Вы находитесь на странице: 1из 98

ЕВАНГЕЛИЕ ОБОРВАНЦА

Бреннан Мэннинг

Предисловие

Эта книга написана не для супер-духовных.


 Она не для мускулистых христиан, которые сделали Джона Уэйна, а не Иисуса, своим
героем.
 Она не для скрупулезных исследователей Библии, которые бы посадили Иисуса в
тюрьму своих толкований.
 Она не для шумных христиан, которые всегда себя хорошо чувствуют и делают из
Христианства эмоциональное шоу.
 Она не для мистиков в темных длинных одеждах с капюшонами, которые хотят видеть
волшебство в своей религии.
 Она не для восторженных христиан, которые живут только на горных вершинах и
никогда не опускались в долину опустошения.
 Она не для тех, кто никогда не испытывает страха и не плачет.
 Она не для горячих фанатиков, которые хвастаются вместе с богатым молодым
правителем из Евангелия: "Все эти заповеди я соблюл от юности моей”.
 Она не для довольных собой людей, вешающих на плечо сумку с почестями,
дипломами и добрыми делами, и считающих, что они действительно добились всего.
 Она не для законников, которые лучше отдадут контроль над своей душой правилам,
чем решатся рисковать жить в единении с Иисусом.
 Если кто-то все еще продолжает это читать, то Евангелие оборванца было написано
для потрепанных жизнью, измотанных и разочаровавшихся.
 Она для сильно обремененных, которые все еще в нерешительности перекладывают
чемодан из одной руки в другую.
 Она для ненадежных и слабовольных, которые знают, что у них не все в порядке, но
слишком горды, чтобы принять бесплатный дар удивительной благодати.
 Она для непоследовательных и колеблющихся учеников, у которых иногда не все в
порядке с головой.
 Она для бедных, слабых, грешных мужчин и женщин с наследственными проблемами
и ограниченными талантами.
 Она для глиняных сосудов, которые с трудом передвигаются на "глиняных ногах".
 Она для согбенных и израненных, которые считают, что их жизнь – большое
разочарование для Бога.
 Она для умных людей, которые знают, что они глупые и честные ученики, и признают,
что они -шалопаи.

Евангелие оборванца – это книга, которую я написал для себя и любого, кто утомился и
разочаровался, идя по христианскому пути.

1
Глава 1. Что-то совсем не так

Часть 1
Ветреным октябрьским вечером в церкви недалеко от Миннеаполиса несколько сотен
верующих собрались на трехдневный семинар. Я начал с часовой лекции о Евангелии благодати и
реальности спасения. Используя Священное писание, историю, символизм и личный опыт, я
сосредоточился на полной достаточности искупительной работы Иисуса Христа на Голгофе.
Служение закончилось песней и молитвой. Выходя из церкви через боковую дверь, пастор
повернулся к своему помощнику и недовольно пробурчал: «Хм, этот болван совсем ничего не
сказал о том, что нам нужно делать, чтобы заработать свое спасение".

Что-то совсем не так.

Образ мышления этого мира извратил Евангелие благодати и превратил его в религиозные
оковы. Он исказил образ Бога и выставил его мелочным, придирчивым бухгалтером.
Христианское сообщество напоминает биржу на Уолл-стрит, где элита в почете, а обычных людей
не замечают. Любовь душат, свободу сковывают, а самоправедность возвеличивают.
Официальная церковь стала обидчицей целителей, вместо того, чтобы быть целителем
обиженных.

Проще говоря, американская церковь принимает благодать в теории, но отрицает ее на


практике. Мы говорим, что верим в то, что основой всего является благодать, а не дела, но наша
жизнь опровергает нашу веру. В общем и целом, Евангелие благодати не провозглашают, не
понимают и не живут по нему. Слишком много христиан живут в доме страха, а не в доме любви.

Наша культура сделала так, что почти невозможно понять слово «благодать». Нам более
понятны такие лозунги и высказывания, как:

"Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.”


"Ты получаешь то, чего заслуживаешь.”
"Тебе нужны деньги? Заработай их.”
"Тебе нужна любовь? Заслужи ее.”
"Тебе нужно милосердие? Покажи, что ты его заслуживаешь.”
"Бей своих, чтоб чужие боялись.”
"Остерегайся людей в очереди за социальным пособием, ленивых бездомных, бесплатных
обедов в школе, богатых студентов, получающих гранты на обучение от государства – они могут
злоупотребить твоим доверием.”
"Во что бы то ни стало, дайте другим то, чего они заслуживают, но ни копейкой больше”.

Одна моя знакомая рассказала мне, что услышала, как пастор говорил ребенку: «Бог любит
хороших маленьких мальчиков». Когда я слушаю проповеди, которые так сильно сосредоточены
на личных усилиях («не потопаешь – не полопаешь»), у меня возникает впечатление, что
духовность, которую надо достигать своими стараниями – это американский стиль.

Хотя Священное Писание настаивает на инициативе Бога в работе спасения и на том, что мы
спасены по благодати, а также на том, что Великий Любящий первым начал ухаживать за нами —
наша духовность часто начинается с самих себя, а не с Бога. Личная ответственность заменила
ответное чувство. Мы говорим о стяжании добродетели, словно это навык, который можно
приобрести. Как, например, хороший почерк или хорошо отточенный удар в гольфе. Во времена
испытаний мы сосредотачиваемся на преодолении наших слабостей, избавлении от наших
недостатков и достижении христианской зрелости. Посредством разных духовных упражнений мы
упорно трудимся над тем, чтобы стать духовными культуристами.
2
Хотя на словах мы много говорим о Евангелии благодати, многие христиане живут так, словно
только личная дисциплина и самоотречение сделают их совершенными. Ударение ставится на
том, что делаем мы, а не на том, что делает Бог. В этом любопытном процессе Бог – это добрый
пожилой зритель на открытой трибуне, который ликует, когда я открываю Библию и молюсь по
утрам. Мы переносим на наши отношения с Богом легенду Горацио Алджера о человеке, который
добился всего своими собственными силами. (Горацио Алджер – американский писатель,
писавший книги про людей, которые добились успеха своей честностью и порядочностью. –
Примеч. переводчика). Когда мы читаем в 122 Псалме: «Вот, как очи рабов [обращены] на руку
господ их, как очи рабы - на руку госпожи ее», мы невольно начинаем испытывать смутное
чувство вины за свою жизнь. Наши глаза не обращены на Бога. В глубине души мы исповедуем
Пелагианство (Согласно теории пелагианства первородный грех не влияет на человеческую
природу и смертный, по-прежнему способен выбирать добро или зло без помощи Бога. – Примеч.
переводчика). Мы считаем, что можем сами вытянуть себя из болота за волосы. Несомненно, мы
можем сделать это сами.

Рано или поздно мы сталкиваемся с болезненной правдой нашего несоответствия


требованиям и нашей некомпетентности. Наша безопасность разрушена, а наши волосы
оказываются слишком короткими. Как только гаснет наш пыл, на пороге появляются слабость и
скептицизм. Мы обнаруживаем свою неспособность прибавить хоть локоть к своему духовному
росту. Начинается долгая зима недовольства, которая, в конечном счете, переходит в мрак,
пессимизм и еле уловимое отчаяние. Еле уловимое, потому что оно почти незаметно,
неразличимо, и поэтому, оно не привлекает к себе внимание. Оно принимает форму скуки,
рутины. Нас одолевает заурядность жизни своими бесчисленными ежедневными заботами и
обязанностями. В глубине души мы признаемся себе в том, что призыв Иисуса слишком
требователен и что подчинение Духу недостижимо для нас. Мы начинаем поступать, как все
остальные. Жизнь становится безрадостной и пустой.

Мы начинаем напоминать главного героя пьесы Юджина О’Нила «Великий Бог Браун»:
«Почему я боюсь танцевать? Я, который так любит музыку, ритм, изящество, песни и смех. Почему
я боюсь жить? Я, который любит жизнь, красоту тела и живые цвета земли, неба и моря. Почему я
боюсь любить? Я, который любит любовь».

Что-то совсем не так.

Глава 1. Что-то совсем не так

Часть 2
Все наши самые усиленные старания произвести на Бога впечатление, наша борьба за то,
чтобы заработать больше очков, наши метания в попытке исправить себя, в то время как мы
прячем свою убогость и наслаждаемся чувством вины – противны Богу и полностью отрицают
Евангелие благодати.

Наш подход к христианской жизни так же абсурден, как реакция восторженного молодого
человек, который только что получил лицензию водопроводчика и поехал посмотреть на
Ниагарский водопад. Он наблюдал за ним в течение минуты, а затем сказал: «Я думаю, что смогу
это починить».

Само слово "благодать" стало банальным и обесценилось из-за неправильного и чрезмерного


употребления. Оно уже не вызывает в нас те чувства, которые оно вызывало в наших христианских
предшественниках. В некоторых европейских странах высоких духовных руководителей называют
3
«Ваша светлость (в англ. буквально «благодать». - Примеч. переводчика). Спортивные
обозреватели говорили о «легком изяществе» (в англ. буквально «легкой благодати» - Примеч.
переводчика) Майкла Джордана, в то время как о деловом магнате Дональде Трампе говорили,
что ему не хватает «добродетели» (в англ. буквально «благодати». – Примеч. переводчика).
Появились новые духи с названием «Благодать», а табель ученика с плохими отметками называют
«позором» (в англ. буквально «лишенным благодати». – Примеч. переводчика). Это слово
утратило свою настоящую, художественную силу.

Федор Достоевский уловил шокирующую и возмутительную реальность Евангелия благодати,


когда написал: «И когда уже кончит над всеми, тогда возглаголет и нам: "Выходите, скажет, и вы!
Выходите пьяненькие, выходите слабенькие, выходите соромники!» И скажет: "Свиньи вы! образа
звериного и печати его; но приидите и вы!" И возглаголят премудрые, возглаголят разумные:
"Господи! почто сих приемлеши?" И скажет: "Потому их приемлю, премудрые, потому приемлю,
разумные, что ни единый из сих сам не считал себя достойным сего..." И прострет к нам руце свои,
и мы припадем... и заплачем... и все поймем! Тогда все поймем!.. и все поймут... Господи, да
приидет царствие твое!» («Преступление и наказание»)

Я полагаю, что Реформация фактически началась в тот день, когда Мартин Лютер молитвенно
размышлял над словами Павла о том, что Евангелие открывает нам праведность Божью – оно
показывает, как вера ведет к вере. Другими словами, праведные верою живы будут (см.
Римлянам 1:17). Как и многие христиане сегодня, Лютер боролся с этим главным вопросом: каким
образом Евангелие Христа может называться «благой вестью», если Бог – справедливый судья,
Который вознаграждает добрых и наказывает злых? Действительно ли Иисус должен был прийти,
чтобы принести нам это ужасающее послание? Каким образом откровение Бога во Христе Иисусе
можно называть «вестью», если Ветхий Завет уже говорил об этом или, по крайней мере,
предупреждал об угрозе наказания, которое висело, как темная туча над долиной истории
человечества?

Но как пишет Ярослав Пеликан: «Лютер вдруг обрел понимание, что «праведность Божья, о
которой говорил Павел в этом отрывке, была не той праведностью, которой Бог был праведен в
Самом Себе (это была бы пассивная праведность), но той праведностью, посредством которой Бог
сделал грешников праведными благодаря Иисусу Христу (т.е. активной праведностью) через
прощение грехов в оправдании. Когда Лютер обнаружил это, он сказал, что перед ним словно
распахнулись сами врата Рая».

Какая потрясающая истина!

"Оправдание по благодати через веру” – это заученная богословами фраза о том, что
Честертон однажды назвал «страстной любовью Бога». Он не зависит от настроения и не
капризен; Он не знает и тени перемены. У Него есть одна неустанная позиция по отношению к
нам: Он нас любит. Он – единственный известный людям Бог, любящий грешников. Лжебоги –
боги, придуманные людьми – презирают грешников, но Отец Иисуса любит всех, независимо от
того, что они делают. Но, конечно, это слишком хорошо, чтобы мы могли в это поверить. Тем не
менее, центральное утверждение Реформации гласит: мы обрели правильные отношения с Богом
не своими заслугами, а только по Его милости через жизнь, смерть и воскресение Его
возлюбленного Сына. Это и есть Благая Весть, Евангелие благодати.

С присущей ему жизнерадостностью, Роберт Кэпон так пишет об этом: «Реформация была
временем, когда люди «напивались в стельку», потому что в пыльном подвале позднего
средневековья они обнаружили целый винный погреб с множеством бутылок превосходного вина
чистого Писания тысячапятисотлетней выдержки, один глоток которого убедил бы любого, что Бог
спасает нас без посторонней помощи. После долгих столетий, в течение которых люди пытались
подняться до небес, переживая о совершенстве своих волос, слово Евангелия оказалось

4
провозглашением того, что спасенные попали домой прежде, чем они начали туда свой путь…
Благодать нужно пить неразбавленной: без воды, без льда и, уж конечно, без имбирного пива; ни
наша доброта, ни наша испорченность, ни цветы, распускающиеся весной супер-духовности, не
должны иметь к этому никакого отношения».

В Евангелии от Матфея 9:9–13 мы видим прекрасный отблеск Евангелия благодати: «Проходя


оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему:
следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним. И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари
и грешники пришли и возлегли с Ним и учениками Его. Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его:
для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? Иисус же, услышав это, сказал им: не
здоровые имеют нужду во враче, но больные, пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не
жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Вот яркое, как вечерняя звезда, откровение: Иисус приходит ради грешников, ради таких
изгоев, как мытари и те, кто запятнали себя отвратительными поступками и неисполнившимися
мечтами. Он приходит ради корпоративных руководителей, людей с улицы, суперзвезд,
фермеров, проституток, наркоманов, работников налоговой службы, жертв СПИДа и даже
продавцов подержанных машин. Иисус не только говорит с этими людьми, но и обедает с ними —
полностью осознавая, что Его общение за столом с грешниками вызовет недовольство и
недоумение религиозных бюрократов, которые надевают свои облачения и предъявляют свои
знаки отличия, чтобы оправдать свое отрицание истины и отвержение Евангелия благодати.

Этот отрывок Писания нужно читать, перечитывать и заучивать наизусть. Каждое христианское
поколение пытается затемнить ослепительную яркость его значения, потому что Евангелие
кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Мы думаем, что спасение принадлежит
пристойным и набожным. Тем, кто стоит на безопасном расстоянии от глухих переулков
реальности, кудахча свое осуждение на тех, кто испачкался в этой жизни. Каким был приговор
христианской общественности запятнанной жизни покойного Рока Хадсона? (Рок Хадсон –
американский актер, гомосексуалист, умерший от СПИДа в 1985 году. – Примеч. переводчика).
Несмотря на то, что он оставил своему любовнику в наследство 4,5 миллиона долларов, он
призвал к своему смертному одру священника, исповедался в своих грехах и воззвал к Богу о
прощении.

Иисус, простивший грехи парализованного (заявив таким образом о Своей божественной


власти), провозглашает, что Он пригласил к столу грешников, а не самоправедных. Греческий
глагол kalein, используемый здесь, имеет значение приглашать почетных гостей на обед. По сути,
Иисус говорит, что царство Его Отца – это не дом отдыха для самоправедных или тех, кто ощущает,
что они владеют тайной спасения. Это царство – не фешенебельное предместье с
подстриженными лужайками, в котором живут по снобистским правилам. Нет, оно для гораздо
большего числа простых и менее озабоченных собой людей, которые понимают, что они –
грешники, потому что они прошли через бури нравственной борьбы.

Это те грешные гости, которые были приглашены Иисусом к единению с Ним за одним
обеденным столом. Эта история продолжает удивлять тех, кто не понимает, что люди, которые по
настоящему наполнены светом – это те, кто пристально смотрел во тьму своего несовершенного
существования. Возможно, именно после размышления над этим отрывком Писания Мортон
Келси написал: "Церковь – это не музей для святых, а больница для грешников.”

Благая весть означает, что мы можем перестать лгать самим себе. Сладкий звук удивительной
благодати спасает нас от необходимости обманывать самих себя. Она удерживает нас от
отрицания того, что хотя Христос и одержал победу, в нас еще продолжает бушевать борьба с
похотью, жадностью и гордостью. Как грешник, который был искуплен, я могу признать, что часто
я не люблю людей, раздражаюсь, сержусь и обижаюсь на своих ближних. Когда я иду в церковь, я

5
могу оставить свою «белую шляпу» дома и признать, что потерпел неудачу. Бог не только любит
меня таким, какой я есть, но также и знает меня таким, какой я есть. Благодаря этому мне не
нужно наносить себе духовный макияж, чтобы сделать себя более привлекательным в Его глазах.
Я могу признать, что я беден, беспомощен и слаб.

Как писал К. С. Льюис в своей книге «Любовь»: «Из этого лабиринта нелепицы нас выводит
благодать, даруя нам детское и радостное признание полной немощи. Нам жаль, что мы
согрешили, но не так уж жаль, что грех наш умножил нашу нужду».

Глава 1. Что-то совсем не так

Часть 3
Когда Евангелие благодати захватывает нас, происходит что-то очень правильное. Мы
начинаем жить в правде и реальности. Мы становимся такими же честными, как девяносто-
двухлетний священник, которого уважали все люди в городе за его святость. Он также был членом
Ротари клуба (Ротари клубы — это нерелигиозные и неполитические благотворительные
организации, открытые для всех вне зависимости от национальной и расовой принадлежности,
вероисповедания и политических взглядов. – Примеч. переводчика). Он присутствовал на каждом
заседании клуба, всегда приходил вовремя и как обычно садился на свое любимое место в углу
комнаты.

Однажды священник исчез. Казалось, что он сквозь землю провалился. Горожане искали его
повсюду, но не могли найти. Через месяц он как обычно сидел на своем месте в углу комнаты на
очередном заседании клуба.

"Отче", - воскликнули все, "где Вы были?”

"Я отсидел тридцать дней в тюрьме.”

"В тюрьме?” – воскликнули они. "Отче, но Вы не могли обидеть и мухи. Что произошло?”

"Это - длинная история” - сказал священник, "но вкратце произошло следующее. Я купил себе
билет на поезд, чтобы поехать в город. Я стоял на платформе и ждал прибытия поезда. И вдруг
увидел потрясающе красивую девушку, которая шла об руку с полицейским. Она посмотрела на
меня, затем повернулась к полицейскому и сказала: «Это он. Я уверена, что это сделал он».
Знаете, честно говоря, мне это так польстило, что я признал себя виновным».

Даже в самых святых мужчинах и женщинах есть легкое тщеславие. Они не видят причины
отрицать его. И они знают, что если не считаться с реальностью, она обязательно напомнит о себе.

Когда я становлюсь честным, я признаю, что я - куча парадоксов. Я верю и сомневаюсь, я


надеюсь и отчаиваюсь, я люблю и ненавижу, я плохо себя чувствую, когда мне хорошо, и я
испытываю чувство вины, когда не чувствую себя виноватым. Я доверчив и подозрителен. Я
честен и я все еще играю в игры. Аристотель сказал, что я – разумное животное, а я говорю, что я –
ангел, в которого может поместиться очень много пива.

Жить по благодати - означает признавать всю историю моей жизни, ее светлую и темную
стороны. Признавая свою темную сторону, я узнаю, кто я есть и что означает Божья благодать. Как
сказал Томас Мертон: «Святой – это не тот, кто хорош, а тот, кто переживает Божью благость».

6
Евангелие благодати сводит на нет наше преклонение перед телепроповедниками,
харизматическими суперзвездами и поместными церковными героями. Оно уничтожает теорию о
второсортных людях, которая действует во многих американских церквях. Потому что благодать
провозглашает удивительную истину о том, что все является даром от Бога. Все, что является
благом - принадлежит нам не по праву, а только по богатству милосердия нашего милостивого
Бога. Хотя мы многое заработали сами – ученую степень, зарплату, дом и сад, еду, одежду и
хороший сон – все это стало возможным благодаря тому, что нам было так много дано даром:
сама жизнь, глаза, чтобы видеть, руки, чтобы прикасаться, разум, чтобы придумывать идеи, и
сердце, чтобы оно билось с любовью. Бог дал нам Христа в человеческой плоти. У нас есть сила
верить там, где другие отрицают; сила надеяться там, где другие отчаиваются; сила любить там,
где другие причиняют боль. Это и многое другое является настоящим даром; это не наша награда
за верность, щедрость или нашу героическую молитвенную жизнь. Даже наша верность является
даром. «Если мы обращаемся к Богу», - сказал блаженный Августин, «это само по себе является
даром Божьим». Более всего я осознаю себя тем, кого сильно любит Иисус Христос, и я не сделал
ничего, чтобы заработать или заслужить это.

В своем служении бродячего евангелиста я расхваливал некоторых святых и современных


христиан, говоря о том, какой ценой они изо всех сил старались превзойти обычных мужчин и
женщин. О, Боже, какое безумие я говорил в своих проповедях! Благая весть Евангелия благодати
взывает к нам: все мы одинаково являемся привилегированными, но не наделенными правами
нищими у дверей Божьей милости! Кроме того, как пишет Генри Нувен, большая часть Божьей
работы в мире может остаться незамеченной. Есть некоторые люди, которые стали известными
или знаменитыми благодаря своему служению, но бОльшая часть Божьей спасительной работы в
истории человечества могла бы оставаться совершенно неизвестной. Это трудная для понимания
истина в нашем веке, который придает так много значения известности. Мы склонны думать, что
чем больше людей знает и говорит о чем-то, тем более важным это должно быть.

В 18 главе Евангелия от Луки богатый молодой правитель приходит к Иисусу, спрашивая о


том, что он должен делать, чтобы наследовать жизнь вечную. Он хочет находиться в центре
внимания. Нет никакой случайности в том, что Лука размещает отрывок об Иисусе и детях прямо
перед историей об этом молодом аристократе.. Дети контрастируют с богатым человеком просто
потому, что они несомненно еще ничего не сделали, чтобы что-либо заслужить. Иисус указывает
нам на то, что нет ничего, что мы могли бы сделать, чтобы унаследовать Царство. Мы должны
просто принять его, как маленькие дети. А маленькие дети еще ничего не сделали.

Мир Нового Завета не испытывал сентиментальных чувств к детям и не питал иллюзий о


какой-либо врожденной в них доброте. Иисус не говорит о том, что Небеса – это огромная игровая
площадка для младенцев. Дети являются нашим образцом, потому что они не претендуют на
Небеса. Если они близки к Богу, то это потому, что они неумелые, а не потому что они невинные.
Если они что-то получают, то только как дар.

Павел написал в послании Ефесянам: «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас,
Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (2:8,9).

Глава 1. Что-то совсем не так

Часть 4
Если бы мы опросили тысячу случайных прохожих христиан в Америке, то большинство из них
сказало бы, что вера – это верование в существование Бога. Раньше не нужна была вера, чтобы
верить в то, что Бог есть. Почти все считали это само собой разумеющимся. Скорее, вера
относилась к отношениям человека с Богом – доверял ли он Ему. Разница между верой как
7
«верованием в существование или не существование чего-либо» и верой как «доверием Богу»
огромна. Первое является вопросом разума, а второе – вопросом сердца. Первое может оставить
нас не измененными; второе же обязательно производит перемены».

Пауль Тиллих следующим образом описывал веру в своей работе «Потрясение оснований»:
«Благодать настигает нас, когда мы сильно страдаем и не можем успокоиться...
Она настигает нас в долине мрачной бессмысленности и пустоты жизни. Она настигает нас,
когда исправление нашей жизни, к которому мы столько лет стремились, так и не приходит, когда
прежние страсти царствуют в нас, как и десятки лет назад, когда отчаяние лишает нас радости и
отваги. И вот в такой момент бывает, что волна света врывается в нашу тьму - и будто некий голос
говорит нам: «Ты принят. Ты принят, принят Тем, Кто больше тебя и Чьего имени чего пока не
знаешь. Не спрашивай об имени сейчас; быть может, ты найдешь его потом. Не пытайся что-то
сделать сейчас; быть может, ты многое сделаешь потом. Не ищи ничего; не совершай ничего; ни
на что не настраивайся. Просто прими то, что ты принят!» Если это происходит с нами - мы
переживаем благодать.

Благодать взывает: «Ты не просто разочарованный старик, который может скоро умереть; или
женщина средних лет, которая застряла на своей работе и отчаянно желает сменить ее; или
молодой человек, ощущающий, что огонь в его сердце начинает гаснуть. Вы можете быть
неуверенными, не отвечающими требованиям, ошибающимися, толстыми. К вам могут быть
близки смерть, паника, депрессия и разочарование. Но вы – это не только это. Вы приняты.
Никогда не путайте восприятие самого себя с тайной о том, что вы действительно приняты.

Павел писал: «Но [Господь] сказал мне: 'довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя
совершается в немощи'. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы
обитала во мне сила Христова» (2 Коринфянам 12:9). Какими бы ни были наши недостатки, нам не
нужно опускать глаза в присутствии Иисуса. Мы не должны прятать все уродливое и
отталкивающее, что в нас есть, как это делал Квазимодо, горбун из Нотр-Дама. Иисус пришел не
для супер-духовных, а для слабых и слабовольных, которые знают, что у них не все в порядке, и
которые не слишком горды, чтобы принять дар удивительной благодати. Поднимая свои глаза
вверх, мы поражаемся тому, что взгляд Иисуса полон удивления, отзывчивости и нежного
сострадания.

Что-то радикально неправильно, когда поместная церковь отвергает человека, принятого


Иисусом. Когда гомосексуалистам выносится резкое, поверхностное, и неумолимое осуждение,
когда разведенных лишают причастия, когда ребенку проститутки отказывают в крещении; когда
нерукоположенному служителю запрещают проводить Хлебопреломление. Иисус приходит к
нечестивым, даже в воскресенье утром. Его приход останавливает нечестие и делает нас
достойными. Если это не так, то в основу Христианства мы закладываем безбожную и нечестивую
озабоченность добрыми делами.

Иисус садился за стол с любым, кто хотел быть с Ним, включая тех, кто был изгнан из
приличных домов. Разделяя с Ним трапезу, они получали внимательное отношение вместо
ожидаемого осуждения. Милостивое оправдание вместо поспешного обвинительного приговора.
Удивительную благодать вместо полного позора. Вот очень практичное проявление закона
благодати — мы получаем новый шанс в жизни.

Любая церковь, которая не будет признавать то, что она состоит из грешных мужчин и
женщин, и существует для них, безоговорочно отвергает Евангелие благодати. Как говорит Ганс
Кюнг: "Это не заслуживает ни милосердия Бога, ни человеческого доверия. Церковь должна
постоянно осознавать, что ее вера - слаба, ее познания - недальновидны, ее исповедание веры —
колеблется, и что нет ни одного греха или проступка, в котором она не была бы так или иначе
виновна. И хотя это правда, что церковь всегда должна отделять себя от греха, она никогда не

8
должна держаться в стороне от грешников. Если церковь будет самоправедно отдаляться от
неудачников, нерелигиозных и нечестивых людей, то она не сможет войти в Божье царство
оправданной. Но если она постоянно осознает свою вину и грех, то может жить в радостном
состоянии прощения. Нам дано обетование, что всякий, унижающий себя возвысится».

Рассказывают историю о грешнике, которого исключили из членов церкви и запретили


приходить в церковь. Он обратился со своей бедой к Богу. «Господи, они не пускают меня к Тебе,
потому что я — грешник». «А что ты жалуешься?» - спросил Бог. «Меня они тоже не пускают».

Зачастую благодать, ковыляя, заходит воскресным утром в двери церкви на костылях:


грешники, которые никак не могут отбросить свои подпорки и прямо стоять в свободе детей
Божьих. И все же, одно их присутствие в церкви воскресным утром — это мерцающая свеча,
свидетельствующая об их желании поддерживать общение с Богом. Задуть этот огонь означает
погрузить их в мир духовной тьмы.

Есть миф, процветающий сегодня в церкви, который нанес непоправимый ущерб:


обратившись в веру однажды, человек становится полностью обращенным. Другими словами, как
только я принимаю Иисуса Христа своим Господом и Спасителем, меня ожидает непреложное и
безгрешное будущее. Ученичество будет незапятнанной историей успеха, а жизнь — безупречно
гладкой спиралью, ведущей наверх, к святости. Скажите это бедному Петру, который трижды
заявил о своей любви Иисусу на береге, принял полноту Духа в день Пятидесятницы и все же
завидовал успеху Павла в апостольском служении.

Часто меня спрашивают: «Бреннан, как так получилось, что Вы стали алкоголиком после того,
как обрели спасение?». Это произошло, потому что я был измучен и измотан одиночеством и
неудачами; потому что я отчаялся, я испытывал неуверенность и чувство вины. Я отвел свой взгляд
от Иисуса. Потому что встреча со Христом не сделала из меня ангела. Потому что оправдание по
благодати через веру означает, что я обрел правильные взаимоотношения с Богом, но это не
превратило меня в пациента под наркозом.

Мы хотим, чтобы наша духовность всегда была готова к работе, как отлаженный механизм:
потянул, дернул, нажал, еще раз нажал и святой готов! Мы пытаемся взращивать какую-нибудь
добродетель в определенный момент времени. В январе — благоразумие, в феврале —
смирение, в марте — терпение, в апреле - сдержанность. Мы ведем счет своим достижениям и
потерям. Потери нужно сокращать, если мы хотим достичь в мае милосердие. Иногда май так и не
настает. Для многих христиан жизнь — это долгий январь. Согласно одной древней христианской
легенде, один святой преклонил колени и молился: «Дорогой Господь, у меня в жизни есть только
одно желание. Даруй мне благодать никогда больше не огорчать Тебя». Когда Бог услышал это,
Он начал громко смеяться. «Все просят у Меня именно это. Но если бы Я даровал им эту
благодать, то скажи Мне, кого бы Я тогда прощал?».

Поскольку спасение дается по благодати через веру, я верю, что среди многочисленных
людей, одетых в белые одежды и стоящих перед Престолом Агнца, держа в руках пальмовые
ветви (см. Откровение 7:9), я увижу проститутку из Кит-Кат Рэнч в Карсон Сити, штат Невада,
которая рассказала мне со слезами на глазах о том, что не могла найти никакой другой работы,
чтобы заботиться о своем двухлетнем сыне. Я увижу женщину, сделавшую аборт. Ее преследуют
чувство вины и раскаяния, но она сделала все, что могла в своих трудных обстоятельствах. Я увижу
бизнесмена, который пошел на сделку со своей совестью из-за растущего долга. Я увижу
неуверенного в себе священника, который никогда не проповедовал за кафедрой о покаянии,
чтобы не потерять любовь и уважение своих прихожан. Я увижу подростка, который подвергся
сексуальному насилию со стороны отца, а теперь продает свое тело на улице, и засыпая каждую
ночь, шепчет имя неведомого Бога, о Котором он слышал в воскресной школе. Я увижу человека,

9
который покаялся на смертном одре, а до этого вел разгульную жизнь и нарушил все Божьи
заповеди.

«Но каким образом?» - спросите вы.

И тогда мы услышим голос: «Это те, кто омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию
Агнца». Вот они. И вот мы — множество людей, которые так хотели быть верными, которые
временами разочаровывались, и чья одежда загрязнялась жизнью. Которых одолевали
испытания, но которые во всех этих обстоятельствах держались за веру.

Друзья мои, если для вас это не благая весть, то вы так и не поняли Евангелие благодати.

Глава 2. Монументальная монотонность

Часть 1
Известный британский астроном сэр Джеймс Джинс однажды сказал, что «скорее всего
Вселенная была сконструирована настоящим Математиком». Джозеф Кэмпбелл писал об
«ощущении космического порядка, определимого математически...».

Размышляя над устройством Земли, солнечной системы и вселенной, ученые и исследователи


приходят к выводу, что Великий Проектировщик ничего не оставил на волю случая.

Например, наклон Земли, составляющий 23 градуса, порождает смену времен года. Ученые
говорят нам, что если бы наклон Земли не был таким, какой он есть, испарения из океанов
двигались бы и на север, и на юг, создавая целые континенты из льда.

Если бы луна находилась всего в 80000, а не в 320000 км от Земли, приливы были бы такими
сильными, что все континенты покрылись бы водой. И даже горы были бы размыты.

Если бы земная кора была всего на 3 метра толще, то у нас не было бы кислорода, а без него
вся животная жизнь была бы невозможна.

Если бы океаны были всего на метр глубже, то они бы поглощали углексислый газ и кислород,
без которых не могла бы существовать растительная жизнь.

Вес земли оценивается примерно в 6 секстиллионов тонн (это шестерка с двадцати одним
нулем). Но она прекрасно сбалансирована и легко вращается на своей оси. Каждый день она
вращается со скоростью более 1600 км/час или 40000 км/день. Это составляет почти 15000000 км
в год. Учитывая громадный вес в 6 секстиллионов тонн, вращающийся на такой фантастической
скорости вокруг своей оси, удерживаемый на месте невидимой силой притяжения, мы видим, что
слова из книги Иова 26:7 приобретают особенное значение: «Он повесил землю ни на чем».

Земля вращается на своей оси вокруг солнца, совершая длинный эллиптический оборот
длиной в 965000000 км каждый год. Это означает, что мы движемся по орбите со скоростью 30 км
в минуту или 1834 км/час.

Иов приглашает нас более внимательно поразмыслить о «чудных делах Божьих» (37:14).
Подумайте о солнце. Каждый квадратный метр поверхности солнца постоянно выделяет энергию,
равную 130000 лошадиных сил (т.е., примерно 450 восьмицилиндровых двигателей автомобиля),
излучаемую пламенем, которое выделяется более мощным источником, чем уголь.

10
Девять основных планет в нашей солнечной системе находятся на разных расстояниях от
солнца, колеблющихся от 57.936.384.000 км до 59.004.988.416.000 км, но каждая вращается
вокруг солнца с удивительной точностью. Орбита Меркурия составляет 88 дней, а орбита Плутона
— 248 лет.

И все же, солнце — это всего лишь одна малая звезда из 100 миллиардов небесных тел,
находящихся в нашей галактике Млечный Путь. Если бы вы могли видеть далеко вперед и взяли
бы десятикопеечную монету, удалив ее от себя на расстояние вытянутой руки, эта монета закрыла
бы от вас 15 миллионов звезд.

Когда мы пытаемся осознать, сколько существует бесчисленных звезд и других небесных тел в
одной нашей галактике, то мы эхом повторяем хвалебную песнь Исайи всемогущему Создателю:
«Поднимите глаза ваши на высоту [небес] и посмотрите, кто сотворил их? Кто выводит воинство
их счетом? Он всех их называет по имени: по множеству могущества и великой силе у Него ничто
не выбывает» (40:26).

Неудивительно, что Давид восклицает: «Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по
всей земле! Слава Твоя простирается превыше небес! Из уст младенцев и грудных детей Ты
устроил хвалу, ради врагов Твоих, дабы сделать безмолвным врага и мстителя. Когда взираю я на
небеса Твои--дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что [есть] человек,
что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Псалом 8:2-5)

Творение открывает нам мощь, которая поражает наше воображение и не укладывается в


нашей голове. Мы зачарованы и восхищены Божьим могуществом. Мы заикаемся и запинаемся,
говоря о Божьей святости. Мы трепещем перед Божьим величием... и все же мы становимся
привередливыми и чересчур осторожными, говоря о Божьей любви.

Я поражаюсь тому, что многие христиане в нашей стране не хотят всерьез воспринимать идею
о любящем Боге. Словно нервничающие породистые скакуны, которых ведут к воротам
ипподрома Черчилль Даунс (Черчилль Даунс — это ипподром, на котором проходят ежегодные
скачки Кентукки Дерби. - Примеч. переводчика), многие христиане брыкаются, лягаются и несутся
прочь, услышав откровение о всеобъемлющей Божьей любви во Христе Иисусе.

В своем служении бродячего проповедника я встречал шокирующее сопротивление Богу,


Которого Библия описывает как Любовь. В число эти скептиков входят вкрадчивые, чересчур
вежливые профессионалы, которые осторожно сеют ересь универсализма (Универсализм —
учении о возможности спасения всех людей. - Примеч. переводчика), а также Библейские
фундаменталисты, которые видят в Писании только беспощадного и грубого Бога войны из
Второзакония и настаивают на исполнении безжалостных требований законнического
перфекционизма.

Наше сопротивление страстной любви Бога можно увидеть в церкви, в наших родителях и
пасторах, да и в самой жизни. Мы говорим, что они спрятали лицо сострадательного Бога и
предпочли Ему Бога святости, правосудия и гнева.

Но если бы мы действительно были мужьями и женами молитвы, а наши сердца горели бы


страстью по Богу, то мы бы отбросили свои оправдания.

Нам нужно пойти в какую-нибудь пустыню (ваш задний двор вполне подойдет для этого) и
лично испытать изумительную Божью любовь. Тогда мы будем согласны со словами одаренного
английского мистика Юлианы Норвичской: «Самая высшая почесть, которую мы можем воздать
Всемогущему Богу - это жить в радости, осознавая Его любовь». Тогда мы поймем, почему, как
утверждает Богословский словарь Нового Завета Киттеля, в последние годы своей жизни на

11
острове Патмос апостол Иоанн писал, и писал с монументальной монотонностью, о любви Иисуса
Христа. И словно в первый раз мы уразумеем, что имел в виду Павел, когда писал: «А когда
умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и
благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим»
(Римлянам 5:20,21).

Так же, как Иоанн писал на закате своих дней только о любви Иисуса, так Павел много писал о
Евангелии благодати:

Люди становятся праведными только по благодати (Римлянам 3:24; Титу 3:7).


Павел был призван благодатью (Галатам 1:15).
Бог изливает на нас Свою славную благодать в Своем Сыне (Ефесянам 1:6).
Благодать Божья явилась для спасения всех (Титу 2:11).
Благодать нашего Господа открылась обильно с верою и любовью во Христе Иисусе (1 Тимофею
1:14).
Благодать — это сокровищница, к которой мы получили доступ через Христа (Римлянам 5:2).
Это положение, в котором мы стоим (Римлянам 5:2).
Благодать — изобильна (Римлянам 5:17).
Благодать Божья преизбыточествует больше, чем грех (Римлянам 5:15, 20-21, 6:1).
Она дается нам во Христе (1 Коринфянам 1:4).
Павел принял ее не тщетно (2 Коринфянам 6:1).
Благодать преизбыточествует в христианине (2 Коринфянам 9:14).
Она обращена ко многим людям (2 Коринфянам 4:15).
Благодать противопоставляется делам, у которых нет силы спасать; если бы они имели сил
спасать, то благодать была бы не нужна (Римлянам 11:5; Ефесянам 2:5,7; 2 Тимофею 1:9).
Благодать противопоставляется закону. И иудеи, и язычники спасаются по благодати Господа
Иисуса (Деяния 15:11).
Жить по закону — означает умалять благодать (Галатам 2:21); и когда галаты приняли закон, они
отпали от благодати (Галатам 5:4).
Христианин не под законом, но под благодатью (Римлянам 6:14).
Благодать противопоставляется долгу (Римлянам 4:4).
Само Евангелие, будучи благой вестью благодати, может называться благодатью (Деяния 20:24)
или словом Его благодати (Деяния 14:3; 20:32).

Да, милосердный Бог, воплотившийся в Иисусе Христе, любит нас.

Благодать — это активное выражение Его любви. Христианин живет по благодати как дитя
Аввы, полностью отвергая бога, который ловит людей врасплох в момент слабости. Бога, который
не способен улыбаться нашим глупым ошибкам. Бога, который не занимает места на
человеческих праздниках. Бога, который говорит: «Ты заплатишь за это». Бога, который не
способен понять, что дети пачкаются и могут быть забывчивыми. Бога, который постоянно
выслеживает грешников.

В то же самое время, дитя Аввы отвергает сахарно-сладкого бога, который обещает никогда
не портить нам праздник.

Один мой знакомый пастор рассказывал об изучении Библии воскресным утром в его церкви.
Они читали 22 главу Бытия. Бог повелевает Аврааму взять своего сына Исаака и принести в жертву
на горе Мориа.

После того, как группа прочитала этот отрывок, пастор рассказал об исторической обстановке
в этот период истории, упомянув о том, что в то время были широко распространены детские
жертвоприношения среди хананеев. Группа слушала его рассказ в неловком молчании.

12
Затем пастор спросил: «Но что эта история значит для нас?»

На его вопрос ответил мужчина средних лет: «Я скажу вам, что эта история значит для меня. Я
решил, что мы с семьей будем искать другую церковь».

Пастор был удивлен: «Как? Почему?»

Мужчина ответил: «Потому что когда я смотрю на этого Бога, Бога Авраама, я чувствую, что я
рядом с настоящим Богом, а не с заносчивым, деловитым Богом, о котором мы рассуждаем здесь
утром по воскресеньям. Бог Авраама мог стереть человека в порошок, дать, а затем забрать
ребенка, потребовать у человека все, а затем попросить еще больше. Я хочу знать такого Бога».

Божье дитя знает, что жизнь по благодати призывает его жить на высокой, холодной горе,
обдуваемой ветрами, а не на расплющенной равнине рациональной и умеренной религии.

Потому что в самой сердцевине Евангелия благодати небо покрывается тучами, воет ветер, а
молодой Человек восходит еще на одну гору Мориа из послушания Богу, Который требует от Него
все и не останавливается ни перед чем. В отличие от Авраама, Он несет на Своей спине крест, а не
хворост для огня... и как Авраам Он слушает сумасбродного и неугомонного Бога, Который будет
иметь с нами дело, чего бы Ему это ни стоило.

Таков Бог Евангелия благодати. Бог, Который из любви к нам послал Своего единственного
Сына, покрытого человеческой кожей. Он учился ходить, спотыкаясь и падая, плакал от голода,
истекал кровавым потом ночью, Его хлестали плеткой и плевали на Него, Его пригвоздили ко
кресту и Он умер, подарив всем прощение.

