Вы находитесь на странице: 1из 7

Stratum plus Находки ножей с волютообразными навершиями в Верхнем Попрутье и Среднем Поднестровье 1

№5. 2010

Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров

Находки ножей с волютообразными


навершиями в Верхнем Попрутье
и Среднем Поднестровье
Y. V. Mysko, S. V. Pyvovarov.
Finds of Knives with Curls on the Handles in the Region of the Upper Prut and the Middle Dniester.
The article is devoted to finds of iron knives with curls on the handles in the region of the Upper Prut and the
Middle Dniester. All these knives are dated to the period of the second half of 8th — 10th centuries and are connected
with the antiquities of the culture of Luka-Raykovetskaya. The review of these findings in other regions of the Eastern
Europe, allow to speak about their connection with the migrations of a local group of western Slavonic population.
Most researchers attribute these knives as objects of cult.

Y. V. Mysko, S. V. Pyvovarov.
Cuţitele cu volute în regiunea superioară a Prutului şi pe Nistrul Mijlociu.
Articolul prezintă descoperirile de cuţite cu volute din regiunea superioară a Prutului şi de pe Nistrul Mijlociu.
Toate aceste cuţite se datează cu jumătatea a doua a sec. VIII – sec. X şi sunt atribuite vestigiilor culturii Luka-
Raykovetskaya. Trecerea în revistă a descoperirilor similare din alte regiuni a Europei de Est permit a trasa legătura
lor cu migrările unor grupuri aparte de populaţie vest-slavică. Majoritatea cercetătorilor consideră aceste cuţite ca
fiind obiecte de cult.

Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров.
Находки ножей с волютообразными навершиями в Верхнем Попрутье и Среднем Поднестровье.
Статья посвящена находкам железных ножей с волютообразными навершиями в регионе. Такие ножи да-
тируются периодом второй половины VІІІ в. — Х в. и найдены в древностях культуры Луки Райковецкой. Обзор
подобных находок на других восточноевропейских территориях позволяет говорить об их связи с миграциями от-
дельных групп западнославянского населения. Что касается функционального предназначения, то большинство
исследователей склоняются к их культовой атрибутике.

Keywords: knives with curls on the handles, the Upper Prut and the Middle Dniester, Lukа-Raykovetskaya Culture,
objects of Cult.
Cuvinte cheie: cuţite cu volute, regiunea Prutului siperior şi Nistrul Mijlociu, cultura Lukа-Raykovetskaya, obiecte de
cult.
Ключевые слова: ножи с волютообразными навершиями, Верхнее Попрутье и Среднее Поднестровье, культу-
ра Лука-Райковецкая, предметы культа.

На археологических памятниках культу- ным на окраине с. Ридковцы Новоселицкого


ры Лука-Райковецкая в междуречье Верхнего района Черновицкой области. Само городи-
Прута и Среднего Днестра железные изделия ще было открыто С. В. Пивоваровым в 1999 г.
попадаются сравнительно редко, поэтому Памятник размещается на мысовом утесе вы-
каждый новый предмет, выявленный в сла- сотой около 30 м над уровнем ручья, который
вянских древностях VІІІ—X вв., заслуживает протекает на дне глубокого оврага и впадает
особого внимания. Тем более это относится в р. Мошков вблизи плотины Чёрновского озе-
к таким раритетам, как ножи с волютообраз- ра. Укрепления городища восходят, очевидно,
ными навершиями, находки которых единич- еще к раннежелезному веку, о чем свидетель-
ны и функциональное применение которых ствует мощный пласт пережженной глины
окончательно не выяснено. в основе внешнего вала. Более поздние валы
В последнее время в указанном реги- и рвы были приспособлены славянами для
оне были сделаны две подобные находки. своих нужд. Городище укреплено рвом и валом
Первая связана с городищем, расположен- со стороны спуска к оврагу, а с напольной сто-

© Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров, 2010.


