Вы находитесь на странице: 1из 9

О. А.

Кондратьева

Некоторые вопросы производства односторонних


наборных гребней в IX—XI вв. на Руси и их
европейские параллели

В зарубежной историографии вопрос изготовления односторонних наборных гребней


обсуждался неоднократно. Целенаправленные и планомерные исследования сырьевой базы,
заготовок, полуфабрикатов, готовых изделий и отходов гребенного производства, найденных во
время археологических раскопок в странах Европы и Скандинавии, позволили зарубежным
исследователям реконструировать технику изготовления подобных изделий по отдельным стадиям,
а также выяснить используемые для этого инструменты [1].
Поскольку речь идет о гребнях общеевропейского типа, отличающихся поразительной
стандартностью форм, пропорций и орнаментации, к тому же выполненных, за, редким
исключением, из одного и того же сырья (рог оленя, лося), реконструкции и наблюдения
зарубежных специалистов могут быть приложимы к древнерусскому материалу. В этом убеждают
и следы гребенного производства, обнаруженные при раскопках древнерусских городов.
Отечественная историография по вопросу изготовления односторонних наборных изделий
немногочисленна. Впервые эту тему па материалах Сарского городища поднял Д. И. Эдинг [2].
Более полному изучению подверглись гребни Старой Ладоги [3]. Исследование староладожских
гребней и их заготовок позволило О. И. Давидан восстановить процесс изготовления этих изделий,
определить последовательность технологических операций. Древнерусский гребенщик должен
был: 1) выпилить заготовки для накладок и зубчатых пластин; 2) обработать накладки; 3) нанести
на них орнамент; 4) собрать гребни; 5) прорезать зубья [4]. Думается, что обработка зубчатых
пластин должна бы быть включена также в этот перечень как самостоятельная операция.
Отдельные экземпляры подвергались еще одной процедуре — художественной раскраске.
Аналогичные операции и в той же последовательности производили и западноевропейские
костерезы.[5] Дальнейшие исследования процесса производства гребней, очевидно, не изменит
приведенной выше схемы, но может ее детализировать. Само строение изделий, состоящих из
определенных элементов, предопределяло ход их изготовления, устанавливало последовательные
этапы этого процесса в мастерских, расположенных в разных частях средневековой Европы.
Эти процессы, если они концентрировались и совершенствовались в одном месте,
порождали организацию крупных мастерских и налаженный выпуск продукции, идущей нередко
на далекий вывоз. Можно предположить, что в средневековой Европе существовали мощные
мастерские — своеобразные фабрики не только по выпуску мечей, бус, стеклянной посуды, но и
гребней. Эти производства характеризовались наличием высококвалифицированных мастеров и
опередившим свой век разделением труда в стенах одной мастерской. Суммируем сегодняшнее
состояние вопроса о производстве односторонних наборных гребней эпохи раннего средневековья
и прибавим собственные замечания.
В качестве исходного сырья для изготовления рассматриваемых изделий древнерусские
костерезы использовали, чаще всего, рог лося или оленя.[6] Лосиные рога, в силу специфики
структуры оставляющие меньше отходов, чем оленьи, были более экономичными в работе.[7]
Спорадически для изготовления гребней могли употребляться рога и кости домашних животных,
как это делалось, например, в западноевропейских городах времен викингов.[8]
Выбор сырья (соответствующих частей рога, наиболее подходящих для производства
отдельных составных элементов гребней) относится к важнейшим подготовительным работам,
позволяющим в дальнейшем экономно, а часто практически безотходно использовать это сырье.
Подобный способ разделки сырья был, например, характерен для костерезных мастерских
польских городов Волина и Гданьска. В Волине особенно высокой была точность подготовки
большинства заготовок для зубчатых пластин, которые были отмерены в соответствии с
предполагаемой шириной гребня. Однако в других центрах наблюдалась свобода в распоряжении с
сырьем. В Колобжеге (IХ-Х вв.), Бискупине (IX-X вв.) зафиксировано значительное количество
отходов сырья, еще пригодного для дела.[9] Исследованиями зарубежных ученых установлено, что
для накладок гребней наиболее подходящими были отростки рога, в то время как зубчатые
пластины в основном изготавливали из его ствола[10] (рис. 1; 2). Непригодные для употребления
части сырья отпиливались. После выбора соответствующего куска рога от него отрезали
необходимой длины заготовки. Для этой цели употреблялись пилы с крупными зубьями. Ширина
запилов, оставленных этими инструментами на сырье в польских памятниках (Гданьск, Волин) и в
древнерусской Старой Ладоге, составляет соответственно: 1-2 мм, 1,1-1,2 мм и 1,5-2,5 мм. При
разделке сырья, выделении заготовок польские ремесленники-косторезы редко пользовались
топором и еще реже разламывали сырье на части, так как при этом значительная часть его
приходила в негодность.[12] От полученных заготовок отпиливали пластины для деталей будущего
гребня. Отпиливание этих пластин осуществлялось вдоль волокон рога, путем последовательного
отделения их от заготовок. Обработка накладок рассматривается исследователями как наиболее
трудоемкая среди операций, связанных с изготовлением гребней.