Бог христиан-законников, с другой стороны, зачастую непредсказуем, эксцентричен и полон


предубеждений. Когда мы видим Бога таким, у нас возникает желание научиться волшебству,
чтобы ублажить Его. Воскресные богослужения превращаются в суеверную попытку получить
страховой полис от Его прихотей.

Этот Бог ожидает от людей совершенства и что они будут постоянно контролировать свои
чувства и мысли. Когда слабые люди с таким пониманием Бога терпят поражение — ведь это
совершенно неизбежно — они обычно ожидают наказания. Поэтому они целиком отдаются
религиозным обязанностям, стараясь поддержать образ совершенного человека. Эти старания
изнуряют. У законников никак не получается соответствовать тем ожиданиям, которые они
проецируют на Бога.

Замужняя женщина из Атланты, воспитывающая двух детей рассказала мне, что она была
уверена в том, что Бог недоволен ею, потому что она «ничего не делала» для Него. Она сказала
мне, что чувствует призвание раздавать горячую еду бедным, но ей было трудно оставить детей с
кем-то еще. Она была шокирована, когда я сказал ей, что этот призыв был не от Бога, а от ее
собственного законничества. Для нее было недостаточно быть хорошей матерью. В ее сознании,
этого было недостаточно и для Бога.

Подобным образом, человек, который представляет Бога непредсказуемым параноиком, от


которого можно ожидать всего, чего угодно, станет боязливым, раболепным и, скорее всего,
очень требовательным по отношению к другим людям. Если ваш Бог — это безликая вселенская
сила, ваша вера будет неопределенной и размытой. Образ Бога, как всемогущего головореза,
который не терпит никакого человеческого вмешательства, подталкивает человека к строгому
образу жизни, управляемому пуританскими правилами и наполненному страхом.

13
Но вера в Бога, который постоянно и неизменно любит, взращивает уверенных, свободных
учеников. Любящий Бог воспитывает любящих людей. «Тот факт, что наше видение Бога очень
сильно влияет на нашу жизнь, может быть одной из причин, по Которой в Писании так часто
говорится о том, чтобы мы старались познать Его».

Эта истина раскрывается в том, каким видел Бога пророк Иона. Иона был настолько
раздосадован покаянием ниневитян после его проповеди, что захотел умереть. Он не хотел,
чтобы Бог прощал Ниневию; он хотел правосудия. Его узколобый национализм помешал ему
понять всеобъемлющую Божью любовь. Но послание этой пророческой книги превосходит
пределы этого пророка. Оно возвещает о том, как благ Бог, как Его милосердие простирается к
каждому творению во вселенной, и даже, как говорит последнее слово в этой книге, «к скоту». Все
мужчины и женщины являются объектами Его заботы. Все призваны к тому, чтобы принять
расточительный дар Его благодати, потому что принятие означает просто обратиться к Богу.

Иона не мог с этим смириться. Он потерял свое самообладание и в нем загорелся гнев, когда
завяло растение, служившее ему покровом от зноя, тогда как он без сожаления позволил бы,
чтобы тысячи людей погибли в своем неверии. Неплохой парень. В конце концов, он даже был
готов пожертвовать своей жизнью ради моряков-язычников. Не плохой, а всего лишь
недальновидный. Бог был его Богом, Богом евреев, привязанный только к одной стране, одному
храму и одному ковчегу завета.

Богословие этой книги в Библии является громким призывом к израильтянам обоих


поколений: думайте о Боге масштабно. Божья милость к раскаявшейся Ниневии, к Ионе, когда он
жалел себя и даже к животным и скоту, приготовила путь для Евангелия благодати: Бог есть
любовь.

Флэннери О'Коннор писала: «В течение многих лет я видела христиан, которые создавали
образ Бога по своему подобию — и каждый раз это был ужасно маленький Бог. Некоторые римо-
католики все еще верят, что только они будут пастись на Небесных злачных пажитях... В их
сознании существует бог, который особо любит капиталистическую Америку, поощряет
трудоголиков, и бог, который любит только бедных и неимущих. Есть бог, который марширует с
победоносными армиями, и бог, который любит только смиренных и подставляющих другую
щеку. Некоторым больше нравится старший брат из притчи о блудном сыне, недовольно
дующийся на Отца, танцующего от радости и подающего к столу лучшие яства для сына,
потратившего последние копейки на шлюх».

Это не тот Бог благодати, который «желает, чтобы все люди спаслись» (1 Тимофею 2:4). Это не
тот Бог, Который воплотился в Иисусе и Которого познал Матфей — Бог, призывающий к Себе
грешников — и мы с вами знаем, что это означает всех людей.

Глава 2. Монументальная монотонность

Часть 2
Я вспоминаю прекрасную сцену из короткого рассказа Флэннери О'Коннор «Откровение»,
основанного на последней книге Библии. Главным героем является миссис Турпин,
самоправедная женщина, гордящаяся своей репутацией, добрыми делами и чувством
собственного достоинства. Она презрительно относится к чернокожим и «белой швали» ("Белая
шваль" - деклассированные элементы среди белого населения. - Примеч. переводчика). Она
ненавидит наркоманов и душевнобольных. Перед тем как заснуть, она лежит на кровати и думает
о том, кем еще она могла бы быть, если бы она не могла быть самой собой.

14
«Если бы Иисус сказал ей перед тем, как создал ее: «Есть только два варианта. Либо ты
будешь негритянкой, либо белокожей пьяницей. Что ты выберешь?» Она бы заерзала от
смущения и потом сказала бы: «Ну ладно, сделай меня негритянкой. Но только очень
порядочной». И Он сделал бы ее аккуратной, порядочной и уважаемой негритянкой. Такой же,
как она сейчас, только чернокожей».

Однажды миссис Турпин идет на прием к врачу и видит, что приема ожидают люди, которых
она презирает. Вдруг, через коридор проносится молодая женщина с угревой сыпью на лице,
ударяет миссис Турпин по лицу книгой и пытается душить ее. Когда ее оттащили в сторону и
восстановился порядок, миссис Турпин, словно ожидая какого-то откровения, спрашивает: «Что ты
хотела мне сказать?». А молодая женщина закричала ей в ответ: «Возвращайся обратно в ад,
откуда ты пришла, ты, старая калоша».

Миссис Турпин была потрясена. Ее уютный мирок разбился вдребезги. Бог, которого она
представляла себе по своему образу и подобию, и который был так доволен ее набожностью,
исчез.

Она возвращается домой и стоит на своем заднем дворе, глядя на свинарник. И вдруг она
видит видение. От земли к небу поднимается огромный, блестящий, сверкающий огнем и светом
мост, а по нему к небу громко поднимаются огромные толпы душ. Там были целые компании
«белой швали», впервые ставшие трезвыми, и группы чернокожих в белых одеждах, и дивизионы
наркоманов и душевнобольных, восклицающих хвалу Богу, хлопающих в ладоши и прыгающих,
как лягушки». И, наконец, целый отряд людей, таких же как она сама, «марширующих позади
остальных с достоинством и, как всегда, отличающихся строгим порядком, благоразумием и
достойным поведением. Они единственные выглядели прилично. И все же по их удивленным и
изменившимся лицам она могла прочесть, что даже их добродетели таяли в Небесном свете».

История заканчивается тем, что миссис Турпин возвращается в свой дом, не слыша ничего,
кроме «голосов душ, поднимающихся по лестнице в звездные дали и восклицающих «аллилуйя».

Вероятно, частичка миссис Турпин есть во многих святых людях. Много лет назад одна моя
знакомая рассказала мне, что одна вещь, которая заставляла ее нервничать по поводу Небес,
заключается в том, что она не сможет выбирать себе соседей за столом на Небесном пире.

Наше переживание безусловной Божьей любви должно основываться на Писании.


Написанное Божье Слово должно захватить нас так же, как Его сказанное Слово захватило Исайю
и Иеремию, Иезекииля и Осию; точно так же, как сказанное Слово Христа заворожило Матфея и
Марию Магдалину, и пленило сердце Симона Петра и самаритянки.

Слово, которое мы изучаем, должно быть тем Словом, по которому мы молимся. Мое личное
переживание непрестанной нежности Иисуса пришло не от экзегезы, богословов или духовных
авторов, но от молчаливого провождения времени в присутствии живого Слова, когда я просил
Его помочь мне понять своим разумом и сердцем Его записанное Слово. Одно изучение Писаний
не может открыть для нас Евангелие благодати. Мы никогда не должны позволять авторитету
книг, семинарий или лидеров заменять авторитет личного и непосредственного познания Иисуса
Христа. Когда религиозные взгляды других вклиниваются между нами и познанием Иисуса как
Христа, мы становимся неубедительным агентами из бюро путешествий, раздающими рекламные
брошюры о тех местах, в которых мы никогда не были сами.

В своей известной рождественской проповеди в 1522 году Мартин Лютер взывал: «О, если бы
только Бог пожелал, чтобы все мои толкования и толкования других учителей исчезли, чтобы
каждый христианин сам обращался только к Писанию и к чистому Слову Божьему! Вы видите из
всей моей болтовни огромную разницу между Словом Божьим и всеми человеческими словами, и

15
что ни один человек не может полностью понять и объяснить ни одно слово Бога, даже используя
все свои слова. Это - вечное Слово и его нужно понимать и размышлять над ним в тишине. Это
Слово не может понять никто, кроме того, кто размышляет в тишине. Если бы человек мог достичь
этого, не читая комментарии и толкования, то любые комментарии не только не приносили бы
никакой пользы, но и лишь служили бы помехой. Дорогие христиане, обращайтесь к самой
Библии и пусть все мои толкования и толкования других людей будут не более, чем строительным
инструментом, с помощью которого вы будете созидать свою веру. О, если бы мы смогли понять,
вкусить и пребывать в простом и чистом Слове Божьем; ибо на Сионе пребывает лишь один Бог».

Философ Жак Маритен однажды сказал, что наивысшая точка знания является не
концептуальной, а экспериментальной: Я ощущаю Бога. Это обетование мы находим в Писании:
«Остановитесь и познайте (узнайте на опыте), что Я — Бог». Мое собственное хождение с Богом
служит этому доказательством. Я имею в виду, что живой, любящий Бог может и делает Свое
присутствие ощутимым, говорит к нам в тишине наших сердец, греет и питает нас до тех пор, пока
мы не перестанем сомневаться в том, что Он рядом и что Он близко. Такое переживание — это
чистая благодать для нищих, детей и грешников, которые являются привилегированным
сословием в Евангелии благодати. Эту благодать нельзя у Бога вытребовать. Он дает ее щедро
таким людям как Моисей и Матфей, Рослин (жена Бреннана — Примеч. переводчика) и я. В
действительности, нет никого, кому Бог отказывает в ней. Игнатий Лойола сказал:
«Непосредственное переживание Бога — это действительно благодать, и нет никого, кому в ней
было бы отказано».

В сущности, есть только одна вещь, о которой нас просит Бог: чтобы мы были мужами и
женами молитвы, теми людьми, которые живут близко с Богом, людьми, для которых Бог — это
все и для которых Бога достаточно. Это и является корнем мира. Мы обретаем этот мир, когда
благой Бог становится единственным объектом наших поисков. Когда мы начинаем искать что-то
еще кроме Него, мы теряем это. Как сказал Мертон в своем последнем публичном выступлении
перед смертью: «Вот Его призыв для нас: просто быть теми людьми, которые довольны своей
жизнью рядом с Ним, и которые стремятся только к тому, чтобы ощущать и переживать Его
близость».

В моей жизни было время, когда я ничего не знал об этом благом Боге и о Его Евангелии
благодати. До моей встречи с Иисусом моя жизнь была наполнена чувством вины, стыдом,
страхом, ненавистью к самому себе и, конечно же, низкой самооценкой. Понимаете, я рос
католиком в период с конца 30-х годов и до 50-х, и больше всего меня волновал вопрос греха.
Мне казалось, что грех был везде. Он поглощал нас и правил нашим сознанием.

Было два вида греха: смертный, т. е. очень серьезный грех, и простительный. Смертный грех
— это когда ты знаешь, что то, что ты собираешься сделать, подумать, захотеть или сказать —
действительно очень плохо и неправильно. Но все же делаешь, думаешь, желаешь или говоришь
это. Большинство грехов, которые мы совершали, подпадало под менее оскорбительную
категорию простительного греха. Простительный грех — это когда вы делаете что-то не очень
плохое или делаете что-то очень плохое, но не считаете это действительно плохим или не
вкладываете в это свою душу. Если ваш младший брат — маленький вредитель, и вы желаете ему
упасть где-нибудь замертво, то вы совершили простительный грех. Если же вы его застрелите, то
вы совершите смертный грех.

Хотя разница между смертным и простительным грехом очевидна, не обманывайтесь. Это


только верхушка айсберга. Что является на самом деле плохим, а что нет? И кто это определяет?
Вот обычная ситуация, с которой сталкивался каждый католик моего поколения: представьте, что
вы находитесь на бейсбольном матче в пятницу вечером 1950 года. Католикам запрещено есть
мясо в этот день под страхом смертного греха. Но вы хотите хот-дог.

16
Мысли о том, есть ли вам мясо в пятницу или не есть — это простительный грех, а вот
желание есть — это уже смертный. Вы еще не встали со своего места, а уже дважды согрешили. А
что, если бы вы его съели? Если не брать в расчет риск, что вы можете подавиться этим хот-догом
и получить наказание прямо на месте преступления, то какой грех вы совершите — смертный или
простительный? Если вы думаете, что смертный — то он будет смертным, а если вы думаете, что
он простительный — то он все равно может быть смертным. После долгого обдумывания вы
решаете, что он простительный. Вы подзываете к себе продавца хот-догами, достаете из кармана
деньги и покупаете хот-дог. Вы явно действовали добровольно. Вы решаете, что вы можете пойти
и исповедать свой грех священнику в субботу вечером. Но подождите! Разве извинительный грех
становится смертным, если вы его совершили умышленно? Вы решаетесь рискнуть. Что, если вы
забыли, что это была пятница? В этом случае поедание хот-дога не будет грехом, а вот то, что вы
забыли, что это была пятница — будет. Что, если вы вспомнили, что сегодня пятница, когда вы
съели хоть-дог наполовину? Будет ли извинительным грехом доесть его до конца? Если вы его
выбросите, то будет ли считаться грехом небрежное отношение к еде? За пять минут вы
совершили достаточно грехов, чтобы оказаться в чистилище на миллион лет. Самое простое в
этом случае — не рисковать вовсе и держаться подальше от стадиона по пятницам.

Быть католиком в те дни означало пожизненную борьбу с грехом: смертным и


простительным. Хотя вы не хотели попадать в ад, гнить в чистилище вы тоже не хотели. Поэтому
нужно было быть осмотрительным. Нужно было контролировать каждую мысль, слово, поступок,
желание и проступок. Легче было считать, что все, что ты хочешь сделать — это грех.

Оглядываясь назад, я понимаю, что хотя многое из этого было смешным, чувство вины и
стыда были ужасающе реальным. Теплым летним вечером в июне 1947 года я достиг половой
зрелости. Я начал рассматривать свое тело в ванне. И впервые оно возбудилось от прикосновения.
Я занялся мастурбацией, потом испугался, накинул на себя одежду, не обтершись полотенцем,
побежал в церковь и исповедался перед священником. Священник взорвался: «Что ты сделал? Ты
знаешь, что ты можешь попасть за это в ад?» Его голос гремел на всю церковь, как раскаты грома.
Я пошел домой униженным и испуганным. С тех пор, я встречал многих мудрых,
доброжелательных и сострадательных священников, и теплый весенний ветер перемен наконец-
то подул в Католической церкви после долгой, холодной зимы.

В течение многих лет растущее осознание радикальной благодати произвело огромные


перемены в моем восприятии самого себя. Оправдание по благодати через веру означает, что я
знаю, что я принят Богом таким, какой я есть. Когда мое сердце пронзено, а мой разум просвещен
этой истиной, я могу принимать себя таким, какой я есть. Настоящее принятие самого себя
исходит не от силы позитивного мышления, манипулятивных техник или популярной психологии.
Это акт веры в Бога благодати.

Несколько раз в моем служении люди делились со мной своим страхом, что принятие самого
себя прервет продолжающийся процесс освящения и приведет к духовной лени и нравственной
распущенности. Ничто не может быть дальше от истины. Принятие самого себя не означает
подчинение существующему положению вещей. Наоборот, чем больше мы принимаем самих
себя, тем более успешно мы начинаем возрастать. Любовь — это гораздо более сильный стимул,
чем угрозы или давление.

Ван Бримен писал: «Одна благочестивая женщина говорила, что она относится к тому типу
людей, которые быстрее продвигаются на духовном пути, будучи влекомыми Божьей любовью,
нежели чем когда их к этому побуждает страх. Существует возможность достичь великую святость,
несмотря на склонность к мелочности и неискренности, чувственности и зависти, но первым
шагом на этом пути всегда будет признание того, что я именно такой. Говоря о духовном росте,
уверенность в том, что Бог принимает меня таким, какой я есть — это огромная помощь в том,
чтобы я стал лучше».

17
Когда мы принимаем себя такими, какие мы есть, мы уменьшаем наше стремление к власти
или одобрению другими людьми, потому что наша тесная связь со своим «я» увеличивает наше
внутреннее чувство уверенности. Мы больше не поглощены тем, чтобы заполучить больше власти
или быть популярными. Мы больше не боимся критики, потому что мы принимаем реальность
наших человеческих ограничений. Нас меньше одолевает желание угождать другим, просто
потому, что искренность с самими собой приносит нам прочный мир. Мы испытываем чувство
благодарности за жизнь и глубоко ценим и любим себя.

Эта глава началась с оды хвалы Божьей силе, проявленной в деле Творения. Евангелие
благодати ставит точку в любом кажущемся противопоставлении силы Божьей Его любви. Потому
что труд Сотворения — это поступок любви. Бог, Который запустил из Своих рук эту Вселенную,
наполненную галактиками и звездами, пингвинами и павлинами, чайками и чижами, пекинесами
и пуделями, слонами и соловьями, попугаями и пантерами, персиками и папайями и целым
миром детей, сотворенных по Его образу и подобию, - это Бог, Который любит с монументальной
монотонностью.

И всякий, кто испытал на себе любовь Божью, скажет вам: скука — это не синоним слова
монотонность.

Глава 3. Евангелие оборванца

Часть 1
Впервые прочитав целиком Евангелие от Луки, одна девушка воскликнула: «Вот это да! Такое
ощущение, что Иисуса прямо тянет к оборванцам».

Эта молодая особа явно уловила суть.

Иисус проводил огромное количество времени с людьми, которых Евангелие называет так:
бедные, слепые, хромые, прокаженные, голодные, грешники, блудницы, мытари, преследуемые,
притесняемые, пленники, одержимые нечистыми духами, все труждающиеся и обремененные,
чернь, которая ничего не понимает в законе, толпы, дети, наименьшие, последние и заблудшая
овца дома Израилева.

Короче говоря, Иисус тусовался с оборванцами.

Конечно же, Его любовь была направлена не только на неудачников и никчемных людей —
это бы только заменило один классовый предрассудок на другой. Он относился с теплотой и
состраданием к среднему и высшему классу не из-за их родственных связей, финансового
благосостояния, ума или высокого социального статуса, а потому что они тоже были Божьими
детьми. Хотя слово «нищий» в Евангелии включает в себя всех малоимущих и угнетенных,
зависящих от милосердия других людей, оно применимо ко всем, кто полностью полагается на
милость Божью и принимает Евангелие благодати: нищих духом (Матфей 5:3).

То, что Иисус отдавал предпочтение незначительным людям и оборванцам — это


неоспоримый факт Евангельского повествования. Как сказал французский философ Морис
Блондель: «Если вы действительно хотите понять человека, то не только слушайте, что он говорит,
а наблюдайте за тем, как он поступает».

Одной из тайн Евангелия является странное влечение Иисуса к непривлекательным людям,


Его странное желание общаться с нежеланными и Его странная любовь к тем, кого любить трудно.
18
Разгадкой к этой тайне, конечно же, является Авва. Иисус делает то, что делает Отец, и любит тех,
кого любит Отец.

Отвечая на вопрос учеников о том, кто больше в Царстве Небесном (Матфей 18:1), Иисус
упразднил всякое разграничение между элитой и обычными людьми в христианском сообществе.
«Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь
и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и
больше в Царстве Небесном» (Матфей 18:2-4).

Иисус задел за живое, когда посадил к Себе на колени ребенка. Дети не сосредоточены на
самих себе и не способны притворяться. Я помню, как однажды ко мне на порог заглянул
соседский трехлетний мальчик Джон Дайер. Я посмотрел на него и сказал: «Привет, Джон! Рад
тебя видеть!». Он не смотрел ни направо, ни налево. Его лицо было как кремень. Он прищурил
глаза и уставил их на меня, как прицеленное ружье. «Где печенье?» - потребовал он.

Царство принадлежит людям, которые не пытаются выглядеть хорошо в глазах других или
производить на кого-то впечатление, включая самих себя. Они не планируют, как привлечь к себе
внимание, беспокоясь о том, как будут истолкованы и действия, или задумываясь о том, получат
ли они награды за свое поведение. Двадцать веков спустя Иисус подчеркнуто говорит к
любующимся собой аскетам, пойманных в ловушку фатального самолюбования и духовного
перфекционизма, к тем из нас, кто погряз в хвастовстве своими победами в Божьем
винограднике; к тем, кто сетует и беспокоится о своих человеческих слабостях и изъянах
характера. Ребенку не надо прилагать множество усилий, чтобы встать в правильное положение в
его отношениях с Богом. Ему не надо придумывать искусные отговорки, чтобы объяснить свое
состояние Иисусу. Ему не надо рисовать себе красивое лицо. Ему не надо достигать духовных
ощущений или умственных познаний. Все, что ему нужно сделать — это с радостью принять
печенье: дар Царства.

Когда Иисус говорит нам, чтобы мы уподобились маленьким детям, Он предлагает нам
забыть то, что осталось позади. У маленького Джона Дайера нет прошлого. Все, что мы сделали в
прошлом: будь то плохое, или хорошее, великое или малое, не имеет отношения к нашему
положению перед Богом сегодня. Мы именно сейчас находимся в присутствии Божьем.

Значение жизни в верности настоящему моменту, когда мы не уходим в прошлое и не живем


будущим, чудесно проиллюстрировано в Дзен-буддистской истории о монахе, за которым гнался
тигр. Он добежал до края отвесной скалы на берегу моря, оглянулся назад увидел тигра, который
готовился прыгнуть на него. Монах заметил веревку, свисающую с этой скалы. Он ухватился за нее
и начал спускаться вниз, спасаясь от клыков тигра. Уф! Смерть была так близко. Он посмотрел вниз
и увидел большую груду острых камней. Он посмотрел вверх и увидел тигра, стоящего наверху
скалы с открытой пастью. В этот момент две мыши начали грызть веревку. Что же делать?

Монах увидел клубнику, которая совсем близко росла прямо на склоне этой скалы. Он сорвал
ягоду, съел ее и воскликнул: «Ням-ням! Это была самая лучшая клубника, которую я когда-либо
пробовал в своей жизни». Если бы он был занят мыслями о камнях книзу (будущим) или о тигре
наверху (прошлым), то он бы не заметил ягоду, которую Бог послал ему в тот самый момент. Дети
сосредотачиваются не на тиграх прошлого или камнях будущего, а на клубнике, которая есть здесь
и сейчас.

Апостол Павел уловил полное значение учения Иисуса о том, чтобы уподобиться маленьким
детям. Помня, что он держал в руках одежду Стефана, когда того побивали камнями, и
содействовал убийству других христиан, он мог бы двинуться рассудком, если бы он постоянно
думал о своем прошлом до встречи со Христом. Но он пишет: «я поставил себе за правило не

19
думать о том, что осталось в прошлом, а стремиться изо всех сил к исполнению поставленной
цели» (Филиппийцам 3:13, современный перевод).

Все прошлые достижения, которые принесли нам почести, и все прошлые ошибки, за которые
мы краснели, были распяты со Христом и теперь находятся в глубоких тайниках вселенной, где
«добро увеличивается в славе, а зло чудесным образом обращается ко благу», как писал Саймон
Тагвелл.

Если мы хотим увидеть всю мощь этого учения Иисуса, нам важно помнить отношение евреев
к детям в Палестине первого века. В наши дни мы склонны идеализировать детство как
счастливую пору невинности, беззаботности и простой веры, но в Новозаветные времена ребенок
не представлял никакой значимости и не заслуживал большого внимания или одобрения. Альберт
Нолан пишет: «В том обществе дети вообще не имели никакого статуса — их просто не брали в
расчет». К детям относились пренебрежительно.

Если ученик Иисуса должен «уподобиться маленькому ребенку», это означает, что он должен
с готовностью воспринимать себя незначительным и неважным. Маленький ребенок, который
является образом Царства — это символ тех, кто занимают самые низкие места в обществе:
бедные и угнетенные, попрошайки, блудницы и мытари — те люди, которых Иисус часто называл
малыми сими или наименьшими. Иисус заботился о том, чтобы этих малых сих не презирали и не
относились к ним, как к менее значимым. «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих»
(Матфей 18:10). Ему были хорошо знакомы их чувство стыда и неполноценности, и благодаря Его
состраданию в Его глазах они имели непомерно великую ценность. Им принадлежало Царство.
«Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лука 12:32).

Иисус дал этим презренным малым привилегированное место в Царстве и представил их, как
образец учеников. Они должны были принять Царство таким же образом, как маленький ребенок
получает подарок. Если дети и имеют привилегированное положение, то это не потому, что они
его заслужили, а просто потому, что Бог призрел на малых сих, отверженных взрослыми. Милость
Иисуса простирается к ним из незаслуженной благодати и Божественного предпочтения.

Гимн хвалы, записанный в Евангелии от Луки, передает ту же мысль: «славлю Тебя, Отче,
Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо
таково было Твое благоволение» (Лука 10:21).

В еврейском сообществе к книжникам относились с огромным почтением из-за их


образования и учености. Все их почитали за их мудрость и умственные способности. Иисус
специально избрал «младенцев» (в греческом языке это слово «напиои», означает совсем
маленьких детей) как образ необразованных и несведущих. Он говорит, что Евангелие благодати
было открыто и его поняли необразованные и несведущие, а не мудрые и разумные. За это Иисус
благодарит Бога.

Младенцы находятся в том же положении перед Богом, что и дети. Божья благодать
простирается к ним не из-за их хороших качеств, а потому что их считают незначительными. Они
могут осознавать свою бесполезность, но не по этой причине Бог дает им Свои откровения. Иисус
недвусмысленно приписывает их удачу благоволению Отца. Дары распределяются, не исходя из
каких-либо личных качеств или добродетелей. Они даются из щедрости. Однажды и навсегда
Иисус наносит смертельный удар любому разграничению на элиту и обычных людей в
христианской среде.

Мы еще лучше начинаем понимать Евангелие оборванца, когда видим привилегии


грешников. Как я уже упоминал ранее, Иисус сидел за столом в доме у Левия. Книжники и

20
фарисеи искушают Иисуса вопросами, почему Он обращается среди оборванцев. Иисус сказал им:
«Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию».

Грешники, на которых было направлено Мессианское служение Иисуса, были не теми, кто
иногда не читал по утрам Библию или пропускал воскресные богослужения. Его служение было
для тех, кого общество считало настоящими грешниками. Они не сделали ничего, чтобы заслужить
спасение. И все же они открыли себя для предлагаемого им дара. С другой стороны,
самоправедные люди доверяли делам Закона и закрывали свои сердца от послания благодати.
Но спасение, которое принес Иисус, невозможно заработать. С Богом невозможно
торговаться как за столом игры в покер: «Я сделал это, теперь Ты должен мне вот это». Иисус
полностью уничтожает юридические представления о том, что наши дела заслуживают воздаяния.
Наши незначительные дела не дают нам право торговаться с Богом. Все зависит от Его
благоволения.

Несколько лет назад я прочел в национальном евангелическом журнале разгневанное письмо


одного католического священника, который активно занимался служением благовестия. Он был
страшно недоволен тем, что на обложке этого журнала была размещена фотография и статья о
Френсисе МакНатте, который также был католическим священником и был задействовал в
служении исцеления. Незадолго до этого МакНатт женился. Автор того письма требовал
объяснений, почему в предыдущем выпуске журнала была опубликована его собственная статья,
но на последних страницах журнала и без фото. Он сохранял свои обеты безбрачия и к нему
относились не так хорошо, в то время как МакНатт, ослушавшийся Папу Римского и оставивший
сан священника, получал такое пристальное внимание. Автор этого письма считал, что все это
было ужасно несправедливо.

Моя жена Рослин прочла это письмо и сказала: «Я вижу тень старшего брата из притчи о
блудном сыне!»

Однако, это явное неудобство с евангелием оборванца встречается не только в католицизме.


В каждой деноминации и вне-деноминационной общине христиане пытаются заслужить Божье
благоволение, погружаясь в различные духовные практики, умножая жертвы и алтари, внося
пожертвования, удлиняя время молитв и занимаясь благотворительной деятельностью в
различных церковных организациях.

Здесь нужно умение различать. Есть ревностность, искренность и усилия. Образ жизни такого
христианина — богобоязненный, добродетельный и пристойный. Чего же не хватает?

Он не подчинил свою жизнь Христу, дарующему благодать.

Опасность наших добрых дел, духовных мероприятий и всего остального заключается в том,
что мы можем создать свой образ, в который мы вкладываем свою самооценку. Тогда
самодовольство заменяет нашу радость от безусловной Божьей любви. Наши дела уничтожают
Евангелие оборванца.

21
Глава 3. Евангелие оборванца

Часть 2
Нигде в Новом Завете не раскрывается так ярко привилегированное положение неудачников,
маргиналов и никчемных людей, живущих на обочине общества, как в служении Иисуса за
трапезой.

В наше время почти невозможно понять скандал, который Иисус вызвал Своим общением с
грешниками за одним столом. «Если бы в 1925 году богатый владелец плантации в Атланте
пригласил к себе в дом четырех чернокожих сборщиков хлопка на воскресный обед, перед
которым он бы угостил их коктейлями, а после него несколько часов общался бы с ними и пил
бренди, то аристократия штата Джорджия была бы возмущена, аристократия соседнего штата
Алабама впала бы в ярость, а членов Ку-Клукс-Клан хватил бы апоплексический удар. Шестьдесят
или семьдесят лет назад кастовая система на юге Америки была непоколебимой, социальная и
расовая дискриминация непреклонной, а неосмотрительность могла сделать потерю репутации
неминуемой.

Классовая система четко действовала в Иудаизме первого века. Законом было запрещено
сообщаться с грешниками, которые были вне закона. Делить стол с нищими, мытарями
(предателями родины, потому что они собирали налоги для Рима у своего собственного народа,
чтобы взять себе излишки от дохода) и блудницами было религиозным, социальным и
культурным табу.

К сожалению, значение совместной трапезы почти утеряно в современных христианских


кругах. На Ближнем Востоке совместная трапеза означает мир, доверие, братство и прощение:
общий стол символизирует общую жизнь. Когда ортодоксальный еврей говорит: «Я бы хотел
пообедать с тобой», он подразумевает «Я бы хотел построить с тобой дружеские отношения».
Даже сегодня евреи в Америке могут выпить с вами чашку кофе и поесть пончиков, но если они
приглашают вас на обед, это означает следующее: «Приходи в мой микдаш ме-ат, маленькое
святилище моего обеденного стола, где мы отпразднуем самое священное и прекрасное
переживание, которое нам дарует жизнь — дружбу». Вот что услышал Закхей, когда Иисус позвал
его слезть со смоковницы. И вот почему обычай Иисуса общаться за одним столом с грешниками
вызывал такую враждебную критику с самого начала Его служения.

От внимания фарисеев не ускользнуло то, что Иисус намеренно заводил дружбу со сбродом.
Он не только нарушал закон, но и рушил саму основу иудейского общества. «И все, видя то,
начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку» (Лука 19:7). Но Закхей не
слишком сильно держался за свою респектабельность и был вне себя от радости.

Альберт Нолан писал: «Невозможно переоценить влияние этих совместных обедов на


грешников и бедняков. Принимая их как друзей и равных, Иисус забирал их позор, унижение и
чувство вины. Показывая им, что они имеют для Него значение как люди, Он придавал им чувство
достоинства и освобождал их из плена. Физический контакт, который должен был происходить за
столом (Иоанн 13:25) и который Он никогда не хотел терять с ними (Лука 7:38-39), должно быть,
помогал им ощутить себя очищенными и принятыми. Более того, так как Иисуса считали Божьим
человеком и пророком, они толковали его дружелюбный жест как знак Божьего одобрения к
себе. Теперь они были желанными в Божьих глазах. Их греховность, невежество и нечистота были
прощены и больше не ставились им в вину».

Через общение за столом Иисус на практике показал, какова неразборчивая любовь Аввы:
любовь, которая повелевает солнцу восходить над добрыми и злыми и посылает дождь на
праведных и неправедных (Матфей 5:45). Включение грешников в общину спасенных, символом
22
которого стало общение за столом, является самым ярким выражением Евангелия оборванца и
милосердной любви Бога-искупителя.

Внимательное исследование Библии позволяет увидеть, что у Иисуса либо был собственный
дом в Капернауме, либо Он жил в одном доме с Петром, Андреем и их семьями. Несомненно, в
Своем служении странствующего проповедника, Иисусу часто приходилось спать на обочине
дороге или у своих друзей. «Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Матфей 8:20).
Но мы иногда воспринимаем это утверждение слишком буквально. Нолан писал: «Трудно
представить, каким образом Иисуса могли обвинить в том, что Он «принимает грешников и ест с
ними» (Лука 15:2), если бы у Него не было какого-либо дома, чтобы принимать там людей».

Возвращаясь домой после Своих миссионерских путешествий, у Иисуса наверняка было


какое-то более-менее постоянное жилище, в которое Он часто приглашал гостей. Совместные
трапезы были настолько регулярными, что Иисуса обвиняли в том, что Он «любит есть и пить
вино» (Лука 7:34). Список его гостей наверняка включал разношерстный сброд из торговцев
ослами, блудниц, пастухов, домовладельцев в трущобах и азартных игроков. Иисус не был
честолюбцем.

Сегодняшние карьеристы привередливы в выборе своих гостей и тщательно готовятся к


званым обедам (белоснежные скатерти, фарфор, серебро, свежие цветы, изысканное Божоле,
трюфельный соус, утка под глазурью с малиной, шоколадный десерт и т. д.) для людей, которые
могли бы им пригодиться. Затем они с волнением ждут утреннюю почту, чтобы узнать, придет ли
ответ на их приглашение.

Осознанно или подсознательно, прожигатели жизни наших дней очень хорошо понимают
силу, которая заключена в совместных трапезах. Грешные гости Иисуса четко осознавали, что
общение за одним столом подразумевало под собой нечто большее, чем просто вежливость или
любезность. Оно означало мир, принятие, примирение и братство.Эдвард Шиллебекс писал: «Для
Иисуса такое общение за столом с теми, на ком «праведные» поставили крест, было не просто
выражением либеральной толерантности или гуманитарной сентиментальности. Это было
выражением Его миссии и послания: мир и примирение для всех без исключения, и даже для тех,
кто утратил мораль».

Евангельский портрет Иисуса представляет нам человека, Который любил жизнь и особенно
других людей, как дивные дары из руки Отца. Люди, которых Он встречал в Своем служении, по-
разному реагировали на Его послание и Его личность, но очень немногие уходили от Него
угрюмыми и понурыми.(В качестве такого примера можно привести только богатого молодого
правителя, который отверг Его весть). Живое присутствие Иисуса пробуждало в людях радость и
делало их свободными. В действительности, радость была самым отличительным результатом Его
служения оборванцам.

«Ученики Иоанновы и фарисейские постились. Приходят к Нему и говорят: почему ученики


Иоанновы и фарисейские постятся, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли
поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься»
(Марк 2:18-19).

Иисус пировал в то время, когда Иоанн постился. Призыв Иоанна к покаянию был неразрывно
связан с покаянными практиками, в призыв Иисуса был прочно связан с тем, чтобы быть
собеседником за столом, есть и пить вместе с Иисусом, в Котором было проявлено Божье
милосердное отношение к грешникам. Преломление хлеба с Иисусом было радостным
празднованием доброго общения, в котором было спасение. Аскетизм был не только неуместен,
но и немыслим в присутствии Жениха.

23
Этот поразительный отрывок показывает, каким удивительным обаянием обладал этот
Плотник-Мессия. Оборванцы узнавали, что трапеза с Ним была освобождающим переживанием
огромной радости. Он освобождал их от ненависти к самим себе и убеждал их не путать их
восприятие самих себя с тем, какими их видел Бог, и Он давал им то, в чем они нуждались более
всего — ободрение в жизни — и говорил им такие ободряющие слова, как: «Не бойся, малое
стадо; не бойся. Страх бесполезен, нужно доверие. Перестань волноваться, ободрись, все твои
грехи прощены». Неудивительно, что евангелист Марк так тщательно сохранил это воспоминание
об Иисусе.

Заразительная радость Иисуса (ведь ее могут передавать другим только те, у кого она есть)
заражала и освобождала Его последователей. Автор послания Евреям пишет: «Иисус Христос
вчера, сегодня и во веки Тот же» (13:8). Если бы Иисус появился сегодня вечером в вашей
гостиной, зная все, кем вы являетесь и кем не являетесь, и полностью понимая историю вашей
жизни и зная о каждом скелете, спрятанном в вашем шкафу и открыл бы вам реальное состояние
вашего ученичества со всеми скрытыми и смешанными мотивами, и темные желания, скрытые в
вашем подсознании, вы бы ощутили Его принятие и прощение. Потому что, как пишет Уолтер
Каспер, «переживание Божьей любви в Иисусе Христе означает ощущение того, что ты
безоговорочно принят, одобрен и безмерно любим, чтобы ты смог принимать себя и своего
ближнего. Спасение — это радость в Боге, которая выражает себя в радости о своем ближнем и
вместе с ним».

Поэтому невозможно представить себе безрадостного, стоического и осуждающего Иисуса с


каменным выражением лица, когда Он общался с оборванцами. Человеческая природа Иисуса
недооценивается, когда ее воспринимают как пассивную маску, через которую Иисус передавал
Божественные речи. Такая робость крадет у Него Его человечность, заключает Его всего в гипс и
делает вывод, что Он не смеялся, не плакал, не улыбался, не испытывал боль, а просто проходил
по нашему миру, не проявляя никаких эмоций.

Марк пишет, что группа родителей, которые явно почувствовали в Иисусе Божью любовь,
хотели, чтобы Он благословил их детей. Раздраженные ученики, уставшие от долгого дневного
пути из Капернаума в Иудею и другую сторону Иордана, попытались разогнать этих детей. Иисус
был явно огорчен и усмирил Своих учеников испепеляющим взглядом. Марк детально описывает,
как Иисус брал их на руки одного за другим, обнимал, возлагал на них руки и благословлял (Марк
10:16).

Мой друг Роберт Фрост пишет: «Я так рад, что Иисус не предложил собрать всех детей вместе
для общего благословения из-за того, что Он был уставшим. Наоборот, Он потратил время, чтобы
каждого из них прижать к Своему сердцу и усердно помолиться за них, чтобы потом они могли с
радостью пойти в свои дома и лечь спать. Мы вспоминаем прекрасный мессианский отрывок
Писания из пророков. «Как пастырь Он будет пасти стадо Свое; агнцев будет брать на руки и
носить на груди Своей, и водить дойных» (40:11). Я думаю, что здесь есть урок для каждого, кто
хочет поставить какое-либо ложное условие, касающееся того, кто имеет право принять Божью
благодать. Он благословил их всех».

Позвольте мне немного отклониться от темы: в детях есть чудесная восприимчивость и


ненасытная жажда учиться у жизни. Открытое отношение это как открытая дверь: гостеприимное
отношение к таким же как и мы сами путникам, которые стучат в нашу дверь посреди дня, в
середине недели или жизни. Некоторые из них — грязнули, неопрятные, растрепанные и
запачканные. Утонченного взрослого, живущего во мне, они бросают в дрожь и я не спешу оказать
им гостеприимство. Хотя под своими лохмотьями они могут скрывать драгоценные дары, я все же
предпочитаю чисто выбритых христиан в опрятной одежде, с приличным прошлым, которые
поддерживают мои взгляды, вторят моим мыслям, гладят меня по шерсти и помогают мне

24
чувствовать себя хорошо. Но мой внутренний ребенок протестует: «Я хочу новых друзей, а не
старые зеркала».

Когда наш внутренний ребенок не получает заботы и питания, наш разум постепенно
начинает закрываться от новых идей, бесприбыльных предложений и сюрпризов от Духа Святого.
Евангельская вера обменивается на уютную и удобную набожность. Недостаток смелости и
нежелание рисковать превращает Бога в Бухгалтера, в Евангелие благодати заменяется
безопасностью религиозного рабства.

«Если не будете как дети...» Небеса будут наполнены пятилетними детьми.

Буркхарт пишет: «Я боюсь за юриста, всей жизнью которого является налог на прибыль; за
доктора, для которого все существование заключается в чьей-то еще простате; за управляющего
деловым предприятием, единственной обязанностью которого является ответственность перед
своими акционерами; за баскетболиста, вся жизнь которого вращается только вокруг корзины; за
богослова, который считает, что мир можно спасти богословием... Закрытый разум убивает браки
и взаимоотношения, притупляет чувства и ощущения, порождает церкви, которые живут в
запутанных тоннелях без выхода».