2 Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров Stratum plus
№5. 2010

роны его защищали еще два вала со рвами, ко-


торые сохранились на высоту 1—2 м и глубину
0,5—1 м соответственно. На территории памят-
ника прослеживается 13 западин от славянских
жилищ-полуземлянок, за его пределами в юго-
восточном направлении располагалось откры-
тое поселение, где зафиксированы западины
от еще приблизительно 25 полуземлянок.
Во время обследования городища в 2004 г.
на обочине дороги, которая прошла через
котлован впадины, были найдены фраг-
менты стенок типичных сосудов культуры
Лука-Райковецкая с волнистым орнаментом.
Здесь же был выявлен железный нож с волю-
тообразным навершием (рис. 1: 1). Его общая Рис. 1. Ножи с волютообразными навершиями
длина 13 см, ширина навершия 3 см, лезвия из Верхнего Попрутья и Среднего Поднестровья:
в средней части — 1 см. Волюты ножа раз- 1 — Ридковцы, 2 — Ревно І, 3 — Ревно ІІ
мещены с обеих сторон от лезвия, в их от- (по Л. П. Михайлине), 4 — Рашков І (по Я. В. Барану).
верстия продеты кольца диаметром соответ-
ственно 1,7 и 1,6 см. Внутренний диаметр На сегодня, по данным Л. В. Корольковой,
колец составляет 1 и 0,9 см. известно около 70 подобных экземпляров, в ее
Осенью 2009 г. фрагмент ножа с волюто- каталоге учтены находки из 56 мест, на карте
образным навершием в сопровождении лепной Р. А. Рабиновича обозначены 59 памятников
керамики ІХ в. был обнаружен в восточной ча- (Королькова 1994: 236; Рабинович 2005: 353).
сти городища Ревно І, на дороге, проложенной География их распространения — регионы
в разрыве вала. Комплекс из двух славянских го- Центральной и Восточной Европы, включая
родищ ІХ—Х вв., поселения-спутника и могиль- Украину, Молдову, Беларусь и Россию. Одним
ника на околице с. Ревно Кицманского района из первых вопрос о происхождении, этниче-
Черновицкой области — хорошо исследованный ской принадлежности, функциональном назна-
памятник, изучавшийся в 70—80-хх гг. ХХ в. чении таких ножей в отечественной историо-
Б. А. Тимощуком, И. П. Русановой, Л. П. Михай- графии поднял Р. С. Минасян (Минасян 1978:
линой (Михайлина и др. 1978: 368; Михайлина 148—152). Сейчас историография проблемы
и др. 1980: 370—371; Тимощук 1982: 120—138; насчитывает более полусотни работ, наиболее
Михайлина 2007: 60—74). Уцелевшая верхняя полный их перечень приведен В. В. Седовым
часть ножа длиной 5 см обломана внизу, но, судя (Седов 2002: 543).
по сужающемуся лезвию, его длина составляла Вообще ножи, о которых идет речь, пред-
не более 8—10 см (рис. 1: 2). Сохранность пред- ставляют собой железную пластину шириной
мета очень плохая, из-за коррозии форма во- 0,8—1,5 см, длиной 8—21 см, нижний конец
лют (их ширина около 2,5 см) деформирована, которой непосредственно переходит в клинок,
но все-таки узнаваема. Возможно, нож претер- а верхний раздваивается и спирально загиба-
пел также действие огня. ется в виде волют. Рукояти такая конструкция,
На территории Ревнянского комплекса это очевидно, не предусматривала: форма черенка
вторая подобная находка. Немного поврежден- технологически делает невозможным ее закреп-
ный нож длиной 17 см и шириной лезвия 1 см ление. Кроме того, сохранность на отдельных
ранее был обнаружен на городище Ревно ІІ экземплярах металлических колец в волютах
(рис. 1: 3) (Михайлина 1997: 96, рис. 47: 8). свидетельствует о наличии цепочки и возмож-
Датирующим материалом сооружения № 4, ности ношения ножей на шее или поясе.
откуда он происходит, служит керамический Существует несколько типологий подобных
комплекс Х в. (в особенности импортные изделий. Исходя из размеров и наличия орна-
амфоровидные изделия и часть узкогорлого мента, С. Шишка разделил известные в его
сосуда, аналогичного западнославянским бу- время приблизительно 30 находок на тип «А»
тылковидным горшкам). (ранние орнаментированные ножи больших
Кроме указанных, еще один нож найден размеров) и тип «В» (более поздние неорна-
в жилище № 2 (78) поселения Рашков І (воз- ментированные) (Siška 1964: 400). По форме
ле с. Рашков Хотинского района Черновицкой завершения верхней части В. Б. Перхавко клас-
области), которое по данным планиграфии сифицировал эти ножи на два типа: тип «А» ха-
датируется не ранее второй половины VІІІ в. рактеризуется волютовым завершением в виде
(рис. 1: 4) (Баран 2004: 57, рис. 47: 8). спиралей, у образцов типа «Б» такое завершение
Stratum plus Находки ножей с волютообразными навершиями в Верхнем Попрутье и Среднем Поднестровье 3

