Вы находитесь на странице: 1из 4

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

ные для прошлого состояния ростовского и новго- 5. Дурново, Н.И. Опыт диалектологической карты
родского говоров. Фонетические особенности, опре- русского языка в Европе / Н.И. Дурново, Н.Н. Соколов,
деляющие специфику ростовского говора, в настоя- Д.Н. Ушаков // Труды МДК. – 1915. – Вып. V.
щее время встречаются на центральных и восточных 6. Захарова, К.Ф. Диалектное членение русского язы-
ка / К.Ф. Захарова, В.Г. Орлова. – М., 1970.
территориях изучаемого региона. Следует сказать, 7. Касаткин, Л.Л. Современная русская диалектная и
что в деревнях восточной части Кирилловского рай- литературная фонетика как источник для истории русского
она эти черты встречаются с разной частотой в раз- языка / Л.Л. Касаткин. – М., 1999.
ных населенных пунктах. «Новгородские» черты, как 8. Лингвистический энциклопедический словарь. –
правило, функционируют в речи жителей западной и М., 1999.
центральной части. На центральных территориях 9. Михова, Н.Г. Говоры Кирилловского района Воло-
Кирилловского района наблюдается некоторое на- годской области (фонетический аспект): дис. … канд. фи-
ложение этих черт: в речи информантов можно ус- лол. наук / Н.Г. Михова. – Череповец, 2006.
лышать особенности произношения, характерные и 10. Орлова, В.Г. История аффрикат в русском языке в
связи с образованием русских народных говоров / В.Г.
для древнего ростовского и для древнего новгород- Орлова. – М., 1959.
ского диалекта. 11. Русская диалектология / под ред. Р.И. Аванесова,
Уровень образования, активность общественной В.Г. Орловой. – М., 1965.
жизни, состав сельского населения (более образо- 12. Русские народные говоры. Звучащая хрестоматия /
ванный носитель языка), СМИ – все эти факторы Сост. Ю.С. Азарх, Р.Ф. Касаткина, Е.Ф. Щигель. – М.; Бо-
влияют на процесс трансформации русских говоров, хум, 1991. – Ч. 1.
порождая фонетическую вариантность. Возникнове- 13. Теплова, В.Н. Звуки [л], [l], [ў] на месте этимологи-
ние вариантов – естественное явление для любого ческого л твердого и их место в фонологических системах
живого языка, а вариативность – важное объективное севернорусских говоров / В.Н. Теплова // Очерки по фоне-
тике севернорусских говоров. – М., 1967. – С. 153 – 176.
свойство языковых единиц, отражающих развитие 14. Теплова, В.Н. О неоглушении согласных на конце
языковой системы. слова в говорах русского языка / В.Н. Теплова // Общесла-
вянский лингвистический атлас. Материалы и исследова-
Литература ния. 1981. – М., 1984. – С. 138 – 153.
15. Теплова, В.Н. Характер употребления смычно-
1. Аванесов, Р.И. Очерки русской диалектологии / проходных боковых сонорных согласных в западных гово-
Р.И. Аванесов. – М., 1949. рах русского языка / В.Н. Теплова // Русские говоры. К
2. Галинская, Е.А. Историческая фонетика русских изучению фонетики, грамматики, лексики. – М., 1975. –
диалектов в лингвогеографическом аспекте / Е.А. Галин- С. 116 – 126.
ская. – М., 2002. 16. Чайкина, Ю.И. Вопросы истории лексики Белозе-
3. Горшкова, К.В. Историческая диалектология рус- рья / Ю.И. Чайкина // Очерки по лексике севернорусских
ского языка. – М., 1972. говоров. – Вологда, 1975.
4. Диалектологический атлас русского языка. Центр
Европейской части СССР. Карты. – М., 1986. – Вып. 1.

УДК 168.522
Н.В. Володина

ТЮТЧЕВ И ВЯЗЕМСКИЙ: ПОЗНАВАЯ ДРУГОГО, ПОЗНАЕМ СЕБЯ

Статья представляет собой монографический анализ стихотворения Ф.И. Тютчева «Когда дряхлеющие силы нам начи-
нают изменять». Вектор анализа определен биографическим контекстом (взаимоотношения Ф.И. Тютчева и П.А. Вяземско-
го), а также их творческими связями.

Ф.И. Тютчев, П.А. Вяземский, общие мотивы, поэтическое самопознание.