Для изготовления накладок каждый отросток рога резался на четыре части. По мнению К.
Амброзиани, только три из четырех были пригодны для этой цели, так как лицевая сторона одной
была вогнута.[13] Материалы раскопок Волина (IX-XI вв.) позволили заключить, что местные
костерезы при изготовлении накладок для интересующих гребней занимались выпрямлением
пластин заготовок. Сырье предварительно размягчалось. Выпрямление осуществлялось под грузом
между досками. Подобный способ выпрямления роговых пластин при помощи деревянных
брусков-прокладок, на которые действует груз, сохранялся долго и подтверждался отечественным
этнографическим материалом.[14] Основной техникой при обработке накладок было строгание,
причем в Колобжеге накладки выстругивали ножом, особенно стараясь выпрямить внутреннюю
сторону будущей накладки, которая непосредственно соприкасается с зубчатыми пластинами. В
Волине в X-XI вв. эти детали гребня обрабатывались при помощи струга.[15] Обращает на себя
внимание и еще один технический прием, используемый польскими костерезами при изготовлении
накладок. Поскольку у гребней VIII — первой половины XI в. преобладали длинные накладки с
различной шириной, то в некоторых польских мастерских была разработана особенно экономная
техника получения пластин для длинных гребней. Суть ее заключалась в том, что на заготовке
вырезались концом ножа или специальным резцом глубокие канавки, помечающие ширину
пластинок, предназначенных для накладок. Эти канавки почти совсем перерезывали плотную
часть рога, делая возможным легкое разрезание ножом или долотом spongiosy, и тем самым
позволяли получать без повреждения пластинки, доходящие до 21 см длины. Канавки резали
только после предварительного размягчения и после выравнивания боковых поверхностей
заготовок. Процедура была тяжелой, но давала эффект экономии. Подобную технологию
использовали в Волине в IX-X — первой половине XI в. и даже до начала XII в.[16] С середины XI
в. накладки начинают укорачиваться.

Рис. 1. Рог оленя с размеченными участками, наиболее пригодными для изготовления


деталей одностороннего наборного гребня: a-d, а-е (по И.Ульбрихт).
Рис. 2. Стадии изготовления одностороннего наборного гребня: о — оконечность
отпиленного рога — см. рис. 1; 1-b-d — сырье, 2-5—детали гребня (по И.Ульбрихт).

Трудность изготовления накладок заключалась в том, что эти детали гребня должны были
иметь строго определенную форму и сечение, быть одинаковыми и симметричными. Эти условия
могли соблюдаться только в том случае, если детали обрабатывались скрепленными попарно.
Такие накладки-заготовки, скрепленные временными деревянными штифтами из Хедебю,[17] а
также парные накладки с зеркально точно просверленными отверстиями на концах для соединения
изделий при дальнейшей обработке, имеющиеся среди находок староладожского городища,[18]
под тверждают это положение. С особой точностью детали гребня (как свидетельствуют польские
материалы) подбирались друг к другу в VII-XI вв. Позднее, особенно в XIII—XIV вв., такая
аккуратность отсутствует.[19]
В X-XI вв. посредством выбора соответствующего профиля изделий резчики пробовали
облегчить и ускорить изготовление гребенных накладок.[20] В частности, введение в большинство
разновидностей односторонних гребней прямоугольных профилей связывается именно с
необходимостью упрощения процесса изготовления этих деталей гребня.
Подобранные друг к другу накладки подвергались отделочным работам, состоящим из
чистки их поверхности сначала рашпилем, а потом полирования мехом и кожей, пропитанной
жиром.[21]
Следующая операция — нанесение орнамента — скорее относится к оформлению изделия,
нежели к его изготовлению. Установлено, что орнаментирование накладок осуществлялось до
сборки гребня. Об этом свидетельствует факт, когда узор с одной накладки непосредственно
переходит на другую, в то время как верх разделяющих их зубчатых пластин не задевался
прорезками.[22]
В качестве доказательства первичности украшения накладок и вторичности сборки гребня
приводят указания на то, что узор прорезается отверстиями для штифтов без учета рисунка,
нарушая его во многих местах. На наш взгляд, это верно подмеченная деталь может также
свидетельствовать и о невысокой квалификации конкретного гребенщика, его небрежности в
работе, так как имеются образцы изделий подобного типа, у которых скрепляющие штифты
органично вплетены в узор накладок. Заметим, что нарушение порядка расположения штифтов на
гребне может быть связано и с его ремонтом.