№5. 2010

эсовидное (Перхавко 1979: 47). Большинство (Польша — Подунавье — Поднестровье —


экземпляров, в том числе и все находки Приднепровье — Приильменье), которой при-
из Пруто-Днестровского междуречья, относят- держивались Р. С. Минасян, В. Б. Перхавко и
ся к типу «А». На форму завершения навершия их последователи, пересмотрена в сторону
ориентируется и Л. В. Королькова: тип I — «во- Подунавья как исходной территории мигра-
лютообразная пластина» и тип II — «бараний ции (В. В. Седов, Р. А. Рабинович, Л. В. Король-
рог», с выделением более детальных вариантов кова). По В. В. Седову, первые ножи с волю-
на основе особенностей оформления волют тами появились в Дунайско-Карпатском
(Королькова 1994: 236) (рис. 2). Ридковецкий регионе в VI—VIII вв., а в Карпато-Нижне-
и рашковский ножи могут быть отнесены к ва- дунайском регионе они продолжали бы-
рианту 3 типа I, а неплохо сохранившийся рев- товать и в VIII—Х вв. (Седов 2002: 543).
нянский — к варианту 1 типа II. Этому не про- Л. В. Королькова верхнюю хронологическую
тиворечит и хронология изделий. границу поднимает до ХI в., хотя в ее клас-
Говоря о региональном распространении сификации это никак не отражено (Королькова
этих артефактов, исследователи обычно вы- 1994: 234).
деляют ряд четко очерченных европейских Исследователи в большинстве случаев свя-
ареалов концентрации данных изделий: Поль- зывают данный тип находок с разными груп-
ский, Днепро-Неманский, Среднее Подунавье, пами славянского населения, чаще западносла-
Поднестровско-Попрутский, Днепровское Лево- вянского. По мнению В. Н. Ковалевского, такие
бережье (Рабинович 2005: 352—353). Найдены ножи впервые появились в среде антов. Позже
они в основном на поселениях, реже — в мо- они распространяются по всем антскому ареа-
гильниках, еще реже — на городищах. Что каса- лу, как и другие виды специфического хозяй-
ется датировки, то самая распространенная вер- ственного инвентаря (Ковалевский 1998: 20).
сия — VII—Х вв. Хотя В. Н. Ковалевский, вслед Появление таких артефактов на Днепровском
за Р. С. Минасяном, опускает нижнюю хроноло- Левобережье он обуславливает раннеславян-
гическую дату до VI в. на основании ошибоч- ской традицией у пеньковцев и колочинцев
ного (как показало исследование, проведенное (то есть антов). Последние, по его мнению,
в 80-х гг. ХХ в. В. Шиманским) мнения послед- принимали участие в становлении волын-
него относительно орнаментированных ножей цевской культуры как компонента роменско-
из Польши как наиболее ранних (VI—VII вв.) боршевских древностей. В. Б. Перхавко говорит
(Ковалевский 1998: 10). Самым ранним мож- о западнославянских влияниях с территории
но считать нож, найденный в Кишомборе Польши на население Молдовы и носителей
(Среднее Подунавье) — это первая пол. VII в. роменско-боршевской культуры (Перхавко
(Королькова 1994: 235). Соответственно и 1979: 47). В. В. Седов такие ножи считает по-
первоначальная схема их распространения казателем расселения отдельных групп ду-
найских славян (Седов 2002: 543). Интересен
вывод, сделанный Р. А. Рабиновичем. Он пред-
полагает, что появление в конце VII в. ножей
такого типа в Карпато-Поднестровье связано
с миграцией в район носителей древностей
типа Луки-Райковецкой. Из того, что ни одна
из молдавских находок не сделана на кольце-
вых городищах типа Алчедар-Екимауцы с ярко
выраженными западнославянскими элемента-
ми, следует, что эти памятники оставлены на-
селением, отличным от носителей древностей
типа Луки-Райковецкой. Эти группы населе-
ния пришли сюда из среднедунайского ареала
в разное время (Рабинович 2005: 357—358).
Возможно, что Пруто-Днестровское между-
речье могло быть следующим регионом рассе-
ления носителей Лука-Райковецкой культуры,
с древностями которой безусловно соотносятся
здесь ножи с волютами.
Нельзя не учитывать, что, хотя большинство
находок связано со славянским этническим
Рис. 2. Классификация ножей с волютообразными компонентом, часть из них принадлежит тюрк-
навершиями (по Л. В. Корольковой). скому населению Подунавья (славяно-аварские
4 Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров Stratum plus
№5. 2010

