Вы находитесь на странице: 1из 587

Фрэнк Перетти

КЛЯТВА

Санкт-Петербург
2007
Я достоверно знаю о гибели двадцати семи человек и могу
лишь догадываться, что остальные бежали, захватив с собой все,
что могли унести. Всю ночь напролет я слышала крики и
выстрелы и не осмеливалась высунуться на улицу.
Пастор Дюбуа оставался висеть в Гайд-холле до
сегодняшнего вечера. Я сказала Бену и прочим, что не приду на
подписание хартии, если тело не уберут, поэтому Бен приказал
снять его и похоронить вместе с остальными.
Ближе к вечеру люди, оставшиеся в Гайд Ривер, возвратились
на рудники, словно ничего не случилось, и я тоже вернулась к
своим делам. После захода солнца мы собрались в Гайд-холле
под покровом тьмы и подписали хартию. Поставив подписи, мы
дали клятву хранить молчание, поэтому я не могу говорить вслух
об этих вещах, но могу лишь тайно писать о них.
Беда миновала, но я не стала счастливей. Меня страшит
содеянное нами. Меня страшит будущее.

Из дневника Холли Энн Мэйфилд.


19 июля 1882 года.
Глава 1

Убийство

Она бежала — и ветки кустов и деревьев царапали, хватали,


били, хлестали ее, словно костлявые руки, тянувшиеся из
темноты. Горный склон резко уходил вниз, и она бежала сломя
голову, оскальзываясь на сосновой хвое и мелких осыпающихся
камнях. Она размахивала руками, продираясь сквозь заросли в
поисках тропы, падала, налетая на поваленные деревья,
поднималась и бросалась то в одну сторону, то в другую.
Зацепившись ногой за сухой сук, она снова упала. Где же тропа?
Кровь. Тошнотворный запах преследовал ее. Она чувствовала
горячую липкую жидкость на пальцах. Кровь пропитала ее
рубашку, густо залила ее брюки цвета хаки, так что одежда липла
к телу. В правой руке она судорожно сжимала охотничий нож и
не видела, что лезвие сломано.
Она должна была выбраться из этих гор. Она помнила, каким
путем они с Клиффом добирались сюда и где оставили свой
пикап с трейлером. Ей нужно было только найти дорогу к месту
стоянки.
Она плакала, молилась и невнятно бормотала: «Отпусти его,
отпусти его. О, Иисус, спаси нас... Убирайся, отпусти его», ныряя
под нависшие над землей ветви, переваливаясь через стволы
поваленных деревьев, слепо продираясь сквозь густые заросли в
кромешной тьме.
Наконец она нашла дорогу — узкую каменистую тропу,
протоптанную конскими копытами. Тропа спускалась по крутому
склону, резко петляя между высокими елями и соснами. Она
осторожно двинулась по ней, боясь снова сбиться с пути.
— О, Иисус, — сказала она. — О, Иисус, помоги мне...

Хэролд Блай слыл человеком безжалостным и не испытывал


никаких сомнений в своей правоте, когда выволок хнычущую,
молящую о пощаде жену из дома, протащил через двор и
вышвырнул на улицу, проявив при этом не больше почтения, чем
проявил бы к мешку с мусором. Мэгги Блай с воплем упала на
четвереньки, ободрав локоть и ладони об асфальт. Охваченная
болью и страхом, она села на земле, похожая на зареванную
бесформенную куклу в голубых джинсах. Тыльной стороной
руки она отвела спутанные светлые волосы, падающие на глаза, и
увидела удаляющегося прочь разъяренного мужа — черный
силуэт в свете фонаря над входной дверью, который сквозь
пелену слез представлялся ей дрожащим сверкающим пятном.
— Хэролд! — крикнула она.
Хэролд Блай — высокий мужчина с могучей грудной клеткой
— обернулся, поставив ногу на верхнюю ступеньку крыльца, и
соблаговолил еще раз взглянуть на жену. Во взгляде его не было
жалости. В свои сорок с лишним лет, будучи на двадцать лет
старше жены, он всегда был хозяином в доме и лидером, не
знавшим снисхождения к предателям. С превеликим
удовольствием он вышвырнул ее на середину улицы. На самом
деле он даже хотел, чтобы она встала, подошла поближе и дала
ему возможность снова сделать это.
— Все кончено, Мэгги, — сказал он, слегка покачав головой.
— Все решено.
Глаза Мэгги расширились от ужаса. Задыхаясь и жалобно
скуля, она с трудом поднялась на ноги и бросилась к мужу.
— Хэролд, пожалуйста... не надо. Я виновата, Хэролд. Я
виновата.
— Ты думаешь, ты можешь изменить мне, а потом просто
сказать, что виновата? — прорычал он и столкнул ее со ступенек
с такой силой, что она снова упала на землю с отчаянным криком.
— Хэролд, пожалуйста, не выгоняй меня. Пожалуйста!
— Слишком поздно, Мэгги, — сказал он и махнул рукой,
словно выносил приговор. — Теперь это лишь вопрос времени, и
я не в силах ничего изменить. Сейчас тебе лучше убраться
отсюда, и меня следует понимать совершенно буквально.
Он повернулся, собираясь войти в дом, а потом добавил:
— Мне совершенно не нужно, чтобы ты болталась
поблизости, когда это произойдет. И никому не нужно.
— Но куда мне идти? — прорыдала она.
— Тебе стоило подумать об этом гораздо раньше.
Кружевные занавески в окне дома на другой стороне узкой
улицы были слегка раздвинуты, и жена мастера золоторудной
компании наблюдала за драматической сценой, в то время как ее
дети смотрели мультфильмы по каналу спутникового
телевидения. Шахтер с женой, живущие через два двора от
большого кирпичного дома Блаев, чуть приоткрыли переднюю,
дверь и внимательно прислушивались к происходящему.
— Хэролд, — услышали они пронзительный голос Мэгги,
срывающийся на визг, — не выгоняй меня!
Хэролд уже открыл дверь, но обернулся еще раз и наставил на
жену палец:
— Держись от меня подальше, Мэгги! Еще раз сунешь сюда
нос — убью, слышишь?
Дверь с грохотом захлопнулась, и Мэгги осталась одна в
темноте.
«Надеюсь, она не сунет нос сюда», — подумала жена мастера
и быстро сдвинула занавески. Шахтер переглянулся с женой, и
они тихо прикрыли дверь, надеясь, что Мэгги ничего не услышит.
Мэгги вытерла наплывающие на глаза слезы и огляделась в
поисках какого-нибудь пристанища, какого-нибудь
гостеприимного крова. «Может, пойти к Карлсонам... Нет». В их
доме постройки начала века опускаются шторы в окнах гостиной.
«Тогда, может, к Бреннонам? Нет». Она увидела, как в белом
доме на противоположной стороне улицы погас фонарь над
крыльцом, а потом свет в гостиной.
Стоял тихий июльский вечер, и Мэгги поняла, что шум их
ссоры разносился почти на всю округу. Никто из соседей не
откроет ей дверь, никто не станет рисковать, навлекая на себя
гнев Хэролда.
Несмотря на теплый вечер, Мэгги чувствовала озноб и зябко
съежилась, поплотнее прижав руки к груди. Она посмотрела вниз
с крутого склона горы на маленький полузаброшенный городок,
и ей не стало теплее от вида тесно стоящих домов с
металлическими крышами и старых промышленных построек.
Очертания крыш с трубами походили на вычерченные сумерками
зубья пилы на фоне залитых лунным светом горных склонов.
Лишь несколько огоньков светилось внизу.
Внезапно Мэгги почувствовала себя здесь чужаком, а для
любого чужака город Гайд Ривер был неприветливым и опасным
местом.
Она боязливо двинулась вниз, к проходившей через город
автостраде, прижимая руку к сердцу, словно оно разрывалось от
боли. Она посмотрела назад, потом вперед, потом на черное небо,
где между высокими горными пиками мягко сияли звезды.
Несколько долгих мгновений Мэгги смотрела на здание
«Золоторудной компании Гайд» — огромная бетонная цитадель
на противоположном берегу реки вырисовывалась черным
силуэтом на фоне неба. Ее обезумевшему от ужаса сознанию окна
старого здания представились глазами, а огромные двери —
пастями, готовыми ее проглотить. Мэгги могла поклясться, что
видела, как оно шевелится. Она ускорила шаг, то оглядываясь, то
переводя взгляд на небо, словно где-то там притаилось
невидимое чудовище.
Она дошла до Гайд-Ривер-роуд, узкой двухполосной
автомагистрали, проходящей через центр городка и ведущей на
юг по извилистой глубокой долине, протяженностью в сорок пять
километров к городу Вест Форк и дальше, во внешний мир.
Всего через пару кварталов по автомагистрали городок
представал в наилучшем своем виде. Там, вокруг перекрестка,
грудились здания новых коммерческих предприятий. Ниже по
шоссе находилась старая часть города. Она пережила много
суровых зим, стоически продержалась целый век экономических
подъемов и спадов и не пыталась скрыть свой возраст. Мэгги
торопливо зашагала по шоссе в сторону нового квартала, прошла
перекресток, миновала здания маленьких коммерческих фирм —
лавку скобяных изделий и бензоколонку, таверну Чарли, все еще
открытую, и магазин Деннинга. Лежавший за ними городок являл
собой картину безнадежного запустения: ветхие дома, обшитые
досками фасады лавочек, полуразобранные грузовички-пикапы и
заржавевшее оборудование для горных работ. Наконец Мэгги
подошла к большому жилому автофургону Маккоев; это была
металлическая коробка с окнами, без колес, косо установленная
на бетонных блоках и залитых цементом канистрах из-под
машинного масла; прохудившуюся крышу сейчас покрывали
полотнища толстого синего брезента. Мэгги увидела Берту
Маккой, смотревшую на нее из окна кухни. Когда глаза их
встретились, лицо Берты мгновенно исчезло.
Мэгги вошла во дворик, где валялись детские игрушки. Гриц
и Тони, два беспородных пса Маккоев, залаяли на нее, и прочие
собаки округи подхватили лай. Теперь стук в дверь будет только
данью приличию; Маккои и без того уже поняли, что к ним кто-то
пришел.
Мэгги несколько раз робко стукнула в дверь, и из дома
донесся голос Берты:
— Что тебе нужно?
— Берта? Берта, это Мэгги.
— Что тебе нужно?
Мэгги заколебалась, занервничала. Ее нужда была не такого
рода, о которой удобно кричать через дверь.
— Ты можешь уделить мне минутку?
Потом раздался мужской голос:
— Кто там?
И голос Берты ответил:
— Мэгги Блай.
— Что она здесь делает? — спросил мужской голос. Потом
оба голоса тихо обменялись какими-то невнятными фразами;
дверь по-прежнему оставалась закрытой.
Наконец мужчина громко спросил:
— Что ты здесь делаешь, Мэгги?
— Я... — Она огляделась по сторонам расширенными от
страха глазами. — Я боюсь оставаться на улице.
— Так иди домой.
— Я не могу. Хэролд... — Ей все равно придется сказать это.
— Хэролд выгнал меня.
Элмер Маккой, в прошлом мастер золоторудной компании,
хорошо знал нрав Хэролда Блая, и Мэгги поняла это по
напряженным ноткам в его голосе:
— Мэгги, мы никогда не ссорились ни с одним из вас и
сейчас не хотим ссориться.
Мэгги тесно прижалась к двери, словно ища защиты. Вокруг
нее лежал город, окрашенный в холодные мрачные цвета
позднего вечера, и ей показалось, будто за каждым темным
окном, в каждой густой тени скрывается что-то зловещее.
— Элмер, прошу вас, позвольте мне просто зайти
ненадолго...
Она услышала умоляющий, дрожащий от страха голос Берты:
— Элмер, не впускай ее!
— Уходи, Мэгги! — крикнул он из-за двери.
— Пожалуйста...
В голосе Элмера слышался страх, когда он повторил:
— Уходи, Мэгги, слышишь? Нам не нужны твои
неприятности.
Мэгги повернулась и пошла прочь; собаки лаяли ей вслед,
пока она не скрылась из виду.

Эвелин Бенсон шла по круто уводящей вниз тропе несколько


километров, шаг за шагом продвигаясь вниз по склону, пока,
наконец, тропа не вывела ее на проложенную лесорубами дорогу,
по которой они с Клиффом добирались сюда. Тут на смену
отчаянию пришло чувство смертельной усталости, у Эвелин
подкосились ноги, и она бессильно опустилась на землю у
обочины дороги, слишком глубоко потрясенная, чтобы плакать, и
слишком опустошенная эмоционально, чтобы молиться. Теперь
кровь, пропитавшая ее одежду, смешалась с потом, и ночной
ветер постепенно остужал ее разгоряченное тело, пока она не
начала дрожать.
— Уходи! — прошипела Карлотта Нельсон из-за двери
маленького одноэтажного домика.
— Пожалуйста, Карлотта! Впусти меня. Я не могу
оставаться на улице! — прокричала Мэгги, которая стояла на
открытой веранде, вцепившись в круглую ручку запертой двери.
Карлотта Нельсон и Рози Карсон, две неглупые и уже не
очень молодые дамы, все еще пользовались успехом у мужчин в
городе и не собирались терять свое доброе имя.
— Я не могу впустить тебя, — ответила Карлотта. — Не
могу, если Хэролд тебя выгнал. Ты должна понимать это!
— Карлотта, мне страшно!
Карлотта, блондинка с небрежно заплетенными в косу
длинными волосами, обменялась встревоженным взглядом с Рози
— миниатюрной, веснушчатой, рыжеволосой женщиной.
Карлотта держалась за ручку двери — она не собиралась
открывать, просто хотела убедиться, что ручка не повернется.
Рози находилась возле двери только потому, что могла
спрятаться за спиной Карлотты.
— Знаешь, нам тоже страшно — улавливаешь мысль? —
прокричала она из-за плеча Карлотты.
— Впустите меня хотя бы на ночь, — взмолилась Мэгги. —
Если я останусь на улице, мне конец!
Конец? Она сказала «конец»? Карлотта бросила на Рози
взгляд, полный ужаса, и Рози ответила ей таким же взглядом:
лишь тонкая деревянная дверь отделяла их от самой страшной
беды.
— Это твои проблемы, — сказала Карлотта, и голос ее
теперь дрожал. — И ты можешь пойти с ними еще к кому-нибудь,
слышишь? А теперь уходи отсюда!
Мэгги снова расплакалась.
— Пожалуйста, впустите меня. Я уйду утром, обещаю!
Ответом на ее мольбы служило молчание.
Наконец Мэгги повернулась и в полуобморочном состоянии
от страха медленно спустилась с крыльца и пошла по тротуару,
стараясь держаться поближе к домам, машинам и деревьям,
постоянно оглядываясь через плечо, устремляя взгляд то на небо,
то вперед на дорогу.

Если бы водитель грузовика не был вынужден сбавить


скорость из-за скверного состояния дороги, он не заметил бы
Эвелин вовремя. Ему и так пришлось резко затормозить, когда
фары автомобиля выхватили из темноты женщину, неподвижно
лежащую на дороге, словно окровавленный труп.
С визгом и скрежетом тормозов лесовоз остановился метрах в
трех от распростертого на земле тела. Еще вылезая из кабины,
водитель почувствовал, как его начинает бить дрожь. Стояла
темная ночь, он был один, и картина, которую высвечивали фары
грузовика, могла оказаться далеко не полной. Он осторожно
двинулся к неподвижному телу, внутренне приготовившись к
худшему: несчастный случай на охоте, нападение медведя или,
возможно, изуродованное тело, выброшенное на дорогу
каким-нибудь извращенцем. А что если убийца все еще
ошивается поблизости?
— Эй? — неуверенно окликнул он.
Эвелин слабо пошевелилась и застонала. Водитель ускорил
шаг. Приблизившись к ней, он наклонился и осторожно
перевернул ее лицом вверх. Безжизненное вялое тело, закрытые
глаза, восковое лицо. Он приподнял голову женщины и нащупал
сонную артерию на шее. Пульс ровный, дыхание нормальное.
— Мэм, вы слышите меня?
Она вздрогнула и очнулась.
Эвелин не понимала, кто она, где она и кто держит ее.
Единственное, что зафиксировало ее сознание, это
устрашающего вида решетка радиатора, урчание дизельного
мотора и особенно слепящие фары — они показались ей
сверкающими глазами.
С диким визгом она вырвалась из рук мужчины и вскочила на
ноги, шатаясь от слабости, вся в крови, размахивая ножом,
обломанное лезвие которого ярко блестело в свете фар. Водитель,
испугавшись за собственную безопасность, попятился прочь от
нее, подальше от этого ножа. Ошеломленный, он стоял на дороге
и смотрел, как женщина с безумными глазами, испуская вопли,
подобные воплям пантеры, набросилась на его грузовик: она
визжала, лягалась и с размаху била огромный автомобиль ножом,
лезвие которого громко лязгало о решетку радиатора. Потом,
осознав, что она может пораниться, водитель прыгнул вперед,
схватил ее и оттащил от грузовика. Она яростно брыкалась,
визжала и едва не откусила ему ухо.
Вик Мур — высокий, бородатый, дородный мужчина — тоже
не хотел никаких неприятностей. Найти работу в долине Гайд в
эти дни было непросто, особенно для подрядчика. Ему удавалось
зарабатывать на пропитание, каковое обстоятельство кое-что
говорило о его силе и уме. Ему также удавалось вот уже шесть лет
состоять в браке с одной и той же женщиной, что само по себе
было серьезным достижением — и кое- что говорило об умении
Карлотты Нельсон хранить тайны. Так что дела шли хорошо,
большое спасибо, и дальше могли идти только лучше. По крайней
мере, именно так он полагал до этого вечера.
Он уже готовился ко сну и, обнаженный по пояс, стоял в
ванной перед умывальником, когда заметил у себя на груди,
прямо над сердцем, что-то вроде красной сыпи или паутинки
лопнувших кровеносных сосудов. Он подался к зеркалу, стараясь
найти положение, позволяющее получше рассмотреть странное
пятно на груди. С виду оно походило на узорчатую сеточку
прожилок и тянулось вдоль ключицы полоской шириной
примерно в палец и длиной в половину его ладони. «Что бы это
могло быть?» — подумал Вик.
Откуда-то из глубины его памяти всплыл ответ, и сердце,
расположенное прямо под загадочной отметиной, забилось
учащенно. Вик схватился за край умывальника, чтобы
удержаться на ногах. У него закружилась голова, и он призвал на
помощь голос разума, здравый смысл в попытке подавить страх и
протест всего своего существа. Он не верил в весь этот вздор,
который слышал с самого детства. Нет, он просто растянул
мышцу или что-то вроде того, у него просто лопнула пара
кровеносных сосудов, когда он взмахивал молотом или поднимал
ручную циркулярную пилу. Он очень много работал последнее
время.
Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. После
непродолжительной паузы в дверь отчаянно заколотили. Дотти,
жена Вика, принимала душ и не могла слышать стук. Вик
выругался по адресу нежданного гостя. Кого там принесло, в
самом деле?
Ему надо было прикрыться. Нельзя, чтобы кто-нибудь
увидел... «Да брось ты, — сказал он себе, — просто надень
рубашку. Ничего страшного».
Он надел рубашку, висевшую на крючке на двери ванной. На
всякий случай схватил и халат.
Стук в дверь не стихал, а когда Вик шел через гостиную,
завязывая на ходу кушак халата, он услышал голос:
— Эй! Эй, кто-нибудь, пожалуйста!
Ого! Похоже на Мэгги Блай.
Он распахнул дверь. Мэгги едва не сбила Вика с ног, когда
ворвалась в дом и вцепилась в него, практически прилипла к нему
в совершенном ужасе.
— Вик, впусти меня, впусти меня!
Вик сначала страшно изумился, потом разозлился:
— Мэгги, в чем дело? Что это значит?
Она крепко прижималась к нему, не сводя глаз с двери,
словно за ней кто-то гнался. Она задыхалась и давилась словами,
словно испуганный ребенок.
— Вик, ты должен пустить меня переночевать. Я не буду вам
мешать, позволь мне остаться, пожалуйста, я не могу остаться на
улице!
— Мэгги, успокойся сейчас же! — прошипел он, отрывая от
себя ее руки. — И заткнись, ладно? У меня тут Дотти и дети. Ты
что, хочешь испугать их?
Мэгги постаралась успокоиться, но голос ее по-прежнему
звенел от ужаса.
— Пожалуйста, не выгоняй меня...
Вик взглянул в коридор, ведущий к ванной. Там все еще
шумел душ. Он начинал нервничать.
— В чем дело? Что случилось?
Мэгги схватилась за сердце, словно пытаясь унять боль.
— Хэролд выгнал меня из дома.
Вик увидел ее движение, а равно услышал ее слова — и
испугался. Она подалась к нему. Он отступил назад.
— Успокойся, Мэгги, успокойся. Хэролд выгнал тебя? За
что?
Она стояла перед ним, не поднимая глаз, и просто плакала.
— Почему он выгнал тебя? — продолжал настаивать Вик.
— Со мной никогда раньше такого не случалось... —
пробормотала она, уклоняясь от ответа.
Вик все понял, и лицо его застыло от страха. Он шагнул
вперед и широко распахнул дверь.
— Вон.
Это был смертный приговор.
— Вик...
— Вон! Сию же минуту!
Она умоляюще сжала руки.
— Вик, разве ты не знаешь, что там?
Он понизил голос до шепота, надеясь, что она поймет намек.
— Ты должна остаться там. Я не позволю тебе принести это
в мой дом.
— Я и не хотела...
Вик говорил все быстрее по мере того, как возрастало его
волнение.
— Мэгги, что бы ты ни делала, это меня совершенно не
касается и совершенно не касается Дотти и моих детей. А теперь
уходи отсюда!
Мэгги заколебалась; она дрожала всем телом и не могла или
не хотела двинуться с места. Вик знал, что должен выдворить ее
из своего дома — и быстро. Он схватил Мэгги за руку и потащил
к двери. Она жалобно вскрикнула.
— Заткнись! — прошипел Вик и вышвырнул ее на улицу. Он
закрыл и запер дверь на засов.
Шум воды в ванной стих. Через несколько секунд в гостиную
вышла Дотти, миловидная женщина с намотанным на голову
полотенцем и в халате.
— Кто это был? — с легкой тревогой спросила она мужа.
Вик стоял посередине комнаты, глядя на дверь, и ждал,
осмелится ли Мэгги снова постучать. Он не сумел скрыть своего
дурного настроения, когда повернулся к жене.
— Мерзкие мальчишки, швыряли камни в дверь.
— А ты что?
— Прогнал их.
— А ты видел, кто это был?
— Нет, слишком темно.
Она собиралась задать следующий вопрос, но Вик
стремительно вышел из гостиной, почесывая зудящее пятно на
груди. Он хотел лечь в постель, выключить свет и оставить этот
день в прошлом. Он не хотел больше отвечать ни на какие
вопросы.

Наконец Мэгги дошла до гаража Кобба — несуразного


здания из кирпича и камня с двумя огромными деревянными
дверями на железных петлях, где в прошлом размещалось
пожарное депо золоторудной компании. В здании горел свет.
Леви работал допоздна. Мэгги прошла к боковой двери и
осторожно толкнула ее, не собираясь стучать. Убедившись, что
дверь не заперта, Мэгги проскользнула внутрь, захлопнула дверь
и прижалась к ней спиной. Она твердо решила: Леви Кобб может
взять ее за шиворот и вышвырнуть прочь, но по собственной воле
она отсюда не уйдет. Она ни минуты больше не останется на
улице.
В глубине гаража стоял на домкратах грузовик телефонной
компании, а сразу за грузовиком, у заваленного инструментами
верстака, Мэгги увидела Леви. Плотный, бородатый,
седоволосый мужчина с могучими руками рабочего, с очками в
тонкой металлической оправе, сейчас держал в одной руке
сварочную горелку, а другой приподнимал защитную маску,
чтобы посмотреть, кто вошел. При виде растрепанной, дрожащей
Мэгги, тяжело привалившейся к двери, он недоуменно склонил
голову к плечу:
— Миссис Блай?

Мать Эвелин позвонила Стиву Бенсону в середине ночи, и к


двум часам следующего дня он приехал в Медицинский центр
округа Кларк в городе Вест Форк. Он чувствовал, как усталость
следует за ним по пятам по коридорам больницы, но знал, что у
него хватит сил убежать от нее. Он шагал по коридору, обходя
пациентов в креслах-каталках, медсестер и докторов, в поисках
палаты номер тридцать один. Он чувствовал на себе удивленные
взгляды. Высокий мужчина в помятой уличной одежде, он плохо
вписывался в белые стерильные интерьеры больницы, и,
разумеется, он выглядел так, словно полночи гнал машину:
щетинистый подбородок, напряженный взгляд остекленевших
глаз. Пусть себе пялятся сколько угодно. Для него главное —
увидеть Эвелин и узнать, нашелся ли его брат Клифф.
Он увидел пост медсестры и помощника шерифа — по
крайней мере, женщина была в форме помощника шерифа.
Раздражение Стива возросло. О чем там думают в управлении
шерифа? «А, дело Клиффа Бенсона — ерунда, ничего особенного,
посылаем к вам на помощь девчонку»? Она показалась Стиву
зеленым, зеленее травы, новичком; каштановые, ровно
подстриженные на уровне шеи волосы лежат волосок к волоску,
словно она никогда не занималась ответственной работой
полицейского. Тоненькая, хорошо сложенная. Кукольное личико.
Стив заметил также, что она смущается и нервничает, словно
сегодня ее первый рабочий день.
Замечательно. Просто замечательно.
Она смотрела в его сторону. «Не пытайтесь остановить меня,
юная леди».
— Я могу чем-нибудь помочь вам? — спросила она,
направляясь к нему.
— Я Стив Бенсон, — сказал он, останавливаясь, чтобы не
налететь на нее.
— Деверь миссис Бенсон?
— Верно, — подтвердил Стив; он ответил на рукопожатие
девушки, но глядел уже через ее плечо, в сторону коридора: ему
не терпелось поскорее увидеть Эвелин.
— Я Трэйси Эллис, я это... работаю в управлении шерифа
округа Кларк, — говорила она. Да, она нервничала, точно. Это
было совершенно ясно. — Мать Эвелин сказала, что вы приедете.
Значит, вы брат... м-м-м...
Стив наконец посмотрел на девушку с полным вниманием,
хотя бы для того только, чтобы поскорее отделаться от нее.
Казалось, она отчаянно придумывает следующий вопрос.
— А вы... вы один? С вами приехал еще кто-нибудь?
— Я один. — «Давай-ка закончим на этом». — Я хочу
увидеть свою невестку и хочу знать, нашли ли вы моего брата.
Она правильно поняла выражение его лица и тон, на миг
опустила глаза, а потом сказала:
— Эвелин жива, цела и невредима, ей дали успокоительное.
Никаких серьезных телесных повреждений, кроме пореза и
синяков. Она находилась в шоковом состоянии, когда водитель
лесовоза доставил ее сюда, но сейчас она отдыхает. С ней будет
все в порядке.
Стив не упустил из внимания то обстоятельство, что девушка
сообщила ему только об Эвелин. Но прежде чем он успел открыть
рот, она дотронулась до его руки:
— Может, мы сначала присядем, буквально на минутку?
— Зачем?
В ответ она лишь мягко сказала:
— Пойдемте, — и провела его в просторный, с большими
окнами холл для посетителей, где стояли удобные кресла и
столики с журналами. Стив тяжело опустился в мягкое кресло у
окна, уже нагретое лучами полуденного солнца. Это оказалось
приятнее, чем он ожидал; усталое тело давно просило об отдыхе,
но он игнорировал эти просьбы.
Трэйси Эллис придвинула второе кресло поближе и села
прямо напротив Стива. Она держала в руках папку, несомненно,
содержащую факты, которые удалось выяснить к настоящему
моменту. Стив, однако, заметил, что девушка папку не открывает.
Вместо этого она просто смотрела на Стива, и он понимал, что
она силится найти подходящие слова.
Однако выражение ее лица было достаточно красноречивым.
В глазах Трэйси Эллис он прочитал правду и почувствовал, как
она болезненно входит в его сознание, разрушая надежды, убивая
сильнейшее нежелание верить в произошедшее.
— Мой брат погиб?
Девушка все еще колебалась. Наконец она сказала:
— Гм... еще необходимо точно установить личность
погибшего, но... да, скорее всего, это ваш брат Клифф.
Лучик надежды забрезжил вновь, но лишь для того, чтобы
помучить Стива.
— Что... что значит «скорее всего»?
Девушка быстро раскрыла папку и бегло просмотрела записи
в поисках какой-то информации.
— У вашего... — она перелистнула страницу, — брата
Клиффа был шрам на правой ноге... м-м-м... на наружной стороне
бедра?
Стив глубоко вздохнул. Он чувствовал, что начинает
цепенеть.
Девушка смотрела на него извиняющимся взглядом, но
продолжала ждать ответа.
Стив кивнул:
— Он... случайно выстрелил себе в ногу, когда ему было
шестнадцать. Пытался показать мне, как быстро выхватывает
пистолет из кобуры. — Стив вспомнил все совершенно ясно:
нарисованная от руки бумажная мишень, прикрепленная к стволу
старого дуба за домом; Клифф, высокий и нескладный, с
привязанной к ноге кобурой и в ковбойской шляпе с обвисшими
полями. Куда там Клинту Иствуду. — Он... он был страшно
увлеченным пареньком. И за это я любил его.
— Мне очень жаль.
— А что случилось?
— Точно неизвестно. Прошлой ночью водитель лесовоза
нашел миссис Бенсон одну на дороге в районе горы Веллз-пик.
Она находилась в шоковом состоянии, говорила бессвязно, но
имела при себе какое-то удостоверение личности. Мы позвонили
миссис Бенсон домой и выяснили у одного из ее сыновей, что она
и ваш брат уехали вместе в горы. Сегодня рано утром мы нашли
тело вашего брата на Веллз-пик. — Девушка помолчала и
осторожно добавила: — На основании увиденного можно
предположить, что на вашего брата напал медведь.
«Можно предположить»?
— Вы что, не в состоянии установить точно, медведь или не
медведь напал на человека?
Стив говорил резким тоном; сейчас он испытывал такую
боль, что просто не мог сдержаться. Он заметил, что девушка не
обиделась, но осталась спокойной и доброжелательной, хотя и
заметно напряглась.
— Мы еще не располагаем всей информацией. Во-первых,
нападения медведей на людей — если это был медведь — здесь
крайне редки, по крайней мере, нападения, о которых известно
полиции, и... — ей очень не хотелось признавать это. — У нас не
разработана процедура расследования дел такого рода. В нашей
местности довольно трудно собрать специалистов и должным
образом организовать работу. Сейчас тело вашего брата отвезли в
морг в Оак-Спрингз — это за перевалом, километрах в сорока
отсюда. Вскрытие назначено на завтра, и мы надеемся, окружной
медэксперт сможет прийти к окончательному выводу. Тем
временем мы связались с Управлением охоты и рыболовства, и
они собираются прислать сюда нескольких своих сотрудников...
— Маркус Дюфресне?
Девушка осеклась и, помолчав, переспросила:
— Гм... извините?
— Сотрудник Управления из отдела охраны окружающей
среды. Это Маркус Дюфресне, да?
Она наклонила голову к плечу.
— Вы с ним знакомы?
— Мы работали вместе. В прошлом году я помогал ему
отлавливать и помечать медведей. Это он занимается делом?
Девушка чуть замялась, но ответила:
— Да, кажется, он.
Нервно пригладив обеими пятернями прямые черные волосы,
Стив сказал:
— Пожалуй, тогда мне лучше связаться с ним. Надо выехать
на место происшествия немедленно, пока не исчезли следы, не
потерялись улики...
— Я уверена, что мистер Дюфресне весьма компетентен...
— Мы оба компетентны. И оба займемся делом. — Стив
сознавал, что говорит слишком громко, слишком быстро, но не
мог совладать с собой. Казалось, он обращает всю свою боль и
гнев в действие, в нечто поддающееся контролю.
— Мистер Бенсон. — Девушка подняла руку, прерывая его.
— Пусть пройдет немного времени. Вы слишком потрясены
случившимся...
— У нас нет времени! — отрезал он. — Если это было
нападение медведя, следы могут исчезнуть в считанные часы.
— Над делом работают квалифицированные специалисты...
— Вам нужны доказательства моей квалификации? Так что
ли? — Стив возвысил голос: — Степень доктора биологических
наук устроит вас? Или должность профессора в университете
штата Колорадо, читающего лекции по биологии и
природоведению? Я знаю, что такое медведи, помощник шерифа!
Я десять лет специализируюсь по гризли и бурым медведям. Я
постоянно консультируюсь с научными сотрудниками
Национальных парков, двенадцать раз возглавлял комиссии по
расследованию случаев нападения медведей на человека, а в
настоящее время исследую поведение и сезонные повадки гризли
в Национальном парке Глэсьер. Собственно говоря, я даже пишу
книгу, в которой обобщаю свои знания, и которую вы сможете
прочитать, когда я закончу работу, но сейчас у меня погиб брат, и,
возможно, виноват в этом какой-то паршивый медведь, и... —
Стив осекся, глубоко вздохнул и, наклонившись вперед, подпер
опущенную голову руками. Он понимал, что зашел слишком
далеко.
Спокойный примирительный ответ девушки делал ей честь:
— Доктор Бенсон, давайте сделаем так: вы сейчас
повидаетесь со своей невесткой, а продолжить разговор мы
сможем после вашей встречи.
Стив ответил более мягким, извиняющимся тоном:
— Был бы вам весьма признателен.
Она была для него больше чем просто невестка. Стив
познакомился с Эвелин задолго до того, как она полюбила
Клиффа. Он даже сам несколько раз назначал ей свидания. Она
была верным другом, младшей сестрой, добродушной
насмешницей, достаточно умной и колкой, чтобы составить
идеальную пару с парнем вроде Клиффа. Бесшумно войдя в
палату, Стив увидел Одри Миллер, мать Эвелин: она сидела возле
кровати, держа дочь за руку. На тумбочке возле кровати стоял
букет цветов, из настенного радиоприемника лилась тихая
классическая музыка.
Стив не знал, чего ожидать, но когда он увидел Эвелин,
которая лежала на белых простынях, бледная и слабая, но целая и
невредимая и окруженная заботой, счастливое сознание, что она
жива, нахлынуло на него, и он заплакал.
Одри обернулась, и лицо ее просветлело. Она сказала
приглушенным голосом, уместным у постели больного: «Стив!
Здравствуй!» — а затем поднялась и обняла его, сдерживая
подступившие к глазам слезы. Они стояли, обнявшись столько
времени, сколько потребовалось, чтобы безмолвно выразить друг
другу свое сочувствие, печаль и понимание. Слов не было. «Что
тут можно сказать?» — подумал Стив.
Он посмотрел на Эвелин. Ее лицо было повернуто к нему, но
оставалось совершенно безучастным. Она никак не дала понять,
что узнала его. По-прежнему обнимая Стива одной рукой, Одри
проследила за направлением его взгляда.
— Похоже, она все еще в шоке.
Стив приблизился к кровати, наклонился и заглянул в глаза
Эвелин.
— Эви! — мягко позвал он. — Это я, Стив.
Несколько мгновений она никак не реагировала, словно все
ее рефлексы были заторможены. Потом взгляд Эвелин обрел
осмысленное выражение и сфокусировался на нем. Губы легко
задрожали, шевельнулись и произнесли очень тихо и невнятно:
«Стив...»
«Она пережила что-то ужасное», — подумал Стив. В ее
кудрявых черных волосах засохли сгустки крови, лицо и руки
были покрыты синяками и царапинами.
Он нежно накрыл ладонью руки Эвелин. Она слабо
пошевелила большим пальцем и положила его на мизинец Стива,
а потом медленно улыбнулась. Эта улыбка ничем не напоминала
ее обычную улыбку, от которой в комнате становилось светлее,
но Стив все равно почувствовал радость и облегчение.
— Ну как ты, малыш?
Несколько секунд Эвелин молчала, словно не слышала
вопроса. Потом проговорила:
— Клифф погиб. — Глаза ее наполнились слезами, но при
этом она, казалось, находилась так далеко от всего, настолько
потеряла связь со своими эмоциями и окружающей
действительностью, что слова, произнесенные невыразительным,
монотонным голосом, прозвучали как бесстрастная констатация
факта.
— Ты отдохни, Эви. Теперь мы все рядом.
Она слабо улыбнулась и еле ощутимо пожала его мизинец.
Одри сказала все тем же приглушенным голосом:
— Сэмюэл и Трэвис сейчас живут у нас. Они здесь только
что были. Уехали домой с дедушкой.
Сэмюэл и Трэвис, пятнадцать и восемнадцать лет. «Славные
пареньки, прекрасно воспитанные, — подумал Стив. — Эвелин
не останется одна».
Он нежно похлопал Эвелин по руке, прощаясь.
— Я еще вернусь. Мне нужно пойти поговорить с
помощником шерифа. Береги себя.
— И ты тоже, — сумела выговорить она.
Стив и Трэйси Эллис отыскали конференц-зал и сели рядом в
конце длинного стола.
— Как вы себя чувствуете? — неуверенно спросила Трэйси.
Одна мысль о необходимости ответить на этот вопрос
всколыхнула в душе Стива с трудом сдерживаемые эмоции. Он
просто потряс головой, боясь заговорить, боясь потерять
самообладание.
— Мы можем отложить разговор.
— Нет. — Он выпрямился и вытер наплывающие на глаза
слезы. — Нет, мы должны приступить к делу сейчас же. Больше
нельзя терять ни минуты.
Трэйси повертела в пальцах ручку и мягко сказала:
— Хорошо.
Что-то в ее поведении заставило Стива спросить:
— А вы как себя чувствуете?
— Я... — Она снова открыла папку — вероятно, просто для
того, чтобы чем-нибудь занять руки. — Не очень хорошо, как вы,
наверное, заметили.
— Просто это все так ужасно и бессмысленно.
Она кивнула и слабо улыбнулась в знак согласия:
— Да, безусловно. И, по всей видимости, дела пойдут еще
хуже, прежде чем пойдут немного лучше. Думаю, вам нужно
собраться с силами.
— Я стараюсь, — сказал Стив, а потом переменил тему: —
Эвелин смогла рассказать вам что-нибудь о случившемся?
— Я хотела спросить вас о том же.
Он отрицательно покачал головой:
— Нет. Она сейчас утратила связь с реальностью.
— Это к лучшему, поверьте.
Трэйси положила раскрытую папку на стол и еще раз
просмотрела записи.
— Водитель лесовоза нашел Эвелин на служебной дороге в
районе горы Веллз-пик. — Она начала разворачивать карту
местности. Стив пододвинул стул поближе, чтобы они могли
вместе рассматривать карту с одной стороны. — Она находилась
в полубезумном, истерическом состоянии, была вся в крови. В
руке сжимала охотничий нож, и... водитель говорит, что она
набросилась на грузовик, набросилась с ножом.
Стив подался вперед.
— Извините?
Трэйси пробежала глазами записи и отчеркнула пальцем
выдержку из показаний водителя. «Сначала я решил, что она без
сознания, но при виде грузовика она вдруг с ужасным криком
вскочила на ноги и набросилась на него, пытаясь всадить в него
нож». Водитель пребывал в страшном волнении, когда я с ним
разговаривала. Он никогда не видел ничего подобного. Он сказал,
что ему пришлось силой оттаскивать Эвелин от машины, и она
едва не всадила нож в него самого.
Стив пытался представить Эвелин, ведущую себя подобным
образом. Она была уравновешенной женщиной, рассудительной
и здравомыслящей. И что еще более важно, они с Клиффом были
опытными туристами. Эвелин охотилась вместе с Клиффом,
стреляла и свежевала убитых животных, в том числе и огромного
бурого медведя во время охоты в Монтане. Она могла постоять за
людей, которых любила, и обладала сильным характером, но
поведение, о котором говорила Трэйси, было для Эвелин
несвойственным.
Трэйси очертила пальцем круг на карте.
— Он нашел ее где-то здесь, вот на этой дороге. Примерно в
пятнадцати километрах от города Гайд Ривер. Эвелин с мужем
разбили лагерь у самого хребта, вот здесь, в самом конце
Ступенчатой тропы. В районе Веллз-пик никто никогда не видел
гризли, но сотрудники Управления охоты и рыболовства
предполагают, что это мог быть крупный медведь... он помечен
биркой номер триста восемнадцать. Его видели в наших краях,
правда, не в районе Веллз-пик, а... — она показала на карте
другую гористую местность, расположенную, по меньшей мере, в
сорока пяти километрах к северу, — вот тут, в районе горы Норт
Пэддокс.
Стив внимательно изучал карту.
— В этом нет ничего странного. В поисках пропитания
гризли могут перемещаться на значительные расстояния. А
кто-нибудь знает, этот медведь боится людей или нет?
— Насколько я поняла, не боится, что делает его главным
подозреваемым. Он совершал набеги на деревню возле ручья
Свифтуотер. — Трэйси показала на карте крохотную деревушку,
тоже расположенную километрах в сорока пяти к северу от
Веллз-пик. — И регулярно опустошал контейнеры с пищевыми
отходами на нескольких фермах. — Девушка потрясла головой.
— Но это нападение... в общем, никто такого не ожидал.
— А кто-нибудь обследовал место происшествия?
Трэйси ссутулилась, и лицо ее приняло удрученное
выражение.
— Мы с шерифом Коллинзом отправились туда сегодня
утром, с восходом солнца, — сказала она. — Мы не знали, что мы
ищем. Мы знали, что миссис Бенсон спустилась по Ступенчатой
тропе, и знали, что на горе произошло какое-то несчастье, но... —
Она помолчала. — Доктор Бенсон, впечатление было не из
приятных.
Стив понимал, что она пытается избавить его от боли. Но он
должен был услышать правду.
— Продолжайте.
Трэйси немного помедлила, подыскивая слова, неловко
перелистала страницы.
— Мы нашли стоянку: маленькая палатка, яма для костра
чуть ниже по склону, два рюкзака. Уложенные по всем правилам
контейнеры с пищевыми продуктами подвешены на деревьях на
значительном расстоянии от лагеря, опять-таки ниже по склону.
— На веревке, натянутой между двумя деревьями? —
предположил Стив.
Трэйси кивнула.
— Точно.
— По крайней мере, в пяти метрах над землей?
— Совершенно верно.
Да, Клифф и Эвелин всегда так делали. Обычный способ
сохранить провиант — и обитателей лагеря — от голодных
медведей. В этом случае продукты находятся не только вне
досягаемости, но и далеко от стоянки и ниже по склону, а значит,
с подветренной стороны в ночное время. «До сих пор, — подумал
Стив, — они все делали правильно».
Трэйси нашла схематичный план стоянки, который
нарисовала на месте происшествия. Она протянула его Стиву.
— Но тело вашего брата мы нашли вот здесь, рядом с местом
хранения продуктов, в зарослях деревьев, примерно в
восьмидесяти метрах от стоянки. — Место было помечено на
схеме крестиком.
«Возможно, Клифф и медведь подошли к складу продуктов
одновременно и с одной целью — и столкнулись нос к носу», —
подумал Стив.
— Мы позвонили коронеру, и он помог мне
транспортировать тело. Мы отправили его в больницу общего
типа в Оак-Спрингз для вскрытия. Заключение медэксперта
должно прийти завтра.
Трэйси собрала страницы, положила обратно в папку и резко
ее захлопнула.
Стив понял, что она закончила свой отчет, по крайней мере,
на сегодня, и не стал задавать больше никаких вопросов.
Учитывая, какой тяжелый день у нее сегодня выдался, какие
ужасы она видела, что пережила, спуская тело Клиффа с горы, он
не мог винить ее. Кроме того, она хорошо справилась с работой.
Стив начинал понимать, что недооценил девушку.
— У вас был трудный день, — тихо сказал он.
— Да, сэр. И примите мои глубокие соболезнования.
— Спасибо. — Последовала неловкая пауза. — Вы...
наверно, вы здорово помучались, пока перетаскивали Клиффа. —
Клифф был крупным мужчиной, ростом со Стива, но плотнее.
Похоже, его слова не утешили девушку. Она сидела, опустив
взгляд на папку и нервно кусая нижнюю губу. Наконец она
спросила:
— Каковы ваши дальнейшие планы?
— Мне нужно увидеть... — Стив хотел сказать, что ему
нужно увидеть заключение о вскрытии, но на самом деле он имел
в виду Клиффа. Тело Клиффа. Он боялся даже представить себе
это зрелище. Он знал, на что способны гризли. Он видел челюсть,
снесенную одним взмахом лапы с длинными когтями, руку,
оторванную и обглоданную, пока жертва еще оставалась жива,
нетронутое лицо в куче кровавого мяса в зарослях, развороченное
детское тело с выеденными от таза до грудной клетки
внутренностями. Сколько бы времени ни прошло, эти образы,
звуки, запахи никогда не сотрутся в памяти.
Чтобы Клифф погиб такой ужасной смертью? Стив усилием
воли отогнал от себя всякие мысли об этом.
— Я... в общем, я думаю, кто-то должен ознакомиться с
заключением о вскрытии и сообщить мне о выводах медэксперта.
Возможно, я и сам это сделаю, но пока просто еще не знаю. —
Казалось, девушка почувствовала облегчение, услышав, что он не
хочет читать заключение. — В любом случае, — продолжал он,
— я должен связаться с Маркусом Дюфресне. Я не удивлюсь,
если он первым свяжется со мной, как только узнает имя жертвы.
Но мы... мы с ним обязательно займемся делом.
Трэйси улыбнулась. Стив поразился тому, сколько тепла и
участия излучала эта улыбка.
Девушка встала и сказала:
— Если вы собираетесь на некоторое время задержаться в
наших краях, могу порекомендовать вам мотель «Тамарак»,
здесь, в Вест Форк. Это не пятизвездочный отель, но местечко
оригинальное и чистое. Я могу позвонить Маркусу и сообщить о
вашем приезде, а завтра, если захотите, отвезу вас на место
происшествия, чтобы вы осмотрели его.
Но Стив подумал о том, сколько времени пройдет до завтра и
как это отразится на следах, оставленных медведем. Он подумал
о том, каким образом сама природа может навести порядок на
стоянке: дождь, солнце, ветер, стервятники могут быстро
уничтожить важные улики, указывающие на истинные
обстоятельства случившегося.
Он посмотрел на помощника шерифа Трэйси Эллис, которая
выглядела усталой, потому что сегодня уже съездила на место
происшествия и вернулась обратно. Потом он взглянул на часы,
прикидывая, сколько осталось до захода солнца, и принял
решение:
— Сколько времени потребуется, чтобы добраться туда?
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Праздничный обед и танцы
по случаю дня рождения Бенджамина Гайда.
Гайд-холл, 20 сентября,
с семи до десяти часов вечера.
Играет оркестр «Сильвер Сеттлерз».
Принести с собой горячее блюдо и десерт.
Выпивка за счет устроителей празднества.
Чтобы все могли принять участие в празднестве,
вторая смена закончится в 5 часов вечера.