После того как накладки уже украшены узором, убирались временные штифты, которыми
их скрепляли при обработке. Теперь необходимо было вставить зубчатые пластины.
Зубчатые пластинки, как и накладки, также подвергались дополнительной обработке до
сборки гребня. Для зубчатых пластин выбирались прямые участки рога, избегали частей, в
которых рога разветвляются. Отрезались заготовки, имеющие форму цилиндров. Из этих заготовок
выпиливали пластины для дальнейшей обработки. Для резания заготовок использовали пилы с
большим диапазоном толщины лезвий (0,6-2,1 мм). Будущие зубчатые пластины обрабатывались
ножом н стругом, который, как свидетельствуют раскопки польских памятников, стали
употребляться для обработки кости с рубежа IX-X вв. Работа стругом, по всей вероятности,
требовала приспособления для придания пластинке неподвижности. Обработка пластин, по
мнению Е. Цнотливого, должна была происходить на размягченном сырье.[23] Некоторые
исследователи оспаривают это положение.[24] Обработка зубчатых пластин заключалась в
придании им необходимой формы и длины. Поверхность их тщательно сглаживалась рашпилем
или грубозернистым каменным бруском. При изготовлении зубчатых пластин особое внимание
уделяли обработке их боковых граней, которые обрезались под прямым углом для более плотной
подгонки их друг к другу. Иногда гребенщик стесывал путем срезов верхний край пластины,
уходящий под накладку, для более плотного соединения пластин с ней.[25] Польские материалы
свидетельствуют о том, что ход работы над выбором зубчатых пластинок во всех поморских
мастерских был одинаковым. Различие наблюдается только в использовании инструмента. Так, в
Колобжеге при обработке зубчатых пластинок не использовали струг, а следовательно, и
приспособление для придания неподвижности пластине.
Пластины держали пальцами, опираясь о кусок дерева, и обрабатывали ножом.[26]
Имея готовые накладки и зубчатые пластины, приступали к монтажу гребня. Количество
зубчатых пластин изменялось в зависимости от длины гребня и длины самих пластинок, но, как
показывают исследования, их было не менее шести.
Монтаж начинали с соединения крайних пластинок с обкладками, а затем подгоняли
оставшиеся пластины, укладывая их между крайними, укорачивая слишком длинные. Затем
гребенщики сверлили отверстие для заклепок. Для сверления отверстий использовали сверла
диаметром 0,3-0,4 см. Для односторонних гребней во всем Поморье употребляли сверла
диаметром 0,2-0,3 см, спорадически менее 0,2 см или более 0,3 см.[27] В Старой Ладоге
пользовались сверлом диаметром 1,5-2 мм.[28]
Штифты, скрепляющие гребни, найденные на территории Древней Руси, были железными
или бронзовыми. Причем в Старой Ладоге гребни 1-й группы, по классификации О. И. Давидан,
скреплены железными штифтами, в то время как гребни 2-й группы —в основном бронзовыми,
реже — железными. Второе подтверждается и материалами ярославских могильников.[29]
Любопытно, что одна из староладожских гребенок 2-й группы (классификация О. И. Давидан)
имеет одновременно и железные, и бронзовые штифты.[30] Существовало несколько способов
соединения деталей гребня. Скрепляющие штифты могли располагаться таким образом, что
каждую зубчатую пластину держала либо отдельная заклепка, либо две заклепки, либо штифты
размещались на стыках между пластинами.
Доступный для наших исследований древнерусский материал не позволяет категорично
заявить о преобладании какого-то одного способа, соединения. По-видимому, прав был Р.
Вломквист, отмечавший, что у большинства гребней мы видим что-то среднее между
рассмотренными основными системами размещения штифтов. По всей видимости, повсеместно к
заклепкам относились бережно, старались их экономить и никогда не использовали в качестве
декора.[31] Поскольку длина заклепок должна была точно соответствовать толщине гребней и их
отдельных частей, вполне закономерно предположение о том, что всякого рода заклепки
гребенщик делал сам.