и раннеболгарские погребения). Кроме того, по- находок, их конструктивными особенностями,


добные артефакты выявлены в Южной Сибири так и исчезновением подобного вида ножей
(Красноярск и Минусинская котловина), где в славянской среде в Х в. (период христианиза-
они датируются ХІ—ХІІ вв. (Савинов 1984: 115) ции), тогда как среди кочевников применение
(рис. 3). К этому же времени относится изо- ножей с волютами продолжается до ХІІ в. Хотя
бражение ножа с волютообразным навершием рядом авторов выдвигались и другие гипотезы.
на половецкой бабе из Краснодарского края Например, экземпляры длиннее 20 см (в осо-
(Плетнева 1974: 177, табл. 61: 1144) (рис. 4). бенности из аварских могильников) причисля-
По мнению Д. Г. Савинова, изображения си- ли к боевым кинжалам (Ковалевский 1998: 21).
бирских реалий на половецких (кыпчакских) И. И. Ляпушкин нож с Новотроицкого горо-
каменных изваяниях, как и находки некото- дища интерпретировал как орудие для раскроя
рых других предметов, имеющих более ран- кожи и изготовления сапог (Ляпушкин 1958: 24).
ние прототипы на европейских территориях, И. Бырня нож из Диногеции относил к дере-
подтверждают точку зрения об участии кып- вообрабатывающим инструментам (сверлам)
чакских племен в сложении культуры Южной (Рафалович 1972: 183).
Сибири предмонгольского времени. Это сви- Культовую интерпретацию ножей с во-
детельствует об интенсивных этнокультурных, лютообразными навершиями подверг со-
а возможно, и этногенетических, контактах, мнению В. Н. Ковалевский. Считая ее бездо-
происходивших на территории евразийских казательной, он не предложил иной, отмечая
степей на рубеже I и II тыс. н. э., причем направ- лишь, что нож — универсальное орудие и его
ленных не только с востока на запад, но и с за- применение возможно в любой сфере чело-
пада на восток (Савинов 1984: 120). веческой деятельности (Ковалевский 1998:
Бытование ножей с волютообразными 20—21). Можно не согласиться с тезисом
навершиями гораздо шире славянской этни- В. Н. Ковалевского о том, что находки таких
ческой среды, и это необходимо учитывать, ножей не являются редкими. Проведенный им
на наш взгляд, в решении вопросов раскрытия количественный анализ ножей с Животинного
их семантической нагрузки и функциональ- городища, где в процентном соотношении
ного назначения. Наиболее распространен- 4 ножа с волютообразными навершиями
ной и на сегодняшний день аргументировано из общего количества найденных (33 целых
не опровергнутой версией о предназначении экземпляра) составляют 13,2%, не убеждает.
подобных ножей является их ритуальное Такие находки по-прежнему остаются одиноч-
использование. Данную точку зрения под- ными, например, среди 25 ножей, найденных
держивает большинство исследователей, на полностью раскопанном поселении Рашков
занимавшихся изучением данного вопро- І (на Животинном городище была исследова-
са (Минасян 1978: 152; Винников 1995: 65; на четвертая часть общей площади), попался
Перхавко 1979; 47—48; Седов 1982: 268; только один волютообразный (Баран 2004: 57).
Седов 2002: 544; Мезенцева 1965: 102; Замечание В. Н. Ковалевского относительно
Федоров 1960: 285). Уже В. Шиманский рас- монографии И. П. Русановой и Б. А. Тимощука,
сматривал эти ножи как предметы жреческого где они не упоминают о подобных ножах, тоже
языческого культа (Szymański 1964: 226—227). не целесообразно. Материалы описываемого
Это косвенно подтверждается как редкостью Богитского культового комплекса относят-
ся к древнерусскому периоду, когда эти ножи
исчезают из славянского обихода. Предмет
из Звенигорода, на который ссылается
В. Н. Ковалевский и который напоминает ему
ручку такого ножа, верно интерпретирован ав-
торами как ручка ложки (Русанова, Тимощук
1993: 40).
Историографический обзор вопроса о вре-
мени появления и назначении ножей с во-
лютообразными навершиями позволяет со-
гласиться с теми исследователями, которые
считают их культовыми предметами. Редкость
на славянских памятниках, отсутствие утили-
тарного назначения свидетельствуют в пользу
сакральной сферы использования этих пред-
Рис. 3. Ножи с волютообразными навершиями метов, их престижной значимости. Возможно,
из Южной Сибири (по Д. Г. Савинову): 1—3 — Мину- это были ножи для языческих жертвопри-
синская котловина; 4 — Красноярск. ношений и разнообразных магических дей-
Stratum plus Находки ножей с волютообразными навершиями в Верхнем Попрутье и Среднем Поднестровье 5

