Вы находитесь на странице: 1из 643

((АЛЕТЕЙЯ)]

11992Г

ИСТОРИЧЕСКАЯ
КНИГА
-------------- Серия ---------------
ДРЕВНЕРУССКИЕ СКАЗАНИЯ
О ДОСТОПАМЯТНЫХ ЛЮДЯХ,
МЕСТАХ И СОБЫТИЯХ
Р ОССИЙСКАЯ Н А Ц ИОНАЛЬ НАЯ
БИБЛИОТЕКА

В. А. КОЛОБКОВ

Митрополит
Филипп
и становление
московского
самодержавия
Опричнина
Ивана
Грозного

Санк т- Пет ербург


АЛЕТЕЙЯ
ББК Т3(2)44
УДК 947.02
К52

Издательство благодарит профессора X. Граля


за участие в подготоке книги к изданию

Колобков В. А.
К52 Митрополит Филипп и становление московского самодержавия: Оприч­
нина Ивана Грозного / Под общ. ред. С. О. Шмидта; науч. ред. Г. П. Енин.
— СПб.: Алетейя, 2017. — 640 с. — (Серия «Древнерусские сказания о до­
стопамятных людях, местах и событиях»).
ISBN 978-5-893295-67-2
Монография посвящена раскрытию внутреннего механизма усиления само­
державной власти в России во второй половине XVI столетия, тесно связан­
ного с опричниной Ивана Грозного, с нарушением традиционного единства
светской и духовной власти и с кровавой борьбой царя против земского «заго­
вора» 1567-1572 годов. Впервые в отечественной и зарубежной историчес­
кой науке исследуется история текста литературной биографии митрополита
Филиппа Колычева, рассказывающей о событиях переломного этапа истории
опричнины. Благодаря использованию этого источника, воспоминаний об оп­
ричнине очевидцев событий, документов того времени автору удалось деталь­
но восстановить последовательность разрушения удельных рамок опричнины
и распространения ее юрисдикции на всю территорию Московского государ­
ства. С исчерпывающей полнотой автор описывает деятельность «совета» об
опричнине 1568 года, решения которого привели к установлению опрично­
земского двоевластия, а также показывает историю розыскного ведомства
опричнины, обстоятельства борьбы в верхнем слое правящей элиты.

В оформлении обложки использованы: «Митрополит Филипп», горельеф XVII в.


(Московский Кремль), «Избрание Филиппа на митрополию», миниатюра Ли­
цевого летописного свода XVI в . (ГИМ), шелковый покров из Соловецкого мо­
настыря, 1590-е гг. (ГРМ)

ISBN:9785893295672

© В. А. Колобков (наследники), 2004


© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2004
© «Алетейя. Историческая книга», 2004
© Российская национальная библиотека, 2004
9 7 85893 2 95672
ОТ РЕДАКТОРА

Многосторонняя деятельность и трагическая кончина святителя Фи­


липпа (Колычева) накрепко запечатлелась в общественной памяти. Он
представляется и виднейшим строителем монастырской жизни, и одним
из самых заметных исторических деятелей эпохи Ивана Грозного. Его
«Житие» прочно вошло в репертуар народного чтения еще в XVII сто­
летии; позднее его биография привлекала внимание ученых разных спе­
циальностей, литераторов, живописцев.
Братия Соловецкого монастыря много сделала для распространения
культа святителя. Это несомненно содействовало прославлению и укреп­
лению знаменитой северной обители. Думается, что такая работа была
в русле взглядов самого Филиппа, заботившегося о повышении автори­
тета монастыря всеми доступными ему способами. По инициативе Фи­
липпа были составлены описания новых чудес основателей монастыря
Зосимы и Савватия, а в бытность московским митрополитом, он вы­
строил в Москве церковь во имя этих святых. Действительно, со­
деянному игуменом Филиппом монастырь обязан тем, что стал пре­
успевающим экономическим и культурным центром Русского Севера.
«Комплекс построек, осуществленный при игумене Филиппе, — писал
академик Д. С. Лихачев в одном из разделов статьи, посвященной Со­
ловкам, это не только замечательный памятник истории русской ар­
хитектуры середины XVI века, но и единственный памятник русской
технической мысли. <...> Хозяйственная деятельность Филиппа служила
примером для всех остальных игуменов и архимандритов монастыря, и
канонизация Филиппа в XVII веке немало этому способствовала»1.
Личность и деятельность соловецкого игумена, принявшего сан мит­
рополита, так же как и его судьба, с давних времен влекли к себе людей
с резко противоположными взглядами. Почитателем Филиппа был Ни­
кон, организовавший перенос его мощей в Успенский собор Москов­
ского Кремля. Позднее, когда бывший соловецкий постриженник стал

1 Лихачев Д. С Соловки в истории русской культуры / / Архитектурно-художест­


венные памятники Соловецких островов. М , 1980. С. 19—21.
6 В. Л. Колобков

патриархом, именно митрополит Филипп казался ему примером того


первосвященника, для которого «священство выше царства». Но вместе
с тем мученическую кончину святителя вспоминал идейный соперник
Никона неистовый протопоп Аввакум. Писал о Филиппе и соловецкий
старец Герасим Фирсов, убежденный противник никониан.
Деятельность Филиппа интересна тем, что напоминала многим поколе­
ниям россиян о современнике московского князя Дмитрия Донского мит­
рополите Алексие, игравшем первостепенную роль в государственно-поли­
тической жизни России и, как Филипп, происходившем из старинного бо­
ярского рода. (Колычевы — потомки того самого Кобылы, от которого вели
свой род Романовы, утвердившиеся на царском престоле в начале XVII ве­
ка.) Неслучайно празднование памяти святителя Филиппа церковь отмеча­
ет в ряду митрополитов, особенно много сделавших для укрепления мос­
ковской государственности, — Петра, Алексия, Ионы. В то же время куль­
турные начинания Филиппа (и в Соловках, и в Москве), его ораторское и
писательское искусство побуждают сравнение с митрополитом Макарием,
как и он сильно связанным с новгородской культурной традицией, и с пат­
риархом Гермогеном, слово и действие которого столь много значили для
объединения сил в противостоянии интервентам в годы «Смуты».
В начале XIX века, после выхода в свет IX тома «Истории государ­
ства Российского» Н. М. Карамзина, образ московского митрополита,
решившегося выступить против тиранического самовластья грозного ца­
ря, обрел значительную привлекательность. Историограф характеризо­
вал его как «великого иерарха церкви российской, украшенного венцом
мученика и славы... ни Новая, ни Древняя история не представляет нам
Героя знаменитейшего»1. Н.М. Карамзин выделил «Житие» среди не­
многих «особенных дееписаний» российской истории до XVII века, а его
замечания о тексте этого памятника имели немаловажное значение для
формирования первичных понятий о задачах источниковедения, тексто­
логии, археографии.
С деятельностью митрополита Филиппа и отражением ее в «Житии»
связана обширная научная проблематика: от истории и филологии до
богословия. Стилистика житийных текстов, использование их авторами
примеров и цитат из первоисточников отечественного и зарубежного
происхождения помогают выявлению традиций русской агиографии.
Неизменное внимание личность митрополита привлекает при изучении
истории культуры, церковной истории, монастырского строительства.
Не менее разнообразны темы исследований, связанных с «Житием» Ф и­
липпа, в области государственно-политической истории и прежде всего
опричнины: взаимоотношение светских и церковных властей, москов­
ского и новгородского боярства, даже история представительных учреж­
дений России (собрание высшего духовенства и «мирских людей», осу­
дившее митрополита, А. М. Курбский в «Истории о великом князе Мос­

1 Карамзин Н.М. История государства Российского. М., 1989. Кн. III. Стб. 86.
От редактора 7

ковском» характеризовал как «соборище» — незаконный, неправедный,


с его точки зрения, собор1).
В. А. Колобков первоначально намерен был ограничиться состав­
лением исторического комментария к изданию «Жития св. Филиппа»,
причем преимущественно в той части, где описывается московский пери­
од жизни, деятельность Филиппа как митрополита. Но в последние деся­
тилетия история опричнины и источники — отечественного и зарубежно­
го происхождения — по политической истории времени Ивана Грозного
изучались столь интенсивно, что представилась возможность подготовить
монографическое исследование и собственно исторического плана и ис­
точниковедческого «Митрополит Филипп и становление московского
самодержавия». Это исследование, опирающееся на многообразную ис-
точниковую базу и насыщенное оригинальными соображениями историо­
графического порядка, приобретает и самостоятельное значение одного
из самых основательных и детализированных трудов по истории опрични­
ны и о злодеяниях Ивана Грозного; и потому автор имел полное право
дать своей книге подзаголовок «Опричнина Ивана Грозного».
О митрополите Филиппе и его «Житии» писали многие историки и
филологи как в самой! России, так и за ее рубежами. Сравнивая труды
середины прошлого века, прежде всего церковного писателя епископа
Леонида (Краснопевкова) «Жизнь святого Филиппа, митрополита Мос­
ковского и всея Руси», и книгу выдающегося мыслителя первой по­
ловины нашего столетия Г. П. Федотова «Святой! Филипп, митрополит
Московский», заметно, как обогащалась источниковая база и расширял­
ся круг исторических ассоциаций2.
Публикуемое исследование В. А. Колобкова — наиболее значительный
труд, посвященный государственно-политической! деятельности митропо­
лита Филиппа и историческим источникам, в той или иной мере ее отразив­
шим. Выявляются и стилистические особенности «Жития», и соотношение
его с другими литературными памятниками, и особенно высокая степень до­
стоверности содержащейся в нем исторической! информации. А издание
«Жития» академического типа — по обеим редакциям и по рукописям из не­
скольких хранилищ — подготовлено впервые, с использованием современ­
ных методик текстологии и археографии, опыта филологов и историков. От­
радно, что изучение этой! проблематики продолжается и тем самым сущест­
венно расширяются возможности для дальнейших исследовании.

СО . ШМИДТ
Москва академик Российской Академии образования,
Сентябрь, 2000 председатель Археографической комиссии РАН

1 Шмидт С О. У истоков российского абсолютизма. М., 1996. С. 233.


2 Основная литература указана при статьях Р. П. Дмитриевой! и Д. М. Ьуланина в
«Словаре книжников и книжности Древней Руси: вторая половина X IV--XVI ни.
(Часть I. Л., 1988. С. 3 4 2 -3 4 4 ; Часть II. Л., 1989. С. 4 6 6 -4 7 0 ).
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ААЭ Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской


империи Археографической экспедицией Императорской
Академии наук
АЕ Археографический ежегодник
АЗР Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные
и изданные Археографической комиссией
АИ Акты исторические, собранные и изданные Археографиче­
ской комиссией
АММС Акты московских монастырей и соборов из архивов Ус­
пенского собора и Богоявленского монастыря
АРИ Издание «Архив русской истории»
ACM Акты социально-экономической истории Севера России
копна XV—XVI в.: Акты Соловецкого монастыря
АСЭИ Акты социально-экономической истории Северо-Восточ­
ной Руси конца XIV — начала XVI в.
АФЗХ Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVI ве­
ков
ВВ Издание «Византийский временник»
ВИ Журнал «Вопросы истории»
ВИД Издание «Вспомогательные исторические дисциплины»
ВХК Вотчинные хозяйственные книги XVI в.
ГИМ Государственный Исторический музей
ЛАИ Дополнения к Актам историческим
ДДГ Духовные и договорные грамоты великих и удельных кня­
зей XIV—XVI вв.
ДРВ Древняя российская вивлиофика
30 PC А Записки Отделения русской и славянской археологии Рус­
ского археологического общества
ЖМНП Журнал Министерства народного просвящеиия
ИА Журнал «Исторический архив»
ИЗ Исторические записки
Список сокращений 9

имли Институт мировой литературы им. А. М. Горького Акаде­


мии наук
ИРЛИ Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Акаде­
мии наук
ИСССР Журнал «История СССР»
лгпи Ленинградский государственный педагогический институт
ЛГУ Ленинградский государственный университет
лоии Ленинградское отделение Института истории Академии наук
МГИАИ Московский государственный историко-архивный институт
МГГ1И Московский государственный педагогический институт
нпк Новгородские писцовые книги, изданные Археографиче­
ской комиссией
ои Журнал «Отечественная история»
ОР Отдел рукописей
ОСРК Общее собрание рукописных книг
пи Издание «Проблемы источниковедения»
пкмг Писцовые книги Московского государства
пкоп Писцовые книги Обонежской пятины
ПРП Памятники русского права
ПСРЛ Полное собрание русских летописей
РАО Русское археологическое общество
РГБ Российская государственная библиотека
РГО Русское географическое общество
РИБ Русская историческая библиотека, издаваемая Археографи­
ческой комиссией
РИЖ Русский исторический журнал
РИО Русское историческое общество
РИС Русский исторический сборник
РК Разрядные книги
РНБ Российская национальная библиотека
СГГиД Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся
в Государственной коллегии иностранных дел
скк Словарь книжников и книжности Древней Руси
ткдт Тысячная книга и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в.
ТОДРЛ Труды Отдела древнерусской литературы Института русской
литературы Академии наук
ЦГАДА Центральный государственный архив древних актов (ны­
не — Российский государственный-архии древних актов)
ЧОИДР Чтения в Обществе истории и древностей российских при
Мос ковс ком ун и вере итете
CASS Canadian and American Slavic Studies
HRM Historia Russiae Monumenta
ВВЕДЕНИЕ

Завершение царствования Ивана Грозного характеризовалось пора­


жением в многолетней Ливонской войне и тяжелейшим экономическим
кризисом. Однако политическое развитие страны в последней четверти
XVI в. оставалось на редкость стабильным. Внутренняя политика
Ивана IV дала великолепные результаты и существенно повлияла на
эволюцию форм государственной власти. Этому обстоятельству способ­
ствовали серьезные изменения в верхах служилого сословия: разрушение
территориальной структуры государева двора и превращение некогда
могущественной земельной аристократии, способной противостоять
самодержавию, в его естественную опору.
На вопрос о причинах усиления самодержавной власти во второй
половине XVI в. до сих пор нет однозначного ответа. Указанный процесс
мог явиться результатом реформ 50-х гг., как полагали большинство
историков от Н. М. Карамзина до В. О. Ключевского. В таком случае оп­
ричнина Ивана Грозного представлялось бессмысленной затеей, прояв­
лением личной жестокости тирана, которая не имела ничего общего с
развитием самодержавия. Другую точку зрения полнее всего выразил
С. Ф. Платонов. На его взгляд, именно опричнина, ставшая орудием
борьбы монарха с феодальной аристократией, способствовала усилению
московского единодержавия, так как ликвидировала крупное вотчинное
землевладение1. Впоследствии новый фактический материал помог
С. Б. Веселовскому отвергнуть возможность широкого конфликта царя с
боярством. Стремление к неограниченной власти поставило Ивана IV
против всей правящей верхушки служилых землевладельцев — госуда­
рева двора. Однако разразившийся в опричнине террор свелся, по мне­
нию историка, к истреблению отдельных лиц и подействовал сильнее на
воображение современников, чем на государственный порядок2.
В современной научной литературе, благодаря работам И. И. Смир­
нова, А. А. Зимина, Н. Е. Носова, Р. Г. Скрынникова, С. М. Каштанова,
Введение 11

С. О. Шмидта, Л. В. Черепнина, Д. Н. Альшица и других историков, пери­


од реформ конца 40-х — 50-х гг. XVI в. и особенности опричной полити­
ки Ивана Грозного подверглись тщательному рассмотрению3. В общих
чертах выявлено их значение для развития московского самодержавия.
Работы А. А. Зимина, В. Б. Кобрина, В. Д. Назарова, С. П. Мордовиной и
А Л . Станиславского, Б. Н. Флори, А. П. Павлова и других оформили важ­
ное направление по изучению государева двора XVI—XVII вв. Между тем
история усиления самодержавной власти до сих пор остается недостаточ­
но изученной. Выяснено, что реформы середины XVI столетия явились
результатом компромисса4. С одной стороны, они вели к консолидации
правящей элиты в замкнутую сословную группировку, с другой — всту­
пали в решительное противоречие с задачами единодержавия и создавали
предпосылки для перехода к такому порядку, который по своей сути был
бы близок к опричнине5.
Рассмотрение проблемы землевладения верхов служилого сословия
послеопричного времени показало значительное ослабление родовой
княжеско-боярской вотчины, утрату знатью традиционных связей с уезд­
ным дворянством и ослабление ее перед усилившейся монархической
властью. Указанный процесс традиционно связывается с политикой оп­
ричных переселений6. При этом хорошо известно, что наиболее крупные
выселения произошли вскоре после учреждения опричнины в 1565 г., но
сразу же вслед за этим правительство было вынуждено отказаться от важ­
нейшего результата своих земельных мероприятий7. Кроме того, в работах
А. А. Зимина, Н. Е. Носова, В. Б. Кобрина, А. П. Павлова и других авторов
поставлен под сомнение сам факт борьбы «дворянства» и «боярства» в
XVI в*.
Новейшие исследования показали оформление чиновной структуры го­
сударева двора к концу царствования Ивана IV, но до сих пор остается не­
ясным, какие именно рычаги привели к разрушению его традиционной ие­
рархии. Наконец, в самое последнее время выявлено существование раз­
личных политических группировок внутри правящей феодальной элиты,
разделенной на земскую и опричную части9. Однако остается загадкой под­
линная причина их ожесточенной борьбы, которая привела к существен­
ным изменениям в руководстве опричного двора, продолжавшем оказывать
влияние на ближайшее окружение государя и после смерти Ивана IV.
В современной историографии относительно полно изучена собы­
тийная сторона истории опричнины. Вместе с тем суждения о замысле
опричной политики чаще всего основываются на ее объективных по­
следствиях. Вывод об усилении власти монарха рассматривается как ре­
зультат сознательных действий царя-реформатора, направленных либо
на ослабление государева двора путем его разделения и натравливания
одной половины на другую10, либо на борьбу с очагами феодальной
раздробленности в лице последних уделов, политической обособленнос­
ти Русской церкви и экономической самостоятельности Великого Нов­
города11, либо, в дополнение к сказанному, — на разгром церковной и
12 В. А. Ко.шоков

земской оппозиции, а также ликвидацию виутридинастической опаснос­


т и 12. В то же время признается, что борьба с церковью была спровоци­
рована сопротивлением митрополичьей кафедры опричной политике, а
не предшествовала ей, уделы же во время царствования Ивана Грозного
не изменили своего положения и оставались «полугосударствами» с по­
литическими функциями,3.
Несмотря на серьезное внимание к изучению опричнины, в современ­
ной научной литературе нет единого мнения по вопросу о механизме уси­
ления московского самодержавия. Явился ли данный процесс закономер­
ным результатом целенаправленных действий правительства па объедине­
ние русских земель в едином государстве вокруг Москвы (А. А. Зимин)?
Была ли неограниченная власть монарха введена единовременным актом,
когда Боярская дума и высшее духовенство санкционировали указ об оп­
ричнине (Д. Н. Альшии), или становление московского «самодержавства»
стало проявлением объективной закономерности эволюционною разви­
тия общих тенденций государственной централизации (С. О. Шмидт на
примере приказного делопроизводства)? Однозначно ответить на этот и
другие вопросы возможно лишь при наличии значительного документаль­
ного материала, позволяющего не только сделать представительный хро­
нологический срез, но также провести сопоставление имеющихся данных
с нарративными (повествовательными) источниками.
Между тем главнейшая трудность в работе историка второй! половины
XVI в. заключается в крайней скудости и фрагментарности сохранивших­
ся источников. Целые пласты правительственной документации оказа­
лись утраченными в огне московских пожарищ, в годы интервенции на­
чала XVII в. и позднее. Многие из них погибли от неумелого хранения
или были уничтожены «за ненадобностью». Чудом уцелевшие старинные
архивные описи перечисляют документы, значительная часть которых из­
вестна сегодня лишь по названиям14.
В этой связи особую значимость приобретают повествовательные па­
мятники. Между тем большинство из них резко тенденциозны по содер­
жанию. Они дошли в поздних списках, компиляциях или отрывках, от­
разили на себе характерные реалии иного времени и среды, несут эле­
менты оценочных суждений, в том числе в отборе использованного
материала. По этой причине на передний план любого исследования
встает проблема установления достоверности содержащихся в них све­
дений.
Официальное летописание, имевшее более чем пятивековую историю,
прекратило свое существование в 1568 г. По образному выражению
Р. Г. Скрынникова, его следы теряются в опричной Александровской сло­
боде15. Выявление неофициальных летописных памятников происходит
крайне медленно, находки такого рода чрезвычайно редки. Указанное об­
стоятельство сказалось на истории изучения данного вида источников16.
Если раннему русскому летописанию посвящены фундаментальные тру­
ды А. А. Шахматова, А. Е. Преснякова, М. Д. Приселкова, Б. А. Рыбакова,
Введение 13

Д. С. Лихачева, Я. С. Лурье и других авторов, то исследование позднего


(неофициального) летописания только намечено работами М. HL Тихоми­
рова, Л. В. Черепнина, А. Н. Насонова, О. А. Яковлевой, В. И. Корецкого и
находится в стадии становления17.
Одним из наиболее сложных вопросов изучения неофициальной ле­
тописной традиции признается вопрос о митрополичьем и патриаршем
летописании второй половины XVI — начала XVII вв. При этом извест­
но, что царское и митрополичье летописания начали расходиться и даже
противостоять друг другу с момента открытого конфликта митрополита
Филиппа и царя Ивана Грозного18.
Известный церковный деятель второй половины XVI в., Филипп Ко­
лычев (1507—1569) занял митрополичью кафедру после самовольного
ухода в монастырь своего предшественника, митрополита Афанасия, в
острый момент стихийного выступления феодальной фронды, накануне
объявления о раскрытии грандиозного политического заговора против
московского государя. Оказавшись в центре до предела обострившихся
противоречий, вызванных учреждением опричнины, он стал последова­
тельным борцом против расширения сферы ее влияния и погиб муче­
нической смертью, так и не отказавшись от своих убеждений. О дея­
тельности и трагической кончине митрополита Филиппа повествует его
Житие, литературный памятник, написанный неизвестным соловецким
монахом в конце XVI в. По существу, данный документ является важ­
ным повествовательным источником отечественного происхождения,
который с непревзойденной до сих пор полнотой и последовательностью
сообщает о событиях опричнины в один из наиболее загадочных пери­
одов истории Московского государства.
Житийные памятники, которые представляют собой важную состав­
ную часть литературного процесса Русского средневековья, уже давно
попали в поле зрения историков. Еще в 40-х годах прошлого столетия
известный археограф П. М. Строев писал: «Жития святых русских, в раз­
ные времена сочиненные, переделанные, дополненные, представляют
богатый и почти непочатый запас по истории общежития, мнений и
поверьев прежней Руси, и даже в них есть много фактов, незамеченных
бытописателями... Кто соберет все жития святых русских, сказания об
иконах, отдельные описания чудес и тому подобное и прочтет все это
со вниманием и критикою, тот удивится богатству этих исторических
источников»19. В течение второй половины XIX в. русская агиография
постепенно вошла в круг традиционных исторических документов.
Понимание нравственно-назидательного характера житийной био­
графии, автор которой был призван выявить черты идеального типа в
реальной личности, «растворить» индивидуальное в общем, привело к
интенсивному поиску достоверных фактов среди типичных образцов ли­
тературного красноречия. Наиболее существенный опыт подобной рабо­
ты предпринял В. О. Ключевский в исследовании «Древнерусские жития
святых как исторический источник» (1871). Давая научную опенку агио­
14 В. А. Колобков

графическим памятникам, он писая, что самыми доступными основа­


ниями для критической опенки каждого такого документа «служат мо­
мент его написания, а также отношение автора к святому (цель его
работы. — В. А'.)»20. Многие выводы ученого, высказанные более столе­
тия назад, до сих пор не потеряли научной ценности и пользуются за­
служенным авторитетом среди историков русского феодализма. «Ны­
нешнее развитие нашей науки, — пишут авторы послесловия к совре­
менному воспроизведению издания 1871 г., — многим обязано смелой и
талантливой книге Ключевского. Пример скрупулезной археографичес­
кой работы Ключевского еще раз напоминает о несделанном — о неза­
конченном издании Великих Четиих Миней митрополита Макария, о
многих житиях, до сих пор не имеющих научных публикаций или из­
данных без должного текстологического обоснования, об отсутствии но­
вых агиографических справочников, без которых даже ничтожный шаг
в изучении русской агиографии сопряжен с чрезвычайным напряжением
сил»21. Сказанное в полной мере относится к тексту «Жития св. Филиппа».
Предлагаемая читателю работа посвящена рассмотрению переломного
этапа, который произошел в процессе становления неограниченной само­
державной власти в годы опричнины. Целью работы является раскрытие
внутреннего механизма усиления самодержавных тенденций, проявивших­
ся в полной мере к концу царствования Ивана Грозного. Основной метод,
благодаря которому достигается поставленная цель, заключен в выявлении
исторической достоверности весьма интересного, по словам А. А. Зимина,
документа, каковым принято считать «Житие св. Филиппа»22. Таким об­
разом, одна из важнейших задач предпринятого исследования состоит в
проверке уникальных данных источника литературного происхождения с
помощью всего комплекса сохранившихся исторических документов и в
первую очередь других повествовательных памятников по истории оприч­
нины. Последнее обстоятельство представляется особенно важным, так как
позволяет вычленить и лучше уяснить смысл тех или иных исторических
явлений при рассмотрении их сквозь призму мышления людей изучаемой
эпохи. Актуальность избранной темы определяет не только недостаточ­
ная изученность вопроса, ставшего предметом исследования. Недавно
В. И. Корецким высказано предположение о том, что в тексте «Жития
св. Филиппа» сохранился пересказ материалов неофициального летописа­
ния опричной поры, которые в полном виде до нас не дошли и известны в
позднейших памятниках — кратких летописцах XVII—XVIII вв.21
Немало места занимает в исследовании личность митрополита Фи­
липпа Колычева. Рассмотренная в контексте политической истории изу­
чаемой эпохи, детально восстановленная биография выдающегося цер­
ковного иерарха в наиболее ответственный святительский период его
деятельности способствует не только выяснению мировоззрения митро­
полита и его политических взглядов, но также помогает решению про­
блемы взаимоотношения церкви и светской власти в годы царствования
Ивана Грозного.
Введение 15

В данной работе повествовательный источник (в широком смысле


слова) выступает в качестве главного средства для изучения политичес­
кой истории Московского государства, что и определило преимущест­
венное внимание к его содержанию. Поскольку противостояние митро­
полита Филиппа внутренней политике Ивана IV напрямую зависело от
факта существования опричнины, рассмотрению подверглось влияние
опричной политики на Русскую церковь. Показаны противоречия между
архиерейским составом «освященного» собора и митрополичьей кафед­
рой, что в конечном счете ослабило твердую позицию Филиппа по во­
просу о придании опричному руководству функций государственного
управления. Изучена деятельность январского думного собора 1568 г.,
решения которого способствовали становлению опрично-земского двое­
властия. Впервые с доступной полнотой исследована история Розыск­
ного ведомства опричнины, его появление, возвышение и упадок, про­
ходившие на фоне расследования обстоятельств земского «заговора».
Прослежено влияние на данный процесс провокационных действий рус­
ской эмиграции и правительства Польско-Литовского государства. Рас­
смотрены обстоятельства борьбы в верхнем слое дворовой элиты, раз­
деленной на земскую и опричную части, по вопросу о судьбе двоевлас­
тия. Уточнен состав враждующих группировок, борьба которых привела
к изменению состава рукововодства опричного двора. Установлены три
последовательных этапа разрушения удельных рамок опричнины и рас­
пространения ее значительно расширенной юрисдикции на всю терри­
торию Московского государства. Сделан принципиальный вывод о воз­
действии опрично-земского двоевластия на разрушение традиционной
структуры государева двора и усиление самодержавных тенденций пред­
шествовавшего времени.
Основная тематика работы предопределила ее хронологические гра­
ницы. Изучению подверглись главным образом явления периода оприч­
нины Ивана Грозного и в первую очередь — время святительского слу­
жения митрополита Филиппа. Вместе с тем специфика темы, методика
ее исследования и неизбежное рассмотрение некоторых вопросов типо­
логии житийной биографии вынуждали автора обращаться, с одной сто­
роны, к XV столетию, а с другой — рассматривать явления конца XVI—
XVII вв. Поиск истоков мировоззрения Филиппа Колычева и выяснение
места, которое занимают его взгляды в развитии традиций церковной
мысли, заставили обратиться к политической идеологии Византийской
империи VI в.
Поскольку в дальнейшем изложении речь пойдет о деятельности свя­
того подвижника, митрополита Московского и всея Руси Филиппа, в
миру — Федора Степановича Колычева, необходимо заранее иметь об­
щее представление о его личности и истории почитания.
Филипп Колычев происходил из старинной боярской фамилии, род­
ственной могушестЕюнным московским семьям Захарьиных-Юрьевых-
Романовых, Шереметевых, Горбатых. Его дед — Иван Андреевич Лобан
16 В. Л. Колобков

Колычев был видным политическим деятелем конца XV в. Он входил в


Думу Ивана с чином окольничего. За верную службу в качестве новго­
родского наместника великий князь пожаловал своего слугу многочис­
ленными деревнями в Деревской пятине Великого Новгорода24. Там же,
во Влажинском погосте, получили поместья его ближайшие родствен­
ники. Новгородским помещиком стал сын Ивана Андреевича Степан
Колычев, имевший характерное прозвище Стенстур25. В его семье 11 фев­
раля 1507 г. родился будущий митрополит20
Дворянскую службу Федор Степанович начал пятнадцатилетним
юношей27. Возможно, он принимал какое-то участие в военных столк­
новениях с Крымской ордой, происходивших тогда на южных рубежах
Московского государства. В возрасте 32-х лет Федор оставил светскую
жизнь, принял пострижение и был наречен в монашестве Филиппом28.
Со временем он стал игуменом Соловецкого монастыря, где проявил
незаурядные организаторские способности в устроении обители и стро­
ительстве храмов. В этом звании «освященный» собор призвал Филиппа
встать во главе Русской церкви. Церемония посвящения в сан митропо­
лита Московского произошла летом 1566 г. на втором году существова­
ния опричнины, в наиболее ответственный период отечественной исто­
рии который характеризовался поисками компромисса между светской
и духовной властью. Публичное осуждение митрополитом кровавых бес­
чинств опричников привело к непримиримому конфликту грозного паря
со своим богомольцем. По приказу Ивана IV Филипп был позорно низ­
ложен в конце 1568 г. и заточен в Тверском Отроче монастыре. Гам он
вскоре погиб от рук опричного воеводы Малюты Скуратова.
Соловецкие иноки не забыли своего пастыря и продолжали чтить его
имя. Авторитет страдальца за «Христову правду», приобретенный Фи­
липпом в святительском сане, мог значительно расширить рамки мест­
ного почитания. Он обещал далекому северному монастырю широкую
известность в случае перенесения туда мощей опального митрополита.
В 1591 г. шумен Иаков получил от паря Федора Ивановича необхо­
димое разрешение. По благословению первого российского патриарха
Иова, монахи перевезли останки Филиппа из Твери в Соловецкий мо­
настырь. Они были погребены под папертью Спасо-Преображенского
собора в том месте, который указал сам святитель.
Первое время память святого праздновалась 23 декабря, в день тра­
гической гибели Филиппа. В 1636 г. при патриархе Иоасафе I, чье ду­
ховное служение началось в Соловецком монастыре, служба св. Фи­
липпу была внесена в служебную Минею, изданную в Москве29. Это
событие означало официальное признание митрополига-мученика в ка­
честве общерусского святою30. Через некоторое время упоминание о
праздновании памяти Филиппа появилось в Уставе московского кафед­
рального Успенского собора31. В мае 1646 г., с одобрения нового патри­
арха Иосифа, соловецкий игумен Илия в торжественной обстановке «от­
крыл» мощи святителя и перенес их в специально подготовленную раку.
Введение 17

установленную в главном соборе монастыря32. По этому случаю соло­


вецкий инок Герасим Фирсов составил текст службы на день перенесе­
ния мощей, в котором были сознательно обойдены все географические
ориентиры. Использование службы предполагалось в общецерковной
практике33.
Спустя шесть лет церковный собор постановил вновь потревожить
останки митрополита Филиппа. На этот раз их готовили для погребения
в столичном Успенском соборе. Пышная церемония встречи мощей в
Москве завершилась 19 июля 1652 г. их последним упокоением в дра­
гоценной серебряной раке возле иконостаса в южной части кафедраль­
ного храма. Перенесение останков почитаемого святого, которым ру­
ководил митрополит Новгородский и Великолуикий Никон, произвел
сильное впечатление на очевидцев. В письме казанскому воеводе князю
Н. И. Одоевскому от 3 сентября царь Алексей Михайлович сообщил по­
дробности торжества, ознаменованного чудесами: «...и он, свет чудотво­
рец, двух исцелил в тот день, и ныне реки текут чудес»34. Память мит­
рополита Филиппа, активно культивируемая Никоном, ставшим патри­
архом 25 июля 1652 г., широко отразилась в памятниках архитектуры и
искусства середины XVII в35.
С 1652 по 1660 г. историческая дата гибели святителя, указанная в
«Житии св. Филиппа», была единственным днем его памяти, который
сопровождался официальным выходом государя. Впрочем, 23 декабря
1661 г. в перечне царских выходов появилась помета о том, что «празд­
нику Филиппа митрополита праздновать государь не изволил; а празд­
новал после Рождества, генваря в 9-м числе»36. С этого времени память
митрополита Филиппа ежегодно отмечается церковью 9 (22) января37.
Одной из возможных причин изменения даты празднования епископ
Дмитровский Леонид Краснопевков не без основания считал «стечение
праздников Рождества Христова и Богоявления»38. Перенос празднич­
ного дня мог быть частично связан с глубоким разрывом между царем
и патриархом, который имел место в эго время.
Благодаря широкой известности и почитанию святого подвижни­
ка его жизнеописание в XVII в. приобрело значительную популярность.
Пространный текст тщательно переписывался, его включали в житий­
ные сборники, сокращая и для монастырской надобности и обрабатыва­
ли для Прологов. На одной из рукописных книг библиотеки Соловец­
кого монастыря скорописью XVII в. сделана надпись: «Книга, житие
Филиппа митрополита Московскаго, живет в книгописной полаге; пи­
шут с нея жития в денежную казну на продажу. А взята сия книга из
Денежный казны у казначея старца Лаврентия во 163 (1654/1655) году»39.
Перенесение мошей святителя в iVIockbv имело, по-видимому, весьма
важное значение для расширения книгописной деятельности одного из
крупнейших культурных центров средневековой России. Неслучайно,
что книги, ранее предназначенные для «раздачи» или выделенные на
продажу, были специально затребованы в «книгописную полату» — глав­
18 В. А. Колобков

ный скрипторий монастыря40. [Распространяемое в рукописях «Житие


св. Филиппа» сохранилось до наших дней в многочисленных списках.
В последней трети XIX в. было выявлено около пятидесяти рукописей,
сейчас известно более 170 списков памятника41.

«ЖИТИЕ СВ. ФИЛИППА»


В ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Первая попытка осмысления «Жития св. Филиппа» в качестве исто­


рического источника связана с именем Н. М. Карамзина, который ак­
тивно использовал этот памятник в начале XIX в. во время работы над
«Историей государства Российского»42. Обратив внимание читателя на
житийную фразу: «...не от иного слышах, но сам видех»,— историк при­
знал известную ему рукопись современной описанным в ней событи­
ям43. Столь однозначная, хотя и не вполне определенная датировка по­
зволила историку воспользоваться основной событийной канвой исто­
рического документа. Кроме того, в своем сочинении он широко
цитировал житийное изложение речей царя и митрополита.
Среди критических приемов, которыми мастерски владел Н. М. Ка­
рамзин, следует в первую очередь назвать выявление смысловых проти­
воречий в тексте агиографического памятника. «В Житии св. Филип­
па, — писал историк, — несправедливо сказано, что Иоанн, уже по воз­
ведении его (Филиппа. — В. К.) на митрополию замыслив Опричнину,
созвал для того святителей, и что Филипп вместе с Германом вооружил­
ся против сего замысла. Опричнина уставлена была, как мы видели, еще
в 1565 году»44. Вместе с тем историк использовал «Житие св. Филиппа»
для подтверждения или опровержения исторических фактов, изложен­
ных в других доступных ему источниках45.
Под талантливым пером официального историографа Александров­
ской эпохи митрополит Филипп Колычев предстал смиренной жертвой
деспотизма, истинным пастырем, старавшимся облегчить страдания не­
винных мучеников. Яркая и эмоциональная трактовка житийного образа
привлекла к Филиппу внимание церковных историков. В числе первых
был епископ Дмитровский Леонид Краснопевков. К 1849 г. он подгото­
вил подробное комментированное изложение «Жития, св. Филиппа».
Однако цензурные сложности, обусловленные сложной внутриполити­
ческой обстановкой в России того времени, не позволили историку
опубликовать подготовленную работу вплоть до эпохи Великих реформ.
«Жизнь святого Филиппа» увидела свет только в 1861 г. Эта книга стала
образцом дли многочисленных изданий последующего времени46.
Следуя за Н. М. Карамзиным в критическом отношении к содержа­
нию «Жития св. Филиппа», Леонид дал высокую оценку работе средне­
векового агиографа. «При сличении с другими историческими памятни­
ками и новейшими исследованиями, — писал церковный историк, — это
Введение 19

сочинение есть прекрасный материал для истории жизни святого Фи­


липпа, довольно полный и достоверный»47. Литературную биографию
Леонид рассматривал в качестве современного повествованию докумен­
та. На его взгляд, фраза составителя: «...не от инаго слышах, сам видех»,
с очевидностью доказывает, что он лично видел Филиппа и его дела48.
Историк не ограничился обшей констатацией и нашел возможность
отчасти уточнить предложенную датировку. При этом он опирался на
вводную фразу в изложении первого посмертного чуда, происходившего
у мощей святого в Соловецком монастыре: «Малу же времени прешедшу
по принесении блаженнаго Филиппа, поведа ми вещь синеву Феодосии
ермонах», и слова автора в рассказе о третьем чуде: «Иже в наша дни
содеяшася»49. Внимательное рассмотрение житийного текста привело
Леонида к весьма осторожному выводу. По его словам, памятник был
написан или, по крайней мере, «явился в полном составе» вскоре по
перенесении мощей святителя из Твери на Соловки (1591), «лет через
двадцать пять по преставлении святого»50. Таким образом, церковный
историк считал, что работа над «Житием св. Филиппа» завершилась не
позднее 1594—1595 гг.
В составителе памятника Леонид увидел соловецкого монаха, кото­
рый писал, что «сам видел» или слышал «от неложных язык». Отсутствие
видимых противоречий в рассказе о пребывании Филиппа в Соловецком
монастыре позволило историку утверждать, что именно этот период био­
графии святителя автор описал «с особенной подробностью и отчетли­
во», он черпал реальные известия из «свежих преданий на самом мес­
те»51. Леонид также отдал должное осведомленности автора при изложе­
нии деятельности Филиппа в сане московского митрополита. Однако в
отличие от первой части житийного текста здесь изложение приобретает,
на его взгляд, противоречивый характер. В качестве наиболее яркого
аргумента историк привел пример «смешения» событий в описании уч­
реждения опричнины (1565) и утверждения Филиппа в святительском
сане (1566), на который раньше указал Н. М. Карамзин.
Несмотря на признание добросовестности составителя «Жития св.
Филиппа», который «старался как можно полнее и точнее передать из­
вестные ему факты», «чем и сообщил своему труду особенное достоин­
ство», Леонид указал на некоторые другие, чисто литературные приемы
его сочинения. «Характер святителя, вообще хорошо изображенный в
житии, — писал историк, — превосходно выражается в словах, приведен­
ных от лица Филиппа»52. Тем самым пространные выступления и про­
поведи митрополита в структуре агиографического памятника были од­
нозначно определены как весьма искусный художественный вымысел
автора. В то же время, говоря о житийном изложении собственных слов
Филиппа, Леонид заметил в них сбивчивость, повторения и растяну­
тость, свойственные разговорной речи53.
Оценки Н. М. Карамзина и Леонида Краснопсвкова были закрепле­
ны в обобщающих работах по истории Русской церкви. Здесь крити­
20 В. А. Колобков

ческое отношение к литературному жизнеописанию Филиппа получило


дальнейшее развитие. Так, Макарий (Булгаков) в своей «Истории Рус­
ской церкви в период разделения ее на две митрополии» (1870) связал
создание житийной биографии с перенесением мощей! святителя из Тве­
ри в Соловецкую обитель, «через двадцать с небольшим лег по его смер­
ти»51. Со ссылкой на авторитетное мнение Н. М. Карамзина он отметил
в тексте памятника «некоторые хронологические и другие несообразно­
сти». Достоверность высказываний митрополита, обращенных и к царю,
и к «освященному» собору, историк поставил под сомнение, так как
сочинены они, «по всей вероятности... самим автором жития»55. По мне­
нию Макария, выступления Филиппа Колычева, в котором он убеждал
царя не учреждать опричнину, вовсе не могло быть, поскольку оприч­
нина учреждена еще до того времени, когда Филипп стал митрополи­
том 56.
К началу 70-х годов XIX в. опыт исследования агиографического па­
мятника показал, что для его дальнейшего использования в целях изу­
чения отечественной истории требуется более углубленный научный
подход, связанный с сопоставлением разнообразных списков. Ощуща­
лась потребность в ученом, способном свободно ориентироваться «в пе­
стром ряду разных агиографических текстов», не упускающем из вида
детали быта, упоминания имен, дат, владеющем приемами универсаль­
ной критики. С задачей, стоявшей перед исторической наукой, блестя­
ще справился В. О. Ключевский.
Тщательное сопоставление нескольких списков «Жития св. Филип­
па» позволило историку обнаружить вторую основную редакцию памят­
ника, сохранившуюся среди рукописей В. М. Ундольского в единствен­
ном списке57. Хотя содержание этой редакции во многом повторяло
первую, период, когда Филипп стоял во главе Русской церкви, получил
здесь сравнительно короткое описание. В то же время, в повествовании
о деятельности будущего митрополита в Соловецком монастыре чита­
тель мог, по словам историка, почерпнуть множество новых и разнооб­
разных деталей. В. О. Ключевский обратил внимание на прямое указание
составителя второй редакции о воспоминаниях старца Симеона, бывше­
го «приставом» (охранником) Филиппа в период его ссылки. При этом
он подчеркнул исключительную подробность изложения событий по­
следних дней жизни митрополита, а также обилие «любопытных черт»
в рассказе о его заточении58.
По мнению В. О. Ключевского, обе редакции «Жития св. Филиппа»
были составлены на Соловках. Создание первой из них ученый связал
с перенесением мощей святителя из Твери. Тем самым была подтверж­
дена правомерность датирующего признака, указанного Н.М. Карамзи­
ным. Скрытый намек на время создания второй редакции памятника
В. О. Ключевский увидел в известии, сообщавшем о том, что на месте
мельниц, построенных Филиппом, «ныне же» поставлены каменные59.
Историк предположил, что в данном случае речь могла идти о стро­
Введение 21

ительных работах, развернувшихся в Соловецком монастыре после по­


жара 1601 г., уничтожившего деревянные мельницы. Таким образом, вто­
рую редакцию памятника В. О. Ключевский связал с началом XVII сто­
летия, что нисколько не умаляло ее значения. Указав в примечании на
различные даты перенесения мощен Филиппа, которые представлены в
обеих редакциях, В. О. Ключевский вынес в основной текст своей рабо­
ты неточную дату, названную агиографом XVII в.60 Возможно, на его
выбор оказали влияние те «новые и любопытные черты в рассказе о
заточении Филиппа и особенно о его хозяйственной деятельности в
монастыре на Соловках», о которых В. О. Ключевский писал, характери­
зуя вторую редакцию памятника61.
Вопрос об исторической достоверности известий «Жития св. Филип­
па» не стал предметом специального исследования В. О. Ключевского.
Ему принадлежит ценное текстологическое наблюдение о том, что пре­
дисловие первой редакции было составлено на основе вводной части
«Жития Герасима Болдинского». Тем не менее для доказательства до­
стоверности известий «Жития св. Филиппа» В. О. Ключевский привел за­
имствованную фразу: «Тем же и аз от инех, достоверно поведаюших о
нем, слышах»62. В другом месте ссылкой на воспоминания и слухи,
услышанные агиографом от разных людей, ученый объяснил многочис­
ленные неточности в рассказе о жизни Филиппа как на Соловках, так
и в Москве.
Обширный комплекс житийной литературы В. О. Ключевский рас­
сматривал в качестве источника для изучения колонизации Северо-Вос­
точной Руси. В результате трудоемкой и кропотливой работы историк
не сумел наполнить реальным житийным материалом вопрос об участии
монастырей в колонизационном процессе. Отрицательный результат
применительно к главной задаче исследования был сформулирован в
заключении его труда, где жития показаны как материал в высшей сте­
пени недостоверный63. «Простого анализа искусственного стиля жи­
тий, -- писал историк, — достаточно, чтобы заметить, что житие и ис­
торическое повествование различно относятся к предмету и второе fie
может брать явления в том виде, в каком дает их первое»64. Ученики и
последователи В. О. Ключевского не только восприняли главный вывод
историка, но также распространили его на все многообразие тем, в той
или иной степени связанных с жанром русской агиографии. Дальнейшее
изучение «Жития св. Филиппа» проходило в рамках «критического» на­
правления.
И. Яхонтов подробно рассмотрел досвятительский период деятель­
ности митрополита Филиппа в ходе изучения агиографии святых по­
движников Поморского края. Явные симпатии к инокам Соловецкой
обители, которые исследователь обнаружил в тексте «Жития св. Филип­
па», привели его к заключению, что автором памятника был один из
Монахов Соловецкой обители. Однако историк отказался видеть в нем
современника митрополита65. Указанное обстоятельство не помешало
22 В. Л. Колобков

И. Яхонтову признать, что «„Житие св. Филиппа" было написано через


двадцать с небольшим лет после смерти святителя, вскоре по перенесе­
нии его мощей из Твери на Соловки (1591)»(>6.
Свой вывод И. Яхонтов сделал на основе сличения нескольких спис­
ков «Жития св. Филиппа» первой основной редакции, сохранившихся в
составе библиотеки Соловецкого монастыря. В частности, выяснилось,
что слова: «...не от иного слышах, но сам видех» читаются не везде и
могли быть внесены в рукопись позднейшим переписчиком. Рассмотрев
далее содержание житийного отрывка, в котором встречается указанная
фраза, исследователь нашел ее «непонятной и несоответствующей хо­
ду речи». В рукописи говорится о Филиппе: «...благий нрав подражая
прежде помянутаго боголюбиваго Макария митрополита, усердно по-
тщася иоследовати честным стопам его, не от иного слышах, но сам
видех. И в та времена бысть убо в царствующем граде Москве и во всех
местех благочестие велие»67. Очевидец, по мнению И. Яхонтова, не мог
бы найти в деятельности «прямого и решительного» Филиппа Колычева
сходства с осторожной политикой митрополита Макария. Кроме того,
он оказался бы «еще менее прав в своих словах», если увидел «благо­
честие велие» во время управления Филиппа митрополией68. Наконец,
вернувшись к смысловой неточности в рассказе «Жития св. Филиппа»,
которую первым обнаружил Н. М. Карамзин, исследователь подчеркнул,
что не заметить во время утверждения Филиппа в сане митрополита
«такого замечательного учреждения, как опричнина, значило быть не
только слепым, но и глухим»64. «Таким образом, — пишет И. Яхонтов,—
кажется, вернее признать, что „Житие св. митр. Филиппа" составлено
не очевидцем, а только человеком, жившим в близкое время к жизни
этого святителя»70.
Оценка И. Яхонтовым литературного произведения с помощью ме­
тодов исторической критики оставила в стороне процесс творчества ав­
тора «Жития св. Филиппа», его внутреннюю зависимость от канонов
жанра. В составителе агиографического памятника исследователь видел
только биографа, а в его труде — лишь биографию митрополита. Вместе
с тем и в применении критического метода И. Яхонтов оказался недо­
статочно последовательным.
Историк обратил внимание на слова составителя «Жития св. Филип­
па»: «Тем же и аз, яже от иных, достоверно о нем поведающих, слы­
шах...» и «...писанию не сущу о пречуднем житии его». Отсюда, «труд
автора житийной биографии заключался, на его взгляд, только в изло­
жении тех сведений, какие он получил о Филиппе от разных лиц: «Его
дело состояло в том, чтобы из такого разбросанного, неупорядоченного
материала построить, подобно зодчему, нечто цельное, законченное»71.
Между тем уже В. О. Ключевский определил заимствованный характер
приведенной формулировки. Прежде чем ею воспользоваться, следовало
доказать, что она отражала творческий процесс автора «Жития св. Фи­
липпа», а не его предшественника. Далее исследователь заметил, что от
Введение 23

иноков Соловецкой обители «биограф... мог получить весьма подробные


и достоверные сведения о деятельности святого в бытность соловецким
игуменом... на самом же деле дошедшее до нас житие весьма мало го­
ворит нам о деятельности этого знаменитого человека на Соловецком
острове»72. Свое наблюдение И. Яхонтов попытался объяснить тем об­
стоятельством, что автор «Жития св. Филиппа» внешне следовал «духу
правил и житейных приемов, установленных образцовыми агиобиогра-
фами XV века». «Самое изложение жития, — писал историк, — перепол­
нено типическими чертами и обычными житейными фразами»73.
Изучение досвятительского периода жизни будущего митрополита в
тексте памятника было сведено в исследовании И. Яхонтова к поиску
«пышных, витиеватых фраз и риторических приемов». Неслучайно, что,
рассмотрев «общие места», исследователь не встретил там «ровно ничего
характеристического»74. В то же время И.Яхонтов был вынужден при­
знать, что в традиционном обществе XVI в. жизнь отдельного человека
была похожа на жизнь многих людей. «В... раннюю пору жизни, — писал
историк, — Филипп не мог обращать на себя внимания других какими-
нибудь особенностями; его детство и воспитание было такое же, как и
прочих боярских детей того времени. ...Жизнь св. Филиппа на Соловец­
ком острове, до вступления на место игумена, едва ли представляла
какие-нибудь особенно выдающиеся стороны, — была отлична от обыч­
ной жизни всякого молодого постриженника...»75
Сильное влияние житийных приемов, которые испытал на себе автор
«Жития св. Филиппа», И. Яхонтов объяснил его начитанностью в агио­
графической литературе своего времени. В частности, историк привел
несколько примеров буквального заимствования текста из «Жития
св. Зосимы и Савватия Соловецких» в рассказе о вручении Филиппу
игуменского посоха и в описании кончины прежнего игумена Алексия76.
Общий итог изучения И. Яхонтовым «Жития св. Филиппа» оказался
малоутешительным. «Вообще для истории, — писал исследователь, — это
житие (разумеем досвятительский период жизни св. Филиппа) представ­
ляет очень скудный материал»77. Чтобы определить истинные стороны
жизни святителя, И. Яхонтов считал необходимым умение отличать их
«от произвольных измышлений биографа, типических и искусственных
черт»78.
Среди рукописных книг Соловецкой библиотеки исследователь об­
наружил Краткую редакцию «Жития св. Филиппа»79. В отличие от про­
странного текста памятника, вновь найденный список имел, по его сло­
вам, больше сходства с историческим источником80. «Составитель крат­
кой редакции,— писал И. Яхонтов,— нашел возможным выпустить не
только пространное витиеватое предисловие, но и из самой биографии
вычеркнул все типические места, разного рода амплификации и ри­
торические фигуры, оставив единственно чисто исторические показа­
ния»81. Исследователь посчитал излишним проводить детальное сличе­
ние обнаруженного текста с известными к тому времени основными
24 В. А. колобков

редакциями и не пытался датировать новый список. Заметив, что изу­


ченное в его работе «Житие св. Филиппа» основной редакции «неизвест­
но когда и кем было пересмотрено и подверглось весьма значительному
сокращению», И. Яхонтов определил подчиненный характер Краткой
редакции «Жития св. Филиппа»82.
В последующее время критический взгляд на «Житие св. Филиппа»,
проявившийся в частных исследованиях, продолжал доминировать так­
же и в обобщающих работах. В «Описании жизни русских святых» ар­
хиепископ Филарет еще признавал соловецкого инока, писавшего о Фи­
липпе «спустя 20 лет после кончины святителя», очевидцем некоторых
событий. Однако достоверность известий о московской жизни митропо­
лита он ставил под сомнение вследствие их «сбивчивости»82. По мнению
Филарета, монастырская жизнь Филиппа Колычева лучше известна со­
ставителю его литературной биографии, так как он слышал о ней «от
неложных язык». Тем не менее ее описание требует проверки другими
памятниками, «и по местам оказывается неверным»84.
Сомнение в исторической точности сведений, изложенных в «Житии
св. Филиппа» основной редакции, высказал также профессор Духовной
Академии А. В. Карташев. Ои указал некоторые хронологические и дру­
гие несообразности агиографическою текста, уже замеченные ранее ис­
ториками, а также предположил, что «буквальные речи Филиппа... ве­
роятно. сочинены самим автором»85. Ярким примером для А. В. Карта­
шева служила речь митрополита, которую агиограф поместил в рассказ
об учреждении опричнины. Таким образом, историк почти буквально
воспроизвел основные положения «Истории Русской церкви» Макария,
в той или иной степени затрагивавшие «Житие св. Филиппа». В заклю­
чение А. В. Карташев признал, что «писатель жития не лишен был ли­
тературного таланта и этим отчасти, может быть, увлекался»86.
Наиболее отчетливо выводы «критического» направления в изучении
первой основной редакции «Жития св. Филиппа» были сформулированы
в примечаниях А. И. Пономарева к изданию Житийных чтений славяно­
русского Пролога, опубликованных в 1898 г. в серии «Памятники древ­
нерусской церковно-учительной литературы».
Начало работы соловецкого агиографа над текстом «Жития св. Фи­
липпа» исследователь, по сложившейся историографической традиции,
приурочил к моменту перенесения мощей святителя из Тверского Отро-
ча монастыря на Соловки (1590—1591). При этом он подчеркнул, что
автор памятника не был очевидцем сообщаемого им о Филиппе, а пере­
давал известия, услышанные от других, хотя и «достоверно поведаюших
о нем»8'. Замечание «не от иного слышах, но сам видех» в рассказе о
начале деятельности Филиппа в сане митрополита, по мнению историка,
является позднейшей вставкой, не имеющей! в последовательном расска­
зе «никакой связи с предыдущим и последующим»88. Внимательное рас­
смотрение содержания и характера изложения «Жития св. Филиппа» за­
ставили А. И. Пономарева подвергнуть сомнению даже элементарную
Введение 25