Приходите все!

Листовка «Золоторудной компании Гайд».


Сентябрь 1879 года.

УВЕДОМЛЕНИЕ

Мастерам второй смены:


Поскольку на прошлой неделе был один сокращенный
рабочий день, в следующее воскресенье вторая смена будет
работать полный рабочий день. Никаких исключений. С
понедельника восстанавливается обычный график работы для
всех смен.
Развлечение — одно, выработка — другое. Всем мастерам
предписывается оповестить своих рабочих и от моего лица
передать всем благодарность за прекрасный вечер.
Извещение из управления Бенджамина Гайда.
Сентябрь 1879 года.
Глава 2

Медведь

Вик Мур закончил работу и ушел домой рано, оставив кровлю


церкви недоделанной. «В любом случае особой нужды в спешке
нет, — думал он. — Ну и пусть пастор Вудз кипятится». Погода
обещала быть сносной в ближайшее время, а голова Вика была
занята другими делами.
Собственно говоря, одним делом. Сейчас он снова стоял перед
зеркалом в ванной, пытаясь отскрести пятно на груди. Мыло не
помогло, и теперь он использовал жиропоглощающую жидкость
для мытья рук на основе бензина. Он скреб, споласкивал грудь
водой и снова скреб. Ничего не помогало, и Вик начинал
нервничать. Пятно, сыпь, отметина — что бы то ни было —
становилось темнее, и он лишь попусту сдирал кожу на груди.
Вик бросил тряпку. Что теперь? Он поглядел из окна ванной
на горы в отдалении, на густо заросшие соснами и елями южные
склоны, залитые солнцем. Прекрасный вид, но у Вика он вызвал
одну лишь мысль: приближается ночь.
Говорят, это всегда происходит ночью.
Вик почувствовал, как в душу медленно вползает страх, но
сердито отогнал его прочь. «Нет, ни в коем случае, — подумал он.
— Только не я. Придется изменить правила, ребята. Никто не
должен увидеть это, никто не увидит это, и, самое главное, Вик
Мур не намерен сдаваться! Я никогда ничего не боялся, никогда
никому не позволял вертеть собой и не позволю». Приняв такое
решение, он вытер грудь полотенцем и надел рубашку.

Ему нужно выпить как следует. Он решил убить время у


Чарли, в местном питейном заведении. Он погоняет бильярдные
шары, отыграется, пообщается с приятелями.
Вик прошел в спальню и взял бумажник, потом остановился,
глядя на маленький комод возле кровати. Он подошел к нему,
резко выдвинул верхний ящик и вынул револьвер. Как бы теперь
спрятать его от посторонних взглядов? Вооруженные люди здесь
не вызывали особого удивления. В долине Гайд было полно
охотников, скотоводов, спортсменов; многие носили с собой
оружие. Но приятели начнут задавать вопросы, и Вику придется
как-то объясняться. Они могут подумать, будто он чего-то боится.
Он сунул револьвер в наплечную кобуру и надел куртку.
Таскаться по теплу в куртке не очень-то приятно, но Вик Мур
хотел быть готовым ко всему.

Было три часа дня, когда Трэйси Эллис, сменив форму на тот
же туристский костюм, который был на ней утром, отметилась в
журнале за служебный «джип-чероки» и отправилась вместе со
Стивом к месту происшествия. По Гайд-Ривер-роуд от Вест Форк
до городка Гайд Ривер было сорок пять километров и минут сорок
езды; по разбитой ухабистой дороге к Ступенчатой тропе было
двенадцать километров и еще около часа езды, а на то, чтобы
пешком добраться по тропе до места стоянки, уйдет часа полтора.
Таким образом, они рассчитывали достичь стоянки в самом
начале седьмого — тогда у них останется достаточно времени,
чтобы тщательно осмотреть место происшествия при свете дня и
вернуться к машине до наступления темноты.
Ведя автомобиль по извилистой узкой долине, тянущейся на
многие мили между двумя горными хребтами и известной под
названием долина Гайд, Трэйси попутно рассказывала Стиву о
Вест Форк. Эта небольшая лекция по истории помогла Стиву
привести в порядок мысли и чувства, и он проникся к девушке
благодарностью.
Вест Форк(1), главный город округа Кларк, получил название в
силу своего расположения, сообщила Трэйси. Первоначально
город вырос в том месте, где западный приток реки впадал в
основное русло реки Гайд, несущей свои воды на юг. Некогда
оживленный город, в настоящее время Вест Форк изо всех сил
боролся за возможность существовать без горной и лесной
промышленности, благодаря которой некогда появился и так
долго жил. Стив обратил внимание на то, что центр города
застроен кирпичными зданиями начала века, тротуары
растрескались и осели, а дороги были просто ужасными. В
далеком прошлом город процветал, но благополучие, словно
неверный любовник, покинуло его, так и не выполнив обещания
вернуться.
— В лучшие времена, — говорила Трэйси, — Вест Форк
служил местом остановки плоскодонных судов, которые
поднимались по реке за лесом для лесопильных заводов,
расположенных ниже по течению, и привозили сюда товары и
поселенцев — главным образом старателей. Тогда здесь бушевала
настоящая золотая лихорадка. Сейчас в это трудно поверить, но
когда-то население Вест Форк составляло более двадцати тысяч
человек. В начале века золото иссякло, и люди снялись с места и
двинулись дальше.
— Сейчас, — продолжала она, — численность населения
Вест Форк довольно твердо держится на отметке три тысячи — за
счет рабочих небольших предприятий горной и лесной
промышленности, служащих администрации округа и в самой
малой степени — жителей соседнего округа, которые приезжают
сюда на работу из ближайшего крупного города Оак-Спрингз,
расположенного в сорока пяти километрах за перевалом
Джонсона.
Чтобы выехать за пределы города, Стиву и Трэйси
понадобилось проехать всего лишь несколько кварталов и
пересечь мост через реку Гайд. Далее они двинулись на север по
Гайд-Ривер-роуд, которая вела вдоль реки в дикую местность.

1 Западный рукав (англ.).


Они оказались в глухом царстве северной природы; вокруг
высились нагромождения гор, поросших строевым лесом; порой
перед глазами мелькали свежие просеки, вдоль берега извилистой
реки тянулись безмятежные зеленые луга. Долина Гайд разделяла
два горных хребта, а от нее отходили другие ущелья, лощины и
глубокие тенистые долины, которые тянулись далеко в горы —
каждая со своей речкой, куда приходили на водопой лоси и олени
и где рыскали по ночам койоты. Над долинами возвышались
зазубренные и изломанные за многие века существования
скалистые горы, где из каждой достаточно глубокой расселины
упрямо росло дерево.
«В этом глухом сумрачном краю есть своего рода
великолепие, свойственное девственной природе, — размышлял
Стив. — Вернее, почти девственной». Присутствие человека
ощущалось. Не цивилизации как таковой, а людей. Через каждый
километр-другой Стив замечал крестьянский двор, ферму или
ранчо, принадлежащие потомкам первых поселенцев — суровых
бродяг и искателей приключений. «Эти люди, — думал Стив, —
привыкли все делать по-своему и стараются держаться подальше
от крупных городов, больших сообществ и незыблемых идей. Они
живут в прилепившихся к утесам бревенчатых хижинах, ветхих,
шатких, дощатых лачугах и автофургонах, под низкими
залатанными крышами и пристроенными навесами».
— Как эти люди добывают средства к существованию? —
спросил Стив.
— А, вот вы о чем, — ответила Трэйси. — Некоторые
работают на рудниках, некоторые на лесозаготовках, некоторые
ездят на работу в город. Кроме того, здесь есть умельцы,
занимающиеся надомным промыслом, а кое-кто живет за счет
социальных пособий. Но они остаются здесь, потому что хотят
этого. Долина Гайд проникает в плоть и кровь человека,
действительно проникает.
Несомненно, у каждого жителя долины была своя история,
был свой ответ на вопрос, почему он живет здесь. Некоторые
встречавшиеся по пути картины подсказывали Стиву возможные
ответы: широкое зеленое пастбище, на котором чернели
трухлявые вековые пни и лениво паслись два-три десятка коров;
старое оборудование для заготовки леса, лебедки и механизмы для
транспортировки бревен; металлические гаражи и мастерские;
конюшни с выгонами, обитатели которых вольно носились
наперегонки с ветром на широком лугу, взбрыкивая и вставая на
дыбы; похожие на грибы тарелкообразные спутниковые антенны,
повернутые то в одну, то в другую сторону; чернеющие участки
земли, на которых выжгли сухой кустарник, расчищая
пространство для роста весенней травы; лесопильный заводик,
наполовину скрытый за оранжевой горой опилок; на развилке
дороги под названием Эйбл выставленная на продажу унылая
маленькая забегаловка, бензоколонка с одним насосом и
крохотный, все еще работающий магазинчик под вывеской с
рекламой кока-колы, до сих пор предлагающей покупателям коку
в стеклянных бутылках. На развилке Стив заметил неброский
дорожный указатель, на котором значилось: Нагит 5; Йеллоу
Найф 9; Гайд Ривер 15 — все по дороге, уводящей влево; направо
по Нельсон-Крик-роуд, в восемнадцати километрах от развилки,
находился населенный пункт под названием Хиндерз. Яркий,
намалеванный от руки, щит приглашал посетить расположенный в
конце дороги мотель «Рэнди», где вы могли отведать лучшие в
мире гамбургеры и поудить на блесну рыбу в речушке Нельсон.
Потом к дороге с обеих сторон вплотную подступили горы,
долина сузилась, и Стив с Трэйси проехали Нагит и Йеллоу Найф
— крохотные унылые городишки, построенные в надежде на
лучшее будущее, так и не сбывшееся, упрямыми людьми, которые
жили здесь, затерявшись, словно жалкие сорняки, в глухих горных
ущельях. На горе над городком Нагит были рудники, горный
склон прорезывали черные дыры шахт, а прямо под ними были
насыпаны кучи взорванной и раскрошенной выработанной
породы — внутренности горы, — укрепленные частыми
паутинами старых крепежных конструкций. Йеллоу Найф,
крохотный, тесно застроенный городок, тянулся клином в таком
узком месте скалистого ущелья, что зданиям приходилось на
сваях перебегать реку, в которой мыли золото.
Так обстояло дело со всеми шахтерскими городками в долине
Гайд. Зажатые между крутыми горными склонами, они могли
развиваться только в длину, вверх или вниз по течению реки, и в
них оставалось место только для одной извилистой дороги,
которая подобием позвоночника проходила посередине, связывая
их с внешним миром.
Последним из этих городков, за которым мощеная дорога
превращалась в грунтовую и покрытую щебнем, был Гайд Ривер.
— В самом начале века, — сказала Трэйси, сбрасывая
скорость на въезде в город, — здесь проживало около двух тысяч
человек.
«Сейчас в это трудно поверить», — подумал Стив. На окраине
городка тесно лепились друг к другу, занимая все свободное
пространство между дорогой и горным склоном, убогие домишки,
примитивные строения с металлическими крышами для защиты
от зимнего снега и грубо сколоченными приставными
лестницами, ведущими к дымовым трубам. Дворов как таковых
здесь не было — лишь небольшие открытые участки между
строениями, усыпанные щебнем и выработанной породой. Перед
одним домом стоял старый автофургон, разделенный на две
половины — задняя часть в настоящее время использовалась под
жилое помещение. Передняя же часть... ну, у передней части не
было задней части, а равно какого-либо будущего. На другой
стороне дороги, на самом берегу реки, стояли стеной к стене два
старых здания — ныне полые коробки с зияющими оконными
проемами и выбеленными солнцем покосившимися стенами,
покрытыми облупившейся краской. В одном из них, похоже,
некогда размещался ресторанчик или бар, судя по остаткам
световой рекламы на фасаде, ныне представлявшей собой голый
каркас, на котором болталось несколько осколков
люминесцентных ламп. В другом, вероятно, прежде находилась
бакалейная или скобяная лавка. Теперь окна здания были
заколочены фанерой. Нигде не было видно ни вывески, ни
объявления, ни даже просто нацарапанной на стене надписи.
По-видимому, никто не потрудился оставить какое-то сообщение,
зная, что никто все равно не будет его читать.
— Сколько людей живет здесь сейчас? — спросил Стив.
— Сотни три, наверно. Это маленькая сплоченная община.
— Надо думать.
Долина стала шире, и границы городка тоже раздвинулись.
Стив и Трэйси ехали мимо причудливых старых домишек,
которые уступами стояли на горном склоне вдоль боковых улиц,
круто уходящих вверх. Над всеми ними — словно наседка над
своими цыплятами — возвышалась маленькая белая церковь с
колокольней.
Трэйси указала на огромное бетонное здание на
противоположном берегу реки.
— «Золоторудная компания Гайд». Именно благодаря ей
существует город.
Стив удивленно вытаращил глаза. Весьма внушительное
здание, особенно для этих мест. По меньшей мере пять этажей,
пандусы, тоннели, погрузочные платформы, дымовые трубы.
Похоже, в прошлом «Золоторудная компания Гайд» была
действующим предприятием, но сейчас казалась почти
заброшенной.
— Они прикрыли дело?
Трэйси усмехнулась:
— Они переживают период спада, но дело не прикрыли. В
настоящее время компания находится в тяжелом положении из-за
высокой стоимости работ по добыче золота и серебра.
Существуют государственные нормативы, политика охраны
окружающей среды, конкуренция с иностранными
предприятиями. Работать прибыльно сейчас довольно трудно. Но
компания по-прежнему владеет большей частью земли в округе, и
Гайд Ривер по-прежнему является ее собственностью, хотя от
самой компании мало что осталось.
Они доехали до центра городка, где вокруг главного
перекрестка грудились несколько зданий торговых предприятий:
справа — маленький магазинчик скобяных изделий, а напротив,
на другой стороне улицы, — бензозаправочная станция с двумя
блестящими колонками и новой вывеской; по левую руку —
«Таверна Чарли» с баром и закусочной, которая до сих пор
процветала, судя по многочисленным грузовичкам-пикапам,
припаркованным рядом на улице.
— Похоже, заведение Чарли держится на плаву, — сухо
заметил Стив.
— Обычное место проведения досуга на приисках, —
пояснила Трэйси. — Здесь все эти славные парни могут
расслабиться и опрокинуть пару стаканчиков.
Стив улыбнулся; они проехали перекресток.
Сразу за заведением Чарли находился «Универсальный
магазин Деннинга»; окна здания были затянуты изнутри белой
бумагой, и крупная вывеска оповещала о грандиозном открытии
магазина на следующей неделе. «Грандиозное открытие? Должно
быть, дела в городе идут не так уж плохо, — подумал Стив, —
хотя в таком медвежьем углу грандиозное открытие магазина на
поверку может оказаться лишь пародией на грандиозное
открытие».
За перекрестком, поодаль от главной дороги, теснились на
ограниченном пространстве дома и гаражи, отделенные друг от
друга узкими полосками каменистой земли, чахлыми лужайками и
иногда изгородями, сделанными из всевозможных подручных
материалов, начиная от рудничных крепей и кончая железными
бочками из-под машинного масла. Изредка встречались каменные
дома, но преобладали покосившиеся деревянные лачуги. Почти
все крыши были металлическими.
— Я здесь выросла, — отрывисто сказала Трэйси.
— Серьезно? — удивился Стив, поворачиваясь к девушке.
— Серьезно. — Она указала на примостившийся у дороги
белый домишко с красной металлической крышей, перед которым
находился двор шириной метров в пять. — Вот мой старый дом.
«Ну-ну. Местная жительница, значит».
— А где вы живете сейчас?
— Все так же в долине, но не здесь, — ответила Трэйси, и
Стив хорошо понял ее тон. — У меня маленький домик на
Нельсон-Крик-роуд — помните развилку дорог Эйбл? Там надо
свернуть направо и ехать в сторону Хиндерз.
Потом город кончился — почти так же неожиданно, как
начался. Последнее, что увидел Стив на окраине Гайд Ривер, были
старые хибары, оборудование для рудничных работ, остатки
рельсового пути и несколько ржавых вагонеток, выстроенных в
навеки застывший ряд напротив насыпанного холма
выработанной породы.
Как Трэйси и предположила, путешествие по ухабистой,
разбитой дороге для лесовозов заняло около часа. Когда она
остановила «джип» у начала Ступенчатой тропы, Стив увидел
пикап брата с трейлером, все ещё припаркованный там.
Он тяжело вздохнул.
— Мне даже не пришло в голову, что машина так и стоит
здесь, — сказал Стив, устало протирая глаза. — Надо проследить,
чтобы ее забрали отсюда.
— Об этом уже позаботились, — сказала Трэйси, выходя из
«джипа». — Мать вашей невестки собирается прислать за
машиной одного из ваших племянников.
Стив посмотрел на небо, прикидывая, сколько времени
осталось до захода солнца.
— Ну что ж, берите свою винтовку и пойдемте. Я хочу успеть
все осмотреть до наступления темноты.

После долгого сидения в автомобиле Стив с удовольствием


работал затекшими ногами и дышал полной грудью, взбираясь по
крутой тропе на гору Веллз-пик. И он, и Трэйси несли с собой по
карабину и револьверу. Они не были уверены, что встретятся с
Номером триста восемнадцатым, но все равно должны были
хорошенько подготовиться. По пути они разговаривали мало, не
желая лишним шумом оповещать гризли о своем приближении.
Если Триста восемнадцатый находится где-то поблизости, то
нельзя его спугнуть. Он им нужен.
Около часа они поднимались по тропе через густой лес и
наконец, на подходе к гребню горы вышли на открытое
пространство горных лугов, изрезанных пластами обнаженной
скальной породы. Стив посмотрел в южном направлении. Там
открывался потрясающий вид на долину Гайд. Похожая на
глубокий норвежский фьорд долина уходила вдаль, постепенно
меняя цвет с ярко-зеленого на дымчатый серо-голубой. Теплый
ветерок прилетал снизу вдоль нагретого солнцем южного склона,
высоко в небе лениво кружил ястреб в воздушных потоках, и
время от времени далеко внизу — там, куда достигали лучи
заходящего солнца, — поблескивала мишурным золотом река
Гайд. В любое другое время Стив от души насладился бы
прекрасным видом. Но сейчас ему мешало осознание того, что его
брат погиб насильственной смертью в этих мирных местах.
— Место стоянки прямо впереди, — тихо сказала Трэйси.
Они пошли медленнее, напряженно прислушиваясь,
осматриваясь по сторонам, принюхиваясь. Стив исследовал
взглядом землю, высматривая следы, медвежий помет, отметины
когтей, разрытый грунт — любые признаки, свидетельствующие о
близости медведя. Он заметил многочисленные следы оленей и
лосей — вероятно, здесь было их излюбленное место. Однако
никаких следов медведя.
Краем глаза он заметил яркое голубое пятно. Впереди, за
каменистой площадкой, на горном склоне стояла палатка —
крохотный шатер из голубого нейлона. Стив узнал ее. Он
несколько раз ходил на охоту с Клиффом и Эвелин и прекрасно
помнил их палатку. С ожившей при этих воспоминаниях болью
Стив понял, что мог бы с точностью предсказать планировку
лагеря, у Клиффа были свои проверенные временем методы
поведения в дикой местности. Стив остановился и медленно обвел
глазами склон, скользя взглядом от палатки к зарослям деревьев
под тропой. Там, по меньшей мере, в сотне метров от палатки,
находились запасы провизии — белые пластиковые контейнеры,
подвешенные к натянутой между двумя деревьями веревке. Склад
провианта размещался именно там, где Стив и ожидал увидеть
его. И до сих пор продукты оставались нетронутыми.
Стив снял с плеча карабин и передернул затвор. Трэйси
последовала его примеру. Триста восемнадцатый вполне мог
вернуться за добычей; возможно, он уже заявил свои права на
участок с запасами пищи или на труп, не зная, что его убрали. Не
произнося ни слова, Стив и Трэйси медленно двинулись к точке,
лежащей на самой середине воображаемой линии между палаткой
и складом припасов. Сейчас оставалось только догадываться, но
Стив предполагал, что где-то здесь пролегал маршрут, которым
следовал Клифф от лагеря к складу провианта. Это был длинный
извилистый путь между камнями, но стоянка была спланирована с
толком. Дальше по склону, примерно в ста метрах ниже палатки,
находилась яма для костра. Место приготовления пищи Клифф и
Эвелин тоже разместили совершенно правильно: все имеющее
отношение к продуктам и процессу их приготовления отнесено на
значительное расстояние от лагеря. Сама палатка установлена на
открытом месте, в отдалении от леса — таким образом, медведю,
пожелай он порыскать вокруг, пришлось бы покинуть надежное
укрытие лесного покрова. Гризли в этом случае особо
осторожничать не станут, но бурые медведи несколько пугливее.
Стив взглянул вниз, на склад провизии. Он размещался на
опушке небольшого леска, и медведь мог притаиться среди
деревьев, привлеченный запахом готовящегося ужина, который
разносился вниз по склону. Стив поймал взгляд Трэйси и кивком
указал на заросли деревьев. Она утвердительно кивнула в ответ.
Да, тело Клиффа они нашли там.
Это место нужно осмотреть прежде всего: именно там в
первую очередь нужно искать следы медведя, улики,
указывающие на истинные обстоятельства случившегося. Стив
начал спускаться по склону, внимательно всматриваясь в землю
под ногами и в заросли вокруг. Он снова заметил лосиные следы и
помет, но по-прежнему нигде не находил никаких признаков
присутствия медведя.
Два дерева с натянутой между ними веревкой стояли в
некотором отдалении от леска, чуть выше по склону. У одного
дерева была обломана верхушка, равно как и у двух деревьев в
лесу. Странно. Похоже, здесь пронесся ураган, причем недавно,
поскольку древесина на сломе до сих пор оставалась свежей, еще
не потемнела от времени. Стив шел медленно, напряженно
прислушиваясь и вглядываясь, но не уловил никаких
подозрительных звуков и не заметил никакого движения.
На мгновение Стив остановился. Он увидел кровь на земле и
на стволе одного дерева, уже засохшую и почерневшую. Трава в
этом месте была примята, земля взрыта и истоптана.
Это случилось здесь.
Стив взглянул на Трэйси.
— Тело лежало прямо за тем деревом, — тихо сказала она,
указывая на окровавленный ствол.
Стив низко нагнулся и двинулся вперед, пристально
вглядываясь в землю. Он не видел четких медвежьих следов, но
недавно сюда явно наведалось несколько зверей, привлеченных
запахом крови, которые рыли лапами землю, выворачивая куски
дерна и мелкие камни.
Стив поднял глаза. Клифф использовал контейнеры,
сделанные из пластиковых труб, фактически неприступные для
медведей и отлично удерживающие запахи. Этот склад провианта
не мог привлечь зверя. Возможно, запах готовящейся пищи;
возможно, просто запах лагеря и людей, если медведь людей не
боялся, — но не склад провианта.
Они продолжали обследовать местность. Трэйси нашла
большой складной нож, который Стив подарил Клиффу на день
рождения два года назад. Стив сунул нож в карман и отогнал
прочь воспоминания, пробужденные находкой. Позже у него
будет время для эмоций. Сделав глубокий вдох, Стив заставил
себя продолжать осмотр лагеря.
Очаг казался чистым и прибранным; возле него они нашли
лишь несколько следов туристских башмаков, оставленных,
очевидно, Клиффом и Эвелин во время ужина. Выше, на самой
стоянке, лежали два нетронутых рюкзака, в которых не было ни
продуктов, ни запаха пищи. В палатке расстелены два спальных
мешка, но, похоже, ими не пользовались.
Стив опустился на бревно рядом с палаткой и еще раз окинул
взглядом местность, размышляя вслух:
— Хорошо. Они готовят ужин, едят, прибираются. Уже
смеркается — а может, и нет, мы не знаем, — и Клифф зачем-то
идет к складу провизии, может, чтобы упаковать остатки
продуктов в пластиковый контейнер и подвесить его к веревке. Он
пугает медведя, медведь бросается на него... — Стив осекся,
беспокойно хмурясь. — Но опять-таки, может, и нет. Местность
слишком открытая, чтобы они неожиданно столкнулись нос к
носу.
— А может, он увидел, что медведь пытается добраться до
продуктов, и пошел прогнать его? — предположила Трэйси.
— Может, и так. — Но подобное объяснение не
удовлетворило Стива. — Нет, Клифф не пошел бы туда и не стал
бы намеренно приближаться вплотную к медведю. Он пятнадцать
лет занимался фотографией живой природы. Он бывал в разных
ситуациях и знал, как себя вести.
— А что, если медведь напал на него где-то здесь, а потом
утащил вниз?
— Возможно. Но ни возле очага, ни возле палатки нет
никаких следов, указывающих на это, так что разумнее
предположить, что медведь этого не делал. — Стив посмотрел на
заросли деревьев, где нашли тело Клиффа. — А... — Ему
пришлось сделать над собой усилие, чтобы задать этот вопрос: —
По состоянию тела можно было судить... о развитии событий?
Ответа не последовало. Стив взглянул на Трэйси. Она сидела
на камне, положив на колени карабин, и смотрела на контейнеры с
припасами. Вероятно, она его не расслышала.
— Вы понимаете, что я имею в виду? — спросил Стив.
Девушка взглянула на него с недоуменным выражением лица.
Он почувствовал необходимость объясниться.
— Я хочу получить представление о продолжительности
схватки. Клифф должен был предпринять какие-то меры
самозащиты, и, очевидно, в какой-то момент в происходящее
вмешалась Эви. Пожалуй... — Стив понимал, что спрашивает о
вещах, которые могут причинить ему глубокую боль. — Пожалуй,
мне пора узнать о состоянии тела — по крайней мере самые
необходимые сведения... Вы понимаете?
Трэйси опустила глаза:
— Я... я не знаю, скажет ли это вам о чем-нибудь...
— Что вы видели?
Она вздохнула и наконец, подняла взгляд на него.
— Я не знаю, что сказать вам, доктор Бенсон. Я никогда еще
не оказывалась в такой ситуации, не проводила расследование со
столь близким родственником жертвы.
— Трэйси, я приехал сюда с конкретной целью. И не стал бы
задавать вопрос, если бы не был готов услышать ответ. Сейчас
мне нужна информация. — На самом деле Стив не был уверен, что
готов услышать ответ, но должен был услышать его, просто
должен. Он собрался с силами.
Трэйси очень долго смотрела на него, а потом тихо, медленно
проговорила:
— Мы нашли только половину.
В голове Стива стало пусто. Он сидел совершенно
неподвижно. Трэйси смотрела на него напряженным,
выжидающим взглядом, пытаясь предугадать его реакцию.
На несколько секунд у Стива отнялся язык. Когда, наконец,
дар речи вернулся к нему, он выдавил хриплым шепотом:
— Половину? Только половину тела?
Трэйси кивнула.
В мозгу Стива теснились ужасные, отвратительные вопросы:
какую половину? как было расчленено тело? и где вторая
половина? Он почувствовал сильный приступ тошноты. Он сидел,
оглушенный, не зная, что делать и говорить дальше. Нет, к такому
ответу он совершенно не был готов.
Невероятным усилием воли Стив взял себя в руки и попытался
сформулировать вопрос иначе. На сей раз голос его звучал более
твердо, и он надеялся, что ничем не выдает свой ужас и смятение.
— Ладно, — медленно проговорил он. — В конце концов я
должен все знать. Просто расскажите мне, что вы нашли.
Он видел, насколько мучительна для нее необходимость
отвечать.
— Я слушаю.
Слова Трэйси произвели на него впечатление разорвавшейся
бомбы.
— Мы нашли... в нескольких футах от тела мы нашли левую
руку, оторванную у плеча, все еще в рукаве рубашки...
У Стива резко свело внутренности. «А ну-ка прекрати!»
Медленно, неохотно Трэйси подняла руку к левому плечу.
— А все, что находится выше этой линии... — Она медленно
провела наискосок через все тело к правому бедру. — ...Исчезло.
Леви Кобб молча прочитал листовку, переваривая новости.
— Это случилось прошлой ночью, — сказал Джерри Фиск,
второй помощник шерифа. — На Веллз-пик.
Они стояли возле бензоколонок перед старым гаражом Леви.
Джерри только что подъехал на патрульной машине с пачкой
листовок, которые распространял по городу и расклеивал на окнах
магазинов и прочих общественных заведений. В любое другое
время Леви и Джерри поболтали бы о всякой всячине,
добродушно подкалывая друг друга. Сегодня об этом не могло
быть и речи.
— И теперь, — продолжал Джерри, — мы распространяем
сообщение, предостерегаем людей, пытаемся выяснить, видел ли
кто что-нибудь.
— Кто это был? — спросил Леви.
— О... не местный. — Джерри мельком взглянул в
извлеченный из кармана блокнот. — Фотограф из Оак-Спрингз,
парень по имени Клифф Бенсон. Они с женой разбили палатку на
Ступенчатой тропе, и, очевидно, среди ночи на них напал медведь.
Женщина пыталась отогнать зверя охотничьим ножом... — Он
беспомощно замолчал.
— И что?
Джерри затолкал блокнот обратно в карман, просто чтобы
заполнить паузу.
— О... это было ужасно, вот и все. — Он огляделся, а потом
понизил голос, как если бы их кто-нибудь подслушивал: — Как
должностное лицо, я не имею права рассказывать тебе это, но...
Трэйси Эллис помогала спускать останки с горы, и она говорит,
что верхнюю половину тела не нашли. Она исчезла... просто
отхвачена начисто.
Леви побледнел и бессильно опустился в старое складное
кресло возле двери. Он сидел неподвижно, уставившись в землю и
что-то бормоча себе под нос. Джерри не попросил Леви говорить
громче. Бормотание Леви обычно не предназначалось для
посторонних ушей. Он просто разговаривал сам с собой.
На минуту Джерри вышел из официальной роли помощника
шерифа.
— Строго между нами и этими бензоколонками, это дело
меня как-то тревожит. И думаю, Трэйси Эллис тоже. Мы не знаем,
что предпримет Коллинз.
— Коллинз? — спросил Леви, приподняв одну бровь. — Ты
думаешь, он хочет раздуть вокруг этого дела шумиху?
Джерри пожал плечами:
— Посмотрим. У нас и раньше были случаи убийства людей
медведями — возможно, даже больше, чем нам известно, — но
этот слишком уж впечатляющий.
— О да, слишком впечатляющий, — согласился Леви.
Джерри попытался по возможности плавно закончить
разговор.
— В общем, мы не хотим сеять панику среди людей, поэтому
опустили в листовке ужасные подробности, и... гм... я буду
признателен тебе, если ты не станешь о них распространяться. —
Он подошел к патрульной машине и открыл дверцу со стороны
водителя. — Но если ты услышишь что-нибудь, узнаешь, что
кто-то что-то видел, позвони мне, ладно?
— Угу, — ответил Леви с отсутствующим видом. Потом,
глядя вслед отъезжающему Джерри, пробормотал себе под нос: —
Как будто кто-нибудь собирается обсуждать со мной это дело.
Вечером того дня Стиву позвонил Маркус Дюфресне, и на
следующее утро они отправились в горы вдвоем.
Маркус, инспектор по охране дичи, седоволосый пожилой
мужчина с длинными обвислыми усами, хорошо знал Триста
восемнадцатого, поскольку патрулировал любимые и наиболее
часто посещаемые места медведя в окрестностях ручья Тэйлор,
протекающего примерно в сорока пяти километрах к северу от
Веллз-пик. Он даже дал медведю прозвище — Герман — в честь
своего грузного и неповоротливого зятя. Они с Германом
несколько лет сосуществовали на одной территории без
конфликтов, поэтому сейчас на охоту Маркус отправился без
всякого удовольствия. Очевидно, несчастье произошло по
причине, обычной в том случае, когда медведь и люди слишком
привыкают друг к другу. Как правило, медведи не связываются с
людьми, но когда крупному гризли предлагают легкодоступный и
постоянный источник пропитания вроде свалки пищевых отходов
или мусорного бака, ситуация в корне меняется. Герман утратил
страх перед людьми и начал рассматривать их кухонные отбросы
как свою собственность, а это сделало его опасным. Теперь
местные фермеры, скотоводы и охотники слишком часто видели
медведя, который бродил в поисках пищи вокруг их домов и стад,
наводя ужас на детей. Маркус как раз думал над способом
усмирить обнаглевшего приятеля и переместить его в другой
район, когда произошло нападение на Веллз-пик. Теперь о
простом перемещении Германа говорить уже не приходилось.
Размеры Германа тоже говорили не в его пользу. Он весил, по
меньшей мере, триста килограммов, и, по общему мнению,
медведь меньших размеров не смог бы нанести жертве столь
ужасные увечья. Это мог быть только самый крупный зверь,
живущий в округе, а это указывало на Триста восемнадцатого.
Часам к десяти утра Стив и Маркус, одетые в защитного цвета
костюмы и вооруженные карабинами, добрались до исхоженной
звериной тропы, вьющейся по лощине прямо над ручьем Тэйлор.
Этой тропой пользовались и медведи, и лоси, когда совершали
обычную для середины лета прогулку по зарослям черники, а
потом неторопливо спускались к реке смыть с себя черничный
сок.
На низменном участке тропы, тянувшемся вдоль ручья, Стив и
Маркус рассчитывали встретить старого гризли. Вывернув
наизнанку обычные правила поведения в дикой местности, они
принесли с собой две большие сумки вчерашних пирожков и
бочонок прогорклого жира, собираясь смешать эти ароматные и
соблазнительные ингредиенты и оставить на открытом месте, на
ветерке. Сейчас они твердо намеревались привлечь медведя.
— Вполне сойдет, сказал Маркус, опуская на землю ведро с
жиром и пирожками. — Мы можем оставить приманку здесь,
чтобы он наткнулся на нее, и... — Он взглянул на холм, где густые
заросли ягодных кустов тесно окружали стволы нескольких
древних тополей. — Да. И одну засаду можем устроить вон в тех
зарослях.
Стив помолчал, прислушиваясь к журчанию ручья. Здесь было
хорошее шумное место, где громкий плеск и бульканье воды
заглушат любые шорохи, которые он или Маркус могут
произвести, сидя в засаде. Ветер дул вверх по склону холма, унося
с собой запах приманки; оставалось надеяться, что Триста
восемнадцатый не почует присутствия людей.
— Я попробую засесть вон там. — Стив указал на другую
заросль кустов, расположенную чуть выше по тропе, откуда
открывался хороший вид на ведро с приманкой. — Прекрасный
обзор.
Довольно продолжительное время Маркус оценивающим
взглядом изучал место, указанное Стивом.
— Вот эти заросли ближе.
— Не имеет значения.
— Я же знаю, ты хочешь убить его наповал.
Стив встретился глазами со своим напарником по охоте и
понял, что отрицать не имеет смысла.
— Спасибо, Маркус.
— Так давай прячься в ближних зарослях. А я прикрою тебя с
той точки. — Маркус перевел взгляд в конец тропы и на несколько
секунд прислушался к шуму ручья. — Может, моя помощь тебе и
не понадобится.
Стив понимал, к чему клонит Маркус.
— Ты ведь собираешься стрелять, правда?
Маркус смиренно улыбнулся.
— Особо выбирать не приходится. В этих местах обитает
Герман, два молодых кабана, три диких свиньи и все. Если здесь
бродит еще какой-нибудь сумасшедший медведь, то мы о нем не
знаем, мы его никогда не видели и никогда не получали никаких
сообщений о нем. Следовательно, да, это должен быть Герман. Я
просто не хочу верить в это, и точка.
— Может, завтра мы все узнаем наверняка.
— Прошло, по меньшей мере, тридцать шесть часов. А в
помете мы ничего не нашли. — Маркус прикусил язык, осознав,
что коснулся щекотливой темы. — Извини.
— Ладно, все в порядке, — сказал Стив. Он понимал
затруднение Маркуса. Доказательством того, что именно съел
медведь примерно тридцать шесть часов назад, скорее всего,
можно считать кучу помета, оставленную на тропе к этому
времени, — и они оба знали это. Сложным для обсуждения этот
вопрос делала вероятность того, что куча медвежьего помета
состоит из брата Стива.
Стив повторил слова, сказанные им ранее на тропе:
— Маркус, если рассуждать отвлеченно, я согласен с тобой.
Спустя столь долгое время мы можем ничего не найти в желудке
Триста восемнадцатого при вскрытии. И ты прав, помет, который
мы видели, тоже ни о чем не говорит. А значит... мы собираемся
убить медведя на основании косвенных улик.
Маркус пожал плечами:
— Так или иначе, его дни были сочтены.
Стив занялся установкой приманки. Он сказал достаточно и
выслушал достаточно.
Они расчистили широкую площадку на земле, свалили в кучу
пирожки и полили их жиром.
— Ух! — довольно крякнул Маркус. — Отличная штука.
Против такого запаха не устоял бы ни один медведь.
Потом мужчины осторожно проложили путь сквозь заросли
кустов, каждый к своему месту засады, — и принялись ждать.

Оставшуюся часть дня Леви провел не особенно плодотворно.