Если мы сохраняем в себе детскую восприимчивость — мы бросаем вызов устоявшимся


идеям и упрочившимся структурам, включая свои собственные. Мы слушаем людей из других
деноминаций и религий. Мы не ищем демонов в тех, кто не согласен с нами. Мы не устраиваемся
поудобнее рядом с теми людьми, которые озвучивают наши мысли. Если мы открыты, то мы
редко прибегаем к позиции либо так — либо этак: либо сотворение — либо эволюция, либо
свобода — либо закон, либо священное — либо мирское, либо Бетховен — либо Мадонна. Мы
уделяем внимание и тому, и другому, полностью осознавая, что Божью истину невозможно
заключить в наши ограниченные формулировки. Конечно, открытый разум не принимает все без
разбора: марксизм и капитализм, христианство и атеизм, любовь и похоть, вино и уксус. Он не
впитывает в себя все на подряд, как мягкая губка. Но открытый разум понимает, что реальность,
истина и Иисус Христос — невероятно безграничны. (На этом я закончу свое отступление от темы).

Дух оборванца в Иисусе иногда проявляется в самой неподходящей обстановке и зачастую


совсем отсутствует там, где мы ожидаем его найти. Позвольте мне закончить эту главу историей о
двух сообществах, оба из которых очень близки мне: одно из них имеет отношение к
алкоголикам, а другое — к Рослин.

Знойным летним вечером шестнадцать выздоравливающих алкоголиков и наркоманов


собралось в Новом Орлеане на еженедельное собрание Анонимных Алкоголиков. Хотя некоторые
из них посещают другие собрания на неделе, это их домашняя группа. Они встречаются вечером
по вторникам уже несколько лет подряд и хорошо знают друг друга. Некоторые каждый день
общаются друг с другом по телефону, другие ищут общения вне собраний. Личный вклад каждого
в трезвость другого значителен. Никто ни перед кем не притворяется. Каждый находится там
потому, что превратил свою жизнь в страшный бардак, а теперь пытается навести порядок.
Каждое собрание отличается легкомыслием и серьезностью. Некоторые члены — богаты, другие
принадлежат к среднему классу или бедны. Некоторые курят, другие — нет. Большинство пьют
кофе. У некоторых есть ученые степени, а другие даже не закончили среднюю школу. На один
короткие час высокопоставленные и могущественные спускаются вниз, а приземленные
поднимаются вверх. Результатом этого является общение.

Собрание началось молитвой о покое, а затем наступила тишина. Гарри прочитал из Большой
Книги вступительное слово для собрания Анонимных Алкоголиков, затем Мишель прочла
Двенадцать шагов программы. В тот вечер собрание попросили вести Джека. «Сегодня вечером я

25
хотел бы поговорить о благодарности» - начал он, «но если кто-то хочет поговорить на другую
тему, то выскажите свои предложения».

Фил сразу же поднял руку.

«Как вы все знаете, на прошлой неделе я поехал в Пенсильванию, чтобы навестить семью, и
пропустил собрание. Вы также знаете, что я был трезвым в течение семи лет. В прошлый
понедельник я напился и не мог выйти из запоя пять дней».

В комнате был слышен только стук капель кофейного автомата, стоящего в углу комнаты.

«Все вы знаете условный сигнал тревоги в этой программе: это чувство голода, злости,
одиночества или усталости. Если пропустить эти сигналы, то вы будете уязвимы для первой
рюмки. На меня навалились последние три. Я откупорил бутылку и ...»

Голос Фила задрожал и он опустил голову. Я посмотрел на людей за столом: мокрые глаза,
слезы сострадания и негромкие всхлипы были слышны в комнате.

«Со мной случилось что-то подобное, Фил, но я не мог выйти из запоя целый год».

«Слава Богу, что ты вернулся».

«Это потребовало от тебя немало мужества».

«Рецидив пишется как облегчение, Фил» - сказал консультант по злоупотреблению алкоголем


и наркотиками. «Давай встретимся завтра и подумаем вместе, почему тебе было нужно
облегчение и от чего».

«Я так горжусь тобой».

«Я никогда не мог продержаться так долго, как ты, Фил».

При заключении собрания Фил поднялся. Он почувствовал руку на своем плече, а другую на
своем лице. Затем поцелуи в глаза, лоб и щеки. «Старый ты оборванец!» - сказала Дениз, «Пошли,
я угощу тебя банановым коктейлем».

Второй случай произошел, когда Рослин училась в Университете Лойолы в штате Новый
Орлеан в 1981 году.

Профессор Меган МакКенна читала лекцию по исторической обстановке Нового Завета в


начале служения Иисуса. В четыре главных религиозных группы входили фарисеи, саддуккеи,
зилоты и ессеи. Фарисеи отделяли себя от всех, кто был неверен закону и традициям, чтобы
сформировать закрытые сообщества, верный остаток Израиля. Их название означало
«отделенные», т.е. святые, истинное сообщество Израиля. Их мораль была законнической и
буржуазной, и заключалась она в награде или наказании. Бог любил и награждал тех, кто
соблюдал закон, и ненавидел и наказывал тех, кто не делал это.

Профессор МакКенна рассказала о позиции саддукеев, которые были в основном


консерваторами и большей частью состояли из богатых аристократов. Потом она рассказала о
зилотах, которые рассматривали подчинение Риму как акт измены Богу, и о ессеях, которые
отвергали всех, кто не принадлежал к их секте. Они полностью отделялись от общества и жили
целомудренной и аскетичной жизнью в пустыне. Всех посторонних они ненавидели как сынов
тьмы. Любовь и уважение были предназначены только для членов их группы — сынов света.

26
МакКенна продолжила: «Грешники были изгоями общества. Любой, кто по какой-либо
причине преступал закон и обычаи среднего класса (образованных и добродетельных, книжников
и фарисеев) считался низшим и к нему относились как к человеку из низшего класса. Грешники
были четко определенной социальной группой.

Закончив свою лекцию, профессор МакКенна предложила: «Давайте проведем небольшой


эксперимент прямо в этом классе. Пусть встанут те, кто не курят и перейдут к левой стороне
класса. Пусть бывшие курильщики встанут на середину класса. А те, кто все еще курят, пусть
встанут справа.

Тридцать студентов никогда не курили, двенадцать были бывшими курильщиками, а три


были активными. Рослин сказала: «На тот момент я принадлежала к последней группе. Я сразу же
почувствовала отчужденность».

МакКенна сказала: «Давайте обсудим два вопроса. Во-первых, как вы относитесь к правилам,
регулирующим курение на территории студенческого городка, в ресторанах, аэропортах и так
далее?»

Все три группы единодушно согласились в том, что эти ограничения были полезными,
важными для экологии и для здоровья и благополучия окружающих.

«Второй вопрос: как вы лично относитесь к курильщикам?»

«Они отвратительны и не считаются с другими» - сказал один некурящий.

«У всех, кто курит, заниженная самооценка и неправильное представление о себе» - заметил


другой.

«У них нет силы воли».

«Они — ужасные примеры для подростков».

«У меня есть серьезные сомнения насчет глубины их веры и личных взаимоотношений со


Христом».

«Разве они не понимают, что отравляют атмосферу?»

Рослин рассказывала: «Я съежилась и прижалась к стене, словно женщина, пойманная в


прелюбодеянии. Внезапно атмосфера стала такой враждебной. На протяжении последних
четырех лет учебы в этом университете я молилась, поклонялась, ходила на пикники, пила кофе,
училась и общалась с этими людьми. Я ощущала к ним глубокую привязанность из-за нашей
совместной деятельности и служения. Бывшие курильщики были более сострадательны, потому
что они сами были на нашем месте и знают силу пристрастия. Сначала я злилась. Когда же
внутренний гнев стих, я хотела плакать. Я никогда не чувствовала себя так одиноко.

Прозвенел звонок и урок закончился. Мы вышли из класса в полной тишине».

На следующий день профессор МакКенна, следуя своей обычной процедуре, попросила


студентов поделиться своими чувствами и ощущениями во время эксперимента.

27
«Вчера я узнала кое-что о себе» - сказала женщина, которая высказала самое жесткое и
осуждающее мнение во время эксперимента. «Мне нужно больше сострадания к людям, которые
отличаются от меня».

«Что ты почувствовала вчера, Рослин?» - спросила учительница.

«Когда я стояла возле стены, я подумала, что если бы у людей из первой группы в руках были
камни, то они бы закидали нас ими. Я поняла, как мне было трудно посмотреть на них и сказать:
«Отче, прости их, ибо не ведают, что творят».

Эксперимент профессора МакКенны достиг цели, которую она поставила. Жесткие слова
Иисуса, адресованные фарисеям тех дней, простираются и в наши дни. Сегодня они направлены
не только к падшим теле-проповедникам, но и к каждому из нас. Мы полностью упускаем смысл
Его слов, когда пользуемся ими как оружием простив других. Они должны быть лично приняты
каждым из нас. Это форма христианского фарисейства в наше время. Лицемерие — это
прерогатива не только высокопоставленных лиц. Самые бедные из нас подвержены этому ничуть
не меньше. «Лицемерие — это естественное выражение всего самого противного в нас» - писал
Джеральд Слоян.

Евангелие оборванца открывает нам, что Иисус прощает грехи, включая грехи плоти, и что Ему
уютно с грешниками, которые умеют проявлять сострадание, но Он не может и не будет общаться
с притворщиками в Духе.

Наверное, настоящая раздвоенность в христианском сообществе сегодня — не между


консерваторами и либералами, или креационистами и эволюционистами, а между
бодрствующими и спящими. Христианин-оборванец признает вместе с Макбет: «Жизнь – как
плохой актер, что важничает или мечется по сцене, а доиграет роль, и больше о нем никто не
вспомнит». Так же как умный человек знает, что он глуп, так же и бодрствующий христианин
знает, что он — оборванец.

Хотя истина — это не всегда смирение, смирение — это всегда истина: отчетливое осознание,
что я обязан всей своей жизнью, существованием и спасением Богу. Это важное признание лежит
в основе нашего ответа на благодать.

Красота евангелия оборванца заключается в том образе Иисуса, который оно представляет
нам: нежности Его сердца, Его взгляде на мир, Его манере поведения со мной и вами. «Если вы
действительно хотите понять человека, то не только слушайте, что он говорит, а наблюдайте за
тем, как он поступает».

28
Глава 4. Нимбы набекрень

Часть 1
Мужчина зашел в кабинет врача и сказал: «Доктор, у меня ужасно болит голова и эта боль
никак не проходит. Не могли бы Вы прописать мне какое-нибудь лекарство?»

«Хорошо» - ответил доктор, «но сначала я хочу выяснить несколько вещей. Скажите, Вы много
выпиваете?»

«Выпиваю?» - возмущенно переспросил мужчина. «Я никогда не прикасаюсь к алкоголю».

«Вы курите?»

«Я считаю,что курение — отвратительно. Я никогда в жизни не прикасался к табаку».

«Мне немного неловко спрашивать у Вас об этом, но Вы же знаете, какие бывают мужчины. У
Вас есть любовница?»

«Конечно, нет. За кого Вы меня принимаете? Я ложусь спать самое позднее в 10 часов
вечера».

«Скажите, а головная боль, о которой Вы говорите, это острая, пронзающая боль?» - спросил
доктор.

«Да» - ответил мужчина. «Именно такая: очень острая, пронзающая боль».

«Так это же просто, дружище! Ваша проблема в том, что Ваш нимб слишком сдавливает Вам
голову. Вам нужно немного его ослабить».

Проблема с нашими идеалами в том, что если мы достигнем их, то с нами будет невозможно
жить.

Нимб спасенного грешника нужно носить свободно, изящно, не затягивая его. Мы уже
говорили с вами о том, что крест совершил гораздо больше, чем просто явил нам Божью любовь.
Кровь Агнца указывает на истину о благодати: то, что мы не можем сделать сами для себя, Бог
совершил это за нас. Христос понес наши грехи на кресте, занял наше место и умер за нас. У
креста Иисус показывает, что грешник — это не только нищий, но и преступник перед Богом.
Иисус Христос не только понес наши грехи, но и избавил нас от них. Мы не можем смыть пятна
наших грехов, но Он — тот Агнец, который понес на Себе грехи всего мира.

Грешник, спасенный благодатью, ощущает, что его влечет к себе Голгофа, крест, и он слышит в
себе вопрос: «Почему Он умер?» Ответ мы находим в Евангелии от Иоанна: «Ибо так возлюбил
Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел
жизнь вечную». Еще одну подсказку мы находим у Павла в послании Галатам: «Возлюбившего
меня и предавшего Себя за меня». Ответ находится в любви.

Но этот ответ кажется слишком простым, слишком поверхностным. Да, Бог спас нас, потому
что возлюбил нас. Но Он же Бог. У Него безграничная фантазия. Разве Он не мог придумать другой
способ искупления? Разве Он не мог спасти нас улыбкой, приступом голода, словом прощения,
одной каплей крови? И если уж Ему нужно было умереть, то ради всего святого — ради Христа —
разве Он не мог умереть в постели и достойно встретить смерть? Почему Его осудили как
преступника? Почему Его спину хлестали плетями? Почему Его голову увенчала корона из терния?
29
Почему Его прибили к кресту и позволили Ему умереть в жуткой и одинокой агонии? Почему Он
испустил Свой последний вздох в кровавом позоре, в то время как мир, за который Он умирал, в
дикой ярости подстрекал Его палачей, словно дикие звери, готовые разорвать свою жертву на
клочья? Почему они должны были забрать самое лучшее?

Мы знаем только одно: мы не понимаем любовь Иисуса Христа. Мы смотрим фильмы о


любви и наше сердце откликается, глядя на то, через что готовы пройти герой и героиня ради
любви. Мы знаем, что в конце концов, если наша любовь достаточно сумасшедшая, то мы будем
готовы рискнуть своей осторожностью и даже жизнью ради того, кого мы любим. Но когда дело
доходит до Божьей любви, выраженной в разбитом, обескровленном теле Иисуса Христа, мы
становимся беспокойными и начинаем говорить о богословии, божественной справедливости и
ереси универсализма.

Спасенный грешник поклоняется в восхищении и растворяется в изумлении перед Богом и


хвале. Он знает, что покаяние — это не то, что мы делаем для того, чтобы заслужить прощение.
Мы каемся, потому что мы прощены. Это больше является выражением благодарности, чем
попыткой заработать прощение. Таким образом, сначала идет прощение, а потом покаяние, а не
наоборот, и это ключевой момент в понимании Евангелия благодати.

Но многие из нас не знают нашего Бога и не понимают Его Евангелие благодати. Многие
представляют себе, что Бог сидит наверху как Будда — бесстрастный, неподвижный, с каменным
выражением лица. Но Голгофа взывает к нам более громко, чем любой учебник по Богословию:
мы не знаем нашего Бога. Мы еще не уразумели для себя истину из первого послания Иоанна: «В
том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в
умилостивление за грехи наши» (4:10). Крест открывает нам глубину любви Отца к нам: «Нет
больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоанн 15:13).

Ученик, живущий по благодати, а не по закону, пережил настоящее обращение — поворот от


недоверия к доверию. Самая важная характеристика жизни по благодати — это доверие
искупительной работе Иисуса Христа.

Глубокая вера в то, что Бог присутствует и действует в человеческой жизни, как в это верил
Иисус, - это понимание того, что я — возлюбленное Божье дитя и поэтому я свободен доверять.
Это сильно меняет то, как я отношусь к себе и к другим, а также то, как я живу. Доверять Авве и в
молитве, и в жизни — это стоять с детским простодушием перед тайной милосердной любви и
принятия.

Законническая религия склонна не доверять Богу, не доверять другим, и следовательно, не


доверять себе. Позвольте мне поговорить с вами откровенно. Вы действительно верите в то, что
Отец нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа милосерден и что Он заботится о вас? Вы
действительно верите в то, что Он всегда и непрестанно находится с вами как друг и помощник?
Вы действительно верите, что Бог есть любовь?

Или вы научились бояться этого любящего и милосердного Отца? Иоанн говорит: «В любви
нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся
несовершен в любви» (1 Иоанна 4:18). Приучились ли вы думать об Отце как о судье, шпионе,
поборнике строгой дисциплины и наказаний? Если вы так думаете, то вы ошибаетесь.

Любовь Отца открылась в любви Сына. Сын был дан нам, чтобы мы перестали бояться. В
любви нет страха. Отец послал Сына, чтобы вы «могли иметь жизнь и иметь с избытком» (Иоанн
10:10). Разве Сын не является лучшим доказательством любви и милосердия Отца? Разве Он
пришел не для того, чтобы явить нам сострадательную заботу Отца о нас? «И видящий Меня видит

30
Пославшего Меня» (Иоанн 12:45). Отец — это справедливость и любовь; Сын — это любовь и
справедливость.

Авва не является нашим врагом. Если мы так думаем, то мы ошибаемся.

Авва не поглощен тем, чтобы испытывать и искушать нас. Если мы так думаем, то мы
ошибаемся.

Иисус приносит нам благую весть об Отце, а не плохую весть.

Нам нужны новые отношения с Отцом, которые изгонят страх, недоверие, озабоченность,
чувство вины и позволят нам быть полными надежды, радостными, доверяющими и
сострадательными. Нам нужно обратиться от плохой вести к благой вести и начать ожидать что-
нибудь вместо ничего. Иисус сказал: «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие:
покайтесь и веруйте в Евангелие (Благую Весть)» (Марк 1:15) Покайтесь в грехе скептицизма,
отчаяния, недоверия, цинизма, жалоб и беспокойства.

Юджин Кеннеди пишет: «Евангелие благодати призывает нас петь о каждодневной тайне
близости с Богом вместо того, чтобы искать чудес или видений. Оно призывает нас петь о
духовных корнях таких обычных явлений как влюбленность, говорение истины, воспитание
ребенка, преподавание, прощение друг друга после того, как мы обидим друг друга, верность
друзьям во всех обстоятельствах, удивление, сексуальность и сияние жизни». Именно таким
принадлежит Царство Небесное, и именно из таких обыденных тайн состоит настоящая вера.
Обращение от недоверия к доверию — это уверенный поиск духовного значения человеческой
жизни. Благодать преизобилует и ходит по краю наших повседневных событий.

Жизнь по благодати определяется доверием, а не делами. Доверие похоже на то, как человек
поднимается по лестнице высотой в пятнадцать метров, добирается до верха и слышит, что кто-то
внизу зовет его: «Прыгай!» У доверяющего ученика есть эта детская уверенность в любящем Отце.
В сущности, доверие говорит: «Авва, только на основании того, что Ты мне показал в Твоем Сыне
Иисусе, я верю, что Ты любишь меня. Ты простил меня. Ты будешь держать меня и никогда меня
не отпустишь. Поэтому я доверяю Тебе всю свою жизнь».

Дональд МакКаллоу написал об этом так: «Благодать означает, что посреди нашей борьбы
раздается свисток и сообщает о конце игры. Нас объявляют победителями и отправляют в душ.
Больше уже не нужна пыхтящая и раздутая набожность, чтобы заслужить Божье благоволение.
Больше не нужны мокрые от пота старания сохранить собственное достоинство. Пришел конец
всякой конкурентной борьбе за то, чтобы обогнать других в жизни. Благодать означает, что Бог на
нашей стороне и поэтому мы являемся победителями, независимо от того, насколько хорошо мы
сыграли. Мы уже можем спокойно отправляться в душ и на торжественный прием по поводу
нашей победы».

31
Глава 4. Нимбы набекрень

Часть 2
Евангелие провозглашает, что какими бы мы ни были прекрасными молитвенниками или
исполнительными тружениками, мы не можем спасти себя. То, что совершил Иисус — было
достаточно. Если мы ведем себя как самопровозглашенные святые, подобно фарисеям, или
остаемся нейтральными как Пилат, который так и не смог сделать шаг веры, мы позволяем
блудницам и фарисеям первыми входить в Царство. В то время как мы, выражаясь словами
Флэннери О'Коннор, стоим позади и все наши так называемые добродетели сгорают в нас.
Блудницы и мытари идут впереди нас, потому что они знают, что не могут спасти себя сами. Они
не могут себя сделать более благообразными и достойными любви. Они полностью доверились
Иисусу, и зная, что у них в жизни далеко не все в порядке, они не были слишком горды, чтобы
принять дар удивительной благодати.

Может быть, в этом и заключается наша проблема и корень нашей дилеммы. Мы колеблемся
между тем, чтобы наказывать и поздравлять самих себя с успехом, потому что мы заблуждаемся,
думая, что мы спасаем себя сами. Мы развиваем ложное чувство безопасности от наших добрых
дел и скрупулезного исполнения закона. Наш нимб становится слишком тугим, и в результате у
нас появляется тщательно скрываемое отношение морального превосходства над другими
людьми. Или мы презираем нашу непоследовательность, сокрушаемся о том, что мы не
оправдали своих завышенных ожиданий о самих себе. И продолжается наше катание на
американских горках эмоциональных подъемов и депрессий.

Почему?

Потому что мы никогда не признаем свою ничтожность перед Богом и, следовательно, мы


никогда не входим в более глубокие отношения с Ним. Но когда мы признаем свое бессилие и
беспомощность, и что мы нищие у дверей Божьей милости, тогда Бог может сделать из нашей
жизни что-то прекрасное.

Нищета духа является второй главной характеристикой спасенных грешников, которые носят
свои нимбы набекрень, живя по благодати. Как на самом деле выглядит человек, которого Иисус
назвал «нищим духом»?

Вот вам одна история. Несколько лет назад в городе Элджиерс, штат Луизиана, в конце
одного собрания пробуждения ко мне подошел один сорокалетний мужчина, пробормотал: «Я
помолился об этом», сунул мне в карман конверт и стремительно удалился. Я уже опаздывал на
праздничный ужин в этом приходе, поэтому я поспешно направился к церкви и общению с
людьми, совсем позабыв про этот конверт. Позднее тем вечером я готовился ко сну, вывернул
карманы пиджака, достал конверт и из него на пол вывалился чек на шесть тысяч долларов.

Перед тем, как я посетил это собрание возрождения, я несколько дней жил на городской
свалке в Мексике, на которой маленькие дети и старики буквально копались в отбросах в поисках
пищи, роясь в куче мусора высотой более девяти метров. Несколько детей умирали каждую
неделю от недоедания и загрязненной воды. Я отправил этот чек на шесть тысяч долларов одному
человеку с десятью детьми, трое из которых уже умерли от мучительной нищеты и ужасных
жилищных условий. Знаете, что сделал этот человек, получивший мой чек?

Он написал мне девять писем за два дня. Писем, из которых буквально выливалась
благодарность, когда он подробно описывал, как он использовал деньги, чтобы помочь своей
семье и соседям на этой свалке. Это дало мне прекрасную иллюстрацию того, на что похожа
жизнь нищего человека.
32
Когда он получает дар — он сначала испытывает, а затем выражает искреннюю
благодарность. Не имея ничего, он ценит даже самый малый дар. Мне был дан совершенно
незаслуженный дар спасения в Иисусе Христе. Без каких-либо моих заслуг я получил настоящее
приглашение на Небесный свадебный пир в Царстве Божьем, чтобы вечно пить там новое вино.
Кстати, для выздоравливающего алкоголика - это действительно Небеса!

Но иногда я настолько занят собой, что начинаю требовать для себя то, чего я, по-моему
мнению, заслуживаю. Или я начинаю считать подарки, которые получаю, как нечто само собой
разумеющееся. Классический пример: мужчина в ресторане заказывает салат из крабового мяса.
По ошибке официантка приносит салат из креветок. Разозленный и сердитый мужчина начинает
рычать: «Где мое крабовое мясо?». Каким-то образом, жизнь должна преподнести ему салат из
крабов. Он считает само собой разумеющимся не только салат из крабов, но и многие другие
дары: жизнь, веру, семью, друзей, таланты.

Чем глубже мы погружаемся в Дух Иисуса Христа, тем беднее мы становимся. И тем больше
мы осознаем, что все в жизни является даром. Наша жизнь становится более смиренной и
наполненной радостным благодарением. Осознание нашей нищеты и бессилия дает нам причину
для того, чтобы радоваться дару призвания из тьмы в чудный Божий свет и тому, что мы
помещены в Царство возлюбленного Божьего Сына. Бедняк пишет Господу по девять писем на
дню, и там написано: «Благодарю!»

Нищий духом ученик в общении с другими людьми всегда оставляет своего собеседника с
ощущением того, что жизнь этого ученика обогатилась от общения с ним. Это и не ложная
скромность, и не показное смирение. Жизнь такого ученика обогатилась и облагородилась. Он не
только отдает другим, но и получает. Он не навязывает себя другим. Он внимательно слушает,
потом что знает, что ему есть чему поучиться у других. Его духовная нищета позволяет ему
входить в мир других людей, даже когда он сильно отличается от его собственного: мир
наркоманов и гомосексуалистов. Нищие духом — это самые не осуждающие люди и они хорошо
уживаются с грешниками.

Истинно нищие духом примирились со своим несовершенным существованием. Они


осознают свой недостаток в целостности, свою сломленность и тот простой факт, что у них не все в
порядке. Они не оправдывают свой грех, но смиренно осознают, что именно грех побудил их
отдаться на милость Отца. Они не пытаются быть никем кроме самих себя: грешников, спасенных
благодатью.

Нищий духом человек понимает, что его сердце любит других не так сильно, как он бы этого
желал. Однажды я проповедовал шесть недель подряд во время Великого поста. Последнее
служение состоялось в городе Даунерс Грув, штат Иллинойс, и в тот последний вечер я чувствовал
себя, как выжатый лимон. На этих служениях побывало более тысячи человек. Когда заиграли
последний гимн, внутренне я начал спорить с самим собой, сможет ли мое тело выдержать еще
полчаса прощаний и слов благословений в вестибюле.

У меня появилась привлекательная альтернатива. Я мог бы поспешить в ризницу, снять с себя


богослужебные одежды, захватить банку лимонада, побежать в свою комнату и завалиться спать.
"Дух бодр, плоть же немощна". В конце концов я помолился о подкреплении сил от Духа Святого
и направился прощаться в вестибюль церкви. Я делал это настолько искренне и тепло насколько
мог и лег спать около полуночи.

На следующий день у меня на столе лежала записка, адресованная мне. «Дорогой Бреннан. Я
посещал Ваши служения всю эту неделю. Вы красноречивы, остроумны, поэтичны, выразительны,
харизматичны и … надменны. Вчера вечером, когда вы стояли в вестибюле церкви после

33
окончания служения, где была Ваша любовь к каждому из нас посреди всей вашей славы? Почему
Вы не снизошли к нам и не обняли всех маленьких детишек? Почему Вы не поцеловали в щеку
всех наших пожилых женщин? Почему Вы не посмотрели на нас из глубины Вашей души, чтобы
бездна встретилась с бездной, а любовь с любовью? Вы слепы!». Письмо было подписано:
«Зеркало».

Очевидно, что этот человек нуждался в чем-то, чего я не смог ему дать. Учитывая мои
обстоятельства, его ожидания были несколько неумеренными. Но даже, когда я полон сил и не
чувствую усталости, я понимаю, что я люблю людей не так сильно, как мог бы или хотел. Зачастую,
когда я занимаюсь душепопечительством, ко мне приходит хорошая мысль, которой можно было
бы поделиться, только через двадцать минут после того, как человек выйдет из моего кабинета.

Я могу услышать, что мне говорит женщина, но не понять, что она имеет в виду и в конце
концов дать ей мудрый совет на проблему, которой и не существует. Однажды я отправился
проповедовать в тюрьму после одного тревожного телефонного разговора и начал свою
проповедь с шокирующего приветствия: «Мне приятно видеть здесь так много людей!»

И так оно и происходит. Часто мы не на высоте, не контролируем обстоятельства, или, как


говорят ирландцы, мы «не в лучшей форме». Это часть нашей нищеты, как человеческих существ.
Когда у нас есть здоровая самооценка, лишенная самомнения, мы просто выражаем
действительность. Быть человеком — значит быть нищим. Наш бедный дух не дает нам стать
тиранами по отношению к самим себе.

Если мы попросим женщину, нищую духом, описать свою молитвенную жизнь, то скорее
всего она ответит так: «Большую часть времени моя молитва состоит из ощущения отсутствия Бога
и надежды на единение с Ним». Она не одарена мистическими переживаниями и духовными
ощущениями. И это нормально, потому что это отражает истину ее бедного человеческого
существования.

И все же ощущение отсутствия Бога не означает отсутствие таких переживаний. Например,


солдат на войне, во время затишья боя, украдкой успевает взглянуть на фотографию своей жены.
И в этот момент он больше присутствует для нее, когда ее нет рядом, чем для своей винтовки,
которая у него в руках. Подобным образом нищие духом понимают, что религиозные
переживания и «подъемы» не являются целью настоящей молитвы. Ее целью является единение с
Богом.

Христианин, который действительно нищ духом, приходит на воскресное богослужение и


поет: «Беден я, но я принес все, что мог, все, что мог. Я — Твой, я — Твой».

Одна из великих светочей в истории молитвы, Тереза Авильская, рассказывает в своей книге
«Путь к совершенству»: «Я знаю одну монахиню, которая не могла молиться никакой другой
молитвой, кроме молитвы вслух... Она пришла ко мне в великом расстройстве, говоря, что не
понимает, как можно практиковать мысленную молитву, размышление, сосредоточенную
молитву, и не умеет молиться никак, кроме как вслух. Она была довольно пожилой женщиной и
прожила очень добродетельную и благочестивую жизнь. Я спросила ее, какими молитвами она
молилась и из ее ответа я поняла, что просто повторяя вслух молитву Отче наш, она находилась а
настоящем размышлении и Господь влек ее к более тесному общению с Ним. Поэтому я
прославила Господа и позавидовала ее молитве вслух».

Молитва нищего духом может состоять всего из одного слова: Авва. Но это слово может
выражать очень близкое общение. Представьте себе маленького мальчика, пытающегося помочь
своему отцу по дому, или мастерящего подарок для своей матери. Может оказаться, что помогая,
он будет только лишь мешать, а подарок окажется совершенно бесполезным, но любовь, которая

34
была в него вложена — проста и чиста, и ответная реакция, которую он пробуждает — это
неудержимая любовь. Я уверен, что именно так происходит общение между нами и Аввой. На
самом глубоком и простом уровне мы хотим делать друг друга счастливыми и довольными. Наше
искреннее желание ценится гораздо больше, чем любой успех или неудача. Поэтому, когда мы
пытаемся молиться и не можем, или когда мы терпим неудачу в своем искреннем желании быть
сострадательными, Бог с нежностью касается нас.

В этом смысле нет такого понятия как плохая молитва. Третья особенность парней, носящих
свои нимбы набекрень, заключается в честности. Мы знаем, кто мы такие на самом деле. Как
трудно быть честным и принимать, что я неприемлем, отрекаться от самооправданий,
отказываться от своих претензий на то, что мои молитвы, духовная мудрость, десятина и успехи в
служении могут сделать меня угодным Богу! Никакие предыдущие заслуги не делают меня более
привлекательным в Божьих очах. Я достоин любви только потому, что Он любит меня.

Честность — это такая драгоценная вещь, которую редко найдешь в мире или в церкви.
Честность требует правдивости в признании зависимостей и пристрастий, которые контролируют
наше внимание, преобладают в нашем сознании и действуют, как лжебоги. Я могу пристраститься
к водке или к тому, чтобы всегда быть милым с людьми, к марихуане или к тому, чтобы меня все
любили, к кокаину или к тому, чтобы все признавали мою правоту, к азартным играм или к
недозволенным взаимоотношениям, к гольфу или к сплетням. Возможно, это пристрастие к еде,
деньгам, популярности, власти, мести, чтению, телевизору, табаку, весу или победе. Когда мы
отдаем больший приоритет чему-либо кроме Бога, мы совершаем идолопоклонство. Таким
образом, мы совершаем идолопоклонство бесчисленное количество раз каждый день.

Когда мы принимаем Евангелие благодати и стараемся избавиться от защитных механизмов и


уловок в своем поведении, честность становится и более трудной, и более важной. Теперь
честность включает в себя готовность посмотреть в глаза истине о том, кто мы такие, какими бы
угрожающими и неприятными ни были наши представления. Это значит терпеливо относиться к
себе и держаться за Бога, когда мы узнаем, как игры нашего разума наносят нам поражение,
когда мы признаем то, чего мы старались избегать, когда мы осознаем наши ошибки и когда мы
полностью понимаем, что не можем справиться с этим сами. Эта последовательная конфронтация
с самим собой требует сил и мужества. Мы не можем использовать неудачу как оправдание,
чтобы перестать пытаться.

Не обладая честностью, я могу с легкостью создать довольно впечатляющий образ самого


себя. И тогда мою радость в Боге сменит самодовольство. Многие из нас не хотят знать правду о
себе. Мы предпочитаем быть уверенными в своей добродетели, как проиллюстрировано в
следующей сцене. Однажды проповедник сказал своему другу: «Недавно мы пережили самое
большое возрождение, которое было у нашей церкви за долгие годы».

«Сколько людей добавилось к членам церкви?»

«Ни одного. От нас ушли пятьсот человек».

Быть живым — означает быть сломленным. А быть сломленным — означает нуждаться в


благодати. Честность помогает нам поддерживать контакт с нашей нуждой и истиной о том, что
мы — спасенные грешники. В честных учениках есть прекрасная прозрачность. Они никогда не
носят маски и никем не притворяются, оставаясь самими собой.

Когда человек действительно честен (а не только работает над этим), становится почти
невозможно оскорбить его личность. Потому что в нем нечего оскорблять. Те, кто действительно
были готовы к Царству, были именно такими людьми. Их внутренняя нищета духа и
неукоснительная честность сделала их свободными. Они были теми, кому было нечем гордиться.

35
Помните грешную женщину, которая целовала ноги Иисуса? В этом поступке была свобода.
Будучи презренной женщиной из-за того, что она была блудницей, она приняла истину о своей
полной ничтожности перед Господом. Ей было нечего терять. Она много возлюбила, потому что
ей было много прощено.

Так называемый «хороший» разбойник был террористом, который признавал, что получил
справедливое воздаяние за свои преступления. Ему также было нечем гордиться.

Добрый самарянин, выбранный как образец христианского сострадания, был презираем как
еретик языческо-еврейского происхождения. Он был уже настолько нечист, в отличие от
священника и левита, которые прошли мимо с туго затянутыми на голове нимбами, что он мог
позволить себе выразить свою любовь к израненному человеку, оставленному умирать.

Честность с самим собой не делает нас неприемлемыми для Бога. Она не отдаляет нас от
Него, а наоборот, влечет нас к Нему, как ничто другое. И заново открывает для нас поток
благодати. Хотя Иисус призывает каждого из нас к более совершенной жизни, мы не можем
достичь ее своими силами. Быть живым — означает быть сломленным. Быть сломленным —
означает нуждаться в благодати. Только по благодати каждый из нас может надеяться, что мы
можем больше уподобиться Христу.

Спасенный грешник с нимбом набекрень обратился от недоверия к доверию, обрел


внутреннюю нищету духа и насколько только может, проявляет честность к себе, другим и Богу.

Вопрос, который ставит перед нами Евангелие благодати, очень прост: Кто может отлучить
тебя от любви Христа? Чего ты боишься?

 Ты боишься, что твои слабости могут отлучить тебя от любви Христа? Они не могут.
 Ты боишься, что твое несоответствие требованиям может отлучить тебя от любви Христа?
Оно не может.
 Ты боишься, что твоя внутренняя нищета может отлучить тебя от любви Христа? Она не
может.
 Сложный брак, одиночество, беспокойства о будущем детей? Они не могут.
 Негативный образ самого себя? Он не может.
 Экономические трудности, расовая ненависть, уличная преступность? Они не могут.
 Отвержение любимыми или страдания любимых? Они не могут.
 Гонения от властей, заключение в тюрьму? Они не могут.
 Ядерная война? Она не может.
 Ошибки, страхи, неуверенность? Они не могут.

Евангелие благодати взывает к нам: ничто и никогда не сможет отлучить нас от любви
Божьей, проявленной в Иисусе Христе, Господе нашем.

Вы должны быть уверены в этом, доверять этому и никогда не забывать об этом. Все
остальное пройдет, но любовь Христа будет такой же вчера, сегодня и всегда. Вера станет
видением, надежда станет реальностью, но любовь Иисуса Христа, которая сильнее смерти,
пребудет вовеки. В конечном итоге, это единственное, за что вы можете держаться.
36
Глава 5. Бакланы и моёвки

Часть 1
За несколько лет до своей смерти выдающийся раввин Абрахам Джошуа Хешель пережил
сердечный приступ, едва не ставший фатальным. Его самый близкий друг стоял возле его кровати.
Хешель был настолько слаб, что смог только прошептать: «Сэм, я испытываю только огромное
чувство благодарности за свою жизнь, за каждое мгновение, которое я прожил. Я готов идти. Я
увидел столько чудес за свою жизнь». Старый раввин утомился, говоря эти слова. После долгой
паузы он сказал: «Сэм, я никогда в жизни не просил Бога об успехе, власти или известности. Я
просил о чуде и Он даровал мне его».

Я просил о чуде и Он даровал мне его. Обыватель будет стоять перед картиной Клода Моне и
ковырять в носу. Изумленный человек будет стоять там и сдерживать слезы.

В общем и целом наш мир утратил ощущение чуда. Мы выросли. У нас больше не
перехватывает дух от вида радуги или запаха розы, как это было однажды. Мы стали большими, а
все остальное уменьшилось и стало менее впечатляющим. Мы утрачиваем вкус к жизни,
становимся более умудренными и искушенными. Мы больше не водим пальцами по воде, не
заглядываемся на звезды и не строим рожицы, глядя на луну. Теперь мы знаем, что вода — это
Н2О, все звезды были классифицированы, а луна сделана не из сыра. Благодаря спутниковому
телевидению и реактивным самолетам мы можем бывать в тех местах, которые раньше были
доступны только Колумбу, Бальбоа и другим отважным исследователям.

В не таком далеком прошлом гром заставлял людей дрожать и чувствовать себя маленькими.
Но Бога вытесняют из Его мира наукой. Чем больше мы знаем о метеорологии, тем меньше мы
склонны молиться во время грозы. Теперь самолеты летают над ней, под ней и облетают вокруг
нее. Спутники фотографируют ее. Какое бесславие — если бы гроза могла ощущать бесславие!
Она превратилась из Божьего чуда в помеху!

Хешель говорил, что сегодня мы верим в то, что можно разгадать все загадки, и что все чудеса
«можно объяснить или новизной, или невежеством». Несомненно, все новое удивляет нас:
космические корабли, новинки в компьютерных играх, самые мягкие подгузники. И это длится до
завтрашнего дня, до того момента, пока новое не станет старым, а вчерашнее чудо не разоблачат
или не не будут считать его само собой разумеющимся. Неудивительно, что раввин Хешель
сделал вывод: «Чем дальше продвигается цивилизация — тем меньше становится наше чувство
изумления».

Мы настолько поглощены собой, своими словами, планами и проектами, что у нас


вырабатывается иммунитет от славы Творения. Мы редко замечаем облачко, набежавшее на луну
или капли росы на лепестках розы. Лед на пруду появляется и исчезает. Дикая ежевика созревает
и вянет. Черный дрозд вьет гнездо за окном нашей спальни. Мы не видим его. Мы избегаем
холода и жары. Мы замораживаем себя летом и прячемся за пластиковыми окнами зимой. Мы
подгребаем каждый листок, как только он упадет с дерева. Мы настолько привыкли покупать
расфасованное мясо и рыбу в супермаркетах, что уже никогда не думаем и не удивляемся
изобилию Божьего творения. Мы становимся самодовольными и живем практично. Мы упускаем
ощущение благоговения, почтения и изумления.

Наш мир пропитан благодатью и скрытое присутствие Бога открывается не только в духе, но и
в материи: в скачущем по лугу олене, в полете орла, в огне и воде, в радуге после летнего дождя,
в нежном щебетании птиц в лесу, в Девятой симфонии Бетховена, в ребенке, облизывающем
рожок с шоколадным мороженым, в женщине с развевающимися волосами. Бог задумал все так,
чтобы мы находили Его любящее присутствие в мире вокруг нас.
37
Как-то несколько лет назад я читал кельтские хроники и мне ясно представилась ирландская
церковь в Средневековье. Когда один молодой ирландский монах увидел, как его кошка поймала
форель на мелководье, он воскликнул: «Сила Господа в лапах этой кошки!» Хроники
рассказывают о странствующих по Атлантике монахах-моряках, которые видят Божьих ангелов и
слышат их пение, когда они поднимаются и опускаются за Западными островами. Какой-нибудь
ученый сказал бы, что это были всего лишь чайки, олуши, тупики, бакланы и моёвки, которые в
изобилии водятся в этих краях. Но монахи жили в мире, в котором все было для них Божьим
Словом, и в котором Божья любовь была заметна даже тем, у кого совсем не было творческого
воображения. Как еще, думали они, Бог будет говорить с ними? Они почитали Писание, но они
также почитали и непрекращающееся Божье откровение о Самом Себе в Его мире благодати. «В
глазах кошки можно увидеть всю природу» - говорили они. Для очей веры каждое творение
являет благодать и провидение Аввы.

Мы, религиозные люди, так часто ходим посреди красоты и изобилия природы и без умолку
говорим. Мы упускаем панораму красок, звуков и запахов. С таким же успехом можно было бы
оставаться внутри наших закрытых, искусственно освещенных комнат. Мы упускаем уроки
природы и возможность погрузиться в тихое восхищение Богом этого творения. Мы не позволяем
себе удивляться великолепию этого мира, пропитанного благодатью. Природа не успокаивает
наши беспокойные души, не восстанавливает правильный взгляд на мир и не затрагивает нас до
глубины души. Вместо этого она напоминает нам о повседневной рутине: не забывать
перелистывать лист календаря или заказать зимние шины для автомобиля. Нам нужно заново
открыть для себя Евангелие благодати и мир благодати.

Потому что «благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога-Отца и общение Святого
Духа» открывает нам божественное пространство, находящееся вокруг нас, особенно в жизни
любящего человека.

