический оборот неологизма. Но какое содержание стоит за
этим неологизмом? - спрашивает себя и читателей Фан. Как и многие
критики Ная, он указывает на проблемы с дефиницией нового термина. За
интересным оксюмороном не стоит проработанного и ясного определения.
Инг Фан пишет, что «Най не дает простого определения». Вместо этого, он
дает пять разных определений в двух работах, опубликованных в 2004 году -
книге «Мягкая сила: как добиться успеха в мировой политике» и статье
«Выгоды от мягкой силы». Вместе с проблемой дефиниции у концепции
«мягкой силы» есть проблема содержательной ценности, считает Инг Фан.
Изначально, Дж.Най назвал ресурсами «мягкой силы» американскую
культуру, международные законы и институты, а также американские
транснациональные корпорации. Однако, в 2004 году он поменял свое
мнение о ресурсах «мягкой силы», никак не объяснив причину данных
изменений. С 2004 года он последовательно указывал во всех своих работах,
что ресурсами являются: культура, политические ценности и внешняя
политика. Однако и новая трактовка ресурсов вызвала вопросы у
исследователей. Внешняя политика не может быть отдельным ресурсом
«мягкой силы», утверждает Фан. В ней сочетаются как жесткие, так и мягкие
инструменты: их нельзя разделять. Для обоснования своего тезиса он
приводит в пример американскую стратегию борьбы с терроризмом, которая
70
включает в себя разные подходы. Более того, согласно критику, внешнюю
политику невозможно отделить от жесткой силы. Политические ценности, в
свою очередь, являются составной частью социальной культуры государства.
Поэтому они не могут выступать в качестве отдельного ресурса. Исходя из
вышеизложенного, Фан заключает, что единственный настоящий ресурс
«мягкой силы» - это культура, а сама «мягкая сила», по сути, является
культурной силой. Такая трактовка делает концепцию простой и понятной.
Отдельное внимание Фан уделяет феномену «привлекательности»,
который, согласно Наю, составляет сердцевину концепции «мягкой силы».
Как и многие критики, он указывает на туманность механизма конвертации
притягательности ценностей и общественной модели, практикуемой
международным актором, в реальное влияние и власть на мировой арене.
Более того, он утверждает, что вера в силу «притягательности» является
наивной и выражает упрощенное видение системы международных
отношений. Как и К.Лейн, Фан считает, что сила «притягательности»
работает только на уровне межличностных отношений и ее эффект нельзя
экстраполировать на межгосударственное взаимодействие. Аргументируя
свою позицию, Фан говорит о том, что государство не является монолитной
структурой, в ней действуют различные группы, у которых различные
интересы и убеждения. То, что представляется притягательным для одной
группы, может вызывать отторжение у другой. Также вызывает сложности
вопрос, насколько группа, которой импонирует «мягкая сила» другого
государства, имеет влияние на процесс принятия внешнеполитических
решений в своей стране. В конце концов, Фан утверждает, что отношения
между странами представляет собой крайне сложную структуру, на которую
оказывают влияние множество факторов: экономических, социальных,
военных, психологических. Таким образом, влияние «мягких инструментов»
может быть очень незначительным, а также трудно определяемым. Фан
приводит пример взаимоотношений отношений Китая и Японии, которые
тесно связаны исторически и культурно, а с недавних пор и экономически,
71
однако их отношения остаются достаточно напряженными и
недоверительными.
Из недостатков концепции Фан отмечает неясность вопроса
результатов применения «мягкой силы». Как отмечают критики, они
неочевидны и трудно доказуемы. Фан также указывает, что, говоря о
результатах «мягкой силы» таких, как: количество иностранных студентов,
количество лауреатов Нобелевской премии, размер бюджета на публичную
дипломатию, гарвардский ученый зачастую путает их с источниками «мягкой
силы».
Фан также задает и важный вопрос практического применения
«мягкой силы» во внешней политике современных государств. Ресурсы,
которые выделяет Дж. Най - это универсальные ресурсы? Все страны могут
их использовать с одинаковым успехом? Фан приводит пример Китая и
Индии, которые располагают богатыми культурными ресурсами. Но разве их
«мягкую силу» можно сравнить с американской или французской?
Получается, делает вывод эксперт, что культура сама по себе не является
«мягкой силой», она является источником потенциальной «мягкой силы».
Инг Фан считает важным подчеркнуть, что, на его взгляд, концепция
Дж.Ная заражена вирусом убежденности в американской исключительности.
Он пишет, что концепция является выразителем этноцентрической позиции
автора и его снисходительного отношения к другим культурам. Най
ошибочно считает, что западная цивилизация продолжит определять
траекторию развития мира. Фан в свою очередь убежден, что западные
ценности не являются универсальными и не подлежат обязательному
внедрению во всех странах. В каких-то странах они входят в диссонанс с
историей и культурой страны, в других – они в принципе неприменимы.
Завершая свою критику концепции, Инг Фан заявляет, что концепция
«мягкой силы» Дж. Ная представляет собой клубок парадоксов.
Однако, по словам самих критиков, «критика «мягкой силы» как
концепции не означает, что идеи не играют важной роли в международных
72
отношениях»155. Более того, сама концепция придала новый импульс
дискуссию о роли несиловых инструментов в мировой политике, о «власти
над сердцами и умами» и, в целом, об идеологическом влиянии на
международной арене.
Как это ярко иллюстрируют данные о книгах о «мягкой силе»,
которые вышли в свет за последние 10-15 лет, теория Дж.Ная имела широкий
отклик в международном академическом сообществе. Ее много критиковали,
но вместе с этим на ее основе рождались новые интерпретации и даже
авторские теории.
Так, в научном дискурсе появились концепции «спектральной силы»
(М.Куланис и А.Симоний), «космополитичной силы» (Дж.Галларотти),
концепции «вербальной схватки» (Дж.Маттерн) и стратегического нарратива
(Л.Росель), а также концепция мягкой силы как «доброты, красоты и
безупречности» (А.Вавин).
Концепции «космополичной силы» и стратегического нарратива
позиционируются авторами как самый правильный ответ глобализационным
вызовам XXI века. Галларотти, автор «космополитичной силы», пишет о том,
что его концепция представляет собой золотую середину между жесткой и
«мягкой силой» и дает возможность акторам наиболее полно раскрыть свой
потенциал влияния на мировой арене. Он утверждает, что традиционное
видение силы в международных отношениях не соответствует новым
реалиям современного космополичного мира, требующим релевантного
теоретического подхода, которым может стать теория «космополитичной
силы»156.
В рамках своей концепции Галларотти сформулировал конкретные
правила, которыми должны руководствоваться политики XXI века с целью
поддержания и укрепления международного влияния своей страны:

155
Layne Ch. The Unbearable Lightness of Soft Power // Soft power and US foreign policy : theoretical, historical
and contemporary perspectives.- Routledge studies in US foreign policy. P.55.
156
Gallarotti G. Soft Power: What it is, Why it‘s Important, and the Conditions Under Which it Can Be Effectively
Used. 2011. Division II Faculty Publications. Paper 57.P.4.
73
Во-первых, необходимо проводить постоянную ревизию и пересмотр
концепции «силы». Современный мир меняется с небывалой скоростью,
соответственно меняются и источники, инструменты и формы силы.
Исследователь указывает на то, что люди склонны мыслить в рамках
сформированных парадигм и не выходить за их пределы. Так на протяжении
длительного времени жесткая сила обладала гипнотическим действием на
международных акторов, которые были убеждены в ее исключительной
эффективности.
Во-вторых, политики обязаны учитывать международный контекст и
просчитывать возможные последствия применения того или иного вида
силы. Они всегда должны помнить о многоуровневой и комплексной системе
международных отношений. При формировании внешнеполитической
стратегии необходимо учитывать, что многие результаты «мягкой силы»
имеют «отсроченный» характер и проявляются только в долгосрочной
перспективе.
В-третьих, политики должны мыслить в категориях «чистой», а не
номинальной силы. Это значит, что, просчитывая эффективность и
целесообразность применения того или иного вида силы в международных
отношениях, необходимо учитывать цену ресурсов и возможных
последствий своих действий.
И, наконец, Галларотти считает важным оценивать силу
международных акторов не по имеющимся у них ресурсам, а по результатам
использования этой силы в конкретном международном контексте.
Исследователи под руководством Л.Росель также считают свою
теорию «стратегического нарратива» самым правильным ответом новым
условиям международного взаимодействия. Они пишут, что стратегический
нарратив является «мягкой силой XXI века»157. Как и Дж.Най в 1990 году,
исследователи исходят из предпосылки о необходимости формулирования

157
Roselle L., Miskimmon A., O‘Loughlin B. Strategic Narrative: A New Means to Understand Soft Power //
Media, War & Conflict 2014, Vol. 7(1). P.71.
74
новых внешнеполитических стратегий, которые были бы адекватны реалиям
XXI века. Представляя научному сообществу свою теорию, авторы
выражают уверенность, что именно концепция «стратегического нарратива»
споcобна решить большинство основных вопросов, связанных с пониманием
и анализом «мягкой силы»158.
Они определяют 4 вопроса, на которые должны содержаться ответы в
стратегическом нарративе: 1. Какие международные акторы играют важную
роль в современной системе международных отношений? 2. Каковы
особенности современной международной среды? 3. Как действуют акторы в
современном мире? 4. Какие возможны варианты решения современных
международных проблем? Отвечая на эти вопросы, нарратив объясняет мир и
устанавливает границы реального и воображаемого.
Далее исследователи выделяют 3 уровня существования нарративов:
международный, национальный и проблемный.
Международный нарратив представляет другим акторам свою
интерпретацию современной международной реальности, отвечая на
вопросы, как структурирован мир сегодня и как работают в нем
международные отношения. Примерами международных нарративов
являются: «холодная война», война против терроризма, подъем Китая.
Национальный нарратив – это национальная идея государства,
которая задает цели и постулирует ценности, разделяемые большинством в
обществе.
Проблемный нарратив (или нарратив проблемы) – это точечное
объяснения логики действий актора по решению той или иной
международной проблемы.
Л.Росель и соавторы исследования указывают, что нарративы
являются такими же ресурсами силы, как и культура и ценности.
Современный мир представляет собой пространство постоянного
противоборства различных нарративов. Если во время «холодной войны»

158
Ibid. P.74.
75
противостояние велось фактически между двумя нарративами – советским и
западным, то сегодня в мире сформулировано множество нарративов.
Исследователи проводят в связи с этим историческую параллель. Концепция
Дж.Ная появилась сразу же после окончания «холодной войны» и отражала
изменения, которые привнес с собой пост-биполярный мир. Сегодня, как
утверждают они, мир проходит новую трансформацию, поэтому концепция
стратегического нарратива должна выступать в роли соответствующей
новым изменениям теории, которая будет способна объяснить эти изменения
и сформулировать эффективные стратегии поведения международных
акторов.
Еще одной интересной концепцией, появившейся на основе теории
«мягкой силы» Дж.Ная, стала концепция Александра Вавина. Условно
данную концепцию можно назвать «Доброта, красота, безукоризненность».
Размышляя о «мягкой силе», исследователь отмечает склонность к
ресурсному видению данной концепции в академическом сообществе.
Ресурсное видение означает отождествление «мягкой силы» с ресурсами,
которые ее производят. Однако, Вавин считает такое отождествление
некорректным. Он утверждает, что ресурсы сами по себе «нейтральны»: т.е.
одни и те же ресурсы могут производить как «мягкую», так и «жесткую»
силу. Он приводит пример военных ресурсов, которые в случае их
использования во время боевых действий, несомненно, являются ресурсами
жесткой силы. Однако, те же самые ресурсы могут стать ресурсами «мягкой
силы», тогда когда боевые действия уже завершены и новые власти
устанавливают порядок. Решить дилемму ресурсов может, согласно Вавину,
введение в дискурс о «мягкой силе» понятия «валюта силы» (вариант
А.Бобыло и С.Песцова) – currencies. О валюте силы говорил еще сам Дж.Най,
указывая на то, что мягкая и жесткая силы пользуются разными средствами
для достижения целей. Он определял, что военными средствами являются
сила и угрозы, экономическими – финансовая помощь и санкции, а
средствами «мягкой силы» являются культура, ценности, политические
76
институты и притягательность. Однако Вавин справедливо указывает на то,
что вышеупомянутые средства являются скорее ресурсами. Вавин убежден,
что основная проблема концепции Дж. Ная – это постоянное смешивание
ресурсов и «валют» силы. Он пишет, что в данную логическую ловушку
попал не только Дж. Най, но и другие исследователи.
Для лучшего понимания и использования «мягкой силы» Вавин
вводит в дискурс три универсальных валюты силы, которые производят как
силу, так и мягкость. Для удобства восприятия этих валют в научном
сообществе Вавин использует образы доброты, красоты и безупречности.
Первая валюта – доброта. Она выражается в доброжелательном
отношении к своим партнерам. Она работает благодаря эффекту взаимности:
доброе отношение и действие вызывает благодарность и ответное
доброжелательное отношение. Вавин осознает, что как в человеческих
взаимоотношениях, так и в международных не всегда добро порождает
добро. Однако, он утверждает, что международное сообщество способно
регулировать поведение своих членов и может наказывать нарушителей
правил поведения, которых он называет «жуликами»159.
Вторая валюта – безупречность. Она должна характеризовать все, за
что берется актор. Она работает благодаря эффекту подражания всему
идеальному и успешному. В человеческой природе заложена потребность
учиться на удачном опыте других. Вавин считает, что она основывается на
восхищении, которое вызывает успех. Успех всегда говорит о способностях и
талантах актора, которые воплощаются в конкретных достижениях.
Третья валюта – это красота. Красота должна характеризовать те
идеалы и ценности, которые актор представляет международному
сообществу. Эта валюта работает благодаря естественному стремлению
найти единомышленников, совместно работать для достижения общих

159
Vuving A. How Soft Power Works. American Political Science Association annual meeting, Toronto. September
3, 2009. Р.10.
77
идеалов, обрести моральную поддержку и духовное руководство. Вавин
пишет, что красота генерирует «мягкую силу» через вдохновение.
Интересно, что сам автор отводит красоте ключевую роль в своей
концепции. Он утверждает, что красота – это ключевая валюта силы, которая
делает лидера харизматичным и привлекательным.
Вавин представляет свой набор инструментов «мягкой силы»:
культурные мероприятия, обменные программы, теле- и радиовещание,
распространение национального языка, культуры; мифы о своей страны
(например, миф о непобедимости); программы визитов для иностранных
студентов, молодежи и обычных граждан; экономическая помощь.
гуманитарная помощь; дипломатическая помощь; проведение внутренней и
внешней политики, основанной на законе; реализация внешней политики
через международные институты.
Таким образом, новизна концепции Александра Вавина состоит в
развитии в рамках научного дискурса понятия «валюта силы», которое
дополняет концепцию «мягкой силы», зачастую отождествляемую в
академическом сообществе с ее ресурсами. Обогащая дискурс валютами
силы, автор вносит свой вклад в развитии теории и практики «мягкой силы»:
образы доброты, красоты и безупречности помогают акторам понять, как
лучше использовать в своей внешней политике «мягкую силу». Вместе с тем,
Вавин предпринял попытку составления списка конкретных инструментов
«мягкой силы», которые актор может использовать для достижения своих
внешнеполитических целей.
Дж.Маттерн предложил изучение «мягкой силы» в международных
отношениях через социолингвистическую призму. Его концепцию, которая
сложилась в результате развития идей Дж. Ная, можно условно назвать
«вербальной схваткой» в международных отношениях. Он пишет, что его
подход представляет альтернативный ракурс анализа привлекательности в
мировой политике, который позволяет выстроить более логичную, строгую,
практическую модель «мягкой силы».
78
Исследователь отталкивается от предпосылки, что понятие
«притягательности», которое сам Дж. Най называл центральным для «мягкой
силы», не получило должного развития ни в авторской концепции, ни в
последующих интерпретациях. Он предлагает начать изучение феномена
«притягательности» в мировой политике через теорию Ю.Хабермаса.
Согласно его теории, взаимодействие между акторами строится на
коммуникативном обмене, а реальность представляет собой
социолингвистический конструкт, создаваемый акторами в процессе
коммуникации. При таком подходе особую роль в международных
отношениях начинает играть сила, которая способна навязать другим
нарратив актора. Маттерн пишет, что речь идет о репрезентативной силе. С
помощью этой силы акторы представляют мировому сообществу свой
нарратив, а затем стараются убедить других в его правильности и
справедливости. Согласно автору, современные международные отношения
представляют собой конкуренцию интерпретаций реальности. Коммуникация
представляет собой основу современных международных отношений. А
информационная революция, произошедшая на рубеже XX-XXI веков и
сделавшая мир маленьким и плоским, лишь усилила зависимость процесса
международного взаимодействия от коммуникационных технологий.
Учитывая вышеизложенное, Маттерн утверждает, что взаимодействие
в мировой политике – это вербальная схватка (verbal fighting), которая
выражается в особом роде коммуникативного обмена с использованием
репрезентативной силы. Данная схватка происходит в процессе
коммуникативного обмена и выражается в попытке навязывания своего
внешнеполитического нарратива в качестве самого верного. Таким образом,
использование «мягкой силы», согласно Маттерну, является фактически
латентным принуждением. Поэтому, заключает исследователь, «мягкая
сила» – не такая уж и мягкая. На самом деле, границы между мягкой и
жесткой силой оказываются условными. И та, и другая сила на деле работают
через принуждение. Но если для жесткой политики характерно
79
использование военной и экономической силы (или угроз их использования),
то для мягкой стратегии свойственно использование особой
репрезентативной силы.
Отталкиваясь от такого понимания «мягкой силы», Маттерн дает
практические советы, которые значительно отличаются от традиционных
советов в духе теории Дж.Ная. Так, он пишет, что в среде теоретиков и
практиков распространено убеждение, что мягкая сила заключается в
грамотной стратегии по информированию зарубежной аудитории о своих
лучших качествах и притягательности: о том, кто мы такие, каковы наши
ценности и достижения культуры. Дж.Най также подчеркивал важность
диалога в международных отношениях, который подразумевает умение
слушать и слышать своего собеседника. Маттерн считает такое убеждение
неверным и вредным для международного актора. Согласно его концепции, в
процессе международного взаимодействия актор не просто рассказывает
другим о себе, своей политике и своих ценностях, а сражается вербально со
своими противниками. Его цель в этой схватке - принудить противника
принять свою интерпретацию реальности.
Слушать своих партнеров в процессе международного
взаимодействия Маттерн считает не только неэффективным, но и опасным.
Воспринимая международное общение как вербальную схватку,
исследователь утверждает, что диалог открывает возможность противнику
использовать свою репрезентивную силу и тем самым снижает шансы на
успех актора. Очевидно, что интерпретация Маттерном концепции «мягкой
силы» через социолингвистическую теорию фактически приводит к
утверждению об эффективности пропаганды во внешней политике. Маттерн
сам признает, что для него «мягкая сила» - это форма силовой политики.
Тезис о том, что «мягкая сила» - совсем не мягкая становится рефреном его
исследования.
Еще одна концепция, на которую стоит обратить внимание в рамках
данного исследования, это концепция Маркоса Коуналакиса и посла Андраса
80
Симония, исследователей венгерского происхождения. Свою работу,
посвященную новым видам силы в международных отношениях, они назвали
«Жесткая правда о мягкой силе». В этом исследовании они вводят в научный
дискурс о силе концепцию «спектральной силы». Их концепция развивает
теорию «мягкой силы» Дж.Ная.
Авторы концепции отталкиваются от предпосылки о том, что
современные международные отношения являются многоуровневой,
комплексной и сложной системой, которая требует кардинальных изменений
в понимании, что такое сила в международных отношениях. Для того, чтобы
достичь нового понимания, авторы предлагают неожиданный и
нетрадиционный подход к изучению силы.
Они считают, что именно концепция «спектральной силы» является
ключом к пониманию силы в новой системе международных отношений.
Согласно их определению, спектральная сила включает в себя матрицу
мягкая-жесткая сила и эконометрическую модель, которая объясняет
соотношение договоренностей, расходов и рентабельности инвестиций во
внешней политике.
В своем исследовании «Жесткая правда о мягкой силе» основное
внимание они уделили первой составляющей «спектральной силы» - матрице
мягкая-жесткая сила. Они разрабатывают ряд графических схем, которые
лучше иллюстрируют взаимосвязь и даже взаимопроникновение мягкой и
жесткой силы: континуум инструменты мягкой и жесткой силы и континуум
«способы применения мягкой и жесткой силы»160. Авторы предлагают
читателю график двухмерной оси координат, которая лучше иллюстрируют
нюансы, существующие между мягкой и жесткой силой. График
иллюстрирует существование следующих типов силы: - жесткой «жесткой
силы», мягкой «жесткой силы», жесткой «мягкой силы», мягкой «мягкой
силы».

160
Kounalakis M. and Ambassador Simonyi А. The Hard Truth about Soft Power. CPD Perspectives on Public
Diplomacy, Paper 5. 2011.Р.15.
81
Вторую составляющую спектральной силы – эконометрическую
модель внешней политики – авторы планируют развивать в своих
последующих работах. В заключении своего исследования «Жесткая правда
о мягкой силе» они пишут о том, что в следующем докладе они изложат
результаты изучения количественного измерения расходов и прибыли от
использования инструментов и способов применения силы с помощью
эконометрических моделей. Эти результаты, в частности, продемонстрируют
эффект от применения концепции средневзвешенной стоимости капитала к
теории международных отношений. Они утверждают, что такой подход
является инновационным для дискурса о силе в международных отношениях
и открывает новые перспективы для понимания феномена «влияния» на
мировой арене.

§1.4. Российские теоретические подходы к изучению концепции "мягкой


силы
В последнее время в российском академическом сообществе феномен
«мягкой силы» стал одной из центральных тем. Как отмечает Ф.Лукьянов,
«сегодня «мягкая сила» – одно из наиболее часто упоминаемых в России
политологических понятий»161. Е.Борисова, редактор-составитель
отечественной монографии по «мягкой силе», в свою очередь указывает, что
российское теоретическое осмысление американской концепции Дж.Ная
было инициировано политическими кругами, которые включили на самом
высоком уровне в свой лексикон неологизм гарвардского ученого. Она
пишет: «Интерес политиков к понятию soft power в наши дни вызвал всплеск
активности в научной сфере»162.

161
Лукьянов Ф. Парадокс российской «мягкой силы». [Электронный ресурс] // Франко-Российский
аналитический центр Обсерво. Режим доступа - http://obsfr.ru/fileadmin/Projets_obs/RIS_ru_Loukianov. pdf.
(дата обращения: 29.12.2015). С.1.
162
Борисова Е.Г. Мягкая сила – современный инструментарий власти (предисловие составителя) // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.8.
82
Однако, отмечая новаторство Дж. Ная и актуальность его концепции,
российские эксперты были солидарны с зарубежными коллегами
относительно неясности и неточности концепции, которые снижали
эффективность ее практического использования в сфере международных
отношений. Так, О.Леонова пишет, что «сегодня в научной литературе нет
ясности, что же такое soft power»163, а О.Красина указывает на
методологическую размытость предлагаемой Наем модели164. Последняя
также указывает на то, что «в том виде, в котором понятие «мягкой силы»
представлено в работах Дж.Ная, оно охватывает практически все действия
субъекта международных отношений, которые носят ненасильственный
характер»165.
Исследователи C.Песцов и А.Бобыло называют сложившуюся
ситуацию вокруг концепции «мягкой силы» парадоксом: получив признание
в качестве «категории практики», она так и не смогла превратиться в
«категорию анализа»166. Они также отмечают, что «многие из указанных
противоречий и недоразумений обусловлены … чрезмерно редуцированной
содержательной трактовкой концепции «мягкая сила», что, с
неизбежностью, расширяет пространство для критических замечаний и
оценок предпринятых измерений мягкой силы»167.
П.Паршин предлагает разделять критику концепции Дж.Ная на
конструктивную и деструктивную. Конструктивная, на его взгляд,
распространена гораздо шире. Она предполагает принципиальное согласие с
фактом наличия власти над человеком всего того, к чему он привержен, и
тем, что такая власть реализуется, среди прочих, также и в сфере
международных отношений. Дальнейшая дискуссия в рамках этого

163
Леонова О. Г. Мягкая сила - ресурс внешней политики государства // Обозреватель. - 2013. - № 4. С. 29.
164
Красина О.В. "Мягкая сила" как теоретическая конструкция и властная технология современной
мировой политики. Соврем. гуманитар. акад. - Москва : Издательство Современного гуманитарного
университета, 2011.С.5.
165
Ibid. C.48.
166
Песцов С.К., Бобыло А.М. «Мягкая сила» в мировой политике: проблема операционализации
теоретического концепта // Вестник Томского государственного университета. История. – 2015. №2(34).
С.80.
167
Ibid. С.84.
83
направления ведутся по поводу того, как устроена эта власть и как о ней
следует говорить. Вторая, деструктивная позиция заключается либо в
принципиальном отрицании как минимум второго (утверждается, что
никакой «мягкой силы» в международных отношениях не бывает), а часто и
первого («мягкая сила» вообще объявляется химерой) тезиса Ная, либо, при
общем допущении истинности этих тезисов, описываемое ими положение
дел оценивается как сугубо негативное и заслуживающее противодействия.
Аргументы в пользу второй позиции могут носить идеологический (и даже
отчасти этический) характер, хотя чаще всего идеологией и этикой
маскируются вполне прагматические соображения168.
Критикуя вслед за зарубежными исследователями концепцию Дж.Ная
за теоретическую неточность и размытость, российские эксперты работали
над собственными формулировками, которые могли бы дать определение,
объяснение и расшифровку термина «мягкая сила». Свои определения
феномену «мягкой силы» дают О. Леонова, О. Красина, В.Алпатов. Однако
наиболее полные и функциональные определения представлены в работах
отечественных исследователей: Е.Широковой, C.Песцова и А.Бобыло, П.
Паршина.
Так, Е.Широкова определяет «мягкую силу» как «совокупность
факторов общественного сознания, определяющих отношение общественной
группы (населения страны, элиты, отдельных классов и т.п.) к какому-либо
субъекту политики и таким образом усиливающих (или ослабляющих
влияние этого субъекта на данную группу»169. С.Песцов и А.Бобыло
утверждают, что отличительной особенностью «мягкой силы» является ее
многоуровневость и называют ее «многомерным конструктом». Не предлагая
академическому сообществу развернутого определения, они обогащают
отечественный дискурс функциональным пониманием концепции Дж.Ная и

168
Паршин П. Проблематика «мягкой силы» во внешней политике России // Аналитические доклады, Центр
глобальных проблем МГИМО – Университет, выпуск 1 (36), март 2013. С.12.
169
Широкова Е.Г. «Мягкая сила/власть: изменения составляющих // Мягкая сила. Мягкая власть.
Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. - М.: ФЛИНТА, Наука,
2015. С.103.
84
представляют «мягкую силу» как «довольно простую номологическую цепь»,
которая состоит из 3 элементов: привлекательный субъект – стратегия
изменения поведения объекта – достижение целей субъекта170.
Самым обстоятельным анализом теоретического аспекта «мягкой
силы» является анализ, проведенный П.Паршиным в его разных работах.
Первой и одной из основополагающих предпосылок в размышлениях
Паршина о мягкой силе выступает его тезис о метафоричности данного
термина. Метафоричность термина, введенного Дж.Наем для описания новых
способов влияния в эпоху глобализации, стала причиной как теоретической
размытости и практической неясности самой концепции, так и разнобоя в
интерпретациях, которые располагались по шкале от панацеи в
международных отношениях до нулевой значимости нововведения
американского ученого. В аналитической записке «Проблематика «мягкой
силы» во внешней политике России» П. Паршин дает 2 определения «мягкой
силы» - терминологическое и нетерминологическое:
«Мягкая сила» в широком понимании – это способность достигать
некоторой цели самому или через чье-либо посредство, выбирая из спектра
потребных инструментов такие, относительно которых можно ожидать, что
они при их применении будут наносить относительно меньший ущерб
(материальный или нематериальный) по сравнению с другими
инструментами, потенциально применимыми для достижения той же цели».
«Мягкая сила» в терминологическом (наевском) смысле – это
притягательная сила различных ценностей, устойчиво ассоциируемых с
некоторой страной. К их числу относятся культурные ценности данной
страны, организация и уровень жизни в ней, качество образования и т. д.»171.