Ему удавалось кое-как поддерживать беседу с людьми, которые
останавливались залить горючее в баки своих автомобилей, но он
не мог сосредоточиться на разговорах о рыбалке или жалобах на
посторонние шумы в коробке передач. Как только он оставался
один, мысли его устремлялись к происшествию на Веллз-пик, и он
делился своими соображениями о деле с любым предметом,
который оказывался поблизости и не пытался его перебивать.
— Веллз-пик... постой-ка минутку, дай вспомнить. Кто же из
известных тебе людей был там до этого, зачем и когда? Нет, не
знаю. Вот досада! Даже не знаю, кого спросить...
Потом он обсудил ситуацию с пикапом «форд», пока смазывал
подшипники.
— Конечно, кто-то из местных что-то знает, но, думаешь, они
когда-нибудь скажут мне? Нет, уважаемый, никогда в жизни, в
твоей, моей или еще чьей-нибудь... Ну и ну, когда же тебя
смазывали в последний раз? Здесь у тебя все сносилось, ни следа
масла... Ладно, пусть делают, что хотят. Они заварили кашу, пусть
сами ее расхлебывают. — Потом он вдруг устыдился собственных
слов: — Знаю, мне не следует так говорить, но...
Леви сел за обшарпанный грязный стол в гараже и принялся
просматривать какие-то счета, продолжая разговаривать с
инструментами, висевшими на стенах.
— Клифф Бенсон. Фотограф. Вряд ли вы слышали о нем
когда-нибудь. Я точно не слышал. — Он уронил счета на стол и
посмотрел через запыленное окно на улицу. — Интересно знать,
что думают люди. Бьюсь об заклад, город сейчас гудит, как
встревоженный улей.
Леви откинулся на спинку старого деревянного кресла на
колесиках — его живот вываливался из-за ремня брюк — и
спросил у домкрата:
— Ты здесь давно. Ты знаешь людей. Как, по-твоему, тот
парень действительно был в наших местах чужим, как утверждает
Джерри? — Леви закинул руки за голову и тихонько фыркнул. —
Да, будь уверен, этот вопрос меня очень тревожит.
Потом он заставил себя заняться грузовиком с лестницей,
принадлежащим телефонной компании, не переставая говорить о
чужаке по имени Клифф Бенсон.
— Не думаю, чтобы пришлого человека могли сожрать,
улавливаешь мысль? — спросил он у заднего колесного вала, над
которым работал. — Местные жители вроде как заслужили такое,
а значит, он не мог быть чужаком, — только, когда покатишь
отсюда, не болтай в городе, что я тебе говорил это. Эй, а ну-ка
стой. Ты что думаешь, я весь день буду с тобой возиться?
Колесный вал перестал вращаться, и Леви снова принялся
подтягивать ключом какие-то гайки.
— Но я чую это. Просто кожей чувствую, понимаешь?
Мистер Клифф Бенсон залез своими большими ногами в наше
дерьмо чуть дальше, чем следовало. — Он хрипло хохотнул и
потряс головой. — И теперь от него только ноги и остались! —
Потом он посерьезнел и надолго задумался, прежде чем
заговорить. — Страшно подумать, что Мэгги может знать
что-нибудь об этом... или о нем... но...
Он крепко закрутил болт и потом пристукнул по нему
ключом, словно подчеркивая важность только что принятого
решения.
— Ладно. Сегодня вечером я спрошу ее, Господь мне
свидетель! Я вытащу это дело на свет Божий. Я...
— Эй, Леви, спустись на землю, приятель...
Леви «спустился на землю» и оказался в своем старом гараже,
все с тем же гаечным ключом в руке. Он глянул в сторону двери и
увидел на улице своего старого друга Эбо Деннинга. Со
сконфуженным видом он выполз из-под грузовика.
— Ф-ф-фу! Извиняюсь.
— Да ладно, — сказал Эбо, прислоняясь к бензоколонке. —
У всех нас головы сегодня заняты.
Леви принялся заправлять старенький «форд» Эбо. Да,
похоже, Эбо здорово загружен сегодня, как и его грузовичок. В
кабине теснятся его жена Эмили с двумя дочерьми, а в кузове
машины и на крыше навалены столы, стулья, ящики, старая
газонокосилка, картины в рамах, любимые сковородки и
видавший виды кассовый аппарат. «Похоже, Эбо увозит все свое
имущество, которого к этому моменту его долгой трудовой жизни
накопилось немного», — подумал Леви. Да, Эбо Деннинг —
чернокожий предприниматель с густой шапкой белоснежных
волос — сворачивал свой бизнес и покидал город. Навсегда.
— Куда направляешься, Эбо? — спросил Леви.
Эбо проверял веревки, держащие груз, затягивая некоторые
потуже.
— Да думаю двинуться на юг. У меня есть друзья и
родственники в Сакраменто, занимаются розничной торговлей. У
одного мебельный магазин, у другого скобяная лавка. Думаю, это
неплохое место для того, чтобы начать дело.
— Знаешь, — сказал Леви, окидывая взглядом унылый
городишко, — если говорить честно, любой шаг прочь отсюда,
скорее всего, окажется шагом к лучшему.
Эбо вымученно улыбнулся.
— Да, именно так я и пытаюсь смотреть на вещи.
Леви закончил заливать бензин в бак и повесил шланг обратно
на колонку.
— Двадцать три пятьдесят. — Он хотел сказать «бесплатно»,
но знал, что Эбо никогда такого не допустит.
Эбо вынул из кармана деньги и отсчитал нужную сумму.
— Ты настоящий друг, Леви. Хотел сказать тебе это, пока
есть возможность. И я никогда не забуду, как долго ты помогал
мне в бизнесе.
— Ладно, ты тоже мне помогал.
Потом Эбо очень серьезно сказал:
— Будь осторожен, Леви. Ты знаешь, что этот город может
сделать с тобой.
Леви без улыбки посмотрел на Эбо.
— Знаю.
Они обменялись крепким рукопожатием. Потом — словно оба
почувствовали, что одного рукопожатия недостаточно, —
обнялись и похлопали друг друга по спине.
— Прощай. — Глаза Эбо влажно блестели.
— Осторожнее на дороге. — Леви помахал рукой Эмили и
девочкам.
Потом с грохотом и скрипом старый грузовик вырулил на
Гайд-Ривер-роуд и уехал, оставив после себя лишь воспоминание
об «Универсальном магазине Деннинга» и славной семье,
владевшей им.
Кроме всего прочего, Эбо оставлял после себя проблему по
имени Чарли Мак, который в данный момент стоял на
противоположной стороне улицы, глядя на Леви, но стараясь
сделать вид, будто он вовсе и не смотрит. Ну и чего он хочет?
Просто убедиться, что Эбо действительно покидает город?
Вероятно, от души наслаждается, наблюдая, как Эбо уезжает
прочь, увозя с собой практически все свидетельства своего
пребывания здесь, просто вычеркивая себя из жизни города.
«Ну, этого еще не хватало», — подумал Леви. Чарли пересекал
улицу, направляясь в его сторону. Леви повернулся и вошел в
гараж, надеясь, что Чарли просто переходит улицу, а вовсе не
собирается наведаться к нему. Хотя Леви часто завтракал в
таверне Чарли, Чарли никогда не покупал бензин у Леви и никогда
не ставил к нему свой автомобиль на ремонт, и, сколько Леви
помнил, никогда не пользовался его услугами. Так к чему же этот
визит сейчас, когда Леви только что попрощался с одним из
лучших своих друзей?
Леви прошел к своей маленькой конторке в углу гаража и сел
за стол, вокруг которого громоздились кучи старых покрышек,
ящики с бутылками машинного масла, инструментами и
протирочными тряпками. Он взял карандаш и бумагу с заказом на
работу, стараясь принять вид занятого человека. Он надеялся, что
Чарли пройдет мимо.
Не тут-то было. В запыленное окно Леви увидел, как Чарли
торопливо проходит между колонками и направляется к двери.
Дверь гаража была открыта, но Чарли остановился и постучал
по косяку, спрашивая разрешения войти.
С некоторым усилием Леви принял доброжелательный вид и
сказал:
— Да?
Чарли просунул лысеющую голову в дверь. «Он не так уж и
безобразен, — отметил про себя Леви, — но приятной его
внешность тоже не назовешь. То ли его очки с толстыми стеклами
перекошенные, то ли лицо, но первые всегда как-то криво сидят на
втором».
— Привет, Леви. — Улыбался он тоже как-то криво. — Ты
занят?
«Нет, делаю вид, что занят», — подумал Леви.
— С чем пришел, Чарли?
Чарли шагнул в гараж и приблизился к столу Леви, держа руки
в карманах. Довольно долго он просто стоял, и было совершенно
ясно, что он хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать. Леви,
расположенный к гостю не особенно благосклонно, не пытался
помочь ему, а просто выжидательно смотрел на него. «Это ты
пришел ко мне, приятель. Так что давай сам, слово за тобой».
— Ну... — наконец промямлил Чарли, — как идут дела?
Леви с таким удовольствием наблюдал за корчами Чарли, что
даже почувствовал легкий укол совести. В ответ на вопрос Чарли
он просто кивнул, что должно было означать «нормально».
— А как поживает твой новый магазин?
Похоже, Чарли услышал недоброжелательные нотки в голосе
Леви. Казалось, он затрудняется с ответом.
— Мы... э-э-э... все подготавливаем.
— Скоро состоится торжественное открытие, насколько я
понимаю.
— Да. Надеюсь, на следующей неделе.
— Полагаю, тебе придется написать имя нового владельца на
вывеске.
Теперь Чарли отвел глаза в сторону.
— Ну... возможно. Не обязательно.
— Присядь. Ты меня нервируешь.
Чарли огляделся и нашел старый металлический складной
стул с написанными по трафарету словами «Гараж Кобба» на
спинке. Он придвинул его к столу и сел.
— Леви...
— Да, Чарли.
«Может, теперь мы, наконец, перейдем к делу?»
— Послушай, я ничего не вынюхиваю и не выведываю,
понимаешь...
— М-м-м.
— Но я слышал, ты ночуешь в фургоне за гаражом.
Леви взглянул на Чарли поверх очков. Так он хуже видел, но
полагал, что такой взгляд придаст больше выразительности его
ответу.
— Если не ты вынюхиваешь, значит, кто-то другой
вынюхивает.
— Эй, ничего подобного.
— Тогда как понимать твой вопрос?
— Ну, все знают, что время от времени ты... гм... помогаешь
людям, даешь им приют, понимаешь?
Леви положил на стол бумаги, которые в действительности
его не интересовали, и с решительным видом откинулся на спинку
кресла.
— Чарли, меня уже спрашивали про Мэгги, и мне
совершенно нечего сказать по этому поводу.
— Но я ничего не вынюхиваю, Леви, я просто...
— Так или иначе, мне нечего сказать, разве что одно: если бы
Мэгги Блай когда-нибудь пришла ко мне, потому что ей больше
некуда пойти, конечно, я помог бы ей, — чего не сделал никто из
вас.
Чарли растерянно раскрыл рот. Ему потребовалось несколько
секунд, чтобы собраться с мыслями. «Смотрите-ка, он здорово
нервничает!» — подумал Леви.
— Послушай, Леви, я вовсе не лезу в дела Мэгги. Ни в коем
случае. Но ты, часом, не в курсе... то есть исключительно для
моего сведения, ты, часом, не знаешь...
— Что, Чарли, что?
— Ну, эта жертва... парень, погибший на Веллз-пик...
Леви просто продолжал пристально смотреть на него.
— Ты не знаешь, он и Мэгги, случаем, не...
— Что это за вопрос?
— Ну... она ведь жена Хэролда.
Тут Леви едва не рассмеялся.
— Чарли, ты чего-то боишься?
Чарли ничего не ответил, но Леви не показалось, что он смог
бы отрицать это: слишком уж плохо он скрывал страх.
— Меня удивляет, что проблемы других людей внезапно
стали так волновать тебя.
Чарли не на шутку расстроился.
— Да нет же, я просто поинтересовался.
Наконец Леви решил поставить точку в разговоре.
— Чарли, ты знаешь, мое мнение неизменно. — Он прищурил
один глаз и наставил указательный палец Чарли в грудь, прямо в
сердце. — Прежде чем беспокоиться о каком-то звере, живущем в
горах, побеспокойся лучше о звере, живущем вот здесь. Именно
он убьет тебя.
Чарли поерзал на стуле и посмотрел в окно. Потом
пробормотал:
— Просто такие вещи давно уже не случались здесь.
Леви бросил взгляд на лежащую на столе бумагу и небрежно
сказал:
— Ну, не так уж и давно, верно?
Чарли отвернулся от окна и взглянул на Леви.
— Не надо говорить об этом!
Леви смотрел на него в упор.
— Да, не так уж и давно. И ты боишься, что это снова может
случиться. Верно?
— Ладно, все. Забудь о нашем разговоре! — отрезал Чарли.
Он вскочил с места так стремительно, что опрокинул стул.
— Да, вполне может, — небрежно повторил Леви,
возвращаясь к своим бумагам.
— Забудь о нашем разговоре!
И с этими словами Чарли вылетел за дверь, торопливо
прошагал мимо колонок и пересек улицу.
Леви вновь остался в гараже один — сидеть и беседовать со
своими единственными слушателями, инструментами.
— А что такого я сказал?

Смеркалось. Со всех сторон налетели москиты, которые


исследовали каждый дюйм тела Стива, безуспешно пытаясь найти
какую-нибудь лазейку в охотничьем костюме или участок кожи,
не покрытый репеллентом. Один звенел прямо над ухом, другой
над бровью. Но Стив никак не реагировал. Он не шевелился, его
сильное мускулистое тело словно окаменело. Заросли ягодных
кустов и ивняка, окружавшие и скрывавшие его, оставались
совершенно неподвижными.
Стив смотрел в оптический прицел карабина, плотно положив
палец на курок. Внизу, в тридцати метрах от него, на звериной
тропе появился гризли — мощный грузный медведь с сильно
выступающим загривком; он нашел приманку и сейчас разгребал
кучу пирожков длинными белыми когтями, жадно заглатывал их,
с хлюпаньем втягивая жир, фыркая, облизываясь, чавкая. Стиву
доводилось видеть и более крупных медведей, но при весе в
триста килограммов этот гризли все равно производил
устрашающее впечатление. Стив выжидал, когда Триста
восемнадцатый еще немного развернется в его сторону. Он
собирался стрелять зверю в грудную клетку — в точку,
находящуюся сразу за передней лапой чуть ниже серединной
линии, — чтобы пуля, пройдя сквозь легкие и сердце, наповал
убила медведя.
Медведь переместился в сторону, и Стив сквозь оптический
прицел проследил за его движением. Клифф позавидовал бы
такому выстрелу, такому трофею. Будь это одной из многих их
совместных охотничьих вылазок, Стив не преминул бы
похвастаться, просто чтобы по обыкновению поддразнить брата.
В голове никак не укладывается, что этот медведь съел...
Стив отбросил прочь все мысли, кроме мысли о медведе.
«Твоя песенка спета, Герман».
Медведь передвинулся чуть вперед, подгребая к себе лапой
пирожки. Теперь грудь его была открыта.
Стив выстрелил, и карабин сильно отдал в плечо. Он
передернул затвор и снова прицелился в тяжело осевшего на
землю зверя. Следующий выстрел в считанные секунды довершил
дело. Из сгущающейся тьмы до Стива донесся крик Маркуса.
Пули попали точно в цель.
Впервые за долгое время Стив пошевелился и поднялся на
ноги, чувствуя дрожь и боль в затекшем теле. В любое другое
время это был бы момент торжества. Сегодня Стив не испытывал
никакой радости.
Маркус выбрался из своего укрытия и, держа карабин
наготове, спустился на тропу и приблизился к убитому зверю. Он
слегка потыкал его стволом карабина, потом наклонился и
взглянул на маленькую бирку в ухе медведя.
— Триста восемнадцатый, — сообщил он. — Это Герман.
Хотя долина Гайд славится в первую очередь залежами
серебра и золота, горные тропы и леса в районе Веллз-пик и
Сэдлхоза представляют чрезвычайный интерес для туристов,
рыболовов и охотников.
Несмотря на то, что, по слухам, в долине Гайд происходит
больше нападений медведей на душу населения, чем где-либо еще
в стране, подобные слухи основываются больше на традиции,
нежели на фактах, и относиться к ним излишне серьезно не стоит.
Тем не менее, в дикой местности всегда следует соблюдать
осторожность и предусмотрительность во избежание случайных
столкновений с медведями. Необходимо неизменно держаться
троп и строго соблюдать правила хранения и приготовления пищи.

Из местного путеводителя для туристов,


изданного около 1970 года.

В горах над ущельем Тайлер жил один гризли по прозвищу


Старый Шрам. Он съел Джека Пятницу, это точно. Джек
отправился на горное озеро порыбачить и не вернулся. Мы,
сколько ни искали, нашли лишь его удочку и один башмак. Может,
Старый Шрам съел и Джула Ховарда. Может, он съел и нашу
повариху — как там ее звали? Нэнси, кажется. Кто-то нашел в лесу
ее фартук и половину ноги — и больше ничего. Да, здесь у нас это
обычное дело...

Из интервью с бывшим рудокопом Хомером Бентлоу,


приведенного в книге Джилла Слэйтена «Воспоминания
о долине Гайд», изданной в 1965 году.
Глава 3

Жертва

С помощью команды дюжих добровольцев и


грузовичка-пикапа Герман, Номер триста восемнадцатый, был
вывезен из леса и теперь лежал на двух листах дюймовой фанеры,
положенных на несколько козел в гараже Маркуса Дюфресне, в
окрестностях города Вест Форк. Некоторые добровольные
помощники хотели остаться и дождаться заключения, но Маркус,
щадя чувства Стива, поблагодарил их и отослал прочь.
Двое мужчин неторопливо приступили к процедуре вскрытия;
они работали в свете плафонов и иногда пользовались рабочей
лампой механика. Как Маркус дал Стиву право первого выстрела,
так и сейчас он позволил товарищу управляться с ножом.
Маркус уже оценил возраст медведя: десять-двенадцать лет.
Герман был здоровым зверем с хорошим запасом подкожного
жира, а, следовательно, мотивом агрессивного поведения являлся
не голод. Они не обнаружили на теле медведя никаких серьезных
ран или повреждений, кроме пулевых ранений, нанесенных
Стивом.
Что же касается содержимого желудка и кишечника...
Ну что ж, — сказал Стив, вытирая руки полотенцем, — мы
ведь не ожидали многого, не так ли?
Маркус покачал головой:
— Не знаю, что и сказать.
Само собой они нашли в желудке пирожки и жир, но, кроме
того, Триста восемнадцатый недавно основательно наелся ягод,
кореньев и травы. Еще они обнаружили в желудке несколько
обрывков упаковочной бумаги из чьего-то мусорного бака. Что же
касается какого-либо мяса, то никаких следов не было. Стив
чувствовал разочарование и облегчение одновременно.
— Он питался не исключительно кухонными отбросами, —
заметил Стив. — Но я бы сказал, рацион медведя свидетельствует
о том, что он не боялся людей.
— Но он свидетельствует только об этом и ни о чем больше,
— возразил Маркус.
— Согласен. Мы можем предположить факт агрессии, но
объективных доказательств у нас нет.
Они оба тоскливо посмотрели на мертвого старого медведя;
его вскрытое брюхо походило на развороченный чемодан,
содержимое которого было вывалено на импровизированный стол.
— А у тебя точно больше нет никаких кандидатов? —
спросил Стив.
Маркус слабо усмехнулся:
— Я могу сказать лишь одно: Герман является лучшим,
наиболее подходящим кандидатом, главным кандидатом, по
логике вещей, и, учитывая все известные нам факты... полагаю, мы
нашли виновного.
Стив остался неудовлетворенным и не скрывал этого.
— Посмотрим, что скажет Эви.
— Как у нее дела?
— Вчера Эви была в плохом состоянии, но уверен, со
временем она придет в норму. И надеюсь, сможет рассказать нам,
что случилось.
— Несомненно, это прояснит дело.
Потом наступило молчание. Оба мужчины думали об одном,
но Маркус боялся заводить разговор на эту тему, а Стив не хотел.
Наконец Маркус решился:
— А когда собирались производить вскрытие?
— Вроде сегодня.
— Я могу позвонить коронеру.
Стив взглянул на часы.
— Да поздновато уже.
— Думаю, я могу разбудить его. — Маркус осторожно
подошел к следующему вопросу: — А что... что именно ты хочешь
знать?
Стив опустил глаза на Триста восемнадцатого, задумчиво
разглядывая ряды клыков и длинные белые когти.
— Только самое необходимое, Маркус. Необходимое для
того, чтобы прийти к какому-то заключению.

В глухой ночной час между закатом и рассветом, среди старых


руин, вырисовывавшихся угольно-черным силуэтом на фоне
темного неба, одинокая фигура бесшумно скользила вдоль старых,
покосившихся стен и осыпавшихся фундаментов; черные одежды
человека сливались с густыми изломанными тенями, делая его
практически невидимым. Вряд ли кто-нибудь узнает, что за дело
привело его сюда; никто не осмеливался приближаться к этому
месту.
Неслышным легким шагом человек вошел в большое
разрушенное здание, и глубокая тень от трех сохранившихся стен
поглотила его. Посреди развалин он опустился на колени перед
крупным плоским камнем и положил ладони на его углы, устремив
пристальный взгляд на шершавую серую поверхность. Потом он
начал молиться, тихо и монотонно бормоча свои просьбы.
Закончив, он вытащил из-за пазухи полоску бумаги, положил
на камень и большим черным карандашом нацарапал на ней имя,
которое повторял снова и снова:
— Маргарет Элизабет... Маргарет Элизабет... Маргарет
Элизабет...
Чиркнув спичкой, он поджег бумажку.
— Пришел час твоей смерти, Мэгги!

На третье утро после трагедии Стив встретился с Трэйси


Эллис в Медицинском центре округа Кларк. Эвелин пошла на
поправку, и способность связной речи вернулась к ней. Настало
время расспросить ее о происшествии на Веллз-пик.
Стив и Трэйси задержались возле поста медсестры, чтобы
сопоставить вновь полученные факты. Стив, одетый в
повседневные брюки и рубашку, сейчас не походил на
запыленного полупомешанного бродягу. Трэйси, вооруженная
ввиду предстоящей беседы блокнотом и папкой с делом, снова
была в форме полицейского.
Девушка казалась встревоженной.
— Поисковая команда закончила прочесывать местность
вокруг стоянки, а собаки-ищейки обследовали все окрестности
Веллз-пик. — Она пожала плечами. — Они ничего не нашли.
Стив только вздохнул.
— Содержимое желудка, найденное во время вскрытия
Триста восемнадцатого, свидетельствует о том, что медведь не
особо боялся людей, но больше ни о чем определенном. — Он
протянул Трэйси свое рукописное заключение, состоящее всего из
нескольких абзацев. — Он любил ягоды, коренья, траву; мы нашли
в желудке немного кухонных отбросов и пирожки, которые
использовали в качестве приманки. Но это все. Чтобы прочитать
мое заключение, вам потребуется с полминуты.
— Значит, вы не пришли к окончательному выводу
относительно виновности Триста восемнадцатого?
Стив лишь развел руками:
— Он действительно единственный подозреваемый, и мне
хочется согласиться с этим. Я просто говорю, что вскрытие ничего
не показало — ни за, ни против.
— А вы видели заключение о вскрытии вашего брата?
— Вчера ночью Маркус разговаривал с коронером, но
заключение я еще не видел. А вы?
Трэйси мрачно кивнула:
— Получила копию сегодня утром. — Немного
поколебавшись, она сказала: — Одним словом, патологоанатом
считает, что это был медведь.
— Да, именно это коронер и сказал Маркусу. Думаю, с этим
трудно спорить. — Стив на миг опустил глаза. — Мы с Маркусом
говорили о... о том, чтобы самим осмотреть останки. — Затем он
быстро добавил: — Но, пожалуй, я оставлю это дело Маркусу. Я
доверяю его мнению и его наблюдательности.
Трэйси немного подумала, потом кивнула.
— Да, пусть это сделает Маркус.
— Ладно, давайте посмотрим, что помнит Эви.

Когда они вошли в палату, Эвелин сидела на кровати,


откинувшись на подложенные под спину подушки.
— Ну что ж, — улыбнулся Стив, — сегодня ты выглядишь
лучше.
— По крайней мере, уже почти сижу, — ответила Эвелин со
слабой улыбкой.
— Ты знакома с помощником шерифа Эллис?
— Кажется, мы встречались два дня назад.
Трэйси улыбнулась:
— Встречались.
— Ну что ж... здравствуйте.
— Здравствуйте.
В палате было два стула; Стив с Трэйси пододвинули их к
кровати и сели. Сначала они поговорили на общие темы: о
самочувствии Эвелин, о двух ее сыновьях, Сэмюэле и Трэвисе, о ее
матери Одри, об уходе и лечении, о персонале больницы и о
прочих пришедших на ум предметах, несложных для обсуждения.
Стив приободрился. Эвелин находилась в здравом уме и твердой
памяти, говорила связно и внятно. Она явно шла на поправку.
— Итак, — сказала Трэйси, и по ее тону стало ясно, что она
переходит к болезненной теме. — Миссис Бенсон, в состоянии ли
вы поговорить о происшествии на Веллз-пик? Нам нужно
закончить расследование. Вы ведь понимаете это, правда?
— Конечно.
Трэйси взглянула на Стива.
— Я рада, что при нашем разговоре присутствует Стив. Он
занимается делом со своей стороны, и управление шерифа делает
все возможное, но без свидетеля нам приходится трудно.
— Офицер... э-э-э... — В голосе Эвелин послышались
извиняющиеся нотки.
— Называйте меня просто Трэйси.
— Хорошо. Трэйси. Должна признаться, я мало что помню.
— Ладно. — Трэйси старалась не давить на женщину. — Вы
просто начните с самого начала, а там посмотрим.
На лице Эвелин изобразилось смятение. Она старалась все
вспомнить, но каждое воспоминание причиняло ей боль.
— Помню, мы с Клиффом спустились, чтобы убрать
оставшиеся продукты. Мы приготовили ужин и... м-м-м...
— Что именно вы ели? — спросил Стив, надеясь привести в
движение механизм ее памяти.
— Подожди-ка. — Эвелин на миг задумалась, а потом
сказала: — Овощной суп и крекеры.
— Ничего мясного? Пряного? Ничего такого, что давало бы
сильный запах?
Эвелин покачала головой:
— Нет, мы стараемся не брать такие продукты в места, где
водятся медведи. Кроме того, если я плотно ем после пешего
похода, меня начинает тошнить.
Стив довольно кивнул, улыбаясь:
— Отлично. Что потом?
— Клифф спустился вниз, к месту хранения продуктов. Было
уже темно, и я видела его неясно.
Сейчас Трэйси время от времени что-то записывала в
блокноте.
— А в котором часу это было?
— Где-то между девятью и десятью.
— Вы всегда ужинаете так поздно?
— Нет, — ответила Эвелин. — Мы прошли пешком большое
расстояние и долго выбирали площадку для стоянки. Потом мы
решили сначала установить палатку, а к этому времени солнце уже
начало заходить. Потом Клифф решил подготовить место для
хранения продуктов в зарослях деревьев ниже по склону, пока не
стемнело окончательно. На все это ушло время.
— Так или иначе, в результате вы поужинали поздно, —
сказал Стив.
Эвелин кивнула.
— И поздно навели порядок у очага.
— А потом Клифф пошел вниз спрятать остатки ужина, —
подсказала Трэйси.
— И... — Эвелин беспомощно пошевелила руками. — Я... я
просто помню, как он спускается вниз по склону в темноте, и я его
не вижу, а вижу лишь редкие вспышки фонарика... — Она
замолчала. Она смотрела на них, они смотрели на нее. Молчание.
— Итак, он спустился вниз по склону с фонариком, —
подсказала Трэйси.
Эвелин только помотала головой.
— А потом я очнулась в больнице.
Стив был разочарован — на самом деле просто убит, — но
постарался не показывать этого. Он по возможности небрежно
взглянул на Трэйси. Она со странно сосредоточенным видом
изучала свои записи.
Ее следующий вопрос носил несколько отвлеченный характер.
— Значит... Клифф был фотографом?
— Да. Главным образом он занимался фотографией дикой
природы.
Трэйси посмотрела на Стива:
— Значит, тяга к дикой природе у вас в крови.
Стив улыбнулся. Он с радостью подхватил разговор на более
легкую тему:
— В большой мере.
Трэйси снова обратилась к Эвелин:
— Значит, именно поэтому вы отправились на Веллз-пик? Он
там фотографировал?
— Нет. Мы просто хотели отдохнуть вместе.
— М-м-м. Просто провести время вдвоем?
— Да. Он очень много работал, и нам нужно было немного
побыть наедине. Раньше мы охотились в долине Гайд. И очень
любили места в окрестностях Веллз-пик, поэтому и отправились
туда в этот раз.
— Насколько я поняла, ваш муж несколько месяцев работал в
долине Гайд. Это так?
— Да?
«Хм-м-м... Трэйси хорошо справилась с домашней работой»,
— подумал Стив, сильно удивленный.
— Фотографировал по всей долине, — продолжала Трэйси.
Эвелин кивнула.
— Клифф выполнял заказ местного спортивного общества.
Знаете, охота, рыбалка и тому подобное. Но он много снимал и в
старых шахтерских городках. Он всегда интересовался историей и
людьми с необычной судьбой.
— Значит, он много времени проводил вне дома?
Эвелин чуть замялась, прежде чем ответить:
— Конечно. Он выезжал на места съемок.
— Должно быть, вам приходилось тяжело.
Эвелин легко пожала плечами и вздохнула:
— Я считала, что это в порядке вещей.
— И именно поэтому вы решили уехать вместе? Просто
хотели провести время наедине для разнообразия?
В голосе Эвелин послышались беспокойные нотки:
— Кажется, я уже говорила это.
— А что вы можете сказать о вашем браке? У вас все было в
порядке?
Стив промолчал, но вопрос показался ему несколько
странным. Может, Трэйси просто ведет легкую беседу у постели
больной?
— Это не был бешеный роман, это не была мыльная опера, —
ответила Эвелин. — Нечто среднее.
Трэйси улыбнулась и повторила:
— Нечто среднее.
— Мы хорошо ладили, когда были вместе. А когда мы
разлучались... трудно сказать что-либо определенное.
Эвелин говорила спокойно, но Стив хорошо знал это ее
выражение лица. Трэйси следует быть поосторожнее.
— Значит, у вас все было нормально, но не... — подсказала
Трэйси.
— Но не замечательно. — Дальше Эвелин не стала
распространяться.
Трэйси что-то записала в блокнот, а потом спросила:
— Эвелин, у вас есть охотничий нож?
— Да, у нас у обоих были ножи.
— Они с Клиффом часто охотились вместе, — вмешался
Стив.
— Хорошо, — кивнула Трэйси и записала это. — Эвелин,
когда вас нашли в субботу ночью, в руке вы все еще сжимали нож,
нож с обломанным лезвием. Вы вообще помните это?
Несколько секунд Эвелин напряженно рылась в памяти.
— Возможно. Как будто какой-то сон... Я не уверена.
— Вы хоть что-нибудь помните о том, как напали на кого- то,
помните какую-то схватку, в которой использовали нож?
Эвелин заметно разволновалась и расстроилась:
— Я не знаю! Это просто... похоже на сон, который я не могу
вспомнить.
Стив заговорил мягко, опасаясь зайти слишком далеко:
— Эви, нас интересует медведь, понимаешь? Мы считаем, что
на Клиффа напал гризли. Ты помнишь что-нибудь такое? — Он
явно оказывал давление на свидетеля, но его это мало волновало.
Эвелин закрыла глаза.
— Стив, я закрываю глаза и вижу только огромную тень.
— На которую вы набросились с ножом? — спросила Трэйси.
— Ну, полагаю, да. — Теперь голос Эвелин зазвучал
пронзительно. — А вы не набросились бы?
— На вашей одежде и на ноже была кровь. Вы это помните?
Эвелин вся напряглась при этом воспоминании:
— Я помню кровь.
— Вы не помните, откуда она появилась?
Эвелин прямо посмотрела на Трэйси Эллис, и глаза ее
наполнились слезами.
— Насколько я понимаю, это была кровь мужа.
Стив все ясно прочитал по лицу Эвелин. Они переступили
границы, зашли за рамки дозволенного. Он резко вмешался:
— Эви, все в порядке. Ты можешь больше не говорить на эту
тему.
Трэйси бросила взгляд на Стива. Она явно не одобрила его
бесцеремонное вмешательство в ход расследования.
А Стив не одобрил ее вопросы. Он обратился к Эвелин,
заботясь только о ее чувствах, и ничьих больше.
— Я понимаю, как тяжело тебе говорить обо всем этом. Давай
отложим разговор до поры до времени, и ты просто отдохнешь.
Трэйси, надо отдать ей должное, поддержала Стива и разом
расслабилась.
— Да, вам действительно стоит отдохнуть. Мне очень жаль,
что приходится задавать вам такие неприятные вопросы.
Эвелин, судя по ее холодному взгляду, не приняла извинений
Трэйси.
— Вы просто выполняете свою работу, надо думать.
Стив поднялся на ноги.
— У меня есть еще кое-какие дела. А ты поправляйся. — Он
наклонился и поцеловал Эвелин в лоб.
— Спасибо, что уделили нам время, — сказала Трэйси.
Эвелин молча повернулась к помощнику шерифа спиной.

Стив и Трэйси прошли в холл, расположенный рядом с постом


медсестры. У каждого имелась тема для серьезного разговора, и
каждому не терпелось начать первым.
— Мне бы хотелось знать, что все это значит? —
требовательно осведомился Стив, стараясь не повышать голоса.
Трэйси попыталась подойти к ситуации с позиции
официального лица.
— Я знала, что участие в расследовании человека, настолько
эмоционально вовлеченного в дело, обернется проблемой...
— С меня довольно! — Сидящая неподалеку пара обернулась
на них. — За свои эмоции я готов отвечать, помощник шерифа! —
прорычал Стив. — А вам стоит подумать о том, как сейчас себя
чувствует Эви, и о том, как вы обращались с ней! Вы что, не
видите, насколько она слаба и уязвима сейчас? Как вы могли
явиться сюда со своими вопросами о ножах и крови и о том, как
обстояли у них дела в семейной жизни? Она только что потеряла
мужа, не забывайте!
Трэйси намеренно выдержала паузу, чтобы обстановка
немного разрядилась. Затем она попыталась представить
рациональную, профессиональную точку зрения.
— Я должна была задать определенные вопросы в
соответствии с заведенным порядком. Мы должны рассмотреть
все возможности и все обстоятельства.
— Как, например, обстоятельства ее семейной жизни?
Неужели вы хоть на миг могли подумать...
— Что я думаю, не имеет значения. Я выполняю свою работу.
— Трэйси говорила официальным тоном. — Вы сами
профессионал. Вы знаете, сколь важна объективность в ситуации,
подобной этой, — я права или нет?
Стив собирался ответить резко, но прикусил язык и сдержался.
Трэйси была права. Он был оскорблен за Эвелин, хотел защитить
ее — и на миг позволил чувствам возобладать над здравым
смыслом. Трэйси владела собой, он — нет. Стив глубоко вдохнул,
медленно выдохнул и усилием воли вернулся в образ
профессионала. Это было все равно, что натянуть на ноги тесные
ботинки.
— Да. Вы правы. Вроде бы правы.
— Вроде бы?
— Даже если оставить в стороне личные чувства,
предположение о соучастии Эви в... в общем, оно совершенно
неубедительно, невероятно.
— И, похоже, версия с медведем у вас тоже не выстраивается.
— Я... — Стив хотел возразить, но не смог. — Я готов
согласиться с любыми вескими доказательствами. — Затем он
сузил глаза. — Что подводит нас к вопросу о заключении мед-
эксперта...
Он заметил, как девушка слегка съежилась.
— Стив...
— Обнаружились ли какие-нибудь новые факты, мне еще не
известные?
Трэйси помедлила, формулируя ответ.
— Может, вам следует самому прочитать заключение?
— Может, мне следует самому осмотреть останки?
Она выразительно повторила:
— Может, вам следует сначала прочитать заключение и
составить свое мнение?
Стив согласился:
— Оно у вас с собой?
Трэйси достала заключение медэксперта из папки. Документ
состоял примерно из тридцати страниц, скрепленных большой
канцелярской скрепкой.
Стив взял его, но не стал читать.
— Я прочитаю это перед разговором с Маркусом.
— Просто не забывайте о своем близком родстве с жертвой.
— Я помню о своем близком родстве с жертвой. — «Да кем
ты себя возомнила, моей нянькой что ли?»
— Хорошо.
— Все, что я хочу, это найти ответы на наши вопросы, прежде
чем вы придете к каким-нибудь ошибочным выводам.
Трэйси не на шутку обиделась.
— Стив, я не делаю никаких выводов. Но у меня
действительно есть вопросы!
— Я это заметил!
Она набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание, потом
медленно выдохнула.
— Хорошо, Стив, вы специалист. Расскажите мне, что же
произошло на самом деле.
— Именно это я и пытаюсь выяснить.
— Как так получилось, что только Клифф был убит, и только
его кровь осталась на одежде Эвелин, а сама она никак не
пострадала? Если Эвелин подошла так близко к месту схватки, что
вся оказалась залитой кровью Клиффа, почему медведь не напал и
на нее тоже? Почему сломано лезвие ее ножа и почему она все
помнит в мельчайших подробностях, даже время и меню ужина,
помнит весь ход событий вплоть до интересующего нас
критического момента, а потом... бац! — и она переносится в
страну сновидений?
Стив тоже об этом думал.
— Когда Эвелин добралась до места происшествия, все уже
было кончено. Найдя останки Клиффа, она впала в истерику — у
нас есть показания водителя грузовика о бедственном состоянии
ее рассудка, — а впав в истерику, она... кто знает, что она могла
сделать? Возможно, она прижимала к груди останки или пыталась
сложить их в целое, я не знаю. Но думаю, помрачение рассудка
налицо, и оно вполне объясняет провал в памяти. Что касается
ножа, то откуда нам знать, что Эвелин не сломала его, когда
набросилась на грузовик?
— Водитель утверждает, что лезвие уже было сломано.
— Представьте себе, что она била ножом по стволам деревьев
или что-нибудь вроде. Она была не в своем уме.
— Но даже ваша гипотеза предполагает, что в момент смерти
мужа Эвелин находилась рядом с ним, и вы должны признать, что
кровь на ее одежде могла появиться и не вследствие нападения
медведя.
— Мне не нравится ход ваших мыслей, помощник шерифа. Я
отказываюсь даже рассматривать такую возможность.
— Вам и не нужно делать это, Стив. Вы не полицейский.
— Согласен. — Последовало молчание. — И что вы намерены
делать дальше?
— Я собираюсь съездить в Гайд Ривер и поговорить со
своими старыми знакомыми.
— С теми самыми, которые сказали вам, что Клифф бывал
там?
— Именно. Это маленький городок, и слухи там быстро
распространяются.
— Я и сам хотел туда съездить.
Трэйси подняла руку:
— Эй, притормозите!
— А что?
— Я знаю Гайд Ривер. Вы согласны со мной?
— Пожалуй.
— Тогда прислушайтесь к умному совету знающего человека:
не суйтесь туда со своими расспросами. Вы можете навлечь на
себя такие неприятности, о которых и думать не думали.
Стив не понял:
— Я только хотел поспрашивать людей о...
— Это не важно, — прервала его Трэйси. — В глазах местных
жителей вы будете чужаком, который лезет с вопросами, а там это
не приветствуется.
Стив несколько мгновений переваривал услышанное.
— Значит, остается надеяться, что вы узнаете что-нибудь
полезное для нас обоих.
— Значит, так.
Стив уже решил не заводиться и спросил:
— И когда мы с вами свяжемся?
— Я позвоню вам сегодня вечером в «Тамарак». Или вы мне
позвоните. — Трэйси нацарапала номер на чистой странице
блокнота и вырвала ее. — Это мой домашний телефон. Можете
звонить мне в управление шерифа или домой. Я дам вам знать,
если выясню что-нибудь.
— Хорошо.
Трэйси уже собралась уходить, Стив тоже.
— Стив.
— Да?
Она медленно проговорила:
— Не порите горячку.

Ближе к вечеру Маркус Дюфресне пришел к Стиву в мотель. У


него был совершенно больной, измученный вид. Он предпочел бы
стаканчик виски, но принял предложение выпить кофе из термоса.
Они сели у окна за маленький круглый столик, на котором лежало
заключение медэксперта. Очень долго Маркус просто смотрел на
документ неподвижным взглядом, пытаясь найти слова, а Стив,
молча, ждал, давая товарищу время собраться с мыслями.
— Полагаю... — начал Маркус.
Стив подался вперед.
— Полагаю, медэксперт высказал наиболее вероятное, с его
точки зрения, предположение: нападение медведя. Если учесть,
что осталось от твоего брата, что еще мог он сказать? Ты прочитал
заключение?
— Да. С начала и до конца, сегодня днем.
— Много специальных словечек, но...
— Все довольно понятно.
— Да. Действительно понятно. В общем, все, что описано в
заключении, я сегодня увидел своими глазами. — Маркус смотрел
невидящим взглядом в пустоту, словно прокручивая в уме
воспоминания о своем посещении патологоанатомического
отделения. — Нет одного плеча, нет головы, одна рука оторвана.
Несколько ребер... — Маркус дотронулся до своей груди,
показывая, — просто торчат из... разреза, раны, называй как
хочешь. Они просто обрублены, обрезаны. Совершенно ровная
линия укуса. — Как и Трэйси, Маркус провел ладонью наискосок
по своему телу. — От левого плеча до правого тазобедренного
сустава. А... ты когда-нибудь слышал о том, чтобы кто-нибудь
перекусывал тазовую кость?
— А она перекушена?
— Да?
— А все остальное не тронуто?
Маркус кивнул.
— Жизненно важные органы и нижние конечности остались
неповрежденными. — Потом он добавил: — И тот шрам от
давнего огнестрельного ранения. Я его видел. И отпечатки пальцев
левой руки совпадают с отпечатками твоего брата в досье с
разрешением на хранение оружия. Вот такие дела.
Стив кивнул, потом перешел к вопросу, над которым
мучительно размышлял весь день.
— И никаких следов клыков или когтей?
— Нет. И никаких шерстинок из шкуры животного. —
Маркус полез в нагрудный карман. — Но я сделал несколько
соскобов. — Он достал маленькую пробирку и поставил ее на стол.
— По виду похоже на засохшую слюну. Медэксперт не смог с этим
разобраться, но, должно быть, у тебя есть знакомые в
университете, которые сумеют определить, что это такое.
Стив поднял пробирку к свету, чтобы рассмотреть струпья
засохшей слизи.
— Я сейчас же отправлю это через курьерскую службу.
Потом снова наступило молчание.
— Ну? — подсказал Стив. — И что ты думаешь?
Маркус долго и напряженно размышлял, потом потряс
головой.
— Стив, это был совершенно уникальный медведь.
Стив кивнул:
— Мягкие внутренние органы под линией укуса остались
нетронутыми...
— Угу.
— Обычно медведь разрывает брюшную полость и в первую
очередь выедает мягкие органы. — Он глотнул кофе, и Маркус
сделал то же самое. — Медведь кусает, вонзает клыки в добычу,
рвет ее, валяет по земле...
Маркус продолжил мысль:
— Да, так делают медведи. А также койоты, волки, кугуары,
ястребы, орлы...
— А здесь все сделано как-то аккуратно, если ты понимаешь,
о чем я.
Маркус беспомощно развел руками.
— Ну, и как ты это объясняешь?
Стив поставил локти на стол и положил подбородок на
сплетенные пальцы.
— Думаю, Трэйси Эллис и шериф уже ищут другое
объяснение. Трэйси задавала Эвелин вопросы об их с Клиффом
браке.
— Бедная Эвелин. — Маркус заметно расстроился от этой
мысли. Потом он предположил: — Я видел несколько несчастных
случаев с бензопилами во время сезонных работ по рубке леса.
Однако здесь тело разрезано явно не пилой.
Стив почувствовал приступ дурноты. Он спросил, с трудом
пересиливая себя:
— А это можно было сделать охотничьим ножом?
Маркус взглянул ему в глаза и крайне неохотно ответил:
— Полагаю, да. Но это потребовало бы много времени и
очень тонкого расчета. Я бы скорее поверил в то, что использовали
некий большой механический инструмент для пильных работ,
вроде станков на лесопильне.
— Инструмент такого рода пришлось бы искать довольно
далеко от места стоянки.
— Ты прав.
— И если говорить о каком-то механическом
приспособлении, по-прежнему остается вопрос о пропавшей
половине тела. Если ее не съел зверь, то куда она делась? — Стив
почувствовал комок в горле и привкус желчи во рту. Он тяжело
сглотнул. — У меня просто в голове не укладываются вещи,
которые мы здесь обсуждаем.
— Может, человек много дней голодал, — угрюмо сказал
Маркус. — Но ты понимаешь нашу проблему. Если мы отвергаем
гипотезу о медведе, тогда мы неизбежно переходим к
рассмотрению разных ужасных версий.
— Полагаю, именно этим сейчас занимается Трэйси.
— Пожалуй. — Потом Маркус сказал: — Но патологоанатом
не захотел заходить так далеко. Он сказал, что это было нападение
медведя. — Маркус прищурился. — Но в личном, неофициальном
разговоре со мной — в доверительной беседе, другими словами, —
он никак не смог объяснить состояние тела. Он не смог с
уверенностью назвать причину столь ужасных повреждений.
— Значит, мы снова оказались там, откуда начали. — Стив
резко встал и направился к двери. — Мне нужно глотнуть свежего
воздуха.
— Я с тобой.
Они вышли на площадку для стоянки автомобилей.
Машина Стива, представляющая собой отлично
скомпонованное сочетание грузовика и жилого фургона, была
припаркована рядом с коттеджем. Маркус подошел полюбоваться
автомобилем, просто чтобы занять голову какими-нибудь другими
мыслями.
— Отличная повозка.
— Да, я намотал на кардан много тысяч. Она была в Канаде,
на Аляске, в Йеллоустоуне...
— Автомобильные гонки?
— Точно.
Маркус заглянул в окно фургона и увидел тесное, хорошо
организованное жилое помещение. Потом он повернулся к Стиву.
— Пожалуй, я пойду. Надеюсь, ты решишь эту головоломку.
— О, я решу ее, можешь не сомневаться, — ответил Стив
напряженным голосом. — Даже если мне придется для этого
потрепать нервы кому-то в долине Гайд(2).

2 Гайд — от англ, hide: прятать, скрывать, утаивать. — Прим. ред.


Джонатан подъехал к нашему дому на рассвете в среду, 9
апреля, после того как проскакал большую часть ночи. Он был
зверски избит, одежда его была изорвана, изо рта и носа сочилась
кровь. Мы незамедлительно отвезли его к доктору и узнали, что у
него сломаны нос и челюсть, а также три ребра. Джонатан
рассказал нам, что четверо рабочих золоторудной компании
избили его, когда он вернулся домой с работы, и что нападение
это явилось возмездием за какие-то слова, сказанные им о
владельце компании Бенджамине Гайде. Мы спросили, что же
такое он сказал, чтобы заслужить подобное наказание, но
Джонатан отказался говорить из страха, что его изобьют снова...