осведомленность «неизвестного описателя», поскольку тот, «не скупясь


на витиеватое многословие в рассказе о самых обыкновенных явлениях
в жизни св. Филиппа, не говорит о многом таком - особенно из перио­
да подвижнической и начальственно-благоустроительной деятельности
святого в Соловецком монастыре, — о чем он должен был знать и со­
общить, если б был очевидцем»89.
С именем А. И. Пономарева связана находка Продожной редакции
«Жития св. Филиппа». Изданная историком среди других памятников
духовно-просветительного характера, новая редакция представляет со­
бой сокращенное изложение житийной биографии первой основной ре­
дакции. Как и Краткая редакция, обнаруженная И. Яхонтовым, житий ­
ное чтение о Филиппе в Прологе написано «с пропусками витиеватых
мест, речей и вообще с устранением многоречивости, но с сохранением
всех важнейших фактических подробностей, как и обыкновенно дела­
лись подобные изложения проложных житий святых»90. При этом ис­
следователь подчеркнул, что фактические подробности «Жития св. Фи­
липпа», сохраненные в Прологе, имеют «полную историческую досто­
верность».
А. П. Приклонскому в 1920-х годах удалось обнаружить интересный
Список основной редакции в Музее Соловецкого монастыря. Рукопись
имела датирующую надпись середины XVII в.91 Находка послужила ис­
торику поводом, чтобы проследить историю «складывания» агиографи­
ческого памятника. По мнению А. П. Приклонского. материал для опи­
сания жизни митрополита Филиппа стал накапливаться с конца XVI сто­
летия в связи с широкой известностью и почитанием святителя. Однако
создание литературной биографии историк связал со следующей эпохой,
«когда страшное время Грозного уже успело окутаться роем измышлен­
ных сказаний и цветистые вымыслы уже брали верх над позабытой дей­
ствительностью, когда современную Филиппу митрополию уже было
возможно называть патриархией»92. К известиям, «безусловно расходя­
щимся с исторической правдой», А. П. Приклонский относит рассказ «о
мнимой роли, которую в дни учреждения опричнины будто бы играл
Филипп, уже будучи митрополитом»93. Другой легендой о времени Ива­
на Грозного «позднейшего происхождения» называет историк свидетель­
ство о смерти митрополита Филиппа от рук Малюты Скуратова94.
А. П. Приклонский первым обратил внимание на появление службы
святителю Филиппу в печатной Минее 1636 г. Отсюда, по его словам,
следует, что «к 1636 г. главнейшие элементы окончательного дошедшего
До нас жития уже были налицо»95. Несмотря на откровенное признание
о недостаточности данных, А. П. Приклонский все же высказал предпо­
ложение, что памятник сложился «в начале второй четверти XVII века»,
в законченный вид «Житие св. Филиппа» приняло только ко времени
общерусской канонизации святого (1652)96.
Статьи А. Г1. Приклонского были в числе последних работ, затраги­
вавших проблемы русской агиографии в канун эпохи «Великого пере­
26 В. Л. Колобков

лома»47. Однако изучение «Жития св. Филиппа» продолжили русские


ученые, оказавшиеся в эмиграции. Вынужденная оторванность от оте­
чественных архивов и библиотек обусловила определенные трудности
для научных разысканий. Исследования псториков-эмигрантов опира­
лись на давно опубликованный пересказ первой основной редакции «Жи­
тия св. Филиппа», выполненный А. Н. Муравьевым в середине XIX в.98,
и отдельные цитаты в примечаниях к IX тому «Истории государства
Российского» Н. М. Карамзина. Подобный материал едва ли мог в пол­
ной мере заменить отсутствие оригинального текста литературной био­
графии Филиппа. Тем не менее в работах Г. П. Федотова и И. Шевченко
была продолжена традиция конкретно-исторического изучения средне­
векового памятника.
В специальном исследовании о жизни и деятельности Филиппа Ко­
лычева, которое впервые увидело свет в Париже в 1928 г., Г. П. Федотов
назвал московского митрополита равно принадлежащим истории Рус­
ской церкви и истории русского государства»99. Чтобы отчасти возмес­
тить очевидную скудость известий его биографии, детали которой со­
хранились лишь в агиографическом памятнике, историк широко при­
влек современную ему научную литературу и опубликованные к тому
времени источники по истории опричнины. Таким образом, содержание
«Жития св. Филиппа» во второй раз после Н. М. Карамзина было встав­
лено в «историческую оправу». Хорошее знакомство с эпохой Ивана
Грозного помогло Г. П. Федотову «пролить свет» на смысл личного по­
двига главного героя житийного повествования. В поступке митрополи­
та историк увидел яркий пример независимости «морального суда» цер­
кви, которая, вступив в конфликт с государством, показала, что «и оно
должно подчиняться высшему началу жизни100.
Как и большинство предшественников, Г. П. Федотов связал со­
здание «Жития св. Филиппа» с ближайшими годами, следующими за
погребением мощей святителя в Соловецком монастыре. Именно то­
гда «распространялась слава о чудотворениях св. Филиппа, и жители
Приморья стекались на остров для поклонения ему»101. Под влиянием
В. О. Ключевского историк отказался признать в авторе литературной
биографии непосредственного очевидца пребывания Филиппа на Солов­
ках. Поскольку о московской деятельности митрополита средневековый
книжник писал «не от иного слышах, но сам видех», Г. П. Федотов при­
дал его рассказу важное значение102. Подтверждение словам агиографа
он обнаружил в содержании памятника: «...обличитель Грозного затеня­
ет в нем соловецкого инока. И для древнерусского церковного сознания
св. Филипп жив как митрополит Московский, а не как подвижник с
Белого моря»103.
По мнению Г. П. Федотова, Филипп Колычев всецело принадлежит
к тем деятелям, личность которых целиком выражена в их подвиге. По
этой причине историк искренне сожалел, что митрополит не оставил
«начертания того идеала Христовой правды в православном государстве.
Введение 27

которому он отдал свою жизнь». «Слова жития, влагаемые в его уста


несколько десятков лет после его мученической кончины, — писал
Г. П. Федотов, — не могут притязать на подлинность... они показывают,
как церковный мир в следующем поколении представлял себе этот идеал
царства, под непосредственным впечатлением подвига святителя104. Вместе
с тем историк признал, что точка зрения, выраженная словами Филип­
па, имела глубокие корни и представляла собой традицию русской цер­
ковной мысли. В жертве своей жизни митрополит выразил «живую идею
Христовой правды», следы которой заметны в учении игумена Иосифа
Волоцкого и взглядах митрополита Макария105.
Речи Филиппа в житийном изложении были специально рассмотре­
ны И. Шевченко в статье 1954 г., посвященной влиянию «Поучения»
диакона Агапита императору Юстиниану (VI в.) на политическую идео­
логию Московского государства. Исследователь отметил несколько слу­
чаев прямой текстологической зависимости агиографического памятника
от древнерусского перевода византийского сочинения106. Внимательное
изучение сохранившихся образцов средневековой политической мысли
позволило автору рассматривать «Поучение» в качестве основания для
возникновения традиции, о которой в свое время писал Г. П. Федотов.
Своеобразный пересказ одного из важнейших положений византийского
писателя (гл. 21), близкий к изложению «Жития св. Филиппа», И. Шев­
ченко обнаружил в тексте «Послания» И.Таубе и Э. Крузе гетману
Я. И. Ходкевичу (1572). Бывшие опричники описали публичное выступ­
ление Филиппа в кремлевском Успенском соборе как очевидны107. Сход­
ное использование мыслей Агапита в двух независимых по происхожде­
нию памятниках привело историка к выводу о том, что после конфликта
митрополита с царем в Московском государстве появилась новая тра­
диция, которая заключалась в использовании сочинения византийско­
го диакона противниками самодержавных устремлений Ивана Грозного.
«Эта традиция, — по мнению И. Шевченко, — могла опираться на ре­
альный исторический факт»108.
Автор склонен верить, что «стены Успенского собора в 1568 г. действи­
тельно слышали слова, заимствованные из сочинения Агапита»,09. Несмот­
ря на определенные сомнения, которые высказал в свое время В. О. Клю­
чевский, И. Шевченко считал возможным, что основная редакция «Жития
св. Филиппа», содержащая пространное изложение речей московского
митрополита, была написана «современником и очевидцем событий»110.
Если Г. П. Федотов и И. Шевченко рассматривалт«Житие св. Филип­
па» с точки зрения развития религиозного сознания, то в советской
исторической науке содержание агиографического памятника изучаюсь,
Прежде всего, на основе выявления классовой сущности протеста мит­
рополита против опричнины111. Одной из причин, вызвавших поддержку
главой церкви боярских заговорщиков, называлось происхождение Фи­
липпа из боярской семьи112. В начале 1960-х годов такая трактовка ока­
залась недостаточной.
28 В. А. К(ыобков

По мнению А. А. Зимина, основной предпосылкой столкновения


Ивана Грозного с Филиппом стала объективная потребность в ликвида­
ции последних очагов политической раздробленности. «Главное, что по­
будило митрополита столь настойчиво противоборствовать опрични­
не, — писал историк,— это сопротивление руководства церкви центра-
лизаторской политике правительства Ивана IV»113. Впрочем, конфликт
церкви и государства осложнился личными мотивами: «Кровавая по­
ступь опричнины отталкивала своенравного Филиппа не только как гла­
ву Русской церкви, но и как одного из тех Колычевых, которые уже
давно были известны своими простариикими и новгородскими симпа­
тиями»114.
Поскольку в тексте агиографического памятника говорится, что рас­
сказ о первом посмертном чуде был записан вскоре после перенесения
мощей Филиппа в Соловецкий монастырь, А. А. Зимин полагал, что ав­
тор «Жития св. Филиппа» жил на Соловках в самом конце XVI в. Он
собственными глазами видел церемонию перенесения мощей святителя
из Твери и оп исад биографию митрополита в 90-е годы115.
Широко привлекая сохранившиеся источники по русской истории,
А. А. Зимин показал общую достоверность фактографической стороны
«Жития св. Филиппа», но в то же время выразил сомнение в личной
осведомленности агиографа. По словам А. А. Зимина, в основу житий­
ного текста «были положены рассказы современников, главным образом,
очевидно, соловецких монахов»116. Сдержанный вывод был основан, по-
видимому, на крайней запутанности вопроса о первом выступлении
митрополита Филиппа против опричнины во время Думного собора,
рассказ о котором предшественники историка считали ошибочным.
«Судя по списку иерархов, помещенных в житии, — писал
А. А. Зимин, — собор об опричнине происходил во второй половине
1567 — в начале 1568 г.»117 В то же время, некоторые повествовательные
памятники сохранили указание о протесте Филиппа, прозвучавшем, с
одной стороны, в 1566 г., с другой — весной 1568 г. Чтобы сгладить
возникшее противоречие, А. А. Зимин пришел к заключению, что в рас­
сказе о первом выступлении митрополита против опричнины автор
«Жития св. Филиппа» слил воедино два выступления: «первое — проис­
шедшее непосредственно после Земского собора 1566 г. и второе — в
1568 г.»118
Признание «клерикальной тенденциозности повествования» не по­
мешало А. А. Зимину высоко оценить содержание литературной биогра­
фии, обстоятельно и живо передающей впечатления людей, перед гла­
зами которых произошло драматическое столкновение царя и митро­
полита. В эт*ой связи достаточно убедительным выглядит сожаление
историка о том, что «Житие св. Филиппа» все еще не издано, «хотя оно
представляет собой очень интересный исторический документ»119.
С момента первого издания работы В. О. Ключевского «Древнерус­
ские жития святых как исторический источник» в поле зрения исследо­
Введение 29

вателей попали две основные редакции «Жития св. Филиппа». Вопрос


о их взаимоотношении, однозначно решенный автором при помощи
датировки известии о каменных мельницах, не вызывал возражений.
Текст редакции, пространно повествующей о конфликте митрополита
Филиппа с Иваном Грозным, широко использовался для научных целей.
Вторая же редакция «Жития св. Филиппа», дошедшая в единственном
списке, ни разу не была подвергнута специальному изучению. Сущест­
вующий пробел в 1974 г. восполнила Г. Г. Латышева. Первую, по опре­
делению В. О. Ключевского, редакцию памятника она назвала Тулупов-
ской, вторую — Колычевской120. В результате сопоставления текстов
обеих редакций исследовательница пришла к выводу о полной тексто­
логической зависимости Тулуповской редакции от Колычевской121.
Г. Г. Латышева впервые обнаружила и провела тщательное текстоло­
гическое сравнение нескольких повествовательных памятников начала
XVII в., посвященных хозяйственной деятельности Филиппа в Соловец­
ком монастыре. Их анализ позволил исследовательнице аргументиро­
ванно говорить о существовании особых редакций и об истории взаи­
моотношения отдельных списков. Между тем пристальное внимание к
хозяйственным работам, развернувшимся на Соловках в период игумен­
ства Филиппа, является отличительной чертой Колычевской редакции
«Жития св. Филиппа». Сопоставление всех текстов, повествующих об
одних и тех же событиях, могло бы показать, какое место занимает
Колычевская редакция в рукописной традиции Соловецкой обители на­
чала XVII в. Г. Г. Латышева попыталась выполнить такую работу. Однако
в данном случае ее аргументация представляется менее безупречной.
При определении круга источников второй редакции «Сказания о
Филиппове строении» (не ранее 1605 г.) исследовательница предполо­
жила, что рассказ «Об устроении мельницы» из «Жития св. Филиппа»
Колычевской редакции был использован для вставки в текст «Сказания
о Филиппове строении»122. Представление об избирательном заимство­
вании привело Г. Г. Латышеву к парадоксальной картине взаимоотноше­
ния текстов. Источники «Сказания» (протограф первой редакции этого
памятника и «Житие св. Филиппа» Колычевской редакции), связанные
единством происхождения и повествующие об одном периоде деятель­
ности Филиппа на Соловках, оказались независимыми друг от друга123.
Поскольку упоминание о постройке каменных мельниц на месте сго­
ревших осталось в «оригинале» агиографического памятника, Г. Г. Латы­
шева без возражений приняла нижнюю границу^в датировке Колычев­
ской редакции «Жития св. Филиппа» (1601), установленную В. О. Клю­
чевским124. При этом верхнюю границу она отнесла к 10-м годам
KVII столетия125. Затем, исследовательница привела ряд наблюдений,
противоречивших ее текстологическому выводу: «Источник молчит о
грозных событиях начала XVII века, а о царе Федоре Иоанновиче гово­
рит как о живом». В качестве новой гипотезы, «которая требует, — по
словам Г. Г. Латышевой,— тщательной проверки и дополнительной ар­
30 В. Л. Колобков

гументации», было высказано предположение о более раннем периоде


создания Колычевской редакции. На этот раз он ограничивался, с одной
стороны, датой перенесения мощей Филиппа в Соловецкий монастырь
(1591), с другой — годом смерти паря Федора Иоанновича (I598)126.
В авторе «Жития св. Филиппа», по мнению Г. Г. Латышевой, можно
«увидеть человека, жившего или, будем осторожными, бывавшего в Со­
ловецком монастыре*127. «Именно сюда, в Соловки, — пишет исследо­
вательница, — должны были стекаться всевозможные легенды, связан­
ные с именем Филиппа Колычева. Сюда на какое-то время был сослан
Степан Кобылин, надзиратель Филиппа в Отроче монастыре»128. Вместе
с тем, при ответе на вопрос, являлся ли агиограф очевидцем описанных
событий или был малоосведомленным современником, Г. Г. Латышева
сосредоточила внимание на рассмотрении короткого авторского замеча­
ния, которое давно привлекло внимание историков.
Исследовательница признала словами очевидца свидетельство автора
агиографического памятника: «Не от иного слышах, но самого видех» и
одновременно дала рационалистическое объяснение «хронологической
несовместимости» содержания окружающего ее отрывка129. Только сто­
ронний наблюдатель, оказавшийся в Москве в самый разгар опричнины,
мог, но ее мнению, сказать: «...неколико время православная вера во
благочестии зело цветуще» ,3°. Поскольку составитель «Жития св. Филип­
па» объявил себя свидетелем начального периода деятельности митро­
полита в Москве, Г. Г. Латышева пришла к заключению о том, что если
он и являлся очевидцем этого периода, то был «очевидцем далеким,
человеком, плохо знавшим, что происходило в кулуарах царя»131. На ее
взгляд, автор «Жития св. Филиппа» был лишь современником опрични­
ны, писавшим «по воспоминаниям свидетелей тех бурных событий или
даже пользуясь легендами, которые неизменно должны были сложиться
вокруг имени митрополита»132 По этой причине исследовательница счи­
тает «удивительной» достоверность тех фактов, которые содержатся в
тексте памятника133
В отличие от Колычевской редакции «Жития св. Филиппа», где речи
святителя переданы предельно кратко, в Тулуповской редакции они
представляют собой длинные монологи, «распространенные», по словам
Г. Г. Латышевой, за счет отдельных глав переводного сочинения диакона
Агапита. Поскольку исследовательница считает, что содержание речей
записано составителем Тулуповской редакции «чуть ли не пол века спус­
тя» от выступления митрополита, их текст «можно считать вполне доб­
рокачественным материалом» для изучения мировоззрения самого агио-
графа134. «Тем более, — пишет Г. Г. Латышева, — удивительна достовер­
ность оенбвных положений в выступлениях Филиппа против Ивана
Грозного, переданных автором «Жития» 1-й (Колычевской. — В. К.) ре­
дакции*133 Чтобы объяснить данный парадокс, Г. Г. Латышева высказала
предположение о том, что главная идея проповедей митрополита сохра­
нилась в устной традиции. В дальнейшем она «постепенно разрасталась,
введение 31

как снежный ком, и приняла, наконец, под пером... позднейших пане­


гиристов форму пространных монологов». Изложение выступлений мит­
рополита в Тулуиовской редакции «Жития св. Филиппа» представляется
Г. Г. Латышевой «сознательным развитием ряда идей, которые нашли
отклик в определенных слоях русского общества второй четверти — се­
редины XVII в.»136.
Подводя итог своему исследованию, Г. Г. Латышева вслед за А. А. Зи­
миным подчеркнула относительную достоверность содержания «Жития
св. Филиппа»137. «Итак, — пишет исследовательница, — если мы отделим
рассказы о детстве и юношеских годах Филиппа, которые, как верно
заметил И. Яхонтов, представляют собой обыкновенный штамп, и учтем
тенденцию в описании чудесного избавления Филиппа от оков и других
подобных чудес, без них не обходится ни одно житие, мы получим
вполне достоверный источник, сохранивший колорит опричной эпо­
хи»138. Впрочем, приведенный вывод едва ли может служить убедитель­
ным аргументом в пользу рабочей гипотезы о более раннем происхож­
дении Колычевской редакции «Жития св. Филиппа». Большая часть кон­
кретных наблюдений, которые Г. Г. Латышева сделала в ходе
рассмотрения одной из основных редакций агиографического памятни­
ка, в равной степени соотносятся с другой.
Датировку Колычевской редакции «Жития св. Филиппа», выска­
занную Г. Г. Латышевой в весьма предположительной форме, приняла
Р. П. Дмитриева, автор специальной статьи о литературной биографии
митрополита Филиппа в «Словаре книжников и книжности Древней
Руси» (1988). Говоря о соответствии житийного повествования агиогра­
фическому канону она подчеркнула не только «умение агиографа пере­
дать главные черты биографии героя в заданном ему жанре», но также
и фактическую достоверность его рассказа о святительском периоде де­
ятельности Филиппа Колычева139. «В Житии, — пишет Р. П. Дмитриева, —
передаются достаточно достоверные фактические сведения об избрании
Филиппа на митрополию и о последующих трагических событиях в его
судьбе»140. Вместе с тем, Р. П. Дмитриева полагает, что о деятельности
соловецкого игумена в сане митрополита составитель его жизнеописа­
ния знал только понаслышке: «Это и отразилось на содержании первой
(Колычевской. — В. К.) редакции»141.
Различия между двумя основными редакциями «Жития св. Филиппа»
свидетельствуют, по мнению Р. П. Дмитриевой, о целенаправленной и зна­
чительной переработке содержания памятника. Дальнейшее осмысление де­
ятельности митрополита «должно было в еще большей степени обосновать
причисление его клику святых»142. Между тем от времени патриарха Фила-
Рета, с именем которого Г. Г. Латышева связывает создание Тулуповской ре­
дакции, не осталось каких-либо определенных следов, которые могли бы
свидетельствовать о попытках канонизации Филиппа. Служба московскому
святителю была напечатана в конце царствования Михаила Федоровича, а
Мощи митрополита «открыты» при царе Алексее Михайловиче143.
32 В. Л. К ат оков

В работе, посвященной взаимоотношениям государства и церкви в


переломные моменты истории России (1991), серьезное замечание про­
тив аргументации Г. Г. Латышевой высказал Р. Г. Скрынников. По его
мнению, четким датирующим признаком Тулуповской редакции памят­
ника является указание на недавнее перенесение мощей Филиппа из
Твери в Соловецкий монастырьЫ4. Историк обратил внимание на то, что
составитель Колычевской редакции подробно описал чудеса, сопровож­
давшие обретение мощей, но допустил ошибку при датировании самого
события. Поскольку в Тулуповской редакции нет описания этих чудес,
Р. Г. Скрынников высказал предположение о том, что «автор Тулупов­
ской редакции описал события по свежим следам, тогда как автор Ко­
лычевской сделал это с большим запозданием, когда событие обросло
легендами»|45.
Для датировки двух редакций «Жития св. Филиппа» существенное зна­
чение, по мнению Р. Г. Скрынникова, имеет то обстоятельство, что имен­
но автор Колычевской редакции ссылался на беседы с реальным очевид­
цем заточения бывшего митрополита. «Однако, — пишет историк, — надо
иметь ввиду, что в приставах у опальных служили большей частью моло­
дые дворяне. Бывший пристав Филиппа Симеон вполне мог дожить до
начала XVII в,»140. Таким образом, Р. Г. Скрынников вернулся к указанию
Колычевской редакции памятника о строительстве в Соловецком монас­
тыре каменных мельниц, которое В. О. Ключевский связал с 1601 г.147.
На основании наблюдения о том, что в Тулуповской редакции «Жи­
тия св. Филиппа» события, происходившие в столице, описаны более
подробно, чем соловецкий период. Р. Г. Скрынников заключил, что со­
ставитель данной редакции был близок к московскому митрополичьему
дому, хотя приступил к составлению литературной биографии с запозда­
нием на 20 лет148. Позднее историк пересмотрел первоначальный вывод.
Как агиограф, так и редактор памятника не были, по его словам, оче­
видцами описанных ими событий. Они «использовали воспоминания
живых свидетелей: старца Симеона (С. Кобылина), бывшего пристава у
Ф. Колычева, и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда
над Филиппом»149. Круг очевидцев, очерченный Р. Г. Скрынниковым,
был хорошо осведомлен о церковном суде 1568 г., который рассматривал
дело опального митрополита, и гораздо хуже знал о предшествовав­
ших событиях. В качестве характерного примера неточного изложения
историк сослался на житийный рассказ о первом выступлении митро­
полита на заседании собора об опричнине, который давно ставил иссле­
дователей в тупик своей путаностыо и обилием ошибок150. Однако
Р. Г. Скрынников оставил без объяснения происхождение достоверных
сведений Об участниках заседания данного собора, состав архиерейской
части которого, приведенный только в Тулуповской редакции «Жития
св. Филиппа», проверил А. А. Зимин.
Р. Г. Скрынников сравнил рассказ И.Таубе и Э. Крузе о выступлении
московского митрополита против опричнины с соответствующим изло­
йвеОение 33

жением его литера"гурной биографии. При этом историк отметил, что


«главные положения речи Филиппа изложены одинаково столь различ­
ными авторами, как немиы-опричники и монахи-книжники» 1,51. Этот
поразительный факт, по мнению Р. Г. Скрынникова, подтверждает до­
стоверность сведений, отразившихся в памятниках различного проис­
хождения152. Историк присоединился к выводу Я. С. Лурье о том, что
тема «царской власти», заимствованная из сочинения диакона Агапита,
широко обсуждалась в русской публицистике XVI в. Иосифом Волоц-
ким, Максимом Греком, Иваном Пересветовым, царем Иваном Гроз­
ным и князем Андреем Курбским153. К их числу Р. Г. Скрынников до­
бавил Филиппа Колычева. Он также признал справедливость вывода
Г. Г. Латышевой о том, что составитель Тулуповской редакции «Жития
св.Филиппа», воспроизводя речь митрополита по памяти, снабдил ее
«ссылками на Агапита»154.
Большинство историков, изучавших «Житие св. Филиппа» в России
и за рубежом, рассматривали агиографический памятник в качестве важ­
ного источника по истории опричнины. В этой связи весьма оригиналь­
ным выглядит мнение профессора Йельского университета (США) ГГ Буш-
ковича, высказанное в статье 1994 г. Исходя из тезиса о том, что дать
объективную оценку средневекового памятника можно исключительно
на основе его содержания, американский историк-славист считает «Жи­
тие св. Филиппа» сомнительным источником о событиях 1568—
1569 гг.155 «Хотя можно доверять (в рамках агиографического жанра)
биографическим деталям, — пишет Г1. Бушкович,— таким как имена ро­
дителей святого, рассказу о его пребывании в Соловецком монастыре и
общим фактам периода его святительства, однако трудно представить,
чтобы длинные речи в тексте (памятника. — В. К.) имели большую до­
стоверность» ,56.
П. Бушкович высказат несколько аргументированных замечаний
против представления Г. Г. Латышевой о датировке основных редакций
«Жития св. Филиппа» и в свою очередь предположил, что обе редакции
были созданы в пределах одного хронологического периода157. Создатели
литературной биографии работали, по словам историка, в Соловецком
монастыре в 1590—1604 гг. или в 1610 г.158 Каждая редакция предназна­
чалась для строго определенной аудитории. Колычевская была адресо­
вана соловецким монахам, в то время как Тулуповская имела в виду
более широкий круг читателей.
В исследовательской литературе сложился двоякий подход к главной
идее «Жития св. Филиппа», выраженной в конфликте царя и митропо­
лита. С одной стороны, авторы подчеркивают моральные аспекты хрис­
тианского служения святителя, выступившего в защиту жертв беззако-
НИЯ, с другой — называют определенные социальные группы, рассмат­
ривая митрополита в качестве их представителя. В этой связи П. Бушкович
справедливо заметил, что ходатайство за опальных перед царем показано
в тексте памятника лишь как один из нескольких эпизодов конфликта.
ЗП2
34 В. А. Колобков

В то же время, житийный текст, по его словам, не дает ни малейшего


основания, чтобы присоединить Филиппа к светской оппозиции. «Ис­
торики, — пишет Г1. Вушкович, могут доказывать, что другие свиде­
тельства предполагают такие связи, но они не могут использовать текст
агиографического памятника в качестве доказательства»139. «Житие
св. Филиппа» оставляет в стороне вопросы политического сопротивле­
ния московскому самодержавию и затрагивает, по мнению историка-
слависта, исключительно церковную проблематику.
По мнению П. Бушковича, агиографический памятник не мог быть
политическим трактатом, а представлял собой рассказ о жизни святого
митрополита-мученика. Поэтому основное внимание агиограф уделил
периоду, когда Филипп занимал митрополичью кафедру: «Монастыр­
ский период в его жизни представлен весьма схематично, в то время как
рассказ о времени митрополичества — в деталях»160. Центральное место
повествования занимают диалоги между Филиппом и Иваном IV, в ко­
торых, по словам историка, проводится идея об особых правах Русской
церкви161.
При рассмотрении «Жития св. Филиппа» в качестве памятника, отра­
зившего религиозное сознание, Г. П. Федотов подчеркнул, что рассказ о
жизни митрополита прославляет идеал независимой роли церкви в деле
государственного служения. Однако агиограф не показал, в чем состоял
этот идеал, поскольку житийное изложение выступлений Филиппа не
может, по его мнению, претендовать на подлинность162. Принимая выска­
занную точку зрения, П. Бушкович также дал высокую оценку работе
И. Шевченко, который первым определил литературный источник речей
Филиппа. Вместе с тем американский историк полагает, что сопоставле­
ние византийского сочинения с высказываниями митрополита, изложен­
ными в агиографическом памятнике, не может что-либо сказать о диспуте
1568 г. по поводу опричнины, так как содержание речей всецело выра­
жает мировоззрение агиографа163. «Житие св. Филиппа», по мнению
П.,Бушковича, следует изучать как источник мировоззрения монахов Со­
ловецкого монастыря и их слушателей в 90-х годах XVI в.164.
Сочинение Агапита используется во всех выступлениях Филиппа Ко­
лычева, которые приведены в тексте его литературной биографии. Однако
содержание речей гораздо шире предмета, обсуждаемого византийским
диаконом. П. Бушкович последовательно, эпизод за эпизодом, рассмот­
рел житийный рассказ о конфликте царя и митрополита. Тщательная
проверка обнаружила более сложное понимание роли главы церкви в
Московском государстве, чем было принято считать ранее. «„Житие
св. Филиппа*4, — пишет историк, — сообщает нам мысли его автора, мо­
наха одного из грех наиболее важных монастырей России, которые за­
ключаются в том, что Церковь должна привлекаться для совета по важ­
ным решениям светской политики, что она имеет право действовать
против желания монарха и что Иван IV и его опричники творили зло и
совершали тяжкий грех не только преследуя Филиппа, но и отказавшись
в е д е н и е _________________________________________________________ 35

слушать его укоры»163. В заключение своего исследования П.Бушкович


заметил, что «только после серьезного изучения неизвестных рукописей
и архивных материалов, которые дошли от того времени, можно будет
утверждать, была ли точка зрения автора „Жития св. Филиппа44 взглядом
отдельного предшественника Никона или представляла собой отчетли­
вую тенденцию развития русской церковной мысли»160.
Хотя И. Яхонтов еще в конце XIX в. дал исключительно высокую
оценку Краткой редакции литературной биографии Филиппа, которую
обнаружил среди рукописей Соловецкого, монастыря, историки совер­
шенно обошли ее своим вниманием. Краткая редакция появилась, по
мнению И. Яхонтова, а затем и П. В. Знаменского, благодаря простому
сокращению «типических мест, разного рода амплификации и ритори­
ческих фигур» пространного текста первой (Тулуповской) редакции167.
Неудивительно, что до последнего времени не было проведено общего
сопоставления Краткой редакции «Жития св. Филиппа» с двумя основ­
ными редакциями этого памятника. Указанный пробел недавно воспол­
нила сотрудник Института русской литературы И. А. Лобакова. Согласно
ее мнению, «без приадечения выпавшего из поля зрения (в последние
сто лет) текста Краткой редакции вряд ли можно делать окончательный
вывод о результатах текстологического исследования»168.
Тщательная работа по сопоставлению текстов трех редакций, впер­
вые проделанная И. А. Лобаковой, выявила исчерпывающую картину
полного совпадения и отчетливых различий отдельных житийных эпи­
зодов, фрагментов, чтений169. Одновременно исследовательница сделала
важные наблюдения о «синтаксическом порядке» редакций и различном
осмыслении их авторами роли митрополита Филиппа и образа Ивана
Грозного. Интересны находки И. А. Лобаковой, которые свидетельству­
ют о типологической близости «Жития св. Филиппа» к севернорусской
житийной традиции170. Они помогли существенно конкретизировать
предварительные выводы И. Яхонтова.
Сходство фрагментов Тулуповской и Колычевской редакций позво­
ляет, по мнению И. А. Лобаковой, возвести их к общему источнику171.
Поскольку в Колычевской и Краткой редакциях существует несколько
близких чтений, которые не совпадают с Тулуповской, исследователь­
ница предположила, что в протографе основных редакций эти чтения
были172. Данное предположение подвело И.А.Лобакову к выводу о су­
ществовании архетипного текста агиографического памятника. По ее
словам, именно Краткая редакция «достаточно точно передает текст ар­
хетипа» 17\
Создание «архетипного текста — Краткой редакции «Жития митро­
полита Филиппа»» И. А. Лобакова отнесла к периоду между 1591 (пере­
несение мощей святителя на Соловки) и 1597 гг. (переход игумена Иа-
^°ва, инициатора перенесения мошей, из Соловецкого в Костромской
Ипатьевский монастырь)174. Иными словами, исследовательница пере­
несла на Краткую редакцию ту датировку, которая до последнего вре­
36 В. А. Колобков

мени принималась в литературе по отношению к наиболее ранней (в


зависимости от подхода) редакции агиографического памятника. При
этом протограф Тулуповской и Колычевской редакций был создан, на
ее взгляд, не позднее 1607 г., когда в кремлевском Успенском соборе
произошло захоронение патриарха Иова173.
Исходное наблюдение И. А. Лобаковой сводится к тому, что Краткую
редакцию нельзя считать «сокращением» или «лаконичным пересказом»
ни одной из основных176. Действительно, в Краткой редакции содержатся
несколько важных фактических эпизодов, представленных в Тулуповской
редакции, но отсутствующих в Колычевской. Отсюда следует, что соста­
витель Краткой редакции «Жития св. Филиппа» не мог работать с Колы­
чевской редакцией. Между тем основные текстологические различия
Краткой и Тулуповской редакций заключаются, по наблюдению И. А. Ло­
баковой, лишь в трех коротких речевых фрагментах, которые в таком же
виде читаются именно в Колычевской редакции агиографического памят­
ника177. Исследовательница определила самостоятельность «синтаксичес­
кого порядка» каждой из редакций178. Отсюда следует, что автор Колы­
чевской редакции агиографического памятника был хорошо знаком с
Краткой редакцией, откуда заимствовал характерные речевые фрагмен­
ты 179. Впрочем, сказанное едва ли позволяет сделать вывод об отсутствии
какой-либо зависимости Краткой редакции от Тулуповской. Все выделен­
ные И. А. Лобаковой фрагменты являются сокращенной формой чтений,
представленных в ранних списках Тулуповской редакции180.
Трудно сказать, насколько тщательно исследовательница провела срав­
нение архетип но го текста памятника. Согласно наблюдению И. А. Лобако­
вой, в обеих основных редакциях «Жития св. Филиппа» можно заметить до­
полнения к архетип ному тексту. Исследовательница считает очевидным,
«что в протографе Пространных редакций и были сделаны эти добавле­
ния»181. Речь идет о заимствованиях из житийных биографий Кирилла Бе­
лозерского (XV в.), Александра Свирского (1545) и Александра Ошевен-
ского (1567), входивших, по мнению И. Яхонтова, в число типологических
источников составителя «Жития св. Филиппа»182. Вместе с тем подробное
сравнение всех названных текстов привело И. А. Лобакову к противоречи­
вому выводу. Согласно ее наблюдениям, чтения Краткой редакции также
повторяют те или иные мотивы большинства литературных биографий183.
Таким образом, либо добавления изначально присутствовали в архетипе
памятника, либо Краткая редакция является сокращением протографа ос­
новных редакций, наиболее близкой к которому исследовательница
признает Тулуповскую,84.
И.А.Лобакова присоединилась к тем историкам, которые полагали,
что «риторическая направленность» Тулуповской редакции «была усиле­
на значительными по объему сентенциями из «Поучения благого царст­
ва» Агагшта», которые составитель, по ее словам, ввел в текст протогра­
ф а 185. Однако, согласно принятой И. А. Лобаковой схеме взаимоотноше­
ния текстов, чрезвычайно трудно объяснить появление именно в Краткой
введение 37

редакции сравнения неправедного властителя с кормчим, приносящим


погибель всему кораблю, точной цитаты из десятой главы сочинения
диакона Ага пита186. Поскольку данное чтение также встречается в Тулу­
повской редакции «Жития св. Филиппа» и отсутствует в Колычевской,
возн и к ш ее соотношение объясняется заимствованием. Таким образом,
в тексте Краткой редакции сохранился яркий след, который указывает
на то, что ее автор работал с Тулуповской редакцией. Если допустить,
что Краткая редакция могла возникнуть путем сокращенного пересказа
протографа основных редакций, следует признать, что обширные речи
Филиппа, в которых использовался текст «Поучения» Агапита, содержа­
лись в нем изначально. При этом протограф приобретает все характер­
ные черты этикетного, риторически украшенного Жития, сохранявшего
типологическую близость к севернорусской житийной традиции, и прак­
тически сливается с Тулуповской редакцией агиографического памятника.
Предлагая примерную датировку протографа основных редакций,
И.А.Лобакова обратила внимание на пророчество митрополита Филип­
па о будущих московских святителях, приведенное автором Тулуповской
редакции. В тексте памятника говорится, что никто из них не будет
погребен в «церкви Божия Матере»187. Между тем к 1591 г., когда со­
стоялось перенесение мощей Филиппа в Соловецкий монастырь, данное
пророчество подтвердилось трижды, а погребение в московском соборе
Успения Богородицы патриарха Иова в 1607 г. стало первым исключе­
нием188. «Поскольку, — пишет И.А.Лобакова, *— тексты как Тулупов­
ской, так и Колычевской редакций содержат несколько «„описок",
называя „митрополию“ „патриархией*4, можно предположить, что их
протограф был составлен между 1598 и 1607 гг.»189. Однако, хорошо из­
вестно, что Иов принял сан патриарха Московского еще в 1589 г., а
через два года после этого события учреждение патриаршества было
санкционировано Вселенским собором. Все это обусловило возможность
«описок», замеченных исследовательницей. Учитывая, что «датирующее»
пророчество митрополита Филиппа полностью читается в тексте Крат­
кой редакции, не остается никаких оснований считать данную редакцию
более ранней, чем Тулуповская.
И.А.Лобакова справедливо заметила, что в каждой из редакций ли­
тературной биографии совершенно по-разному осмысливаются и роль
митрополита Филиппа, и образ Ивана Грозного190. При этом следует
подчеркнуть, что составитель Краткой редакции едва ли ставил перед
собой сознательную цель изменить идейную направленность памятника
и художественную систему, созданную предшественником. Все особен­
ности текстов, тщательно выявленные исследовательницей в результате
сопоставления Краткой редакции памятника с двумя основными, появи­
лись благодаря тому сокращению Тулуповской редакции, о котором пи­
сали историки XIX в.191.
Рассмотрение исследовательской литературы показывает исключи­
тельный интерес к «Житию св. Филиппа», памятнику русской агиогра­
38 В. А. Колобков

фии конца XVI в., который неизменно, на протяжении двух столетий,


привлекал и продолжает привлекать к себе пристальное внимание ис­
следователей. Введенный в научный оборот Н. М. Карамзиным, средне­
вековый текст получил весьма неоднозначную оценку. История его изу­
чения прошла путь от признания отдельных свидетельств памятника в
качестве достоверных фактов до полного отрицания его значения как
исторического источника. Конкретно-историческая методология, кото­
рая заключается в проверке показаний литературной биографии объек­
тивными данными документального материала, позволила со временем
восстановить значение «Жития св. Филиппа» для изучения истории
Московского государства. Однако именно этот метод прочертил резкую
грань между гражданской и церковной историей, дифференцированно
определяя ценность памятника.
Вопросы датировки «Жития св. Филиппа», осведомленности его ав­
тора и степени достоверности повествования, которые в свое время по­
ставил Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского», до сих пор
вызывают различные варианты ответа. Также не решена проблема вза­
имоотношения основных редакций агиографического памятника. Двух­
вековой период изучения «Жития св. Филиппа» определил существова­
ние схем и общих мест в подходе к содержанию житийного текста и в
интерпретации его сюжетов. Одни видят в «Житии св. Филиппа» лите­
ратурное произведение о жизни святого подвижника с весьма слабо вы­
раженными чертами реального исторического лица, другие — полити­
ческий памфлет против Ивана Грозного, сознательно обработанный в
духе приоритета духовной власти, третьи — исторический документ, пе­
редающий живые впечатления очевидца. Автор предлагает вниманию
читателей свой опыт решения проблемы.

ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ

Основным источником о жизни и святительской деятельности мит­


рополита Филиппа Колычева является его литературное жизнеописание.
Хотя историки Церкви активно пересказывали содержание памятника,
но он до сих пор не имеет научной публикации192.
Трагические события опричнины вызвали глубокий упадок центра­
лизованного, в том числе митрополичьего делопроизводства. Текущие
дела, собиравшиеся прежде в едином государственном архивохранили­
ще, постепенно растворились в массивах земской приказной докумен­
тации и перешли в безраздельное ведение отдельных правительственных
учреждений. Царский архив перестал пополняться, а его материалы ока­
зались на хранении в Посольском приказе193. Среди бумаг именно этого
внешнеполитического ведомства стали известны исследователям поруч­
ные записи на опальных князей и бояр, «печалования» московских мит­
рополитов и «освященного» собора, меновые грамоты царя со своим
Введение 39

двоюродным братом князем Владимиром Андреевичем Старицким, при­


говор Земского собора 1566 г., включающий длинный перечень имен его
участников194. В числе грамот Посольского приказа уцелел также и при­
говор об избрании митрополита Филиппа, пожалуй, единственный офи­
циальный документ, отразивший существенные разногласия между свет-
сткой и духовной властью193. Названные документы представляют собой
незначительные фрагменты утраченного архивного комплекса.
В настоящее время на основании нескольких архивных описей
XVI — начала XVII вв., посольских книг, сохранившихся материалов
приказного делопроизводства, изложения официальных летописных
сводов проделана серьезная работа по реконструкции Государственного
архива XVI столетия, в которой приняли участие В. И. Буганов, С. Б. Ве­
селовский, А. А. Зимин, Н. А. Казакова, В. И. Корецкий, В. Б. Кобрин,
В. Д. Назаров, Н. Е. Носов, Р. ГСкрынников, С. О. Шмидт и другие ис­
следователи. Благодаря их усилиям выяснилось, что документы внутрен­
ней политики государства первоначально занимали в Царском архиве
больше места, чем документы внешнеполитические. Вместе с тем работа
по выявлению этих документов, их интерпретация и практическое ис­
пользование в исторических построениях не только далеки от единомыс­
лия, но, напротив, в некоторых случаях предполагают множественность
подходов|96.
Сведения о возведении Филиппа на святительский престол и о ме­
роприятиях митрополичьей кафедры, проведенных под его руководст­
вом, приводит официальная московская летопись197.
Официальное летописание обнаруживает тесную связь с Царским
архивом XVI в. Летописец привел целиком, в выдержках или пересказе
важнейшие документы общегосударственного значения, широко пользо­
вался посольскими и разрядными книгами198. Только в составе москов­
ской летописи дошло изложение указа об учреждении опричнины, пере­
сказ посланий церковных иерархов и решений «освященных» соборов.
Между тем последняя запись официального летописного свода относит­
ся к августу 1567 г. Таким образом, официальная летопись охватывает
лишь первый год святительского служения митрополита Филиппа.
Согласно описи XVI в. в одном из ящиков Государственного архива
хранились «списки, что писати в летописец, лета новые прибраны ог лета
7068-го до лета 7074-го и до 76-го»199. Архивная запись подтверждает су­
ществование черновых материалов за 1560—1566 гг. и далее до 1568 г.,
которые были подготовлены для включения в официальную летопись,
хранившуюся отдельно. По мнению Д. Н. Алыиииа, такой летописью яв­
лялось не что иное, как «Летописец начала царства» в редакции 1560 г.
Продолжение официального летописания историк связал с работой над
Синодальным списком лицевого летописного свода, в котором изложение
Доведено до 1567 г.200 Окончание этой летописи не сохранилось201.
Дальнейшее исследование, в котором приняли участие Д. Н. Альшии,
А- А. Амосов, Н. Е. Андреев, А. В. Арциховский, А. А. Зимин, Б. М. Клосс,
40 В. Л. Колобков

В. В. Морозов, С. А. Морозов, О. И. Подобедова, Т. Н. Протасьева, Р. Г. Скрын­


ников, С О . Шмидт и другие авторы, сосредоточилось главным образом
на изучении приписок и редакционных исправлений Синодального
списка и Царственной книги, когда-то представлявших собой единую за­
ключительную часть грандиозного летописного свода Ивана IV. Вопрос о
происхождении и датировке редакционной работы остается дискуссион­
ным202. Последние исправления в тексте лицевой летописи по Сино­
дальному списку относятся к 1557 г. и не затрагивают периода оприч­
нины и святительства Филиппа203.
Сохранились четыре грамоты митрополита Филиппа Колычева в Со­
ловецкий монастырь и его новгородское подворье204. Все они пронизаны
хозяйственными заботами бывшего игумена об оставленной обители.
В первой из них (1566) Филипп бесхитростно сообщает братии о своем
избрании «на сии великий престол всея Русин», в последней, написан­
ной всего лишь полтора года спустя, старается заглушить «скорбь вели­
кую на Москве», от которой лишь «телесно жив». Также представляет
интерес официальная грамота митрополита Филиппа в Кирилло-Бело­
зерский монастырь по случаю начала военного похода Ивана IV осенью
1567 г. в Ливонию, чтобы «Богом порученное ему российское царство
отстоять не токмо до крови, но и до смерти»203.
Названные документы практически исчерпывают круг основных ис­
точников о служении Филиппа Колычева в сане митрополита Москов­
ского. Между тем он принял святительский сан в условиях существова­
ния опричины. Это учреждение во многом предопределило возникнове­
ние конфликта между главой церкви и государем. Протест митрополита
против усиления опричнины, которое сопровождалось коренными изме­
нениями в системе государственного управления, оказал определяющее
влияние на его судьбу. Публичный отказ Филиппа благословить Ивана
IV и его дела прозвучал в самый разгар опричного террора, вызванного
борьбой царя с земскими «заговорщиками», а противодействие «освя­
щенного» собора желанию опричников расправиться с низложенным
митополитом спровоцировало расширение репрессий и способствовало
возведению террора в норму государственной политики.
Деятельность Филиппа Колычева проходила на фоне крупнейших
политических событий переломного этапа царствования Ивана Грозно­
го, одним из главных героев которого являлся митрополит. Восстановить
события жизни святителя невозможно без знания обстановки, в которой
он действовал.
В настоящей работе использованы все основные источники по исто­
рии опричнины. Их подробные обозрения, приведенные в специальных
исследованиях последнего времени, позволяют ограничиться лишь бег­
лым перечислением документального материала, с помощью которого
проверялись свидетельства повествовательных памятников206.
Подробные сведения о военной и гражданской службе всего состава
государева двора содержат разрядные книги207. Сохранились более или
Введение____________________________________________________________________________4 [

м ен ее подробные выписки из приказных «служебных книг», основного


источника официальных разрядов, выполненные по заказам бояр с це­
лью ведения местнических споров, а также списки разрядов простран­
ной редакции различной степени полноты. Все они относятся к XVII в.,
что до сих пор вызывает споры об их происхождении 208. В некоторых
случаях показания разрядных книг расходятся и нуждаются не только
во взаимной проверке, но также и в сопоставлении с сохранившимися
местническими делами209.
Крупнейшим по значению источником по истории землевладения
являются писцовые книги, выписи, приправочные, дозорные и обыск­
ные книги210. Различные писцовые записи бесспорно показывают нали­
чие смешенного опрично-земского типа землевладения в различных по
принадлежности уездах, что затрудняет однозначное решение вопроса
об изменении характера опричного землевладения в целом и размерах
территории «государева удела»211. К настоящему времени выявлены цен­
ные акты о землевладении отдельных опричников, а также документаль­
ные свидетельства о проявлениях опричных репрессии212. Большое зна­
чение для изучения взаимоотношений опричных и земских властей на
«сместных» землях имеют царский наказ белозерским губным старостам
1571 г. и новгородская таможенная уставная грамота о сборе пошлин в
опричной Торговой стороне Великого Новгорода213.
Давно введены в научный оборот ценные документы о внешнеполи­
тической деятельности Московского государства XVI в. Статейные списки
посольств, различные дипломатические бумаги, тексты посольских на­
казов, грамоты и послания опубликованы полностью или в извлечени­
ях214. К сожалению, остаются не изданными Крымские дела, хотя в них
содержится ценный фактический материал215. При работе с внешнепо­
литической документацией периода опричнины следут принять во вни­
мание тот факт, что в Посольском приказе служба земских людей и
опричников не различалась. Иван IV тщательно оберегал от посторон­
него взгляда обособленное существование «царского домового обихода».
В сохранившемся актовом материале периода опричнины преобла­
дают документы, которые происходят из вотчинных монастырских хо­
зяйств216. Представляют интерес материалы хозяйственной отчетности
монастырей — приходо-расходные, кормовые, вкладные книги, в кото­
рых записывались дары, подношения и вклады «по душе» различных
категорий светских землевладельцев217. Сведения о судебно-финансовых
привилегиях черного духовенства периода опричнины приведены в пе­
речне иммунитегных грамот XVI в.218
Выяаченные в архивах документы представляют собой весьма не­
большую часть исходного объема документального материала опричной
Поры. Тем интереснее представляется опыт реконструкции архива оп-
Ричного Розыскного ведомства, который предпринял Р. Г. Скрынников
после тщательного сличения монастырских синодиков XVI—XVII вв.,
с°Держащих перечень опальных Ивана Грозного219. Серьезная текстоло­
42 В. Л. Канюков

гическая работа привела историка к выводу о том, что открытие новых


списков синодика позволит более точно разграничить отдельные «суд­
ные дела» и определить хронологические отступления 220.
К основному виду письменных источников по истории опричнины
относятся повествовательные памятники. Их редкая индивидуальность
и неповторимость основаны, главным образом, на личностном воспри­
ятии создателя, редактора, переписчика и читателя. Они значительно
шире но охвату событий, чем любой документальный материшь Богатство
содержания повествовательного источника ограничено почти исключи­
тельно информированностью автора и задачами, перед ним стоявшими.
Как правило, такой источник рассказывает о событии по прошествии
какого-то времени, что позволяет автору выстраивать повествователь­
ный ряд и давать оценки с учетом последующих событий. В этой связи
вопросы атрибуции, определение целей и задач автора, а также досто­
верность отдельных частей текста и памятника в целом вызывают зна­
чительные трудности.
Поскольку повествовательные источники содержат множество уни­
кальных данных, о достоверности которых можно судить лишь по со­
впадению показаний различного происхождения, остановимся на источ­
никоведческом обзоре некоторых наиболее информативных памятников
изучаемой эпохи221.
Важные сведения по истории опричнины содержат летописи, состав­
лявшиеся в провинциальных культурных центрах Московского государ­
ства. В рукописи конца XVI — начала XVII в. дошла так называемая Нов­
городская вторая летопись. Она была составлена из нескольких старых
летописных текстов, которые велись в местных монастырях, а также при
канцелярии архиепископа, и заканчивается январскими известиями
1573 г., дополненными двумя краткими приписками за 80-е годы XVI в.222
Отдельные летописные записи периода опричнины были сделаны
при архиепископе Пимене. Автора интересовала церковная жизнь Вели­
кого Новгорода, строительство и освящение посадских церквей, стихий­
ные бедствия и пожары. Лишь царский приезд осенью 1567 г. прервал
обыденную череду событий провинциального города. Летописец с осо­
бой тщательностью зафиксировал на бумаге пышную встречу и все пере­
движения Ивана IV. Столь же подробно описаны приготовления к сле­
дующему приезду государя, «коли с Москвы поедет в Великий Новгород,
в свою отчину»223. Среди известий об отъездах новгородского архиепи­
скопа в столицу (и. по-видимому, в связи с ними) находятся короткие
записи о публичном выступлении митрополита Филиппа против оприч­
нины в 1568 г. и «свержении» его из «святительского сана»224.
После «государева разгрому» (1570), следов о котором в новгородской
летописи не сохранилось, летописные записи приобретают более систе­
матический характер225. Необходимость подробного изложения была вы­
звана двумя обстоятельствами. Во-первых, в Новгороде в течение почти
полного года не было архиепископа, Пимен зимой 1569—1570 г. был
Введение 43

отправлен в Москву для разбирательства по «изменному делу». Во-вто­


рых, нововведения вновь назначенного опричного руководства в ад­
министративной области не имели ничего общего с рутинной жизнью
города прежних лет. Особую подробность записи приобретают с приез­
дом в Новгород в феврале 1570 г. опричных дьяков С. Ф. Мишурина и
А. М. Старого-Милюкова226.
Автор записей, охватывающих годы опричнины, принадлежал к чер­
ному духовенству и участвовал в управлении епархией 227. Летом 1571 г.
он ездил в Деревенецкий монастырь, чтобы восстановить в правах игу­
мена Варлама, которому вручил «посох черной», и одновременно «по­
новил» диакона Вашаню228. Уже через месяц после приезда архиепископа
Леонида, в феврале 1572 г., он выполнил поручение нового начальства
в Лисицком монастыре и дал заключение о полноте местного летописца.
Принимая во внимание тот факт, что Лисицкий летописец в редакции
иеродиакона Геронтия (1450 г.) полностью вошел в состав Новгородской
второй летописи, справедливым будет заключить, что сама летопись бы­
ла составлена в течение 1572 г. по инициативе архиепископа Леонида229.
Работа велась в спешном порядке и не была завершена, свидетельством
чему служат многочисленные повторы одних и тех же событий. Летопись
оставалась непереплетенной до конца XVI в., когда с перепутанных лис­
тов сняли копию.
К последней тетради Новгородской второй летописи переписчик
присоединил несколько листов с кратким летописным сборником за
1510—1569 гг. Его составитель был, по-видимому, приказным челове­
ком. Он обладал более широким общественным кругозором, чем книж­
ники, носившие духовное звание. Среди его записей привлекает внима­
ние известие о массовом переселении опальных псковичей и новгород­
цев, высланных весной 1569 г. по делу об «изборской измене»230.
События церковной истории Великого Новгорода изложены в «Ле­
тописце новгородском вкратце, церквам Божиим» (Новгородская третья
летопись). В распоряжении его автора находились записи, частично ис­
пользованные при составлении летописного свода архиепископа Леони­
да. Описание необычного происшествия на Софийской стороне в январе
1567 г. дословно совпадает в обоих памятниках231. Возможно, что ори­
гинальный текст свода включал краткий рассказ о новгородском разгро-
Ме 1570 г., который не вошел в Новгородскую вторую летопись из-за
противоречия с ее лояльным по отношению к опричнине характером,
по сохранился в Новгородской третьей летописи.
Во второй половине XVII в. при формировании окончательной ре­
дакции «Летописца» он был дополнен известиями о казни В. А. Стариц-
кого, удушении «стараго» митрополита Филиппа Колычева, «всея Рос-
сии чюдотворца», и пространной повестью «О приходе царя и великаго
Князя Иоанна Василиевича всея России самодержца, како казнил Ве­
с к и й Новград, еже опришина и розгром именуется» 232. По мнению
А. Морозова, в основе различных редакций «Повести», ставших попу-
44 В. Л. Канюков

лярными n XVII в. лежит новгородское предание о погроме, отличав­


шееся высокой степенью достоверности233. Р. Г. Скрынников полагает,
что протограф литературного сочинения появился в XVI в., в своей ос­
нове он содержат живые воспоминания очевидцев234.
Практика «понопления» текстов и введение в них дополнительных
статей отражает позднюю летописную традицию. Как справедливо заме­
тил в этой связи М. Н. Тихомиров, историческая достоверность подоб­
ного рода сочинений подвергается законным сомнениям 235. Между тем
хорошо известно, что сохранившиеся компиляции XVII—XVIII вв. со­
здавались на основе более ранних летописных памятников, утраченных
впоследствии. Неудивительно, что в составе поздних летописцев встре­
чаются летописные записи, представляющие значительную историчес­
кую ценность236. К ним относятся известия так называемого Костров-
ского летописца XVII в. об учреждении опричнины, переводе опричного
двора в Александровскую слободу, разорении Великого Новгорода, мос­
ковских казнях 237.
Записи летописца носят сводный характер и несут на себе следы
позднейших поновлений. Так, московские митрополиты Филипп и Ки­
рилл названы чудотворцами, рассказ о походе Ивана IV на Новгород
помешен дважды в различных редакциях под разными годами, а разно­
временные известия об опричном дворе, напротив, датированы одним
годом. В то же время перечень митрополитов, возглавлявших при гроз­
ном царе московскую митрополию, заканчивается Кириллом, умершим
в феврале 1572 г. Поскольку составитель не знал двух последующих мит­
рополитов Антония и Дионисия, которые также являлись современни­
ками Ивана IV, В. И. Корецкий сделал вывод, что протограф Костров-
ского летописца появился вскоре после смерти митрополита Кирилла и
был написан очевидцем опричнины238. В качестве важного признака,
уточняющего датировку, историк рассмотрел упоминание Кирилла как
«нового исповедника». Однако данное упоминание скорее всего отно­
сится к предшествующему имени Филиппа Колычева, «чюдотворца и
нового исповедника». Его появление связано с редактированием памят­
ника в середине XVII в., вскоре после перенесения мощей Филиппа в
московский Успенский собор. Тем не менее окончание перечня митро­
политов на Кирилле может свидетельствовать о том, что протограф ле­
тописца был составлен при его жизни.
Известия, сходные с редакцией Костровского летописца, встречаются
во многих кратких летописях XVII в.239 При этом учреждение опричнины
ошибочно относится в них, как правило, к 1566 г. В кратком Морозов-
ском летописце, который был впервые описан С. Ф. Платоновым, данное
событие верно датировано 1565 г.240 Между тем среди летописных запи­
сей, продолжающих Новгородскую третью летопись, В. И. Корецкий об­
наружил несколько летописных отрывков об опричнине, в которых извес­
тия, объединенные автором Костровского и Морозовского летописцев
под одним годом, разведены и читаются под 1565 и 1566 гг.241
Введение^ 45

