Вы находитесь на странице: 1из 22

Федеральное агентство научных организаций

Южный научный центр Российской академии наук

Проблемы развития
полиэтничного макрорегиона:
геополитические, экономические
и социокультурные процессы

Сборник статей по материалам Всероссийской научной конференции


Ростов-на-Дону, 19–23 сентября 2016 г. 

Ростов-на-Дону
Издательство ЮНЦ РАН
2016
УДК 323:327(470.6)
П78

Издание подготовлено в рамках реализации государственного задания


ЮНЦ РАН, проект «Геополитические трансформации в Каспийско-
Черноморском регионе: инструменты поддержания нестабильности»
по Программе фундаментальных исследований Президиума РАН № I.13
«Пространственное развитие России в XXI веке: природа, общество
и их взаимодействие. Проблемы развития полиэтничного макрорегиона
в условиях дестабилизации Каспийско-Черноморского зарубежья»

Редакционная коллегия:
академик Г.Г. Матишов (отв. редактор),
д-р филос. наук В.А. Авксентьев, канд. полит. наук Д.И. Узнародов,
канд. геогр. наук Е.Э. Кириллова, Е.М. Горюшина

Проблемы развития полиэтничного макрорегиона: геополитические,


П78 экономические и социокультурные процессы: сборник статей по материа-
лам Всероссийской научной конференции (Ростов-на-Дону, 19–23  сентября
2016  г.)  / [отв. ред. акад. Г.Г.  Матишов].  – Ростов н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН,
2016. – 224 с. – ISBN 978-5-4358-0144-6.

Электронное издание в формате PDF

Материалы конференции посвящены широкому спектру вопросов, связанных


с геополитическими реалиями Каспийско-Черноморского региона на современном
этапе и в исторической ретроспективе. Значительное внимание уделено изучению
факторов, определяющих сохранение нестабильности в социально-политической,
экономической, культурной сферах, а также выработке мер, направленных на
противодействие угрозам безопасности региона. Издание предназначено для научных
сотрудников, преподавателей, аспирантов, студентов, а также всех заинтересованных
читателей.

Ответственность за содержание публикаций


несут авторы. Мнение редакционной коллегии может не совпадать
с точкой зрения авторов публикуемых материалов

ISBN 978-5-4358-0144-6 © ЮНЦ РАН, 2016


УДК 94(478); 94(498)
О.А. Гром
Институт социально-экономических и гуманитарных исследований ЮНЦ РАН,
Южный научный центр РАН, Ростов-на-Дону,
e-mail: gromescu@gmail.com

МОЛДАВАНЕ ИЛИ РУМЫНЫ? ВОЙНА


ИДЕНТИЧНОСТЕЙ В МОЛДОВЕ/БЕССАРАБИИ,
XX в.– НАЧАЛО XXI в.1

В статье проанализирована проблема идентичности молдавского/


румынского населения Бессарабии/Молдавии с начала XX в. до наших
дней. Выявлены основные этапы становления проблемы от непоследо-
вательных попыток манипулирования молдавской идентичностью в рам-
ках борьбы с угрозой «румынизации» населения Бессарабии в поздне-
имперской России до конструирования самостоятельной молдавской
нации в советский период. Особое внимание уделено современному
состоянию дебатов об идентичности населения Республики Молдова,
проанализирован комплекс ключевых вопросов национальной истории
и идентичности, характерный для «молдовенистского» и «румынист-
ского» дискурсов.

Ключевые слова: молдаване, румыны, идентичность, нациестрои-


тельство, Бессарабия, Молдова.

Известный исследователь национализма Бенедикт Андерсон замечал, что


«в современном мире каждый человек может, должен и будет “иметь” нацио-
нальность так же, как он “имеет” пол» [1, с. 29–30]. Эта вера в «естествен-
ность» национальности, как правило, дополняется имплицитным утверждени-
ем, что национальная идентичность должна быть единственной (исключающей
другие) и базироваться на некоем «правильном» наборе мифов и символов.
Однако реальность не всегда вписывается в подобную схему. Процесс станов-
1
Работа выполнена в рамках реализации Государственного задания на 2016 г. № 007-01114-16
ПР, проект «Геополитические трансформации в Каспийско-Черноморском регионе: инстру-
менты поддержания нестабильности» по Программе фундаментальных исследований Прези-
диума РАН № I.13 «Пространственное развитие России в XXI веке: природа, общество и их
взаимодействие. Проблемы развития полиэтничного макрорегиона в условиях дестабилизации
Каспийско-Черноморского зарубежья», номер проекта АААА-А15-115102010113-6, 0256-
2015-0083.

89
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

ления и утверждения национальных идентичностей не следует рассматривать


как линейный и заранее заданный. Как отмечает А.И. Миллер, между момен-
том, когда формулируется тот или иной проект нациестроительства, и момен-
том, когда соответствующая идентичность утверждается среди широких масс
населения, проходит значительное время. При этом одномоментно может су-
ществовать несколько разных, порой антагонистичных проектов, и заранее
неизвестно, какой из них одержит победу, а какой потерпит крах [2, с.  12].
Именно в этой парадигме следует рассматривать процесс нациестроительства
в Бессарабии и советской, а затем и постсоветской Молдове.
В Средние века на территории современных Румынии и Молдовы сфор-
мировалось два государственных образования – Валахия (самоназвание – Цара
Ромыняскэ) и Молдавское княжество. В XV–XVI вв. они попадают в зависи-
мость от Османской империи, но, в отличие от других государственных обра-
зований Балканского полуострова, сохраняют автономию. Население обоих
княжеств было этнически близким и фактически пользовалось одним языком,
разделяло общую религию и культуру. Политическая история княжеств шла
параллельно. Но, несмотря на эти сходства, идея их объединения получает
распространение относительно поздно, в конце XVIII – начале XIX в., и то
во многом под влиянием общеевропейского тренда централизации в рамках
культурно-гомогенных политий, ставших основами для модерных националь-
ных государств. Лишь в 1859 г., после Крымской войны, возникают условия для
объединения княжеств в новое государственное образование – Румынию.
На протяжении нескольких веков территория, населенная носителями ру-
мынского языка, была пограничьем трех империй: Османской, Российской и
Австрийской, – находившихся в процессе конкурентного взаимодействия, что
нередко приводило к переформатированию границ. В 1775 г. Австрия аннекси-
ровала север Молдавского княжества – Буковину, а в 1812 г. по итогам Русско-
турецкой войны его восточная часть – Бессарабия, вошла в состав Российской
империи. В 20–30 гг. XIX в. в оставшейся части Молдовы особый размах при-
обретает унионистское движение, а домодерная молдавская идентичность на-
чинает вытесняться румынской национальной. Российская Бессарабия ока-
зывается изолированной от этих процессов. Этот регион представлял собой
глухую периферию, где молдавское население было представлено крестьян-
ством, в массе своей неграмотным. Даже в конце XIX в. лишь 6  % молдаван
были грамотными. При этом только 17 % молдаван жило в городах [3, с. 22].
Молдавское дворянство (бояре) изначально было малочисленным и быстро
слилось с пришлыми помещиками, получившими земли в Бессарабии. Лишь
треть бессарабских дворян имела молдавские корни [4] и многие из них были