The article represents a monographic analysis of one of the poems by F.I. Tyutchev. Vector of the analysis is defined by bio-
graphical context (the relations between Tyutchev and Vyazemskiy), and their creative relations.

F.I. Tyutchev, P.A. Vyazemskiy, similar motives, poetic self-knowledge.

Отношения поэта с людьми (если эти люди сыг- «Современнике» осуществилась через посредство
рали определенную роль в его жизни), как известно, Вяземского. После возвращения Тютчева в Россию
почти всегда оказываются для художника не только общение двух поэтов стало еще более тесным. Кроме
фактом биографии, но и творчества. Одним из таких взаимной склонности, этому способствовали опреде-
фактов для Ф.И. Тютчева стала его дружба с П.А. ленные биографические обстоятельства. Они при-
Вяземским. Они встречались за границей еще в надлежали разным поколениям: Вяземский родился в
1840-е гг., в период дипломатической службы Тют- 1792 г., Тютчев – в 1803 г.; но оба прожили долгую
чева. Первая публикация стихотворений Тютчева в (для русских поэтов) жизнь: Тютчев – 70 лет (скон-

Вестник Череповецкого государственного университета 2012 • № 2 • Т. 2 69


ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

чался в 1873 г.), Вяземский – 86 лет (он умер пять венной характеристикой Вяземского в его отноше-
лет спустя, в 1878 г.); и во второй половине века оба нии к молодым поколениям вообще» [5, с. 449 –
чувствовали себя людьми одной исторической фор- 450]. Думается, что объективный смысл этого сти-
мации; того поколения, которое уже ушло в про- хотворения является еще более развернутым и соот-
шлое. В стихотворении 1864 г., обращенном к П.А. несен не только с Вяземским, но и с самим Тютче-
Плетневу и Ф.И. Тютчеву, Вяземский писал: вым.
Форма личного местоимения (1 лицо мн. числа),
Вам двум, вам, спутникам той счастливой плеяды, несомненно, указывает на автора, его включенность
Которой некогда и я принадлежал, в ситуацию: «мы», «нам», «нас». Кроме того, сама
Вам, сохранившим вкус, сочувствия и взгляды, тема стихотворения, его ведущий мотив – насту-
В которых наш кружок возрос и возмужал… [7, с. 414]. пающей старости – характерны для лирики Тютчева,
причем, не только 1860-х гг.. Эта тема возникает в
Д.Д. Благой в статье «Тютчев и Вяземский», рас- его стихах десятилетием раньше, прежде всего, в
сматривая весь комплекс нравственно-психологи- любовной лирике и связана со знаменитым «денись-
ческих причин, сближающих Тютчева и Вяземского, евским» циклом:
отмечает также определенную общность их поли-
тических убеждений: «Оба они стояли как бы на не- Пускай скудеет в жилах кровь,
которой особой – «третьей» позиции, столь харак- Но в сердце не скудеет нежность…
О ты, последняя любовь!
терной для представителей стародворянской интел-
Ты и блаженство и безнадежность
лигенции» [1, с. 376]. Учитывая все эти обстоятель- («Последняя любовь») [6, с. 197].
ства, исследователь рассматривает литературное
взаимовлияния двух поэтов, проявляющиеся в общ- Увы, не так ли молодая
ности тем, образов, мотивов, взаимных реминисцен- Улыбка женских уст и глаз,
циях. Однако в работе Д.Д. Благого не упоминается о Не восхищая, не прельщая,
стихотворении Тютчева, обращенном к Вяземскому Под старость лишь смущает нас
(«Лето 1854») [6, с. 199].
и широко известному по первым двум строкам:

Когда дряхлеющие силы


Для лирики Тютчева 1860-х гг. становятся харак-
Нам начинают изменять…[6, с. 229]. терны мотивы одиночества, тоски, скепсиса, тема
утрат. Поэтому стихотворение «Когда дряхлеющие
Очевидно, это связано с тем, что оно не вписыва- силы…» вполне вписывается в биографический и
ется в контекст статьи Благого, анализирующей, литературный контекст творчества Тютчева этого
периода. Однако не менее значимо здесь и обобще-
прежде всего, творческие связи поэтов. Стихотво-
ние психологической ситуации. Запечатленный ав-
рение же, о котором идет речь, является поэтическим
тором момент человеческой жизни – это чей-то (в
откликом Тютчева на конкретные произведения Вя-
том числе, его собственный) личный душевный
земского, которые важны для Тютчева не столько
опыт, включающий в себя архетипическую оппози-
как литературное явление, сколько как факт биогра- цию «старого/нового». Не случайно тема молодого
фии Вяземского, как поступок. поколения вводится здесь с помощью фольклорного
Непосредственным поводом к написанию стихо- образа жизни – пира:
творения «Когда дряхлеющие силы…», как известно,
послужили сатирические стихи Вяземского «Воспо- Где новые садятся гости
минания из Буало» и «Хлестаков», направленные За уготованный им пир [6, с. 229].
против редактора «Русского Вестника» и «Москов-
ских ведомостей» М.Н. Каткова [3, с. 217] и вы- Характер стихотворения определяется откровен-
звавшие неодобрительную реакцию Тютчева. А.И. ным в своей беспощадности психологическим ана-
Георгиевский (он был женат на сводной сестре Е.А. лизом внутреннего состояния, мироощущения чело-
Денисьевой) передал эти стихи Каткову для напеча- века, который стоит на пороге старости. Она еще не
тания и впоследствии, как вспоминает он сам, «они наступила, но чувства, связанные с ее приходом, ге-
вошли во все издания стихотворений Тютчева под рою стихотворения уже знакомы. Вопреки традици-
заглавием «Князю П.А. Вяземскому» [3, с. 217 – онному представлению о старости как олицетворе-
218]. Однако в действительности это название от- нию мудрости и внутреннего умиротворения, Тют-
сутствует в большинстве изданий Тютчева (это во- чев создает совсем другой образ, несущий в себе уг-
прос текстологического характера), а само стихотво- розу нравственного распада личности. Он и является
рение (оно датируется 1866 г.) не было включено им композиционным центром текста: занимает 2, 3, 4
в издание 1868 г. (ближайшее после написания). К.В. строфы стихотворения, состоящего из пяти строф.
Пигарев объясняет это нежеланием поэта портить Последняя подводит итог сказанному, приобретая
давние приятельские отношения с Вяземским [5, характер текстового афоризма; первая вводит в си-
с. 429], хотя, как свидетельствуют современники, в туацию:
1860-е гг. эти отношения несколько разладились.
Когда дряхлеющие силы
К.В. Пигарев, прокомментировав политический Нам начинают изменять
подтекст стихотворения, приходит к выводу, что «по И мы должны, как старожилы,
своему объективному смыслу его содержание го- Пришельцам новым место дать… [6, с. 229].
раздо шире: оно является очень острой, хотя и кос-

70 Вестник Череповецкого государственного университета 2012 • № 2 • Т. 2


ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Эмоциональный тон стихотворения задан уже в сознании поэта образ ангела-хранителя? Главное – в
первой строке эпитетом «дряхлеющие», вместо ожи- его просьбе звучит надежда на избавление от того
даемого – «слабеющие», и образом старожилов, ко- душевного недуга, опасность которого столь ощути-
торый в этом контексте становится хронотопом, где ма для героя стихотворения. Это надежда на помощь
временной аспект совмещается с пространственным. «доброго гения», надежда на собственные внутрен-
В дальнейшем в тексте будет доминировать образ ние силы, наконец, возможно, подсознательная на-
быстротекущего времени: «изменяющей жизни» (за- дежда на то, что жизнь всегда оставляет человеку
метим, не «изменяющейся», а «изменяющей» нас); « способность любить. И хотя мотив любви получает
обновляющегося мира» (внутренняя рифма, которая как будто отрицательную коннотацию, благодаря
объединяет вторую и третью строфы); наконец, вре- заключительному параллелизму:
мени, ассоциирующегося (в четвертой строфе) с
«потоком», несущим людей. И старческой любви позорней
В начале стихотворения образ времени связан с Сварливый старческий задор [6, с. 229], –
мироощущением человека, осознающего свое место
в сегодняшнем мире. Императив «должного» вы- не это чувство вызывает осуждение автора. Более
глядит здесь не только как констатация факта (одно того, контекст лирики Тютчева показывает, сколь
поколение слабеет и уходит, другое занимает его животворящим остается это чувство для героя его
место), но и как горькое признание этой неизбежно- поздней лирики. За три года до смерти, в 67 лет,
сти. В связи с этим первая строфа оформлена как Тютчев пишет:
придаточное времени (с оттенком причинности), а
все стихотворение в целом представляет собой одно Я встретил вас – и все былое
В отжившем сердце ожило;
предложение, где главное выглядит как ряд перечис- Я вспомнил время золотое –
лений (анафора «от»), завершающихся в последней И сердцу стало так тепло…
строфе итоговым: «ото всего». При этом каждое но- ……………………………
вое определение оказывается более развернутым, Тут не одно воспоминанье,
осложненным, чем предыдущее. Что же включает в Тут жизнь заговорила вновь, –
себя итоговое «все», вызывающее авторскую трево- И то же в вас очарованье,
гу? Это произнесенные слова: «малодушные укориз- И та ж в душе моей любовь!... [6, с. 247].
ны» и «клевета» (именно они названы первыми), а
еще более – затаенные чувства: «озлобление», Это звучит почти «пушкински»:
И сердце бьется в упоенье,
«злость», «желчь», «сварливый старческий задор». И для него воскресли вновь
Прием аллитерации используется именно для обо- И божество, и вдохновенье,
значения этих понятий, связывая их в единый образ. И жизнь, и слезы, и любовь [4, с. 290].