Рукопись относится к 1760 г. и содержит пояснения, изобличающие


переписчика XVIII в. Кроме того, рассказ о конфликте Ивана IV с ца­
ревичем Иваном Ивановичем значительно расширен фольклорными сю­
жетами исторической песни о суде грозного царя над своим сыном. Эти
обстоятельства, характерные в целом для; позднего летописания, позво­
лили Р. Г. Скрынникову рассматривать обнаруженные «опричные ста­
тьи» в качестве «позднего, малодостоверного и неясного текста» 242. Не­
вразумительность статей XVIII в. не вызывает сомнения, однако задача
историка состоит, по словам В. И. Корецкого, в том, чтобы отыскать
среди недостоверного материала фрагменты, восходящие к более ранне­
му времени 243. Летописные отрывки об опричнине не имеют прямой
текстологической зависимости от сходных статей Косгровского летопис­
ца. Впрочем, несомненно, что Костровский и связанные с ним краткие
летописцы XVII столетия пересказывали тот же источник, что и пере­
писчик 60-х годов XVIII в.244
Не менее сложным оказался состав пространного Пискаревского ле­
тописца, в котором также читаются важные сведетельства о событи­
ях, происходивших в годы опричнины245. Рукопись была составлена в
1640—1646 гг. и по своему языку относится к памятникам московского
происхождения 246. По словам О.А.Яковлевой, обнаружившей данный
летописец, его содержание основано на воспоминаниях москвича, кото­
рый в царствование Ивана IV был ребенком, поэтому описал его по
рассказам людей более старшего возраста247. Сомнение в обоснованнос­
ти указанного вывода высказал М. Н. Тихомиров. критически рассмот­
ревший известия за период с 1533 по 1615 г. На его взгляд, разнородные
по стилю и политической направленности летописные записи были на­
писаны в разное время разными людьми и лишь отчасти обработаны
одним человеком, близким к окружению князей Шуйских. Летописец
представляет собой сложную компиляцию из различных источников, од­
ни из которых были «близки по времени к описываемым в них событи­
ям, другие отстояли от них далеко»248. К последним М. Н. Тихомиров
причислил известия об опричнине, отразившие легенды или те враждеб­
ные Ивану IV разговоры, что ходили в русском обществе XVI—
XVII вв.24у Негативная оценка явилась следствием относительно поздней
Датировки отдельных сюжетов памятника, когда историк следовал за
«приметами», оставленными автором компиляции.
Слабую достоверность известий Пискаревского летописца об оприч­
нине также отметил Я. Г. Солодкин. По его мнению, компилятор ис­
пользовал, главным образом, устные легенды, которыми обильно раз­
бавлял фактический материшь почерпнутый в одном или нескольких
кратких летописцах за 1533—1574 гг.25и О. А. Яковлева установила, что
сведения, оканчивающиеся 1554 г., составитель выписал из московской
°фициальной летописи251. Таким образом, на краткие летописцы при­
водится период, охватывающий около двадцати лег. Именно здесь сгруп­
пированы известия, в той или иной степени неблагожелательные по
46 В. Л. Колобков

отношению к Ивану IV252. Согласно наблюдениям Р. Г. Скрынникова,


некоторые из них несут не только достоверную информацию, но даже
превосходят по полноте все сохранившиеся летописные тексты253.
Среди этих известий внимание М. Н. Тихомирова привлек рассказ о
разделении «земли и градом», о государевом опричном дворе, о челоби­
тье «всех людей» против опричнины и о начале террора254, который
историк считал «крайне любопытным по своему содержанию». Как
большинство кратких летописных записей, данная статья носит сводный
характер, объединяя под одним (1564) годом события, происходившие в
течение пяти лет. Следует также помнить, что слова »в том же году»,
«того же году» употребляются в Пискаревском летописце часто без твер­
дого указания, действительно ли то или иное событие случилось именно
в таком-то году255
Близки к известиям Пискаревского летописца свидетельства, поме­
шенные в кратком летописном сборнике, принадлежавшем в XVII в.
Кирилло-Белозерскому монастырю. Рукопись написана тремя разными
почерками XVI в., последнее событие, захоронение в московском Ар­
хангельском соборе сына В. А. Стариикого князя Василия, датировано
1574 г.256 По-видимому, около этого времени появились записи, относя­
щиеся к событиям царствования Ивана IV257. Составитель в точности
следовал государеву указу (1572), запрещавшему кому бы то ни было
«поминать» название «опричнина» под страхом «торговой казни»258. Он
не только обошел молчанием учреждение опричнины, но также пропус­
тил наиболее громкое событие этих лет — разорение Великого Новго­
рода (1570). Несмотря на вынужденную редактуру летопись сохранила
ценную информацию о самовольном уходе в монастырь митрополита
Афанасия, низложении Филиппа Колычева «с безчестием», казни удель­
ного князя В. А. Старицкого, двух «приходах» крымского хана и другой
фактический материал.
Важные сведения как общерусского, так и местного значения сохранил
Соловецкий летописец, раннюю редакцию которого обнаружил В. И. Ко­
рецкий259. Его составитель пользовался рассказами монахов, переживших
опричный «обыск» о деятельности в монастыре митрополита Филиппа
(1568). Между прочим, летописец сообщил уникальные известия о судьбе
игумена Паисия и нескольких соловецких старцев, «взятых» к Москве с
целью организации судебного процесса, который должен был стать завер­
шающим этапом в истории столкновения царя с главой церкви. Данный
летописец продолжал пополняться в последующее время.
Подлинный Соловецкий летописец конца XVI в. имеет мало общего
с летописным отрывком из Хлудовского сборника, который М. Н. Тихо­
миров связал с летописной традицией Соловецкого монастыря. Эта ру­
копись является сложной компиляцией первой половины XVII в. Зна­
чительная ее часть основана на новгородских источниках, причем статья
о «смертоносном поветрии» в Новгороде (1553) сходна с соответствую­
щим известием Новгородской третьей летописи 260. Материал, которым
Введение_ 47

располагал составитель, был существенно дополнен разрядными запися­


ми, придавшими всему рассказу черты исключительной близости к опи­
сываемым в нем событиям. По словам М. Н. Тихомирова, известия о
войне со шведами в конце XVI в. представляют собой, в сущности, пе­
редачу официальных сведений и донесений, отправляемых в Москву261.
Краткие упоминания, связанные с Соловецким монастырем, касаются
почти исключительно каменного строительства, значение которого так­
же выходило далеко за рамки одной обители262. Вместе с тем сведетель-
ство о казни князя В. А. Старинкою отличается редкой достоверностью.
В нем точно названо место гибели и перечислены имена княжеских
детей, оставшихся в живых. Эти же сведения приводит Пискаревский
летописец263. Интерес представляет также рассказ о действиях земских
воевод по защите столицы накануне московского пожара 1571 г. и сра­
жении на Молодях.
Существенное значение для изучения периода опричнины представ­
ляют подлинные грамоты, письма и послания главных героев тех собы­
тий. Больше всего внимания традиционно отводится в исследованиях
переписке Ивана Грозного с Андреем Курбским, а также другим посла­
ниям московского государя. Достаточно сказать, что на протяжении три­
дцати лет осуществлены две публикации сохранившегося эпистолярного
комплекса264. В процессе подготовки изданий выявлены новые рукопи­
си, проведено сличение различных редакции, уточнено их содержание.
В его исследование внесли существенный вклад А. А. Зимин, В. В. Калу­
гин, В. Б. Кобрин, Д.С.Лихачев, Я.С.Лурье, Б. Н. Морозов, Ю. Д. Ры­
ков, Р. Г. Скрынников, С. О. Шмидт, Н. Андреев, И. Ауэрбах, А. Каппе-
лер, Э. Кинан, Б. Ренне, Н. Россинг, Дж. Феннел и другие исследователи.
Однако итоги изучения переписки еще не подведены. Требует дополни­
тельного истолкования смысл полемики, ее мотивы и цели. Готовится
новый перевод памятника, в комментариях к которому будет указан
широкий круг неизвестных ранее библейских источников переписки, а
также многочисленные параллели с публицистикой и образцами деловой
письменности XVI столетия265.
Кроме многочисленных посланий князя А. М. Курбского различным
адресатам давно осуществлено издание его главного публицистического
сочинения «Истории о великом князе Московском»266. Хорошо изучена
Рукописная традиция памятника, доказана его подлинность и связь с
Другими сочинениями А. М. Курбского267. Однако вопрос о времени его
создания продолжает дискутироваться.
Одним из первых возможную точку отсчета предложил И. Н. Жданов.
На его взгляд, «История» была составлена вскоре после 1573 г. в связи
с обсуждением кандидатуры Ивана IV для избрания на польский трон268.
Историк имел в виду так называемое второе «бескоролевье» в Речи По-
сполитой, возникшее после бегства Генриха Анжуйского в июне 1574 г.
И° мнению А. А. Зимина, работа над сочинением о правлении Ивана
Грозного велась несколько ранее, в 1572—1573 гг., и была закончена к
48 В. Л. Каюбков

весне—лету 1573 г., когда Генрих был провозглашен королем польским


и великим князем литовским260. Соглашаясь в целом с высказанной
точкой зрения, Р. Г. Скрынников уточнил сс аргументацию. Он обратил
внимание на упоминание в тексте памятника польского короля: «А
здешнему было королеви и зело ближаиши; да подобна его кролевская
высота и величество не к тому обращалося умом...» 270 Историк считает,
что приведенные строки не могли быть написаны до смерти короля
Сигизмунда II Августа 7 июля 1572 г.271 Между тем в данном месте
А. М. Курбский, по-видимому, писал не о самом короле, а о событии,
происходившем в прошлом. Точно так же князь писал о Иване IV: «Се
таков наш царь был, пока любил окола себя добрых и правду советую­
щих, а не презлых ласкателей...»272
Последние разделы «Истории» были закончены, по словам А. А. Зи­
мина и Р. Г. Скрынникова, не ранее лета 1573 г., поскольку в них упо­
минается о гибели московских воевод М. И. Воротынского, Н. Р. Одоев­
ского и М. Я. Морозова273. Впрочем, в рамки указанной концепции не
вписывается рассказ А. М. Курбского о судьбе новгородского архиепи­
скопа Леонида, сведенного с кафедры в «государьской опале» и казнен­
ного в октябре 1575 г. вместе с двумя архимандритами Чудова и Симо­
нова монастырей271.
Текст «Истории» А. М. Курбского распадается на две части. Первая
из них, посвященная правлению «Избранной рады», является, по словам
Р. Г. Скрынникова, ценнейшим документом по истории политической
борьбы в 50-х годах XVI в., в то время как во второй, где ведется повест­
вование об опричном терроре, автор обнаруживает свою неосведомлен­
ность и недобросовестность275. Князь А. М. Курбский, покинувший
Московское государство в 1564 г., пользовался самыми разнообразными
слухами, домыслами и противоречивыми рассказами очевидцев о по­
следующих событиях. При этом он, по-видимому, искренне старался
проверить различные свидетельства об одном и том же событии, приво­
дил их вместе, если не мог «примирить» заключавшиеся в них факты.
Временами ему приходилось возвращаться к прежде написанному,
чтобы внести то или иное исправление276 Вместе с тем даже весьма
незначительный слух об опале того или иного человека являлся для
А. М. Курбского очевидным предвестником казни, за которой следовало
немедленое «погубление суть всеродне». Ясно, что любое обобщение
автора «истории новоизбиенных мучеников» было направлено против
Ивана IV. По мнению С. О. Шмидта, одной из главных задач «Истории»
было очернить деятельность московского государя, принизить значение
его личности 277. Тем не менее степень тенденциозности А. М. Курбского
до сих мор еще не определена дзя обеих частей его сочинения278.
Князь А. М. Курбский был современником, но не очевидцем оприч­
нины. В этой связи гораздо больший интерес представляют воспомина­
ния иностранных авторов, в особенности тех из них, которые находи­
лись тогда в непосредственной близости от опричного двора Ивана IV
ведение 49

или сами служили опричниками. Записки А. Шлихтинга, И.Таубе и


Э. К р узе, Г. Штадена по отношению к подробности сообщаемых извес­
тий выгодно отличаются от отчетов иностранных послов или торговых
агентов, посещавших Московское государство на короткое время и на­
ходившихся там под строгим надзором279.
Альберт Шлихтинг, немецкий дворянин родом из Померании, попал в
русский плен в ноябре 1564 г. после падения крепости Озерише на границе
с Великим княжеством Литовским. Трудно сказать, где находился пленник
три с половиной года до тех пор, пока новый царский медик Арнольд Лен-
зей не «выпросил» его себе в качестве слуги и переводчика. Врач приехал в
Москву в мае 1568 г. и с тех пор находился среди ближайшего окружения
Ивана IV280. В числе его знакомых был первый начальник опричного ро­
зыска князь А. И. Вяземский, который в дни опалы скрывался в доме
А.Лензея в Александровской слободе281. А. Шлихтинг с детства знал сла­
вянский язык и через лейб-медика был хорошо осведомлен о всех событи­
ях, происходивших в опричной столице и за ее пределами.
Осенью 1570 г., когда начались преследования старого опричного руко­
водства, А. Шлихтинг с ведома А. Лензея совершил побег из Москвы и ока­
зался в Речи Посполитой. По мнению А. А. Зимина, уже в ноябре-декабре
этого же года немецкий дворянин составил «Сказание» о тирании москов­
ского государя282. С предложенной датировкой не согласился Р. Г. Скрын­
ников. На основании известий, которые А. Шлихтинг сообщил в своей
краткой записке, имевшей заголовок «Новости из Московии», историк по­
лагает, что побег был совершен «не ранее сентября и не позднее ноября
1570 г.», а краткая записка появилась в феврале-марте следующего года283.
Пространный текст «Сказания» Р. Г. Скрынников датирует февралем-сен­
тябрем 1571 г. Недавно польский историк И. Граля обнаружил упоминание
«некого Шлихцинка» в письме вице-канцлера Остафия Воловича к Нико­
лаю Радзивиллу «Сиротке» от 23 ноября 1570 г., где говорится, что беглец
из Москвы прибыл в Литву «несколько недель тому назад»284. Таким обра­
зом, А. Шлихтинг совершил побег еше в октябре 1570 г.
В июне 1570 г. в Москве было заключено трехлетнее перемирие с
Польско-Литовским государством. Благоприятной обстановкой решили
воспользоваться в Риме, чтобы склонить московского государя к вступ­
лению в антитурецкую лигу для изгнания мусульман из Европы. Однако
непрочный «мир» не уничтожил недоверия. Любые попытки диплома­
тического сближения третьих государств с восточным соседом воспри­
нимались в Варшаве как тайная угроза польским интересам283. Папский
нунций Винченцо дель Портико был задержан до прибытия русских
Послов, которые везли ратификационные грамоты. Это посольство до-
стигло Варшавы 26 апреля 1571 г., но уже через полторы недели русские
Послы были отпущены286.
В раннем тексте «Новостей из Московии» А. Шлихтинг выразил уве­
ренность в том, что судьба около 500 подданных польского короля, на­
ходившихся в русском плену, должна решиться, пока московские «ве­
50 В. А. Колобков

ликие послы находятся у вашего королевского величества». В противном


случае их ожидала неминуемая гибель287. Поскольку вопрос о пленных
не затрагивался в ходе переговоров, а посольство получило незамедли­
тельный отпуск, можно предполагать, что король Сигизмунд II Август
не получил тогда адресованной ему записки. Очевидно, в апреле 1571 г.
работа над ней еще не была закончена.
23 мая 1571 г. польский король в письме к кардиналу Гозию впервые
категорически отверг идею римского посольства в Москву и отказал
папскому нунцию в проездных документах288. По-видимому, это бы­
ла прямая реакция на знакомство с кратким сочинением А. Шлихтига.
Впрочем, уже через три месяца настроения при польском дворе претер­
пели кардинальное изменение. В начале сентября Сигизмунд II согла­
сился на поездку Портико к Ивану IV и вручил ему отчет бывшего слуги
«мессира Арнольда, врача», написанный по-польски и переведенный на
латинский язык289. В середине того же месяца нунций сообщил об этом
в Рим, а еще через две недели объяснил свое несогласие ехать в Москву
варварством московского тирана и злодеяниями, о которых рассказывал
А. Шлихтинг290. Таким образом, работа над «Сказанием» велась в тече­
ние июля-августа 1571 г. Позднее, известия этого сочинения использо­
вали в своих работах М. Стрыйковский (1580) и А. Гваньини (1581)291.
Через их посредничество рассказ о жестоком правлении Ивана IV по­
лучил широкое распространение в Европе. В частности, он лег в основу
соответствующей части трактата Павла Одерборна (1584)292
Р. Г. Скрынников противопоставляет свидетельства А. Шлихтинга в
ранней краткой записке и в «Сказании», составленном, на его взгляд,
под присмотром королевских чиновников. В то же время сопоставление
известий «Сказания» с реконструкцией синодика опальных Ивана Гроз­
ного, основанного на подлинных архивах опричного розыска, привело
историка к выводу об «исключительной осведомленности А. Шлихтинга
относительно дел опричнины и в особенности ее казней»293.
Пленниками попали в Московское государство двое лифляндских
дворян — манрихтер рижского архиепископа Иоганн Таубе (Дуве) Фир-
ский и фохт дерптского епископа Элерт Крузе Келлесский. Через не­
сколько лет они были приняты на царскую службу, зачислены в оприч­
нину, где успели выполнить несколько дипломатических поручений.
В марте 1571 г., после прекращения неудачной осады Ревеля, оба дво­
рянина решили изменить Ивану IV. В послании к польскому королю
они предложили сдать город Юрьев в обмен на сохранение привилегий,
какими оба прежде пользовались в Москве. Мятеж 21 октября 1571 г.
не удался. Тогда И. Таубе и Э. Крузе тайно бежали в пределы Великого
княжества Литовского294. Здесь они написали обширное послание гет­
ману и администратору Лифляндскому Я. И. Ходкевичу. Рассказ о мос­
ковской тирании имел целью добиться его расположения и доверия295.
На основании приписки в заключительной части «Послания», со­
гласно которой бывшие опричники 6 лет провели в плену, а 7 — на
Введение_ 51

свободе, Л. М. Сухотин пришел к заключению, что И.Таубе и Э. Крузе


попали в плен в 1558—1559 гг., свободу же получили в 1564—1565 гг.296
Указанная датировка, ставшая наглядным показателем личной осведом­
ленности авторов о событиях, которые проходили на всем протяжении
опричнины, до сих пор принята в исторической литературе297. Между
тем в тексте обращения к гетману Я. И. Ходкевичу, предварявшего про­
странный рассказ, И.Таубе и Э. Крузе писали, что в отрыве от собст­
венных жен и детей провели в Московском государстве «почти шесть
лет». При этом оба лифляндца утверждали, что все это время они нахо­
дились «в нищете, голоде и жажде»298. Такая информация была естест­
венной для недавних перебежчиков, искавших покровительства у влия­
тельного литовского вельможи. Вместе с тем в заключении «Послания»
И.Таубе и Э. Крузе обращались уже не к одному, а ко всем христиан­
ским владетелям, подчеркивали собственные заслуги перед Иваном IV,
выставляли напоказ богатства и почет, полученные от него299. Ясно, что
приписка была сделана позднее.
Хронологическое указание о почти шестилетием пребывании немцев
в Московии из начала рассказа согласуется со ссылкой на шесть лет
плена, помещенной в его заключении. В таком случае семь лет, прове­
денные на свободе, указывают на время, прошедшее от побега из России
в Литву (1571) до момента появления приписки. Здесь И.Таубе и Э. Кру­
зе писали, что «все последующее было направлено им (московским го­
сударем. — В. К.) к окончательному разрушению и опустошению всего
христианского мира, королевства Польского, Литвы и нашей злополуч­
ной родины»300. Характерно, что в 1577—1578 гг. Иван IV действительно
добился наибольших военных успехов в Ливонии.
Если довериться точности исчисления бывших опричников, оба ока­
зались в русском плену не ранее 1566 г. Именно с этой даты И.Таубе
и Э. Крузе начинают повествовательную часть своего «Послания». Плен­
ных содержали под стражей в застенках. Первое время ливонцы в пол­
ной мере испытали «нищету, голод и жажду». Чтобы улучшить тяжелое
положение, они поспешили предложить свои услуги московским влас­
тям. После объявления планов о создании в Ливонии вассального гер­
цогства под протекторатом Ивана IV и твердого обещания содействовать
этому И.Таубе и Э. Крузе были зачислены в опричнину.
В тексте обращения к Я. И. Ходкевичу они писали, что «одни доби­
вались блага, благоденствия и процветания бедного народа и провинции
Инфлянтов с начсиш вашего управления (курсив наш. — В. А'.)»301. Акт
с°единения Ливонии с Великим княжеством Литовским был утвержден
26 декабря 1566 г. на гродненском сейме, а весной следующего года
Я-И.Ходкевич приступил к разделению Ливонии на четыре уезда302.
Указанные меры стали первым серьезным шагом административной дея­
тельности гетмана. Отсюда можно заключить, что на московскую службу
И.Таубе и Э. Крузе были приняты не позднее декабря 1566 г., а оприч­
никами стали не ранее весны-лета 1567 г.303 С этого же времени следует,
52 В. А. Комюкон

по-видимому, отсчитывать их персональную осведомленность в событи­


ях, которые происходили в Московском государстве.
Переводчик «Послания» на русский язык М. Г. Рогинский полагал, что в
тексте памятника содержится «сравнительно мало неверных, неправдопо­
добных и фантастических сведен ий»3(М. Вслед за ним Л. М. Сухотин показа!
«правдоподобность» даже тех немногих фактов, в истинности которых
М. Г. Рогинский усомнился 305. Вместе с тем «перелетный» (изменнический)
характер авторов «Послания» оказал негативное влияние на оценки по­
следующих историков. В стремлении И.Таубе и Э. Крузе оправдать собст­
венную двойную измену А. А. Зимин и Р. Г. Скрынников увидели «крайнюю
тенденциозность» их сочинения. Хотя оба царских опричника, по словам ис­
ториков, прекрасно ориентировались в опричных делах, но их «картинные
описания» составлены, главным образом, по слухам300. С такой оценкой
трудно согласиться. Единственным серьезным оправданием И.Таубе и
Э. Крузе служит не рассказ об «ужасных злодеяниях», а «поддержание общих
нужд и польз» своего отечества, которым они занимались на службе у мос­
ковского «тирана»307. По рассказам очевидцев, бывшие опричники могли
описать обстоятельства, сопровождавшие учреждение опричнины, в осталь­
ном же следовали собственным наблюдениям308. Доверие литовского гетма­
на, которого они добивались, не стоило досужих вымыслов.
В основу единственного перевода сочинения И.Таубе и Э. Крузе, вы­
полненного М. Г. Рогинским в 1922 г., было положено неисправное немец­
кое издание начала XIX в. Г. Эверса и М. Энгельгардта300. Вместе с тем из­
вестна более ранняя публикация Г. Хоффа (1582), где тот же текст «Посла­
ния» напечатан с незначительными изменениями310. Детальный анализ
прижизненной публикации двух ливонских авторов привел Р. Г. Скрынни-
кова к справедливому убеждению, что в ней представлен текст, наиболее
близкий к оригиналу рукописи311. Он содержит наименьшее число искаже­
ний в передаче русских фамилий, географических названий и численных
характеристик.
Не менее интересный рассказ о событиях опричнины можно обна­
ружить в сочинениях вестфальского бюргера Генриха Шгадена. Он пере­
шел на русскую службу еще совсем молодым человеком по собственной
инициативе. Долгое время жил сначала в земской, а затем в опричной
частях Москвы. Около 1573 г. перебрался на Волгу, а затем в Поморье.
Примерно через три года вместе с несколькими русскими купцами, от­
плывавшими на голландском корабле, Г. Штаден покинул Россию. Воз­
вратиться обратно ему не удалось.
В конце концов Г. Штаден оказался в эльзасском имении Люцель-
штейн, принадлежавшем пфальцграфу фельденцкому Георгу Гансу, ко­
торого заинтересовали его познания о жизни в Московии. Чтобы как-то
оправдать возлагавшиеся на него надежды, Г. Штаден зимой 1577—
1578 г. написал пространную записку «Описание страны и правления
московитов»312. Здесь, опасаясь вызвать возможное непонимание при
описании грабежей и казней, он тщательно скрыл свою службу в оп­
Яаедение 53

ричнине. Между тем далекая Московия интересовала пфальцграфа


прежде всего как объект нападения объединенных сил Европы, возглав­
ляемых им самим. В :лом отношении подробны!! рассказ очевидна имел
мало смысла. Ответом на практические вопросы предстоящей военной
кампании стал «План оккупации Московии*, разработанный Г. Гансом
при участии Г. Штадена313. В январе 1579 г. этот документ был представ­
лен на рассмотрение германского императора Рудольфа II вместе с до­
полненным текстом «Описания». Спокойная служба при императорском
дворе обе шал а гораздо больше выгод, чем пребывание в обедневшем
имении «князя пролетария» Г. Ганса. Серьезным основанием для «ры­
царской службы римско-кесарскому величеству» стал отчет Г. Штадена
о своей службе московскому государю в опричной гвардии, написанный
в форме подробной автобиографии314. Передавая свое сочинение, не­
мецкий авантюрист «покорнейше» просил императора не делать его об­
щеизвестным из опасения, что о замыслах военного предприятия против
Московии станет известно Ивану IV и он «предотвратит опасность»315.
Принято считать, что Г. Штаден оказался в Московии не позднее лета
1564 г., когда юрьевским воеводой был боярин М. Я. Морозов316. Вместе с
тем именно в это время немецкий авантюрист едва ли смог бы получить
столь радушный прием, о котором писал на страницах своей «Автобиогра­
фии»317. Боярин, только что назначенный на место бежавшего в Лигву
князя А. М. Курбского, с величайшим подозрением относился к любому
перебежчику. Подозрения не рассеялись и через год, когда М. Я. Морозов
открыл заговор юрьевских жителей, «что ссылалися с маистром ливон­
ским»318. Летом 1566 г. ситуация изменилась. Иван IV старался привле­
кать иноземцев на свою службу. Кроме того, срок очередного «голованья»
(службы) М. Я. Морозова в Юрьеве подходил к концу. Он должен был
возвратиться в столицу319. Очевидно, по этой причине боярин не стал на­
стаивать на том, чтобы Г. Штаден, который появился в это время в Юрье­
ве, оставался в русской части Ливонии.
Знание языков привело Г. Штадена в московский Посольский приказ,
где он начал службу простым переводчиком. Зимой 1566—1567 г. бывший
немецкий бюргер вновь встретился с боярином М.Я. Морозовым, который
тогда вел переговоры об обмене пленных с литовскими послами320. Благода­
ря прежнему знакомству боярин представил Г. Штадена царю. Это событие
стало первым шагом в «большой карьере» заурядного толмача. Он назвал се­
бя дворянином, представил свидетеля и подал челобитную о наделении зем­
лей321. Быстрому решению дела помог боярин И. ГГ Федоров, для которого
Г-Штаден помог перевести на русский язык немецкий «Травник». Так,
Прежде никому неизвестный авантюрист стад помещиком в земском Ста-
РИцком уезде322. Новое положение сказалось на службе. По-видимому,
^•Штаден стад руководить группой немецкоязычных переводчиков. В этом
Качестве он предстал во время переговоров Ивана IV с низложенным ливон­
ским магистром В. Фюрстснбергом, которые велись на исходе лета 1567 г.*и-’
вскоре после этою Г. Штаден навсегда покинул Посольский приказ.
54 В. Л. Колобков

По мнению Д. Н. Альшииа, хвастливые росказни Г. Штадена о службе в


опричнине относятся к области заведомых измышлений. Об этом свиде­
тельствует серия «саморазоблачений», поразительных противоречий в его
рассказах324. Кроме того, историк обратил внимание на объективный факт:
«Все без исключения иноземцы, исполнявшие ту или иную царскую служ­
бу или встречавшиеся с царем Иваном, бывавшие у него на приемах, поми­
мо личных восмпоминаний, оставили следы своей деятельности в русских
и иностранных источниках. И только о Штадене и его службе все источни­
ки хранят красноречивое молчание» 325. Анализ выявленных Д. Н.Альши-
цем противоречий привел Р. Г. Скрынникова к выводу о том, что Г. Штаден
не только служил в опричнине, но также описал опричные порядки как
очевиден326. К сказанному можно добавить одно немаловажное замечание.
Не ранее осени 1567 г. прежде земский Старицкий уезд был припи­
сан к опричнине 327. Как и большинство местного дворянства, Г. Штаден
получил доступ в опричный корпус и причитавшееся в этом случае до­
полнительное земельное обеспечение325 Однако в прелестях военной
службы новоиспеченный опричник разочаровался еще в Ливонии, где
служил наемником до перехода в Московское государство. Он выхло­
потан себе двор в опричной части Москвы и стал шинковать (торговать
вином), откупаясь от повседневной службы «деньгами, перстнями и
жемчугом»329. Данное обстоятельство сделало Г. Штадена самым «неза­
метным» опричником. Он не смог избежать участия лишь в самом гран­
диозном предприятии опричнины — походе Ивана IV на Великий Нов­
город (1570). Оказавшись вовремя на старицком военном смотре после
окончания новгородского похода, Г. Штаден был пожалован государем.
Впрочем, уже спустя два года он лишился почти всего, что прежде при­
обрел с помощью природного авантюризма, когда укрылся от сражения
во время нападения крымского хана Девлет-Гирея330.
Говоря о значении повествовательных сочинений князя А. М. Курб­
ского, А. Шлихтинга, И.Таубе, Э. Крузе и Г. Штадена для изучения ис­
тории опричнины, Л. М. Сухотин отметил поразительный факт: «Все они
самостоятельно, приблизительно в то же самое время, но в разных мес­
тах, сидели за составлением записок своих, и в них не только одинаково
осветили опричнину, но и очень сходно рассказали многие случаи, ино­
гда до мельчайших подробностей»331. Из приведенного историком переч­
ня авторов лишь записки иностранцев отличаются детальностью повест­
вования. Все они были прямыми очевидцами опричнины, а большинст­
во из них по мере желания и способностей принимали деятельное
участие в ее делах. Важность данного обстоятельства не подвергается
сомнению. Тем не менее поразительная общность свидетельств А. Шлих­
тинга, Г. Штадена, И.Таубе и Э. Крузе объясняется, главным образом,
тем, что их личная осведомленность о происходивших событиях берет
начало примерно в одно и то же время — на рубеже 1567—1568 гг.
Четверо весьма непохожих друг на друга иноземцев, волею судьбы
оказавшихся в Московском государстве, бесспорно знали, что опрични­
Введение.. 55

на была учреждена гораздо раньше их появления в русской столице. На


всем протяжении пребывания в новых условиях они слышали рассказы,
слухи, разнообразный вымысел об этом событии, а И.Таубе и Э. Крузе,
по-видимому, удалось познакомиться даже с некоторыми документами
того времени. Однако по прошествии определенного времени граница
между тем, что было прежде, и тем, свидетелями чего авторы являлись
сами, постепенно стиралась. Все это нашло отражение в их сочинениях.
Источниковая база для изучения истории Московского государства
второй половины XVI в. продолжает расширяться. Постепенно раскры­
вают свои сокровища богатейшие архивные собрания, в научный оборот
вводятся новые источники. Однако известных на сегодняшний день ис­
торических документов вполне достаточно, чтобы детально восстановить
обстановку, в которой зародился и развивался конфликт митрополита
Филиппа и Ивана Грозного, выяснить его причины, а также докумен­
тально мотивировать те или иные правительственные действия или по­
ступки отдельных героев изучаемой эпохи и тем самым попытаться ре­
шить вопрос о внутреннем механизме усиления самодержавной власти
во второй половине XVI столетия.
Рассмотрение темы начинается с изучения литературной биографии
Филиппа Колычева, дается датировка основных редакций памятника, на
примере рассказа о игумене Паисии выясняется, как известие о реаль­
ном историческом событии агиограф превращает в этикетное повество­
вание с чисто литературным сюжетом. Показ исторической основы жи­
тийного текста позволяет с большой точностью датировать свидетельст­
во «Жития св. Филиппа» о заседании думного собора, на котором
митрополит выступил против опричнины, и выяснить степень его до­
стоверности. Этому посвящена первая часть работы.
Чтобы определить содержание и итоги этого собора, потребовалось
изучить изменения, происходившие в системе государственного управ­
ления этого времени. Смысл реформы и причину противодействия мит­
рополита Филиппа ее проведению можно понять только после вни­
мательного изучения всех обстоятельств созыва собора об опричнине,
которые оказались тесно переплетены с расследованием «заговора» зем­
ского боярина И. П. Федорова-Челяднина и его истоков. Все это позво­
лило восстановить не только ход собора, но также последовательно про­
следить попытки сопротивления московского митрополита его решени­
ям и этапы их нейтрализации со стороны опричного руководства вплоть
До насильственного низложения высшего церковного иерарха. Сопро­
тивление «освященного» собора во главе с новгородским архиепископом
Пименом желанию опричников расправиться с Филиппом позволило
По-новому взглянуть на существо Новгородской измены, объявленной
продолжением земского «заговора» 1567—1568 гг., и прояснить обстоя­
тельства гибели бывшего митрополита в Тверском Отроче монасты­
ре Различное отношение группировок разделенного государева двора к
судьбе реформы помогло понять смысл политической борьбы, развер-
56 В. А. Колобков

и ув ш ей ся в верхах правящ ей м о с к о в с к о й элиты п о сл е н о в г о р о д с к о г о


разгром а. Э та бор ь ба зав ер ш и л ась ф и зи ч е с к и м у с т р а н ен и ем с т а р о го о п ­
р и ч н о го рук ов одств а, привела к л и к в и д а ц и и о п р и ч н и н ы и с о х р а н е н и ю
р еф ор м ы в качестве д е й с т в е н н о г о м е х а н и зм а у к р еп л ен и я с а м о д е р ж а в н о й
власти. Н азван н ы е сю ж еты со ст а в и л и с о д е р ж а н и е втор ой части.
Если в преды дущ ем разделе работы и стор и ч еск ая д о с т о в е р н о с т ь « Ж и ­
тия св. Ф и ли п п а» оц ен и вал ась с точ к и зр ен и я д о к у м ен т а л ь н о го м а т ер и а ­
ла, то в третьей части, и м ею щ ей и тоговы й характер, д а ет ся п о д т в е р ж д е ­
н и е и сп ол ь зов ан и ю л и тер атур н ой б и о г р а ф и и в качестве в а ж н ей ш его и с ­
точн и к а п ер и ода о п р и ч н и н ы , а к о н ф л и к т м и тр оп ол и та и с а м о д е р ж ц а
рассм атривается в к онтексте ст р ем л ен и я духовн ы х властей оказы вать д е й ­
ст в ен н о е влияние на п о л и ти ч еск о е разв и ти е М о с к о в с к о го государства. *•

1 Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—


XVII вв. (Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное
время). Изд. 5-е. М., 1995. С. 103-104.
2 Веселовский С. Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 108, 137,
155, 198, 478.
• Отдельные положения современных историков и их концепции в целом рас­
смотрены в основной части данного исследования.
4 Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-экономической и по­
литической истории России середины XVI в. М., 1960. См. рецензию: Шмидт С. О.
Книга А. А. Зимина «Реформы Ивана Грозного» / / ВИ. 1962. N° 6. С. 24-30 (Переиз­
дано в кн.: Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. М., 1999. С. 9 1 —102).
5 Павлов А. Г1. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове: (1584—
1605). СПб., 1992. С. 86—102; Альшиц Д. И. Начальный этап истории самодержавия / /
ВИ. 1985. С. 51—52, 55; Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб., 1992. С. 126—127.
6 Павлов А. П. Государев двор... С. 202—203, 218, 251.
7 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 277.
8 Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964; Носов Н Е . Становление со­
словно-представительных учреждений в России: Изыскания х> земской реформе Ивана
Грозною. Л., 1968; Кобрин В. Б. Власть и собственность в средневековой России: (XV—
XVI вв.). М., 1985; naejioe А. П. Государев двор... С. 42—43.
9 Граля И. Ч. Падение московского канцлера / / Реализм исторического мышле­
ния: Чтения, посвященные памяти А. Л. Станиславского. М., 1991. С. 62—63; Его же.
Иван Михаилов Висковатый: Карьера государственного деятеля в России XVI в. М.,
1994. С. 372—380; Богатырев С. Н. Ближняя дума в третьей чегверти XVI в. Ч. 11:
(1560-1570) / / АЕ за 1993 год. М., 1995. С. 104-105, 106, 107-108.
10 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 525.
11 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 478—479.
12 Атииц Д. //. Начальный этап... С. 61; Его же. Начало самодержавия в России.
Л., 1988. С. 128.
13 Каштанов С М. Финансовая политика периода опричнины / / Россия на путях
централизации: Сб. ст. М., 1982. С. 83; Его же. О методологии А. А. Зимина и его
концепции опричнины / / Историк во времени: Третьи Зиминские чтения: Докл. и
сообш. науч. конф. М., 2000. С. 98—99.
14 Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 137, 225—226.
15 Скрынников Р. Г. Начало опричнины. Л., 1966. С. 398.
16 Корецкий В. И. История русского летописания второй половины XVI — начала
XVII в. М., 1986. С. 5 - 7 .
Введение____________________________________________________________________________ 57

17 Буганов В. //., /Сюсс Б. М., Корецкий В. //. и др. Проблемы изучения русского
летописания на современном этапе / / Проблемы источниковедения истории СССР и
специальных исторических дисциплин. ML, 1984. С. 13-15.
18 Корецкий В. И. К вопросу о неофициальном летописании времени опричнины
/ / Летописи и хроники: Сб. ст. 1984 г. М., 1984. С. 89: Его же. История русского
летописания... С. 8 - 9 , 12.
19 Цит. по: Барсуков Н.П. Источники русской агиографии. СПб., 1882. С. III.
20 Алючевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М ,
1871. С. 436.
21 Плигузов А. И., Янин В. Л. Послесловие / / Ключевский В. О. Древнерусские
жития святых как исторический источник. М., 1988. С. 12-13 (4-я пагинация).
22 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина / / Вопросы истории религии и
атеизма: Сб. ст. М., 1963. Вып. II. С. 272; Его же. Опричнина Ивана Грозного. С. 221.
23 Корецкий В. И. К вопросу о неофициальном летописании... С. 89; Его же. Ис­
тория русского летописания... С. 12.
24 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине
XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 176.
25 Прозвище дано по имени шведского регента Стена Стура Старшего, активного
врага Московского государства на рубеже XV—XVI вв. Во время правления в Швеции
другого носителя сходного имени — Стена Стура Младшего оба государства в 1513 г.
заключили между собой мирный договор ( Гам же. С. 208, примем. 151). По-видимому,
прозвище отражало наредкость въедливый, неуживчивый характер своего носителя.
26 По данным Новогородских писцовых книг, С. И. Колычев долгое время жшг
в деревне Бурмачкино Деревской пятины. Возможно, именно в этом поместье родил­
ся его знаменитый сын (Известия Русского генеалогического общества. СПб., 1900.
Вып. I. С. 122).
27 Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси XV—XVI вв.; Подвижники Рус­
ской церкви. Новосибирск, 1991. С. 281.
28 Леонид. Жизнь святого Филиппа, митрополита Московского и всея России. М..
1861. С. 2, примем. *6».
29 Минея служебная, декабрь. М., 1636. Л. 1—13 (3 сч.). Современный исследо­
ватель «Жития св. Филиппа» П. Бушкович, ссылаясь на сводный каталог книг кирил­
лической печати А. С. Зерновой и обзор Е. Е. Голубинского, рассматривает в качестве
служебной лишь сентябрьскую Минею 1636 г. (Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp:
Tsar and Metropolitan in the Late Sixteenth Century / / Medieval Russian Culture. Berkeley,
1994 (California Slavic studies, XIX). Vol. II. P. 32; Зернова А. С. Книги кириллической
печати, изданные в Москве в XVI—XVII веках: Сводный катают. М., 1958. С. 43;
Голубинский Е.Е. История канонизации святых в русской церкви / / ЧОИДР. 1903.
Вып. 1. С. 118). Между тем в катаюге А. С. Зерновой также описана и декабрьская
слУЖебная Минея (Зернова А. С. Книги кириллической печати... С. 48). Работа над
изданием Минеи, которая включает службу св. Филиппу, началась 29 августа 1635 г.
и была закончена к 1 апреля 1636 г.
30 Рамазанова И. В. «Русскаго светилника, Филиппа иремудраго, восхвалим»:
(служба святому в источниках XVII—XVIII вв.) / / Рукописные памятники: Публика­
ции и исследования. СПб., 1997. Вып. 4. С. 13, 31. До момента издания в 1636 г.
служба Филиппу существовала в рукописной традиции.
3* Горский А., Иевоструев К. Описание славянских рукописей Московской сино-
ДЭДьной библиотеки. М., 1869. Отд. III. Ч. 1. С. 366—369.
32 Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 119.
33 Рамазанова Н. В. «Русскаго светилника... С. 15—16. Исследователь творчества
ГсРасима Фирсова Н. К. Никольский связал создание новой службы Филиппу с по-
ПьгПС0й монастырского начальства установить праздник перенесения мощей святите-
Ля- Между тем такая попытка не увенчалась успехом ( Никольский Н.К. Сочинения
58 В. А. Колобков

соловецкого инока Герасима Фирсова по неизданным текстам: (К истории северно-


русской литературы XVII в.). СПб., 1916 (Памятники древней письменности и искус­
ства. Вып. 188). С. XXXVIII).
34 Переписка царя Алексея Михайловича с боярином князем Никитою Иванови­
чем Одоевским / / Москвитянин. 1851. Кн. 2, № 2. С. 199—202. См. также: Полоз-
пев Д. Ф. Канонизация митрополита Филиппа в идейной борьбе за упрочение автори­
тета церкви в середине XVI в. / / Церковь, общество и государство в феодальной
России. М., 1990. С. 283-292.
35 Лобакова И. А. Митрополит Филипп Колычев и Соловецкий монастырь / / Мо­
настырская культура: Восток и Запад: Сб. ст. СПб., 1998. С. 194—195 (Приложение к
альманаху «Канун»).
36 Строев П. М. Выходы государей царей и великих князей Михаила Федорови­
ча, Алексея Михайловича, Феодора Алексеевича всея Руси самодержцев: (с 1632 по
1682 г.): Указатель. М., 1844. С. 367.
37 Церковь празднует также Перенесение мошей св. Филиппа, митрополита Мос­
ковского, всея России чудотворца, приурочив праздник к 3 (16) июля. В этот день в
1652 г. процессия с мощами св. Филиппа, возглавляемая Никоном, ожидала царского
указа о церемонии встречи, расположившись в предместье Троице-Сергиева монастыря.
Торжественный въезд мошей в столицу произошел 9 июля 1652 г. (Леонид. Жизнь
святого Филиппа... С. 126—127). Память св. Филиппа в ряду Московских и всея Рос­
сии чудотворцев Петра, Алексия, Ионы и Ермогена отмечается ежегодно 5 (18) ок­
тября.
38 Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 118, примем, «б».
39 Описание рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Ка­
занской Духовной Академии. Казань, 1885. Ч. II. С. 325—326. См. также описание
следующей рукописи, содержащей «Житие св. Филиппа» (Там же. С. 326—327).
40 Согласно наблюдению И. А. Лобаковой, записи о том, что текст «Жития св. Фи­
липпа» писался в Соловецком монастыре для продажи и на «раздачу», читаются более
чем в 10 списках Тулуповской редакции (Лобакова И. А. «Житие митрополита Филип­
па» и севернорусская житийная традиция: (Вопросы типологии) / / ТОДРЛ. СПб..
1999. Т. LI. С. 364).
41 Барсуков Н. Источники русской агиографии. Стб. 574-575; СКК. Л., 1988. Вып. 2:
(вторая половина XV—XVI вв.). Ч. I. С. 342; Лобакова И. А. Митрополит Филипп Ко­
лычев... С. 193.
42 Карамзин Н.М. История государства Российского. СПб. 1821. Т. IX. С. 54—55,
6 3 -6 5 , 6 6 -6 9 , 99.
43 Там же. С. 51, примеч. 152; С. 55, примеч. 179. Н. М. Карамзин работал со спис­
ком Румянцевского музея (ОР РГБ. Ф. 256. Румянцевское собрание. № 361 (Далее —
Рум. 361)).
44 Там же. С. 54, примеч. 174. Известно, что Филипп стал митрополитом летом
1566 г.
45 Там же. С. 63—64, примеч. 190; С. 67—68, примеч. 203.
46 См., например: Житие святого Филиппа митрополита Московского. М., 1871;
Иосиф (Левицкий). Святой Филипп митрополит Московский. М., 1873; Святой Фи­
липп митрополит Московский: Биографический очерк. М., 1885; Филипп II — мит­
рополит Московский: Биографический очерк. СПб., 1892; Толычева Т. Митрополит
Филипп: Биографический очерк. М., 1907 (6 изд.); Линд Т. Митрополит Филипп:
Исторический очерк. М., 1913; Сказание о житии святителя Филиппа. М., 1915 (9 изд.);
Волкова Е. Митрополит Филипп: Исторический очерк. Пг., 1915 и др.
47 Леонид. Жизнь святого Филиппа. С. 5. Автор, к сожалению, не указал, с каким
именно списком «Жития св. Филиппа» он работал. Однако широкое использование
в его исследовании рукописей Троице-Сергиевой лавры, а также приведенные чтения
житийного текста позволяют предполагать, что Леонид использовал либо список Гер­
Введение. 59

маНа Тулупова (ОР РГБ. Ф. 304. Троицкое собрание. N 694 (Далее — Тр. 694)), либо
текст, близкий к нему.
48 Там же. С. 4, примеч. «е». В рукописи Германа Тулупова указанная фраза чи­
тается более определенно: «Нс от иного слышах, но самого видех» (Тр. 694. Л. 105).
49 Тр. 694. Л. 129 об., 132.
50 Леонид. Жизнь святого Филиппа. С. 4, примем, «е».
51 Там же. С. 5.
52 Там же.
53 Там же.
54 Макарий. История Русской церкви в период разделения ее на две митрополии.
СПб., 1870. Кн. I. С. 296, примеч. 394.
55 Там же.
56 Там же.
57 ОР РГБ. Ф. 310. Собрание Ундольского. N9 380 (Далее — Ун.); К 1ючевский В. О.
Древнерусские жития... С. 312.
58 Ключевский В. О. Древнерусские жития... С. 312, примеч. 1.
59 у н. Л. 70 об.
60 Ключевский В. О. Древнерусские жития... С. 311.
61 Там же. С. 312.
62 Там же. С. 311.
63 Там же. С. 427—436; Плигузов А. И., Янин В. Л. Послесловие. С. 4, 6 (4-я паги­
нация).
64 Ключевский В. О. Древнерусские жития... С. 431.
65 Яхонтов И. Жития св. севернорусских подвижников Поморского края как ис­
торический источник. Казань, 1881. С. 136—137.
66 Там же. С. 136. Характерно, что к сходному выводу пришел епископ Леонид
Краснопевков, для которого составитель бесспорно являлся очевидцем (Леонид. Жизнь
святого Филиппа... С. 4, примеч. «е»).
67 Цит. по: Яхонтов И. Жития св. севернорусских подвижников... С. 137.
68 Там же. С. 137-138.
69 Там же. С. 138.
70 Там же. С. 139.
71 Там же.
72 Там же. С. 139-140, 152.
73 Там же. С. 140.
74 Там же. С. 148.
75 Там же. С. 142, 143, 147.
76 Там же. С. 148-151.
77 Там же. С. 153.
78 Там же. С. 154.
79 ОР РНБ. Соловецкое собрание, № 191/191. Текст краткой редакции, повест­
вующий о досвятительском периоде жизни митрополита, И. Яхонтов привел в приложе­
нии к своей работе (Яхонтов И. Жития св. севернорусских подвижников... С. 376—377).
8® До последнего времени других списков Краткой редакции обнаружить не уда­
лось (Лобанова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: 1. Соотношение Краткой и Про­
д а н н ы х редакций Жития / / ТОДРЛ. СПб., 1997. Т. L. С. 270).
81 Яхонтов И. Жития св. севернорусских подвижников... С. 153.
82 Там же. С. 153. Единственный список второй основной редакции «Жития
Св-Филиппа», найденный В. О. Ключевским, И. Яхонтов в своем исследовании не рас­
сматривал. В качестве простого сокращения основной редакции рассматривали Крат­
к о редакцию ГГ В. Знаменский и составители (Порфирьев И. Я., Вадковский А. В.,
Красносельцев Н .Ф .) описания рукописей Соловецкой библиотеки (Знаменский П.В.
Произведения соловецкой письменности, относящиеся к личности святого Филиппа
60 В. А. Колобков

митрополита / / Православное обозрение. 1882. N 4, С. 777—778; Описание рукописей


Соловецкого монастыря. СМС)., 1881. Ч. 1. С. 331).
83 Филарет. Русские снятые, чтимые всею церковью или местно: Описание жизни
их. СПб., 1882. С. 18, примем. 8 (Первое издание: Чернигов, 1861 — 1865. Вып. 1— 12).
84 Там же.
85 Карташев Л. В. Очерки по истории Русской церкви. М., 1993. Т. I. С. 445. Хотя
данное издание было опубликовано в Париже в 1959 г., оно опирается на курс лекций,
подготовленный А. В. Карташевым еще в России.
86 Там же.
87 Пономарев А. И. Памятники древнерусской церковно-учительной литературы.
СПб., 1898. Вып. 4: Славяно-русский Пролог. Ч. 2. С. 213.
88 Там же. С. 213-214.
89 Там же. С. 214.
90 Там же.
91 Согласно надписи на титульном листе, список «Жития св. Филиппа», указан­
ный А. П. Приклонским, был взят в 1654—1655 гг. из денежной казны Соловецкого
монастыря в книгописную пшюту. Данное описание в целом совпадает с рукописью,
принадлежавшей Казанской Духовной Академии (Описание рукописей Соловецкого
монастыря... Ч. 11. С. 325—326). Так как в монастырскую денежную казну на продажу
передавались, как правило, только что переписанные списки, рукопись, обратившую
на себя внимание А. П. Приклонского, было бы правомерным датировать началом
50-х годов XVII в. (Прикюнский A. П. Житие митрополита Филиппа XVII века / / Ма­
териалы Соловецкого озделения Архангельского общества краеведения. Соловки,
1926. Вып. 1. С. 27).
92 Приююнский А. П. Житие митрополита Филиппа... С. 27—28. Заметим, что уч­
реждение Московского патриаршества было санкционировано Вселенским собором в
1590 г., как раз накануне обращения соловецкого игумена Иакова к властям с прось­
бой о переносе мощей Филиппа из Тверского Отроча монастыря на Соловки. Следует
также представлять, что многочисленные переписчики памятника могли оставить в
тексте те или иные приметы, соответствующие времени переписки.
93 Гам же. С. 27.
94 Приклонский А. П. Соловецкий монастырь / / Материалы Соловецкого отделе­
ния Архангельского общества краеведения. Соловки, 1926. Вып. 1. С. 21. Слабость
аргументации А. Г1. Приклонского показывает тот факт, что дату гибели Филиппа (23 де­
кабря), которую называет «Житие», историк считает легендарной на основании по­
следующего переноса дня памяти святителя на 9 января (Приклонский А. П. Житие
митрополита Филиппа... С. 28).
95 Приклонский А. II. Житие митрополита Филиппа... С. 28.
96 Там же. С. 27, 28.
97 В 1928 г. А. П. Приклонский подготовил к публикации монографическое иссле­
дование «Иван Грозный», в котором использовал материал ранних статей о «Житии
св. Филиппа». Хотя автор продолжал работу над книгой до середины 1930-х годов,
монография так и не была опубликована. Машинопись ныне хранится в Архиве Рос­
сийской Академии наук в фонде М. М. Богословского (Ф. 636. Оп. 5. № 5). Обнару­
жена А. В. Мельниковым. Выражаю признательность К. Ю. Ерусалимскому за возмож­
ность ознакомиться с се содержанием.
98 Муравьев А. Н. Жития святых российской церкви: Январь. СПб., 1857.
99 Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит Московский. М., 1991. С. 6. В 2000 г.
книга Г. П. Федотова переиздана в собрании его сочинений (Федотов Г. П. Собрание
сочинений: В 12 томах. Т. 3: Святой Филипп, митрополит Московский. Приложение:
Житие и подвит Филиппа, митрополита Московского и всея России / Сост., примем.,
перевод С. С. Бычков. М., 2000). Публикации 1991 г. и 2000 г. воспроизводят первое
парижское издание 1928 г. В дальнейшем ссылки даются по изданию 1991 г.
Введение. 61

100 Федотов Г. FI. Снятой Филипп... С. 4—5.