Я вспоминаю нищего из комедии Мольера «Дон Жуан». Он сидит на углу улицы, в то время
как мимо него проходит дворянин. Этот прохожий — аристократ Дон Жуан, озлобленный человек,
который лишился богатства и своего доброго имени.

«Подайте милостыню ради любви Божьей» - кричит нищий.

Дон Жуан останавливается, опускает руку в карман, достает последнюю золотую монету и
держит ее над протянутыми руками нищего. «Прокляни Бога и я дам ее тебе».

«О, нет, мой господин» - отвечает нищий. «Я бы никогда не сделал этого». Подобный жест
более наполнен благодатью, чем все небо, усыпанное звездами, тысяча симфоний, Эйфелева
башня или Мона Лиза. Фома Аквинский сказал, что благородство души, живущей в благодати,
настолько привлекательно, что оно превосходит красоту всего творения.

Рассказывают историю о Фьорелло Ла Гуардия, которого во времена его бытности мэром


Нью-Йорка с наихудших дней Великой Депрессии и на всем протяжении Второй Мировой войны,
обожавшие его рабочие звали его «Маленьким Цветочком». Его так прозвали из-за того, что он
был всего 1,62 м ростом и всегда носил гвоздику в петлице своего пиджака. Он был яркой
личностью. Он водил пожарные машины, совершал вместе с полицией облавы на бары,
незаконно торговавшими спиртным, брал целые детские дома на бейсбольные игры. И всякий
раз, когда газеты Нью-Йорка объявляли забастовку, он выходил на радио и читал детям
воскресную страничку юмора.

Одним особенно холодным вечером 1935 года мэр появился в суде, который относился к
самому бедному району города. Ла Гуардия отпустил судью и сам занял его место. Через

38
несколько минут в зал ввели одетую в лохмотья старую женщину, которая обвинялась в краже
буханки хлеба. Она рассказала мэру, что ее зять оставил ее больную дочь, а ее двое внуков
голодали. Но владелец магазина, у которого украли хлеб, отказался отозвать обвинение. «Ваша
честь, это очень плохой район» - сказал тот продавец мэру. «Ее нужно наказать, чтобы преподать
другим людям хороший урок».

Ла Гуардия вздохнул. Он повернулся к женщине и сказал: «Мне придется вас наказать. Закон
не делает никаких исключений. Вы должны заплатить десять долларов или провести десять дней
в тюрьме». Но в тот самый момент, пока он читал приговор, он опустил свою руку в карман. Он
достал оттуда банкноту и положил ее в свое знаменитое сомбреро, сказав: «Вот штраф в десять
долларов, который снимет наказание. И сейчас я оштрафую в этом суде каждого на пятьдесят
центов за то, что он живет в городе, в котором человеку приходится воровать хлеб, чтобы его
внуки могли поесть. Мистер Бейлиф, соберите со всех штрафы и отдайте их обвиняемой».

На следующий день газеты Нью-Йорка сообщили, что смущенной женщине, укравшей хлеб,
чтобы накормить своих голодающих внуков, отдали 47 долларов и 50 центов, из которых 50
центов были внесены владельцем того магазина. А остальные семьдесят мелких преступников,
нарушивших правила дорожного движения, вместе с полицейскими города Нью-Йорка, каждый
из которых только что заплатил по пятьдесят центов, стоя аплодировали мэру.

Какой это был удивительный момент благодати для всех, кто находился в том зале суда!
Божья благодать мощно действует в жизни любящего человека. Как бы хотелось, чтобы мы
узнавали Божью благодать, когда она приходит к нам!

Глава 5. Бакланы и моёвки

Часть 2
Недавно я проводил трехдневный молитвенный семинар для шести женщин в Вирджиниа
Бич. Когда семинар только начался, я попросил этих женщин написать на листе бумаги один дар,
который они больше всего хотели бы получить от Господа за это время. Одна замужняя женщина
сорока пяти лет из Северной Каролины, за которой числился внушительный список молитвенных
подвигов и служения другим людям, написала, что более всего она хотела бы хоть раз по-
настоящему ощутить Божью любовь. Я уверил ее, что присоединюсь к ее молитве об этом.

На следующее утро эта женщина (которую я назову Винки) встала до рассвета и пошла
прогуляться по пляжу, который находился менее, чем в пятидесяти метрах от нашего дома. Идя по
пляжу босиком, она чувствовала, как прохладные воды Атлантического океана касались ее
ступней и лодыжек. Затем она заметила подростка примерно в ста метрах от нее и женщину
примерно в пятидесяти метрах от этого подростка, которые шли навстречу ей. Меньше, чем через
минуту подросток прошел слева от нее, а женщина вдруг резко развернулась на 90 градусов,
подошла прямо к Винки, нежно обняла ее, поцеловала в щеку, прошептала: «Я люблю тебя» и, как
ни в чем не бывало, пошла дальше. Винки никогда раньше не видела эту женщину. Винки еще
целый час бродила по этому пляжу, прежде чем вернуться в дом. Она постучала в мою дверь.
Когда я открыл ей, она улыбалась. «Бог ответил на нашу молитву» - сказала она просто.

В своей книге «Великолепное поражение» Фредерик Бюхнер пишет: «Конечно, нам нужно
знать не только то, что Бог существует, и не только то, что за стальным блеском звезд есть какой-
то космический разум, который продолжает все это шоу, но что Бог существует прямо в гуще
наших повседневных дел и событий. И этот Бог, возможно, не оставляет послания о Себе на
звездах, но каким-то образом Он пытается донести Свое послание до нас через нашу слепоту,
39
когда мы идем по колено в благоухающей грязи, несчастьях и чуде этого мира. Мы хотим не
объективного доказательства Божьего существования, а переживания Божьего присутствия.
Именно такое чудо мы ищем, и я так думаю, что именно это чудо мы действительно получаем».

Жизнь по Евангелию благодати ведет нас к тому, что Пьер де Шарден назвал «божественным
окружением» - наполненной Богом и пропитанной Христом вселенной, миру, который пронизан
величием Бога. Как нам жить в присутствии живого Бога? В изумлении и удивлении от следов Бога
повсюду вокруг нас.

Благодать изобилует в современных фильмах, книгах, романах и музыке. Если Бога нет в
урагане, то Он может присутствовать в фильме Вуди Аллена или концерте Брюса Спрингстина.
Большинство людей лучше понимают образы и символы, чем доктрины и догмы. Образы
касаются сердец и пробуждают воображение. Один богослов высказал такое предположение, что
альбом Спрингстина «Тоннель любви», в котором он символически поет о грехе, смерти, отчаянии
и искуплении, более важен для католиков, чем последний визит Папы Римского, во время
которого он говорил о нравственности только языком доктрин. Трубадуры всегда были более
важны и имели больше влияния, чем богословы и епископы.

Где-то еще в средствах массовой информации на экраны телевизоров в лучшее эфирное


время проскользнула современная версия средневековой драмы о нравственности, и никто даже
не заметил этого. Во многих отношениях Билл Косби является самым влиятельным религиозным
проповедником в Америке (Билл Косби - американский актёр, режиссёр, продюсер, сценарист,
музыкант и политический активист — Примеч. переводчика).

Каждую неделю его программа представляет яркие и привлекательные примеры любви для
широкой аудитории. Эта любовь выявляется в решении семейных конфликтов в жизни героев,
которые стали для нас такими же реальными, как наши соседи: Клифф, Клер, Сандра, Дениз, Тео,
Ванесса, Руди и т.д. Даже не осознавая это, на их примерах мы учимся жить и любить друг друга в
наших семьях. Мы смеемся над знакомыми моделями конфликтов и напряженности, вызванными
такими явно банальными семейными событиями как объявление о помолвке, юбилей, большой
телефонный счет, ссора между двумя влюбленными, годовщина свадьбы, размолвка между
друзьями, вспышка гриппа в семье.

Семейная жизнь была материалом для юмора Косби в начале его карьеры, и это всегда был
юмор с любовью. Возможно, его докторская степень в образовании заставила его больше
задумываться о том, что он делает, и больше размышлять о нравственных и духовных вопросах,
которые он затрагивает, но он всегда в свойственной ему манере был орудием благодати.

Благодать делает поразительный прорыв в романе писателя Уокера Перси «Кинозритель». Он


рассказывает историю одного пассажира по пути домой со своей успешной работы. Этот человек
чувствует себя необъяснимо несчастным, несмотря на многие причины, чтобы чувствовать себя
счастливым. Внезапно он переживает сильный сердечный приступ и его доставляют из поезда на
станцию, которую он много раз проезжал, но никогда не бывал там. Когда этот пассажир снова
приходит в сознание, он находится на странной больничной койке, окруженный неизвестными
людьми. Пока его взгляд блуждает по комнате, он замечает руку на простыне прямо перед собой.
Он смотрит на нее так, словно он никогда раньше не видел свою собственную руку — эту
необычную вещь, которой можно двигать туда и сюда — открывать и закрывать.

Перси продолжает свой рассказ об этом пробуждении как об откровении, об ощущении того,
что богословы называют «естественной благодатью». Через сердечный приступ этот пассажир
смог посмотреть на себя и свою жизнь так, как он прежде не смотрел на нее в течение многих лет,
погруженный в то, что он называет «повседневностью». Это суровое испытание вернуло ему
самого себя. Это событие представляет собой огромную важность в жизни, потому что то, к чему

40
он приходит там, станет его единственной заботой в будущем. Когда он каждый день ездил на
поезде, он был охвачен необъяснимым отчаянием. Теперь сердечный приступ освободил его от
паралича живой смерти и дал ему импульс искать смысл жизни.

В больнице он продолжает разглядывать свою руку. Он говорит: «Моя рука была открыта
прямо перед глазами. Пальцы разжимались и сжимались. Я чувствовал себя словно Рип Ван
Винкль, который проснулся и проверял свои кости. Что-нибудь сломалось? Я все еще цел?»

«Словно Рип Ван Винкль, который проснулся». Перси представляет эту катастрофу, как грубое
пробуждение ото сна, порыв холодного ветра или, как выражается «Кинозритель»: «хороший
пинок под зад». Только реальность смерти достаточно сильна, чтобы пробуждать людей от
вялости повседневной жизни и давать им импульс к активному поиску смысла жизни. Перси
повергает своих героев в беды и суровые испытания только для того, чтобы говорить к ним из
этого урагана о том, что наихудшие времена — это наилучшие времена. О том, что ураганы —
лучше хорошей погоды. О готовности солдат вернуться в свои наихудшие ночные кошмары. Герои
книг Перси не только выживают в катастрофах, но обретают в них свободу действовать и быть.
Пассажир жадно хватается за свое существование и начинает жить новой жизнью в мире, который
не избавился от «повседневности».

Наш милосердный Бог говорит к нам через эту повесть и призывает «выбирать между
деятельностью и застоем, между тем, чтобы продолжать оказывать влияние и тем, чтобы сидеть и
ждать свою смерть». Это — язык благодати, покаяния, метанойи (метанойя — в переводе с
греческого «покаяние» или «разворот на 180 градусов. - Примеч. переводчика), выражаясь
современным языком, так как по мнению Перси, старые слова благодати обесценились.

Не этот ли роман вдохновил Эрму Бомбек написать статью под названием «Если бы я могла
прожить жизнь заново»? Она написала в ней:

«Я бы чаще приглашала друзей на ужин, даже если бы ковер был весь в пятнах, а диван
выцвел. Я бы сидела сидела на лужайке со своими детьми и не волновалась бы о том, что
испачкается одежда. Я бы никогда не стала покупать вещи только потому, что они практичны и
долговечны. Когда мои дети горячо меня целовали, я бы никогда не говорила им: «Позже.
Сначала идите и вымойте руки перед ужином». Было бы больше слов «Я тебя люблю» и
«Извини», но, главным образом, если бы мне дали еще одну жизнь, я бы ловила каждую ее
минуту… смотрела бы на нее и ощущала… жила бы ею… и никогда бы не отдала».

Мы слышим отзвук благодати в этой газетной колонке. Каждый момент нашего


существования мы либо продвигаемся к большему, либо отступаем к меньшему. Мы либо
немного больше живем, либо немного больше умираем, как сказал Норман Мэйлер.

Духовность удивления знает, что мир пронизан благодатью, и что в то время, когда грех и
война, болезни и смерть ужасающе реальны, Божье любящее присутствие и сила посреди нас —
еще более реальны.

В объятиях чуда я удивляюсь и восторгаюсь. Это — Моисей, стоящий у неопалимой купины и


«боящийся посмотреть на Бога» (Исход 3:6). Это — Стефан перед побиванием камнями: «вот, я
вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деяния 7:56). Это —
Микеланджело, ударяющий инструментом по своей скульптуре Моисея и повелевающий ему:
«Говори!» Это — Игнатий Лойола, с детским восторгом рассматривающий ночное небо, и Тереза
Авильская, восхищенная видом розы. Это сомневающий Фома, нашедший своего Бога в ранах
Иисуса. Это — Мать Тереза, ищущая лицо Христа в нищих и больных. Это — Америка, делающая
первые шаги по Луне, и ребенок, запускающий воздушного змея. Это — мать, которая с любовью
смотрит на своего новорожденного младенца. Это — чудо первого поцелуя.

41
Евангелие благодати сильно обесценивается, когда христиане утверждают, что
трансцендентного Бога можно правильно почитать только путем отрицания благости, истины и
красоты вещей этого мира.

Нашей реакцией на Бога, открывшего Себя как любовь, должно быть удивление и
восхищение.

Позвольте мне в общих чертах сделать набросок библейского богословия о божественной


любви.

Самое раннее восприятие Бога в Израиле было основано на завете: договоре, заключенном
на горе Синай. Через Своего посредника, Моисея, Бог сказал израильтянам: «Вы будете Моим
народом, а Я буду вашим Богом». Яхве впервые открывается евреям как Тот, кто лично
устанавливает с ними отношения. Их восприятие Бога сильно превосходило языческие
представления о богах, которые были такими же переменчивыми, капризными, эротичными и
непредсказуемыми, как и те силы, с которыми они отождествлялись: ветер, буря, плодородие,
нация и так далее.

Израиль знал святого Бога, превосходящего все видимое и ощутимое, но все же очень
личного. Его отражение можно было так или иначе увидеть в творении, но Он не отождествлялся с
ним. Книга Исход описывает Его как постоянного, заинтересованного в личных отношениях,
надежную Скалу среди всего непостоянства.

Поэтому евреи обращались к Богу завета, Который был его инициатором и Который первым
заговорил с Израилем, взял его Себе как народ и дал ему чувство индивидуальности. На этой
начальной фазе отношений Бог Израиля был невозмутимым и даже холодным.

Они ценили Его верность, постоянство и заинтересованность, но еще не могли ощущать Его
тепло и сияние. Яхве был как Гибралтарская скала на ветру меняющихся событий. У Него было
лицо, но оно было бесстрастным, с оттенком доброты: напоминающее Чарлтона Хестона или
героя сериала "Дым" маршала Мэтта Диллона (Чарлтон Хестон — американский актер. - Примеч.
переводчика), и в Яхве не было никакой слащавости. Он был твердым, справедливым и надежной
опорой: Он легко переключался с пешеходной прогулки по Мейн Стрит на преследование по
пустыне похитителя детей, через «страну индейцев» (территории США, населенные индейцами —
Примеч. переводчика) до самого сердца Мексики. Неослабевающая надежность. Избрание
Израиля было полностью добровольным. В американском телевизионном сериале "Дым" есть
такой эпизод, где маршал Мэтт Дилон встречается с Нелл. Ей не нужно было пользоваться
косметикой или модными украшениями, как другим соблазнительным красоткам. Мэтта Диллона
невозможно соблазнить. Он выбирает Нелл добровольно, берет ее такой, какая она есть, и это
придает ей настоящее чувство уверенности. Иногда ей было немного страшно, все казалось
несколько нереальным и слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Представления Израиля о Боге нуждались в более четких определениях, потому что Богу не
чуждо человеческое и Он соприкасается с человечеством в Иисусе, далеко выходя за пределы
человечности, какой мы ее знаем, чтобы Он мог быть всем, кем мы являемся и не являемся.

Бог поднимал пророков, зажигая в их сознании живое осознание Его присутствия, и отправлял
их, чтобы они открывали Его людям в более теплом и сострадательном свете. Хотя Израиль
временами вел себя как блудница, увлекающаяся чужими богами, пророки провозглашали Божье
постоянство вопреки человеческой неверности: «Израиль, не будь таким глупым, чтобы измерять
Мою любовь к тебе своей любовью ко Мне! Никогда не сравнивай свою шаткую, слабую,

42
колеблющуюся любовь, которая легко поддается переменам настроения, с Моей любовью к тебе,
потому что Я — Бог, а не человек».

Человеческая любовь всегда будет лишь слабой тенью по сравнению с любовью Божьей. Не
из-за того, что она слишком слащавая или сентиментальная, а просто из-за того, что ее источник
не сможет сравниться с Божьим. Человеческая любовь со всей ее страстью и эмоциями — это
лишь слабое эхо страстной любви Яхве.

В Синайской пустыне Бог завета был верным и справедливым. Израиль был верным. Они
были связаны между собой. Но если Израиль становился неверным, логика и человеческая
справедливость подсказывали, что Бог должен перестать ухаживать за ним. Ему бы следовало
расторгнуть договор, взять Свой портфель и выйти из здания суда. Отношения должны были
закончиться.

Но мы не можем применять человеческую логику и справедливость к живому Богу.


Человеческая логика основана на человеческом опыте и человеческой природе. Яхве не
сообразовывается с этой моделью. Если Израиль был неверен, Бог оставался верным вопреки
всей логике и пределам справедливости, просто потому что Он — Бог. Любовь объясняет
радостную иррациональность Божьего поведения. Любовь иногда склонна быть иррациональной.
Она продолжает добиваться расположения, несмотря на неверность. Она перерастает в ревность
и гнев, - а это выдает ее живой интерес к объекту любви. Чем более сложным и эмоциональным
становится образ Бога в Библии, тем больше Он становится, и тем больше мы приближаемся к
тайне Его неопределимости.

Милость Яхве придает Израилю больше уверенности. Справедливость говорит: «Я ничего тебе
не должен, потому что ты нарушил договор». Но там, где заканчивается справедливость —
начинается любовь, а она открывает, что Бог заинтересован не только в доходах от этого
договора. Он смотрит в глаза Израиля долгим взглядом. Он видит сквозь завесу всех его хороших
и плохих дел. Израиль в смущении поднимает свои глаза и встречается взглядом с Ним: «Кого?
Меня?!»

«Да, тебя. Я не хочу абстрактных отношений. Мне нужно твое сердце» (И Он говорит это не
тоном современной духовности. Многие из нас представляют Бога мелочным таможенником,
который обыскивает наши нравственные чемоданы, чтобы проверить наши дела, а затем выдает
нам карточку для записи счета, чтобы мы подвели итог своим добродетелям и порокам и привели
свой счет в порядок до Судного дня).

Согласно Осии, Бог готов поддерживать взаимоотношения даже тогда, когда Его избранница
стала вероломной и вульгарной блудницей. Эта же мысль переходит и в Новый Завет. Перед
Иисусом поставили женщину, взятую в прелюбодеянии. Бог религиозных лидеров, который никак
не мог оправиться после поступка Осии, обязательно должен осудить ее. Она была неверной, и
божественный суд, воплощенный в религиозных лидерах, должен побить ее камнями. Бог
фарисеев заинтересован в договоре, и прежде всего в правосудии. Давайте убьем женщину из-за
договора. Человек — малоценное имущество.

Но в человеке Иисусе мы видим человеческое лицо Бога, хранящего Ветхозаветное


откровение. Он заинтересован в женщине. Его любовь превосходит правосудие и становится
спасительной, вместо того, чтобы заново растолковывать основные правила.

Несправедливо? Для нашего образа мышления — да. Слава Богу! Я очень рад, что Бог не
поступает со мной так, как этого бы требовала справедливость. В последний день, когда Иисус
позовет меня по имени и скажет: «Приди, Бреннан, благословенный Моего Отца» - это будет не
благодаря тому, что Авва — справедливый, а тому, что Его имя — милость.

43
Поймем ли мы когда-нибудь Евангелие благодати, страстную любовь Бога и мир благодати, в
котором мы живем? Иисус Христос — это Божий соблазн для людей. Когда Ирод арестовал
Иоанна Крестителя, тот послал пару своих учеников спросить Иисуса: «Ты ли Тот, Кто должен
прийти в мир или нам ждать другого?» Иисус ответил: «пойдите, скажите Иоанну, что слышите и
видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые
воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне».

Мы должны удивляться Божьей благости, поражаться тому, что Он назвал нас по имени. Мы
должны изумляться Его любовью, ошеломленные тем, что прямо в это мгновение мы стоим на
святой земле.

Каждая притча Иисуса о милости была адресована Его оппонентам: ворчащим книжникам,
ропщущим фарисеям, критично настроенным богословам, членам Синедриона. Они были врагами
Евангелия благодати, возмущенные тем, что Бог заботится о грешниках, недовольные тем, что Он
ел с людьми, которых они презирали. Что же Он говорит им?

Эти грешники, эти люди, которых вы презираете, - ближе к Богу, чем вы. Труднее всего
покаяться не блудницам и ворам, а вам, потому что вы настолько чувствуете безопасность в своей
набожности и ханжестве, что не считаете нужным каяться. Возможно, они ослушались Божьих
повелений и их дела унизили их достоинство, но они скорбели о своих делах и раскаялись в них.
Более того, именно они оценили Его благость - они идут в Царство впереди вас, потому что у них
есть то, чего не хватает вам: глубокой признательности за Божью любовь и глубокого изумления
перед Его милостью.

Давайте попросим Бога о том даре, который Он дал незабвенному раввину Джошуа Абрахаму
Хешелю: «Дорогой Господь, даруй мне благодать удивления. Удиви меня, изуми меня, очаруй
меня каждым изломом Твоей вселенной. Даруй мне удовольствие увидеть, как Твой Христос
появляется в десяти тысячах разных мест одновременно, прекрасный во всех отношениях, и не в
Своих собственных глазах, а в глазах Отца через черты ли людей. Очаровывай меня каждый день
Своими удивительными вещами, которым нет числа. Я не прошу увидеть причину, стоящую за
всем этим. Я только прошу, чтобы Ты поделился со мной чудом всего этого».

Глава 6. Grazie, Signore*

Часть 1 * Спасибо, Господь.


В своей книге «Смертельные уроки» Ричард Зельцер пишет: «Я стою у больничной кровати
молодой женщины. Ее лицо обвязано бинтом после операции, а ее рот скривило в параличе.
Крошечное разветвление ее лицевого нерва рядом с мышцами рта было повреждено. Теперь она
всегда будет такой. Я точно знаю, что я, как хирург, сделал все от меня зависящее, чтобы помочь
ей. Тем не менее, мне пришлось отрезать этот маленький нерв, чтобы удалить опухоль в ее щеке.

Ее молодой муж находится в той же палате. Он стоит по другую сторону кровати, и кажется,
что они только вдвоем находятся в вечернем свете фонарей, светящих из-за окна, не замечая
меня. Я спрашиваю себя, кто они такие, он и эта женщина с перекошенным ртом, ставшим таким
из-за меня. Они смотрят друг на друга и с нежностью прикасаются друг к другу. Первой
заговорила она:

«Мой рот всегда будет таким?»

44
«Да» - отвечаю я. «Он останется таким, потому что мне пришлось отрезать нерв».

Она кивает и замолкает. Но молодой мужчина улыбается.

«А мне даже нравится» - говорит он. «Это даже мило».

«И вдруг я понимаю, кто он. Я понимаю и опускаю свой взгляд. Встречая бога, человек не
осмеливается посмотреть ему в глаза. Не обращая на меня внимания, он наклоняется, чтобы
поцеловать ее искривленный рот, и я настолько близок к ним, что я вижу, как он искривляет свои
губы, чтобы прикоснуться к ее губам и показать ей, что у них все равно получается целоваться».

С тех пор, как я прочел эту книгу, меня часто преследовал образ этого мужа, искривляющего
свои губы для того, чтобы поцеловать свою жену с перекошенным ртом. И все же, что-то
ускользало из моего вида до тех пор, пока однажды этот образ не раскрылся для меня с новой
силой, когда я молился и думал о жестокости, которая творилась на холме за городскими стенами
старого Иерусалима. Изувеченное тело Сына висит обнаженным, как объект насмешек для мира.
Он — богохульник и обольститель народа. Он умирает в бесчестье. Его друзья рассеялись, Его
честь поругана, а Его имя стало посмешищем. Он был оставлен Своим Богом. Оставлен
совершенно одиноким. Его изгнали из святого города и пригвоздили ко кресту там, где
оказываются такие, как Он. Оборванца Христа безжалостно гонят, толкают, бьют плетьми и плюют
на Него, убивают Его и хоронят среди таких же, как и Он Сам.

Для того, чтобы более драматично изобразить эту сцену, некоторые христианские художники
рисуют Христа с закатившимися глазами и искривленным ртом. Они добавляют в краску
свинцовый сурик, чтобы сделать капли крови, стекающие из Его рук, ног и бока более
реалистичными.

В 1963 году мой друг подарил мне дорогое распятие. Французский художник очень искусно
вырезал из дерева руки Иисуса на кресте. В страстную пятницу Римские «художники» с легкостью
вырезали — О, Боже, как они вырезали! — нашего брата Иисуса. Не требовалось никакого
мастерства, чтобы вбить молотками гвозди, не требовался свинцовый сурик, чтобы из Его рук, ног
и бока хлестала настоящая кровь. Его рот и губы искривились от боли, когда Его прибили к балке
креста. Мы настолько привыкли к богословскому объяснению страданий и смерти этого святого
Человека, что мы уже больше не видим медленный разрыв тканей Его тела, распространение
гангрены и Его мучительную жажду.

В своей монументальной работе «Распятый Бог» Юрген Мольтман пишет: «Мы сделали
горечь креста и откровение Бога в кресте Иисуса Христа терпимыми для себя, научившись
воспринимать их как необходимость в процессе спасения».

Мы с Рослин идем по Роял Стрит в французском квартале города Новый Орлеан.


Расположенная рядом с Бурбон Стрит, которая имеет дурную репутацию с ее джаз-клубами,
магазинами футболок и секс-шопов, Роял Стрит усыпана антикварными лавками. «Зайдите,
посмотрите на это» - зазывает торговец антиквариатом. «Венера стоит дороже, но этот Христос из
слоновой кости по-особенному красив, особенно на черном фоне из вельвета». И чем больше мы
изображаем Его, тем больше мы забываем Его и Его агонию третьего часа. Мы делаем Его
изображения из золота, серебра, слоновой кости, мрамора и всего, чего угодно, лишь бы
освободить себя от Его агонии и смерти.

«Ибо не знавшего греха Он сделал для нас [жертвою за] грех, чтобы мы в Нем сделались
праведными пред Богом» (2 Коринфянам 5:21). Каждую форму греха и его последствий, всякое
заболевание и болезнь, наркотическую зависимость, алкоголизм, разбитые отношения,
неуверенность, ненависть, похоть, гордыню, зависть, ревность, рак, болезни костей, артрит и все

45
остальное испытал и понес на Себе Тот, Кто был презираем людьми (Исайя 53:5) и испытал такую
агонию, которую никто даже не может себе представить. «Бог во Христе примирил с Собою мир,
не вменяя [людям] преступлений их, и дал нам слово примирения» (2 Коринфянам 5:19). Иисус
Христос, пригвожденный ко кресту, понес нашу боль, чтобы дать нам мир и благодать. Он
примирил нас кровью Своего креста (Колоссянам 1:20).

Иисус полностью прошел путь одиночества. В Своем разбитом теле Он понес твои и мои
грехи, всякое разделение и потерю, каждое разбитое сердце, каждую рану духа, которая никак не
заживает, и все самое ужасное в жизни мужчин, женщин и детей за всю историю человечества.

Иисус — Бог. Мы с вами были созданы из земной глины и поцелуя Его уст.

Что мы скажем на такое щедрое проявление любви? Как мы ответим?

Прежде всего, любовь Христа и Его Евангелие благодати требуют личного, добровольного и
нетрадиционного решения. Ответить на Его любовь — значит признать, что именно Он проявил
инициативу и дал нам приглашение. Попытка Другого заслужить наше расположение сделала этот
ответ необходимым.

Но этот Другой — это не коммивояжер возле двери, торгующий безделушками. Это - Христос,
предлагающий нам шанс всей жизни: «Я, Свет, пришел в мир» (Иоанн 12:46).

В рассказывании историй есть сверхъестественная необычная сила, которая возбуждает


воображение и оставляет неизгладимое впечатление в разуме. Иисус рассказывал много историй,
известных как притчи, чтобы дать предупреждение или призвать к покаянию, ведь время коротко.
Иисус говорил: «Надвигается приливная волна, а вы развлекаетесь во дворе дома, устроив
вечеринку. Или, как сказал Иоахим Джеремиас: «Вы празднуете и танцуете, но не видите, что это
происходит на вулкане, извержение которого может произойти в любую минуту». Надвигающаяся
беда не терпит промедления. «Итак бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома:
вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас
спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте».

В притче о брачном пире охрана хватает и выкидывает за дверь гостя без брачной одежды.
«Брачная одежда — это покаяние. Наденьте ее сегодня, пока вы еще живы, пока не наступил день
суда. Наденьте ее сегодня! Надвигающаяся опасность требует покаяния».

Иисус говорит: Рим горит! Бросай свою скрипку, меняй свою жизнь и иди ко Мне. (Бреннан
упоминает английскую пословицу «играть на скрипке в то время, когда горит Рим», т.е. «пировать
во время чумы». - Примеч. переводчика). Когда по улицам проносится торнадо, не время
останавливаться и нюхать цветы. Забудь свои добрые, старые дни, которые так никогда и не
наступили: церковь при военной части, которую ты никогда не посещал, добродетели, которых ты
никогда не придерживался, законническое послушание, которое ты никогда не ценил, и строгую
ортодоксальность, которую ты никогда не принимал. Старые времена прошли. Произошло
решительное вторжение Бога.

Человек, понимающий всю серьезность ситуации, знает, что нельзя медлить с принятием
решения. Великий Рассказчик призывает нас не бояться, а действовать. Не цепляйтесь за
дешевые, раскрашенные кусочки стекла, когда вам предлагают драгоценную жемчужину. Когда
под угрозой находится сама жизнь человека, когда он или она стоит на грани нравственного
падения, и когда на карту поставлено все, настает час для смелого и бесповоротного принятия
решения.

46
В притче о талантах хозяин призывает трех слуг, чтобы они дали отчет о вверенных им дарах.
Первые два смело и находчиво использовали свои таланты. Третий благоразумно спрятал эти
деньги. Он представляет собой христианина, который кладет свою веру в герметичную банку и
плотно закрывает ее крышкой. Такой христианин идет по жизни прихрамывая, живя детскими
воспоминаниями о воскресной школе, и наотрез отказывается духовно расти и развиваться. Не
желая брать на себя риск, этот человек теряет талант, вверенный ему. «Хозяин хочет, чтобы его
слуги рисковали. Он хочет, чтобы они рисковали его деньгами» - писал Тагвелл.

В одной притче, которая была потенциально провокационной для еврейской аудитории,


Иисус рассказывает историю о хитром управителе. Он представляет публике растратчика,
который, желая замести следы, отмывает деньги своего работодателя, подделывая цифры в его
счетах. И Иисус хвалит этого преступника!

«Один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает
имение его; и, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении твоем, ибо
ты не можешь более управлять. Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? господин
мой отнимает у меня управление домом; копать не могу, просить стыжусь; знаю, что сделать,
чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом. И, призвав
должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину
моему? Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши:
пятьдесят. Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал
ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят. И похвалил господин управителя неверного,
что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде» (Лука 16:1-8).

Люди, чей взгляд на жизнь обусловлен промышленным индексом Доу-Джонса (Доу-Джонс


является старейшим среди существующих американских рыночных индексов. Этот индекс был
создан для отслеживания развития промышленной составляющей американских фондовых
рынков. - Примеч. переводчика) более сообразительны в своих делах, чем ученики на духовном
пути. Неверующие приводят нас в стыд. Подражайте их дальновидности.

Иисус не оправдывал поступок управителя, но восхищался его инициативой. Он не позволил


трагическому стечению обстоятельств разрушить его жизнь, но сделал то, что он должен был
сделать, каким бы бессовестным это ни было, чтобы устроить свою дальнейшую жизнь. Не строя
иллюзий, он с наибольшей пользой использует то время, которое у него осталось. «Неверный
управитель, узнав о том, что его увольняют, переделывает счета своего хозяина, чтобы обеспечить
себе другую работу. Иисус хвалит его не за то, как он поступил, а за то, что он начал действовать.
Ключевой момент этой истории заключается не в морали, а в апатии. Этот человек оказался в
трудной ситуации, но вместо того, чтобы жалеть себя, он находчиво действует. Приглашенные
гости, не ответившие на приглашение Царя прийти на пир, быстро заменяются на других.
Незамедлительный ответ — вот отличительная особенность царства. Наше потрясенное
воображение делает нам приглашение, которое ведет к принятию решения и действию.

Многие из нас затягивают с принятием решения, надеясь, что Иисус устанет ждать, а
внутренний голос Истины охрипнет от ларингита. Таким образом, мы откладываем в сторону
призыв этих притч из-за невроза страха до тех пор, пока мы не выступим «за» или «против»
нового изменения жизни, открытого для нас. Наша нерешительность создает больше проблем,
чем решает. Нерешительность означает, что мы перестаем расти на неопределенный промежуток
времени и застреваем на одном месте. Если у нас отсутствует способность анализировать, наш
человеческий дух начинает увядать. Осознанное понимание того, что мы противимся благодати и
не позволяем Божьей любви сделать нас такими, какими мы должны быть, приносит нам
ощущение подавленности. Наша жизнь становится разбитой на куски, непоследовательной,
асинхронной и ей не хватает гармонии. Ситуация меняется. Исчезает ощущение безопасности от

47
привычного места. Мы оказываемся между молотом и наковальней. Как мы можем решить эту
дилемму?

Никак.

Мы не можем заставить себя принять благодать. Нет волшебных слов, готовых формул или
тайных обрядов посвящения. Только Иисус Христос освобождает нас от нерешительности.
Писание не предлагает другого основания для обращения к Богу кроме личного магнетизма
Учителя.

Человек, ощутивший благодать, однажды решает попробовать молиться. Он соглашается


помолчать пять минут, придя к Господу. И Иисус шепчет ему: «Настало время! Несуществующий
мир гласности, модных ботинок Гуччи, мороженого Баскин Роббинс, джинсов Кальвин Кляйн,
меховых жилеток, персидских ковров, шелкового нижнего белья и Супер Кубка уходит в небытие.
Теперь пора остановиться и прекратить неистово бегать как лошадь Ланцелота сразу на четыре
стороны, и вспомнить, что нужно лишь одно. Сейчас настало время для личного решения и
положительного ответа на Мое слово».

Иисус сказал: «Позвольте Мне рассказать вам небольшую историю. Однажды богатый глупец
собрал большой урожай и позаботился о том, чтобы собрать еще больший урожай на следующий
год. Он сказал себе: «Ты — славный малый. Ты хорошо потрудился, заслужил все, что у тебя есть и
приготовил все для обеспеченного будущего. Наслаждайся жизнью, ешь, пей и веселись». В ту
ночь Мой Отец разрушил его планы. «Глупец! Этой же ночью душу твою возьмут у тебя. Кому же
достанется все твое богатство? Кто им будет наслаждаться?»

В молитве Иисус замедляет ход нашей жизни и учит нас разумно относиться к отпущенному
нам времени, даруя нам мудрость. Он открывает нам, что мы настолько поглощены неотложными
делами, что забываем о самом необходимом. Он кладет конец нашей нерешительности и
освобождает нас от давления ложных конечных сроков и близорукости.

Во-вторых, наш ответ на любовь Иисуса требует доверия. Полагаемся ли мы на свое резюме
или на Евангелие благодати? Как мы реагируем на неудачи? «Благодать говорит нам, что мы
приняты такими, какие мы есть. Может быть, мы еще не стали такими, какими хотим быть, и мы
еще далеки от наших целей. Может быть, мы не богаты и не обладаем властью или нам не хватает
духовности. Может быть, мы даже несчастны, но мы, тем не менее, приняты Богом и Он держит
нас в Своих руках. Таково Его обетование нам в Иисусе Христе. Обетование, которому мы можем
доверять».

Глава 6. Grazie, Signore

Часть 2
Тем, кто чувствует, что их жизнь — это серьезное разочарование для Бога, требуется огромное
доверие и безрассудная и невероятная уверенность, чтобы принять, что любовь Христа не знает
ни тени изменения или перемены. Когда Иисус сказал: «Придите ко Мне все труждающиеся и
обремененные», Он знал, что мы будем уставать, разочаровываться и унывать на своем пути. Эти
слова — волнующее свидетельство истинной человечности Иисуса. У Него не было романтических
представлений о цене ученичества. Он знал, что следование за Ним будет таким же
несентиментальным, как чувство долга, и таким же требовательным как любовь. Он знал, что
физическая боль, потеря близких людей, неудача, одиночество, отвержение, заброшенность и
измены друзей будут иссушать наш дух. Что однажды настанет день, когда вера не сможет дать
48
нам ободрение, уверенность и утешение, а молитва будет казаться лишенной смысла, и мы будем
вторить эхом слова Терезы Авильской: «Господи, если Ты так поступаешь со своими друзьями, то
неудивительно, что у Тебя их так мало!»

«Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах


наших, но Который, подобно [нам], искушен во всем, кроме греха. Посему да приступаем с
дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для
благовременной помощи» (Евреям 4:15-16).

Один поэт написал: «Желание чувствовать себя любимым — это последняя иллюзия.
Расстанься с ней и ты будешь свободен». Так же, как рассвет веры требует заката прежнего
неверия, так же и заря доверия требует избавиться от желания духовных утешений и видимого
ободрения. Доверие, зависящее от милости, которую оно получает — это фальшивое доверие. В
этом случае все кажется неопределенным и внушает беспокойство. В своей неуверенности ученик
просит от Господа доказательств того, что Он отвечает взаимностью на его любовь. И если он их
не получает, то разочаровывается и начинает подозревать, что его отношения с Иисусом
закончены или даже, что их никогда и не было.

Если же ученик получает доказательства, то он успокаивается, но только на время. Потом он


снова просит дальнейших доказательств, и каждый раз ему нужны более убедительные
доказательства, чем предыдущие. В конце концов, нужда в доверии Богу умирает от
разочарования. Этот ученик еще не усвоил, что видимые доказательства, какими бы ценными они
ни были, не могут породить доверие, поддерживать его или гарантировать, что они будут
приходить и в будущем. Иисус призывает нас предать Ему самих себя в полном доверии. Когда
желание получать эти доказательства стихает, приходит доверие.

Тайна вознесения Христа на Небо содержит важный урок. Он сказал Своим ученикам: «Но Я
истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел» (Иоанн 16:7). Почему? Каким образом уход
Иисуса мог благотворно повлиять на апостолов? Когда Он был видимым на земле, существовала
опасность, что они настолько привыкнут к Его внешнему виду, что оставят веру и будут полагаться
на внешние доказательства органов чувств. Видеть Иисуса во плоти — хорошо, но «блаженны
невидевшие, но уверовавшие» (Иоанн 20:29).

Когда мы живем, ощущая вину, угрызения совести и стыд за реальные или воображаемые
грехи прошлого, мы пренебрегаем Божьим даром благодати.

Сосредоточенность на самом себе всегда является главным компонентом нездорового


чувства вины и самоосуждения. Она возбуждает наши эмоции, закипающие в нас и разрушающие
нас изнутри, заточает нас в неприступную крепость эгоизма, ведет к депрессии и отчаянию, и
закрывает от нас присутствие сострадательного Бога. Язык нездорового чувства вины резок. Он
требователен, жесток,полон критики, отвержения, обвинений, упреков, осуждения, укоров и
брюзжания. Он нетерпелив и мстителен. Христиане испытывают шок и ужас, когда он терпят
неудачу. Нездоровое чувство вины становится больше жизни. И мне сразу вспоминается детская
история про «Цыпленка Цыпу», которому казалось, что небо падает. Люди, испытывающие
чувство вины, ощущают себя подобным образом.

Да, мы испытываем чувство вины за грехи, но это здоровое чувство, которое признает
сделанную неправду и раскаивается в этом. Но затем оно готово принять предлагаемое
прощение. Здоровое чувство вины сосредотачивается на осознании, что все было прощено и что
вся вины была искуплена.

Джон Клейпул писал: «У всех у нас в шкафу спрятаны скелеты и тени. Но послушайте, в мире
есть Нечто большее, чем мы сами и это Что-то наполнено благодатью и милостью, терпением и

49
изобретательностью. В тот момент, когда ваш фокус переносится с вашей греховности на Его
благость и милость, а вопрос «Что же я наделал?» меняется на вопрос «Что Он может сделать?»,
может произойти освобождение. Произойдет чудо из чудес: вы можете простить себя, потому что
вы прощены. Принять себя, потому что вы приняты. И вы можете снова начать отстраивать то, что
вы однажды разрушили. Есть благодать для помощи в трудностях. Эта благодать является ключом
для того, чтобы вы могли простить себя. Доверьтесь ей».

Вероятно, вы слышали эту историю. Четыре года назад в большом городе на дальнем Западе
пошли слухи , что одна женщина-католичка начала видеть видения с Иисусом. Эти слухи дошли до
архиепископа. Он решил проверить ее. Между настоящим мистиком и фанатиком есть очень
тонкая грань.

«Мадам, это правда, что вас посещают видения, в которых вы видите Иисуса?» - спросил
архиепископ.

Женщина ответила на его вопрос просто: «Да».