Из письма Клары Бет Аткинс, матери Джонатана,


к ее сестре Клодии Дансмит, отправленного из Оак-Спрингз
12 апреля 1880 года.
Глава 4

Гайд Ривер

Помощник шерифа Трэйси Эллис, блокнот которой был


полон свежих записей, а голова — новых идей, припарковала
патрульную машину на одном из свободных мест перед зданием
управления шерифа в Вест Форк. Ей только что исполнилось
тридцать, и хотя она отсутствовала в округе Кларк, и в частности
в долине Гайд, достаточно долгое время, чтобы закончить
колледж и полицейскую академию, все же этого времени было
недостаточно, чтобы она утратила инстинктивное чувство,
связывающее ее с этими местами. Она хорошо знала местных
жителей; она выросла со многими из них и теперь патрулировала
долину Гайд в качестве помощника шерифа. В долине назревали
какие-то ужасные события. Трэйси была уверена в этом.
Управление шерифа округа Кларк располагалось в одном из
старинных каменно-кирпичных зданий города, в нескольких
кварталах от здания суда, только на другой стороне улицы. На
первом этаже, сразу за входной дверью, находилась приемная,
где посетители могли поговорить с тем помощником шерифа,
который согласно расписанию вел прием в данный момент. За
углом, прямо за приемной, размещался отдел автомобильной
инспекции, где делами заведовал тот же самый помощник
шерифа, а сразу за ним — тюремный блок, состоящий из трех
камер для задержанных; на стене рядом с массивной стальной
дверью висел щит с аккуратными рядами наручников.
Напротив приемной через холл находился офис шерифа
округа Лестера Б. Коллинза, человека известного и снискавшего
расположение местных жителей главным образом своим
спокойным практичным умом. Основную задачу своей работы он
видел в поддержании в округе порядка, чтобы люди могли
заниматься своими делами без излишних волнений. Это не
значит, что он постоянно нарушал писаные законы, но он
действительно поддерживал порядок, поэтому люди ничего
против него не имели. Он уже столько раз переизбирался на пост
шерифа, что стал непременным атрибутом округа Кларк.
Сейчас Коллинз удобно сидел в кресле и читал какие-то
рапорты об арестах, играя натянутой на пальцы аптечной
резинкой. В свои пятьдесят с небольшим он был все еще сухощав
и подтянут; каменное лицо и стриженые «ежиком» волосы делали
его похожим на морского пехотинца, которым он никогда не был.
Не важно. Коллинзу нравилось поддерживать образ сурового
копа, в истинности которого за спиной шерифа сомневались даже
его помощники.
Дверь офиса шерифа была по обыкновению открыта. Трэйси
постучала о косяк, и Коллинз поднял глаза:
— Войдите и закройте дверь.
Трэйси подчинилась, потом села, положив на колени блокнот
и папку с делом.
Просматривая рапорт, Коллинз сообщил последние новости:
— Филу Гаррету почти откусили ухо прошлой ночью. Ухо
пришили, но врачи не знают, прирастет оно или нет.
Трэйси не удивилась, но не смогла сдержать улыбки.
— Ну что ж, по крайней мере, подобная неприятность может
повториться с ним всего раз — по части ушей. Это случилось в
«Лесорубе»?
— А где ж еще? Я получил ордер на арест... — Коллинз
порылся в бумагах на столе. — Слышала когда-нибудь о Стэке
Моррисе?
Трэйси отрицательно покачала головой.
Коллинз был слегка встревожен.
— И я тоже. Я даже не знаю толком, как он выглядит — или
выглядел до прошлой ночи.
— Зато Фила Гаррета теперь будет легко опознать.
Коллинз позволил себе коротко хохотнуть.
— Ладно, что у тебя?
Трэйси обратилась к своим записям.
— Множество странных фактов, которые не складываются в
единое целое. Думаю, версия о нападении медведя не
выдерживает критики, и Стив Бенсон тоже не удовлетворен ею.
Коллинз воспринял новости с некоторым беспокойством:
— Почему? Что он сказал?
— Вскрытие Триста восемнадцатого не показало ничего
определенного.
Коллинз отмахнулся от этого довода.
— А на что он рассчитывал, когда прошло почти два дня
после нападения? Это не значит, что медведь не совершал его. У
коронера вроде не возникло особых сомнений.
Трэйси легонько вздохнула. Коллинз всегда предпочитал
самый простой путь.
— Я не говорю, что отказываюсь рассматривать версию о
нападении медведя, но существуют некоторые обстоятельства,
которые мне хотелось бы прояснить. Я разговаривала с Эвелин
Бенсон сегодня утром, и она признала, что у нее с погибшим
мужем были проблемы в супружеской жизни.
Коллинз приподнял одну бровь.
— Для этого нужны довольно серьезные проблемы в
супружеской жизни, ты не находишь?
«Дай же мне договорить», — подумала Трэйси.
— Но это еще не все. Оказывается, Клифф Бенсон не был
новым человеком в долине Гайд. Последние три месяца он
периодически наезжал туда и провел некоторое время в Гайд
Ривер, предположительно занимаясь фотосъемками.
— Предположительно?
Трэйси поколебалась, прежде чем сообщить следующую
новость.
— В ночь происшествия Хэролд Блай выгнал Мэгги из дома.
Насколько я поняла, это была сильная вспышка ярости.
Коллинз несколько мгновений обдумывал услышанное.
— Вы допускаете натяжки, помощник шерифа, — перешел
он на официальный тон.
Трэйси пожала плечами:
— Я понимаю, это может быть просто совпадением.
— Я бы сказал, это и есть совпадение. Ссоры между
Хэролдом и Мэгги не редкость, они в порядке вещей.
Но Трэйси продолжала, она хотела закончить:
— Хорошо, до сих пор еще никто не знает, что произошло с
Мэгги, но мне сказали, что последнее время Леви Кобб ночует в
автофургоне, а не в своем гараже.
Довольно долго Коллинз сидел, молча, играя резинкой.
Наконец он недовольно произнес:
— Помощник шерифа, надеюсь, вы думаете не о том, о чем
думаю я, пытаясь проследить ход вашей мысли.
Трэйси пришлось собраться с духом, чтобы сказать
следующее:
— Сэр, Мэгги — жена Хэролда Блая. Если она находилась в
любовной связи с Клиффом Бенсоном...
Коллинз закатил глаза.
— Мне больше нравится версия с медведем.
— Мне тоже.
— Тогда почему бы вам... — Увидев выражение ее лица, он
сдался. Он понял, что переубедить Трэйси будет сложно. —
Ладно, послушайте. У вас есть свои версии, и это замечательно,
но предоставьте мне какие-нибудь серьезные улики. Увяжите для
меня, по крайней мере, один конец с концом в этой истории, и
тогда мы решим, стоит ли ваша гипотеза внимания.
Значит, он все взваливает на нее. Это легко сделать, сидя за
столом в городе, вдали от проблемы.
— Как, по-вашему, может, вам стоит поговорить об этом с
Хэролдом Блаем?
Шериф смерил ее презрительным взглядом.
— О чем? О том, что погиб какой-то человек, с которым, по
слухам, его жена состояла в связи? Если бы я был законченным
идиотом, который не знает, как выполнять свою работу, и не
заботится о том, чтобы сохранить свое место, тогда да, я бы мог
полезть в личные дела Хэролда и намекнуть на то, что он
подозревается в убийстве.
— Я просто пытаюсь...
— Что вы делаете, помощник шерифа, так это просто
строите предположения, которые, если мы не обоснуем их
немного лучше, могут навлечь на всех большие неприятности. —
Голос его звучал снисходительно, когда он спросил: — Вы
улавливаете мою мысль?
Трэйси сохранила спокойный ровный тон, хотя внутри у нее
все дрожало от раздражения.
— Я пытаюсь проследить связи и выяснить суть дела. Но мне
нужно с чего-то начать.
— Знаешь, не стоит начинать с того, чтобы отдать меня на
растерзание Хэролду Блаю.
— Я просто спросила.
Коллинз снова занялся аптечной резинкой.
— Одним словом, прежде чем снова вернуться к этому
разговору, раздобудь какую-нибудь стоящую информацию, я
имею в виду действительно серьезные факты. Найди Мэгги.
Поговори с ней. Скорее всего, ты не узнаешь ничего, кроме
слезливой истории об их неудачном браке, которая не имеет,
ровным счетом, никакого отношения к чему бы то ни было.
Трэйси поморщилась.
— А значит, я должна поговорить с Леви Коббом.
Коллинз насмешливо улыбнулся.
— Послушайте, это дело ведете вы, помощник шерифа. И
вам решать, закрыть его или продолжать. Меня лично больше
устраивает версия с медведем.
«Конечно, лентяй мягкотелый. Тогда тебе не придется ничего
делать». Трэйси едва не произнесла это вслух. Вместо этого она
сказала:
— Но ты же понимаешь, Лес, что Леви знает принятые там
правила. Он ничего мне не скажет.
— Уверен, ты найдешь способ вытянуть из него
информацию.
Трэйси закрыла блокнот, стараясь не показывать своего
разочарования.
— Вот и умница, — добавил Коллинз.
Единственным способом скрыть гнев для Трэйси было
повернуться и выйти из кабинета.
Стиву удалось заказать машину курьерской службы для
отправки пробирки со слюной — служебный автофургон
подъехал прямо к коттеджу мотеля — и отослать ее знакомому
биохимику из университета. Она прибудет к месту назначения
утром следующего дня, и Стив надеялся в скором времени
получить ответ.
Следующим пунктом в повестке дня стоял визит в Гайд
Ривер. Стив сел в свой автомобиль, выехал из Вест Форк и
двинулся по сужающейся долине, следуя извилистой дорогой
вдоль реки. Он миновал Эйбл, повернул на развилке налево,
проехал Нагит и Йеллоу Найф и уже приближался к Гайд Ривер,
судя по холмам отработанной породы, насыпанным вдоль русла
реки, этим последним свидетельствам некогда бушевавшей здесь
золотой лихорадки.
С некоторым удивлением он размышлял о том, что помощник
шерифа Трэйси Эллис ездит так далеко в горы, чтобы выполнять
свою работу. Если учесть, на каком расстоянии находится Гайд
Ривер от управления шерифа и как, по всей видимости, не хватает
там работников, надзор за соблюдением законов должен был бы
осуществляться здесь, скорее, на словах, для проформы, чем в
действительности.
Вероятно, иллюстрацией этому служил небольшой щит на
фасаде дома, который Стив заметил при первом своем въезде в
Гайд Ривер: зловещий черный револьвер — и над ним слова:
«МЫ НЕ ВЫЗЫВАЕМ СЛУЖБУ 911». «Довольно
исчерпывающее объяснение», — подумал он. Они здесь вполне
самодостаточны, мягко выражаясь. Куда ни брось взгляд, все
вокруг, казалось, говорило: не лезь в чужие дела. Это было не
такое место, где официальные нормативы строительства, указы
по борьбе с сорняками или правила уничтожения мусора особо
принимаются во внимание. Люди живут так, как им хочется. Стив
вспомнил предостережение Трэйси о чужаках, задающих
вопросы.
Повсюду вокруг бродили или лежали псы, словно весь город
принадлежал им. Склепообразное здание «Золоторудной
компании Гайд» по-прежнему бросало свою мрачную тень на
городок; его пандусы, галереи, тоннели и башни напоминали
какой-то старинный заброшенный аттракцион; старая
водонапорная башня без резервуара походила на древний
пьедестал.
Стив как будто поймал на себе несколько внимательных
взглядов, пока ехал через город. Возможно. Его большой
автофургон с номерами другого штата буквально кричал: «Это
чужак!» Когда он сбросил скорость, свернул с дороги и
припарковал машину перед таверной Чарли, он уже ясно ощущал
на себе пристальные взгляды. «Ну что ж, привет вам, ребята. Я не
хочу никаких неприятностей — а вы?» Стив не сомневался, что
сумеет постоять за себя. Он просто надеялся, что ему не придется
этого делать.
Он вышел из кабины и на несколько мгновений задержался
возле машины, пытаясь составить представление о месте. Перед
таверной стояло лишь несколько грузовичков-пикапов — все
высоко подняты над землей на толстых шинах, и в заднем окне
каждого видна полка для оружия. Было начало пятого. Конец
рабочего дня на шахте и, вероятно, повсюду в городке. Надо
думать, в таверне уже собрались все местные парни: подрядные
рабочие, лесорубы, шахтеры и прочие. Они должны знать эти
горы как никто другой.
Стив подошел к входной двери — на ней тоже висело
объявление о грандиозном открытии универсального магазина
Чарли, который находился по соседству, — и вошел в тускло
освещенное пристанище местного пивного братства. «На вид
весьма недурное местечко», — подумал Стив. Вдоль всей левой
стены тянулась стойка бара, у которой на высоких табуретах
могло разместиться человек десять; ряды бутылок, неоновая
подсветка, охотничьи трофеи и плакаты с красотками,
рекламирующими пиво, радовали глаз разнообразием. В конце
правой стены находился впечатляющего вида каменный камин, в
котором тлели дрова, а в самом зале стояло несколько
разнокалиберных столов — от кухонного стола с пластиковой
столешницей пятидесятых годов до старых деревенских,
сработанных из толстых досок и лосиных рогов. В дальнем конце
помещения вокруг бильярдного стола неспешно прохаживались,
натирая мелом кии, трое мужчин в бейсбольных кепках и сильно
поношенных джинсах с широкими подтяжками; откупоренные
бутылки с пивом стояли в ожидании по краям стола. Из
автоматического проигрывателя в дальнем углу неслась
ритмичная жизнерадостная музыка в стиле кантри, а игральные
автоматы гудели и пищали электронными голосами.
Стив поймал на себе взгляд двух мужчин, сидевших за
ближайшим столом; тот, что помоложе, обнимал за плечи
развязного вида блондинку в тесно облегающем платье.
Мужчины были одеты в своего рода униформу, принятую в
долине Гайд: клетчатые фланелевые рубашки, бейсболки с
рекламой какого-либо товара — как правило, пива или
жевательного табака — и линялые джинсы с широкими
подтяжками. Они вели оживленный разговор, пока не заметили
Стива. Потом они замолчали и просто уставились на него. Стив
ответил им взглядом и сказал «привет». Они тоже сказали
«привет», но ничего больше.
— Привет, — раздался женский голос.
Стив посмотрел на официантку, стоящую за стойкой бара.
Это была полная женщина с милым лицом, в футболке с
надписью «Лес кормит мою семью».
— Привет, — сказал он и порылся в нагрудном кармане в
поисках визитной карточки. — Я хотел спросить, не можете ли
вы помочь мне? — Чувствуя на себе пристальные взгляды
мужчин, Стив шагнул к стойке и протянул женщине визитку. —
Я биолог из Колорадского университета, я расследую
обстоятельства смерти человека на Веллз-пик, случай нападения
медведя, на прошлой неделе.
Женщина улыбалась, пока читала визитку и слушала краткие
объяснения Стива.
Но подошедший к ней сзади мужчина в очках с толстыми
стеклами не улыбался.
— Что здесь происходит, Мелинда?
— Это... — начала отвечать она.
— Кто вы такой, вы говорите? — осведомился мужчина.
Мелинда передала ему визитку, и Стив еще раз объяснил
причину своего появления здесь.
— Поди-ка поставь Полу пиво, — распорядился мужчина, и
Мелинда отошла обслужить человека, сидевшего у
противоположного конца стойки. — Мистер Бенсон, я владелец
этого заведения. Со всеми вопросами нужно обращаться ко мне.
«Ну и ну! Здесь легко совершить ошибку».
— Вы Чарли? — Стив старался говорить дружелюбным
тоном, надеясь избавиться от клейма чужака.
Чарли перечитал визитку.
— Совершенно верно. Чем могу быть полезен? — Смысл:
«Что тебе нужно?»
— Мне необходимо поговорить с людьми, хорошо
знающими эти места. Ну, понимаете, с охотниками, рыболовами.
Мы пытаемся установить, кто совершил нападение...
— Вы еще не выяснили? — Он смерил Стива недоверчивым
взглядом.
— Ну, мы еще не уверены.
— У нас по всему городу ходят листовки, в которых
говорится, что это был медведь.
— Да, конечно, это рабочая версия.
— На кого, говорите, вы работаете?
— Собственно, я ни на кого не работаю. Я приехал сюда как
частное лицо.
— Зачем?
— Помочь следствию.
— Как же, много от вас помощи. Медведя уже убили, да
будет вам известно. — Чарли бросил визитку на стойку и
отвернулся от Стива.
Стив окликнул его:
— Чарли... я могу вас так называть?
Чарли, возвратившийся к своим обязанностям бармена,
бросил:
— Ну, положим.
— Чарли, медведя убил я. Вскрытие медведя проводил тоже
я, и вскрытие не показало ничего определенного.
— Если вы не знаете, что делаете, здесь никто вам помочь не
сможет.
«О’кей, довольно. Мое терпение иссякло».
— Откуда вам знать?
— Что?
— Я не хочу показаться грубым, но, возможно, ваши
клиенты пожелают сами говорить за себя?
Чарли закончил наливать пиво для посетителя, а потом
вернулся и бросил еще один взгляд на визитную карточку.
— Значит, медведя убили вы?
— Да. На ручье Тэйлор. Вы знаете Маркуса Дюфресне?
На сей раз Чарли взглянул на него повнимательнее.
— Ну. Вы с ним знакомы?
— Конечно. На этого медведя мы с ним ходили вместе. Он
называл его Германом.
Чарли был потрясен:
— Вы убили Германа?
Стив кивнул.
— Значит, вы действительно охотитесь на медведей?
— Главным образом я их изучаю. Но иногда приходится
убивать.
— И крупных? Сколько весил самый большой медведь,
которого вы убили?
— Триста шестьдесят килограммов. Это было на Аляске.
— А более крупных убивать доводилось?
Теперь Стив чувствовал себя просто обязанным произвести
впечатление на парня.
— Нет. Думаю, это был самый большой из всех.
Чарли на миг задумался.
За спиной Стива раздался голос:
— У тебя какие-то проблемы, Чарли?
В ситуацию вмешался один из мужчин, сидевших за
ближайшим столом, — тот, что постарше и покрупнее. Его
приятель и женщина наблюдали за происходящим, и он,
несомненно, знал это.
Чарли снова окинул Стива взглядом, словно пытаясь принять
решение.
— Вы будете что-нибудь заказывать, мистер?
Стив понял, что ему лучше ответить положительно.
— Да. Хорошо бы пива.
Чарли взглянул на подошедшего верзилу:
— Никаких проблем.
Воинственно настроенный верзила продолжал
подозрительно рассматривать Стива. Это был здоровенный
небритый мужчина, распространяющий вокруг запах пива. Он
подошел вызывающе близко и низко наклонился к Стиву, меряя
его оценивающим взглядом. Стив не хотел драки. Это пустая
трата времени и сил.
Чарли решил проявить инициативу:
— Дуг, этот парень изучает медведей. Он из университета.
В ответ верзила расхохотался:
— О! Университет. — «Это надо понимать как колкость», —
подумал Стив. — Ну и что же вы здесь делаете?
Чарли принес пиво. Стив расплатился, а потом повернулся к
Дугу, который ни на дюйм не сдвинулся с места. Он неторопливо
глотнул пива и затем официальным тоном представился и
объяснил причину своего приезда в город.
— Это был медведь, — сказал Дуг. — Здесь такое случается.
Он уставился на Стива, ожидая, когда тот согласится и уйдет.
— Но нам нужно установить, какой именно медведь. Мы
застрелили Германа, но, может, здесь водится еще какой-нибудь
медведь, который мог сделать это? Вы или ваши друзья не
встречали в округе каких-нибудь других медведей, которые не
боятся людей и имеют обыкновение совершать набеги на стоянки
туристов? — Стив спрашивал про медведей, но надеялся выудить
еще какие-нибудь крохи информации — хоть что-нибудь.
Дуг лишь пожал плечами.
Стив посмотрел на второго парня, по-прежнему сидевшего за
столом с женщиной.
— Привет, я Стив.
— Я Кайл, — ответил молодой человек. Потом он указал
бутылкой с пивом на женщину: — А это Карлотта.
Стив кивнул женщине, а она легонько тряхнула головой, не
сводя с него настороженного взгляда. Стив снова посмотрел на
Кайла.
— А как вы думаете, Кайл? Что-нибудь подобное случалось
здесь прежде?
Казалось, разговор на эту тему слегка нервировал Кайла.
— Конечно. Я ничего подобного не видел, но многие
местные жители видели. Просто они особо не распространяются
об этом.
— Заткнись! — рявкнул Дуг.
— А что такого я сказал?
— Просто вообще не раскрывай рот! — прорычал Дуг, и
Кайл замолчал.
Стив примирительно поднял руки:
— Хорошо. Хорошо. Никто никого не хотел обидеть.
— Да ладно, Дуг. — Карлотта призывно махнула рукой. —
Оставь его в покое.
Дуг вернулся за стол, чтобы доесть сандвич и допить пиво, но
прежде бросил на Стива предостерегающий взгляд.
Теперь трое мужчин, игравших в бильярд, наблюдали за
происходящим, гадая, перейдут ли участники конфликта к
решительным действиям. Парень по имени Пол, сидевший у
дальнего конца стойки, только украдкой бросал косые взгляды в
их сторону.
— Можно мне присесть? — спросил Стив у Чарли.
Чарли пожал плечами.
— Садитесь.
Один из игроков у бильярдного стола сделал удар; шары со
стуком столкнулись и покатились. Пол вернулся к своему пиву.
Кайл и Карлотта возобновили разговор, музыкальный автомат
продолжал играть. Дуг продолжал наблюдать за Стивом.
Стив выбрал маленький столик на двух человек в глубине
зала, поближе к другому посетителю, — с расчетом завязать с
ним разговор. Это был пожилой бородатый мужчина с
массивным бочкообразным телом и могучими мускулистыми
руками. Он сидел в одиночестве за грубым самодельным столом,
поглощая сытный ланч и явно разговаривая с каким-то незримым
собеседником.
Стив поймал его взгляд и дружелюбно улыбнулся:
— Привет.
Бородатый легко кивнул и одарил Стива весьма и весьма
красноречивым взглядом.
— Мистер, — сказал он низким раскатистым голосом, — на
нашем месте я бы удовольствовался медведем.
Стив мельком отметил про себя то, как настойчиво все эти
люди подчеркивают очевидное. Потом подался к соседу и тихо
спросил:
— Но каким медведем? Вы знаете еще о каком-нибудь
медведе в округе — о медведе, не состоящем на учете в
Управлении охоты и рыболовства?
Мужчина поднял руку, как бы призывая Стива остановиться:
— Вы выбрали неудачное место, чтобы задавать много
вопросов. Если это сделал Герман, то так тому и быть. — Он
вернулся к своему ланчу, поднес ко рту сандвич и, не глядя, на
Стива добавил: — Будете продолжать расспросы — рассердите
людей.
— А если еще пострадают невинные люди? — возразил
Стив.
Мужчина откусил большой кусок сандвича, некоторое время
жевал, а потом невнятно проговорил с набитым ртом:
— Невинных людей нет.
— Послушайте. Погибший был моим братом!
Эти слова возымели действие. Мужчина прищурился, отвел
взгляд в сторону и пробормотал:
— Ну и ну, похоже, мы попали в беду.
Бац! Тяжелая рука опустилась Стиву на плечо и развернула
его в сторону от соседа.
Это был Дуг.
— Мне кажется, он не хочет, чтобы его беспокоили.
Бородатый запротестовал:
— Дуг, я в состоянии сам говорить за себя.
— Только не с ним. — Потом Дуг обронил Стиву: — Не надо
с ним разговаривать. Это городской сумасшедший.
Мужчина отложил сандвич и положил на стол огромные
кулаки, готовясь встать.
— Может, дашь ему возможность самому составить мнение
обо мне?
Стив поднялся с места и стал напротив Дуга — такой же
высокий, как он, если не выше; и на сей раз Стив сам подступил к
Дугу вызывающе близко.
— Послушайте. Я не нарываюсь на неприятности. Мне
просто нужна информация, вот и все. И я буду благодарен вам,
если вы позволите мне заниматься моим делом.
Дуг, наконец, нашел предлог. Он схватил Стива за грудки и
прижал спиной к деревянной колонне, сбив с нее картину.
— Сейчас я выдам тебе информацию, профессор!
Игроки в бильярд снова с интересом уставились на них, а Пол
развернулся на своем табурете на все сто восемьдесят градусов.
Руки Стива вынырнули там, где Дуг совершенно не ожидал, и
восстановили безопасную дистанцию между ними, отшвырнув
Дуга на стол.
Дуг был ошеломлен. Но он медленно сполз со стола и
огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что присутствующие
все видели. Они все видели. Атмосфера в баре изменилась
мгновенно — словно телевизор переключили с одного канала на
другой.
Чужак преступил дозволенные границы. Игроки в бильярд
прервали игру и начали приближаться к ним, держа кии
наперевес.
— Эй! — заорал Чарли, выбегая из-за стойки. — А ну
прекратите, все вы!
Дуг занял боевую позицию, но пока не нападал. Он ждал,
когда подтянется подкрепление.
— Ладно, сейчас я научу вас улаживать споры, — холодно
сказал Стив.
Самый крупный из игроков в бильярд обменялся с
приятелями недоверчивым взглядом.
— Кажется, он подсказывает нам, что делать.
Теперь к наступавшим присоединился и Кайл. Пятеро против
одного.

Дуг шагнул вперед, намереваясь толкнуть Стива в грудь, но


между ними встал Чарли.
— Эй, ладно, давайте замнем это.
Дуг отстранил Чарли.
— Успокойся, Чарли. Мы закончим через секунду.
Стив собрался с силами, оценивая общую массу противников
против своей собственной. Он понял, что проиграет схватку, — и
при этом здорово получит.
— Я же предупреждал, — сказал бородач, подходя к Стиву и
вставая рядом.
— Не суйся, Леви! — предостерег Дуг. — Это наше дело!
Леви остался стоять на месте в позе, свидетельствующей о
готовности к драке.
— Пятеро против одного — это совсем не дело, Дуг!
В этот момент звякнул колокольчик над входной дверью:
дверь открылась, впуская в помещение солнечный свет. Дуг
остановился, Кайл тоже. Игроки опустили кии, и лица их
затуманило разочарование. Стив стоял спиной к двери и не
понимал, на кого смотрят противники. Но он не собирался
поворачиваться и выяснять это.
Потом Стив услышал знакомый голос:
— Ребята, вы не могли бы играть чуть потише? На минуту
мне показалось, что здесь творится что-то неладное.
Стив бросил косой взгляд в сторону двери. Там в небрежной
позе стояла помощник шерифа Трэйси Эллис, положив руку на
дверную ручку; льющийся снаружи солнечный свет ярко освещал
ее желто-зеленую форму, играл на металлическом значке и
рукоятке револьвера у бедра.
— Привет, Трэйси, — неожиданно любезным тоном
поприветствовал девушку Дуг. — Угостить тебя пивом?
Трэйси холодно взглянула на него:
— Нет, спасибо, Дуг. — Потом она посмотрела на Чарли,
который снова удалился за стойку. — Эти ребята доставляют тебе
какие-то неприятности, Чарли?
Чарли посмотрел на своих постоянных клиентов и глуповато
ухмыльнулся:
— Ничего особенного. Так, джентльменский диспут.
— Ага, — подтвердил Кайл. — У нас все в порядке.
— Просто гоняем шары, — сказал один из игроков в
бильярд.
Трэйси несколько мгновений переваривала услышанное,
изучая невинные лица мужчин. Наконец она улыбнулась.
— Тогда пусть один из вас, врунишек, угостит меня кокой.
Общий смех разрядил обстановку. Трэйси села на табурет у
стойки, и все мужчины разошлись по своим местам. Леви
вернулся к своему ланчу. Стив остался стоять, где стоял, все еще
в напряженной позе. Свирепый взгляд Дуга сказал ему, что
конфликт — хоть и погашенный до поры до времени — еще не
исчерпан.
Чарли принес Трэйси банку кока-колы. Она открыла ее,
потом повернулась к Стиву и улыбнулась, словно забавляясь:
— Почему бы вам не заказать пиво, профессор Бенсон?
Профессор Бенсон? Ах, да. Теперь она была одной из них, а
он был чужаком.
— У меня уже есть, — сказал Стив и сел на свое место,
чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Он видел, что
помощник шерифа округа Кларк Трэйси Эллис получает
удовольствие от ситуации. Здесь была ее епархия, большая зона
безопасности, где она хорошо ориентировалась и имела влияние,
а Стив — нет. «Ладно, давайте, милая леди, ведите свою игру.
Мне это ни к чему». Стив глотнул пива, потому что захотел
выпить, а не потому, что она предложила.
— Ну, как нынче рыбалка, Чарли? — спросила Трэйси, и
Чарли принялся рассказывать о рыбных местах на реке Гайд.
Один из игроков в бильярд дополнительно сообщил, где и на
какую блесну лучше ловится, а Пол, сидевший в конце стойки,
похвастался полуметровой форелью, которую поймал где-то чуть
выше лесопильни. Атмосфера постепенно разряжалась, и Стив
догадывался, что Трэйси преследовала именно эту цель. Она
чувствовала себя здесь совершенно в своей тарелке, хорошо
разбиралась в предмете разговора и даже говорила с
собеседниками на их языке. Должно быть, она и все эти работяги
учились в одной школе.
Дуг единственный не принимал участия в разговоре. Он
допил до конца свое пиво, со стуком поставил бутылку на стол,
поднялся и прошагал к кассовому аппарату, чтобы расплатиться с
Чарли. Потом он вышел прочь, не говоря ни слова и не
оборачиваясь. Трэйси продолжала разговаривать с остальными
мужчинами, но Стив заметил, что улыбка ее стала несколько
напряженной.
Потом Трэйси опустила банку на стойку с такой силой, что та
смялась.
— Теперь за работу, — приказала она себе. Потом она
спрыгнула с табурета, подошла к Стиву и сказала так, чтобы ее
слышали все посетители. — Доктор Бенсон, если вы допили свое
пиво, я хотела бы переговорить с вами на улице.
Похоже, это произвело желанный эффект на игроков в
бильярд. Стив был в беде, и они довольно улыбались.
Трэйси повернулась к Леви, который как раз заканчивал ланч:
— Леви, это твой «додж» стоит там?
— Ага, все еще мой.
— У тебя жетоны на номерном знаке просрочены. Я должна
принять меры. Пойдем со мной.
Леви встал из-за стола, оставил чаевые и нахлобучил на
голову ковбойскую шляпу с широкими полями.
Игроки в бильярд захихикали.
Трэйси резко остановилась:
— Я сказала что-то смешное?
Они разом замолчали и не нашлись что ответить.
Стив и Леви, не произнося ни слова, подошли к кассе, и
Чарли выбил чеки.
Пока Чарли отсчитывал сдачу, Трэйси низко наклонилась к
нему.
— Чарли...
— А?
Трэйси бросила косой взгляд на Кайла и Карлотту. Карлотта
сидела очень близко к парню, положив ладонь ему на руку.
Трэйси говорила тихо, но в голосе ее отчетливо слышался гнев.
— Ты несешь ответственность за все, что здесь происходит.
Если Карлотта хочет заниматься своим ремеслом, то лучше,
чтобы я этого не видела, поскольку в противном случае мне
придется принять меры, ты понял?
Чарли заметно растерялся. Он взглянул на Трэйси, потом на
пару за столом, а потом снова на Трэйси.
— Гм... конечно, Трэйси. Я понял.
— Пойдемте, джентльмены.
Они вышли на улицу.
— Стив, подождите меня.
«Значит, теперь он снова стал Стивом». Он подошел к своему
автомобилю и принялся ждать. Она была полицейским, и, в конце
концов, она спасла его от хорошей взбучки.

Леви шел рядом, не произнося ни слова, и Трэйси была рада


этому — пока что. Ей требовалось время, чтобы сообразить, как
бы вытянуть из этого парня какую-нибудь информацию, но
только информацию нужную. Леви всегда с готовностью делился
своими знаниями о вещах духовного плана, когда его и не
спрашивали, но, безусловно, выпытать у него секреты Гайд Ривер
невозможно. Он был плотью от плоти этого города, знал
неписаные правила этих мест и жил в согласии с ними. Они
подошли к грузовику Леви, на номерном знаке которого ясно
виднелись свежие жетоны. Леви наклонился, чтобы взглянуть
поближе, потом слегка сдвинул шляпу на затылок и обратился к
своему грузовику с теплыми словами.
— Ну что ж, Джозеф, ты меня не подвел. Я отлично помню,
что наклеивал жетоны! — Он похлопал грузовик по капоту, а
потом, поняв уловку Трэйси, прислонился спиной к машине,
сложил руки на груди и приготовился выслушать ее объяснения.
— Леви, у меня проблемы, — сказала Трэйси, вынимая из
кармана карандаш и книжечку квитанций на штраф.
— Да... со зрением у тебя плоховато, — согласился он.
Его замечание привело Трэйси в раздражение.
— Я хотела поговорить с тобой, и мне нужен был предлог.
Леви посмотрел через плечо Трейси:
— Они наблюдают за нами.
— Ты это серьезно?
— Ага, почти все.
Трэйси резко повернулась. Чарли, Мелинда, Пол, Кайл и
игроки в бильярд выглядывали из двери таверны или вовсе
вышли на улицу, желая посмотреть, как Леви Коббу выписывают
штраф.
— Займитесь своими делами! — крикнула Трэйси. — Это
вас не касается!
Они заулыбались, захихикали, а потом вернулись в таверну.
Они убедились, что Леви Коббу действительно выписывают
штраф. Некоторые украдкой бросили холодный взгляд на Стива,
по-прежнему стоявшего возле своего автомобиля, но больше
ничего не произошло.
Трэйси держала в руке книжечку квитанций и делала вид,
будто пишет в ней.
— Полагаю, ты знаешь о том нападении медведя.
— Да мы все знаем. Джерри Фиск распространил свои
розовые листовки по всему городу, и все ужасно расстроены.
— У нас возникли проблемы с этим делом, Леви. Мы
считаем, что это могло быть что-то другое, не медведь.
Леви никак не отреагировал, но Трэйси знала его манеры.
Возможно, ее слова просто не произвели на него впечатления или
он действительно ничего не знал, а возможно, он скрывал что-то.
— Леви, я слышала, Хэролд и Мэгги Блай расстались. Это
правда?
— На этот вопрос пусть отвечает Хэролд.
Трэйси оглянулась, проверяя, нет ли кого поблизости, а
потом сказала:
— Он солжет мне.
Леви обдумал ее слова, а потом кивнул, соглашаясь.
— Леви, мне нужно поговорить с Мэгги. Ты знаешь, где она?
Он вздохнул, на мгновение опустил глаза, потом поднял
взгляд на Трэйси.
— Я не могу говорить о Мэгги Блай.
— Но ты знаешь, где она, так ведь?
Леви не ответил. Трэйси это понравилось. Леви не умел лгать,
поэтому его молчание о многом говорило. Она настойчиво
повторила:
— Так ведь?
В ответ Леви лишь в упор посмотрел на нее и спросил, по-
прежнему держа руки сложенными на груди:
— Еще какие-нибудь вопросы будут?
Задеть Трэйси за живое мало кому удавалось, но Леви,
похоже, знал какой-то секрет.
— Не надо вешать мне лапшу на уши, Леви! Ты уже
несколько дней ночуешь в автофургоне — с того самого дня,
когда Хэролд выгнал Мэгги из дома, разве не так?
— Если это преступление, арестуй меня.
— Леви, — сказала Трэйси с напором. — Перейду к
главному. Возможно, это было не нападение медведя, а
убийство..
Леви опустил голову. Теперь Трэйси видела только верх его
шляпы.
— А человек, который стоит вон там, возле автофургона, и
которому только что чуть не надрали задницу у Чарли, — это
брат погибшего.
Не поднимая головы, Леви ответил:
— Да, он мне сказал.
— Подозреваемой может оказаться жена погибшего, ты меня
понимаешь? — Трэйси жалела, что не видит его лица и не может
догадаться, о чем он думает. Леви молчал. Возможно, он
размышлял над ее словами. Трэйси заговорила тихо, понимая, что
затрагивает щекотливую тему. — Мы знаем, что Клиффа Бенсона
часто видели в городе последние несколько месяцев. Если у
Клиффа Бенсона были какие-то особые причины приезжать сюда,
о которых известно Мэгги, то она может знать еще что-то, что
позволит миссис Бенсон избежать больших неприятностей.
Лично я не считаю миссис Бенсон виновной. Женщина,
действующая в одиночку, не в силах расчленить тело так, как был
расчленен Бенсон. Но у нее было оружие, был мотив, и была
возможность. А значит, это дело не только Мэгги и Хэролда. Муж
Эвелин Бенсон мертв, а значит, теперь это стало и делом Эвелин.
— Потом Трэйси бросила взгляд через плечо на высокого
профессора, стоящего возле автофургона. — А равно и делом
Стива Бенсона, верно? Я видела, как ты пришел к нему на
помощь в таверне. Если ты такой образцовый христианин, приди
к нему на помощь сейчас. — Леви был человеком религиозным
— излишне религиозным, по ее наблюдениям, — и она надеялась
использовать это обстоятельство в своих интересах.
Похоже, ее слова поколебали решимость Леви. Он посмотрел
на Трэйси, посмотрел на Стива, подумал еще немного и наконец,
покорно вздохнул.
— Придется побеспокоить Мэгги. Я спрошу ее, расположена
ли она пообщаться с вами, но это все, что я могу сделать.

Стив увидел, что короткий разговор закончился, Леви сел в


грузовик и уехал, не взяв квитанцию. Подошедшая к нему Трэйси
не стала ничего объяснять, только негромко отдала новые
распоряжения:
— Садитесь в свой автомобиль и следуйте за мной, но
постарайтесь, чтобы со стороны это было не очень заметно.
Стив ответил таким же тихим голосом:
— Полагаю, мне следует поблагодарить вас.
— Сделайте вид, будто выслушиваете нотацию, поскольку я
действительно читаю вам нотацию. Вы должны ясно уразуметь
одну вещь, доктор Бенсон, сэр: я никогда не делаю
предупреждений без нужды. Я здесь выросла, я знаю этих людей
и знаю склад их ума. Вы — нет. Надеюсь, теперь вы стали умнее.
— Куда мы поедем?
— В гараж Леви Кобба. Надеюсь, мы получим кое-какую
информацию, имеющую отношение к смерти вашего брата. —
Потом она бросила на Стива странный взгляд: — А вы,
несомненно, получите еще одно представление об
умонастроениях Гайд Ривер. Это особое место, Стив. Люди здесь
бывают очень замкнуты.
— Или слишком заводные.
— И позвольте сказать вам пару слов о Леви Коббе. С виду
он производит впечатление вполне нормального человека, верно?
У него авторемонтная мастерская в городе, он выполняет
подрядную работу по ремонту грузовиков и прочей техники, и он
даже посещает маленькую церковь на горе. Но вскоре вы
убедитесь, что Леви малость... с приветом. Во-первых, он
помешан на религиозной почве. Он любит проповедовать и
любит проводить глубокомысленные диспуты с... — Трэйси на
миг замялась, — с легковушками, грузовиками и прочими
машинами; они для него вроде как люди. Вдобавок он полон
старых местных суеверий.
— Каких суеверий?
— Скоро вы сами все поймете. Поедемте.
Трэйси села в патрульную машину и тронулась с места. Стив
выждал с минуту, потом сел в свой автофургон и двинулся
следом; патрульная машина проехала мимо здания старого
пожарного депо из красного кирпича, перед которым стояли две
бензоколонки, свернула на узкую подъездную дорогу и
остановилась возле задней двери. Леви уже ждал их там.
Трэйси с вопросительным видом двинулась к нему.
Леви сказал:
— Она согласна поговорить с вами. — Он настороженно
взглянул на Стива. — Только давайте полегче. Она в плачевном
состоянии.
Стив и Трэйси поднялись вслед за Леви по крутой узкой
лестнице, которая вела в бывшее помещение для пожарных.
Теперь здесь была маленькая квартирка Леви, скромно
обставленная, но чистая. На улицу выходили кухня и столовая,
где царил идеальный порядок. В задней части квартиры
находилась гостиная с диваном, двумя обитыми тканью креслами
и чайным столиком. На минуту Стив почувствовал облегчение.
Он ожидал увидеть нечто из ряда вон выходящее.
Леви подошел к двери, ведущей, очевидно, в спальню, и
заглянул в нее. Потом он поманил к себе Стива и Трэйси, но
предостерегающе приложил палец к губам. Они тихо подошли.
Леви медленно открыл дверь. На кровати, свернувшись
клубком, лежала Мэгги, зажимая обеими руками рот; ее
спутанные волосы слиплись от пота, в глазах застыло выражение
дикого ужаса. При виде них она задрожала всем телом.
— Все в порядке, Мэгги, — сказал Леви. — Это друзья.
«А вот теперь я действительно вижу нечто, из ряда вон
выходящее», — подумал Стив.
Я бы никогда не стала затрагивать эту тему, если бы не моя
забота о твоем будущем счастье. Я признаю, что на людях Джеймс
Гайд производит довольно приятное впечатление, но в народе
ходят упорные слухи, что семейство Гайдов издавна привержено
некоему странному, тайному культу. Насколько я поняла,
Бенджамин Гайд был скрытным человеком, который длительное
время занимался эзотерическими, вероятно сатанистскими,
учениями. И у меня нет оснований сомневаться в том, что его сын
Джеймс пошел по стопам отца. Ты никогда не услышишь, чтобы
эти вопросы открыто обсуждались в Гайд Ривер, но они ни для
кого не являются секретом.
Я надеюсь весной приехать в Сан-Франциско. Если ты
дождешься моего приезда, я расскажу тебе обо всем, что знаю, и
тогда ты решишь, стоит ли тебе принимать предложение Джеймса
Гайда.

Из письма Маргарет Клеменс к ее дочери Беатрис Клеменс,


датированного 4 декабря 1902 года.

Покойная — Маргарет Анджелин Клеменс, 42 года. Погибла


18 мая 1903 года, когда ехала поездом в Сан-Франциско навестить
дочь. Говорят, что она случайно выпала из поезда, но мнения
очевидцев расходятся...

Из некролога в номере «Оак-Спрингз Реджистер»