101 Там же. С. 97.
102 Там же. Замечание Г. П. Федотова о детальности изложения второй основной
редакции «Жития св. Филиппа» основано на оценках В. О. Ключевского ЦСиочев-
ский В. О. Древнерусские жития... С. 312, примеч. 1).
юз Там же. С. 5.
104 Там же. С. 89.
1°5 Там же. С. 91—95.
Ю6 Sevcenko I. A Neglected Byzantine Source of Muscovite Political Ideology / / The
Structure o f Russian History: interpretive essays / Ed. by M. Chemiavsky. New York, 1970.
P. 93—96 (впервые опубликовано в: Harvard Slavic Studies (Cambridge, Mass.: Harvard
University Press), 1954. Vol. II). И. Шевченко работал с текстом «Жития св. Филиппа»
в изложении Н. М. Карамзина, В. Малинина и Г. П. Федотова ( Карамзин Н.М. Исто­
рия государства Российского. Т. IX: Маишин В. Старец Елиазарова монастыря Фило­
фей и его послания. Киев, 1901; Федотов Г. 11. Святой Филипп, митрополит Москов­
ский. Paris, 1928). Одна из наиболее важных цитат сочинения Агапита (гл. 21) в тексте
«Жития св. Филиппа» («Аще убо, царю, и образом Божиим почтен сси, но персти
земной приложен сси») приведена историком в неточном пересказе Г. П. Федотова
(Федотов Г. Л. Святой Филипп... С. 74). И. Шевченко предположил, что составитель
агиографического памятника мог воспроизвести текст гл. 21 по памяти. Между тем
следует заметить, что соответствующее место «Жития св. Филиппа» представляет
собой буквальное цитирование славянского перевода сочинения Агапита.
107 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе / / РИЖ. Пг., 1922. Кн. 8. С. 43;
Sevdfenko /. A Neglected Byzantine Source... Р. 96—97.
108 Ibid. Р. 97.
109 Ibid. Р. 96.
110 Ibidem.
1.1 А. А. Зимин увидел в книге Г. П. Федотова яркий образец субъективно-идеа­
листической трактовки событий, «как бы наукообразное „житие14 „страдателя за ве-
РУ“*. Указанная оценка стала, по-видимому, данью времени, а не убеждением автора
(Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 269).
1.2 Садиков Л. А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 27, 33; Бахру­
шин С. В. Научные труды. М., 1954. Т. II. С. 302.
1.3 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 270—271, 284, 292; Его же.
Опричнина Ивана Грозного. С. 248, 257.
114 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 284.
115 Там же. С. 272. А. А. Зимин работал с наиболее ранним из датированных спис­
ков «Жития св. Филиппа» основной редакции (1633 г.) (Тр. 694).
116 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 284.
117 Там же. С. 286-287.
1,8 Там же. С. 287; Его же. Опричнина Ивана Грозного. С. 252.
119 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 272.
420 Названия даны по именам переписчика наиболее раннего списка «Жития
св*Филиппа» первой редакции с датированной надписью (Г. Тулупов) и владельца
единственной рукописи второй редакции (М.Д. Колычев)^
*21 Латышева Г. Г. Публицистический источник по истории опричнины (К вопро-
СУо датировании) / / Вопросы историографии и источниковедения отечественной ис-
ТоРИи: Сб. тр. / МГПИ им. В. И. Ленина. М, 1974. С. 31, 32. Текстологическое изуче­
ние всех существующих списков «Жития св. Филиппа» Тулуповской редакции привело
•Г.Латышеву к выводу о существовании двух изводов памятника. Первичный извод.
Который «непосредственно восходит» к протографу Колычевской редакции, прсдстав-
по мнению Г. Г. Латышевой, списком Германа Тулупова, написанным в 1633 г.
vfp. 694). Вместе с тем исследовательнице были известны два более ранних списка
62 В. Л. Каюбков

«вторичного извода» этой же редакции, которые датируются 20-ми годами XVII в. (ОР
РНБ. Соловецкое собрание. № 815/925; N? 967/1077 (Далее № 967/1077 — Сол.)).
Термин «извод» употребляется для обозначения группы списков, имеющих общие
текстологические отличия от другой группы, не затрагивающие редакционного харак­
тера. Вопрос о классификации изводов одной редакции в достаточной мере условен.
По мнению Д. С. Лихачева, классификацию, выполненную по внешним признакам,
можно менять «в зависимости от того, какое логическое основание избирается для
классификации» (Лихачев Д. С. Текстология: на материале русской литературы X—
XVII веков. Л., 1983. С. 229). К сожалению, текстологическое сравнение списков Ту-
луповской редакции, а также исследование обеих редакций «Жития сп. Филиппа», на
которые Г. Г. Латышева ссылается в своей статье, до сих пор не опубликованы.
122 Там же. С. 41.
ш Там же. С. 43. Болес подробно аргументация Г. Г. Латышевой рассмотрена в
первой главе (Ч. 1) настоящей работы.
124 Там же. С. 43—44; Ключевский В. О. Древнерусские жития... С. 312, примеч. 1.
125 Списки Тулуповской редакции «Жития сп. Филиппа» 20-х годов XVII в.
Г. Г. Латышева отнесла к «вторичному изводу». Ко времени ето появления должен был
уже существовать «первичный извод», который восходит к Колычсвской редакции.
Таким образом, Колычевскую редакцию Г. Г. Латышева датирует «промежутком между
1601-м и 20-ми годами XVII в.» Создание Тулуповской редакции исследовательница
осторожно датировала «конном 1-го десятилетия — 20-ми годами XVII в.» Для под­
тверждения датировки Г. Г. Латышева привела далеко не бесспорное наблюдение:
«Можно предположить, что эта редакция Жития'* была создана после 1618-го года,
в правление царя Михаила Федоровича при патриархе Филарете, т. к, она была обра­
ботана в духе идеи приоритета духовной власти. Именно в это время могла возникнуть
необходимость в подобном тенденциозном произведении» (Латышева Г. Г. Публицис­
тический источник... С. 44, примеч. 72).
126 Там же. С. 44 -4 5 .
127 Там же. С. 46. «Житие св. Филиппа», по мнению Г. Г. Латышевой, могло воз­
никнуть только в Соловецком монастыре (Там же. С. 45—46, 51).
*28 Там же. С. 47.
129 Там же. С. 49—50. Приведенное чтение Г. Г. Латышева отметила как в списке
«Жития св. Филиппа» Колычсвской редакции, так и в списке Тулуповской редакции
1633 г. (Ун. Л. 82; Тр. 694. Л. 105).
130 Ун. Л. 82 об. S3.
131 Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 50. Г. Г. Латышева отвергла
предположение А. А. Зимина о том, что автор «Жития св. Филиппа» являлся очевидцем
перенесения мошей святителя в Соловецкий монастырь. По ее наблюдениям, в обеих
редакциях описание данного события «бедно реалиями» (Там же. С.50—51).
'32 Там же. С. 52.
133 «В „Житии“, — пишет Г. Г. Латышева, — рассказ о лишении Филиппа сана
более достоверен с его фактической стороны, чем „Послание41 И.Таубе и Э. Крузе...
Повествование о некоторых других событиях в „Житии Филиппа44 1-й редакции (Ко-
лычевской. — В. А.) также более или менее достоверно» (Там же. С. 54, 59). Следует
уточнить, что все примеры, обнаруженные исследовательницей в Колычевской редак­
ции, достоверность которых не вызывает сомнения, читаются и в Тулуповской редак­
ции памятника.
134 Там же. С. 58—59.
^ Там же. С. 59. Данный вывод сделан на основе сопоставления выступлений
Филиппа в изложении «Послания» И.Таубе и Э. Крузе и «Жития св. Филиппа» Ко­
лычевской редакции.
136 Там же, примеч. 156.
рождение_____________________ _________________________________________________ 63

137 На том основании, что А. А. Зимин рассмотрел «Житие св. Филиппа» по тексту
Тулуповской редакции, Г. Г. Латышева однозначно приняла «проверку тех фактов, ко­
торые содержатся в текстах обеих редакций* (Там же. С. 52).
138 Там же. С. 62.
139 СКК. Вып. 2. Ч. I. Л., 1988. С. 342.
140 Хам же. С. 343.
Hi Там же.
И2 Там же.
НЗ Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 118—119.
144 Скрынников Р. Г. Государство и церковь... С. 279. Имеется в виду рассказ
«Жития св. Филиппа» о первом чуде, последовавшем вслед за погребением мо­
щей Филиппа в Соловецком монастыре: «Малу же времени прешедшу по принесе­
нии блаженнаго Филиппа, повода ми вещь сицеву Феодосии ермонах» (Рум. 361.
Л. 246 об.).
Н5 Там же. См. также: Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 344, примеч. 159.
Исходя из представления о первичности Колычевской редакции, Г. Г. Латышева объ­
яснила исключение «подробностей», связанных с обретением мошей, святителя «от­
кровенной фантастичностью» рассказа. В то же время исследовательница справедливо
полагает, что «очевидцы, а их было много, вряд ли могли спутать год погребения
„мошей“ Филиппа, тем более, что „Житие41 было написано почти сразу же вслед за
этим событием» {Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 51, 61).
146 Там же. С. 280.
Н7 Ключевский В. О. Древнерусские жития... С. 312, примеч. 1. Р. Г. Скрынников
считает, что составитель Колычевской редакции имел возможность использовать ряд
сочинений, посвященных строительной деятельности соловецкого игумена, которые
были написаны в стенах монастыря после перезахоронения Филиппа. Сведения о
мельницах заимствованы, по мнению историка, из второй редакции «Сказания о Фи­
липповом строении» {Скрынников Р. Г. Государство и церковь... С. 279—280).
148 Там же. С. 278.
149 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 324.
150 Там же.
151 Скрынников Р. Г. Государство и церковь... С. 303.
152 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 327. Результаты сопоставления
Р.Г.Скрынников впервые опубликовал в 1966 г. в книге «Начало опричнины* {Скрын­
ников Р. Г. Начало опричнины. С. 384—385).
153 Лурье Я. С. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV — на­
чала XVII века. М.; Л., 1960. С. 477—478; Скрынников Р. Г. Государство и церковь...
с. 303.
154 Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 31, 59, примеч. 59; Скрынни­
ков Р. Г. Государство и церковь... С. 302, 303.
155 Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp. P. 36. Впервые работа была представлена
в июне 1990 г. во время первого летнего семинара по культуре восточно-славянского
средневековья, проходившего в США.
156 Ibid.
157 Ibid. Р. 34. Отказавшись видеть в авторе «Жития ев. Филиппа» очевидца жизни
святителя, Г. Г. Латышева отнесла датировку Тулуповской редакции памятника к более
Позднему времени, чем 1590-е годы. Таким образом, исследовательница, по мнению
П. Бушковича, старается уверить читателя втом, что автор слышал от монаха Феодо­
сия о чудесах «малу же времени прешедшу» от 1591 г., но ожидал тридцать лет, чтобы
^вписать рассказ. Историк полагает, что идейная направленность памятника, связан-
Пвя с приоритетом положения московского митрополита, могла стать актуальной к
Концу XVI столетия в контексте свержения митрополита Дионисия (1586) или учреж­
дения патриаршества (1589) (Ibid. Р. 33—34).
64 В. А. Колобков

158 Нижняя граница датировки памятника связана, по-видимому, с датой перене­


сения мошей святителя из Тверского Отроча монастыря на Соловки, ошибочно отра­
женной в Колычевской редакции «Жития св. Филиппа». Напомним, что этой же датой
в свое время воспользовался В. О. Ключевский ( Ключевский В. О. Древнерусские жи­
тия... С. 311). Хотя П. Бушкович признал, что точка зрения Г. Г. Латышевой о первич­
ности Колычевской редакции «имеет некоторое достоинство», основное внимание в
своей работе он уделил разбору Тулуповской редакции агиографического памятника
( Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp. P. 33). При этом историк сдвинул предполагае­
мый период создания «Жития св. Филиппа» на один год, называя 1591 — 1604 гг. (Ibid.
Р. 34, примеч. 6 ). Верхняя граница возникновения памятника (1610) основана, оче­
видно, на заключении Г. Г. Латышевой, что извод, непосредственно восходящий к
Колычевской редакции «Жития св. Филиппа» возник не ранее первого десятилетия
XVII в. (Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 44, примеч. 72).
159 Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp. P. 45. П. Бушкович считает, что изложе­
ние речей митрополита и отдельные эпизоды житийного повествования не подтверж­
дают заключения о том, что первосвященник представлял интересы бояр или новго­
родского дворянства, хотя они, равно, и не опровергают такую интерпретацию по­
ступков Филиппа, установленных по другим источникам.
160 Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp. P. 38, 44—45.
161 Ibid. P. 45.
162 Федотов Г. П. Святой Филипп... С. 4, 89.
163 Bushkovitch Р. The Life of Saint Filipp. P. 36—37, 42. Попытки Г. Г. Латыше­
вой показать, что «Житие св. Филиппа» основывалось на современных сообщени­
ях, так как изложение речей митрополита Филиппа к Ивану IV в этом памятнике
отчасти совпадают с рассказом И.Таубе и Э. Крузе, американский историк счита­
ет недостаточно обоснованными. Все примеры соответствия носят, на его взгляд,
общий характер и имеют поэтому мало ценности. Полное совпадение единственной
фразы, заимствованной из сочинения Агапита как в «Житии св. Филиппа», так и в
«Послании» немцев-опричников, П. Бушкович также считает «весьма незначительным
чтением», хотя и отразившим реальные события 1568 г. Между тем от И.Таубе и
Э. Крузе было бы трудно ожидать большего совпадения. Бывшие опричники воспро­
извели речь Филиппа по памяти через три года после происшествия в Успенском
соборе.
164 Ibid. Р. 37. В книге «Религия и общество в России» П. Бушкович еще раз под­
черкнул, что текст агиографического памятника недостаточно близок к действитель­
ным событиям периода, когда Филипп исполнял обязанности митрополита (1566—
1568). Однако не в этом он видит ценность памятника и его направленность. Три
четверти повествования о деятельности митрополита занимает осуждение царя Ива­
на IV за его крайнюю жестокость и несправедливость. «По существу, — пишет исто­
рик, — „Житие св. Филиппа14 представляет собой памфлет против Ивана Грозного с
введением о жизни святителя, за которым следует краткий рассказ о его убийстве»
(Bushkovitch Р. Religion and Society in Russia: The Sixteenth and Seventeenth Centuries.
New York; Oxford, 1992. P. 29). Между тем цели памфлета, созданного соловецким
монахом в 90-е годы XVI в., представляются автору весьма туманными.
165 Ibid.
166 Ibid. Р. 46.
167 Яхонтов И. Жития св. севернорусских подвижников... С. 153—154; Знамен­
ский П. В. IПроизведения соловецкой письменности... С. 777—778. См. также: Описа­
ние рукописей Соловецкого монастыря. Ч. 1. С. 331.
168 Лобакова И.А, «Житие митрополита Филиппа»: I. С. 272.
169 И. А. Лобакова работала с тремя списками Тулуповской редакции «Жития
св. Филиппа», хранящимися в составе рукописных коллекций ИРЛИ и НМЛ И. Все
они относятся к 40 — 50-м годам XVII в. Исследовательнице удалось выявить более
рведение_____________________________ ____________________________ ft?

j70 списков данной редакции (Лобанова И. А. Митрополит Филипп Колычев. С. 193).


Однако в своих статьях И. А. Лобакова не привела аргументов, которые могли бы
текстологически обосновать предпочтение избранных для работы списков перед более
ранними. К спискам Колычевской редакции она причислила дефектную рукопись
кониа XVII в., которую Г. Г. Латышева считала самостоятельной «Повестью о митро­
полите Филиппе» (ОР РНБ. ОСРК. Q. XVII. 16; Латышева Г. Г. Публицистический
источник... С. 33; Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: 1. С. 272). Ее текст
также учитывался при сравнении, которое исследовательница выполнила по списку,
обнаруженному В. О. Ключевским.
170 Данному вопросу И. А. Лобакова посвятила специальную статью (Лобакова И. А.
«Житие митрополита Филиппа» и севернорусская житийная традиция. С. 357—364).
*71 Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: 1. С. 273.
172 Там же. С. 274-275.
173 Там же. С. 280.
174 Там же. С. 279; Ее же. Митрополит Филипп Колычев... С. 192.
175 Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа*: I. С. 280.
176 Там же. С. 272, 274.
»77 Там же. С. 274-275.
178 Там же. С. 272-273.
,79 Вторичность текста Колычевской редакции по отношению к Краткой И. А. Ло­
бакова доказала текстологически (Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа» и
севернорусская житийная традиция. С. 361—362).
180 фрагмент об отказе митрополита благословить царя является прямым ответом
на просьбу Ивана IV: «...а нас на се благослови по нашему изволению» (Сол. Л. 70);
второй фрагмент об осуждении царского «синьклита» полностью читается в Тулупов-
ской редакции: «Что желаете славы пыепныя, ни кий же нас сан мира сего избавит
муки вечныя...» (Там же. Л. 64 об.): последний фрагмент об ответственности пастыря
основан на чтении: «...еже и душа своя полагати за порученное стадо» (Там же. С. 65).
181 Лобакова И, А. «Житие митрополита Филиппа»: 1. С. 275.
182 Яхонтов //. Жития св. севернорусских подвижников... С. 151.
183 Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа» и севернорусская житийная
традиция. С. 358, 359, 360, 362. Кроме того, И. А. Лобакова обнаружила поразитель­
ный фаю*, который состоит в том, что «набор цитат из Священного Писания... так­
же оказывается общим». Однако в Краткой редакции они либо принимают ре-
минисцированный вид, либо сохраняют мотивацию Т\'луповской редакции (Там же.
С. 361-362).
184 Лобанова И. А. Митрополит Филипп Колычев. С. 192.
185 Sevtenko /. A Neglected Byzantine Source... Р. 93—96; Латышева Г. Г. Публицис­
тический источник... С. 31, 59, примеч. 156; Лобакова И. А. «Житие митрополита Фи­
липпа»: I. С. 275; Ее же. «Житие митрополита Филиппа» и севернорусская житийная
традиция. С. 364.
186 oevienko /. A Neglected Byzantine Source... Р. 95 (пример 12). В своем исследо­
вании И. А. Лобакова приводит совпадающее прочтение метафоры о кормчем как в
Краткой, так и в Тулуповской редакциях «Жития св. Филиппа» (Лобакова И. А. «Житие
св*Филиппа»: 1. С. 279).
187 Сол. Л. 8 4 -8 4 об.
188 Митрополит Кирилл, принявший сан после низложения Филиппа Колычева,
14,1 погребен в 1572 г. в Новинском монастыре; следующий митрополит Антоний
У*,еР в J581 г. и погребен за пределами Москвы; его преемник Дионисий сведен с
**Федры в 1586 г. и умер в новгородском Хутынском монастыре (Лобакова И. А. «Жи-
^ Митрополита Филиппа»: 1. С. 280).
9 Лобакова И. А. Митрополит Филипп Колычев... С. 192—193.
0 Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: 1. С. 275.

** 31 1 2
66 В. А. Колобков

m Там же. С 275-279.


192 Лобакова И. А. Митрополит Филипп Колычев... С. 195. В 2000 г. в качестве
приложения к книге Г. П. Федотова «Святой Филипп, митрополит Московский» по­
мешен церковнославянский текст «Жития св. Филиппа» по списку Тулуповской ре­
дакции начала XVII в., хранящемуся в РГАДА, фонд 181, рукописное собрание МГА-
МИД, № 336, а также его полный перевод на современный русский язык, который
выполнил С. С. Бычков {Федотов Г. П. Собрание сочинений: В 12 т. Т. 3. С. 130—243).
193 Зимин А. А. Государственный архив России XVI столетия: (Опыт реконструк­
ции). М., 1978. Вып. I. С. 33.
194 СГГиД. М., 1913. Ч. I. С. 503, 508, 514, 518, 526, 529, 533, 537, 538, 545 и др.
195 Гам же. С. 557—558.
196 Зимин А. А. Государственный архив... С. 418, 429—432, 484—485, 511, 514—515,
517—519, 525—526, 538—539, 542—545; Ашииц Д. //. Иван Грозный и приписки к ли­
цевым летописным сводам его времени / / ИЗ. М., 1947. Кн. 23. С. 282—283; Скрын­
ников Р. Г. Царство террора. С. 365—367.
197 ПСРЛ. М., 1965. Т. 13: Патриаршая или Никоновская летопись. С. 408. Впе­
рвые опубликовано в кн.: ПСРЛ. СПб., 1906. Т. 13 (вторая половина).
198 Зимин А. А. Государственный архив... С. 527.
199 Описи Царского архива XVI века и архива Посольского приказа 1614 года. М.,
1960. С. 43.
200 АлыиицД.Н. Иван Грозный и приписки... С. 259—26Г, Его же. Начало само­
державия в России. С. 209. См. также: Скрынников Р. Г\ Царство террора. С. 18—19.
201 Официальный летописный свод остался недописанным. Еще в середине XVII в.
Синодальный список и Царственная книга представляли собой большую кипу непере­
плетенных и перепутанных листов ( Протасьева Т. Н. К вопросу о миниатюрах Нико­
новской летописи: (Син. N 962) / / Летописи и хроники: Сб. ст. 1973 г. М., 1974.
С. 281—283). Затем их скопировали, причем часть плохо разобранного материала с
известиями за 1553—1563 гг. вошла в Лебедевскую летопись, а статьи за 1534—1553 гг.
и 1563—1567 гг. составили содержание Александро-Невской летописи (ПСРЛ. М..
1965. Т. 29). А. Е. Пресняков полагал, что обе поздние летописи сохранили промежу­
точную редакцию между Синодальным списком и Царственной книгой (Пресня­
ков А. Е. Царственная книга, ее состав и происхождение. СПб., 1893. С. 2 9 -3 0 ). Про­
верка их состава привела Б. М. Клосса к заключению о том, что основной и повторный
тексты Александро-Невской и Лебедевской летописей переписаны соответственно с
основного и повторного текстов последней части лицевого свода, охватывавшей со­
бытия 1533—1567 гг., а окончание летописи отсутствует (Клосс Б. Л/. Никоновский
свод и русские летописи X V I-X V 1I веков. М., 1980. С. 231, 245).
202 Последняя монографическая работа на эту тему: Амосов А. А. Лицевой лето­
писный свод Ивана Грозного: Комплексное кодикологичсскос исследование. М., 1998.
203 Историки давно обратили внимание на скорописную помету XVI в., постав­
ленную над текстом описи Царского архива, сообщавшим о летописных материалах
за 1560—1568 гг. Она говорит о том, что в августе 1568 г. «летописец и тетради по­
сланы ко государю в Слободу» (Описи Царского архива... С. 43). По мнению А. А. Зи­
мина, в 1568 г. писцы Александровской слободы продолжили работу над системати­
ческим летописанием, которая оборвалась в связи со смертью А. Ф. Адашева в 1560 г.
Иными словами, в августе 1568 г. они приступили к составлению Синодального спис­
ка, позднее подвергшегося редакционной правке (Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозно­
го. С. 70—71, 72; /Сюсс Б. Л/. Никоновский свод... С. 245). Содержание той же архив­
ной пометы привело Р. Г. Скрынникова к обратному выводу. Бесспорный перенос
текущих летописных материалов в опричную столицу он связал с прекращением офи­
циального летописания {Скрынников Р Г. Царство террора. С. 22, 24). Вместе с тем
историк признает, что какая-то работа по составлению истории царствования
Ивана IV все же проводилась в Александровской слободе. При редактировании чер­
В ведем *_________________________________________________________________________________ 6 7

новых материалов за 1560—1568 гг. после публичного столкновения Филиппа Колы­


чева с Иваном IV были исключены почти все сведения, относящиеся к митрополи­
ту, в том числе его речь при избрании на митрополию (Там же. С. 22, 336. См. также:
Скрынников Р. Г. Начало опричнины. С. 397—398, примеч. 5). С вожможностью пред­
варительной правки черновиков лицевого летописного свода согласился С. О. Шмидт
(Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 435).;;
204 Грамоты св. Филиппа, митрополита Московского в Соловецкую обитель / /
Душеполезное чтение. М., 1861. Ч. 3. С. 196—206.
205 ААЭ. Т. I. С. 312.
206 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 54—80; Шмидт С. О. Издание и
изучение советскими учеными источников по истории России XVI века: (в послевоен­
ные годы) / / Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 136—154 (в основу статьи по­
ложена лекция, прочитанная в Сорбонне (Париж) в мае 1965 г.); Скрынников Р. Г.
Начало опричнины. С. 20—64: Его же. Царство террора. С. 10—61; Кобрин В, Б. Власть
и собственность... С. 11 — 19; Павлов А. Л. Государев двор... С. 4—14.
2°7 Изучение разрядных книг дает богатейший материал по истории государствен­
ного управления, приводит сведения о высших думных чинах, составе опричного
корпуса, вооруженных столкновениях России с Великим княжеством Литовским (Ре­
чью Посполитой), Швецией и Крымским ханством, местнических разбирательствах
как в земской, так и в опричной среде, поводом для которых чаше всего служили
военные назначения, различных проявлениях государевой милости и опалы. В раз­
рядных книгах также нашла отражение ценная информация о пышных придворных
церемониях и приемах иностранных послов. В разное время по неисправным спискам
были изданы краткая и сокращенная редакции «Государева разряда» (ДРВ. СПб, 1790.
Ч. XIII—XIV; Синбирский сборник. М., 1844. Ч. I. С. 1— 154 (вторая пагинация); Ми­
люков Л. Н, Древнейшая разрядная книга официальной редакции по 1565 г. М., 1901.).
Благодаря серьезной источниковедческой работе В. И. Буганова сокращенная редак­
ция памятника переиздана с привлечением новых списков, опубликованы другие виды
той же редакции, которые содержат ряд новых сведений, в частности, о существова­
нии в Александровской слободе опричного Разрядного приказа (РК 1475—1598 гг. М.,
1966; РК 1559-1605 гг. М, 1974; РК 1550-1636 гт. М., 1975. Т. I; 1976. Т. II. Вып. 1-
2.). Ожидает завершения публикация пространной редакции книги за 1475—1605 гг.
(РК 1475-1605 гг. М., 1977-1978. Т. I. Ч. 1 -3 ; 1981-1982. Т. II. Ч. 1 -3 ; 1984-1987.
Т. III. Ч. 1 -2 .).
208 Буганов В. И. Разрядные книги последней четверти XV — начала XVII в. М.,
1962; Альшиц Д. Н. Разрядная книга московских государей XVI в.: (Официальный
текст) / / Проблемы источниковедения. М., 1958. Т. VI. С. 130—151; Его же. Об офи­
циальном характере «Книги розрядной великих князей и государей московских» / /
за 1978 г. М., 1979. С. 6 2 -6 8 .
Г®9 РИС.М ., 1838. Т. II; 1842. Т. V.
0 Сохранившиеся документы крайне неравномерно распределены по географи-
ческим районам страны. Преобладают материалы, которые относятся к Северо-Западу
Московского государства. Данные о помещичьем хозяйстве центральных районов страны
^Учайны (Шмидт С О. Россия Ивана Грозного. С. 137, 157.). От опричных лет дошло
описание части Ярославского уезда (1567—15694> обнаруженное С. Б. Веселов­
ским, а также писцовая книга Рузского уезда (1567—1569), найденная Ю. А. Тихоно-
(РГАДА. Ф. 1209. Кн. 582, 7785; 426; Веселовский С Б. Сошное письмо. М., 1916.
II- С. 64; Маматова Е. П. Писцовые книги как источник по истории феодального
землевладения Рузского уезда в X V I-2 0 -х годах XVII в. : Автореф. дис. ...канд. ист.
У*- М., 1976.). Интерес вызывают писцовые и межевые книги Казанского и Сви­
нского уездов 1565-1568 гг. (РГАДА. Ф. 1209. Кн. 152, 643; Список с писцовых книг
q г- Казани с уездом. Казань, 1877; Список с писцовой и межевой книги города
вияжска и уезда. Казань, 1909; Материалы по истории Татарской АССР: Писцовые
68 В. А. Колобков

книги города Казани. Л., 1932.). О состоянии новгородских земель в начале 70-х годов
XVI в. можно судить по Писцовым книгам Шелонской (1571—1576) и Деревской
(1572—1573) пятин Великого Новгорода (НПК. СГ1бм 1905. Т. V: Книги Шелонской
пятины, 1498—1576 гг.; Аграрная история Северо-Запада России XVI века: Новгород­
ские пятины. Л., 1974.). Материалы массовых источников существенно дополняют
выписи, отдельные, послушные, ввозные, уставные грамоты и документы Поместного
стола новгородской Съезжей избы XVI в., опубликованные Д. Я. Самоквасовым ( Само-
квасов Д. Я. Архивный материал: Новооткрытые документы поместно-вотчинных уч­
реждений Московского государства XV—XVII столетий. М., 1905. Т. I; 1909. Т. II.).
Гораздо большее число писцовых описаний связано с концом XVI — началом XVII в.
(Подробный обзор сохранившихся писцовых книг и методика ретроспективного ана­
лиза см.: Павлов А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове:
(1584-1605 гг.). СПб., 1992. С. 7 -9 .).
211 Веселовский С. Б. Исследования... С. 156—184; Кобрин В. Б. К вопросу о време­
ни включения в опричнину Ярославского уезда / / Краеведческие записки Государст­
венного Ярославо-Ростовского музея. Ярославль, 1960. Вып. 4. С. 94—96: Зимин А. А.
Опричнина Ивана Грозного. С. 306—339; Алексеев Ю. Г. Аграрная и социальная исто­
рия Северо-Восточной Руси XV—XVI вв.: Переяславский уезд. М.; Л., 1966; Смета­
нина С. И. Землевладение Рязанского края и опричная земельная политика: Автореф.
дис. ...канд. ист. наук. М., 1982; Скрынников Р.Г\ Царство террора. С. 302—303, 350—
351, 409.
212 Кобрин В. Б. Несколько документов по истории феодального землевладения
XVI в. в Юрьев-Польском уезде / / АЕ за 1957 г. М., 1958; Его же. Из истории земель­
ной политики в годы опричнины //И А . М., 1958. Т. III. С. 152—160.
213 ААЭ. СПб. 1836. Т. I. С. 316-320, 320-328.
214 Лучше всего сохранились посольские книги, рассказывающие о дипломати­
ческих сношениях с Польско-Литовским государством (Сб. РИО. СПб., 1892. Т. 71.
В составе «Польских дел* Посольского приказа, в частности, находятся исключитель­
ные по своему значению послания польско-литовскому королю Сигизмунду II Августу'
и гетману Г. А. Ходкевичу, написанные при непосредственном участии Ивана IV от
имени главных московских князей И.Д. Бельского, И.Ф . Мстиславского, М. И. Воро­
тынского и боярина И. П. Федорова (Там же. С. 499—521). Все послания по посоль­
скому списку опубликованы также в кн.: Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951.
С. 241—277.). Их относительная полнота объясняется потребностью в оживленных
политических контактах в условиях затяжного военного конфликта того времени. Швед­
ские дела существенно дополняют представление о происходивших событиях (Сб.
РИО. СПб., 1910. Т. 129.). Некоторые важные документы из архивов Англии, Дании,
Польши, других прибалтийских стран собраны в отдельных публикациях ( Толстой Ю. В.
Первые сорок лет сношений между Россией и Англией, 1553-1593. СПб., 1875; Щер-
бачев Ю. Н. Копенгагенские акты, относящиеся до русской истории / / ЧОИДР. 1915.
Кн. 4. Отд. II; 1916. Кн. 2. Огд. II; Шербачев Ю. Н. Датский архив: Материалы по
истории древней России, хранящиеся в Копенгагене, 1326-1690 гг. / / ЧОИДР. 1893.
Кн. 1. Огд. I; Тактой Д. Речь царя и великого князя Ивана Васильевича к панам
радам / / ЧОИДР. 1848. Кн. 9. Отд. IV. С. 296—302; Чумиков А. Осада Ревеля (1570—
1571) герцогом Магнусом, королем Ливонским, голдовником царя Ивана Грозного / /
ЧОИДР. 1891. Кн. 2. Отд. IV. С. 1—59; Форстен Г. В. Акты и письма к истории Бал­
тийского'вопроса в XVI и XVII столетиях. СПб., 1889. Вып. 1; 1893. Вып. 2.).
2,3 РГАДА. Ф. 123. On. I. Кн. 12—13. Из общего массива «восточной* докумен­
тации пока введены в научный оборот только статейный список посольства И. П. Но­
восильцева в Турцию начала 70-х годов XVI в., переписка Ивана IV с известным
опричником В. Г. Грязным, оказавшимся в крымском плену, а также материалы до­
проса русских пленников, вышедших из Крыма в 1573 г. (Путешествия русских по­
слов XVI-XVI1 вв. М.; Л., 1954. С. 63—100; Садиков П.А. Царь и опричник: (Иван
Введение. 69

Грозный, В. Гр. Грязной и их переписка 1574—1576 гг.) / / Века. Пг., 1924. С. 73—78;
переиздана в кн.: Его же. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 530—539;
Богоявленский С. К. Допрос царем Иоанном Грозным русских пленников, вышедших
изКрыма//ЧОИДР. 1912. Кн. 2. Отд. III. С. 2 6 -3 3 .)
216 Издание этих источников началось с публикации П.А. Садикова (Садиков П.А.
Из истории опричнины XVI в. / / ИА. М.; Л., U940. С. 1 13—303; Его же. Очерки по
истории... С. 418—539.). Обнаруженные историком документы иллюстрируют не толь­
ко взаимоотношение различных духовных корпораций с опричными учреждениями,
но также показывают деятельность самих этих учреждений как на земских, так и на
опричных территориях, свидетельствуют об изменениях опричной политики. Допол­
нительную информацию можно почерпнуть в серийных изданиях актового материала,
сохранившегося в тех или иных монастырских, церковных или других вотчинных
собраниях (ААЭ. Т. I; АИ. СПб., 1841. Т. I; АФЗХ. М., 1956. Т. II; 1961. Т. III; АММС.
М., 1984; АСЭИ. Л., 1988. Вып. 1 ; 1990. Вып. 2.). Часть исчезнувших актов стала
известна по копийным книгам, составлявшимся при монастырях (Описание докумен­
тов XIV—XVII вв. в копийных книгах Кирилло-Белозерского монастыря, хранящихся
в отделе рукописей РНБ. СПб., 1994).
217 ОР РНБ. ОСРК. Q. IV. 348; Никольский Н. Кирилло-Белозерский монастырь
и его устройство до второй четверти XVII в., (1397—1625). СПб., 1910. Т. I. Вып. 2:
О средствах содержания монастыря. С. LXVII—CLVIII; РИБ. Л., 1924. Т. XXXVII.
Стб. 1—12; Маньков А. Г. Материалы по истории крестьян в Русском государстве: Сб.
док. Л., 1955; ВХК. М.; Л., 1980; Саввин Сторожевский монастырь в документах
XVI века: Из собраний ЦТ АДА. М., 1992; Титов А. А. Вкладные и записные книги
Волоколамского монастыря XVI в. М., 1906; Его же. Вкладные и кормовые книги
Ростовского Борисоглебского монастыря в XV, XVI, XVII и XVIII столетиях. Яро­
славль, 1881; Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря / / ЗОРСА. СПб.,
1851. Т. I. Огд. III. С 4 6 -1 3 9 .
218 Каштанов С М. Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в.:
(Ч. 2) // АЕ за 1960 г. М., 1962. С. 129-200; Каштанов С. Л/., Назаров В. Д., Фло-
ря Б.Н. Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. (Ч. 3) / / АЕ за 1966 г.
М., 1968. С. 197—253. Недавно С. М. Каштанов проследил иммунитстно-финансовую
политику периода опричнины в динамике (Каштанов С. М. Финансовая политика...
С. 77-89).
219 Полный перечень опубликованных синодиков см.: Буганов В. И. К изучению
синодика опальных царя Ивана Грозного 1583 г. / / АРИ. М., 1993. Вып. 3. С. 145,
примеч. 2. Общий обзор списков см.: Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 11—14.).
С. Б. Веселовский доказал, что поминальные синодики являются копиями с офици­
альных списков казненных, составленных по подлинным следственным материалам и
судебным делам (Веселовский С. Б. Исследования... С. 343-346.). На их основе он
составил алфавитный список опальных, упоминавшихся в различных источниках (Там
С. 354—477). Впервые он опубликован в сокращенном виде в 1940 г. (Веселов­
ский С. Б. Синодик опальных царя Ивана как исторический источник / / ПИ: Сб. ст.
J1., 1940. С. 259—366). Р. Г. Скрынникову удалось не только восстановить перво­
начальный порядок имен, но также выявить их соответствие отдельным судебным
*5®лам и политическим процессам царствования Ивана Грозного (Скрынников Р.Г.
Опричный террор. Л., 1969. С. 266-306) (Далее - Синодик I); Его же. Царство тер-
Р°Ра« С. 529-545 (Далее - Синодик II)). Первое издание реконстуированного текста
синодика опальных Ивана IV снабжено алфавитным указателем.
220 Скрынников Р.Г. Царство террора. С. 18. Возможны перестановки некоторых
•блоков* имен. При реконструкции они сложены не в порядке перечня фамилий, а
0 списку имен, более половины из которых Иваны. При этом следует отчетливо
Редстаалять, что состав приказного списка и обший порядок его расположения едва
и Изменятся. Последнее показал вновь найденный краткий синодик Валаамского
70 В. А. Колобков

монастыря начала XVII в., который является рукописным кодексом. Список «убьен-
ных» Ивана IV написан на бумаге конца 80-х — 90-х годов XVI в. ( Буганов В. И.
К изучению синодика... С. 156—160 (Далее — Синодик III)). По наблюдению
B. И. Буганова, обнаружившего рукопись, он близок ко времени составления ориги­
нального приказного списка опальных (1583) (Там же. С. 149—151, 152.). В Валаам­
ском синодике встречается иная последовательность в расстановке имен, одни из них
заменяются другими, приведены новые имена, другие, напротив, отсутствуют. Новый
список синодика дает возможность дополнительного изучения существующего на сегод­
няшний день подробного «конспекта» утраченных материалов из архива опричного
розыска.
221 Другие повествовательные памятники, важность которых очевидна для изло­
жения тех или иных исторических сюжетов, разбираются в основной части настоящей
работы.
222 Новгородские летописи: (Так называемая Новгородская вторая и Новгород­
ская третья летописи). СПб., 1879. С. 1— 122.
223 Там же. С. 99—100.
224 Там же. С. 98.
225 Скрынников Р. Г\ Начало опричнины. С. 35. Листы рукописи оказались пере­
путанными, поэтому издатели попытались восстановить порядок записей, собрав под
определенными годами все относящиеся к ним статьи. Им не удалось избежать оши­
бок (Там же, примеч. 2).
226 Новгородские летописи. С. 104—105.
227 Новикова О . Л, Новгородские летописи XVI века: Автореф. дисс... канд. фило­
лог. Наук. СПб., 2000. С. 20.
228 Новгородские летописи. С. 106.
229 Составитель летописи в точности сохранил запись, которая завершала Лисиц­
кий летописец: «В лето 6958, написа[на] бысть сея книга Летописец во обители Пре-
чистей Рожества на Лисьи гори, повелением раба Божия дьякна инока Геронтея, в
полдест, держан» (Там же. С. 53).
230 Там же. С. 129.
231 Там же. С. 336, Ср.: Там же. С. 95. Сходное чтение встречается в летописном
сборнике за 1510—1569 гг. (Там же. С. 129, 335)
232 Там же. С. 336—337, 337—345. В приложении к изданию Археографической
комиссии опубликована другая редакция «Повести», сохранившая следы литературной
обработки (Там же. С. 393—404).
233 Морозов С. А. Летописные повести по истории России 30—70-х гг. XVI века.
Автореф. дис. ...канд. ист. наук. М., 1979. С. 22—23.
234 Скрынников Р, Г. Царство террора. С. 33.
235 Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979. С. 183.
236 Ключевский В. О. Соч. М., 1959. Т. VII. С. 452; Валк С.Н. Археографическая
деятельность академика М. Н. Тихомирова / / АЕ за 1962 год. М., 1963. С. 6 ;
Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 142—143.
237 ОР РГБ Собр. Ундольского № 1110. д. 219 о б .-2 2 9 (Далее — Унд. 1110). За­
писи, относящиеся к годам опричнины выборочно опубликованы в кн.: Тихоми­
ров М. Н. Русское летописание. С. 226).
238 Корецкий В. И. К вопросу... С. 92—93; Его же. История русского летописания...
C. 15—16.
239 Корецкий В. И. История русского летописания... С. 13.
240 ОР РЫБ. ОСРК. О- IV. 228. Л. 67; Платонов С. Ф. Древнерусские сказания
и повести о Смутном времени XVII века как исторический источник. СПб., 1913.
С. 422.
241 Корецкий В. И. К вопросу... С. 110—111. Детальный разбор известия представ­
лен в основной части настоящей работы.
Введение^ 71

242 Скрынников Р. Г Царство террора. С. 33, 321.


243 Корецкий В. И. История русского летописания... С. 4.
244 Там же. С. 14—15.
245 ПСРЛ. Т. 34. С. 190-192.
246 По мнению М. Н. Тихомирова, Пискаревский летописец относится к первой
трети XVII в. При датировке он опирается на наблюдения М. В. Щепкиной, которая
выделила в рукописи свыше двадцати сортов бумаги ( Тихомиров М. Н. Русское лето-
писание. С. 232). Позднее Т. В. Дианова уточнила датировку {Дианова Т. В. К вопросу
о времени создания рукописи Пискарсвского летописца / / Летописи и хроники: Сб.
ст. 1975 г. М., 1976. С. 147).
247 Яковлева О. А. Пискаревский летописец. М., 1955. С. 13—14.
248 Тихомиров М. Н. Русское летописание. С. 233—234.
249 Там же. С. 236—241; Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 144.
250 Солодкин Я. Г. Русская публицистика начала XVII века: Проблема происхож­
дения крупнейших летописных памятников и «Временника» Ивана Тимофеева: Авто-
реф. дис. ...д-ра ист. наук. М., 1991. С. 26, 28, 34.
251 Яковлева О. А. Пискаревский летописец. С. 13.
252 По мнению М. Н. Тихомирова, неофициальные известия встречаются в лето­
писи, начиная с 1547 г., где они стоят рядом с официальным материалом. Например,
сведения о потехах великого князя в Коломне, а также о времени, когда «почал
множитца грех земской и опришнина [стала] зачинатися», отнесенному к 1560 г. ( Ти­
хомиров М. Н. Русское летописание. С. 234—236).
253 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 34—35.
254 ПСРЛ. Т. 34. С. 190.
255 Тихомиров М. И. Русское летописание. С. 234.
256 Там же. С. 224-225.
257 Там же. С. 226-229.
258 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного: Записки немца опричника. Л., 1925.
С. 110.
259 Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. / / Летописи и хроники:
Сб. ст. 1980г. М., 1981. С. 223-225.
260 Тихомиров М. И. Русское летописание. С. 192—193, 195—196; Новгородские
летописи. С. 330-334.
261 Тихомиров М. Н. Русское летописание. С. 193.
262 Там же. С. 197, 199. Вероятно, летописный отрывок за период царствования
Ивана IV был написан в Великом Новгороде при царе Федоре Ивановиче. Причем
компилятор опирался на материалы, восходящие к первой половине 70-х годов XVI в.,
когда продолжал действовать запрет на всякое упоминание термина «опричнина».
Используя новый источник в статье об измене Магнуса (1579), он случайно повторил
известие о том, что женой датского герцога была дочь князя В. А. Старицкого, поме­
ченное выше под 1569—1570 гт. в связи с кратким повествованием о трагической
сУДьбе ее родителей.
Г” ПСРЛ. Т. 34. С. 191.
и 264 Послания Ивана Грозного. М.; Л., 1951; Послания Ивана Грозного; Переписка
Ива^а Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979; М., 1981 (репринт: М., 1993).
и 265 Каравашкин А. В., Фитшкин А. И. Итоги и перспективы изучения переписки
^ 2* Грозного с Андреем Курбским / / Историк во времени. С. 148.
Г* РИБ. СПб., 1914. Т. 31. Стб. 161-354.
у Рыков Ю.Д. Редакции «Истории» князя Курбского / / АЕ за 1970 г. М., 1971;
К А. «История о великом князе Московском» в русской рукописной тради-
XIX вв. : (Археографический обзор списков памятника) / / Учен. зап. МГПИ
в*И. Ленина. М., 1971. Т. 455. С. 61-78; Шмидт С О. К истории переписки Курб-
0г° и Ивана Грозного / / Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 383—386 (впервые
72 В. А. Колобков

опубл икопана и 1976 г.): Осипова К. С. «История о великом князе Московском» Анд­
рея Курбского в Голицыне ком сборнике / / ТОДРЛ. Л., 1979. Т. XXXI11. С. 296 307;
Keenan Е. Putting Kurbskii in bis place or observations and suggestions concerning the place
of the «History of the Grand prince of Muscovy» in the history of Muscovite Literary culture
/ / Forschungen zur osteuropaischcn Geschichte. Wiesbaden, 1978. Bd. 24. S. 131 — 161; Глад­
кий А. И. «История о великом князе Московском» А. М. Курбского как источник
«Скифской истории» А. И.Лызлова / / ВИД. Л., 1982. Выл. 13. С. 43—50; Его же.
К вопросу о подлинности «Истории о великом князе Московском» А. М. Курбского:
(Житие Феодорита) / / ТОДРЛ. Л.. 1981. Т. XXXVI. С. 239-241 и др.
268 Жданов И.Н. Соч. СПб.. 1904. Т. 1. С. 158. См. также: Шмидт С. О. Россия
Ивана Грозного. С. 340; Ашиии, 21 //. Начало самодержавия... С. 157.
269 Зимин А. А. Когда Курбский написал «Историю о великом князе Московском»?
/ / ТОДРЛ. М.; Л., 1962. Т/ XVIII. С. 305-308.
270 РИБ. Т. 31. Сто. 241.
271 Скрынников Р, Г. Начало опричнины. С. 39; Его же. Царство террора. С. 51.
С. О. Шмидт отметил стилистическое отличие данного отрывка от основного текста
первой части «Истории о великом князе Московском», что может свидетельствовать
о том, что он первоначально являлся частью другого сочинения (Шмидт С. О. Россия
Ивана Грозного. С. 384).
272 Там же. Стб. 225. Ср.: «В те же то лета, яко прежде воспомянухом, иже был
царь наш смирился и добре царствовал и по пути Господня законна шествовал...»;
«...но наш царь о сем тогда маю радяше...»; «Тогда, глаголю, царь всюду прославляем
был...» и др. (Там же. Стб. 237, 240, 246)
271 Зимин А. А. Когда Курбский написал «Историю»... С. 307; Скрынников Р. Г
Царство террора. С. 51. См. также: Шмидт С. О. Российское государство в середине
XVI столетия: Царский архив и лицевые летописи времени Ивана Грозного. М.. 1984.
С. 201: Его же. России Ивана Грозного. С. 340.
274 РИБ. Т. 31. Стб. 320; Сухотин JI. А/. Еше к вопросу об опричнине / / Юбилей­
ный сб. РАО в Королевстве Югославии: К 15-лстию Обшества. Белград, 1936. С. 278,
примеч. 2; Fennel J. L. I. Prince А. М. Kurbsky’s History of Ivan IV. Cambridge (Mass.),
1965. P. VII; Скрынников P. Г. Россия после опричнины. Л., 1975. С. 14—18. По мне­
нию С. О. Шмидта, «Историю о великом князе Московском» А. М. Курбский писал в
1570-х годах ( Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 382).
27^ Скрынников Р. Г. Начало опричнины. С. 41: Его же. Царство террора. С. 51.
См. также: Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 341.
276 РИБ. Т. 31. Стб. 303, 316, 346.
277 Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 344. В другом месте историк пишет:
«„История" Курбского — это остро полемическое произведение, по существу пам­
флет, направленный против Ивана Грозного и искусно облеченный в форму истори­
ческой биографии» ( Гам же. С. 340).
278 Ясинский А. Н. Сочинения князя Курбского как исторический материал. Киев,
1889; Б&юн Е.А. Предварительные замечания к истории царя Иоанна Васильевича
1розного / / ЖМН11. СПб., 1891. Кн. 2. С. 348—369; Зимин А. А. Опричнина Ивана
Грозного. С. 76.
2/9 Обшии обзор сочинений иностранных авторов о России времени Ивана Гроз­
ного см.: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 79—80.
280 Гамель If. Англичане в России в XVI—XVII столетиях / / Записки Академии
наук. СПб., 1865. Г. VIII. С. 77—78; Graham H.F. «А Brief Account of the Character and
Brutal Rule of Vasilevich — Tyrant of Muscovy»: (Albert Schlichting on Ivan Groznyi) / /
CASS. 1975. Vol. IX. N 2 . P. 206-207.
Д81 Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана Грозного. Л., 1935.
С. 66—67.
28‘ Гам же. С. 15—85; Зшшн А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 77.
В в е д е н ^ -------------------------------------------------------------------------------------- 73

283 Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 93—96; Скрынников Р. Г. Начало


опричнины. С. 59, примем. 2; Его же. Царство террора. С. 59—60.
284 Граля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 384, примем. 12.
285 Шмурло Е. Ф. Россия и Италия: Сб. истории, материалов и исследований, ка­
сающихся сношений России с Италией. СПб., 1913. Т. П. Вып. 2. С. 229-230.
286 Сб. РИО. Т. 71. С. 794, 798.
287 Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 95.
288 Шмурло Е. Ф. Россия и Италия. Т. II. Вып. 2. С. 230.
289 Недавно И. Грале удалось найти анонимное произведение «Sprawa wielkiego
ICniazia Moskiewskiego. Roku 1571», сохранившееся в составе Кодекса Ольшевского
Хоминьских. По мнению историка, находка является *>идентичной с польскоязычной
основой латинской версии сообщения А. Шлихтинга, доставленной осенью 1571 г.
нунцию Портико, переданной в Рим и известной ныне по ватиканской копии» (Гра­
ля И. Иван Михайлов Висковатый. С. 385—386). См. также: Старостина И. П. Неиз­
вестная польская редакция «Сказания» Альберта Шлихтинга / / Внешняя политика
Древней Руси: Юбилейные чтения, посвященные 70-летию со дня рождения В.Т. Па-
шуго: Тезисы докл. М., 1988. С. 101 — 106.
290 Шмурло Е.Ф. Россия и Италия. Т. II. Вып. 2. С. 232—235, 251—252; HRM.
SPb., 1841. Т. I. С. 223.
м 1 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 77—78; Грсия И. Иван Михайлов
Висковатый. С. 386—387.
292 Подробный обзор содержания сочинения немецкого пастора ГГ Одерборна см.:
Полосин И. И. Социально-политическая история России XVI — начала XVII в.: Сб. ст.
М, 1963. С. 191-217.
293 Скрынников Р. Г. Начало опричнины. С. 59—60; Его же. Царство террора.
С. 60.
294 Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Рига, 1880.
Т. III. С. 208—209 (Далее — Прибалтийский сборник).
295 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 29—59.
296 Сухотин Л. М. Еще к вопросу... С. 280, примеч. 3.
297 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 77; Скрынников Р. Г. Начало оприч­
нины. С. 56; Его же. Царство террора. С. 58, 68, примеч. 285; Шмидт С. О. У истоков
российского абсолютизма: Исследование социально-политической истории времени
Ивана Грозного. М., 1996. С. 243—249. Все исследователи отмечают крайнюю проти­
воречивость показаний источника о начале опричнины. Подробный анализ известий
И. Таубе и Э. Крузе см. в основной части настоящей работы.
298 Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 29.
299 Там же. С. 56, 59.
300 Там же. С. 56.
301 Там же. С. 30.
^ 2 Прибалтийский сборник. Т. III. С. 161.
3 В письме любекского купца В. Зенгс к маркграфу Альбрехту от 20 декабря
1566 г. И. Таубе и Э. Крузе названы в числе слуг московского государя, которые не
иМели «прочного» положения (Там же. С. 175, примеч «*»).
04 Рогинский М. Г. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе как исторический
источник / / РИЖ. Г1г., 1922. Кн. 8. С. 24.
* Сухотин Л.М. Еше к вопросу... С. 280—282.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 77; Скрынников Р.Г. Начало оприч-
ИН307 ^80 ж е• Царство террора. С. 58.
Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 29 -30.
n С февраля по октябрь 1569 г. И. Таубе и Э. Крузе выполняли дипломатические
вручения в Ливонии. Рассказ о событиях этого времени в тексте «Послания» отсут­
ствует.
74 В. А. Каюбков

309 Zar Iwan der Grausamme... von I.Taube und E. Kruse, 1572 / / Bcitrage zur Ken-
ntniss Russlands und seiner Geschichte (Sammlung russischer Geschichte. Bd. X, Stuck l).
Doipat, 1816. Bd. I. S. 185—238. Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе. С. 8 (Пре­
дисловие Ю. В. Готье).
310 Erschrcckliche greulichc und unerhortc Tyranney Iwan Wasilowitz... Den jenigen
welche seines theils und sich boscr meinung an jhnen zubcgcben willens zur warming in druck
verfertiget. (UB Koln), 1582. S. 1. Браудо A. //. Послание Таубе и Крузе к герцогу Кстлеру
/ / ЖМНП. СПб., 1890. Кн. 10. С. 389—395. В дальнейшем перевод М. Г. Рогинского
сверен с изданием Г. Хоффа.
311 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 58—59.
312 Штадеп Г О Москве Ивана Грозного. С. 78—126.
313 Там же. С. 60—77; Полосин И. И, Западная Европа и Московия в XVI веке / /
Там же. С. 36; Аньишц Д. И. Записки Генриха Штадена о Москве Ивана Грозного как
исторический источник//В ИД. Л., 1985. Вып. 16. С. 137—138.
314 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 127—154.
315 Staden Н. Aufzeichnungen uber den Moskauer Staal / Hgb. von F. Epstein. Ham­
burg, 1930. S. 165; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 58. Далее перевод
И. И. Полосина сверен с изданием Ф. Эпштейна.
3,6 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 44—45, 51; Зимин А. А, Опричнина
Ивана Грозного. С. 78; Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 60.
317 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 130.
318 Там же. С. 87; ПСРЛ. Т. 13. С. 397; Псковские летописи. Вып. 2. С. 248.
3,9 РК 1475—1605 rr. Т. II. Ч. 1. С. 173. Летом 1566 г. на смену М. Я. Морозову и
Юрьев приехал боярин Г1.Д. Пронский (Там же. С. 209).
320 Со. РИО. Т. 71. С. 440-441.
321 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 136—137.
322 В первой половине 1566 г. боярин И. П. Федоров руководил обменом земель
кн. Владимира Андреевича в Старицком уезде на земли в других уездах. (ДЦГ. С. 423;
ПСРЛ. Т. 13. С. 400). Неудивительно, что Г. Штаден получил поместье именно на этих
землях. О непоследовательности изложения в тексте «Автобиографии» см.: Ашииц Д. II.
Записки Генриха Штадена... С. 140—141; Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 60.
323 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 88; Зимин А. А. Опричнина Ивана
Грозного. С. 264, примеч. 2.
324 Аргументация Д. Н.Алыница подробно разбирается при изложении конкрет­
ных сюжетов в основной части настоящей работы.
325 Алъшиц Д. Н. Записки Генриха Штадена... С. 148; Его же. Начало самодержа­
вия... С. 176.
32^ Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 61.
327 Скрынников Р. Г. Начало опричнины. С. 355, примеч. 3.
328 Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 134-135.
329 Там же. С. 134, 135, 136, 147—148.
330 Там же. С. 151-152.
331 Сухотин Л.М. Еще к вопросу... С. 287
Часть первая

ж итие овитого Фи л и п п а
И не может град укрытнся, верху Г0РЬ| стоя,
НИ ВЖИГДЮТ светнлннкй И ПОД спудом ПОКРЫВАЮТ,
по па свещиице п о с т а в л я ю т , д а светит всел\,
иже во храме суть, яко д а в и д я т в а ш а доьрля днлл
и прослдвят О т ц а вдшего, иже ид иекесех
М ф . 5:14
ДВЕ РЕДАКЦИИ

До настоящего времени сохранились более 170 списков «Жития


св. Филиппа»1. На основании обнаруженных разночтений исследователи
выделили несколько редакций памятника, которые восходят к двум ос­
новным. Одна из них, названная по владельческой записи Колычевской
редакцией, сохранилась в единственном списке, относящемся ко второй
четверти XVII в . 2 Подавляющее большинство списков относится к Ту-
луповской редакции, получившей наименование от имени составителя
сборника, содержащего самый ранний датированный список «Жития
св. Филиппа» (1633)3.
Тексты основных редакций в целом сходны по содержанию, однако
существенно отличаются подробностью в передаче известий. Колычев-
ская редакция «Жития св. Филиппа» не содержит рассказ о жизни Фе­
дора Колычева в селе Кижи на Онежском озере, пропущено описание
его трудов в Соловецком монастыре в качестве «трудника», а затем ино­
ка, не раскрыта скитская жизнь Филиппа, его сближение с соловецким
игуменом Алексием. Составитель умолчал о повторном избрании Фи­
липпа Колычева настоятелем монастыря и о сомнении монахов отно­
сительно его замысла построить на Соловках грандиозный по своим
размерам Спасо-Преображенский собор. Все названные подробности
Досвятительского периода жизни Филиппа замешает в Колычевской ре­
дакции обобщенное указание на богоизбранность главного героя. Кроме
т°го, составитель Колычевской редакции не назвал ряд важных факти­
ческих деталей, относящихся к святительской деятельности Филиппа.
Среди них упоминание о встрече с новгородцами на пути в Москву
накануне возведения в сан митрополита, архиерейский состав думного
собора, созванного по приказу Ивана IV в столице, рассказ о клевете
Певчего и о доносе против Филиппа царского духовника Евстафия, опи-
Сание одеяний опричников, известие о попытке части духовенства за­
бавить Филиппа добровольно отказаться от митрополичьей кафедры,
Нцидент с тафьей в стенах Новодевичьего монастыря. Только в Колы­
м о й редакции памятника не названы авторы опричного «Извета» о
°Р°чной жизни Филиппа Колычева в Соловецком монастыре и отсут-
78 В. А. Ка-юпков