170
Песцов С.К., Бобыло А.М. «Мягкая сила» в мировой политике: проблема операционализации
теоретического концепта // Вестник Томского государственного университета. История. – 2015. №2(34).
С.81.
171
Паршин П. Проблематика «мягкой силы» во внешней политике России // Аналитические доклады, Центр
глобальных проблем МГИМО – Университет, выпуск 1 (36), март 2013. С.17.

85
Отечественные ученые уделяли большее внимание изучению
инструментов и механизмов «мягкой силы» в мировой политике. Однако,
некоторый дисбаланс может в том числе объясняться и тем, что, как
утверждает К.Хайден, одни и те же факторы «мягкой силы» зачастую
выступают одновременно и в качестве ресурсов, и в качестве инструментов
для использования.
Российские исследователи указывают на различные инструменты,
которые могут работать на укрепление «мягкой силы» государства. Так,
Е.Широкова выделяет средства репутационного менеджмента,
имиджмейкинг и информационные войны в качестве инструментов «мягкой
силы»172. А.Миронов указывает на информационно-коммуникативные
технологии, которые являются основными проводниками и катализаторами
«мягкой силы»173. В.Капицын утверждает, что «мягкая сила» действует через
знаки. Он пишет: «Знаки и символы – виды информации, посредники между
познающим и объектом познания. Люди не взаимодействуют напрямую с
объективной реальностью, а создают символы как искусственных
посредников»174.
А.П.Цыганков указывает на теорию международных отношений, как
на инструмент «мягкой силы» государства. Он утверждает, что «теория
международных отношений никогда не являлась нейтрально-универсальной
наукой»175. Он доказывает, что научно-исследовательская работа в сфере
международных отношений, которая поддерживается и направляется силами
государства, способна оказывать влияние на ход мыслей зарубежных
политиков и на восприятия событий в мире гражданами других государств.

172
Широкова Е.Г. «Мягкая сила/власть»: изменения составляющих // Мягкая сила. Мягкая власть.
Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. - М.: ФЛИНТА, Наука,
2015. С.103.
173
Миронов А.А. Идентификация деструктивных смыслов в противодействии «мягкой силы» // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.129.
174
Капицын В.М. Семиотический аспект Soft power: политическая культура и символьная политика// Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.142.
175
Цыганков А. Всесильно, ибо верно? "Мягкая сила" и теория международных отношений / Россия в
глобальной политике. - 2013. - Том 11, N 6.
86
Он выдвигает две гипотезы касательно дальнейшей судьбы теории
международных отношений в условиях возросшей информационной
открытости: 1) чем сильнее давление, заставляющее заимствовать
инокультурные идеи (а с ними и ценности), тем значительнее должны быть
затраты на развитие потенциала «мягкой силы», сохранение
интеллектуальной автономии и сопротивление идейной колонизации 2) чем
своеобразнее культура, тем активнее усилия интеллектуального класса,
направленные на то, чтобы создавать и развивать национальную модель
«мягкой силы» и общественных наук для адаптации к условиям глобального
мира.
О.Леонова формирует перечень основных инструментов «мягкой
силы»: инфопотоки; политический пиар, ориентированный на зарубежную
аудиторию; глобальный маркетинг; позиционирование страны в глобальной
иерархии; язык страны и степень его популярности в мире; народная
(публичная) дипломатия; туризм, спорт и культурные обмены; система
образования и студенческие (молодежные) обмены; способность вести
информационные войны; миграционная политика; национальная диаспора;
диалог культур176.
Е.Панова предлагает разделение инструментов «мягкой силы» на
краткосрочные и долгосрочные. Краткосрочные она называет также
«месседжинг» и относит к ним СМИ, выделяя роль глобальных новостных
телеканалов. Эти инструменты нацелены на предоставление информации о
государстве и разъяснение его политики максимально широкой
международной аудитории. Краткосрочными инструментами являются:
иновещание (радио и ТВ); распространение печатных изданий на
иностранных языках, фильмов и другой медиапродукции; организация
выставок и других культурных проектов, способных помочь в налаживании
мостов между представителями различных культур и цивилизаций177.

176
Леонова О.Г. Мягкая сила - ресурс внешней политики государства // Обозреватель. - 2013. - № 4. С.30.
177
Панова Е.П. Высшее образование как потенциал мягкой власти государства' по специальности 'Политика
и политические науки // Вестник МГИМО Университета. Выпуск № 2 / 2011.С.158.
87
К долгосрочным инструментам исследователь относит
международные образовательные программы. Согласно Пановой, данные
инструменты особенно важны для «мягкой силы» государства. Она
утверждает, что «высшее образование формирует определенное
мировоззрение у иностранных гостей, отражающее ценности самого
принимающего государства и позволяющее рассчитывать на благоприятное
отношение к стране пребывания с их стороны в будущем»178. Говоря о
международных образовательных программах, Панова имеет ввиду
предоставление услуг по получению высшего образования иностранным
студентам, но также и обратные варианты, предполагающие обучение и
стажировки студентов за границей. На важность образования как
инструмента влияния в международных отношениях указывают также такие
исследователи, как А.Торкунов, М.Лебедева, Е.Панова.
Тема инструментов неразрывно связана с вопросом механизма, при
помощи которого ресурсы в определенном политическом контексте
посредством нужных инструментов конвертируются во внешнеполитическое
влияние и позволяют актору достигать его целей на мировой арене.
Наиболее развернутую и детализированную картину механизма
«мягкой силы» предлагают исследователи С.Песцов и А.Бобыло. Они
вычленяют 8 содержательных элементов «мягкой силы», которые составляют
ее механизм. Это:
1. Источники (ресурсы). Как уже писалось выше, для Песцова и
Бобыло источниками «мягкой силы» являются: национальное достояние и
актуальная практика политики и дипломатии.
2. Механизмы. Исследователи указывают на то, что «сам факт
наличия определенных вещей и/или действий, потенциально способных
выступать в качестве ресурсов «мягкой силы», автоматически не делают их
таковыми». Для перехода из пассивного в активное состояние нужен
механизм. Составными частями этого механизма являются технические

178
Ibid.
88
средства (финансы, инфраструктура, каналы коммуникации) и технологии
(согласованные наборы операций и действий для решения соответствующих
задач). Примерами технологий являются публичная дипломатия, культурные
связи и национальный брендинг.
3. Активы. Активами Песцов и Бобыло называют свойства ресурсов
«мягкой силы» и/или активности, способствующие появлению силы.
Понятие «активов», введенное Песцовым и Бобыло, перекликается с
валютами силы (power curriencies), о которых писал А.Вавин. Исследователи
соглашаются с предложенными А.Вавином вариантами валюты: добротой,
красотой и безупречностью (данные понятия были разобраны в разделе,
посвященном зарубежному академическому дискурсу о «мягкой силе»).
4. Инструменты. К инструментам Песцов и Бобыло относят образ,
имидж и присутствие. Они разделяют понятие образа и имиджа страны,
утверждая, что образ выступает как спонтанное восприятие объекта, а имидж
– как сознательно конструируемый субъектом образ. Присутствием в данном
контексте они называют «представленность и позиционирование страны в
глобальном информационном и коммуникационном пространстве»179.
5. Промежуточные эффекты. Их основными индикаторами
являются репутация и осведомленность. Эти два компонента выступают
связующим звеном между государством-субъектом и целевой аудиторией.
6. Механизм селекции. Это важный компонент, на который редко
обращают внимание исследователи «мягкой силы». Песцов и Бобыло
указывают на то, что в реальной действительности взаимодействие не
ограничивается двумя сторонами, а представляет собой множество
перекрещивающихся контактов. Поэтому встает вопрос о селекции
информации, поступающей к субъектам. Они определяют механизм так:
«совокупность рациональных и эмоциональных, сознательных и

179
Песцов С.К., Бобыло А.М. «Мягкая сила» в мировой политике: проблема операционализации
теоретического концепта // Вестник Томского государственного университета. История. – 2015. №2(34).
С.89.
89
интуитивных процедур и инструментов селекции (отбора) внешних
воздействий».
7. Промежуточный результат. Он достигается при правильном
использовании активов и инструментов «мягкой силы».
8. Конечный результат. Он выражается во внешней активности
рецепиента, которая соответствует целям и задачам субъекта «мягкой силы».
Авторы концепции подчеркивают, что в данном механизме трудно говорить
о четкой корреляции результатов и использованных инструментов, так как
международная коммуникация представляет собой сложный процесс, в
котором пересекается множество векторов активности.
В российском дискурсе исследователями особое внимание уделяется
деструктивному аспекту «мягкой силы». К такому ракурсу изучения
мягкого влияния в мировой политике отечественных экспертов
подталкивают российские политики, которые неустанно повторяют тезис о
«темной стороне» этой внешнеполитической концепции. Самыми
известными «выпадами» против «мягкой силы» являются статья В.Путина
«Россия и меняющийся мир», а также Концепция внешней политики
Российской Федерации 2013 года.
Е.Борисова во введении к коллективной монографии, посвященной
мягкой силе, пишет, что «многие отечественные исследователи указывали на
огромный пласт концепций и явлений, которые можно считать
предшественниками «мягкой силы» – методы манипуляции сознанием, а
также пиар и пропаганда»180. К ним же исследователи относят
информационно-психологические войны и идеологические диверсии.
Так, Д.Медведев утверждает, что «мягкое» воздействие не
ограничивается исключительно конструктивным воздействием»181. Он

180
Борисова Е.Г. Мягкая сила – современный инструментарий власти (предисловие составителя) // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.6.
181
Медведев Д.А. Реализация ресурса «мягкой силы» во внешнеполитической стратегии России//Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.48.
90
раскрывает механизм подавления, заложенный в теории «мягкой силы». Он
пишет: «одним из условий «привлечения другого» является его
дезинтеграция как стратегического субъекта, уничтожение его субъектности
(самостоятельности, независимости) как таковой. Лишенный собственных
ценностей и идеалов… объект «мягкого» воздействия «примыкает» к
аттрактору, который предложен ему источником «мягкого» влияния». Далее
он указывает, как негативно на объекте сказывается мягкое воздействие со
стороны субъекта. Деструкции подвергается, в первую очередь, ценностно-
мировоззренческое поле социума. С помощью корректировки и полной
замены целевых и аксиологических установок общества и индивида
происходит их адаптация в соответствие с целями субъекта воздействия.
Размышляя в таком ключе, автор приходит к выводу, что принципы «мягкой
силы» во много схожи с методологией управляемого хаоса.
А.Миронов продолжает логику Д.Медведева, представляя в своей
статье «Идентификация деструктивных смыслов в противодействии «мягкой
силе»» «мягкую силу» как угрозу. Он также развивает идею о том, что
мягкие технологии оказывают разрушительное влияние на ценностный багаж
международного актора. Миронов пишет, что «уступка влиянию «мягкой
силы», общественное согласие принятия ее даров будут означать лишь
внешнее снятие культурных, идеологических, политических противоречий,
но при этом они возникнут на более глубоком уровне общественного
сознания. Может произойти нестыковка закладки и распаковки «культурных
кодов»182. Именно в этом и коренится деструктивный характер смыслов,
задействованных в механизмах и инструментах «мягкой силы».
Исследователь утверждает, что деструктивность приводит к отторжению или
изменению в сознании объекта воздействия культурно-ценностных и
поведенческих норм, характерных для среды объекта, а также усвоение

182
Миронов А.А. Идентификация деструктивных смыслов в противодействии «мягкой силе» //Мягкая сила.
Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. - М.:
ФЛИНТА, Наука, 2015. С.129.
91
новых смыслов, противоречащих культурному коду объекта и
способствующих девиации его поведения183.
Интересно, что отечественные эксперты-международники отмечали
тенденцию к негативному восприятию концепции «мягкой силы» в
российском дискурсе. О российской склонности «демонизировать»
инструменты мягкого воздействия писали и Ф.Лукьянов, и П.Паршин. Так
первый утверждал, что «российское видение резко утрирует значение и
опасность этого инструмента»184, а второй указывал, что «развитие темы о
деструктивности «мягкой силы» зачастую «переводит дискуссию из
академической плоскости в публицистическую»185.

ВЫВОДЫ ПО I ГЛАВЕ
Категория «силы» является одной из важнейших в теории и практике
международных отношений. Анализируя ее, представители различных
теоретических школ расставляли свои акценты: реалисты зачастую сводили
силу исключительно к военным ресурсам, геополитики редуцировали силу к
географическим и экономическим факторам, либеральная школа говорила о
том, что по-настоящему сильными акторы могут стать тогда, когда
совместными усилиями будет выстроена справедливая система
международных отношений.
С наступлением эпохи глобализации международная система
качественно трансформировалась, и понятие «силы» приобрело новые
значения и измерения. Экономическая взаимозависимость, информационная
революция, развитие новых технологий заставили теоретиков различных
школ по-новому взглянуть на понятие «силы» и признать, что военная сила

183
Ibid. C.131.
184
Лукьянов Ф. Парадокс российской «мягкой силы». [Электронный ресурс] // Франко-Российский
аналитический центр Обсерво. Режим доступа - http://obsfr.ru/fileadmin/Projets_obs/RIS_ru_Loukianov. pdf.
(дата обращения: 29.12.2015). С.2.
185
Паршин П.Б. Приключения «мягкой силы» в мире коммуникативных технологий (прекраснодушные
заметки) //Мягкая сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред.
Е.Г. Борисовой. - М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.20.
92
больше не «альфа и омега» международных отношений186. Так,
экономическое сотрудничество, СМИ, культура, образование, идеология
отныне могут выступать наравне с военными в качестве значимых ресурсов
силы международного актора.
Концепция «мягкой силы» Дж.Ная стала теоретическим ответом на те
изменения, которые произошли в международной системе в эпоху
глобализации. Между тем, идеи, заложенные в основу концепции, не
являются новыми для теории международных отношений. Многие
исследователи как в России, так и за рубежом справедливо указывают, что о
ненасильственных методах влияния в политике размышляли мыслители
Древнего Китая и Древней Греции, философы Средневековья и Нового
времени. Истоки концепции также просматриваются в учениях Г.Гроция и
И.Канта. О влиянии идей итальянского коммуниста Антонио Грамши
говорил сам автор концепции – Дж.Най. Зарубежные исследователи также
утверждают, что в основу концепции «мягкой силы» легли предшествующие
теоретические наработки политологов второй половины ХХ века таких, как
М.Баратц и П.Бахрах, С.Льюкс, К.Боулдинг и других.
Новый термин, введенный Дж.Наем, быстро вошел в научные круги и
активизировал дискуссию о несиловом влиянии в международных
отношениях. Ввиду большой популярности как в научных, так и в
политических кругах, концепция «мягкой силы» зачастую искажалась и
неправильно интерпретировалась. В связи с чем, важным представляется
анализ аутентичной концепции Дж.Ная, на основе его книг, статей и
выступлений.
Дж.Най определял «мягкую силу» как «способность влиять на других
при помощи приобщающих инструментов, определяющих международную
повестку дня, а также при помощи убеждения и позитивной
привлекательности, с целью достижения желаемых результатов»187. В книге,

186
Бжезинский Зб. Еще один шанс. Три президента и кризис американской сверхдержавы. – М.: Междунар.
отношения, 2010. С.186.
187
Nye J.( Jr.)The Future of Power. New York: PublicAffairs, 2011. P. 20-21.
93
которая стала классической по теме «мягкой силы», он определил ресурсы
«мягкой силы», к которым причислил культуру (в тех аспектах, которые
привлекательны для других), политические ценности (при условии, что она
их воплощает во внутренней и во внешней политике) и внешнюю политику
(при условии, что другие считают законной и моральной)». Важной частью
стратегии «мягкой силы» Най считал ее идейное содержание – нарратив. Он
писал, что в современном мире разворачивается битва между идеями,
сюжетами, картинами мира. Для того, чтобы быть влиятельным на мировой
арене, международный актор должен иметь свой нарратив, который будет
пронизывать всю его внешнеполитическую деятельность.
Вместе с тем, автором концепции не было сформулировано четкое
определение инструментов «мягкой силы» и не был разработан
исчерпывающий набор инструментов, посредством которых реализуется
стратегия «мягкой силы». В связи с этим, представляется необходимым дать
следующее определение инструментам «мягкой силы», сформулированное на
основе авторского определения «мягкой силы»: «Инструменты «мягкой
силы» - это средства воздействия в мировой политике, основанные на
убеждении и позитивной привлекатльности, которые используются
международным актором для достижения своих внешнеполитических
целей».
Концепция «мягкой силы» широко критиковалась в зарубежном
академическом сообществе. Изучение претензий, озвученных экспертами,
позволило раскрыть слабые стороны концепции и определить, какие ее
элементы нуждаются в доработке. Основная критика сводилась к указанию
на теоретическую неточность, академическую размытость, абстрактность,
отсутствие четкого набора инструментов и механизма их применения, а
также системы оценки эффективности применения «мягкой силы». В
дальнейшее развитие и уточнение концепции большой вклад внесли: Инг
Фан, Л.Росель, Дж.Галларотти, Дж.Маттерн, М.Фрейзер, М.Коуналакис и
А.Симоний, А.Вавин. В российском исследовательском сообществе:
94
М.Лебедева, Г.Филимонов, П.Паршин, С.Песцов и А.Бобыло, Е.Панова,
О.Красина, А.Смирнов, О.Леонова, А.Цыганков, исследовательский
коллектив под руководством Е. Борисовой.
Обсуждение «мягкой силы» в зарубежном академическом сообществе
не ограничилось только интерпретациями и уточнениями концепции Дж.Ная.
Ряд исследователей на ее основе сформулировал свои новые авторские
теории, описывающие особенности силы в современных международных
отношениях. Так, в научном дискурсе появились концепции «спектральной
силы» (М.Коуналакис и А.Симоний), «космополитичной силы»
(Дж.Галларотти), концепции «вербальной схватки» (Дж.Маттерн) и
стратегического нарратива (Л. Росель), а также концепция «мягкой силы» как
«доброты, красоты и безупречности» (А.Вавин).
В российском научном сообществе особое внимание было уделено
теоретическому развитию концепция «мягкой силы» Дж.Ная. П.Паршиным
были сформулированы два определения «мягкой силы»: в широком смысле и
в терминологическом смысле. «Мягкую силу» в широком понимании он
определил как способность достигать некоторой цели самому или через чье-
либо посредство, выбирая из спектра потребных инструментов такие,
относительно которых можно ожидать, что они при их применении будут
наносить относительно меньший ущерб (материальный или нематериальный)
по сравнению с другими инструментами, потенциально применимыми для
достижения той же цели». «Мягкая сила» в терминологическом (наевском)
смысле – это притягательная сила различных ценностей, устойчиво
ассоциируемых с некоторой страной. К их числу относятся культурные
ценности данной страны, организация и уровень жизни в ней, качество
образования и т. д.»188.
Отечественные исследователи уделяли большое внимание изучению
инструментов и механизмов «мягкой силы» в мировой политике. О.Леоновой

188
Паршин П. Проблематика «мягкой силы» во внешней политике России // Аналитические доклады, Центр
глобальных проблем МГИМО – Университет, выпуск 1 (36), март 2013.C.17.
95
сформирован перечень основных инструментов «мягкой силы»: инфопотоки;
политический пиар, ориентированный на зарубежную аудиторию;
глобальный маркетинг; позиционирование страны в глобальной иерархии;
язык страны и степень его популярности в мире; народная (публичная)
дипломатия; туризм, спорт и культурные обмены; система образования и
студенческие (молодежные) обмены; способность вести информационные
войны; миграционная политика; национальная диаспора; диалог культур.
Особое внимание российские исследователи уделяют высшему образованию
как важному инструменту «мягкой силы» (например, А. Торкунов,
М.Лебедева, Е. Панова).
Большим вкладом в развитие концепции «мягкой силы» необходимо
признать предложенный российскими исследователями С.Песцовым и
А.Бобыло механизм реализации стратегии «мягкой силы», который можно
представить в виде логической цепочки: источники-технологии-активы-
инструменты (образ, имидж, присутствие) – промежуточные эффекты –
процесс селекции – конечный результат.
Интересной особенностью российского восприятия теории «мягкой
силы» является особое внимание к деструктивному характеру данной
концепции. К такому ракурсу изучения мягкого влияния в мировой политике
отечественных экспертов подталкивают российские политики, которые
неустанно повторяют тезис о «темной стороне» этой внешнеполитической
концепции (например, статья В.Путина «Россия и меняющийся мир», а также
Концепция внешней политики Российской Федерации 2013 года). В
монографии «Soft power. Мягкая сила, мягкая власть» 3 автора из 12
(Е.Борисова, А.Миронов, Д.Медведев) акцентируют свое внимание на
деструктивном характере инструментов «мягкой силы», ставя их в один ряд с
методами манипуляции сознанием, пропагандой, информационно-
психологическими войнами, политикой управляемого хаоса и технологиями
государственных переворотов.

96
Интересно, что отечественные эксперты-международники отмечали
тенденцию к негативному восприятию концепции «мягкой силы» в
российском дискурсе. О российской склонности «демонизировать»
инструменты «мягкого воздействия» писали и Ф.Лукьянов, и П.Паршин. Так
первый утверждал, что «российское видение резко утрирует значение и
опасность этого инструмента»189, а второй указывал, что «развитие темы о
деструктивности «мягкой силы» зачастую «переводит дискуссию из
академической плоскости в публицистическую»190.
За последние годы концепция «мягкой силы» не только стала одной из
самых востребованных в международном академическом сообществе: она
также стала основой для научного творчества, вдохновив исследователей в
сфере международных отношений к созданию новых концепций, способных
ответить на новые вызовы глобализации.

189
Лукьянов Ф. Парадокс российской «мягкой силы». [Электронный ресурс] // Франко-Российский
аналитический центр Обсерво. Режим доступа - http://obsfr.ru/fileadmin/Projets_obs/RIS_ru_Loukianov. pdf.
(дата обращения: 29.12.2015). С.2.
190
Паршин П.Б. Приключения «мягкой силы» в мире коммуникативных технологий (прекраснодушные
заметки) //Мягкая сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред.
Е.Г. Борисовой. - М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.20.
97
ГЛАВА II. IIОЛИТИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТАРИЙ РОССИЙСКОЙ
«МЯГКОЙ СИЛЫ»
§ 2.1. Нормативно-правовое закрепление «мягкой силы» во внешней
политике России
Если в США термин «мягкая сила» был изобретен в академическом
сообществе и затем целенаправленно введен в политический оборот на самом
высоком уровне, то в России логика событий была обратной. Сначала идея о
необходимости применения инструментов «мягкой силы» стала активно
обсуждаться ведущими политиками, а затем уже превратилась в одну из
центральных тем в академическом сообществе. Данный тезис подтверждает
Е. Борисова, которая пишет, что «интерес политиков к понятию soft power в
наши дни вызвал всплеск активности в научной сфере»191.
Перед тем, как войти в тексты основополагающих
внешнеполитических документов Российской Федерации, «мягкая сила»
стала частью публичных выступлений представителей российского
правительства. Согласно некоторым данным, «мягкая сила» впервые
прозвучала в высших политических кругах в 2009 году, когда российский
президент Д.Медведев использовал данный термин на совещании,
посвященном задачам Россотрудничества 3 сентября. Термин Дж. Ная был
использован им в контексте культурного сотрудничества и взаимодействия с
соотечественниками192.
Однако, еще раньше о «мягкой силе» говорил министр иностранных
дел России С.Лавров. 31 октября 2008 года в преддверии Всемирной
конференции соотечественников, живущих за рубежом в Москве, Сергей
Лавров дал интервью «Российской газете», в котором он заявил: «В
современных условиях все большую роль приобретает так называемая
"мягкая сила" - способность воздействовать на окружающий мир с помощью
своей цивилизационной, гуманитарно-культурной, внешнеполитической и
191
Борисова Е.Г. Мягкая сила – современный инструментарий власти (предисловие составителя) // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.8.
192
Ibid. C.7.
98
иной привлекательности. Думается, что всю гамму наших многообразных
связей с соотечественниками нужно выстраивать именно с учетом этих
факторов»193.
Далее, термин «мягкая сила» появился на страницах статьи В. Путина,
в тот момент кандидата на президентский пост на срок 2012-2018 гг., под
названием «Россия и меняющийся мир», которая была опубликована в газете
«Московские новости» 27.02.2012. В ней впервые, наряду с тезисом об
эффективности «мягкой силы» во внешней политике эпохи глобализации,
появилась идея о темной стороне данной концепции. Эта идея в дальнейшем
много раз повторялась на самом высоком политическом уровне и, в конце
концов, прочно вошла в российскую интерпретацию концепции Дж.Ная. Для
начала следует указать, что размышления о «мягкой силе» были помещены
автором в раздел статьи под названием «Арабская весна: уроки и выводы». В
разделе речь шла о вмешательстве во внутренние дела суверенных
государств, которые, в конечном счете, привели к свержению властей. Автор
статьи указывает, что сценарии арабской весны были реализованы при
помощи новых внешнеполитических инструментов. В этой связи В.Путин
вводит понятие «мягкой силы». Он пишет: «В ходу все чаще и такое
понятие, как «мягкая сила» — комплекс инструментов и методов достижения
внешнеполитических целей без применения оружия, а за счет
информационных и других рычагов воздействия. К сожалению, нередко эти
методы используются для взращивания и провоцирования экстремизма,
сепаратизма, национализма, манипулирования общественным сознанием,
прямого вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств.
Следует четко различать — где свобода слова и нормальная политическая
активность, а где задействуются противоправные инструменты «мягкой
силы». Можно только приветствовать цивилизованную работу гуманитарных
и благотворительных неправительственных организаций. В том числе —