90
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

русифицированными. Таким образом, несмотря на культурно-языковую общ-


ность населения по обоим берегам Прута, в Бессарабии сложились условия для
консервации домодерной молдавской идентичности.
Только в начале XX в. в Бессарабии появляется национальное движение.
Идеологически оно сочетало в себе элементы румынского национализма, адап-
тированного к местным реалиям, и русский социализм. Националисты вос-
принимали молдаван как географическую группу румынской нации, а сами
этнонимы «румыны» и «молдаване» употреблялись ими параллельно как
взаимозаменяемые. Например, один из лидеров национального движения Ион
Пеливан писал в своих мемуарах: «Там [в Юрьевском университете], среди
студентов-инородцев: немцев, эстонцев, литовцев, поляков, украинцев, грузин,
армян и т. д. …в нас окончательно пробудилось наше национальное самосозна-
ние румын и молдаван (курсив мой. – О.Г.)» [5].
Сторонние наблюдатели: русские этнографы, публицисты, чиновники
и т. д. – также в массе своей воспринимали бессарабских молдаван как часть
румынского племени [6]. Однако в начале XX в. отмечаются первые попытки
манипулирования идентичностью, основанные на противопоставлении мол-
давскости и румынскости. Одним из первых эту теорию выдвинул профессор
Новороссийского университета А.А. Кочубинский. В 1903 г. он опубликовал в
«Журнале Министерства народного просвещения» статью о частных молдав-
ских изданиях для русской школы. Говоря о книге Михаила Чакира «Помощник
молдаван для первоначального изучения русского языка», Кочубинский от-
мечал «чистый, народный» язык книги, противопоставляя его запрутскому
румынскому, характеризуемому не иначе как «искусственный», «сфабрико-
ванный» и «порождение национального шовинизма и политического фана-
тизма» [7].
Другим известным сторонником идеи «двух народов» был епископ
Кишиневский и Хотинский Серафим (Чичагов). После своего назначения на
кишиневскую кафедру в 1908 г. он развязал борьбу с «молдавским сепаратиз-
мом» и «румынофильством», которые, по его мнению, существовали среди
бессарабского клира и паствы. Одним из методов этой борьбы выступало вся-
ческое подчеркивание отличия бессарабских молдаван от запрутских румын и
противопоставление «культурного румынского» и «чистого молдавского»
языков. Причем сам Серафим не знал ни того, ни другого, а свои сведения о
молдавском языкознании, вероятнее всего, черпал из работ Кочубинского
и дискуссий по поводу литургического языка в епархиальной периодике.
Владыка утверждал, что «между двумя народами, разделенными большой ре-
кой (Прутом. – О.Г.), ничего общего не может существовать» [8].

91
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

Защитником Серафима от нападок молдавских националистов и некото-


рых русских публицистов (таких как известный петербургский «румынофил»
Н.Н. Дурново) выступил редактор авторитетной кишиневской газеты «Друг»
В. Якубович. Он заявлял, что «епископ Серафим – горячий сторонник бого­
служения на родном языке прихожан и поэтому не только никогда не вел борь-
бы против молдавского языка, но, наоборот, именно он отстаивает чистый
молдавский (выделено Якубовичем. – О.Г.) язык, всемерно борясь против тех,
кто пытается заменить этот простой, звучный, красивый и понятный народу
язык каким-то совершенно непонятным волапюком, именующимся почему-то
румынским языком». По мнению редактора «Друга», все обвинения в адрес
Серафима происходили от непонимания столичными публицистами разницы
между пропагандой румынского и молдавского языков. Румынский язык он
характеризовал как «приглаженный», «отшлифованный», «переполненный
французскими и итальянскими словами и оборотами» и малодоступный по-
ниманию народа. Естественно, что обучать этому языку крестьян, заменяя им
«простой и звучный» народный говор нежелательно, особенно учитывая то,
что согласно распространенному в правой среде мифу о молдаванах, «боль-
шинство молдавского населения уже настолько свыклось с русским языком, что
для него этот язык несравненно более близок и понятен, нежели язык румын-
ский» [9].
Тем не менее подобные «молдовенистские» идеи в дореволюционной
Бессарабии были маргинальными и не составляли основы какой-либо четко
выраженной политики в отношении молдавского населения. Сторонники «чи-
стого молдавского языка» не настаивали на конструировании особого литера-
турного языка, а лишь пытались законсервировать «народный» диалект в его
«примитивных», «не имеющих будущности» формах. Схожая логика дей-
ствовала, например, и по отношению к украинскому языку, когда за «народ-
ным наречием» (малороссийским) признавалось право на жизнь (как правило,
недолгую), но ни о каком самостоятельном литературном языке (украинском)
не могло быть и речи.
Февральская революция серьезно изменила политический ландшафт
Бессарабии. К осени 1917 г., как и на других окраинах, здесь складывается крае-
вое правительство – Сфатул Цэрий. Этот орган формировался по принципу на-
ционального представительства (причем квота молдаван была заметно выше их
официальной статистики – 70 % вместо 46 %), а доминирующие позиции в нем
заняли молдавские националисты. При этом реальная поддержка национали-
стов населением была невелика. Так, по результатам выборов в Учредительное
собрание Молдавская национальная партия набрала всего 2,2 % голосов изби-