«Ну что ж, когда вас посетит это видение в следующий раз, я хочу, чтобы вы спросили Иисуса
рассказать вам о грехах, которые я исповедовал на последней исповеди.

Женщина была ошеломлена. «Я вас правильно поняла, епископ? Вы действительно хотите,


чтобы я спросила Иисуса о ваших прошлых грехах?»

«Да, все правильно. Пожалуйста, позвоните мне, если что-нибудь произойдет».

Спустя десять дней женщина позвонила архиепископу и рассказала ему о последнем


видении. «Пожалуйста, придите ко мне» - сказала она.

Епископ приехал к ней через час. Он пристально посмотрел ей в глаза. «Вы только что сказали
мне по телефону, что вам снова явился Иисус. Вы сделали то, о чем я просил вас?»

«Да, епископ, я попросила Его рассказать мне о тех грехах, которые вы исповедовали на
последней исповеди».

Епископ наклонился вперед в ожидании. Он прищурился.

«И что же сказал Иисус?»

Она взяла его руку и пристально посмотрела ему в глаза. «Епископ», - сказала она, «вот что Он
сказал мне: «Я НЕ ПОМНЮ».

Христианство происходит, когда мужчины и женщины полностью доверяют тому, что их грехи
были не только прощены, но и забыты, будучи омыты кровью Агнца. Поэтому мой друг,
архиепископ Джо Рейя говорит: «Грустный христианин — это поддельный христианин. А
христианин с чувством вины — это вообще не христианин».

Обращение от недоверия к доверию выковано у подножия креста. Святой Франциск Сальский


написал: «Святые созерцают Голгофу, размышляют о ней и переживают там присутствие их
Господа». Между переживанием Божьего присутствия, любовью к Богу и доверием Ему
существует живая связь. Вы будете доверять Богу настолько, насколько вы любите Его. И вы
будете любите Его не в той мере, в какой Он прикасается к вам, а в той, в какой вы прикасаетесь к
Нему.

50
Несколько лет назад я проповедовал на семинаре и ко мне подошел обеспокоенный,
испуганный мужчина лет тридцати. Через какое-то время я встретил его снова и был поражен,
увидев, как сильно он изменился. Даже выражение его лица преобразилось. Вдруг он
почувствовал в себе способность доверять. И к этому его привело глубокое осознание того, что
Бог любит его. Это произошло в молитве. Его глубоко коснулись слова Павла: «Но Бог Свою
любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками»
(Римлянам 5:8). Человеческая любовь не имела силы освободить его от недоверия, как это
сделала простая молитва распятому и воскресшему Христу.

Крест — это столкновение с ошеломляющей благостью Бога, явленной в сломленном теле Его
единородного Сына. Наша личная встреча и осознание любви Иисуса Христа, приходящее от
опыта, а не умственные познания, побуждает нас доверять Ему. Более трехсот лет назад, Клод Де
Ла Колумбьер, комментируя обед, на который пришел Иисус в дом фарисея Симона, написал:
«Несомненно, что из всех присутствующих, более всего Господа почитала Мария Магдалина,
которая была настолько убеждена в безграничной милости Бога, что все ее грехи показались ей не
более, чем атомом в присутствии этой милости».

Пророческое слово, сказанное Иисусом к Марджори Кемп, вдове тридцати четырех лет, в
городе Линн, штат Массачусетс в 1667 году, и в наши дни звучит свежо и актуально: «Для Меня
более приятно то, чтобы ты верила, что Я люблю тебя, чем все твои молитвы, дела и исповеди».

Благодать на то, чтобы отпустить все и позволить Богу быть Богом, проистекает из доверия Его
безмерной любви. «Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не
дарует нам и всего?» (Римлянам 8:32) И все же, многим доверие кажется чересчур трудным
делом. Возможно, нас преследует призрак родителей, живших в нищете, и внушавших нам, что
«На Бога надейся, но сам не плошай», мы выросли со скептическим отношением и желанием
устраивать свою судьбу собственными руками.

Только любовь дает нам силы делать шаг веры и смелость рисковать, доверяя все Иисусу.
Только она делает нас готовыми идти во тьму, ориентируясь только на столб огненный, идущий
впереди нас. Доверие придерживается убеждения, что все, происходящее в нашей жизни,
предназначено для того, чтобы научить нас святости. Любовь Христа вдохновляет доверие
благодарить Бога за ноющую головную боль, за болезненный артрит и духовную тьму, которая
окутывает нас. Его любовь вдохновляет нас говорить вместе с Иовом «неужели доброе мы будем
принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов 2:10) и молиться вместе с Шарлем Фуко:
«Авва, я предаю себя в Твои руки. Поступай со мной так, как считаешь нужным. Что бы Ты ни
сделал — я благодарю Тебя. Я готов ко всему: я принимаю все. Пусть воля Твоя исполнится во мне
и во всем Твоем творении. Я ничего не желаю кроме этого, Господь. В руки Твои я предаю мой
дух. Я отдаю его Тебе со всей любовью моего сердца, потому что я люблю Тебя и полностью
отдаю себя в Твои руки с безграничным доверием, потому что ты мой Отец».

Один священник, живущий на Багамских островах, рассказывал историю, которая точно


передает сущность библейского доверия. «В двухэтажном доме случился пожар. Вся семья - отец,
мать и несколько детей — направлялись к выходу, когда самый младший сын испугался, вырвался
из рук матери и побежал обратно наверх. Вдруг он появился в окне, которое было окутано густым
дымом и начал сильно плакать. Его отец, стоящий на улице, закричал: «Прыгай, сынок, прыгай! Я
поймаю тебя». Мальчик крикнул: «Папа, я не вижу тебя». «Я знаю», - ответил отец. «Я знаю, но я
вижу тебя».

Третья характеристика нашего ответа на милостивое вмешательство Иисуса в нашу жизнь —


это сердечная благодарность.

51
В известной истории О. Генри «Дары волхвов», у молодой жены есть всего один доллар и
восемьдесят центов, чтобы купить своему мужу подарок на Рождество. А до него остается всего
один день. Она импульсивно решает продать свои длинные, густые волосы, чтобы купить цепочку
для его золотых часов. В то же самое время он продает свои золотые часы, чтобы купить ей
подарок: специальные гребни для ее красивых волос.

Вы когда-нибудь делали такое спонтанно? Опустошали ли вы свою копилку, чтобы купить


какой-нибудь подарок для любимого человека?

«И когда был Он в Вифании, в доме Симона прокаженного, и возлежал, --пришла женщина с


алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного и, разбив сосуд, возлила Ему на
голову. Некоторые же вознегодовали и говорили между собою: к чему сия трата мира? Ибо
можно было бы продать его более нежели за триста динариев и раздать нищим. И роптали на
нее. Но Иисус сказал: оставьте ее; что ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня. Ибо
нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда
имеете. Она сделала, что могла: предварила помазать тело Мое к погребению. Истинно говорю
вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том,
что она сделала» (Марк 14:3-9).

Какое импульсивный и прекрасный жест благодарности! По человеческому разумению это


был глупый и расточительный поступок. Но Иисус был настолько глубоко тронут им, что Он
захотел, чтобы история о безрассудстве этой женщины передавалась из поколения в поколение
до конца времен.

Несомненно, Иисус говорит здесь, что есть место для импульсивных, спонтанных,
расточительных, непрактичных, героических, необычных, несдержанных и непредсказуемых
приступов щедрости, которые восклицают: «Достоин Ты хвалы и славы!» И все же наша
благодарность Иисусу - это большей частью наше незаметное служение другим: «истинно говорю
вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Матфей
25:40).

Хотя Христос больше не присутствует среди нас видимым образом, мы служим Ему, когда
помогаем оборванцам рядом с нами. Каждая встреча с братом или сестрой — это таинственная
встреча с Самим Иисусом. В горнице, Человек, похожий на нас во всем, кроме неблагодарности,
разъяснил нам правила этой игры под названием «благодарность»: «Любите друг друга, как Я
возлюбил вас». Он сказал Петру на берегу Тивериадского озера: «Если ты любишь Меня — паси
овец Моих». Проще говоря, наша глубокая признательность Иисусу Христу проявляется не в
благочестии, честности, трезвости, респектабельности, посещении церкви, цитировании Библии и
пении псалмов, а в нашем глубоком и искреннем уважении к друг другу.

Даже воскресное богослужение имеет второстепенное значение по сравнению с


примирением с другими людьми. «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там
вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником,
и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой» (Матфей 5:23-24).
Поклонение, вероисповедание и религия вообще не могут быть независимыми от Иисуса. Бог
действует в интересах людей, а не только в интересах Самого Себя. «Поклонение будет
лицемерным и совершенно бессмысленным, если оно не будет сопровождаться любовью к
другим людям. Потому что без нее оно не может выражать благодарность Богу».

Служение благовестия — это необычная возможность проявить благодарность Иисусу,


передавая Его Евангелие благодати другим. Однако, метод «обращения в веру через контузию»,
когда мы раз за разом «бьем человека Библией по голове», выдает наше неуважение к
достоинству других и совершенно чуждо повелению Евангелия свидетельствовать о Христе.

52
Благовестие — это когда мы говорим человеку: «ты тоже любим Богом в Иисусе Христе». И не
только говорим это, но и думаем так и относимся к человеку так, чтобы он почувствовал это. Вот
что означает провозглашение Благой Вести. Но это становится возможным только тогда, когда вы
предлагаете этому человеку свою дружбу. Настоящую, бескорыстную дружбу без
снисходительности, полную доверия и глубокого уважения.

Фильм «Амадей» был прекрасной картиной, основанной на жизни двух великих и


контрастных личностей: Сальери, придворного композитора императора, и Вольфганга Амадея
Моцарта, дерзкого и самоуверенного гения. «Кто-то описал его жизнь как вино, женщин и песню.
И надо сказать, что пел он не много».

Ограниченный, и не наделенный талантом Сальери, испытывает страшную зависть к


безграничному, данному Богом таланту Моцарта. И все же, после каждого произведения,
написанного им с огромным трудом, он шепчет: «Grazie, Signore» - Благодарю Тебя, Господь. Эти
слова Сальери находятся в самом сердце нашего ответа на Божье милосердие и Евангелие
благодати.

Grazie, Signore, за то, что Ты искривлял Свои губы, чтобы приспособиться к моему грешному
«я». За то, что Ты судил меня не по моим ничтожным добрым делам, а по Своей любви, которая
является даром для меня. За Твое безграничное прощение и безмерное терпение по отношению
ко мне. За других людей, которые имеют более великие дары, чем мои. За то, что ты дал мне
честность признать, что я — оборванец. Когда упадет занавес и Ты позовешь меня домой, пусть
мои последние слова на этой земле будут зовом, идущим от всего сердца: «Grazie, Signore».

Глава 7. Искусственные драгоценности и хот-доги из опилок

Часть 1
Поддельная благодать — такое же распространенное явление, как искусственный мех,
фальшивый антиквариат, искусственные драгоценности и хот-доги из опилок.

Искушение этого времени состоит в том, чтобы выглядеть хорошо, не будучи хорошим. Если
бы 'ложь во спасение' была уголовно наказуемым преступлением, то мы все оказались бы в
тюрьме к концу вечера. Потребовалось много сплоченных усилий, чтобы создать атмосферу, в
которой буйным цветом расцвели грехи известных теле-проповедников. Раздвоение между тем,
что мы говорим и делаем, настолько проникло в церковь и общество, что мы фактически
предпочитаем верить нашим иллюзиям и домыслам, и прижимаем их к сердцу, как плюшевых
медвежат.

Скандал, разгоревшийся в Министерстве жилищного строительства и городского развития, и


потрясший столицу Америки в прошлом году, заставил Мэг Гринфилд писать в газете Ньюсвик:

"Особенно циничная особенность этого случая заключается в том, что люди, которые сделали
карьеру и, надо отметить, довольно успешную карьеру, на том, что безжалостно критиковали
коррупцию, неумелое руководство и почти преступную некомпетентность, в которых на самом
деле погрязли некоторые большие правительственные учреждения, теперь перешли на сторону
тех, кого они критиковали. Скандал в Министерстве жилищного строительства был по-особенному
возмутительным, потому что это была подрывная работа и в высшей степени предательство тех
самых ценностей, о лояльности которым заявляла их администрация."

53
Самозванцы в Духе всегда предпочитают внешние признаки действительности.
Усовершенствование самого себя начинается со взгляда в зеркало. Нам не нравится то, как мы
выглядим на самом деле, поэтому мы пользуемся косметикой, накладываем макияж, делаем
правильное освещение и надеваем подходящие аксессуары, чтобы создать приемлемый образ
самих себя. Мы полагаемся на элегантную маскировку, которая придала нам респектабельный
вид или, хотя бы, помогла нам не видеть себя в истинном свете. Самообман подпитывает нашу
греховность и не позволяет нам видеть себя такими, какие мы есть на самом деле —
оборванцами.

Одно из моих неизгладимых воспоминаний возвращается в апрель 1975 года, когда я был
пациентом реабилитационного центра для алкоголиков в небольшом городе к северу от
Миннеаполиса. Мы находились в большой комнате для отдыха, окна которой открывали вид на
холм, рядом с которым было небольшое искусственное озеро. Там собрались двадцать пять
химически-зависимых мужчин. Наш лидер был умелым консультантом, квалифицированным
врачом и главным сотрудником этого заведения. Его звали Шон Мерфи О'Коннор, хотя он обычно
объявлял о своем прибытии так: "Это я. Давайте начнем работать."

Шон направил пациента по имени Макс, чтобы тот сел на стул, стоящий в центре нашей
группы. Макс был номинальным христианином невысокого роста, худым. Он был женатым и имел
пять детей. Он был владельцем и президентом своей компании, богатым, приветливым, и
одаренный удивительным самообладанием.

"Как долго ты напиваешься как свинья, Макс?" - начал допрос Мерфи О'Коннор.

Макс недовольно поморщился. "Это довольно несправедливо."

"Мы посмотрим. Я хочу более подробно узнать историю твоего пьянства. Сколько ты
выпиваешь в день?"

Макс вновь зажег свою трубку. "Я выпиваю две Мэри с мужчинами до обеда и два Мартина
после того, как мой офис закрывается в пять часов. Затем... "

"Что такое Мэри и Мартин?" - перебил его Мерфи О'Коннор.

"Кровавая Мэри: водка, томатный сок, капля лимонного сока, Вустершир и капля острого
соуса Табаско. Мартин — это сухой джин Бифитерс, с оливкой и кусочком лимона".

"Спасибо, Мэри Мартин. Продолжай".

"Моя жена любит выпить перед ужином. Я подсадил ее на Мартина несколько лет назад.
Конечно, она называет это рюмочкой перед ужином" — улыбнулся Макс. "В этом ведь нет ничего
плохого, джентльмены?"

Никто не ответил.

"Как я уже говорил, мы выпиваем два Мартина до ужина и еще два перед тем, как идти
спать".

"Получается, что в общей сложности ты выпиваешь восемь порций спиртного в день, Макс?" -
спросил Мерфи О'Коннор.

"Все так. Ни каплей больше, ни каплей меньше".

54
"Ты — лжец!"'

Макс невозмутимо ответил: "Я притворюсь, что не слышал этого. Я занимаюсь бизнесом в
течение двадцати с лишним лет и построил свою репутацию на правдивости , а не лжи. Люди
знают, что мое слово — кремень".

"Ты когда-нибудь прятал бутылку в своем доме?" - спросили Бенджамин, индеец навахо из
Нью-Мексико.

"Не будьте посмешищем. У меня в гостиной есть бар размером в задницу огромной лошади.
Ничего личного, мистер Мерфи О'Коннор". Макс почувствовал, что к нему снова вернулась
уверенность. Он снова улыбался.

"Ты держишь какую-нибудь выпивку в гараже, Макс?"

"Естественно. Я должен пополнять запас. Человек моей профессии уделяет много внимания
развлечению своих гостей у себя дома". К нему снова вернулась развязность.

"Сколько бутылок стоит в гараже?"

"Я не знаю, сколько там точно. На вскидку я бы сказал, что там стоит два ящика водки, ящик
джина Бифитерс, несколько бутылок бурбона, виски и ликера".

Допрос продолжался в течение еще двадцати минут. Макс изворачивался и увиливал от


прямых ответов, преуменьшал и рационализировал, оправдывая свое пристрастие к выпивке.
Наконец, загнанный в угол непрестанным перекрестным допросом, он признал, что хранил
бутылку водки в прикроватной тумбочке, бутылку джина в чемодане для поездок, еще одну в
шкафчике в ванной в лекарственных целях, и еще три в офисе для того, чтобы развлекать
клиентов. Он несколько раз поморщился, но не терял свою показную уверенность.

Макс усмехнулся: "Господа, я полагаю, что все мы хотя бы раз оступались в жизни". Под этими
словами он подразумевал, что только настоящие мужчины могут позволить себе роскошь шутить
над самими собой.

"Ты - лгун!" - громко сказал кто-то еще.

"Не надо быть мстительным, Чарли," - ответил Макс. "Вспомните пример из Евангелия от
Иоанна о соринке в глазе брата и о бревне в собственном глазу. И пример из Евангелия от Матфея
о горшке, который корил котел за сажу".

(У меня было побуждение сказать Максу, что пример с соринкой и бревном находится в
Евангелии от Матфея, а не Иоанна. И что высказывание о горшке и котле — это мирская
пословица, которой нет в Евангелии. Но я почувствовал, что во мне говорил дух самодовольства и
духовного превосходства, которые окутали меня, как густой туман. Я решил упустить эту
возможность братского исправления. В конце концов, я находился в Хазелдене, не для того, чтобы
проводить исследования для очередной книги, а был таким же разбитым пьяницей, как и Макс).

"Принесите мне телефон," - сказал Мерфи О'Коннор.

В комнату принесли телефон. Мерфи О'Коннор перелистывал страницы своего блокнота,


чтобы найти там нужный телефон. Затем он набрал номер в другом городе. Это был город, в
котором жил Макс. Мы включили громкую связь, чтобы все могли услышать собеседника на
другом конце провода.

55
"Хэнк Ши?"

"Да. Кто это? "

"Меня зовут Шон Мерфи О'Коннор. Я работаю консультантом в реабилитационном центре


для алкоголиков на Среднем Западе. Вы помните покупателя по имени Макс? (Пауза). Хорошо. С
разрешения его семьи я исследую историю его запоев. Вы работаете барменом в том баре, не так
ли? Не могли бы вы сказать мне, сколько Макс выпивает каждый день? "

"Я хорошо знаю Макса хорошо, но у вас действительно есть его разрешение задавать мне
вопросы?"

"У меня есть его письменное показание под присягой. Говорите."

"Он - адский парень. Мне он действительно нравится. Он оставляет здесь по тридцать баксов
каждый день. Макс выпивает шесть мартини, покупает еще несколько напитков и всегда
оставляет мне чаевые. Хороший парень".

Макс вскочил на ноги. Вызывающе подняв в воздух свою правую руку, он разразился бранью,
достойной портового грузчика. Он ругался на предков Мерфи О'Коннора, подверг сомнению
законнорожденность Чарли и порядочность всего реабилитационного центра. Он впился
пальцами в диван и плюнул на ковер.

Затем во мгновение ока он возвратил свое самообладание. Он снова сел на стул и со знанием
дела отметил вслух, что даже Иисус вышел из себя в храме, когда увидел, что саддукеи продавали
там голубей и пирожные. После импровизированной проповеди группе на тему оправданного
гнева он погасил свою курительную трубку и был готов закончить этот допрос.

"Вы когда-нибудь были жестоки со своими детьми?" - спросил Фред.

"Рад, что ты спросил меня об этом. У меня потрясающие отношения с моими четырьмя
ребятами. На прошлый день благодарения я взял их на рыбалку в Скалистые горы. Четыре дня мы
бродили по пустыне. Прекрасное время! Двое моих сыновей закончили Гарвард, а Макс младший
учится на третьем курсе в …"

"Я спрашивал тебя не об этом. Каждый отец был жесток к своим детям хотя бы раз в жизни.
Мне шестьдесят два года и я могу подтвердить это. Приведи нам один конкретный пример".

Последовала длинная пауза. Наконец, он сказал: "Ну, я был немного беспечным с моей
девятилетней дочерью на прошлое Рождество".

"Что произошло?"

"Я не помню. Всякий раз, когда я начинаю думать об этом, на меня наваливается какая-то
тяжесть".

"Где это произошло? Как это случилось?"

"Оставьте меня в покое!" - голос Макса повысился в гневе. "Я сказал вам, что не помню. Я не
могу избавиться от этого тяжелого чувства".

Незаметно Мерфи О'Коннор снова набрал номер того города и позвонил жене Макса.

56
"Мэм, это звонит Шон Мерфи О'Коннор. Мы находимся на сеансе групповой терапии, и ваш
муж только что сказал нам, что плохо отнесся к вашей дочери на прошлое Рождество. Не могли бы
вы рассказать об этом подробнее, пожалуйста?"

Тихий голос заполнил комнату. "Да, я могу рассказать вам об этом. Мне до сих пор кажется,
что это произошло только вчера. Наша дочь Дебби хотела пару туфель в качестве подарка на
Рождество. Днем 24 декабря мой муж отвез ее в центр города, дал ей шестьдесят долларов и
сказал ей купить лучшую пару туфель в магазине. Она так и сделала. Когда она села в пикап, чтобы
ехать обратно, она поцеловала его в щеку и сказала ему, что он был самым лучшим папой в целом
мире. Макс сиял от счастья и решил отметить это по пути домой. Он остановился около бара
"Пробка и бутылка" и сказал Дебби, что скоро вернется. Этот вечер был очень холодным, на
градуснике было минус восемнадцать, поэтому Макс оставил мотор включенным и закрыл двери
снаружи, чтобы никто не мог забраться в машину. На часах было около трех часов дня и..."

Тишина.

"Да?"

В трубке стали слышны всхлипы. Ее голос стих. Она плакала. "Мой муж встретил в этом баре
несколько старых армейских приятелей. Охваченный эйфорией от этой встречи он потерял счет
времени, забыл про машину и все остальное. Он вышел из бара в полночь. Он был пьян.
Двигатель прекратил работать и окна машины покрылись инеем. У Дебби были сильно
обморожены оба уха и пальцы. Когда мы привезли ее в больницу, докторам пришлось сделать
операцию. Они ампутировали большой и указательный палец на ее правой руке. Она останется
глухой на всю жизнь".

У Макса, казалось, начался сердечный приступ. Он попытался встать на ноги, делая резкие,
нескоординированные движения. Его очки полетели направо, а его трубка налево. Он упал на
четвереньки и начал истерично рыдать.

Мерфи О'Коннор встал и спокойно сказал: "Давайте разойдемся".

Двадцать четыре выздоравливающих алкоголика поднялись на лестничную клетку с восемью


ступенями. Мы повернули налево, встали возле перил и посмотрели вниз. Ни один из нас не
забудет то, что он видел в тот день, 24 апреля около полудня. Макс все еще стоял на
четвереньках. Его рыдания перешли в вопли. Мерфи О'Коннор подошел к нему и пнул его ногой в
бок. Макс перевернулся на спину.

"Ты - ничтожная мразь" — рычал Мерфи О'Коннор. "Справа от тебя есть дверь, а слева от тебя
— окно. Убирайся отсюда как можно скорее. Убирайся отсюда, пока меня не стошнило. Я не
провожу реабилитацию для лжецов!"

Философия жесткой любви основана на убеждении, что невозможно начать эффективное


лечение, пока человек не признает, что он бессилен перед алкоголем и что его жизнь стала
неуправляемой. Альтернативой согласия с истиной всегда является какая-то форма
самоуничтожения. У Макса были три варианта: сойти в конечном счете с ума, преждевременно
умереть или признать правду. Для того, чтобы освободить пленника, человек должен определить,
что удерживает его в рабстве. Отрицание Максом своей виновности должно было быть выявлено
через беспощадное общение с его товарищами. Его самообман должен был быть разоблачен в
своей нелепости.

57
Позднее в тот же день Макс умолял о том, чтобы получить разрешение на продолжение
лечения и он получил его. Он продолжил претерпевать самое поразительное изменение
индивидуальности, которое я когда-либо видел. Он стал честным и стал более открытым,
искренним, уязвимым, и нежным, чем кто-либо еще в нашей группе. Жесткая любовь сделала его
настоящим, и истина освободила его.

Развязка к его истории: в ночь перед тем, как Макс ушел из реабилитационного центра,
закончив лечение, Фред проходил мимо его двери. Дверь была приоткрыта. Макс сидел за своим
столом, читая роман под названием «Уотершипский холм». Фред постучал и вошел. В течение
нескольких секунд Макс сидел, уставившись в книгу. Когда он поднял взгляд, по его щекам текли
слезы. "Фред" - сказал он хрипло, "я только что впервые в жизни помолился". Макс был на пути к
познанию Бога.

Существует тесная взаимосвязь между стремлением к честности и искренностью. Макс не мог


принять истину о живом Боге, пока он не столкнулся с алкоголизмом. С библейской точки зрения
Макс был лжецом. В философии противоположностью правды является ошибка. В Священном
писании противоположностью правды является ложь. Ложь Макса состояла в попытке быть кем-
то, кем он не был — пьющим только по большим праздникам. В его случае правда заключалась в
признании действительности — что он был алкоголиком.

Лукавый - великий иллюзионист. Он маскирует правду и поощряет нечестность. "Если


говорим, что не имеем греха, - обманываем самих себя, и истины нет в нас" (1 Иоанна 1:8). Сатана
побуждает нас придавать значение тому, что не имеет никакого значения. Он наряжает
безделушки в блестящие фантики и обманом уводит нас от настоящего. Он заставляет нас жить в
мире заблуждения, нереальности и теней.

Жан Даниэлу писал: "Правда состоит в уме, которые придает вещам то значение, которое они
имеют на самом деле". Настоящей реальностью является Бог. Когда Макс признал и принял
правду о своем алкоголизме, он переступил через порог признания Божьей суверенной
реальности и заявил: "я только что впервые в жизни помолился".

Скрытая опасность христианской жизни заключается в искушении потерять свое внутреннее


"я", сохранив при этом оболочку поучительного поведения. Это случается, когда мы служим
жертвам СПИДа, чтобы улучшить свое резюме. Или когда мы отказываемся от мороженого на
время Великого поста, чтобы сбросить пару лишних килограммов. В своем разговоре я намекаю
на важность размышления и созерцания, чтобы создать о себе впечатление, что я муж молитвы. В
какой-то забытый мною момент я потерял связь между внутренней чистотой сердца и внешними
делами благочестия. В самом оскорбительном значении слова я превратился в законника. Я стал
жертвой того, что Т.С. Элиот называет самым большим грехом: делать правильные вещи из
неправильных мотивов.

"Остерегайтесь книжников … сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся" (Марк
12:38,40). У Иисуса не было наивного взгляда на молитву. Он знал, что ее можно подделать
духовной самовлюбленностью, лицемерием, многословием и чувственностью. Полуденного беса
не испугаешь временными границами. (Полуденный бес — дух лености или скрытое искушение.
Псалом 90:6 - Примеч. переводчика)

Послание Иакова советует: "Признавайтесь друг пред другом в проступках" (Иаков 5:16). Эта
благотворная практика направлена на то, чтобы мы приняли свой статус оборванцев, но, как
заметил Дитрих Бонхоффер, "Тот, кто находится наедине со своими грехами — действительно
совершенно одинок. Может случиться так, что христианин, несмотря на совместные
богослужения, молитвы и общение с другими людьми в служении, все равно остается в
одиночестве. Настоящее общение не складывается у него потому, что хотя он имеет общение с

58
другими людьми, как с верующими и набожными людьми, у него нет с ними общения, как с
необращенными людьми и как с грешниками. Набожное общение никому не позволяет быть
грешником. Поэтому все должны скрывать свои грехи от себя и от других. Мы не осмеливаемся
быть грешниками. Многие христиане ужасно пугаются, когда среди праведных вдруг
обнаруживается настоящий грешник. Поэтому мы остаемся наедине со своим грехом, живя во
лжи и лицемерии. Ведь факт остается фактом: мы — грешники!"

На воскресном богослужении, как и в каждом измерении нашего существования, многие из


нас притворяются, что верят в то, что мы грешники. Следовательно, все, что мы можем сделать —
это притворяться, что мы верим в то, что мы были прощены. В результате вся наша духовная
жизнь — это псевдо-раскаяние и псевдо-блаженство.

Глава 7. Искусственные драгоценности и хот-доги из опилок

Часть 2
Притягательность поддельных драгоценностей и хот-догов из опилок обладает мощной
силой. Небольшое вложение в кажущуюся пристойность и добрые дела приносит большие
дивиденды в среде верующих — лесть и похвалу. В купе с харизматичным характером и
привлекательной внешностью лицемерие может заработать квартиру за $640.000 в башне Трампа
(Трамп Тауэр — это 58-этажный небоскрёб в Нью-Йорке. - Примеч. переводчика), кольцо с
бриллиантом фирмы Тиффани за $90.000 и частые перелеты в Европу на Конкорде.

Духовное будущее оборванцев состоит не в отрицании того, что мы - грешники, а в принятии


этой истины и радости от невероятно сильного Божьего желания спасти нас, несмотря ни на что.
К.С. Льюис написал: " Вполне возможно, что спасение состоит не в уничтожении этих вечных
мгновений, но в совершенстве смирения, вечно несущего свой стыд, радующегося поводу
проявиться, которое он предоставил Божественному состраданию и тому, что он навеки стал
известен всей вселенной. Возможно, что в это вечное мгновение Святой Петр - он простит меня,
если я неправ, - вечно отрекается от своего Учителя. Если это так, то поистине верно, что радости
Царствия Небесного для большинства из нас, в нашем нынешнем состоянии, требуют
определенного привыкания, и некоторые образы жизни делают такое привыкание невозможным.
Возможно, что погибшие - это те, кто не смеет пойти в столь публичное место."

С библейской точки зрения нет ничего более отвратительного, чем самоправедный ученик.
Он настолько раздут от тщеславия, что одно его присутствие становится невыносимым. Однако,
возникает острый вопрос. Не получилось ли так, что я настолько изолировал себя в укрепленном
городе своих убеждений, что я не вижу, что уже ничем не отличаюсь от самоправедных людей?

Я вспоминаю один случай из своего прошлого:

Одна смиренная женщина хотела встретиться со мной, потому что прослышала о моей
доброй репутации духовного наставника. Она обратилась ко мне просто и непосредственно:

"Пожалуйста, научите меня молиться."

Я попросил ее рассказать мне о своей молитвенной жизни.

Она опустила глаза и сокрушенно ответила: "Мне не о чем особенно рассказывать. Я молюсь
перед едой".

59
В своей надменности я ответил ей: "Надо же! Вы молитесь перед едой! Как это мило! Я
молюсь, когда просыпаюсь и когда ложусь спать. Молюсь перед тем, как начать читать газету и
смотреть телевизор. Я молюсь перед дорогой и размышлением над Писанием, перед тем как иду
в театр и оперу. Я молюсь перед тем, как бегу трусцой, плаваю, езжу на велосипеде, обедаю,
читаю лекции и пишу книги. Я даже молюсь перед тем, как я молюсь".

Тем вечером я был так доволен собой. И когда я начал молиться, я услышал, как Он
прошептал мне: "Неблагодарный ты болван! Даже желание молиться — это само по себе Мой
дар".

Есть древняя христианская легенда, которая гласит: "Когда Божий Сын был пригвожден ко
кресту и испустил Свой дух, Он сразу же отправился со креста в ад и свободил оттуда всех
грешников, который находились там в мучении. И дьявол плакал и носил траур, поскольку он
думал, что больше не получит грешников для ада.

Тогда Бог сказал ему: "Не плачь, Я отправлю к тебе всех тех святош, которые стали
самодовольными и гордятся своими добродетелями, осуждая грешников. И ад снова будет
заполнен еще на долгие годы, пока Я не приду снова".

Когда же мы наконец поймем, что не можем впечатлить Бога своими достижениями?

Когда же мы наконец признаем, что нам не нужно и что мы не можем купить Божье
расположение?

Когда же мы признаем, что у нас не все в порядке, и с радостью примем дар благодати? Когда
же мы наконец уразумеем потрясающую истину, о которой писал Павел: "человек оправдывается
не делами закона, а только верою в Иисуса Христа" (Галатам 2:16)?

Настоящая вера побуждает нас относиться к другим с безоговорочной серьезностью и с


любовью почитать тайну человеческой личности. Настоящее христианство должно вести к
зрелости, индивидуальности и реальности. Оно должно формировать целостных мужчин и
женщин, которые проживают эту жизнь в любви и общении друг с другом.

Ложная религия производит противоположный эффект. Всякий раз, когда религия показывает
презрение или игнорирует права людей, даже под самыми благородными предлогами, она
уводит нас от реальности и Бога. Мы даже можем сделать из религии способ убежать от религии.

Евангелие от Иоанна показывает, как религиозные лидеры Израиля были обеспокоены


служением Иисуса.

"Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек
много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и
местом нашим и народом. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником,
сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за
людей, нежели чтобы весь народ погиб" (Иоанн 11:47-50).

С Каиафой произошла ужасная вещь. Религия покинула сферу уважения к человеку. Для
Каиафы святость приобрела форму учреждений, структур и абстракций. Он предан своему народу,
поэтому отдельные люди и плоти и крови не представляют никакой ценности. Каиафа предан
народу. Но народ не истекает кровью, как Иисус. Каиафа предан Храму — безличным кирпичам и
известке. Каиафа и сам стал безличным. Он уже больше не человеческое существо, а робот, такой
же неподвижный и жесткий, как его неменяющийся мир.

60
Выбор, о котором мы читаем в Евангелии, происходит не между Иисусом и Вараввой. Никто
не хочет выставить себя непосредственным убийцей. Выбор, который нужно делать очень
осторожно — между Иисусом и Каиафой. Потому что Каиафа может одурачить нас. Ведь он -
очень "религиозный" человек.

Дух Каиафы продолжать жить в каждом веке религиозных бюрократов, которые уверенно
осуждают хороших людей, преступивших плохие религиозные законы. Конечно же, это всегда
происходит ради блага других: ради блага храма, ради блага церкви. Как много искренних людей
были исключены из христианского сообщества посредниками религиозной власти, которые так же
мертвы духом, как и Каиафа!

Умерщвляющий дух лицемерия продолжать жить в высокопоставленных духовных лицах


политиках, которые хотят хорошо выглядеть перед другими, не будучи хорошими. Он продолжает
жить в людях, которые предпочитать лучше отдавать контроль над своими душами правилам, чем
рисковать, живя в единении с Иисусом.

Юджин Кеннеди пишет: "Дьявол обитает не в том, чтобы освобождать человеческую душу, а в
побуждении контролировать. Человек не может жить в эти последние годы уходящего двадцатого
столетия и не осознавать, как сгустились силы тьмы … Мы стоим перед темным лесом, через
который трусливые религиозные и политические лидеры хотят заставить нас пройти единым
строем по их узкой дорожке праведности. Они хотят запугать нас, заставить нас бояться, чтобы мы
снова отдали им свои души. Иисус рассматривал эти темные силы, как развратителей истинной
природы религии в Его время. И они не стали лучше спустя все эти столетия".

Самая настоящая проверка нашей веры состоит в том, как мы относимся друг к другу. То, как я
день за днем отношусь к брату или сестре, как я реагирую на измученного грехом пьяницу на
улице, как я отвечаю на просьбы людей, которые мне не нравятся, как я общаюсь с обычными
людьми в их обычной неразберихе в обычный день — лучше показывает мое почтение к жизни,
чем наклейка против абортов на бампере моего автомобиля.

Мы заявляем свою активную позицию в защиту жизни не тем, что мы пытаемся удержать на
расстоянии смерть. Мы занимаем позицию в защиту жизни в той степени, в которой мы являемся
людьми для других. В той степени, в которой никакой человек не является для нас чужим. В той
степени, в которой мы можем с любовью прикоснуться к руке ближнего. В той степени, в которой
для нас не существует "других".

На сегодняшний день опасность позиции в защиту жизни, которую я активно поддерживаю,


заключается в том, что она может быть ужасающе избирательной. Права нерожденных и
достоинство престарелых — это части одного целого. Мы плачем над несправедливым
уничтожением нерожденных. Но плакали ли мы, когда в вечерних новостях показали сюжет о том,
как семья чернокожих была расстреляна в белом районе?

Однажды утром я испытал ужасающий час. Я попытался вспомнить, сколько раз я плакал о
немце или японце, северо-корейце или северо-вьетнамце, сандинисте или кубинце в период с
1941 по 1988 год. Я не мог припомнить ни одного раза. Тогда я заплакал. Но уже не о них, а о себе.

Когда мы восхваляем жизнь и проклинаем подпольных акушеров, наша убедительность, как


христиан, ставится под сомнение. С одной стороны мы провозглашаем любовь и мучение, боль и
радость, которые сопутствуют воспитанию одного ребенка. Мы провозглашаем, как драгоценна
для Бога каждая жизнь, и что мы тоже должны ценить ее. С другой стороны, мы не плачем, когда
наш враг вопит в небеса, объятый огнем. Нам не становится стыдно от этого. Мы призываем на
него еще большую кару.

61
Евреи помнят мрачное Средневековье: каждое гетто было создано христианами; каждое
принудительное крещение, каждое богослужение Страстной пятницы, каждый портрет Шейлока
(Шейлок - один из главных персонажей пьесы У. Шекспира "Венецианский купец", еврей-
ростовщик), потребовавшего в залог кусок плоти, каждая лагерная роба или нашивка со звездой
Давида, каждая смерть для успокоения совести, каждый поворот спиной и пожимание плечами,
каждая насмешка, удар или проклятие.

Учитывая всю их трагическую историю, неудивительно, что евреев не впечатляет наша


позиция против абортов и наши аргументы в пользу того, что жизнь священна. Потому что они все
еще слышат крики "христоубийцы", обращенные в свой адрес. Оставшиеся в живых пленники
Освенцима и Дахау все еще чувствуют удары плетей на своих спинах. У них все еще стоят перед
глазами куски человеческого мыла, они все еще испытывают голод, они все еще чувствуют запах
газа. История Иудаизма - это история заботы: они не уверены, что мы заботимся о них.

Позиция в защиту жизни — это бесшовное одеяние почтения к нерожденным и престарелым,


к врагам, евреям и качеству жизни всех людей. Иначе это - искусственные драгоценности и хот-
доги из опилок.

Мы получаем облегчение от строгой честности с самими собой. Интересно, что всякий раз,
когда евангелисты Марк, Лука или Иоанн упоминают апостолов, они называют автора первого
Евангелия Левием или Матфеем. Но сам Матфей называет себя в своем Евангелии "грешником
Матфеем", не желая забывать, кем он был и желая всегда помнить о том, как низко склонился
Иисус, чтобы поднять его.

Мы — такие же грешники, как Матфей.

Честность просто спрашивает, открыты ли мы, желаем ли мы и можем ли признать эту правду.
Честность сводит притворство на нет посредством искреннего признания нашей хрупкой
человечности. Это всегда неприятно, всегда болезненно, и вот почему у меня это не очень хорошо
получается. Но искренность перед Богом и друг другом всегда приносит особенную награду. Это
награда, которую всегда приносит чувство реальности. Я знаю нечто очень драгоценное. Я
нахожусь в контакте с таким собой, какой я есть. И моя склонность изображать из себя псевдо-
мессию терпит полнейшее поражение.

Я отворачиваюсь от Бога, общества и себя в той степени, в которой я отрицаю то, что я
оборванец. Я становлюсь человеком, одержимым иллюзией, человеком поддельной власти и
трусливой слабости, неспособным думать, действовать и любить.

Христианский психиатр Джеральд Мей, живущий в Вашингтоне округ Колумбия, пишет:


"Честность перед Богом требует самого большого риска веры, на который мы можем пойти: риск
того, что Бог благ, что Он действительно любит нас безоговорочно. Именно идя на этот риск, мы
заново обретаем для себя свое достоинство. Донести эту истину о самих себе, таких, какие мы
есть, до Бога, такого как Он есть, - это самая достойная вещь, которую мы можем сделать в этой
жизни."

Господь Иисус Христос, мы - глупые овцы, которые осмелились стоять перед Тобой и пытаться
подкупить Тебя своими нелепыми достижениями. Внезапно мы пришли в себя. Мы раскаиваемся
в этом и просим, чтобы Ты простил нас. Даруй нам благодать признавать, что мы оборванцы,
принимать нашу сломленность, радоваться Твоей милости, когда мы слабы, полагаться на Твою
милость, независимо от того, что мы натворили. Дорогой Иисус, помоги нам прекратить
рисоваться и пытаться привлечь к себе внимание. Дай нам поступать по истине не напоказ, чтобы
вся наша лживость исчезла из нашей жизни. Чтобы мы принимали свои ограничения, крепко
держались за Евангелие благодати и восхищались Твоей любовью. Аминь.

62
Глава 8. Свобода от страха

Часть 1
В романе Достоевского «Братья Карамазовы» Церковь в образе Великого Инквизитора
выдвигает обвинение Иисусу, вернувшемуся на землю: «Зачем ты пришел мучить нас?»

В течение пятнадцати веков государственная церковь выживала Иисуса вместо того, чтобы
провозглашать о Нем. Церковные традиции и выдуманные людьми законы узурпировали власть
Иисуса и церковь жила на доходы от этой аферы.

В Иисусе было слишком много света и истины. Его слово: «И познаете истину, и истина
сделает вас свободными» было невыносимо. Священники решили, что мужчины и женщины были
просто неспособны быть свободными, поэтому церковь самовольно взяла на себя задачу
защищать вверенные ей души и занималась этим только тогда, когда это было совершенно
необходимо. Обычные люди не могли вынести бремя свободы, поэтому церковь забрала ее у них
ради их же собственного блага. Все равно они бы использовали ее только в неправильных целях.
Избавленные от беспокойства и мучений принятия собственных решений, люди почувствуют себя
безопасно и счастливо, подчиняясь авторитету церкви.