193
Мягкая сила. Накануне Всемирной конференции соотечественников глава МИДа Сергей Лавров дал
эксклюзивное интервью "РГ".30.10.2008 [Электронный ресурс] // Российская газета. Режим доступа -
http://rg.ru/2008/10/30/lavrov.html (дата обращения 14.05.2016).
99
выступающих активными критиками действующих властей. Однако
активность «псевдо-НПО», других структур, преследующих при поддержке
извне цели дестабилизации обстановки в тех или иных странах,
недопустима»194.
В следующий раз В. Путин, уже в статусе действующего президента
Российской Федерации, заговорил о «мягкой силе» на совещании послов в
российском МИДе в июле 2012 года. В ходе совещания он заявил:
«Традиционные, привычные методы международной работы освоены нашей
дипломатией достаточно хорошо, если не в совершенстве. Но по части
использования новых технологий, например так называемой «мягкой силы»,
безусловно, есть над чем подумать. Напомню, что политика «мягкой силы»
предусматривает продвижение своих интересов и подходов путем убеждения
и привлечения симпатий к своей стране, основываясь на ее достижениях, не
только в материальной, но и в духовной культуре, и в интеллектуальной
сфере. Пока надо признать, что образ России за рубежом формируется не
нами. Поэтому он часто искажен и не отражает реальную ситуацию ни в
нашей стране, ни ее вклад в мировую цивилизацию, в науку и культуру. Да и
позиция нашей страны в международных делах часто освещается как-то
однобоко»195.
Следующее яркое заявление о «мягкой силе» было сделано премьер-
министром РФ Дмитрием Медведевым 3 сентября 2012 года на совещании
руководителей представительств Россотрудничества за рубежом. На этом
совещании он стал говорить о взаимосвязи зарубежных инвестиций в
российскую экономику и «мягкой силы» России в мире. Он указал на то, что
недостаток инвестиций напрямую связан с имиджем России за рубежом. По
его словам, эксперты относят Россию к странам с высоким инвестиционным
потенциалом, который пока не реализован. Для исправления ситуации

194
Путин В. Россия и меняющийся мир [Электронный ресурс] // Московские новости. Режим доступа -
http://www.mn.ru/politics/78738 (дата обращения 14.05.2016).
195
Путин: искаженный образ России исправит «мягкая сила» [Электронный ресурс] // НТВ. Режим доступа -
http://www.ntv.ru/novosti/311339/?fb#ixzz3z13OhVvO (дата обращения 14.05.2016).
100
Медведев призвал эффективнее использовать Россотрудничество, которое
«должно стать одним из ключевых инструментов так называемой «мягкой
силы», ведь государства с «сильными брендами «мягкой силы» привлекают
гораздо больше прямых зарубежных инвестиций.196
Далее эстафету принял министр иностранных дел Российской
Федерации С. Лавров, который в октябре 2012 года несколько раз говорил о
«мягкой силе» в публичном пространстве. В октябре 2012 года в интервью
газете «Коммерсантъ» он оценил работу МИДа по наращиванию российской
«мягкой силы», а также перечислил случаи неправомерного использования
«мягкой силы» в отношении России: «В современном мире имидж любой
страны складывается из целого набора компонентов, все вместе которые
принято определять как «мягкая сила». ... По целому ряду составляющих
«мягкой силы» Россия выглядит весьма неплохо. Тем не менее, МИД придает
большое значение работе по их укреплению»197.
23 января 2013 года Министр иностранных дел РФ снова заговорил о
«мягкой силе». На пресс-конференции он заявил, что повышению
практической эффективности работы должно способствовать более широкое
задействование так называемой «мягкой силы». По его словам, продолжится
«более энергичное сотрудничество со структурами гражданского общества».
МИД будет регулярно проводить встречи с неправительственными
организациями, экспертным сообществом в рамках научного совета при
министре иностранных дел, с российским советом по международным делам,
фондом поддержки и защиты прав соотечественников за рубежом198.
11 февраля 2013 года «мягкая сила» снова упоминалась В.Путиным,
на этот раз в рамках встречи с российскими дипломатами. На этой встрече он

196
Медведев: недостаток инвестиций напрямую связан с имиджем России за рубежом [Электронный ресурс]
//Forbes. Режим доступа - http://www.forbes.ru/news/110945-medvedev-nedostatok-investitsii-v-rossiyu-
napryamuyu-svyazan-s-imidzhem-strany-za-rubezh (дата обращения 14.05.2016).
197
"Перезагрузка" не может продолжаться вечно". Глава МИД РФ Сергей Лавров об отношениях с США и
ситуации в мире [Электронный ресурс] // Газета Коммерсантъ. 03.10.2012. Режим доступа -
http://www.kommersant.ru/doc/2035853 (дата обращения 14.05.2016).
198
Россия продолжит политику "мягкой силы" - Лавров [Электронный ресурс] // РИА Новости. Режим
доступа - http://ria.ru/politics/20130123/919370016.html#ixzz3z1ETBeon (дата обращения 14.05.2016).
101
заявил: «Приоритетное значение приобретает и грамотное использование
механизмов «мягкой силы»: укрепление позиций русского языка, активное
продвижение положительного имиджа России за рубежом, умение органично
встроиться в глобальные информационные потоки. Международная
деятельность должна быть направлена прежде всего на создание
благоприятных условий для поступательного внутреннего развития нашей
страны, - подчеркнул президент. - Все это невозможно без эффективного
сотрудничества с другими государствами»199.
Интересно, что в этот период о «мягкой силе» в позитивном ключе
говорил и заместитель председателя Правительства РФ Д.Рогозин. Так, в
своем твиттере, поздравляя дипломатов с профессиональным праздником, он
отметил, что «наша дипломатия - умная и мягкая сила на страже Родины».
Примечательно, как данный пост в твиттере прокомментировал Майкл
Макфолл, занимавший в то время пост посла США в России. Он повторил
слова российского политика об «умной и мягкой силе» России, желая
подчеркнуть, что именно эти направления должны стать приоритетными в
российской внешней политике.
В декабре 2013 года в речи В.Путина снова появился термин «мягкая
сила». Однако в этот раз «мягкая сила» была представлена президентом в
качестве инструмента контрпропаганды. Упоминание «мягкой силы» в таком
ключе, с одной стороны, было обусловлено международной напряженностью
вокруг ситуации на Украине, а с другой - спецификой аудитории, перед
которой выступал президент – сотрудники органов безопасности. В своем
выступлении он призвал не допустить ослабления позиций России на
международной арене: «Россия сталкивается с попытками прямо или
косвенно, используя механизмы так называемой «мягкой силы» и другие
хорошо известные техники, ослабить ее влияние. И мы должны таким

199
Путин призвал дипломатов активнее использовать "мягкую силу" [Электронный ресурс] // Вести. Режим
доступа - http://www.vesti.ru/doc.html?id=1029816 (дата обращения 14.05.2016).
102
попыткам противостоять, (в том числе) укрепляя сотрудничество с нашими
партнерами и союзниками по линии спецслужб»200.
С марта 2014 года «мягкая сила» уступила место жесткой как во
внешней политике, так в официальной риторике. В январе-феврале о «мягкой
силе» России в связи с успешным проведением Зимней Олимпиады в Сочи
говорили как в России, так и за ее пределами. В марте в связи с событиями на
Украине и в Крыму российские политики заявили, что «мягкая сила
кончилась, начинается жесткий мужской разговор»201. К разговору о «мягкой
силе» вернулись только во второй половине 2014 года.
Сначала о «мягкой силе» вспомнил министр иностранных дел
С.Лавров. На ежегодном Совещании руководителей представительств и
представителей Россотрудничества за рубежом в июле он заявил, что «в
нынешних непростых условиях, которые отличаются накоплением
конфликтного потенциала и кризисных элементов в международных делах,
содержательный разговор по широкому спектру вопросов, связанных с
нашей работой в сфере «мягкой силы», весьма актуален»202. Он подчеркнул,
что российские действия в Крыму в марте 2014 года были спровоцированы
угрозой Русскому миру, частью которого являются крымчане. Лавров заявил,
что «под угрозой оказались наши соотечественники, русские люди,
представители других национальностей, которые связывают себя с Русским
миром и по-прежнему хотят отстаивать свои права на русский язык, историю,
культуру и в целом свои законные права в украинском государстве»203.
Министр сделал акцент на СМИ как на важном инструменте «мягкой силы».
Он заявил, что со стороны зарубежных партнеров российский МИД

200
Путин призвал органы безопасности противостоять «мягкой силе» [Электронный ресурс] // Мир24.
Режим доступа - http://mir24.tv/news/society/9553245 (дата обращения 14.05.2016).
201
Борисова Е.Г. Мягкая сила – современный инструментарий власти (предисловие составителя) // Мягкая
сила. Мягкая власть. Междисциплинарный анализ. Коллективная монография / Под ред. Е.Г. Борисовой. -
М.: ФЛИНТА, Наука, 2015. С.8.
202
Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совещании руководителей
представительств и представителей Россотрудничества за рубежом, Москва, 9 июля 2014 года [Электронный
ресурс]// Официальный сайт МИД РФ. Режим доступа -
http://www.mid.ru/meropriyatiya_s_uchastiem_ministra/-
/asset_publisher/xK1BhB2bUjd3/content/id/678197/pop_up (дата обращения 14.05.2016).
203
Ibid.
103
сталкивается с недобросовестной конкуренцией в вопросах формирования
общественного мнения. Лавров указал, что «предпринимаются
беспрецедентные усилия по дискредитации российской политики,
искажению образа нашей страны. Поэтому грамотная, продуманная
организация всей нашей деятельности приобретает особое значение»204.
22 июля 2014 года на совещании Совета безопасности России В.Путин
также говорил о «мягкой силе»: «Мы должны адекватно реагировать на эти
вызовы, а главное, работать системно, решать проблемы, которые содержат
потенциальные риски для единства нашей страны и общества. Для этого
будут использоваться механизмы в конкурентной борьбе на международной
арене. Это касается и экономической сферы, и политической. Для этого,
будут задействованы возможности специальных служб, современные
информационные и коммуникационные технологии, каналы зависимых,
карманных, неправительственных организаций. Механизмы так называемой
мягкой силы. В некоторых странах все это понимается как демократия»205.
Президент ставит в один ряд «мягкую силу» с нечистыми политическими
технологиями, используя такие слова как «зависимые, карманные» НКО.
Фактически, в данном выступлении он приравнивает «мягкую силу» с
международным манипулированием, целью которого является достижением
своих внешнеполитических целей, зачастую в ущерб другим международным
акторам.
В начале октября В.Путин снова упомянул «мягкую силу», говоря о
ней в первую очередь как об агрессивном инструменте, которым пользуются
другие внешнеполитические игроки. На заседании Совета Безопасности,
посвящѐнном вопросам противодействия угрозам национальной
безопасности в информационной сфере, 1 октября 2014 года он заявил:
«Вместе с тем необходимо учитывать и существующие в информационной

204
Ibid.
205
Путин пообещал "адекватную реакцию" на попытки ослабить международные позиции России
[Электронный ресурс]// Интерфакс. 22.07.2014. Режим доступа - http://www.interfax.ru/russia/387179 (дата
обращения 14.05.2016).
104
сфере риски и угрозы. Мы видим, что отдельные страны пытаются
использовать своѐ доминирующее положение в глобальном информационном
пространстве для достижения не только экономических, но и военно-
политических целей. Активно применяют информационные системы
в качестве инструмента так называемой мягкой силы для достижения своих
интересов»206.
В.Путин заговорил о «мягкой силе» вновь 24 октября 2014 года в
Сочи на заседании международного дискуссионного клуба «Валдай», где он
подчеркнул, что «…в глобальном соревновании вырастет роль гуманитарных
факторов: образования, науки, здравоохранения, культуры. Это, в свою
очередь, существенно повлияет на международные отношения, в том числе
потому, что ресурс так называемой мягкой силы будет в большей степени
зависеть от реальных достижений в формировании человеческого капитала,
нежели чем от изощрѐнности пропагандистских приѐмов»207. Интересно, что
спустя 7 месяцев после событий в Крыму, которые, как считают многие
эксперты крайне негативно сказались на имидже Российской Федерации,
президент счел важным обратить внимание на тот аспект «мягкой силы»,
который на протяжении длительного времени практически игнорировался
российскими политиками. Вместо традиционных корреляций с пропагандой,
он сделал акцент на внутреннем социально-экономическом развитии страны,
уровень которого и является основой привлекательности государства на
мировой арене.
К вопросу защиты «Русского мира» и соотечественников в том числе
и при помощи инструментов «мягкой силы» вернулся С.Лавров в ходе
встречи с министром иностранных дел Латвийской Республики Эдгаром
Ринкевичем 12.01.2015. В ходе этой встречи он заявил, что «в числе наших

206
Заседание Совета Безопасности 01.10.2014 [Электронный ресурс] // Официальные сетевые ресурсы
Президента России. Режим доступа - http://kremlin.ru/events/president/news/46709 (дата обращения
15.05.2016).
207
Заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай» 24.10.2014[Электронный ресурс] //
Официальные сетевые ресурсы Президента России. Режим доступа -
http://kremlin.ru/events/president/news/46860 (дата обращения 15.05.2016).

105
приоритетов будет защита прав и законных интересов российских граждан и
наших соотечественников, проживающих за рубежом, содействие
продвижению интересов российского бизнеса. Планируем и далее
совершенствовать инструментарий российской внешней политики, включая
экономическую дипломатию, задействование возможностей «мягкой силы»,
информационное сопровождение международной деятельности»208.
Интересно, что в российской публичном политическом пространстве
прорисовывается гендерная интерпретация «мягкой» и «жесткой» силы в
мировой политике. Как уже упоминалось ранее, в начале 2014 года
российское руководство говорило о необходимости жесткого мужского
разговора, который противопоставлялся «мягкой силе». Тему продолжила
спикер верхней палаты российского парламента Валентина Матвиенко,
которая на заседании первого Евразийского женского форума (24 сентября
2015 года, Санкт-Петербург) заявила, что «не случайно сегодня востребована
―мягкая сила‖, надоела мужская агрессивная политика, брутальность уходит
на второй план … востребован другой стиль в политике, в бизнесе»209.

В 2013 году концепция «мягкой силы» была закреплена в


основополагающем внешнеполитическом документе - Концепции внешней
политики Российской Федерации.
Однако о реалиях международной системы XXI века, о появившихся
вместе с ней новых угрозах и возможностях официально говорила ранее
Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020
года, утвержденная указом Президента Российской Федерации от 12 мая
2009 г. № 537210. Стратегия представляет собой систему стратегических

208
Главы МИД России и Латвии обсудили ситуацию с российскими соотечественниками в ЛР. 12.01.2015
[Электронный ресурс]// Фонд поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом. -
Режим доступа: http://pravfond.ru/?module=news&action=view&id=2969 (дата обращения 15.05.2016).
209
Американские подруги Матвиенко извинились перед ней за «усеченную визу» [Электронный ресурс]//
Фонтанкару. - Режим доступа: http://www.fontanka.ru/2015/09/26/062/ (дата обращения 15.05.2016).
210
Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года [Электронный ресурс]//
Совет безопасности РФ. - Режим доступа: http://www.scrf.gov.ru/documents/99.html (дата обращения
15.05.2016).
106
приоритетов, целей и мер в области внутренней и внешней политики,
определяющих состояние национальной безопасности и уровень устойчивого
развития государства на долгосрочную перспективу (статья 3). Она
постулирует новые угрозы и риски для развития личности, общества и
государства, которые появились с наступлением эры глобализации (статья 1).
Новая система международных отношений, согласно Стратегии, будет
характеризоваться распространением терроризма и ОМУ, нестабильностью
социально-экономического развития индустриальных и развивающихся
стран мира, ростом националистических настроений, ксенофобией,
сепаратизмом и насильственным экстремизмом а также глобальным
информационным противоборством (статья 10). В новых условиях
международного взаимодействия Россия должна взять на вооружение
многовекторную дипломатию, а также прагматичную политику, которая
позволит расширить возможности Российской Федерации по укреплению ее
влияния на мировой арене (статья 9). В стратегии утверждается, что
российская внешняя политика должна быть активной, при этом
предсказуемой и открытой, и должна стремиться к поиску согласия и
совпадающих интересов с другими государствами на основе системы
двусторонних и многосторонних взаимовыгодных партнерских отношений
(статья 89). Важно, что в стратегии утверждается необходимость ускорения
перевода национальной экономики на инновационный путь развития,
который обеспечит успешную интеграцию России в глобальное
экономическое пространство и международную систему разделения труда
(статья 19).
Как указывалось выше, впервые сам термин «мягкая сила» получил
нормативно-правовое закрепление в Концепции внешней политики
Российской Федерации, утвержденной Президентом Российской
Федерации В.В.Путиным 12 февраля 2013 года. В концепции были
определены место «мягкой силы» во внешней политике, а также содержание
данного термина. Статья 20 была полностью посвящена данному вопросу.
107
Она определяла «мягкую силу» как неотъемлемую составляющую
современной международной политики и вводило официальное определение
данного термина – «комплексный инструментарий решения
внешнеполитических задач с опорой на возможности гражданского
общества, информационно-коммуникационные, гуманитарные и другие
альтернативные классической дипломатии методы и технологии»211. В этой
же статье концепции подчеркивались потенциальные негативные аспекты
концепции «мягкой силы»: «Вместе с тем усиление глобальной конкуренции
и накопление кризисного потенциала ведут к рискам подчас деструктивного
и противоправного использования «мягкой силы» и правозащитных
концепций в целях оказания политического давления на суверенные
государства, вмешательства в их внутренние дела, дестабилизации там
обстановки, манипулирования общественным мнением и сознанием, в том
числе в рамках финансирования гуманитарных проектов и проектов,
связанных с защитой прав человека, за рубежом»212. Вторая часть статьи 20
Концепции явно перекликается с тезисами программной статьи В.Путина
«Россия и меняющийся мир», опубликованной 27 февраля 2012 года. В своей
предвыборной статье В.Путин призывал четко различать цивилизованную
работу гуманитарных и благотворительных неправительственных
организаций и противоправные инструменты «мягкой силы», которые
работают через «псевдо-НПО», преследующие при поддержке извне цели
дестабилизации обстановки в тех или иных странах. В дальнейшем, такая
негативная интерпретация «мягкой силы» не раз встречалась в выступлениях
российских политиков.
В Концепции также закреплено в качестве цели совершенствование
системы применения «мягкой силы». В статье 39 ставится задача поиска
оптимальных форм деятельности на этом направлении, которые бы

211
Концепция внешней политики Российской Федерации от 12.02.2013 [Электронный ресурс]//
Официальный сайт МИД РФ. – Режим доступа:
http://archive.mid.ru//brp_4.nsf/0/6D84DDEDEDBF7DA644257B160051BF7F (дата обращения 14.05.2016).
212
Ibid.
108
учитывали как международный опыт, так и национальную специфику
российского государства. В статье также подчеркивается, что российская
концепция «мягкой силы» должна опираться на механизмы взаимодействия с
гражданским обществом и экспертами, а также быть подкреплена
соответствующей нормативной базой.
В концепции особое внимание уделяется инструментам «мягкой
силы», которые необходимо активно использовать во внешней политике. В
специальном разделе «Информационное сопровождение
внешнеполитической деятельности» постулируется важность использования
средств публичной дипломатии и информационно-коммуникационных
технологий. Данные инструменты, согласно Концепции, должны, во-первых,
содействовать созданию положительного образа России, соответствующего
авторитету ее культуры, образования, науки, спорта, уровню развития
гражданского общества, а также участия в программах помощи
развивающимся странам (статья 39), а во-вторых – обеспечивать доведение
до широких кругов мировой общественности полной и точной информации о
ее позициях по основным международным проблемам, о
внешнеполитических инициативах и действиях Российской Федерации, о
процессах и планах ее внутреннего социально-экономического развития, о
достижениях российской культуры и науки (статья 40).
Интересно отметить, что Концепция вновь акцентирует внимание на
противоправном и аморальном использовании инструментов «мягкой силы».
В конце 41 статьи утверждается, что «Россия будет добиваться
формирования комплекса правовых и этических норм безопасного
использования таких (информационно-коммуникационных – прим.авт.)
технологий». Очевидно, что необходимость создания правовой и этической
основы обусловлена распространенной в мире практикой использования
данных технологий в ущерб другим акторам.
Внешнеполитический документ, впервые нормативно закрепивший
эффективность использования «мягкой силы» во внешней политике и
109
необходимость формирования российской концепции «мягкой силы», был
опубликован в интернете на пяти языках: русском, английском, французском,
немецком и испанском. Перевод данной концепции на иностранные языки,
несомненно, важен для позиционирования России и ее внешней политики как
открытой и соответствующей новейшим тенденциям глобализации.
Через полгода после выхода в свет Концепции внешней политики
Российской Федерации, был утвержден План деятельности Министерства
иностранных дел Российской Федерации на период до 2018 года (от
12.07.2013)213, в котором также постулировалась необходимость развития
российского потенциала «мягкой силы», а также наращивания культурного и
образовательного присутствия России в мире (пункт 6). В данном
направлении План предусматривает совместную работу МИД России с
Россотрудничеством, нацеленную на существенное усиление культурного и
образовательного присутствия страны в мире. Данные цели предполагается
достичь через увеличение количества российских центров науки и культуры
за рубежом (РЦНК) (с 96 в 2014 г. до 110 к 2018 г.), количества курсов и
учебно-методических центров по изучению русского языка на базе РЦНК (с
70 в 2014 г. до 91 в 2018 г.), на которых к 2018 году должны будут обучаться
38 тыс. человек ежегодно (в 2014 году дана цифра составляет 24,7 тыс.
человек). Также достижению намеченных целей будет способствовать более
активное проведение ежегодных культурных акций с участием российских
деятелей культуры, искусства и творческой молодежи на базе РЦНК: их
число должно возрасти с 474 в 2014 году до 2152 в 2018 году. Также
планируется увеличивать число молодых представителей зарубежных
политических, общественных, научных и деловых кругов, принимающих
участие в программе краткосрочных ознакомительных поездок в Российскую
Федерацию (в 2014 году – до 2350, в 2018 году – до 10850 поездок в год).

213
План деятельности Министерства иностранных дел Российской Федерации на период до 2018 года
[Электронный ресурс]// Официальный сайт МИД РФ. – Режим доступа - http://archive.mid.ru//bdomp/ns-
osndoc.nsf/e2f289bea62097f9c325787a0034c255/a2fd6cef39f6706944257ba600461abb!OpenDocument (дата
обращения 15.05.2016).
110
В Плане также делается акцент на использовании новейших
информационно-коммуникационных технологий, в том числе социальных
сетей. В свете обострения информационной обстановки в мире утверждается
необходимость максимально полного и оперативного доведения до
иностранной аудитории российского видения узловых сюжетов
международного развития, противодействия попыткам дискредитации
внешнеполитического курса страны. Для выполнения данных задач будут
использоваться такие инструменты, как: печатные и электронные СМИ на
площадке Пресс-центра МИД России, интернет-порталы МИД и российских
представительств за рубежом, ресурсы социальных сетей.
Основным документом, принятым на сегодняшний день по вопросу
российской концепции «мягкой силы», считается Концепция
государственной политики Российской Федерации в сфере содействия
международному развитию, утвержденная указом Президента РФ от 20
апреля 2014 года N 259214. Данную концепцию К.Косачев называл
«доктриной российской мягкой силы», которую Россотрудничество
разрабатывало в течение 2013 года215. Предыдущая концепция была принята
в 2007 году и была, по словам Косачева, «концепцией участия». В новой
концепции излагается российское видение современного мира с его
проблемами и целями развития, в реализации которых Россия будет
стремиться принимать участие. В первых статьях документа постулируется
историческая ответственность за формирование современной системы
международных отношений и за ее дальнейшее совершенствование, которая
лежит на Российской Федерации (статья 3). Также утверждается, что
Российская Федерация рассматривает содействие международному развитию
как один из эффективных механизмов решения глобальных и региональных

214
Концепция государственной политики Российской Федерации в сфере содействия международному
развитию от 20.04.2014 [Электронный ресурс]// Официальный сайт МИД РФ. Режим доступа -
http://www.mid.ru/foreign_policy/official_documents/-/asset_publisher/CptICkB6BZ29/content/id/64542 (дата
обращения 15.05.2016).
215
Косачев К. Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но произведение // Индекс безопасности. №4 (107).
Том 19. С.14.
111
проблем, противодействия новым вызовам и угрозам (статья 3). Вместе с
тем, содействие международному развитию будет также способствовать
продвижению национальных интересов России в этой области путем
достижения максимальной отдачи от оказываемой помощи.
В документе утверждается, что российская стратегия содействия
международному развитию будет способствовать стабилизации социально-
экономической и политической ситуации в государствах-партнерах;
формированию отношений добрососедства с сопредельными государствами;
устранению имеющихся и предотвращению возникновения потенциальных
очагов напряженности и конфликтов, прежде всего, в прилегающих к
Российской Федерации регионах; а также укреплению прочных позиций в
мировом сообществе и в конечном счете созданию благоприятных внешних
условий для развития Российской Федерации (статья 5).
В концепции представлен механизм реализации государственной
политики Российской Федерации в сфере содействия международному
развитию (статья 13). Он включает в себя 2 элемента: государственные
программы и Комиссию Российской Федерации по вопросам содействия
международному развитию.
Как и в предшествующих документах, в Концепции делается акцент
на информационном сопровождении государственной политики Российской
Федерации в сфере содействия международному развитию (статья 14).
Особое внимание в Концепции уделено системе оказания Россией
содействия международному развитию и процессу принятия решения по
этому вопросу (статья 15). Утверждается приоритет адресным двусторонним
программам оказания помощи, не снимая с повестки дня апробированные
форматы участия в международном сотрудничестве и многосторонних
проектах.
Концепция открывает возможность участвовать в программах
содействия международному развитию органам местного самоуправления,
структурам российского бизнес-сообщества и неправительственным
112
организациям, а также представители научных кругов и широкой
общественности (статьи 17-19).
В целях более успешной реализации Концепции государственной
политики Российской Федерации в сфере содействия международному
развитию в октябре 2014 года Правительством РФ был принят План
мероприятий по активизации деятельности в сфере содействия
международному развитию и гуманитарного сотрудничества на базе
российских центров науки и культуры за рубежом на 2014 - 2016 годы216.
Исполнителями Плана стали МИД России, Россотрудничество,
Минэконоразвития РФ, Минобрнауки, Минкультуры а также региональные
власти (в частности, правительства Санкт-Петербурга, республик Кавказа,
Дальневосточного региона и Крыма) и даже Минобороны, Федеральная
служба по военно-техническому сотрудничеству, МЧС России. План
предусматривает реализацию на постоянной основе 35 мероприятий в
течение 3 лет. 6 мероприятий в Плане посвящены информированию
зарубежной общественности о перспективах зарубежных инвестиций в
экономику Российской Федерации и совершенствованию соответствующей
нормативной правовой базы, а также презентации российских проектов в
сфере содействия международному развитию за рубежом. Вопросам
поддержки преподавания русского языка, распространению и укреплению
позиций русского языка в мире, российской науки и техники, российского
образования в целом посвящено 9 мероприятий Плана. В сфере культуры,
согласно Плану, буду проводиться фестивали культур (с акцентом на страны
ШОС, АСЕАН и БРИКС), мероприятия в рамках «перекрестных» годов,
сезонов, дней российской культуры, мероприятия духовного характера в
рамках проведения дней России за рубежом (всего 4 мероприятия). На
пространстве СНГ планируется создание в российских центрах науки и

216
План мероприятий по активизации деятельности в сфере содействия международному развитию и
гуманитарного сотрудничества на базе российских центров науки и культуры за рубежом на 2014 - 2016
годы Сборник – [утвержден распоряжением Правительства Российской Федерации от 09.10.2014 № 2006-р].
Собрание законодательства Российской Федерации от 2014 г., № 42, ст. 5770.
113
культуры в странах - участниках Содружества Независимых Государств
центров изучения русского языка в целях трудовой миграции (1 мероприятие
Плана). 9 мероприятий плана посвящены сотрудничеству в военно-
технической сфере. Среди этих мероприятий:
- выставки-презентации достижений российского военно-
промышленного комплекса в рамках международных выставок образцов
продукции военного назначения;
- круглые столы в странах Центральной Азии и Азиатско-
Тихоокеанского региона с участием военных экспертов по вопросам
страновой и региональной безопасности, укрепления мира и
противодействия террористическим угрозам в странах Азии;
- круглые столы в странах Африки с участием военных экспертов по
вопросам страновой и региональной безопасности, укрепления мира и
противодействия террористическим угрозам;
- круглые столы с участием военных экспертов по вопросам страновой
и региональной безопасности, укрепления мира и противодействия
террористическим угрозам в странах Латинской Америки;
-лекции и презентации с участием военных историков и экспертов,
посвященные памятным датам военной истории Российской Федерации, в
том числе совместным с зарубежными странами;
- выступления художественных коллективов Вооруженных Сил
Российской Федерации в рамках их гастрольной деятельности за рубежом;
- демонстрация художественных и документальных фильмов о
героических событиях российской военной истории;
- обучение русскому языку специалистов, осуществляющих
техническое обслуживание российской техники, в странах, с которыми
осуществляется военно-техническое сотрудничество;
- презентация гуманитарных услуг, предоставляемых МЧС России на
международном уровне.