от 20 мая 1903 года.
Глава 5

Мэгги Блай

Трэйси осторожно шагнула вперед, словно приближаясь к


пугливой лани, и протянула руку.
— Мэгги. Здравствуй. Меня зовут Трэйси Эллис.
Мэгги узнала ее и взяла руку.
— Трэйси. — Потом она в ужасе уставилась мимо Трэйси и
Стива. — О Господи! Скорее закройте дверь!
Леви прикрыл дверь, стараясь не хлопнуть ею.
В комнате было душно и жарко — и не удивительно. Окна,
хоть и со ставнями, были заколочены фанерой. Если бы не
тусклый свет единственной лампы, стоящей на тумбочке у
кровати, в спальне царила бы непроглядная тьма. Запахи ветхого
здания, пожелтевших обоев, набившейся в трещины Пыли и
обычной для сезона дождей плесени сейчас мешались с запахом
слез, нечистого человеческого тела, пота... и еще чего-то. «Запах
смерти», — подумал Стив, по его спине пробежал неприятный
холодок.
Не отпуская руки Мэгги, Трэйси перевела взгляд на Стива и
мягко сказала:
— Мэгги, это Стив Бенсон. Он биолог, ученый, приехал в
город, чтобы расследовать происшествие на Веллз-пик. Стив
постарался произвести как можно менее угрожающее
впечатление. Он немного ссутулился, чтобы не нависать над
дрожащей женщиной, и протянул ей руку.
Она в ужасе отпрянула назад, словно увидев перед собой
хищного зверя.
— Вы брат Клиффа!
Стив растерялся. Кто эта женщина?
— Гм... да, верно. — Он бросил взгляд на Трэйси, надеясь
получить объяснение.
— Откуда ты знаешь, что он брат Клиффа? — спокойно
спросила Трэйси.
Мэгги снова зажала рот рукой и приглушенно прорыдала,
словно ребенок:
— Вы возненавидите меня...
Леви шагнул к кровати и дотронулся до плеча Мэгги.
— Мэгги, успокойся, эти люди не таят против тебя никакого
зла, совершенно никакого.
— Они ненавидят меня.
— Нет, они хотят помочь тебе. Мы все хотим.
— Мне никто не может помочь. Я погибла, погибла, погибла!
Трэйси встретилась глазами со Стивом. «Теперь понимаете,
что я имела в виду?» — спросил ее взгляд.
Само собой, Стив все видел и слышал, — но не понимал
ровным счетом ничего.
— Я такая дрянь, — прохныкала Мэгги.
— Нет, это неправда, — сказал Леви. — Ты бесценное
творение Божье.
При этих словах она содрогнулась всем телом.
— Нет! Я никто и ничто!
— Бог любит тебя, Мэгги, — возразил Леви.
— Нет, Он ненавидит меня!
— Бог любит всех!
— Хэролд ненавидит меня! Он считает меня уродливой,
мерзкой и подлой! Он ненавидит меня.
— Не нужно слушать Хэролда. Господь не питает к тебе
ненависти. Он здесь, Мэгги. Он хочет помочь тебе.
— Уверена, Он хочет, — сказала Трэйси исключительно для
того, чтобы закрыть эту тему. — Но, Мэгги, мы должны задать
тебе несколько очень важных вопросов.
Мэгги тупо уставилась на них.
— Поговори с ними, Мэгги, — подсказал Леви. — Тебе
станет легче.
Мэгги немного успокоилась и насухо вытерла глаза.
Трэйси ободряюще улыбнулась.
— Некоторые вопросы будут очень неприятными. Извини, но
мне придется задать их — идет?
Мэгги никак не отреагировала.
Трэйси, стараясь говорить как можно мягче, попробовала
первый вопрос:
— Итак, Мэгги, ты знала Клиффа Бенсона?
— Да, — прямо ответила женщина. — Можете не
сомневаться, знала.
Трэйси не могла скрыть удивления, услышав столь прямой
ответ. Стив собрался с силами. Он предчувствовал дурные
новости.
— Ты и Клифф... вы... — осторожно начала Трэйси.
— Мы любили друг друга! — выпалила Мэгги, словно
защищаясь. — Клифф любил меня! Он говорил, что любит! Он
говорил, что увезет меня от Хэролда.
Вот они, дурные новости. Все произошло так быстро — Стив
не успел подготовиться и не поверил услышанному.
— Все в порядке, Мэгги, — сказал Леви. — Расскажи все как
на духу. Если мы признаемся в наших грехах, Он простит нас, ибо
Он верен...
— Мэгги, — вмешалась Трэйси. — Вы с Клиффом состояли в
связи?
При слове «связь» на лице Мэгги выразилось отвращение.
— Это была не связь! А нечто большее! Это было самое
прекрасное, что я знала в своей жизни.
«О нет, — подумал Стив. — Только не Клифф!»
— А как долго, Мэгги? — спросила Трэйси. — Как долго вы с
Клиффом встречались?
— Два месяца.
— Пока Хэролд все не узнал?
Мэгги кивнула.
— И именно поэтому он выгнал тебя из дома.
— Да. — Мэгги закрыла глаза, словно признание забрало у
нее все силы. — И теперь... теперь я умру.
Трэйси погладила Мэгги по плечу.
— Ты не умрешь, Мэгги. Мы никому не дадим тебя в обиду.
Мэгги снова открыла глаза и уставилась на Трэйси так, словно
та сморозила глупость.
— Может, вы не знаете, что случилось с Клиффом?
Трэйси подняла руки.
— Нет, Мэгги, мы не знаем, что с ним случилось. Именно это
мы и пытаемся выяснить. Именно поэтому мы пришли сюда.
Мэгги села на кровати.
— Его съели! Съели заживо! Это все знают!
— Нет, наверняка мы не знаем, — сказала Трэйси спокойно,
словно не услышала ничего необычного.
Мэгги посмотрела на заколоченное окно так, будто за ним
таилась какая-то опасность.
— А теперь это случится и со мной!
«Вероятно, это имеет какое-то отношение к суевериям, о
которых говорила Трэйси», — подумал Стив. И Трэйси не шутила.
Женщина испытывала такой неподдельный ужас, что даже у
Стива кровь стыла в жилах.
— Вовсе не обязательно, Мэгги! — утешающим тоном
заговорил Леви. — Ты можешь очиститься от греха прямо сейчас!
«А вот и религиозные прибабахи Леви, о которых Трэйси тоже
предупреждала».
— Леви! — Трэйси сверкнула на него глазами, призывая к
молчанию. Потом она снова повернулась к Мэгги. — Мэгги, а ты
не знаешь...
— Это было прекрасно! — повторила женщина, словно
защищаясь. — Я не понимаю, что плохого я сделала! Клифф
любил меня, а я любила его, и... — она взглянула на Стива, — я
просто хотела быть счастливой. Я никому не желала зла. Я просто
хотела быть любимой, вот и все.
Трэйси понимающе кивнула:
— Я слушаю тебя, Мэгги. Слушаю.
Заметив благожелательность во взгляде Трэйси, Мэгги
смягчилась.
— Ты ведь знаешь, как это бывает.
— Ну конечно. — Трэйси снова взяла Мэгги за руку. —
Хэролд был очень груб с тобой, я знаю.
— Я старалась хорошо относиться к Хэролду.
— Да-да.
— Но он низкий человек, Трэйси.
— Да, конечно.
— А Клифф сделал меня счастливой. Он обращался со мной
как с человеком, как с леди. — Теперь Мэгги смотрела на Стива.
Она пыталась объяснить ему: — Клифф был хорошим, и он
обращался со мной по-хорошему.
Стараясь быть полезным, Стив сказал:
— Я в этом не сомневаюсь. — И тут же почувствовал
неловкость от того, что сказал это. «Клиффу следовало
обращаться по-хорошему с Эвелин», — подумал он.
— Мы познакомились у Чарли, — не дожидаясь вопросов,
продолжила Мэгги. — Клифф сказал, что хочет поснимать старые
шахтерские городки, и я стала сопровождать его, показывать
окрестности. Он сразу мне понравился. И он продолжал
приезжать, чтобы поснимать еще. А иногда он даже не снимал —
просто хотел побыть со мной.
Стив не знал, сколько еще он сможет слушать. Клифф и эта
женщина. Просто невероятно. Он с трудом скрывал возмущение и
отвращение, когда думал об Эвелин, о мальчиках и о том, каким
это будет ударом для них.
Но, казалось, исповедь благотворно подействовала на
душевное состояние Мэгги. С каждым новым своим признанием
она успокаивалась все больше. Трэйси видела это и была
исполнена решимости вытянуть из нее всю возможную
информацию.
— Мэгги, а где ты была в ночь, когда убили Клиффа?
— Дома, дралась с Хэролдом.
— И в ту же ночь он выгнал тебя, да?
— Угу. Он узнал про Клиффа. И был в бешенстве.
— А в каком часу он тебя выгнал?
— Не знаю. Около десяти. — «Что ж, это снимает подозрение
с Хэролда, — подумала Трэйси. — Если только он не поручил
каким-нибудь своим приятелям убить Бенсона, что будет очень
трудно доказать».
— И тогда ты видела его в последний раз?
— Да.
— А ты когда-нибудь встречалась с Эвелин Бенсон, женой
Клиффа.
— Нет.
— Значит, она никогда тебе не угрожала — ты понимаешь, о
чем я говорю?
Мэгги помотала головой:
— Я никогда не видела жену Клиффа.
— А Клифф когда-нибудь давал понять, что его жена знает о
твоем существовании, расстроена ситуацией или обещает
расквитаться с ним, если узнает об измене?
Мэгги отрицательно потрясла головой.
— Трэйси, жена Клиффа не убивала его. Я знаю.
Трэйси поколебалась, собралась с духом и спросила:
— А Хэролд? Хэролд грозился убить Клиффа?
Мэгги покачала головой.
— Он грозился убить тебя?
Взгляд Мэгги стал бессмысленным, и она в отчаянии потрясла
головой.
— Ему и не придется. Это просто произойдет, вот и все. Это
всего лишь вопрос времени.
— Нет, этого не случится, — сказала Трэйси. — Мы заберем
тебя отсюда, сейчас же.
— Это не поможет!
— Откуда ты знаешь?
— Это не поможет, — согласился Леви. — Проблема кроется
в сердце Мэгги, а значит, последует за ней. И куда вы ее повезете,
не имеет никакого значения.
— Но от попытки-то вреда не будет, верно?
Леви расстроено покачал головой.
— Трэйси...
— Помощник шерифа Эллис, — поправила она его.
— Помощник шерифа Эллис. Это будет просто бегством, а от
этого зла не убежать.
— Мэгги нужно убраться из города, пока с ней не
приключилось никакой беды, — сказала Трэйси тоном,
превращающим ее слова в приказ. — Мэгги, ты хочешь поехать со
мной? Я найду тебе жилье в каком-нибудь безопасном месте, где
тебя никто не знает.
Мэгги взглянула на Трэйси. На лице ее отражалось сомнение.
— Все кроется в ее сердце, помощник шерифа Эллис, —
упорствовал Леви. — Ее грехи последуют за ней, куда бы она ни
уехала!
Трэйси наставила палец прямо в нос Леви и резко приказала:
— Замолчи!
— Я пытаюсь объяснить...
— Ты забиваешь ей голову всяким вздором, и ничего больше,
Леви! И если я вообще собираюсь помочь Мэгги, то это
произойдет в реальном мире — ясно? Мы имеем дело не с
пустыми фантазиями.
— Ты считаешь, что грех нереален?
Казалось, Трэйси хотела ударить его, но с великим трудом
взяла себя в руки и постаралась говорить спокойным, но твердым
тоном.
— Леви, при существующих обстоятельствах, если
кто-нибудь и может убить Мэгги, то только ты и твои бредни. Так
что угомонись, ладно? — Трэйси перевела дыхание и снова
обратилась к Мэгги: — Мэгги, я увезу тебя из долины на
несколько дней куда-нибудь, где никто тебя не найдет.
Мэгги ничего не ответила.
— Я вернусь через несколько минут. Если ты хочешь
выбраться отсюда и уехать со мной, соберись и приготовься. А ты,
Леви, помоги ей, понятно? — Он хотел было возразить, но не
успел. Трэйси отчеканила металлическим голосом, от которого у
Стива холодок пробежал по коже: — В твоем доме находится жена
другого мужчины, Леви, прямо в твоей спальне! Я использую это
обстоятельство, так что лучше помоги мне! Быстро помоги Мэгги
упаковать вещи и собраться в дорогу к моему возвращению. Тебе
все ясно?
Леви посмотрел на Мэгги и мягко сказал:
— Нам лучше сделать, как она говорит, Мэгги.
Трэйси поднялась, и Стив, поняв намек, последовал за ней
вниз по черной лестнице и на улицу.
Стив был встревожен, мрачен и озадачен одновременно.
— Я понятия не имел...
— Не оборачивайтесь, — прервала его Трэйси. — Вон под
тем навесом находится человек, и мне кажется, он следит за нами.
Не оборачиваясь, Стив спросил:
— Следит? То есть шпионит?
Трэйси с непринужденным видом направилась к своей
машине, маскируя небрежным тоном серьезность своих слов.
— Кое-кто присматривает за Мэгги, старается не упускать ее
из виду. Думаю, они возьмут под наблюдение и вас тоже... и меня.
Стиву удалось украдкой бросить взгляд в сторону. Там, за
небольшой пустошью, под покосившимся навесом тощий
маленький человечек в синем рабочем комбинезоне возился со
старым пикапом.
— Это Карл Ингфельд, — сказала Трэйси. — Он живет не
здесь, и это не его грузовик. Едва ли он работает на Хэролда Блая,
но такому человеку, как Хэролд, Карл с удовольствием услужит.
Нехорошо, что нас вместе видели у Кобба.
Наконец Трэйси поймала взгляд человечка и, приветственно
помахав рукой, дружелюбно крикнула:
— Привет, Карл!
Карл помахал в ответ, но без всякой радости, а потом пошел
прочь, оставив пикап с поднятой крышкой капота.
Трэйси вздохнула:
— Ладно. Им известно, что мы собираемся делать.
Стив задержался возле патрульной машины.
— А кто такой, собственно, этот Хэролд Блай? — спросил он.
Трэйси презрительно фыркнула:
— Местный крестный отец. Он владеет золоторудной
компанией и большей частью города. С ним и его семьей связано
много местных суеверий. Люди его боятся, и он использует это в
своих интересах. — Потом она добавила: — И он далеко не
примерный муж, как вы могли понять.
— И вы думаете, что Хэролд мог...
— Стив, — предостерегающим тоном сказала Трэйси, — мы
поговорим об этом позже. Сейчас вам необходимо уехать из
города. Полагаю, вы поняли, что, возможно, в смерти вашего
брата повинен вовсе не медведь, а это значит, что мне придется
немного поработать здесь. И мне не нужны больше столкновения
вроде того, у Чарли.
— Но из ваших слов следует, что кто-то действительно убил
Клиффа.
— Стив, из моих слов не следует ровным счетом ничего. Все,
что я могу сделать, это попытаться выяснить, что произошло на
самом деле и почему, и... — Трэйси на миг задумалась. —
Независимо от окончательных выводов, я думаю, что в ходе
следствия вскроется много разных гадостей, и едва ли мне все это
понравится.
— Мне лично все это уже не нравится. Ситуация просто
удручающая. — «Преуменьшение, заслуживающее похвалы», —
подумал Стив.
Трэйси сочувственно кивнула.
— Просто действуйте осмотрительно. Продолжайте и... ну не
знаю, поговорите еще раз с Маркусом. Обязательно поговорите с
Эвелин. Возможно, выяснятся какие-то факты, которые
полностью изменят картину. Я искренне на это надеюсь.
— Но если это дело... рук человеческих... — Стив пытался
собраться с мыслями. — Мэгги сказала, что Клиффа съели! — Он
содрогнулся. — Хотя она действительно ничего не знает.
Наверное, она имела в виду медведя. Очевидно, про медведя
сказал ей Леви.
— Мы поговорим об этом позже, — повторила Трэйси. Она
открыла дверцу патрульной машины и взглянула на Стива поверх
крыши. — Стив.
— Да?
— Возможно, это действительно был медведь.
Стив понял, что его не утешит ни одно из предположений. И
ни один ответ не успокоит его. Ни один ответ не вернет ему брата.
— Возможно, — сказал он и открыл дверцу своего
автомобиля.
— Не нарывайтесь на неприятности, — сказала Трэйси,
садясь в машину.
Они разъехались в разные стороны.
«Эвелин все еще не вполне вернулась к действительности», —
подумал Стив. В прошлый раз она выглядела так хорошо, казалась
столь похожей на себя прежнюю, но сегодня опять постоянно
теряла нить мысли и говорила бессвязно.
«Ей придется пройти долгий путь назад», — думал Стив.
— Я вижу сны, — сказала она, лежа на спине и безучастно
уставившись в потолок.
Они вернулись к событиям той ночи после разговора обо всем
на свете. Стив рассказал о своей поездке в Гайд Ривер, но утаил
больше, чем сообщил. Насколько Эвелин поняла, поездка в Гайд
Ривер не дала результатов, но открыла некоторые «другие
возможности». Стив собирался их расследовать. Эвелин ни о чем
не спросила, поэтому Стив не стал вдаваться в подробности. Он не
рассказал ей про Клиффа и Мэгги. И не знал, сможет ли сделать
это когда-нибудь.
Сейчас Эвелин пыталась вспомнить что-то, хоть что-нибудь,
— и пребывала где-то между явью и... Стив не знал, где именно.
— Я все время вижу один и тот же сон.
Стив наклонился к Эвелин, внимательно слушая, но, не
ожидая многого.
— Я все время вижу какое-то большое черное существо,
появляющееся из темноты. И я слышу его, слышу шум яростной
возни и чувствую, как меня с ног до головы заливает кровью. —
Она содрогнулась.
Стив мягко спросил:
— А люди? Ты видишь в своем сне каких-нибудь людей?
Продолжая безучастно смотреть в потолок, она медленно
покачала головой.
— Нет. Никаких людей. Только большое черное существо.
— А нож? Ты сражаешься с этим существом? У тебя в руке
нож?
— Да. Я бью его ножом. Бью снова и снова.
— А где Клифф? Он присутствует в твоем сне?
Глаза Эвелин наполнились слезами, и она прошептала:
— Нет. Его нет. Клиффа нет, и я вижу только черную тень на
том месте, где он был.
Мотель, расположенный на трассе шестнадцать, обслуживал
путешественников, направляющихся на юг, за пределы округа
Кларк и прочь от долины Гайд. Трэйси знала, что мало кто из
жителей Гайд Ривер, кроме выезжающих на отдых отпускников,
поедет этой дорогой или обратит внимание на этот мотель,
поэтому она привезла Мэгги сюда — не на патрульной машине, а
на своем собственном «форд-рэйнджере». Мэгги
зарегистрировалась под вымышленным именем.
Сейчас они находились в комнате Мэгги под номером
двенадцать. Трэйси стояла у двери — неизвестное штатское лицо в
джинсах и голубой рабочей рубашке. Мэгги сидела на кровати.
— И что теперь? — спросила она робко и смущенно.
— Просто поживи здесь несколько дней. Погуляй у озера,
посмотри телевизор. Тебе нужно немного отдохнуть и прийти в
себя, а я должна выяснить, что происходит, не волнуясь за тебя.
Мэгги немного ссутулилась и глянула в окно на небо.
— Возможно, он видит меня.
— Мэгги, перестань. Когда ты так далеко?
— Не знаю...
— Я приеду завтра проведать тебя.
Они попрощались, и Трэйси уехала".
Ранним вечером того дня Стив сидел в пластиковом кресле
возле небольшого овального бассейна в мотеле «Тамарак»,
размышляя, делая записи, пытаясь разобраться в обстоятельствах
и не особо продвигаясь вперед. Он мог думать лишь о Клиффе,
своем младшем брате, которого никогда больше не увидит; перед
его мысленным взором возникали только картины прошлого,
многие из которых казались такими радостными сейчас.
Воздушный шар с горелкой для нагрева воздуха, который
Клифф в возрасте четырнадцати лет пытался смастерить из
пластиковых мешков для белья. Он продержался в воздухе с
минуту, прежде чем приземлился на крышу амбара мистера
Соренсона и поджег его.
Клифф, тратящий весь свой летний заработок на «шевроле»
без половины деталей, со стертыми тормозными колодками и
запекшимся двигателем; что и говорить, выглядела тачка
потрясающе, но она не могла даже подняться на холм, тем более
обогнать кого-нибудь. Клифф рассчитывал произвести этой
машиной впечатление на девушек, но она так никогда и не
отъехала от дома.
Идиотский причал, который Клифф смонтировал из
автомобильных камер и старых поддонов. Это был
революционный проект: переносной причал собирался и
разбирался в считанные минуты. Клифф намеревался
запатентовать изобретение и стать миллионером. Ходить по
причалу было невозможно — он перевернулся в первый же раз,
когда они попробовали ступить на него.
Но в этом был весь Клифф: вечно одержимый какой-нибудь
бредовой идеей и вечно выслушивающий нотации старшего брата
после провала очередного проекта. Они были славной парой:
постреленок и интеллектуал, плутишка и честняга, ребенок,
навсегда оставшийся ребенком, и старший брат, который всегда
был взрослым.
Клиффу было девять, а Стиву четырнадцать, когда их
родители разошлись и отец уехал из штата. В результате Стив
быстро освоился с ролью главы семейства и полностью посвятил
свое отрочество и юность заботе о матери и легкомысленном
братце. Клифф практически вынудил его к этому. Всякий раз,
попадая в беду, Клифф бежал к Стиву, и Стив всегда приходил на
помощь.
Но теперь пора детства осталась далеко в прошлом, Клифф
умер, убит невероятно зверским способом, а Стив, со смятенной,
опустошенной душой, остался один в настоящем. Стив задрожал
от избытка горестных чувств и отвернулся от здания мотеля,
чтобы никто не увидел его залитое слезами лицо.
Спустя несколько минут он откинулся на спинку кресла,
вытер глаза и нос платком и спросил себя: «А может, Трэйси
права? Может, он слишком глубоко вовлечен в ситуацию, чтобы
расследовать смерть Клиффа?» С таким грузом горя и гнева на
сердце практически невозможно сохранять объективность и
ясный ум, и он уже продемонстрировал это Трэйси Эллис,
несмотря на все свои старания.
Но как еще может он поступить? Сейчас, когда смерть Клиффа
не получила объяснения и не расследована и к тому же открылись
подозрительные обстоятельства, он должен находиться здесь; это
самое меньшее, что он мог сделать. Он не имеет права сидеть
сложа руки, пока не найдет ответы на все вопросы.
Стив глубоко вздохнул и — исполненный решимости
продолжать расследование, несмотря на чувства, — вернулся к
своим заметкам, которые торопливо записывал в пристроенном на
колене блокноте. Он уже давно обнаружил, что ведение записей
помогает ему упорядочить мыслительный процесс, выявить
важное, отсеять незначительное и найти правильное решение. Он
сделал записи по трем темам.
Убийство. Безусловно, самая большая загадка. Выследить и
убить медведя было легко. Сейчас Стив знал меньше и имел
больше вопросов, чем в самом начале следствия, и, что хуже всего,
от него ожидали, что он доверит расследование дела кому-то
другому, а сам он тем временем будет сидеть дома, оплакивая
смерть брата. Такого он допустить не может — до тех пор, пока...
Стив слегка вздрогнул. Ох! Огромный полосатый кот
владельца мотеля (а это был именно он), притаившийся в кустах
неподалеку, издал протяжное низкое рычание — странный звук,
который люди, не знающие кошек, совершенно не ожидают от них
услышать. Стив снова откинулся на спинку кресла,
продемонстрировав себе самому второе свое тяжкое бремя:
расшатанные нервы.
Следующая тема: любовная связь. Эту тему можно разбить на
два пункта: 1) предполагает ли любовная связь, что смерть
Клиффа является делом рук человеческих, сколь бы невероятным
это ни казалось; 2) во-первых, как вообще у Клиффа хватило ума
связаться с этой полупомешанной женщиной; во- вторых, как он
мог настолько потерять голову, чтобы не подумать о том, как
подействует его легкомысленный поступок на Эвелин и
мальчиков, — а также на мужа Мэгги Блай. По всем показателям
(и Клифф не мог не понимать этого) Гайд Ривер явно не самое
удачное место для начала романа, а жена Хэролда Блая явно не
самая подходящая для этого женщина.
«Да, на этот раз тебе здорово не повезло, Клифф. Если бы я
только знал...»
Стив снова начал расстраиваться и поспешно перешел к
следующей теме.
Легенды и суеверия Гайд Ривер. О них он ничего не знал, но
совершенно очевидно, что именно в связи с ними он едва не
получил по шее как следует. Если в городе творятся какие-то
темные дела, то это может быть фактором...
Хрум. Хрум. Тихий звук.
Хрум.
Стив бросил взгляд в сторону, откуда доносился звук, — и
оцепенел от ужаса. Под ближайшим пустым креслом сидел
огромный полосатый кот, опустив морду низко к бетонной плите.
Он жевал, рвал зубами, с хлюпаньем облизывал крупную мышь.
Нижняя половина мыши сидела на задних лапках, безжизненно
болтаясь взад и вперед вместе с движением челюстей кота.
Верхняя половина исчезла, отъеденная хищником. Нижняя
половина кончалась кровавым обрубком.

Бармен в ресторане Харвея шутливо спросил Стива, не


занимался ли тот бегом. Вместо ответа Стив попросил посадить
его за столик в углу и принести крепкой выпивки. Он не помнил,
как бежал сломя голову по дороге прочь от мотеля, и не вполне
понимал, где находится в данный момент.
Он обливался потом и задыхался. Он не мог ни о чем думать.
Принесли выпивку, и Стив залпом осушил бокал ликера,
обжигая горло. Он продолжал дрожать всем телом. Просто не мог
остановиться.

Было достаточно темно, чтобы суметь нагнать немного ужаса


и незаметно скрыться, а потому этой ночью шестеро здоровенных
мужчин, все в черных капюшонах, скрывающих лица, собрались
вместе, чтобы исчерпывающе разъяснить некоторые вещи
молодому Кайлу Фиггину. Кайл, связанный по рукам и ногам,
отчаянно лягался и извивался, пытаясь высвободиться из
железной хватки мужчин, которые несли его, словно гроб на
похоронах: по трое с каждой стороны вытянутого, перевернутого
лицом вниз тела. Они бежали, раздвигая головой Кайла высокую
траву и колючий кустарник, до самого берега реки. Кайл истошно
вопил, но все его вопли доносились в виде жалкого клекота сквозь
кляп, сунутый ему в рот.
Достигнув реки, мужчины не сбавили скорость, но вбежали
прямо в воду, поднимая брызги, и остановились только тогда,
когда вода достигла их колен, а Кайлу дошла до лица. Потом они
опустили парня под воду, и некоторое время держали там.
Шли секунды. Кайл начал брыкаться так сильно, что они с
трудом удерживали его.
— Хватит, — сказал главарь, который стоял у головы Кайла,
и они чуть приподняли парня — таким образом, чтобы он смог
сделать несколько судорожных вдохов, с шумом втягивая
полузаложенным носом воздух вместе с водой. Главарь
проговорил Кайлу на ухо:
— Вы не будете разговаривать с посторонними, мистер
Фиггин. Ни слова не скажете. Мы просто хотим довести это до
нашего сведения, вы все поняли?
Прежде чем Кайл успел прохрипеть, провизжать ответ или
хотя бы тряхнуть головой, они снова опустили его под воду и
держали там, пока он едва не испустил дух. Потом они снова
приподняли его над водой; он отфыркивался и со свистом дышал
заложенным носом, отчаянно цепляясь за жизнь.
Главарь отпустил руку Кайла и выдернул у него изо рта кляп.
— Не кричи.
Кайл не стал кричать. Ему было не до того: он глотал ртом
воздух — и плакал, полный раскаяния.
— Не принимай это близко к сердцу, сынок. Все мы однажды
побывали здесь. Просто не забывай это, вот и все.
Подчиняясь взгляду вожака, один из мужчин, державших
Кайла за ноги, разрезал ножом веревки. Потом они бросили парня
в воду лицом вниз, и его подхватило и понесло течением. Он
судорожно бил ногами, пытаясь выплыть на мелкое место; руки
его по-прежнему были связаны за спиной, голова снова и снова
скрывалась под волнистой поверхностью воды.
Его отнесло уже на значительное расстояние вниз по реке,
когда он, наконец, нащупал ногами дно и, судорожно
отталкиваясь от него, полудошел-полудоплыл до берега. Там он
повалился на гладкие камни и разрыдался, как ребенок, задыхаясь
и кашляя — радуясь тому, что остался жив.
К тому времени, когда Кайл окончательно пришел в себя, он
был совершенно один — его мучителей рядом не было, но и
помощи ждать ниоткуда не приходилось. Его вынесло на
противоположный берег. Чтобы попасть домой, ему надо было
как-то пересечь реку, а руки у него оставались связанными за
спиной.
Кайлу Фиггину предстояла очень длинная ночь.

Наступила ночь, и в гористой местности, далеко


простиравшейся за границей городских огней, стояла густая,
непроглядная тьма, которая окутывала леса, застилала долины и
размывала очертания зубчатых горных хребтов, еле различимых
сейчас на фоне облачного неба. В холодном неподвижном воздухе
разносились звуки ночной жизни: стрекот сверчков поблизости,
квакание лягушек в некотором отдалении, вой и хохот койотов
где-то совсем далеко, в каком-то другом мире.
Мэгги Блай, полностью одетая, лежала в темноте на кровати.
Холодный желтый свет уличного фонаря освещал ее лицо. Она
смотрела в окно и прислушивалась. Лицо ее в свете фонаря
казалось болезненным, но взгляд блестящих глаз был
настороженным и внимательным. На губах Мэгги играла
бессознательная слабая улыбка — первая за несколько последних
дней. Она чувствовала себя свободно и спокойно. Женщина
рассеянно почесала грудь, чуть выше сердца, и черное, сильно
пахнущее пятно проступило и медленно расплылось на
хлопчатобумажной рубашке, запачкав черным ее пальцы.
Мэгги встала с кровати и подошла к окну. Глаза ее приобрели
сонное выражение, улыбка стала шире. Потом она начала
прислушиваться, лениво качая головой из стороны в сторону,
словно в такт мелодичной музыке. Ужас, страх покидали ее. Она
невольно захихикала.

Элмер и Берта Маккой, с каменными лицами, освещенными


голубоватым светом телеэкрана, сидели в полутемной гостиной
своего жилого автофургона среди подносов с грязной посудой,
банок из-под пива и пепельниц с окурками и смотрели ночное
шоу. После шоу они, как обычно, примут по очереди душ и
отправятся в постель. Все это было в порядке вещей, как и голоса
двух собак во дворе, которые лаяли каждую ночь просто так, от
нечего делать.
Но сейчас что-то изменилось. Обычно собачий лай носил
случайный, ненавязчивый характер и практически не привлекал
внимание Маккоев. Но в эту ночь собаки лаяли громче,
настойчиво и безостановочно. Этого оказалось достаточно, чтобы
заставить Элмера встать с дивана и подойти к окну.
— Эй! — проорал он. — А ну-ка заткнитесь там! Кончайте
брехать!
Но потом ему вдруг послышалось пение где-то в темноте. Пес
по кличке Гриц снова залился лаем.
— Заткнись! — Элмер повернулся к жене. — Приглуши-ка
телевизор на минутку. — Она подчинилась, и Элмер, нахмурив
лоб, застыл у окна, стараясь понять природу странного звука. Хотя
обе собаки продолжали лаять, Элмер все же различил голос —
едва слышный женский голос вдали, который мало-помалу
становился громче. Должно быть, женщина идет по дороге по
направлению к их трейлеру.
Теперь и Берта заинтересовалась:
— Что там такое?
Элмер знаком велел ей замолчать. Она встала с дивана и тоже
подошла к окну.
Потом Берта тоже услышала:
— Кому это вздумалось петь в такой поздний час?
Элмер узнал голос и прошептал:
— Это Мэгги Блай.
— Нет, не может быть! — прошептала она, порывисто
вцепляясь в руку мужа.
Голос приближался, звучал все громче, вызывая жутковатое
чувство.
— Это она, — прошептал Элмер.
Берта прижалась к мужу теснее и больно впилась пальцами
ему в руку.
Да, так и есть, это голос Мэгги — очень приятный голос, но
какой-то странный, потусторонний. Она пела печальную
деревенскую песенку о хорошем человеке, любимом и
потерянном навек, и навсегда умершей любви. Потом из-за
большого тополя во дворе показался силуэт: Мэгги Блай легко и
непринужденно шагала по дороге вдоль белой разделительной
полосы, распевая тоскливую песню и держась обеими руками за
сердце.
Это снова началось. Берта никогда не видела этого, только
слышала рассказы. Элмер однажды видел и ни за что не хотел
увидеть снова. Но вот это происходило прямо у них на глазах, и
они стояли, оцепенев от ужаса, провожая взглядом силуэт,
который двигался по дороге, словно привидение, и звуки песни
постепенно таяли вдали, словно стенания одинокого призрака в
ночи.
Прошло всего несколько секунд, Мэгги уже скрылась с глаз, и
голос ее стих в отдалении. Но этого было достаточно. Элмер и
Берта отступили от окна, опустили штору, погасили все лампы, а
потом упали на пол и на четвереньках уползли в спальню —
спрятаться.

Трэйси с грохотом опустила трубку на рычаг. Ей позвонил


знакомый из Гайд Ривер и сообщил скверные новости.
Где же этот номер телефона? Трэйси была в просторной
футболке и обрезанных по колено джинсах, своей любимой
домашней одежде. Скорее всего, он остался в форме. Она
подбежала к стенному шкафу, пошарила в нагрудном кармане
рубашки и нашла клочок бумаги с телефоном мотеля для
туристов. Она унесла аппарат в спальню и набрала номер.
После пяти гудков — казалось, прошла целая вечность — в
трубке раздался женский голос:
— Мотель для туристов.
— Дайте комнату двенадцать, пожалуйста.
В голосе женщины послышались неуверенные нотки:
— Это говорит... э-э-э?..
— Это Трэйси Эллис, подруга Сары. — Мэгги
зарегистрировалась в мотеле под именем Сары.
— Ее нет, мисс Эллис. Она уехала несколько часов назад и
еще не вернулась.
— Как уехала? А она сказала — куда?
— Нет. Она просто вышла. Я видела, как она остановила
машину на дороге.
— А она выписалась?
— Нет, комната по-прежнему числится за ней.
Трэйси спросила еще раз, на всякий случай:
— И ее нет в номере?
— Нет. Я дежурю здесь весь вечер, и она еще не
возвращалась.

«Хэролд, о Хэролд...» Голос звучал вкрадчиво, страстно.


Блай вздрогнул и проснулся. Взгляд его метался из стороны в
сторону, рука протянулась к тумбочке, где лежал револьвер
тридцать восьмого калибра. В спальне было темно и тихо. Ничто
не шевелилось.
Он немного расслабился и шумно выдохнул. Револьвер лежал
на месте. Что за кошмарный сон! Голос звучал так отчетливо,
словно она находилась в доме...
— Хэролд, — снова раздался голос, призрачный, дразнящий.
— Милый
Блай сел в постели, убеждаясь, что полностью проснулся. Он
медленно обвел глазами комнату. Платяной шкаф, кресло,
брошенная на спинку кровати одежда — все казалось неверными
тенями во мраке. Где она? Ответит ли ему? Или он все еще спит?
Он сидел неподвижно и прислушивался. «Ладно, Мэгги, я уже
проснулся. Давай послушаем, что ты скажешь».
Она рассмеялась громко и насмешливо. Это Мэгги, точно.
Хэролд выпутал ноги из скомканных простыней, встал с постели и
посмотрел вниз из окна на втором этаже. Прямо под домом он
увидел силуэт Мэгги — растрепанные волосы блестят в лунном
свете, на лицо падает густая тень. При виде ее он сильно
вздрогнул, и она, очевидно, заметила это, поскольку рассмеялась
еще громче.
Она напугала его и теперь смеялась над ним. Хэролд
мгновенно пришел в ярость. Он схватил брюки со спинки кровати
и, не отводя взгляда от окна, торопливо сунул одну ногу в
штанину.
— Значит, я застала тебя без штанов, Хэролд?
— Мэгги, я сейчас разорву тебя на куски! — Блай прыгал на
одной ноге. — Просто разорву тебя на куски, слышишь?
— А я как раз решила остановиться и попрощаться, милый!
Она исчезла. Блай натянул брюки, застегнул молнию и
высунулся из окна — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мэгги
неторопливо шагает к дороге. Он сбежал вниз по лестнице и
бросился к двери, ударившись по пути о край стола и
выругавшись.
Мэгги вышла на улицу и огляделась по сторонам в поисках
каких-нибудь признаков жизни. Все старые дома погружены во
тьму, их обитатели спят — или, по крайней мере, притворяются,
что спят. Мэгги наклонилась, подняла булыжник и запустила им в
дверь дома, где жил мастер золоторудной компании.
— Эй, вы, там! Просыпайтесь!
Никакого ответа. Все окна дома остались темными.
Мэгги подняла с земли еще один камень и швырнула его в
дверь. Теперь в окне спальни зажегся свет.
— Ну, сейчас-то, наверное, вы услышали!
Рабочий и его жена, живущие через два дома, точно
услышали, поскольку дверь их дома с тихим скрипом
приотворилась. Мэгги видела их лица, одно над другим,
высовывавшиеся из темной щели.
Сильно грохнув дверью, Хэролд Блай вылетел из дома, голый
по пояс, с винчестером в могучих руках. Он резко остановился на
верхней ступеньке крыльца, и еще в одном доме поблизости
зажглось окно. Люди все слышали и все видели.
Мэгги стояла к нему спиной. Она по-прежнему старалась
разбудить всех соседей.
— Эй, все вы! Просыпайтесь! Я хочу сделать заявление!
Еще в одном доме по соседству зажглось окно. Потом
вспыхнул и фонарь над крыльцом. Миссис Камбер, бывшая
учительница, высунула голову из двери.
Резко переменив линию поведения, Блай прислонил винчестер
к дверному косяку, спустился по ступенькам и приблизился к
Мэгги, пытаясь держаться, как подобает любящему мужу,
стараясь казаться спокойным и сдержанным. Он должен затащить
эту сумасшедшую в дом, пока она не выставила его на
посмешище.
— Мэгги, золотко, давай войдем в дом и поговорим спокойно.
Она повернулась к нему, и он увидел беззаботное, нахальное
выражение ее лица, ремень сумки на плече — и блестящее черное
пятно на рубашке, которое тянулось длинной полосой от груди до
самой талии.
Хэролд застыл на месте. Потом немного попятился.
Пятно влажно блестело, расплывалось на глазах. Он
чувствовал сладковатый гнилой запах, подобный запаху
мертвечины. Было ясно, что Мэгги трогала пятно, поскольку ее
руки были измазаны черным, а на лице остались черные разводы
там, где она к нему притрагивалась.
Блай неожиданно успокоился. Потом расплылся в злорадной
улыбке.

— Леви, это Трэйси Эллис. Мэгги у тебя?


— Нет, мэм. — Стряслась беда. Он понял это по голосу
Трэйси. Страх скрутил ему внутренности. — Я ее не видел
сегодня.
— Мне позвонил один человек из Гайд Ривер. Он сказал, что
видел ее на улице несколько минут назад.
Не отводя трубку от уха, Леви подошел к окну и всмотрелся в
проходящую под окнами дорогу.
— А где он ее видел? В какой части города?
Голос Трэйси звучал расстроено.
— Я не знаю. Он не сказал. Просто сказал, что проехал мимо
нее.
— Ладно, а куда она направлялась?
— Вверх по дороге.
Это было плохо.
— К Старому городу?
— Точно.
— И давно это было?
— Минут десять назад.
— Я отправляюсь за ней.
— Если ты найдешь Мэгги, просто привези ее к себе, ладно?
И по возможности незаметно. Я сейчас же выезжаю.
— Буду ждать.
Леви бросил трубку и бросился к лестнице, сорвав по пути
куртку с вешалки.

Глядя на черное мокрое пятно, расплывшееся над сердцем


жены, Хэролд Блай испытал восхитительное, пьянящее чувство —
ощущение власти, вот что это было. Ощущение настоящей власти!
Все же он не стал приближаться к Мэгги и не хотел, чтобы она
к нему приближалась. Он стоял, вытянув вперед руки, не давая ей
подойти, и говорил мягким голосом:
— Ну же, Мэгги. Думаю, тебе лучше просто идти, просто
двигаться дальше.
Она игриво склонила голову к плечу и излишне громко
сказала:
— Я показывала Клиффу твой офис в золоторудной
компании. Мы занимались там любовью, Хэролд, — ты знал это?
— Ну-ну, Мэгги, успокойся. — Он отчетливо осознавал, что
соседи слушают.
Но она запрокинула голову и торжествующе выкрикнула в
небеса:
— Клифф Бенсон был самым замечательным любовником в
моей жизни! Нежным, добрым и... — она посмотрела на Хэролда,
— тебе до него далеко, Хэролд Блай!
Этого Блай не ожидал, и он начал закипать не столько оттого,
что она говорила это, сколько оттого, что он не мог остановить ее.
— Мы занимались любовью под мостом на пятой миле, — во
всеуслышание сообщила Мэгги. — И на Веллз-пик. Иногда мы
даже снимали комнату в мотеле, но это совсем не то, что под
открытым небом, знаете ли.
«Спокойнее, спокойнее», — приказал себе Блай. Он
продолжал стоять с опущенными руками, хотя и сжатыми в
дрожащие кулаки. Ему хотелось ударить это издевательски
смеющееся лицо, но оно было испачкано черным, и он не решался
до него дотронуться.
Она это понимала.
— Ты не можешь дотронуться до меня, правда, Хэролд?
Никто не может. Больше никто. Я могу делать все, что мне угодно,
пойти, куда захочется, быть с тем, с кем мне захочется. Теперь
ничто не имеет значения, ровным счетом никакого значения.
Хэролд сказал тихим, но злобным голосом:
— Мэгги, заткнись сейчас же и убирайся отсюда.
Она просто презрительно ухмыльнулась в ответ.
— Я уйду, когда захочу, Хэролд. Когда захочу. Никто больше
не может мне приказывать. Я свободна, Хэролд.
Блай плюнул на то, что все смотрят. Он взбежал по ступенькам
крыльца, схватил винчестер и повернулся к улице.
Но Мэгги исчезла.
В доме напротив рабочий и его жена с треском захлопнули
дверь и погасили фонарь над крыльцом.
Блай медленно, осторожно спустился по ступенькам.
Вызванная вспышкой ярости решимость начала покидать его. Он
посмотрел в один и другой конец улицы. Мэгги и след простыл.
Возможно, она спряталась. Возможно, она убежала. Он сделал
один шаг по направлению к улице, потом второй, напряженно
вслушиваясь, вглядываясь в темноту.
Он заметил, как миссис Камбер юркнула в дом и выключила
свет. В доме мастера золоторудной компании захлопнулась дверь,
и окно спальни погрузилось во мрак. Во всех соседних домах гас
свет, опускались шторы, с лязгом задвигались дверные засовы.
Вокруг снова воцарились темнота и тишина.
Несколько мгновений Блай стоял на темной улице один.
Внезапно он понял, что поведение соседей ему на руку:
погруженные во мрак дома, опущенные шторы, с грохотом
захлопывающиеся двери. Они по-настоящему напуганы, не так
ли? При этой мысли на лице его появилась коварная улыбка.
«Конечно, — подумал он, — может, оно и к лучшему, что соседи
все слышали». К завтрашнему дню небольшая скандальная сцена,
свидетелями которой они стали, покажется им куда более
значительной, и все они будут обсуждать ее. Слухи
распространятся дальше, и весь город получит предупреждение —
предупреждение, которое никто не забудет.
Снизу, от подножья холма, донесся шум мотора. «Что там
еще?» — подумал Блай. Вскоре из-за угла показались зажженные
фары, и луч света прошелся по фасадам старых домов. Блай
опустил винчестер и с самым невинным видом отступил на
обочину.
Большой «додж» выхватил Блая фарами из темноты и с
грохотом остановился рядом. Стекло переднего окна было
опущено.
— Добрый вечер, мистер Блай.
— Привет, Леви. — Голос Блая звучал недружелюбно.
Само собой, Леви заметил винчестер.
— Что-нибудь случилось?
— Нет. Мне показалось, что вокруг дома бродят койоты.
Леви перевел взгляд вперед, на вершину холма, где чернел лес,
подступавший к границе города, потом снова посмотрел на
Хэролда. Он заметно нервничал.
— Я... я слышал, ваша жена разгуливала по улицам, мистер
Блай. Я хотел убедиться, что все в порядке.
Блай ухмыльнулся.
— Значит, ты потерял свою сожительницу, так что ли?
— Вы знаете, что я не дотрагивался до Мэгги, мистер Блай. И
я старался соблюсти все приличия.
— Плохо старался.
— Вы видели ее сегодня вечером? Она приходила сюда?
— Нет. Я ничего не видел.
Леви посмотрел на него долгим пристальным взглядом, а
потом сказал:
— Тогда я поеду дальше. — Он включил передачу. —
Надеюсь, вы поймаете койота.
Грузовик дернулся вперед, сделал разворот и с ревом покатил
вниз по направлению к главной дороге. Скоро его красные задние
фонари растаяли в ночном мраке.

Она приходила к своему дому, точно. Леви читал по лицу


Хэролда Блая, как по книге, — и насквозь видел, что он врет.
Вероятно, Мэгги направилась к Старому городу.
Леви ехал медленно, внимательно осматривая обе стороны
дороги, вглядываясь в тени за деревьями. Ни следа Мэгги. Либо
она развила значительную скорость, либо пошла по старой тропе
вдоль реки, а не по главной улице.
В полутора километрах к северу от Гайд Ривер Леви
затормозил у поворота на грунтовую дорогу, ведущую направо, к
Старому городу. Сейчас дорогу перекрывал огромный вал из
земли и строительного мусора, препятствующий проезду
автомобилей. Если Леви зайдет за него, он вторгнется во владения
компании.
Но он должен сделать это. Леви поставил «додж» носом к
самому валу, запер дверцы и продолжил путь пешком: держа в
руке фонарик, перелез через земляную насыпь и спустился на
изрытую колеями дорогу. Торопливо шагая вперед, он водил
лучом фонарика по земле, надеясь обнаружить следы Мэгги или
любое другое свидетельство того, что она проходила здесь. До сих
пор он ничего не увидел. «Вероятно, она пошла по тропе вдоль
реки, — подумал Леви. — Может быть — если повезет, — он
успеет добраться до Гайд-холла раньше нее или раньше, чем...»
Порыв ветра заставил Леви остановиться. Он выключил
фонарик и присел на корточки, глядя на небо. Ничего не видно,
кроме звезд. Леви продолжал прислушиваться. Ветер дул
короткими порывами, и в отдалении слышался тихий плеск
быстрой речки. Он был уже близко к цели.
Леви снова зашагал вперед и скоро вышел из старого леса на
открытое пространство, поросшее травой и ягодным кустарником,
где среди заброшенных, полуразвалившихся деревянных
строений торчали кое-где больные кривые тополя. Старый город.
Сейчас от него остались лишь заросшие кустарником каменные
фундаменты, покосившиеся стены без крыш, груды
обрушившихся деревянных балок, некогда бывшие домами
рабочих, старателей, лавочников и их семей. Леви крадучись
вошел в город, пытаясь вспомнить, где что находилось. Он давно
не наведывался сюда. Мало кто наведывался.
Эта бревенчатая, обшитая досками стена с единственным
окном — все, что осталось от гостиницы «Золотой песок».
Развалившийся фундамент на другой стороне ухабистой и
заросшей травой дороги указывал на прежнее местоположение
таверны. Леви смутно помнил, что Гайд-холл находился в
противоположном конце города, возле реки. Эта дорога должна
привести его туда.
Что это, поющий голос? Или ветер протяжно стонет, пролетая
сквозь полые расселины и трещины в стенах Старого города? Леви
прислушался.
Женский голос. Деревенская песенка.
— Мэгги! — крикнул он, и эхо его голоса прокатилось по
пустой улице. — Мэгги Блай!
Никакого ответа, только шум ветра. Леви бросился в ту
сторону, откуда донеслись звуки, надеясь снова услышать пение,
моля Бога, чтобы оно продолжалось. Потом он снова услышал
поющий голос — звучащий теперь более громко, даже
пронзительно. Это точно Мэгги, подумал Леви.
— Мэгги!
Ветер с воем пронесся сквозь кроны тополей, и они
закачались, неистово замолотили ветвями по воздуху, роняя на
город дождь сухих листьев. Леви присел на корточки и прикрыл
руками голову, защищаясь от сухих веточек и листьев, которые
сыпались сверху. Поющий голос стал неразличим в этом шуме.
Потом Леви вдруг осознал, что слышит вовсе не вой ветра.
Нет! Не может быть, чтобы его догадка оказалась верной. Не
может быть, чтобы это снова происходило!
В панике он бросился вниз по дороге, огибая искривленные
деревья, выползшие на давно заброшенную улицу, перепрыгивая
через канавы, прорытые за много лет ливнями. Потом он снова
услышал пение, и слабая надежда вернулась к нему.
— Мэгги!
Еще один мощный порыв ветра прокатился волной над
Старым городом в сторону реки, пригнув верхушки тополей и
взъерошив траву. Леви не обратил внимания на ветер. Он
продолжал бежать в сторону, откуда раздавался голос Мэгги.
Но тут песня неожиданно оборвалась на полуслове.
— Мэгги!
Леви увидел впереди Гайд-холл, от которого теперь остались
лишь три осыпающиеся, опасно наклонившиеся внутрь стены да
заросший кустарником фундамент ни крыши, ни пола, ни фасада.
Леви приблизился к развалинам и поводил фонариком по
сторонам, освещая внутренность здания. В центре задней стены
сохранился каменный камин и труба дымохода. Заросли ягодного
кустарника и молодой ивняк оспаривали жизненное пространство
на площади бывшего пола. Леви заметил, что одна стена слабо
колеблется, словно от сильного удара. Доска наверху,
расшатавшаяся за многие годы, оторвалась и с грохотом рухнула
на землю.
В этот миг внимание Леви привлек прыгающий огонек
фонарика, показавшийся далеко на дороге. Кто-то бегом
приближался к Гайд-холлу. Но Леви не стал ждать, чтобы
посмотреть, кто это. Он перешагнул через стенку фундамента и,
раздвигая высокую траву, двинулся к центру разрушенного
строения, где луч его фонарика выхватил из темноты большой
квадратный камень с плоской, как столешница, поверхностью.
Рядом с камнем Леви увидел сумку Мэгги, лежавшую на
забрызганной кровью земле. В нескольких ярдах от сумки
валялась кроссовка с неразвязанными шнурками.
Леви медленно опустился на колени возле сумки и кроссовки,
и тело его сотряслось от рыданий.
Он услышал за спиной торопливые шаги. Луч фонарика
уперся ему в лицо, потом перепрыгнул на сумку и кроссовку.
Это была Трэйси Эллис. Она пришла слишком поздно.
— Ты видел кого-нибудь? — спросила Трэйси.
Леви отрицательно покачал головой.
Сейчас Трэйси была не в полицейской форме, но сжимала в
руке пистолет.
— Ладно, помоги мне осмотреть место — и отойди от сумки,
это улика!
Леви вытер нос рукой.
— Здесь никого нет.
Трэйси мгновенно поняла, что помощи от него ждать нечего, и
ушла одна, водя фонариком по сторонам, напряженно
оглядываясь вокруг, продираясь сквозь заросли и спотыкаясь в
темноте.
Леви просто молился. Он знал, что Трэйси большую часть
ночи будет прочесывать все заросли, дороги и тропы в Старом
городе и даже пройдет вверх и вниз по реке. Но он знал также, что
она ничего не найдет.
Всего нас было пятеро: я и еще четверо человек, которых я
называть не стану. Кроме того, при этом присутствовали Джеймс
Гайд и его зять Харрисон Блай. Я не знаю, что сказал Нельсон
Парментер и кому, но Джеймс недвусмысленно дал понять, что нам
лучше выполнить его приказ, иначе мы кончим так же. Мы
привязали Нельсона к старой камнедробилке, а потом по очереди
били его, пока он не потерял сознание. Джеймс приказал оставить
его там на всю ночь, и мы подчинились, а когда наступило утро,
Нельсон исчез, я не знаю куда. Люди говорят, что его задрал
медведь во время охоты, но никто не знает о том, что случилось в
ночь перед его исчезновением. Никто не знает, что заставили нас
сделать Джеймс и Харрисон.