92
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

рателей. Некоторым националистам, впрочем, удалось пройти по спискам дру-


гих партий, прежде всего, эсеров [10, с. 51–52].
После Октябрьской революции дезинтеграционные процессы
в Бессарабии ускорились. 2 декабря 1917 г. Сфатул Цэрий провозгласил авто-
номию Бессарабии в составе фактически уже несуществующей Федеративной
России. К началу 1918 г. становится ясно, что Сфатул Цэрий не вполне кон-
тролирует ситуацию в стране, в том числе потому, что так и не удалось создать
собственные военные и полицейские части. В этих условиях появляется идея
обратиться за помощью к Румынии, которая ввела свои войска на территорию
Бессарабии в начале 1918 г. Уже в присутствии румынских военных частей
24  января была провозглашена полная независимость Молдавской народной
(демократической) республики (дата была выбрана символически в день объе-
динения Молдавии и Валахии в 1859 г.), а двумя месяцами позже Сфатул Цэрий
большинством голосов провозгласил присоединение Бессарабии к Румынии.
Объединение было неоднозначно встречено молдавским крестьянством,
не в последнюю очередь благодаря тому, что социально-экономические усло-
вия в Румынии выглядели более консервативными и репрессивными, чем в
постреволюционной России. При этом для большинства крестьян лозунги
национальной солидарности и политического единства «всех румын» остава-
лись пустым звуком. Без особого энтузиазма румын встретили представители
«меньшинств», составлявших около половины населения края.
После 1918 г. румынское правительство проводило в Бессарабии поли-
тику, направленную на интеграцию провинции, но ее успехи были довольно
скромными. Так, по переписи 1930 г. уровень грамотности составлял только
30 %, что было наименьшим показателем по сравнению с другими регионами
Румынии [3, с. 41]. А в городах молдаване/румыны по-прежнему составляли
меньшинство – 31,5  % [3; 11, с. 90]. Румынско-американская исследователь-
ница Ирина Ливезяну считает, что, в отличие от других вошедших в «Великую
Румынию» земель, в Бессарабии молдавская идентичность в межвоенный пе-
риод доминировала над общерумынской [11, с. 92]. Процессу инкорпорации
Бессарабии мешали также сложные отношения между местным населением и
приезжими румынскими чиновниками, военными и пр. Румынская админи-
страция прославилась многочисленными случаями неуважительного отноше-
ния к бессарабцам [3, с. 43]. Эти случаи (как реальные, так и выдуманные анти-
румынскими агитаторами) быстро становились частью коллективной памяти
и впоследствии создавали дополнительную почву для восприятия советской
версии молдовенизма, основанной во многом на антирумынских чувствах.
Впрочем, нельзя сказать, что румынский проект в Бессарабии был изначаль-

93
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

но обречен на провал, но в условиях слабости общественных институтов как


в Бессарабии, так и в целом в Румынии, на его реализацию потребовалось бы
время, несравненно большее, чем два межвоенных десятилетия.
По-иному складывалась ситуация на подконтрольном СССР левом берегу
Днестра. С завершением гражданской войны на границах СССР создается ряд
«буферных» республик (Карельская и Бурят-монгольская АССР, Белорусская
ССР), которые должны были служить плацдармом для экспорта революции.
Для этого активно использовались диаспоры и родственные этнические груп-
пы. Одной из таких республик должна была стать созданная в 1924 г. на терри-
тории нынешнего Приднестровья Молдавская АССР (МАССР) [12, с. 139].
Молдаване составляли в создаваемой республике около трети от общего числа
населения. До 1924 г. здесь не было какого-либо молдавского национального
движения, за исключением нескольких малозначительных эпизодов в конце
1917 г. [13].
С самого момента создания республики возник спор относительно вектора
нациестроительства. Архитекторы МАССР разделились на 2 лагеря: «румы-
низаторов», настаивавших на необходимости взять в готовом виде имеющийся
румынский язык и культуру; и «самобытников», считавших целесообразным
построение отдельной молдавской нации с молдавским языком, сконструиро-
ванным на базе местного диалекта и максимально отличным от румынского.
Та или иная группировка брала верх в разные моменты времени в зависимости
от колебаний линии партии. И только после 1938 г. вариант румынизации был
окончательно отброшен, а самобытничество, хотя и в отличном от изначально-
го виде, победило.
Для советских идеологов 1920-х гг. тезис об отличии молдаван от румын
имел не столько этнический базис, сколько классовый. «Румыны» в подобной
интерпретации – это, прежде всего, бояре и капиталисты, которые «оболвани-
ли» собственный народ, а после присоединения Бессарабии взялись и за «мол-
даван» [14, с. 133]. Причем полемика с румынами строилась таким образом,
что этнографические аргументы, к которым в основном апеллировали румы-
ны, советскими авторами отметались как несостоятельные [15].
Из классового подхода вытекало и направление культурной политики.
Молдовенизаторы предлагали ориентироваться на язык «угнетенных клас-
сов», а заимствования брать из русского, как «языка пролетарской револю-
ции» [16]. Как заявил один из сторонников этого подхода, «если не хватает
слов в лексиконе, то надо их искать в нашем Социалистическом Отечестве» [12,
с. 162–163]. Именно самобытники задавали тон в 1920-е гг. Ими были предло-
жены наиболее радикальные проекты молдавского литературного языка, как,

94
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

например, грамматика Леонида Мадана 1929 г. [3, с. 66]. Молдованизация была


в то же время частью общей политики коренизации. В целом творчество молдо-
венизаторов было схожим с синхронными проектами в других национальных
республиках. Попытки же использовать готовую, т. е. румынскую, культуру, с
которой, по словам наркома просвещения УССР В.П. Затонского, «мы ведем
культурную войну», подвергались критике [12, с. 164]. Идеолог самобытников
Павел Киор писал, что румынский язык контролируется буржуазией и ориен-
тируется на Францию, в результате чего получается «ни румынский, ни фран-
цузский», непонятный крестьянскому населению ни в МАССР, ни в самой
Румынии [3, с. 63].
Однако уже в 1932 г. в культурной политике происходит заметный разво-
рот, результатом которого становится перевод молдавского языка на латиницу
(де факто на румынскую орфографию). По версии некоторых участников со-
бытий, инициатива латинизации и сближения молдавской и румынской культур
исходила от самого Сталина [17]. В любом случае, латинизация целиком укла-
дывалась в контекст культурной политики на других национальных окраинах
СССР конца 20-х – начала 30-х г. XX в. К 1928–1929 гг. была завершена латини-
зация языков мусульманских народов, а к началу 1930-х гг. и многих других [18,
с.  69–70]. Существовали идеи о проведении латинизации русского алфавита.
В ноябре 1929 г. в составе комиссии по реформе орфографии по инициативе
Главнауки НКП РСФСР была создана подкомиссия по разработке вопроса о
латинизации русского алфавита, но к выработке окончательного проекта латин-
ского алфавита для русской письменности комиссия так и не приступила [19].
Что касается молдавского языка, то он был латинизирован одним из последних.
Официальной причиной смены алфавита был переход на правописание,
«общепринятое среди трудящихся старой Молдавии и Бессарабии» [12,
с. 167]. Латинизация и румынизация алфавита (а вместе с тем и адаптация ру-
мынских фонетических и грамматических норм), впрочем, не означала утверж-
дения румынской идентичности. В этом смысле Чарльз Кинг не прав, говоря,
что латинский алфавит означал отказ от нациестроительства [3, с. 79]. Хоть и
на латинице по нормам грамматики, практически идентичным бухарестским,
но советские авторы продолжали писать о молдавском народе. Дебаты между
«румынизаторами» и «самобытниками» не были массовым явлением, а затра-
гивали преимущественно верхушку партийной номенклатуры и даже в разгар
латинизации, в т. ч. и репрессий против ее противников, сохранялось сильное
самобытническое лобби. В целом же латинизация больше соответствовала из-
начальной идее создания плацдарма на левом берегу Днестра, с которого про­
изошел бы «экспорт» революции в Румынию и далее на Балканы.