114
Интересно отметить, что почти треть мероприятий Плана по
активизации деятельности в сфере содействия международному развитию и
гуманитарного сотрудничества посвящена работе в военной сфере:
проведение презентаций о достижениях российского ВПК, гастроли
художественных коллективов ВС РФ, выступления историков на военно-
исторические темы, демонстрация фильмов о войне.

§2.2. Институциональный подход к использованию «мягкой силы» во


внешней политики России
В 2007-2008 годах Правительством РФ было принято решение о
создании специального агентства, в задачи которого вошло бы формирование
и реализация российской стратегии «мягкой силы». В итоге 6 сентября 2008
года указом Президента Российской Федерации Д. Медведева от № 1315 «в
целях повышения эффективности государственного управления в области
международного сотрудничества»217 было создано Федеральное агентство по
делам Содружества Независимых Государств, соотечественников,
проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному
сотрудничеству (Россотрудничество). Важно отметить, что данная
структура создавалась не с чистого листа. Исследователи считают
предшественниками Россотрудничества такие структуры, как: Всесоюзное
общество культурной связи с заграницей (ВОКС), Союз советских обществ
дружбы (ССОД), Российский центр международного научного и культурного
сотрудничества при правительстве (Росзарубежцентр). ВОКС
функционировало с 1925 по 1958 годы: основной задачей данной
общественной организации являлась популяризация культуры народов СССР
за рубежом. По линии ВОКС происходили обмен делегациями ученых и
деятелей искусств, участие в международных выставках и фестивалях, а

217
Медведев упразднил Росзарубежцентр при МИД РФ и передает его функции федеральному агентству по
делам СНГ[Электронный ресурс] // Newsru. 08.09.2008. – Режим доступа:
http://www.newsru.com/russia/08sep2008/sng.html (дата обращения 15.05.2016).
115
также координация работы «обществ друзей СССР». К 1957 году такие
общества действовали в 47 странах мира.
В 1958 году советские общества дружбы с зарубежными странами
объединили в Союз советских обществ дружбы (ССОД), ставший
преемником ВОКС. Союз получил статус «массового добровольного
объединения» общественных организаций, ставящего целью «развитие и
укрепление дружбы и культурного сотрудничества народов СССР и
зарубежных государств». К 1975 году работало 63 общества дружбы с
отдельными странами. Союз поддерживал связи с 7,5 тыс. организаций из
134 стран, в которых действовало 108 общественных институтов дружбы с
СССР. ССОД проводил фестивали, в том числе Всемирные фестивали
молодежи и студентов, выставки, конференции, "месячники дружбы" и
другие подобные мероприятия. По линии ССОД за рубежом было открыто 38
культурных центров. В начале 90-х годов в связи с распадом СССР ССОД,
как и многие организации и ведомства, претерпел преобразования. В апреле
1992 года ССОД был преобразован в Российскую ассоциацию
международного сотрудничества (РАМС). В добавление для реализации
информационных, культурных и научно-технических связей России с
другими государствами через систему загранпредставительств и центров
науки и культуры было создано Российское агентство международного
сотрудничества и развития (РАМСиР). Позже постановлением правительства
России от 8 апреля 1994 года функции РАМСиР были переданы Российскому
центру международного научного и культурного сотрудничества при
Правительстве Российской Федерации (Росзарубежцентр). Впервые за всю
историю существования системы ВОКС-ССОД-РАМС-Росзарубежцентр эта
организация вошла в систему органов государственной власти.
Расширение деятельности такой структуры, возникшей на
постсоветском пространстве после распада СССР, как СНГ потребовало
новых подходов к выстраиванию нового формата международных
отношений не только с дальним зарубежьем, но и с ближайшими соседями.
116
Возникла необходимость создания специального федерального органа
власти, который обладал бы всей полнотой полномочий в развитии
российских гуманитарных связей с зарубежными странами в целом, и с
государствами СНГ в частности. Для реализации этой задачи в 2008 году
было создано Россотрудничество. Основными задачами Россотрудничества
стали реализация проектов по укреплению международных связей в
гуманитарной сфере, а также формирование позитивного имиджа России за
рубежом. На современном этапе Россотрудничество осуществляет свою
деятельность по следующим направлениям: поддержка и распространение
русского языка в мире, продвижение российской науки, культуры и
образования за рубежом, работа с соотечественниками, реализация
мероприятий в сфере содействия международному развитию и народной
дипломатии.
На данный момент, Агентство представлено в 80 странах мира: за
рубежом работают 60 российских центров науки и культуры, 8 их отделений
и 25 представителей Россотрудничества в составе дипмиссий. Большинство
представительств Россотрудничества расположено в странах Европы и Азии
(25 и 26 центров соответственно); в странах Южной и Северной Америки
Агентство представлено 12 центрами, а на пространстве СНГ – 14-ью, в
странах Африки – 8-ью. Проблемными остаются страны Прибалтики. Так,
Латвия и Эстония не позволяют на своей территории открывать центры
Россотрудничества. К 2016 году данная проблема так и не была
урегулирована. Важно отметить, что согласно Плану деятельности
Министерства иностранных дел Российской Федерации на период до 2018
года (от 12.07.2013) количество РЦНК планируется увеличить до 110 к 2018
году.
За 8 лет существования Агентство сменило 3 руководителей. С 2008
по 2012 год его возглавлял Фарит Мухаметшин. 5 марта 2012 года его сменил
Константин Косачев. А с 23 марта 2015 года на смену ушедшему в Совет
Федерации РФ Косачеву пришла Любовь Глебова.
117
Если об итогах работы Л.Глебовой в качестве руководителя еще
говорить рано, то деятельность на посту главы Россотрудничества
Константину Косачева представляется интересным предметом исследования.
К.Косачев проработал в данном качестве почти 3 года. За годы его
работы были разработаны важные документы, определяющие принципы
российской политики «мягкой силы» (такие, как Концепция содействия
международному развитию, План мероприятий по активизации деятельности
в сфере содействия международному развитию и гуманитарного
сотрудничества на базе российских центров науки и культуры за рубежом на
2014 - 2016 годы), расширена сеть российских центров науки и культуры,
налажено взаимодействии с НКО - проводниками «мягкой силы».
К.Косачев, в качестве главы Россотрудничества, отличался высокой
активностью в информационном поле. За три года работы на этой должности
он дал многочисленные интервью и комментарии о российской «мягкой
силе»; написал статьи по этой теме и на протяжении всего времени вел блог
на сайте Россотрудничества. Необходимо отметить, что К.Косачев, будучи
кандидатом юридических наук и опытным дипломатом, подошел к теме
«мягкой силы» основательно. Изучив его статьи и комментарии, можно
говорить о его авторской концепции «мягкой силы», которую он
сформулировал, находясь на посту главы Агентства. Его интерпретация
«мягкой силы» отличается научным подходом: он дает определения,
приводит примеры из зарубежных практик, анализирует различные
компоненты и инструменты «мягкой силы», а также, безусловно,
формулирует рекомендации по укреплению российской «мягкой силы».
Очевидно, что его концепция не является в чистом виде научной: она
представляет интерес с точки зрения претворения в жизнь идей,
сформулированных Косачевым, в статусе руководителя агентства –
проводника «мягкой силы».
Будучи главой Россотрудничества, он неоднократно подчеркивал
важность инструментов «мягкой силы» в международных отношениях эпохи
118
глобализации. Так, в обширной статье «Не рыбу, а удочку. В чем состоит
особенность «мягкой силы» России» он пишет о том, что сегодня «ключевой
становится именно опора на инструменты «мягкой силы», а не только на
формирование экономического фундамента…»218. Он утверждает, что «язык
«мягкой силы» на Западе очень популярен, и России нужно усвоить этот
язык для того, чтобы говорить о некоторых вещах таким дипломатическим
языком»219.
Косачев уверен, что «Россия обладает немалым потенциалом
привлекательности, который … надо внимательно анализировать и
развивать»220.
Интересно, что в своих публичных выступлениях руководитель
Агентства констатирует проблемы, существующие у российской «мягкой
силы». Так, в статье «Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но
произведение» он пишет, что «рейтингов очень много, но все они фиксируют
примерно одну и ту же тенденцию, в своем потенциале «мягкой силы»
Россия на данный момент, очевидно, уступает своим партнерам либо
геополитическим соперникам221. Он указывает на то, что причиной слабости
российской «мягкой силы» является, в том числе, недостаточное внимание
государства к этой сфере, которая достигнув известных нам высот в сфере
традиционной дипломатии, пока не очень-то занимается борьбой за умы и
души - в данном случае, обеспечением общественной поддержки
внешнеполитическим шагам222. Зачастую, утверждает Косачев, российская

218
Косачев К. Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой силы» России [Электронный ресурс] //
Россия в глобальной политике. – Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Ne-rybu-a-udochku-15642
(дата обращения 15.05.2016).
219
Косачев К. «Мягкая сила» России – по следам актуальных дискуссий [Электронный ресурс] //
Бельгийская ассоциация русскоязычных организаций.25.01.2013. – Режим доступа:
http://www.bfro.be/ru/k.kosachev.-mjagkaja-sila-rossii-po-sledam-aktual-nyh-
diskussij.html?cmp_id=108&news_id=5831 (дата обращения 15.05.2016).
220
Косачев К. Украинский кризис и «мягкая сила» России [Электронный ресурс] // Портал «Балтия»
15.05.2014. – Режим доступа: http://baltija.eu/news/read/38180 (дата обращения 15.05.2016).
221
Косачев К. Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но произведение // Индекс безопасности. №4 (107).
Том 19. С.12.
222
Косачев К. Кто навязывает России комплекс международной неполноценности? [Электронный ресурс]//
Совет по внешней и оборонной политике 03.02.2014. – Режим доступа:
http://svop.ru/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%8B/%D0%B0%D1%81%D1%81
%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D1%8F-
119
дипломатия исходит из убеждения, что «если мы правы по сути, то рано или
поздно весь мир это признает». Поэтому российское руководство долгое
время не уделяло нужного внимания мягким технологиям, вследствие чего
«выправлять несправедливое отношение к России предстоит … годами»223.
Косачев указывает на конкретные ошибки, которыми страдает
российский подход к использованию «мягкой силы» во внешней политике.
Он пишет: «Пока мы продолжаем иметь дела и вести диалог, главным
образом, с властями, а не с обществами за рубежом. …. В результате мы либо
теряем партнеров, как, наверное, потеряли, во всяком случае, в обозримом
будущем, Грузию, рискуем по-прежнему потерять Украину, и, боюсь, что
можем потерять даже Белоруссию и Казахстан, если не сменим эту
парадигму действий или, точнее, если мы ее существенным образом не
дополним тем самым компонентом «мягкой силы», адресованным уже
гражданскому обществу в этих странах, а не только официальным
властям»224. Таким образом, согласно К.Косачеву, одной из главных ошибок
российской «мягкой силы» на данном этапе является игнорирование роли и
возможностей гражданского общества, которое одновременно может
выступать и проводником российских интересов, и целевой аудиторией за
рубежом, которая способна оказывать влияние на внешнюю политику своей
страны.
Руководитель Россотрудничества в своих выступлениях
сформулировал, на каких основаниях должна базироваться российская

%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%BF/%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BA-
%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B5-
%D0%B4%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5-
%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0/9683/ (дата обращения 15.05.2016).
223
«В кризис в разы повысилась посещаемость курсов балета», - Константин Косачев, руководитель
Россотрудничества [Электронный ресурс]// Ведомости 13.03.2014. – Режим доступа:
http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2014/03/13/v-krizis-v-razy-povysilas-poseschaemost-kursov-baleta
(дата обращения 15.05.2016).
224
Косачев К. Кто навязывает России комплекс международной неполноценности? [Электронный ресурс]//
Совет по внешней и оборонной политике 03.02.2014. – Режим доступа:
http://svop.ru/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%8B/%D0%B0%D1%81%D1%81
%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D1%8F-
%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%BF/%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BA-
%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B5-
%D0%B4%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5-
%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0/9683/ (дата обращения 15.05.2016).
120
модель «мягкой силы» и какие инструменты будут самыми эффективными
для ее реализации. В статье «Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность
«мягкой силы» России» он пишет, что российский подход может опираться
на три «столпа»: сотрудничество, безопасность, суверенитет». Данный
подход подразумевает сотрудничество, которое строится на равноправных
условиях, без навязывания идеологий, моделей правления и обязательной
геополитической или цивилизационной ориентации, а не контроль
исполнения «домашнего задания» и личная зависимость властей
«подопечных» государств, которые практикуются западными странами. В
другой статье «Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но произведение» он
говорит о том, что «притягательными элементами нашего позиционирования
в мире является безусловное уважение Российской Федерацией суверенитета
других государств и отказ от вмешательства в их внутренние дела»225. Оно
выражается также в готовности участвовать в коллективных глобальных и
региональных институтах безопасности и попытках выстраивать эти
институты без ущерба для безопасности других государств и групп
государств. Современная Россия предлагает партнерам сотрудничество без
либо предварительных условий, не используя принцип «вы сначала должны
сделать это, и только после этого мы пойдем вам на встречу»226. Россия
представляет альтернативную точку зрения, согласно которой ради
продвижения нужных идей недопустимы межэтнические столкновения, хаос
и гражданская война. Он называет данный подход «российским ноу-хау» в
современном мире.
Вместе с тем, важной мыслью К.Косачева является идея о том, что
российская концепция «мягкой силы» должна соответствовать глобальным
ценностям. Он считает важным отметить, что базовые принципы демократии,
прав и свобод человека, которые закреплены в основных международно-
правовых документах – Уставе ООН, конвенциях и договорах не могут

225
Косачев К. Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но произведение // Индекс безопасности. №4 (107).
Том 19. С.14.
226
Ibid.
121
считаться чьей-то собственностью, например, западной, и индивидуальной
характеристикой чьей-то «мягкой силы». Он пишет, что «свобода,
демократия, законность, социальная стабильность, уважение к правам
человека – все это стало той «потребительской корзиной» современного
мира, которой в идеале хотел бы обладать каждый. Любая идея, отрицающая
данный «стандартный набор XXI века», вряд ли будет иметь долгосрочный
успех». В статье «Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой
силы» России» он утверждает, что «задача сохранения национальной
традиции не должна противопоставляться общепризнанным правам человека,
нормам и принципам международного права, защищающим базовые
демократические стандарты гражданина в XXI веке»227.
Говоря о российской модели «мягкой силы» он неизменно делал
акцент на привлечении гражданского общества и НКО. Размышляя о
причинах кризиса на Украине, он указывал, что «мягкой силой» должны
заниматься не только государство и чиновники. Общества более всего
доверяют другим обществам. Он убежден, что именно активная деятельность
американских и европейских НКО, которые «дневали и ночевали в
украинской политической и общественной среде»228, обеспечила победу
евромайдана на Украине в 2013 году. Он видит, что на данном направлении
Россия пока слабее своих геополитических конкурентов. Он пишет, что «у
нас есть около 5 тыс. официально зарегистрированных некоммерческих
организаций с теми или иными внешнеполитическими акцентами, в том
числе 859 со статусом «международных». Но на практике мы порой видим,
как пара американских или европейских фондов действуют эффективнее (что

227
Косачев К. Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой силы» России [Электронный ресурс] //
Россия в глобальной политике. – Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Ne-rybu-a-udochku-15642
(дата обращения 15.05.2016).
228
«В кризис в разы повысилась посещаемость курсов балета», - Константин Косачев, руководитель
Россотрудничества [Электронный ресурс]// Ведомости 13.03.2014. – Режим доступа:
http://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2014/03/13/v-krizis-v-razy-povysilas-poseschaemost-kursov-baleta
(дата обращения 15.05.2016).
122
означает – и экономнее) нашей номинальной «армии» НКО»»229. Таким
образом, заключает Косачев, умение и качество «бьет» количество.
Руководитель Россотрудничества также формулирует весьма четкие
рекомендации по укреплению российской «мягкой силы». Так, в статье «Не
рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой силы» России» он пишет
о том, что Россия в своей гуманитарной стратегии должна руководствоваться
девизом Римского клуба «мыслить глобально – действовать локально» и
реализовать свою глобальную стратегию влияния через адресную работу с
целевыми аудиториями. «Не может быть одинаковых подходов, скажем, к
Киргизии и к Франции, к Венесуэле и к Латвии. Неуместны шаблоны и
единые схемы, требуется исключительно адресная и целенаправленная
работа – это не только более эффективно, но и оказывается элементарным
проявлением большего уважения по отношению к другим странам»230.
Спустя полтора года работы в качестве руководителя
Россотрудничества, в статье «Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но
произведение» он определяет 3 приоритета в реализации агентством
стратегии «мягкой силы»: 1) привлечение интереса к России, «чтобы люди,
которым в сознание приходит слово Россия, не ограничивались чтением
газеты и просмотром телевидения»; 2) предоставление возможности тем, кто
заинтересовался Россией, удовлетворить этот свой интерес через участие в
соответствующих мероприятиях общественно-политического,
образовательного, культурного, научного и какого угодно еще характера; 3)
обеспечение доступа к информационным каналам тех, кто хорошо понимает
Россию, ее мотивацию, интересы, с тем, чтобы их голос звучал бы не менее
громко, чем голос тех, кто понимает и любит другие страны.
Важно отметить, что из поля зрения К. Косачева не ускользают еще
два ключевым компонента стратегии «мягкой силы», которые являются

229
Ibid.
230
Косачев К. Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой силы» России [Электронный ресурс] //
Россия в глобальной политике. – Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Ne-rybu-a-udochku-15642
(дата обращения 15.05.2016).
123
основополагающими для ее успеха. Хотя нельзя сказать, что он упоминает
часто эти компоненты и делает на них акцент.
Первый компонент – это идеологическое измерение или, в
терминологии Дж.Ная, нарратив, российской концепции «мягкой силы».
Российские эксперты нередко указывают на то, что у России нет глобальной
идеи или мега-проекта (термин П.Паршина), который она могла бы
представить миру. К. Косачев считает справедливым данное утверждение: «Я
соглашусь, что у России в меньшей степени, чем у государств ЕС у
Соединенных Штатов, есть в наличии какой-то message, который она могла
бы доставить в окружающий мир. … Мы все находимся в поисках
идеального ответа на вопросы о том, как должно быть обустроено наше
общество. И в каких-то вопросах Россия прошла дальше, чем наши
уважаемые партнеры, например, в дискуссиях о мультикультурализме. На
весьма сложные ситуации в нашей стране удается давать ответы, которые
пока еще не выработали для себя многие европейские государства»231.
Рассуждая о причинах успеха западных НКО на Украине в последние годы,
глава Россотрудничества также указывает, что Евросооюз и США
обращались к украинскому обществу с идеологическим посылом, который в
конечном итоге достиг своей цели.
Другой важный компонент «мягкой силы», который во многом
обеспечивает ее успех, это эффективная социально-экономическая модель
государства. Об этом редко говорят российские политики, и на это часто
указывают российские эксперты. К.Косачев образно называет этот
компонент «погодой в доме». Он пишет, что представители гражданского
общества всегда будут активнее защищать и агитировать за свою страну,
если они уверены что в ней все хорошо и все их устраивает232.

231
Косачев К. Мягкая сила и жесткая сила: не сумма, но произведение // Индекс безопасности. №4 (107).
Том 19. С.7.
232
Косачев К. Кто навязывает России комплекс международной неполноценности? [Электронный ресурс]//
Совет по внешней и оборонной политике 03.02.2014. – Режим доступа:
http://svop.ru/%D0%BF%D1%80%D0%BE%D0%B5%D0%BA%D1%82%D1%8B/%D0%B0%D1%81%D1%81
%D0%B0%D0%BC%D0%B1%D0%BB%D0%B5%D1%8F-
%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%BF/%D1%87%D0%B5%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B5%D0%BA-
124
К.Косачев в статусе руководителя Россотрудничества активно работал
в социальных сетях. Так, им велась русскоязычная страница в Фейсбуке, где
он размещал ссылки на свои интервью и свои комментарии относительно
событий в мире. В фейсбуке его страницу читают чуть более 2 000 человек.
Параллельно Косачев активно публиковал заметки в блоге на сайте
Россотрудничества, который назывался «Неофициально о главном».
Уход К.Косачева с поста руководителя Россотрудничества стал
информационным поводом для анализа работы агентства за последние 3
года. Большинство критиков писало о том, что «мягкая сила» России
оказалась слишком мягкой233 или о том, что российская «мягкая сила» на
поверку оказась мягким бессилием234. О новом руководителе – Любови
Глебовой – пока рано говорить. Она вступила в должность менее года назад и
пока не успела провести знаковые мероприятия или как-либо качественно
изменить работу Агентства.
Силами центрального офиса и зарубежных центров
Россотрудничество участвует в реализации федеральной целевой программы
«Русский язык 2011-2015», проводит акции, посвященные Дню русского
языка, в различных городах мира, организует курсы русского языка при
РЦНК, командирует преподавателей русского языка в зарубежные
образовательные учреждения, организует олимпиады по русскому языку и
тестирование по ЕГЭ, проводит мероприятия, приуроченные к памятным
датам российской истории.
С 2013 года в функции Агентства было включено полномочие единого
оператора мероприятий по отбору иностранных граждан для обучения в
российских вузах за счет бюджета РФ. Был разработан соответствующий

%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D0%B3%D0%BB%D0%B0%D0%B2%D0%BD%D0%BE%D0%B5-
%D0%B4%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%B5-
%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0/9683/ (дата обращения 15.05.2016).
233
«Мягкая сила» России оказалась слишком мягкой [Электронный ресурс]// Ведомости. 09.12.2014.- Режим
доступа: http://vz.ru/politics/2014/12/9/719545.html (дата обращения 15.05.2016).
234
Ширяев Б.А. Украинский фактор в российско-американских отношениях // Управленческое
консультирование №9(69), 2014. С. 13.
125
план, в котором была предусмотрена квота для 175 государств,
предусматривающая прием 12 215 иностранных граждан235.
В сфере культуры Россотрудничество координирует участие
российских учреждений в международных перекрестных годах, организует
акцию «Кино – миру» с участием российских режиссеров и продюсеров,
финансирует гастроли творческих коллективов и другие мероприятия.
Исходя из отчета Агентства, можно определить, что основными
направлениями работы являются: расширение сети РЦНК за рубежом,
совершенствование деятельности РЦНК; распространение и укрепление
позиций русского языка в мире; продвижение российской науки, культуры и
образования в зарубежных странах; поддержка соотечественников,
проживающих за рубежом; развитие общественной дипломатии; развитие
международных связей субъектов РФ; укрепление общего гуманитарного
пространства СНГ; участие России в содействии международному развитию;
участие в разработке, осуществлении и информационно-аналитическом
мониторинге политики укрепления позитивного восприятия и культурно-
гуманитарного присутствия в мире современной России.
Интересно отметить, что Агентство с 2014 года активизировало
работу с иностранными выпускниками российских вузов. Был проведен
Первый форум иностранных выпускников российских вузов в Москве. Если
до этого Всемирный форум выпускников проводился 1 раз в 4 года, с 2014
года было введено в практику проведение ежегодного форума в Москве. В
последнем форуме приняло участие более 100 участников.
Анализируя отчет о деятельности Россотрудничества за 2014 год,
можно определить географию его работы. Ввиду отсутствия четкой
статистики, представленной самим агентством, географический охват его
проектов можно определить только приблизительно. Так, активнее всего
Агентство сотрудничало с Арменией, Болгарией, Киргизией, Молдовой,

235
Доклад о результатах деятельности Россотрудничества по реализации возложенных на него полномочий
в 2014 году [Электронный ресурс] // Россотрудничество. – Режим доступа:
http://rs.gov.ru/about/document/6694 (дата обращения 14.04.2016). С.20.
126
Казахстаном, Китаем. Почти не осуществлялось сотрудничество со странами
Северной Европы (только с Финляндией), Ближнего Востока (только
Израиль) и Южной Америки (только Венесуэла и Чили).
В работе Россотрудничества особое место занимает евразийское
направление. Популяризация среди зарубежной общественности идей
евразийской интеграции ставится одной из задач агентства. Для этого,
ведомство проводит дискуссионные встречи, фестивали и спортивные
соревнования. Так, в 2014 году были проведены: Конференция
«Общественная дипломатия за евразийскую интеграцию» (Москва);
Фестиваль школьного спорта среди государств-участников СНГ (г. Казань);
Фестиваль молодежи и студентов стран пояса добрососедства (евразийской
молодежи) «Евразия – это мы!» (г. Рязань); Второй Казанский форум
«Евразийская интеграция: достижения и проблемы» (г.Казань).
Мы считаем необходимым отметить и интернет-активность
Россотрудничества. Его официальный сайт можно назвать современным,
информативным и удобным для читателей. Сайт имеет англоязычную
версию, которая позволяет иностранным пользователям работать с сайтом.
Однако стоит отметить один существенный недостаток обеих версий сайта,
русской и английской: они не интерактивны. Наглядным примером является
страничка Программы краткосрочных ознакомительных поездок в
Российскую Федерацию молодых представителей политических,
общественных, научных и деловых кругов иностранных государств. В
сравнении с американскими аналогами сайтов таких программ, можно
видеть, что ключевым является возможность для участников подать заявку
на участие прямо на сайте через кнопки «Подать заявку», «Узнать о сроках
поездок» и др. Такие опции на сайте Россотрудничества отсутствуют.
Согласно отчету Агентства, ежегодно в данной программе участвуют около
1 000 иностранных граждан236. Участниками программы становятся молодые