Из анонимной записки, найденной в стенном сейфе в доме Соренсона,


Вест Форк, в ходе работ по сносу здания в 1948 году и переданной в дар
Историческому обществу города Вест Форк.
Глава 6

Клятва

Утром следующего дня, в девять часов, Стив услышал стук в


дверь своего номера. Он никого не ждал и не был готов к приему
посетителей. Он провел бессонную ночь, только что встал с
постели, и в комнате царил кавардак. Может, это Трэйси Эллис.
Он открыл дверь. Это был не помощник шерифа. Это был сам
шериф. На маленькой табличке, на груди, над полицейским
значком, значилось имя «Лестер Коллинз».
— Доктор Бенсон?
Стив почувствовал себя неловко. Он еще не побрился. У него
были опухшие глаза. Кажется, он даже не успел причесаться.
— Гм... да. Шериф Коллинз?
— Совершенно верно, — сказал мужчина, протягивая руку. —
Проходите.
«Отличное впечатление для первого знакомства», — подумал
Стив.
— Извините за беспорядок. У меня вчера выдался трудный
день, а сегодняшний я еще толком не начал.
— Понимаю. У меня сейчас тоже горячая пора. У нас не
хватает работников, и я буквально разрываюсь на части, пытаясь
везде успеть. Поверьте, я бы встретился с вами раньше, если бы
мог.
Стив убрал свой охотничий костюм с единственного кресла в
номере.
— Садитесь, пожалуйста.
Коллинз опустился в кресло, Стив сел на кровать.
— Мы ценим вашу помощь, — сказал Коллинз, бросая
восхищенный взгляд на карабин Стива, стоящий в углу. Он указал
на него кивком. — Это из него вы уложили Триста
восемнадцатого?
— Да.
— Ну и как вам работается с помощником шерифа Эллис?
«Сплошные огорчения, потрясения и расстройства», —
подумал Стив. Но он понимал, что вины Трэйси Эллис в этом нет.
— Все идет нормально. Насколько это возможно, по крайней
мере. Еще не все версии проработаны.
— Тогда вас заинтересуют последние новости.
— Сэр?
— Это одна из причин моего визита. — Он улыбнулся, словно
готовясь сообщить добрые новости. — Думаю, только что
определилась окончательная версия.
Стиву искренне не терпелось услышать:
— О, неужели?
— Сегодня утром я встретился с коронером и помощником
шерифа Эллис, и все факты, наконец, сложились в единое целое, к
великому нашему удовлетворению. Это был тот гризли, которого
вы убили, Триста восемнадцатый. Мы в этом уверены.
«Ах, вот как!» Стив находился в затруднительном положении.
Он не мог вслух усомниться в словах шерифа, не намекнув при
этом на то, что тот недостаточно компетентен.
— У вас появилась какая-нибудь новая информация?
— Мы пришли к окончательному выводу. По результатам
вскрытия тела вашего брата и вскрытия медведя мы смогли
свести все факты воедино.
— Вскрытие медведя? Вы имеете в виду дополнительное
вскрытие?
При этом вопросе Коллинз несколько смешался.
— Просто вскрытие.
— Шериф, вскрытие производил я, и я не нашел никаких
свидетельств того, что Триста восемнадцатый нападал на
человека. Собственно, я собирался сегодня еще раз посетить
место происшествия, надеюсь обнаружить какие-нибудь улики,
не замеченные в прошлый раз.
— Теперь вам не придется этого делать.
Стив не хотел спорить. Он не хотел казаться упрямым. Но
события развивались слишком быстро.
— Извините, сэр, но я чего-то недопонимаю. Вы говорите,
что помощник шерифа Эллис согласилась с вами?
— Конечно. Коронер обосновал свои выводы на
заключении патологоанатома, и мы согласились с ними.
Заключение патологоанатома. Да, на бумаге патологоанатом
указал, что Клифф погиб в результате нападения медведя, но в
личной беседе с Маркусом Дюфресне, допросившим его с
пристрастием, он не мог с уверенностью назвать причину
смерти. А Трэйси Эллис? Ее перемена мнения попахивала
какой-то политической игрой. Она могла согласиться с версией о
медведе только под пыткой.
Коллинз решительно продолжал:
— Так или иначе, я хотел безотлагательно поставить вас в
известность. Чтобы снять тяжесть у вас с души.
— Угу. — «Большое спасибо, шериф. Вы здорово мне
удружили». — А что думает Маркус Дюфресне?
— Кто?
— Маркус Дюфресне, инспектор по охране дичи. Он помог
мне убить Триста восемнадцатого и произвести вскрытие. Он
сообщил о каких-то своих новых соображениях, мне
неизвестных?
— Вполне вероятно.
«Значит, точно вы не знаете, Коллинз?»
— Вы сами разговаривали с ним?
— Нет, но помощник шерифа Эллис наверняка разговаривала.
— Так. — Стив замолчал не потому, что не мог найти нужных
слов, — слов, единственно приличествующих ситуации, у него
было с избытком.
— Вы как будто смущены.
— Ну... — «Выбирай слова аккуратнее, Стив». — Конечно, вы
вовсе не обязаны были совещаться со мной до того, как пришли к
окончательному выводу.
— А вы пришли к другому выводу? — Вопрос прозвучал
почти вызывающе.
Конечно, у Стива были свои сомнения и соображения. Иначе,
почему еще он не мог заснуть этой ночью? Но он лишь признал:
— Нет. Пока нет.
Коллинз улыбнулся, чтобы сохранить дружелюбную
атмосферу.
— Посмотрите на дело иначе. Теперь мы можем оставить эту
историю в прошлом. Вы можете вернуться к своей работе в
университете, просто продолжать жить своей жизнью. И что самое
главное, ваша невестка Эвелин тоже может продолжать жить своей
жизнью. Все закончилось. Теперь она свободна и может идти
своим путем и начать жизнь заново.
«Теперь она свободна?» Стив не собирался оскорбляться, но
оскорбился.
— Иными словами... вы больше не подозреваете Эвелин?
Вопрос привел Коллинза в легкое раздражение.
— Именно так. Впрочем, мы никогда не подозревали ее
всерьез. Просто нужно было рассмотреть все возможности.
— Но теперь вы закрыли дело, и она свободна и может идти
своим путем?
Коллинз посмотрел на Стива слегка прищурившись.
— Да, если только вы не предоставите нам достаточные
основания для того, чтобы возобновить расследование.
Бах!
Установленная на бревне жестяная банка из-под колы, уже
изрешеченная пулями, подскочила в воздух и упала на песок рядом
с несколькими другими искореженными и продырявленными
банками.
Бах! Еще одна банка взлетела в воздух. Потом еще одна. И еще.
Трэйси стояла возле патрульной машины в середине старого
песчаного карьера, находившегося за пределами Вест Форк и
служившего любимым полигоном для местных стрелков.
Администрация города неоднократно пыталась закрыть его, но все
равно повсюду валялись куски жестянок и пластиковых
стаканчиков, изрешеченные пулями коробки, стреляные гильзы.
Трэйси приехала с полной хозяйственной сумкой пустых банок,
которые специально собирала для таких случаев. Она проснулась
утром, рассчитывая хорошо поработать, но после утреннего
совещания оказалось, что ей требуется некоторое время, чтобы
выпустить пар.
Трэйси как раз перезаряжала свой тридцать восьмой, когда
заметила большой автофургон Стива, с ревом сползающий по
усыпанной песком дороге в карьер. Этот парень — настоящий
охотник. Он выследил ее, и довольно быстро. Теперь Трэйси
придется объясняться с ним, а она вовсе не мечтала об этом. Чтобы
выиграть немного времени, она пошла установить на бревне еще
ряд банок.
Стив затормозил возле патрульной машины и увидел, как
Трэйси отходит на позицию для стрельбы и надевает
противошумные наушники. Она наверняка знает о его
присутствии, но явно его игнорирует. Стив распахнул дверцу,
выпрыгнул из машины и задержался на несколько секунд, когда
она открыла стрельбу по очередным шести банкам. После каждого
выстрела одна из жестянок подлетала в воздух.
Стив почти забыл о своем гневе. Очень и очень неплохо.
Трэйси опустила револьвер, сняла наушники и наконец,
повернула голову к Стиву. Похоже, она поняла его настроение.
— Хотите немного пострелять?
До этого подобная мысль как-то не приходила Стиву в голову,
но он и в самом деле хотел. Это может помочь. Не произнося ни
слова, он подошел к бревну и установил на нем еще шесть
мишеней. Трэйси направилась к своей машине, на капоте которой
стояла коробка с патронами, и перезарядила револьвер. Когда Стив
вернулся, она уже протягивала ему револьвер и наушники.
— Представьте себе, что они убили вашего брата, — сказала
Трэйси.
За шесть секунд все банки по очереди взлетели в воздух и,
кувыркаясь, попадали на землю.
Стив отдал Трэйси револьвер, снял наушники и приготовился
слушать.
Она отошла к машине перезарядить револьвер.
— Значит, вы уже поговорили с шерифом Коллинзом.
Стив повернулся и в упор посмотрел на нее.
— Я хочу знать, согласны ли вы с ним.
Трэйси открыла барабан и высыпала на ладонь гильзы.
— А как, по-вашему, почему я здесь расстреливаю банки?
— Тогда объясните мне, в чем дело! Я не...
— Мэгги Блай погибла.
— Что? — он уставился на нее, не веря своим ушам.
Трэйси сунула перезаряженный револьвер в кобуру.
— Она вернулась в Гайд Ривер вчера вечером, и кто-то убил
ее. Мы нашли сумку и одну кроссовку Мэгги недалеко от реки, а
также пятна ее крови, но тело не нашли — до сих пор.
— Не нашли тело! Тогда откуда вы знаете, что она мертва?
— Поверьте мне. Она мертва, и тело никогда не найдут. Точно
так же, как никогда не найдут — извините меня — верхнюю
половину тела вашего брата.
Стив подошел поближе к Трэйси, чтобы опереться на машину.
— Полагаю, это как-то связано со странным, скрытным
поведением местных жителей?
— Они... у них свои способы улаживать дела.
— Значит, Коллинз солгал мне.
— Нет, он верит в то, во что хочет верить. И он хочет верить,
что вашего брата задрал гризли.
— А кто, по его мнению, убил Мэгги?
Трэйси лишь невесело усмехнулась и покачала головой.
— Вчера ночью я вытащила Коллинза в Гайд Ривер, чтобы он
помог расследованию. Мы допросили Леви Кобба, поскольку он
первым прибыл на место преступления, прямо передо мной. Но
все, что мы услышали, это очередную проповедь о грехе и
необходимости покаяться. В конце концов, мы убедились, что он
действительно ничего не видел.
Мы поговорили с Хэролдом Блаем — вернее, говорил шериф
Коллинз. Они с Хэролдом побеседовали на темы охоты и рыбалки,
а потом Лес как бы невзначай упомянул о Мэгги и спросил, где она.
Хэролд сказал, что у них вышла размолвка и жена уехала к матери,
но они по-прежнему общаются по телефону, а Лес выразил
сожаление по поводу того, что они поссорились, и потом мы
уехали.
— И все? — недоверчиво спросил Стив.
— Стив, у нас нет свидетелей и нет тела. Леви говорит, что
слышал голос Мэгги, но не видел ее. Поэтому, если Хэролд Блай
утверждает, что Мэгги жива, значит, это правда. — В голосе ее
звучал неприкрытый сарказм. — Дело закрыто.
— А что, если это действительно правда?
— Значит, с Мэгги ничего не случилось.
— А если с Мэгги ничего не случилось, значит...
— Значит, у нас нет оснований подозревать какой-то
преступный сговор с целью убийства, и в деле о смерти вашего
брата мы можем вернуться к версии с гризли. Очень удобно. Очень
просто. Именно так, как нравится Лесу Коллинзу. Раз коронер
сказал, что это был медведь, Коллинз больше ни о чем и слушать не
станет.
— Но почему?
— Особенности долины Гайд. Хэролд Блай, страхи, суеверия
— все вместе.
Стив сложил руки на груди.
— И, само собой, вы, наконец, все мне объясните.
— Полагаю, едва ли вы просто уедете из долины, поможете
Эвелин начать новую жизнь и оставите все это дело?
Стив помотал головой:
— Вам нужно было знать моего брата.
Трэйси понимающе кивнула.
— Я просто спросила на всякий случай. — Она набрала
воздуха в грудь, медленно выдохнула и попыталась сообразить, с
чего начать. — Это прозвучит совершенно дико.
— Все и так уже звучит дико. Продолжайте.
— Лес Коллинз вырос в Гайд Ривер. Он часть этой жизни. Он
плоть от плоти этого города, понятно?
— То есть речь идет о каких-то политических мотивах.
— В общем, да. Жители города помогали ему избираться на
пост шерифа, он тесно связан с ними, и он уважает... — Трэйси
умолкла и глубоко вздохнула, прежде чем произнести следующие
слова: — Короче, мы называем это Клятвой.
— Клятвой?
Трэйси подняла глаза к небу, подыскивая слова:
— Это... м-м-м... как бы вам объяснить?.. Ладно, вы помните, я
говорила вам о местных суевериях и традициях?
— Помню.
— Я не знаю точно, откуда пошла именно эта традиция, но
когда-то давно жители Гайд Ривер дали клятву молчания,
обязались не раскрывать тайны города чужакам, и это до сих пор
остается городской традицией. Излишне говорить, насколько это
затрудняет работу полиции. Мы не можем найти свидетелей, не
можем добыть информацию, ни один человек не дает показаний
против другого — и на то есть пара причин. Во-первых, если вы
сболтнете лишнее, то... помните, как вас чуть не поколотили в
таверне? За чрезмерную словоохотливость людей просто
избивают. А во-вторых... — Трэйси поколебалась, потом нервно
рассмеялась. — Вы помните, Мэгги сказала, что вашего брата
съели? Понимаете, съели?
— Конечно. Я думал, она говорит о медведе.
Трэйси покачала головой.
— Она имела в виду нечто другое. Здесь бытует одно
суеверие, столь же древнее, как Клятва, — то есть зародившееся в
далекие времена основания города. Некоторые жители долины
верят, что... — Трэйси снова замялась и снова нервно рассмеялась.
— Что в окрестных лесах живет огромный дракон — дракон,
который поедает людей.
Она посмотрела на Стива и увидела именно ту реакцию,
которую ожидала увидеть: выражение полного недоверия на лице.
Она настойчиво продолжала:
— Эй, вы же сами слышали, как Леви и Мэгги говорили об
этом. Вы же видели, что они искренне верят в то, о чем говорят.
Для многих жителей Гайд Ривер дракон абсолютно реален. Они
действительно верят в его существование.
Стив поморщился, потрясенный абсурдностью ее слов.
— Но как? Как они могут верить в такую чушь?
— Не забывайте, вы здесь чужак, Стив. Человеку со стороны
очень трудно понять, насколько сильны бывают традиции. Не
знаю, как вам объяснить получше. У ирландцев — гномы, у
шотландцев — лох-несское чудовище, у каждого ребенка в чулане
прячется домовой... Послушайте, я до сих пор помню, как дедушка
пугал меня драконом, который придет и съест меня, если я буду
плохо себя вести, — и да, я верила в это. Вера в дракона просто
внушается с детства наряду с верой в Санта-Клауса и добрую фею.
— Но обычно с возрастом мы перестаем верить в подобные
сказки.
— В Санта-Клауса — да. В добрую фею — да. Но в дракона...
никогда.
— Но кто-нибудь видел его когда-нибудь? — Стив задал
вопрос только для того, чтобы подчеркнуть очевидный ответ на
него.
— Если кто-то и видел, он не станет рассказывать об этом.
Однако существуют старые легенды о людях, видевших дракона.
Стив криво улыбнулся. Ну конечно. Многие люди видели
также НЛО, призраков, Деву Марию на облаке — главным образом
потому, что хотели увидеть.
— Это довольно слабое доказательство.
— Я знаю, — сказала Трэйси. — Но есть еще кое-какие
обстоятельства. И они имеют отношение к смерти вашего брата.
— Я слушаю.
— Ладно. Предположим, я — Хэролд Блай, владелец и
президент «Золоторудной компании Гайд» — компании, которая
основала этот город. Конечно, Хэролд Блай мало что представляет
собой по сравнению с воротилами внешнего мира, но в долине
Гайд он — со своими земельными владениями, деньгами и
генеалогическим древом — фигура номер один.
— Как вы сказали, крестный отец долины Гайд.
— Верно. И вот предположим, я — Хэролд Блай, и я узнаю,
что моя жена изменяет мне с каким-то чужаком, и я хочу...
— Отомстить?
— Отомстить. Конечно, я хочу скрыть это, представить все
таким образом, словно причиной смерти явилось что-то другое.
— Вы шутите...
Трэйси понимала, что объяснить это будет трудно.
— Вам нужно попробовать поработать полицейским в долине.
Многое здесь действительно находится за пределами понимания.
— Вы действительно предполагаете, что кто-то разрезал моего
брата пополам?
— Стив, я только говорю, что если бы дело было так,
преступники автоматически получили бы прикрытие. Жители Гайд
Ривер связаны Клятвой, особенно во всем, что касается дракона. И
если они считают, что в смерти вашего брата виновен дракон,
можете быть уверены, они ничего вам не скажут и будут все
отрицать. Люди здесь всего боятся. Они боятся друг друга, и
многие боятся дракона. И скажу вам еще одну вещь: легенда со
временем не тускнеет. Наоборот, дракон становится все больше и
все прожорливее, и сейчас люди боятся его больше, чем когда бы
то ни было. Я не знаю, почему так происходит, но я замечаю это
каждый раз, когда приезжаю сюда. В таверне вы получили лишь
очень слабое представление об этом.
Стив вспомнил.
— Тот приятель Дуга сказал, что у них не принято обсуждать
эту тему, и его чуть не убили за это.
— Вот именно. — Потом Трэйси выразительно добавила: — И
шериф Коллинз все знает. Он знает правила. В последнее время тут
творятся какие-то темные дела. Порой происходит что-то
подозрительное, а мы — даже если и узнаем о случившемся — не
можем найти ни свидетелей, ни улик, чтобы выстроить дело, и, в
конце концов, говорим: «Вероятно, это сделал дракон», имея в
виду, что дело раскрыть невозможно и винить во всем нужно
дракона. Вы слышали Мэгги и Леви. По их мнению, вашего брата
съел дракон. И не ищите преступника среди людей.
— Но подождите. У вас есть улика. У вас есть тело моего
брата!
Трэйси хлопнула в ладоши.
— Теперь мы подошли к сути дела, и вы можете понять,
почему я здесь расстреливаю банки! — Ее голос зазвенел от
возбуждения. — Впервые на моей памяти посторонний человек
перешел дорогу кому-то из жителей долины и был убит — и у нас
осталось тело! У нас никогда еще не было такой серьезной улики, и
с ней стоит работать! — Потом она раздраженно добавила: — Но я
не шериф округа Кларк! Я не занимаюсь политикой, не забочусь о
спокойствии жителей долины и не переизбираюсь снова и снова на
пост шерифа! — С этими словами она выхватила револьвер из
кобуры и выстрелила еще раз: очередная жестянка легко запрыгала
по песку.
Трэйси удовлетворенно улыбнулась и сказала:
— Если вас интересует мое мнение, то я считаю, что Мэгги
изменяла мужу, муж убил ее и инсценировал все таким образом,
чтобы люди подумали на дракона. На этом все и кончится. Можете
мне поверить, тело Мэгги никогда не найдут. Она пропала
бесследно. А если кто-нибудь захочет узнать, что с ней случилось,
Хэролд Блай расскажет, что жена бросила его и убежала из дома.
Однако очень многие местные жители будут твердо убеждены, что
Мэгги съел дракон. Поверьте мне. Я же здесь выросла.
У Стива пересохло во рту.
— А в случае с Клиффом... именно так все и выглядело.
Трэйси увидела, как по телу Стива прошла дрожь. Она тихо
сказала:
— Это ужасно, но именно так все и выглядело: кто-то
намеренно оставил половину тела, чтобы по округе поползли слухи
и люди подумали на дракона. Потом они как-то избавились от тела
Мэгги — у них не было необходимости оставлять какую-то его
часть. Потом слухи разнеслись по городу, жители охвачены
ужасом, и сейчас я могу гарантировать вам, что они ни с кем не
будут говорить на эту тему. Я могу ошибаться, но думаю, за этим
плотным облаком страха и суеверия скрываются какие-то очень
жестокие люди.
— Хэролд Блай.
— Ну... — Трэйси потрясла головой. — Что мы можем
доказать? Я знаю лишь одно: Хэролд является прямым потомком
старинного рода Гайдов, и вся история с драконом каким-то
образом связана с этим семейством. Думаю, он использует этот
факт, чтобы запугать людей и внушить им мысль о какой- то своей
особой связи с драконом. В Гайд Ривер Хэролд Блай — человек,
которого все знают, которому все угождают, и что бы ты ни делал,
ты ни в чем не должен ему противоречить, и ты не должен
разговаривать с чужаками.
— Тогда почему Леви говорит о драконе?
Трэйси выразительно закатила глаза.
— Это его миссия в жизни. Он так же суеверен, как и
остальные, но несколько лет назад на него снизошла благодать,
если вы понимаете, о чем я говорю. Теперь для него дракон обрел
религиозный смысл. Леви видит в нем знамение.
— И он явно никого не боится.
— Ну, во-первых, все считают Леви помешанным и держатся
от него подальше. Он до сих пор остается жив потому, что ему все
равно никто не верит, а также потому, что может переломать вам
все кости, если понадобится.
При этом замечании Стив улыбнулся.
Трэйси пожала плечами и с шумом выдохнула, давая выход
своему раздражению.
— Но, так или иначе, вот я стою перед вами, со всеми моими
догадками и гипотезами, с которыми мало что могу поделать. Вы
видели, что случилось с вашим братом. Вы видели, как напугана
была Мэгги. И это вовсе не то дело, в которое захотят совать нос
несколько низкооплачиваемых провинциальных полицейских,
когда гораздо проще не поднимать волну, спустить все на
тормозах. Уверена, шериф Коллинз надеется, что вы просто
уберетесь отсюда восвояси, удовлетворившись медвежьей версией
и благодарным за то, что с вашей невестки сняты все подозрения.
— Потом она добавила: — И это правда: Эвелин вне подозрений.
— Она вообще не должна была оказаться под подозрением, —
резко сказал Стив.
Трэйси не стала перечислять причины, заставившие ее
усомниться в невиновности Эвелин.
— В общем, она вычеркнута из списка подозреваемых, и вы
можете уехать и забыть все это дело, если пожелаете.
Некоторое время они молча стояли, прислонясь к машине и
глядя на изрешеченные пулями жестянки.
— Не знаю, могу ли я, — наконец сказал Стив.
— Можете, Стив, — именно поэтому я вам завидую. Не
забывайте, вам не приходится жить среди этих людей. Вам не
нужно выполнять работу полицейского в долине Гайд, где все до
единого отказываются сотрудничать с вами, если происходит
серьезное преступление. Вам не приходится размышлять
бессонными ночами о том, кто же занимается подобными делами и
что эти люди думают о вас. Вы запросто можете уехать отсюда.
— Кто-то убил моего брата, и сейчас вы фактически
утверждаете, что преступник останется безнаказанным.
— Вы рассказали Эвелин обо всем этом?
Стив помолчал, потом тихо ответил:
— Нет.
— Почему? — И не дав Стиву времени открыть рот, Трэйси
продолжила: — Попробую сама угадать: если вы скажете ей, что
Клиффа убили, Эвелин захочет узнать почему. А она не знает о
связи своего мужа с другой женщиной. Верно?
Стив кивнул.
— Я только хочу, чтобы она оправилась, полностью пришла в
себя после потрясения. Я просто не представляю, что с ней будет,
когда она узнает о Клиффе и Мэгги.
— Понимаю, — мягко сказала Трэйси. — Вам нужно решить,
что для Эвелин лучше: считать, что Клиффа задрал медведь, или
думать, что его убил ревнивый муж.
Стив не мог решить. Пока не мог.
— Я просто хочу сказать, что вы можете уехать, Стив. Можете
все оставить в прошлом. И я вам завидую.
Трэйси сняла коробку с патронами с капота машины.
— Мне пора. Я дала вам достаточно пищи для размышлений.
Не знаю, что еще вы можете здесь сделать, когда медведь уже убит
и охотиться больше не на кого, но если что-то придумаете, дайте
мне знать. — Она открыла багажник и положила туда коробку с
патронами. — И еще одно, Стив.
Трэйси подождала, когда он посмотрит на нее со всем
вниманием.
— Я ничего не могу посоветовать вам, но имейте в виду: в мои
обязанности входит охранять закон и жителей долины. Я понимаю,
вам нужно решить некоторые трудные вопросы, но, пожалуйста, не
нарывайтесь на неприятности и не нарушайте закон. Если вы
нарушите закон, мне придется выполнить свой долг. Запомните
это.
В раскрытые двери гаража Леви падал солнечный свет.
Грузовик телефонной компании был почти закончен, но Леви еще
ждал поступления новых задних рессор, так что машина спокойно
стояла в правой части гаража со снятой задней осью. Сейчас нужно
было посмотреть гидравлический насос экскаватора,
принадлежащего администрации округа. Лапа с ковшом двигалась
медленно, так сказал экскаваторщик.
— Да, если уж для округа медленно, значит действительно
медленно, — сказал Леви экскаватору, пододвигая поближе ящик с
инструментами и роясь в нем в поисках нужного разводного ключа.
— Ладно, посмотрим твой насос и убедимся, что он в порядке.
Он подкатился под машину на тележке и принялся исследовать
гидравлический насос.
— Твои шланги пропускают воздух, поэтому ты и
капризничаешь, верно? Теперь стой спокойно, будет не больно...
— Кобб!
— Ага, вот и гости, — пробормотал Леви гидравлическому
насосу. Сегодня он ожидал посетителей. Они не предупредили его
о визите, но он все равно ожидал их.
Леви медленно выкатился из-под экскаватора, стараясь ни обо
что не удариться головой. Возле экскаватора стоял Вик Мур,
подрядчик, с тремя своими приятелями. Один — Фил Гаррет,
который в настоящее время работал на Вика Мура и выглядел
ужасно нелепо в марлевой повязке, закрывавшей почти всю голову.
Он чуть не потерял ухо в драке в баре, но Леви знал, что упоминать
об этом обстоятельстве было бы неблагоразумно. Второй — Энди
Шуллер, безработный шахтер и завсегдатай бильярдной у Чарли.
Третьим был Карл Ингфельд, маленький жилистый человечек,
который имел раздражающую привычку виться по городу
назойливой мухой, выискивая крохи информации для Хэролда
Блая.
— Доброе утро, джентльмены, — сказал Леви, поднимаясь на
ноги.
Вик Мур шагнул вперед и стал перед Леви, заложив большие
пальцы рук за ремень штанов. Леви заметил, что от него дурно
пахнет.
— Мы слышали, ты говорил с полицейским.
Леви кивнул.
— Да, с Трэйси Эллис, по поводу жетонов на моем номерном
знаке.
Вик обернулся на трех своих дублеров, и они обменялись
понимающими ухмылками.
— Ты врешь, сукин...
Леви стоял, прислонившись к экскаватору, и казался
совершенно спокойным, но он вытащил из висевших на бедре
ножен охотничий нож и теперь небрежно вертел его в руках,
пробуя большим пальцем лезвие.
— Надо думать, тебя интересует Мэгги. Я правильно понял,
Карл?
Карл попытался сохранить невозмутимый и бесстрашный вид,
но кивнул.
— Мы хотим знать, с какой стати ты суешь нос в личные дела
Хэролда и Мэгги, — сказал Вик.
Леви обвел их насмешливым взглядом.
— Если мы говорим о делах Хэролда, почему здесь нет самого
Хэролда?
— Мы его друзья.
— Но не друзья Мэгги. Ты прогнал ее, Вик.
Вик не ответил. Он пристально смотрел на нож Леви.
— Мне уже доводилось применять его, — сказал Леви,
заметив вопросительный взгляд Вика. — Но только потому, что
меня вынудили к этому. Тот парень отрезал от меня кусочек, но я
от него отрезал кусок побольше. Отхватил ему нос. — Фил подался
вперед. — Я не сказал «ухо». — Фил яростно сверкнул глазами. —
Так или иначе, давайте уладим наши недоразумения,
джентльмены, чтобы все мы могли вернуться к своей работе. Мэгги
нужно было пристанище, и я его ей предоставил. Трэйси Эллис
приезжала к Мэгги в связи со смертью того фотографа.
Вик ощетинился.
— И ты разговаривал с ней!
Леви недоуменно поднял брови.
— Это же Трэйси Эллис, Вик! Она выросла здесь. Она знает
все наши дела!
— Она полицейский, — возразил Вик. — Она работает на
посторонних людей. Она работает на власти.
— И что ты сказал ей? — требовательно осведомился Карл.
Леви пожал плечами.
— Сообщил свое мнение. Сказал, что, по-моему, парня сожрал
дракон.
Похоже, это было единственное слово, которое по-настоящему
задело мужчин. Энди решительно двинулся к Леви.
— Почему ты...
Леви заговорил, размахивая ножом, в то время как Вик
придержал Энди за руку:
— Эй, бросьте, просто посмотрите на ситуацию получше. Вы
знаете Трэйси и знаете, что она и в грош не ставит мое мнение. Вы
знаете и Коллинза тоже и знаете его позицию. Стоит только
упомянуть о драконе, как он резко уходит в сторону. Именно это и
произошло на сей раз. Он позвонил мне сегодня утром, хотел
убедиться, что я все правильно понял: они пришли к выводу, что
фотографа задрал медведь, а Мэгги просто ушла из дома, а Хэролд,
как всегда, ни при чем, а мне нужно заниматься своими делами и
забыть всю эту историю. Что же касается того профессора, то,
насколько я понял, он пакуется и сваливает из долины, вот и все.
Конечно, я попытался воспользоваться случаем, но полицейские
больше не задают никаких вопросов, профессор уезжает, и все
закончилось самым милым образом.
Мужчины переглянулись, словно решая, согласны они с
действиями Леви или нет.
— Что же касается вдовы, — ровным голосом продолжал
Леви, — то она вообще вне игры. Может, она узнает, чем тут
занимался ее муж, а может, и нет. Но, по крайней мере, она может
спокойно отправиться домой и жить своей жизнью.
— А если полицейские вернутся? — спросил Вик.
Леви просто ушам своим не поверил:
— Вик, разве они возвращались когда-нибудь?
Вик и его приятели заметно успокоились. Вик повернулся к
двери, потом снова обернулся к Леви, словно чувствуя
необходимость сказать свое последнее слово.
— Кобб, однажды ты сболтнешь лишнее. Следи за своим
языком.
— Было приятно побеседовать с вами, — сказал Леви.

— Один раз, всего один только раз мне бы хотелось получить


прямой ответ на вопрос, мне бы хотелось... хотелось... — Стив
поймал себя на том, что громко говорит вслух, и осекся. Ну вот, он
уже пошел по стопам Леви. Он швырнул на стол блокнот и тяжело
опустился в кресло в своем номере.
Следует ли ему упаковаться, уехать и оставить все это дело?
Если он так поступит, мысли о смерти брата и истинных ее
причинах не дадут ему покоя до конца дней. Следует ли ему
остаться и продолжить расследование? Где? Каким образом? С кем
он может поговорить? Кто станет с ним разговаривать? Полиция
больше его не поддерживает, а местные жители с самого начала
были настроены против него.
А Эвелин? Что он может сказать ей и какой смысл
рассказывать что-то? Он не может доказать, что Клиффа убил
медведь, но он не может доказать и ничего другого, — тогда зачем
подвергать сомнению версию о медведе и поднимать все прочие
вопросы, которые только причинят Эвелин боль? Если медведь тут
ни при чем, значит, Клиффа убили. Если Клиффа убили, значит, на
то была причина: связь с чужой женой. Но сейчас, когда Мэгги
пропала и Стив даже не знает, жива она или мертва, у него нет
возможности доказать факт любовной связи. Тогда зачем
рассказывать Эвелин об измене мужа, если все равно ничего
толком не установить?
А ситуация с памятью Эвелин? Память может вернуться, и
тогда...
Зазвонил телефон. «Сейчас либо что-то прояснится, либо все
запутается еще больше. Одно из двух», — подумал Стив.
Он схватил трубку телефона, стоявшего возле кровати.
— Алло.
— Стив? Это Дэн Крамер.
Стив сел на кровать. Дэн Крамер был биохимиком из
университета. При звуке голоса Дэна Стив вспомнил: образец
слюны, взятой с тела Клиффа! В неразберихе прочих мыслей и
событий он совсем забыл о ней.
— Дэн, привет! Как дела?
— Честно говоря, не знаю. — В голосе Дэна слышались
юмористические нотки, словно он стал жертвой какого-то
розыгрыша. — Мне только что доставили твой образец слюны, и я
сделал несколько анализов.
— Да? — Стив старался скрыть свое нетерпение. «Ну, давай,
Дэн, говори же».
— Ну, во-первых, мы провели электрофорез: это не слюна
медведя и не слюна человека. Собственно говоря, полученные
результаты вообще исключают млекопитающих какого-либо рода.
— По всем показателям?
— По всем. О млекопитающих не может быть и речи.
Отлично. Еще немного ничего не говорящей информации.
— Но это слюна?
— Слюна, слюна, с этим все в порядке. Но ты вроде
находишься не в той части страны, чтобы присылать подобные
образцы. Судя по характеру аминокислот и ферментов, я бы сказал,
что речь идет о рептилии.
Мозг Стива внезапно перестал работать, словно наткнувшись
на непреодолимое препятствие.
— Что?
— Подобный состав слюны типичен для больших ящериц.
Ближе всего к... ну, черному тагу, варану, где-то по этой линии. —
Последовала долгая пауза.
— Стив?
— Дэн, погиб мой брат. Я очень надеюсь, что ты не шутишь...
Дэн твердо стоял на своем:
— Стив, я не шучу. Я говорю чистую правду.
— Ты уверен? Ты не мог перепутать пробирки с образцами
или что-нибудь вроде этого?
— Нет, за это могу поручиться.
— Ты можешь послать мне свое заключение по факсу?
— Какой у тебя номер?
Стив мгновенно сообразил, что у него нет номера. Он даже не
знал, где тут можно найти факс.
— Не знаю, о чем я думаю. Сомневаюсь, что в этом городе
вообще когда-нибудь видели факс.
— Какой у тебя адрес?
Стив взъерошил пальцами волосы. Ситуация выводила его из
себя.
— Сегодня моя невестка выписывается из больницы. Я
собирался выехать из мотеля.
— Ну, если ты там все закончил, то можешь просто прочитать
заключение по возвращении.
Стив моментально принял решение.
— Я понял, что еще не все здесь закончил. Пожалуй, я немного
задержусь. Послушай, как только я определюсь со своими делами и
местом жительства, я позвоню тебе. — «Рептилия? Большая
ящерица?» — Возможно, какое-то время я еще поживу в этом
мотеле.

Если Чарли Мак и поднялся в обществе на ступеньку выше, он


определенно не чувствовал этого. Конечно, ему пришли на помощь
некоторые постоянные клиенты — из тех, кто был не прочь
поработать, — и Хэролд Блай прислал нескольких своих людей.
Они прорубили приличный дверной проем в стене между таверной
и магазином. Но Чарли надеялся, что Хэролд поможет проследить
за работами. Он просто не мог заниматься таверной, одновременно
реконструируя магазин. Он постоянно бегал взад и вперед через
новый дверной проем, присматривая за рабочими, и у него уже
начинали болеть ноги, начинало иссякать терпение и...
— Эй! — крикнул он двум мужчинам, стоявшим на
стремянках. — Что вы собираетесь с этим делать?
Они пытались снять старое индейское каноэ, висевшее под
потолком магазина, но переоценили свои силы.
— Оставьте его там, просто оставьте на месте.
— Спасибо.
— И займитесь полом, ребята. Нам нужно все тут вымыть,
чтобы заняться покраской.
— А где швабры?
— В подсобке, в таверне.
— Где именно?
— Спросите у Мелинды! — рявкнул он.
Ну ладно. Конечно, у него сейчас тяжелое, горячее время, он
просто с ума сходит, но однажды все его труды окупятся.
Когда-нибудь торговля будет процветать, и дела здесь будут идти
так же хорошо, как шли до того, как магазин купил Эбо Деннинг. В
один прекрасный день Чарли сможет выплатить долг Хэролду, и
все это перейдет в его собственность.
Если он не загнется раньше.
Чарли зашел за старую дубовую стойку и сделал вид, будто
настраивает кассовый аппарат — новомодную электронную кассу,
с которой он не умел обращаться. К этой штуковине прилагались
инструкции, но Чарли еще их не прочитал. Все как-то не до того
было. Он поднял руку и потер горящее место на груди, прямо над
сердцем. Сегодня стало хуже. Неделю назад, когда жжение только
началось, Чарли принял это за изжогу. Но ничего не помогало,
даже алка-зельтцер.
Нервы, должно быть. Ну конечно, нервы — со всеми этими
стрессами, бухгалтерией, инвентаризацией. Последствия стресса.
А может, пчелиный укус.
А может, Хэролд. У Хэролда есть... власть. Говорят, он умеет
насылать такое на людей.
А что если Хэролд пытается меня вытеснить? Он вкладывает
деньги в бизнес, потом избавляется от делового партнера — и всё
переходит в его собственность, как и весь город! Что ж, у Чарли
есть свои мечты, свои честолюбивые замыслы, и в них вовсе не
обязательно фигурировать Хэролду Блаю. У Хэролда уже есть
империя. Чарли хочет построить свою империю, пусть и
маленькую. Он это заслужил.
Чарли ударил по стойке кулаком. «Я заслужил это, — подумал
он. — Заслужил еще тогда, когда магазином владел Сэм Кэли, пока
не продал его Эбо!»
Продав магазин Эбо Деннинга пять лет назад, Сэм Кэли
вычеркнул себя из списка друзей Чарли, и только отъезд Эбо,
наконец, все расставил по своим местам. Конечно, Эбо хорошо вел
дела. Товары на складе имелись в изобилии и хранились в
идеальном порядке, когда Чарли купил магазин: сухие продукты и
мануфактура аккуратно разложены по полкам, и все полки
помечены в соответствии с их содержимым. Но для Чарли это
по-прежнему оставался магазин Эбо. Все здесь было отмечено
печатью личности бывшего владельца, а Чарли не мог терпеть ни
малейшего напоминания о том чернокожем.
И вот старые фотографии шахтеров, лесорубов и семей первых
поселенцев были сняты со стен только потому, что туда их повесил
Эбо; огромную лучковую пилу Чарли приказал спустить с потолка,
с тем, чтобы покрасить ее и перевесить на другое место как нечто
новое и усовершенствованное, а не собственность Эбо. Старинные
инструменты, развешанные под потолком, все эти старые молотки,
пилы и бороны, сверла и кузнечные инструменты могли остаться,
поскольку они некогда принадлежали первым поселенцам, а
местным жителям будет недоставать их. Но Чарли перевесил их
по-своему, они не могли оставаться на прежних местах. С
индейским каноэ будут сложности, но он разберется с ним позже.
Старый кассовый аппарат Эбо Чарли приказал выбросить — и
правильно сделал.
— Чарли! — Это был Дуг. Он заглянул посмотреть, как идут
дела, и держал бутылку холодного пива в руке.
— О, привет, Дуг. Ну как тебе?
— Смотрится неплохо. — Увиденное явно произвело на Дуга
впечатление. — То есть будет смотреться неплохо.
— Чем ты сейчас занимаешься?
— Работаю на Хэролда. Мы вырубаем те сорок акров над
Черной скалой.
Чарли одобрительно кивнул:
— Здорово, когда есть работа.
— Не говори.
Последовала пауза. Потом Чарли небрежно спросил, стараясь
не выдать своего интереса.
— А чем там кончилась история с медведем?
Дуг ухмыльнулся:
— Я разговаривал с Виком Муром сегодня утром. Дело
закрыто. Шериф остановился на медведе, на убитом гризли.
Значит, мы оказались правы. Полицейские вышли из игры, а тот
занудный профессор, который мнит себя великим охотником,
собирает манатки и сваливает отсюда.
Чарли принужденно улыбнулся и облокотился на кассу.
— Так он уезжает?
— Ага, и правильно делает. Парням вроде него опасно
болтаться в наших местах.
— Но он все-таки застрелил Германа!
— Брось, любой из нас мог застрелить Германа. Для этого
вовсе не обязательно иметь университетское образование. — Он
глотнул еще пива, а потом присмотрелся к Чарли повнимательнее.
— Ты нормально себя чувствуешь? Что-то у тебя вид не особо
радостный.
Чарли вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Просто работаю слишком много.
— Ладно, не бери в голову, — сказал Дуг, а потом пошел
поболтать с Энди Шуллером и Карлом Ингфельдом, которые
заканчивали отделку нового дверного проема.
Как только Дуг отошел, Чарли торопливо направился в
складское помещение, прошагал мимо высоких, от пола до
потолка, стеллажей и вошел в маленькую уборную. Он закрыл и
запер дверь, а потом наклонился над унитазом, упершись руками в
стену. Он боялся, что его сейчас вырвет. Он ловил ртом воздух,
пытаясь успокоиться и справиться с мелкой дрожью в теле.
Итак, охотник уезжает? Полицейские закрыли дело? Значит,
теперь все будет продолжаться, как прежде. Теперь...
Чарли подошел к зеркалу над умывальником и расстегнул
рубашку. Это воспаление, это красное пятно не просто осталось на
месте, оно стало хуже. Оно потемнело, приобрело
темно-коричневый цвет, и от него исходил неприятный запах.
Чарли лихорадочно оторвал несколько бумажных полотенец,
намочил их в холодной воде и попытался промокнуть пятно. На
полотенце остались следы коричневой слизи, но сама отметина не
стерлась. Несколько долгих мгновений Чарли крепко прижимал
мокрое полотенце к груди, надеясь облегчить холодной водой
ужасное жжение, но облегчения не наступало.
Чарли начала бить крупная дрожь.
— О, пожалуйста. Я всего лишь пытаюсь выжить здесь. Я не
хотел этого... пожалуйста... клянусь, я не хотел этого.
Одним из самых загадочных обстоятельств, сопровождавших
большое наводнение 1953 года, явился размыв кладбища Гайд
Ривер, в результате которого тридцать шесть гробов были унесены
бушующими водами. Из тридцати трех впоследствии
обнаруженных гробов восемнадцать не содержали никаких
останков и, очевидно, были зарыты в землю пустыми. Что
случилось с телами? И были ли вообще тела? Тайна пустых гробов
погребена вместе с ними на новом кладбище и осталась не
раскрытой до сих пор.