После того как зубчатые пластины оказывались скрепленными с накладками, части
зубчатых пластин, выступающих над накладками, обрезали так, чтобы получить слегка изогнутую
спинку гребня. В заключение нарезались зубья. Вырезание зубьев всегда происходило после
монтажа гребня и опиловки поверхности пластины рашпилем, при этом стремились к приданию
им клинообразного профиля. Зубья вырезали не одинаковой длины: в средней части гребня они
делались длиннее, а на концах — короче. Оконечность зубцов заострялась. При вырезании зубьев,
как показывают староладожские материалы, использовались тонкие мелкозубчатые пилы с
шириной щелей у односторонних гребней 1-й группы (классификация О. И. Давидан) — 0,5-0,75
мм, 2-й группы —0,25-0,5 мм.[32]
Заключительной операцией, на наш взгляд, могла быть художественная раскраска изделий.
Употребление краски при заполнении бороздок орнамента зафиксировано в Старой Ладоге, на
Рюриковом городище, в Гнездовских курганах, а за пределами Древней Руси —в Хедебю.[33]
Непосредственно с изготовлением гребней связан и вопрос их ремонта. Как
свидетельствуют археологические материалы, ремонт чаще всего состоял в замене поврежденной
зубчатой пластинки, реже — в замене большого их количества. Подобный ремонт вряд ли
выполнялся потребителем из-за отсутствия необходимых инструментов. Находки
отремонтированных гребней доказывают наличие постоянно действовавших местных мастерских.
Однако ремонт подтверждается только более ранними экземплярами VIII-XI вв.[34] Позже
количественный рост продукции, ее удешевление в связи с изменением формы гребней, по-
видимому, делали ремонт необязательным.
Большой интерес представляют вопросы, связанные с производительностью труда
средневекового гребенщика. Эти проблемы в настоящее время плодотворно исследуются
западными учеными. Итог исследований — ряд работ, посвященных специальным расчетам-
калькуляциям, позволяющим прогнозировать количество готовой продукции (гребней), которое
возможно получить из определенного количества сырья.[35]
Зарубежные исследователи подходят к решению этой проблемы по-разному, предлагая свои
методики подсчета гребневой продукции по зафиксированным во время раскопок отходам сырья.
Каждая из методик основывается на объективных показателях и имеет свою точку отсчета.
В основе методики И. Ульбрихт лежит подсчет осколков от зубчатых пластин, которые на
последней стадии монтажа гребня при оформлении спинки изделия отпиливаются. Зная число
таких пластин, необходимых в среднем для одного гребня, можно рассчитывать и предполагаемый
объем готовой продукции. Сама исследовательница считала наиболее слабым звеном своих
рассуждений то, что число зубчатых пластин в гребне может меняться.[36] Однако, как
справедливо замечает К. Амброзиапи, более уязвимым является то, что отколотые кусочки
слишком малы и могли затеряться, не сохранившись в том количестве, в каком были обрезаны.
Кроме того, некоторые из выступающих пластин не обязательно обрезались, а могли быть спилены
напильником, а следовательно, исчезали бесследно. Все это заставляет усомниться в надежности
выбранной единицы отсчета.[37] Методика В. Д. Темпеля основана па подсчете венцов (barra)[38]
и вычислении предполагаемого количества зубчатых пластин и накладок, которые можно
изготовить из одного рога оленя. Автор показал, что значительные части ветвистого рога
выбрасываются из-за того, что пористая сердцевина в изогнутых или скрученных их частях делает
невозможным получение прямых кусков плотного рога, необходимых для изготовления изделий.
[39] Другой метод подсчета предполагаемого количества гребней предложил А. Кристоферсен.
Суть его сводится к следующему. По мнению Кристоферсена, длина пары рогов обычного
взрослого красного оленя была достаточной для получения, по крайней мере, одного метра
полезного сырья. Далее исследователь подсчитал, что из метра таких рогов можно изготовить
около 120 зубчатых пластин для 18 гребней (если каждый из гребней будет состоять из шести
зубчатых пластин), или 60 накладок, необходимых для 30 гребней.[40]
Таким образом, на основании тщательного исследования сырья, оставленного
средневековыми костерезами, возможно с долей приблизительности прогнозировать объем
будущей готовой продукции.
Древнерусские материалы не подвергались исследованию в таком направлении, прежде
всего, видимо, потому, что на наших памятниках не было обнаружено представительных остатков
мастерских и столь же значительного объема костерезного сырья.
Заслуживает рассмотрения вопрос о времени, необходимом для изготовления одного
гребня. На это время будут влиять разные факторы, в том числе тип гребня и исходный материал.
Так, например, гребень из кости будет выполнен быстрее, чем из рога, так как обработка рога
более трудоемка. Естественно, что нанесение орнаментации также удлинит процесс изготовления
изделия.