95
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

Кампания по латинизации завершилась так же внезапно, как и началась.


В 1938 г. произошла очередная смена «политики партии». Это было связанно
с общесоюзными процессами унификация национальных языков с русским в
сфере правописания и не только. Уже в середине 1930-х гг. обратно на кирилли-
цу перевели письменности языков народов Севера, затем последовала кирил-
лизация отдельных кавказских языков [18, с.  87]. Аргументами для перевода
молдавского на кириллицу были «непонятность латинского алфавита трудя-
щимися» и то, что «буржуазные элементы» под видом латинизации занима-
ются румынизацией. Как и латинизация, кириллизация затянулась на несколько
лет, а в присоединенной в 1940 г. Бессарабии переход продлился до 1941 г. [16,
с. 326–327].
Отмена латиницы совпала с «Большим террором», жертвами которо-
го стали большинство молдавских культурных активистов, независимо от их
взглядов на идентичность молдаван. Одним функционерам вменяли в вину то,
что вопреки «генеральной линии» они проводили в республике молдованиза-
цию, а другим, напротив, – румынизацию [20, с. 106–107]. Впрочем, перекрест-
ная критика по партийной линии была характерна уже для середины 1930-х гг.,
а большой террор только возвел эту тотальную борьбу всех против всех в аб-
солют [16, с. 193]. Как заявил на Партконференции 12–17 мая 1937 г. первый
секретарь Молдавского обкома КП(б)У З.О. Сидерский, «Эти две группы вели
между собой ожесточенную борьбу, а на деле оказались и те и другие шпиона-
ми, на деле они друг друга поддерживали» [17].
Как бы то ни было, но в результате репрессий у власти снова оказались са-
мобытники, но в массе своей это были уже не румынские политэмигранты и не
бессарабские коммунисты, а местные кадры, сформировавшиеся за полтора
десятилетия в МАССР [17]. Эти люди не были склонны к радикальным экс-
периментам своих предшественников. Так, например, молдавские грамматики
и словари конца 1930-х – начала 1940-х гг., хотя и отличались от румынских, но
всё же имели с ними гораздо больше общего, чем грамматики Л. Мадана и его
сторонников. Причем после присоединения в 1940 г. Бессарабии тенденция
сближения только росла. Так, изданный в 1949 г. орфографический справочник
в плане грамматики, фонетики и лексики уже мало отличался от румынских из-
даний, а произошедшие в языке изменения его автор объяснял необходимостью
отражения факта объединения «молдавского народа обоих берегов Днестра»
[21]. К началу 1960-х гг. последним бастионом сторонников самостоятельного
молдавского языка оставался русский алфавит.
Тот факт, что проблема идентичности молдаван, которая не вызывала осо-
бых противоречий до революции, в 1920–1930-е гг. приобрела особую актуаль-

96
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

ность, а молдовенизм стал императивом этнополитики в Советской Молдавии


вплоть до распада СССР, требует своего объяснения. Корни советского офици-
ального молдовенизма, по-видимому, стоит искать в конфликте между румын-
скими политэмигрантами и бессарабскими коммунистами по поводу руководя-
щей роли во вновь созданной республике. Этот конфликт возник еще до создания
республики. В заявлении группы активных партработников Бессарабии, направ-
ленном в Коминтерн в 1923 г., говорилось, что «конфликт имеет, несомненно,
глубокие корни, прежде всего, в тактических и организационных разногласиях
между обеими организациями (бессарабской и ЦК Компартии Румынии.  –
О.Г.)» [22]. Молдавский историк Олег Галущенко приходит к выводу, что осно-
вой этих разногласий были различные трактовки «факта существования мол-
давского этноса» [22]. Хотя приводимые самим исследователем документы
говорят, скорее, о том, что первопричиной была борьба за власть среди разных
групп коммунистов, действовавших в регионе (среди которых, надо заметить,
были далеко не только этнические румыны/молдаване), а тезис о молдавском
народе в Бессарабии, не имеющем ничего общего с румынами, был одним из ар-
гументов в споре, причем, по всей вероятности, далеко не самым главным.
Вектор на сворачивание радикальных молдовенизаторских проектов со-
хранился после создания в 1940 г. объединенной Молдавской ССР (МССР).
Не в последнюю очередь это было связанно с тем, что советская молдавская
элита пополнилась значительным количеством людей, получивших образова-
ние в Румынии, владевших литературным румынским языком и в той или иной
степени воспринявших румынскую идентичность. Хотя попытки публично
заявлять о своей румынскости могли иметь серьезные последствия, вплоть до
репрессий, всё больше людей осознавало искусственность разделения молдав-
ской и румынской культур.
Со смертью Сталина в 1953 г. на короткий период в МССР сложились
условия относительной свободы [20, с. 301–340], что на фоне хороших от-
ношений с социалистической Румынией привело к возобновлению кросс­
культурных контактов между берегами Днестра. В 1960-е гг. наблюдался рост
числа ввозимой из Румынии литературы, с 1963 по 1965 г. почти в 2 раза. При
этом к 1966  г. 70 % всех зарубежных периодических изданий в МССР были ру-
мынскими [23, с. 507]. В это же время молдавский литературный язык быстро
эволюционировал в сторону румынского.
Произошедшие в период оттепели изменения хорошо иллюстрирует сле-
дующий пример. В 1956 г. по запросу КГБ, в связи с делом о реабилитации
жертв репрессий 1937–1938 гг., директор Института истории, языка и литера-
туры Молдавского филиала АН СССР А.Т. Борщ направил «Справку о состоя-

