Вы находитесь на странице: 1из 18

О. А.

Гром
(Ростов-на-Дону)

Дебаты о «молдавском сепаратизме» в период между


Первой русской революцией и столетним юбилеем
присоединения Бессарабии к России (1907–1912 гг.)

В статье рассматриваются публичные дискуссии по «молдав-


скому вопросу» в начале 1910-х гг., ставшие реакцией на по-
явление в период революции 1905–1907 гг. молдавского наци-
онального движения в Бессарабии. Ключевой проблемой этих
дискуссий стал вопрос о наличии и распространенности среди
молдаван сепаратизма и румынского ирредентизма.
Ключевые слова: Бессарабия, национализм, сепаратизм, мол-
даване, пресса

Молдавское национальное движение, зародившееся в Бессара-


бии в годы Первой русской революции, после 1907–1908 гг. фактиче-
ски сошло на нет: газеты, издававшиеся национальными активиста-
ми, перестали выходить, а большая часть националистов отошла от
публичной общественно-политической деятельности. Тем не менее
манифестации националистического характера периода революции
заставили общественное мнение как в Кишиневе, так и в Петербур-
ге обратить внимание на «бессарабский вопрос», вызвав к жизни
дебаты о судьбах молдавской народности и наличии в Бессарабии
«сепаратизма» и ирредентизма в пользу Румынии. В данной статье
обращается внимание на три сюжета, относящиеся ко времени спада
активности национального движения; они имели заметный резонанс
в Бессарабии и за ее пределами и во многом повлияли на дальней-
шую эволюцию бессарабского молдавского национализма. Это, во-
первых, газетная полемика, инспирированная публикацией аноним-
ной статьи по «бессарабской проблеме» во влиятельной петербург-
ской газете «Россия» в конце 1909 – начале 1910 гг., во-вторых, об-
суждение в Государственной думе вопроса о введении в Бессарабии
школ с преподаванием на молдавском языке в конце 1910 – начале
1911 гг. и, в-третьих, празднование столетнего юбилея присоедине-
ния Бессарабии к Российской империи в 1912 г.
В декабре 1909 г. газета «Россия», издававшаяся негласно на
деньги правительства П. А. Столыпина, опубликовала статью «Нуж-
ды Бессарабии», подписанную псевдонимом «Проезжий». В статье
проводилась мысль, что Бессарабия ввиду своей разноплеменности
88 О. А. Гром

и слабости в ней «русского элемента», представленного в основном


пришлыми чиновниками и старообрядцами, находится под угрозой
сепаратизма. Автор поставил под сомнение лояльность большинства
населяющих Бессарабию народностей, таких как болгары и греки,
однако главной его мишенью стали молдаване:

В 1905 году […] румынская интеллигенция направила свои


усилия к тому, чтобы возбудить в русских молдаванах, совсем за-
бывших о своем близком родстве с румынскими валахами, созна-
ние национального единства с Румынией. Левые «товарищи» и «ев-
реи» встретили это течение сочувственно, но в народной массе оно
отклика не нашло, по причине крайней малоразвитости молдаван и
полной неподготовленности почвы1.

«Проезжий» воспроизводил широко распространенную в пра-


вых кругах самой Бессарабии оценку событий 1905–1907 гг., соглас-
но которой крестьяне оставались безразличными к националисти-
ческой агитации, а появление молдавского национализма объясня-
лось происками внешних и внутренних врагов. Уверив читателя в
верности царю основной массы молдавских крестьян, автор статьи
переходит к духовенству, которое, по его мнению, «стараясь как бы
составить противовес румынофильским тенденциям, начало дея-
тельную работу по переводу богослужебных книг на молдаванский
язык, по изданию особого журнала на молдаванском языке». Духо-
венству вменялось в вину, что авторами и переводчиками молдав-
ских религиозных изданий «явились румыны», из-за чего язык их
начал приближаться к румынскому, став малопонятным молдава-
нам. «Проезжий» не обвинял напрямую бессарабское духовенство
в «сепаратизме», однако считал его косвенно виновным в «подчер-
кивании национальной обособленности», что в конечном итоге на-
носило вред «русскому делу» в крае.
Для решения «молдавского вопроса» «Проезжий» предлагал
ввести в Бессарабии всеобщее образование на русском языке, что из-
бавило бы от необходимости в целях просвещения прибегать к «ис-
кусственному созданию какой-то небывалой особой молдаванской
культуры, ибо, кроме вреда для государства и для культуры мест-
ного края, этот сепаратизм ни к чему не приведет». Из приведенной
цитаты видно, что для анонимного корреспондента петербургской
газеты «сепаратизм» – это не только и не столько форма ирреден-
тизма или стремление к политической независимости, но любое по-
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 89

кушение на этнографическую обособленность, любое отклонение


от курса на полное слияние инородцев с русским народом. Кроме
русской школы, по мнению «Проезжего», решить «бессарабский во-
прос» можно было также путем переселения в болгарские и молдав-
ские уезды Бессарабии «возможно большего числа коренного рус-
ского населения»2. Таким образом, из статьи следовало, что «русское
дело» в Бессарабии состояло, в первую очередь, в ограждении молда-
ван от всего, что напоминало бы об их отличии от русских, равно как
и о родстве с запрутскими румынами; это в отдаленной перспективе
предполагало культурно-лингвистическую гомогенизацию населе-
ния губернии через ассимиляцию и колонизацию.
Подобного рода статья не могла не вызвать откликов заинте-
ресованных лиц. Буквально через неделю в «Санкт-петербургских
ведомостях» появился ответ Н. Н. Дурново3, под заглавием «Новые
сепаратисты». Автор прежде всего указывал на сходство некоторых
идей «Проезжего» с представлениями о «молдавском вопросе» ки-
шиневского епископа Серафима (Чичагова), часто выступавшего
объектом критических статей Дурново. Далее Дурново пускается в
общие рассуждения о русификации:

Винить каждую народность России в сепаратизме, требовать


насилий над нею – не только негосударственно, но и безнравствен-
но. Чем более будет государство проявлять насилий над инородца-
ми, тем более они будут сплачиваться и объединяться.