№5. 2010

мерность, соответствовавшая росту Иисуса


Христа) хорошо интерпретируются в русле
христианской символики. Нож с навершием
в виде волют-спиралей в этом контексте мо-
жет восприниматься как окулировочный (раз-
новидность садового, использовавшийся для
прививки растений) и вместе с широколопаст-
ным наральником, нанизанным с ним на одно
кольцо, выступать иллюстрацией притчи
о Добром Сеятеле (Шевченко 2008) (рис. 5).
Наличие многочисленных привесок-амулетов
на цепи из Шилагисомльёо неприемлемо для
ортодоксального христианства, но вполне до-
пустимо для арианства IV в., с кругом которых
и соотносится эта инсигния.
Если навершие с волютами со временем по-
лучило распространение в варварском мире,
то вполне вероятно, что славяне могли позаим-
ствовать его форму, вкладывая в нее отличный
от прототипа смысл соответственно своему
языческому мировоззрению. Так Л. В. Король-
кова считает такой нож плужным и вместе
с привеской-наральником связывает их значе-
ние с преобладавшими в среде славян до хри-
стианизации аграрными культами плодородия,
составной частью которых выступает обяза-
тельное жертвоприношение, для чего и исполь-
зовался нож. В доказательство она приводит
пример находки ножа с волютообразным на-
вершием на поселении Георгий (Приильменье)
в яме вместе с целым скелетом свиньи, черепом
и конечностями лошади, обломками посуды
(Королькова 1994: 237). Но нельзя не заметить,
Рис. 4. Половецкое каменное изваяние с привешен- что в славянских артефактах повторяется только
ным на поясе ножом с волютообразным навершием. верхняя часть с волютами, а нижняя, которая как
Краснодарский историко-краеведческий музей. раз и соотносится по форме с плужным ножом,
(по С. А. Плетневой). совершенно другая.
Возможно, имеет смысл рассмотреть се-
ствий. Напомним, что прототипом их формы мантику волют через призму их «змеиной»
считается миниатюрный нож с волютообраз- символики, связанной с культом змеи (ужа),
ной рукояткой, прикрепленный в числе других распространенным у многих народов в древ-
амулетов к золотому поясу-цепи третьей чет- ности и средневековье. Ю. Ю. Шевченко
верти IV в. из клада в Шилагисомльёо (теперь предполагает связь «ужеголовых» украше-
Szilagysomlyo или Şimleu Silvaniei на террито- ний, презентующих культуру готов, и исто-
рии Румынии. Одна из транскрипций, утвер- рически связанного с ними населения позд-
дившаяся в научных кругах — Силадьшомйо) негуннского времени, с раннехристианскими
(Щукин 2004: 158—168; Седов 2002: 543). апокрифами арианского толка. А волютоо-
Украшения в виде цепей появились в «варвар- бразное навершие, по его мнению, может вос-
ском мире» IV—VI вв. как подарки императо- производить «очковидную» форму желтых
ров Рима и Константинополя иноплеменным затылочных пятен ужа. Существование ре-
вождям в качестве инсигний — брактэатов. альных двуспиральных «очковидных» под-
Пояс из Шилагисомльёо был передан импера- весок прослеживается в кельто-иллирийском
тором Валентом готскому королю Фритигерну погребальном обряде накануне новой эры, в
при посредстве христианского епископа ари- зарубинецкой культуре I—II вв. н. э., в составе
анского толка Ульфилы во время перегово- раннесредневековых «кладов древностей ан-
ров готов и римлян в Антиохии Сирийской тов» VI—VII вв. (Шевченко 2008). Нет необ-
(Щукин 2004: 158—168; Шевченко 2008). Как ходимости напоминать, насколько амбива-
показал Ю. Ю. Шевченко, все привески пояса лентен и полифункционален образ змеи (ужа)
длиной 174 см (в «меру Гроба Господня», раз- во всех славянских мифологических тради-
6 Ю. В. Мысько, С. В. Пивоваров Stratum plus
№5. 2010