ствуст осуждение царя, повелевшего насильственно низложить святите­


ля в нарушение традиции церковного суда. Наконец, речи митрополи­
та, подробно приведенные составителем Тудуповской редакции «Жнгпм
св. Филиппа» от первого липа, в Колычевской редакции переданы зна­
чительно короче и большей частью в пересказе.
Обе редакции были известны В. О. Ключевскому, который считал Тулу-
повскую редакцию первичной. Историк обратил внимание на фразу, пред­
варявшую рассказ о первом посмертном «чуде» Филиппа: «Малу же време­
ни прешедшу по принесении блаженного Филиппа повела ми вешь синеву
Феодосий ермонах...». На этом основании историк датировал появление
данной редакции концом XVI п 4 В датировке Колычевской редакции «Жи­
тия св. Филиппа» В. О. Ключевский опирался па указание агиографа об
устройстве в монастыре каменных мельниц на месте тюрсвянных, постро ­
енных еше при Филиппе. Связав это событие с последствиями пожара
1601 г., ученый отнес время возникновения второй редакции памятника к
началу XVII столетия5. Указанную датировку поддержали А.А.Зимин и
Р. Г. Скрынников6. Иную аргументацию предложила Г. Г. Латышева. Она
считает, что приведенные в исследовании В. О. Ключевского основания
«противоречат результатам текстологического исследования редакций, ко­
торые показывают зависимость Тудуповской редакции от Колычевской»7.
Г. Г. Латышева провела важную работу по выявлению и сопоставле­
нию разнообразных письменных свидетельств о строительной деятель­
ности будущего митрополита на Соловках. Она же впервые установила
прямую текстологическую связь Колычевской редакции «Жития св. Фи­
липпа» с рядом памятников, которые были составлены соловецкими мо­
нахами в самом начете XVII в. Наиболее ранним из них считается «Ска­
зание о Соловецком монастыре» (не позднее 1596—1600 гг.)8. В поле зре­
ния Г. Г. Латышевой попали также списки двух редакций «Сказания о
Филиппове строении» (не ранее 1605 г.)9. Сравнение текстов привело ис­
следовательницу к выводу о том, что источником первой редакции этого
сочинения явилось «Сказание о Соловецком монастыре». Однако, как
выяснилось, первая редакция «Сказания о Филиппове строении» не
имеет прямой текстологической связи с «Житием св. Филиппа»10.
Внимательно рассмотрим дальнейшую аргументацию Г. Г. Латышевой.
Прежде всего, можно согласиться с мнением исследовательницы о том, что
вторая редакция «Сказания о Филиппове строении» представляет собой
компилятивное сочинение. Ее текст почти дословно читается в других па­
мятниках. Среди них так называемая статья «О строениях» (первая редак­
ция «Сказания о Филиппове строении»11) и «Написание о Соловецкой оби­
тели». Все три известных списка последнего сочинения помещены в тех же
сборниках, что и «Сказание о Филиппове строении» второй редакции12.
Г. Г. Латышева обнаружила текстологическое совпадение отдельной
главы «О устроении мельницы» из Колычевской редакции «Жития
св. Филиппа» с частью текста второй редакции «Сказания о Филиппове
строении». Не увидев в житийном рассказе о строительстве в Соловей-
jjgfjedaWML 79

icom монастыре заимствований из данной редакции «Сказания», она


предположила, что «...глава „О устроении мельницы" из „Жития Фи­
липпа" Колычевской редакции послужила источником для вставки в
текст „Сказания о Филиппове строении" в его второй редакции»13.
Между тем в «Житии св. Филиппа» говорится и о постройке соловецких
храмов Успения и Преображения. Отсутствие примеров заимствования этих
сведений Г. Г. Латышева объяснила тем обстоятельством, что «...рассказ о
строительстве храмов считался составителем второй редакции „Сказания о
Филиппове строении" законченным и включать в статью какие-либо допол­
нительные сведения о строительстве храмов он не нашел нужным»14.
Трудно понять столь избирательную работу средневекового компи­
лятора, оставившего без внимания целый комплекс важных для него
сведений, которые он мог бы почерпнуть в житийном материале. Среди
них известия о мастере Игнатии Салке, строителе церкви Успения Бо­
городицы и Трапезной палаты, иконописцах, украшении храмов, месте
погребения Филиппа в Соловецком монастыре. Не заинтересовали ком­
пилятора точные даты освящения монастырской церкви Иоанна Пред­
течи и храма Преображения, также приведенные агиографом. Наконец,
составитель второй редакции «Сказания о Филиппове строении», если
бы он действительно имел в своем распоряжении «Житие св. Филиппа»,
мог восстановить часть фразы о размерах Келарской палаты, случайно
выпущенной при заимствовании из статьи «О строениях». Факт этого
заимствования Г. Г. Латышева доказала текстологически15. В данном слу­
чае речь идет о той информации, которая особо интересовала состави­
теля второй редакции «Сказания о Филиппове строении»:

«О строениях» «Сказание о «Житие св. Филиппа»


I редакция Филиппове строении» Колычевская редакция
11 редакция
-и величеством трапеза И величеством трапе­ А трапеза каменная об
°на внутри тринатцсть са­ за она внутри 13 са­ одном столпе чюдна
жень, тако же всюде равна жень, тако же всюду и светла, и превелика
в длину и попсрег, а ке- равна и кругла довер­ величеством внутри
ларьская величеством 8 са­ ху. У Пречистыя Бо­ 1 2 сажен, да у трапе­

жень тако же и поперег, да городицы предел свя­ зы же ксларьская ка-


сверху у Пречистый Бого­ того Усекновения менна об одном стол­
родица пределу Усекнове­ честныя главы Иоан­ пе чюдна и величест­
ние чесныя главы Иванна на Предтечи17. вом внутри осьми
Нрсдо(те)ча,6. сажен. . . 18

Учитывая сказанное, более вероятным представляется иное соотноше­


ние. Редактор «Сказания о Филиппове строении» не располагал достаточно
Противоречивым рассказом о строительстве мельниц, записанным в Колы-
i^BCKoii редакции «Жития св. Филиппа». Как справедливо заметила
•Г.Латышева, во второй редакции «Сказания о Филиппове строении» со­
80 В. А. Колобков

общается о «поварнях» и кирпичных печах, которые не названы составите­


лем агиографического памятника. О мельничных службах там говорится
подробнее и в отличие от житийного текста этот рассказ последователен.
Короткое известие о Казенной палате и об одной из двух каменных Су­
шильных палат Соловецкого монастыря из «Жития св. Филиппа» Колычев-
ской редакции: «Да Филипп же преподобный созда полату каменну на под-
клетех, иде же казну монастырскую держат, да на мельнинс постави сушило
каменное ж», — является, по мнению Г. Г\ Латышевой, случайным отступле­
нием в особо выделенном житийном повествовании «О устроении мельни­
цы»19. Единственный связующий элемент рассказа — упоминание мельнины
в качестве основания для «сушила» — заведомо лишен в сообщении какого-
либо смысла20. Объясняя данный случай особенностью работы составителя
Колычевской редакции, Г. Г. Латышева связала приведенное сообщение с
ассоциативным воспоминанием, возникшим у агиографа в момент, когда он
завершал главу «О устроении мельницы», продолжив ее «по инерции»21.
«Сказание о Филиппове строении» второй редакции полностью со­
впадает с композицией определенной части «Написания о Соловецкой
обители». Г. Г. Латышева верно заметила, что «в текстах того и другого
памятника можно обнаружить совпадение целых фраз»22:

«Написание «Сказание о Ф илиппове строении»


о Соловецкой обители» II редакция
...такоже и полаты воздвиг­ Да Филипп преподобный зазда полату ка­
нуты каменныя... и поварня менну на подклетах, иде же монастырскую
их квас варят, и другая по­ казну держат, да позади полаты постави две
варня есть (кам)снная, и вер­ поварни каменныя с келсями ведьм и пре-
ху на них поделанны сушила чудны к монастырским потребам, едини ес-
рыбьныя, и иныя многия по­ те варяг на братию и на слуг, да мельницы,
требы на всякия монастыр­ пост(ави) и сушило каменное, иде же вся­
ский запасы, каменныя же, и кий хлеб суш(а)т.
моложьня, где солод растят, Да Филипп же прсподобны(й) начат з бра­
и сушило, иже всяки(й) хлеб тнею горы высокия копати и приводити во­
сушат, и мельницы две. То ды из езер во езеро разныя... И ту сотвори
все каменныя есть. Л в тех две мельницы монастырскому строению
мел ьн ипах устрое иы трое вельми угодно со всякими службами. А в
жерновы, а четвертая толчея тех мельницах устроены трои жерновы, а
на единой воде. И мелят, и четвертая голчея на единой воде. И мелют,
толкут, и сеят ситом, и под- и толкут, и сеют ситом, и подсевают ре­
сена(ют) рошетом и грохо­ шетом. То псе вкупе совершаете единою
том. Го все вкупе совершает­ водою. Ныне же... на том месте устроишися
ся единою водою... А на вар­ мел»,ннцы каменныя вельми предпвиы. Да
ки кирпичной жгут в печи на марки кирпичной печь кирпичною о три-
кирпичей на монастырский е\ устиех. И в той печи на монастырски!!
обиход по 40; а стоит печь та обиход жгут кирпича внутри по 40 тысяч2**.
о трпех устиях--\
jgejefoBm_______________________________________________ 0L
При сопоставлении текстов следует обратить внимание на то, что автор
«Написания о Соловецкой обители» определенно различал постройку в мо­
настыре «сушила рыбного» и «сушила хлебного», а также устройство двух
мельниц. Работая со своим источником, составитель второй редакции «Ска­
зания о Филиппове строении» сократил имевшийся в его распоряжении ма­
териал. Однако и здесь фразы: «да мельницы» и «пост(ави) и сушило камен­
ное» имеют самостоятельное смысловое значение. Расширение текста за
счетвставки о соединении соловецких озер заставило компилятора уточнить
место постройки мельниц: «И ту сотвори две мельницы». Затем он продол­
жил прерванное сообщение по тексту' «Написания о Соловецкой обители»25.
Глава «О устроении мельницы» Колычевской редакции «Жития св. Фи­
липпа» имеет фрагмент текста, сходный с рассказом о постройке мельниц
второй редакции «Сказания о Филиппове строении». В то же время только
в «Житии св. Филиппа» сообщение о мельнице и сушиле объединены: «...да
на мельнице постави сушило каменное же»26. В обоих текстах известие о
мельнице встречается дважды:

«Сказание о Филиппове строении» «Житие св. Филиппа»


II редакция Колычевская редакция
Да Филипп преподобный зазда палату Начинает убо сам тружатися,
каменну на подклетах, идс же монастыр­ еже о Христе з братиею, горы
скую казну держат, да позади полаты высокие копати и приводити из
постави две поварни каменныя с колея­ езера во езера воду. И приведе
ми всльми пречудны к монастырским 72 езера во едино воду, иже бе
потребам, едини есте варят на братию и под монастырем, и ис того езера
на слуг, да мельницы, пост(ави) и суши­ ров ископа, и испусти воду в
ло каменное, иде же всякий хлеб су- море сквозь монастырь. И ту
ш(а)т. постави мельницы к монастыр­
Да Филипп же преподобны(й) начат з скому строению всльми угодны
братиею горы высокия копати и приво­ со всякими мельничными служ­
дит»! воды из езер во езеро разныя. бами. Ныне же Божию благо­
И приведе 72 езера воды во одно езеро, датию устроишася на том месте
бе под монастырем, воду в море каменные мельницы вел ми пре-
сквозь монастырь. И ту сотвори две дивны.
мельницы монастырскому строению Да Филипп же преподобный со-
всльми угодно со всякими службами... зда пол ату каменну на подклс-
Ныне же благодатию Христовою и мо- тех, идс же казну монастырскую
литвами его на тоя месте устроишися держат, да на мельнице постави
Мельницы каменныя всльми прсдивны27. сушило каменное ж2К.

Сравнение текстов показывает, что часть фразы, содержащая сообше-


о «поварнях», была сознательно опущена составителем Колычевской
Редакции «Жития св. Филиппа». В особо выделенную главу «О устроении
^ельницы» он собирал информацию исключительно по интересующему
г° предмету. При этом словосочетание «да мельницы», связанное по
82 В. Л. К ат им*

смыслу с выпущенным сообщением, при осмыслении переписчиком пре­


вратилось в бессмысленную фразу: «...да на мельнице постави сушило ка­
менное ж». Из примера следует, что глава «О устроении мельницы» в «Жи­
тии св. Филиппа» Колычевской редакции вторична по отношению к соот­
ветствующему тексту второй редакции «Сказания о Филиппове строении».
Для В. О. Ключевского датирующим признаком Колычевской редакции
«Жития св. Филиппа» была фраза о постройке каменных мельниц на месте
деревянных, сгоревших в пожаре 1601 г. Однако именно это известие до­
словно заимствовано составителем Колычевской редакции из текста вто­
рой редакции «Сказания о Филиппове строении»: «Ныне же Божию благо-
датию устроишася на том месте каменные мельницы вельми предивны» 20
Таким образом, указанный В. О. Ключевским признак не может быть ис­
пользован в качестве определяющего д л я датировки Колычевской редак­
ции. В то же время датировка второй редакции «Сказания о Филиппове
строении» позволяет уточнить время создания Колычевской редакции.
Источником второй редакции «Сказания», как установила Г. Г. Латы­
шева, явилась статья «О строениях» (то есть первая редакция «Сказания
о Филиппове строении»). Она появилась «не ранее 1605 г.» и к моменту
создания второй редакции «Сказания о Филиппове строении» уже су­
ществовала. Следовательно, вторая редакция этого сочинения также не
могла быть написана ранее 1605 г. Зная, что источником Колычевской
редакции «Жития св. Филиппа» служила вторая редакция «Сказания о
Филиппове строении», было бы правомерным относить появление про­
тографа Колычевской редакции к более позднему времени, чем 1605 г. 30
Теперь следует установить характер соотношения двух основных ре­
дакций «Жития св. Филиппа»31.
Первые строки «Жития св. Филиппа», повествующие о необходимости
составления рассказа «о пречюднем житии» митрополита, дословно повто­
ряются в списках обеих редакций32. Наиболее заметное исключение пред­
ставляет собой фраза агиографа об отсутствии у него письменного повество­
вания о Филиппе Колычеве и о способе поиска необходимого материала для
его литературной биографии, которая встречается только в списках Тулупов-
ской редакции агиографического памятника. Однако уже в этом случае мож­
но предположительно определить направление возможного заимствования:

«Житие св. Филиппа» «Житие св. Филиппа»


Тулуповская редакция Колычевская редакция
Не бо бсзстудством некоим самодсрзостне на Не бо бестудством нско-
сие приидох, но вами принужен, должная со- им самодерзостне на сие
творих. Понеже, яко никто же, яже о h c .ni на- приидох, но вами прину-
писав, нам остави. Но разссяно оттого словесс жен должное сотворих.
собрав,^ подобя ся зодьчиям, иже помалу каме- Темже и [аз], яже ог
ние собравшс, во единаго дома совершение со- инех, достоверно поведа-
бираюг. Гсмже и аз, яже от инех, достоверно ющих о нем, слышах,
поведающих о нем, слышах, восписуем. . . 33 восписусм. . . 34
___________________________________________________________________ S3

Оба текста сходны. Несомненно, либо в Тулуповской редакции


вставка, либо в Колычсвской — сокращение. Вероятнее последнее, так
как в результате сокращения остался след («Темже и...»), который тре­
бует объяснения. Фраза «Темже и, яже от ине.х, достоверно поведаюших
о нем, слышах» — не ясна в контекстен Колы невской редакции памят­
ника, даже если восстановить пропущенное личное местоимение «аз»35.
Вместе с тем она имеет объяснение в Тулуповской редакции. Следова­
тельно, текст Колычевской редакции вторичен.
Одна из возможных причин, которые могли бы в рассмотренном
случае побудить составителя Колычевской редакции «Жития св. Филип­
па» к сокращению своего источника, заключается, по-видимому, в том,
что начало пропущенного текста («Понеже, яко никто же, яже о нем
написав, нам остави») он счел повтором. Прежде, действительно, уже
говорилось, что игумен и иноки Соловецкого монастыря «писания не
сушу о пречюднем житии» Филиппа36. Возможно, причину изменения
текста следует искать в добросовестности редактора. Имея перед собой
законченное литературное повествование о жизни и смерти митрополита
Филиппа, он не мог писать о том, что в его распоряжении не было
письменного источника.
Описание каменного строительства, которое началось по инициати­
ве будущего митрополита на Соловках, весьма важный раздел «Жития
св. Филиппа», представлено в Колычевской редакции крайне схематично.
Составитель поделил повествование на три части, сконцентрировав вни­
мание на рассказах о возведении в монастыре церкви Успения Богороди­
цы, Спасо-Преображенского собора и постройке мельницы. При этом две
последние части, нарушающие хронологический порядок житийного по­
вествования, имеют в тексте собственные заголовки: «О поставлении
Церкви каменныя Преображения Господня» и «О устроении мельницы».
Обе части сходно вводятся составителем в повествовательную канву
агиографического памятника: «Не по мнозе же времени добродетелем
отец (Филипп. —■ В. К.), не хотя бес подвига быти...», «Ниже сие за-
бвенна будут труды святаго, не можаше бо свитый бес подвига быти»-'7.
Характерно, что первая вводная фраза имеет определенное сходство со
словами автора Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа» в той ее
пасти, которая также рассказывает об игуменских трудах Филиппа Ко­
лычева в монастыре: «Что убо боголюбивая душа она, иже добродетелем
0 TeU, ктитор пустынный, не хотя бес подвига быти . . . » 38

Рассмотрение рассказа о хозяйственной деятельности Филиппа в Со­


ловецком монастыре по тексту двух основных редакций агиографичес-
*0го памятника показывает различие целей, которые ставили перед со-
их составители. В Колычевской редакции «Жития св.Филиппа» под-
еРкнута мысль о том, что труды подвижника явились проявлением его
святости. Их описание отличается подробностью и скрупулезностью.
•Ниже сие забвена будут груды святаго, не можаше бо святым бес под-
Ига быти», — заметил средневековый агиограф. Действительно, он ис-
±
8 В. Л. Колобков

пользовал все доступные ему источники, чтобы расширить и уточнить


повествование о хозяйственных заботах и трудах своего героя в монас­
тыре. Тулуповская же редакция последовательно излагает деятельность
будущего митрополита, о монастырских трудах которого можно умол­
чать: «Аше мы умолчим, — то дела его явленно творяг»39.
Трудно представить, чтобы составитель Тулуповской редакции «Жи­
тия св. Филиппа» отрицал значение Божественного начала в том, что его
ближайший предшественник считан наиболее очевидным проявлением
святости. Согласиться с такого рода догадкой — означало бы признать
задачей редактора сознательное низведение святого подвига до бытового
уровня. Важно, что составитель в данном случае не ограничился элемен­
тарным упрощением стиля, а изменил бы идейную концепцию повест­
вования. В агиографической литературе, по крайней мере до середины
XVII в., едва ли сыщется пример подобного обращения с агиографичес­
ким источником40. Редакторская правка, как правило, ведет к «общему*
и «возвышенному»41. Впрочем, объяснение не потребует сложной аргу­
ментации, если согласиться с возможностью обратного соотношения ре­
дакций. В этом случае правка составителя Колычевской редакции впол­
не укладывается в русло агиографической традиции и соответствует об­
щему характеру его работы с источником42. След такого соотношения
можно видеть в «неудачном» сокращении примера, заимствованного агио-
графом из Тулуповской редакции памятника, когда характеристика ду­
ши («добродетелем отец») перешла к самому Филиппу: «Не по мнозе же
времени добродетелем отец, не хотя бес подвига быти, молит. . . » 4 3
В Колычевской редакции полностью отсутствует подробный рассказ
о скитской жизни Филиппа, о его сближении с игуменом Алексием, о
прохождении знаменитым иноком череды ступеней монастырской ие­
рархии. Вместо него в тексте читается повторение первых фраз жития:
«Не может град укрытися верху горы стоя . . . » 4 4 Эти слова сопровождают
ся коротким пояснением составителя о богоизбранности Филиппа и пред­
варяют рассказ о его первом игуменстве. Именно так составитель Ко­
лычевской редакции подчеркнул влияние Божественного провидения па
жизнь святого. В то же время в Тулуповской редакции памятника пред­
почтение отдается житейским обстоятельствам, которые подробно опи­
саны, а в качестве действующего начала выступает сам герой45.
Примеры подобного соотношения редакций можно продолжить. Так,
отказ Филиппа от настойчивых предложений настоятеля Соловецкой
обители Алексия принять игуменский посох составитель Колычевской
редакции «Жития св. Филиппа» заключил в короткую фразу: «Он же
отрицашеся таковаго начинания, недостойна себе имея»46. Текст Тулу-
повской редакции сохранил в соответствующем месте поразительную гю
меткости аргументацию, за которой чувствуется не Божий избранник,
идущий по предначертанному пути, а обычный человек с присущими
ему слабостями: «...и власть отнращашеся, яко тяготы великия... легчай
ше и удобнейше ко спасению наставлятися от инех, паче неже самому
jgPjedaK K U ti 85

цаставляти... и многа искуства, и целомудрия, и разума требует... Сия


убо величества... начальства отрицашеся»47. Согласно Колычевской
редакции памятника, Алексий предназначил свое место Филиппу «за
премногое его терпение и благоразсудительство»48. Во второй редакции
столь ответственный шаг настоятель объясняет тем, что чувствует себя
«старостию преклонена и недугом одержима»49. Старый игумен, по текс­
ту Тулуповской редакции, проявил даже некую хитрость, спрашивая со­
вет о кандидатуре нового игумена у всей братии: «Сведяше бо доблий,
яко не на иного кого, но на Филиппа избрание возложат»50. Таким обра­
зом, представление о том, что при создании «Жития св. Филиппа» Ту­
луповской редакции агиограф использовал текст Колычевской редакции
памятника ведет к весьма сомнительному выводу о прогрессирующей
секуляризации сознания средневекового писателя51.
Перед рассказом о приглашении соловецкого игумена в Москву в
«Житии св. Филиппа» встречается короткое известие о церковных ие­
рархах, занимавших кафедру московского митрополита в предшеству­
ющее время. Причем в Колычевской редакции много места отведено
раскрытию влияния «благодати Божией» и «чюдодейственного Макария
митрополита» как на жизнь Московского государства, так и на царя
Ивана IV. Пространному тексту соответствует в Тулуповской редакции
короткая фраза: «В та же времена благодатию Божиею вера християн-
ская зело цветуще во всяком благочинии всюду. . . » 52
После упоминания о смерти митрополита Макария составитель Ко­
лычевской редакции записал: «А на свое место з Божиею помошию и
по повелению государя царя возведе митрополита всея Росии Афона-
сия»53. Расширение текста привело редактора к недоразумению, остав­
ленному без внимания. Своего преемника митрополит возводил на ва­
кантную кафедру после собственной смерти, «ко Господу отшедшу в
вечное блаженство»54. Напротив, известие Тулуповской редакции памят­
ника соответствует обычной практике назначения высшего церковного
иерарха: «(Царь. — В. К.),., на его (Макария. — В. К.) место з Божиею
ломощию возведе митрополита всеа Русии Афонасия»55.
Обе редакции «Жития св. Филиппа» почти дословно повторяют извес-
ТИе об Александровской слободе, резиденции царя периода опричнины:

«Ж итие св. Филиппа» «Ж итие св. Филиппа»


Тулуповская редакция Колычевская редакция
Времени же доволну для таковаго Времени "Же доволну ради таковаго
с°вста бывшу ему в своем любимом тайного совета бывшу государю во
Д0 МУ> прежерсченной слободе. . . 56 своем любимом дому, в прежеречсн-
ной слободе. . . 57

Hv ® приведенном фрагменте составитель Колычевской редакции про-


Стил наименование Александровской слободы, о которой говорится
86 В. А. Колобков

как о «прежереченной». Однако во всем предшествующем тексте агио-


граф ни разу не упомянул о месте пребывания московского государя.
Необходимое по смыслу упоминание можно обнаружить лишь в Тулу-
повской редакции памятника:

«Житие св. Филиппа » «Житие св. Филиппа »


Тулуповская редакция Колычевская редакция
...чтобы ему свое царство разделпти ...чтобы ему, государю, свое царство
и свои царской двор учинити во разделити и свой царьской двор учи-
Александрове слободе, и на ее бы нити, и на се бы его благословили51\
его благословили58.

Обнаруженное противоречие указывает на строго определенное со­


отношение текстов. Колычевская редакция «Жития св. Филиппа» вто­
рична по отношению к Тулуповской редакции памятника. Агиограф «опус­
тил» упоминание об Александровской слободе, но в тексте остался след:
«учреждение царского двора», требующий объяснения. Из контекста не­
ясно, зачем понадобилось учреждать царский двор вторично.
Противоречивое изложение Колычевской редакции «Жития св. Фи­
липпа» свидетельствует в пользу мнения, что вскоре после перенесения
останков митрополита в Соловецкий монастырь (1591) там была создана
Тулуповская редакция памятника. На ее основе позднейший редактор
составил новое произведение. Автор Колычевской редакции сохранил
общую композицию повествования. Вместе с тем он существенно сокра­
тил фактический материал, который не добавлял новых аргументов для
раскрытия образа идеального героя в рамках агиографического канона.
Говоря о целенаправленной и значительной переработке содержания па­
мятника, Р. П. Дмитриева справедливо подчеркнула, что дальнейшее ос­
мысление деятельности митрополита «должно было в еше большей сте­
пени обосновать причисление его к лику святых»60. Реализация указан­
ной пели в Колычевской редакции «Жития св. Филиппа» привела к
тому, что митрополит из роли решительного и бескомпромиссного об­
личителя превратился в смиренного просителя, а его речи приняли
форму оправдания и мольбы61. Поскольку образ конфликтующего раз
рушителя единства светской и духовной власти противоречил обобщен­
ному представлению о святом подвижнике, редактор обратил гораздо
больше внимания на предшествующую созидательную деятельность Фи­
липпа в Соловецком монастыре.
Стремление редактора к тенденциозному «выравниванию» стиля своего
предшественника сопровождалось усложнением отдельных чтений. При
этом стремление автора к риторическому украшательству проявилось
довольно слабо. Последнее обстоятельство в большей степени свидетель'
ствует о его литературных способностях, чем о сознательной реализации
поставленной задачи. Стараясь «очистить» литературное повествование
jjgp редакции________________________ __________________ __________________________________ <У7

оТ бытовых деталей, редактор создал в целом более возвышенное и обоб­


щенное произведение о жизненном пути и трагической гибели святого
^ученика.
Г'Лобанова И. А. Митрополит Филипп Колычев... С. 193.
2 Рукопись, которая ранее принадлежала М.Д. Колычеву, сохранилась в составе
собрания Ундольского (№ 380), хранящегося ныне в РГБ. Датировка выполнена по
водяным знакам {Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 44, примем. 69).
3 Рукопись Германа Тулупова хранится в Троицком собрании РГБ (№ 694).
4 /Сиочевский В. О. Древнерусские жития... С. 311. Об использовании указанной
фразы в качестве датирующего признака см. введение к настоящей работе.
5 Там же. С. 312, примем. 1.
6 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 221; Скрынников Р Г. Государство и
церковь... С. 279—280.
7 Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 32.
в OP РЫБ. ОСРК. Q. XVII. 305. Л. 251—253. Датировка — по упоминанию церкви
Николая Чудотворца (освящена в 1583 г.) и умолчанию о церкви Благовещения (за­
ложена в 1596 г., освящена в 1600 г.). См.: Латышева Г, Г. Публицистический источ­
ник... С. 39.
9 ОР РНБ. ОСРК. Q. 1. 1038. Л. 10—12). Датировка — по упоминанию придела
Дмитрия Солунского (освящен в 1605 г.). См.: Латышева Г. Г. Публицистический ис­
точник... С. 39. Несомненно, что предложенная Г. Г. Латышевой датировка относится
к первой редакции памятника {Скрынников Р. Г. Государство и церковь... С. 279).
10 Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 33, 40.
11 Определение редакций принадлежит Г. Г. Латышевой (Там же. С. 36—37, 40).
12 ОР РНБ. ОСРК. О- Г Ю38. Л. 6 о б .-7 . Латышева Г. Г. Публицистический ис­
точник... С 37, 4 1 -4 2 ; СКК. СПб., 1993. Вып. 3. Ч. 2. С. 372.
13 Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 41.
14 Там же.
15 Там же. С. 37.
16 Там же.
17 ОР РНБ. ОСРК. Q. I. 1038. Л. 10.
18 Ун. Л. 66.
19 Там же. Л. 70 об.—71.
20 Хотя водяная мельница и Сушильная палата располагались в южной части
Соловецкого монастыря, они представляли собой отдельные постройки, соединенные
каменной галереей много позже возведения самих зданий (Савицкая О .Д Архитектура
Соловецкого монастыря / / Архитектурно-художественные памятники Соловецких ост-
Ровов. М., 1980. С. 97, 102).
! Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 40.
22 Там же. С. 41.
]] ОР РНБ. ОСРК. Q. I. 1038. Л. 6 о б .-7 .
Там же. Л. 11 — 11 об.
э Основанием для мнения Г. Г. Латышевой о том, что .составитель второй редак-
иии «Сказания о Филиппове строении» заимствовал интересуюший его материал из
* описания о Соловецкой обители», стало отсутствие
отсутстви в первой редакции памятника
(стат|ья «О строениях») упоминания о монастырских службах и о кирпичном заве­
рь текстологически близкого тексту «Написания о Соловецкой обители». Недавно
* 1- Дмитриева и Н. А. Охотина привели несколько аргументов в пользу возможности
Г раТ.н°Й связи. На такое соотношение может указывать важная деталь, не замеченная
Coir\ ать,1исвой: фраза из «Написания о Соловецкой обители» «...и всех престолов в
10всцком монастыре 12, а храмы все каменные» дословно присутствует во всех
88 В. А. Колобков

списках «Сказания о Филиппове строении*, а также в «Сказании о Соловецкой оби­


тели*/ (СКК. Вып. 3. Ч. 2. С. 373). Впрочем, приведенный довод едва ли справедлив.
«Написание о Соловецкой обители » Р. П. Дмитриева и Н. А. Скотина считают «совер­
шенно самостоятельным и независимым текстом». Некоторые литературные клише,
обшие для грех названных сочинений, они справедливо относят на счет взаимовлия­
ний, естественных в процессе переписки произведений, «бытовавших примерно в
одно время в одном месте и посвященных одной теме — устройству Соловецкого
монастыря и его постройкам». К сложному процессу бытования рукописи, сохранив­
шейся в трех списках середины — второй половины XVIII в., можно отнести и появ­
ление в тексте «Написания о Соловецкой обители»» датирующей фразы, не учтенной
Г. Г. Латышевой: «В лето 7126-го (1618) дал Бог аше благо...» (ОР РНБ. ОСРК Q. I
1038. Л. 8 об.).
26 Ун. Л. 71.
2" ОР РНБ. ОСРК. Q. I. 1038. Л. 11-11 об.
2* Ун. Л. 70-71.
29 ОР РНБ. ОСРК. Q. I. 1038. Л. II об.
30 В Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа» читается пророчество митропо­
лита о том, что следующие за ним святители нс буд>т погребены в московском Ус­
пенском соборе (Сол. Л. 84—84 об.). Оно было впервые нарушено в июне 1607 г.,
когда в указанном соборе произошло захоронение патриарха Иова. Поскольку в Ко-
лычевской редакции данное пророчество отсутствует, можно предположить, что про­
тограф ранней редакции литературной биографии подвергся редакционной переработ­
ке после 1607 г. (Лобанова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: I. С. 280: Ее же.
Митрополит Филипп Колычев... С. 192). Следует отметить, что И. А. Лобакова, обра­
тив внимание на содержание пророчества Филиппа, ошибочно распространила ука­
занную датировку на протограф Тулуповской редакции памятника (См. введение к
настоящей работе).
31 i l l я сопоставления использован наиболее ранний список Тулуповской редак­
ции «Жития св. Филиппа» (Сол. Л. 21 —106), который Г. Г. Латышева в соответствии с
показаниями подяных знаков отнесла к 20-м годам XVII в. (Латышева Г. Г. Публи­
цистический источник... С. 44, примем. 71) Текст сверен со списком того же извода
(ОР РНБ. Сол. JSfc 815/925). О соотношении изводов Тулуповской редакции см. во
введении к настоящей работе).
32 Единственный список Колычевской редакции в дошедшем до нашего времени
виде начинается с середины фразы: «...мирови ог Бога пронарековашеся» (Ун. Л. 35).
которая восстанавливается по тексту Тулуповской редакции: «Сего ради и Богоугодная
жития их свет мирови от Бога пронарсковашася* (Сол. Л. 21 об.).
33 Сол. Л. 24.
34 Ун. Л. 38 0 6 . -3 9 .
ъ Отмеченная фраза читается также в тексте «Жития Герасима Болдинского».
послужившего литературным образном дня автора ранней редакции литературной био
графил митрополита Филиппа (Каочевский В. О. Древнерусские жития... С. 311, при
меч. 2; СКК. Вып. И. Ч. I. С. 344). Однако в этом случае она лишена противоречи­
вого контекста: «Темжс, яже от пас, достоверно повелаюших о нем, слышах, воепп
суем... * (круше.шшцкан t В. Автобиография и житие в древнерусской литературе
Жития Филиппа Иранского, Герасима Болдинского, Мартирия Зеленецкого, Сказание
Елсазара об Анзерском ските: Исследование и тексты. СПб., 1996. С. 215 (Далее
Автобиография и житие.)). Иными словами, игумен Антоний, автор жизнеописания
красима Болдинского, хотел сказать, что записал только то, что услышал от монахов
принудивших его взяться за работу. Подробнее об использовании «Жития Герасим:1
Болдинского» автором житийного повествования о митрополите Филиппе см. третью
часть настоящей работы.
36 Ун. Л. 36.
^ g e je d o f^ iE . 89

37 Там же. Л. 67, 70.


38 Сол. Л. 47—48 об.
39 Там же. Л. 47 об.—48.
40 Ромодановская Е К. Русская литератур;! на пороге Нового времени: Пути фор­
мирования русской беллетристики переходного периода. Новосибирск, 1994 С. S7.
‘ 41 Там же. С. 87, 90.
42 Принципы подобной работы, изученные Л. А. Дмитриевым по севернорусским
житиям, подтверждаются на широком материале византийской апюграфин (Лобако-
ва //.А. «Житие митрополита Филиппа*' и севернорусская житийная традиции. С. 364).
43 В приведенном примере возможно сознательное перенесение составителем Ко-
1ЫчевскоЙ редакции «Жития с». Филиппа» характеристики души на самого святого.
44 у н. Л. 59.
45 Сол. Л. 39—40 об.
46 Ун. Л. 60.
47 Сол. Л. 41 —41 об.
48 Ун. Л. 59 об.
49 Сол. Л. 42.
50 Там же. Л. 42—42 об.
51 Имея в виду подобное соотношение, Г. Г. Латышева следующим образом объ­
ясняет исключение чудес составителем Тулуповской редакции: «Откровенная фантастич­
ность событий, связанных с открытием мошей Филиппа, может быть, явилась причиной
того, что эти „подробности" были исключены составителем второй (Тулуповской. —
B. К.) редакции „Жития Филиппа"'» (Латышева Г. Г. Публицистический источник...
C. 51.). По мнению Р. Г. Скрмнникова, летальное описание чудес, как правило, ука­
зывает на позднее происхождение памятника (Скрынников Р.Г. Государство и цер­
ковь... С. 279.).
52 Сол. Л. 50 об.; Ун. Л. 7 1 -7 3 .
53 Ун. Л. 74.
54 Там же. Л. 73 о б .- 74.
55 Сол. Л. 51. Если допустить, что в данном случае агиограф сделал сознательную
ошибку, то получим яркий пример обработки Колычевской редакции в духе идеи
приоритета духовной власти: привилегия назначения митрополита связывается с ду­
ховным лицом. В данном контексте царское повеление принимает второстепенную
форму побудительного начала. Необходимость в подобном тенденциозном произведе­
нии могла возникнуть, по мнению Г. Г. Латышевой, «после 1618-го года, в правление
Пзря Михаила Федоровича при патриархе Филарете» (Латышева Г. Г. Публицисти­
ческий источник... С. 44, примеч. 72. Следует уточнить, что указанную тенденцию
Г*Латышева обнаружила в Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа»). Между
как справедливо заметила исследовательница, особенности содержания «Жития
св-Филиппа» противоречат подобной датировке памятника (Там же. С. 44—45).
56 Сол. Л. 67.
„ Ун. Л. 90 об.
” Сол. Л. 62.
* Ун. Л. 86 об.
f СКК. Вып. II. Ч. 1. С 343. :
Лобакова И. А. «Житие митрополита Филиппа»: 1... С. 277—278.
ЗАГАДКА ПАИСИЯ

Обвинительное дело митрополита Филиппа Колычева слушалось на


заседании чрезвычайного суда высших церковных иерархов, созванного
в Москве на исходе осени 1568 г. по личному указанию царя Ивана
Грозного. Известие об этом событии Колычевская редакция «Жития
св. Филиппа» передает следующим образом: «И те ложные советницы, и
его (Филиппа. — В. К.) пастырев ученик (Паисий. — В. К.), Соловецкого
монастыря именованием токмо игумен, делы же — Июда-предатель, с
своими подобными многие [на] святителя безлепичные наносы изнесс,
посулено бо ему владычество. Святитель же (Филипп. — В. К.) реме ему:
«Безумие, векую еси ков на меня скова, игуменства еси отбыл, а влады
чества не дошел». И многу смятению бывшу...»1 Перед нами рассказ,
недвусмысленно обвиняющий игумена Паисия в сговоре с опричниками
(«ков» — умысел, заговор). Давая оценку действиям соловецкого игуме­
на, редактор использовал узнаваемую аналогию с образом Иуды Иска­
риота, одного из апостолов Нового Завета, который предал своего учи­
теля Иисуса Христа. Некоторое сомнение в достоверности описанной в
памятнике сцены вызывает последняя фраза приведенного отрывка. Слова
митрополита в изложении составителя Колычевской редакции едва ли
могли вызвать у слушателей значительное потрясение или замешатель­
ство во время «судилища», организованного царскими опричниками.
Имя преемника Филиппа в Соловецком монастыре старца Паисия.
избранного игуменом во второй половине 1566 г., впервые появляется в
«Житии св. Филиппа» в связи с рассказом о приезде на Соловки оприч­
ной следственной комиссии князя Василия Темкина. Лица, входившие
в ее состав, должны были собрать компрометирующие материалы лдя
скорейшего осуждения действующего митрополита. Подробный рассказ
об этом событии подготовлен в повествовании серией сюжетов, раскры
вающих основные этапы конфликта между царем и митрополитом. Сре­
ди них обличительные речи, произнесенные Филиппом во время бого
служений в московском Успенском соборе и в Новодевичьем монасты
ре, а также несколько известий о предшествовавших попытках царевы4
«навадников» (наушников) выдвинуть против святителя лживые обвппс
ния. Реальный исторический факт соловецкого розыска «о святители
Филиппе, каково было прежнее житие его», получил своеобразное от­
ражение в агиографическом памятнике2.
В соответствии с литературной разработкой темы «предательства»,
составитель Колычевской редакции «Жития ,св. Филиппа» поделил рас­
сказ на две части. В обеих говорится о разных обстоятельствах соловец­
кого «розыска». Первая повествует исключительно о том, как члены
следственной комиссии раздавали монахам обещания «розны саны и
чести» за любые показания против Филиппа. Она завершается сообще­
нием редактора о привлечении на сторону опричников группы иноков
во главе с игуменом: «И к своему злому умышлению совокупивше смрад­
ную сонмицу»3. Во второй внимание сосредоточено на описании тяжких
испытаний, которые в связи с проведением следствия выпали на долю
«богоносных и честных» старцев, живших во святой обители. «Они ж е,—
сообщается в житийном тексте, — ...яко доблии страдальцы всякия скор­
би с радостию приемлюще за своего пастыря (Филиппа. — Я. К.), яко
единеми усты, Святого Духа наполняеми, истину вопиют...»4 Весь рас­
сказ завершает известие об отъезде следственной комиссии к Москве
вместе с «избранными» соловецкими монахами. Оно связано со второй
частью повествования упоминанием важной детали: члены опричной
комиссии покинули монастырь «...ни слышати могуше о святем благое
его исправление»5.
В Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа» рассказу о соловец­
ком розыске отведено сравнительно больше места, причем сюжет имеет
противоречивое изложение. Житийное повествование также распадается
на две смысловые половины. Содержание второй части дословно совпа­
дает с соответствующим местом Колычевской редакции за исключением
короткого уточнения имени соловецкого игумена: «...тако бо его имя»6.
Основные различия сосредоточены в первой части рассказа, где соста­
витель уделил больше внимание фактическому материалу: «Живущих же
ТУ инок овех убо ласканием и мзъдоимством, овех же сановными по-
честьми умягчиша, да по их (опричников. — В. К.) хотению наречие воз-
Дадут на святаго, овех же и страхом прещения прещаху. Легкоумных же,
РекУ, и безумных ко своему умышлению привлекоша. Василий же архон
(князь В. И. Темкин-Ростовский. — В. К.) да архимарит Феодосий мало-
з а д н е е на святаго вину слагаху. Пафнотий ж[е) епископ ни слышати
°тяше, еже о святем истинну глаголющих»7.
Согласно Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа», опричники
РИвлекли монахов не только «ласканием» и «посулами», но и страхом,
УгРОЖая им отличными «аяппешениями» Когда же из насельников оби-
^Ди была собрана группа «легкоумных» и, по терминологии агиографа
езУМНЫХ» иипь'оп гЬ ппм аттииы й n v k 'n u n n И Т Р Л К след ствен н ой К0МИССИ1
^Ископ опричного Суздаля Пафнутий отказался слушать их показания,
^•Ни слышати хогяше, еже о святем истинну глаголющих». Иными сло-
Ми> Даже те монахи, которые были специально отобраны с помощью
92 В. Л. Колобков

щедрых обещаний и запугивания, отказались дать ложные показания


против бывшего игумена. В таких условиях князь В. И. Темкин и андро-
никовский архимандрит Феодосий, также входивший в состав опричной
комиссии, самостоятельно составили «извет» о порочной жизни Филип­
па в Соловецком монастыре. Характерно, что сообщение о реакции
Пафнутия на показания «избранных» монахов сближает первую полови­
ну рассказа с его общим завершением. Указанию составителя об отъезде
следственной комиссии в Москву предшествует сходная фраза: «Тип
ж|е] (опричники. — В. К.) ни слышати хотяху о святем благое его ис­
правление»8.
Изложив фактическую сторону события, автор Тулуповской редакции
«Жития св. Филиппа» лишил себя возможности реализовать тему «преда­
тельства». В дальнейшем, ему предстояло объяснить показания против мит­
рополита, которые игумен Паисий дал в Москве во время церковного
суда9. Чтобы найти выход из затруднительного положения, агиографу
пришлось дополнительно проработать весь сюжет, достигающий кульми­
нации в рассказе о церковном суде: «Игумену ж[е] епископьский сан ио-
суливше, ко своему умышлению уловиша, и тако многосмрадную сонми-
цу совокупивше, сплетшс совет неправеден и грешен»10. Таким образом,
первая часть рассказа о соловецком розыске, сохраненная без изменения
получила в Тулуповской редакции второе завершение, которое составитель
усилил библейским пророчеством царя Давида: «По пророку Давиду: „Иже
помыслиша неправду в сердцы, весь день ополчаху брани, изостриша
язык свой, яко змиин, яд аспиден под устнами их“»п. Приведенная фраза
меняет спокойное отношение составителя к образу Паисия, характерное
для предшествующего текста. Возникшее при этом противоречие с факти­
ческим известием о реакции епископа Пафнутия на услышанные им по­
казания «избранных» соловецких монахов автор Тулуповской редакции
памятника оставил без внимания.
Известие «Жития св. Филиппа» об отъезде следственной комиссии из
Соловецкого монастыря вместе с игуменом Паисием и избранными»
монахами имеет продолжение в рассказе о предъявлении опричного «из­
вета» Ивану Грозному. Вместе с тем в изложении данного сюже­
та отсутствуют даже малейшие намеки на «лжесвидетельство» монахов:
«Царь же, слышав сия книги, яко суть ему угодны, повеле пред собою
и пред боляры прочести»12. Решение государя основано исключительно
на представленных ему записях «обыскных речей», «ложных и много-
смутных свитках», которые были составлены, согласно тексту «Жития
св. Филиппа», князем Василием Темкиным и архимандритом Феодоси
ем. Таким образом, короткая фраза: «И поставиша пред царем лжесве
дителей...», продолжающая рассказ о деятельности следственной комис­
сии» оказалась изолированной в контексте житийного повествования и
не получила в Тулуповской редакции дальнейшего развития.
Согласно Колычевской редакции памятника, соловецкие монахи так
же бездействуют на протяжении всего рассказа о возвращении с л е д с т
ЗагадкВ- Паисия 93

ренной комиссии в Москву. Сообщив о решении Ивана Грозного пере­


дать опричный «извет» на рассмотрение боярского суда, редактор сразу
перехоДит к описанию низложения митрополита. В отличие от своего
последователя, составитель Тулуповской редакции памятника предварил
указанный сюжет коротким комментарием,; в котором дал резко нега­
тивную оценку Ивану IV за нарушение вековой традиции приоритета
церковного суда над светским: «И вскоре гнев свой исполни™ хотя, не
убоялся Суда Божия, еже царем не подобает святительския вины испы-
товати, но епископи по правилом судят. И аще вины достоин будет, и
царь власть свою на нем показует. Зде же самовластно сотвори, ни мало
пожда, ни со оклеветаюшими его (Филиппа. — В. К.) постави»13.
Указание на самовластный характер принятого царем решения на­
шло выражение в заключительной фразе авторского комментария, несу­
щей фактическую информацию. Она вновь возвращает читателя к соло­
вецким монахам. Вместе с тем ее содержание, которое соответствует в
контексте изложения этапу рассмотрения дела Филиппа в боярском су­
де, плохо согласуется с темой «предательства» игумена Паисия, выра­
женной на этот раз в общей форме. Единственная встреча митрополита
с учеником произошла, согласно «Житию св. Филиппа», в ходе заседа­
ния церковного суда, когда «повеле царь блаженнаго Филиппа привести
в епископию на свидетельство пред свидетели его»14. Характерно, что в
Колычевской редакции памятника этап незаконного «бояркого суда»,
вынесшего обвинительное заключение по делу Филиппа, так же как и
комментарий по этому поводу, оказались пропущенными. Таким обра­
зом, решение царя рассмотреть выдвинутые против митрополита обви­
нения «пред собою и пред бол яры» было реализовано редактором в
рассказе о церковном суде15.
Объединение известий о двух самостоятельных этапах рассмотрения
обвинительного дела против митрополита Филиппа позволило редактору
найти выход из смыслового противоречия, доставшегося ему от предше­
ственника. В контексте рассказа о церковном суде осуждение Изана Гроз­
ного за нарушение традиции лишалось всякого смысла, так же как и
отсутствие «лжесвидетельства» Паисия в значительной степени обесцени­
л о известие о выступлении соловецкого игумена в ходе суда над Филип-
п°м. Вместе с тем в Колычевской редакции агиографического памятника
°стался след проведенного сокращения. Речь идет об описании позорного
^изложения митрополита, которое непосредственно предшествует расска­
зу о церковном суде и тесно связано с упоминанием боярского суда как
Наиболее яркого проявления «преступных» действий монарха.
Кульминацией литературного сюжета о «предательстве» стал в обеих
Дакциях памятника рассказ о церковном суде. Составитель Тулуповской
еДакции привел здесь лишь одну фразу, которая дает однозначно отри­
цательную характеристику Паисию: «И тии наветницы (члены опричной
Огненной комиссии. — В. К.), одеяшася неправдою и нечестием сво-
* и его пастырев ученик. Соловецкого монастыря именованием токмо
94 В. Л. Колобков

игумен, делы же, яко Июда-предатель, с своими подобными, и многосо-


ставныя на святаго речи изнесе, якоже есть хотящим любо начальство»16
В контексте повествования о единственном появлении митрополита
«пред свидетели его» обращает на себя внимание отсутствие детальной
проработки «предательской» роли игумена Паисия и других «избранных»
соловецких монахов. Составитель памятника не только объединил всю
группу «обвинителей» Филиппа в единое целое, но также обобщил их по­
казания. Главная роль в обвинении святителя принадлежала, согласно Ту
луповской редакции «Жития св. Филиппа», не устным «разоблачениям»
монахов, а розыскным «многосоставным» речам. Члены следственной ко­
миссии записали их на скрепленных листах, составивших внушительный
свиток с многочисленными «сставами» (соединениями)17. В соответству
ющсм месте Колычевской редакции группа «обвинителей» митрополита
также объединена, но все показания против святителя редактор памятни­
ка в соответствии с общим литературным замыслом свел к «безлепичным
наносам» соловецкого игумена. Данное наблюдение имеет подтверждение
в отчетливом упоминании сана епископа, «обещанного» Паисию за пока­
зания против учителя: «...посулено бо ему владычество»18.
Текст «Жития св. Филиппа» в обеих редакциях не передает слов, про­
изнесенных Паисием на заседании церковного суда. Вместе с тем ответ­
ная речь митрополита изложена составителем Тулуповской редакции па­
мятника иначе, чем в Колычевской. Первой фразой святитель благосло­
вил выступление Паисия: «Благодать Божия в устну твоею, чадо». При
этом он указал ученику на какое-то заблуждение: «...яко уста льстива от-
верзоша на мя»19. Наконец, Филипп согласился с Паисием в возможности
критической оценки своей деятельности на Соловках в сане игумена:
«Аще ли что явлюся недостаточествуя достойна», — оправдывая себя тем.
что его усилия были не напрасны: «...не во тщете кий». Таким образом,
согласно изложению Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа», мит­
рополит не опровергает своего ученика, а соглашается с ним.
Противоречивость рассказа о церковном суде, так же как и рассмот­
ренного выше повествования о соловецком розыске, находит проявле­
ние в том, что составитель Тулуповской редакции ведет рассказ в двух
взаимоисключающих направлениях. Содержательная часть сюжета со спо­
койным отношением к образу Паисия «мирно» уживается в памятнике
с результатом художественного осмысления темы «предательства». Ха­
рактерная двойственность в развитии идейной концепции всякий раз
приводит составителя к необходимости давать второе завершение нам
более, значимым сюжетным эпизодам.
В рассказе о церковном суде, разбиравшем обвинительное дело мос-
ковского митрополита, литературный элемент заключен в словах Свяшеи-
ного Писания, которыми Филипп завершил свое обращение к ученику:
«Аще и подшался еси вяще (больше. — В. К.) сея власти похитити, и сея
нечестие гон знеши, не мое бо есть слово, се Писанию глаголющу, яко*^
что сеет человек, то и пожнет»20. В данном случае речь идет о епископ
30дкаМаисия_ 95

ском сане, ставшем причиной «лжесвидетельства» Паисия. Впрочем, со­


держание отрывка плохо согласуется с исходной позицией митрополита,
отчетливо выраженной в первой половине его обращения к соловецкому
игумену. В Колычевской редакции «Жития св. Филиппа» указанное про­
тиворечие снято за счет полного исключения нейтральной части выступ­
ления святителя. Вся речь митрополита сведена редактором к пророчеству
о невозможности достичь благую цель нечестным путем: «Святитель же
рече ему (Паисию. — В. К.): «Безумие, векую еси ков на меня скова, игу­
менства еси отбыл, а владычества (сана епископа. В. К.) не дошел»21.

Стремление составителя Колычевской редакции найти выход из смы­


слового противоречия, оставленного предшественником в кульминацион­
ном повествовании о «судилище», привело его к серьезному столкнове­
нию со Священным Писанием. Резкое обращение к ученику, вложенное
редактором в уста святителя: «Безумие», — определенно характеризовало
«предательскую» позицию Паисия. Между тем оно противоречило сло­
вам Евангелия: «Аше кто речет брату своему: «Юроде» (безумный. —
В. К.), — повинен есть геене огненней». Именно это изречение привел
составитель Тулуповской редакции памятника в первой части известия
о выступлении митрополита на суде22. Его смысл заключался не в упро­
щенно буквальном толковании неизбежности наказания за совершен­
ный проступок. Напротив, словами Священного Писания митрополит
напомнил своему ученику о необходимости христианского примирения
между осуждающим и осужденным23.
Редактор «Жития св. Филиппа» сознательно «обострил» литератур­
ный конфликт Учителя и Ученика. Он не был заинтересован в сохране­
нии элементов примирения в кульминационный момент сюжета о пре­
дательстве. Использованное в Колычевской редакции обращение к игу­
мену Паисию: «Безумие», — должно было, по-видимому, подчеркнуть
полное неприятие примирения между лжесвидетелем и его жертвой. Та­
ким образом, не лексическое, а смысловое противоречие стало причи­
ной сокращения выступления митрополита в изложении позднейшего
Редактора. Иными словами, художественное единство рассказа о «пре­
дательстве» Паисия в Колычевской редакции «Жития св. Филиппа» было
обретено за счет смыслового изменения рассказа о церковном суде, на
котором разбиралось обвинительное дело против митрополита Филиппа.
Существовала ли реальная подоплека «предательства» или агиогра­
фический сюжет был литературным в своей основе? Ответ на этот во­
зрос можно обнаружить как в «Житиии св. Филиппа», так и в других
Повествовательных источниках, связанных с Соловецким монастырем.
Повествуя о досвятительском периоде жизни будущего митрополита,
гИограф отметил необычный факт повторного утверждения Филиппа в
*Не игумена24. Его добровольной отставке, последовавшей после пер-
с г° избрания, предшествовал значительный рост богатства монастыря,
®}язанный с обильными дарами и царскими пожалованиями25. Учитывая
0 обстоятельство, можно предположить, что вопрос о праве монастыря
96 В. А. Кшобкаи

на владение селами и тесно связанная с ним проблема использования


труда зависимых людей для обеспечения монастырских потребностей
могли стать причиной внутреннего конфликта нового игумена-осифли-
нииа со старцем Ионой, которого современники признавали «вторая
правяше монастыря того»26. В качестве ученика известного монаха- 0 1
шельника Александра Свирского («иже бысть сопричастник преподоб­
ному отцу Александру Сверскому»27), старец был несомненным сторон
ником идеала «нестяжательства», в котором монастырь понимался как
место укрытия от мирских забот28.
Конфликт соловецких «властей» не привел к расколу. Ради примире­
ния братии Филипп «оставил» игуменство, а спустя полтора года вновь
получил игуменский посох.
Обширное каменное строительство, развернувшееся с этого времени
в монастыре, требовало не только крупных материальных затрат, но и
значительные людские резервы. Усилия игумена, предпринятые для
укрепления и прославления монастыря, по-видимому, заслонили теоре­
тические вопросы внутрицерковной жизни29. Впрочем, текст «Жития
св. Филиппа» сохранил глухие отголоски былого конфликта. Их можно
видеть, например, в сомнении, высказанном частью соловецкой братии
накануне воздвижения в монастыре Спасо-Преображенского собора3".
Монахи, следующие идеалу «нестяжательства», в дальнейшем сохра­
нили свои позиции в Соловецкой обители. Около 1554 г. соловецкие
старцы Иоасаф (Белобаев) и Феолорит выступили в поддержку одного
из вождей «нестяжательства» Артемия, старца из заволжских скитов31.
После ссылки в Соловецкий монастырь Артемий благополучно бежал
из-под надзора в Литву.
Филипп Колычев едва ли поддерживал «нестяжателей», однако у не­
го хватило выдержки, чтобы сдерживать внутренние противоречия, воз­
никавшие время от времени в монашеской среде32.
Возможно, реальное выступление игумена Паисия на церковном су­
де, имевшем иосифлянское большинство, содержало элементы «нестя­
жательской» критики33. Попытка свести тяжкие обвинения, выдвинутые
против митрополита Филиппа опричниками, к спорным вопросам цер­
ковной жизни могла вызвать сильное замешательство среди участников
«судилища». Было ли это уловкой со стороны Паисия или он откровенно
высказал свои убеждения, судить трудно.
В конце «Жития св. Филиппа» составитель Тулуповской редакции
вновь вернулся к теме «лжесвидетельства». По его словам, царь повторно
«изыскал» дело митрополита и «Соловецкаго монастыря игумена Пап
сею во остров Валаамский заточити повеле, и иже с ним единомыслеп
ников по иным странам разослати повеле»31. Если принять во внимание
что на суде Филипп завершил свое обращение к ученику словами Свя­
щенного Писания: «Что сеет человек, то и пожнет», — известие о спрн
ведлпвом решении Ивана IV можно было бы отнести на счет литератур
ных особенностей агиографического жанра. Однако краткое известие
30idKaJl£milL 97

агиографа о судьбе Паисия имеет поразительное сходство с рассказом


Соловеикого летописца ранней редакции (конец XVI в.).
Монастырский летописец ни словом не упомянул о «пересмотре» дела
Филиппа Колычева, что неопровержимо свидетельствовало бы в пользу
вины ученика перед учителем. Он лишь последовательно изложил поря­
док известных ему событий: «В лето 7076-го (1567/1568) Паисея игуменом
в монастыри зимовал. Того же году на весну в монастырь в Соловки при­
ехал суздальской владыка Павнутей да архимандрит Феодосей, да князь
Василей Темкин, да с ними 10 сынов боярских — дворян про Филиппа
обыскивали. Игумена Паисею к iVlocKBe взяли да десять старцов... В лето
7 0 7 7 -го (1568/1569) игумена Паисею и иных старцов разослали по манас-

тырем, а Филиппа митрополита сослали во Тверь в Отрочь монастырь»35.