Применительно к молдаванам это означало, что молдавские ак-


тивисты в конечном счете используют русское образование для до-
стижения истинно сепаратистских целей, так как «изучив русский
язык, они будут знать, кто они и кто живет за рекой Прутом, каким
образом они попали под власть России»4. В качестве альтернативы
насильственной русификации инородцев Дурново предлагает следо-
вание «Божественному учению, которое объединяло различные на-
родности путем религии, но не одноплеменности и языка».
Наиболее примечательным бессарабским откликом на статью
в «России» можно считать статью священника и общественного де-
ятеля Иеремии Чекана «Клевета на бессарабское духовенство», по-
мещенную в его собственном журнале «Наше объединение». Чекан
первым делом указывает на полное незнание «Проезжим» реального
положения в Бессарабии. Саму идею бессарабского сепаратизма, ко-
торая понималась Чеканом как желание присоединиться к Румынии,
90 О. А. Гром

он отвергал как несостоятельную. Румыния в ее современном виде


представлялась ему малопривлекательной страной, управляемой
«иностранцами»5, а на ее дальнейшем национальном существовании
бессарабский священник ставил крест6. Чекан заявлял, что молда-
ване гордятся тем, что они «русские», сопричастные великой семье
Русского государства. Более того, отец Иеремия выражал надежду,
что когда-нибудь и «родственная Румыния» присоединится к пан-
славянской империи, созданной на основе России7.
Идея существования «сепаратизма» в Бессарабии казалась Чека-
ну настолько нелепой, что истинной целью «Проезжего» он считал
желание обратить внимание высшей власти на Бессарабию и прове-
сти в ней «благопопечительные реформы, клонящиеся как бы к об-
русению этого будто бы “нерусского” и при этом “сепаративного”
края». Это стремление Чекан увязывал с общей тенденцией поиска
национализма всех народностей и страхами того, что под предлогом
введения образования на родном языке будет проводиться пропаган-
да сепаратизма8.
Чекан высказывал мысль, что молдавский язык не имеет буду-
щего, по причине отсутствия у молдаван собственной интеллиген-
ции. Для скорейшего «слияния» он предлагал оставить молдавский
язык в покое, дав ему умереть естественной смертью. Репрессии по
отношению к языку виделись Чекану крайне нежелательными и не-
своевременными, так как ввиду угрозы сектантства9 отказ говорить
с населением на его языке мог закончиться тем, что молдавское ду-
ховенство осталось бы без паствы. Наконец, Чекан предостерегал от
неосторожного вмешательства в бессарабские дела «высших сфер»,
знавших Бессарабию «по бумагам и газетным статьям», так как ру-
сификаторские эксперименты, проводившиеся над Бессарабией в
течение сорока лет (этот пассаж явно заимствован Чеканом из иде-
ологического арсенала молдавских националистов. – О. Г.), только
тормозили развитие края10.
В начале января 1910 г. редактор рупора бессарабских крайних
правых, газеты «Друг», В. Якубович опубликовал ответную статью
под заглавием «Искажение истины». На этот раз обвинения в незна-
комстве с «истинным положением дел» посыпались в адрес Дурново.
Отвечая на выпады в адрес епископа Серафима, Якубович заявлял,
что преосвященный – «горячий сторонник богослужения на родном
языке прихожан и поэтому не только никогда не вел борьбы против
молдавского языка, но, наоборот, именно он отстаивает чистый мол-
давский (выделено Якубовичем. – О. Г.) язык, всемерно борясь про-
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 91