циях. Змея объединяет в себе апотропейные


и лечебные свойства с вредоносными каче-
ствами, ее используют для насылания порчи
и как оберег, она ядовита и целебна, нечистое
животное, источник зла и в то же время наде-
ляет человека чудесными способностями и об-
ладает покровительственными функциями
(Гура 1997: 277—358). Образ змеи как домаш-
него покровителя связан с культом предков,
часто домовой уж рассматривался как эквива-
лент предка или прямо отождествлялся с кем-
нибудь из умерших (Гура 1997: 310—311).
Хтонический образ змеи связан с подземным
миром мертвых, она могла восприниматься
как «тень» (душа) человека. Многочисленные
поверья связаны с «царем змей», которого бол-
гары иногда представляют двуглавым (Гура
1997: 295). Кроме того, в южнославянских
верованиях змее (ужу) приписывают роль за-
щитницы не только дома и скотного двора,
но также полей и виноградников, оберегаю-
щих урожай от града (Гура 1997: 317—318).
Заметим, что палка, находившаяся в контакте
со змеей, у славян наделяется особыми маги-
Рис. 5. Привеска-нож с волютообразной рукояткой
ческими свойствами: в зависимости от вида
из клада в Шилагисомльёо (по Ю. Ю. Шевченко).
контакта ею можно разогнать градовые тучи,
усмирить самую яростную битву или пожар,
отогнать мышей от хлеба, разлучить супру- в конкретной индивидуальной портретности
гов и т. п. (Гура 1997: 332—334). Сама палка, изображений антропоморфных стел, а о то-
наряду с другими длинными предметами, — темных священных животных свидетельству-
распространенная метафора змеи. ет остеологический материал, обнаруженный
В свете изложенного, нож с волютообраз- рядом в жертвенных ямах: кровью этих жи-
ным навершием вполне может соотноситься вотных (коня, быка, барана, собаки), вероят-
с образом змеи со всеми вытекающими функ- но, обрызгивали статуи, тем самым приоб-
циями использования в сакральной сфере, свя- щая их к тотемам (Плетнева 1974: 73—74).
занной с культом предков и домашнего очага, Ритуальное использование волютообразных
аграрной, метеорологической, апотропейной, ножей, включающее их определенную се-
превентивной и прочей магией. Находки таких мантическую нагрузку, в кочевнической сре-
ножей есть в женских погребениях, а именно де может иметь свою длительную традицию,
женщины в славянской традиции почитались идущую от общих прототипов, но параллель-
хранительницами очага и чаще занимались ную славянской, хотя и перекликающуюся
различными видами магических практик. с ней. Поэтому спорным представляется тезис
Показательно, что изображение ножа с во- Л. В. Корольковой о вероятности их локаль-
лютами присутствует на поясе также женско- ного производства и заимствовании аварами
го половецкого каменного изваяния рядом и праболгарами элементов земледельческо-
с обычным ножом, что подтверждает их раз- го культа местного (славянского) населения
личное применение. Очевидно, такие ножи в процессе их деномадизации в VII—VIII вв.
у тюрков были столь же редки, как и у славян: (Королькова 1994: 237). Расшифровка волют
из 46 изученных С. А. Плетневой статуй с но- как олицетворения «солнечного», «небесно-
жами (30 — мужских, 16 — женских) только го» божества и тонкой железной пластины как
на одной имеется нож с волютообразным на- своеобразного «посоха» этого небесного боже-
вершием (Плетнева 1974: 31; 48, рис. 20: 17; ства, также кажется нам малоубедительными.
49). Изготовление подобных каменных из- Предположение, что ножи с волю-
ваяний — выразительное проявление культа тами являются возможным женским ри-
предков, в котором почитаемый образ склады- туальным атрибутом (как и пояс-цепь
вался из трех первичных представлений: идеи из Шилагисомльёо), не исключает использо-
души умершего, тотемического прародителя вание их мужчинами. В подавляющем боль-
и семейно-родового покровителя. (Токарев шинстве они встречены на городищах или
1964: 277). Идея души умершего проявлялась больших поселениях, которые были центра-
Stratum plus Находки ножей с волютообразными навершиями в Верхнем Попрутье и Среднем Поднестровье 7