Из книги "Мир неизвестного: достоверные сообщения


о загадочных и сверхъестественных явлениях",
изданной Фрэзером Салливаном.
Глава 7

Гайд-холл

В четверг вечером — через четыре дня после того, как


водитель грузовика нашел ее на Веллз-пик, — Эвелин была готова
ехать домой. Физические силы вернулись к ней; раны, ни одна из
которых не представляла серьезной опасности, успешно
затягивались. Возвращение домой, к сыновьям, любимой собаке и
родителям, станет для нее лучшим лекарством.
Ее сын Трэвис — сильный, красивый парень восемнадцати лет
— пригнал в Вест Форк с места стоянки у подножья Ступенчатой
тропы их машину с фургоном. Теперь Трэвис сидел за рулем,
Одри, мать Эвелин, рядом с дочерью, а ее отец Элберт следовал за
ними в своем «форде». По пути они остановились у мотеля
«Тамарак»: Эвелин хотела еще раз повидаться со Стивом перед
дорогой через перевал Джонсона в Оак-Спрингз, домой. Они
встретились на автостоянке перед номером Стива. Эвелин
предпочла остаться на свежем воздухе, на солнце. Она попросила
родителей и сына подождать несколько минут, пока она поговорит
со Стивом наедине.
— Ты выглядишь замечательно, — сказал Стив, и
совершенно искренне.
— Я стою на ногах. Я хожу, я говорю. Налицо некоторое
улучшение.
Эвелин не была красива в общепринятом смысле этого слова,
но Стив всегда находил ее очень привлекательной. Высокая,
сильная, обычно с озорным огоньком в глазах, она принимала
жизнь со спокойствием, оптимизмом и чувством юмора,
неизменно восхищавшими Стива.
— Ладно, обо мне мы все узнали, — сказала Эвелин. — А как
ты?
Стив знал, что она не примет никакого ответа, кроме честного.
— Я печален, я зол, я смятен.
— До сих пор не могу поверить в это, — тихо сказала Эвелин.
— Не могу поверить, что Клифф умер. — Ее глаза наполнились
слезами.
— Я знаю, — мягко сказал Стив, обнимая ее. — Знаю.
Эвелин на мгновение прижалась к Стиву, разделяя с ним
общее горе, потом выпрямилась и отстранилась.
— Мне еще нужно заняться подготовкой похорон, и мальчики
сейчас нуждаются во мне.
— Буду рад помочь, чем смогу, — сказал Стив.
Эвелин улыбнулась.
— Спасибо. Я очень тебе благодарна. Но ты и так уже много
сделал. — Она кивнула в сторону родителей, которые, тихо
переговариваясь, стояли возле автофургона. — Мама и папа
помогут мне со всеми делами. И я собираюсь взять несколько
недель отгула на работе. — Эвелин работала в какой-то фирме в
Оак-Спрингз. — Тим Джонсон — один из компаньонов — обещал
оплатить отпуск. Сказал, что я могу отдыхать, сколько мне
понадобится. У нас там подобралась отличная компания, прямо
как семья.
— Похоже на то, — согласился Стив. — Рад за тебя.
Эвелин кивнула.
— Попробую, как говорится, тихо жить день за днем. — Она
улыбнулась. — Или даже шаг за шагом. Я в руках Божьих. Ни
один человек еще не умер без того, чтобы кто-нибудь не спросил
«почему?». Но пути Господни неисповедимы, и нам нужно просто
верить Ему.
Стив, глубоко тронутый, слушал внимательно. Эвелин сумеет
построить свою жизнь заново, он в этом не сомневался.
Ему вспомнились слова Трэйси Эллис: «Вы можете уехать,
Стив. Вы можете все оставить в прошлом». Если бы это было так!
Если бы он только мог пойти по жизни дальше, как Эвелин, не
думая о том, что увидел, что узнал и что еще должен был узнать.
Однако ради спокойствия Эвелин Стив оставил свои мысли при
себе.
Потом Эвелин поинтересовалась планами Стива.
— О, мне еще нужно уладить здесь кое-какие дела, —
уклончиво ответил он, надеясь, что она не спросит, какие именно.
Она не спросила. Просто еще раз крепко обняла его и сказала:
— Стив, еще раз спасибо за все. Я позвоню, сообщу тебе о дне
похоронной службы.
К глазам Стива подступили слезы, он чуть отстранился назад,
положил руки на плечи Эвелин и в упор взглянул на нее.
— Береги себя, обещаешь?
— Обещаю, — кивнула она. — И ты тоже.
Потом Эвелин направилась к грузовику. Перед тем как сесть в
кабину рядом с сыном, она обернулась и в последний раз помахала
рукой.
Стив понимал, что она благодарит его за то, что он убил
медведя и прояснил обстоятельства смерти Клиффа. Но он хорошо
понимал, что ее благодарность преждевременна, и эта мысль
причиняла ему боль.
Эвелин, Одри и Трэйвис поехали прочь в грузовике с
трейлером, а Элберт последовал за ними. Для них долина Гайд
превратилась в прошлое, в воспоминание, подлежащее забвению.
Для Стива долина Гайд по-прежнему оставалась терзающим
душу мучительным настоящим.
Телефонный звонок раздался вскоре после отъезда Эвелин,
когда Стив изучал карты Управления лесного хозяйства, планируя
произвести самостоятельную вылазку в район Веллз-пик. Звонок
несколько озадачил его. Протягивая руку к трубке, Стив мысленно
перебрал всех людей, которые знали его телефон и могли
позвонить. Шериф? Вряд ли. С шерифом у них больше нет
никаких дел. Управление охоты и рыболовства? Тот же ответ.
Эвелин? В пути. Дэн Крэмер? Стив еще не перезвонил ему.
Трэйси?
— Алло.
— Алло, доктора Бенсона, sil vous plait.
Вот уж чего он точно не ожидал. Что должен означать этот
французский акцент? Что бы это ни было, звучит весьма
фальшиво.
Он спокойно ответил:
— Доктор Бенсон слушает. Кто говорит?
— Друг, доктор. — Голос был тихий, вкрадчивый, с
придыханием. — Друг, который знает, что на самом деле
произошло в Гайд Ривер.
Серьезно? Какой-то псих? Так или иначе, Стив жаждал любой
информации.
— Я весь внимание.
— Я слышал, вы уезжаете и дело закрыто. Это плохо, доктор.
Вы еще не все знаете.
Насколько далеко можно зайти в разговоре с этим парнем?
Насколько это безопасно?
— Ну что ж, давайте посмотрим, сможете ли вы рассказать
мне что-нибудь, чего я еще не знаю.
Голос понизился, чтобы выдать первую потрясающую
новость.
— Мэгги Блай погибла.
— Неужели? Значит, вы знаете, где тело?
Ответа не последовало.
— Я знаю, что она пропала. Некоторые считают, что она
погибла. И я спрашиваю вас: если она погибла, то что случилось с
телом?
Собеседник проигнорировал вопрос.
— У нее была связь с вашим братом.
— Это мне тоже известно.
В голосе явственно послышалось разочарование.
— А... Вы уже знаете.
— Знаете, давайте вернемся к вопросу, который вы оставили
без ответа. Если Мэгги Блай мертва, то где ее тело?
Собеседник поколебался, потом решился:
— Вы ведь охотник, oui? Охотитесь на крупную дичь.
Убиваете медведей.
— Я биолог-природовед. Я изучаю медведей.
— Но вы их убиваете! Вы убили большого гризли, который
задрал вашего брата!
— Так говорят.
— Тогда я скажу вам.
Тишина. «Куда он делся?»
— Алло? Вы слышите меня?
— Oui. Я хочу сказать вам... — Голос звучал так, словно
человек ничего не хотел говорить Стиву. Но наконец, решился: —
В горах живет одно большое... м-м-м... существо. Это большое
существо съело Мэгги Блай, поэтому тело никогда не найдут. Оно
съело и вашего брата тоже.
«Ну вот, опять двадцать пять».
— Что за существо? — Стив хотел немного надавить на
парня, заставить его произнести это слово.
Собеседник не на шутку разволновался:
— Я... я не могу сказать, monsieur. Об этом нельзя говорить.
— Вы имеете в виду дракона?
В трубке послышалось неуверенное покашливание, эканье и
мэканье. И наконец:
— Извините, monsieur, я не могу говорить о... об этом. Вы
должны сами все выяснить, понимаете?
— Чушь собачья! Я слышал о драконе — точно так же, как
слышал о Санта-Клаусе и доброй фее. Мне нужна достоверная
информация, касающаяся убийцы моего брата. Если вы не можете
предоставить ее...
— Но... — Теперь в голосе звучало отчаяние. — Вы должны
выследить дракона. Вы... вы должны убить его, пока он не убьет
еще кого-нибудь!
Так, это что-то новенькое.
— Вы хотите, чтобы я убил дракона?
— Oui, oui, monsieur.
— Тогда скажите, где его искать.
В голосе парня слышался неприкрытый страх:
— Я... я не могу говорить о драконе.
Стив хотел бросить трубку, закончить разговор с этим
придурком, но промолчал и остался на связи.
— Monsieur!
— Я здесь.
— Вы знаете, где находится Старый город?
— Старый город?
— Oui.
— Впервые слышу.
— Мэгги Блай была убита в Старом городе, в Гайд-холле.
Хм-м-м. Это похоже на достоверную информацию. Вероятно.
— Гайд-холл в Старом городе?
— Именно туда пошла Мэгги в ту ночь, и больше ее никто не
видел. Именно там нужно начинать поиски дракона. Я позвоню
вам еще, oui?
— Возможно, меня не будет по этому номеру.
Последовало продолжительное молчание, потом человек
спросил:
— Вы уезжаете?
— Нет, задержусь здесь еще ненадолго. Пожалуйста,
позвоните как-нибудь.
— Но как я узнаю...
— Звоните мне на сотовый телефон. Запишите номер. — Стив
продиктовал фальшивому французу номер, сильно сомневаясь в
благоразумии своего поступка. — Если вы искренне
заинтересованы в этом деле, то рано или поздно свяжетесь со
мной.
— Merci, monsieur.
— Спокойной ночи.
— Аи revoir.
Щелчок.
Некоторое время Стив сидел за столом, прокручивая в уме
телефонный разговор. Трэйси Эллис говорила, что Мэгги
вернулась в Гайд Ривер, но ничего не упоминала о Старом городе.
Стив посмотрел карту и довольно быстро нашел на ней Гайд Ривер
— хаотическое скопление крохотных черных квадратиков в узкой
речной долине. Но где же Старый город? На карте он его не нашел.
Трэйси Эллис знает, но втягивать ее в дело — значит втягивать в
дело все управление шерифа, а они не хотят больше заниматься
этой историей; если что, они станут ему мешать. Ладно. Теперь
расследование будет вести он один.
Леви Кобб. Он находился рядом с Мэгги до самого конца, он
жил в Гайд Ривер и, похоже, хотел или, по крайней мере, не боялся
говорить. Первым логичным шагом будет обратиться к нему. Стив
понимал, что, возможно, не вытащит из Леви ничего, кроме
старых басен да проповедей, но во всей этой религиозной
мешанине вдруг да окажутся крохи истины, тонкие ниточки, по
которым можно будет пойти.
Стив начал собирать вещи: одежду, бритвенные
принадлежности, охотничье снаряжение. Он выпишется из мотеля
«Тамарак» и переедет поближе к Гайд Ривер, попытается врасти
поглубже в узкую извилистую долину Гайд. В случае
необходимости он будет жить в автофургоне, но ему нужно
вжиться в окружение, проникнуться духом этого места, узнать его
запах, почувствовать его атмосферу. Правда скрывалась где-то там
— и не собиралась легко даваться ему в руки. Ему придется
выслеживать, загонять ее.
А риск, а опасность? Его присутствию никто не обрадуется.
Он подумал о местных суевериях. Клятва. Тело Клиффа. Кровь
Мэгги. «Мы не вызываем службу 911».
Ладно, он просто должен приготовиться ко всему.
За несколько ходок Стив перенес все свои вещи в фургон.
Потом залез внутрь и захлопнул дверь.
Он потянулся к узкому платяному шкафчику,
расположенному возле двери, и вытащил оттуда твердый,
отделанный пластиком футляр. Его «магнум 357». Он зарядит его
и будет постоянно носить с собой. С полки над крохотным
умывальником Стив взял охотничий нож в ножнах и пристегнул к
ремню. С ножом он тоже отныне не расстанется. Он вставил
обойму в карабин, а потом вынул из футляра автоматический
пистолет и заполнил патронами магазин. Карабин Стив положил
на полку над передней койкой, а автоматический пистолет он
будет держать в кабине.
Дракон. Пока Стив вставлял патроны в магазин «магнума»,
мысль о драконе легко проносилась в его мозгу. А что, если это
правда? А что если там существует некая неоткрытая форма
жизни? А что если...
Стив надел кобуру, сунул в нее револьвер и захлопнул кобуру.
Он был готов.
Стив нашел Леви Кобба на улице возле гаража: голова и плечи
механика находились в моторном отделении чудовищного
суставчатого погрузчика для транспортирования горных пород —
огромной желтой машины диаметром два с половиной метра,
бугристыми шинами, глубоким ковшом впереди и шарниром
посередине корпуса, который давал возможность делать
невероятно крутые развороты. Для того чтобы добраться до
моторного отделения, Леви приходилось взбираться на маленькие
леса. Стив услышал голос Леви, но никого больше поблизости не
увидел.
— Ты только посмотри на свои цилиндры! Понимаешь, если
эти работнички доводят их до такого плачевного состояния, то
тебе стоит высказаться по этому поводу!
— Мистер Кобб?
Леви вылез из моторного отделения с зажатым в грязном
кулаке гаечным ключом размером с его руку. Он бросил взгляд на
высокого темноволосого мужчину с охотничьим ножом на одном
бедре и револьвером на другом — и только протяжно вздохнул,
прислоняясь к задней шине погрузчика.
— А я думал, вы уехали. — Судя по тону, он жалел, что Стив
не уехал.
Стив попытался расслабиться. Он не хотел произвести
угрожающее впечатление на парня.
— Нет, еще не уехал. Все еще охочусь. — Он приблизился к
погрузчику. — Я надеялся, вы поможете мне.
— Маловероятно.
— Мистер Кобб. — Стив понизил голос. — Это правда?
Мэгги Блай тоже погибла?
Леви вытащил тряпку из заднего кармана и принялся
протирать испачканный в масле ключ.
— Я полагаю, да. Но некоторые считают иначе.
Стив настойчиво продолжал:
— Как она погибла, мистер Кобб? У вас есть какие-нибудь
предположения?
— У меня есть свое мнение.
— Она погибла так же, как мой брат?
Лицо Леви приняло встревоженное выражение, но он не
ответил.
Стив попытался еще раз:
— Мне действительно надо знать. Мне сказали, что,
возможно, их обоих убило какое-то существо. Если это правда, я
бы хотел выследить его.
Наконец Леви отвлекся от своих манипуляций с тряпкой и
ключом и поднял взгляд на Стива.
— Мистер Бенсон, вы опоздали лет на сто. Думаю, вам нужно
просто смириться со смертью вашего брата и Мэгги и уехать
отсюда, пока кто-нибудь не увидел, что вы разговариваете со
мной.
— Мне всего лишь нужна информация.
— Моим словам вы все равно не поверите.
— Позвольте мне самому судить об этом.
Леви пребывал в явном смятении. Он снова сунул голову в
нутро машины, словно давая себе время подумать. Когда, наконец,
он заговорил, голос его, доносившийся из моторного отделения,
звучал приглушенно:
— Ладно, скажу вам одну вещь: все то железо, которым вы
обвешались, ничем вам не поможет.
Стив мгновенно парировал:
— Об этом тоже предоставьте судить мне самому. Мне нужно
выполнить работу, мистер Кобб, и я намерен довести дело до
конца.
Голова механика вынырнула из моторного отделения. Леви
взглянул на Стива из-под нависших кустистых бровей.
— Бенсон, существо, о котором вы говорите, невозможно
убить с помощью карабинов и револьверов. Но послушайте меня.
Вас убьет ваша собственная позиция. Вы станете покойником
прежде, чем почувствуете опасность, и я не хочу принимать в этом
участие.
Стив отвел глаза в сторону. Трэйси говорила о проповедях
Леви. Он получил предупреждение.
Стив переменил тему.
— Тогда вы можете сказать мне, как добраться до
Гайд-холла?
Здесь он попал точно в цель. Леви замер на месте и уставился
на Стива немигающим взглядом. Похоже, назойливый
французик-осведомитель знал, о чем говорил.
Огромный механик довольно долго раздумывал над вопросом,
потом покорно вздохнул и соскользнул на землю вдоль огромной
шины.
— Вы, конечно, можете сходить туда, но вы ничего не
найдете.
— Попытка не пытка.
— Это частные владения.
— Я готов ответить за вторжение на территорию частных
владений.
Ответы Стива возымели действие. Леви наклонился и гаечным
ключом нацарапал на земле схему.
— Поедете на север через город, мимо состава вагонеток.
Доедете до поворота на грунтовую дорогу, вот тут увидите
тополиную рощу.
Следуя указаниям Леви, Стив без труда нашел путь. Он доехал
до поворота на маленькую грунтовую дорогу, упомянутую Леви.
Дав привод на все четыре колеса, он медленно ехал по гравию и
высокой траве, пока не нашел за несколькими старыми елями
удобное место, чтобы спрятать автофургон. Заглушив мотор и
открыв дверь, Стив услышал тихий плеск реки в отдалении.
Он быстро надел охотничью куртку защитного цвета, повесил
на плечо карабин и запер машину. Пешком проделав небольшой
путь через высокую траву и завалы топляка, Стив вышел на берег
реки Гайд.
При летнем уровне воды река в этом месте текла широко и
спокойно в берегах, усыпанных крупной галькой. Веял слабый
ветерок, и тишину нарушали лишь шелест дрожащих осиновых
листьев да протяжные вздохи реки. Стив опустился в высокую
траву возле мертвого дерева с корявыми перепутанными ветвями и
внимательным взглядом исследовал реку вверх и вниз по течению,
пристально всматриваясь в заросли на обоих берегах в поисках
возможного движения. Он прислушался к окружающим звукам и
несколько раз глубоко втянул носом воздух, определяя запахи. Он
сохранял полную неподвижность.
Знакомое напряжение сковало его тело. Он инстинктивно
почувствовал, что в этих лесах прячутся два охотника, которые
охотятся друг на друга. Вероятно, это чувство было вызвано всеми
предшествующими обстоятельствами, но Стив не стал прогонять
его. Он не собирался предпринимать никаких действий, пока не
выяснит, кто или что скрывается поблизости.
Спустя несколько минут Стив подытожил результаты
наблюдений: несколько ласточек чертили зигзаги в воздухе,
устремляясь за насекомыми; скопа патрулировала реку,
высматривая рыбу; звенели обычные рои мошек. Но все-таки он не
мог избавиться от ощущения чьего-то присутствия. Равномерно
скользя взглядом из стороны в сторону, Стив осторожно двинулся
вдоль берега в обратном направлении, к городу, тихо ступая по
плоским голышам. Сейчас он находился на открытом месте,
поэтому не чувствовал себя в безопасности, но мог быстро взять
под обстрел любую точку на всем видимом пространстве.
Ниже по течению река сужалась и углублялась, течение
усиливалось; вода, разбиваясь о камни, с громким плеском
взлетала вверх прозрачными веерами и завивалась в глубокие
зеленые воронки. Это восхитительное зрелище наводило на мысль
об удочках, блеснах и наживке. Вон в той глубокой заводи сразу за
порожком наверняка можно поймать отличную крупную форель.
Если бы Клифф сейчас был здесь, он уже настраивал бы
фотокамеру...
Ладно, он сможет сполна насладиться всей этой красотой
как-нибудь в другой раз. Стив продолжал быстро шагать по
гальке, прокладывая путь сквозь высокую прибрежную траву.
Вскоре он увидел покосившееся строение из серых
полусгнивших досок, окруженное ивами и ольхами.
Он вспомнил слова Леви: «Старый город вполне отвечает
своему названию. Там находился старый Гайд Ривер, пока город
не переместился. Сейчас это город-призрак, никто туда не ходит».
Прямо впереди из воды торчали старые сваи, остатки
пристани, к которой много лет назад швартовались плоскодонные
суда. Да, это он, некогда оживленный приисковый город на реке,
ныне заброшенный и разрушенный. Стив достиг свай и легко
представил, где пролегала старая дорога между городом и портом.
Он двинулся прочь от берега, продираясь сквозь густые заросли
ягодных кустов и травы, и взобрался по пологому откосу.
Оказавшись наверху, Стив понял, что достиг цели. Старый
город. Руины казались застарелым серым рубцом на прекрасном
лице девственной природы, унылым кладбищем, где остановилась
жизнь, и начался процесс разложения. Стив различил главную
улицу, заросшую травой, чертополохом и кустарником, по обе
стороны ее тянулись руины старых строений. Большинство домов
рассыпалось, превратившись в беспорядочные нагромождения
трухлявых досок. Несколько кирпичных стен сохранилось.
Кое-где сквозь редкие просветы в зарослях кустарника виднелись
остатки фундаментов. Высокие старые тополя по-прежнему
стояли на месте бывшей городской площади, но ели и сосны
почему-то так больше и не выросли здесь — только кустарник.
Среди развалин начинали расти молодые осины и тополя, которые
пробивались сквозь щели в полах и обнаруживали открытое небо
там, где раньше были крыши. Но даже эти деревья казались
слабыми и больными.
Стив опустился в траву на одно колено, и некоторое время
напряженно прислушивался, принюхивался, вглядывался. Одна
часть сознания постоянно указывала ему, насколько излишня
подобная осторожность: сейчас середина дня, место тихое и
пустынное, вокруг никого, кроме птиц и насекомых. Но другая его
часть испытывала смутную тревогу. Над древними развалинами
царила призрачная атмосфера, которую он чувствовал, но не мог
объяснить. У Стива возникло такое ощущение, словно он
оскверняет кладбище или ступает на священную землю.
И Стив чувствовал, что он здесь не один. Да, это был глубокий
первобытный инстинкт, крайне субъективное чувство, но он
научился доверять ему. И чувство это только усиливалось по мере
его приближения к Старому городу.
Ладно. Гайд-холл. Где он?
По словам Леви, Гайд-холл был вторым по счету зданием, если
идти от реки, и стоял на южной стороне улицы, прямо напротив
старого здания Масонской ложи, которую легко узнать по
остаткам крыльца. Теперь Стив приблизился к развалинам
большого, прямоугольного в плане строения с провалившимся
крыльцом, из которого торчали гнилые доски. «Вероятно, это
Масонская ложа», — подумал Стив.
Он повернулся и внимательно всмотрелся в заросший травой и
кустарником фундамент и три сохранившиеся стены на
противоположной стороне улицы. Некогда это было большое
здание, около двадцати метров длиной и десяти шириной, с
массивным каменным камином посередине задней стены.
Гайд-холл. Место для собраний? Танцевальный зал? Помещение
для проведения общественных мероприятий?
Стив медленно пошел вперед, пристально глядя себе под ноги.
Здесь были люди, сразу видно. Трава истоптана и примята в
разных направлениях. Скорее всего, полицейские ползали,
пытаясь установить, что же случилось.
Посередине улицы Стив увидел довольно большой участок
голой земли. На рыхлой пыльной поверхности должны были бы
остаться следы. Но она казалась заровненной граблями,
подметенной и приглаженной. Возможно, полицейские искали
улики; трудно сказать.
Стив застыл на месте.
Опять это инстинктивное чувство — предупреждает, сжимает
сердце, требует внимания.
Стив стоял неподвижно, положив руку на ремень винтовки.
Ни звука. Он стоял лицом к Гайд-холлу, река находилась слева и
едва виднелась под откосом. Стив медленно повернул голову
влево, к реке — ровным, плавным движением, словно робот,
исследуя взглядом окружение сегмент за сегментом.
Он пристально всмотрелся в следующее за Гайд-холлом
здание. Никакого движения.
На дороге? Отсюда до самой реки не видно ничего, кроме
кустов, травы да проплешин голой земли.
За рекой? Он развернулся влево всем корпусом, одновременно
снимая карабин с плеча ровным, плавным движением. Что-то там
показалось ему подозрительным. «Пригнись, пригнись!» —
пронзительно крикнул инстинкт.
В три широких шага Стив достиг зарослей высокой травы и
присел на колено, чувствуя, как пульсирует кровь в пальцах,
плотно сжимающих карабин. Он сфокусировал взгляд на крутом
склоне холма на противоположном берегу реки, чуть выше по
течению — там, где густо росли высокие ели и сосны.
«Опасность!» — предупредил инстинкт. И желудок Стива,
схваченный спазмом, согласился с ним.
На противоположном берегу, там, где кончался луг и
начинался лес, все вертикальные линии — стволы деревьев,
свисающие ветви, высокие стебли травы — изламывались, словно
Стив смотрел на отражение в зеркале с трещиной. Когда ветер
стихал, все принимало нормальный вид. Но когда легкий ветерок
шевелил траву или раскачивал деревья, стволы словно
изламывались посередине и верхушки мягко раскачивались, в то
время как нижние части оставались совершенно неподвижными.
Там что-то было, Стив это чувствовал.
Еще один легкий порыв ветра качнул деревья, и снова стволы
словно изломились посередине.
Стив стиснул карабин крепче. Ему показалось, он разглядел
какую-то форму, какое-то округлое очертание, еле различимую
кривую линию.
«Прямо охотник в засаде, — подумал он. — Прячется.
Маскируется. Наблюдает за мной».
Сердце его стучало оглушительно, словно барабан. В душу
вползал страх, и мысли Стива приняли оборонительный характер.
Какое расстояние между ним и этим существом? Насколько
быстро передвигается оно, когда нападает? Как далеко придется
бежать Стиву, чтобы найти убежище? Будет ли у него время
выстрелить?
Быстрым плавным движением он перегнал патрон в патронник
и снял карабин с предохранителя.
Если бы он только мог рассмотреть, что это такое. Если бы
только он мог точно определить размеры и очертания существа...
Он резко повернулся и вскочил, вскидывая карабин к плечу.
В конце улицы мгновенно поднялись две руки. Между
поднятыми руками Стив увидел большую ковбойскую шляпу,
пару очков в металлической оправе и тронутую сединой бороду.
— Не стреляйте!
Леви Кобб.
Разом расслабившись, Стив шумно выдохнул и опустил
карабин. У него начали трястись руки. Это называют лосиной
лихорадкой: физическая реакция, наступающая порой за доли
секунды до смерти или через доли секунды после нее.
Леви Кобб тоже расслабился, опустил руки и снова ровным
шагом двинулся вперед, раздвигая кустарник и траву.
— Не собирался подкрадываться к вам. Вас не так-то просто
увидеть. Вы знаете свое дело.
Стив снова посмотрел на противоположный берег реки.
Мираж — если это был мираж — исчез; чары рассеялись. За рекой
не было ничего, кроме луга и леса, хотя некоторые деревья
раскачивались, словно что-то задело их.
Стив повернулся к Леви и вскинул карабин на плечо. Он не
знал, следует ли ему отругать мужчину или поблагодарить за то,
что он пришел, — поэтому он промолчал. Леви тоже имел
несколько недовольный вид.
— Не знаю, почему я здесь. Честно, не знаю, — сказал Леви.
Он еще раз осмотрел Стива с головы до ног: взгляд его скользнул с
винтовки на нож, с ножа на револьвер, а потом прошелся по
камуфляжному костюму. — Но мне как-то не по себе стало от
мысли, что вы тут бродите один-одинёшенек.
«Один-одинёшенек», — подумал Стив. Вооруженный до
зубов, даже с избытком, в странном месте, о котором он ничего не
знает. Он легко оценил вооружение Леви: ноль.
— Я веду себя глупо? — спросил он.
Вопрос позабавил Леви, и он улыбнулся.
— О, пока нет, полагаю. Вы ведь еще никого не застрелили?
Стив улыбнулся в ответ. Он почувствовал облегчение и
радость оттого, что не один.
— Нет. Нет, я даже никого не встретил.
— Что ж, уже неплохо. Нужно постараться и дальше никого
не встретить, чтобы выбраться отсюда целыми и невредимыми. —
Он перевел взгляд на Гайд-холл. — Вижу, вы нашли его. Что вы
хотите знать?
— Расскажите мне о той ночи, когда исчезла Мэгги.
— Я мало что видел.
— Но что-то вы знаете.
Леви кивнул, а потом подробно рассказал о событиях той
ночи, начиная от звонка Трэйси и разговора с Хэролдом,
вооруженным винчестером, и кончая ужасными мгновениями в
Старом городе. Он показал дорогу, по которой шел, пытаясь
угадать, каким путем пришла Мэгги, и даже вспомнил песенку,
которую она пела.
Потом среди осыпающихся стен Гайд-холла Леви показал
место, где нашел сумку и кроссовку.
— А где была кровь? — спросил Стив.
— Вот здесь. — Леви обвел рукой участок земли рядом с
большим плоским камнем, установленным в центре развалин,
словно монумент.
Стив мгновенно заметил, что это место, как и проплешина
голой земли на дороге, заровнено и приглажено.
— Что означают эти следы граблей, которые я тут вижу
повсюду?
— Здесь уничтожали следы, — просто ответил Леви. — Люди
хотят забыть о случившемся как можно скорее, поэтому пришли
сюда и все убрали, избавились от всех свидетельств.
Похоже, возмутительным обычаям Гайд Ривер нет предела.
— Вы имеете в виду, что кто-то на самом деле обработал
место происшествия?
— Да, — ответил Леви, легко кивнув головой.
— Намеренно уничтожил все следы, все пятна крови?
Леви снова кивнул.
— Кто?
— О... — Леви перевел взгляд на реку и немного подумал. —
Я не хочу обвинять Хэролда Блая, но, возможно, это сделали
люди, которые на него работают. Трудно сказать. Это зависит
оттого, кого здесь убивают и кто хочет скрыть факт убийства. —
Он посмотрел на разровненную граблями землю под ногами,
потом на развалины вокруг. — С другими этот номер проходил, но
сейчас не знаю...
— Значит, есть другие?
— Были другие.
Стив уставился на Леви.
— Я вас не понимаю.
Леви поднял руку, призывая его к молчанию.
— Давайте совершим небольшой экскурс в историю. — Он
обвел взглядом обваливающиеся стены и большой камин. — Вы
знаете, где мы сейчас находимся? Вы знаете что-нибудь о
Гайд-холле?
— Ничего.
— Его построил Бенджамин Гайд, основатель города. Это
было место для собраний рабочих золоторудной компании, и они
арендовали его для проведения общественных мероприятий,
танцев, праздничных обедов. Думаю, какое-то время здесь
проходили и собрания прихожан церкви, но недолго. — Описывая
Гайд-холл, Леви показывал руками для пущей наглядности. —
Поначалу внизу находился бар, а наверху комнаты для
постояльцев, где могли остановиться люди на пути вверх и вниз по
реке.
Стив оценил размеры здания и представил, как оно некогда
выглядело, — с окнами, занавесками, люстрами, возможно,
широкой верандой с навесом на резных столбиках. Он представил
горящее в камине толстое бревно, накрытые столы, ряды бутылок
над стойкой бара, смех и болтовню посетителей и даже треньканье
расстроенного пианино. Наверное, все так и было — а может, он
просто вспомнил сцены из старого боевика.
— Здесь можно было купить женщину на ночь, а на заднем
дворе, на дереве всегда висело несколько веревок с петлями. Здесь
находился центр городской жизни. И в первый раз все случилось
именно здесь.
Леви опустился на плоский камень, снял шляпу и потер лоб.
— Да-а-а... это был дикий город. Люди безумствовали,
совершали безумные поступки... — Тут он замялся: тема явно не
доставляла ему удовольствия. — В конце прошлого века ситуация
настолько вышла из-под контроля, что многих тут перебили, а
многим пришлось бежать. С тех пор жизнь в этой части города
вроде как начала приходить в упадок. Место приобрело дурную
репутацию. В народе стали распространяться разные суеверия,
связанные с ним.
Было странно слышать это от человека, который сам придавал
немалое значение суевериям.
— Я обратил внимание на местные суеверия, — иронически
заметил Стив.
— В те времена, — продолжал Леви, — Гайд Ривер находился
здесь, но за последние сто лет город мало-помалу переместился
вниз по реке, оставив бывший центр разрушаться. Вот почему это
место называют Старым городом.
Стив обвел взглядом развалины: унылая картина безнадежной
заброшенности, полного запустения некогда процветающего,
оживленного места.
Леви продолжал:
— Теперь люди и близко не подходят к Старому городу, не
желают здесь строиться, не желают ездить и ходить по этим
улицам — и тем более не наведываются сюда по ночам.
— А чего они боятся?
— О, привидений, духов умерших людей, все в таком роде.
Они считают, что Старый город населен призраками. — Леви
посмотрел на камень, на котором сидел. — Некоторые говорят, что
здесь живет дьявол, и здесь находятся врата в потусторонний мир,
через которые зло приходит на землю. — Он немного помолчал,
окинул взглядом руины, а потом добавил самым прозаическим
тоном: — Но больше всего они боятся дракона.
«Хм-м-м... Дракон, о котором говорили Трэйси и фальшивый
француз», — подумал Стив.
— Но вы-то не боитесь?
Леви отрицательно потряс головой:
— Старая ящерица не имеет надо мной власти.
— А люди, которые навели тут порядок? Почему они не
испугались прийти сюда?
— Они приходили по делу, помогали укрыть дракона и,
полагаю, помогали Хэролду Блаю скрыть интересы, которые он
здесь имеет. Однако ночью вы их здесь не встретите. Никто из них
не придет сюда в одиночку даже при свете дня.
Сейчас Стив засомневался. Суеверен Леви или нет? Где в этой
седой голове кончается реальная действительность и начинается
суеверие?
— Расскажите мне про дракона, Леви. Что именно он из себя
представляет?
Леви неожиданно сильно понизил голос.
— Лучше говорить потише. К нам пожаловали гости.
Стив обернулся и посмотрел в конец улицы, где заметил две
головы, мгновенно исчезнувшие за развалинами.
— Кто это?
— Парень с повязкой на голове — Фил Гаррет. Ему в драке
чуть не откусили ухо, и доктору пришлось пришивать его обратно.
Другой, похоже, Карл Ингфельд. Он мне показался вроде как
мелким.
— Карл Ингфельд. Он торчал возле вашего дома, когда мы с
Трэйси Эллис заходили к вам.
— Да, возможно.
— Что им здесь надо?
— Мне очень жаль, мистер Бенсон, но, думаю, они следили за
мной. Похоже, я шагу не могу сделать без того, чтобы Хэролд Блай
не узнал об этом. Теперь у нас могут начаться неприятности. Эта
земля принадлежит Хэролду Блаю.
Стив посмотрел на Леви.
— Какая земля?
— Почти вся здесь. Она принадлежала Бенджамину Гайду, а
Хэролд является его прямым потомком. Он унаследовал все это.
— Так Старый город — собственность Хэролда Блая?
— И почти весь новый город. То есть на самом деле это
собственность золоторудной компании, но владельцем
золоторудной компании является Хэролд, вот такие-то дела. —
Леви посмотрел в ту сторону, где недавно мелькнули двое
мужчин. — Они ушли, вероятно, возвращаются обратно —
сообщить о том, что мы здесь. Нам лучше сматываться. — Он
поднялся с камня, и они вышли из Гайд-холла на улицу.
— Леви, — приглушенным голосом сказал Стив, — кажется,
вы упомянули о том, что здесь убивали и других людей. Я вас
правильно понял?
— Правильно.
— А сколько их было?
— Никто не знает, и никто не говорит. Но это продолжается
уже сто лет.
Ну вот, еще одна легенда и суеверный вымысел. Однако Стив
надеялся, что сумеет отсеять все лишнее и добраться до сути дела.
— А Хэролд Блай? Он имеет какое-то отношение к этому?
Леви поморщился:
— Хэролд считает, что все это устраивает он, что все
происходит по его воле, но на самом деле это дракон.
Настало время ублажить старика, по крайней мере попытаться
вытянуть из него хоть что-то полезное.
— Расскажите мне про дракона.
Они остановились посередине улицы. Если они покидают
Старый город, то разойдутся в разных направлениях, а значит,
Стив не получит ответа на вопрос. Стив хотел немного
задержаться, чтобы услышать ответ, но Леви огляделся по
сторонам с видом несколько встревоженным.
Любопытство Стива достигло крайнего предела. Он
подсказал:
— Насколько я понял, с драконом связано много местных
суеверий.
Леви опустил глаза и поковырял землю носком ботинка.
— Не совсем так.
— В каком смысле?
— О драконе действительно ходят разные легенды, то есть
слухи, которые, может, верны, а может, и нет. — Он снова опустил
глаза.
— Так что же он из себя представляет в действительности?
— Ну... — Леви заговорил таким спокойным, убежденным
тоном, словно описывал любимую охотничью собаку. — Это
длинное летающее существо, полузмея-полуящерица. Насколько
мне известно, в начале века дракон был значительно меньших
размеров, но сейчас, полагаю, длина его — от головы до кончика
хвоста — составляет двенадцать-четырнадцать метров. У него
острые как бритва зубы, и сейчас он стал кровожаднее и злее, чем
когда-либо. И ненасытнее. Но учтите, это лишь самое общее
описание.
Стив невольно восхитился тем спокойствием, с каким Леви
принимал столь нелепую идею.
— Вы серьезно?
— Вы спрашивали меня о Мэгги, — сказал Леви. — Вы были
там, в моей спальне. И сами слышали, как Мэгги говорила, что
вашего брата съели и что ее ждет такой же конец, верно?
— Да, слышал. Но я думал, она имеет в виду медведя.
Леви покачал головой.
— Нет, она знала, что это сделал дракон. И именно поэтому
пришла сюда. Это часть легенды, суеверный обычай. Когда
приходит твой час, дракон призывает тебя сюда, и ты приходишь
и...
— И что?
— Люди, которые верят в существование дракона, сказали
бы, что она пришла сюда, — Леви указал на Гайд-холл, — и вошла
в развалины здания. Потом с неба спустился дракон, схватил ее,
унес в свою пещеру и съел. — Леви увидел, что теряет внимание
своей аудитории. — Но так сказали бы люди, которые верят в
существование дракона.
Стив вздохнул и попытался убрать с лица
насмешливо-недоверчивое выражение.
— Значит, таково старинное предание, суеверие.
Леви кивнул.
— По традиции Гайд-холл считается местом, где люди
встречаются с драконом. По моему мнению, дракон может
схватить человека в любом угодном ему месте, но предание
гласит, что это происходит здесь.
— Значит, Мэгги, охваченная чувством вины, обезумевшая от
отчаяния, пришла сюда, считая, что должна встретиться с
драконом, что настал... ее час.
— Если вы не являетесь на зов дракона, тогда он сам
приходит за вами или вашими близкими. Это тоже часть предания.
— Потом Леви добавил: — Но в эту часть я не верю.
«О! Восхитительно, — подумал Стив. — Ты суеверен, но не
настолько. Отлично. Я начинаю беспокоиться за свою
безопасность».
— В любом случае, — заключил Леви, — я понял, что она
намеревается отправиться в Гайд-холл, и нашел здесь ее сумку и
кроссовку.
«А может, ты просто сочинил всю эту нелепую историю, —
подумал Стив. — Может, ты отлично знаешь, что случилось с
Мэгги, и заодно с другими пытаешься скрыть истину».
— Леви, ответьте мне на один вопрос. Почему никто в городе
не говорит про дракона, а вы совершенно спокойно рассказываете
о нем?
Леви легко пожал плечами.
— Моя душа спасена, вот и все.
— То есть для вас это вопрос веры.
Леви наморщил нос и задумался.
— В некотором смысле это для любого вопрос веры. У них
есть дракон. У меня есть Иисус. Все очень просто.
Ну ладно, Бенсон, какую же гипотезу можно выстроить на
основании полученных сведений? Стив обвел взглядом развалины
и попытался увязать легенду с действительностью.
— Леви, в последнее время здесь происходили еще
какие-нибудь смерти?
Леви пожал плечами.
— Смотря что понимать под выражением «последнее время».
— Ну скажем, в прошлом году?
— В этом году смертей было больше, чем в прошлом, — уже
две, ваш брат и Мэгги. А в прошлом году больше, чем в
позапрошлом. А в позапрошлом... знаете, никто не ведет никаких
записей, никто ни о чем не говорит, никто ни о чем не спрашивает,
но время от времени один или другой человек просто не выходит
утром к завтраку, понимаете? — Эта мысль встревожила Леви. —
Похоже, так всегда было, но со временем это происходит чаще и
чаще, все становится хуже и хуже. Когда-то это была просто
легенда, просто разговоры, предания, передававшиеся из
поколения в поколение. А что мы имеем сейчас? Сначала ваш брат
на Веллз-пик, потом Мэгги в Гайд-холле — и все в течение
нескольких дней. И у меня такое предчувствие, что дальше будет
еще хуже.
— Но по традиции все они приходили именно сюда —
встретиться с драконом, верно?
Леви поднял глаза к небу.
— Да, пожалуй, это удобное место. Деревья тут растут плохо,
так что пространство практически открыто. Дракону легко
спуститься к земле и схватить жертву.
— О!
— Схватить вашего брата было труднее, вы заметили?
Стив начинал терять терпение:
— Леви, о чем вы говорите?
— Дракону пришлось проламываться сквозь заросли, чтобы
добраться до него, пришлось сломать несколько деревьев. Думаю,
такой вариант его меньше устраивает. Здесь удобнее.
Стив в упор посмотрел на Леви. Он сам заметил сломанные
деревья в тот день, когда ездил на место происшествия.
— Откуда вы знаете про деревья? — медленно спросил он.
— Я поднялся на Веллз-пик и осмотрел там все.
— Когда?
— Сразу после вашего с Трэйси Эллис визита к Мэгги. —
Леви ясно видел, что привел Стива в смятение. — Вы обратили
внимание на те деревья? Верхушки сломаны, ветки валяются на
земле. — Он снова поднял глаза к небу. — Да. Там ему пришлось
трудновато. Слишком много деревьев. Плюс добродетельная
женщина, с которой нужно бороться, которая наступает на него с
ножом.
Стив начинал чувствовать себя неуютно в обществе этого
человека. Леви многое знал, но так искусно сплетал реальность и
вымысел воедино, что Стив не всегда улавливал, где кончается
первое и начинается второе.
— А какое отношение ко всему этому имеет
«добродетельность» Эвелин?
Леви улыбнулся вопросу.
— Но она же уцелела, так?
— Я не понимаю.
— Эй!
Они разом обернулись и увидели помощника шерифа Трэйси
Эллис, приближавшуюся к ним.
— Ой-ой! — сказал Леви. — Нас застукали.
Трэйси шла с суровым видом — словно мать, которая
собирается схватить за уши своих непослушных детей и оттащить
домой.
— А в чем, собственно, дело? — спросил Стив у Леви.
— Да снова Хэролд Блай, — прошептал Леви. — Жители
города страшно боятся этого места, поэтому он не хочет, чтобы
ребята вроде нас шныряли здесь.
— Джентльмены! — сказала Трэйси Эллис, подходя к ним
крупным шагом. Сейчас она полностью находилась в роли
помощника шерифа. — Что, по-вашему, вы здесь делаете?
— Осматриваем место исчезновения Мэгги, — ответил Стив.
— Это частные владения, и я получила жалобу от владельца.
Леви, уж ты-то должен соображать!
— Я просто пытаюсь спасти жизнь этому человеку, — сказал
Леви.
— Я тоже! — отрезала она. — Даю вам одну минуту на то,
чтобы покинуть частные владения, в противном случае я арестую
вас!
Она говорит очень громко, подумал Стив, точно в расчете на
зрителей.
Леви еще раз внимательно взглянул на Трэйси, а потом пошел
вверх по улице, возвращаясь тем же путем, каким пришел. Трэйси
осталась на месте и, понизив голос, сказала Стиву:
— Пусть он уйдет вперед. Я не хочу, чтобы вы разговаривали
с ним.
Это было уже чересчур.
— Вы облечены настолько широкими полномочиями, что
вправе указывать людям, с кем можно разговаривать, а с кем нет?
— Сегодня да. За нами наблюдают.
— Мы заметили. Это они вызвали вас?
— Они сообщили Хэролду, а он позвонил шерифу. Я
патрулировала долину, находилась всего в нескольких милях
отсюда, и Коллинз знал это, — так что мне пришлось появиться
здесь. Ладно, пойдемте.
— Мой автофургон в другой стороне.
— Возможно, я конфискую его. Это спасет вас от
неприятностей.
Они двинулись по улице, держась далеко позади Леви. Он уже
уехал, когда они достигли границы Старого города.
— Ну, так что вы собираетесь делать? — спросил Стив. —
Арестуете меня или как?
Трэйси была раздражена и зла — и ничуть не притворялась.
— Стив, я предупреждала вас, что если вы начнете устраивать
неприятности или нарушите закон, мне придется выполнить свою
работу. Я не шутила. Вы вторглись в частные владения, и Хэролд
Блай подал на вас законную жалобу.
— Я просто пытался выполнить свою работу.
— У вас нет никакой работы, Стив! Коллинз вас отстранил от
дела, помните? Вы не имеете права находиться здесь, а если вы
будете самостоятельно что-то вынюхивать и высматривать в
Старом городе, против вас ополчится весь город. Гайд-холл
неприкосновенен, это священное место, табу, — ясно?
Стив остановился, возмущенный:
— Но почему?
Трэйси схватила его за руку и властно, как подобает стражу
закона, потянула вперед.
— Не останавливайтесь! — Он подчинился. — Это длинная
история. Сейчас меня в первую очередь заботит одно: вы
раздражаете людей, а значит, они начнут наседать на меня, а
значит, мне придется насесть на вас. — Потом она добавила: — И
особенно если они увидят вас в обществе Леви. Его здесь не
любят, Стив.
— По крайней мере он разговаривает со мной.
— О, он разговаривает, само собой. Он любит проповедовать.
— Он не проповедовал, — сказал Стив, прокладывая путь
сквозь высокий кустарник. — Он рассказывал мне про дракона.
Трэйси отвела в сторону сучковатую ветку,
перегораживавшую путь.
— Для Леви это одно и то же.
Они достигли границы мертвого города и двинулись по
заброшенной дороге в сторону шоссе.
— А какое место занимает Хэролд Блай во всей этой истории
с драконом?
Трэйси ответила, сильно понизив голос:
— Если люди боятся дракона, ему выгодно.
— Особенно если его неверная жена бесследно исчезает?
— Вот именно.
Стив обдумывал новую пришедшую на ум гипотезу.
— Леви сказал, что люди приходят сюда умирать на зов
дракона.
Услышав это, Трэйси едва не остановилась.
— Стив, не верьте ни единому слову Леви! У него вся голова
забита подобным вздором.
— Но что, если... — Теперь, когда Стив собрался изложить
свою гипотезу, она показалась ему не очень умной. Возможно, он
отнесся к рассказам Леви с излишним доверием. — А что, если это
какой-то хищник?
Тут Трэйси действительно остановилась:
— Драконам зачем-нибудь нужны дрова?
— Извините?
Трэйси поколебалась, потом призналась:
— Я только что вернулась с Веллз-пик. Место происшествия
вычищено, земля разровнена, разглажена. Помните те сломанные
деревья? Они все распилены на дрова и сложены в поленницы
прямо там. — Она недоуменно подняла брови. — Поленницы
дров, которые совершенно невозможно оттуда вывезти!
Стив был ошеломлен.
— Леви упомянул об этих деревьях. Он о них знает.
Теперь Трэйси заинтересовалась, несмотря на то, что речь шла
о Леви.
— Что он сказал?
Стив слабо усмехнулся.
— Он предположил, что деревья сломал дракон, когда напал
на моего брата.
Трэйси позволила себе коротко рассмеяться.
— Ах, вот оно что!
— Там тоже кто-то уничтожил следы. Надо думать, чтобы
услужить дракону.
Трэйси ошеломленно потрясла головой:
— Просто не верю, что вся эта история с драконом может
дойти до такого идиотизма. А ведь я выросла здесь!
— Здесь, на месте происшествия, тоже замели все следы.
— Я не удивлена. Уверена, все по той же причине. Как я и
говорила. Если кто-то хочет совершить убийство, то старые
традиции долины Гайд как будто специально созданы для такого
случая.
Стив помолчал, еще раз крепко задумавшись над чем-то, а
потом спросил:
— Тогда... почему деревья были сломаны?
— Люди, которые убили вашего брата, знают легенду о
драконе. В то, что деревья сломал дракон, в Гайд Ривер поверят
безоговорочно. Это покажется очень убедительным.
Однако объяснение не удовлетворило Стива.
— Но как они сломали деревья? Как можно обломать ствол
диаметром восемь дюймов и несколько толстых веток — без
механических средств?
Трэйси снисходительно улыбнулась.
— Послушайте, это же край лесорубов. Возьмите цепь, тросы,
несколько карабинов, монтерские когти. Для знающих людей,
имеющих нужные инструменты, это не составит труда.
— То есть теперь у нас есть люди, которые расстраивают
собственные замыслы: сначала они ломают деревья, инсценируя
нападение дракона, а потом распиливают деревья на дрова, чтобы
никто не подумал на дракона...
Трэйси покачала головой.
— Это Гайд Ривер, Стив. Сначала одно, потом другое.
Стив насмешливо улыбнулся:
— Но вы не оставили поиски, не так ли? Вам незачем было
возвращаться на Веллз-пик — сейчас, когда Коллинз закрыл дело.
Что вы там делали?
В ответ Трэйси лишь пожала плечами и сказала:
— Давайте-ка выбираться отсюда. Мне еще нужно прочесть
вам лекцию и отвести вас к вашей машине. — Они пошли дальше.
— Да, и еще одно: если вам будут какие-нибудь странные
телефонные звонки, дайте мне знать.
Ночью 19 июля мы во главе с Бенджамином Гайдом собрались
в главном зале Гайд-холла и подписали новую хартию города.
Мы почитали себя элитой Гайд Ривер: владельцы
предприятий, крупные дельцы, мастера и управляющие компании.
Будущее находилось в наших руках, мы могли лепить его по
своему желанию, и радужные перспективы кружили нам головы.
Для того чтобы защитить это будущее, эту мечту, мы и дали
скрепленную кровью Клятву над подписанной хартией. Эта идея,
как и все остальные начинания, принадлежала Бенджамину Гайду.
Дав нам на подпись, заново составленную хартию, он пустил по
рядам также и сосуд с кровью — кровью наших врагов,
искупивших в тот день свой грех, как он объявил, — и потребовал,
чтобы каждый из нас окунул в нее пальцы, провел полосу на лбу и
поклялся на той крови, что мы вечно будем оберегать и защищать
городскую хартию и навсегда сохраним в тайне то, что случилось в
тот день.
В том зале нас собралось по меньшей мере сто человек: мы
сами, наши жены и дети. Мы были преданы Бенджамину Гайду.
При свете единственной свечи мы помазали себя и даже наших
детей кровью и дали Клятву.
С тех пор Клятва выполнялась из поколения в поколение —
моими детьми, детьми моих детей и их детьми.