Великий Инквизитор говорит Иисусу: «Они будут дивиться на нас и будут считать нас за
богов за то, что мы, став во главе их, согласились выносить свободу и над ними господствовать, -
так ужасно им станет под конец быть свободными! Но мы скажем, что послушны Тебе и
господствуем во имя Твое. Мы их обманем опять, ибо Тебя мы уж не пустим к себе». Воистину,
«зачем Ты пришел мучить нас?». Великий Инквизитор хочет взять Иисуса, пришедшего снова,
чтобы опять принести свободу, и сжечь Его во имя церкви.

В наши дни мы не задаем вопрос: «Что говорит Иисус?». Мы спрашиваем: «Что говорит
церковь?» Этот вопрос все еще задают сегодня.

Это грустно, но это правда: некоторые христиане хотят быть рабами. Легче позволить другим
принимать за тебя решения и полагаться на букву закона.

Воскреснув из мертвых, Иисус пребывает среди учеников, как путь к свободе. Царство Божье
— это царство свободы. Иисус приглашает и зовет нас войти в это царство, идти по царской дороге
свободы, получить свободу через любовь Отца. Он призывает оборванцев к свободе от страха
смерти, свободе от страха жизни и свободе от беспокойства о нашем спасении.

Одна из самых прекрасных строк, которые я когда-либо читал, принадлежит брату Роже,
настоятелю монахов-протестантов из Тэзе во Франции. «Уверенный в своем спасении уникальной
благодатью нашего Господа Иисуса Христа». Мне до сих пор трудно читать эти слова, потому что у
меня наворачиваются слезы на глаза. Это чудесно. Христос понес мои грехи, умер за меня,
освободил меня от страха идти по дороге мира, которая ведет к Двенадцати вратам рая.

К сожалению, многие сегодня не испытывают того, что Павел назвал «славной свободой
детей Божьих» в послании Римлянам 8:21. Основная проблема была обозначена в первой главе
этой книги: мы принимаем благодать в теории, но отрицаем ее на практике. Жизнь по благодати,
а не по закону, выводит нас из дома страха и приводит в дом любви. «В любви нет страха, но
совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в
любви».

Хотя мы исповедуем веру в Божью безусловную любовь, многие из нас все еще живут в
страхе. Нувен подмечает: «Посмотрите, сколько у нас возникает вопросов, начинающихся со слов
63
«что если»: Что я буду делать, если не найду супруга, дома, работу, друга, благодетеля? Что я буду
делать, если меня уволят, если я заболею, если случится авария, если я потеряю друзей, если
распадется мой брак, если начнется война? Что будет, если погода завтра будет плохой, если
водители автобусов устроят забастовку или начнется землетрясение? Что будет, если кто-то
залезет в мой дом, украдет деньги, изнасилует мою дочь или убьет меня?»

Когда эти вопросы начинают направлять нашу жизнь, мы во второй раз берем ипотеку на дом
страха.

Иисус говорит: «Устройте свой дом во Мне, как Я устраиваю Свой дом в вас» (Иоанн 15:4,
перевод с английского). Дом — это не Небесная обитель, которая ожидает нас после смерти, а
безопасное укрытие прямо посреди нашего беспокойного мира. «Кто любит Меня, тот соблюдет
слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Иоанн
14:23).

Дом — это то священное внутреннее или внешнее пространство, где нам не нужно бояться,
где мы уверены в гостеприимстве и любви. В нашем обществе есть много бездомных людей,
которые не только спят на улицах, в приютах или ночлежках, но это бродяги, которые находятся в
постоянном бегстве от самих себя. Они ищут безопасное место через алкоголь или наркотики,
безопасность в успехе, компетенцию, друзей, удовольствия, дурную славу или даже
религиозность. Они стали чужими для самих себя. Они стали людьми, у которых есть адрес, но
которые никогда не чувствуют себя как дома, которые не слышат голос любви и не испытывают
свободу детей Божьих.

Тем из нас, кто ударился в бега и боится оглянуться, чтобы не столкнуться с самим собой,
Иисус говорит: «У тебя есть дом... Я — твой дом... обрети свой дом во Мне... ты увидишь, что Я
пребываю там вместе с тобой... Он прямо там, где ты сейчас находишься... В глубине твоего
существа.... в твоем сердце».

Автор послания Евреям говорит об Иисусе, как о Том, Кто «избавил тех, которые от страха
смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евреям 2:15). Евангелие свободы
провозглашает, что смерть — это всего лишь иллюзия, призрак, страшилка для маленьких детей.
Смерть — это всего лишь переход в состояние, которое достойно называться жизнью.

В этом и заключается корень христианской радости и веселья. Вот почему богослов из


Университета Чикаго Роберт Хочкинс настаивает: «Христиане должны постоянно торжествовать.
Мы должны постоянно ликовать, праздновать и веселиться. Мы должны предаваться настоящим
оргиям радости, потому что нас освободили от страха жизни и страха смерти. Мы должны
привлекать людей в церковь той радостью, которая присуща жизни христианина». К сожалению,
мы иногда становимся угрюмыми, серьезными и помпезными. Мы бросаем вызов свободе и
решительно начинаем рыть для себя окопы. Как сказала Тереза Авильская: «От глупой
набожности и от святых с мрачными лицами, благий Господи, избавь нас!»

Раздосадованный и раздраженный, князь тьмы подкрадывается к прежнему домику ученика,


который обрел свое пристанище в Иисусе и прибивает к двери документ:

ИЗВЕЩЕНИЕ О ВЫСЕЛЕНИИ!

Сим вы навечно изгоняетесь из Дома Страха.


По злому предумышлению вы
задерживали арендную плату
чувства вины, беспокойства,
страха, стыда и самоосуждения.

64
Вы упрямо отказывались
беспокоиться о своем спасении.
Я уже слышал, как один из наших
мрачных жильцов жаловался другому:
«Куда катится наше соседство!»
Ваша свобода от страха не только
опасна, но и заразительна.
Цены на недвижимость стали
стремительно падать.
Стало трудно найти
легковерных инвесторов.
Почему?
Из-за Вашего бесчувственного и
легкомысленного отвержения рабства!
Чума на Вас и на всех обманутых
любителей свободы!
Князь тьмы

Мы должны выбрать, кто является автором спасения: Христос или закон. Приходит ли свобода
через веру в Иисуса или через послушание Торе? Этот вопрос чрезвычайно важен. «Итак стойте в
свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Галатам 5:1).
Еврейские христиане провозглашали, что спасение невозможно без соблюдения закона Моисея.
Они настаивали не только на выполнении дел, превышающих требования долга, но на другом
евангелии (Галатам 1:6), которое извращает Евангелие Христа (Галатам 1:7).

Павел открыто писал христианам в Галатии: «О, несмысленные Галаты!» (Галатам 3:1. В
английском переводе буквально «Галаты, неужели вы сошли с ума?». - Примеч. переводчика).
Под угрозой находится свобода христианства. Павел бескомпромиссен: «мы уверовали во Христа
Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не
оправдается никакая плоть» (Галатам 2:16). «А что законом никто не оправдывается пред Богом,
это ясно, потому что праведный верою жив будет» (Галатам 3:11). «Христос искупил нас от клятвы
закона, сделавшись за нас клятвою» (Галатам 3:13).

Это послание было написано в критический момент и оно является пламенным манифестом
христианской свободы. Призыв Христа к вашей жизни — это призыв к свободе. Свобода является
краеугольным камнем христианства. Не хватил бы Павла удар, увидь он те странные дела,
которые творятся в американских церквях сегодня?Заслужили бы те, кто скован чувством вины,
парализован страхом, утомлен педантичностью, запуган законниками и беспокоится о том, хватит
ли его заслуг для спасения, тот же строгий укор Павла «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас
благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию»?

Несомненно, мы слышали, что свобода — это не разрешение грешить. Может быть, мы только
и слышали о том, чем свобода не является. «Такой подход, какой бы ограниченной ни была его
истина, занимает оборонительную позицию и показывает свой страх. Те, кто используют его,
прежде всего хотят предупредить нас об опасности мыслей о свободе и желании быть
свободным. Такой подход обычно заканчивается тем, что нам показывают, или пытаются
показать, что свобода на самом деле заключается в исполнении закона, подчинению власти или
ходьбе по проторенной дорожке. В этих заключениях может содержаться некоторая истина, но ей
не хватает понимания темной стороны закона, власти и проторенной дорожки. Каждую из них
можно превратить в инструмент тирании и человеческого страдания».

Как выглядит свобода в Духе? «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2
Коринфянам 3:17).

65
Свобода во Христе дает здоровую независимость от давления общественного мнения,
угождения людям и рабства человеческого уважения. Тирания общественного мнения может
манипулировать нашей жизнью. Что подумают соседи? Что подумают мои друзья? Что подумают
люди? Ожидания других могут оказывать невидимое, но ощутимое давление на наше поведение.

Как хамелеон меняет свои цвета в зависимости от окружающей среды, так и христианин,
который хочет, чтобы все о нем хорошо думали, пристраивается и приспосабливается к каждой
новой личности и ситуации. Без твердого и устойчивого восприятия своей личности женщина
может по-разному вести себя в с разными мужчинами. Она может быть набожной со своим
пастором и обольстительной с офис-менеджером в своей компании. В зависимости от
находящихся рядом людей и обстоятельств, человек может быть сладкоречивым Божьим слугой
или сквернословящим жестоким хамом. Целостность характера заметно отсутствует в обоих
полах.

«Кажется, что мы только вчера сняли с себя броню защитных механизмов в нашем характере»
- пишет Уильям Килпатрик. «Всего мгновение назад мы начали экспериментировать с широким
диапазоном возможностей, индивидуальностей и отношений. Колебание маятника, однако,
становится очень быстрым в наши дни... и маятник формирования личности сильно качнулся в
сторону обтекаемости и непостоянства, и далеко отстранился от постоянства и преданности».

Свобода от страха во Христе Иисусе дает нам силы избавиться от желания казаться хорошими,
чтобы мы могли свободно войти в тайну того, кем мы являемся на самом деле. Озабоченность
созданием благоприятного образа перед другими, стремление произведение впечатление на
новичков своим опытом и чрезмерное возлагание надежд на расположение других, приводит к
сосредоточенности на себе самом и несвободе в железной хватке человеческого уважения.
Подсознательно, мы облекаем молитву фарисея в слова из молитвы мытаря. Большинству из нас
требуется много времени, чтобы Дух свободы очистил нас от скрытого желания ловить на себе
восхищенные взгляды за нашу напускную благодетель. Требуется сильное ощущение того, что мы
искуплены, чтобы отказаться от возможности казаться другим людям благодетельным и хорошим.

Раздача милостыни предоставляет нам такую возможность, но аплодисменты, которые мы


услышим, и будут полной платой за наше щедрое пожертвование. Сосредоточенность на самом
себе, а не добродетель, не нуждается в вознаграждении.

«Но кто может отказать себе в удовольствии созерцать совершение своих добрых дел в мире,
в котором даже церкви, поклоняющиеся Иисусу, освоили технику принуждать людей давать
пожертвования из-за чувства вины? Как могут выжить добровольные пожертвования, слепые как
статуя Правосудия с весами в руках, несмотря на отпечатанный пастором список жертвователей,
запутанные схемы пожертвований для снижения налогооблагаемой базы, ежемесячные рассылки
писем для потенциальных жертвователей, которые искусно играют на наших чувствах стыда и
вины? Наши механизмы по сбору денег на благотворительные цели построены на оценке наших
мотивов, которая, конечно же, так же чиста и лишена предубеждений, как и оценка Иисуса. Эти
механизмы присоединены к нашему сердцу как бионическое устройство, и они показывают, что
наши мотивы для даяния пожертвований не так уж кристально чисты.

История о лепте вдовы говорит нам, что все самые лучшие дары приходят от любящих сердец
мужчин и женщин, которые не пытаются произвести впечатление на кого-то или на самих себя, и
которые перестали пытаться поймать жизнь в ловушку и заставить ее отплатить им за все
сделанное добро.

Я испытал значительный прорыв в свободу детей Божьих на своем первом собрании


общества Анонимных Алкоголиков. В прошлом я придавал большое значение не только тому,

66
чтобы хорошо выглядеть, но и чрезмерно беспокоился о том, кто на меня смотрит. Мой образ
человека Божьего и дисциплинированного ученика должен был быть сохранен любой ценой. Моя
ненасытное чувство неуверенности поднимало и бросало мою самооценку, словно рыбацкую
лодку на волнах одобрения или неодобрения других людей. Это был критический момент
освобождения, когда я встал, отодвинул в сторону свой пьедестал и просто сказал: «Меня зовут
Бреннан. Я — алкоголик».

Мой духовный наставник сказал мне однажды: «Бреннан, перестань пытаться выглядеть и
говорить как святой. Всем будет гораздо легче от этого».

Глава 8. Свобода от страха

Часть 2
Жизнь по благодати пробуждает в нас растущее осознание того, что я — тот, кто я есть в
глазах Иисуса, и к этому нечего добавить. Важно только Его одобрение. Когда мы пребываем в
Иисусе, а Он пребывает в нас, мы можем услышать Его слова: «Думал ли ты когда-нибудь о том,
что Я горжусь тем, что ты принял дар веры, который Я предложил тебе? Что Я горжусь тем, что ты
добровольно выбрал Меня как своего Друга и Господа, после того как Я избрал тебя? Что я
горжусь тем, что ты не сдался, несмотря на свои слабости и недостатки? Горжусь тем, что ты
веришь в Меня настолько, что продолжаешь стараться?

Знаешь ли ты знаешь, что я благодарен тебе за то, что ты желаешь быть со Мной? Я хочу,
чтобы ты знал, как Я благодарен тебе, когда ты останавливаешься, чтобы улыбнуться и утешить
ребенка, который заблудился. Я признателен тебе за те часы, которые ты посвящаешь тому, чтобы
больше узнать обо Мне. Я благодарен тебе за слова поддержки, которыми ты поделился со своим
разочарованным пастором, за твое посещение лежачего больного, за твои слезы об умственно
отсталом. То, что ты сделал для них — ты сделал для Меня. Но Мне становится так грустно, когда
ты не веришь, что Я полностью простил тебя, или когда ты неловко себя чувствуешь, приближаясь
ко Мне".

Молитва — это еще одна сфера, в которой происходит борьба у многих людей, потому что
они не понимают, что в свободе Духа существует столько же способов молитвы, сколько
существует отдельных верующих. Важным правилом молитвы остается изречение Дона Чепмена:
«Молись так, как можешь; не молись так, как не можешь».

Представьте, что вы подарили на день рождения трехлетнему ребенку книжку-раскраску и


коробку карандашей. На следующий день он с сияющей улыбкой показывает вам свои картинки.
Он раскрасил солнце черным цветом, траву фиолетовым, а небо зеленым. В правом нижнем углу
он добавил кривые расплывчатые полоски и кольца, в левом углу нарисовал какие-то цветные
закорючки. Вы с удивлением смотрите на его смелые мазки и интуитивно понимаете, что его душа
протестует против своей собственной космической незначительности перед лицом этого
огромного, уродливого мира. Позже вы показываете первые художественные достижения вашего
ребенка другим сотрудникам в офисе и говорите, что они удивительно напоминают ранние
работы Ван Гога.

Маленький ребенок не может нарисовать плохой рисунок, как и дитя Божье не может
возносить плохую молитву. «Отец радуется, когда его малышка оставляет свои игрушки и друзей,
и бежит к нему, в его объятия. Когда отец прижимает к себе свою кроху, ему безразлично,
смотрит ли она по по сторонам, переводя свой взгляд с одной вещи на другую, или же затихает и
засыпает у него на руках. Ведь по существу ребенок выбирает быть со своим отцом, уверенный в
его любви, заботе и защите, которые он имеет, находясь на его руках. Наша молитва во многом
67
похожа на это. Мы успокаиваемся в объятиях нашего Отца, в Его любящих руках. Наш разум,
мысли и воображение могут перескакивать с одного на другое, мы даже можем заснуть, но по
существу мы выбираем провести это время с Отцом, доверяясь Ему, принимая Его любовь и
заботу и позволяя Ему радоваться нам, как Ему угодно. Это очень простая молитва. Это очень
детская молитва. Это молитва, которая открывает перед нами все удовольствия Царства».

Нежность Иисуса никоим образом не определяется тем, как мы молимся или что мы делаем.
Для того, чтобы сделать нас сострадательными к другим, Иисус призывает нас принять Его
сострадание в нашу собственную жизнь и стать нежными, заботливыми, сострадательными и
прощающими по отношению к себе в наших ошибках и промахах.

Сострадание к другим - не простая благодетель, потому что оно избегает поспешных


суждений: прав человек или неправ, хороший он или плохой, герой он или злодей. Оно ищет
правду во всей ее сложности. Истинное сострадание означает, что, сопереживая неудавшимся
планам и несчастной любви другого человека, мы посылаем ему сигнал: «Да, оборванец, я
понимаю. Я тоже это испытал».

Рассказывают историю о молодой и динамичной предпринимательнице, у которой появились


признаки стресса и напряжения. Доктор прописал ей успокаивающее и попросил ее прийти к нему
через пару недель.

Когда она пришла к нему снова, он спросил, почувствовала ли она в себе какие-нибудь
изменения. Она ответила: «Нет, не почувствовала. Но я заметила, что другие люди выглядят
гораздо более спокойными».

Обычно мы видим других людей не такими, какие они есть, а такими, как мы сами.

Человек, в действительности, является тем, что он видит. А зрение зависит от наших глаз.
Иисус использовал метафору с глазами чаще, чем с нашим разумом или волей. Старая пословица
о том, что «глаза — это зеркало души», содержит глубокую истину. Наши глаза показывают,
большое ли у нас сердце или нет, доброжелательное ли оно или склонное к критике,
сострадательное ли оно или склонное к осуждению. Так, как мы видим других людей, — так мы
обычно смотрим и на себя. Если мы примирились со своей испорченной человечностью и
приняли свой образ оборванца, мы можем с терпением относиться к тем вещам в других людях,
которые мы прежде считали неприемлемыми в себе.

Однажды вечером к нам домой зашел молодой человек, чтобы пригласить нашу дочь Симону
на свидание. Он показался мне погруженным в себя. Пока он ждал Симону, которая
прихорашивалась в своей комнате, он ходил по прихожей с важным видом, позировал, невнятно
пробормотал несколько односложных бессодержательных фраз, искоса посмотрел на себя в
зеркало, несколько раз зевнул и пытался произвести впечатление безразличного человека. Я
задался вопросом: кто же этот молодой турок?

Действительно ли он является самовлюбленным воплощением самодовольного чувства


удовлетворения или трогательное воплощение изолированности и одиночества молодых людей,
которые были лишены доступа к своим собственным духовным глубинам? Не скрывалось ли за
маской напускных поз и мелкого тщеславия глубокое желание искупления?

Наше суждение зависит от того, что мы видим, как глубоко мы смотрим на другого человека,
насколько честно мы оцениваем себя, насколько мы готовы узнать историю жизни человека,
скрывающуюся за его испуганным выражением лица.

68
Мягкость Иисуса по отношению к грешникам вытекала из Его способности читать то, что было
в их сердцах. За самыми сердитыми позами людей и большинством самых странных защитных
механизмов, за их высокомерием и напыщенностью, за их молчанием, насмешками и скрытыми
мотивами, Иисус видел маленьких детей, которых недостаточно любили и которые перестали
расти, потому что кто-то перестал в них верить. Из-за Своей экстраординарной чувствительности
Иисус говорил о верных Ему, как о детях, независимо от того, какими они были высокими,
богатыми, умными и успешными.

«Уверенный в своем спасении уникальной благодатью нашего Господа Иисуса Христа...» - это
сердцебиение Евангелия, радостное освобождение от страха перед конечным результатом,
призыв к принятию самого себя и свобода для того, чтобы быть сострадательными к другим.

Несомненно, мы имеем здесь дело не с банальным вопросом. Сострадательная любовь - ось


христианской нравственной революции и единственный признак, по которому узнают истинного
ученика, как сказал Иисус. «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас,
[так] и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь
любовь между собою» (Иоанн 13:34-35). На этой новой заповеди строится новый завет в крови
Иисуса. Это понятие о братской любви является настолько центральным, что Павел называет его
исполнением всего закона и пророков (Римлянам 13:8-10).

Преувеличение и гиперболизация не представляют здесь собой опасности. Опасность


скрывается в наших завуалированных попытках объяснить нашу сдержанность в этом отношении.
Подставление другой щеки, прохождение лишней мили, непротивление злу насилием и
прощение до седмижды семидесяти раз — это не прихоти Сына Человеческого. «Единственное,
что решает все, – это вера, которая действует через любовь» (Галатам 5:6, перевод Слово Жизни).

Джон Маккензи писал: «Благоразумие требует сдержанности в любви, как и во всем


остальном, но вера разрушает сдержанность. Вера терпит сдержанную любовь к собрату не
больше, чем она терпит сдержанную любовь между Богом и человеком».

Сострадание к самому себе закладывает основу нашего сострадания к другим. Когда мы


принимаем и применяем к себе сострадание Христа («трости надломленной не переломит, и льна
курящегося не угасит» [Матфей 12:20]), происходит прорыв в нашей жизни и мы начинаем
относиться к другим людям с состраданием. В безвыходных ситуациях путь сострадания приносит
исцеление нам самим, а сострадание к самим себе приносит исцеление другим людям. Единение
с оборванцами освобождает того, кто принимает сострадание и освобождает того, кто его
проявляет, осознавая, что «я мог бы быть на его месте».

Конечно же, жесткая любовь и дисциплина имеют свое место в христианской семье. Если
детей не учить разнице между добром и злом, они запросто станут невротичными. Однако,
действительно эффективной и результативной может быть только та дисциплина, которой учат в
любви. Дисциплина, которую прививают в гневе и раздражении — приносит разделение в семье и
приводит к обратному результату в церкви. Предъявление ультиматума подростку,
принимающему наркотики: «Лечись или уходи» - это любящий, и возможно спасительный ответ
на возникшую ситуацию, если только проводится четкое различие между поступком и
оступившимся. Уильям Шекспир очень мудро заметил: «Чтоб добрым быть, я должен быть
жестоким».

Общество Анонимных Алкоголиков было основано 10 июня 1935 года Билом Уилсоном и
доктором Бобом в городе Акрон, штат Огайо. На ранних этапах возник оживленный спор о том,
кто мог стать членом этого общества. Можно ли не допускать некоторых людей по каким-то
причинам, как это делают некоторые загородные клубы? Кого можно принимать, а кого нет? Кто
будет решать, достоин ли какой-то алкоголик стать членом этого общества, или нет? Некоторые

69
члены хотели открыть членство только для тех, кто обладал моральной ответственностью. Другие
настаивали на том, что единственным условием для принятия было признание: «Я думаю, что я
алкоголик. Я хочу перестать пить».

Согласно программе Двенадцать шагов и Двенадцать традиций, автор которой естественно


остался анонимным, этот спор разрешился самым необычным образом. Деятельность этого
общества отметила двухлетний юбилей. В то время еще не было заметно каких-либо
значительных результатов, крове двух безымянных групп алкоголиков, которые боролись с
пагубным пристрастием и старались продолжать идти к свету.

В одной из этих групп появился новый человек. Он постучал в дверь и попросил разрешения
войти. Он откровенно поговорил с самым старым членом сообщества и быстро понял, что он
представлял собой безнадежный случай. Но больше всего на свете он хотел исцелиться. «Я
должен сказать вам, что я жертва еще одной зависимости, последствия которой еще хуже, чем от
алкоголизма. Возможно, вы не захотите, чтобы я был посреди вас. Позволите ли вы мне
присоединиться к вашей группе?»

И перед членами общества встала дилемма. Что же они должны были сделать? Самый старый
член сообщества призвал двух других и выложил им все факты в конфиденциальной обстановке.
«Что мы будем с ним делать? Если мы не примем этого человека, то он скоро умрет. Если мы
разрешим ему приходить, один только Бог знает, какие неприятности он навлечет на нашу голову.
Каким будет ваш ответ: да или нет?»

Сначала старейшины смотрели только на негативные стороны. «Мы помогаем только


алкоголикам» - сказали они. «Мы должны пожертвовать этим человеком ради блага всех
остальных». Дискуссия продолжалась, в то время как жизнь этого человека повисла на волоске.

Затем один из них начал говорить совершенно в другом тоне. «Чего мы действительно боимся
— так это потерять нашу репутацию» - сказал он. «Мы гораздо больше боимся того, что о нас
скажут люди, чем тех неприятностей, которые нам может доставить этот алкоголик. Пока мы
говорили в моем разуме постоянно крутились четыре коротких слова. Они постоянно сверлят мой
разум: «Что бы сделал Учитель?».

Больше не было сказано ни слова.

Давайте на мгновение вернемся к книге «Братья Карамазовы», которая бросает огромное


обвинение Католической церкви. Она бесчисленное количество раз грешила против свободы
детей Божьих, но, как пишет Кюнг, «если быть честным, это обвинение выдвигается не только
против Католической церкви. Разве еретиков и ведьм не сжигали и в церквях Кальвина и Лютера?
И разве там не жестоко расправлялись с оппонентами, вместо того, чтобы переубеждать их с
любовью? Разве то, в чем обвиняют Католическую церковь, а именно, в отсутствии свободы,
деспотизме, авторитаризме и тоталитаризме, не существует в других христианских конфессиях,
будучи искусно завуалировано в других формах и образах, и встречается чаще в маленьких сектах,
нежели в больших церквях?»

Но ни одно из этого не является решающим. Решающее значение имеет свобода Евангелия


Иисуса Христа. Основание и источник нашей свободы находится не в нас самих, по природе своей
являющихся рабами греха, но в свободе Его благодати, освобождающей нас во Христе Духом
Святым. Мы свободны от рабства греху. Каким образом? Спасительной благодатью живого Бога!

Великий Инквизитор, пожилой человек с морщинистым лицом и впавшими глазами,


завершил свое гневное обвинение против наивности и идеализма Иисуса. «Когда инквизитор
умолк, то некоторое время ждет, что пленник его ему ответит. Ему тяжело его молчание. Он

70
видел, как узник все время слушал его проникновенно и тихо смотря ему прямо в глаза, и видимо
не желая ничего возражать. Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и
горькое, страшное. Но он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные
девяностолетние уста. Вот и весь ответ. Старик вздрагивает. Что-то шевельнулось в концах губ его;
он идет к двери, отворяет ее и говорит ему: Ступай...»

И этот поцелуй горел в сердце старика.

Глава 9. Второй призыв

Часть 1
Многие люди в возрасте от тридцати до шестидесяти лет, независимо от их положения в
обществе и личных достижений, проходят через то, что можно назвать вторым путешествием.

Человек может собрать внушительный багаж из долларов и заслуг, попасть на страницы


какого-нибудь журнала, рассказывающего об успешных людях, а затем проснуться однажды
утром и спросить: «Стоит ли оно того?» Компетентные учителя, врачи и священники могут
подняться до вершины карьерной лестницы, только чтобы понять, что их работа больше не
приносит им радость. Подниматься выше уже некуда. Они страшатся застоя и спрашивают: «Могу
ли я начать другую карьеру? Может быть, мне стоит снова пойти в институт?»

Второе путешествие Гейл Шихи началось в тридцать пять лет, когда она писала статью в
северной Ирландии. Она стояла рядом с молодым человеком, когда пуля разнесла ему лицо. В то
кровавое воскресенье в Лондондерри она почувствовала, что стояла перед лицом смерти и
столкнулась с тем, что она назвала «арифметикой жизни». Она внезапно осознала: «Со мной
никого нет. Никто не может сохранить меня от опасности. Нет человека, который никогда не
покинет меня». То кровавое воскресенье выбило у нее почву из-под ног и накинулось на нее
шквалом болезненных вопросов о цели ее жизни и ценностях.

Второе путешествие необязательно начинается с пули. Тридцатипятилетняя жена узнает о


неверности своего мужа. Сорокалетнему директору компании зарабатывание денег вдруг
начинает казаться абсурдным. Сорокапятилетний журналист попадает в ужасную автомобильную
аварию и становится инвалидом. Как бы это ни происходило, такие люди чувствуют себя
озадаченно и даже растерянно. Они больше не могут поддерживать свою жизнь в рабочем
состоянии. Они отчуждены от привычных и полюбившихся шаблонов и им приходится
сталкиваться со странным кризисом. Это их второе путешествие.

Героиня романа Энн Тайлер "Уроки дыхания", получившего Пулитцеровскую премию, едет по
пригородной дороге в машине со своим мужем, который сидит за рулем. Вдруг эта женщина
средних лет восклицает: «Айра, что же мы будем делать с остатком нашей жизни?» Это вопрос
второго путешествия.

Вторые путешествия обычно спокойно заканчиваются тем, что человек приобретает новую
мудрость и приходит к истинному самосознанию, которое высвобождает в его жизнь огромную
силу. Эта мудрость - мудрость взрослого, который вернул себе равновесие, стабилизировался и
нашел новую цель и новые мечты. Это - мудрость, которая оставляет некоторые вещи, позволяет
некоторым вещам умереть и принимает человеческие ограничения … Это мудрость, которая
понимает: я не могу ожидать, что кто-то будет полностью меня понимать. Это мудрость, которая
признает неизбежность старения и смерти.

71
Это мудрость, которая встретилась лицом к лицу с болью, причиненной родителями,
супругом, семьей, друзьями, коллегами, деловыми партнерами, и действительно простила их, и
признала с неожиданным состраданием, что эти люди - не ангелы и не дьяволы, а всего лишь
люди.

Второе путешествие начинается тогда, когда мы понимаем, что не можем прожить остаток
жизни так же, как и ее начало. Мы осознаем, что у нас осталось не так много времени, чтобы
сделать то, что действительно важно. И это осознание помогает нам увидеть то, что
действительно важно, что действительно имеет значение. Это убеждение дает нам новую точку
отсчета. И мы разделяем мнение Джона Генри Ньюмана, который, подходя к концу своего второго
путешествия, направляется домой и ощущает, что «для меня еще есть работа в Англии».

У христианина второе путешествие обычно начинается между тридцатью и шестидесятью


годами и часто сопровождается вторым призывом от Господа Иисуса. Второй призыв приглашает
нас к серьезному переосмыслению природы и качества нашей веры в евангелие благодати, нашей
надежды на новое и то, что еще не произошло, а также нашей любви к Богу и людям. Второй
призыв – это зов к более глубоким, более зрелым отношениям веры, в которой первый пыл,
наивность и непроверенный идеализм юности закалены болью, отвержением, неудачами,
одиночеством и самопознанием.

Этот призыв спрашивает: действительно ли ты веришь в то, что Бог по уши влюблен в тебя? Я
верю, что этот вопрос находится в основе нашей способности развиваться и духовно расти. Если в
своем сердце мы не верим, что Бог любит нас такими, какие мы есть, на нас все еще влияет ложь
о том, что мы можем что-то сделать, чтобы заставить Бога любить нас больше, и мы отвергаем
весть креста.

Что нам мешает ответить на этот второй призыв? Я вижу три препятствия: кризис веры,
надежды и любви. Позвольте мне объяснить.

Представьте, что Иисус призывает вас сегодня. Он во второй раз приглашает вас принять
любовь Его Отца. И, может быть, вы отвечаете: «О, я уже знаю это. Для меня это не новость. Я
начал читать эту книгу с отчаянным желанием, чтобы ко мне пришло озарение. У меня нет огня в
сердце. Я буду слушать все, что Ты мне скажешь, поэтому давай, удиви меня. Скажи мне новое
слово. Старое я уже слышал».

И Бог отвечает: «Именно это ты и не знаешь. Ты не знаешь, как сильно Я тебя люблю. В тот
момент, когда ты думаешь, что ты понимаешь – именно тогда ты не понимаешь. Я – Бог, а не
человек. Ты рассказываешь другим обо Мне, что Я – любящий Бог. Твои слова поверхностны. Мои
слова записаны кровью Моего единственного Сына. В следующий раз, когда ты будешь
проповедовать о Моей любви с такой оскорбительной фамильярностью, Я могу прийти и сорвать
все твое молитвенное собрание. Когда ты приходишь ко Мне с напускным профессионализмом, Я
выставлю тебя полным непрофессионалом. Когда ты пытаешься убедить других, что ты
понимаешь, о чем ты говоришь, Я скажу тебе закрыть рот и пасть на лицо. Ты заявляешь, что ты
знаешь о Моей любви.

Знаешь ли ты, что каждый раз, когда ты говоришь Мне, что любишь Меня, Я говорю тебе
спасибо?

Становится ли тебе печально и грустно от недостатка доверия твоего сына, когда он


приходит к тебе и спрашивает: «Ты больше любишь мою сестру, из-за того, что она лучше
катается на коньках и потому что она девочка?» Знаешь ли ты, что ты делаешь то же самое по
отношению ко Мне?

72
Знаешь ли ты, что происходило между Мной и Иисусом, когда Он удалялся в пустынные
места или проводил ночь на склоне горы наедине со Мной? Знаешь ли ты, откуда пришло Его
вдохновение омыть ноги двенадцати ученикам? Понимаешь ли ты, что твой Бог стал слугой в той
горнице, побуждаемый только любовью?

Огорчился ли ты, читая о божественном повелении Аврааму принести своего


единственного сына на горе Мориа? Испытал ли ты чувство облегчения, когда вмешался ангел и
остановил руку Авраама, чтобы эта жертва никогда не была принесена? Забыл ли ты, что в ту
пятницу ни один из ангелов не вмешался? Эта жертва была принесена, и Мое сердце было
разбито.

Понимаешь ли ты, что Я был должен воскресить Иисуса из мертвых в то Пасхальное утро,
потому что Моя любовь вечна? Имеешь ли ты спокойную уверенность в том, что Я воскрешу и
тебя, дитя Мое?»

Вера означает, что вы хотите Бога и больше не хотите хотеть ничего другого.

Когда мы воспринимаем Божью любовь как само собой разумеющееся, мы загоняем Его в
угол и лишаем Его возможности любить нас ПО-НОВОМУ и НЕПРЕДСКАЗУЕМО, а наша вера
начинает увядать и гаснуть. Когда я становлюсь настолько духовно «продвинутым», что Авва
становится для меня старой новостью, тогда Отец отходит на второй план, Иисус для меня уже
«закадычный друг», Дух Святой загнан в рамки моего понимания, а огонь Пятидесятницы был
угашен. Евангелическая вера – это полная противоположность «теплости». Она всегда приводит к
огромному недовольству своим нынешним состоянием.

В вере есть движение и развитие. Каждый день происходит что-то новое. Вера христианина
должна обновляться, то есть, она должна жить и возрастать. Она не может быть статичной,
законченной, удобно устроившейся. Когда чтение Писания, молитва, поклонение и служение
превращаются в рутину, они становятся мертвыми. Когда я прихожу к выводу, что теперь я могу
справиться с огромной любовью Бога, я отправляюсь на мелководье, чтобы избежать погружения
на глубину. Мне было бы легче вместить Ниагарский водопад в чашке, чем понять неудержимую и
безудержную любовь Божью.

Уж если нашу веру и будут критиковать, то пусть ее критикуют за правильные вещи. Не за то,
что мы недостаточно эмоциональны, а за то, что мы слишком эмоциональны. Не за то, что у нас
нет рвения и пылкости в служении Богу, а за то что у нас слишком сильная страсть. Не за то, что
нам не хватает глубокой, страстной и бескомпромиссной влюбленности в Иисуса Христа, а за то,
что мы слишком сильно любим Его.

Несколько лет назад я провел тридцать дней в безмолвном уединении на заснеженных


холмах штата Пенсильвания. Лишь одна фраза звучала и отдавалась эхом в моем сердце весь этот
месяц. Иисус не произносил ее на Голгофе, хотя и мог бы, но Он говорит это сейчас: "Я умираю,
чтобы быть с тобой. Я действительно умираю, чтобы быть с тобой". Для меня это прозвучало как
второй призыв. Я понял, что все мои знания, накопленные мною до того момента, были ничего не
значащей ерундой. Я едва мог разглядеть это и никогда даже не мечтал, что Его любовь может
быть такой. Господь все больше и больше вводил меня в это уединение, и я не искал в нем
языков, исцелений, пророчеств или каких-либо мистических переживаний, когда молился. Но я
хотел понимать и искать чистое и страстное Присутствие.

Второй призыв ведет нас к более глубокой вере. Нам нужно спросить себя: действительно ли
я верю в Благую Весть Иисуса Христа? Слышу ли я Его слово к моему сердцу: "Шалом, мир тебе! Я
понимаю."? И каков мой ответ на Его второй призыв, шепчущий мне: "У тебя есть Моя любовь.
Тебе не нужно за нее платить. Ты не заработал ее и не можешь ее заслужить. Тебе нужно только

73
открыться для нее и принять ее. Тебе нужно только сказать «да» Моей любви – любви, которая
превыше всего, о чем ты можешь подумать или представить".

Второе препятствие, тесно связанное с кризисом в вере, - это кризис надежды. В 22 главе
Евангелия от Матфея Иисус описывает Царство Божие как свадебный пир. Действительно ли мы
верим в то, что идем на свадебный пир, который уже начался? Испытываем ли мы оптимизм,
думая о том, что с нами произойдет в этом мире, или мы испытываем страх и пессимизм?
Радуемся ли мы нашему единению с Женихом?

Прошлым летом я отдыхал на побережье Атлантического океана. Однажды вечером я пошел


прогуляться вокруг искусственного озера в Белмаре. На другой стороне озера был банкетный зал
под названием «Барклай», в котором устраивали вечеринки, съезды, свадебные торжества и тому
подобное. Я увидел, что у парадной двери столпились более сотни человек. Они только что
приехали на свадебный пир с венчания в церкви Святой Розы. Пир уже начался. Они слышали
музыку, смех, звон бокалов и танцы. Какое у них было выражение лиц! Они сгорали от
нетерпения, ожидая поскорее занять зарезервированные для них места. Они не могли дождаться,
чтобы попасть туда. Они выглядели так, словно они шли на праздничное мероприятие.

Но большинство из нас стоят за дверью банкетного зала, слыша звуки веселья и радости,
доносящиеся из-за дверей, втайне надеясь, что там действительно идет пир и что Бог задумал этот
мир как один большой праздник. Мы бы хотели попасть туда и праздновать, но минутку! Что, если
это ошибка? Что, если там нет никакого пира? Что, если это — уловка?

Почему многие из нас не идут туда сейчас? Потому что мы знаем, что это не совершенный
пир, хотя бы потому, что мы все еще живем в промежутке времени между крестом и
воскресением. Христианство не отрицает реальность страдания и зла. Помните, когда Иисус сошел
с горы Преображения, Он сказал Своим ученикам, что идет в Иерусалим, где Его распнут и где Он
одержит победу над смертью. Иисус знал, что Ему не удастся избежать страданий. Он знал, что
страдание было необходимо. Но Он был уверен в воздаянии. Наша надежда и наше принятие
приглашения на этот пир, основано не на той идее, что мы избавимся от боли и страдания, а на
том убеждении, что мы одержим победу над страданием.

Верите ли вы, что вы тоже будете жить? Потому что именно в этом состоит значение надежды
христианина. Это не оптимизм Поллианны. Это не то, что уступает унынию, поражению и
расстройству. Наоборот, надежда христианина стоит твердо и невозмутимо, проявляя спокойствие
даже перед лицом газовой камеры и неизлечимого рака. Какой бы темной и мрачной ни была
страстная пятница, мы верим, что впереди будет Пасхальное воскресенье. А что, если мы все же
умрем? Иисус тоже умер, и если Он умер, мы верим что сейчас Он живой, и что мы тоже будем
жить.

Или это не так? Многие верующие говорили мне, что слышат от своих священников и
пасторов обо всем, кроме провозглашения Благой Вести Царства. Они слышат о расовых
конфликтах, загрязнении окружающей среды, войнах, абортах, экологии и массе других
нравственных проблем. Ни одна из этих тем не мешает провозглашению Евангелия, но ни одна из
них не может быть адекватной заменой приглашению людей на брачный пир Агнца. Колеблемся
ли мы в том, чтобы посвятить себя роли эсхатологического глашатая, потому что мы больше не
уверены, верим ли мы сами в эту роль? Если да, то это лишь подтверждает, что мы никогда в нее
не верили. Может быть, мы думаем, что такая роль неуместна, и что люди не будут относиться к
такому глашатаю серьезно. Для того, чтобы по-настоящему быть учеником Иисуса, человек
должен быть настолько же посвящен вести Царства, как и Сам Иисус, и проповедовать ее
независимо от того, находят ли его слушатели эту весть уместной или нет.

74
Вот проблема, присущая Новому Завету. Если верить в Иисуса и серьезно принимать Его
послание, если Бог действительно вмешался в ход событий мира Своей любящей и спасающей
милостью, то тогда это послание в высшей степени уместно, и раздача приглашений на свадебный
пир – чрезвычайно важна. Но главный вопрос заключается не в том, считает ли мир эту весть
уместной, а правдива ли она. А это можно определить, только сделав шаг веры. Невозможно быть
учеником без посвященности. И если сегодня мы видим множество колеблющихся учеников, то
это потому, что они еще приняли решение посвятить себя вести Евангелия

Второй призыв Иисуса Христа сегодня означает призыв к тому, чтобы сделать новый и более
радикальный шаг веры, а также пожизненную приверженность Благой Вести о свадебном пире.

Глава 9. Второй призыв

Часть 2
Если мы верим в волнующую весть Иисуса, если мы надеемся на воздаяние, то мы должны
любить, а также мы должны рискнуть быть любимыми. Любовь – это третье препятствие тому,
чтобы откликнуться на второй призыв.