В молодости Тютчев писал: Пушкин в тридцатилетнем возрасте, не зная, что


Молчи, скрывайся и таи он не доживет даже до сорока, написал:
И чувства и мечты свои –
Пускай в душевной глубине
И может быть – на мой закат печальный
Встают и заходят оне
Блеснет любовь улыбкою прощальной [4, с. 154].
Безмолвно, как звезды в ночи, –
Любуйся ими – и молчи [6, с. 126].
У Тютчева возникает близкий образ – последней
У человека, приближающегося к закату жизни, любви, которая ассоциируется с вечерней зарей, но
чувства приобретают иной характер и потому вызы- он уже биографически мотивирован – появляется у
вают у лирического субъекта стихотворения «Когда пятидесятилетнего человека:
слабеющие силы…» не любование, а страх. И все же
они еще не овладели душой человека, и само их О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим и суеверней…
осознание и «наименование» – попытка избежать их Сияй, сияй, прощальный свет
экспансии. Поэтому перечень этих чувств предваря- Любви последней, зари вечерней! [6, с. 197].
ется авторским обращением:
Тютчев сам пережил ту гамму чувств, которые
Спаси тогда нас, добрый гений [6, с. 229]. приходят вопреки возрасту, пережил как драму и как
дар судьбы; и потому он мог сохранять надежду на
Трудно сказать, что стоит за этим обращением. спасение от душевной старости.
Во всяком случае, в других стихах Тютчева его Иной характер мотив наступающей старости при-
мольба о помощи обращена к Богу (ср.: «Пошли, обретает в стихах Вяземского. Уже в конце 1850-х гг.
Господь, свою отраду…», «О Господи, дай жгучего в его поэзии возникает образ «усталой и недужной»
страданья», «Впусти меня! – Я верю, Боже мой! / души, которую желанья страшат, для которой про-
Приди на помощь моему неверью!...»). Очевидно, шлое более реально, чем настоящее. Названия мно-
сам предмет просьбы не позволяет здесь обращаться гих стихов 1860 – 70-х гг. передают этот эмоцио-
к Богу, ибо, в конечном итоге, это просьба спастись нальный тон его лирики: «Грусть», «Былое», «Го-
от самого себя. Но сакральный оттенок в этом обра- ре», «Друзьям», «Бессонница», «Поминки», наконец,
щении, возможно, присутствует: не возникает ли в «Эпитафия себе заживо». Процитируем стихотворе-