Текст Соловецкого летописца служит документальным подтвержде­
нием того факта, что отъезд игумена Паисия и десяти монахов в столицу
имел вынужденный характер. В монастыре сохранилось предание, что
после окончания розыска ризница и монастырская казна «по описи за­
печатана была впредь до разрешения»36.
В случае насильственных действий, предпринятых опричниками в мо­
настыре, следственная комиссия едва ли была заинтересована в предъяв­
лении «свидетелей» обвинения сразу после возвращения с Соловков. Для
верного понимания событий, происходивших в Москве во время заседа­
ния церковного суда, важен реальный результат свидетельства игумена
Паисия37. Соловецких монахов ожидала не награда за ложные показания,
а заключение в отдаленных монастырях Московского государства.
Рассмотрение рассказа о «предательстве» игумена Паисия по двум основ­
ным редакциям «Жития св. Филиппа» позволяет говорить о разновременных
слоях текста. Их следы сохранились в ранней редакции агиографического
памятника. Московский митрополит был позорно низложен по приказу
Ивана Грозного и осужден на забвение. Ссылка «по разным местам» всех
лиц, связанных с его обвинением, способствовала повсеместному утвержде­
нию легенды о том, что важная роль в изобличении бывшего митрополита
принадлежала его ученику38. Тем не менее составитель Тулуповской редак­
ции «Жития св. Филиппа» сохранил в целом сдержанное отношение к игу-
Мену Паисию, что свидетельствует о его хорошей осведомленности.
Исходный вариант рассказа опирался, по-видимому, на воспомина­
ния очевидцев события как в Соловецком монастыре (для первой части
ск>жета), так и в гораздо большей степени — в ближайшем окружении
Митрополита в Москве (для второй его части! Позднее фактическая
0сНова повествования подверглась литературной обработке, что привело
ЛХарактерной двойственности изложения. Составитель Колычевской ре­
акции памятника воспользовался противоречивым материалом, достав-
т ИМся ему от предшественника, и завершил художественную разработку
немы «предательства». Слова агиографа о сильном замешательстве, воз-
Нкщем во время церковного суда, которые редактор сохранил в своем
ложении, оказались при л о м без объяснения. Впрочем, они могли
4V 3112
98 В. А. Коловкич

относиться к реакции опричников на стремление митрополита Филипп.)


воспользоваться бессмысленным «судилищем», чтобы в последний pai
оказать благотворное воздействие на Ивана IV. В этой связи вполне
оправданными стали слова автора Тулуповской редакции «Жития св. Фи­
липпа», почти дословно приведенные его последователем при редактп
ровании памятника: «Святый ж|е| сгояше, яко агня посреде волков, в
преподобии и правде именем Господним противляяся им»39. Художест­
венное осмысление образа митрополита Филиппа нашло в этих словах
одно из наиболее ярких выражений.
Рассмотренный сюжет имеет ключевое значение для понимания соотно­
шения действительности и вымысла в литературной биографии, где важные
фактические известия причудливо переплелись с традиционным жанровым
оформлением. На доступном материале агиограф стремился создать строй­
ную систему художественных образов. Однако его работа не была доведена
до логического конца. Противоречивость изложения, отчетливо проявив­
шаяся в Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа», позволяет предпола­
гать существование достоверной фактографической основы рассказа. Явля­
лась ли она протографом житийного текста ранней редакции или его источ­
ником, покажет дальнейшее исследование. Пока можно констатировать
только заметное ослабление реалистических черт в передаче сюжета во вре­
мя последующей работы над Колычевской редакцией памятника.*
1 Ун.7Г 107—107 об.
2 Там же. Л. 100—100 об.
I Там же. Л. 101.
\ Там же. Л. 101 об.—102.
5 Там же. Л. 102.
6 Сол. Л. 83.
7 Там же. Л. 82—82 об.
* Гам же. Л. 83.
9 Ранний Соловецкий летописец XVI в. наиболее достоверно передал реакцию влас­
тей на показания соловецких монахов в церковном суде. Все они, в том числе и игумен
Паисий, были осуждены (Корецкий В. //. Соловецкий летописец конца XVI в. С. 236).
10 Сол. Л. 82 об.
II Псалмы. 139, 3—4.
12 Сол. Л. 83 об.
13 Сол. Л. 83 об.
u Там же. Л. 87.
h Ун. Л. 106 об, —107. Смешанный светско-духовный характер суда в изложении
«Жития св. Филиппа» позволил А. А. Зимину говорить, что «суд над Филиппом состо­
ялся на импровизированном заседании Земского собора» {Зимин А. А. Митрополит
Филипп и опричнина. С. 289). В своем исследовании о сословных совещаниях XVI и
С. О. Шмидт вслед за А. А. Зиминым также привел сходные сведения о «соборе >.
осудившем митрополита Филиппа {Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма
С. 23j --2 j 4). Ссылаясь на свидетельство бывших опричников И.Таубе и Э. Крузе.
Р. Г. Скрынников полагает, что для разбирательства дела Филиппа московский госу
дарь созвал вместе «Боярскую думу и спященный собор» (Послание Иоганна Таубе г
Элерта Крузе. С. 43; Скрынников Р. Г. Царство террора. С 339)
1(1 Сол. Л. 8 7 -8 7 об.
п Паисия 99

17 Свиток «с митрополичьим Филиповым делом», содержание которого составили


.обыскные речи» князя Василия Темкина и архимандрита Феодосия, хранился, со­
гласно описи конца XVI в., в составе Царского архива {Шмидт С. О. Опись государ-
гтяенного архива конца XVI в. / Предисловие к публикации И. А. Балакаевой / / АЕ
S 1974 г. М., 1975. С. 347, 348).
18 Ун. Л. 107.
19 Давая пояснение слову «лесть», И. И. Срезневский наряду со значением «обма­
на» и «хитрости» привел вариант его использования для обозначения «ложного поня­
тия», «ереси» {Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по
письменным памятникам. СПб., 1895. Т. 2. С. 67).
20 Сол. Л. 87 об.
21 Ун. Л. 107 об.
22 Мф. 5:22; Сол. Л. 87 об.
23 Евангельская статья, окончание которой привел составитель Тулуповской ре­
дакции «Жития св. Филиппа», полностью читается следующим образом: «А Я говорю
вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет
брату своему: „рака“ (пустой человек. — В. К.), - подлежит синедриону (верховному
судилищу. — В. К.)\ а кто скажет: „бсзумный“, — подлежит геенне огненной»
(Мф. 5:22). Данное место означает, что Иисус осудил всякий гнев, в том числе и
напрасный. Согласно толкованию, смысл этой части нагорной проповеди таков:
«Поймите же, что не войдет в него (Царство Небесное. — В. К.) и будет осужден не
только тот, кто убьет, но и гот, кто нарушит новую заповедь Мою о кротости, кто
гневается на ближнего, ничем даже нс проявляя свой гнев; кто же проявляет гнев на
ближнего выражением презрения к нему, тот совершает тяжкий грех, влекущий за
собою и ответственность тяжкую: а кто разгневается настолько, что оскорбит ближ­
него, тот подвергнется в будущей жизни такому наказанию, какое вы можете сравнить
лишь с вечным пребыванием в вашей ужасной огненной долине... Только искреннее
примирение с обиженным м ож ет избавить тебя о т последствий такого греха (курсив
наш. — В. К.)... Спеши мириться с обиженным тобою, пока вы оба живы, пока путь
ваш к вечной жизни ешс нс пройден, пока ты нс предстал пред Богом, пред Судьею
твоим» (Гладков Б. И. Толкование Евангелия. М., 1991. С. 211—212).
24 Сол. Л. 44 об.
25 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 274. Первый раз Филипп
Колычев был избран соловецким игуменом в июле 1546 г. В грамоте от 4 июля этого
года игуменом назван Алексий, а от 13 июля — уже Филипп (ACM. Л., 1988. С. 73,
74)- В дальнейшем его имя упоминается в монастырских актах вплоть до августа 1551 г.
без значительных хронологических пропусков (Там же. С. 68, 74, 75, 79, 80, 84—85,
87> 93, 96, 100, 103—105, 106—107). Следующая грамота, в которой Филипп назван
игуменом, датирована июнем 1553 г. (Там же. С. 116—117) Возможно, что полтора
Года, которые составитель Тулуповской редакции памятника отвел Филиппу на пре­
дан и е в «пустыне», приходились на 1551 — 1553 гг.
26 Сол. Л. 37 об. На возможность столкновения Филиппа с враждебной ему «пар­
тией» первым указал Г. П. Федотов. В данном эпизоде историк увидел зародыш того
^йфликта, который проявился 20 лет спустя во время суда над митрополитом (Фе-
Г. П. Святой Филипп... С. 34). А. А. Зимин считал Филиппа нсстяжателем на
Новании благорасположения к нему благовещенского протопопа Сильвестра (Зи-
» * А . Митрополит Филипп и опричнина. С. 277). Следует заметить, что указанная
Зь Не прослеживается документально, как, впрочем, и нестяжательские наклоннос-
,'а м о г о Сильвестра, тесно связанного с митрополитом-иосифлянином Макарием
г * ап°шник В. В. Митрополит Макарий и Сильвестр: союзники или враги? / / Мака-
С чтения. Апокалипсис в русской культуре. Можайск, 1995. Вып. III. Ч. I.
т £ 5' 69).
Сол. Л. 44 об.
100 В. А. Колобкои

28 Известный идеолог нсстяжательства Вассиан Патрикеев писал о необходимости


личного труда монахов, выступая против стяжания сел и «порабощения кристиан и
братии» (Казакова Н.Л. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.; Л., i960. С. 232, 255).
См. также: Aienceee Л. //. Церковь и государство на Руси в XV — начале XVI вв. (Ран
ний этап иосифлянства и нсстяжательства). Авторсф. дис. ... канд. ист. наук. СГ16.,
1998. С. 14.
29 «Представление, будто осифляне и нсстяжатели находились в постоянном кон
фликтс и противоборстве, — пишет Р. Г. Скрынников в книге о роли духовенства в
истории России, — нуждаются в некотором уточнении. Раздор между ними проявлял­
ся преимущественно в те моменты, когда власти пытались осуществить свои проекты
церковной секуляризации. Когда же эти проекты утрачивали практическое значение,
разногласия отступали в тень» {Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси
С. 195). В середине XVI в. в воззрениях и политической практике государственных
деятелей также не наблюдается резких разграничительных линий между нестяжатсль-
ством и иосифлянством (Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 351).
30 Сол. Л. 49. Сходный мотив о «негодовании» братии при известии о строитель­
стве второго храма И. А.Лобакова обнаружила в изложении «Жития Александра Свир-
ского», текст которого имеет типологическую связь с «Житием св. Филиппа» (Лобако
ва И. А. «Житие митрополита Филиппа» и севернорусская житийная традиция.
С. 361). Между тем исследовательница не привела ни одного примера прямого заим­
ствования известий. По-видимому, конфликтные ситуации могли повторяться в ре­
альной монастырской жизни. «Устав» Филиппа 1553 г. о количестве «платья», которое
монахи могли иметь в своих кельях, показывает, что некоторые священники отказы­
вались принимать одежду от игумена. Так, священник Максим на вопрос Филиппа:
«Емлеш ли платье?» — ответил: «Платье мне монастырское не надобе». При осмотре
выяснилось, что этот священник имел лишь шубу и одно одеяло (Лобакова И. А. Мит­
рополит Филипп Колычев... С. 189).
31 Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси. С. 289.
32 Согласно «Уставу о платье» (1553), характер отношения Филиппа Колычева к
соловецкой братии строился на трех принципах: «кому будет пригоже», «за нужу», «по
разеужению» {Лобакова И. А. Митрополит Филипп Колычев... С. 188).
33 Первые послания Филиппа в Соловецкий монастырь из Москвы, в которых
митрополит обращался к «старцу Ионе и старцу Паисеи», косвенно подтверждают,
что Паисий еще до своего игуменства был близок со старцем Ионой (Грамоты святого
Филиппа. С. 196, 198).
34 Сол. Л. 94 об.
35 Корецкий В. И. Соловецкий летописец конца XVI в. С. 236.
36 Досифей. Летописец Соловецкий на четыре столетия. М., 1833. С. 36.
37 Свержение митрополита Филиппа из «святительского сану» произошло, соглас­
но Новгородской летописи, «месяца ноября в 4 день» (Новгородские летописи. С. 98)
Подробнее см. в главе 4 (Ч. II) настоящей работы.
38 Один из отголосков широко распространившейся легенды можно обнаружить
в рассказе князя Андрея Курбского «О страдании свяшенномученика Филиппа, мит­
рополита Московского»: «Посылает (Иван IV. — В. К.) по своей тамо Рускои земле
ласкателей своих скверных, тамо и овамо рышуше и обтичюше, аки волиы разтерта-
тели от прелютеишаго зверя послани, ищуще и набываюшеи на святаго епискогы
изметных вешеи; лжесвидетелей же многими дарьми и великих властей обешаньми.
где бы обрести могли, тамо и овамо обзираюше, со прилежанием изыскуют. ... 11
повелевают — о смрадящие и проклятые власти! — превести пред ся епископа пре'
подобнаго, во освященных одеждах оболчена, и поставляют лжеклсвстателей, мужеи
скверных, предателей своего спасения - о коль тяжко и умиленно ко изречению'
(Сб. РИБ. Т. 31. Стб. 311, 313).
39 Сол. Л. 88; Ун. Л. 107 об.
ИСТОРИЧЕСКАЯ ДОСТОВЕРНОСТЬ

Сравнение Колычевской и Тулуповской редакций «Жития св. Фи­


липпа» дает мало материала, чтобы говорить о степени осведомленности
агиографа и о достоверности известий, сообщаемых в памятнике. Ре­
шению этих важных вопросов помогает привлечение дополнительных
источников. Благодаря сопоставлению данных различного происхож­
дения представляется возможным выявить яркие следы осведомленно­
сти автора, которые сохранились в литературном жизнеописании в виде
мимолетных указаний, не распространенных по тем или иным при­
чинам.
В рассказе о появлении Ф. С. Колычева (будущего митрополита Фи­
липпа) в Соловецком монастыре, обители «преподобных и богоносных
отец наших Зосимы и Саватия», агиограф отметил важный факт: «отрок»
просил у преподобных чудотворцев «помощи и заступления»1. Между
тем, согласно тексту «Жития св. Филиппа», молодого дворянина, слу­
жившего при великокняжеском дворе, привели в монастырь глубокие
размышления над евангельскими словами, которые он услышал во вре­
мя Церковной службы: «Немощно убо человеку единем оком на землю
3Рети, а другим — на небо, ни двема господинома работати: любо еди-
Наго возлюбит, а другаго возненавидит, или единаго держится, а о дру-
зем же нерадети начнет»2. Смысл этих слов состоит в том, что нельзя
Ыть одновременно преданным Богу и сохранять привязанность к зем-
НЬ1м сокровищам3. Данная фраза часто используется в агиографической
литературе для обозначения момента ухода героя от мирской жизни4.
^ДНако составитель «Жития св. Филиппа» ни единым словом не пояснил
аМерение преуспевающего дворянина найти в далеком монастыре «по-
М01Ць и заступление».
Обстоятельства внезапного отъезда, связанные со спешкой и скрыт-
одСТЬю утаи вся от всех», «нужными покрывалы точию одеявся...»5),
^Позначно свидетельствуют о поспешном бегстве Федора Колычева из
О-Пицы, При этом необходимо помнить, что внезапный перелом в его
ЗНи произошел в 1537 г., «егда же приспе в тридесят лет совершение
8озРаста своего...»6
102 В. А. Ко.юбкой

Хронологический рубеж, отчетливо обозначенный в «Житии св. Фи­


липпа», указывает на время «мятежа» улельного князя Андрея Иванови­
ча Старицкого.
Весной 1537 г. по Москве стали распространяться зловещие слухи. Гово
рил и, что младший сын Ивана III старицкий князь Андрей замыслил изме­
ну7. Случай бегства в Литву князя Б.А. Трубецкого, воеводы князя
С. Ф. Бельского и окольничего И. В. Ляцкого-Захарьина с многими «детьми
боярскими», происшедший около трех лет назад, был еше свежим воспоми­
нанием8. Московское государство оказалось тогда на пороге военного кон
фликта с Польско-Литовским королевством. Действия видных представите­
лей княжеской аристократии расценивались как измена великому князю.
Подозрения в адрес Андрея Старицкого усилились, когда он отка­
зался приехать в столицу, сказавшись больным. Начались спешные во­
енные приготовления. Осведомленный составитель летописной повести
о «поимании» князя Андрея сообщил, что уже в начале мая, «...на при­
несение мощем святых праведных мучеников страстотерпцех боголюбп-
вых князей русских Бориса и Глеба князь Ондрей Иванович пошел из
своей отчины из Стари ни... и бысть ему первой стан в Новоторжском
уезди в Бернове в Васильеве селе Малого»9. Позднее выяснилось, что
вооруженные отряды удельного князя вопреки ожиданиям продвигались
не к западной границе государства, а к Великому Новгороду.
Верные люди доставили в Москву грамоты, запечатанные княжески­
ми печатями. В них Андрей Старицкий звал к себе на службу Новгород
ских помещиков10. Тень заговора старшего брата князя, Юрия Дмитров­
ского, который покушался на трон сразу после смерти великого князя
Василия Ивановича (1533), не оставляла места сомнениям. «И князь
Ондрей... на бой стал, — записал московский летописец, — люди свои
вооружил»11. Многие новгородские дворяне поддержали удельный «мя­
теж». Среди них важное место принадлежало Колычевым12.
Навстречу «мятежникам» выступили московские полки во главе с
конюшим боярином князем И. Ф, Овчиной-Оболенским. По словам
И. И. Полосина, вот-вот должна была начаться та «особная война», ко­
торую «напутали» на Русь «вельможи» и о которой с таким понятным
гневом говорил И. С. Пересветов13. Впрочем, удельный князь не решил­
ся на сражение. Поверив клятве Овчины, он приехал в Москву.
Князь Андрей ждал от властей обещанного прощения, но был схва­
чен, закован в «железа» и посажен в заточенье. «И посадили его в пол ату
в Набережную з дворца, июня 1 день в суботу, на канун заговеина Пет
рова, — писал очевидец. — А княгиню его посадили в Берсеневский двор
где сидела Шемячичевская княгини з дочерьми, а сына его князя Вол о-
димера дали Федору Карпову блюсти, а сыну княж Ондрееву тогды о1
рода два года. И у Федора у Карпова княж Ондреев сын побыл немного
и у Федора его взяли да к матери ж его посадили в тын...»14
В начале июня 1537 г. Боярская дума организовала особую комис­
сию, которая приступила к следствию. Последовавшая вскоре расправ1
пическая г)остоверност ь ЮЗ

ужаснула современников. По сообщению московской официальной ле­


тописи, «помещиков новгородских, 30 человек, велел великий князь би-
ти кнутьем на Москве да казнити смертною казнью, вешати по Науго-
родцкой дорозе...»ь Среди пострадавших при разборе «пзменного* дела
был родной дядя Федора Колычева по отцовской линии И.И.Умной-
Колычев, названный среди главных участников «мятежа». Его пытали,
избили батогами на площади и бросили в кремлевскую башню, «стрель-
ню в наугольную в Свиблову»16. С. Б. Веселовский высказал предполо­
жение, что за участие в «мятеже» 1537 г. жизнью поплатились многие
Колычевы, в результате чего в третьем колене этого рода внезапно ока­
залось слишком много бездетных (на 41 человека приходилось 23 без­
детных)17.
В исторической литературе уже не раз высказывалось мнение о том,
что бегство Федора Колычева из столицы было следствием его прямой
или косвенной причастности к «мятежу» князя Андрея Старицкого18.
Несоответствие реального исторического факта литературному канону
заставило агиографа отдать предпочтение евангельскому тексту для объ­
яснения одного из важнейших моментов в жизни святого подвижника.
Однако след его осведомленности можно видеть в просьбе о «помощи»,
обращенной к соловецким чудотворцам, которая осталась в памятнике
без объяснения.
Епископ Леонид Краснопевков в своем исследовании деятельности
митрополита Филиппа между прочим заметил, что текст Евангелия о
невозможности службы двум господам, который, согласно «Житию св. Фи­
липпа», услышал Федор Колычев накануне своего исчезновения из
Москвы, читается в воскресенье на второй неделе по Пятидесятнице.
Таким образом, указанный агиографом день в 1537 г. приходился на
3 июня, так как Пасха была в этом году 1 апреля19. В дальнейшем дата
была уточнена И. Яхонтовым20. Ее сопоставление с хронологией «мятежа»
князя Андрея Старицкого показывает удивительно точное совпадение
содержания «Жития св. Филиппа» с реальной обстановкой! тех дней.
По словам Г. П. Федотова, «исторический излом русской жизни», свя­
занный с «мятежом» удельного старицкого князя, «прошел жестоким
РУбцом через его (Федора Колычева. — А К.) среду, его семейный круг,
Раздавив его собственную карьеру. Не озлобленным человеком партии
вЫШел он из кризиса, но зрелым мужем, который зорко видит и по ту
Н По другую сторону рубежа, знает цену вещей и умеет различать Бо­
йкое от человеческого. Для будущего митрополита не могло быть луч-
Шей начальной школы»21.
Уход от мира обозначил первую серьезную размолвку Федора Колы-
ева с властью. С тех пор прошло двадцать девять лет, прежде чем дво-
вКин, принявший постриг в Соловецком монастыре под именем Фп-
РНа и ставший впоследствии игуменом далекой обители, вновь почув-
^ в°вал непреодолимое разногласие с политикой московского государя.
этот раз его поведение изменилось до неузнаваемости. Он уже не
104 В. Л. Колобки,,

бежал, чтобы во что бы то ни стало спасти свою жизнь, а открыто


отстаивал собственное убеждение.
Среди сохранившихся государственных грамот и договоров XVI в
известен уникальный документ — «Приговор о избрании на Москов
скую митрополию Соловеикаго монастыря игумена Филиппа»22. Соглас
но тексту соборного решения, Филипп Колычев, приехавший в Москву
летом 1566 г., обусловил свое согласие принять святительский сан от
меной опричнины. Открыто высказав свою точку зрения, чернен осме­
лился даже грозить Ивану IV: «А не отставит царь и великий княл,
опришнины, и ему в митроиолитех бьгги не возможно; а хоти его и
поставят в митрополиты, и ему за тем митрополья отставити»23. Видные
представители московского епископата архиепископ Великого Новгоро
да Пимен и архиепископ Ростовский Никандр, неизменно занимавши,
первенствующие места в «освященном» соборе, в точности донесли го
сударю слова соловецкого игумена. «И соединил бы во едино, — реши­
тельно заявил Филипп Колычев, — как преже того было»24.
Чтобы понять, чем было обусловлено требование Филиппа об отмене
опричнины и какого «соединения» он ожидал от государя, необходимо
вернуться к моменту возникновения одного из самых загадочных учреж­
дений в истории Московского государства.
В самом начале января 1565 г. митрополит всея Руси Афанасий по­
лучил из Александровской слободы грамоту и список, который доставил
в Москву царский посланник К. Д. Поливанов «с товарыши», «а в нем
писаны измены боярские и воеводские и всяких приказных людей»2
Перечислив убытки, нанесенные государству московскими вельможами
и дьяками, царь и великий князь Иван Васильевич объявил подданным
свою опалу, «гнев свой положил на своих богомолцов, на архиепископии
и епископов и на архимандритов и на игуменов, и на бояр своих и гы
дворецкого и конюшего и на околничих и на казначеев и на дьяков и
на детей боярских и на всех приказных людей». Население столицы
будоражил слух будто государь отказался от своего государства. Его упорно
повторяли из уст в уста, распространяя недоумение и уныние, возник­
шие сразу после отъезда царя, поскольку «путного его шествия не веда
мо, куды бяше»26. На деле за действиями монарха стоял трезвый подш
тический расчет27.
Гнев Ивана IV вызвали отнюдь не боярские измены, случившиеся,
по словам царя, в период его малолетства, а прежде всего противодей
ствие московского духовенства неотъемлемому праву государя «в животе
и в казни» своих людей. «...И в чем он, государь, бояр своих и bccn

приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похоче!


которых в их винах понаказати и посмотриги, — передает официальный
летописец содержание царской грамоты, — и архиепископы и епископы
и архимандриты и игумены, сложася з бояры и з дворяны и з дьяки и
со всеми приказными людми, почали по них же государю царю и вели
кому князю покрывати»28. По справедливому мнению Г. П.Федотогы
11Ж £ ^ еская достоверность 105

вправо на «опалу», право казни признавалось за царем всеми. Только


церковь, если не оспаривала право, то указывала царю его долг, или
взывала к милосердию, которое выше права»29.
Удивительный факт отсутствия в подробном перечне государевых
опальных самого митрополита Афанасия ^обращает на себя особое внима­
ние. Летописный рассказ об учреждении опричнины построен на подчерк­
нутом возвышении роли святителя в наиболее ответственный момент
проведения опричного «переворота». Именно ему адресовал государь свое
послание об опале «всей земле», его молили бояре и окольничие, дети
боярские и все приказные люди, священнический и иноческий сан, и
«моножество» народа, чтобы он совершил «подвиг» и умолил царя «гнев
свой отложить». Митрополит Афанасий послал к Ивану IV «от себя»
избранную депутацию и, наконец, именно он предоставил царю неогра­
ниченные полномочия: «...и на государьстве бы был и своими бы госу-
дарьствы владел и правил, как ему, государю, годно: и хто будет ему,
государю, и его государьству изменники и лиходеи, и над теми в животе
ив казни (курсив наш. — В. К.) его государьская воля»30. В действитель­
ности, имя московского митрополита не только не было пропущено
Иваном IV, а, напротив, скорее всего, начинало полный иерархический
список опальных «богомольцев».
Исследователи единодушны в том, что рассказ об учреждении оприч­
нины, включенный в официальную московскую летопись, сохранил только
видимость достоверности: «...перед нами картина, соответствующая дей­
ствительности лишь в той мере, в какой саму эту действительность же­
лал видеть царь»31. Вместе с тем при передаче известия летописец со­
хранил уникальное свидетельство, противоречившее общей тенденции
рассказа. При изложении текста обращения митрополита к царю, напи­
санного в день получения грамот Ивана IV из Александровской слобо-
ДЬ1, он, очевидно, невольно повторил в своем рассказе содержание под­
линного документа. В своем обращении Афанасий верноподданнически
молил Ивана IV и «бил перед ним челом» прежде всего о милости к
самому себе, «чтобы царь и великий князь над ним, своим отцом и
богомолцем... гнев свой отложил»32. Если бы царь не объявил митропо­
лита опальным, приведенная фраза теряла бы смысл в контексте тради­
ционного прошения московского святителя.
Поскольку опальный человек не мог исполнять свои обязанности,
*Все приказные люди, — по словам летописца, — приказы государьские
£ставиша»33. На какое-то время центральньпиаппарат управления, со-
РбДоточенный в Москве, оказался парализованным4. Однако забота
Фанасия о «градском бреженье», которой официальная летопись объ­
явила отсутствие митрополита в составе избранной депутации духовен-
направившейся к царю просить о милости, представляется мало
бдительной. Глава церкви едва ли мог гарантировать порядок в сто-
По-видимому, Иван IV заранее позаботился о том, чтобы отказать
Тителю в личной встрече35.
106 В. А. Колонкой
После получения известий об опале «всей земле» Афанасий был вы
нуждеи письменно просить за опальных в соответствии с древним пра­
вом «печалования», тогда как другие церковные иерархи: архиепископы
и епископы «сами о себе бити челом поехали в Слободу царю и государю
и великому князю о его царской милости»36. За ними потянулись бояре
и окольничие, дворяне и приказные люди.
Посланцам святителя — новгородскому архиепископу Пимену и ар­
химандриту митрополичьего Михайловского Чудова монастыря Левкию.
которые первыми покинули Москву, не удалось беспрепятственно про
ехать в ставку Ивана IV. Остановившись в селе Сложно, они терпели
во ждали милостивого решения монарха. Въехать в Александровскую
слободу оба церковных иерарха смогли лишь 5 января вместе с други­
ми представителями «освященного» собора, возглавляемыми архиепи­
скопом Ростовским Никандром, избранными боярами и приказными '
Всю группу сопровождали вооруженные «приставы», специально назна­
ченные царем.
Разрешение на проезд не гарантировало успеха. К государю первона­
чально никого не допустили. Благословение митрополита Афанасия и его
прошение были направлены Ивану IV через посредников. Позднее при­
шло известие о согласии царя на встречу с представителями духовенства.
Сценарий приема «пред царские очи» в точности повторил ритуал
поручительства московского митрополита за опальных, «...чтобы госу­
дарь для отца своего и богомолиа Афонасия митрополита всеа Русин и
всего освященного собора милость свою показал, велел очи свои видети
бояром и приказным и опалу бы свою им отдал и государьствы своими
правил, как ему, государю, годно»38. Отличие заключалось только в том.
что чрезвычайные обстоятельства поставили поручителей в жесткие рам­
ки. Среди них не было митрополита, и они просили «сами за себя».
Исход коллективного челобитья оказался непредсказумым. После его
рассмотрения государь вины никому «не отдал».
Чтобы избежать дезорганизации системы управления накануне уч­
реждения опричнины, царь «для отца своего и богомолца Афонасия
митрополита всеа Русии и для своих богомолцов архиепископов и епи­
скопов, бояром своим и приказным людям очи свои видети велел»3'
В своем рассказе летописец не сохранил известий о каком-либо сове
щании царя с членами Боярской думы в Александровской слободе. На­
против, согласно официальной летописи, Иван IV поспешил отпустит!’
часть московских бояр и дьяков во главе с князьями И. Ф. Мстиславский
и И. И. Турунтаем-Пронским, «...да будут они по своим приказом и пра
вят его государьство по прежнему обычаю»40. В заключение приема пар1
милостиво откликнулся на просьбу духовенства и пожаловал своих гюл
данных тем, что захотел «государьства свои взяти». «А как нам свои
государьства взяти и государьствы своими владети, — загадочно объяви 1
Иван IV, — о том о всем прикажем к отцу своему и богомолцу к Офл
насию митрополиту всеа Русии с своими богомолиы»41.
д о рическая достоверность» 107

Только 15 февраля 1565 г., возвратившись вместе с сыновьями Ива­


ном и Федором из Александровской слободы в Москву, царь провозгла­
сил основные принципы нового государственного порядка. Все они сво­
дились к двум основным положениям: «Челобитье же государь царь и
великий князь архиепископов и епископоа принял на том, что ему своих
изменников, которые измены ему, государю, делали и в чем ему, госуда­
рю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити и жи­
воты их и статки (имущество. — В. К,) имати; а учинити ему на своем
государьстве себе опришнину, двор ему себе и на весь свой обиход учи­
нити особной...»42 По мнению А. А. Зимина, суть опричнины сводилась к
созданию нового государева двора, личный состав которого должен был
обеспечиваться земельными пожалованиями в определенных территориях
Русского государства43. Выделение особого двора означало появление но­
вого удельного княжества, принадлежащего московскому государю. Оп­
ричнина имела все признаки удела: территорию, финансы и войско44
«На свой обиход... да на детей своих» царь повелел взять несколько
городов и волостей, расположенных в различных частях страны. Кроме
дворцовых земель и наиболее богатых черносошных территорий Русско­
го Севера и Поморья, в опричнину первоначально были зачислены ряд
центральных уездов с развитым служилым землевладением. Наиболее
крупными из них были Можайский, Вяземский и Суздальский45. Также
государь поставил под свой контроль важнейшие центры солеварения.
Соляная торговля Севера России (Соль-Вычегодская), Северо-Запада (Ста­
рая Русса), Заонежья (Каргополь), Заволжья (Солигалич) и Нижегород­
ского края (Балахна) давала основной доход опричной казне46.
Согласно указу Ивана IV, новый опричный «государев двор» и лич­
ный охранный корпус государя формировались из 1000 «князей и дворян
и детей боярских дворовых и городовых». Основу корпуса составило
городовое дворянство, мелкие служилые люди из опричных уездов47.
Благодаря близости к царю опричная тысяча заняла наиболее при­
вилегированное положение в государстве. Для обеспечения избранных
£jtyr Боярская дума санкционировала ряд чрезвычайных мероприятий.
Налагая содержание царского указа, летопись в точности передала волю
Ивана IV: «...и поместья им подавал в тех городех с одново, которые
[°Роды поймал в опришнину; а вотчинников и помещиков, которым не
быти и опришнине,
--- ... .w, велел ис тех городов
I вывести и подавати земли велел
то место в ыных городех, понеже опришнину повеле учинити себе
собноИ8. Зафиксированное данными Разрядного приказа и выявленное
о Писцовым книгам значительное сокращение служилых людей в оп-
Чных уездах свидетельствует о том, что опричные выселения носили
е случайный, а массовый характер 49
Чрезвычайный «перебор» поместий и вотчин обеспечил необходи-
Пп^ Земельный резерв для испомешения опричников. Благодаря новому
ВиГ1Тению свидетельства И.Таубе и Э. Крузе Р. Г. Скрынников устано-
* в опричнине была установлена особая градация поместных ок-
108 В. Л. КолобКО,;

ладов, значительно более высокая, чем на остальной (земской) террито­


рии Московского государства50. Дополнительное земельное обеспечение
опричные городовые дворяне получали на поместном праве. По мнению
А. А. Зимина, речь шла об укреплении экономической базы социальной
опоры нового государева двора — мелкого и среднего землевладения
опричников51.
Небывалые привилегии для сравнительно узкого круга избранных
дворян оставили в стороне основную массу земского дворянства. Отка­
завшись в годы опричнины от осуществления дворянских реформ, пра­
вительство ничего не предпринимало против растущего оскудения слу­
жилого сословия52. Более того, по царскому указу около полутора тысяч
дворян единовременно лишились поместий и вотчин в опричных уездах
Им были дарованы земли в «ыных городех». Чтобы наладить хозяйство
на новом месте, требовались значительные силы и средства, которых
часто недоставало.
«Земельный перебор» серьезно затронул интересы земского дворян­
ства, служившего по городам, не охваченным опричниной. «И иные
волости государь поймал кормленым окупом, — говорилось в указе Ива­
на IV, — с которых волостей имати всякие доходы на его государьсков
обиход, жаловати бояр и дворян и всяких его государевых дворовых
людей, которые будуг у него в опришнине; а с которых городов и во­
лостей доходу не достанет на его государьской обиход, и иные городы и
волости имати (курсив наш, — В. К.)»53. Перспектива грядущих выселе­
ний никого не могла оставить равнодушным54.
«Житие св. Филиппа» сохранило характерный эпизод, связанный с
поездкой соловецкого игумена в Москву летом 1566 г. Около Великою
Новгорода, «за три поприща», навстречу Филиппу вышла делегация нов
городцев: «...и со младенцы во сретение изыдоша, яко победителю дары
носяще»^. Жители Новгорода умоляли монаха ходатайствовать перса
царем «о граде» и о них. Характерный призыв: «...заступай свое отече­
ство», переданный составителем агиографического памятника, в полной
мере соответствовал исторической обстановке первых лет опричнины
Вместе с тем упоминание о нем в строго определенном контексте лите­
ратурного жизнеописания трудно объяснить удачной ссылкой агиогра
фа, опосредованной грядущими событиями: «Уже бо слуху належашУ
яко царь гнев держит на град той»56. Подтверждение упомянутому рас­
сказу о передаче Филиппу Колычеву новгородских подарков А. А. Зимин
обнаружил в грамоте, посланной митрополитом в Соловецкий монас­
тырь в 1566 г. вскоре после утверждения в святительском сане. Филин11
сообщил монастырскому начальству о посылке золоченого креста, складна
и 35 рублей, которые ему передал в Новгороде дворянин «Семен Ермп
лин сын 1 русов»^7. I рамота упоминает и другие подарки новгородцев
«пряные зелья», перец, шафран, имбирь.
Согласно данным Пискаревского летописца, опричные выселений
вызвали глубокое недовольство в земщине: «И бысть в людех ненависч
у0С £^ еская доспювеРи<}сть 109

ла паря от всех людей»58. Большое число участников Земского собора,


завершившего свою работу в Москве 2 июля 1566 г., обратились к го­
сударю с просьбой об отмене опричнины. По свидетельству А. Шлих-
тинга, обращение имело верноподданический характер и было высказа­
но в ходе переговоров, которые вели с государем представители дворян­
ства59- На соборе присутствовала верхняя прослойка московского
дворянства — дворовые дети боярские из основных русских земель, на­
ходившиеся в столице по служебным делам60. Все города, зачисленные
вопричнину, дали, по подсчетам А. А. Зимина, 37 соборных представи­
телей, но больше всего представителей дат Новгород — 21 человек61.
О выступлении земской оппозиции в 1566 г. сообщили лифляндцы
И.Таубе и Э. Крузе. По их словам, дворянский протест был обусловлен
решительной позицией, которую занял Филипп Колычев в связи с пред­
ложением царя принять сан митрополита всея Руси62. Однако протест
оппозиции закончился беспрецедентным по своему размаху арестом. Со­
гласно свидетельству А. Шлихтинга, около 300 человек, представлявших
элиту Московского государства, разом оказались в застенках63.
Кафедра митрополита освободилась 19 мая 1566 г., когда Афанасий
в отсутствие Ивана IV самовольно сложил с себя святительский сан.
Летопись, отредактированная под присмотром царя, сохранила известие
о том, что уход Афанасия «с митрополича двора в монастырь к Михай­
лову Чюду» был вызван его тяжелой болезнью, «немошию велиею»64.
С помощью официальной версии царь старался сгладить негативный
характер возможных толков об этом событии. Однако достоверность по­
добной трактовки ставит под сомнение другое известие летописца. Он
сообщил, что через год после своего ухода Афанасий «поновлял» в мо­
настыре иконописный образ Владимирской Богоматери65. Трудоемкую
и ответственную работу едва ли поручили немощному старцу. Состави­
тель «Жития св. Филиппа», напротив, подчеркнул глубокую самостоя­
тельность решения, принятого предшественником своего героя: «Оному
же бывшу едино лето и остави сам (курсив наш. — В. К.) епискупъст-
Во^66. Сходную оценку можно обнаружить среди записей об опричнине,
сохранившихся в кратком летописном сборнике XVI в., составленном в
Вологде67, Очевидно, что оба источника избежали пристального внима-
ния московского государя.
Отказ митрополита выполнять свои обязанности означал крайнюю
степень протеста против политики Ивана IV68. В то же время он едва ли
явился следствием продолжения репрессий, против которых митрополит
Выступил накануне опричнины69. Афанасий покинул кафедру, когда в
стРане появились явственные признаки умиротворения и поиска ком­
промисса70.
Иван IV прощал опальных вельмож, возвращал ссыльных, но цер-
°вь При этом оставалась бесправным исполнителем его воли. Важные
^Шения принимались без участия московского митрополита71. При со­
мнении внешнего единства духовная и светская власть были отделены
по В. А. Ко.юокон

друг от друга невидимым барьером. Очевидно, в протесте Афанасия про­


явилось несогласие с разделением властей, начало которому положила
опричнина72. Уже через два месяца после добровольной отставки преж­
него митрополита Филипп Колычев поставил вопрос о возвращении
главе церкви традиционного права «советования».
Резкие слова соловецкого игумена, которые 20 июля 1566 г. записал
митрополичий дьяк И. Царегородцев в текст «приговора» об условиях
согласия Филиппа принять предложенный ему святительский сан, при­
вели Ивана IV в крайнее раздражение. По-видимому, наибольший гнев
государя вызвала угроза Филиппа «митрополья отставити» в случае «по
ставленья» в митрополиты без уступки со стороны государя. Намек на
самовольный уход в монастырь митрополита Афанасия был слишком
очевиден, чтобы его не заметить.
Уже несколько лет не терпевший противоречий в свой адрес,
Иван IV легко бы заменил кандидатуру строптивого игумена на какого-
нибудь более лояльного служителя церкви. Однако после совещания с
представителями архиерейской части «освященного» собора царь принял
их коллективную челобитную. Архиепископ Великого Новгорода н
Пскова Пимен, архиепископ Казанский и Свияжский Герман, архиепи­
скоп Ростовский и Ярославский Никандр, епископ Суздальский Елев-
ферий, епископ Смоленский и Брянский Симеон, епископ Рязанский и
Муромский Филофей, епископ Коломенский и Каширский Иосиф, епи­
скоп Сарский и Подонский Галактион, епископ Пермский и Вологод­
ский Иоасаф «били челом» перед Иваном IV о его «царьском гневу-'.
Игумен Соловецкого монастыря в своем требовании высказал общее
желание церковного руководства. Неудивительно, что «освященный*
собор оказал ему безусловную поддержку.
По челобитью высших церковных иерархов государь пожаловал свое
го богомольца «боголепнаго Преображены! Господа нашего Исуса Хрис­
та и великих чюдогворцов Зосимы и Саватея Соловетцких» игумена
Филиппа, «гнев свой отложил, а игумену Филиппу велел молвити свое
слово архиепископом и епископом»73. Излагая свое решение, Иван IV
просил соловецкого игумена согласиться на избрание московским миг
рополитом с условием, «чтобы игумен Филипп то отложил... и в царь-
ской домовой обиход не вступался»74. Для верной оценки события ва*
ным представляется то, что свой гнев царь «отложил» первым, без ка­
кой-либо связи с решением, которое должен был принять «опальный
игумен. Поступок Ивана IV трудно объяснить, если бы требование Фи
липпа «соединить воедино» касалось территории опричного удела. О тка1
обсуждать эту тему и выдвижение новых условий вели к продолжений
переговоров. Поскольку их не последовало, правомерен вывод о том
что, «отложив» свой гнев, царь выполнил главное условие, поставленной
Филиппом.
Члены «освященного» собора сообщили соловецкому игумену о п()
велении государя составить «подкрепленную запись» об условиях его
пическая достоверность Ш
„збрания на высшую церковную должность. Согласие Филиппа принять
сан закреплялось в тексте этою документа важнейшей уступкой со сто­
роны Ивана IV — возвращением митрополиту старинного права «сове­
та». «А п0 поставленье б ы ,— говорилось в «приговоре», — что царь и
великий князь опришнины не отставил, и в домовой ему (митрополи­
ту, — В. К.) царьской обиход вступатися не велел, и за то бы игумен
Филипп мшпропольи не отстстивал, а советовсы бы (курсив наш. — В. К.)
с царем и великим князем, как прежний митрополиты советовали с
отием его великим князем Васильем, и з дедом его великим князем
Иваном»73.
Текст «приговора» об избрании Филиппа Колычева московским мит­
рополитом подписали два архиепископа и пять епископов. На документе
отсутствует подпись Германа, архиепископа Казанского и Свияжского,
а также епископа опричного Суздаля Елевферия. Вместе с тем хорошо
известно, что оба церковных иерарха находились в то время в Москве
и через несколько дней приняли участие в торжественной церемонии
возведения Филиппа на митрополичий престол76. По мнению Р. Г. Скрын-
никова, документ свидетельствует о том, что Иван IV вел переговоры по
кандидатуре «опального» игумена не со всем составом «освященного»
собора, а с отобранными им самим лицами77. Такое заключение едва ли
справедливо. Государь должен был доверять главе Суздальской епархии,
зачисленной в опричнину в начале 1565 г. Кроме того, трудно предста­
вить, чтобы поддержку «опальному» Филиппу оказали в основном «по­
собники опричнины».
Существом «приговора» 1566 г. является обещание будущего митро­
полита «не вступаться» в опричнину и не оставлять митрополию, данное
«по царьскому слову» архиерейской части «освященного» собора. Согла­
сие с выдвинутыми условиями «нареченный на митрополью соловетц-
кий игумен Филипп» скрепил собственным «рукоприкладством».
Остальные подписи несут вспомогательный характер, что нашло отра­
жение в отсутствии на документе архиерейских печатей и в сокращен­
ной форме рукописных формулировок. Только второй человек в церков­
ной иерархии после митрополита новгородский архиепископ Пимен и
епископ Пермский и Вологодский Иоасаф подписали документ полным
Титулом: «смирен[н|ый Пимин, Божиею милостиею архиепископ Вели-
к°го Новаграда и Пскова... смирен[н]ый Иасаф, епископ Пермьскн[й]
й Вологоцки[й]»78.
Характер документа, по-видимому, не требовш], чтобы его подписали
** иерархи Русской церкви. Существенное значение для Ивана IV имело
^Ищь то обстоятельство, что игумен Филипп «дат свое слово архиепи-
Копом и епископом: что он, по царьскому слову и по их благослове-
на волю даетца стати на митрополью»79. Таким образом, сдинст-
р Нное препятствие к замещению пустующей кафедры было преодолено.
Нустя четыре дня после подписания условий избрания Филипп Колы-
в Переехал на митрополичий двор. На следующий день, 25 июля 1566 г.,
112 В. А. Канюк п

«повелением благочестиваго царя и великого князя Ивана Васильевич:!


всея Русии самодержца поставлен бысть на снятый великий престо t
великих чудотворцов Петра и Алексея и Ионы на Русскую митропо
лию»80.
Давая оценку избранию Филиппа московским митрополитом, нею
рики придают существенное значение одной из составных частей тра­
диционной «симфонии» священства и царства — праву «печалованим-
за опальных, отмененному в 1565 г. после учреждения опричнины81. По
мнению Р. Г.Скрынникова, это право приобрело исключительное зна­
чение в момент, когда стране грозил взрыв террора82. Действительно,
расправа с группой земских дворян, просивших Ивана IV об отмене
опричнины после окончания Земского собора 1566 г., ограничилась кач
нью трех главных зачинщиков — князя В.Ф. Рыбина-Пронского, «сына
боярского» И. М. Карамышева и дворянина К. С. Бундова83. Согласно иг-
вестиям осведомленных иностранных авторов, еще 50 человек, участво­
вавших переговорах с царем, подверглись различным телесным наказа
ниям, а более 200 оставшихся были освобождены из заключения 6е;
ущерба для себя84.
«Подтверждение старинного права „совета*1, -— писал А. А. Зимин,
фактически означало уступку Ивана Грозного митрополиту, который по­
лучал теперь больше возможностей ходатайствовать за опальных перса
царем, смягчать острие опричного террора»85. Впрочем, уступка
Ивана IV заключалась, по-видимому, в гораздо большем. Согласие слу­
шать совет митрополита означало признание единства церкви и царства,
с вытекавшими отсюда обязанностями и ответственностью государя
перед духовенством. По словам Н. В. Синицыной, принцип «симфонии1
сохранял в то время всю полноту нормативного значения, несмотря па
его неоднократные нарушения в практике реальных взаимоотношений
Предполагая единство цели, он допускал протестующее вмешательство
одной власти в действия другой: «печалование за опальных со стороны
духовенства, обличение светской власти за беззаконие и неправду, и
наоборот, упреки в адрес духовенства за отступление от Предания в
учении или жизненной практике»86.
Воспользовавшись подтверждением канонической нормы, новый
митрополит приостановил на время угрозу террора. Однако вряд ли та
кого рода поддержку ожидали от него представители московского дво­
рянства. Два близких по времени выступления против опричнины ока
зались разобщенными в своеГ1 основе. Если возражения земской отточи
ции вызвала неопределенность территории опричнины, то духовенства
протестовало против отстранения церкви от участия в государственно'!
управлении. Неудивительно, что согласие властей было обретено за ечп
нежелания церкви поддержать дворянские требования.
«Житие св. Филиппа» не упоминает о важной уступке, сделанной Ива
ном IV соловецкому игумену. В содержании памятника не нашли отра
жения ни условия, на которых он согласился принять святительски1
цдрдшиеская достоверность из
сан, ни Другие обстоятельства компромисса между светской и духовной
властью, известные по сохранившимся источникам. В то же время пер­
вым обвинением, выдвинутым против митрополита после его публично­
го выступлении против усиления опричного режима, прозвучавшего в
Успенском соборе примерно через два года после описанных событий,
агиограф назвал нарушение клятвы, которую митрополит лал церков­
ным иерархам в 1566 г.: «...яко царев глагол святитель измени»*I*78.
В сознании соловецкого монаха-книжника компромисс властей по
поводу опричнины оказался несовместимым с биографией святого муче­
ника, принявшего смерть в борьбе с проявлениями опричниной поли­
тики. «Вступившись» в опричнину, митрополит нарушил клятву, утверж­
денную текстом «приговора» об условиях его избрания. По-видимому,
данное противоречие заставило агиографа отказаться от необъяснимой,
а следовательно, и неуместной для литературного жизнеописания дета­
ли. Так или иначе, но известие о первом выступлении главы церкви
против опричнины не нашло отражения в житийном тексте. Вместе с
тем, в словах о нарушении митрополитом клятвы 1566 г. составитель
«Жития св. Филиппа» сохранил один из наиболее ярких следов своей
осведомленности.
Материал, рассмотренный выше, позволяет сделать важное заключе­
ние. Работая над текстом агиографического памятника, средневековый
писатель с удивительной полнотой овладел фактической стороной био­
графии своего героя. По мнению Л. А. Дмитриева, задачу своего труда
агиограф XVI в. видел в том, чтобы, имея в виду реальные факты жиз­
ненного пути святого, «во всяком случае хорошо зная эти факты», рас­
сказать о нем «так, как об этом уже рассказывалось о других святых,
предшественниках этого нового святого»88. Данный вывод, сделанный
исследователем на примере «Жития Александра Свирского», в полной
мере соотносится с работой составителя литературной биографии Фи­
липпа Колычева. Каноническое описание служило доказательством «до­
стоверной» биографии святого подвижника, в го время как хорошее
знание агиографом событий жизни митрополита обеспечило памятнику
Историческую достоверность.
I Сол. Л. 34 об. ; Ун. Л. 54 об.
3 Сап* Л. 31. Матфей: 6, 24.
4 Годков Б. //. Толкование Евангелия... С. 60—61.
пи -Набокова И. А. «Житие митрополита Филиппа» и севернорусская житийная тра-
анния. С. 362.
I Сол. Л. 32 об.- 33; Ун. Л. 53.
Топ ^ об. Точную дату рождения Федора Колычева указал соловецкий ле-
C0 llccil: «...рождение же его бысть в лето 7015 (1507) февраля 11 дня» (Летописец
л и п к ого монастыря. М., 1790. С. 14). Таким образом, тридцатилетие будущего
тР°Полита приходилось на 1537 г.
8 ПСРЛ. Т. 13. С. 91.
Ныг, Гам Жс* С. 79; Т. 26. С. 315. Одновременно в Литву собирался перебежать удель-
князь И. М. Воротынский, которого власти успели арестовать со всей семьей ( Там
114 В. А. Каюпкщ

же. Т. 13. С. 79; Послании Ивана Грозного. С. 258). Позднее он был сослан на Бело
озеро, где вскоре скончался.
9 Тихомиров М. Н. Русское летописание. С. 222.
10 ПСРЛ. Т. 8. С. 294; Т. 13. С. 95.
и Там же. Т. 8. С. 294; Т. 13. С. %.
12 Скрынников Р. Г. Государство и церковь... С. 281; Зимин А. А. Формирован;:',
боярской аристократии... С. 182.
13 Полосин 11.11. Социально-политическая история России... С. 60—61.
14 Тихомиров М. 11. Русское летописание. С. 175.
ПСРЛ. Т. 13. С. 97.
16 Тихомиров А/. Н. Русское летописание. С. 175.
17 Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев
М., 1969. С. 144-145.
15 Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 20; Савич А. А. Соловецкая вотчина XV-
XVII вв. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений на крайнем Севере г.
Древней Руси). Пермь, 1927. С. 10 -11; <Редотов Г.П. Святой Филипп митрополит..
С. 23; Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 273; Скрынников Р. Г. Царство
террора. С. 324.
19 Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 20.
20 Исследователь писал, что «...это Евангелие положено читать на 3-й неделе по
Пятидесятнице, что в 1537 г. приходилось на 10 июня» {Яхонтов И. Жития св. север­
норусских подвижников... С. 146).
21 Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит... С. 23—24.
22 СГГиД. Ч. I. С. 557 -558.
23 Там же. С. 557.
24 Там же.
25 ПСРЛ. Т. 13. С. 392. О митрополите Афанасии см.: Макарий (Веретенников
П. И.). Всероссийский митрополит Афанасий / / Богословские труды. М., 1984. Сб. 25
С. 247 -259; СКК. Вып. II. Ч. 1. С. 7 3 -7 9 ).
26 ПСРЛ. Т. 13. С. 392.
27 Полосин 11.11. Социально-политическая история России. С. 129; Альшиц Д. В-
Начало самодержавия... С. ИЗ.
2« ПСРЛ. Т. 13. С. 392.
29 Федотов 1.П. Святой Филипп митрополит... С. 50. А. А. Зимин писал, что г
данном случае Иван IV имел в виду практику взятия на поруки опальных вельмож,
распространившуюся в начале 60-х годов XVI в. {Зимин А. А. Опричнина Ивана Гро >
ного. С. 130—131)
30 ПСРЛ. Т. 13. С. 393.
31 Ашииц Д.Н. Начало самодержавия в России. С. 112. См. также: Скрынни­
ков Р.1. Царство террора. С. 211; Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизм-1
С. 240; Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 179.
32 ПСРЛ. Т. 13. С. 393.
33 Там же.
34 Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 179.
^ В послании митрополиту Иван IV выразил несогласие с практикой «печалоп-'
нья*. В условиях, когда решительный отказ царя услышать просьбу о милосерли1'
означал конфликт с главой церкви, выход был найден в том, чтобы не допусти11
возможности такого прошения.
К ПСРЛ. Т. 13. с , зоз.
37 Послание Иоганна Таубе и Эле рта Крузе С 32—33
* ПСРЛ. Т. 13. С. 394. *
39 Там же.
40 Гам же.
д о рическая достоверность 115

41 Там же.
42 Там же.
43 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 132.
44 Там же. С. 478, 479; Агьшиц Д. Н. Начало самодержавия в России. С. 120, при-
меч. Г Скрынников Р. Г Царство террора. С. 217; Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 181.
45 ПСРЛ. Т. 13. С. 394; Веселовский С. Б. Учреждение опричного двора в 1565 г.
и отмена его в 1572 г. / / ВИ. 1946. N 1. С. 88.
46 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 218.
47 Там же. С. 224. См. также: Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 313.
48 ПСРЛ. Т. 13. С. 395.
49 Скрынников Р. Г. Начало опричнины. Л. 1966. С. 263; Павлов А. П. Политика
государства и мобилизация поместного и вотчинного землевладения в годы опрични­
ны (К вопросу о практической реализации указа о опричнине) / / Обшее и особенное
в развитии феодализма в России и Молдавии: Тез. докл. и сообш. Вып. 2. М., 1988.
С. 223—229.
50 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 220—221.
51 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 316.
52 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 287.
53 ПСРЛ. Т. 13. С. 395.
54 Флоря Б.Н. Иван Грозный. С. 182—183.
55 Сол. Л. 53.
56 Там же.
57 Грамоты св. Филиппа... С. 198—199. Зимин А. А. Митрополит Филипп и оприч­
нина. С. 283, примеч. 70.
58 ПСРЛ. Т. 34. С. 190.
59 Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 72—73. Осведомленный современ­
ник привел в своих записках обшее содержание речи, произнесенной перед Ива­
ном IV: «Пресветлейший царь, господин наш. Зачем велишь ты убивать наших ис-
винньех братьев? Все мы верно тебе служим, проливаем кровь нашу за тебя. Ты же за
заслуги воздаешь нам такую благодарность. Ты приставил к шеям нашим своих тело­
хранителей, которые из среды нашей вырывают братьев и кровных наших, чинят
°биды, бьют, режут, давят, под конец и убивают» (Там же). Указание на убийства
этало, по-видимому, результатом осмысления последующих событий, наблюдать ко­
торые А. Шлихтинг мог только с весны 1568 г. (Подробнее см. во введении к данной
Работе).
60 Шмидт С. О. Соборы середины XVI века / / ИСССР. I960. N° 4. С. 75—80; Его
* е- У истоков российского абсолютизма. С. 201—202, 212: Зимин А. А. Опричнина
и»ана Грозного. С. 172-176.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 175, 194. Обшее число дворянских
РВДставителей на Земском соборе 1566 г. немногим превышало двести человек.
Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе С. 43. В литературе высказывалось
*енИе, что И. Таубе и Э. Крузе смешали воедино два выступления Филиппа против
НоРИчнины: до избрания на митрополию и после. Хотя их рассказ малодостоверен,
ИваСУЩеСТВ0 с°бытия они передали, по-видимому, верно (Зимин А. А. Опричнина
”а Грозного. С. 252; Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 294)
^ Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 73.
Ми ПСРЛ. Т. 13. С. 401. Официальная версия о том, что Афанасий «для болезни
документации Посольского приказа
(Ск?!)0Лью оставил», нашла отражение также и в докумен
Л 0 ' Т- 71- С. 364).
« ПСРЛ. т. 13. С. 408.
« 9 0л- С. 51.
68 ,UxOAtupoe М. Н. Русское летописание. С. 229.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 239
116 В. А. Капюк<ь

69 Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 5 1 - 52.