97
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

нии научной разработки молдавского языка». Он, в частности, подчеркивал,


что участники дебатов были людьми, далекими от науки, и их суждения о языке,
истории и идентичности молдаван были дилетантскими. Говоря о соотноше-
нии двух языков, Борщ писал: «Их грамматическая структура и основной сло-
варный фонд в основе своей совершенно одинаковы, особенно в литературном
варианте. Различия между ними незначительны, несущественны и касаются
второстепенных черт… Дальнейшее их развитие будет идти по линии всё боль-
шего их сближения…» [17]. И хотя на уровне публичного дискурса советская
молдавская наука была намного более сдержанной, процитированный пассаж
характеризует существовавшие тогда настроения среди молдавской интелли-
генции, то, что Ч. Кинг называет «молчаливой румынизацией» молдавских ин-
теллектуалов [3, с. 109].
Ситуация изменилась во второй половине 1960-х гг., когда обострились
отношения с Румынией, а «бессарабский вопрос» оказался в центре советско-
румынской «академической войны» [3, с. 117]. В Румынии в 1999 г. публи-
куют «Заметки о румынах» – неизданные в СССР фрагменты творчества
К. Маркса, содержащие резкие высказывания о России середины XIX в. и ее
политике на Балканах [24]. Эта кампания была в целом поддержана на Западе
как румынскими учеными-эмигрантами, так и собственно западными исследо-
вателями [3, с. 115].
В Советском Союзе ответили валом молдовенистской литературы, в ко-
торой громили «буржуазных фальсификаторов». Кульминацией этой кампа-
нии стало издание почти 1000-страничного тома А.М. Лазарева «Молдавская
советская государственность и бессарабский вопрос». Краеугольным камнем
в исследованиях советских историков стала концепция «молдавской буржуаз-
ной нации», которая сформировалась «в период, предшествовавший Великой
Октябрьской социалистической революции». При этом «молдавская буржу-
азная нация формировалась параллельно и одновременно с румынской бур-
жуазной нацией. Однако эти процессы проходили независимо друг от друга»
[25, с. 116]. Концепция «молдавской буржуазной нации», несмотря на ее оче-
видную умозрительность, была крайне важна для советских историков, прежде
всего, как аргумент в споре между СССР и Румынией. Ее формирование пре-
вращало «бессарабский вопрос» в «межнациональный конфликт», субъекта-
ми которого выступали молдавская и румынская нации. Это позволяло вести
речь об «агрессивных действиях данной нации (румынской. – О.Г.) по отно-
шению к другой (молдавской. – О.Г.) нации» [25, с. 116]. При этом Советский
Союз выступал защитником права молдавской, теперь уже «социалистиче-
ской», нации на самоопределение.

98
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

Другие советские историки делали больший упор на древней истории и по-


иске более глубоких корней молдавской самобытности. Согласно ведущему спе-
циалисту по домодерной истории Молдавии Н.А. Мохову, молдавская народ-
ность сформировалась в феодальный период в результате контактов волохов,
общих предков румын и молдаван, с восточными славянами, в то время как ва-
лахи, предки румын, контактировали с южными. Термины «влахи», «валахи» и
«волохи» в средневековых источниках (греческих, южно- и восточнославянских
соответственно) описывали фактически один народ, и их разделение Моховым
выглядит искусственным. В XVIII–XIX вв. сформировалась молдавская буржуаз-
ная нация. Таким образом, Мохов удревняет процесс формирования молдаван,
по сравнению с Лазаревым, и тем самым выносит его за границы Бессарабии.
Завершающим этапом этногенеза стало появление после 1917 г. молдавской со-
циалистической нации [26, с. 6–7]. Феномен фактической идентичности румын-
ского и молдавского языков, а также культурно-исторической близости (строго
говоря, в рамках господствовавшей в СССР «теории этноса» молдаван и румын
можно было рассматривать как одну нацию) Мохов объясняет через аналогич-
ные случаи самостоятельных близкородственных наций  – галисийской, амери-
канской и т. д. Более того, «на наших глазах, – пишет он, – немецкая нация раз-
делилась на буржуазную и социалистическую (в ФРГ и ГДР. – О.Г.)» [26, с. 8–9].
Безусловно, все эти теории в упрощенном и зачастую вульгаризированном
виде становились частью молдавской национальной мифологии и формирова-
ли сознание широких масс. С другой стороны, по справедливому замечанию
Ч. Кинга, критика «буржуазных фальсификаторов» имела и обратный эффект,
особенно на молодое поколение исследователей, поскольку позволяла им, хоть
и в извращенной форме, знакомиться с альтернативной точкой зрения на на-
циональную идентичность молдаван [3, с. 117].
Перестройка и распад СССР привели к росту этнического самосознания
населения МССР, а плюрализм мнений способствовал переходу споров об
идентичности из области преимущественно узко научных и приватных дис-
куссий в публичную сферу. На первых порах серьезную заявку на доминиро-
вание сделали румынисты. В 1989 г. были приняты законы «О статусе госу-
дарственного языка МССР», «О переводе молдавского языка на латинскую
письменность» и «О функционировании языков на территории МССР».
Газета Moldova Socialistă на этапе обсуждения стала площадкой для дискуссии.
Редакция получила около 250 тыс. писем граждан, и большинство из них вы-
сказались в поддержку перехода на латиницу [27, с. 13]. Речь пока еще шла о
«молдавском языке», но подразумевалось, что, избавившись от кириллицы, он
станет полностью идентичен румынскому.