Исследователи склонны считать, что в течение дня можно изготовить только один гребень
(имеется в виду односторонний образец с накладками), при условии, что гребенщик работает на
себя, свою семью, а не на продажу.[41]
В связи с затронутым вопросом большой интерес представляют практические
эксперименты, проводившиеся в Швеции археологом К. Амброзиани и ремесленником Л.
Линдбергом.[42] Опыт К. Амброзиани показал, что неквалифицированному человеку,
снабженному современными инструментами, для изготовления одного гребня из рога красного
оленя действительно потребовалось время в течение дня. Исследовательница допускает, что
гребенщику эпохи викингов во время работы могли помогать члены его семьи. Замечательным в
эксперименте Л. Линдберга было то, что в отличие от К. Амброзиани, теоретически
подготовленной к своей задаче, хорошо осведомленной о последовательности операций, которые
осуществляли гребенщики викингского времени, он сделал свой гребень, не обращаясь ни к
литературе, ни к самим изделиям этого периода, употребив, однако, ту же последовательность
операций. В этом, по-видимому, сработала традиция выполнения определенного набора операций,
единственно целесообразных и необходимых в данном деле.
Не все роговые и костяные изделия, найденные на территории Древней Руси, могут быть
использованы сами по себе для характеристики уровня развития древнерусского костерезного
ремесла. В особенности это относится к исследуемым гребням, так как происхождение и место
изготовления этих предметов определить бывает достаточно сложно.
Уверенные выводы здесь затруднены потому, что значительная часть гребней IX-XI вв. была
престижной принадлежностыо дружинного костюма. Гребни, которые хотя и были
дорогостоящими, но их, видимо, охотно приобретали, они явно привозились на Русь целыми
партиями. Поначалу попытки собственного производства были довольно скромными, и новые
гребни не могли конкурировать с высококачественной привозной продукцией. Однако постепенно
подражательное, а затем и вполне развитое ремесло укоренилось и на Руси. Центрами
производства гребней являлись несомненно русские города. Причем, чем крупнее был город, тем
надежнее молено прогнозировать в нем существование гребневого ремесла.
Преимущество местных изделий заключалось в их относительной дешевизне по сравнению
с привозными. Здесь сразу же возникает вопрос о критериях выделения собственных гребней.
Местные искусные мастера, среди которых были, очевидно, и приезжие, могли изготовить
достаточно качественную поделку, которую было трудно отличить от привозной. Полагаем, что
собственные гребни могли отличаться особой формой, особыми деталями, характерным,
присущим данному региону орнаментом, выраженной схематизацией и огрублением
классического образца, наконец, незавершенностью выработки и наличием полуфабрикатов и
брака.
Как справедливо отмечает О. И. Давидан, «для решения вопроса об уровне костерезного
дела первостепенное значение имеет изучение инструментов костерезов, так как именно орудия
труда определяют развитие любого производства».[43] В свою очередь, качество инструментов, их
ассортимент зависят от степени развитости черной металлургии и кузнечного дела,
обеспечивающих костерезов необходимыми орудиями труда [44].
Костерезы домонгольской Руси располагали широким ассортиментом инструментов,
позволяющих демонстрировать разнообразные технические приемы обработки материала.
О количестве и характере интересующих нас инструментов можно судить и на основании
данных трассологического анализа: по следам, оставленным во время работы орудиями как на
самих изделиях, так и на отходах производства, незавершенных и бракованных вещах. По этим
признакам угадывается повсеместное использование древнерусскими костерезами довольно
стандартного набора орудий, в который входили: топоры, ножи, резцы, долота, сверла, пилки,
напильники, инструменты для нанесения кружкового орнамента. Известен костерезам был и
токарный станок.[45]
Трудность опознания инструментария конкретно костерезов состоит в том, что чаще всего
мы имеем дело с неким универсальным орудием труда. В самом деле пилы, ножи, напильники,
долота, резцы могли употребляться не только для обработки кости. Универсальность этих орудий
объясняется тем, что ряд материалов, таких как кость, дерево, янтарь, некоторые породы камня,
характеризуются близостью технических приемов обработки, что и влечет за собой использование
в работе с ними одних и тех же инструментов. И все-таки среди этих полифункциональных орудий
труда можно выделить такие, которые отражают специфику именно труда костерезов. Из
перечисленных выше к ним относятся циркульный резец, лучковые сверла, новгородский струг,
специальные ножи, выделяющиеся малыми размерами, узким коротким лезвием и небольшим
черенком, а также формой острия.[46]
Помимо указанных источников (археологические находки, следы работы инструментов),
сведения об орудиях труда костерезов имеются в публикациях, посвященных отдельным
памятникам, обычно в тех разделах, где приводится характеристика костерезного ремесла, здесь
же перечисляется рабочий набор инструментов, теоретически требующийся при обработке кости.