236
Доклад о результатах деятельности Россотрудничества по реализации возложенных на него полномочий
в 2014 году [Электронный ресурс] // Россотрудничество. – Режим доступа:
http://rs.gov.ru/about/document/6694 (дата обращения 14.04.2016). С.43.
127
руководители и менеджеры НИИ и инновационных проектов, преподаватели
русского языка, лидеры и руководители НПО, фондов, благотворительных и
волонтерских организаций, депутаты, активисты политических партий и
общественно-политических организаций, представители теле-, радио-,
интернет- и печатных СМИ, менеджеры среднего и высшего звена, частные
предприниматели, заинтересованные в развитии деловых связей с Россией,
художники, писатели, артисты, работники музеев, менеджеры арт-проектов.
Однако, отсутствие конкретной информации и сроках, условиях участия,
критериях отбора участников, возможности напрямую подавать заявку на
участие через сайт не дает возможности говорить о транспарентности
процесса отбора участников и открытости данной программы самым
широким зарубежным аудиториям.
Активность Агентства в соцсетях в целом невысока. Аккаунт на
фейсбуке ведется на русском языке и имеет немногим более 5 000
подписчиков. На твиттер Россотрудничества подписано около 100 000
человек, но его активность невысока: так, последний твит датируется
08.09.2015. Инстаграм Агентства также не очень популярен – он имеет 200
подписчиков.
С 2007 года руководством Российской Федерации началась
целенаправленная работа по созданию НКО – проводников «мягкой силы».
Одним из первых был создан фонд «Русский мир» - он был учрежден в 2007
году. Фонд был создан указом Президента Российской Федерации
В.В.Путина №796. Его учредителями Фонда от имени Российской
Федерации выступили Министерство иностранных дел Российской
Федерации и Министерство образования и науки Российской Федерации.
Председателем Правления фонда является Вячеслав Никонов. Он руководит
фондом с 2007 года (до 2014 года в статусе исполнительного директора).
Вместе с должностью председателя правления фонда «Русский мир», В.
Никонов также занимает должности: председателя Комитета по образованию
Государственной думы, декана факультета государственного управления
128
МГУ, президента фондов «Политика», «Единство во имя России», главного
редактора журнала «Стратегия России», председателя правления
Национального исследовательского комитета БРИКС. Интересно, что
В.Никонов имеет семейные традиции участия во внешней политике своей
страны: он является прямым потомком В.Молотова (внуком по материнской
линии), министра иностранных дел СССР (1939-1949).
В состав Попечительского совета Фонда входят именитые
руководители высших учебных заведений и культурных учреждений,
представители власти, СМИ и РПЦ. Важно отметить религиозный дисбаланс
в составе совета. Присутствие в нем Митрополита Волоколамского Илариона
(Алфеева), председателя Отдела внешних церковных связей Московского
Патриархата, никак не уравновешено представителями других традиционных
конфессий России: в частности, ислама и иудаизма. Также в Фонде не
представлены независимые общественные организации и исследовательские
центры: все, входящие в состав Совета организации, либо органы
государственной власти и государственные учреждения, либо квази-
государственные НКО (учрежденные Правительством РФ).
На сайте фонда обозначены основные задачи его работы: поддержка
НКО и научных и образовательных учреждений, предметом деятельности
которых являются исследования и разработки методик преподавания и
программ изучения русского языка и литературы, исследование истории и
современной России; содействие распространению объективной информации
о современной России, российских соотечественниках и формированию на
этой основе благоприятного по отношению к России общественного мнения;
поддержка национальных и международных организаций и объединений
преподавателей русского языка и литературы; сотрудничество с широким
кругом российских и международных организаций в деле популяризации
русского языка и культуры; поддержка деятельности российских диаспор за
рубежом по сохранению их культурной идентичности и русского языка;
поддержка экспорта российских образовательных услуг; поддержка
129
зарубежных русскоязычных и российских СМИ; взаимодействие с Русской
православной церковью и другими конфессиями в деле продвижения
русского языка и российской культуры.
На сайте также артикулирована идеология Фонда. Согласно
концепции фонда, «Русский мир» является глобальным проектом, который
объединяет всех, кто говорит на русском языке и искренне интересуется
Россией и еѐ будущим, чувствует свою сопричастность к ее судьбе237.
Здесь важно, что «Русский мир» представлен как глобальный проект,
который несет в себе определенное послание миру. Этот проект важен
одновременно и для формирования новой национальной идентичности, и для
усиления влияния России на международной арене. Содержание идеологии
«Русского мира» четко не определено. Однако, можно вычленить некоторые
идейные установки, которые закладываются авторами в концепцию
«Русского мира». Так, утверждение о том, что «одна из проблем сегодняшней
России — разобщѐнность общества, индивидуализм, разрушение социальных
связей», постулирует необходимость преодоления этой разобщенности и
индивидуализма. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что идея
«Русского мира» предусматривает приоритет общественного долга над
личными интересами, общего блага над индивидуальным счастьем.
География Русских центров охватывает 45 стран, расположенных на
всех континентах. На данный момент работают 100 центров, а также 139
кабинетов Русского мира.
Фонд «Русский мир» широко представлен в интернет-пространстве.
Не так давно была запущена обновленная версия сайта, которая является
более современной, удобной и интерактивной. Сайт доступен и
англоязычным читателям, в сокращенной версии. На французском,
немецком, итальянском и китайском языках можно ознакомиться с
предыдущей версией сайта. Согласно отчету Фонда, в 2014 году количество

237
Фонд «Русский мир» [Электронный ресурс] // Режим доступа - http://www.russkiymir.ru/fund/ (дата
обращения 15.05.2016).
130
просмотров страниц сайта составило более 3 млн. уникальных посетителей –
свыше 1 млн. человек из 195 стран мира. В числе самых активных
пользователей – пользователи из России, Украины, Казахстана, Германии,
США, Белоруссии, Голландии.
Фонд также ведет активную деятельность в социальных сетях. В
Фейсбуке его русскоязычную страницу читают 6 689 человек (по состоянию
на 04.02.2016). На твиттер-аккаунт Фонда подписано 1 124 человека (по
состоянию на 04.02.2016). Обе страницы не имеют англоязычной версии: они
ведутся на русском языке. Их содержание постоянно поддерживается,
публикуются новые сообщения и материалы.
Работа фонда «Русский мир» сконцентрирована вокруг
популяризации русского языка как основного национального достояния
России. Ежегодно фондом проводится ряд крупных международных и
региональных мероприятий. Самым знаковым мероприятия фонда является
Ассамблея Русского мира, которая в 2014 году проводилась в 8-й раз. В 2014
году она проходила в Сочи и собрала 750 участников из 81 страны. Среди
других крупных мероприятий: Педагогический форум Русского мира,
Конгрессы Российской организации преподавателей русского языка и
литературы (РОПРЯЛ), Европейско-русский форум в Европарламенте,
Международный фестиваль «Великое русское слово», Европейский
студенческий фестиваль, Историко-культурный форум Русского мира,
Фестивали русского языка и русской речи.
Отдельным направлением работы Фонда являются образовательные и
учебно-методические проекты и программы. В рамках данного направления
Фонд организует курсы русского языка за рубежом, оказывает поддержку
проведению ЕГЭ в странах СНГ, направляет российских преподавателей из
разных сфер на работу за рубеж, организует курсы по русскому языку,
истории и основам законодательства РФ для трудовых мигрантов,
финансирует издание учебников по русскому языку для распространения в
зарубежных странах. Фондом реализуется программа «Профессор Русского
131
мира», в рамках которой преподаватели русского языка, литературы и
культуры читают лекции в зарубежных вузах.
Фонд ведет также грантовую работу. Ежегодно им выделяется около
300 грантов общественным организациям на реализацию проектов по
продвижению русского языка зарубежом и культурно-образовательных
проектов. Согласно отчету за 2014 год, наибольший объем средств получают
организации, которые проводят фестивали, праздники, выставки и конкурсы
в культурно-гуманитарной сфере. Вторыми по объему финансирования
является проекты по обучению русскому языку. Замыкает тройку лидеров
проведение форумов, конференций, круглых столов и семинаров. В отчете
Фонда выделены самые яркие проекты, которые были проведены при
финансовой поддержке фонда. Среди них: Международный фестиваль
китайской культуры, русского языка и духовности в Мексике, Дни русского
языка и культуры России в Харбине, олимпиада по русскому языку в
Израиле, создание адаптированных учебников по литературе для
русскоязычных школ Таджикистана и др.
Фонд активно занимается издательской деятельностью: он издает
словари русского языка, учебно-методические пособия для учителей, книги,
журналы. Фонд использует и современные технологии. Так, по его заказу
разработаны и запущены приложения для мобильных телефонов: словари
русского языка, учебно-методический комплекс «В добрый час!» для
подготовки к государственному тестированию по русскому языку, культуре и
основам законодательства РФ для трудовых мигрантов из Узбекистана,
компьютерное приложение «Центр гуманитарного обучения» («Русистика»),
интегрированное с порталом дистанционного обучения СПбГУ «Вузовская
русистика» (электронный ресурс по изучению русского языка, литературы,
истории и других гуманитарных дисциплин).
Фонд также осуществляют координацию работы организаций
российских соотечественников. На портале Фонда ведется база данных «Весь
Русский мир», в котором на 30.11.2014 зарегистрировано 5 615 организаций.
132
Интересно, что согласно отчету о деятельности фонда «Русский мир»
за 2014 год, тема евразийской интеграции фондом никак не затрагивалась.
Работа организации в основном была ориентирована на соотечественников,
проживающих в других странах, в том числе в приоритетном порядке на
пространстве СНГ, и на зарубежное сообщество, интересующееся русским
языком и культурой. Понятия «евразийской интеграции» или «евразийского
пространства» вообще не встречается на страницах отчета фонда.
Схожие функции наряду с фондом «Русский мир» выполняют
организации: движение «Мир без нацизма» (World without Nazism –
WWN) (основано в 2010 году), Фонд поддержки и защиты прав
соотечественников, проживающих за рубежом (основан в 2012 году) и
Фонд сотрудничества с русскоязычной зарубежной прессой (основан в
2014 году). Задачами данных организаций является противодействие
фальсификации истории и реабилитации нацисткой идеологии; оказание
российским соотечественникам всесторонней правовой и иной необходимой
поддержки в случаях нарушения их прав, свобод и законных интересов в
соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного
права в области прав человека; содействие развитию демократии, социальной
справедливости, уважения прав и свобод человека и национальных
меньшинств; развитие сотрудничества с русскоязычной зарубежной прессой,
направленного на формирование объективного образа России.
За прошедший период в России также был создан ряд экспертных
площадок и мозговых центров (think tanks), которые также являются
важными инструментами российской «мягкой силы», оказывая влияние на
формирование глобальной повестки дня и интерпретации международных
событий.
На сегодняшний день российскими экспертными площадками,
зарекомендовавшими себя на международном уровне, являются: Мировой
общественный форум «Диалог цивилизаций», Международный

133
дискуссионный клуб «Валдай», Фонд поддержки публичной дипломатии
имени А.М.Горчакова.
Первая российская экспертная площадка была организована
В.Якуниным в 2002 году: ей стал Мировой общественный форум «Диалог
цивилизаций». Соучредителями стали: Николас Папаниколау
(США/Греция), президент «Titan Capital Corporation», Альфред Гузенбауэр,
Федеральный канцлер Австрии (2007-2008 годы) и Джагдиш Капур (Индия),
президент и основатель фонда «Kapur Surya» (умер в 2010 году). Форум
позиционирует себя в качестве международной неправительственной
организации, которая объединяет в единое сетевое сообщество ученых,
интеллектуалов, политиков, бизнесменов, деятелей искусства и культуры,
представляющих многообразие традиций, культур и верований из различных
стран мира. Форум проводит тематические конференции регулярно в
различных странах мира (в 2004 году в Чехии, в 2005 году на Кубе, в 2007 в
Индии, в 2009 году в Китае). Тематика конференций разнообразна: например,
темой конференции в Праге в мае 2006 года стали «Восток-Запад: интеграция
и развитие», в которой приняли участие промышленники и предприниматели
из разных стран мира; в 2008 году была проведена конференция в Канаде на
тему: «Образование как диалоговая модель социального развития» (Education
as a Dialogue Model of Social Development), а в 2011 году в Вене прошла
встреча на тему: «Культуры приглашают к столу» (Cultures Invite to Table). В
2007 году был проведен семинар в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже на
тему: «Диалог культур и цивилизаций: мост между правами человека и
нравственными ценностями» (Dialogue of Cultures and Civilizations: A Bridge
Between Human Rights and Moral Values). С 2003 года форум регулярно
проводит сессии на острове Родос (Греция).
«Диалог цивилизаций» привлекает к участию в своих мероприятиях
крупных бизнесменов и первых лиц государств. Так, разное время в
мероприятиях Форума приняли участие: премьер-министр Бахрейна шейх
Халифа Салман аль Халифа, премьер-министр Чехии Иири Пароубек и др.
134
Конференции проводились при поддержке местных правительств и
международных организаций, таких как ЮНЕСКО и ЕС. Форумом
учреждена международная премия «Диалог цивилизаций». Она вручается
политическим, интеллектуальным и духовным лидерам, которые в своей
деятельности руководствуются идеями справедливости и единения, людям,
внесшим неоценимый вклад в укрепление мира и согласия между народами.
За прошедшие годы лауреатами премии стали: Альфред Гузенбауэр,
Федеральный канцлер Австрии (2007-2008 годы), Президент Республики
Казахстан Нурсултан Назарбаев. Форум качественно представлен в сети
интернет. Его сайт ведется полностью на английском языке: он регулярно
обновляется и пополняется новыми материалами экспертов по
международным отношениям, текстами выступлений известных политиков и
ученых. Так, последними материалами, размещенными на сайте, являются:
текст лекции профессора Ганса Кехлера, президента Международной
организации прогресса на тему: «Демократия и мировой порядок»,
выступление Валери Жискар д‘Эстена (президента Французской Республики
в 1974-1981 гг.) в МГУ 29.05.2015; текст лекции Фреда ДаллМаейера
(Колледж Карлетон, Миннесота, США) на тему: «Диалог и Космополис:
сближение культур». Невооруженным глазом можно заметить, что
публикации в большинстве своем посвящены основателю и руководителю
Форума В.Якунину: на сайте размещаются тексты его выступлений на
форумах, тексты лекций, прочитанных им в университетах разных стран
мира, его интервью международным изданиям.
Деятельность форума широко освещается в социальных сетях: там он
представлен англоязычными страницами в Фейсбуке и Твиттере. В первом
страница имеет более 2 000 подписчиков, а аккаунт в Твиттере – менее 900.
Новая российская экспертная площадка в сфере международных
отношений появилась в 2004 году: ей стал Международный дискуссионный
клуб «Валдай». Учредителями клуба выступили: МГИМО, НИУ-ГУВШЭ,
Российский совет по международным делам (РСМД) и Совет по внешней и
135
оборонной политике (СВОП). Основными задачами Клуба как
международной интеллектуальной площадки являются: содействие
открытому диалогу экспертов, политиков, общественных деятелей и
журналистов, непредвзятое обсуждение актуальных мировых проблем в
области международных отношений, политики, экономики, безопасности,
энергетики и других областях, прогнозирование ключевых тенденций и
процессов в мироустройстве XXI века.
Клуб обладает высоким статусом: ежегодно, в его осеннем заседании
принимает участие такая знаковая политическая фигура России, как
В.Путин. Благодаря такому вниманию, Клуб привлекает к себе многих
именитых экспертов и политиков. Это и профессора крупнейших мировых
«фабрик мысли» и университетов - Гарвардского, Колумбийского,
Джорджтаунского, Стэнфордского, Карлтонского, Лондонского, Каирского,
Тегеранского, Восточно-Китайского, Токийского, Тель-Авивского,
Мессинского, а также Университета имени Джонса Хопкинса, Лондонской
школы экономики, Королевского колледжа Лондона, Сьянс По и Сорбонны.
Среди иностранных участников - Вольфганг Шюссель, канцлер Австрии
(2000-2007), Романо Проди, премьер-министр Италии (1996-1998, 2006-2008),
Доминик де Вильпен, премьер-министр Франции (2005-2007), Мустафа
Баргути, генеральный секретарь Палестинской национальной инициативы,
Фолькер Рюэ, министр обороны Германии (1992-1998), Франсуа Фийон,
премьер-министр Франции (2007-2012), Кшиштоф Занусси, польский
кинорежиссер и продюсер, Шломо Бен Ами, министр иностранных дел
(2000-2001) и министр внутренней безопасности (1999-2001) Израиля,
Франко Фраттини, министр иностранных дел Италии (2008-2011), Вацлав
Клаус, президент Чехии (2003-2013) и многие другие.
Клуб проводит ежегодные сессии в разных городах России, а также
тематические конференции и семинары, такие как: Азиатский,
Ближневосточный и Евро-Атлантический диалоги. Специальная сессия

136
Клуба проводится в рамках Петербургского международного экономического
форума.
С 2009 года клуб начал практику подготовки и публикаций докладов
по самым широким вопросам как международных отношений, так и развития
России. За прошедшие 7 лет клубом были выпущены доклады по темам:
«Военная реформа: навстречу новому образу российской армии»,
«Российские элиты-2020», «Кризис на Украине: истоки проблемы и сценарии
будущего», «Глобальные проблемы для глобального управления», «Роли
России в ШОС и в Центральной Азии: вызовы и возможности», «Будущее
ядерного оружия на Ближнем Востоке: интересы России», «Китай-США-
Россия: трехсторонние отношения в контексте переходного периода
международной системы».
Сайт клуба «Валдай» имеет только англоязычную версию: все
новости и материалы публикуются исключительно на английском. Клуб
также активен в соцсетях: он имеет англоязычную страницу в Фейсбуке
(7 347 подписчиков) и аккаунт в Твиттере (6 041 подписчика). Обе страницы
размещают информацию с сайта клуба.
Несмотря на свою известность как в России, так и за рубежом, Клуб
не всегда получает положительные оценки со стороны мирового экспертного
сообщества. Основным поводом для критики является предвзятость и
ангажированность участников. Так, в докладе о российской «мягкой силе» в
Великобритании, подготовленном Обществом Генри Джексона в 2015 году,
указывается, что во время ежегодной конференции клуба журналисты задают
первым лицам заранее подготовленные и согласованные с организаторами
вопросы. Доклад считает справедливым утверждение российского
политолога, ныне научного сотрудника Брукингского института Лилии
Шевцовой о том, что заседания клуба «Валдай» представляют собой «про-
кремлевское шоу» (Kremlin-orchestrated show)238.

238
Foxall A. Dr The Kremlin‘s Sleight of Hand: Russia‘s Soft Power Offensive in the UK. Paper No. 3 (2015).
Russia Studies Centre Policy. The Henry Jackson Society. February 2015. P.12.
137
Следующей экспертной площадкой, которую учредило Правительство
РФ, был Фонд поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова.
Он был создан распоряжением Президента РФ № 60-рп от 2 февраля 2010.
Его организационно-правовой статус - неправительственная организация.
Согласно распоряжению, целью создания фонда является «поддержка
публичной дипломатии, содействие участию российских
неправительственных организаций в международном сотрудничестве, а
также вовлечение институтов гражданского общества во
внешнеполитический процесс. Фонд Горчакова осуществляет свою
деятельность по следующим направлениям: содействие продвижению
социальных, культурных, образовательных, научных и управленческих
программ в сфере международных отношений; оказание поддержки СМИ;
консалтинг и мониторинг актуальных процессов публичной дипломатии;
оказание финансовой, методической и организационной поддержки
отечественным НКО; создание информационных центров; осуществление
международного сотрудничества и содействие развитию международных
связей, в том числе в сфере продвижения демократии и защиты прав
человека; содействие формированию благоприятного для России
общественного мнения за рубежом; содействие продвижению
интеллектуального, культурного, научного и делового потенциала России за
рубежом.
В Попечительский совет Фонда входят, в основном, политики и
дипломаты (С.Лавров, К.Косачев, Ю.Ушаков, С.Приходько, И.Иванов,
А.Торкунов), крупные бизнесы и руководители госкорпораций (С.Чемезов,
В.Якунин, А.Усманов, В.Алекперов и др.). Исполнительным директором
Фонда является Леонид Драчевский, дипломат (занимал дипломатические
должности в Испании и Польше), политик (работал на должностях
замминистра иностранных дел Российской Федерации по СНГ, Министра по
делам Содружества Независимых Государств (СНГ), полномочного
представителя Президента России в Сибирском федеральном округе),
138
спортсмен (участвовал в Олимпийских играх в Мехико в 1968 году, был
президентом Федерации гребного спорта России в 2008-2011 гг.).
Штаб-квартира расположена в Москве, однако существует и
заграничные представительства Фонда: Информационный центр Фонда
Горчакова в Киеве и Российско-Грузинский / Грузино-Российский
общественный центр. В феврале 2015 года центр в Киеве был закрыт по
решению украинских властей.
На его базе ежегодно проводятся конференции, семинары, круглые
столы с участием экспертов из разных стран мира. Крупнейшими проектами
являются конференция «Диалог во имя будущего» и «Дипломатический
семинар». «Диалог во имя будущего» проводится ежегодно с 2011 года. В
основном, участниками Диалога являются молодые политологи, специалисты
в области международных отношений, сотрудники исследовательских
институтов, представители государственных структур и гражданского
общества в возрасте 25-40 лет из стран СНГ и Балтии. Однако, в 2014 году
география проекта стала расширяться: в Диалоге приняли участие
представители Ирана, Турции и Китая. Дипломатический семинар
проводится с 2012 года дважды в год. Основная цель проекта - создание
дискуссионной площадки для молодых политологов, журналистов и
международников. Изначально семинар проводился для представителей
России, Украины и Беларуси. Позже география проекта была расширена, и к
участию в семинаре были приглашены молодые эксперты Балтии, Восточной
Европы, Кавказа, Центральной Азии и регионов России. Рабочая программа
предусматривает лекции и семинарские занятия с участием известных
российских экспертов и политологов, встречи с общественными деятелями,
политиками и чиновниками.
Нетрудно заметить, что в научно-образовательных проектах,
реализуемых фондом, особое внимание уделяется постсоветскому
пространству: в регулярном режиме проводятся Балтийский диалог (Латвия,
Литва и Эстония), Кавказский диалог (Абхазия, Азербайджан, Армения,
139
Грузия, Иран, Словения, Турция и Южная Осетия), Академия ОДКБ, Школа
молодых экспертов по Центральной Азии, (Иран, Азербайджан,
Туркменистан и Казахстан), Российско-грузинский диалог. Проекты «Диалог
во имя будущего» и Дипломатический семинар также сориентированы, в
первую очередь, на постсоветское пространство. В рамках программ
академической мобильности фонд поддерживает выезд российских
экспертов в зарубежные вузы для чтения лекций и проведения презентаций
(Болгария, Киргизия, Грузия, Армения и др.).
В 2013 году Фонд Горчакова в тестовом режиме запустил программу
индивидуальной поддержки молодых зарубежных исследователей,
занимающихся научной работой по актуальным вопросам российской
внешней политики. Программа предоставляет возможность молодым
русскоговорящим экспертам/аспирантам/преподавателям из любой страны
постсоветского пространства получить поддержку Фонда для прохождения в
течение месяца научной практики в России. Пока в данной программе
принимают участие единицы. Так, в 2013 году был принят 1 исследователь.
Также стоит отметить попытку создания «сетей выпускников» Фонда,
которые принимали участие в его программах в разные годы. На данный
момент, на сайте Фонда размещена информация о 147 «друзьях Фонда».
Очевидно, что идея о «клубе друзей» является аналогом американской сети
выпускников программ обмена Государственного департамента. Интересно,
что американская сеть выпускников носит закрытый характер: вступить в
данную сеть можно только после проверки досье администратором сайта.
Подобная сеть запущена также и для выпускников немецких программ.
Фонд ведет активную аналитическую работу. На его сайте
размещается актуальная информация о событиях в мире, в сопровождении
комментариев экспертов. Также на сайте публикуются краткие
аналитические записки исследователей-международников, в основном из
России и СНГ.

140
Фонд выступает в качестве информационного и ресурсного центра и
координатора российских НКО, работающих в сфере международных
отношений. На сайте ведется отдельный раздел, посвященный новостям
международным проектам НКО из различных стран; в нем также
публикуется актуальная информация о государственной поддержке
российских НКО. Также Фонд выделяет гранты на реализацию
международных проектов российским НКО. Так, в 2014-2015 годах за счет
средств грантов были проведены VI Германо-Российская конференция
молодых лидеров; круглый стол на тему: «Социальное партнерство,
корпоративная социальная ответственность и устойчивое развитие как
механизмы укрепления экономического и гуманитарного сотрудничества
между Россией и странами ЕС» и другие мероприятия. Фонд распределяет
гранты согласно приоритетным направлениям работы. На 2016 году
утверждены следующие приоритетные направления: популяризация проектов
евразийской интеграции и аналитическое обеспечение деятельности ЕАЭС;
развитие отношений России и государств-членов СНГ, а также других стран
постсоветского пространства; информационное сопровождение внешней
политики России; вызовы и возможности сотрудничества России со странами
Запада в условиях охлаждения двусторонних отношений; место и роль ОДКБ
в решении проблем безопасности в Центральной Азии; восточный вектор
внешней политики России; развитие отношений России с государствами
Ближнего и Среднего Востока; участие России в формировании повестки дня
крупных международных площадок (ООН, ОБСЕ, Совет Европы и др.);
экономическое и гуманитарное сотрудничество России со странами
Латинской Америки и Африки; противодействие политизации концепции
прав человека; потенциал развития отношений России со странами АТР и
участие в региональных экономических площадках; вопросы взаимодействия
арктических стран; интенсификация старых угроз и появление новых
вызовов глобальной безопасности; работа со средствами массовой
информации, специализирующимися по тематике внешней политики и
141
международных отношений; мероприятия, направленные против героизации
фашизма и фальсификации истории; международное молодежное
сотрудничество в контексте вовлечения гражданского общества во
внешнеполитический процесс; работа НКО, проекты в области публичной
дипломатии.
Сайт Фонда функционирует на английском языке не в сокращенной, а
в полной версии: все материалы, включая аналитические записки,
переведены на английский и доступны для чтения иностранцам. В
социальных сетях, напротив, Фонд ведет только русскоязычные страницы:
страница Фейсбуке имеет чуть более 5 000 подписчиков, аккаунт в Твиттере
– 1 658.
Как в случае, с общественными организациями и фондами, первые
мозговые центры постсоветской России были основаны инициативными
группами экспертов без указания российского правительства. Одним из
первых влиятельных международных центров стал Совет по внешней и
оборонной политике (СВОП). Данное неправительственное общественное
объединение было основано 25 февраля 1992 года в Москве группой
политиков, руководителей ассоциаций деловых кругов, предпринимателей,
общественных и государственных деятелей, представителей силовых
министерств, военно-промышленного комплекса, науки и средств массовой
информации. Задачами СВОП были заявлены: содействие выработке и
реализации стратегических концепций развития России, ее внешней и
оборонной политики, становлению Российского государства и гражданского
общества в стране. Председателем президиума СВОП является Федор
Лукьянов, а почѐтным председателем Президиума - Сергей Караганов.
Совет проводит исследования по следующим темам: Стратегия для
России, военное строительство, Россия и Европа, Россия-США, Россия-СНГ,
Россия и глобализация, Россия и мир и др. На регулярной основе им
публикуются комментарии экспертов, доклады; организуются лекции,
круглые столы и вебинары.
142
Совет подчеркивает свою финансовую независимость: его
деятельность осуществляется за счѐт спонсорских взносов, грантов и
пожертвований частных лиц и неправительственных организаций.
В информационном поле совет представлен сайтом, фейсбуком и
твиттером: все страницы ведутся на русском языке.
В 2007 году был создан специализированный аналитический центр -
«Институт демократии и сотрудничества». Он имеет статус российской
некоммерческой организации со штаб-квартирой в Париже (Франция).
Изначально Институт имел также отделение в Нью-Йорке. Его
руководителем являлся профессор МГИМО Андраник Мигранян. В 2015
году американское представительство было закрыто. Интересно, что
руководитель представительства заявил, что причиной закрытия стало
улучшение ситуации с правами человека в США, и вследствие этого
необходимость его работы отпала239.
Целью создания центра стал мониторинг нарушений прав человека в
США и Европе. На сайте декларируется, что задачей института является:
принимать широкое участие в дискуссиях по следующим вопросам:
взаимодействие государственного суверенитета и прав человека; отношения
Восток-Запад, место России в Европе; роль НПО в политической жизни;
интерпретация прав человека и методы их применения в различных
государствах; пути использования исторической памяти в современной
политике. Согласно своеобразной декларации ценностей, размещенной на
официальном сайте, Институт придерживается консервативного взгляда на
права человека, которые лучше реализовывать в рамках суверенного
государства, а также убеждения, что «политический порядок должен
основываться на моральной перспективе, и в особенности на иудео-
христианской этике, которая объединяет восточную и западную части
европейского континента».