тив тех, кто пытается заменить этот простой, звучный, красивый и


понятный народу язык каким-то совершенно непонятным волапю-
ком, именующимся почему-то румынским языком». По мнению ре-
дактора «Друга», все обвинения в адрес Серафима происходили от
непонимания столичными публицистами разницы между пропаган-
дой румынского и молдавского языков. Румынский язык он характе-
ризовал как «приглаженный», «отшлифованный», «переполненный
французскими и итальянскими словами и оборотами» и малодо-
ступный пониманию народа. Естественно, что обучать этому язы-
ку крестьян, заменяя им народный говор, нежелательно, особенно
ввиду того, что «большинство молдавского населения уже настоль-
ко свыклось с русским языком, что для него этот язык несравненно
более близок и понятен, нежели язык румынский»11.
Посвятив много места традиционным для правых деклараци-
ям о верноподданничестве молдавских крестьян, Якубович пришел
к выводу о том, что о «сепаратистических наклонностях» не могло
быть и речи. В то же время он указывал на «кучку интеллигентов»,
мечтавших о румынизации Бессарабии «с целью подготовить ее от-
ложение от России». Эту кучку и поддержала часть молдавского ду-
ховенства, начавшая «усиленную пропаганду румынского языка»
и «насильственное» введение его в обиход12. Якубович не называет
конкретных имен, но можно догадаться, что речь идет об издателях
церковного журнала «Луминэторул» («Просветитель»).
Примечательно, что сторонники «чистого молдавского языка»,
вроде Серафима или Якубовича, в отличие от советских и современ-
ных «молдовенистов», не настаивали на конструировании особого
литературного молдавского языка, а лишь пытались законсервиро-
вать «народный» диалект в его «примитивных», «не имеющих бу-
дущности» формах, оградив его от «вредных» влияний со сторо-
ны Румынии, но открыв дорогу для «полезных», то есть русских.
Аналогичные представления о просвещении «инородцев» можно
встретить у известного миссионера и педагога Н. И. Ильминского,
негативно относившегося к использованию литературного татарско-
го языка вместо местных наречий тюркоязычными народностями
Поволжья и Средней Азии. Схожая логика действовала, например,
и по отношению к украинскому языку, когда за «народным наре-
чием» (малороссийским) признавалось право на жизнь (как прави-
ло, недолгую), но ни о каком самостоятельном литературном языке
(украинском) не могло быть и речи. Якубович фактически повторял
риторику и даже фразеологию противников украинофильства, объ-
92 О. А. Гром

являя украинский язык (как и румынский) искусственным, нелепым,


полным чужеродных влияний, сознательно отдаленным от славян-
ских языков и русского в частности. Даже само сравнение модерни-
зированного литературного языка с искусственными языками вроде
эсперанто или волапюка, вероятнее всего, было заимствовано им из
антиукраинского дискурса.
Статья Дурново глубоко задела и самого епископа Серафима,
обычно не склонного лично отвечать на выпады в прессе. Возра-
жение Дурново по телеграфу, получившее благодаря публикации в
справочнике П. Драганова широкую известность, надолго закрепи-
ло в глазах бессарабских националистов и сочувствующих им об-
раз Серафима как епископа-русификатора и румынофоба: «Борюсь, –
писал Серафим, – против сепаратистов, стремящихся обучать молдаван
культурному румынскому языку, неизвестному молдаванам, которые
сердечно преданы царю и России»13.
Вновь «молдавский вопрос» стал предметом публичных дебатов
в конце 1910 г., когда в Государственной думе обсуждался проект за-
кона о всеобщем образовании. Бурные споры среди депутатов вызвала
октябристская поправка к статье 16, согласно которой для ряда народ-
ностей разрешалось учреждение одноклассных начальных училищ с
природным языком преподавания. В этом контексте неожиданно в цен-
тре внимания оказалась проблема молдавской школы, поднятая благо-
даря выступлению бессарабского депутата Д. П. Гулькина14. Поводом
для демарша Гулькина стало заявление другого бессарабского депута-
та, священника из села Староказачье Аккерманского уезда15 Николая
Гепецкого, о том, что молдаване с гордостью смотрят, как их ребенок
читает в церкви по-церковнославянски. Постулирование особой любви
молдаван к славянскому богослужению было одной из составных ча-
стей правого мифа о молдаванах, оспаривавшегося националистами16.
Гулькин предложил дополнить октябристский список народно-
стей молдаванами, заявив, что бессарабские молдаване «обрусели
духом уже давно», но язык у них никто отнять не в состоянии17. При
этом он несколько раз отметил, что его слова, как слова русского че-
ловека, а не инородца, должны восприниматься с бóльшим довери-
ем. Он выступил против «насильственной русификации», которая,
по его мнению, осуществлялась в Бессарабии. Сепаратизм, по мысли
Гулькина, порождает русификация, а поддержка молдавского языка
в народной школе должна стать гарантией от его распространения18.
Отец Гепецкий выступил категорически против предложения
Гулькина, прося Думу освободить «в высокой степени благородную
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 93

окраину» от действия октябристской поправки. Его аргументация


строилась на том, что молдаване благодаря стараниям духовенства
уже пользуются молдавским языком, а принятие октябристской по-
правки будет означать, что только на «верноподданнических» окра-
инах, вроде Бессарабии, сохранилась русская государственность19.
«Инородческая» школа для Гепецкого – это ужасное оружие в руках
левых, которое может вызвать в сознании молдаван переворот, а ис-
ключение русского языка как языка преподавания приведет к тому,
что молдаване не будут владеть государственным языком, един-
ственным средством истинного просвещения20.
Следующим оратором, затронувшим «молдавский вопрос», стал
известный лидер правых В. М. Пуришкевич, предложивший попол-
нить «список народностей», нарочито внеся в него как можно больше
языков малочисленных этнических групп, а также эсперанто, вола-
пюк и жаргон мазуриков21. Не менее категорично отреагировали на
поправку Гулькина другие депутаты от Бессарабии. Так, П. Н. Кру-
пенский заявил, что в Бессарабии сепаратизма, безусловно, нет, а
молдаване не желают преподавания по-молдавски22.
В защиту поправки Гулькина выступил грузинский депутат-
меньшевик Е. П. Гегечкори, которому накануне киевские студен-
ты-молдаване послали телеграмму с просьбой отстаивать в Думе
права молдавской народности23. Также поддержал Гулькина граф
А. А. Уваров, сделавший акцент на «ренегатстве» бессарабских де-
путатов-молдаван, изображающих себя больших русских, чем сами
русские24. В результате голосования поправка Гулькина была откло-
нена 141 голосом против 12525.
Первым бессарабским откликом на события в Думе стала пу-
бликация в газете «Бессарабец», руководимой националистом Алек-
сеем Ноуром. Комментируя телеграмму Гулькина, Ноур называет
бессарабских депутатов (прилагая список с указанием их «наци-
ональностей») «предателями народа» и «фальсифицированными
представителями Бессарабии», похоронившими «дух целой народ-
ности»26. Затем «Бессарабская жизнь» опубликовала письмо Гульки-
на, в котором тот представил свою версию произошедшего в Думе.
Общественное мнение, сформированное «прогрессивной» прессой,
заставило Гепецкого парировать. Он поместил в «Друге» серию ста-
тей под общим заглавием «К бессарабскому обществу». Священник
настаивал, что разногласия между депутатами – это разногласия по
вопросу об инородческой школе вообще, а не по молдавскому языку
в частности. По мнению Гепецкого, инородцы России хотят изучать
94 О. А. Гром