[47] К сожалению, авторы зачастую не указывают, были ли найдены сами инструменты.
Традиционный перечень орудий труда костерезов иногда дополняется. Так, по мнению Ф.Д.
Гуревич, гребенщик должен был иметь наковальню и тиски.[48]
Здесь перечислим инструменты, которые по находкам достоверно связываются с работой
средневекового резчика по кости. В результате раскопок ряда городов и поселений, в слоях IX-XIII
вв. были найдены связываемые с обработкой кости напильники (Старая Ладога, Новгород, Киев,
Друцк),[49] ножи (Новгород, Гнездово, Изборск, Ярополч Залесский, Минск),[50] пилы (Старая
Ладога, Минск),[51] струг,[52] инструменты для нанесения циркульного орнамента (Гнездово,
Новгород),[53] лучковые сверла (Новгород, Минск, Волковыск, Ппнск, Ярополч Залесский, Старая
Рязань).[54] На находку целого набора костерезных инструментов в Новгороде указывают Б. А.
Колчин и А. С. Хорошев.[55] Отдельные орудия труда найдены в мастерских костерезов. Это
специальные ножи с узкими лезвиями, пилки, сверла (в мастерской XI— первой половине XIII в.)
в Звенигороде,[56] пилка и нож (в мастерской XII в.) в Старой Рязани.[57] Причем пилка в
последнем случае входила в набор из трех инструментов, надетых на железное кольцо. Целиком
сохранилась только пилка, частично нож, третий инструмент определить не удалось. Железные
ножи и маленькое долото найдены в мастерских XII —первой половине XIII в. в Ярополче
Залесском.[58]
Анализ имеющегося в нашем распоряжении материала позволяет заключить, что
древнерусские костерезы обладали целым набором сверл, О. И. Давидан делает вывод о том, что
на гребнях 1-й группы (классификация ее же) орнамент выполнялся широким резцом (0 кружка —
3,5-5 мм), а на гребнях 2-й группы (0 кружка — 1,5-3 мм) —острым тонким резцом. Двузубые
резцы, как свидетельствуют староладожские материалы, могли использоваться и для нанесения
линейного орнамента.
Исследование этого орнамента позволило О. И. Давидан заключить об использования
костерезами до 12 разнообразных резцов, наиболее употребляемым из которых был резец с
лезвиями шириной 0,75 мм, при расстоянии между зубьями 0,75-1 мм.[59] Струг, используемый
новгородскими костерезами, представлял собой лопаткооб-разное режущее лезвие длиной 36 мм,
переходящее через колено в длинный черенок И06 мм). Ширина лезвия струга —35 мм.[60]
Пиление больших кусков рога осуществлялось грубой пилон с шириной запилов 1,5-2,5 мм,
но резчики владели целым набором пил с шириной развода от 0,5-0,6 мм до 3,5-4,0 мм.61
Отметим, что костерезам сопредельных с Древней Русью территорий были также знакомы эти
инструменты.
Подводя итог, можно заключить, что на протяжении нескольких столетий используемый
древнерусскими резчиками по кости рабочий набор инструментов оставался стабильным, не
меняющимся в сторону расширения ассортимента, состоящим в основном из орудий труда
универсального назначения, хотя имелись и такие, что отражали специфику именно костерезиого
дела. Наблюдается усовершенствование отдельных орудий труда, позволяющих использовать их
для различных операций. Появляются целые наборы пилок и сверл, разнообразные резцы для
нанесения линейного орнамента, разную конструкцию приобретают инструменты для выполнения
циркульного орнамента. Таким образом, оставаясь фактически стабильным в отношении
ассортимента, инструментарий костерезов достигает высокого качества орудий труда, чему
способствовало развитие металлургии и кузнечного дела.
Рассмотрение вопроса о возможностях производства гребней на Руси в IX-XI вв. позволяет
предположить следующее - остатки заготовок, инструментов, отходов производства найдены в
Старой Ладоге, Новгороде, Пскове, многих белорусских городах, Киеве. Они позволяют
установить, что в первую очередь в северной, может быть, южной Руси было развито
гребнеделательное ремесло. Костерезы упомянутых центров обслуживали население своего
города, и округи. В некоторых случаях гребни вывозились в другие районы. Так, изделия из
Ладоги (и привозные, и местные) шли к чуди в юго-восточное Приладожьс. Несомненно, что
гребни, найденные по соседству с городскими поселениями и в сельских местностях (Гнездовский
могильник, курганы Суздальского Ополья, Ярославского Поволжья, Шестовицкпй могильник и
Седневские курганы), происходят, очевидно, из близлежащих городов. Все эти наблюдения с
очевидностью устанавливают, что собственное производство на Руси возникло не позднее IX-X вв.