Идея о том, что Бог есть любовь, конечно, не нова, если говорить об Иисусе. Фактически, она
даже не относится исключительно к иудео-христианской традиции. Другие люди в разное время и
в разных частях мира думали, надеялись или мечтали о том, чтобы живой Бог действительно
любил их. Но Иисус добавил ноту уверенности. Он не сказал, что, может быть, Бог есть любовь,
или что было бы неплохо, если бы Бог был любовью. Он сказал: БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ, и точка! Но в
послании Иисуса есть нечто большее. Он настаивал на том, что Его Отец без ума от Своего
творения, и что Бог – свихнувшийся от любви Бог, Который не может жить без нас. Притча, которая
открывает нам эту истину со всей очевидностью – это притча о блудном сыне и любящем Отце.

Акцент в этой притче ставится не на греховности сына, а на щедрости Отца. Нам следует время
от времени перечитывать эту притчу, если мы хотим уловить тонкий нюанс при встрече сына с
отцом. Сын тщательно отрепетировал свою речь. Это было изысканное и отточенное изложение
его сожаления. Но отец не дал ему закончить эту речь. Не успел сын появиться на сцене, как на его
плечи была накинута прекрасная новая одежда. Он услышал музыку, увидел, как в дом несут
откормленного теленка, и у него даже не было шанса сказать своему отцу: «Прости меня».

Бог хочет, чтобы мы вернулись к Нему гораздо больше, чем мы сами можем желать этого.
Нам не нужно во всех подробностях рассказывать о своем сожалении. Как мы видим из этой
притчи, все, что нам нужно сделать — это появиться на сцене. И прежде чем мы улучим
возможность снова убежать из дома, Отец хватает нас и тянет нас на пир, чтобы мы не могли
оттуда улизнуть.

В восьмой главе Евангелия от Иоанна находится восхитительная история о женщине,


пойманной в грехе. Помните, как толпа приволокла ее к Иисусу и спросила Его: «Что нам с ней
делать? Ее поймали в грехе прелюбодеяния. Моисей говорит, что таких нужно побивать камнями,
но римляне не разрешают нам это делать. А ты как думаешь?»

Иисус игнорирует их и начинает писать на песке. Затем Он поднимает Свой взгляд и говорит:
«Кто из вас без греха, пусть первый бросит в нее камень». Один за другим они расходятся. Затем
Иисус говорит женщине: «Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?». Она отвечает: «Никто,
Господи». Он говорит ей: «Иди и впредь не греши».

75
Постарайтесь увидеть эту картину. Иисус не спрашивал ее, сожалела ли она о соделанном
грехе. Он не требовал от нее твердого намерения исправиться. Он выглядел не слишком
обеспокоенным тем, что она могла снова ринуться в объятия своего любовника. Она просто
стояла там и Иисус простил ее грехи еще до того, как она попросила об этом.

Природа Божьей любви к нам шокирует нас. Почему этот Бог так неразборчив и
неосмотрителен в отношениях с нами? Почему Он не проявляет больше сдержанности?
Откровенно говоря, почему бы Ему не обзавестись чувством собственного достоинства?

Уж если бы мы были на Его месте, мы бы точно знали, как надо себя вести, и блудный сын
произнес бы свою покаянную речь до самого последнего слова! А когда он закончил бы ее, мы бы
ответили ему: «Уходи прочь, блудный сын! Мне нужно подумать об этом пару недель. Затем я
сообщу тебе о своем решении по почте».

Я не думаю, что кто-то из тех, кто читает эту книгу, одобрил бы побивание камнями женщины,
совершившей прелюбодеяние. Но мы бы обязательно удостоверились, покаялась ли она
публично в содеянном, и есть ли у нее твердое намерение исправиться. Потому что если мы
отпустим ее без раскаяния, разве она не вернется к своему греху еще до захода солнца?

Нет, любовь Бога не обладает чувством собственного достоинства, и очевидно, что Он


ожидает, чтобы и наша любовь была такой же. Он не только требует, чтобы мы приняли Его
необъяснимую и смущающую любовь, но и чтобы мы проявляли ее к другим людям. Я
предполагаю, что мог бы, если бы мне пришлось, жить с Богом, Чья любовь смущает нас. Но
мысль о том, что я должен проявлять ее к другим людям – это уже чересчур

Возможно, самое простое, хотя, конечно, не самое легкое место, с которого можно начать –
это мы сами. Великий психиатр Карл Юнг однажды размышлял о том, что всем нам знакомы слова
Иисуса: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Матфей
25:40). Затем Юнг задает глубокий вопрос: «Что, если вы обнаружите, что самый наименьший –
это Иисус, и именно Он нуждается больше всего в вашей любви? Именно Ему вы больше всего
можете помочь, проявляя любовь. Именно для Него ваша любовь имеет наибольшее значение.
Что, если вы обнаружите, что наименьший из братьев Иисуса – это … вы сами?»

Тогда вы начинаете относиться к себе так, как вы бы стали относиться к другим. И эта
здоровая любовь к самому себе, о которой говорил Иисус - «возлюби ближнего своего как самого
себя» - может начаться с простого вопроса и ответа: «В чем заключается история моего
священства? В том, что я – неверный человек, через которого продолжает работать Бог!» Это
слово не только приносит утешение, но и освобождает нас. Особенно тех из нас, кто привык
думать, что Бог может действовать только через святых. Каким исцеляющим, прощающим и
утешающим это слово является для многих христиан, которые обнаружили, что мы – всего лишь
земные сосуды, исполняющие пророчество Иисуса: «истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь,
прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня!» (Марк 14:30) .

Господь призывает меня во второй раз, поддерживая меня, придавая мне сил, ободряя меня,
вдохновляя меня продвигаться к полноте веры, надежды и любви в силе Его Святого Духа. Каким
бы я ни был невежественным, слабым, грешным человеком, быстро находящим оправдания
своему греховному поведению, Бог снова говорит мне на языке любви, который невозможно не
понять: «Я с тобой, Я за тебя, Я в тебе. Я ожидаю от тебя больше неудач, чем ты ожидаешь сам от
себя».

Есть одно препятствие на пути к любви, которое заслуживает особого упоминания, потому что
оно важно для второго призыва Иисуса Христа. Это страх. Многие из нас тратят много времени,
откладывая на потом то, что нам следует делать, или что мы хотели бы делать, но боимся. Мы

76
боимся неудачи. Нам не нравятся неудачи, мы их сторонимся и избегаем из-за нашего
неумеренного желания, чтобы другие люди хорошо о нас думали. Поэтому мы находим тысячу
изысканных оправданий тому, что ничего не делаем. Мы откладываем вещи на потом, впустую
тратим жизненные силы и любовь, которые есть внутри нас. И мы подпадаем под тот же
приговор, который вынес Великий Палач из фильма-мюзикла «Микадо» девочке, которая
постоянно откладывала все на потом: «По тебе никогда не будут скучать. Нет, по тебе никогда не
будут скучать».

Каждый из нас платит высокую цену за то, что мы терпим неудачу. Мы продолжаем
ограничивать свою индивидуальность, перестаем исследовать новое и экспериментировать.
Становясь старше, мы делаем только то, что у нас хорошо получается. А без трудностей и ошибок
не бывает роста в Иисусе Христе. Если мы хотим возрастать, мы должны продолжать рисковать
тем, что можем потерпеть неудачу в жизни. Когда Макса Планка наградили Нобелевской премией
за открытие квантовой теории, он сказал: "Оглядываясь назад на длинный и запутанный путь,
который наконец привел меня к этому открытию, я отчетливо вспоминаю высказывание Гёте о
том, что люди всегда будут делать ошибки, пока они к чему-то стремятся".

Несмотря на то, что христианство говорит о кресте, искуплении и грехе, мы не желаем


признавать неудачу в нашей жизни. Почему? Частично, из-за того, что это - защитный механизм
человеческой натуры против своей собственной несостоятельности. Но еще больше - из-за образа
успешного человека, который нам навязывает наша культура. Есть несколько настоящих проблем
с тем, чтобы соответствовать этому совершенному образу. Прежде всего, он попросту
ненастоящий: мы не всегда бываем счастливы, оптимистичны и не всегда владеем ситуацией. Во
вторых, стараясь соответствовать этому безупречному образу, мы не можем помочь людям,
которым кажется, что мы их просто не понимаем. А в-третьих, даже если бы мы и смогли жить
жизнью, в которой бы не было конфликтов, страданий и ошибок, это была бы пустая жизнь.
Христианин, у которого есть глубина – это человек, который делал ошибки, и который научился
извлекать из них уроки.

Промедление, возможно, является самой большой и самой разрушительной из всех


неудачей. Все те, кто верят в Иисуса и надеются на воздаяние, провозглашая любовь Небесного
Отца, впустую тратят время на то, чтобы избежать наиболее важных вещей. Есть ли в бесконечном
промедлении хоть сколько-нибудь веры, надежды или любви?

Если, идя по этой жизни, вы приобретаете самоосознание и честный взгляд на свою личность,
то вы довольно хорошо знаете свои слабости. Вы знаете, как вы будете уклоняться от
ответственности перед верой, надеждой и любовью, которые предлагает Иисус. Если вы честны
перед самим собой, то вы знаете, что вы не можете найти козла отпущения и сказать, что это была
чья-то еще вина. Вы знаете, что когда настанет пора дать отчет за свою жизнь, вас будут обвинять
или хвалить не за то, что сделал Папа Римский, и не за то, что сделал епископ, и не за то, что
сделал пастор (если только вы сами не пастор). Всех нас будут обвинять или хвалить в
зависимости от того, приняли ли мы приглашение поверить в послание Иисуса или нет.

Возможно, все мы находимся в положении человека из истории Мортона Келси, который


пришел к краю пропасти. Пока он стоял там, размышляя о том, что делать дальше, он с
удивлением обнаружил канат, натянутый над пропастью. А по канату медленно и уверенно шел
акробат, толкая перед собой тачку, в которой сидел другой акробат. Когда они достигли твердой
поверхности, акробат улыбнулся удивлению этого человека. «Как вы думаете, я смогу сделать это
снова?» - спросил он. Мужчина ответил: «Ну, конечно, я верю, что вы можете это сделать».
Акробат снова задал этот вопрос, и когда он получил тот же ответ, он указал на тачку и сказал:
«Хорошо! Тогда забирайтесь в тачку, и я перевезу вас на другую сторону».

77
Что сделал этот путешественник? Этот же вопрос мы должны задать самим себе об Иисусе
Христе. Не получается ли так, что мы заявляем о своей вере в Него твердыми и ясно
сформулированными символами веры, а затем отказываемся сесть в тачку? То, как мы поступаем
с господством Иисуса в своей жизни, лучше показывает нашу веру, чем то, что мы думаем. Вот что
мир хочет увидеть в наших религиозных разглагольствованиях, и что человек Божий хочет увидеть
в служителях: смелость отличаться от других и смирение признавать, что мы совершаем ошибки,
сумасбродности, чтобы гореть огнем любви и искренности, чтобы другие могли видеть, какие мы
притворщики.

Пусть из наших сердец вознесется молитва Никоса Казандзакиса в сострадательном тоне


любящего осознания:

Я – лук в Твоих руках, Господь. .


Натяни меня, чтобы я не испортился.
Не натягивай меня слишком сильно, Господь, чтобы я не сломался.
Натяни меня слишком сильно, Господь, и кому какое дело, если я сломаюсь?

Глава 10. Победная хромота


Часть 1

Радостный шум и крики громовыми раскатами доносились из церкви «Храм горы Сион».
"Аминь, брат! Проповедуй это! Говори все, как есть!" Преподобный Моисей Моувинкл был под
помазанием. Его мелодичный баритон взлетал до небес, затем смягчился до блеяния ягненка, и,
наконец, стих до шепота. Когда его проповедь закончилась, двести человек из этой церкви
разразились хвалой, танцами, слезами и неудержимой радостью. Трехчасовая служба
закончилась в полдень и церковь высыпала на улицу. Все они жили на улице Леммон, в гетто для
чернокожих.

Это был город Балтимор в 1938 году.

Расизм глубоко пустил корни в этом городе. Чернокожих считали отдельными, но они не
обладали равными правами с белыми людьми. Их терпели до тех пор, пока они знали свое место.
Превосходство белых людей признавали повсеместно, как и более низкое положение
«черномазых», как их называли все в округе. Если бы какой-нибудь нахальный черномазый
обезумел и рискнул пойти в галантерейный магазин в белой части города, ему бы не разрешили
примерить одежду до покупки. Ведь позднее туда мог зайти белый клиент и надеть тот же самый
жакет.

Чернокожие жили в обветшалых лачугах: с окон на втором этаже открывался великолепный


вид на мусорные баки белых людей. По большей части церковь Горы Сион оставалась замкнутой в
самой себе.

Тем временем на окраине города шел неистовый богословский спор: как Бог мог позволить
черномазому Джо Луис стать чемпионом мира в тяжелом весе? Может быть, Бог наказывал белых
людей за какой-то нераскаянный грех? Или это был просто жестокий обман причудливого
Божества? Или, возможно, как позднее сказал Вуди Ален: "Дело не в том, что Бог жесток. Просто
Бог – неудачник". Могло ли быть так, что никакого Бога нет?

Вера вернулась к ним в 1936 году, когда большая Белая Надежда из Нацистской Германии,
Макс Шмелинг, беспощадно бил Луи в течение одиннадцати раундов, а затем повалил его наземь
нокаутирующим ударом в двенадцатом раунде. Честь Бога была защищена, а превосходство
белой расы восстановлено.

78
Матч - реванш между Темным Бомбардировщиком из Детройта и Белой Надеждой из
Мюнхена был намечен на лето 1938 года. Ожидания белокожих в Балтиморе стремительно
взлетели ввысь. Это было похоже на Армагеддон: сражение сил тьмы против сил света.

В своей автобиографии «Взросление», получившей Пулитцеровскую премию, Рассел Бейкер


пишет:

«Наконец наступил вечер битвы титанов и я сел рядом с радио, чтобы следить за переломным
моментом нашего века…

После звука колокольчика Луис вышел из своего левого угла, оценивающе взглянул на
Шмелинга, словно мясник на кусок говядины, затем он беспощадно бил его в течение двух минут
и девяти секунд так, что тот потерял сознание. Это было окончательное разочарование для белой
расы, которое парализовало их своей жестокой неожиданностью.

С улицы Леммон я услышал радостные возгласы и ликование. Я подошел к окну на кухне…


Люди двигались по переулку, радостно похлопывая друг друга по спине и ревя от восторга. Затем
я увидел, как кто-то начал двигаться по переулку к территории белых, а остальная группа,
охваченная желанием бросить вызов судьбе, пошла за ним огромной толпой...

Они шли там, маршируя прямо посередине улицы Ломбард, как будто это была их
собственная улица...

Джо Луи придал им храбрости, чтобы отстаивать свое право на пользование проездом в
общественном транспорте, и не было ни одного белого человека, который бы осмелился
оспаривать это. Это была первая демонстрация в защиту гражданских прав, которую я когда-либо
видел, и она была абсолютно спонтанной, вылившись из окончательности, с которой Джо Луис
уничтожил теорию о превосходстве белых. Этот марш длился, может быть, пять минут, которые
понадобились, чтобы вся толпа медленно прошла всю улицу. Затем они завернули за угол и
вернулись обратно на переулок. Я думаю, что они чувствовали себя гораздо лучше, чем они
чувствовали себя в течение долгого времени до этого».

Похоже ли это на победную жизнь во Христе? Нет! Это было одно из многих лиц победной
хромоты.

Спустя пятьдесят лет после нокаута Луи в первом раунде, в Америке,все еще есть места, где
быть чернокожим означает не красоту, а уродство. Сегодня вечером один из пяти человек в
Соединенных Штатах ляжет спать голодным. Еще тридцать миллионов недоедают. Многие из них
- преданные Богу христиане. Действительно ли это победная жизнь?

Когда наша социальная система вынудила чернокожих ездить только в задней части автобуса,
заставила их учиться в лачугах, работать в туалетах, и запретила им ходить по нашим тротуарам и
сидеть на наших церковных скамейках, выгнав их из гостиниц и ресторанов, кинотеатров и
уборных, была ли это победная жизнь?

Большинство описаний победной жизни не соответствуют моей собственной реальности.


Гипербола, раздутая риторика и грандиозные свидетельства создают впечатление того, что как
только человек признает Иисуса Богом, его христианская жизнь становится пикником на зеленой
лужайке: брак превращается в супружеское счастье, здоровье резко улучшается, прыщи исчезают,
а неуспешная карьера вмиг начинает расти до невиданных доселе вершин. Провозглашается, что
победная жизнь должна означать, что каждый в этой жизни – победитель. Привлекательная
двадцатилетняя девушка принимает Иисуса Спасителем и становится Мисс Америкой. Адвокат,

79
испытывающий серьезные трудности в работе, побеждает алкоголизм и становится более
успешным адвокатом, чем Ф. Ли Бейли. Десятый раунд отбора заканчивается тем, что команда
Грин Бэй Пэкерс выходит в Про Боул. Происходят чудеса, повсеместно каются люди,
посещаемость церквей резко возрастает, разорванные отношения восстанавливаются,
застенчивые люди становятся общительными, а команда Атланта Брэйвс выигрывает Мировую
Серию. Идиллические описания победы в Иисусе чаще окрашены культурными и личными
ожиданиями, чем Христом и евангелием оборванца.

Новый Завет изображает другую картину победной жизни … Иисус на Голгофе. Библейское
изображение победной жизни больше похоже на победную хромоту. Иисус был победителем не
потому, что Он никогда не вздрагивал, не возражал или не подвергал сомнению, а потому что,
вздрагивая, возражая и подвергая сомнению, Он оставался верным.

Истинными учеников делают не видения, экстазы, умение толковать Писание или


впечатляющие успехи в служении, а способность быть верным. Измученные ветрами неудач,
потрепанные своими непослушными эмоциями и израненные отвержением и насмешками,
истинные ученики могли спотыкаться и падать, делать ошибки и повторять их, попадать в рабство
и уходить в далекую страну. Но все же, они всегда возвращались к Иисусу.

После того, как жизнь покрывает их лица морщинами, многие последователи Иисуса впервые
начинают ощущать самих себя. Когда они скромно заявляют: "Я - все еще оборванец, но я
изменился", они правы. «Когда умножился грех – стала преизобиловать благодать» (Римлянам
5:20).

Портрет Петра - скалы, которая оказалась грудой песка - громко говорит к каждому оборванцу
в любом поколении. Ллойд Оджилви пишет: «Петр построил все отношения с Иисусом Христом на
своей предполагаемой способности соответствовать требованиям. Вот почему он так тяжело
переживал свое отречение от Господа. Его сила, преданность и верность были продуктом его
стараний в процессе ученичества. Петр заблуждался, думая, что его отношения с Господом
зависели от его последовательности в приобретении тех качеств характера, которые, по его
мнению, должны были сыскать ему благосклонность в Божьих очах».

Многие из нас сталкиваются с той же самой проблемой. Мы присваиваем Господу свои


собственные стандарты для принятия. Мы понимаем наши отношения с Ним как «услуга за
услугу», т.е. что мы должны отдать в обмен на Его любовь. Он будет любить нас, если мы будем
хорошими, нравственными и прилежными. Но мы все перевернули с ног на голову: мы пытаемся
жить так, чтобы Он полюбил нас, вместо того, чтобы жить, зная, что Он уже нас любит».

Во время последней вечери Иисус повернулся к Петру и сказал ему: "истинно говорю тебе, что
в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня". Помните пустое
хвастовство Петра? "Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя". Будучи
полным уверенности, Петр полагался на свои собственные силы. Но сегодня эти слова являются
хвалебной песнью Петру. Его восстановление в благодати было настолько похоже на настоящее
перерождение, что его протест – это уже не пустое хвастовство, а пророчество неизменной
Божьей истины. Потому что Петр скорее умрет, чем предаст своего Учителя, и он всегда будет
помнить свое предательство как момент торжества благодати и побеждающей любви Христа.

Скрипач-виртуоз Пинхас Цукерман давал мастер-класс группе молодых музыкантов, которое


съехались со всех концов света на музыкальный фестиваль в Аспене. Аудитория была заполнена
их сверстниками, а также известными учителями и исполнителями. Атмосфера была
наэлектризована. Цукерман давал дружеский совет каждому из талантливых исполнителей,
детально обсуждал их игру и обязательно брал свою собственную скрипку, чтобы
продемонстрировать тонкости техники и интерпретации.

80
Наконец настала очередь молодого музыканта, который выступил блестяще. Когда
аплодисменты стихли, Цукерман похвалил музыканта, затем подошел к своей скрипке, осторожно
взял ее, положил под подбородок, а затем, не говоря ни слова и не сыграв ни одной ноты,
аккуратно положил ее обратно в футляр. В зале снова раздались оглушительные аплодисменты,
но на этот раз они предназначались учителю, который сделал такой щедрый комплимент.

Какое бы будущее ждало Петра после того, как он три раза отрекся, если бы ему пришлось
положиться на мое терпение, понимание и сострадание? Вместо того, чтобы пожать плечами,
усмехнуться, ударить или проклясть, Иисус ответил ему самым утонченным и щедрым
комплиментом, который только можно себе представить. Он назвал Петра лидером сообщества
верующих и наделил его властью проповедовать Благую Весть в силе Духа.

Отречение хромающего Петра от Иисуса, как и большинство наших нравственных падений и


отказов от благодати, было не смертельной неудачей, а возможностью для болезненного личного
возрастания в преданности. Весьма реалистично предположить, что позднее Петр прославил Бога
за ту служанку во дворе Каиафы, которая превратила его в хнычущего труса. Неудивительно, что,
говоря об этом, Августин перефразировал слова апостола Павла: «Любящим Бога все содействует
ко благу, даже грех».

В определенный момент нашей жизни мы были глубоко затронуты личной встречей с


Иисусом Христом. Это было славное переживание, мгновение безмерного утешения. Нас охватили
мир, радость, уверенность, любовь. Проще говоря, мы были охвачены Божьей любовью. В нашем
разуме и сердце эхом отдавались благоговение и удивление. Мы были глубоко тронуты в течение
нескольких часов, дней или недель, а затем возвратились к своим обычным занятиям
повседневной жизни. Мы не вышли из строя.
Постепенно мы запутались в требованиях служения или карьеры и всех забот, которые нам
предлагает наш занятой мир. Мы начали относиться к Иисусу как к старому другу из Бруклина,
которого мы когда-то любили, но постепенно потеряли с ним связь. Конечно, это было
ненамеренно. Мы просто позволили обстоятельствам разлучить нас. Во время нашего последнего
визита в этот город у нас даже не возникло мысли позвонить ему. Мы стали заняты чем-то еще,
несмотря на то, что это не было таким захватывающим и животворным. Вполне возможно, что мы
больше никогда не полюбим никого так, как любили этого друга, но даже память о нем
потускнела.

Присутствие Иисуса угасает из-за «агностицизма невнимательности» - когда мы перестаем


дисциплинировать себя и начинаем слушать ненужные для нас новости, читать ненужные книги,
вести пустые разговоры, небрежно молиться и поддаваться своим чувствам. Точно так же как
недостаток внимательности подрывает любовь, доверие и общение в человеческих отношениях,
так и невнимательность к Святому рвет ткань отношений с Богом. Как говорится в старой
поговорке: «Нехоженая тропа зарастает сорняками». Однажды зеленевшее сердце превращается
в опустошенный виноградник. Когда мы периодически отгораживаемся от Бога в своем сознании,
смотря в другую сторону, к нашему сердцу прикасаются ледяные пальцы агностицизма.
Христианские агностики не отрицают Божье существование; они проявляют свое неверие тем, что
игнорируют святое присутствие Господа. Незначительность наших жизней – немое свидетельство
изношенной меблировки наших душ.

И таким образом, наши дни становятся более тривиальными. "Мы пойманы в беспокойный
лабиринт. Мы встаем по часам. Нас атакуют заголовки новостей, которые кажутся нам чересчур
далекими и недостижимыми. Мы чувствуем себя винтиками в механических устройствах, которые
приводят нас в движение. Нас постоянно испытывает движение машин, заставляя нас вычислять
время и расстояние до секунды. Лифты, телефоны и разные технические устройства ведут нас
через необходимые взаимоотношения с людьми, делая их искусственными и сводя их к

81
минимуму. Наше общение перемежается с деловыми встречами и маленькими кризисами. В
конце дня мы перематываем себя как пленку назад: движение машин, автоматизм, заголовки
газет и так до тех пор, пока мы не заводим будильник на следующий день, чтобы он диктовал
завтрашнее пробуждение. Рутина с тиканьем часов и отсчитыванием времени. Остается мало
места, чтобы по-человечески и гуманно реагировать на события дня; мало времени, чтобы
принять мудрость, новизну и обещания ее возможностей. Мы чувствуем, что наша жизнь
сужается, ограничивая и подминая нас под себя».

Мы приспосабливаемся и успокаиваемся, живя жизнью удобного благочестия и хорошо


откормленной добродетели. Наши слабые попытки молиться наполнены неестественными
фразами, адресованными безразличному божеству. Даже время богослужения становится
обыденным.

Глава 10. Победная хромота

Часть 2
Этот писатель тоже часто живет, победно хромая. В разное время своего путешествия я
пытался заполнить пустоту, которая часто приходит с Божьим присутствием, посредством разных
вещей: написанием книг, проповедями, путешествиями, просмотром телевизора, мороженым,
пустыми отношениями, спортом, музыкой, сном, алкоголем и т.д. Как говорит Энни Диллард:
"Всегда есть огромное искушение слоняться без дела, понапрасну теряя время на ничего не
значащие отношения, еду и путешествия на другой конец света». За время своего путешествия я
выбирал рабство и потерял желание быть свободным. Я полюбил свое рабство и заключил себя в
тюрьму желаний того, что я ненавидел. Я ожесточил свое сердце против истинной любви. Я
перестал молиться и обратился в бегство от святой простоты своей жизни. В какой-то день, когда
благодать настигла меня и я вернулся к молитве, я почти ожидал, что Иисус просит: «Ты кто?»

Ни одно из моих нравственных падений не стало для меня смертельным. Снова и снова
радикальная благодать захватывала меня в глубинах моего существа, приводила меня к покаянию
за свои падения и вела меня обратно к пятому шагу программы Анонимных Алкоголиков:
«Признали перед Богом, перед собой и другим человеком истинную природу своих ошибок».

Прощение Бога – это бесплатное освобождение от вины. Как это ни парадоксально выглядит,
осознание своей греховности становится возможностью для встречи с милосердной любовью
Бога-искупителя. «На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся…» (Лука 15:7). В
своем разбитом состоянии, раскаивающийся блудный сын имел более близкие отношения со
своим отцом, чем его безгрешный, самоправедный брат…

Когда Иисус простил грехи парализованного, некоторые книжники подумали про себя: «кто
может прощать грехи, кроме одного Бога? (Марк 2:7). Как близки они были к истине в своей
слепоте! Только Бог может прощать грехи. Наши неуклюжие человеческие попытки прощать часто
создают больше проблем, чем решают. С невыносимой щедростью мы сокрушаем и унижаем
грешника своей снисходительностью. Может быть, он и чувствует себя прощенным, но он
совершенно лишен уверенности, утешения и поддержки. Только Бог знает, как простить, а также
дать и все остальное. В действительности, отец блудного сына сказал: «Тише, сынок. Мне
необязательно знать, где ты был и чем занимался».

Евангелие благодати провозглашает: прощение предшествует раскаянию. Грешник принят


прежде, чем он будет умолять о милосердии. Оно уже даровано. Ему остается только принять его.
Полная амнистия. Бесплатное прощение. "Только Бог мог сделать прощение чем-то
великолепным. Он так рад освободить нас, что те, кто подарили Ему такую радость, ощущают себя
82
не как непослушные, назойливые вредители, а как избалованные дети, которых понимают и
утешают, и которые угодны и полезны для Него. У них все гораздо лучше, чем они думали. Они
могли бы воскликнуть: «О, счастливая ошибка!». Если бы мы не были грешниками и не нуждались
в прощении больше, чем в хлебе, мы бы никогда не узнали, как глубока Божья любовь».

Когда блудный сын хромал домой после своего долгого разгула и блужданий, пьянства и
распутства, его мотивы были в лучшем случае смешанными. Он сказал себе: "сколько наемников у
отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода!». Его желудок не сводило от раскаяния
из-за того, что он разбил сердце Отца. Он брел домой, чтобы просто выжить. Его пребывание в
далекой стране сделало его банкротом. Дни вина и роз оставили его ошеломленным и
разочарованным. Вино прокисло, а розы увяли. Его декларация независимости пожала
неожиданный урожай: не свободу, радость, и новую жизнь, а неволю, мрак и близкое
столкновение со смертью. Его ненадежные друзья бросили его, когда копилка опустела.
Разочаровавшись в жизни, транжир направился домой. Не от сильного желания увидеть отца, а
просто, чтобы остаться в живых.

Для меня самый трогательный стих во всей Библии – это ответ отца: «И когда он был еще
далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его». Меня
поражает, что отец не подверг сына перекрестному допросу, не стал его запугивать, читать ему
лекции о неблагодарности или настаивать на каких-либо высоких побуждениях. Он так
обрадовался, увидев своего сына, что отбросил все каноны благоразумия и родительской
рассудительности и просто принял его домой. Отец принял его обратно таким, каким он был.

Какое слово поддержки, ободрения и утешения! Нам не обязательно исследовать мотивы


своего сердца и анализировать свои намерения прежде, чем мы вернемся домой. Авва просто
хочет, чтобы мы вернулись. Нам не нужно сидеть в таверне до тех пор, пока мы не обретем
чистоту сердца. Нам не нужно глубоко скорбеть или сокрушаться от раскаяния. Нам не нужно
становиться совершенными или даже хорошими, прежде чем Бог нас примет. Нам не нужно
упиваться своей виной, стыдом и самоосуждением. Даже если мы все еще испытываем тайную
ностальгию по далекой стране, Авва падает нам на шею и целует нас.

Даже если мы вернемся только потому, что не справляемся с жизнью в одиночку, Бог с
радостью примет нас. Он не будет требовать от нас объяснений по поводу нашего внезапного
появления. Он рад тому, что мы вернулись, и Он хочет дать нам то, в чем мы нуждаемся.

Генри Нувен пишет: "Своим мысленным взором я вижу картину Рембрандта «Возвращение
блудного сына». Старый отец с потухшим вздором прижимает вернувшегося сына к груди с
безусловной любовью. Обе его руки, одна сильная и мужественная, а другая нежная и
женственная, покоятся на плечах сына. Он не смотрит на своего сына, но чувствует его молодое,
усталое тело и позволяет ему отдохнуть в своих объятиях. Его большая красная накидка похожа на
крылья матери-птицы, закрывающей своего хрупкого птенца. Кажется, что он думает только об
одном: он вернулся домой и я так рад, что он снова со мной.

Так зачем откладывать? Бог стоит с распростертыми объятьями, ожидая, чтобы заключить
меня в них. Он не будет задавать никаких вопросов о моем прошлом. Все, чего Он хочет – это
чтобы я вернулся к Нему».

Притча о блудном сыне – это один из многих портретов верности. Она также является земным
и честным изображением победной хромоты.

В фильме «Человек на все времена», получившем премию Оскар в 1966 году, рассказывается
история о верности человека себе и Христу любой ценой. Томас Мор, канцлер Англии, был
заключен в тюрьму в Лондонский Тауэр за отказ повиноваться королю. К нему в тюрьму приходит

83
его дочь Мэг, которая умоляет его передумать и спасти свою жизнь. Мор объясняет ей, что если
он даст клятву верности королю Генриху VIII, то он тем самым пойдет на компромисс со своей
совестью и предаст Иисуса.

Она говорит ему, что его вины нет в том, что государство на три четверти прогнило, и что если
он хочет страдать за него, то делает себя героем. Ее отец отвечает: «Мэг, если бы мы жили в
государстве, в котором добродетель приносила бы доход, здравый смысл подсказывал бы нам,
что лучше быть хорошими, а жадность сделала бы из нас почти что святых. И мы бы жили как
звери или ангелы в счастливой стране, которой не нужны герои. Но пока мы видим, что жадность,
гнев, зависть, гордость, лень, похоть и глупость обычно больше ценятся, чем смирение,
целомудрие, стойкость, справедливость и разум, и нам приходится делать выбор, чтобы
оставаться людьми, то тогда, возможно, стоит занять твердую позицию, даже рискуя стать
героями».

В 1535 году Мор радостно пошел на плаху, радуясь своей свободе, как христианин. Он кратко
помолился о Божьей милости, обнял своего палача, который просил его прощения, исповедал
свою веру во Христа и призвал всех находящихся молиться за короля, говоря, что он умирает
«добрым слугой короля, но прежде всего Бога». И напоследок он пошутил о своей бороде,
которую он разместил на плахе так, чтобы ее не отрезали, так как она, по крайней мере, точно не
совершила никакую государственную измену.

Томас Мор, светский человек в светской одежде, живший в светском городе и обремененный
семьей, имуществом и обязанностями общественной жизни, был верен. Не потому, что он не
совершал ошибок и грехов; они у него были, как и у каждого из нас, и он часто исповедовался в
них перед своей смертью. Но со всеми своими слабостями и недостатками он сделал
радикальный выбор быть верным себе и Христу в высшем испытании мученичеством.

В 1929 году Г.К. Честертон предсказал: "Сэр Томас Мор более важен в этот момент истории,
чем в любой другой, с момента его смерти. Но он будет оказывать еще большее влияние через сто
лет». Его жизнь стала заявлением, которое преодолело границы времени, что в этом мире можно
жить трезво, честно, нефанатично, без напускной религиозности, серьезно, и в то же время
радостно: верным. Каково послание жизни этого человека? Делайте радикальный выбор веры,
несмотря на свою греховность, и оставайтесь верным этому выбору в своей повседневной жизни,
посвященной Господу Христу и Его Царству.

Зрелые христиане, которых я встречал на своем жизненном пути, совершали ошибки, но они
научились жить благодатью, несмотря на свои ошибки. Верность требует от нас смелости
поставить все на Иисуса, желания продолжать расти и готовности рисковать и терпеть неудачу в
жизни. Что же это конкретно означает?

Что значит поставить все на Иисуса? Евангелие оборванца говорит, что мы не можем
проиграть, потому что нам нечего терять. Верность Иисусу подразумевает, что мы стоим с Ним,
несмотря на все наши грехи, шрамы и неудачи; что мы сотворены и сформированы Его Словом;
что мы признаем тот факт, что аборт и ядерное оружие – это две стороны одной и той же монеты,
отчеканенной в аду; что мы стоим перед Князем Мира и отказываемся поклоняться идолу
национальной безопасности; что мы являемся Божьими людьми, несущими жизнь, а не смерть;
что мы живем под сенью креста, а не знаком ядерной бомбы.

Что значит желание продолжать расти? Неверность – это отказ расти, отвержение благодати
(бездействующая благодать – это иллюзия) и отказ быть самим собой. Очень давно я прочел
молитву, написанную покойным генералом Дугласом Макартуром: "Молодость – это не период в
жизни. Это состояние ума, изъявление воли, качество воображения, победа смелости над

84
робостью и стремления к приключениям над любовью к комфорту. Человек не становится старше,
когда он оставляет свои идеалы. Годы могут покрыть его кожу морщинами, но отказ от своих
идеалов покрывает морщинами его душу. Озабоченность, страхи, сомнения и отчаяние – это
враги, которые медленно пригибают нас к земле и обращают нас в прах еще до смерти. Вы будете
молоды до тех пор, пока вы открыты прекрасному, доброму и великому; пока вы восприимчивы к
тому, что вам хотят сказать другие люди о природе и о Боге. Если когда-нибудь вы станете
озлобленным, пессимистичным и вас будет терзать отчаяние, пусть Господь помилует вашу
душу».

Что значит готовность рискнуть и потерпеть неудачу? Многих из нас преследует то, что мы не
смогли совершить задуманное. Несоответствие между нашим идеальным «я» и нашим настоящим
«я», мрачное привидение прошлых ошибок, осознание, что я не претворяю в жизнь то, во что я
верю, постоянное давление соответствовать чьим-то требованиям и ностальгия по утерянной
невиновности, укрепляет в нас непрестанное чувство вины за свою жизнь, что я потерпел полную
неудачу. Это крест, который мы никак не ожидали. Именно его нам тяжелее всего нести.

Однажды утром на молитве я услышал это слово: «Маленький брат, Я видел Петра, который
заявил, что не знает Меня. Я видел Иакова, который хотел получить власть в награду за служение
в Божьем царстве. Я видел Филиппа, который не увидел во Мне Отца, и множество других
учеников, которые были убеждены, что со Мной было все покончено на кресте. В Новом Завете
есть множество примеров мужчин и женщин, которые хорошо начали, но затем упали на пути».

«Но все же Пасхальным вечером Я явился Петру. Иакова помнят не за его амбиции, а за то,
что он отдал за Меня свою жизнь. Филипп увидел во Мне Отца, когда Я показал ему путь. А
отчаявшиеся ученики узнали Меня, когда Я преломил с ними хлеб в конце их пути в Эммаус. Вот,
что Я хочу сказать тебе, маленький брат: Я ОЖИДАЮ ОТ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ПРОВАЛОВ, ЧЕМ ТЫ
ОЖИДАЕШЬ ОТ САМОГО СЕБЯ».

Оборванец, который рассматривает свою жизнь как путешествие и рискует потерпеть неудачу,
лучше понимает верность, чем робкий человек, который прячется за закон и так никогда и не
узнаёт, кто он такой на самом деле. Уинстон Черчилль хорошо сказал об этом: «Успех— не вечен,
провал — не навсегда: значение имеет лишь мужество».

Джо Макгилл, друг моей жены Рослин, однажды вечером молился над отрывком из
Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово и Слово было у Бога и Слово было Бог… Слово стало
плотию и обитало с нами…» (Иоанн 1:1,14). В яркой темноте веры он услышал, как Иисус сказал:
«Да, Слово стало плотью. Я принял осознанное решение войти в твой сломанный мир и хромать
по жизни вместе с тобой».

В последний день, когда мы придем к Большому Дому на Небесах, многие из нас будут нести
на себе раны, ушибы, синяки и прихрамывать. Но по милости Бога и Христа в окне этого дома
будет гореть свет, а на двери будет висеть табличка: «Добро пожаловать домой».

85
Глава 11. Слегка не в себе

Часть 1
В 1982 году, когда я переехал из города Клируотер, штат Флорида, в Новый Орлеан, я провел
исследование о зарождении христианства в той местности. Перебирая архивные материалы, я
наткнулся на весьма занимательный исторический факт. Фраза «рожденный свыше», широко
распространенная в наши дни, очень редко использовалась сто лет назад на Глубоком Юге
(Глубокий Юг - юго-восточный регион США; обычно в него включают штаты Южная Каролина,
Джорджия, Миссисипи, Луизиана, Алабама. – Примеч. переводчика). Для того, чтобы сказать, что
человек обрел личные взаимоотношения с Иисусом Христом, обычно говорили, что он «БЫЛ
ЗАХВАЧЕН СИЛОЙ ГЛУБОКОГО ЧУВСТВА».

Эти слова описывали и инициативу Бога, и вспышку в сердце человека, когда Иисус
становился реальным и живым, а не изображением с длинными волосами на иконе. Это событие
придает особый смысл старой русской поговорке: «Пьяница проспится, а глупый никогда».

В марте 1986 года у меня была возможность провести вечер в семье амишей в Ланкастере,
штат Пенсильвания. Я уже давно испытываю глубокое уважение и восхищение перед общинами
амишей. У каждого из нас есть мечта и видение жизни, которое соответствует нашим
убеждениям, воплощает нашу уникальность и выражает все то, что наполняет нас жизнью
изнутри. Какой бы ни была наша мечта: альтруистической или эгоистичной, она дает определение
нашей жизни, влияет на решения, которые мы принимаем, поступки, которые мы совершаем и
слова, которые мы говорим. Каждый день мы делаем выбор, который либо соответствует нашей
мечте, либо противоречит ей. Честность рождается из верности своей мечте. Как сообщество,
амиши, ценой больших личных усилий, создали для себя такой образ жизни, который воплощает
их мечту.

Джонас Зук - восемидесятидвухлетний вдовец. Он со своими детьми разводит поросят, чтобы


зарабатывать средства к жизни. Самой старшей дочери, Барбаре, пятьдесят семь лет, и она
управляет домашним хозяйством. Трое младших детей - Рейчел, пятьдесят три года, Елам, сорок
семь лет, и Сэм, сорок пять лет -умственно отсталые. Когда я приехал туда с двумя друзьями,
маленький Елам, ростом метр двадцать, выходил из сарая, который находился примерно в сорока
пяти метрах от нас. В руках у него были вилы, он был крупным, с густой бородой, одетый в
традиционный для амишей черный костюм и круглую шляпу. Он никогда не видел меня до этого,
но когда он увидел, что я выхожу из машины, этот маленький Монголоид бросил вилы и сломя
голову побежал мне навстречу. Он буквально накинулся на меня, крепко меня обнял и поцеловал
меня в губы, задержав поцелуй на целых полминуты.

На время я лишился дара речи и был ошеломлен. Но во мгновение ока Иисус освободил меня
от правил приличия. Я поцеловал Елама в губы и сделал это с таким же энтузиазмом, что и он.
После этого он подпрыгнул, обеими руками обхватил меня за правую руку и пошел показывать
мне ферму.

Через полчаса Елам сидел рядом со мной за обедом. Я повернулся, чтобы что-то сказать и
нечаянно ткнул своим локтем Елама в грудную клетку. Он не вздрогнул и не застонал. Он заплакал
как двухлетний ребенок. Его следующий поступок полностью обезоружил меня.