239
Закрывается нью-йоркский Институт демократии и сотрудничества [Электронный ресурс] // Грани.ру.
28.06.2015. - Режим доступа: http://grani.ru/Politics/Russia/m.242338.html (дата обращения 14.05.2016).
143
Работа Института осуществляется через дискуссионные встречи с
участием экспертов. Руководит учреждением Наталия Нарочницкая,
российский историк, государственный и общественный деятель. Институт на
постоянной основе публикует аналитические записки и статьи, названия
которых говорят сами за себя: «Тотальная война во имя добра» (перевод
статьи, размещенной на страницах итальянского геополитического журнала
Limès); «Ну, не верят уже французы, что во всем виноваты русские»
(интервью Н.Нарочницкой); «У Евросоюза и СССР – одна идеология»
(интервью Джона Локленда «Невское время»). Интересно, что английская и
французская версии сайта отличаются от русской: материалы на английском
и на французском размещаются более активно и регулярно.
Институт изначально был аффилирован с российской властью.
Историю его создания эксперты возводят к Мюнхенской речи В.Путина,
произнесѐнной им в феврале 2007 года. В ней Путин заявил, что европейское
понимание демократии не является эталоном, и страны, которые учат Россию
демократии, сами не отличаются приверженностью к демократии.
В 2011 году был создан новый мозговой центр, который на данный
момент занял лидирующие позиции среди российских исследовательских
центров. Этим центром стал Российский совет по международным делам
(РСМД). Его организационно-правовой статус - некоммерческое
партнерство, которое основано на членстве российской некоммерческой
организацией. Партнерство создано решением учредителей в соответствии с
распоряжением Президента Российской Федерации от 02 февраля 2010 года
№ 59-рп «О создании некоммерческого партнерства «Российский совет по
международным делам». Целью РСМД заявлено - укрепление мира, дружбы
и согласия между народами, предотвращение международных конфликтов и
кризисное регулирование.
Руководящим органом РСМД является Президиум. В него входят
Петр Авен (председатель Совета директоров Банковской группы «Альфа-
Банк»), Игорь Иванов (профессор МГИМО МИД России, член-
144
корреспондент РАН), Андрей Кортунов (Генеральный директор РСМД),
Федор Лукьянов (главный редактор журнала «Россия в глобальной
политике», Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной
политике), Алексей Мешков, заместитель министра иностранных дел
Российской Федерации, Чрезвычайный и Полномочный Посол России),
Дмитрий Песков (заместитель Руководителя Администрации Президента
Российской Федерации — пресс-секретарь Президента Российской
Федерации). Возглавляет президиум Игорь Иванов. Главой попечительского
совета является Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Важно
отметить, что ни в состав Попечительского совета, ни в состав научного
совета, ни в список членов и сотрудников РСМД не входит ни один
иностранный эксперт или политик.
РСМД на постоянной основе реализует исследовательские,
издательские, образовательные проекты; публикует доклады на самые
разнообразные темы: например, «Отношения России и стран Вишеградской
группы: испытание Украиной», «Преодоление разногласий в вопросах
безопасности в 2015 году», «Российско-китайский диалог: модель 2015»,
«Укрепление ОБСЕ. Формирование единого пространства экономического и
гуманитарного сотрудничества, сообщества неделимой безопасности от
Атлантики до Тихого океана» и др. Всего за 2011-2015 годы Советом было
опубликовано 24 доклада. Большинство докладов переведено на английский
язык.
К настоящему времени, работа РСМД не получила высокой оценки со
стороны международного экспертного сообщества. В Глобальном рейтинге
мозговых центров (2014 Global Go To Think Tank Index Report) он не попал
ни общемировой список 150 лучших мозговых центров, ни в список 100
лучших центров без учета американских think tanks. РСМД был включен

145
лишь в региональный список по Центральной и Восточной Европе, заняв,
однако, последнее 55-ое место в нем240.
Согласно вышеуказанному рейтингу, СВОП является более успешным
мозговым центром. Он занял 98-ое место в глобальном рейтинге, стал 57-ым
в списке лучших центров по изучению вопросов обороны и безопасности, 38-
ым - по изучению внешней политики и международных отношений, занял 24-
ую позицию среди центров, аффилированных с государством, и 52-ую среди
мозговых центров, оказывающих реальное влияние на государственную
политику.
Самые высокие позиции в данном рейтинге, значительно опередив и
СВОП и РСМД, занял другой исследовательский центр – Московский центр
Карнеги: 26-ое место - в общемировом списке, 14-ое в глобальному списке,
без учета американских центров, и 1-ое - в списке центров Центральной и
Восточной Европы.
Советская школа изучения международных отношений сохранила за
собой статус одной из сильнейших в мире: рейтинг подтверждает высокое
качество работы Института мировой экономики и международных
отношений (ИМЭМО) и МГИМО. Неизменно высокие строчки в рейтинге
занимает ИМЭМО – 32-ое место в общемировом списке, 46-ое – в общем
списке, без учета США, 4-ое - в региональном списке по Центральной и
Восточной Европе, 51-ое - среди центров по изучению вопросов обороны и
национальной безопасности, 53-ье - среди центров по изучению вопросов
международного развития (будучи единственным российским центром в
данном списке), 19-ое - среди центров, аффилированных с государством, 27-
ое - по лучшему докладу (речь идет о совместном с Евразийским банком
развития докладе «Мониторинг взаимных инвестиций в странах СНГ»), 38-ое
- по лучшему менеджменту мозгового центра, 51-ое - среди лучших
мультидисциплинарных центров.

240
2014 Global Go To Think Tank Index Report James G. McGann University of Pennsylvaniа. [Электронный
ресурс] // Режим доступа: http://repository.upenn.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1008&context=think_tanks
(дата обращения 29.12.2015).
146
Безусловным лидером – как по количеству, так и по качеству работы -
мозговых центров являются США. Глобальный рейтинг 2014 года
возглавляет Брукингский институт. Среди европейских лучшими считаются -
Королевский институт международных отношений (Chatham House,
Великобритания), Брюгель (Бельгия), СИПРИ (Швеция), Транспэренси
интернейшенл (Германия), ИФРИ (Франция).

§2.3. Информационные каналы – инструменты «мягкой силы» России


За прошедшие годы российским руководством была проведена
большая работа по усилению российского присутствия в информационном
пространстве. Самым важным и эффективным было создание собственного
международного информационного канала – Russia Today (позднее – RT) в
2005 году. Целью создания канала было задекларировано «отражение
российской позиции по главным вопросам международной политики и
информирование аудитории о событиях и явлениях российской жизни»241.
Канал был создан по образцу круглосуточных информационных вещателей
ВВС и CNN. Учредителем телеканала выступило Российское агентство
международной информации РИА «Новости». Главой канала была назначена
журналистка Маргарита Симонян.
За десятилетний период работы канал превратился в одну из
крупнейших в мире новостных телекомпаний, круглосуточно вещающую на
английском, испанском и арабском языках и охватывающей более 644 млн.
зрителей из 100 стран мира. В структуру RT входят четыре информационных
канала, ведущих круглосуточное вещание на английском, арабском и
испанском языках (RT International, RT Arabic, RT Spanish, RT America),
документальный канал RTDoc, два видео-агентства (FreeVideo и Ruptly),
интернет-ресурс InoTV и веб-сайты. В мире работают 7 представительств
канала: в Лондоне, Вашингтоне, Париже, Иерусалиме, Каире, Нью-Йорке,

241
Russia Today – «Русский BBC»? [Электронный ресурс]// Телеспутник. – Режим доступа:
http://www.telesputnik.ru/archive/118/article/32.html

147
Гаване. Корреспонденты канала ведут свою работу в более, чем 20 странах.
RT активно привлекает к сотрудичеству иностранных журналистов – они
составляют ¼ штата канала. С декабря 2012 года телеканал начал вещание в
формате высокого качества HD.
Согласно проведенным исследованиям, к настоящему времени канал
RT составил сильную конкуренцию другим глобальным международным
каналам: его аудитория во много раз превышает число зрителей других
международных телекомпаний, таких как Deutsche Welle, китайского CCTV
News, Euronews и France 24. Канал также популярен и за Атлантикой: более
85 млн. домохозяйств смотрят передачи RT в мегаполисах США. Канал
также начинает конкурировать с таким лидером на ближневосточном
пространстве, как телеканал Al Jazeera. В семи арабских странах передачи RT
Arabic смотрят ежемесячно более пяти миллионов человек. В 2013 году RT
запустил свой телеканал на YouTube, который собрал более 1 млрд.
просмотров.
Российское видение событий в мире также представляют МИА
«Россия сегодня» и мультимедийный информационный хаб «Спутник». В
2013 году в результате консолидации разрозненных медийных каналов было
создано ФГУП МИА «Россия сегодня». В новую медаигруппу вошли:
Российское агентство международной информации «РИА Новости» и РГРК
«Голос России». Основной целью работы обновленного агентства было
заявлено «оперативное и взвешенное освещение событий в мире,
информирование аудитории о различных взглядах на ключевые события,
включая те, о которых другие молчат»242. Главным редактором МИА "Россия
сегодня" была назначена Маргарита Симоньян, генеральным директором -
Дмитрий Киселѐв.
В настоящй момент МИА "Россия сегодня" ведет работу на русском,
английском, испанском, арабском и китайском языках, а его

242
Международная медиагруппа МИА "Россия сегодня" [Электронный ресурс] // РИА Новости. – Режим
доступа: http://ria.ru/spravka/20151209/1337643933.html#ixzz40XCjhUBk (дата обращения 17.05.2016).
148
информационные порталы представлены более чем на 30 языках. В структуре
агентства успешно функционируют многие проекты, в том числе портал
переводных материалов зарубежных СМИ «ИноСми». Согласно данным с
его официального сайта, агентство лидирует по цитируемости среди
российских СМИ и наращивает цитируемость своих брендов за рубежом. В
перспективе намечено расширение сети агентства за счѐт создания крупных
страновых хабов в Вашингтоне, Лондоне, Париже, Берлине, Стамбуле,
Дубаи, Дели, Пекине, Буэнос-Айресе, Рио-де-Жанейро, каждый из которых
будет производить не менее 3000 новостных сообщений в месяц.
За пределами России медиагруппа представлена международным
новостным агентством и радио с мультимедийными информационными
хабами Sputnik.
Агентство «Спутник» является молодым – оно было создано в 2014
году. Сегодня оно ведет работу более чем на 30 языках мира и включает в
себя сайты, аналоговое и цифровое радиовещание в более чем 80 городах
мира, мобильные приложения и страницы в социальных сетях. Зарубежные
офисы Спутника работают в Вашингтоне, Каире, Пекине и Монтевидео.
Новостные ленты Sputnik круглосуточно выходят на английском, арабском,
испанском и китайском языках. Сайты Sputnik предоставляют читателю
разнообразный контент: инфографику, видео, фоторепортажи, онлайн-эфиры,
интернет-голосования. Помимо оперативных новостей Sputnik также
публикует аналитические материалы и эксклюзивные интервью. Интересно,
что Спутник определяет себя как часть многополярного мира, который
уважает национальные интересы, культуру, историю и традиции других
стран243.
Радио «Голос России» продолжает свою работу в структуре МИА
«Россия сегодня». Оно ведет вещание на русском и 31 иностранном языках,

243
About Us [Электронный ресурс]// Спутник. – Режим доступа:
http://sputniknews.com/docs/about/index.html#ixzz42KKwRtgx (дата обращения 15.05.2016)
149
транслирует 350 программ о разных сферах жизни в России. Эфир
радиостанции также доступен через интернет.
Помимо работы в телеэфире и интернет-пространстве, российское
руководство продолжает использовать и проверенные столетиями печатные
СМИ. Так, в 2006 году «Российская газета» провела реформу своей
зарубежной деятельности. Издание договорилось с американской Washington
Post, британским Daily Telegraph, китайским Жэньминь жибао о размещении
приложения Trendline‘s Russia (Российские тренды)244.
В 2007 году было запущено международное приложение к
«Российской газете» - «Russia beyond the headlines» (RBTH). Сегодня данное
приложение выходит в 27 зарубежных изданиях в 21 стране на 16 языках.
Совокупный тираж публикаций RBTH составляет примерно 10,5 млн
экземпляров, а читательская аудитория оценивается в 32 млн человек.
Портфель электронных ресурсов RBTH состоит из страничек на сайтах
ключевых изданий из числа партнерских, версии для iPAd, а также ряд
специальных проектов, таких как: Read Russia (Читайте о России), Russian
start-ups (Российские стартапы), 30under30 и Russian Hockey players guide
(справочник российских хоккеистов).
Активизация России в глобальном информационном пространстве
получила разнообразные оценки в экспертном сообществе. Российское
руководство, в целом, удовлетворено результатами работы за прошедший 10-
летний период канала RT. Так, по словам С.В.Лаврова, телеканал
«RussiaToday» – действительно удавшийся проект и эффективное средство
массовой информации, которое по популярности сопоставимо с Си-Эн-Эн,
Би-Би-Си и многими другими ведущими телеканалами США и Европы, но
представляющее альтернативную им точку зрения на происходящие в мире
события245. Некоторые исследователи называют телеканал первым прорывом

244
Жеглова Ю. Г. Внешнеполитический имидж Российской Федерации: проблема целеполагания // Вестник
МГЛУ. Выпуск 2 (713) / 2015. С.45.
245
Выступление и ответы на вопросы Министра иностранных дел России С.В. Лаврова в ходе дискуссии в
рамках Молодежного образовательного форума. Селигер, 27 августа 2014 г. [Электронный ресурс] // МИД
150
к зарубежной многоязычной аудитории и высоко оценивают его работу246.
Другие утверждают, «RT» широко и оперативно представляет российскую
точку зрения на основные мировые события, бросая тем самым серьезный
вызов длящейся уже не одно десятилетие монополии англоязычных СМИ на
подачу информации в глобальном масштабе. Это вызывает серьезную
озабоченность и даже раздражение в западных странах, и не случайно в
некоторых из них, например, в Великобритании, «RT» уже прямо обвиняют в
создании угрозы национальной безопасности247.
Также высказывают более сдержанные оценки. Так, О.Мельникова,
начальник отдела Департамента информации и печати МИД России, считает,
что «стоявшая перед Россией задача войти в информационное поле в
качестве активного субъекта, участвующего в формировании повестки дня,
отчасти выполнена»248. О.Мельникова связывает это с тем, что Запад сумел
сохранить монополию над международным информационным
пространством.
Наиболее жесткую критику работа российских информационных
агентств получает от зарубежных экспертов. Канал RT обвиняется в
предвзятости, ангажированности и даже откровенной лжи. В докладе
«Ловкость рук Кремля: наступление российской мягкой силы», авторы
пишут, что во время украинского кризиса канал использовался в качестве
оружия информационной (или по их словам, дезинформационной) войны:
канал передавал информацию о 400 американских наемниках, сражающихся
на стороне украинского правительства, транслировал утверждения Путина о
том, что российских военных нет и никогда не было на юго-востоке

России. 27.08.2014. Режим доступа: http://www.mid.ru/brp_4.nsf/0/7cf0446902f9584544257d4 10064d1c8 (дата


обращения: 12.11.2014)
246
Соломатин А.Н. Коммуникативные стратегии формирования международного имиджа России:
диссертация ... кандидата филологических наук: 10.01.10 / Соломатин Алексей Николаевич;[Место защиты:
ФГБОУ ДПО «Академия медиаиндустрии»].- Москва, 2014. С.72.
247
Наумов А.О. «Мягкая сила» и внешнеполитический имидж Российской Федерации [Электронный ресурс]
// Сетевое издание Центра исследований и аналитики Фонда исторической перспективы. – Режим доступа:
http://www.perspektivy.info/rus/gos/magkaja_sila_i_vneshnepoliticheskij_imidzh_rossijskoj_federacii_2015-03-
30.htm (дата обращения 15.05.2016).
248
Мельникова О.В. Основные задачи информационного обеспечения внешнеполитической деятельности //
Международные отношения, №2 (41) 2015. С. 96.
151
Украины, тиражировал слухи о том, что украинское общество заражено
фашизмом и антисемитизмом249. В Великобритании даже было
инициировано официальное расследование, которое вел независимый
регулятор Ofcom. Итогом расследования, которое было оглашено в сентябре
2015 года, стало обвинение канала в нарушении вещательного кодекса и
откровенной пропаганде250.
В связи с подобными инцидентами не теряют своей актуальности
утверждения В.Кононенко, который еще в 2006 году писал о том, что прежде
чем улучшат имидж России, телеканалу необходимо поработать над
собственным имиджем251.
Важную роль в усилении российского присутствия в глобальном
медиа-пространстве играет Министерство иностранных дел Российской
Федерации. Согласно концепции Дж.Ная, внешняя политика является
важным ресурсом «мягкой силы» международного актора. При этом она
должна представляться мировому сообществу как легитимная и моральная. В
случае с «мягкой силой» Российской Федерации, очевидно, что основным
проводником ее внешней политики является уполномоченное ведомство –
Министерство иностранных дел. Именно оно является ответственным за
реализацию внешнеполитической стратегии, утвержденной руководством
страны. На российском высшем политическом уровне отмечается, что
внешняя политика России должна быть активной, открытой и
предсказуемой252. В информационную эпоху важнейшим направлением
работы внешнеполитического ведомства становится информирование
внутренней аудитории и зарубежных сообществ о российской позиции по
актуальным мировым проблемам и разъяснение ее действий на
249
Foxall A. Dr The Kremlin‘s Sleight of Hand: Russia‘s Soft Power Offensive in the UK. Paper No. 3 (2015).
Russia Studies Centre Policy. The Henry Jackson Society. February 2015. P.8.
250
RT sanctioned by Ofcom over series of misleading and biased articles [Электронный ресурс] // The Guardian.
21.09.2015. - Режим доступа: http://www.theguardian.com/media/2015/sep/21/rt-sanctioned-over-series-of-
misleading-articles-by-media-watchdog (дата обращения 15.05.2016).
251
Кононенко В. Создать образ России? [Электронный ресурс] // Россия в глобальной политике. - Режим
доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/n_6562 (дата обращения: 29.12.2015).
252
Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года [Электронный ресурс]//
Совет безопасности РФ. - Режим доступа: http://www.scrf.gov.ru/documents/99.html (дата обращения
15.05.2016).
152
международной арене. В связи с этим, в работе российского МИДа
появляются новые направления.
Так, с 2011 года МИД запустил обновленную версию своего
официального сайта, который получил новый более современный дизайн и
более удобную навигацию. Были внедрены сокращенные версии сайта на
английском, французском, немецком и испанском языках. На сайте были
размещены информационные материалы Министерства: официальные
документы, заявления, комментарии, информация об итогах переговорах,
обзоры прессы, сводки и др. Как отмечают исследователи, из года в год
посещаемость официального сайта МИД России растѐт: в 2014 году
количество обращений выросло на 26 169 или 45,8% по сравнению с
активностью в 2013 году. Количество посещений иноязычных страниц сайта
в 2014 году достигло 83 249, что в среднем за месяц составляет 10 406
просмотров253.
С 2011 году МИД начал работу на пространстве социальных сетей,
которые на тот момент уже стали инструментом внешнеполитического
воздействия. В феврале 2011 года были одновременно запущены русско- и
англоязычный аккаунт МИДа в Твиттере - @MID_RF и @MFA_Russia. Оба
аккаунта активно ведутся и на данный момент соответственно насчитывают
– 974 000 фолловеров и 104 000 фолловеров. В 2011 году аккаунт в Твиттере
завел и заместитель Министра иностранных дел Г.М.Гатилов. Он стал
единственным активным участником соцсетей среди руководства МИД:
никто из остальных 8 замминистров не включился в работу по данному
направлению. На данный момент аккаунт Г.М. Гатилова насчитывает 4 366
фолловеров (05.02.2016). По аккаунту видно, что его ведет лично заместитель
министра, а не кто-либо из его подчиненных. Например, один из его постов
18.12.2011 рассказывает о его вечере в этот день: «На сегодняшнем

253
Мельникова О.В. Основные задачи информационного обеспечения внешнеполитической деятельности //
Международные отношения, №2 (41) 2015. С. 95.
153
хоккейном матче Кубка Первого канала Россия-Чехия сидел рядом с послом
США Джоном Баерли, которому Сенат утвердил преемника. 18.12.2011»
В 2012 году его аккаунт был особенно активен, в связи с его участием
в переговорном процессе по Сирии. В этот период он писал раз в 2-3 дня. Вот
пример одного из постов по данной теме: «Обсудил с @McFaul ситуацию в
Сирии. Оценки разные, но главное - есть общее понимание, что необходимо
поддержать спецпосланника ООН К.Аннана.- 29.05.2012»
В его аккаунте даже можно встретить фотографии с приемов, которые
обычно официальные лица не выставляют в публичное пространство. Так,
24.10.2012 он загрузил фотографию с подписью «Поздравления сотрудникам
учреждений системы #ООН в Москве на приеме в Доме ООН». В аккаунте
Замминистра встречаются посты на английском языке, а также с
использованием хештегов (например, # Сирия). С 2014 года активность его
аккаунта заметно снизилась. Он стал писать по одному твиту в месяц. В
октябре 2014 года – феврале 2015 года вообще можно констатировать
провал: в этот период Г.Гатилов не писал в Твиттере. На данный момент, его
активность можно назвать слабой – последний пост был размещен 25 марта
2015 года (по состоянию на 05.02.2016).
С 2013 года МИД России начал активную деятельность в Фейсбуке:
страница была открыта в феврале. Интересно проследить, как развивался
данный проект МИДа, который за 3 года из неживой, сосредоточенной на
исторических заметках и сухих официальных заявлениях странички стал
активным внешнеполитическим инструментом.
В 2013 году на страничке МИД России появлялись записи историко-
архивного характера. Так 24.02.2013 был размещен пост «Н.Н.Бантыш-
Каменский «Наиболее трудолюбивый архивист…», а 01.06.2013 – заметка о
Карле Васильевиче Нессельроде, 04.08.2013 была размещена историческая
справка о Посольстве России в Берлине. Также в данный период на странице
появлялась информация неофициального характера. Например, 09.04.2013 на
странице был размещен пост о статье из «Московских новостей»,
154
посвященной «перлам иностранцев» по поводу русского характера. Пост
назывался «Эх, Нина, нам ли быть в печали?».
В конце 2013 года на странице МИДа стали предприниматься
попытки введения хештегов. Однако первый хештег ―#Дипкурьеры‖ оказался
нерабочим, а дальнейшем его в этом виде больше не употребляли.
В целом, в 2013 года размещалось 1-2 поста в неделю, страница велась
в основном на русском языке без использования хештегов. Популярность
страницы также не была высокой. В основном, посты набирали по 10-50
«лайков», изредка – 190-200.
С 2014 года на странице стали появляться сообщения на английском
языке. Постепенно сложилась практика постов на русском с одновременным
переводом на английский язык. Интересно изучить, как на официальной
странице МИД в Фейсбуке освещались события весны 2014 года, которая
выдалась чрезвычайно насыщенной для мирового сообщества. Всего за
период февраль-март 2014 года, фактически в самый острый момент
Крымских событий, на странице было размещено 7 постов. Из них пост от
06.02 был посвящен Зимней Олимпиаде в Сочи. Первые разъяснения
российских действий в Крыму появились 19.02. сразу на двух языках –
русском и английском. В дальнейшем, комментарии Лаврова по данной
ситуации появились еще 3 раза: 20.02., 24.02., 20.03. 04 марта 2014 года был
размещен на русском и английском языках текст выступления Постоянного
представителя Российской Федерации при ООН В.И.Чуркина на открытом
заседании Совета Безопасности ООН по ситуации на Украине. Все эти посты
собирали не более 300-400 «лайков» со стороны читателей страницы.
Сообщения, опубликованные в апреле-мае по украинскому вопросу,
имели гораздо большую популярность. Так, размещенная 07.04.2014 статья
Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова для газеты
«Гардиан» под названием «Выход из украинского кризиса» собрала 983
«лайка»; интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова
телеканалу «Russia Today», Москва, 23 апреля 2014 года (видео и текст) – 618
155
«лайков», а размещенный материал о «Белой книге» нарушений прав
человека и принципа верховенства права на Украине на английском и
русском языке собрал 1073 «лайка», и им поделились на своих личных
страницах 1093 человека.
В целом, в 2014 году популярность страницы среди пользователей
Фейсбука повысилась: среднее количество «лайков» на сообщения МИДа
варьировалось между 300 и 500. Примечательно, что специалисты,
курирующие страницу МИД, почти не используют хештеги для привлечения
внимания к российской точке зрения по тому или иному международному
вопросу. Так, например, текст выступления российского министра
иностранных дел С. Лаврова на совещании в Россотрудничестве, не был
снабжен соответствующими хештегами, которые, учитывая тематику
выступления, могли бы быть: #внешняя политика #мягкая сила #foreignpolicy
#softpower и другие.
Первым правильным и успешным использованием хештега на
официальной странице МИДа в Фейсбуке можно считать хештег
#saveourguys, который активно использовался для освещения ситуации с
журналистами LifeNews Маратом Сайченко и Олегом Сидякиным,
похищенными в мае 2014 года на Украине. Под этим хештегом в Фейсбуке
были собраны посты на разных языках, с фотографиями известных
зарубежных и отечественных звезд (например, Мила Йовович, Лолита
Милявская). Так как хештег был на английском языке, он легко вошел в
новостные ленты зарубежного сообщества соцсетей.
В июле 2014 года страница МИД в Фейсбуке снова привлекла
внимание большого количества пользователей. Это произошло в связи с
публикацией материалов по крушению Боинга-777 над Донецкой областью.
Пост, снабженный картами и фотографиями, получил отметки 2 050
пользователей, а почти 1500 пользователей перепостили его на свою
страницу. В целом, ситуации вокруг крушения пассажирского самолета в