Вестник Череповецкого государственного университета 2012 • № 2 • Т. 2 71


ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

ние, проникнутое чувством абсолютной безнадежно-


сти и религиозного скепсиса: Литература

Жизнь так противна мне, я так страдал и стражду, 1. Благой, Д.Д. Тютчев и Вяземский / Д.Д. Благой //
Что страшно вновь иметь за гробом жизнь в виду; Благой Д.Д. От Кантемира до наших дней. – М., 1979. –
Покоя твоего, ничтожество! Я жажду: Т. 1.
От смерти только смерти жду [2, с. 362]. 2. Вяземский, П.А. Сочинения: в 2 т. / П.А. Вязем-
ский. – М., 1982. – Т. 1.
3. Георгиевский, А.И. Тютчев в 1862 – 1866 гг. / А.И.
Однако в этих и других стихах Вяземского нет Георгиевский // Ф.И. Тютчев в документах, статьях, и вос-
тех чувств, о которых пишет Тютчев в стихотворе- поминаниях современников. – М., 1999.
нии, к нему обращенном. И это еще раз доказывает, 4. Пушкин, А.С. Собр. соч.: в 8 т. / А.С. Пушкин. – М.,
что стихи Вяземского, вызванные конкретной жур- 1967. – Т. 2.
нальной и политической ситуацией, были лишь по- 5. Тютчев, Ф.И. Лирика: в 2 т. / Ф.И. Тютчев. – М.,
водом для поэтического самоанализа, самопознания 1966. – Т. 1.
Тютчева, для погружения в те роковые бездны чело- 6. Тютчев, Ф.И. Полн. собр. стихотворений / Ф.И.
веческой души, которые всегда так привлекали его, Тютчев. – Л., 1957.
пугали своей непредсказуемостью, но и позволяли 7. Ф.И. Тютчев в документах, статьях и воспомина-
ниях современников. – М., 1999.
верить в животворную силу таящихся в них чувств.

УДК 821.161.1
Л.В. Гурленова

Э. ЛИМОНОВ О ЛИТЕРАТУРЕ («ЭТО Я – ЭДИЧКА»)

Изучаются суждения Э. Лимонова о характере русской литературы XX – XXI вв., круге близких ему авторов, о понятии
«жестокий реализм», об андеграунде и «самиздате», о назначении литературы и роли писателя.

Эмигрантская тема, постмодернизм, андеграунд, история и теория литературы, литературный герой.

This article deals with E. Limonov’s ideas about the nature of Russian Literature of the XX – XXIth centuries and considers the
circle of authors who share his ideas, such notions as “cruel realism”, “underground” and “samizdat”, as well as the function of Lit-
erature and the role of the writer.

Emigrant theme, postmodernism, underground, history and theory of literature, literary hero.

Изучение прозы Э. Лимонова на сегодняшний скую трилогию (с учетом текста «У нас была Вели-
день – актуальная проблема литературоведения, так кая Эпоха» – тетралогию). При этом названные про-
как художественные тексты писателя, издававшиеся изведения построены по близким художественным
с 1979 г., до сих пор продолжают находиться вне принципам, которые были опробованы сначала в ро-
поля активного научного исследования. Сначала его мане «Это я – Эдичка», а затем в форме вариаций на
имя по понятным причинам не могло быть включено тему реализованы в последующих произведениях. В
в литературный процесс советского времени. Лимо- результате образовалась характерная для постмодер-
нов, во-первых, был диссидентом, во-вторых, в его низма форма – метатекст, ядро его образует роман
первом и наиболее известном романе, который сам «Это я – Эдичка». Э. Лимонов реализовал в своем
автор считает лучшим в своем творчестве, – «Это я – романе зарождающийся в отечественной прозе по-
Эдичка» (Нью-Йорк, 1976, опубликован в Париже в стмодернизм как новую форму художественного
1979 г., в России без купюр – 1990 г.) содержались сознания. Примерно в это же время публикуются за
многочисленные натуралистические сцены; первое границей произведения, также возвестившие об эпо-
не согласовывалось с идеологическими, а второе – с хе постмодернизма, – «Москва – Петушки» В. Еро-
эстетическими принципами советской литературы. С феева (1973) и «Школа для дураков» С. Соколова
конца 1980-х гг. в русской литературе начали разви-
(1976).
ваться тенденции, уже выраженные в романе Э. Ли-
Содержание романа «Это я – Эдичка» концентри-
монова. Тем не менее, в литературной жизни России
руется вокруг четырех главных тем, среди которых и
и конца XX – начала XXI в. Лимонов остается пер-
тема литературы, шире – искусства. Она представля-
соной нон-грата.
ется тем более важной, что на нее мало кто из крити-
Данный роман – самое содержательное в художе-
ков обращает внимание, ее отодвигает во второсте-
ственном отношении произведение Лимонова. Сле-
пенные слои текста эпатажность любовной темы.
дует заметить, что оно является частью разножанро- Так, А. Орлова даже называет этот роман эксгиби-
вого прозаического комплекса. Так, «Это я – Эдич- ционистским [2, с. 3], тогда как на самом деле текст
ка» вместе с романом «Подросток Савенко» и пове- романа пронизан рассуждениями на тему литературы
стью «Молодой негодяй» образуют автобиографиче- и изобразительного искусства и орнаментирован

72 Вестник Череповецкого государственного университета 2012 • № 2 • Т. 2