Елам подошел к моему стулу, сел мне на колени и еще крепче поцеловал меня в губы. Потом
он поцеловал меня в глаза, нос, лоб и щеки…

86
Я был ошеломлен, потрясен, у меня по лицу текли слезы и я был захвачен силой глубокого
чувства. В своей бесхитростной простоте Елам Зук был для меня образом Иисуса Христа. Почему?
Потому что в тот момент его любовь ко мне не была продиктована моей добротой или
привлекательностью. Она не была обусловлена какой-либо ответной реакцией с моей стороны.
Елам любил меня независимо от того, был ли я добрым или нет, приятным или противным. Его
любовь брала начало в источнике, который находился вне нас обоих.

Как часто бывает в такой важный момент, я вспомнил строку из книги, которую прочел за
много лет до того. Обсуждая трагическую историю коренных американцев, автор отметил, что
ирокезские индeйцы приписывали божественность отсталым детям, давали им почетное место в
племени и относились к ним, как к богам. В своей бескорыстной свободе они были окном для
Великого Духа – сердца Иисуса Христа, который любит нас такими, какие мы есть, а не такими,
какими мы должны быть. Он любит нас независимо от того, находимся ли мы в состоянии
благодати и позора. У Его любви нет предосторожности, границ, сожалений и пределов.

В мире, который разрываем противоречиями, нужно быть слегка не в себе, чтобы верить, что
«даже когда наш выбор является разрушительным, а его последствия – пагубными, Божья любовь
остается незыблемой. Таким образом, независимо от нашей собственной закрытости и защитных
механизмов, Бог постоянно открыт для нас и даже уязвим». По мере того, как море человеческих
страданий вздымается, от нас требуют все больше доказательств, что распятый и воскресший
Христос одержал победу над всяким начальством, властью, силой и господством, выбросил их, как
старую одежду и повел их пленниками в Своей триумфальной процессии.

Печальное тяжелое положение коренных американцев – это преследующее нас по пятам


воспоминание, которое не хочет уходить. Они стали бездомными, потеряли свою культуру,
землю, гордость и надежду.

Беженцы из Афганистана, Гаити, Кубы и южных Тихоокеанских островов направляются к


нашим берегам, а потом их часто поселяют в трущобах и бараках, непригодных для проживания.
Бомжи, отщепенцы и душевнобольные люди бродят по улицам наших городов. Мелкие фермеры
разоряются из-за вторжения агробизнеса. Добыча ископаемых открытым способом изуродовала
землю. Преступные махинации людей, занимающих высокое положение на Уолл-стрит, и
мошенничество в правительственных кругах Вашингтона разрушают американскую мораль. Жертв
СПИДа подвергают остракизму и избегают их как изгоев. Эпидемия наркомании свирепствует
среди нашей молодежи и бросает на произвол судьбы все наше будущее. Продажных
священнослужителей – хоть пруд пруди. Антисемитизм и расизм – это шрамы на совести нашей
нации. Через две тысячи лет Тело Христа все еще раздираемо доктриной, историей и
повседневными дрязгами. Непристойные истории о разделениях среди христиан пестрят на
страницах периодических изданий и газет. Тело Истины кровоточит от тысячи ран.

Неудивительно, что многие христиане ощущают себя эмоционально потрепанными,


побитыми и разочарованными. Но унылый пейзаж глобальной деревни привнес уныние,
разочарование и убежденность в том, что «не потопаешь – не полопаешь». Хотя на словах мы
выражаем свою полную преданность Богу, наши поступки свидетельствуют о том, что Бог умер
или впал в кому. Создается впечатление, что сила глубокого чувства не имеет почти никакого
отношения к реальному миру, в котором мы живем. Разве не нужна некоторая мера
безрассудства, чтобы прислушиваться к безумной мелодии евангелия оборванца?

Конечно, нужна! Как сказал Зорба Грек своему работодателю: «Это трудно, хозяин, очень
трудно. Для этого надо быть чуточку не в себе, ты слышишь? Рискнуть всем!» В конечном итоге,
ученичество – это жизнь великого безумия.

87
Истина Евангелия не зависит от взлетов и падений в вопросах, касающихся развращенного
духовенства, эксплуатации бедных, жадности транснациональных корпораций или
иррационального фанатизма современных диктатур. Оно заслуживает принятия или отвержения
за то, чем оно является само по себе – ответом на самые фундаментальные вопросы, которые
может задавать человек. Абсурдна ли жизнь или у нее есть цель? Иисус отвечает, что у
человеческой жизни не только есть цель, но сам Бог непосредственно вмешался в дела людей,
чтобы предельно ясно показать, в чем она состоит.

Какова природа Абсолютной Реальности? Иисус отвечает, что Бог – это щедрая, прощающая,
спасающая любовь.

Восторжествует ли в конечном итоге жизнь над смертью? С непреклонной твердостью Иисус


уверяет нас, что ничто не может поколебать Царство Его Отца, и даже смерть. Ничто не может
причинить вам непоправимый вред, никакая потеря не является безвозвратной, никакое
поражение не бывает окончательным и никакое разочарование не бывает полным. Неудачи,
одиночество, скорбь, разочарование и смерть будут частью вашего пути, но Божье Царство
преодолеет все эти ужасы. Никакое зло не может сопротивляться благодати вечно».

Если вы отвергаете Евангелие оборванца и поворачиваетесь спиной к христианству, пусть это


будет из-за того, что вы считаете ответы Иисуса невероятными, богохульными или безнадежно
обнадеживающими. «Если хотите – отвергайте христианство из-за своего цинизма,
отворачивайтесь от него из-за того, что вы считаете Бога злобным тираном, любящим наказывать.
Выберите бога, который придирчив, мстителен или забывчив, а также полон решимости держать
человека в ежовых рукавицах, если такой бог вам больше по вкусу. Если вы не можете согласиться
с идеей, что любовь является центром вселенной, то это ваш выбор. Если вы не верите, что
Абсолют хочет быть нашим другом и возлюбленным, то во что бы то ни стало отвергните эту идею,
кажущуюся абсурдной. Если вы не верите, что у нас есть энтузиазм, сила, храбрость и творческий
потенциал, чтобы любить друг друга, то поскорее отбросьте такую невероятную идею в мусорное
ведро. И если вы считаете, что верить в то, что жизнь восторжествует над смертью – смешно, то
даже не задумывайтесь о христианстве, потому что невозможно стать христианином, пока не
поверишь в это».

Глава 11. Слегка не в себе

Часть 2
В Палестине первого века жители Иудеи и Галилеи по-своему понимали провозглашение
Божьего Царства. Иисус провозгласил, что старая эпоха закончилась и наступила новая эра, и что
единственно надлежащая реакция на это – быть охваченным радостью и удивлением.

Его слушатели не говорили: "Да, Равви, мы верим Тебе» или «Нет, Равви, мы считаем Тебя
глупцом». Вместо этого они спрашивали: «А как же быть с ненасытными римлянами? Когда Ты
явишь нам знамение? Почему Твои ученики не соблюдают Закон? Чью сторону Ты занимаешь в
разных юридических спорах?»

Иисус отвечал им, что дело не в римлянах, не в Законе и не в чудесах. Дело было в неустанной
любви Бога, и перед лицом этого откровения римляне и Тора были второстепенными. Но его
аудитория упрямо отказывалась признавать, что Тора могла быть второстепенной, а оккупация
Палестины римлянами была не такой уж значительной. Для них Тора и Рим были главными и
самыми важными вопросами. «Что ты скажешь о них, Равви?»

88
И снова Иисус ответил им, что Он пришел не для того, чтобы обсуждать Закон или бросать
вызов Римской Империи. Он пришел для того, чтобы возвещать Благую Весть о том, что Бог есть
любовь и Он приглашает людей с радостью ответить на эту любовь.

Рассудительные, упрямые, реалистичные критики только качали головами: «Почему Он не


говорит о важных вопросах?»

С того дня, как Иисус впервые появился на сцене, мы разработали громадные богословские
системы, организовали международные церкви, наполнили библиотеки умными книгами по
Христологии, участвовали в важных спорах и евангелизационных кампаниях, реформах и
собраниях возрождения. И все же среди нас осталась драгоценная горстка людей, у которых
хватает безрассудства сделать безумный обмен и отдать за Христа все. Остался малочисленный
остаток, у которого есть смелость поставить все на Евангелие благодати. Осталось благословенное
меньшинство, обезумевшее от неистовой радости, словно человек, нашедший в спрятанное
сокровище.

Цинизм, пессимизм и отчаяние мешали людям увидеть служение Иисуса, и как гласит старая
французская пословица – «Чем больше все меняется, тем больше все остается по-старому».

Рискуя показаться вам деревенским проповедником-ковбоем, позвольте мне все же задать


вам несколько очень личных вопросов о ваших отношениях с Иисусом из Назарета. Живете ли вы
каждый день в благословенной уверенности, что вы были спасены уникальной благодатью
нашего Господа Иисуса Христа? Твердо ли вы придерживаетесь убеждения, что основа всего
существования зиждется на благодати, а не на делах? Испытываете ли вы перепады настроение и
приступы меланхолии от того, что вы все еще стремитесь к совершенству, которое приходит от
ваших личных усилий, а не от веры в Иисуса Христа? Испытываете ли вы шок и ужас, когда терпите
в чем-то неудачу? Действительно ли вы осознаете, что вам не нужно измениться, вырасти или
быть хорошим, чтобы ощутить на себе Божью любовь?

Уверены ли вы в победе добра над злом так же сильно, как в брожении теста под
воздействием дрожжей? Являются ли мир и радость основным направлением вашей жизни,
несмотря на то, что временами вы испытываете подавленность? Удручает ли вас то, как на вас
смотрят другие люди или ваше собственное восприятие самого себя? Обладаете ли вы легким
безумием, чтобы преодолеть свои сомнения, страх и ненависть к себе и поверить, что вы приняты
Богом?
Если нет, то вы принадлежите к братству потрепанных, побитых и разочарованных христиан.
Возможно, вы ощущаете себя обуглившимся поленом в камине, полностью лишенным сил и
неспособным зажечь в себе огонь. Ваши личные внутренние ресурсы полностью исчерпаны.

Луи Савари описывает это братство так: «Их жизнь полна требований от других людей.
Создается впечатление, что они проживают, как минимум, три жизни. Каждый хочет что-то от них
получить. Они не могут сказать «нет», но у них нет времени, чтобы сделать все то, на что они
согласились… Они не могут найти необходимую информацию и обрести четкость мышления,
чтобы принимать решения.. они много вкладывают в отношения с другими людьми, но получают
мало благодарности, ответной реакции и признания от других». Митчелл пишет: «Хотя
невзаимность неизбежна и приемлема, она иссушает дух. Никто не может долго работать,
помогая другим людям, и не видеть плодов своего труда».

Первый шаг к возрождению начинается с принятия того, где вы находитесь и обнажения


своей нищеты, слабости и пустоты перед любовью, которая превосходит все. Не пытайтесь ничего
чувствовать, думать или делать. Даже собрав добрую волю всего мира, вы не сможете заставить
что-либо произойти. Не заставляйте себя молиться. Просто расслабьтесь в присутствии Бога, в
которого вы почти что верите, и попросите о легком безумии.

89
Индийский поэт Тагор сказал об этом так:

Нет, не в твоих силах открыть бутон, чтоб он расцвел.


Встряхни его, ударь,
Не в твоей власти заставить его расцвести.
Твое прикосновение лишь пачкает его.
На части рвешь его ты лепестки и превращаешь в прах,
Но он не издает благоуханья.
Нет, ты не можешь открыть бутон, чтоб он расцвел!
Тот, Кто может открыть бутон, делает это так просто.
Он смотрит на него, и жизненный сок начинает течь по его венам.
От Его дыхания цветок расправляет свои крылья
И порхает на ветру.
Его цвета тают, как сердечное желание, а аромат выдает сладкую тайну.
Тот, Кто может открыть бутон, делает это так просто.

Теперь попробуйте сделать это простое упражнение: закройте глаза и примите любое
удобное для вас положение, которое позволит вам держать позвоночник прямо. Встаньте, сядьте,
встаньте на колени или лягте на пол. Представьте, что Иисус смотрит на вас так же, как Он смотрел
на апостола Иоанна в горнице, когда тот в порыве нежности положил свою голову на грудь
Иисуса. Или так, как Он смотрел на грешную женщину, которая омыла Его ноги своими слезами и
отерла их своими волосами. В течение десяти минут повторяйте только одну строчку из 22
Псалма: «Господь – пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться».

В течение следующих десяти минут молитесь над отрывком из пророка Осии, и там, где вы
увидите слово Израиль, подставьте свое имя:

«Израиль, как Я могу предать тебя? Сердце Мое не хочет этого. Когда Израиль был мал, Я
любил его и Сам учил его ходить, брал его на руки. А они не сознавали, что Я врачевал их. Узами
человеческими влек Я их, узами любви. Я брал их на руки и как младенца прижимал к Своей
щеке, и ласково подкладывал пищу им. Как поступлю с тобою, Ефрем? Как предам тебя, Израиль?
Поступлю ли с тобою, как с Адамою, сделаю ли тебе, что Севоиму? Повернулось во Мне сердце
Мое, возгорелась вся жалость Моя! Не сделаю по ярости гнева Моего, не истреблю Ефрема, ибо Я
Бог, а не человек; среди тебя Святый» (Осия : 11:1-4, 8-9, перевод с англ.)

В оставшиеся пять минут медленно прочтите еще три отрывка:

«Посему вот, и Я увлеку ее, приведу ее в пустыню, и буду говорить к сердцу ее. И дам ей
оттуда виноградники ее и долину Ахор, в преддверие надежды; и она будет петь там, как во дни
юности своей и как в день выхода своего из земли Египетской». (Осия 2:14-15)

«Господь призвал Меня от чрева, от утробы матери Моей называл имя Мое;… Забудет ли
женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я
не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях [Моих]; стены твои всегда предо Мною» (Исайя
49:1,15-16).

«Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не
пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? (Рим. 8:31,32)

Если у вас когда-нибудь появится возможность отметить Пасху во Франции, будь то большой
город как Париж, Бордо, Лион или небольшая деревенька как Сен-Реми, в которой я прожил
шесть месяцев, вы увидите одну и ту же фразу, напечатанную или написанную рукой на стенах

90
зданий и автобусов. Вы услышите одну фразу, которую поют, повторяют как молитву и произносят
в церквях. Вы услышите ее как Пасхальное приветствие, которым обмениваются прохожие на
улице: «L'amour de Dieu est folie!» - Божья любовь – это безумие!

На этих страницах я попытался намекнуть на сокрушительную реальность страстной Божьей


любви. Словно старый рудокоп, перебирающий страницы своих воспоминаний, я обращался к
Писанию, чтобы увидеть, как Бог открывает Себя людям. Я прочел сотни библейских, богословских
и духовных книг, стараясь глубже понять Евангелие благодати. Я свободно использовал историю,
образы, поэзию, символику, язык метафоры и прозу, чтобы хоть немного поделиться с вами о
страстной любви нашего влюбленного Бога. Признавая свои ограничения, я не буду слишком строг
к себе, потому что я знаю, что настанет время, когда мы все сможем сказать. Секрет тайны
заключается в следующем: Бог всегда больше, чем мы можем себе представить. Независимо от
того, каким великим мы Его себе представляем, Его любовь все равно больше.

О Фоме Аквинском, который, возможно, был величайшим богословом во всем мире,


рассказывают, что ближе к концу своей жизни он вдруг перестал писать. Когда его секретарь
начал сетовать, что его работа была не закончена, Фома ответил: «Брат Реджинальд, когда я
молился несколько месяцев тому назад, я испытал реальное присутствие Иисуса Христа. В тот
день я потерял всякое желание писать. Фактически, все, что я когда-либо писал о Христе, теперь
кажется мне соломой».

Божья любовь – это безумие! Она простирается к оборванцам по всему свету. Мое
единственное увещевание: давайте пойдем вместе. Моя единственная молитва: пусть Иисус
обратит нас к безумию Евангелия.

Глава 12. Оскорбительная благодать. Десять лет спустя

Часть 1
Меня публично и конфиденциально объявляли еретиком, раскольником, универсалистом и
неисправимым оптимистом. Один римо-католический богослов сообщил мне, что я переплюнул
даже Лютера. Меня обвиняли в том, что я не верю в существование ада, суда и вечных мук. Один
богослов из Индианы осуждал меня за то, что я выборочно использую библейские тексты. Меня
называют "неуравновешенным", "духовно незрелым," и "сумасбродным". Газетная статья в
Калифорнии бросила вызов здравости моего учения и моих моральных устоев.

Евангелие изящества продолжает шокировать.

Законники, пуритане, пророки, возвещающие погибель, и крестоносцы нравственности


испытывают приступ раздражения, когда слышат об учении Павла об оправдании по благодати.
Они обижаются на свободу Божьих детей и трактуют ее как распущенность. Они не хотят, чтобы
христианство помогало нам стать целостными, но чтобы мы чувствовали себя несчастными под
его бременем. Они стремятся запугать нас, чтобы мы боялись и шли их тропой праведности. Они
хотят не освобождать нашу жизнь, а контролировать ее. Их извращенный дух законничества
уродует дух человека, перемалывает его правилами и ограничениями. Поразительная глубина их
посвящения – фанатизм всегда впечатляет – скрывает тот факт, что они принимают евангелие в
теории, но отрицают его на практике. Эти критические замечания звучат жестко, но они
сравнительно мягки по сравнению со словами Иисуса, записанными в 23 главе Евангелия от
Матфея. Там Он резко осуждает законников за постоянные мелочные придирки, которые
скрывают от людей лицо сострадательного Бога. «Лицемеры, вожди слепые, змеи, порождения
ехиднины, гробы окрашенные» - так говорил о них Иисус, не сдерживая Свое негодование по
91
поводу их извращенных религиозных практик. (Конечно же, я надежно защищен от своих
собственных размышлений о том, что, может быть, я не так далеко ушел от этих лицемеров, как
мне хотелось бы думать).

Однако, за последнее десятилетие то, что святой Августин назвал sensus fidelium –
инстинктивным разумением верных – всецело подтвердило истину евангелия оборванца. Дух
Святой обитает в простых людях, занимающихся своими повседневными делами, и они
предлагают Телу Христа заслуживающие доверия идеи о Божьей любви к нам. На каждом этапе
своего развития церковь спасали оборванцы, имеющие дар различения духов. В третьем веке,
когда двести епископов приняли еретическую доктрину Ария, отрицающую божественную
природу Иисуса Христа, именно sensus fidelium – инстинктивное разумение верных – отказалось
следовать этой доктрине, сохранив, таким образом, сообщество верных от распада.

Со времени первой публикации этой книги в 1990 году, Евангелие оборванца породило
небольшое кустарное производство. Тема этой книга вдохновила восемь песен; покойный Рич
Муллинз собрал Группу Оборванца (The Ragamuffin Band – Примеч. переводчика); недавно вышла
книга «Молитвы оборванца»; были написаны четыре картины, открыты три книжных магазина и
несколько стихотворений с таким названием. Однажды мне даже прислали коробку со смесью
для приготовления маффинов под названием «Оборванец» («Rag-a-Muffin – Примеч.
переводчика).

Почему эта метафора продолжает привлекать внимание через десять лет? Я полагаю, что оно
говорит о духовном состоянии многих из нас. Оборванцы – это «анавим» (анавим - нищий,
который ищет избавления у Господа. – Примеч. переводчика) в еврейских Священных Писаниях,
нищие духом, которые, осознавая свою внутреннюю нищету и пустоту, не колеблясь предали себя
милости Божьей. Они совместили ощущение личной беспомощности с полной верой в Божью
любовь. Они действительно были верным остатком, истинным Израилем, которому были даны
обетования о Мессии.

Как я сказал Джимми Абеггу, редактору книги «Молитвы Оборванца», путь оборванца – это
совсем другое представление о христианской жизни, отличающееся от традиционной церковной
культуры. Оно основывается на утверждении Иисуса: «Сын Человеческий не [для того] пришел,
чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (Матфей 20:28). Оборванцы не садятся за стол, чтобы им
служили, но они становятся на колени, чтобы служить другим. Когда на их тарелке есть еда, они не
жалуются на жесткое мясо, мягкие овощи, монотонное меню или тарелку с трещинкой.
Довольные тем, что могут поесть, они благодарят даже за самый скромный дар. Они не
становятся нетерпеливыми или раздражительными из-за плохого обслуживания в универмаге,
потому что у них тоже не всегда получается быть хорошими слугами.

Оборванцы не жалуются на слабое проповедование и безжизненное поклонение в своей


поместной церкви. Они рады иметь место, где они могут общаться с другими оборванцами у
дверей Божьей милости. Сью Монк Кидд пишет: «Нищие знают, как открывать свои руки, надеясь,
что в них упадет крошка благодати». Признавая со смирением, что они простые люди,
неспособные достичь исполнения желаний своего сердца без Божьей помощи. Они благодарны
за самую маленькую крошку, которая падает изо рта проповедника.

Длинные молитвы и хвастовство не подходят оборванцам. Их молитва – это молитва мытаря в


храме: «Боже, будь милостив ко мне грешнику» (Лука 18:13). Оборванец знает, что он и есть тот
мытарь, и что не признавать это – означает стать фарисеем. Мытари, никчемные люди, бродяги и
оборванцы смеются над своим тщеславием и желанием быть замеченными, а также над тем, что
они непримечательны.

92
Оборванцы не претендуют на самодостаточность. Они знают, что любое провозглашение
независимости от доброты других людей – чистое безумие. Оборванцы никогда не спрашивают:
«Вас подвезти до города?». Скорее они настаивают: «Могу я перенести вас через эту реку?».
Автоматическое «нет» фарисейского высокомерия должно уступить спонтанному «да» нищего.

«Да» - важное слово в словаре оборванца, особенно если это ответ на повеление
«ободритесь; это Я, не бойтесь» (Марк 6:50) и на слова ученика, которого любил Иисус: «В любви
нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся
несовершен в любви (1 Иоанна 4:18). Маленький оборванец по имени Эми Велборн хорошо
сказал об этом от имени всех оборванцев:

«Любовь может изгнать страх, но некоторым из нас сначала нужно принять вызов Иоанна с
другой стороны. Нам нужно прекратить бояться, чтобы освободить место для любви. Мы легко
можем сказать другому человеку о своей любви. Но если в глубине нашего сознания прячутся
страхи – «Действительно ли он меня любит? Как он мог так поступить?» или «Если я признаюсь ей
в любви, ответит ли она мне взаимностью или в конце концов предаст меня?» - мы сдерживаем
свои чувства. Мы осторожничаем и иногда это действительно мудрое решение. В конце концов,
кто хочет, чтобы ему причиняли боль? Но разве может наша любовь расцвести, если она будет
скована сомнениями и страхами? Нет».

Я думаю, что то же самое происходит с нашей любовью к Богу. Любящая вера – передача
нашей жизни Богу в полном доверии – не может родиться в нашем сердце, если мы что-то
удерживаем из-за страха, будь то страх наказания или страх, что все это – обман.

«Господь Иисус, сегодня я откладываю свои страхи и открываю свое сердце Тебе в полном
доверии».

Тоска по свободе от страха приводит оборванца к объективному восприятию своего


затруднительного положения: полной неспособности проявлять доверие. Поэтому он полностью
полагается на Божью милость и смело приходит к престолу благодати, потому что «Он избавит
нищего, вопиющего и угнетенного, у которого нет помощника. Будет милосерд к нищему и
убогому, и души убогих спасет» (Псалом 71:12-13).
Потрепанным, побитым и разочарованным христианам больше не нужно в нерешительности
перекладывать чемодан из одной руки в другую: они обрели дерзновение через свидетельство
возлюбленного ученика: «И вот какое дерзновение мы имеем к Нему, что, когда просим чего по
воле Его, Он слушает нас» (1 Иоанна 5:14). Поблагодарив Бога за чашку горячего кофе и булочку,
оборванец твердо доверяет обетованию Иисуса: «всё, чего ни будете просить в молитве, верьте,
что получите, - и будет вам» (Марк 11:24). Это - уровень доверия, который граничит с
дерзновением!
Личное переживание любви Иисуса Христа всегда рождает в нас доверие. Полная
зависимость и доверчивое подчинение являются сердцебиением оборванца. Хотя оборванцы и
могут быть мягкосердечными, они все же практичны. Они не живут в мечтательном состоянии
забытья, разглагольствуя о победоносной христианской жизни. Они формируют нищенствующую,
а не триумфальную церковь. Признавая реальность своей обедненной жизни, они знают, что не
могут выжить без Божьей порции насущного хлеба. Их безопасность находится в отсутствии
безопасности.

Оборванцы никогда не презирают свою материальную и духовную нищету, потому что они
считают себя несравненно богатыми. Они нашли сокровище в поле (см. Матфей 13:44). Ничто не
может сравниться с Царством Божьим. В их глазах оно драгоценнее всего на счете. Его
невозможно измерить, взвесить или подсчитать, потому что оно бесконечно. Это секрет
оборванца, который не понимают номинальные христиане, но за который мученики отдавали

93
свои жизни. Ради Царства Божьего многие тысячи людей согласились на конфискацию имущества,
потерю родины, а также семей, карьеры и своей репутации.

Номинальные христиане просто не могут это понять. Они слышат Слово Божье, но оно не
говорит к их сердцу. Невидимый мир для них не существует. Истории из Библии хороши для детей
в воскресной школе, но не для разумных взрослых. Вера – пережиток средневековья. Она не
подходит для того, чтобы заплатить аренду, приготовить еду или купить компьютер. Значение
имеют сила, ум, связи и деньги. Все остальное – опиум для народа. Номинальные христиане не
знают секрет. Сокровище скрыто от их глаз. Ценности и образ жизни оборванцев – просто
непостижимы.

Глава 12. Оскорбительная благодать.

Часть 2
Только оборванцы правильно понимают смысл жизни. Никакие усилия ради Божьего Царства
не являются слишком большими или слишком смелыми. Никакие жертвы не являются слишком
болезненными. Самый большой риск – все равно слишком мал. На молитве оборванец часто
совершенно ничего не испытывает – вернее, он ощущает отсутствие Бога. Он не ищет видений и
откровений. Особые духовные переживания - редкое явление в нищете его духа. Он не жаждет
утешений, включая духовные. Он живет в Пустоте, но вместе с Бидом Гриффитсом он знает, что
Пустота насквозь пропитана любовью. (Бид Гриффитс - британский монах-бенедиктинец, живший
в южной Индии и содействовавший диалогу между христианством и индуизмом. – Примеч.
переводчика)

Оборванцы - простые, прямые и честные люди. Их речь проста. Они не торопятся говорить:
«Бог сказал мне…». Проходя по этому миру, они несут бессловесное, пророческое свидетельство.

Возможно, самое важное достижение Святого Духа в жизни оборванцев – это удивительное
изменение от отвержения самих себя к принятию. Оно основывается не на психологической
помощи или силе позитивного мышления. Оно кроется в переживании принятия Иисусом
Христом. Они – не святые, но они стремятся к духовному росту. Они спокойно принимают советы
и конструктивную критику. Они часто ошибаются, но не проводят бесконечные часы, осуждая
самих себя. Они быстро каются, отдавая свои ошибки Господу. Их прошлое было распято со
Христом и больше не существует, кроме как в глубоких тайниках вечности.

Находясь в греховных условиях человеческого существования, оборванец изо всех сил


старается быть верным Иисусу. Беря каждый день крест своей надломленности, он борется с
усталостью, одиночеством, неудачей, депрессией, и болью отвержения от тех, кого он считал
достойными доверия. Дорога оборванца всегда приводит к Голгофе.

Оборванцев преследуют слова Френсиса Томпсона из его стихотворения "Небесная гончая":

Хотя я знал любовь Того,


Кто шел за мной во след,
Но все же сильно опасался,
Что, обретя Его, я потеряю все.

Достаточно ли Иисуса? Достаточно ли Его любви, которую я ощущаю через супруга, детей и
друзей? Должен ли я стремиться к чему-то еще? Смогут ли беспрестанные пристрастия, нужды и
желания украсть мои жизненные принципы? Должен ли я снова отправиться в далекую страну,
чтобы искать непонятно чего? У меня есть один страх: получив место на брачном пире Агнца, меня
94
страшит мысль о том, что я когда-нибудь вернусь в нищету и грязь, холод и тьму безбожных дорог
и улиц эгоистичной жизни. Одна эта мысль бросает меня в дрожь. И из глубины сердца я молюсь
словами святого Августина: «да возлюблю Тебя всеми силами, прильну к руке Твоей всем сердцем
своим; избавь меня от всякого искушения до конца дней моих».

Церковь оборванцев – это место обетования и возможности, приключения и открытий,


общество сострадания, общество странников и пришельцев в чужой земле на пути к Небесному
Иерусалиму. Оборванцы – это пилигримы, которые заселились в земную гостиницу всего на ночь,
не распаковывая чемоданы и готовые идти дальше. Им не присущи перегруппировка,
окапывание, передвижение ползком и споры.

Собираясь для совместных богослужений, они отвергают склонность избегать рискованных


действий. Склонность к рытью окопов, которая выдает себя через приверженность к испытанному
и истинному, воспринимается ими как признак недоверия Святому Духу. Божий Дух невозможно
заключить в рамки и Он не укладывается в наши границы. Поклоняющийся оборванец не
застрянет в стиле поклонения Средневековья, цепляясь за старые традиции и отказываясь
принимать новые. Творчество и приспособляемость не уступят повторению и строгости. Церковь
оборванцев спокойно относится к периодам тишины, когда можно спокойно сидеть, внимательно
слушать и переживать Божье присутствие. Слова из Псалма 45:11 «Остановитесь и познайте, что Я
– Бог» - это не просто благочестивый совет, а божественное повеление.

Для оборванцев имя Бога – Милость. Мы смотрим на нашу тьму как на дорогостоящее
имущество, потому что она влечет нас к Божьему сердцу. Без Его милости эта тьма погрузила бы
нас в отчаяние, а некоторых просто сломила бы. Время, проведенное наедине с Богом, открывает
непостижимые глубины нищеты нашего духа. Мы настолько бедны, что даже наша нищета не
принадлежит нам. Она принадлежит непостижимой тайне любящего Бога. В молитве мы пьем
осадки из бокала нашей нищеты. Вдруг мы переживаем момент откровения и понимаем, что
Милость призывает и принимает нас еще до того, как мы принимаем сами себя. Мы ни за что не
цепляемся, включая нашу греховность, мы просто приходим к Иисусу с открытыми руками. Мы
опустошаем горькую чашу самоотвержения, когда погружаемся в грандиозную нищету, которой
является поклонение Богу.

Наша встреча с Милостью глубоко влияет на наши отношения с другими людьми. «Блаженны
милостивые, ибо они помилованы будут» (Матфей 5:7). Мы смотрим дальше внешности и
наружности, чтобы видеть в других людях товарищей по несчастью. Человеческая плоть уязвима к
нападкам извне и изнутри, к нападкам отрицательных, осуждающих мыслей. Но мы не
поддадимся им, потому что Бог милостив к нам. Мы не позволим этим нападкам ввести нас в грех
эгоизма и самозащиты. Купаясь в милостивой любви Христа Искупителя, мы можем смеяться над
склонностью присваивать себе духовное превосходство. Мы можем проявлять к другим милость,
которую получили сами.

Погруженный в такое милосердие, оборванец быстро находит оправдание поведению своего


соседа, когда тот ведет себя недружелюбно. Вместо того, чтобы мстить, он уворачивается от стрел
гнева, которые в него пускают. Он помнит заповедь: «Снисходя друг другу и прощая взаимно, если
кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы. Более же всего [облекитесь] в
любовь, которая есть совокупность совершенства. И да владычествует в сердцах ваших мир
Божий, к которому вы и призваны в одном теле, и будьте дружелюбны» (Колоссянам 3:13-15).
Пример для оборванца – это умирающий Иисус, уничиженный и несправедливо обвиненный,
который взывал о прощении Своих палачей (Лука 23:34)

Большая книга Анонимных Алкоголиков предлагает нам прекрасный совет для таких времен,
когда мы сталкиваемся с проступками тех, кто сознательно пытался, и, возможно, был успешен в
том, чтобы причинить нам вред:

95
«Наш путь был таким: мы пришли к заключению, что люди, причинявшие нам зло, были,
возможно, духовно ущербны. Хотя нам не нравились симптомы их недуга и то, что они были
несправедливы по отношению к нам, все же они, как и мы, были больны. Мы просили Бога
помочь нам относиться к ним с той же терпимостью, с тем же состраданием и жалостью, с
которой мы отнеслись бы к больному другу. Когда кто-то обижал нас, мы говорили себе: «Это
больной человек. Чем я могу помочь ему? Господи , помоги мне не сердиться на него. Да
исполнится воля Твоя».

Если вы превратили свою жизнь в полный беспорядок, как это происходит у алкоголиков, вам
легче быть сострадательным, если вы тщательно разбираете ошибки в своей жизни, а не в чьей-то
еще.

Если имя Бога – Милость, неудивительно, что на нашем духовном пути будет преобладать
благодарность. Мы идем по жизни, осознавая, какая великая цена была заплачена за наше
избавление. Вдумчивое размышление приводит нам на память бесчисленное множество раз,
когда Бог избавлял и исцелял нас. Джон Кавано писал: «Если бы мы могли посчитать свои страхи –
большие и маленькие – которые однажды преследовали нас, а затем поблагодарить Бога за
каждый ужасный исход, который не стал реальностью, мы бы не переставали благодарить Его».

Есть ли у нас надежная гарантия того, что к оборванцам проявят бесконечную благость и
безмерную милость на Суде? Да, есть. Иисус говорит: «Потому что ты проявлял их к другим». Он
верен Своему Слову: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут».

Иисус говорит: « Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не
знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Матфей 11:27). Иисус - Путь к Авве. Он -
Истина, сказанная Аввой. Он - Жизнь, которой мы можем поделиться. Мы можем поделиться Его
жизнью с Аввой. (Римлянам 5:5).

Самый большой подарок, который любой оборванец может получить от Иисуса – это
взаимоотношения с Аввой. Иисус говорит, чтобы мы приходили к Богу с доверчивой простотой,
как ребенок приходит к своему папе. Давид говорит: «Не смирял ли я и не успокаивал ли души
моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди»
(Псалом 130:2). Дитя, о котором здесь говорится – это не младенец, а ребенок двух или трех лет,
отнятый от груди. Он исследует тайны папиного карманного фонарика, связки ключей и монет,
разбросанных на журнальном столике. Маленький оборванец внезапно утомляется и топает к
маме на руки. Успокоенный ее нежными словами, пока она гладит его по голове, малыш
засыпает, тихий и спокойный.

Иисус приглашает нас стать как маленькие дети, заползти на руки к Авве и позволить Ему
любить нас. Хотя, как отмечает Алан Джоунс, «самая трудная часть зрелой веры заключается в
том, чтобы позволить себе быть объектом восхищения Бога".

Четыре года назад я посетил семинар, который вел восьмидесятилетний библеист по имени
Франк Монтэлбано, который преподавал уроки по Новому Завету в течение многих, многих лет. В
тот день он сосредоточился на моем любимом отрывке из всей Библии, Евангелии от Луки 15:20.
Вот как он перевел этот стих: «Когда он был еще далеко, его отец увидел его и исполнился
состраданием к нему; он побежал к своему сыну, заключил его в объятия, стал его целовать и не
мог остановиться». Многие оборванцы могут быть молчаливыми, но когда дело касается
поцелуев, мы вовсе не застенчивы.

За последние десять лет тайна жизни оборванца захватила меня с еще большей силой. После
долгих часов молитв и размышлений над Писанием, а также над вопросом «Кто я такой?»,

96
милосердный Бог показал мне, кто я такой на самом деле. Теперь я точно знаю, кто я такой и
осознаю свою индивидуальность. Это влияет на мое единение с Богом, мои отношения с другими
и на то, как я отношусь к самому себе. И поэтому я бы хотел, чтобы на моей надгробной плите
было написано:
БРЕННАН МЭННИНГ
РОДИЛСЯ:
УМЕР:
ОБОРВАНЕЦ АВВЫ

Послесловие
Закончив читать Евангелие оборванца, вдумчивый читатель мог бы сказать: "Хм…. Он написал
несколько правильных мыслей, но эта книга показалась мне односторонней. Бреннан постоянно
говорит об Авве, Иисусе, радикальной благодати, сострадании и страстной любви Бога, но совсем
мало говорит о том, что мы смертны. Я считаю, что он «играет кроплеными картами».

Библия – это история любви Бога к человеку. Бог зовет, ухаживает за нами, прощает и
исцеляет. И наш ответ на Его любовь – это тоже Его дар.

Давайте предположим, что вы одолжили мне один миллион долларов на мои личные нужды.
Через год вы просите, чтобы я начал делать ежемесячные беспроцентные платежи по 10000
долларов, чтобы выплатить долг. В первый день каждого месяца я сажусь, чтобы выписать чек, а
мне в этот момент приносят утреннюю почту. Там я обнаруживаю от вас письмо с чеком на 10000
долларов, чтобы оплатить мой долг. Вы продолжаете это делать до тех пор, пока мой долг не
будет выплачен полностью. Я изумляюсь и начинаю протестовать: «Но это же совершенно
неправильно!»

Бог очарован Своими людьми и настолько полон решимости получить от нас ответ, что Он
даже дарует нам благодать, чтобы мы ответили: «и просветил очи сердца вашего, дабы вы
познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для
святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы
Его» (Ефесянам 1:18-19)

Божья любовь просто невообразима. «верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы,
укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота,
и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам
исполниться всею полнотою Божиею» (Ефесянам 3:17-19).

Действительно ли мы слышим, что говорит Павел в этих стихах? Прислушайтесь


внимательнее! Отбрось свои жалкие, куцые и ограниченные представления о Боге. Любовь Христа
– превыше всякого знания, превыше всего, что мы можем себе представить или вообразить. Это
не мягкая благосклонность, а огонь поядающий! Иисус такой неудержимо прощающий, такой
безгранично терпеливый и бесконечно любящий, что Он обеспечивает нас всем необходимым,
чтобы мы могли жить жизнью благодарного отклика на Его любовь. «А Тому, Кто действующею в
нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем»
(Ефесянам 3:20)

Не кажется ли вам, что это слишком легкая религия?

У любви есть свои крайности. Она ничего не взвешивает и не считает, но ожидает от вас всего.
Возможно, именно этим можно объяснить наше нежелание рисковать. Мы слишком хорошо
знаем, что Евангелие благодати – это непреодолимый призыв любить других так же, как Бог

97
любит нас. Неудивительно, что многие из нас предпочитают отдавать свою душу правилам, чем
жить в единении с Любовью.

Нет грешников больше, чем так называемые христиане, которые искажают Божий лик,
калечат евангелие благодати и запугивают других страхом. Они обезображивают истинную
природу христианства. Как точно сказал Юджин Петерсон: «Они говорят ложь о Боге и навлекают
на себя проклятие».

Пусть оборванцы отовсюду собираются вместе как Церковь, чтобы возвысить свой голос
протеста. Аннулируйте лицензии религиозных вождей, которые говорят о Боге ложь. Приговорите
их к трем годам одиночного заключения, чтобы у них в камере лежала только Библия.

Мария Магдалина является главным свидетелем Евангелия оборванца. В страстную пятницу


она смотрела, как жестоко распинали и бесчеловечно глумились над Тем, Кого она любила. Но
объектом ее внимания были не страдания, а страдающий Христос, «возлюбивший меня и
предавший Себя за меня» (Галатам 2:20). Никогда не позволяйте, чтобы эти слова толковали как
аллегорию в жизни Магдалины. Для нее любовь Иисуса была пылающей и божественной
реальностью. Если бы не встреча со Христом, она бы затерялась в песках истории как неизвестная
блудница.

У нее не было другого понимания Бога, церкви, религии, молитвы и служения, кроме того,
которое было связано с Человеком, Который возлюбил ее и предал Себя за нее. Уникальное
место, которое Магдалина занимает в истории ученичества, досталось ей не благодаря ее любви к
Иисусу, но благодаря чудесному преобразованию, которое совершила Его любовь в ее жизни. Она
просто позволила себе быть любимой. Как писал Юджин Петерсон: «Центральная истина, которую
выражает жизнь Марии, заключается в том, что человек может быть поднят Божьей любовью с
самого глубокого дна к сияющим высотам, где обитает Бог».

«Когда умножился грех, стала преизобиловать благодать».

Когда Иисус спросил Петра на береге Тивериадского озера: «Симон, сын Ионин, любишь ли ты
Меня?», Он не добавил к этому ни слова. То, что Он сказал – было достаточно. «Ты любишь Меня?
Ты можешь позволить Моей любви прикоснуться к тебе в твоей слабости, освободить тебя и
облечь тебя силой?» После того момента единственная сила, которая была у Петра – это любовь
Иисуса к нему. Он снова и снова рассказывал историю о своей неверности и о том, как Иисус
прикоснулся к нему. Когда он провозглашал евангелие благодати, он проповедовал в своей
слабости силу Божью. Вот, что содействовало обращению Римской империи, и что до сих
продолжает касаться сердец людей по всему миру: любовь Христа, которая прикоснулась к нашей
жизни.

Церковь американских оборванцев нуждается в том, чтобы присоединиться к исповеданию


Магдалины и Петра о том, что христианство – это, главным образом, не моральный кодекс, а
служение благодати. Это не философия любви, а бурный роман. Это не соблюдение правил со
сжатыми кулаками, а получение подарка с открытыми руками.

Несколько лет назад известный евангелический богослов Френсис Шеффер написал:


«Истинная духовность заключается в том, чтобы постоянно жить благодатью Иисуса Христа. Эта
книга не претендует на оригинальность, она просто является комментарием на это утверждение
Шеффера. Как любил говорить К. С. Льюис: «Люди больше нуждаются в напоминании, чем в
наставлении».

*****
КОНЕЦ

98