русский язык, в то время как законопроект Союза 17 октября лиша-


ет их этой возможности. Принятие закона, якобы лоббируемого по-
ляками, татарами, латышами и грузинами «во имя сепаратических
целей», негативно скажется прежде всего на самих инородцах, кото-
рым по причине плохого знания русского языка будет закрыт доступ
к дальнейшему образованию27.
Гепецкий допускал, что молдавский язык мог использоваться
в преподавании на начальных ступенях, как вспомогательное сред-
ство, но выступал резко против полностью инородческой школы28.
Говоря о депутатах-инородцах, к которым примкнул Гулькин, он
уверял читателей «Друга», что все они проникнуты «исключитель-
ным духом сепаратизма» и лишь одна Бессарабия, в лице ее пред-
ставителей (за исключением Гулькина), вносит диссонанс в этот
«стройный, спевшийся хор инородцев, раздобревших под русским
владычеством за счет истощенного, темного центра России». Бесса-
рабия, продолжал он, это «бельмо в глазу инородцев. Этим господам
чрезвычайно важно приобщить Бессарабию к своему хору»29. Здесь
Гепецкий вновь попытался создать образ Бессарабии как последнего
бастиона русскости на окраинах, не поддавшегося пока сепаратист-
ским веяниям эпохи.
Повторное обсуждение поправки к 16-й статье состоялось в мар-
те 1911 г. Гулькин снова внес свое предложение, касавшееся молда-
ван. Его аргументация в целом осталась прежней. Примечательно
здесь привлечение Гулькиным «верноподданнической» риторики,
сопровождающей послание, содержавшее положения, идентичные
лозунгам молдавских националистов. Говоря о правах молдаван, он
апеллировал к таким традиционным для правого дискурса приме-
рам, как лояльность молдаван правительству и монархии, отсутствие
аграрных беспорядков во время революции 1905–1907 гг., героизм и
патриотизм, проявленные бессарабскими солдатами в годы Русско-
японской войны, а также широкое участие молдаван в деятельности
русских националистических организаций30. Впоследствии, в 1913–
1914 гг., подобную тактику «верноподданнического национализма»
попытаются адаптировать и сами деятели молдавского националь-
ного движения.
В ответной реплике отец Гепецкий фактически озвучил перед
Думой то, что писал несколькими месяцами ранее в газете «Друг»,
подкрепив свои доводы чтением телеграмм «от народа», судя по их
однотипности и стилистическим особенностям, написанных им са-
мим же. Гепецкий также выразил мысль, что Гулькин как бы присво-
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 95

ил себе славу истинного защитника молдаван, которая на самом деле


принадлежала бессарабскому духовенству31.
Следствием думских дебатов об «инородческой школе» стало
принятие законопроекта в редакции Г. Х. Еникеева, по которой вме-
сто создания списка народностей предлагалось допустить возмож-
ность открытия школ с преподаванием на языках, имеющих пись-
менность. Таким образом, поправка Гулькина потеряла смысл32. В
дальнейшем думцам и Государственному совету не удалось согла-
совать позиции по вопросам, вызывавшим ключевые разногласия;
в 1913 г. законопроект вновь был передан в думскую комиссию, но
окончательного законодательного решения по нему так и не было
вынесено33.
Важной вехой в истории Бессарабии начала XX в. стал столет-
ний юбилей присоединения ее к России, отмечавшийся 16 мая 1912 г.
Начало XX в. по праву получило название эпохи «юбилеемании».
По подсчетам К. Н. Цимбаева, в конце XIX – начале XX в. в Россий-
ской империи было отмечено более 160 значимых юбилеев34. Среди
этих событий отдельное место занимали празднования по случаю
вхождения в состав России различных национальных окраин: Фин-
ляндии, Грузии, Эстляндии и т. д.35 Все «окраинные» юбилеи про-
исходили по схожему сценарию: местные представители империи
создавали юбилейные комитеты, издавали памятные книги «для на-
рода», в которых находили отражение история губернии или региона
и обстоятельства вхождения его в состав России; организовывались
молебны, парады, произносились торжественные речи и т. д. Важ-
но отметить, что юбилеи других окраин были проведены гораздо
скромнее как в плане идеологических посланий, так и по размаху
самих торжественных мероприятий. Бессарабская элита стремилась
представить свою губернию как образцово-показательную с точки
зрения лояльности местного населения, не воспринявшего револю-
ционную и сепаратистскую идеологию и, более того, предраспо-
ложенного к обрусению. Причиной этого может служить слабость
бессарабского общественно-политического движения, в том числе и
молдавского, с чем приходилось бы считаться организаторам юби-
лея. Однако в Грузии в 1903 г. были аналогичные попытки заигры-
вать с местным населением, подчеркивая его лояльность и склон-
ность к «обрусению»36. Но, как и в случае с Бессарабией, здесь мог
сыграть свою роль конфессиональный фактор, религиозное единство
аборигенного населения и великороссов, с которыми ассоциировали
себя имперские элиты.
96 О. А. Гром