1 Hruby V. Slovanske kostene predmety a jejich vyroba na Morave // Pamatky archeolo-


gocke 48. Praha, 1957; Cnotliwy B. Rzemioslo rogownicze na Pomorzu wczesnosredniowiecznym.
Wroclaw. Warszawa. Krakow. Gdansk. 1973. S. 44-59; Ulbncht L Die Geweihver arbeitung in Haithabu.
Neumunster, 1978. S. 52-54; Ambrosiani K. Viking age combs, comb making and comb makers in the
light of finds fron Birka and Ribe. Stockholm, 1981. P. 103-118.
2 Эдинг Д. Н. Сарское городище. Ростов Ярославский, 1924. С. 38.
3 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги // АСГЭ. Л., 1962. Вып. 1. С. 103-108.
4 Там же. С. 104-107.
5 Cnotliwy E. Rzemioslo rogownicze... S. 44; Ulbncht I. Die Geweihverarbeitung. .. S. 52-
54; Ambrosiani K. Viking age combs... P. 109-117.
6 Воронин Н. И. Древнее Гродно // МИА. 1954. № 41. С. 73; Артамонов М. И. Саркел
— Белая Вежа // МИА. 1958. №62. С. 69; Давидан О. И. Гребни... С. 104; Голубева Л. А. Весь и
славяне на Белом озере. Х-ХШ вв. М., 1973. С. 169, 170; Лысенко П. Ф. Города Туровской земли...
Минск, 1974. С. 66, 114, 134; Гуревич Ф.Д. Древний Новогрудок. Л., 1981. С. 142-Штыхов Г. В.
Древний Полоцк. IX-XI. Минск, 1975. С. 91.
7 Arnbrosiani К. Viking age combs... Fig. 58-1, 2. P. 109-117.
8 Ibid. P. 162; Cnotliwy E. Rzemioslo... S. 44.
9 Cnotliwy E. Rzemioslo... S.47.
10 Ulbricht I. Die Geweihverarbeitung... S. 28-29; Arnbrosiani K. Viking age combs... P. 110.
11 Cnotliwy E. Rzemioslo... S. 48; Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 104.
12 Cnotliwy E. Rzemioslo... S.48.
13 Arnbrosiani К. Viking age combs... P. 109.
14 Жом — инструмент для выравнивания роговых пластин хранится: Российский
этнографический музей. Инв. № 1015-9.
15 Cnotliwy E. Rzemioslo... S. 50-51. -»,
16 Ibid. S. 49-50.
17 Jankuhn H. Die Ausgrabimgen in Haihabu. Berlin; Dalem, 1943. S. 148-149.
18 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 105.
19 Cnotliwy E. Rzemioslo... S. 52.
20 Ibid.
21 Изюмова С. А. Техника обработки кости в дьяковское время и в Древней Руси //
КСИИМК. 1949. XXX. С. 19; Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 104.
22 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 107.
23 Cnotliwy E. Pczemiosh... S. 54-55.
24 Ambrvsiani К. Viking age. combs... P. 109; Ulbricht I. Die Geweihverarbeitung... S.50.
25 Эдит Д. Я. Сарское городище... С. 38; Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 106.
26 Cnotliwy E. Rzemioslo. • • S.55.
27 Ibid.
28 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 107.
29 Там же. С. 95, 100; Фехнер М. В. Изделия костерезного производства // Ярославское
Поволжье Х-Х1 вв. М., 1963. С. 40.
30 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 100.
31 Blomqvist. R. Kammar Iran Lunds medeltid // Kulturen 1942. Lund, 1943. S. 140.
32 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 107.
33 Там же. С. 98; Берхорубова Т., Шорин М. В. Костяные изделия с городища под Нов
городом // Новое в археологии Северо-Запада СССР. Л., 1985. С. 53; Сизов В. И. Курганы
Смоленской губернии // MAP. 1902. № 28. С. 54; Die Ausgrabungen in Haithabu... S. 150-151.
34 Cnotliwy E. Rzemioslo... S. 58.
35 Tempel W.-D. Unterschide zwischen den Formen der Dreilagenkamme in Scandinavien
und aus den Friesischen Wunter von 8. bis 10 // Jahrhundert. Archaologisches Korrespondenzblatt 2.
Mainz am Rhein, 1972; Christophers en A. Raw material resources and production capacity in early
medieval comb. Manufacture in Lund // Med. LUHM 1979-1980. New Series. Lund, 1980. Vol. 3.