70 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 273—275, 277; Флоря Б. //. Иван Грозные
С. 20 Г-203.
71 Об особой позиции Афанасия по вопросу о роли церковных иерархов в истории
Московского государства свидетельствует его участие в составлении Степенной киши
(Шмидт С. О. Россия Ивана Грозного. С. 245). О роли главы церкви в сфере государ­
ственных дел при митрополите Макарии, преемником которого Афанасий стал и:*
святительской кафедре, см.: Там же. С. 240—245.
72 В своих записках о Московии С. Гсрберштейн привел известие о самовольном
уходе в монастырь митрополита Варлаама (1511-1521), когда великий князь соверши ;
поступок, ущемлявший его права. «Раз ты присвояешь всю власть себе, — якобы
сказал митрополит Василию III, — я не могу отправлять своей должности» (Гербер
штейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 89).
73 СГГиД. Ч. 1. С. 557.
74 Там же. Рассматривая терминологию «Приговора», И. И. Полосин справедливо
полагал, что выражение «царьской домовой обиход» представляло собой уточнение
понятия «опришнина» (Полосин //. //. Социально-политическая история России...
С. 165).
7* СГГиД. Ч. I. С. 557.
76 ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
77 Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 293. Отсутствие подписи Германа А. А. Зи­
мин объяснял возможностью размолвки казанского архиепископа с Иваном Грозным
(Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 247, при.меч. 2).
78 СГГиД. Ч. 1. С. 558. В отличие от подписи Пимена «рукоприкладство» воло­
годского архиепископа не содержало традиционного указания на «милость Божию
что не в полной мере соответствовало принятой в то время форме архиерейской
подписи на документе государственной важности (См., например: Там же. С. 537,
555).
79 Там же. С. 557-558.
80 ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
81 Федотов Г. И Святой Филипп... С. 51, 54. См. также: Веселовский С. Б. Иссле­
дования по истории опричнины. С. 312.
82 Скрынников Р. Г Царство террора. С. 293, 295.
83 Сб. РИО. Т. 71. С. 447, 465; Послание ИоганнаТаубе и Элсрта Крузе. С. 45
Князь В. Ф. Рыбин принадлежал к верхнему слою костромского дворянства, которое
пострадало еще во время гонений на бывшего царского фаворита А. Адашева (ТКД1
С. 148; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 327). Он имел серьезные основания
опасаться за свои земли. Костромской уезд был зачислен в опричнину при первом -
расширении в начале 1567 г. (Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 209). По мнению А. А. Зн
мина, на поступки князя повлияла также личная обида. Он давно и безуспешно ожи­
дал боярского чина, на который имел право по старшинству (Зимин А. А. Опричнин
Ивана Грозного. С. 205). К. С. Бундов владел вотчинами в Ярославском уезде, жители
которого испытали на себе тяжесть опричных казней и переселений (Там же. С. 20/
Дворянин «первой статьи» И. М. Карамышев служил по Пскову (Зимин А. А. Земски
собор 1566 г. / / ИЗ. 1962. Кн. 71. С. 231-232).
84 ГваныишА. Описание Московии. М., 1997. С. 111; Шлихтинг А. Новое извести-
о России... С. 73.
ss Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 246—247.
Синицына Н. В. Третий Рим: Истоки и эволюции русской средневековой к^Г:!
цепции (XV- XVI вв.). М., 1998. С. 271.
87 Сол. Л. 78 об.: Ун. Л. 99 об.
88 СКК. Вып. II. Ч. Г С. 441.
«СОВЕТ» ОБ ОПРИЧНИНЕ

Литературная обработка известий о жизни Филиппа Колычева при­


дала искусственную последовательность событийной канве агиографи­
ческого памятника. Она часто ставит в тупик исследователя, задавшего­
ся целью восстановить реальные черты биографии святителя.
Согласно взглядам многих историков, текст «Жития св. Филиппа» оши­
бочно засвидетельствовал неподтвержденный другими источниками факт о
том, что соловецкий игумен возглавил церковь до введения опричнины1.
Спустя некоторое время после этого события, ознаменованного «цве тущим
состоянием православной веры», обстановка в стране изменилась до не­
узнаваемости. «И вельможи меж себя содеяша ненависть за возлюбле-
ние, — писал агиограф,— гордость за смирение вознесоша и злыми своими
гнусными умышлении друг на друга, аки змии распыхахуся, и всякая злая
вещь соплетеся»2. Под воздействием «своих слуг и известных сродник» царь
созвал в Москве особый «совет» из представителей духовенства и бояр,
перед которым поставил вопрос о разделе царства и учреждении в Алек­
сандровской слободе нового «царского двора». Желание Ивана Грозного
Учредить опричнину вызвало, по словам агиографа, решительный протест
со стороны Филиппа. Поскольку митрополиту' не удалось заручиться под­
держкой бояр и духовенства, его возражения не повлияли на выработку ре­
шения. В результате рассмотрения вопроса, по собственной воле и по сове-
^ «онех», Иван IV разделил «всю землю своего державства»3. Противодей-
етвие Филиппа на «совете» об опричнине стало началом глубокого
Конфликта между митрополитом и самодержцем, описанию которого по-
Священа оставшаяся часть житийного рассказа.
Если в памятнике речь идет действительно об учреждении опричнины,
Шибку агиографа следует признать очевидной. Митрополит Филипп не
Помешать намерениям Ивана IV, так как принял святительский сан на
олтора года позже, чем они были реализованы на практике. Противоречие
с Р°н°логией агиографического памятника историки усматривают также в
х*а&е духовенства, присутствовавшего на «совете». Согласно известию
^Ития св. Филиппа», царь вызвал в Москву «новгородъцкаго архиеписко-
’ Казанскаго — Германа, ростовъскаго — Корнилия, крутицкаго — Гер-
118 В. А. Канюк(,,

мала, сужлальскаго — Пафнотия, резанскаго — Филофея, смолеискаго


Феофила, тверъскаго — Варсуиофия, вологолскаго — Макария и прочих
епископ и архимаритов, и игуменов»4. По мнению А. А. Зимина, riepiк. i
когда названные агиографом липа занимали соответствующие списку пер
ковные кафелры, позволяет заключить, что описанный в памятнике «со
вет» состоялся во второй половине 1567 г.—* в начале 1568 г.3
Хотя имя архиепископа Великого Новгорода не названо в числе высших
церковных иерархов, собравшихся в Москве по воле государя, составите.])
«Жития св. Филиппа» имел в виду Пимена. В дальнейшем изложении
именно этот архиерей показан в качестве участника «совета» об опричнине
Новгородский владыка был поставлен митрополитом Макарием в ноябре
1552 г. из старцев Адриановой пустыни6. Через девять лет после этого со­
бытия Макарий рукоположил в епископы Филофея, который перешел г
Рязанскую епархию из Симонова монастыря, где раньше занимал место ар­
химандрита7. 1 января 1564 г. епископ Рязанский и Муромский Филофей
присутствовал при погребении «преосвященного» Макария в Успенском
соборе. Позднее, «повелением благочестиваго царя и велика го князя Ивана
Васильевичя», он вместе с Пименом и «со всем освященным собором из
брал в дом Пречистые Богородици и к великим чюдотворцем к Петру и
Ионе в митрополиты» царского духовника Афанасия и «возведоша его на
митроиоличь двор»8. Летом 1566 г., когда действующий митрополит оста
вил кафедру и удалился в Чудов монастырь, Пимен и Филофей вели пере­
говоры с Иваном IV о соловецком игумене Филиппе и позднее подписали
«приговор» об условиях его избрания главой церкви9. Таким образом, jm
двух церковных иерархов, упомянутых составителем агиографического па­
мятника, Филипп Колычев был третьим по счету митрополитом всея Руси
До учреждения в 1555 г. Казанской епархии место архиепископа Рос
говского и Ярославского считалось вторым по значимости в иерархии Рус
ской церкви после архиепископа Великого Новгорода. Долгое время Рос
товскую кафедру занимал бывший игумен Троицко-Сергиева монастыря
Никандр. Именно он возглавил группу представителей «освященного» со­
бора и Боярской думы, направившихся накануне учреждения опричнины и
Александровскую слободу «сами о себе бити челом... царю и государю и вс
ликому князю о его царской милости»10. Последним существенным собы­
тием общегосударственного значения, в котором Никандр принял деятель
ное участие, стало возведение на Русскую митрополию Филиппа Колычева
С'иустя два месяца после этого торжества престарелый иерарх тихо скоп
чался. «Того же месяца сентября в 25 день, в среду, — записал московский
летописец, — преставися Никандр архиепископ Ростовский на Москве, я
положен бысть у Троицы в Сергиеве монастыре»11.
Инициатива выбора подходящей кандидатуры на свободную кафе 1
ру, по всей вероятности, принадлежала новому митрополиту. Благодаря
его поддержке, в середине января 1567 г. сан архиепископа получи;
казначей митрополичьего двора Корнилий, «а иреже того был на Коло'п
У Пречистые игумен». По словам официальной летописи, «того же мс
4СоО0^ опричнине 119

яца генваря |в| 19 день поставлен бысть Корнилей архиепископ Рос­


товский и Ярославский Филиппом митрополитом всея Русин и всем еже
освяшенным собором»12. Церемонию хиротонии посетил Иван IV, кото­
рого сопровождали его сыновья, царевичи Иван и Федор. За весь период
святительского служения Филиппа Колычева это был единственный от­
веченный летописцем случай, когда московский государь присутствовал
при рукоположении высшего церковного иерарха.
По данным П.М. Строева, первым епископом опричного Суздаля
был Елевферий, архимандрит Троице-Сергиева монастыря. Он принял
сан из рук митрополита Афанасия в декабре 1564 г., в самый канун
учреждения опричнины13. Весьма вероятно, что «освященный» собор,
которому Иван IV направил свои «опальные грамоты» из Александров­
ской слободы, был собран в Москве по случаю избрания суздальского
владыки14. Именно при Елевферие в суздальской земле проводились
выселения дворян и «детей боярских», не удостоившихся чести быть
зачисленными в состав государева «особного двора».
Последний раз официальная летопись упоминает имя Елевферия
25 июля 1566 г. на церемонии «поставления» Филиппа московским мит­
рополитом15. Известно, что до конца 1566 г. суздальский владыка сделал
вклад в Троице-Сергиев монастырь, что могло свидетельствовать о его
желании оставить епархию и уйти на покой в известную ему обитель16.
Преемником Елевферия на кафедре стал Пафнутий, получивший Суз­
дальскую епархию в 1567 г.17
Среди церковных иерархов, занимавших архиерейские кафедры во
время учреждения опричнины, следует назвать епископа Смоленского и
Брянского Симеона и епископа Пермского и Вологодского Иоасафа.
Обоих в архиерейский сан рукоположил митрополит Макарий: первого —
в 1555 г., второго — в 1560 г.18 В отличие от Смоленска, который избежал
Участи опричного «перебора», Вологда присоединилась к «царскому до­
мовому обиходу» в начале 1565 г. согласно указу, посланному Иваном IV
Из Александровской слободы в Москву «к отцу своему и богомольцу к
Офонасию митрополиту всеа Русии с своими богомолцы»19. Летом 1566 г.
°^а Церковных иерарха в числе других архиереев «били челом» царю и
диком у князю «о его царьском гневу» на игумена Соловецкого монас-
тЫря Филиппа, «чтоб царь и великий князь отставил опришнину»20. Через
Два месяца смоленский епископ молил уже о Божием милосердии.
В августе-сентябре 1566 г. западные уезды Московского государства
^Хватила небывалая эпидемия чумы, «лихое поветрее». «Сие же посещение
°*ие ни помятухи не помнят, — заметил московский летописец, — что
Рехсде того за долго лет в Смоленску не бывало»21. В середине сентября
здыка Симеон и смоленский воевода боярин П. В. Морозов извещали иа-
«-.Сентября месяца появилося лихое поветрее, в городе в Смоленску и
** посаде, умирают многие люди знаменем; таково же Божие посещение
buio в городе и на посаде, что вымерли от свяшеническаго и иноческаго
и посадские люди з женами и з детми и боярские люди, безчисленно
120 В. А. КолоСжх-Щ

их померло, и многие ломы затворилнея и церкви многие без пения были;


также п в уезле новетрее было немало»22. Опасаясь за безопасность сголи
цы, Иван IV приказал учинить крепкую засгаву и «сторожу» по смоленской
дороге рядом с Добреиским ямом недалеко от Можайска и «ис тех мест ни
каких людей к Москве и в Московьские городы пропушати не велел»2'.
Несмотря на принятые меры, эпидемия стала стихать только в марте
1567 г. Епископ Смоленский и Брянский Симеон деятельно участвовал i;
ликвидации ее последствий, по возможности оживляя жизнь «осиротевших
приходов временным переводом священников «из ыных городов». Усилии
Симеона способствовали возобновлению церковной службы в посадских
церквях, но при этом подорвали его здоровье. Согласно материалам
П. М. Строева, имя владыки последний раз упоминается в документах 28 ию­
ля 1567 г.24 На Смоленской архиерейской кафедре его сменил Феофил2\
Все это время епископом Пермским и Вологодским оставался Иоа
саф, сохранявший свой сан еще 19 июля 1567 г.26 По-видимому, вскоре
после этой даты он оставил Вологодскую кафедру «за немощь велию» и
ушел на покой в один из северных монастырей. В 1570 г. он скончался •
Известно, что в конце зимы 1566—1567 г. Иван IV отправился вместе i
семьей на богомолье в Кирилдо-Белозерскпй монастырь. Из Троицкой
обители государь поехал «в объезд» на Вологду «досмотрит» граде ко но
основания на Вологде и всякого своего царского на Вологде строения»2 .
Путешествие по монастырям завершилось в середине лета 1567 г. Отстав
ка вологодского владыки могла быть как-то связана с государевым «до­
смотром». Во всяком случае, новый кафедральный Софийский собор бви
заложен в Вологде в 1568 г. при преемнике Иоасафа, епископе Макарии,
умершем через восемь лет после этого события29.
В период святительского служения митрополита Афанасия лишь два ар­
хиерея получили назначения вслед за епископом Елевферием Суздальским
18 марта 1565 г., спустя немногим больше месяца после возвращения с сы­
новьями из Александровской слободы в опальную столицу, в третью неделю
Великого поста, Иван IV повелел московскому митрополиту «поставить >н
Коломенскую епархию владыку Иосифа, бывшего архимандрита Спаси-
Ярославского монастыря30. Грубое вмешательство в процедуру и з б р а н и я ,
высшего церковного иерарха недвусмысленно показало отношение сами
держпа к «отцу своему и богомолцу к Офонасию митрополиту веса Русин я
своими богомол цы» сразу после учреждения особого государева удела.
Очередное нарушение традиции вызвало недовольство церковны'
властей, еще совсем недавно «положивших на государьской воле» i<LL
чрезвычайные требования указа Ивана IV об опричнине. Церковь и-
противилась ни государевой опале на бояр, дворян и «детей боярских
ни последовавшим затем казням героя покорения Казани, одного и
старших бояр Думы князя А. Б. Горбатого с сыном, окольничем
Г1. П. Головина, знатных воевод И. И. Сухово-Кашина и Д.Ф. Ш енин1
Шевыренл из княжеского дома Оболенских «за великие их и з м е н п ы -
дела», ни конфискации имущества’!. По-видимому, Иван IV имел о1'
tCoeemz. об опричнине 121

нования в дальнейшем расчитывать на «поддержку» митрополита и


«освяшенного» собора. Однако безропотное молчание церковного руко­
водства на этот раз было прервано внезапно и решительно.
В двадцатых числах марта 1565 г. митрополит Афанасий обратился к
Ивану IV с ходатайством за опального боярина И. П. Яковлева32. Вслед
за тем «освященный» собор всем составом поддержал просьбу главы
церкви. Духовные власти единодушно «били челом» государю о его гне­
ве. Очевидно, что в своих действиях митрополит опирался на старинное
право «печалования», признание которого светской властью совсем не­
давно было поставлено под сомнение актом введения опричнины.
Возвратившись в Москву для практической реализации чрезвычайного
указа, когда опричный двор не получил организационного оформления и
обстановка могла в любой момент измениться, Иван IV не стал углублять
конфликт властей. Как записано в «подкрепленной грамоте», составлен­
ной 28 марта со слов самого И. Г1. Яковлева, «...и государь мой царь и ве­
ликий князь Иван Васильевич всеа Русин, для отца своего Афонасия мит­
рополита всеа Русин прошенья, а архиепископов, и епископов, и архи­
мандритов, и игуменов и всего для свящеиого собора для челобитья, меня
своего холопа Ивана Петрова Яковля пожаловал, вины мне отдал»-33. Кро­
ме представителей духовенства за опального поручились бояре И. Д. Бель­
ский, И. И. Пронский, И. П. Федоров, окольничий А. А. Бутурлин и более
130 «детей боярских», среди которых текст грамоты называет несколько
митрополичьих дворян и дьяка И. А. ЦарегородцеваЧ
Согласованные действия церковного руководства и Боярской думы
привели к повторению кризисной ситуации, против которой Иван IV
выступил накануне учреждения опричнины: «...и в чем он. государь,
бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей
боярских похочет которых в их винах понаказати и посмотрити, и ар­
хиепископы и епископы и архимандриты и игумены, сложася з бояры
и з дворяны и з дьяки и со всеми приказными людми, почали по них
Же государю царю и великому князю покрывати»35. Зимой 1564—1565 г.
Парь заявил, что оставляет «свое государьство». Через три месяца, полу-
*Шв от церкви безоговорочную поддержку своей политике, он предпочел
п°йти на частичные уступки в ее адрес.
Через десять дней после «печалования» митрополита, 8 апреля 1565 г., в
**атое воскресенье Великого поста, «повелением благочестиваго царя и ве­
ского князя Ивана Васильевича всеа Рус ии и по благословению и рукопо-
£°Жению пресвященнаго Афонасия митрополита всеа Русин» епископом
РУтицким стал архимандрит Новоспасского монастыря 1алактионзг\ На
°т раз, в полном соответствии с древней традицией, выбор архиерея был
Делан «по совету архиепископов и епископов и всего освященного собора,
РХимандритов и игуменов»37. По данным П. М. Строева, епископскую ка-
j, ДРУ Галактион занимал до 1568 г., когда архиерейский сан епископа
РУТицкого (Сарского и Полонского) получил владыка Герман3*. Посколь-
^ Начало «лета 7076-го» (1568) по древнерусскому летосчислению прихо-
122 В. А. Колппкин

лилось на сентябрь предшествовавшего гола, рукоположение Германа пра­


вомерно отнести к концу 1567 г.
Из одиннадцати высших церковных иерархов, действовавших в третьей
четверти XVI в., составитель «Жития св. Филиппа» перечислил по именам
только девять. Неназванными остались полоцкий архиепископ Афанасии,
а также епископ Коломенский и Каширский Иосиф. Обобщающая форму­
лировка о «прочих епископ и архимаритов и игуменов», использованная i>
данном случае автором литературного жизнеописания, позволяет сулить о
том, что ко времени созыва «совета» об опричнине ни одна архиерейская
кафедра не пустовала39. Характерно, что в рассказе официальной летописи
о лицах, которые присутствовали во время поставлсния «на святый великий
престол великих чудотворцов Петра и Алексия и Ионы на Русскую митро­
полию» соловецкого игумена Филиппа Колычева, вместе с царем Ива­
ном IV, царскими детьми и удельным князем В. А. Старнцким также назва­
ны девять архиереев40. «А Полоцково архиепископа, — сообщил москов­
ский летописец, — в то время в животе не стало, а Тферский епископ
Акакий бяше тогда в болезни, но и паче же в старости бысть во Тферп, с
архиепископы же и епископы на митрополиче избрание единомышлен»41.
Происходивший из старинного рода князей Палецких старец Афана­
сий уже к середине XVI в. имел сан игумена в Кирилло-Белозерском
монастыре, одном из крупнейших северных монастырей Московскою
государства. Именно отсюда он был вызван в Москву и 18 июня 1551 г .
в четвертую неделю Петрова поста, рукоположен митрополитом Мака­
рием в архиерейский сан епископа Суздальского и Торусского42. Около
тринадцати лет спустя Афанасий оставил Суздальскую епархию и ушел
на покой в тот же монастырь, где прежде был игуменом43. Благополучно
пережив вдалеке от столицы время учреждения опричнины, он вернулся
к активной деятельности только при митрополите Филиппе.
Афанасий стал первым архиереем, рукоположенным в сан без попе
ления Ивана IV. Согласно официальной летописи, «того же лета (1566 г.
В. К.), Августа 11 день, поставлен бысть в архиепископы в Полтеск (По
лоцк. В. К.) Суждалской владыка Афонасий Филиппом митрополитом
всея Русии и всем еже освященным собором»44. Решительные действие
московского митрополита спустя две с половиной недели после его из­
брания на святительский престол отчетливо напомнили очевидцам врс
мена «преосвященного» Макария. «Благий сей, — характеризовал авто;1
«Жития св. Филиппа» своего героя, — нрав подражая прежепомянутао1
боголюбиваго Макария митрополита, усердно подъщася (старался. — В. А 1
последовати честным стопам его»45. Таким образом, одна из ключевы4
фраз агиографического памятника, рассмотренная в контексте нервы4
шагов Филиппа Колычева в сане митрополита всея Руси, наполняете
реальным историческим содержанием46.
Поставленный Филиппом в Полоцкую епархию из кельи К и р и л л а
Белозерского монастыря, Афанасий, несмотря на преклонный возрос!
сумел, по-видимому, стать надежным помощником митрополита. Об это'
9Сдве^ _ ° б о » Р ~ е 123

свидетельствует его деятельность п наиболее ответственный момент рас­


пространения эпидемии чумы из новгородских пределов.
«Того же месяца Августа (1566 г. — В. АД, — писал летописец, — яви­
л ся лихое поветрее в Великом Новегороде, в Полотцку, в Озеришах,
на Невле, на Луках Великих, в Торопце, немногие люди знамением
умирали»47. Чтобы показать масштабы бедствия, составители внесли в
летопись характерную формулировку: «...в Полотцку же и в Торопце и
на Луках на посадех и в уезде попы вымерли и не было кому и мертвых
погребати»48. Указание о распоряжении полоцкого архиепископа напра­
вить приходских священников «в те городы из ыных городов» обозна­
чило в летописном рассказе спад эпидемии. Однако «Божиего милосер­
дия» в Новгороде и в пятинах ожидали восемь долгих месяцев.
Хотя испытания, выпавшие на долю Афанасия, не сломили его душев­
ную твердость, тяжесть прожитых лет с каждым годом давала себя знать
все отчетливее. Ощутив признаки надвигавшейся дряхлости, Афанасий не
стал следовать примеру тверского владыки Акакия и по собственной воле
удалился на покой. Согласно сведениям П. М. Строева, 17 мая 1568 г. он
выехал в Кирилло-Белозерский монастырь, где вскоре скончался49.
Ко времени избрания на Московскую митрополию Филиппа Колычева
старейшим архиереем Русской церкви считался Акакий, епископ Тверской
и Кашинский. Поставленный на кафедру еще митрополитом Даниилом
30 марта 1522 г. из архимандритов волоколамского Возмицкого монастыря
Рождества Богородицы, он казался современникам нерушимым символом
христианского служения и живым воплощением незыблемости веры. На
деле, уже в начале 1560-х годов Акакий не мог как следует руководить даже
собственной епархией, предоставив вершение текущих дел архиерейскому
Управлению. Старость и болезни давно лишили его возможности оказывать
влияние на церковную жизнь Московского государства. Оставаясь в Твери,
владыка лишь время от времени посылал в столицу грамоты, содержание
которых было заранее известно. «А Тферскаго и Кашинскаго Акакия епи­
скопа руки нет, — писал всякий раз московский летописец, — потому что
Для великиа старости и болезни на собор не приехал, а о том писал, что он
с архиепископы и епископы и со всем освященным собором, со всеми с
Ними единомышлен»50. Так было при избрании митрополита Афанасия, то
^Кс самое повторилось при «поставлении» Филиппа Колычева51.
Срок архиерейского служения тверского епископа был настолько ве-
что, сообщая в начале 1567 г. о смерти Акакия, летописец почти в два
р 3 сократил хронологический период его владычества: «Того же месяца
еНьваря в 14, во фторник, преставися Акакий епископ Тферский, а был на
^Чскопье во Тфери 24 лета»52. Через некоторое время освободившаяся ка-
Дра перешла к архимандриту Казанского Спасо-Преображенского мо-
^ стыря Варсонофию. Дата его рукоположения в сан епископа неизвестна,
всяком случае, в ноябре 1567 г. он уже находился в Твери53.
° 1555 г. «освященный» собор, возглавляемый тогда митрополитом Ма-
РИем, избрал «з жеребья» первым архиепископом Казанским и Свияж-
124 В. А. Колонкой

ским Гурия, игумена Селижаровой обители54. Новый архиерей имел давние


и прочные связи с центром воинствующего «осифлянства» Иосифо-Воло-
коламским монастырем. По замыслу царя, Гурий должен был способство­
вать скорейшему освоению новых земель Московского государства. О вы­
сокой значимости, которая придавалась миссии казанского владыки, спи
детельствует тот факт, что он изначально получил второе место в иерархии
Русской церкви после архиепископа Великого Новгорода и имел почетное
право печатать «благословенные» и «посыпные» грамоты красным воском
Помощником казанского архиепископа в те же годы становится Гер
ман Полев, назначенный архимандритом монастыря Рождества Богоро­
дицы в Свияжске. Семья Полевых, издавна связанная с Иосифо-Воло­
коламским монастырем, традиционно принадлежала к последователям
Иосифа Санина. Из этой семьи происходил старец Нил Полев, который
жил в монастыре при жизни его основателя. В начале 1530-х годов в
Волоколамскую обитель под именем Филофея постригся отец Германа,
ставший со временем соборным старцем и монастырским казначеем55.
Приняв постриг в Иосифо-Волоколамском монастыре, сын не только
повторил судьбу своего отца, но также получил широкие возможности
для духовной карьеры на поприще христианского служения.
Весной 1564 г., после смерти Гурия, в четвертое воскресенье Великого
поста, «повелением благовернаго царя и великого князя Ивана Васильеви­
ча всея Русин и избранием пресвященнаго Афонасиа митрополита всея Ру-
сии и святаго освященнаго собора» Герман Полев был поставлен во главе
Казанской епархии56. Со времени завоевания Казанского ханства он стал
вторым по счету архиепископом Казанским и Свияжским. Деятельное
участие владыки в упрочении православия на Нижнем Поволжье обеспечи­
ло ему значительный авторитет в столице. Всего лишь два года спустя, в мае
1566 г., когда Афанасий оставил митрополию и «сшел с митрополича двора
в монастырь к Михайлову Чюду на свое пострижение», именно на Германа
пал выбор «освященного» собора для избрания наиболее подходящей кан­
дидатуры его преемника. Тем не менее казанскому архимандриту было не
суждено занять святительский престол московских митрополитов.
В «Истории о великом князе Московском» князь Андрей Курбскип
посвятил неудачному избранию Германа короткий рассказ. По его ело
вам, переехав на митрополичий двор, владыка попытался вразумить цар>!
«тихими и кроткими словесы его наказующе»: «И вдался с ним, глаголюм
(курсив наш. — В. К.), в беседование»57. После разговора с Германом
пишет А. М. Курбский, Иван IV передал содержание беседы («совета )
архиепископа своим «ласкателям», среди которых наибольшим влияни­
ем пользовались боярин Алексей Басманов с сыном Федором. Все эти
«наветники презлыя и поразить! прелукавыя и блазни (соблазнители.
В. А'.), но и татие (воры. — В. А'.), воисгинну, и разбойницы и всяких
скверн нечистых исполненные человеиы» со слезами молили госудзр^
«Боже, — рече, — сохрани тебя от таковаго совета (курсив наш. — В. А 1
Паки ли хощеши, о царю, быти в неволе у того епископа, еще горшс|1
06 опричнш,е_____________________________________ ____________________________ [2 5

нежели У Алексея (Адашева. — В. К.) и у Селивестра был еси пред тем


много лет?»58 Намек на опеку, пережитую в годы малолетства, заставил
царя немедленно отказаться от кандидатуры казанского архиепископа.
При разборе приведенного сюжета Г. П. Федотов отметил большую пси­
хологическую меткость речей, приписываемых А. М. Курбским «ласкате­
лям» Ивана IV. Они «если и вымышлены, — писал историк, — то прекрасно
рисуют больное место царя, на котором играют опричники. Переписка
Грозного с Курбским говорит о необычайной его чувствительности к попыт­
кам морально «связать» его»59. Между тем в рассказе князя А. М. Курбского
речь, по-видимому, идет о праве на «совет», которого лишился митрополит
Афанасий и которого явочным порядком добивался Герман.
В завершение известия А. М. Курбский сообщил, что через два дня
после разговора с царем Германа обнаружили на своем дворе мертвым:
«...овыи глаголют удушенна его тайне, за повелением его (Ивана IV. —
В. К.), овы же ядом смертоносным уморенна»60.
Работая над «Историей о великом князе Московском» в начале 1570-х
годов, А. М. Курбский пользовался отрывочными рассказами современ­
ников о московской действительности периода опричнины. При изложе­
нии известий он часто ссылается на показания, достоверность которых не
мог проверить61. Данное обстоятельство вынуждало князя объединять в
одном рассказе разновременные события однородного характера. Извест­
но, что архиепископ Казанский и Свияжский Герман участвовал в заседа­
ниях Земского собора, который проходил в Москве с 28 июня по 2 июля
1566 г., и скрепил притворную грамоту своей подписью62. Через три не­
дели после этого события он присутствовал на поставлении митрополита
Филиппа63. Сказанное не позволяет безоговорочно доверять свидетельст­
ву князя А. М. Курбского об обстоятельствах смерти казанского владыки.
Патриарх Гермоген, автор жизнеописания преподобного Германа,
сообщил, что архиепископ преставился «в царствующем граде Москве в
^ст° седмь тысящ седмдесять шестаго (1567 г. — В. К’), ноября в 6 день»64.
Эту дату без каких-либо уточнений П. М. Строев привел в своем списке
Исрархов Российской церкви65.
«Житие Германа», написанное значительно позднее «Истории о ве­
ликом князе Московском», повторяет свидетельство А. М. Курбского о
Том, что во время смерти казанского архиепископа митрополичий пре-
^ол оставался вакантным66. Справедливо полагая, что «государев измен­
ник» спутал хронологию событий, А. А. Зимин тем не менее придал весь-
л существенное значение сходству показаний обоих сочинений. Согласно
°вгородской летописи, 4 ноября 1568 г. митрополита Филиппа «и[з]
AНятительского
A сану свергоша на Мос[к]ве»67 Через два дня, по мнению
Idi
казнен казанский архиепископ 68
ц Смещение на один год времени смерти Германа Полева, выполнен-
Историком на основе житийного указания, вошло в противоречие с
Па !*°Логическим расчетом Гермогена. Называя дату смерти архиеписко-
(Иоябрь 1567 г.), автор его жизнеописания утверждал, что во главе
126 В. А. Колобки,
Казанской епархии Герман стоял 3 года и 8 месяцев69. Если следовать
хронологии памятника, архиерейский сан он получил в марте 1564 г
Результат вычислений патриарха совпадает с официальной датой руко­
положения Германа, приведенной московским летописцем70.
Предположение А. А. Зимина о казни одного из высших церковных ие­
рархов в контексте суда над митрополитом Филиппом плохо согласуется с
данными П. М. Строева, согласно которым уже 2 февраля 1568 г. третьим
архиепископом Казанским стал архимандрит Иосифо- Волоколамского мо­
настыря Лаврентий71. Между тем следует признать, что вычисления Гермо­
гена оказались также недостаточно точными. Обратный отсчет срока слу­
жения Германа Полева в Казанской епархии свидетельствует о том, что сто
смерть наступила не позднее 11 декабря 1567 г.72
Рассмотренный выше архиерейский состав «совета» об опричнине
позволяет говорить о высокой степени осведомленности автора «Жития
св. Филиппа». В памятнике безошибочно названы имена постоянных
участников заседаний «освященного» собора, известия о которых сегол
ня можно обнаружить только путем внимательного сопоставления раз­
личных исторических документов.
Очевидно, что перечисленные агиографом иерархи не могли собраться
до учреждения опричнины. Из девяти епископов лишь трое получили ка­
федры накануне объявления опалы всей стране, когда Иван IV возвратился
на царство с единственным условием: «Как ему, государю, годно»73. Боль­
шую группу архиереев, в состав которой входили Корнилин Ростовский.
Пафнутий Суздальский, Герман Крутицкий, Феофил Смоленский, Варсо-
нофий Тверской и Макарий Вологодский, «рукополагал» не «преосвящен­
ный» Афанасий, а Филипп Колычев, ставший митрополитом на исходе ию­
ля 1566 г. Вместе с тем следует подчеркнуть, что все церковные иерархи, упо­
мянутые в «Житии св. Филиппа», могли оказаться в Москве в течение весьма
узкого хронологического периода, ограниченного осенью 1567 г.74 Свиде­
тельства Новгородской летописи позволяют уточнить датировку события.
К началу сентября 1567 г. Великое княжество Литовское и Московская
государство готовились возобновить военные действия в борьбе за Ливонии1
Не позднее 3 сентября дворянское войско получило приказ Ивана IV дни
гаться к сборному пункту, расположенному в Великих Луках. Через две неде­
ли Иван IV покинул столицу и в окружении опричных отрядов направился ь
Новгороду. «В лето 7070 шестаго (1567), месяца сентября в 21 день, в неде­
лю,— записал новгородский летописец, — поехал царь и государь, с Москнн
в Великий Новгород, Иван Васильевич, да с ним царевич Иван...»75 Око ' 1
месяца спустя, получив известия о скором приезде государя, навстречу *
нему в Бронничи выехал архиепископ Новгородский и Псковский Пимен -
архимандритом и шумены». Уже 22 октября вереду на Дмитриевской неде
в четвертом часу дня царь Иван IV со своим старшим сыном и кня ^
В. А. Старицким торжественно въехали в Новгород с Торговой стороны7'1
Приезд государя был для новгородцев чрезвычайным событием. НесДУ
чайно местный летописец уделил его описанию сравнительно много меег"
4C qe0^ опричнине 127

После встречи «всем Новым городом», организованной архиеписко­


пом Пименом «со кресты» на Ильинской улице, государь слушал моле-
бен в церкви Знамения Богородицы. Затем он перешел по мосту через
Волхов на Софийскую сторону к обедне, которую новгородский владыка
отслужил в кафедральном соборе св. Софии.. «И того дни, — сказано в
Новгородской летописи, — царь и государь князь великий с царевичем
ел хлеба у архиепископа; и был в те поры в Новегородс с царем владыка
Суздсыской Пахнущей, и архимандрит Феодосей Лндроньева монастыря, да
игумен Никон Здвиженского монастыря, с Москвы (курсив наш. — В. К.)...
а был государь всего того в Новогороде 8 дней»77.
Таким образом, к началу ноября 1567 г. в столице отсутствовали как
инициатор созыва «совета» об опричнине, так и два видных представите­
ля архиерейской части «освященного» собора — архиепископ Великого
Новгорода Пимен и суздальский епископ Пафнутий, названные в «Жи­
тии св.Филиппа» среди активных участников соборного заседания78.
Из Новгорода царь направился к литовской границе, куда спешно
подтягивались земские полки ог Великих Лук, Порхова и других мест.
Вслед за государем двинулась осадная артиллерия.
Согласно избранному плану, военные действия в Литве должны были
начаться с осады городов Лужи (Люцен) и Резици (Розиттен), располо­
женных в приграничном районе. Далее войска могли действовать в двух
направлениях, продвигаясь либо к Риге в Лифляндии, либо к Вильно,
столице Великого княжества Литовского79.
Главная ставка русской армии располагалась тогда в Оршанском («Ршан-
ском») яме. По-видимому, именно туда царь вызвал «за собою на службу» на­
стоятелей двух крупнейших новгородских обителей: архимандрита Юрьева
монастыря Леонида и игумена Спасского Хугынского монастыря Филофея80.
ВОршанском яме «на дворцах» 12 ноября 1567 г. Иван IV провел совещание
с луцкими воеводами и прочими военачальниками русских полков. Среди
них были земские бояре И. Ф. Мстиславский, И. И. Пронский, И. В. Ше-
Реметев-Меньшой, И. П. Яковлев, Л. А. Салтыков, П. С. Серебряный,
М. И. Вороной-Волынский, занимавшие видные места в Боярской думе81.
Перед началом наступления выяснилось, что артиллерия («наряд») на-
Долго застряла в Порхове: «А посошные люди многие к наряду не поспе­
ли, а которые пришли, и те многие розбежались, а которые остались, и у
лошади под нарядом не идут...»82 Начинать осаду укрепленных при-
^В'ийских крепостей без пушек не имело смысла, а ожидание «посохи»,
Пособной ускорить продвижение артиллерии, заняло бы много времени,
^вещание в Оршанском яме приняло решение отложить поход на Ли­
н к у ю землю, «потому что наряду ждати, ино людей томити, а истоми-
люди, а придут люди литовские ко царевым и великого князя городом
^ На которые украйны, и теми людми помогати будет истомно»83.
Ко *^**нимая в расчет показания литовских перебежчиков о движении
Ролевы х войск в Борисов, к Полоцку, на приграничные русские
Пости Улу и Копье, или даже, как говорили некоторые, на «Лутмкие
128 В. А. К анюк,

места», Иван IV приказал воеводам оставаться со многими людьми «;и ;.;


береженья» в Великих Луках и Торопце, а сам принял решение ехат ь к
Лукам и дальше к Москве.
По сообщению летописи, на следующий день после военного совет-!
государь стоял в Красном городке «в земли во Псковской». Вероятно,
отсюда он отправил гонца навстречу юрьевскому архимандриту Леониду
и хутынскому игумену Филофею, вызванным прежде в походную станку
Впрочем, оба монаха не торопились присоединиться к войскам. Пар
ский гонец встретил обоих 17 ноября всего лишь за двадцать верст о;
Великого Новгорода в Варяжском («Веряжском») яме. Именно отсюда
по словам летописи, они «з дороги воротили» обратно44.
О дальнейших поступках царя новгородский летописец повествуй
кратко и сбивчиво: «...из Красно|го| городка иороти|ли|сь (куда?!
В. К.) |и ] погнали (курсив наш. — В. К.) к себе к Москве»85. Характерна
выражение «погнали» свидетельствует о весьма поспешном возврашенш:
Ивана IV в столицу.
Осведомленные современники скупо говорят об обстоятельствах пар
ского возвращения. Вместе с тем они единодушны в указании на необыч­
ную скорость передвижения Ивана IV. Документальное свидетельство \и
ревельского городского архива подтверждает известие Г. Штадена, что m
сударь воспользовался для своего возвращения ямской службой86. Болес
определенными оказались показания А. Шлихтинга, служившего перевал
чиком у царского врача Арнольда Лензея. В своей ранней записке он сооб­
щил, что поздней осенью 1567 г. царь скакал без отдыха «днем и ночью»' .
Путь из Псковской земли к Москве, который занимал несколько
недель, царь преодолел за считанные дни. В Александровской слободе
он оказался, по-видимому, в конце ноября.
Благодаря многочисленным гонцам вести о вызове в столицу предста­
вителей духовных и светских чинов могли получить к этому времени ши­
рокое распространение. Таким образом, для созыва «совета» с составом
архиереев, который указан в Тулуповской редакции «Жития св. Фидии
па», оставалось не более двух недель. Учитывая сказанное, осведомлен
ность агиографа следует признать удивительно хорошей. Она вступает г
резкое противоречие с контекстом литературного жизнеописания. Неси
мненно лишь то, что Ф илипп Колычев выступил на «совете» против
какой-то реформы Ивана IV. Если бы этого события не произошло '
действительности, конфликт царя и святителя, подробно описанный в
памятнике, лишился бы фактической основы. Агиографу было известно-
что летом 1566 г. все проблемы, разделившие светскую и духовную власти
после учреждения опричнины, были решены к их обоюдному согласию
Трудно увязать появление рассмотренного известия с особенностямп
жанрового оформления. Составитель жизнеописания Филиппа, как правя
ло, замалчивал известия, которые, на его взгляд, не соответствовали жанр>
памятника, либо старался включить их в систему собственных художестве!i
ных образов. Однако, в отличие от сюжета о «предательстве» игумена Па,!
^ 0^ опричнине 129

сИЯ» эпизод о «совете» не имеет следов литературной обработки раннего рас­


сказа.
В тексте «Жития св. Филиппа» протест митрополита связан с опрични­
ной- Остается предположить, что реформа Ивана IV, против которой Фи­
липп Колычев выступил в конце ноября — начале декабря 1567 г., чем-то на­
поминала соловецкому агиографу учреждение «царского домового обихода».
1 Сол. Л 59 об. — 62; Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. IX.
С 54, примем. 174; Леонид. Жизнь святого Филиппа... С. 5, примем, «е»; Макарий.
История Русской церкви... Кн. I. С. 296; Яхонтов И. Жития св. севернорусскюс по­
движников... С. 138; Прик.юнский А. П. Житие митрополита Филиппа... С. 27; Зи­
мин А А- Опричнина Ивана Грозного. С. 250; Скрынников Р. Г Государство и цер­
ковь... С. 298—299; Латышева Г. Г. Публицистический источник... С. 50.
2 Сол. Л. 61.
3 Там же. Л. 67.
4 Там же. Л. 61 об. Полный список церковных иерархов, принимавших участие в
•совете» об опричнине, читается только в Тулуповской редакции «Жития св. Филиппа».
5 Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 286—287. Его же. Опричнина
Ивана Грозного. С. 251.
6 ПСРЛ. Т. 13. С. 228; Флоря Б. Я. Иван Грозный. С. 235.
7 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской церкви.
СПб., 1877. Стб. 414. По материалам Г1.М. Строева, следующим после Филофея епи­
скопом был Сергий, который руководил Рязанской епархией с 1569 г. (Там же.)
8 ПСРЛ. Т. 13. С. 374, 380. Митрополитом Московским Афанасий был избран
24 февраля 1564 г.
9 СГГиД. Ч. I. С. 558.
10 ПСРЛ. Т. 13. С. 393.
11 Там же. С. 404—405.
12 Там же. С. 406. Согласно списку архиереев, составленному П. М. Строевым и
уточненному по новейшим исследованиям, архиепископ Корнилий занимал Ростовскую
кафедру с 1567 по 1574 г. (Макарий (Булгаков). История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2:
История Русской церкви в период постепенного перехода ее к самостоятельности
(1240—1589). Отд. 2: Состояние Русской церкви от митрополита святого Ионы до пат­
риарха Иова, или в период раздела ее на две митрополии (1448—1589). М., 1996. С. 355).
13 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 655; ПСРЛ. Т. 13. С. 392—

14 По мнению С. О. Шмидта, «какой-то собор» предшествовал официальному уч­


реждению опричнины (Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма. С. 259).
15 ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
* Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 251, примеч. 2.
Макарий. История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 357. Пафнутий умер 26 но-
Ря 1569 г. и погребен в Суздале в соборной церкви Рождества Богородицы (Рома-
°в (я РУсский провинциальный некрополь. М., 1914. Т. 1. С. 667).
730 8 ПСРЛ т 13- с - 253: Строев П.М. Списки иерархов настоятелей... Стб. 590,
19
20
ПСРЛ. Т. 13. С. 394.
21 СГГиД. Ч. I. С. 557.
ПСРЛ. Т. 13. С. 404.
22
Там же.
23
Там же.
24
Макарий. История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 358. Ссылаясь на исследо-
^ние П. М. Строева, А. А. Зимин писал, что до 28 июля 1567 г. в Смоленске еписко-
5V 31,2
пом был Симон {Зимин А. А. Митрополит Филипп и опричнина. С. 286; Его же. Оп­
ричнина Ивана Грозного. С. 251). Данное известие ошибочно.
25 В списке П.М. Строева служение Феофила в Смоленске ограничилось I56X i
{Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 590). По данным А. Л. Зимин .
Феофил сохранял за собой Смоленскую кафедру в июле 1569 г. (Зимин А. А. Опрпч
нина Ивана Грозного. С. 251, примеч. 4: Сб. РИО. Т. 71. С. 605).
26 В этот день, по благословению епископа Иоасафл, владычин приказчик Ф. М. Г;1
раканов составил опись Николо-Коряжсмского монастыря (Архив П. М. Строева. II)
1915. Т. I (РИБ. Т. 32). Стб. 458).
27 Опираясь на известие о смерти епископа Иоасафа в 1570 г., П.М. Строев счи­
тал, что его преемник Макарий мог занять Вологодскую кафедру лишь в 1571 i
{Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 730). Сомнительная дата пере­
шла в уточненный список архиереев Русской церкви (Макарий. История Русский
церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 354). Вычегодско-Вымская летопись, составленная в 15.S6
1588 гг. священником Усть-Вымской Архангельской церкви Мисаилом, называет Мл
карпя епископом Пермским и Вологодским с 1564/1565 г. (Документы по истории К о м и
/ / Историко-филологический сб. Сыктывкар, 1958. Вып. IV. С. 266). Указанная датиров­
ка противоречит сохранившимся документам. Ее происхождение можно видеть в оши­
бочном прочтении даты поставления Макария (7073 (1565) и 7075 (1567)) в грамота-
Вологодского владычного управления, на которые ссылается составитель летописи
Данные П.М.Строева о времени рукоположения Макария на Вологодскую кафедру
А. А. Зимин считал неполными. Историк однозначно включил епископа Макария м
число архиереев, получивших назначения в 1567 г., хотя и не привел в своих рабоы\
дополнительных оснований для предложенной датировки {Зимин А. А. Митропо пп
Филипп и опричнина. С. 286; Его же. Опричнина Ивана Грозного. С. 250—251, примеч. I к
28 ПСРЛ. Т. 13. С. 407.
29 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 730; Макарий. История
Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 354; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 251.
примеч. 1.
30 ПСРЛ. Т. 13. С. 396. Согласно материалам П. М. Строева, коломенский сип
скоп Иосиф последний раз упоминается в документах 22 ноября 1569 г. {Строев II. М
Списки иерархов и настоятелей... Стб. 1031).
31 ПСРЛ. Т. 13. С. 395—396.
32 СГГиД. Ч. 1. С. 503, 507.
33 Там же. С. 504.
34 Там же. С. 508-513.
35 ПСРЛ. Т. 13. С. 392.
36 Там же. С. 396.
37 Там же.
38 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 1035. См. также: Макарии
История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 356. В 1571 г. Герман Крутицкий подшили
«клятвенную* запись князя И. Ф. Мстиславского (СГГиД. Ч. I. № 196. С. 5(н >
А. А. Зимин считал, что Герман был епископом до апреля 1572 г. {Зимин А. А. Оприч-
нина Ивана Грозного. С. 251).
39 Сол. Л. 61 об.
40 Согласно известию официальной летописи, митрополит Филипп поставЛ!’и
«Русскими архиепископы и епископы: Пимином архиепископом Великого Новагр111
и Пскова, Германом архиепископом Казанским и Свиижским, Никандром архисш1'
скопом Ростовским и Ярославским, Елеуферием епископом Суждальским и Topw
ским, Филофеем епископом Рязанским и Муромским, Ссмионом епископом Смолою
ским и Брянским, Варламом епископом Коломенским и Коширским, Галахтиои )V
епископом Сарским и Полонским, Иоасафом епископом Пермьским и Вологош uN!
и всем еже освященным собором* (ПСРЛ. Т. 13. С. 403). Имя коломенского списком*’
'gS2 g » * o 6 опричнине ____________________________._______________________________________________ Ш

зано летописцем ошибочно. В списке церковных иерархов, участвовавших в Зем-


^«соМ соборе летом 1566 г., летописец назвал Иосифа епископом Коломенским и Ка­
ширским (Там же. С. 402). Епископ Варлаам скончался 21 октября 1564 г и похоронен
. коломенском Успенском соборе ( Романов Н. М. Русский провинциальный нскро-
т I С. 126).
я0^41 ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
42 Там же. С. 165.
43 Согласно материалам П. М. Строева, Афанасий «уволен на покой» в 1564 г.
(Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 655).
1 44 ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
45 Сол. Л. 58.
46 При передаче известий о рукоположении высших церковных иерархов летописец
ни разу не сослался на какое-либо предварительное распоряжение государя, когда речь
шла о митрополите Макарии (ПСРЛ. Т. 13. С. 142, 165, 228, 250, 253). Исключением
является период, когда митрополичью кафедру занимал Афанасий. Характер записи вер­
нулся в исходное состояние при митрополите Филиппе Колычеве (Там же. С. 403, 406).
Обшие черты летописного изложения свидетельствуют, по-видимому, о фактической
близости церковной практики двух московских митрополитов. Об интерпретации жи­
тийной фразы в исследовательской литературе см. введение к настоящей работе.
47 ПСРЛ. Т. 13. С. 404.
48 Там же.
49 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 497; Макарий. История
Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 355. Афанасий погребен в Кирилло-Белозерском мо­
настыре под папертью Успенского собора {Никольский Н. К. Кирилло-Белозерский
монастырь и его устройство до второй четверти XVII века: (1397—1625). Т. I. Вып. 1:
Обосновании и строениях монастыря. СПб., 1897. С. XLV, LV1). А.А.Зимин устано­
вил, что наиболее раннее свидетельство о следующем полоцком владыке Антонии
относится к апрелю 1572 г. Через пять лет он стал митрополитом (Зимин А. А. Мит­
рополит Филипп и опричнина. С. 286, примем. 89).
50 ПСРЛ. Т. 13. С. 380.
51 Там же. С. 381, 403.
52 Там же. С. 406. В действительности Акакий был епископом 44 года, девять
месяцев и две недели.
53 Елисеев Г З . Жизнеописание святителей Гурия, Германа и Варсонофия, казан­
ских и свияжских чудотворцев. Казань, 1847. С. 53. Согласно списку архиереев, не­
равно подготовленному на основе материалов П. М. Строева, в 1570 г. Варсонофий
возвратился в Казанский Спасо-Преображенский монастырь, а Тверская архиерейская
Квфедра перешла к Савве, упомянутому в сане епископа летом 1571 г. ( Строев П. М.
Списки иерархов и настоятелей... Стб. 442; СГДиД. Ч. I. С. 564)
54 ПСРЛ. Т. 13. С. 250.
Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 241—242.
56 ПСРЛ. Т. 13. С. 382.
f РИБ. Т. 31. Стб. 317.
” Там же. Стб. 318.
Федотов Г. П. Святой Филипп митрополит... С. 51—52.~
f РИБ. Т. 31. Стб. 318.
См. введение к настоящей работе.
“ СГГиД. Ч. 1. С. 555.
” ПСРЛ. Т. 13. С. 403.
б5 ГИМ. Собр. Уварова. № 792. Л. 112 об.
Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 287.
Им ГИМ* СобР- Уварова. N° 792. Л. 34. Различие двух показаний заключается в
еНа* митрополитов, которые занимали святительский престол накануне смерти ка-
132 В. А. К(тюк(>«

занского шшдыки. Князь А. М. Курбский подразумевает Афанасия, относя событие ко


времени, предшествовавшему святительству Филиппа: «И прежде, даже оному Филип,
пу на митрополию еще не возведенну...» (РИБ. Т. 31. Стб. 317). Для Гермогена смерч к
Германа последовала вслед за лишением Филиппа святительского сана: «...по изнеже-
нии оного ко Господу отиде» (ГИМ. Собр. Уварова. № 792. Л. 34).
67 Новгородские летописи. С. 98.
68 Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. С. 255, примем. 8.
69 Для подтверждения вывода о смерти второго архиепископа Казанского и Спи
яжского в 1568 г. А. А. Зимин сослался на период его владычества, указанный в токае
«Жития Германа». Ошибку в вычислении обнаружил Р. Г. Скрынников ( Скрынни­
ков Р. Г. Царство террора. С. 340).
70 «Того же (7072 (1564)) месяца Марта в 12 день, в четвертое воскресение Вели
кого поста, повелением благовернаго царя и великого князя Ивана Васильевича всем
Русии и избранием прссвяшсннаго Афонасиа митрополита всея Русин и святаго ос-
вяшеннаго собора поставлен в Казань Герман архиепископ, а преже бяше в Свпиж-
ском граде архимандрит у Рожества Пречистые» (ПСРЛ. Т. 13. С. 382).
71 Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей... Стб. 287. См. также: Макарии.
История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 2. С. 353.
72 По-видимому, патриарх Гермоген не был уверен в точности своих вычислений,
поэтому он не указал ни числа недель, ни числа дней владычества Германа, ограни
чившись помесячным расчетом. Архиерейский сан Герман получил 12 марта 1564 г.,
следовательно, 3 года и 8 месяцев истекали 12 декабря 1567 г., после чего можно было
говорить о том, что он возглавлял Казанскую епархию 3 года и 9 месяцев.
73 В исследовании о соборе кануна опричнины С. О. Шмидт поддержал предпо­
ложение И. И. Полосина, что Иван Грозный покинул не «царство», а царствующий
град Москву и московские чины просили его, прежде всего, «царства не покидати
т. е. возвратиться в Москву, что он и обещал сделать (Полосин И. И. Социально-поли­
тическая история России... С. 149—150; Шмидт С. О. У истоков российского абсолю­
тизма. С. 250—251).
74 Предшественники Макария Вологодского и Фсофила Смоленского последний
раз упоминаются с архиерейским саном в конце июля 1567 г. Избрание нового ие­
рарха обычно занимало два—три месяца. Согласно данным П.М . Строева, епископ
Сарский и ПодонскиЙ Галактион принял кафедру нс ранее сентября 1567 г. Наконец,
срок служения Германа Полсва в Казанской епархии (3 года и 8 месяцев) указывает
на ноябрь—декабрь 1567 г. как крайнюю дату его смерти.
75 Новгородские летописи. С. 96. По данным Разрядного приказа, Иван IV поки­
нул Москву 20 сентября 1567 г. (РК 1475-1605 гг. Т. II. Ч. 2. С. 221)
76 Новгородские летописи. С. 97. По свидетельству русской посольской докумен­
тации, в Новгород парь «пришел» 24 октября 1567 г. и пробыл там неделю (Сб. РИО
Т. 71. С. 562).
77 Новгородские летописи. С. 97.
78 Сол. Л. 61 об., 65 об.
79 Сб. РИО. Т. 71. С. 562; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 88.
80 Новгородские летописи. С. 96.
81 Сб. РИО. Т. 71. С. 563; Богатырев С.Н. Ближняя дума... Ч. 2. С. 102—103.
82 Сб. РИО. Т. 71. С. 563.
83 Там же.
84 Новгородские летописи. С. 96.
85 Там же; РК 1475—1605 гг. Т. II. Ч. 2. С. 226. Подробнее см. гл. 3 (Ч. II) пасw-
яшей работы.
86 Акты Ревельского городского архива 1450—1610 гг. / / ЧОИДР. 1898. Кн. 4
Отд. IV. С. 18; Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. С. 89.
87 Шлихтинг А. Новое известие о России... С. 96.
Часть вторая

московское самодержавие
Отче ЛЛои!
бели не может чаша сня миновать Меня, чтовы Мне ж-
пнть ее, да вудет воля Твои
Мф. 26:42

Ох, мне, грешному, пдче всех человек!