Инициатива и организация празднования юбилея принадлежала


во многом епархиальным властям, в первую очередь епископу Се-
рафиму. Подготовка к торжествам началась еще в 1911 г., когда был
создан юбилейный комитет и совет по празднованию, включавший
в себя епископа Серафима, Н. В. Лашкова, В. Гуму, преосвященного
аккерманского Гавриила (Чепура) и И. Пархомовича37.
Организаторы праздника особо подчеркивали ориентирован-
ность торжеств на молдавское население Бессарабии. В программе,
составленной лично Серафимом, в варианте, опубликованном Н. В.
Лашковым, в качестве одной из целей праздника значилось: «через
чтение приспособленной к пониманию народа юбилейной книги,
церковные беседы и раздачу листков утвердить в сознании молдав-
ского населения, какою ценою со стороны России куплены его свобо-
да и благоденствие»38. Примечательно, что в более ранней редакции
программы вместо «молдавского населения» речь шла о «местном
населении» и о цене освобождения «христианских народов»39. Не-
обходимость сделать явным «национальный» акцент празднования
появилась, вероятно, позже.
На собрании представителей администрации и сословий 15 мая
1912 г. епископ Серафим подчеркнул особое значение юбилейных
церемоний как важного средства «русификации» молдаван. По его
мнению, правда о подвиге русского народа и его «Верховных Вож-
дей» должна закрепиться в молдаванах и передаваться через поко-
ления, «научая молдаван не только говорить и молиться на русском
языке, но и как думать, чувствовать и действовать по-русски»40. В
другой своей речи, произнесенной 17 мая уже для широкой публики,
Серафим шел еще дальше в заигрываниях с молдаванами, объявляя
именно «благодарный молдавский народ» главным инициатором со-
оружения памятника Александру I41. Таким образом, молдаване в ви-
дении владыки выступали одновременно и «слившимися» с русским
народом, «почти русскими», и объектом формирования соответству-
ющей идентичности.
Юбилейные торжества породили целую серию откликов в прес-
се. Так, в юбилейном номере «Бессарабской жизни» была опублико-
вана статья А. Болдура42 «Под знаком уравнения», в которой автор
сквозь призму истории права пытался показать, как на протяжении
XIX в. Российская империя изменила политику по отношению к
молдаванам от поддержки до русификации. Одну из основных при-
чин бедственного положения молдавской народности Болдур видел
в ее сословной неполноте. Молдавские высшие классы довольно
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 97

быстро смирились с новым положением и пошли по пути русифи-


кации, изменив своей народности. «Национальность» же оказалась
полностью сосредоточена в крестьянстве. Процесс будущего нацио-
нального возрождения Болдур связывал с эмансипацией крестьян и
изменением отношения властей к молдаванам. Обращаясь к властям,
он писал:

Для мирного в будущем развития национальной культуры нацио-


нальная политика в Бессарабии должна быть изменена. Дух игнориро-
вания должен смениться духом терпимости. Введение языка в школах и
факультативное применение его в судах и управлении должны явиться
очередными задачами дня43.

В этом же номере газета опубликовала фельетон «О чем говорил


Юбилей». Его автор, Михаил Недолин (Михаил Исаакович Гросман),
оживляет «Юбилей», от имени которого размышляет о происходя-
щем в Бессарабии. Основным вопросом, поставленным торжества-
ми, автор называет вопрос о том, что приобрела Бессарабия от при-
соединения к России. Очерчивая возможные альтернативы, Недолин
приходит к выводу, что как бы ни малы были приобретения населе-
ния края, «променяв Румынию или Турцию на Россию, – Бессарабия
очень мало потеряла». Румыния же, по версии автора, ничего не сде-
лала для Молдавии, а следовательно, и реакция румын на бессараб-
ские торжества была безосновательной44.
Более остро ставит вопрос о молдаванах автор анонимной ста-
тьи «На чужом пиру». Несмотря на усилия организаторов праздника,
молдавское население осталось к нему равнодушным. Автор зада-
ется вопросом: «почему эти учителя, священники, администрация
раньше молчали, ставя молдаван ни во что, а теперь… вдруг… так
много говорят об их истории, так много заботятся о них?» Общий
вывод состоял в том, что народ изолирован от интеллигенции и идет
не по пути прогресса, а скатывается в темноту и суеверия45.
Даже консервативная пресса была далека от официозных трак-
товок торжеств и печатала не вполне свойственные ей статьи. Так, в
статье «1812–1912» в «Друге» корреспондент газеты открещивался
от обвинений молдаван в сепаратизме: «Сепаратизм, естественный
в Финляндии и Польше, не коснулся этой этнографически румын-
ской страны по очень простой причине: из населения Бессарабии в
1812 году не было никого, кто бы был уязвлен ее присоединением
к России». «Сепаратизм» периода революции представлялся автору
98 О. А. Гром