99
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

В начале 1990-х гг. наблюдался вал публикаций по истории Молдавии и


Румынии, выдержанных в прорумынском духе. Наряду с оригинальными про-
изведениями активно перепечатываются бессарабские межвоенные историки,
ранее запрещенные, а также классики румынской исторической мысли: Йорга,
Ксенопол, Джюреску и др. Ряд историков, в советское время занимавшихся
«разоблачениями буржуазных фальсификаторов», переходит на крайние на-
ционалистические позиции. Известным примером подобной метаморфозы
является историк Антон Морару [28]. После обретения независимости среди
элиты происходит переход на «государственническую» риторику. Уже первый
президент Молдовы Мирча Снегур, в свое время пришедший к власти на волне
национального движения, стал сторонником идеи существования «двух суве-
ренных и независимых государств» [27, с. 23]. Тогда же появляются истори-
ческие сочинения, выдержанные в молдовенистском духе. Наиболее заметным
стал выход брошюры Петре П.  Молдована на румынском и русском языках
«Молдоване в Истории» (слово «молдоване» написано именно так, в автор-
ской орфографии. – О.Г.) [29]. Предположительно, под псевдонимом скрывал-
ся лидер молдовенистов Василий Стати.
Борьба за идентичность часто выливается в ожесточенные споры, выходя-
щие за рамки академических изданий и газетных полос. Например, обсуждение
вопроса о замене школьного и университетского курса «истории румын», вве-
денного еще в начале 1990-х гг., курсом «истории Молдовы» не раз вылива-
лось в уличные протесты. Первая попытка была предпринята правительством
Аграрной партии в 1995 г. и закончилась двухмесячной забастовкой преподава-
телей и учащихся [30, с. 740]. С тем же результатом закончилась попытка пра-
вительства коммунистов в 2003 году [31].
В вопросе истории и идентичности как у молдовенистов, так и у румыни-
стов обнаруживается целый спектр интерпретаций и теорий от вполне акаде-
мических до откровенно псевдонаучных. Пожалуй, наиболее радикальную вер-
сию «национальной истории» предложил кишиневский «историк» Андрей
Гроза. Основываясь на «принципах новой методологии, разработанной авто-
ром», он пришел к выводу, что румыны были прародителями почти всех евро-
пейских народов, а многие языки, например, славянские, происходят от древ-
нерумынского [32].
В методологическом отношении и молдовенизм, и румынизм имеют
сходную базу. Историки разных «лагерей» в целом пользуются одними и
теми же источниками. Но ключевые события истории они интерпретируют
разным образом. Всё многообразие трактовок трудно поддается описанию
и систематизации. Но всё же не лишним будет остановиться на наиболее ха-

100
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

рактерных ключевых тезисах, которые позволяют сопоставить две версии


идентичности.
Молдовенисты исходят в своих построениях из следующих утверждений:
1. Молдаване представляют собой отдельный народ, а молдавский язык явля-
ется самостоятельным идиомом. Комичность ситуации заключается в том, что
современный литературный молдавский язык полностью идентичен румын-
скому. Что не мешает некоторым авторам публиковать «двуязычные» словари
[33]. Единственным значимым отличием остается способ передачи звука ‘ы’: в
Молдавии используется орфография времен Чаушеску, в то время как Румынская
академия рекомендовала вернуться к системе, существовавшей до войны. Это,
казалось бы, незначительное отличие, по мнению Ч. Кинга, позволяло опреде-
лить «национальность» и политические предпочтения человека в зависимости
от того, как он пишет слово «собака»: по-молдавски – cîine, по-румынски – câi-
ne или по-приднестровски – кыне [3, с. 230]. Тем не менее ряд активистов не
прекращают попыток дистанцироваться от «слишком румынского языка», пу-
тем отказа от неологизмов, возврата к советской кириллице, а то и к средневе-
ковой орфографии. Например, газета радикальных молдавских националистов
Moldova Mare (Великая Молдова) публиковала часть статей позднесоветской
кириллицей, а сайт graiesc.md и вовсе пропагандирует версию кириллицы, ис-
пользовавшуюся в Молдавском княжестве и Валахии до середины XIX века.
2. Существует преемственность молдавской государственности от Драгоша
Воеводы и Богдана I до наших дней. Начало правления последнего (1359 г.) вы-
ступает отправной точкой молдавской истории [34]. В советской версии линия
преемственности от средневекового княжества не была задана столь жестко,
а ее выстраивание началось в 60–70 гг. ХХ в. [35, с. 491]. Здесь также важно,
что молдавский народ уже со средних веков формировался независимо, парал-
лельно с «валахским», т. е. румынским, и под разными влияниями. Как пишет
В. Стати, «различные географические, этнодемографические и политические
условия, в которых развивались Молдавия и Валахия, дифференцировали пути
славянского влияния на молдавский и румынский языки. Давно установлено,
что румынский язык находится в сфере влияния сербского и болгарского язы-
ков, а молдавский язык в ареале влияния украинского» [36, с. 35–36].
3. Штефан чел Маре – символ молдавского народа, защитник молдавской
государственности. В сочинениях молдовенистов наиболее известный прави-
тель молдавского княжества превратился в основу национального мифа, альфу
и омегу молдавской истории [37]. Тенденция к национализации феодального
правителя, который, насколько можно судить по имеющимся источникам, даже
не говорил в быту по-молдавски.

101
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

4. Присоединение Бессарабии к России в 1812 г. воспринимается мол-


довенистами скорее в нейтральном ключе. По их мнению, присоединение
Бессарабии к России «спасло» молдавскую самобытность от румынизации и
«угасания государственности», как в запрутской Молдове. В этом отношении
неомолдовенистская интерпретация заметно отличается как от румынист-
ской, так и от советского дискурса «прогрессивного значения присоедине-
ния к России». Примечательно, что в отличие от румынистов, молдовенисты
склонны отказываться от термина «Бессарабия». Так, В. Стати вообще пред-
лагает заменить это «колониальное имя» на искусственную конструкцию
«Восточная Молдова».
5. Целью национального движения до революции и в 1917 г. было «восстанов-
ление молдавской государственности». Этот пункт заметно отличает современ-
ный молдовенизм от советского. Сфатул Цэрий для неомолдовенистов явля-
ется «первой молдавской республикой» (Степанюк), а его «предательская
роль» сводится только к событиям 27 марта 1918 г. «Деятельность Сфатул
Цэрий, – пишет В. Степанюк, – прогрессивная на первом этапе, становится всё
более хаотичной и предательской после захвата Кишинева румынскими вой-
сками 14.01.1918» [34, с. 244]. В советской версии вся деятельность Сфатул
Цэрий объявлялась антинародной: «В страхе перед триумфальным шествием
Великого Октября молдавские помещики и буржуи, поддержанные контррево-
люционным командованием Румынского фронта, антисоветской Центральной
радой, реакционной румынской олигархией, в ноябре 1917 г. в спешном по-
рядке сколотили так называемый верховный краевой орган «Сфатул Цэрий»,
главной целью которого было ликвидировать Советы рабочих, крестьянских
и солдатских депутатов, любыми средствами и путями утвердить буржуазно-
помещичий строй» [38, с. 110].
6. Период с 1918 по 1940 гг. рассматривается молдовенистами как румын-
ская оккупация Молдовы. Здесь советский нарратив практически неизменен.
Но в событиях 1940 г. акцент смещен с пафоса «освобождения»: как классово-
го, так и национального – на «восстановление государственности».
7. Будущее Молдовы – независимость. Условием сохранения независимости
выступает дистанцирование от Румынии и участие Молдовы в интеграцион-
ных проектах на постсоветском пространстве.
Румынисты вышеуказанные аспекты трактуют следующим образом:
1. Молдаване (бессарабские румыны) – это часть румынской этнической на-
ции. В наиболее радикальных трактовках «молдавская нация» выставляется
полностью искусственным конструктом, изобретением Сталина. Молдавского
языка как самостоятельного не существует, есть только диалект румынского.