№5. 2010

ми поселенческих гнезд, окруженных мень- емых ножей касаются только части западных
шими славянскими селищами. То есть ножи славян (полабско-поморских), атрибутом
выявлены на памятниках, где сосредотачива- которых они могли выступать. У восточных
лась родоплеменная знать и находился куль- славян догосударственного периода языче-
товый центр округи. Именно там преимуще- скую ритуальную практику, вероятно, от-
ственно и отправлялись основные языческие правляли главы больших (патриархальных)
обряды, приносились жертвы, выполнялись семей, старейшины общин. В любом случае,
магические действия и т. п. Достоверные сви- по нашему мнению, такие ножи входили
детельства о наличии служителей языческого в набор специального языческого культового
культа (жрецах) в период бытования исследу- инвентаря.

Литература
Баран Я. В. 2004. Слов’янська община. Київ; Чернівці: исторический контекст. Revista arheologică. Serie
Зелена Буковина. nouă. Vol. 1. Nr. 2. Chiişinău, 351—359.
Винников А. З. 1995. Славяне лесостепного Дона в ран- Рафалович А. И. 1972. Славяне VI—ІХ вв. в Молдавии.
нем средневековье (VІІІ — начало ХІ века). Во- Ки шинев: Штиинца.
ронеж: Изд-во ВГУ. Русанова И. П., Тимощук Б. А. 1993. Языческие святили-
Гура А. В. 1997. Символика животных в славянской на- ща древних славян. Москва: АРХЭ.
родной традиции. Москва: Индрик. Савинов 1984. Сибирские реалии половецких каменных
Ковалевский В. Н. 1998. Еще раз о ножах с волюто- изваяний. В: Археология юга Сибири и Даль-
образным навершием. В: Вопросы истории сла- него Востока. Новосибирск: Наука, 115—122.
вян. Археология. Этнография. Вып. 12. Воронеж: (http://kronk.narod.ru/library/savinov-dg-1984a.
Изд-во ВГУ, 9—24. htm#_n5)
Королькова Л. В. 1994. Вопросы интерпретации ножей Седов В. В. 1982. Восточные славяне в VI—ХІІІ вв. Мо-
с волютообразным навершием. В: Тверской ар- сква: Наука.
хеологический сборник 1. Тверь, 234—238. Седов В. В. 2002. Славяне: Историко-археологическое ис-
Ляпушкин И. И. 1958. Городище Новотроицкое. МИА 4. следование. Москва: Языки славянской культуры.
Мезенцева Г. Г. 1965. Канівське поселення полян. Київ: Тимощук Б. О. 1982. Давньоруська Буковина (Х — перша
Вид-во Київського ун-ту. половина ХІV ст.). Київ: Наукова думка.
Минасян Р. С. 1978. Железные ножи с волютообразным Токарев С. А. 1964. Ранние формы религии и их раз-
навершием. В: Проблемы археологии II. Ленин- ви тие. Москва: Наука.