статьи «инсценировкой», которую отдельные политические силы


(видимо, имелись в виду левые и кадеты) пытались использовать в
своих целях. В современных же условиях ни о каком сепаратизме
молдаван не могло быть и речи, так как «лозунг даже местных “край-
них националистов”: через родной язык к языку государственному,
русскому!»46.
В газете «Дружок» в редакционной статье было высказано еще
более радикальное видение праздника, согласно которому истинный
смысл события – это «день скорби» по погибшим в войнах 1806–1812
гг. и недавней Русско-японской войне, а устраивать радостные гуля-
нья в стране, которая недавно потерпела поражение в войне и пере-
жила революцию, – неуместно47. Подобная трактовка юбилея в не-
которой степени перекликалась с румынскими траурными настро-
ениями.
Официально румынское правительство дистанцировалось от ка-
ких-либо акций, связанных со столетием присоединения Бессарабии
к России. Румынский король, как сообщал бухарестский корреспон-
дент «СПб. ведомостей», заявил: «Мы находимся в самых прекрас-
ных дипломатических отношениях с Россией, и эти отношения ни-
что не может нарушить! Кому же понадобилось опечалить тяжелыми
воспоминаниями ту искреннюю дружбу, которая связывает Румы-
нию с Россией?»48
Неофициально же середина мая была отмечена в стране широко-
масштабными мероприятиями, призванными показать символиче-
скую принадлежность Бессарабии к Румынии и скорбь румынского
народа по ее утрате.
Надо отметить, что румыны использовали аналогичные ком-
меморативные практики, что и бессарабские организаторы юбилея
(декорирование зданий черными лентами вместо государственных
триколоров, публичные чтения, молебны и т. д.), но придавали им
противоположное значение. Координацией румынских акций, при-
уроченных к годовщине «потери Бессарабии», занималась «Культур-
ная лига за объединение всех румын».
Отношение к празднику и к событиям, послужившим его при-
чиной, можно понять из формулировок, которые встречаются в офи-
циальной программе празднования: «…члены общества должны
присутствовать в церкви Антима в Бухаресте на Святой Литургии
в помощь и для укрепления в борьбе, которую ведут бессарабские
молдаване против москальских (muscăleşti) стремлений денациона-
лизировать и изничтожить их, стремления, которое с такой яростью
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 99

проявлялось в течение всего века с момента отторжения этой про-


винции от тела Молдовы»49. Иными словами, в памяти румынских
националистов тотальная русификация, начало которой может быть
прослежено не ранее 60–70-х гг. XIX в., проецировалась на весь пе-
риод российского господства.
Еще одной важной акцией, которую планировалось провести на
этот раз в Бессарабии, должно было стать распространение по бес-
сарабским селам «Молитвы» на румынском языке, но написанной
кириллическими буквами. В ней со ссылками на Священное писа-
ние (то есть в привычных религиозных терминах) бессарабским кре-
стьянам пояснялась пагубность иностранного господства и забвения
родного языка50.
Авторитетный румынский историк Николае Йорга по случаю
юбилея издал несколько сборников, посвященных Бессарабии, в ко-
торых пытался показать принадлежность провинции к румынскому
культурному пространству. Период с 1812 по 1912 г. изображался в
них как время стойкости «румынского духа» пред лицом колони-
зации и ассимиляции. Выступая в общем русле румынского обще-
ственного мнения, Йорга, тем не менее, оказался одним из немногих,
кто пытался критически смотреть на прошлое Бессарабии и выска-
зал ряд сомнений в успешности реализации здесь румынского наци-
онального проекта. Так, о событиях 1812 г. он писал:

Румынии не существовало, и в той части Румынии, которая


была Молдовой, никто и не думал, что Румыния наберет силу, что
она станет благом для тех, кто страдает от угнетения. Господарь
был греком, бояре были греко-румынами, говорившими на двух
языках… Им было жаль потерять большую часть Молдовы, бога-
тую садами и пастбищами. Особенно им было жаль, что поместья
окажутся разрезанными границей. Никто не вступил в отчаянную
борьбу, чтобы мы могли выразить ему нашу священную благодар-
ность51.

На фоне публичных торжеств бессарабской элиты и траурных


мероприятий в Румынии участие местных молдавских национали-
стов в празднованиях оставалось весьма скромным, если не сказать
пассивным. Пожалуй, единственной крупной манифестацией мест-
ных интеллектуалов, связанной с юбилейными торжествами, стала
попытка издания листка «Фэклия Цэрий» («Факел страны»). Иници-
аторами этого предприятия выступили Константин Константинович
100 О. А. Гром