102
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

2. Средневековая Молдова – это одно из «румынских государств». Прямой


преемственности между ней и современной Республикой Молдова не
существует.
3. Штефан чел Маре – великий румын, один в ряду прочих великих (Мхай
Витязул, Влад Цепеш, Янку Хунедьоара).
4. В 1812 г. Россия оккупировала часть исконно румынской земли. По мнению
большинства румынистов, XIX в. – череда русификации, денационализации и
угнетения бессарабских румын.
5. Национальное движение существовало «на протяжении всего периода
оккупации» и конечной его целью было объединение с «Матерью-Румынией»,
осуществленное в 1918 г. Объединение – это кульминация всей истории ру-
мынской Бессарабии. События 1917–1918 гг. имеют огромное значение в
румынистской мифологии. Литература на эту тему, написанная за последние
25  лет, поистине колоссальна. Не случайно, что многие высказывания и дей-
ствия прорумынских политиков являются аллюзиями на события периода ре-
волюции. Так, например, прошедший в 2016 г. конгресс унионистов назывался
не иначе как «Сфатул Цэрий – 2».
6. Период с 1918 по 1940 гг. для Бессарабии был периодом благоденствия, про-
гресса и национальной справедливости. Для большинства румынистов эта эпоха
(несмотря на неоднозначный реальный исторический опыт) представляется
paradisum perdidit, идеалом национального объединения.
7. Независимость Молдовы – этап на пути к новому объединению. Впрочем,
заметная часть «умеренных румынистов», понимая практические трудности
осуществления «нового объединения», довольствуется концепцией «двух
румынских государств». Здесь они сходятся с молдовенистами. Эта формула в
целом устраивает и политическую элиту Румынии, которая на уровне деклара-
ций стремится к «объединению», но на практике делает всё возможное, чтобы
это не произошло.
Румынизм в том или ином виде разделяется большей частью сообщества
историков Молдовы и культурной элиты. Молдовенисты в массе остаются в
рамках молдавских академических структур по большей части маргиналами.
Не воспринимают их всерьез в Румынии и на Западе. В то же время благодаря
тому, что молдовенисты активно публикуются на русском языке, их работы ока-
зывают заметное влияние на восприятие истории и идентичности Молдовы в
России. В самой Молдове среди широких слоев населения, особенно среди лю-
дей старшего возраста, молдавская идентичность продолжает доминировать, в
то время как молодое поколение всё больше склоняется к румынизму. Согласно
недавним опросам общественного мнения, более 20 % населения Молдовы го-

103
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

товы поддержать объединение с Румынией. С начала 90-х гг. это число толь-
ко росло [39]. Интересен также вопрос, почти не изученный, о том, как вос-
принимают идентичность молдаван представители этнических меньшинств.
Широко распространено мнение, что русские в массе являются сторонниками
молдовенизма (хотя, насколько нам известно, достоверной статистики на этот
счет нет). Это имеет свои причины. Молдовенистская интерпретация про-
шлого в целом ближе к тем образам и мифам, которые доминируют в русском
историческом дискурсе и исторической памяти. Более-менее общими выгля-
дят мифы о революции, Второй мировой войне и ностальгическое отношение
к советскому прошлому. Румынофобия также находит свой отклик, т. к. в лю-
бом изданном в СССР учебнике новейшей истории обязательно упоминалась
оккупация Бессарабии «боярской Румынией», а также участие «румынских
фашистов» в войне против СССР на стороне Германии. Особенно рельефно
это происходит у русскоязычного населения Приднестровья, где антирумын-
ская риторика является неотъемлемой частью конструирования собственной
идентичности. Ярчайшим примером такого рода пропаганды является издан-
ная приличным по меркам научной литературы тиражом и широко растира-
жированная в интернете книга «Натиск на восток: агрессивный румынизм с
начала XX века по настоящее время» [40].
Современная Молдова – это страна, «застрявшая» на пути построения
собственной нации. Исторический опыт населения этой пограничной терри-
тории в XX веке способствует сохранению неопределенности. Дискуссии об
истории, языке, идентичности и, в конечном счете, о будущем векторе разви-
тия страны раскалывают общество и потенциально могут послужить основой
гражданского конфликта. Хотя, надо отметить, что в последние годы проблема
утратила былую остроту на фоне глубокого социально-экономического кризи-
са. На данный момент трудно сказать, какая из версий идентичности окажется
в итоге доминирующей, но общий тренд развития идет в русле румынизации.

Список литературы

1. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и рас-


пространении национализма. Москва: «КАНОН-пресс-Ц»; «Кучково поле»,
2001. 288 с.
2. Миллер А.И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском обще-
ственном мнении (вторая половина XIX в.). СПб.: Алетейя, 2000. 260 с.
3. King Ch. Moldovenii: România, Rusia și politica culturală. Chișinău: Editura
ARC, 2005.