Клко мне видети сие! Грядет нечестие и разделение
земли! Господи, пощади, пощади! утали свой гнев! Лще не-:
помилуеши за наши грехи, нно вы не при мне, по л\пг!
Не дан, Господи, видети сего!
Пискаревский летописи
РЕФОРМА

Согласно летописным источникам относительно позднего происхож­


дения, существо опричнины Ивана Грозного заключалось в «разделении
земли и градом»1. «Все современники... особенно удручены „разделени­
ем" царства,-* писал Г. П.Федотов, обобщая свидетельства русских хро­
ник, — тем, что составляет самую сущность опричнины и против чего
еще накануне своего избрания возвысил голос митрополит Филипп»2.
Подобные взгляды нашли отражение в современной исторической ли­
тературе. С разделением территории страны на две части А. А. Зимин
связал деятельность опричного дворцового аппарата’. К такому же по­
ниманию близко мнение Р. Г. Скрынникова о затруднительности фор­
мирования опричного двора и армии «до размежевания страны на оп­
ричнину и земщину»4. Вместе с тем оба историка подчеркнули, что оп­
ричнина была организована по типу удельного княжества, личный
состав которого обеспечивался земельными пожалованиями в опреде­
ленных территориях Русского государства5. Взгляд на опричнину, отлич­
ныйот «территориального», недавно высказал Д. Н. Альшиц. По его сло-
вам, представление о том, что «с введением опричнины Русское госу­
дарство и в самом деле было „рассечено на полы“, как бы на две страны».
Не имеет достаточных оснований: «...введение опричнины никогда не
означало отделение земщины как некой отдельной боярской республи­
ки*6- Историк установил неразрывную связь опричнины с новой систе­
мой государственного управления, в которой увидел начальную форму
аппарата власти утверждавшегося самодержавия7.
^ По указу об учреждении «на своем государьстве» для себя опричнины,
Иван IV объявил, что «бояр и околничих и дворецкого и казначеев и дья-
Ков и всяких приказных людей, да и дворян и детей боярских и столни-
°в и стряпчих и жилцов» назначит себе «особно»8. Перечисленные чины
Оажны были составить аппарат управления «особного двора и обихода»
О^УДаря, а также его дворовое правительство, опричную Боярскую думу.
ДНако в первый год существования опричнины все обязанности по ор-
дММзации и управлению государевым уделом выпали на долю боярина
’ Басманова, известного инициатора опричной реформы.
136 В. Л. Каиии. г

До лета 1566 г. А. Д. Басманов был единственным бесспорным боя


рином, носившим высший думный титул в опричнине9. В качестве «боя
рина введенного» только он осуществлял на ее территории судебны-
функции, порученные государем1". По мнению А. А. Зимина, суд «боя
рина введенного» в опричнине (вместо суда дворецкого) означал «вое
крещение архаичных форм судопроизводства, характерных для удельных
времен»11. Между тем очевидное возвращение к старине явилось вы нуд.
денной мерой, вызванной к жизни несовершенством опричного динара
та управления, для создания которого требовалось время.
Обслуживание «царского домового обихода» с первых дней опрични­
ны осуществлял государев Дворец. Согласно указу Ивана IV, толькп
Дворцовое ведомство изначально получило в опричнине полную орга
низационную структуру. Официальная летопись в точности сохранил-
мельчайшие детали распоряжения государя. «...И на дворцех, — писал
летописец, — на Сытном и на Кормовом и на Хлебенном, учинити клюш-
ников и подклюшников и сытников и поваров и хлебников, да и всяких
мастеров и конюхов и псарей и всяких дворовых людей на всякой оби­
ход, да и стрелцов приговорил учинити себе особно»12. Личный состав
Дворца прошел тщательную проверку. Опричники выявили все родст­
венные связи людей, от которых зависело повседневное благополучия:
царской семьи13. Однако место руководителя нового Дворцового ведом
ства оставалось свободным по крайней мере до середины 1566 г., копы
после возвращения из литовского плена боярство в опричнине получил
один из ближайших родственников А.Д. Басманова воевода 3. И. Опии
Плещеев14. По всей вероятности, именно ему был пожалован чин пер
вого опричного дворецкого15.
По мнению Р. Г. Скрынникова, кроме трех названных в летописи
«дворцов», прочие отрасли дворцового управления первоначально не были
организованы в особые приказы16. Вместе с тем такие чины, как ясель­
ничий, постельничий, оружничий, числились по Дворцовому ведомств)
со времени учреждения опричнины17. Возможно, что их деятельность
находилась в ведении Ф. И. Умного-Колычева, который имел некоторый
опыт подобной работы. Согласно описи Царского архива XVI в., он
руководил верстанием постельных истопников и составлял «с товары
ши» верстальные списки18. Тем не менее боярин Ф. И. Умной был за­
числен в состав опричнины лишь на втором году ее существования1'
Опричному Дворцу принадлежала ведущая роль в формировании но­
вого аппарата власти. В этой связи А. А. Зимин предположил, что зем
ское Дворцовое ведомство дало не только образец для организации оп­
ричной администрации, но после января 1565 г. вошло в нее «со всем11
своими основными учреждениями»20. Дворцовые должности не имели
на его взгляд, земских двойников21. Вместе с тем историк признал, 41(1
приказ Большого дворца продолжал числиться в земщине. Во главе ей5
в мае 1565 г. стоял земский дворецкий боярин Н. Р. Ю р ье в-З а ха р ы п'
который упоминается в этой должности до весны 1570 г.22 КонюшеннЫ11
ш 137

приказ также сохранил прежнюю структуру, как и своего руководите-


д _земского конюшего боярина И. П. Федорова-Челяднина. В оприч-
нИне сходные функции выполнял думный дворянин П. В. Зайцев, кото­
рый с 1559 г. служил ясельничим в Конюшенном приказе23. Таким об­
разом, опричный аппарат управления, .по-видимому, копировал
параллельные ему земские органы власти, а не изымал из земщины
готовые структурные подразделения24.
Накануне учреждения опричнины царь отпустил в Москву своих бо­
яр» устремившихся в Александровскую слободу за государевой милос­
тью: «...князя Ивана Федоровича Мстиславского, князя Ивана Ивано­
вича Пронского и иных бояр и приказных людей, да будут они по своим
приказом и правят его государьство по прежнему обычаю (курсив наш. —
В. К.)»25- Данное распоряжение касалось не только короткого периода
безвременья, когда столица замерла в ожидании указа, в котором царь
разъяснил подданным, «как нам свои государьства взяти и государьствы
своими владети». Указ об опричнине подтвердил компетенцию земских
бояр в руководстве основными отраслями государственного управления:
воинстве, суде и управе, и «всяких делах земских». «А конюшему и
дворетцкому и казначеем и дьяком и всем приказным людем, — писал
летописец, — велел быти по своим приказом и управу чинити по ста­
рине, а о болших делех приходити к бояром»26. Поскольку Иван IV со­
хранил за собой верховную власть в стране, следует признать, что тра­
диционная система управления Московского государства не претерпела
существенных изменений. Только в опричнине царь велел «весь свой
обиход учинити особной».
Рассматривая систему государственного управления, сложившуюся
после опричного «переворота», Д. Н.Альшиц пришел к выводу о том,
‘по «административного отделения земшины от опричнины не было с
самого начала»27. Проникновение государевых людей из опричнины в
земские органы управления происходило, по его словам, постоянно28.
Подтверждение своему выводу историк обнаружил в автобиографичес­
ких записках Г. Штадена. В конце 70-х годов XVI в. этот автор, долго
*ИВ1ЛИЙ в Московском государстве, между прочим сообщил, что в то
крсмя «простолюдины из опричнины» часто жаловались на него на Зем­
ском дворе, «начальником и судьей» которого был Григорий Грязной29.
Опричный дворянин Г. Б. Грязной-Ильин начал свою карьеру в пер-
годы опричнины. Вместе с тем из сообщения Г. Штадена вовсе не
СЛедует} что опричник оказался в числе руководителей земского учреж-
сния30. Дело в том, что московский Земский двор существовал задолго
0 Учреждения опричнины. В его обязанности входили надзор за поряд-
в столице и суд по делам посадского населения-’1. После выделения
^Москве улиц и слобод, зачисленных в опричнину, понадобился такой
® кемский двор для опричной части столицы: «И которые улицы и
ц^°ДЫ поймал государь в опришнину, и в тех улицах велел быти бо-
^ и дворяном и всяким приказным людям, которых государь поймал
138 В. Л. Ко.'НЮКОи

в опришнину...»32 Опричный Земский двор возглавил опричник Г. Б. Гряз


ной, в то время как в соответствующем земском ведомстве «сидели», п,(
словам того же Г. Штадена, князь Иван Долгоруков и земский дьяк Иван
Мятлев33.
«Проникновение» опричников в земские органы управления на
практике означало бы фактическое подчинение земшины опричному ру­
ководству. Указ об опричнине в изложении официального летописца на
позволяет говорить о такой возможности. Осуществить эту задачу было
по силам только развитой опричной администрации, а вовсе не топ
«архаичной» системе управления, которая начала складываться в госу­
даревом уделе сразу после учреждения «царского домового обихода».
Финансовое благополучие опричнины должны были обеспечить во­
лости, которые «государь поймал кормленым окупом, с которых волос
тей имати всякие доходы на его государьской обиход»34. Сбором «окупа
занимался в опричнине четвертной дьяк. Когда опричное управление
находилось в стадии формирования, государева Четверть была поручена
дьяку Федору Рылову, происходившему из провинциальной служилой
семьи35. Летом 1566 г. он уступил первенство второму назначенному г,
Четверть дьяку, своему зятю, Дружине Володимерову. По сохранившим
ся от этого времени документам, которые выявил и тщательно изучил
П. А. Садиков, хорошо видно, что четвертной дьяк «не только распор»
жается по всем опричным городам, но и получает вместе с обычными
«четвертными» доходами («кормленым окупом») также и важнейшие он
ричные торговые пошлины»36.
Несмотря на обширную компетенцию, опричная Четверть не явл»
лась самостоятельным приказом. Организация хозяйства в «государевом
уделе», а также наблюдение за опричными доходами находились в веде
нии казначея, хранителя и распределителя царской «особной» казны г.
Этот чин носил в опричнине опытный приказной делец, бывший руко­
водитель Большого прихода, хранитель малой печати У. Л. Пивов. На
рубеже 40—50-х годов XVI в. он служил младшим дьяком в Разрядном
приказе, позднее выполнял обязанности «кормлено-четвертного» дья­
ка31*. Уже в то время У. Л. Пивов был близок к государю и пользовался
его доверием, что, несомненно, оказало свое влияние на выбор Ивана И
зимой 1564—1565 г.
Поскольку опричнина не обладала разветвленным аппаратом управ
ления, как земщина, функции ее различных ведомств не имели четкой
разграничения39. Так, дьяк опричной Четверти Д. Володимеров нарял>
со сбором «кормленого окупа» осуществлял обязанности разрядного дь»
ка. Летом 1567 г. он подписал грамоту по местническому делу меж О
опричниками И. Д. Колодкой-Плещеевым и князем Д.. И. Хворостин11
ным40. Опытный казначей Угрим Пивов, к ведомству которого прина
лежала Четверть, в середине 1569 г. руководил записью «в онрншниП"'
в книги» владельческих прав на «земли и пожни и варничные места 11
тони и рыбные и нерпяные ловли и всякие угодия», приобретенп1,|L
ш 139

ш^рилло-Белозерским монастырем в опричном Каргопольском уезде и


Турчасовском стане41, «Жалованная» грамота была выдана монастырю
доз опричной Четверти дьяка Кургана Лапина42. Вместе с тем в земшине
^отчины и поместья давно уже записывались за владельцами в Помест-
„ом приказе43.
В качестве опричного печатника казначей У.Л.Пивов уступал по зна­
чению ясельничему П. В. Зайцеву, который ездил с государем в составе
«ближней» свиты44. Впрочем, порученные П. В. Зайцеву дела вовсе не
ограничивались конюшенным ведомством. Напротив, они отличались
редким разнообразием, весьма характерным для опричной администра­
ции первых лет ее существования. В самом начале опричнины вместе с
боярином А. Д. Басмановым и князем А. И. Вяземским он следил за от­
бором дворян на опричную службу45. Позднее — принимал деятельное
участие в управлении опричной частью Москвы. Именно к нему как
одному из «начальных людей» в опричнине обратился Г. Штаден за раз­
решением на захоронение опричника, умершего в столице от чумы46.
Летом 1566 г. П. В. Зайцев назван в числе участников дипломатических
переговоров.
Посылая 9 июня 1566 г. к литовскому послу Ю. А. Ходкевичу в «на­
бережную» палату с ответом земского боярина В. М. Юрьева-Захарьина,
Иван IV впервые приказал именовать опричных дипломатов думными
титулами. При представлении оружничего князя Афанасия Вяземского
он «велел его сказати околничим и оружейничим и наместником воло-
годцким», а ясельничего Петра Зайцева «велел сказати дворянином сво­
им ближним думным и наместником козелским»47. В переговорах также
принимали участие земский печатник Иван Висковатый и Дружина Во-
лодимеров, выполнявший тогда обязанности «второго» посольского дья­
ка в земщине48.
Упоминание в указе 1565 г. опричных бояр и окольничих позволило
П.А. Садикову говорить, что наряду с органами повседневного хозяйст­
венного обеспечения царь учинил в опричнине высший государственный
°рган — опричную Боярскую думу49. «До нас дошло несколько извес-
ТИЙ, — писал историк, — о действительном существовании в опричнине
затем во ,,дворе“) особой, отличной от земской, боярской думы...»50
В подтверждение своей мысли историк сослался на практику суда «бояр
введенных», распространенную в 1566—1567 гг., и решение совместного
выедания земских и опричных бояр, утвердивших в мае 1570 г. условия
^Клетнего перемирия с Польско-Литовским государством51.
Изучая историю государственного аппарата в годы опричнины,
7*^* Зимин подчеркнул, что для П.А. Садикова был характерен перенос
Носительно поздних форм управления на более ранний период52,
прочем, сам исследователь на основании опубликованных его предше-
Венником документов, которые свидетельствуют о том, что в первой
^ о в и н е 1566 г. судебные функции в опричнине несомненно принадле-
«боярину введенному», заключил, что с начала 1565 г. верховное
140 В. Л. Колибк, I.;

управление и суд на территории государева удела осуществляла оприч­


ная дума53. По-видимому, главную роль в формировании данного выно
да А. А. Зимин отводил рассказу о намерениях Ивана IV, закрепленных
официальной летописью.
Перечисление «обычных» думных чинов в летописном изложении
царского указа об учреждении опричнины продолжало и дальше оказы­
вать свое влияние на историков. Так, говоря о составе первого оприч­
ного правительства, Р. Г. Скрынников пишет, что в него «поначалу» во­
шли чины, назначенные в соответствии с указом об опричнине54.
Все нити приказного управления Московского государства действа
тельно были сосредоточены в руках Боярской думы. Учреждая опричин
ну, Иван IV не случайно приказал суд и управу в стране «ведати и
делати» своим боярам55. Наряду с казначеями, дьяками и другими при­
казными людьми в тексте распоряжения об устройстве «особного» двора
также названы конюший и дворецкий, две самостоятельные должности
Дворцового ведомства, которые замещались лицами, имевшими высший
думный чин56.
В земщине Конюшенный приказ и Большой дворец «по старине»
возглавляли московские бояре. Соответствующие отрасли опричного
управления появились сразу же после образования «особного» двора.
Между тем их деятельность проходила под руководством ясельничего
Петра Зайцева, ведавшего царской конюшней, и первого дворовою
дьяка Петра Григорьева, в ведении которого находились дворцовые села5
В обычных условиях оба дворянина не могли претендовать на высшие ру­
ководящие должности в аппарате управления. Даже после учреждения оп­
ричнины они сохранили более тесную связь с дворцовым делопроизвод
ством, чем их земские «прототипы».
В исторической литературе сложилось представление о том, что в
опричнине царь освободился, наконец, от традиционной опеки со сто
роны Боярской думы и князей церкви58. Иными словами, он «освобо
дился» от верхнего слоя государева двора и духовных властей. Несколько
ранее С. Б. Веселовский высказал мнение, что образование нового двор^
из приверженцев государя и других надежных людей было вызвано со
ображениями «продолжить борьбу с изменами, побегами и св оев ол и ем
большей части старого государева двора в целом59. П о м н ен и ь 1
С. О. Шмидта, царь также почувствовал зависимость от верхушки недаю
но возвысившегося дьячества и «захотел освободиться от щупальцев ста
новившейся уже всесильной бюрократии»60. Так или иначе называв
главный объект недовольства Ивана IV, историки единодушны в o n iH>
делении основной цели его поступков. В опричнине царь хотел запа1
тить свое «вольное самодержавство», оградить себя от всего, что мешала
или могло помешать его произвольному правлению61.
В свое время С. Б. Веселовский указал на следующее логическое про­
тиворечие. «Кажется совершенно непонятным, — писал исследователь,
как можно было рассуждать об Опричном дворе, не зная, что он 6j 11
to 141

выделен из старого Государева двора, существовавшего с незапамятных


времен, и организован по его образцу...»62 Получалось так, что Иван IV
SuiHfl освободиться от опеки самым традиционным способом: парал­
лельно старой системе управления учредил новую, во главе которой вместо
традиционной Боярской думы поставил опричную Боярскую думу. Вы­
ход из противоречия С. Б. Веселовский видел в отрицании каких бы то
ни было бояр и окольничих среди чинов опричного двора. Некоторые
думные люди получали персональный доступ в опричнину, но одновре­
менно, на его взгляд, «эти думцы входили в состав всей (земской. —
В. К.) думы и принимали участие в общегосударственных делах»63.
Благодаря новейшим исследованиям появилась возможность выявить
поименный состав Боярской думы в опричнине и показать историю ее
формирования64. Согласно подсчетам А. А. Зимина, к концу 1572 г. в
Земской думе числилось 13 бояр, окольничих совсем не было, в оприч­
ной — 8 бояр и 6 окольничих65. Характерно, что по численному составу
высших думных чинов обе думы были почти идентичны. Однако если
документальные свидетельства не позволяют сегодня отрицать сущест­
вование в опричнине самостоятельной Боярской думы, то настолько же
трудно вести историю этого органа государственного управления с на­
чала 1565 г.
Достоверно установлено, что к зиме 1567—1568 г. высшее опричное
руководство состояло из трех бояр (А. Д. Басманова, 3. И. Очина-Пле-
щеева, Ф. И. Умного-Колычева), трех окольничих (князя А. И. Вяземско­
го, князя В. И. Волкова-Вяземского, В. И. Умного-Колычева) и несколь­
ких думных дворян. В то же самое время Боярская дума в земщине
насчитывала 26 бояр и 6 окольничих66. При этом следует помнить, что
первые полтора года существования «особного» двора чин боярина имел
только А. Д. Басманов. Других высших думных чинов в опричнине не
было. Таким образом, управление в государевом уделе принадлежало не
опричной Боярской думе, а было сосредоточено в руках самого Ивана IV.
Повсеместное совмещение в опричном Дворцовом ведомстве не­
скольких должностных функций за отдельными дьяками, которое хоро­
шо показывает сохранившийся актовый материал, а также архаичная
Практика суда «введенных» бояр свидетельствуют об исходном сущест­
вовании в опричнине «упрощенного», по терминологии П. А. Садикова,
Управления67. Эта упрощенная система опиралась на ничем не ограни­
ченную волю Ивана IV, подчеркивала персональную связь исполнителя
с Московским государем68.
Выводя все опричные учреждения из старых удельных форм, П. А. Са-
^Иков писал, что на примере опричнины повторилась, как бы в мини-
**оре, история развития приказного строя всего Московского государ-
Ва: «с накоплением обязанностей у дворецких, казначеев и их дьяков
ачали образовываться и соответствующие приказные избы, параллель-
J**e по ведомству таковым же „земским“ учреждениям»69. Среди причин
Метного прироста обязанностей среди чинов Дворцового ведомства
142 В. А. Колобк,и.
П. А. Садиков назвал быстрый рост царской вотчины и «ряд обстоятельств,
которые в его исследовании остались не раскрытыми70. Тем не менее
представлению об эволюционном характере становления системы цент
рального управления в опричнине противоречат данные о значительно';
увеличении числа высших думных чинов, приходящиеся на 1568—1569 ц
Известно, что многие видные опричники, призванные на службу on
времени образования «особного» двора, происходили из Переяславскою
уезда. Среди них боярин А. Д. Басманов с сыном, воевода И.Д. Колодко
Плещеев, князь А. И. Глухов-Вяземский, думный дворянин П. В. Зайцев,
ловчий Г. Д. Ловчиков. Неслучайно, что именно переяславская знать п о­
лучила в 1568—1569 гг. самое большое число думных чинов в опричин
не71. Так, тесно связанный с Дворцовым ведомством боярин И. Я. Че­
ботов осенью 1569 г. упоминается на опричной службе при выполнении
царского поручения в Симоновом монастыре72. В декабре того же гол-;
вместе с дьяком Путилой Михайловым он занимался продовольствен!п,im
обеспечением литовских послов в Вязьме и других опричных городах7^ 11е
ранее 1568 г. боярский чин в опричнине получил И. А. Бутурлин, а ею
младший брат Дмитрий становится окольничим74. Тогда же чин думного
дворянина государь пожаловал И.Ф. Воронцову-Вельяминову, происхо­
дившему из московского боярского рода, но записанному в Тысячную
книгу и дворовую тетрадь по Переяславлю-Залесскому75.
Около 1568—1569 гг. еще двое земских бояр были переведены в оп­
ричнину с сохранением думного чина. Представитель знатного рода ря­
занских князей, находившийся в родстве с князем В. А. Старицким, князь
П.Д. Пронский в самом начале 1570 г. возглавил опричное управление
поверженного Новгорода76. К этому же времени относится первое упо­
минание о боярине Л. А. Салтыкове, который в качестве опричного дво­
рецкого руководил в Великом Новгороде конфискацией церковных иен
ностей77. К 1569 г. чин окольничего имел опытный опричный воевода
князь Д. И. Хворостинин, принимавший участие во всех крупных ср а ж е­
ниях периода опричнины78. Возможно, в 1568 г. опричным окольничи е
стал также князь В. И. Темкин-Ростовский79.
Общее число высших думных чинов (7 бояр и 6 окольничих), кото­
рое установилось в опричнине в 1568—1569 гг., не претерпело серьезны^
изменений вплоть до 1572 г. Таким образом, единовременный рост чис­
ленности бояр и окольничих в ближайшем окружении царя более чем я
два раза по сравнению с 1566—1567 гг. свидетельствовал, по-видимомУ
о весьма серьезном реформировании системы опричных учреждено11
созданной в первые годы существования «особного» двора. В этой сия>я
А. А. Зимин считал возможным говорить даже о «перестройке аппарат
в опричнине». Впрочем, историк ограничился рассмотрением нем ноп14
сохранившихся известий об опричном дворецком, казначее и печа м н е ­
которые относятся к 1569—1570 гг.80
Краткие летописцы XVII в., в том числе Морозовский и Костре^
ский, сохранили свидетельство о постройке в «Слободе» Разрядной изб»’1.
ta 143

^вед ен н ой по приказу Ивана IV наряду с дворами опричных князей,


gQflp и дворян'Ч Термином «изба» называли в Московском государстве
центраиьные правительственные учреждения, которые примерно с сере­
дины 60-х годов XVI в. получили наименование «приказов»82. Если су­
пить по сохранившимся документам, в 1567 г. дьяк опричной Четверти
Д ружина Володимеров еще совмещал свои прямые обязанности в фи­
нансовой сфере с деятельностью разрядного дьяка по местническим де­
дам 83- В дальнейшем аппарат управления в опричнине приобрел более
упорядоченные формы. Очевидно, что местнические споры, число ко­
торых неизбежно увеличилось в связи с ростом прослойки родовитых
ф амилий, решались в специально образованном Разрядном ведомстве84.
Впрочем, опричная Разрядная изба рассматривала не только местни­
ческие счеты. Как и в земском Разряде там составлялись походные рос­
писи, опричные воеводы ежегодно получали назначения по городам для
несения службы в полках.
Участники местнических дел конца XVI в. часто ссылаются на разряд
1568 г. Так сделал, например, князь И. М. Вяземский, оспаривая в 1593 г.
«место» у князя И. А. Елецкого на основании прежней службы предста­
вителей своего рода московскому государю. Родственники князя Ивана
Андреевича никогда не служили в опричнине, поэтому сам он не знал
разряда, указанного в споре. Вместе с тем И. А. Елецкий не поставил
под сомнение возможность существования опричных разрядов: «...а хоти
будет таков разряд и был, и та была государева воля, в опричныне, в
том государь волен»85.
Мнение П.А. Садикова о ведении в опричнине особых отличных от
земских разрядных списков А. А. Зимин считал сомнительным, посколь­
ку «опричные разряды хорошо известны, но помещены они в обычных
общегосударственных разрядных книгах»86. Действительно, совместная
служба опричных и земских полков нашла отражение в разрядной книге
московских государей пространной редакции87. Однако сам по себе этот
несомненно установленный факт не может ни подтвердить, ни опро­
вергнуть существование опричного Разряда. Дело в том, что все приказ­
ные «служебные книги», служившие источником для составления как
°Фициальных разрядов, так и их кратких редакций, погибли в результа­
те стихийных бедствий или были сожжены при отмене местничества в
1682 г.88
w Среди местнических дел известен случай, когда оба спорщика: князь
•А.Долгорукий и князь М. Ф. Гвоздев-Приимков-Ростовский одновре­
менно ссылались на государеву разрядную книгу 1568 г. «как были Вое-
®°ДЬ1 в Колуге из Опричнины по полком». Просмотр «Розряда 7076»,
введенный разрядными дьяками в 1599 г., привел их к выводу, что
^К ова розряду из Опришнины не написано»89. Вместе с тем искомый
* Взряд» действительно существовал и встречается среди записей как
(1а£н°й, так и пространной редакций разрядных книг: «Того ж году
^8), из опришнины в Колуге были воеводы по полком: в болшом
144 В. Л. А О. / о т п

полку: Иван Дмитреевич Плещеев Колодка да князь Михайло Федорп


вич Гвоздев Приимков»90. Указание князя Г. А. Долгорукого на земски,*
разрядные записи 1572 г. заставило бывшего опричника подчеркну гь
что «такова он розряду в 80 году не помнит: был он Князь Михаил;:
тогды у государя в опришнине...»91 Таким образом, местнические споры
конца XVI в. определенно свидетельствуют о том, что в земском Разряд
ном приказе служба опричников не записывалась.
Впервые в исследовательской литературе указав на известие Моро
зовского летописца о постройке в «Слободе» Разрядной избы, П.А. ( а
диков счел более вероятным местом строительства не известную омрич
ную столицу — Александровскую слободу, а «опричный жребий» в самой
Москве92. Очевидно, имелась в виду одна из московских слобод, зачис­
ленная в состав государева удела в соответствии с указом 1565 г.: .
слободам быти в опришнине: Ильинской, под Сосенками, Воронцов-
ской, Лыщиковской»93. Указ об опричнине предполагал размещение пи
выделенных улицах и слободах дворов опричных бояр, дворян и прика ;
ных людей: «И которые улицы и слободы поймал государь в опришнине.
и в тех улицах велел быти бояром и дворяном и всяким приказным
людям, которых государь поймал в опришнину, а которым в опришнине
быти не велел, и тех ис всех улиц велел перевести в ыные улицы h i
посад»94. Вместе с тем источники не сохранили какого-либо указания о
строительстве в Москве новых приказных изб сразу после введения он
ричных порядков.
Учреждение опричнины традиционно связывается с возведением
«особного» Опричного двора Ивана IV. Согласно официальной летопи­
си, его постройка началось с первых дней опричнины в Московском
Кремле, недалеко от места, где располагался старый двор и главные
органы управления Московским государством. «На двор же свой и своей
царице великой княгине двор, — записал летописец, — повеле (государь.
В. К.) место чистити, где были хоромы царицы и великие княгини, по­
зади Рожества Пречистые и Лазаря Сятаго... и по Курятные ворота»4
Место для опричного двора, расчитанного на независимое от земпш
ны обеспечение всякого «особного обихода», было выбрано далеко не
случайно. Именно в этой части Кремля издавна располагались «погребы
и ледники и поварни все». Кроме того, после выгоревшего от пож:.ра
двора князя В. А. Стариикого осталось много примыкавшего пространства-
которое было полностью свободно от старой застройки. Не довольства
ясь территорией, имевшейся в его распоряжении, царь велел присоелп
нить к своему будущему двору часть земли, принадлежащей московски
му митрополиту. Впрочем, жизнь государя в Кремле на «царицыпн11
половине» плохо соответствовала широко провозглашенному опричному
принципу.
Весной 1566 г. было объявлено о постройке царских хором «за гор1-
дом за Неглимною, меж Арбатские улици и Никитские, ог полово мес­
т е церкви великий мученик Христов Дмитрий да храм святых An<)L
145

to;i Петра и Павла...»96 Территорию бывшего кремлевского двора князя


рлаДИМИра Старицкого, оказавшуюся к этому времени незастроенной,
IV пожаловал своему двоюродному брату, «велел ему поставити
двор на старом месте»97. Сам же воспользовался обширной пустошью,
образовавшейся на месте выгоревшей усадьбы родного брата царицы
князя М.Т. Черкасского, которая около двух лет пребывала к тому вре­
мени «впусте»98. Согласно известию Костровского летописца, на Воздви­
женской улице на месте, где раньше располагался двор «князь Михай­
ловской Темркжовича», изволил государь «на том дворе хоромы себе
строити царские и ограду учинити, все новое ставити»99. Главная при­
чина принятого решения заключалась, по мнению Р. Г. Скрынникова, в
том, что Арбат служил центром опричных владений в Москве, кратчай­
шие пути связывали эти владения с опричными городами Можайском
и Вязьмой т .
Осведомленный современник, видевший своими глазами строения
московского Опричного двора, сообщил в своих записках, что четырех­
угольная площадь, располагавшаяся на самом высоком месте, по при­
казу царя была обнесена сравнительно невысокой стеной, построенной
из обожженного кирпича. У основания, на высоту около одной сажени,
она была выложена тесаным камнем, а верх сведен остроконечно101.
Располагаясь на расстоянии ружейного выстрела от Кремля, новый
государев двор не предназначался для «осадного сиденья». Его стены не
имели высоких башен, крытых переходов и бойниц, которые являлись
непременным условием крепостного строительства того времени. Уса­
дебный характер постройки подчеркивали широкие ворота, обращенные
в сторону Кремля. Их украшала богатая резьба, представлявшая двух
разрисованных львов с зеркалами вместо глаз и черного двуглавого орла
с распростертыми крыльями, расположенного между ними. Три самые
высокие строения, располагавшиеся за каменной оградой, были увенча­
ны «шпицами» с деревянными двуглавыми орлами черного цвета на
каждом ,(Ч
Внутреннее устройство московского Опричного двора также нашло
°тражение в записках очевидцев. «Здесь. — по словам Генриха Штаде-
были выстроены все приказы (курсив наш. — В. К.) и ставились на
пРавеж должники, которых били батогами или плетьми, пока священник
вознесет за обедней даров и не прозвонит колокол. Здесь подгшеы-
^ИСЬ все челобитья опричников и отсылались в земщину...»103 Характер
°Писания позволяет говорить о том, что опричное управление, сосредо-
*°ченное на государевом дворе, не выходило за рамки Дворцового ве-
*°Мства. Опричные «приказы», призванные обеспечивать повседневный
рский обиход, отвечали за слаженную работу «клюшников и подклюш-
Иков и сытников и поваров и хлебников, да и всяких мастеров и конюхов
д ^ Р е й и всяких дворовых людей...»104 Сразу за воротами Опричного
д располагались поварни, хлебни, мыльни и погреба, заполненные
разносортным медом, кругами воска, сараи с разнообразными
146 В. А. Колопк,-,,.

припасами, личыо и рыбой: белугой, осетрами, севрюгой и стерлядью1'1


Отсюда еду и питье по специальным переходам доставляли прямо и
государевы палаты.
Опричнина была сугубо внутренним делом московского государи.
Выделение особого удела при безоговорочном сохранении верховной
власти в руках самого Ивана IV не затрагивало государственной целой
ности страны. Неслучайно инструкции Посольского приказа требовали о.
всех официальных лиц неизменного отрицания любых слухов об оприч­
нине, которые могли внести разлад в сложившуюся систему междуна­
родных отношений.
В «памяти» приставам И. П. Новосильцову и Д. Головину от 11 аире
ля 1566 г., посланным навстречу литовскому гонцу Ф. Б. Юряге, в чаа
ности, говорилось: «А нечто вспросит, что ныне у государя вашего ело
вет опришнина, и им молвити: у государя нашего никоторые опришни-
ны нет; живет государь на своем царском дворе (в Кремле. — В. А'.), п
которые государю дворяне служат правдою, и те при государе и живут
блиско; а которые делали неправды, и те живут от государя подале
И нечто будет, не зная того, мужичья называют опришниною, и мужи
чьим речем чему верити? Волен государь, где похочет дворы и хоромы
ставить, туго ставит; от кою ся государю отделивати?»106 Впечатлению
об отсутствии опричных порядков в едином государстве должен был
способствовать подчеркнуто смешанный (земско-опричный) состав лип,
участвовавших в дипломатических переговорах или отправлявшихся и
рубеж107.
Строительство Опричного двора на Арбате заняло восемь месяцев.
В середине зимы 1566—1567 i. московский летописец записал известие
о переводе государева двора на новое место: «Того же лета, Геньварм
12 день, в неделю, царь и великий князь Иван Васильевич всея Русин
перешел на новый свой двор, что за городом (Кремлем. — В. К.) против
Ризположенских ворот»108. Уверенность в том, что за два года существо­
вания опричнины слухи о выделении государева удела наверняка рас
пространились в Польско-Литовском государстве, заставила посольских
дьяков изменить формулировку возможного запроса со стороны коро­
левских советников.
Очередное посольство к Сигизмунду II было направлено весной
1567 г. Вместе с тем тенденция на отрицание опричного раздела бы-1J
сохранена без изменений. «А нечто учнут говорити о опришнинс, '
записано в наказе боярину Ф. И. Умному-Колычеву, дворянину Г. И 1Г1
тому и дьяку В. Я. Щелкалову, — чего для государь ваш опришнину учини1
(курсив наш,— В. К.). И Федору, и Григорию, и Василию им говорит11
государю нашему царю и великому князю от кого ся делити, где похочо
себе дворы стави т, тут и ставит; а князем и детем боярским в с 1
государь близко себя жити, которым пригоже, а которым быти непр11
гоже, и гем велел быти подале, и того не зная, мужичья говорят. наП,!
вают опричниною, и мужичьих речей нечего слушати»109
147

Переход Ивана JV на арбатский Опричный двор московским дипло­


м а м следовало объяснить законным желанием государя отдохнуть и
развлечься: «Государь наш царь и великий князь велел себе поставити
двор 33 городом (Кремлем. — В. К.) для своего государского прохладу,
д государь наш в своем государстве (курсив наш.,— В. К.) волен, где себе
захочет, тут себе двор поставити велит: и по селом государь дворы ста­
вит, и по городом на посадех дворы велит же ставити; и он тут дворы
и ставит для своего прохладу»110. Царские послы должны были всеми
способами «отговаривать» радных панов и королевских дворян от мысли
связывать воедино слухи об опричном разделе, боярских опалах и стро­
ительстве новых государевых дворов. «Государю нашему того для дворов
ставити нечего для, — говорилось в посольском наказе, — волен государь
всвоих людех: добрых государь жалует, а лихих казнит, а делитпа госу­
дарю не с кем»111.
И звести я Косгровского летописца об учреждении опричнины и по­
стройке на Арбате Опричного двора объединены в единый рассказ и
датированы 1566 г. («В лето 7074-го году»)112. К этому же времени лето­
писец о т н е с повеление Ивана IV строить город и новый царский двор
в «сл ободе». Именно в данной части текста сообщается о возведении
боярских дворов и Разрядных изб, а также говорится о переводе в «сло­
боду» государева двора: «...и почал государь в слободе жити князь вели­
кий И ван Васильевичь со всеми боляры своими, а к Москве стал при-
езжати з боляры своими на время как ему годно...»113 Очевидно, что
приведенная летописная статья носит сводный характер и объединяет
под од н и м годом события разных лет.
Кроме известий об учреждении опричнины и последовательном
строительстве двух опричных дворов, в Костровском летописце приве­
дены сообщения о женитьбе царя на Марии Темрюковне, об изменах
князей А. М. Курбского и Д. И. Вишневецкого, об удушении митрополи-
13 Филиппа и опричном разгроме Новгорода. По мнению В. И. Корец­
кого, специально рассмотревшего состав Костровского летописца, все они
Имеют сильно сокращенный и подновленный вид114. Тенденция к сокра­
щению сопутствующих сообщений, не могла миновать известия об уч­
реждении опричнины.
Статья об опричнине, сходная Костровскому летописцу, встречает-
? в Другом кратком летописце XVII в. — в Морозовском. По мнению
•Ф- Платонова, данный летописец относится к произведениям компи­
лятивного характера. Его автор соединил части разных произведений, а
личный труд ограничил лишь тем, что внес в рассказ две-три со­
мнительные фразы, чтобы поддержать грамматическую связь между
чествованными текстами115.
О Папп«..и
. _
___
___
___
___
___
___
_ _
___
___
___
___
___
_ \Лл«лмлР1/м/’/-чг/л плтлпилпп Г\

^ здний первой четверти XVII в. Тог же авторский прием виден в за-


СМ Известий об опричнине. Летописец буквально переписал сведения
148 В. A. KauHjKr,,.
из краткой редакции «Повести» князя И. М. Катырева-Ростовского11'
Вместе с тем ни в этом, ни в других сказаниях о Смутном времени нет
известий о перемещении опричного двора и о строительстве в «слободе,
приказных изб. По словам П. А. Садикова, все они взяты из неизиеа
ного источника, и сделано это так же, как написан весь летописец,
не искажая известия, а лишь механически скрепляя его с другими11.
Сравнение интересующей нас статьи в изложении Костровского ц
Морозовского летописцев показывает, что текст последнего сокращен и
менее исправен:

Костровский летописец Морозовский летописец


В лето 7074-го году. Великий государь В лето 7073 государь царь и вс
царь и великий князь Иван Васильевичь дикий князь Иоанн Васильевич
Московский и всеа России самодержец всея Руси и учинил опришнину.
учинил у себя на Москве опришлину, пе­ из града и из двора своего пе­
решел из Кремля города из двора своего, ревезся жити за Неглинну. ни
перевезся жити за Неглннну реку на Воз­ Воздвиженскую улицу на князь
движенскую улицу, на Арбат, на двор Михайловской двор Темркжо
князь Михайловской Тсмрюковича, и из­ вича, и велел на том дворе хо­
волил государь на том дворе хоромы себе ромы строити царския и ограду
строити царьские и ограду учинити, все учинити, и все строение новое
новое ставити. Такождс повеле и в сло­ ставити, город и двор свой, а
боде ставити город и двор свой царьский, бояром и князем и дворяном
а князем своим и боляром и дворяном велел в слободе дворы ставити
велел в слободе дворы ставити и избы и избы розрядныя, и нача и
розрядные и почал государь в слободе жи­ слободе жити государь царь и
ти князь великий Иван Васильевичь со великий князь Иоанн Василь­
всеми бол яры своими, а к Москве стал евич со всеми бояры своими, а
приезжати з бол яры своими на время как к Москве стал приезжати нс пи
ему годно...118 великое время119.

Морозовский летописец не только отнес постройку Опричного двора


на Арбате к 1565 г., но также соединил в одной фразе известие о перс
воде двора на Воздвиженскую улицу и в «слободу». Объединение его
автором разновременных событий позволило П. А. Садикову считать оо
лее вероятным местом строительства Разрядной избы не Александрой'
скую слободу, а московский опричный «жребий»120. Тем не менее соста­
витель Морозовского летописца не мог самостоятельно сократить свой ис
точник, поскольку это не соответствовало принципам его работы-
Остается предположить, что он воспользовался неисправным списком
интересующей нас статьи и не имел возможности его проверить.
Костровский и связанные с ним по содержанию летописцы XVII ы
лают более короткий вариант известия об опричнине по сравнению/
летописными отрывками за 1565—1569 гг., которые В. И. Корецкий
наружил в составе рукописи 1760 г.121 Здесь данные о перемещений
\а 149

ричного двора на Арбат и в «слободу» хронологически разведены.


Хотя приказание царя начать строительство в «слободе» в данном случае
^аюке относится к 1566 г., место строительства названо с большей оп­
ределенностью: «В лето 7074 они же, ушники (доносчики. — В. А"), воз-
рестиша царю Ивану Васильевичу самодержцу всея России, чтобы из
Москвы града перевестися подале, народа ради и тайных розысков, яко­
бы злых людей от измены, во Л/1вксандрову аюбоду (курсив наш. — В. К.),
и дабы тамо град каменной был построен...»122
А втору летописных отрывков не было свойственно стремление к со­
кращ ению , напротив, он старался расшить рассказ об опричнине, по­
павший в поле его внимания. Сказанное нашло выражение в использо­
вании фольклорных мотивов, а также в появлении авторских коммента­
риев, вы даю щ их человека XVIII в.: «А все слушал царь ушников, или
ф искалов по немецкому зовому, а народ свой губил без милости напрас­
но и м н ого крови проливал без Бога»123.
По-видимому, в распоряжении позднего компилятора оказались два ва­
рианта статьи об опричнине. Один из них, представлявший изложение,
близкое Морозовскому летописцу, датировал строительство Опричного
двора в Москве 1565 г., а второй, более исправный и близкий, таким обра­
зом, Костровскому летописцу, связал то же самое событие с 1566 г. Компи­
лятор расположил оба свидетельства в хронологическом порядке. Обратив
внимание на сходство известий, он дополнил недостаточную информатив­
ность первого источника деталями, заимствованными из второго:

Летописный отрывок за 1566 г. Летописный отрывок за 1565 г.


Он же, государь, послушав их (до­ И велел (государь. — В. К.) на том
носчиков. — В. А".), повеле бояром, дворе (в Москве. — В. К.) ставити
чтобы вскоре построили град и дво­ избы судебныя всем бояром и самим
рец государю (в Александровской жити судьям наскоре и оградити все
слободе. — В. К.) и себе бы домы уст­ новым тыном крепким и высоким.
роили и приказныя избы и судебныя Такоже и бояр ближних и окольни­
сюлы по чинам и розрядныя и губ- чих. И ставити избы судебныя, ро-
Ныя и всему чину приказному и ка- зыскныя и губныя и всякой розряд
РаУлным стрелцам и заллечным мас- чинити, сиречь тайные дела розыс-
^рам. Потом привезоша из Москвы кивать. И сам государь за ними
®*°лы и скамьи и потом сами судьи. судьями восхоте смотрети. И суди-
И изволил сам государь смотрети и ша боляры тамо мало не весь год.
расправлял немилостиво, так яро, и А все слушал царь ушников, или фис­
*^ать невозможно: что скажут уш- калов по немецкому зовому, а народ
^КИ» и им паче всех верил и суд свой губил без милости напрасно и
^человечно производил124. много крови проливал без Бога125.

Нь ^ Звестие устройстве на опричном дворе приказных изб в летопис-


отрывках за 1565—1569 гг. встречается дважды: в рассказе о стро-
^^ ьств е двора как в самой Москве, так и за ее пределами.
150 В. А. КоловК\!I

Летописный отрывок за 1566 г. сообщает о решении царя перевес) и


Опричный двор в Александровскую слободу, «якобы злых людей от и i
мены»126. Одновременно, согласно той же летописной записи, бояре но
лучили приказ Ивана IV строить свои дворы в слободе. На Опричном
дворе также были устроены приказные избы и дома для всего принты
ного «чину», караульных стрельцов и «заплечных мастеров». Сходные
известия приведены в отрывке за 1565 г. Вместе с тем они механически
отнесены автором к строительству московского Опричного двора, чк,
нашло выражение в противоречивости и невразумительности изложе
ния. В частности, теряется смысл в известии о строительстве новых дво­
ров для ближних бояр государя, окольничих и приказных судей127. Не­
вразумительность отрывка за 1565 г. заметна также в недостаточной обо
снованности повеления государя «самим жити судьям наскоре», а так ж,
в неудачной попытке автора XVIII столетия объяснить незнакомое ему
понятие: «всякий разряд чинити, сиречь тайныя дела розыскивать»124.
В Костровском летописце, который под 1566 г. передал более крат
кий текст, чем соответствующий ему летописный отрывок за 1566 г.,
сохранилось известие об устройстве в Александровской слободе исклю­
чительно Разрядных изб129. Между тем об этом правительственном у ч ­
реждении автор говорит во множественном числе. Представляется, ч т
данное упоминание имеет обобщающий характер и соответствует терми­
ну «приказные избы», использованному в летописных отрывках. Иными
словами, поздняя рукопись 1760 г., по-видимому, сохранила важные д е ­
тали полной версии ранее неизвестной летописной статьи об опричнине
Согласно тексту летописного отрывка за 1566 г., в Александровской
слободе Иван IV приказал устроить следующие органы центрального уп­
равления: «...и судебныя столы по чинам и розрядныя и губныя...»|Я1
В перечне приказных изб интерпретация первого термина вызывает
наибольшие трудности. Неясно, что имел в виду автор XVIII в., говор *
о «судебных столах по чинам». Здесь можно видеть аналог сразу двух
земских приказов — Поместного и Разрядного. Опричнина имела об
ширный поместный фонд и многочисленную армию, что, по словам
Р. Г. Скрынникова, делало неизбежным существование в ней со о т в ет ст ­
вующих приказных ведомств131. Поскольку о деятельности Поместною
приказа в опричнине известий не сохранилось, термин «судебные столы
по чинам» правомерно связать с Разрядным приказом.
Между тем Разрядную избу компилятор назвал отдельно. В отрывка
за 1565 г. ее месту соответствует розыскное ведомство, прежде отсутст
вовавшее в традиционной структуре аппарата управления. Скорее всею -
в данном случае речь шла о Розыскном приказе. Намек на такое пони­
мание можно видеть в том, что «розряд чинити», по мнению автор
отрывков, означало не что иное, как «тайные дела розыскивать»132. В lL
тописном отрывке за 1566 г. перечень приказов не включает розыскною
ведомства, но в то же время наряду с приказными чинами здесь гово
рится о «караульных стрельцах» и «заплечных мастерах», которые б в'111
151

СН0 связаны с производством розыска133. По словам компилятора, имен­


но ДЛ*1 них в ^ ександРовск°й слободе царь приказал строить дома,
Давить столы и скамьи.
Таким образом, в нашем распоряжении имеется летописная статья,
з которой организация разрядного, розыскного и разбойного (губного)
ведомств приурочена к определенному этапу истории опричнины. При
этом сводный характер записи не позволяет принимать в расчет хроно­
логию памятника.
Рассмотренная выше документация местнических споров конца
XVI в. свидетельствует о фактическом существовании в опричнине Раз­
рядного приказа. Поскольку бывшие опричники и их родня ссылались
на разрядные записи, которые появились не ранее 1568 г., деятельность
опричного разрядного ведомства правомерно связать именно с этим вре­
менем. Впрочем, данные летописных отрывков о возникновении Разряд­
ной избы после перевода Опричного двора в Александровскую слободу
имеют подтверждение в сохранившихся разрядных книгах.
Опасаясь опустошительных турецко-татарских вторжений (их веро­
ятность возросла с 1568 г.), московское правительство ежегодно держало
крупные военные силы в приокских городах134. На наиболее опасных
участках стояли, как правило, опричные полки. Одним из таких рубежей
было Калужско-Волховское направление. Согласно разрядным записям
1569 г., «в Колуге, из опричнины, по росписи, воеводы были по полкам»:
главнокомандующим значился кравчий Ф. А. Басманов, первым воеводой
передового полка получил назначение его родственник боярин 3. И. Очин-
Плещеев, князь А. П. Телятевский возглавил полк правой руки, в сторо­
жевом полку воеводой был князь Д. И. Хворостинин, а в «левой руке» —
князь И. П. Охлябинин.
Поставив опытных воевод в подчинение сыну А.Д. Басманова-Пле­
щеева, Иван IV нарушил местнические традиции135. Этот случай надолго
запомнился современникам. Вспоминая через много лет о произволе в
служебных назначениях периода опричнины, князь Д. И. Хворостинин в
Коде местнического дела с князем Ф. Д. Шестуновым, заявил: «А за Пле­
щеевых яз не говорю: Олексей Басманов менши был князя Ондрея Те-
Летевского, а сын его Федор князя Ондрея Телетевского и иных многих
®Ь1л больши»136. Неслучайно князь А. П. Телятевский затеял местничес-
* * спор с Ф. А. Басмановым и «бил челом государю царю и великому
Циязю, в отечестве о счете на Крайнева на Федора Босманова»137. Впро-
***> дело не имело последствий. Подав челобитную, князь Андрей вне-
Ино заболел и скоропостижно скончался.
Смерть одного из старших воевод вызвала пересмотр опричного раз-
Новая роспись по полкам начиналась с дьячей пометы: «И царь и
- Икий князь велел околничему Василью Умному ехаги к себе, в ело-
в Олександрову; а велел написать роспись новую; и по той новой
Писи, из опричнины, в Колуге были воеводы, по полком...»118 Ука-
Ная запись с очевидностью показывает, что не позднее 1569 г. поход­
152 В. Л. Kaiof)Ki;,

ные росписи опричных воевод составлялись не в московском земским


приказе, а непосредственно в Александровской слободе.
По мнению А. А. Зимина, опричные воеводы уже в 1565—1566 ц
участвовали в совместных походах с земскими военначальниками и мщ .
ли даже возглавлять земские полки139. Вместе с тем, на основании рс
конструкции состава Опричного двора, которую выполнил В. Б. Кобрин
историк пришел к выводу о том, что более или менее полное размежс
вание опричных и земских полков появляется в разрядных книгах толь
ко осенью 1567 г.140 Сходное заключение принадлежит Д. Н. Алышщу
Согласно его наблюдениям, в некоторых случаях разряды указывают
какие воеводы, полки и служилые люди относятся к земским, а какие
к опричным, а в некоторых «смесных» назначениях об их земской или
опричной принадлежности ничего не говорится,41.
Удивительное «равнодушие» разрядных дьяков к оирично-земском\
разделению, отмеченное двумя историками, невозможно представил,,
если бы какое-либо ведомство в опричнине изначально исполняло функ­
ции Разрядного приказа142. Таким образом, остается предположить, чю
до появления в государевом уделе самостоятельной Разрядной избы за
включение опричников в походные росписи и распределение их по го­
родам для несения военной службы отвечал единый Разрядный приказ,
осуществлявший общее руководство всеми боевыми силами Московски
го государства143.
По-видимому, весьма похожая ситуация сложилась и в местном
управлении.
Учреждение опричнины привело к серьезным земельным переделам.
По царскому указу, вотчинники и помещики, «которым не быти в оп
ришнине», насильственно выводились на иные территории и получат
там новые земли144. Для реализации земельной политики в опричных
уездах и волостях Иван IV нуждался в мощном управленческом аппара­
те. С этой целью он едва ли мог воспользоваться органами опричного
управления, которые переживали тогда стадию формирования. Вместе с
тем в распоряжении Ивана IV находился разветвленный аппарат мест­
ной администрации, сосредоточенный в руках губных старост и городе
вых приказчиков.
В середине XVI в. органы местного управления, возникновение ко­
торых относится к периоду правления Елены Глинской, претерпели ее
рьезную реорганизацию. По мнению Н. Е. Носова, специально изучавшей
становление сословно-представительных учреждений в России, имени11
в 1555—1556 гг. правительство провело крупнейшую реформу в облаеп1
губного управления, направленную в конечном счете на укрепление р(’"
ли и значения губных старост и городовых приказчиков как представи­
телей уездного дворянства143 С началом земской реформы именно к
губным старостам от наместников и волостелей переходит большинегв11
судебно-административных функций на местах. 13 их ведении постеие"
но оказались нс только уголовные дела об убийстве, поджоге, разбо-
is:

аТЬбе, клевете и ином «лихом деле». Они становятся ответственными


vaK зв общественный порядок, так и за состояние местного землевла­
дения146.
Известия оо участим губных старост в опричных переделах и описа­
нии земель сохранились главным образом в монастырском актовом ма­
териале. Их относительная малочисленность связана с состоянием Ис­
точниковой базы и не может свидетельствовать о степени распростране­
ния существовавшей практики. Согласно изысканиям Н. Е. Носова, в
1565-1567 гг. губные власти осуществляли земельные отделы в Бежец­
кой пятине Великого Новгорода, Белозерском, Вологодском, Костром­
ском, Владимирском. Суздальском уездах147.
В сохранившейся «отдельной» выписи от 23 октября 1565 г. говорит­
ся о том, как костромской губной староста Ч. И. Пелепелипын и подья­
чий В. Суслов произвели раздел нескольких деревень для некоего
П. И. Рубцова «против его Корежскые вотчины», взятой в опричнину148.
Характерно, что права на новые владения были переданы высланному
из опричнины дворянину без изъяна, в полном соответствии с «крепос­
тями» на его старую вотчину149. Местные власти привели крестьян в
повиновение их новому владельцу, приказав, чтобы они его «слушали,
и пашню на него пахали, и оброк платили, чем... их изоброчит»150. Оче­
видно, что подобных случаев в годы опричнины было множество151.
О широких полномочиях, которыми обладали губные власти в каче­
стве проводников опричной политики, свидетельствует государев указ
Якову Гневашеву, направленный в Белозерский уезд 20 ноября 1568 г.
По этому указу губной староста должен был не только перевести поло­
вину белозерской вотчины казненного «за измену» боярина И. П. Федо­
рова в ведение Кирилло-Белозерского монастыря, но также отписать на
Государя оставшуюся половину той же вотчины с деревнями, пашней,
лесом, включая «отхожие луги, и пожни, и рыбные ловли, и бобровые
^ны, и мельницы, и перевесья, и пруды, и озера, и хмельники садовые,
И лешие, и всякие угодья»152. Дело не ограничилось формальным обо­
значением имущественных прав при смене владельца. Царь поручил губ­
ному старосте самостоятельно назначить приказчика в новую государеву
•отчину, «кому будет пригож», а также собрать «доходы всякие со крес­
а н * » оп