и Йоргу Тудор (Георгий Тодоров). Издание позиционировалось как


«литературное, политическое, экономическое и общественное». Пред-
полагалось, что газета будет выходить 2–3 раза в месяц, «если даст
разрешение господин Губернатор». «Фэклия Цэрий» вышла без от-
ветственного редактора и разрешения властей, при этом печаталась в
кишиневской епархиальной типографии52. Издатели рассчитывали на
широкое участие читателей, небезразличных к национальной пробле-
матике: «Пишите, румыны, обо всем, о чем можете. Мы напечатаем»53.
В статье «Сто лет» говорилось о том, что население не было под-
готовлено к празднованию юбилея присоединения Бессарабии и по
этой причине осталось безучастным. Праздновали только чиновники,
немцы, евреи и другие, которые не имеют никакой связи с Бессараби-
ей. Кроме того, авторы заявляли, что «запрутские молдаване – народ
образованный, послали России протест за то, что угнетает молдавские
язык и школу»54. Статья вызвала негодование властей и послужила
формальным поводом к закрытию листка, имевшего «несомненной
целью внести среди молдавской части населения губернии недоверие
к правительству и поколебать среди молдаван испытанную столетием
верноподданническую их преданность Престолу и Отечеству»55.
Губернская жандармерия завела дело на редакторов листка и на
Константина Урсу, начальника епархиальной типографии. Им вме-
нялись в вину сепаратистские румынофильские идеи, что сами под-
следственные отрицали, заявляя, что вся информация, напечатанная
в листке, почерпнута ими из местных газет – «Друга» и «Бессараб-
ской жизни». В конечном итоге Тудор и Костинович были отпущены,
но весь тираж листка уничтожен, а дальнейшее его издание запре-
щено56. Согласно Т. Памфиле (румынский писатель, обосновавшийся
после 1918 г. в Кишиневе), в деле закрытия газеты активное участие
принял бессарабский архиепископ Серафим. По легенде, связка с
конфискованной газетой несколько лет пролежала под кроватью в
епископских покоях, пока ее, наконец, не обнаружил высокопреос-
вященный Никодим (Мунтяну), румынский епископ, управлявший в
1918–1919 гг. Кишиневской и Хотинской епархией57.
По всей вероятности, инцидент с «Фэклия Цэрий» не был изве-
стен широкой публике в Бессарабии. Если верить Тудору, то нежела-
ние предавать огласке случившееся исходило от губернатора; только
несколько сохранившихся номеров издания было подарено близким
друзьям издателя58. Лишь в 1914 г. сам Тудор в фельетоне «Огни в
ночи» упоминает запрещенный листок среди прочих молдавских пе-
риодических изданий59.
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 101

В период между 1908 и 1912 гг. активно формируется дискурс


«бессарабского сепаратизма». Это стало возможным благодаря пу-
бликациям в местной и петербургской прессе на тему «молдавского
вопроса», национального движения и угрозы ирредентизма. Часть ав-
торов, писавших о «молдавском вопросе», видела в желании местной
интеллигенции и духовенства говорить с населением на «природном»
языке угрозу сепаратизма. Лояльность бессарабских молдаван, пре-
жде всего крестьян, не ставилась под сомнение, но и не исключалась
возможность влияния националистической агитации на массы в бу-
дущем. Оппоненты «охранителей», напротив, считали слухи о се-
паратизме преувеличенными, а влияние национальных активистов
ничтожным. Обсуждение законопроекта о всеобщем образовании в
Думе на время сделало «молдавский вопрос» предметом обсуждения
не только в Бессарабии, но и за ее пределами. Молдаван упоминали
преимущественно в рамках более общего вопроса об инородческой
школе, и прежде всего вопроса о том, какие национальности будут
пользоваться «национальными правами» в сфере образования.
Дискуссии начала 1910-х гг. подготовили почву для выстраива-
ния «молдавской линии» в праздновании столетия присоединения
Бессарабии к России. Церковные и светские власти обратили на
молдаван пристальное внимание, а значительная часть юбилейных
мероприятий была направлена на развитие и укрепление среди «або-
ригенов» Бессарабии русского патриотизма. Общественное мнение
отреагировало на юбилей очередной серией дебатов о «сепаратизме»
в Бессарабии и о судьбах молдавской народности. Юбилей заставил
обратить внимание на молдавское население губернии не столько
как на угрожаемое, сколько как на нуждающееся в попечительстве и
охранении. В то же время он показал и обособленность молдавских
крестьян, не всегда соответствовавших сложившимся стереотипным
представлениям о них. За декларациями о лояльности молдаван чи-
тались скрытые опасения, что они недостаточно сознательны в своих
верноподданнических чувствах.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Россия. 1909. № 1251.


2 Там же.
3 Дурново Николай Николаевич (1842–1919) – российский публи-
цист, отец известного лингвиста, академика Николая Дурново. В 1879–
102 О. А. Гром

1886 гг. был редактором-издателем московской газеты «Восток». Из-за


своих публикаций на Балканах приобрел репутацию сербофила и бол-
гарофоба. В 1902 г. издавал в Румынии газету на русском и французском
языках. В 1900–1910-х гг. был постоянным корреспондентом «СПб. ве-
домостей», выступая со статьями по церковным вопросам. Приобрел из-
вестность как защитник православных «инородцев» Российской импе-
рии, в том числе и бессарабских румын. В Бессарабии Дурново считали
румынофилом и сторонником передачи Бессарабии «единоплеменной»
Румынии, в обмен на дружеские отношения ее с Россией.
4 Санкт-петербургские ведомости. 1909. № 290.
5 Под «иностранцами» Чекан понимает представителей румын-
ской аристократии греческого происхождения и короля Карла I.
6 Чекан И. Клевета на бессарабское духовенство // Наше объеди-
нение. 1910. № 2. С. 4.
7 Там же. С. 6.
8 Там же.
9 В 1909–1910 гг. среди молдаван набирало популярность религи-
озно-сектантское «балтское движение» или «иннокентиевщина». Под-
робнее см.: Гром О. А. Иннокентиевское движение и «молдавский во-
прос» в Бессарабии в начале XX века // Государство, религия, церковь в
России и за рубежом. 2014. № 4. С. 86–106.
10 Чекан И. Клевета на бессарабское духовенство… С. 6–7.
11 Друг. 1910. № 3.
12 Там же.
13 Драганов П. Bessarabiana: Ученая, литературная и художественная
Бессарабия: Алфавитный библиотечный указатель. Кишинев, 1911. С. 165.
14 Гулькин Дионисий Петрович (1861 – ?) – житель села Теленешты
Оргеевского уезда, происходил из общины бессарабских старообряд-
цев-липован. Избран депутатом III Государственной думы от крестьян-
ской курии, пройдя в имперский парламент в качестве представителя
«Союза русского народа», но впоследствии выходит из его рядов и пози-
ционирует себя как независимого депутата. См.: Гросу А. К. Молдавский
великоросс. Бессарабский феномен в Государственной думе Российской
империи. Кишинев, 2011. С. 18.
15 Примечательно, что село, в котором с 1893 г. служил отец Ге-
пецкий, выступавший от имени молдавской паствы, было населено
почти исключительно украинцами: по данным В. Н. Бутовича, в 1907 г.
в с. Староказачьем насчитывалось 4 050 малороссов и 115 евреев. См.:
Бутович В. Н. Материалы для этнографической карты Бессарабской гу-
бернии. Киев, 1916. С. 51.
Дебаты о «молдавском сепаратизме» 103