град: Изд-во ЛГУ, 148—152. Федоров Г. Б. 1960. Население Прутско-Днестровского
Михайлина и др. 1978. Михайлина Л. П., Русанова И. П., междуречья. МИА 89.
Тимощук Б. А. Раскопки славянского городища Шевченко Ю. Ю. 2008. Черниговская золотая цепь: пояс
на р. Прут. АО 1977, 368. «в меру Гроба Господня» (реликвия из величай-
Михайлина и др. 1980. Михайлина Л. П., Русанова И. П., шей пещерной святыни христианского мира).
Тимощук Б. А. Селища и городища Ревное І. АО http://www.rusarch.ru/shevchenko3.htm.
1980, 370—371. Щукин М. Б. 2004. Силадьшомйо или Сильвано-Шиль-
Михайлина Л. П. 1997. Населення Верхнього Попруття моне и Фритигерн. В: Культурные трансформа-
VIII—X ст. Чернівці: Рута. ции и взаимовлияния в Днепровском регионе на ис-
Михайлина Л. П. 2007. Слов’яни VIII—X ст. між ходе римского времени и в раннем средневековье.
Дніпром і Карпатами. Київ: Інститут археології Доклады научной конференции к 60-летию со дня
НАН України. рождения Е. А. Горюнова. Санкт-Петербург,
Перхавко В. Б. 1979. Классификация орудий труда и 158—168.
предметов вооружения из раннесредневековых Siška S. 1964. Nože s volútovým ukončenim rukováti v
памятников междуречья Днепра и Немана. СА Hradištnej kultúre. Аrckeologické rozhledy XVI (3),
(4), 40—55. 395—404.
Плетнёва С. А. 1974. Половецкие каменные изваяния. Szymański W. 1964. Przyczynki do zagadnienia chro-
САИ Е4—2. nologii i zasięgu występowania żelaznych noży z
Рабинович Р. А. 2005. Ножи с волютообразными руко- rękojęciami zakończonymi wolutami. Wiadomo-
ятками на территории Молдовы и их культурно- ści archeologiczne XXX (3—4), 221—228.

Статья поступила в номер 5 октября 2009 г.

Yulya Mysko (Chernivtsi, Ukraine). Candidate of historical sciences. Yuriy Fedkovych Chernivtsi National University.
Yulya Mysko (Chernivtsi, Ucraina). Candidat în ştiinţe istorice. Universitatea de stat „I. Fedykovich” din Cernăuţi.
Мысько Юлия Владимировна (Черновцы, Украина). Кандидат исторических наук. Национальный университет
им. Ю. Федьковича.
E-mail: mysko2003@rambler.ru

Sergey Pyvovarоv (Chernivtsi, Ukraine). Doctor of historical sciences. Yuriy FedkovychChernivtsi National University.
Sergey Pyvovarоv (Chernivtsi, Ucraina). Doctor în ştiinţe istorice. Universitatea de stat „I. Fedykovich” din Cernăuţi.
Пивоваров Сергей Владимирович (Черновцы, Украина). Доктор исторических наук. Национальный универси-
тет им. Ю. Федьковича.
E-mail: s.v.pyvovarov@mail.ru