156
небе над Украиной было посвящено 5 постов, которые стабильно собирали
большое количество «лайков» пользователей.
В 2015 году страница МИДа также активно велась на Фейсбуке. В
среднем, размещаемые посты собирали по 200-300 «лайков»: показатель
активности пользователей значительно вырос по сравнению с 2013 годом.
Постепенно стали больше вводиться хештеги (например, #БРИКС и #BRICS).
Хештег #Диппочта, под которым публикуются разрозненные данные о
мероприятиях российских посольств и консульств за рубежом, стабильно
собирает незначительное количество «лайков» – по 80-90. Данный факт
свидетельствует о том, что такая форма сообщений из загранучреждений,
которая скорее напоминает советские депеши с мест, непонятна
пользователям, вследствие чего – непопулярна.
Интересно также отметить, что если вначале жизни страницы
специалисты МИД, отвечающие за ее работу, включались в дискуссии с
пользователями, которые разворачивались под постами, то к 2015 году такая
практика сошла на «нет»: обсуждения ведутся только самими
пользователями. Важно, что комментарии к сообщениям на странице
оставляют и иностранные пользователи: это значит, что работа аккаунта
достигает своей целевой аудитории – граждан зарубежных стран.
К февралю 2016 года пользователей, включивших страницу МИДа в
свою новостную ленту в Фейсбуке, стало 318 923 человека (по состоянию на
04.02.2016).
Официальными лицами МИД долгое время игнорировалась
возможности дипломатии первых лиц. Исключением являлся только
Г.Гатилов, заместитель Министра иностранных дел, который вел свой
аккаунт в Твиттере с 2011 года. Однако в 2014 году во взаимодействие с
российской и зарубежной аудиторией на пространстве соцсетей включилась
официальный представитель МИД России Мария Захарова. Первый раз ее
пост появился на официальной странице МИДа в Фейсбуке 02.07.2014. Ее
активность заметно возросла в 2015 году: сейчас многие россияне знают ее в
157
лицо. На данный момент, ее страница насчитывает 91 804 (на 04.02.2016)
читателей. Она активно комментирует деятельность МИДа, в частности
визиты и выступления Министра С.Лаврова, снабжая их фотографиями.
Однако, тональность ее сообщений в Фейсбуке порой оказывается
достаточно неофициальной и даже недипломатичной. Для примера можно
привести 3 комментария за период январь-февраль 2016 года:
Пост от 05.02.2016: «СМИ: "Саудовская Аравия готова к наземной
операции в Сирии в составе международной коалиции во главе США. Это
заявил в эфире телеканала Аль-Арабия советник министра обороны
королевства Ахмед Асири". Боюсь спросить, а в Йемене всех уже
победили?»
Пост от 26.01.2016: «Самым занимательным для меня на сегодняшней
пресс-конференции С.Лаврова стало то, что за три часа тема
"Литвиненко" заинтересовала только британский телеканал Sky.
Представляете, в докладе и про полоний, и про российское руководство, и
про спецслужбы. А никому не интересно. Потому что все понимают -
чистой воды "отработка номера", политическая заказуха, причѐм очень
топорная. Столько лет, столько средств, столько информационного
пороху было забито в ствол британской фемиды (ой), и все впустую. А после
сегодняшней пресс-конференции всем стало понятно, что даже не впустую,
а ещѐ немного и в себя могли попасть. Хотя они ещѐ попадут – мельчают».
Пост от 13.01.2016: «Доколе! Только откомментировали
великолепную чушь от Эрдогана про якобы создаваемое Россией
"бутиковое государство вокруг Латакии", как с неба упала ещѐ одна звезда -
Постпред ЕС в России. Читаю ТАСС: "Диалог по отмене санкций ведется
через разные рабочие группы по Минскому соглашению. И когда стороны,
которые подписали Минские соглашения, полностью выполнят их, тогда
уже решение будет приниматься", - сказал Ушацкас».
Последний пост был весьма популярен у читателей: он собрал 4 534
«лайка».
158
Интересно, что официальный представитель не ведет страницу на
английском языке, очевидно обращаясь в первую очередь к россиянам и
русскоговорящим соотечественникам.
В целом, страницу М. Захаровой нельзя считать официальной
страницей пресс-секретаря МИД: автор зачастую размещает информацию
сугубо личного характера, вступает в диалоги с читателями по нерабочим
моментам.
М.Захарова не ведет аккаунт в Твиттере. Хотя ее популярность
привела к созданию фальшивого аккаунта, сообщения с которого ей
пришлось опровергать. К февралю 2016 года этот аккаунт был в Твиттере
закрыт.
Вместе с тем, МИДом был создан еще ряд аккаунтов, призванных
лучше информировать зарубежную и российскую общественность о работе
ведомства. Самым активным и эффективным является аккаунт в Твиттере: В
помощь инкорам @PC_MID_RF. Это технический твиттер, в котором
размещается практическая информация о брифингам и пресс-конференциях
для журналистов. Он ведется на русском языке, позволяя представителям
прессы в он-лайн режиме узнавать о ближайших событиях. По состоянию на
02.02.2016 на него подписаны 308 человек. Еще 3 официальных аккаунта
такой активностью и эффективностью не отличаются. Аккаунт История
дипломатии Историко-документальный департамент МИД России
(@diplohistory) имеет 3 938 подписчиков. В нем размещаются интересные
материалы и документы по истории дипломатии и международных
отношений примерно 1-2 раза в неделю. Аккаунт Ситуационно-кризисного
центра (@MID_travel) ведется почти ежедневно: в нем сообщается
оперативная информация об кризисных ситуациях за рубежом и угрозах их
возникновения опасностях в разных уголках мира. На данный аккаунт
подписано 993 человека. Страничка Первого департамента стран СНГ МИД
(@Eurasia_CIS) почти не ведется. На нее подписано 236 человек, а последний
пост был размещен 27 июня 2015 года.
159
Как уже указывалось выше, за прошедшие годы в МИД России не
сложилось практики дипломатии первых лиц. Деятельность в социальных
сетях Г. Гатилова и М. Захаровой является скорее исключением. Здесь стоит
указать на то, что внешнюю политику Российской Федерации также
освещают на международном уровне такие российские официальные лица,
как премьер-министр Д.Медведев и заместитель председателя Правительства
РФ Д.Рогозин. Оба политика ведут аккаунты в Фейсбуке и в Твиттере. В
Фейсбуке у обоих русско-язычные страницы, которые обращены в первую
очередь к внутренней аудитории. В Твиттере функционируют как
русскоязычные страницы, так и их английские версии. Причем, английский
аккаунт Д.Медведева (@MedvedevRussiaE) читают более миллиона человек.
В нем он, в том числе, размещает комментарии по различным
международным проблемам. Так, премьер-министр РФ комментирует
события в мире: «Restrictions against Turkey may include financial and
commercial transactions and bans on Turkish business in Russia» (26.11.2015);
«Clear examples: US helped al-Qaeda which led to 9/11 tragedy. This backs the
idea terror can only be battled jointly with undivided allies» (22.11.2015); «Russia
will win this battle alone. The West will survive too. But I firmly believe that we
must join forces» (17.11.2015). Можно предположить, что англоязычный
аккаунт ведется не лично премьер-министром, а специальным сотрудником,
который обеспечивает высокий уровень перевода на английский язык.
Аккаунт Д.Рогозина, выступления которого уже прослыли за рубежом
как «ястребиные», пользуется меньшей популярностью: его англоязычный
твиттер имеет всего 24 800 подписчиков. В то время как русскоязычный –
более полумиллиона (691 тысячу).
Важно отметить, что в зарубежной практике дипломатия первых лиц
распространена довольно широко. Свои аккаунты в Фейсбуке и Твиттере
имеют многие зарубежные министры. Для сравнения, аккаунт
Государственного секретаря США Дж. Керри в Твиттере имеет более 1, 100
млн подписчиков (на официальный аккаунт Госдепа подписано более 2 млн
160
человек). Французский министр иностранных дел Лоран Фабиус (в
должности до февраля 2016 года) имеет 235 000 подписчиков в Твиттере (а
аккаунт МИД Франции ведется на 4 языках: английском, французском,
испанском и арабском).
За прошедшие годы МИДом РФ была проведена большая работа по
включению российских дипломатических загранучреждений в социальные
сети. Согласно информации, размещенной на сайте МИДа, из 252
учреждений, 143 завели страницы в Фейсбуке, 157 – аккаунты в Твиттере, а
24 - каналы в Ютьюбе. У 4 учреждений есть аккаунты в Инстаграмме
(Посольство в Австрии, консульство в Эдинбурге, а также посольства Конго
и Кувейте). Активность и эффективность деятельности Посольства и
консульств в Великобритании высоко оценивается английскими экспертами.
Посол России в Великобритании А.В. Яковенко, один из немногих послов,
который ведет личный аккаунт в Твиттере. В докладе доктора Эндрю
Фокселла «Ловкость рук Кремля: наступление российской «мягкой силы»,
вышедшем в 2015 году в Центре российских исследований Общества Генри
Джексона, указывается, что в Великобритании 2/3 взрослых интернет-
пользователей имеют страницы в Фейсбуке, а 1/4 – в Твиттере. А.Фокселл
утверждает, что цифровую дипломатию Посла А.Яковенко следует признать
успешной: аккаунт российского посольства в Твиттере является 3-им по
популярности среди зарубежных посольств в Лондоне, уступая только США
и Израилю254.
Самыми активными, которые имеют аккаунты во 4-5 социальных
сетях, следует признать: Посольства РФ в Австрии, в Аргентине, в
Великобритании, в Испании (здесь ведутся одновременно аккаунты и на
английском и на испанском).
Однако существует ряд российских загранучреждений, которые в
своей работе вообще не используют социальные сети: это учреждения в

254
Foxall A. Dr The Kremlin‘s Sleight of Hand: Russia‘s Soft Power Offensive in the UK. Paper No. 3 (2015).
Russia Studies Centre Policy. The Henry Jackson Society. February 2015. P.6.
161
Африке (Нигер, Того, Сомали и др.), а также в таких малых странах, как
Андорра, Ватикан и др.

ВЫВОДЫ ПО II ГЛАВЕ
Термин «мягкая сила» был введен в российскую внешнюю политику в
2008-2009 гг. С. Лавровым и Д.Медведевым. 2012-2013 годы можно считать
пиком популярности «мягкой силы» в официальных внешнеполитических
заявлениях российского руководства. В этот период российские политики в
своих выступлениях высоко оценивают потенциал «мягкой силы» по
укреплению внешнеполитического влияния России. В.Путин, Д.Медведев,
С.Лавров, Д.Рогозин говорят о том, что необходимо взять на вооружение
политику «мягкой силы», продвигать свои интересы путем убеждения и
привлечения симпатий к России, основываясь на ее достижениях, не только в
материальной, но и в духовной культуре, и в интеллектуальной сфере. Они в
один голос указывают на то, что Россия должна активно работать над своим
образом за рубежом, не допуская его сознательных искажений
недобросовестными акторами.
В 2013 году концепция «мягкой силы» обрела юридический статус:
она была включена в Концепцию внешней политики Российской Федерации.
В этом документе нашло отражение противоречивое восприятие данного
внешнеполитического инструмента российским руководством. Концепция
определяла «мягкую силу» как неотъемлемую составляющую современной
международной политики и вводило официальное определение данного
термина: «комплексный инструментарий решения внешнеполитических
задач с опорой на возможности гражданского общества, информационно-
коммуникационные, гуманитарные и другие альтернативные классической
дипломатии методы и технологии». В этой же статье концепции
подчеркивались потенциальные негативные аспекты применения концепции
«мягкой силы» во внешней политике: «Вместе с тем усиление глобальной
конкуренции и накопление кризисного потенциала ведут к рискам подчас
162
деструктивного и противоправного использования «мягкой силы» и
правозащитных концепций в целях оказания политического давления на
суверенные государства, вмешательства в их внутренние дела,
дестабилизации там обстановки, манипулирования общественным мнением и
сознанием, в том числе в рамках финансирования гуманитарных проектов и
проектов, связанных с защитой прав человека, за рубежом».
Вторая часть статьи 20 Концепции явно перекликается с тезисами
программной статьи В.Путина «Россия и меняющийся мир», опубликованной
27 февраля 2012 года. В своей предвыборной статье в разделе «Арабская
весна: уроки и выводы» В. Путин призывал четко различать цивилизованную
работу гуманитарных и благотворительных неправительственных
организаций и противоправные инструменты «мягкой силы», которые
работают через «псевдо-НПО», преследующие при поддержке извне цели
дестабилизации обстановки в тех или иных странах. Такое негативное
восприятие инструментов «мягкой силы» неоднократно проявлялось в
выступлениях высших должностных лиц Российской Федерации. Так,
22.07.2012 на совещании Совета безопасности В.Путин говорил о том, что
Россия в условиях конкурентной борьбы за влияние будет активно
использовать возможности специальных служб, современные
информационные и коммуникационные технологии, каналы зависимых,
карманных, неправительственных организаций, а также механизмы «мягкой
силы». В октябре 2012 года С.Лавров также указал, что зачастую
инструменты «мягкой силы» используются для ведения информационной
войны с нечистоплотных политических технологий.
В 2013-2015 годах необходимость использования инструментов
«мягкой силы» была закреплена в целом ряде официальных нормативно-
правовых документов: Плане деятельности Министерства иностранных дел
Российской Федерации на период до 2018 года, Концепции государственной
политики Российской Федерации в сфере содействия международному
развитию, Плане мероприятий по активизации деятельности в сфере
163
содействия международному развитию и гуманитарного сотрудничества на
базе РЦНК на 2014-2016 годы.
В Плане деятельности Министерства иностранных дел Российской
Федерации на период до 2018 года (от 12.07.2013) постулировалась
необходимость развития российского потенциала «мягкой силы», а также
наращивания культурного и образовательного присутствия России в мире
(пункт 6). Данный документ предусматривал совместную работу МИД
России с Россотрудничеством, нацеленную на существенное усиление
культурного и образовательного присутствия страны в мире.
В 2014 году Правительством Российской Федерации был утвержден
документ, который, по словам К.Косачева, является «доктриной российской
мягкой силы» - Концепция государственной политики Российской
Федерации в сфере содействия международному развитию. В Концепции
определены задачи государственной политики Российской Федерации в
сфере содействия международному развитию на глобальном уровне и на
региональном уровне, а также определен механизм реализации данной
политики.
В целях более успешной реализации Концепции государственной
политики Российской Федерации в сфере содействия международному
развитию в октябре 2014 года Правительством РФ был принят План
мероприятий по активизации деятельности в сфере содействия
международному развитию и гуманитарного сотрудничества на базе
российских центров науки и культуры за рубежом на 2014 - 2016 годы. План
предусматривает реализацию в течение 3 лет на постоянной основе 35
мероприятий в сфере распространения и укрепления позиций русского языка
в мире, а также в сфере культуры, образования, военного сотрудничества.
Интересно отметить, что почти треть мероприятий Плана по активизации
деятельности в сфере содействия международному развитию и
гуманитарного сотрудничества посвящена сотрудничеству в военной сфере:
проведению презентаций о достижениях российского ВПК, гастролям
164
художественных коллективов ВС РФ, выступлениям историков на военно-
исторические темы, демонстрациям фильмов о войне.
Правительством Российской Федерации был создан ряд институтов,
целью которых является координация использования инструментов «мягкой
силы» в российской внешней политике. Главным институтом российской
«мягкой силы» является Федеральное агентство по делам СНГ,
соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному
гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество), которое было
образовано указом президента РФ 06.09.2008 на основе Росзарубежцентра.
На данный момент, Агентство представлено в 80 странах мира: за
рубежом работают 60 российских центров науки и культуры, 8 их отделений
и 25 представителей Россотрудничества в составе дипмиссий. Большинство
представительств Россотрудничества расположено в странах Европы и Азии
(25 и 26 центров соответственно); в странах Южной и Северной Америки
Агентство представлено 12 центрами, а на пространстве СНГ – 14-ью, в
странах Африки – 8-ью. Проблемными остаются страны Прибалтики. Так,
Латвия и Эстония не позволяют открывать на своей территории центры
Россотрудничества. К 2016 году данная проблема так и не была
урегулирована. Важно отметить, что согласно Плану деятельности
Министерства иностранных дел Российской Федерации на период до 2018
года (от 12.07.2013) количество РЦНК планируется увеличить до 110 к 2018
году.
Основными направлениями работы являются: расширение сети РЦНК
за рубежом, совершенствование деятельности РЦНК; распространение и
укрепление позиций русского языка в мире; продвижение российской науки,
культуры и образования в зарубежных странах; поддержка
соотечественников, проживающих за рубежом; развитие общественной
дипломатии; развитие международных связей субъектов РФ; укрепление
общего гуманитарного пространства СНГ; участие России в содействии
международному развитию; участие в разработке, осуществлении и
165
информационно-аналитическом мониторинге политики укрепления
позитивного восприятия и культурно-гуманитарного присутствия в мире
современной России.
За 8 лет существования Агентство сменило 3 руководителей. Самым
ярки из них стал Константин Иосифович Косачев, который трудился в
качестве главы ведомства с 05.03.2012 по 23.03.2015. К.Косачев, в качестве
главы Россотрудничества, отличался высокой активностью в
информационном поле. Изучив его статьи и комментарии, можно говорить о
его авторской концепции «мягкой силы», которую он сформулировал,
находясь на посту главы Агентства. Его интерпретация «мягкой силы»
отличается научным подходом: он дает определения, приводит примеры из
зарубежных практик, анализирует различные компоненты и инструменты
«мягкой силы», а также, безусловно, формулирует рекомендации по
усилению российской «мягкой силы».
К.Косачев уверен, что Россия обладает немалым потенциалом
привлекательности, который необходимо внимательно анализировать и
развивать. Согласно его концепции, одной из главных ошибок российской
«мягкой силы» на данном этапе является игнорирование роли и
возможностей гражданского общества, которое одновременно может
выступать и проводником российских интересов, и целевой аудиторией за
рубежом, которая способна оказывать влияние на внешнюю политику своей
страны.
К.Косачев предлагает модель российской «мягкой силы», которая
могла бы опираться на три «столпа»: сотрудничество, безопасность,
суверенитет». Современная Россия предлагает партнерам сотрудничество без
либо предварительных условий и представляет таким образом
альтернативный подход, согласно которому ради продвижения нужных идей
недопустимы межэтнические столкновения, хаос и гражданская война. Он
называет данный подход «российским ноу-хау» в современном мире.

166
Важной мыслью К.Косачева является идея о том, что российская
концепция «мягкой силы» должна соответствовать глобальным ценностям,
таким, как: свобода и права человека, демократия, социальная стабильность.
Он уверен, что «задача сохранения национальной традиции не должна
противопоставляться общепризнанным правам человека, нормам и
принципам международного права, защищающим базовые демократические
стандарты гражданина в XXI веке».255
К.Косачев также отмечает, что современная концепция российской
«мягкой силы» имеет слабую сторону – это ее идеологической содержание,
или - в терминологии Дж.Ная - нарратив. Как и российские эксперты, он
указывает, что сегодня у России нет глобальной идеи или политического
месседжа, который она могла бы представить миру. Он также указывает, что
по-настоящему эффективной российская «мягкая сила» станет только тогда,
когда социально-экономическая модель, реализованная в России, докажет
свою привлекательность в глазах как российского, так и зарубежного
общества.
Также за прошедший период в России был создан ряд НКО, которые
были призваны стать неофициальными проводниками российской «мягкой
силы». Это, в первую очередь, фонд «Русский мир», движение «Мир без
нацизма», Фонд поддержки и защиты прав соотечественников,
проживающих за рубежом, и Фонд сотрудничества с русскоязычной прессой.
Основными направлениями работы данных НКО являются: распространение
и популяризация русского языка и культура, поддержка соотечественников,
проживающих за рубежом, содействие распространению объективной
информации о современной России, поддержка экспорта российских
образовательных услуг.
Также на укрепление российской «мягкой силы» работают созданные
экспертные площадки и мозговые центры, такие как: Мировой общественный

255
Косачев К. Не рыбу, а удочку. В чем состоит особенность «мягкой силы» России [Электронный ресурс] //
Россия в глобальной политике. – Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Ne-rybu-a-udochku-15642
(дата обращения 15.05.2016).
167
форум «Диалог цивилизаций», Международный дискуссионный клуб
«Валдай», Фонд поддержки публичной дипломатии имени А.М.Горчакова,
Совет по внешней и оборонной политике, Институт демократии и
сотрудничества, Российский совет по международным делам. Часть из них
получили высокую оценку в экспертной среде – это, в первую очередь,
форум «Диалог цивилизаций» и Валдайский клуб. Часть из них еще не
заняли лидирующие позиции в своем сегменте: так, мозговой центр РСМД
пока не пробился на первые строчки ведущих международных рейтингов
«мозговых центров».
Совокупная представленность российских институтов «мягкой силы»
за рубежом равняется 334 центрам. Данная цифра включает в себя: 93 центра
и представительства Россотрудничества, 239 центров и кабинетов Русского
мира, 1 зарубежное представительство Фонда им.Горчакова, 1 офис
Института демократии и прав человека в Париже.
Российским руководством была также проделана большая работа по
усилению российского присутствия в глобальном информационном
пространстве: был создан международный новостной телеканал RT (2005
год), активизировано международное вещание обновленного агентства
«Россия сегодня», запущен новый мультимедийный информационный хаб
«Спутник». Продолжена работа по выпуску печатных приложений к
ведущим мировым газетным изданиям, таким как: американская Washington
Post, британская Daily Telegraph, китайская Жэньминь жибао. Приложение
Russia Beyond the Headlines размещается в 27 зарубежных изданиях в 21
стране на 16 языках.
Усилена работа Министерства иностранных дел РФ в
информационном пространстве. В 2011 году была запущена обновленная,
более современная, версия официального сайта МИД, начата работа в
социальных сетях (Вконтакте, Фейсбук, Твиттер), активизирована цифровая
дипломатия первых лиц (аккаунт замминистра Г.Гатилова в Твиттере,
страница пресс-секретаря МИД М.Захаровой в Фейсбуке). За прошедшие
168
годы МИДом РФ была проведена большая работа по включению российских
дипломатических загранучреждений в социальные сети. Согласно
информации, размещенной на сайте МИДа, из 252 учреждений 143 завели
страницы в Фейсбуке, 157 – аккаунты в Твиттере, а 24 - каналы в Ютьюбе, у
4 учреждений есть аккаунты в Инстаграмме. Данная положительная
динамика, несомненно, сказалась на расширении российского присутствия в
глобальном информационном пространстве.
Таким образом, на сегодняшний день основными инструментами
«мягкой силы», которые применяются государством через специально
созданные институты (органы исполнительной власти, НКО, фонды,
экспертные площадки и мозговые центры, информационные агентства), в
российской внешней политике являются:
- распространение и популяризация русского языка и культуры в
зарубежных странах;
- продвижение российских образовательных услуг на зарубежных
рынках;
- создание сетей выпускников российских вузов и обменных
программ;
- взаимодействие с российскими соотечественниками, проживающими
за рубежом;
- активизация работы экспертных площадок и мозговых центров в
сфере международных отношений;
- создание и развитие информационных каналов, представляющих
международному сообществу российскую интерпретацию событий в мире;
- расширение российского информационного присутствия в
глобальных социальных сетях.

169
ГЛАВА III. ПРОЕЦИРОВАНИЕ РОССИЙСКОЙ «МЯГКОЙ СИЛЫ» В
МИРЕ: ИДЕОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

§3.1. Российская «мягкая сила» на постсоветском пространстве:


Евразийский проект
2015 год стал знаковым для процессов экономической интеграции на
постсоветском пространстве: с января начал свою работу Евразийский
экономический союз (ЕАЭС). Его запуск дал основание экспертам говорить
о «евразийском повороте» во внешней политике России, а также об успехах
общих усилий России, Белоруссии и Казахстана по созданию
конкурентоспособного экономического проекта. Созданию ЕАЭС
предшествовала работа в форматах СНГ, ЕврАзЭс, Единого экономического
пространства, Таможенного союза. Однако эти форматы, по выражению
Е.Ю.Винокурова, директора Центра интеграционных процессов
Евразийского банка развития, стали интеграционными фальстартам 1990-
2000-х годов. Новое интеграционное объединение смогло, с одной стороны,
собрать вокруг себя заинтересованные в более тесном экономическом
сотрудничестве страны СНГ, с другой стороны – четко определить сферы
взаимодействия и наиболее эффективный формат. В ЕАЭС вошли участники
Таможенного союза – Россия, Белоруссия, Казахстан. Чуть позже к ним
присоединились Армения и Киргизия. Союз предполагает создание единого
рынка товаров, услуг, капитала и труда, а также проведение согласованной
макроэкономической, торговой и миграционной политики. В 2016 году в
рамках Союза предполагается объединить регулирование фармацевтики, в
2019 году – создать общий электроэнергетический рынок, в 2022 году –
общие финансовые мегарегуляторы, а в 2024-2025 годах - общий рынок
нефти, газа и нефтепродуктов.
Более 13 лет на пространстве СНГ действует и военный союз –
Организация договора о коллективной безопасности. В него входят 5 стран-
участниц ЕАЭС, а также Таджикистан. Сотрудничество в сфере безопасности

170
одинаково важно для всех стран-участниц договора: напряжение вокруг
Нагорно-Карабахского конфликта, соседство с нестабильным Афганистаном,
распространение террористической идеологии ИГИЛ остаются вызовами
стабильности на евразийском пространстве.
Таким образом, можно отметить, что существует положительная
динамика в развитии интеграционных процессов на постсоветском
пространстве, как в экономической, так и в военной сфере. Костяком
интеграции выступают пять постсоветских стран – Россия, Армения,
Белоруссия, Казахстан и Киргизия. Участие некоторых из них социально-
экономически и геополитически детерминировано, участие других
обусловлено эффективностью дипломатических усилий России.
Белоруссия последовательно принимала участие во всех
интеграционных инициативах Российской Федерации. Ее связывает с
Россией как военное сотрудничество, так и крепкие торговые связи: Россия
является главным торговым партнером Белоруссии, 48% экспорта которой
ориентировано на восточного соседа. Казахстан также с момента
провозглашения независимости с энтузиазмом относился к идеям об
институционализации более тесного сотрудничества между постсоветскими
государствами. Именно Н.Назарбаеву принадлежит авторство евразийской
концепции, которую он предложил в общем виде еще в 1994 году в своем
выступлении в МГУ. Между Россией и Казахстаном действуют программы
экономического сотрудничества на 2012-2020 годы. В Казахстане работает
20 крупных российских компаний, а всего действует 5600 компаний с
российским участием, в основном, в сфере добычи нефти и газа,
обрабатывающей промышленности, транспорта, связи, машиностроения,
сотрудничества в космической сфере и мирном использовании атомной
энергии256. Участие Киргизии в евразийских интеграционных процессах во
многом обусловлено социально-экономическим развитием страны. Ее

256
Россия – Казахстан [Электронный ресурс]// Сайт Посольства РФ в Казахстане. – Режим доступа:
http://www.rfembassy.kz/lm/dvustoronnie_otnosheniya/rossiya-kazakhstan/ (дата обращения 16.05.2016).
171
экономика имеет низкую конкурентоспособность, базируясь на реэкспорте
китайской продукции, и высокую зависимость от денежных перечислений
трудовых мигрантов, работающих в России. Согласно данным специального
доклада Евразийского банка развития и Программы развития ООН,
денежные поступления от последних составляют около 30% ВВП
Киргизии257. С вступлением в ЕАЭС киргизские аналитики связывают
развитие горнодобывающей промышленности и крупного сельского
хозяйства в стране, а также дополнительные дивиденды от доступа к более
дешевым энергоносителям из Казахстана и России. Вступление в ЕАЭС для
Армении означало сделать выбор между участием в программе Европейского
союза «Восточное партнерство» и более тесным сотрудничеством с новым
интеграционным образованием во главе с Россией. К сближению с Россией
ее подтолкнули как экономические выгоды наряду с соображениями
безопасности, так и неопределенность перспектив институционального
сближения с европейскими партнерами. Для Армении Россия выступает в
качестве основного торгового партнера, а также в качестве основного
кредитора. Между странами установлено тесное сотрудничество в области
энергетики. Так, В 2013 году правительства Армении и России подписали
соглашение, в соответствии с которым Газпром получил исключительное
право на поставку и снабжение газом Армении до 2044 года. Для Армении
стратегически важным является сотрудничество с Россией в сфере
безопасности. В условиях продолжающего нагорно-карабахского конфликта
и учитывая наращивание Азербайджаном своих военных расходов, которые,
согласно некоторым источникам, превышают весь государственный бюджет
своего западного соседа, присутствие российских военных в стране
становится жизненно необходимым. Кроме того, согласно российско-
армянским договоренностям, безопасность границы с Турцией и Ираном