16 Cubolteanu P. Scrisori din Basarabia // Viața Românească. 1911.


№ 2. P. 274–275.
17 Государственная дума. Третий созыв: Стенографические отче-
ты. 1910 г. Сессия IV. СПб., 1910. Ч. I. С. 1086.
18 Там же. С. 1087.
19 Там же. С. 1239–1240.
20 Там же. С. 1241–1242.
21 Там же. С. 1245–1246.
22 Там же. С. 1249.
23 Бессарабская жизнь. 1910. № 264.
24 Государственная дума. Третий созыв: Стенографические отче-
ты. 1910 г. Сессия IV. Ч. I. С. 1262.
25 Там же. С. 1279.
26 Бессарабец. 1910. № 157.
27 Друг. 1910. № 283.
28 Друг. 1910. № 285.
29 Друг. 1910. № 287.
30 Государственная дума. Третий созыв. Стенографические отче-
ты. 1910 г. Сессия IV. СПб., 1911. Ч. II. С. 1159–1160.
31 Там же. С. 1165.
32 Гросу А. К. Молдавский великоросс… С. 45.
33 Программа реформ П. А. Столыпина. Документы и материалы.
М., 2011. Т. 1. С. 752.
34 Цимбаев К. Н. Феномен юбилеемании в российской обществен-
ной жизни конца XIX – начала XX века // Вопросы истории. 2005. № 11.
С. 108.
35 Там же. С. 102.
36 Джанелидзе О. Завоевание или добровольное присоединение? //
Некоторые вопросы грузино-русских взаимоотношений в современной
историографии. Тбилиси, 2011. С. 198–199.
37 Национальный архив Республики Молдова (НАРМ). Ф. 208. Оп.
3. Д. 4548. Л. 4.
38 Лашков Н. В. Празднование столетнего юбилея присоединения
Бессарабии к России. Кишинев, 1914. С. 2.
39 НАРМ. Ф. 208. Оп. 3. Д. 4548. Л. 4 об.
40 Лашков Н. В. Празднование столетнего юбилея… С. 21.
41 Там же. С. 92.
42 Boldur Al. Contribuţii la studiul istoriei românilor. Istoria Basarabiei.
Chişinău, 1940. Vol. III. Sub dominaţiunea rusească (1812–1918). P. 175.
43 Бессарабская жизнь. 1912. № 111.
104 О. А. Гром

44 Там же.
45 Бессарабская жизнь. 1912. № 112.
46 Друг. 1912. № 112.
47 Дружок. 1912. № 8.
48 Санкт-петербургские ведомости. 1912. № 136.
49 Negru Gh. Ţarismul şi mişcarea naţională a românilor din Basarabia.
Chişinău, 2000. P. 183.
50 Ibid. P. 180–183.
51 Iorga N. Pagini despre Basarabia de astăzi. Vălenii-de-Munte, 1912.
P. 81.
52 НАРМ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9263. Л. 5 об.
53 Poştarencu D. O istorie a Basarabiei în date şi documente. Chişinău,
1998. P. 137.
54 НАРМ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 9263. Л. 4 об. – 5.
55 Там же. Л. 10.
56 Pop I. A., Bulei I, Petrencu A. et al. 200 ani din istoria românilor
dintre Prut şi Nistru, 1812–2012. Chişinău, 2012. P. 101–102.
57 Pamfile T. O gazetă moldovenească basarabeană zugrumată: „Fă-
cliea Țării” // Școala Basarabiei. 1919. № 12. P. 30–32.
58 Tudor I. Sub ruşi. Amintiri din anii mişcării naţionale, 1905–1918 //
Moldova de la Nistru. 1926. № 6–10. P. 45.
59 Друг. 1914. № 137.

O. A. Grom
Debates on «Moldovan separatism» between the First Russian Revolution
and the celebration of 100 years of Besarabia’s ceding to Russia (1907–1912)

The article focuses on the public discussions of the «Moldovan


question» in the beginning of 1910s, that were a result of the Moldo-
van national movement in Besarabia that emerged during the revo-
lution of 1905–1907. The key problem of these discussions became
the presence and spread of separatism and Romanian irredentism
among the Moldovans.
Key words: Besarabia, nationalism, separatism, Moldovans, media