36 Ulbricht I. Die Geweihverarbeitung... S. 118.
37 Arnbrosiani K. Viking age combs... P. 41.
38 Терминология дается по: Arnbrosiani К. Viking age combs... Fig. 50. P. 96.
39 Ibid. Fig. 15-1, 2. P. 44.
40 Ibid. Fig. 14 -1, 2. P. 43.
41 Ibid. P. 46.
42 Ibid. P. 103-118.
43 Давидан О. И. Изделия из рога и кости Старой Ладоги как исторический источник:
Автореф. канд. дис. Л., 1974. С. 10.
44 Голубева JJ. А. Весь и славяне... С. 169-
45 Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 416; Довженок В. И., Гончаров В-
К., Юра Р. О. Древньоруське місто Воінь. Кіів, 1966. С. 76; Лысенко П. Ф. Города Туровской земли.
С. 66, 140; Штыхов Г. В. Города Полоцкой земли. С. 91; Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С.
103 и след.; Загорулъский Э. М. Возникновение Минска. С. 264- с65' Смирнова Л. А. Изделия из
кости и рога Изборского городища IХ-ХШ вв. Рукопись диплома, 1982. Хранится на кафедре
археологии истфака СПбГУ. С. 38.
46 Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло... С. 67. Рис.53, 1-4; С. 68. Рис.54; С.
56.
47 Воронин Н.Н. Древнее Гродно... С.75; Гуревич Ф.Д. Древний Новогрудок. С. 143;
Рупало К. Н. Подол в Древнем Киеве. Киев, 1982. С. 71.
48 Гуревич Ф.Д. Древний Новогрудок... С. 143.
49 Давидан О. И. Изделия из рога и кости... С. 11; Изюмова С. А. Техника обработки
кости в дьяковское время и в Древней Руси. С. 23; Штыхов Г. В. Города Полоцкой земли f[X—XIII
вв.). Минск, 1978. С. 112; Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло Новго рода Великого //
МИА. 1959. №65. Т. П. С. 18-19. Рис. 5, 3, 4.
50 Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло... С. 56; Сизов Б. И. Курганы Смо
ленской губернии... Табл. VI, 16; Смирнова Л. А. Изделия из кости и рога Изборского городища IX-
XIII вв. С. 40; Седова М.В. Ярополч Залесский. М., 1978. С. 88; Загорулъ ский Э. М.
Возникновение Минска. Минск, 1982. С. 213.
51 Равдоникас В. И. Старая Ладога // КСИИМК. 1945. XI. Рис.25 (верх). С. 39; Кир
пичников А. П., Рябинип Е. Л., Петренко В. П. Некоторые итоги изучения средневековой Ладоги //
Новое в археологии Севера-Запада СССР. Л., 1985. С.49; Загорулъский 9. М. Возникновение
Минска. С. 212-213.
52 Колчин В.А. Железообрабатывающее ремесло... С.68. Рис.54.
53 Лысенко П. Ф. Города Туровской земли. С. 104. Рис. 28-21, 28; Сизов В. И. Курганы
Смоленской губернии... С. 97. Рис.67; Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло... Рис.53, 1, 2.
54 Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло... Рис.53, 3, 4; Загорулъский Э.М.
Возникновение Минска. С. 212. Табл. IV, 7; Штыхов Г. В. Города Полоцкой земли. С. 112; Зверуго
Я. Г. Древний Волковыск. Минск, 1975. С. 51. С. 56. Рис. 18, 10; Лысенко П. Ф. Города Туровской
земли... С. 105. Рис.28, 16; Седова М.В. Ярополч Залесский... С. 138. Табл.9, 9, 10; Монгайт А. Л.
Старая Рязань // МИА. 1955. №49. С. 103. Рис. 69, 4; Да.р-кевич В. П. Раскопки на Южном
городище Старой Рязани 1966-1969 гг. // Археология Рязанской земли. М., 1974. С. 46.
55 Колчин Б. А.. Хорошев А. С. Михайловский раскоп // Археологическое изучение
Новгорода. М., 1978. С. 171. Рис.22, I
56 Власова Г. М. Мастерские костерезов в Звенигороде // Записки Одесского
археологического общества. Одесса, 1967. Т.II (35). С.235.
57 Монгайт А. Л. Старая Рязань. С.43. Рис.69, 5.
58 Седова М.В. Ярополч Залесский. С.40, 43, 78.
59 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 106.
60 Колчин Б. А. Железообрабатывающее ремесло... С. 68.
61 Давидан О. И. Гребни Старой Ладоги. С. 104; Зверуго Я. Г. Древний Волковыск. С.
49.