104
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

4. Hitchins K. Rumania: 1866–1947. Oxford: Oxford University Press, 1994.


P.  240; Крупенский А.Н. Краткий очерк о Бессарабском дворянстве (1812–
1912). СПб., 1912. С. 49–64.
5. Discursul d-lui Ion Pelivan, rostit la sărbătoarea sa dela 1 iunie, 1936. Viaţa
Basarabiei. 1936. Nо 7–8. P. 412.
6. șarov I., Cu�co A. Identitatea națională a basarabenilor în istoriografia rusă
din secolul XIX. Basarabia: dilemele identității. Ia�i: 2002. P. 21–36.
7. Кочубинский А.А. Частные молдавские издания для русской школы //
Журнал Министерства народного просвещения. 1903. № CCCXXXXVII.
С. 401.
9. Bogos D. La răspântie. Moldova de la Nistru. 1917–1918. Chi�inău, 1998.
P. 48–49.
10. Друг. 1910. № 3.
11. Левит И.Э. Молдавская республика (ноябрь 1917 – ноябрь 1918).
Кишинев: Центральная типография, 2000. 497 с.
12. Livenzeanu I. Cultural Politics in Greater Romania: Regionalism, Nation
Building and Ethnic Struggle, 1918–1930. Ithaca and London: Cornell University
Press, 2000.
13. Negru E. Politica etnoculturală în R.A.S.S. Moldovenescă (1924–1940).
Chi�inău: Prut Internaţional, 2003. 204 p.
14. Stati V. Moldovenii din Ucraina. Chi�inău: Tipografia Centrală, 2007.
P. 343–346.
15. Дембо В. Бессарабский вопрос. М.: Государственное военное издатель-
ство, 1924. 187 с.
16. Дембо В. Никогда не забыть! Кровавая летопись Бессарабии (по офици-
альным документам). М.: Красная Новь, 1924. С. 9–13.
17. Gribincea А., Gribincea М. Şişcanu I. (alcăt.). Politica de moldovenizare
în R.A.S.S. Moldovenească: culeg. de doc. şi material. Chi�inău, Civitas: 2004.
Р. 55–56.
18. Галущенко О. Борьба между румынизаторами и самобытниками в
Молдавской АССР (30-е годы) // URL: http://dacoromania.net/node/1160/
(дата обращения: 28.09.16).
19. Алпатов В.М. 150 языков и политика. 1917–2000. Социолингвистиче­
ские проблемы СССР и постсоветского пространства. М.: Крафт+; Институт
востоковедения РАН, 2000. 224 с.
20. Культура и письменность Востока. Кн. 6. Баку, 1930. С. 208–219.
21. Ca�u I.P. Du�manul de clasă: Represiuni politice, violență �i rezistență în
R(A)SS Moldovenească, 1924–1956. Chi�inău: Cartier, 2014. 396 р.

105
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

22. Чобану И. Ындрептар ортографик пентру шкоала ынчепэтоаре, де 7 ань


ши чей мижлочие. Кишинэу, 1949. П. 1.
23. Галущенко О.С. Молдаване или румыны? Взаимоотношения между
бессарабабцами политэмигрантами накануне создания молдавской АССР //
Revista de Etnologie și Culturologie. 2008. Vol. III. P. 277.
24. Дигол С. Парадигмы и парадоксы концепции национального государ-
ства в постсоветской Молдавии: язык, государственность и национальная
идентичность // Ab Imperio. 2005. № 2. С. 499–516.
25. Marx K. Însemnări despre români (manuscrise inedite). Bucure�ti: Editura
Academiei Republicii Populare Române, 1964.
26. Лазарев А.М. Молдавская советская государственность и бессарабский
вопрос. Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1974. 912 с.
27. Мохов Н.А. Очерки истории формирования молдавского народа.
Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1978. 131 с.
28. Кинг Ч. Языковая политика в Молдавской Советской Социали­
стической Республике // Научные тетради Института восточной Европы.
2009. Выпуск 2. Молдавия.
29. Мокряк В.И., Морарь А.Г., Хействер А.В. Средства массовой информации
и идеологическая борьба на современном этапе (Критика буржуазного «мол-
давоведения»). Кишинев: Штиинца, 1983. 120 с.; Moraru A. Istoria românilor.
Basarabia �i Transnistria (1812–1993). Chi�inău: Universul, 1995. 559 р.
30. Moldovan P.P. Moldovenii în istorie. Chi�inău: Poligraf-Service, 1993;
Молдован П.П. Молдоване в истории. Кишинев: Полиграф-сервис, 1994. 278 с.
31. Мустеацэ С. «Мы – румыны?» Преподавание истории в Республике
Молдова в последние десять лет // Ab Imperio. 2003. 1. С. 467–485.
32. Самые громкие протесты в Молдове // ТСН, 24.04.2016. URL: http://
tsnews.ru/analitika/item/15945-samye-gromkie-protesty-v-moldove (дата обра-
щения 02.09.2016).
33. Groza A. Din istoria necunoscută a românilor (Secolele I–XIV). Chișinău:
Reclama, 2001. 72 p.
34. Stati V. Dicționar moldovenesc-românesc. Chi�inău, 2004.
35. Степанюк В.Ф. Государственность молдавского народа: исторические,
политические и правовые аспекты. Кишинев: Tipografia Centrală, 2006. 632 с.
36. Кушко А., Таки В. «Кто мы?» Историографический выбор: румынская
нация или молдавская государственность? // Ab Imperio. 2003. 1: 485–495.
37. Стати В. История Молдовы. Кишинев: Tipografia Centrală, 2000. 478 с.
38. Стати В. Штефан Великий, господарь Молдовы. Кишинев: Tipografia
Centrală, 2004. 226 с.

106
ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ
ПОЛИЭТНИЧНОГО МАКРОРЕГИОНА

39. Антонюк Д.И., Афтенюк С.Я., Есауленко А.С. Сфатул Цэрий – анти­
народный орган. Кишинев: Картя Молдовеняска, 1986. 117 с.
40. Sondaj. Cum ar vota moldovenii la un referendum pentru unirea României
cu Republica Moldova // URL: http://independent.md/sondaj-cum-ar-vota-
moldovenii-la-un-referendum-pentru-unirea-romaniei-cu-republica-moldova-3/
(дата обращения 12.09.2016).
41. «Натиск на восток»: агрессивный румынизм с начала XX века
по настоящее время: Сборник статей, документов и воспоминаний / ред.
Н.В. Бабилунга. Бендеры: Полиграфист, 2011. 614 с.
О.А. Гром
Молдаване или румыны? Война идентичностей...

O.A. Grom

Institute of Social-Economic Research and Humanities of Southern Scientific Center,


Russian Academy of Sciences, Southern Scientific Center, Russian Academy of Sciences,
Rostov-on-Don, Russian Federation,
e-mail: gromescu@gmail.com

THE MOLDOVANS OR ROMANIANS? THE WAR


OF IDENTITIES IN MOLDOVA/BESSARABIA,
XX – EARLY XXI CENTURIES

The article studies the issue of the national identity of the Moldovan/
Romanian population from Bessarabia/Moldova from the early XX century
to the present. The author reveals the main phases of the problem formation
from inconsequent attempts of manipulation with the Moldovan identity
for the purpose of struggling with the threat of the Romanianization of
Bessarabian population in the late imperial Russia to the construction of the
separate Moldovan nation under the Soviets. Much attention is given to the
current state of debates on the population identity of the Republic of Moldova.
A complex of essential questions of the national history and identity, which is
characteristic of the Moldovenist and Romanianist discourses, was analyzed
in the article.

Keywords: Moldovans, Romanians, identity, nation building,


Bessarabia, Moldova.

108