257
Доклад ЕАБР и ПРООН «Трудовая миграция, денежные переводы и человеческое развитие в странах
Центральной Азии» [Электронный ресурс] // Евразийский банк развития. Режим доступа -
http://www.eabr.org/general/upload/news/DokladMigraciyaden.perevodyRus.pdf (дата обращения 29.12.2015).
С.8
172
также обеспечивается за счет ВС РФ. Немаловажную роль в двусторонних
отношениях играет и армянская диаспора, численность которой в России
достигает 2 миллионов человек. Их интересы Армении приходится
учитывать при построении своей внешнеполитической стратегии по
евразийскому направлению.
Участие Таджикистана в интеграционных процессах пока ограничено
членством в ОДКБ и в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).
Безусловно, взаимодействие с Россией в сфере безопасности является
критически важным для Таджикистана. На территории страны размещается
российская военная база численностью 7500 человек. Также в рамках
сотрудничества в ОДКБ российские пограничные службы привлечены к
охране таджикско-афганской границы, которая уже долгое время является
зоной нестабильности. Таджикистан является одним из наиболее вероятных
кандидатов на членство в ЕАЭС. К сотрудничеству в формате нового
объединения страну подталкивают, в первую очередь, экономические
причины. Зависимость бюджета от денежных перечислений трудовых
мигрантов (работающих в основном в России) является впечатляющей – 40%
внутреннего валового продукта. Кроме того, 70% населения Таджикистана
выступают за присоединение к Союзу и углублению интеграционных
процессов с партнерами на постсоветском пространстве.
На данный момент, из положительной тенденции интереса к
совместным с Россией интеграционным процессам в Евразии выпадает
Узбекистан. Последнее время страна заняла «антиинтеграционную»
позицию, стараясь избегать зависимости от России в любой форме. В 2012
году Узбекистан окончательно вышел из ОДКБ, лишив Россию доступа к
авиабазе Карши-Ханабад. Имея за плечами опыт членства в ЕврАзЭс в 2006-
2008 годах, руководство страны также пока не рассматривает возможность
своего участия в новом интеграционном проекте, инициированном Россией.
Вместе с тем, обе страны связывают обоюдоважные экономические и
социальные вопросы: ведь именно Узбекистан направляет на заработки в
173
Россию наибольшее количество трудовых мигрантов. Узбекистан
продолжает сотрудничество с Россией в многостороннем формате только в
рамках СНГ и в ШОС. Однако, о первой эксперты предпочитают говорить
«или хорошо, или ничего», а вторую в научном сообществе называют
««крайне многообещающей, но все еще находящейся в полуспящем
состоянии»258.
Также из стратегически важных постсоветских партнеров,
расположенных в Евразии, особые отношения у России складываются с
Туркменистаном. С самого начала суверенного существования, республика
дистанцировалась от союзов и объединений с бывшими советскими
странами. Даже к СНГ Туркменистан присоединился только в качестве
ассоциированного члена. У России нет существенных политических и
социально-экономических рычагов давления на Туркмению: численность
трудовых мигрантов-туркменов в России незначительна, денежные
переводы, получаемые от мигрантов не имеют существенного влияния на
экономику страны. В последние годы стране удалось нейтрализовать
зависимость от Газпрома и переориентировать экспортные потоки газа на
Китай и Иран.
Таким образом, сегодня на евразийском пространстве в
интеграционных процессах наблюдается положительная динамика. Запущен
новый экономический проект – ЕАЭС – который уже начал влиять на жизнь
граждан стран-участниц (в связи с введением особых трудовых условий для
прибывающих мигрантов) и на повестке дня которого стоят вопросы
дальнейшего углубления взаимных торговых и финансовых обязательств.
Также эффективно функционирует и военный блок, объединивший 6 стран
постсоветского пространства. Участие в нем представляет стратегический
интерес обеспечения безопасности на своих границах, а также в зонах
незатухающих конфликтов. Однако, в существующей положительной

258
Караганов С. Обещание Евразии [Электронный ресурс] // Российская газета. - Режим доступа:
http://www.rg.ru/2015/10/26/karaganov.html (дата обращения 29.12.2015).
174
тенденции необходимо отметить два важных аспекта, которые могут в
будущем повлиять на устойчивость достигнутых результатов, а также на
последующее развитие интеграционных процессов в Евразии. Во-первых, от
более тесного сотрудничества дистанцируются ряд стран, которые имеют
прочные экономические связи с Россией и сотрудничество с которыми в
многостороннем формате может стать взаимовыгодным. Это, в первую
очередь, Узбекистан, а также Азербайджан и Туркменистан. Во-вторых,
существующим интеграционным проектам не хватает общей политической
повестки дня и объединяющих ценностных установок. И если сегодня
отсутствие ценностного измерения в евразийской концепции представляется
не первостепенной задачей, то через 10 лет в условиях непрерывной «борьбы
за сердца и умы» оно может привести к краху всех интеграционных
начинаний, которые внезапно окажутся коалициями ad hoc.
Конкуренция, как в сфере экономики, так и в сфере идей, на
евразийском пространстве продолжает быть высокой. Евразийский регион
богат природными ресурсами (нефть, газ, золото, уран, металлы и др.), а
также расположен в стратегически важном, с точки зрения обеспечения
международной безопасности, пространстве, что вызывает интерес со
стороны крупных геополитических игроков – Европейского союза, США,
Китая.
Внешняя политика Европейского Союза в данном регионе работает в
двух форматах: в рамках программы «Восточное партнерство» и в рамках
двусторонних отношений с центрально-азиатскими государствами.
Программа «Восточное партнерство», запущенная в 2009 году, объединила
шесть постсоветских государств: Армению, Азербайджан, Белоруссию,
Грузию, Молдову и Украину. Будучи изначально нацеленной на обеспечение
безопасности на приграничных территориях ЕС, программа в конечном итоге
привела к конфликту интеграций, который существенно дестабилизировал
политическую и социально-экономическую ситуации в одних странах
(Украине и в Молдове), а других заставил отказаться от подписания
175
Соглашения об ассоциации и дальнейшего углубления партнерства с ЕС
(Армению, Азербайджан, Белоруссию). Как отмечают эксперты, программа
«Восточное партнерство» не привела к положительным результатам ввиду
того, что изначально в ней не были четко сформулированы цели и задачи
сближения участников программы с ЕС, а также отсутствовал серьезный
внешнеполитический анализ последствий развития партнерских отношений
ЕС с соседями в условиях формирования других интеграционных
объединений. Так, например, Ф.Лукьянов утверждает, что в конечном итоге
«ЕС утратил понимание, в чем цель его политики на восточном
направлении»259. На двусторонней основе ЕС активно взаимодействует с
Казахстаном: в стране действует представительство Союза, заключены
договоры в сфере энергетики, космоса, развития транспортных сетей. К
январю 2015 года были завершены переговоры по Соглашению о
расширенном партнерстве и сотрудничестве между ЕС и Казахстаном, и в
Брюсселе состоялась церемония парафирования соглашения. С Киргизией ЕС
взаимодействует в рамках специального Комитета по сотрудничеству.
Ежегодно в Кыргызстан направляются европейские бюджетные средства в
рамках грантовой поддержки развития правовой сферы (верховенство права),
образовательных программ и проектов в сельском хозяйстве (комплексное
развитие сельских регионов). Схожие индикативные программы,
предусматривающие выделение финансовых средств, действуют в
отношении Таджикистана, Белоруссии, Узбекистана и Туркменистана.
Взаимодействие Евросоюза с центрально-азиатскими государствами
строится на основании программы «ЕС и Центральная Азия: стратегия
нового партнерства», принятой в 2007 году. Этот документ затрагивает все
сферы сотрудничества, в том числе политический диалог между ЕС и
Центральной Азией, и предусматривает содействие со стороны Евросоюза
реформам в сфере образования, верховенства права, энергетики, транспорта,

259
Лукьянов Ф. Совсем «Восточное партнерство» [Электронный ресурс] // Россия в глобальной политике. -
Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/redcol/Sovsem-Vostochnoe-partnerstvo-17472 (дата обращения
29.12.2015).
176
охраны окружающей среды и водных ресурсов (включая управление
границами, борьбу с незаконным оборотом наркотиков), а также развитие
торгово-экономических отношений. Также в Европейском союзе с 2005 года
учреждена должность Специального представителя по Центральной Азии.
Соединенные Штаты Америки также ведут активную работу в
евразийском направлении. Начиная с 1990-х годов они очень активно
действовали в Киргизии, выделяя крупные гранты на развитие демократии,
техническую поддержку, модернизацию сферы здравоохранения. Так, с
помощью USAID были организованы вакцинации и специальное обучение,
благодаря которым Киргизии не коснулась вспышка полиомиелита,
прокатившаяся по всем остальным странам Центральной Азии. Также
благодаря американским проектам было зафиксировано существенное
снижение детской и материнской смертности - на 2/3. К тому же, на
территории страны на протяжении длительного времени действует
Американский корпус мира. Тесное сотрудничество связывает США и с
Казахстаном. Так, в Алма-Ате на протяжении многих лет функционирует
Казахско-Американский университет (КАУ), который синтезировал
американскую и казахстанскую системы высшего образования и стал членом
ассоциации американских колледжей и университетов. Кроме того,
американские компании являются лидерами по объему инвестиций в
энергетический комплекс Казахстана. Вектор развития в этой области
определяет Совместная казахстанско-американская комиссия по
энергетическому партнерству. Также американцы активно инвестируют в
экономику Казахстана: в добывающую сферу (18% всех инвестиций), в
недвижимое имущество, в аренду и услуги предприятиям (16%), в
финансовую деятельность (5%), в деятельность профессиональных
организаций, ассоциаций и объединений (3%). Между Казахстаном и США
налажено военное сотрудничество, по которому в 2012 году был принят
отдельный план действий на 2013-2017 годы. В связи с американским
военным присутствием в Афганистане, сотрудничество с Узбекистаном
177
носит стратегический характер и развивается в основном в военно-
техническом направлении.
Однако, несмотря на очевидные успехи американской политики в этих
странах, в последнее время наметилась тенденция ограничения влияния
заокеанских партнеров на внутреннюю политику государств. Так, осенью
2015 года власти Киргизии денонсировали соглашение о сотрудничестве с
США от 1993 года из-за решения руководства Штатов о присуждении
киргизскому правозащитнику премии Государственного департамента США.
Как отмечают специалисты, такой резкий шаг киргизского правительства в
большей степени является политической акцией, которая в реальности не
скажется на объемах американского участия в жизни страны. Казахско-
американские отношения также не так однозначны, как может показаться на
первый взгляд. Их основной интригой станут президентские выборы в
Казахстане, которые намечены на апрель 2020 года, но подготовка к которым
идет уже сейчас. С.Караганов полагает, что США делает ставку на то, чтобы
«оседлать неизбежную смену поколений лидеров в Казахстане»260 и привести
к власти лояльные к Штатам политические круги.
Активность китайской дипломатии и бизнеса также весьма высока на
евразийском пространстве, особенно в странах Центральной Азии. С
недавнего времени в КНР даже учреждена должность министра по
евразийской интеграции. Региональная экспансия Китая направлена на
формирование вокруг себя буферной зоны из дружественно настроенных
государств, в которых она возьмет на себя роль гегемона261. Региональное
лидерство Китая не окрашено ни в какие политические тона: оно в первую
очередь строится на взаимовыгодных экономических проектах. Поднебесная
декларирует политику экономической открытости и свободной торговли.
Самым амбициозным китайским проектом в Евразии на данный момент

260
Караганов С. Обещание Евразии [Электронный ресурс]// Российская газета. - Режим доступа:
http://www.rg.ru/2015/10/26/karaganov.html (дата обращения 29.12.2015).
261
Егиазарян А. Создание и развал Евразийского экономического союза [Электронный ресурс] // ИноСМИ.-
Режим доступа: http://inosmi.ru/sngbaltia/20150602/228360924.html (дата обращения 29.12.2015).
178
является проект Экономического пояса «Шелковый путь», представляющий
собой разветвленную транспортную и инфраструктурную сеть, которая
обеспечит доставку китайской продукции на рынки Европы и Ближнего
Востока. Вместе с тем, Китай ведет активную работу с евразийскими
государствами и на двусторонней основе. Так, в 2005 году КНР создала
китайско-казахстанский подкомитет по культурному и гуманитарному
сотрудничеству, который ежегодно проводит регулярные встречи. Тесные
торговые контакты Китай поддерживает, как это уже ранее упоминалось с
Киргизией, которая получает свой основной доход в бюджет за счет
реэкспорта. Однако сотрудничество центрально-азиатских стран с
Поднебесной подвержено страхам перед «китайской угрозой». Как указывает
И.В.Зеленева, руководство этих стран выражает недовольство сложившимися
с Китаем отношениями, которые вряд ли можно назвать равноправными -
происходит «подстраивание» региональных экономик под нужды Китая262.
Вместе с тем, сами страны-участницы евразийских интеграционных
процессов стремятся не замыкаться на форматах ЕАЭС, ШОС и ОДКБ. А в
некоторых из этих стран, участие в данных объединениях вызывает конфликт
интересов.
Так, Армения продолжает сотрудничество с Европейским союзом,
пробуя новые форматы взаимодействия. По этому поводу президент
Армении С. Саргсян саммите ЕС 25 апреля 2014 года заявлял: «Мы не хотим
делать выбор между друзьями, а хотим иметь как можно больше друзей»263.
Также большое влияние на развитие российско-армянских отношений оказал
так называемый Электромайдан, который был проведен в Ереване летом
2015 года. Волнения, задействовавшие тысячи армян, были спровоцированы
повышением цен на электроэнергию, которое было инициировано
российской энергораспределяющей компанией «ИнтерРАО». Они не явились

262
Зеленева И.В. Перспективы экономического и политического присутствия России и Китая в Центральной
Азии // Управленческое консультирование №9(69), 2014. С.37.
263
Фаляхов Р. Россия заплатит за союзников [Электронный ресурс] // Газета.ру. - Режим доступа:
http://www.gazeta.ru/business/2014/12/23/6356133.shtml (дата обращения 29.12.2015).
179
скоординированной антироссийской акцией, но стихийно высветили
проблемы восприятия и недовольства политикой России. К тому же, первый
год членства Армении в ЕАЭС не принес быстрых положительных
результатов ввиду институциональной слабости молодого союза и по
причине экономического кризиса в Российской Федерации – локомотиве
объединения. Особую роль в восприятии Арменией России и
интеграционных образований под ее началом играет ее военно-техническое
сотрудничество с Азербайджаном. Армянским обществом остро и негативно
оцениваются попытки удерживания Азербайджана во внешнеполитической
орбите России с помощью масштабных поставок тяжелой военной техники.
В Белоруссии, которая, по большей части, всегда шла в
геополитическом фарватере России, слышны голоса экспертов, в частности
из Консорциума «ЕвроБеларусь» и Центра европейской трансформации, о
том, что участие в ЕАЭС приносит эфемерные выгоды страны и негативно
влияет на ее экономику.
В то же время Казахстан вообще работает над созданием своего
внешнеполитического проекта, центром которого будет являться он сам.
Начиная с 1990-х годов страна проводит открытую внешнеэкономическую
политику, позиционируя себя в качестве геополитического перекрестка
множественных идентичностей и влияния, а также Евразийского моста
между Востоком и Западом. Сегодня Казахстан вынашивает поистине
амбициозные планы: создать Международный финансовый центр и оказаться
через 10 лет в десятке лучших азиатских финансовых центров. По мнению
экспертов, у страны огромный потенциал в этой сфере. Так, В. Иноземцев
считает, что Казахстан в скором времени может стать новым Сингапуром,
расположенным по соседству с Россией264. С другой стороны, участие в
ЕАЭС не является экономически выгодным для Казахстана с точки зрения
его внешней торговли, которая более чем на половину ориентирована за

264
Иноземцев В. Новый Сингапур по соседству [Электронный ресурс] // РСМД. - Режим доступа:
http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=6626#top-content (дата обращения 29.12.2015).
180
пределы Союза. К тому же, специалисты прогнозируют повышение цен на
бытовые товары в стране, в связи с участием в новом интеграционном
объединении. Очевидно, что членство Казахстана в ЕАЭС характеризуется
противоречиями: экономические выгоды от сотрудничества в
многостороннем формате пока неясны, в то время как Казахстан вынашивает
свой внешнеполитический проект, в котором ему отводится лидирующая
роль.
В последние года российская дипломатия активизировала свою работу
в сфере культуры, языка, образования, науки на пространстве Евразии.
Инструменты «мягкой силы» целенаправленно используются в
сотрудничестве с евразийскими странами. Акцент на постсоветское
пространство четко прослеживается в работе Россотрудничества и Фонда
поддержки развития публичной дипломатии им.Горчакова.
В работе Россотрудничества особое место занимает евразийское
направление. Популяризация среди зарубежной общественности идей
евразийской интеграции ставится одной из задач агентства. Для этого,
ведомство проводит дискуссионные встречи, фестивали и спортивные
соревнования. Так, в 2014 году были проведены: Конференция
«Общественная дипломатия за евразийскую интеграцию» (Москва);
Фестиваль школьного спорта среди государств-участников СНГ (г. Казань);
Фестиваль молодежи и студентов стран пояса добрососедства (евразийской
молодежи) «Евразия – это мы!» (г. Рязань); Второй Казанский форум
«Евразийская интеграция: достижения и проблемы» (г.Казань).
В научно-образовательных проектах, реализуемых фондом им.
Горчакова, особое внимание уделяется пространству Евразии: в регулярном
режиме проводятся Кавказский диалог (Абхазия, Азербайджан, Армения,
Грузия, Иран, Словения, Турция и Южная Осетия), Академия ОДКБ, Школа
молодых экспертов по Центральной Азии, (Иран, Азербайджан,
Туркменистан и Казахстан), Российско-грузинский диалог.

181
На евразийском пространстве русский язык занимает
привилегированное положение: он является региональным lingua franca, так
как выступает в качестве языка коммерции, рынка труда, образования. В
силу общей истории, русская культура и традиции кажутся близкими и
понятными большинству народов постсоветского пространства. Однако,
даже наличие такой «благодатной почвы» не является гарантией успеха
проектов и мероприятий, реализуемыми российскими учреждениями в
данном регионе. Несмотря на количество мероприятий и объемы
выделенного финансирования, на евразийском пространстве намечаются
негативные тенденции в отношении русского языка и культуры. Так, в
Казахстане активными темпами идет распространение английского и
китайского языков в качестве иностранных в учебных заведениях. Сам
президент страны, Нурсултан Назарбаев, гордится, что в стране отмечается
рост использования казахского языка как в бизнес-среде, так и сфере науки и
культуры. В Узбекистане в 2013 году по указанию Ислама Каримова
английский преподается с 1 класса, в то время как, русский – со второго. В
Таджикистане за последнее время был принят целый ряд законов, полностью
выводящих русский язык из официального употребления. Эксперты говорят
о повсеместном падении интереса к изучению русского языка в государствах
Центральной Азии. Между Россией и евразийским пространством велика
вероятность разрыва образовательного пространства, так как российская
система образования ориентирована на интеграцию в Европу, а страны
Центральной Азии больше смотрят в сторону Азиатско-тихоокеанского
региона. К тому же, Россия, несмотря на имеющиеся давние традиции в
предоставлении образовательных услуг выходам из Центральной Азии,
сегодня все же уступает в этой области США и Европе265.
Как посчитал Алексей Фоминых, российское культурное и
образовательное присутствие в странах евразийского пространства в целом

265
Лебедева М.М. «Мягкая сила в отношении Центральной Азии: участники и их действия [Электронный
ресурс] // Вестник МГИМО-Университета. - Режим доступа:
http://www.vestnik.mgimo.ru/sites/default/files/pdf/lebedeva.pdf (дата обращения 29.12.2015). С.52.
182
уступает американскому. Количество американских ресурсных центров (под
ресурсными центрами понимаются соответствующие отделы посольств и
консульств, представительства образовательных обменных программ,
неправительственные организации) превосходит российские в Киргизии,
Таджикистане и Туркменистане. По данному показателю Россия лидирует
только в Казахстане, в основном за счет 26 организаций соотечественников.
В Узбекистане можно говорить о паритете между российскими и
американскими центрами266.
Можно ли сегодня говорить о существовании идейного проекта
«Евразия», как набора установок и представлений о мире и событиях в нем,
которые разделяются участниками евразийских интеграционных процессов?
Изначально, интеграционные объединения на евразийском пространстве
носили исключительно экономический характер: с 2001 года начало свою
работу Евразийское экономическое сообщество, с 2006 – Евразийский банк
развития, а с 2011 - Евразийская экономическая комиссия.
Однако с недавнего времени наметилась тенденция развития тесных
экономических связей в политическое объединение, в основу которого
должны будут лечь объединяющие страны идеи и ценностные установки.
Новую страницу в истории евразийской интеграции, как считают
исследователи, открыла статья В.Путина, вышедшая в октябре 2011 года в
газете «Известия», под названием «Новый интеграционный проект для
Евразии». В статье российский лидер писал о том, что реинтеграция
постсоветского пространства вокруг России является естественной
геополитической судьбой евразийских стран, а также о том, что «только
вместе наши страны могут войти в число лидеров глобального роста и
цивилизационного прогресса»267. В статье политик, в первую очередь,
подчеркивал экономические перспективы нового проекта; совместная работа

266
Фоминых А. Проецирование «мягкой силы»: публичная дипломатия США и России в постсоветской
Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ, 2010, №3. С. 78-79.
267
Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня [Электронный
ресурс] // Известия. 03.11.2011. – Режим доступа: http://izvestia.ru/news/502761 (дата обращения 16.05.2016).
183
евразийских стран, как моста между Европой и динамично развивающимся
Азиатско-Тихоокеанским регионом, будет выгодна как для самих стран
будущего союза, так и для всех участников мирового рынка. Интересно, что
в данной статье прослеживаются первые указания на перспективы более
глубокой – идейной и политической - интеграции на пространстве Евразии.
В.Путин пишет о том, что геополитическое единство Евразии будет
обеспечено общими ценностями свободы, демократии и рыночных законов,
как универсальных интеграционных принципов, доказавших свою
эффективность на примере Европейского союза.
Спустя два года, на открытии очередного заседания Валдайского
клуба в октябре 2013 года, В.Путин снова заговорил о ценностях, которые
объединяют евразийские государства. Однако на этот раз акценты были
расставлены несколько иначе. Говоря о Евразийском союзе, президент
Российской Федерации указывал, что участие в проекте «Евразия» - это шанс
сохранить свою культурно-историческую идентичность, а также
политическую субъектность. Согласно Путину, «Европа ушла от своих
христианских основ», религия стала вытесняться из общества. Это привело к
тому, что стали искажаться семейные ценности и получать оправдания
нетрадиционные виды отношений. Евразийские государства едины в
убеждении, что это неверный путь развития: в российском обществе, а также
в обществах других евразийских стран, сильна поддержка традиционных
семейных ценностей, а также доверие государственным и религиозным
лидерам. В речи Путина подчеркивается, что, только сохраняя свою
культурную самобытность, евразийские страны могут претендовать на то,
чтобы стать «самостоятельным центром развития, а не периферией Европы и
Азии»268.
Необходимость создания идеологической концепции единства
евразийского региона так широко обсуждается в научном исследовательском

268
Заседание международного дискуссионного клуба «Валдай» 19.09.2013 [Электронный ресурс]//
Официальные сетевые ресурсы Президента России. – Режим доступа:
http://kremlin.ru/events/president/news/19243 (дата обращения 16.05.2016).
184
сообществе. Так, С.Караганов пишет о том, что обещание Евразии, как
перспективного внешнеполитического проекта России, может получить не
только экономическое, но и технологическое и культурное измерение269.
С.Иванов, президент Российского совета по международным делам и
министр иностранных дел РФ в 1998-2004 гг., основываясь на крайне
пессимистических прогнозах относительно преодоления ценностного
разрыва между Европой и Россией, предпочитает говорить о «Большой
Евразии», как о проекте, в котором Россия сможет занять достойное место
как экономического, так и политического лидера270. Т.Бордачев считает
правильным евразийский поворот в российской внешней политике и
отмечает, что «Евразия общей судьбы» будет многомерным проектом271.
Н.Межевич отмечает, что Евразия меняется, и интеграционные процессы в
этом регионе приобретают всѐ большую глубину и динамику272. В.Кутенев, в
свою очередь, считает важным сделать акцент на ценностном измерении
сотрудничества России и евразийских стран: он указывает на важность
тезиса Дж.Ная о необходимости выработки общих перспективных целей для
всех партнеров273. О работе над евразийскими ценностями, как следующем
шаге по углублению евразийской интеграции, писали также и П.Салин в
статье ««Духовные скрепы» для Евразийского союза», и В. Гулевич в статье
«Евразийские ценности».
За рубежом интеграционные процессы на евразийском пространстве
давно не рассматривают как чисто экономические. Так, исследователь
Марлен Лярюэль утверждает, что «ученые и СМИ склонны рассматривать
запуск Владимиром Путиным проекта Евразийского союза в 2011 году как
269
Караганов С. Обещание Евразии [Электронный ресурс] // Российская газета. - Режим доступа:
http://www.rg.ru/2015/10/26/karaganov.html (дата обращения 29.12.2015).
270
Иванов И. Континентальный разлом: какая роль достанется России в новом миропорядке [Электронный
ресурс] // РСМД. - Режим доступа: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=6622#top-content (дата обращения
29.12.2015).
271
Бордачѐв Т. Новое евразийство. Как сделать сопряжение работающим [Электронный ресурс] // Россия в
глобальной политике. - Режим доступа: http://www.globalaffairs.ru/number/Novoe-evraziistvo-17754 (дата
обращения 29.12.2015).
272
Межевич Н. «Интеграция интеграций»: стоит ли искать чѐрную кошку в тѐмной комнате? [Электронный
ресурс] // РСМД. - Режим доступа: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=6590#top-content (дата обращения
29.12.2015).
273
Кутенев В.В. Евразийская интеграция и «мягкая сила» России // Вестник КРСУ. 2013. Том 13. № 4.
185
победу идеологии «евразийства». Сама Лярюэль уверена, что проект
«Евразия» - это не просто региональное партнерство, а «идеологическая
концепция региона».
Однако, если некоторые эксперты видят в перспективе политического
объединения стран Евразии возможность социально-экономического
развития региона (например, Маринэ Восканян об этом пишет в статье «У
Евразийского Союза появляется своя "идеология"»274), то другие указывают
на то, что идеологический союз евразийских государств может стать «новым
тоталитарным вызовом Европе»275.
Перед тем, как начать анализировать идейное содержание проекта
«Евразия», необходимо определиться, какие страны данный проект
охватывает? Как справедливо отмечает П.Салин, «далеко не все, кто
оперирует понятием «Евразийский союз», до конца понимают, что это такое
с географической точки зрения»276. До запуска Евразийского экономического
союза (январь 2015 года) евразийское пространство было принято
представлять Россией, Белоруссией и Казахстаном. Именно эти три страны
активнее всего принимали участие во всех интеграционных начинаниях
начала XXI века. Традиционно, к этому пространству относили и Украину.
Однако, после революционных событий осени 2013 года и окончательного
поворота Украины на Запад, Украина выпала из Евразии. Зачастую,
пространство Евразии определяется границами СССР, включая максимально
возможное количество стран: Грузию, Азербайджан, Туркменистан и другие.
М.Лярюэль удачно представила воспр