Из письма, приложенного к завещанию Стивена Морриса


Темплтона, который умер в Фениксе, штат Аризона,
18 января 1942 года, в возрасте девяноста четырех лет.
Глава 8

Хэролд Блай

Полно, Леви, у вас должно было хватить ума не соваться в эти


владения. — Преподобный Рон Вудз был высоким нескладным
мужчиной, с большим носом и печальными глазами, которые
делали его похожим на черепаху без панциря. Он был человеком
терпеливым, и Леви Кобб дал ему возможность в очередной раз
доказать это.
— У меня-то ума хватило, — согласился Леви. — А вот у
Бенсона нет. Я не мог допустить, чтобы он болтался там один.
Был вечер четверга. Воздух медленно остывал, и тень от
западного горного хребта доползла до противоположного склона и
накрыла половину города. Рон и Леви направлялись к старой
церкви с колокольней, куда вела короткая улочка, тянувшаяся от
шоссе вверх по склону. Этот район нового Гайд Ривер вырос в
начале века, когда Старый город начал приходить в упадок.
Построенные в то время бревенчатые и дощатые дома с тех пор
неоднократно перестраивались. Старая церковь, сложенная из
бревен и слегка покосившаяся, служила главным украшением
округи и сейчас тоже находилась в процессе реставрации: рабочие
красили стены водостойкой краской и настилали новую крышу.
Рон и Леви руководили работами, и именно это обстоятельство
служило для них истинным основанием находиться вместе в
данный момент. Другая тема всплыла по необходимости. По
городу разнеслись слухи о великом вторжении, и Рону
посоветовали — и посоветовали довольно настойчиво —
поговорить с Леви.
— Но посмотрите, какую цену вы заплатили, — продолжал
Рон, надеясь воззвать к здравому смыслу Леви. — Мало того, что у
мистера Бенсона начались неприятности с законом, вы еще
растревожили людей и вызвали массу ненужных разговоров. Леви,
нужно же просто уважать чувства и взгляды окружающих и
стараться поддерживать порядок в городе.
Леви бросил на Рона косой взгляд, предвещающий начало
спора.
— Получаются вроде как односторонние усилия, вы не
находите?
— Леви...
— Все эти разговоры о терпимости и понимании. А когда ко
мне будут относиться терпимо?
Рон только смиренно улыбнулся. Он был мягким человеком с
ровным, умиротворяющим голосом — идеальным для
священнослужителя.
— Возможно, когда вы научитесь держать ваши твердые
мнения при себе.
— Я ничего не могу поделать. Меня спрашивают, я отвечаю.
Рон рассмеялся. Он научился делать это в разговорах с Леви.
— Хорошо, Леви, хорошо. Но вы могли предупредить
мистера Бенсона, что он нарушит границу частных владений.
— Я предупреждал. Но он одержимый человек, Рон. Он
намерен выяснить, кто убил его брата, и даже страх смерти не
остановит его, я знаю.
— И конечно же, вы сказали мистеру Бенсону, что его брата
убил дракон.
— Он меня спросил, я ответил.
«Терпение, Рон, терпение», — напомнил себе пастор.
— Ну что ж, по этому вопросу наши мнения расходятся.
— Не моя вина.
— В любом случае, — продолжал священник, — вы ничем не
поможете Бенсону, забивая ему голову этими сказками. Бенсону
нужно знать реальные факты — например, кто владеет той землей
и как местные жители относятся к чужакам, сующим нос куда не
следует.
— Теперь он знает.
— Ладно, давайте взглянем на крышу. — Резкая перемена
темы — прием, которым в любой момент мог воспользоваться
каждый из мужчин. Единственный способ, помогавший им
мириться друг с другом.
Старая церковь, построенная в двадцатые годы, выглядела
хорошо для своего возраста — собственно говоря, все лучше и
лучше в последнее время. С тех пор как четыре года назад Рон стал
пастором церкви, они с Леви заново покрасили все детали отделки,
законопатили и уплотнили все окна и двери, подняли осевшие
ступени крыльца, так что теперь оно снова стало вровень с дверью.
Колокол на колокольне (первоначально колокол паровоза) снова
звонил, благодаря мастерской Леви и небольшим сварочным
работам.
Теперь были проблемы с кровлей — а если точнее, с наемным
кровельщиком.
Леви стоял рядом с Роном у церкви и без труда заметил, что
именно расстроило пастора.
— Он делал разметку?
— Честно говоря, я не знаю, что он делал, — вероятно,
употреблял чуть больше алкоголя, чем следует.
Первый ряд дранки шел нормально; второй несколько косо;
третий еще хуже, а четвертый свидетельствовал об отчаянной
попытке исправить ошибку, допущенную в первых трех. Все
следующие ряды гуляли по крыше, словно машина без водителя.
Леви заметил еще кое-что.
— А где прокладка?
В ответ на вопросительный взгляд Рона Леви пояснил:
— Он должен пускать слой гидроизоляционной прокладки
под каждым рядом дранки. Если на то пошло, это оговаривалось в
контракте.
— О нет! Только этого не хватало.
Они обошли здание и над задним крыльцом нашли рабочего,
который с размаху пришлепывал к крыше дощечки и
приколачивал их, не особенно заботясь о том, ровно они ложатся
или нет. Он не оторвался от работы, когда двое мужчин появились
из-за угла, но не потому, что не заметил их.
— Вик! — позвал Рон.
Вик Мур не посмотрел на них — лишь схватил очередную
дощечку.
— Что еще? — Нескрываемая злоба в его голосе ошеломила
обоих мужчин.
— Мы хотели бы поговорить с тобой.
Вик продолжал заколачивать гвозди.
— О чем?
Рон беспомощно взглянул на Леви.
— Ты халтуришь, Вик, — сказал Леви.
Вик перестал стучать и указал молотком на Леви.
— Я с тобой не разговариваю! — Он посмотрел на Рона: — Я
с ним не разговариваю!
Рон настойчиво продолжал:
— Вик, я не вижу прокладки. Разве в контракте не
фигурировала прокладка?
Вик еще раз взглянул на свою работу, потом ответил:
— Я передумал.
— Ты передумал насчет нашей крыши?
— Вам не нужна никакая прокладка.
Леви посмотрел на чистое небо:
— Возможно, сегодня и не нужна.
У Вика был такой вид, словно он сейчас запустит в Леви
молотком.
— Что этот тип здесь делает? — осведомился он у
священника.
— Он посещает нашу церковь, Вик. Он входит в комитет по
реставрации.
— Мне не нужны ничьи указания, и пусть он не учит меня
делать мою работу!
— Ах вот как? — сказал Леви. — Тогда почему ты не сделал
разметку на этом скате? Ряды дранки идут так криво, что у меня
глаза начинают косить.
— Ты и так косой.
— Нет, Вик. — Рон очень надеялся, что голос его звучит
спокойно и рассудительно. — Он вовсе не косой.
— Значит, вы принимаете его сторону?
— Вик, я говорю с тобой совершенно откровенно. Крыша
обошлась церкви в круглую сумму. Нам нужно лучшее качество
работы.
— С улицы этого никто не увидит.
Рон и Леви посмотрели на него, потом друг на друга. Какая
муха его укусила? Вик снова застучал молотком, вкладывая в
удары куда больше силы, чем требовалось для маленьких гвоздей.
Рон надеялся, что здравый смысл все-таки заговорит в Вике.
— Полно вам, Вик. Инспектору достаточно будет одного
взгляда, чтобы...
— Я суну ему несколько долларов. Он не станет возникать.
Наконец Леви глубоко вздохнул, протяжно выдохнул и,
подбросив носком ботинка несколько мелких камешков, сказал:
— Ладно, это ваше дело. Вы его нанимали.
Тук-тук-тук.
— Вик, вы не могли бы прерваться на минутку? — спросил
Рон.
Тук-тук-тук.
— Вик, пожалуйста, не приколачивайте следующую!
Вик остановился и обратил на них взгляд, полный злобы.
Рон сохранял спокойный ровный тон.
— Думаю, вам стоит прерваться до тех пор, пока мы не
выровняем все это.
Вик обдумывал слова священника не больше секунды.
— Я работаю в этом городе уже двадцать лет! У меня есть
друзья здесь и по всей долине, которые в состоянии отличить
хорошую работу от плохой, — и они проявляют ко мне некоторое
уважение! Если вам не нравится моя работа, попробуйте найти
кого-нибудь другого, кто согласится работать в вашей паршивой
церквушке!
— Ладно, Вик, спускайтесь, — сказал Рон таким тоном,
словно просил кого-то сойти с надгробной плиты. — Не надо
больше ничего приколачивать...
Дав полный выход своей ярости, Вик швырнул вниз связку
дранки; Леви отступил в сторону, уклоняясь от снаряда. Вик
разразился грязной руганью по адресу Леви, а потом перевел:
— Из-за тебя происходят все беды в этом городе! Если бы
тебя здесь не было, всем нам жилось бы спокойнее!
«Пожалуй, достаточно», — подумал Рон.
— Вик, довольно, все кончено, — твердо сказал он. —
Спускайтесь с крыши и собирайте свои инструменты. Вы... —
Слово звучало так оскорбительно, что он боялся произнести его:
— Уволены.
— Что ж, отлично! — прорычал Вик, направляясь к
приставной лестнице. — Можете нанять другого, какого-нибудь
совершенно незнакомого человека... — Он продолжал злобно
ворчать, спускаясь по лестнице: — И попробуйте потом сдать
работу. Ни у одного другого инспектор ее не примет, вы скоро
убедитесь в этом.
Вик спустился и вплотную приблизился к Рону.
— Я был о вас лучшего мнения, Рон! Вы слишком долго
слушали этого старого кретина и теперь начали думать, как он! —
Рон не дрогнул, лишь пытался представить самое худшее, что
может произойти в следующие несколько секунд. Вик так
воинственно размахивал молотком, словно у него чесались руки
размозжить кому-нибудь голову. — В городе вы никого не найдете
на эту работу, да будет вам известно. Вам придется очень и очень
туго.
Рон не ставил себе целью одержать победу в споре. Он лишь
хотел разрядить накаленную атмосферу.
— Ну же, Вик, успокойтесь. Мы можем поговорить об этом
позже.
Вик собрал свои инструменты, побросав молоток, гвозди,
рулетку и топорик в пятигаллоновое ведро. Его расстегнутая
куртка широко распахивалась, когда он яростно швырял
инструменты.
Рон сглотнул. У парня был при себе револьвер!
Вик схватил ведро и приблизился к Леви.
— Ты покойник, Кобб! — Он наставил палец прямо в лицо
Леви. — Мы с тобой еще разберемся, один на один. Будь готов. —
Он резко развернулся и тяжело зашагал к своему грузовику. Через
несколько секунд Рон и Леви услышали рев съезжающей со склона
машины.
Рон подошел к Леви:
— Не позволяйте ему расстраивать себя.
— О, я действительно расстроен, но я тревожусь не за себя, а
за него. — Потом Леви вгляделся в лицо священника. — Вы и сами
не в лучшем настроении.
Рон опустил глаза. Вик Мур уехал, конфликт закончился.
Теперь он снова мог стать самим собой.
— Я расстроен, да. Честно говоря, я просто... просто хотел
врезать этому парню!
— Ого! Сильно сказано, Рон.
В голосе священника слышались извиняющиеся нотки:
— Я знаю, знаю.
— Не беспокойтесь. Мы сделаем крышу.
— Да дело не только в крыше, Леви. Просто... — Потом он
выпалил: — Что я вообще здесь делаю? Какой смысл во всем этом?
Леви мог понять священника. Вик Мур был не первой
проблемой, с которой Рон столкнулся в городе.
— Просто выполняйте волю Господа, Рон. Это самое главное.
Эта маленькая проповедь не утешила Рона.
— Выполнять волю Господа... отлично. Но где же Он?
Леви просто ушам своим не поверил:
— Рон, неужели вы еще не поняли?
Великое терпение Рона постепенно иссякало.
— Только не сейчас, Леви.
— Хорошо. Но вы сами спросили.
— Сожалею об этом. Я просто так... размышляю вслух, вот и
все.
— Ничего страшного.
Рон посмотрел на неряшливую, потрепанную крышу, потом
обвел взглядом унылый городок внизу.
— Я заслуживаю лучшей доли, понимаете? Я профессионал.
У меня все могло бы сложиться совсем иначе, если бы я... — Ему
не хотелось выражать свои чувства вслух, но сейчас он пребывал в
достаточно дурном настроении, чтобы сделать это. — Если бы
распределительный комитет учел мое образование, я находился бы
сейчас где-нибудь в другом месте! Я мог бы делать полезное дело!
А так...
Он уставился на старую церковь и горестно потряс головой.
— Меня преследуют кошмары наяву, связанные с этим
городом. Я представляю себя в возрасте восьмидесяти лет, когда
Сью умерла, а дети выросли и разъехались, а я по-прежнему живу
здесь, не выходя на пенсию, питаясь одним воздухом, и
по-прежнему должен делать все сам, поскольку никто ничего не
хочет делать, и по-прежнему должен терпеть ругань всяких Виков
Муров, и по-прежнему подпирать со всех сторон это старое
здание, чтобы оно не рухнуло. Я закончил духовную академию не
для того, чтобы так бездарно потратить жизнь!
Леви поразмыслил над словами священника, а потом сказал:
— Возможно, вы правы. Возможно, вам следует спросить
Господа, зачем вы посланы сюда, и не оставлять Его в покое,
покуда не получите ответ.
«Какая ирония судьбы! — подумал Рон. — Один из моих
собственных прихожан читает мне проповедь. Впрочем, Леви
любит проповедовать». — Рон немного расслабился.
— Что, собственно, творится с людьми?
Леви завел старую песню:
— Неужели вы еще не поняли?
Рон отмахнулся:
— Не хочу разговаривать об этом. Нам нужно закончить
крышу, пока не зарядят дожди.
— У меня есть люди, к которым можно обратиться за
помощью. Может, они смогут закончить работу.
— Отлично. — Потом Рон добавил: — Только будьте
поосторожнее с Виком, Леви. Он очень опасный человек. И может
сильно навредить вам.
— Знаю.
Больше Леви ничего не сказал, но страх в него вселил вовсе не
Вик и не его угрозы. Нет, то была мука, которую он почувствовал в
душе этого человека, страх в его взгляде, револьвер под курткой —
и расплывчатое пятно, которое Леви увидел на рубашке Вика,
прямо над сердцем, похожее на проступающий пот и пахнущее
смертью.

В тот вечер Вик Мур говорил без умолку. Он прочно


обосновался на табурете у стойки в заведении Чарли, поглощая
пиво кружку за кружкой и постоянно возвращаясь к одним и тем
же темам.
— А дом Тэйлоров, там я показал высший класс! Заключил
договор на сорок кусков. А знаете, во сколько мне обошлось
строительство? В двадцать! Тэйлоры были счастливы, и можете не
сомневаться, я был счастлив тоже! — Здесь он не мог сдержать
смеха. — Надеюсь, они так и не проверили изоляцию под полом —
ее там нет!
Затем следовала сага о коттедже Айка Булера на Июньском
озере, который стоял по меньшей мере на пятнадцать сантиметров
ниже обозначенного в контракте уровня, поскольку Вик забыл
захватить теодолит, но начал строить наудачу и угадал.
Оправдание: «Коттедж и по сей день стоит на озере. Никто
никогда ничего не заметит!»
Посетители приходили и уходили: покупали выпивку,
заказывали обед, играли партию-другую на бильярде — и каждый
из них выслушал по крайней мере одну из историй Вика о
сомнительной по качеству работе или сомнительных сделках, о
том, как все сходило ему с рук и сколько денег он прикарманил.
Стоящий за стойкой Чарли был молчалив, раздражен, рассеян.
Каждая следующая громогласная похвальба действовала ему на
нервы еще больше. Он не знал, что делать с этим парнем. Прочие
посетители старались не обращать на Вика внимания, но тот
исполнялся все большим самодовольством и, переходя от одной
истории к другой, говорил все громче и громче.
— Сэкономил на кровельных гвоздях, сэкономил на
строительном лесе, сэкономил на петлях... Чарли!
Чарли вздрогнул. У него и так тряслись руки. И, чтобы
чем-нибудь занять их, он протирал стаканы.
— Да, Вик?
— Сколько землетрясений у нас тут было? Много?
— Нет. Не очень.
Вик улыбнулся и кивнул, вспоминая другую свою работу.
— Тогда плевать. Сэкономил массу усилий. А дом так и стоит.
— Он повернулся к Полу, сидевшему на своем обычном месте в
конце стойки. — Люди мне доверяют, знаешь? У меня здесь
хорошая репутация.
Пол пробормотал, не оборачиваясь:
— После сегодняшнего будет уже не такая хорошая. — Потом
стал смотреть бейсбольный матч по телевизору, установленному
над стойкой.
— Да, — продолжил Вик свой монолог, словно не услышав
реплику Пола. — Я изобрел хорошие способы экономить деньги,
поэтому могу запрашивать высокую цену. — Несколько
мгновений он размышлял о своем величии, а потом согласился сам
с собой: — Да, я поступаю правильно. — Затем он снова
повернулся к Полу. — Эй, Пол!
Пол скосил глаза, но на Вика не посмотрел.
— Я когда-нибудь рассказывал тебе, что я сделал с Хомером
Кирби? Помнишь, он работал у Смита, перестраивал дом?
Помнишь, как его выгнали за пьянку на работе? — Он понизил
голос. — Знаешь, это ведь моих рук дело. Я подождал, когда
Хомер возьмет день отгула, а потом пошел туда и разбросал
пустые банки из-под пива по всему двору. — Он хотел глотнуть
пива, но не смог сдержать смеха и выплюнул пиво на стойку. —
Хотел бы я посмотреть, как старик Смит возвращается домой и
лезет на стенку от злости. Он был страшно рад, когда я сумел
выкроить для него время в своем графике работы, доложу я вам.
Вот так я проучил Хомера за то, что он пытался перейти мне
дорогу, снижая расценки за работу. Со мной такие штуки не
проходят, знаешь ли.
Фил Гаррет пытался играть в бильярд с Кайлом Фиггином и
Карлом Ингфельдом. Сейчас была его очередь бить, но он не мог
оторвать глаз от Вика.
— Они никогда не сделают крышу церкви. У меня есть
друзья, знаешь? Ред Джонсон мой друг. Он никогда не примет у
них работу. А этот парень в администрации округа, ну, начальник
дорожно-ремонтной бригады? Пол? Как его там?..
— Уэдли Недлтон, — сказал Пол, не отводя взгляда от
телевизора.
— Точно, Недлтон. Я переговорю с ним насчет Леви Кобба.
— Он глотнул пива. — Пока я жив, Коббу не видать заказов от
администрации округа.
Наконец Фил Гаррет крикнул:
— Чарли! Пусть он заткнется, а?
Чарли по-прежнему стоял за стойкой, протирая бокалы и
дрожа от страха. Приказ Фила испугал его еще больше. Он
подошел к Вику и тихо спросил:
— Вик, ты уже закончил с выпивкой?
Вик оскорбился:
— Нет, не закончил.
— Ну, я... э-э-э...
Внезапно Чарли оказался нос к носу с Виком, схваченный за
воротник и наполовину перетянутый через стойку.
— Эй, Чарли! Хочешь изобразить крутого парня?
Чарли лишился дара речи. Вик отпустил его с легким толчком,
от которого тот едва не упал, и рассмеялся.
— В чем дело, Чарли? Я тебя испугал?
Теперь все смотрели в их сторону. Вик повернулся и сказал,
обращаясь ко всем присутствующим:
— Никто — слышите, никто — не может указывать мне, что
делать. Я делаю, что хочу и когда хочу. Вы все это знаете, не
правда ли?
Все молчали, уставившись на него.
— Что вы таращитесь?
Сидевшие за столом у двери рабочий по имени Джек Карлсон
и его жена потянулись к своим курткам. Кайл Фиггин отошел от
бильярдного стола.
Вик растерялся:
— Я просто хочу сказать, не принимайте это всерьез. Сладкое
достается смекалистым, разве не так, Пол?
Но Пол уже тоже встал, собираясь уходить.
Чарли легко похлопал Вика по плечу:
— Вик, у меня есть для тебя кое-что.
Вик повернулся и увидел бутылку виски «Джек Дэниэлс» в
руке Чарли. Он понял намек. Взял бутылку и слез с табурета.
— Спасибо, что зашел, — сказал Чарли.
— До скорого, — сказал Вик, страшно довольный.
На пути к выходу Вик заметил Карлотту Нельсон, сидящую
рядом с Энди Шуллером, и шагнул к ней.
— Эй, Карлотта...
Она съежилась под его взглядом.
— Нет, Вик. Во всяком случае, не сегодня.
— Брось, пойдем.
— Ты слышал, что она сказала, Вик, — подал голос Энди.
Вик несколько мгновений пристально смотрел на Энди, а
потом распахнул куртку, показывая револьвер. Он немного
подождал, а затем, в полной мере насладившись страхом,
появившимся в их расширенных глазах, снова радостно
рассмеялся и запахнул куртку.
— В чем дело? Я испугал вас?
— Не смешно! — сказал Энди.
Вик лишь расхохотался в ответ и вышел за дверь.
В помещении воцарилась гробовая тишина. Игровые автоматы
в углу зала гудели и пиликали сами по себе, никто на них не играл.
По телевизору бейсболист забил мяч в три очка, но никто не
обратил на это внимания.
Чарли схватил другую бутылку виски и трясущимися руками
налил себе в стакан, не разбавляя. Потом залпом выпил.
Энди скривился:
— Фу! От него воняет, как от дохлой крысы.
Чарли сказал, ни к кому в отдельности не обращаясь:
— Пожалуй, он слишком пьян, чтобы вести машину.
Джек и Эми, уже надевшие куртки, выглянули из двери, и
Джек сообщил:
— Он не на машине. Идет по самой середине дороги.
Пустой стакан выпал из руки Чарли и звякнул о стойку. Он
быстро подхватил его, а потом лихорадочно протер стойку
полотенцем.
Фил неловко повозился с кием, а потом попытался загнать шар
в лузу. И промахнулся на милю.
Посетители снова заговорили. Теперь, когда Вик ушел, Джек и
Эми сняли куртки и вернулись к своему столу, однако Пол
расплатился и ушел. Снова настала очередь Фила бить, и он
наклонился над бильярдным столом, полный решимости все-таки
забить шар.
— Как по-вашему, может, он... — задумчиво начал Энди
Шуллер.
— НЕТ! — выкрикнул Фил. — Он пьян. Просто пьян, и все.
— Ладно, — сказал Карл. — Он не я, так что я не собираюсь
ломать себе голову.
Фил попытался послать шар в лузу и снова промахнулся.
Когда Чарли удостоверился, что все заняты своими делами, он
незаметно скользнул в кухню, прошел мимо большой железной
мойки и полок с кастрюлями и сковородками и схватил трубку
телефона, висящего на стене возле задней двери. Руки его
по-прежнему тряслись, когда он вынул из кармана визитку и
пытался набрать указанный на ней номер.

Стив арендовал стоянку на территории кемпинга «Уайт Тэйл»,


в пятнадцати километрах к югу от Гайд Ривер. Это было
непритязательное местечко на двадцать номеров, с уборными без
туалетной бумаги и парковочной площадкой, до отказа
заполненной автофургонами и трейлерами с семьями и
компаниями рыбаков, собравшимися следующим утром ловить
форель. Когда загудел сотовый телефон, лежащий на полке над
умывальником, Стив уже ждал звонка фальшивого француза,
И он не был разочарован:
— Monsieur Бенсон!
— А, француз! Ну, как дела?
Человек говорил приглушенным, напряженным голосом:
— Слушайте, слушайте меня! Думаю, сегодня в Гайд-холле
произойдет еще одна смерть!
Стив сел прямо:
— С чего вы взяли?
Голос на другом конце провода звучал истерически,
испуганно:
— Он... только что был здесь. Сейчас он отправился к Гайд-
холлу!
— Кто?
Чарли говорил тихо, не сводя глаз с двери на кухню.
— Его зовут Вик Мур. Он сегодня был как безумный... он
сейчас вышел на дорогу, пошел к Старому городу!
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас! Если вы поторопитесь, то успеете застать
там дракона!
Стив заколебался:
— Но я вторгнусь в частные владения, вы же знаете.
— Если вы сейчас упустите случай, то завтра узнаете о смерти
Вика Мура!
Чарли повесил трубку, трясясь как осиновый лист. Он сказал
достаточно. Теперь дело за великим охотником. Ему и карты в
руки.

Стив вылетел из двери автофургона и сорвал трос с крючка.


Это просто безумие. Снова рисковать, нарушая границу частных
владений, — и чего ради? Из-за звонка какого-то психа? Он еще не
закончил спорить с самим собой, когда прыгнул в машину,
включил зажигание и выехал на дорогу.
«Стоит ли позвонить Трэйси?» — размышлял он. Потом
осознал, что не может позвонить ей сейчас, — телефон остался в
задней части автофургона. Он позвонит сразу по прибытии на
место, если решит продолжать путь. Безусловно он пойдет на
серьезный риск, но, возможно, дело того стоит. Он сначала
доберется до Старого города, а там примет решение.
Стив ехал через Гайд Ривер со значительным превышением
скорости, но не привлек ничьего внимания. В заведении Чарли
горели огни, перед зданием стояло несколько машин. Во всем
остальном город казался пустынным и безлюдным.
Стив доехал до грунтовой дороги, которая уходила в сторону
от шоссе и тянулась мимо тополиной рощи. Конечно, дорогу
перегораживал вал, но Стив хорошо помнил путь и мог быстро
преодолеть его пешком. Сердце его стучало учащенно, он был на
взводе. Так и не приняв никакого осознанного решения, он
все-таки продолжил путь: выпрыгнул из машины, перебрался
через земляной вал и побежал по заросшей травой дороге к
Старому городу — с. фонариком в одной руке, карабином в другой
и револьвером на бедре. Он забыл позвонить Трэйси Эллис.
Стив бежал, петляя между кустами. Он видел, что недавно
кто-то проходил здесь, поскольку высокая трава была примята в
направлении к Старому городу. Это мог быть Леви, Трэйси или
шпионы Хэролда Блая — или тот человек, как его там, если
информация француза достоверна.
Он остановился и прислушался. Не смех ли послышался ему?
Да. Где-то в темноте, где-то в Старом городе смеялся мужчина.
Жуткий хохот прекрасно гармонировал с сюрреалистическим
окружением, и у Стива мороз пробежал по коже.
Теперь человек разговаривал. Но с кем? Больше всего
испугало Стива именно это: незримое, неслышное, неизвестное.
Внезапно слова Леви — «Привидения... это место населено
призраками... здесь живет дьявол» — обрели куда больший смысл.
Стив выключил фонарик, хотя и с крайней неохотой,
передернул затвор карабина и крадучись двинулся сквозь густой
мрак ночи; наконец глаза его привыкли к темноте, и он различил
черные очертания деревьев и кустов впереди; трава шуршала и
шелестела под его ногами.
Да, теперь он совершенно отчетливо слышал мужской голос:
кто-то разухабисто вопил и гикал, словно на вечеринке с участием
одного человека. Возможно, француз сказал правду, но все же...
это казалось странным.
«Во что я ввязываюсь?» — подумал Стив.
Подул ветер, впервые за вечер: он пронесся сквозь кроны
высоких тополей, всколыхнув листву в темноте и на миг заглушив
мужской голос. Стив продолжал двигаться вперед. Гайд-холл. Он
должен добраться до него.
Стив вышел на главную улицу Старого города и остановился,
прислушиваясь и оглядываясь. Руины еле виднелись в темноте.
Деревья лениво раскачивались, и тишину нарушал лишь шум
ветра.
Стив снова услышал голос: сейчас он звучал чуть тише, но
продолжал что-то говорить без умолку. Голос явно доносился со
стороны Гайд-холла. Стив торопливо зашагал вперед, надеясь, что
шум ветра заглушит шорох травы под его ногами.
Внезапно сильный порыв ветра пронесся сквозь кроны
тополей, прокатился мощной волной по старой улице, пригнув
траву, сотрясая кусты, и едва не свалил Стива с ног.
Потом, сразу вслед за порывом ветра, раздался истошный
вопль. Потом второй, уже приглушенный. Потом наступила
тишина.
Вик Мур определенно находился там не один. Кто-то — или
что-то — добрался до него.
Страх Стива улетучился. Он прыгнул вперед, словно
атакующий зверь, и стремительно понесся по улице, по-прежнему
не включая фонарик.
Справа из темноты выступили неясные очертания Гайд- холла.
Стив остановился. Напряженно прислушался.
Ветер стих. Воцарилась жуткая тишина.
Стив не слышал ничего, кроме грохота собственного сердца.
Он приблизился к Гайд-холлу, словно охотник,
подкрадывающийся к жертве: делал шаг, потом прислушивался и
вглядывался в темноту, потом делал еще несколько шагов, потом
прислушивался и вглядывался, пригнувшись к земле, держа палец
на спусковом крючке карабина.
Никаких признаков жизни. Мертвая тишина.
Стив достиг здания и перешагнул через стенку фундамента.
Он снова напряг слух. Вокруг не раздавалось ни звука, поэтому он
включил фонарик. Вспыхнувший свет больно ударил по
привыкшим к темноте глазам, но не явил взору ничего
необычного. Никакого беспорядка, никакого тела, никаких
следов...
Минутку. Здесь появилось что-то новое. Недалеко от
большого плоского камня посередине здания, почти на том же
самом месте, где Леви нашел сумку Мэгги, лежала разбитая
бутылка. Стив подошел и рассмотрел находку при свете фонарика,
не дотрагиваясь до нее.
Разбитая бутылка виски «Джек Дэниэлс». На земле мокрое
пятно, запах не узнать невозможно. Стив исследовал землю вокруг
в поисках еще каких-нибудь улик. Трава вокруг камня примята, но
оно и не удивительно.
Стив выключил фонарик и опустился на камень, пытаясь
разобраться в случившемся. Он слышал крики, однако поблизости
никого нет. Единственное свидетельство того, что кто-то недавно
был здесь, — разбитая бутылка виски. Должно быть...
Ага. Теперь он услышал новые звуки, потом увидел два
фонарика, приближающиеся к Гайд-холлу по улице. Опять два
шпиона Хэролда Блая? Стив быстро оглянулся в поисках
какого-нибудь укрытия.
Фонарики продолжали двигаться по улице, прыгая то вправо,
то влево, прощупывая темноту лучами.
Стив обернулся, ища заднюю дверь здания. Смешно. Здесь
только три стены без крыши, а он ищет дверь. Очевидно, ее
завалило обломками рухнувшей крыши. Ему придется сделать
крюк вокруг задней стены, чтобы выбраться отсюда. Стив
пригнулся и крадучись пошел в глубину здания.
Огни фонариков приближались, двигались прямо к Гайд-
холлу. Ничего удивительного, но и ничего приятного. Стив
вспомнил, что оставил свой автомобиль на шоссе, словно извещая
всех о своем местонахождении. Эти люди, кто бы они ни были,
шли за ним. Он сжал в руках карабин, отчаянно надеясь, что ему не
придется пускать оружие в ход.
— Стив! — раздался голос над одним из фонариков. — Стив
Бенсон, вы здесь?
Трэйси Эллис. Что это значит: начались у него неприятности
или закончились? Загадки разрешились, все стало ясно.
Он откликнулся:
— Я здесь, в Гайд-холле!
Фонарики двинулись к развалинам Гайд-холла. Стив
поспешно вернулся к плоскому камню, стараясь принять
невинный вид.
Слишком поздно. Луч первого фонарика нашел его в темноте,
и он услышал голос шерифа Лестера Коллинза:
— Бенсон! Стойте на месте! Не двигайтесь! — В тоне
Коллинза не чувствовалось тепла. Стив послушно остановился.
— И положите карабин на землю!
События определенно принимали дурной поворот. Стив
медленно опустил карабин на камень.
Коллинз и Трэйси — две черные тени за своими фонариками
— перешагнули через стенку фундамента и вошли в Гайд- холл.
— Я тут нашел кое-что, — сказал Стив, надеясь таким
образом объяснить свое присутствие здесь.
— И револьвер тоже! Положите его на камень, медленно! И
фонарик!
Стив положил фонарик на камень, потом снял кобуру и
положил туда же. Коллинз стоял перед ним с полицейским
револьвером в руке, а Трэйси обошла его сзади.
О нет, что это?
— Давайте-ка сюда руки, — велела Трэйси.
Стив подчинился, и Трэйси надела на него наручники.
— Мистер Бенсон, — сказал Коллинз, — вы арестованы. Вы
имеете право хранить молчание...

Когда Коллинз остановил патрульную машину перед большим


кирпичным домом в Гайд Ривер, Стив воспринял это как
неожиданный поворот событий — и, он надеялся, счастливый.
Коллинз заглушил мотор и обернулся к Стиву, который сидел
на заднем сиденье, по-прежнему в наручниках.
— Доктор Бенсон, я человек практичный и знаю, вы тоже.
Никому из нас не нужны лишние неприятности в жизни, и
полагаю, вы предпочтете навсегда покинуть Гайд Ривер, чем сесть
за решетку. Я прав, сэр?
— Пожалуй, да, — сказал Стив. На самом деле он был не
очень в этом уверен, но, как сказал шериф, он был человеком
практичным.
— Ну что ж, отлично. Именно это я и хотел услышать. Итак,
это дом Хэролда Блая. Именно в его владения вы вторглись, и
именно он позвонил нам. Он не в восторге от случившегося, но он
человек благоразумный. Надеюсь, он удовлетворится вашими
извинениями и обещанием никогда впредь не ступать на его
землю, и тогда мне не придется сажать вас в тюрьму. Но все
зависит от вас.
Подъехала Трэйси на своем «рэйнджере» и остановилась на
противоположной стороне улицы. Хотя сейчас она была не в
форме, а в свободной рубашке и джинсах, — держалась она как
полицейский, когда нагнала Стива с Коллинзом на ведущей к дому
дорожке.
— Мы готовы?
— Я все обсудил с ним, — ответил Коллинз.
Стив свирепо взглянул на Трэйси. Он кипел от ярости.
Впрочем, она тоже.
— Я обедала, меня выдернули из-за стола!
— Потребуйте сверхурочные, — огрызнулся Стив.
Трэйси схватила его за руку и потащила вперед.
— Ладно, давайте поскорее покончим с этим делом. — Не
отпуская Стива, она поднялась по ступенькам вслед за Коллинзом.
— А когда с меня снимут наручники? — поинтересовался
Стив.
— Сначала мы должны произвести впечатление на Хэролда.
Они постучали, и Хэролд Блай открыл дверь. Он ожидал их
прихода и оглядел Стива с мерзкой улыбочкой.
— Глядите-ка, кто к нам пришел!
— Хэролд, — сказал Коллинз, — это доктор Стив Бенсон.
Думаю, он пытался помочь нам в расследовании дела о нападении
медведя. Он не знал, что нарушает границу частных владений.
— Что ж, сейчас разберемся.
Так вот он какой, Хэролд Блай. Здоровенный парень, подумал
Стив, с такими ручищами он уложит и гориллу в поединке по
армрестлингу. Стив ясно видел, что Блай наслаждается ситуацией,
упивается возможностью побыть Цезарем, держащим в руках
человеческую жизнь: большой палец вверх или большой палец
вниз? Ты полностью в моей власти, жалкий червяк. Стив
мгновенно проникся неприязнью к этому парню.
— Ну входите, — пригласил Блай, и они последовали за ним в
гостиную.
Дом был обставлен антикварной мебелью, последними
свидетельствами былой славы семейства Гайдов. В гостиной
удобные диваны и кресла размещались на персидском ковре
вокруг большого каменного камина. В углу комнаты Стив заметил
красивый письменный стол, а на высоких, от пола до потолка,
стеллажах наряду со старинными фолиантами в кожаных
переплетах стояли изящные антикварные вещицы. В стеклянном
футляре на каминной полке лежало несколько золотых
самородков, а над камином висел большой портрет весьма
внушительного джентльмена в костюме и жилете с золотой
цепочкой часов; он стоял, засунув большой палец в карман жилета,
с суровым выражением бородатого лица, присущим облеченному
властью человеку. «Наверное, Хэролд Блай видит себя именно
таким», — подумал Стив.
— Входите, устраивайтесь поудобнее, — сказал Блай,
опускаясь в стоящее у камина кресло с видом короля, садящегося
на трон. — Да, и... — он махнул рукой в сторону Стива, — давайте
снимем наручники — пока что, по крайней мере.
Трэйси вынула из кармана ключ и освободила Стива. Он
помассировал запястья, слегка натертые металлом.
— Садитесь, — сказал Блай.
Стив опустился на диван у стены, Трэйси села рядом. Коллинз
придвинул к камину второе кресло. Теперь все смотрели на героя
дня, готовые защищать свои интересы.
— Значит, вы тот самый великий охотник, — сказал Блай с
наглым сарказмом. — Похоже, весь город только и делает, что
говорит о вас, пытаясь угадать, какой номер вы еще отмочите. Я
слышал, вы затеяли большую драку у Чарли.
Стив понимал, что Блай старается вывести его из себя, поэтому
ответил осторожно и сдержанно:
— Там возникла неприятная ситуация, которую я не
предвидел и не намеревался создать. Но никто не пострадал. —
Потом он добавил: — Как и в данной ситуации.
— Ну, в этом я еще не уверен! Мне уже пришлось один раз
выдворить из своих владений вас с Леви Коббом, глядь, а вы снова
тут как тут. Либо я недостаточно ясно объяснил свою позицию,
либо вы туго соображаете.
Стив понимал, что на этого парня не произведет особого
впечатления рассказ об анонимном звонке «француза» с
информацией о драконе или сообщение о человеке, который
только что исчез точно так же, как исчезла Мэгги.
— Все было, как говорит шериф Коллинз. Я выслеживал
гризли. У меня есть основания полагать, что он часто наведывается
в Старый город.
Шериф Коллинз подал голос:
— Но я хотел бы довести до вашего сведения, Хэролд, что
доктор Бенсон не работает и никогда не работал на нас. Он
действует исключительно по собственной инициативе, и сегодня
утром я сообщил ему, что дело закрыто. Он никем не уполномочен
ни на какие действия, вы понимаете?
«Правильно, Коллинз, — подумал Стив. — Любым способом
прикрой свою задницу».
Блай снова смерил Стива взглядом и сказал:
— Наверное, вы не знаете, что значит Старый город для
местных жителей. С ним связано много традиций...
— А вы не знаете, что значил для меня брат, которого кто-то
разорвал на части, — резко прервал его Стив. — Конечно, я
виноват, что без разрешения вошел в частные владения, и я не
хотел нарушать местные традиции, но скажу вам прямо: в Старом
городе обитает какой-то хищник, который убивает людей, и его
нужно остановить. — «Даже если это ты и твои приспешники», —
мысленно закончил он.
Коллинз снова подал голос:
— Стив, мы все это уже проходили. Вы уже застрелили
медведя, и коронер говорит...
— Коронер повторяет слова патологоанатома, а я не думаю,
что патологоанатом уверен в своих выводах. Что же касается
медведя, то вскрытие Триста восемнадцатого проводил я, и я
далеко не убежден, что моего брата убил Триста восемнадцатый.
Блай помахал рукой, требуя тишины.
— Эй, ребята, меня мало волнует, был это Триста
восемнадцатый или енот-переросток. Меня волнует то, что вы
шляетесь по моей земле. К тому же я не верю, что гризли
наведывается в Старый город. Медведю там делать нечего.
— Я работаю над версией, — сказал Стив. — Пока что она
намечена лишь в самых общих чертах, но... — Все выжидательно
смотрели на него, и он понимал, что ему следует соблюдать
крайнюю осторожность. Он набрал воздуха в грудь и заговорил: —
Вероятно, ее можно назвать теорией совпадений. Видите ли, я
думаю, что ключом к раскрытию этого дела могут служить
местные суеверия.
Блай помрачнел. Казалось, взгляд его говорит Стиву: не
зарывайся, приятель.
Стив попытался не зарываться:
— Если медведь обнаруживает какой-нибудь постоянный
источник пищи, будь то туристическая стоянка, свалка пищевых
отходов или бак для кухонных отбросов на задворках ресторана —
любое место, где в любое время легко добыть съестное, — медведь
будет часто туда наведываться и возвращаться снова и снова. И
если... — «Осторожнее, Стив». — Если традиции Гайд Ривер
побуждают людей регулярно приходить в Гайд-холл, вполне
возможно, что какой-то хищный зверь, например медведь,
рассматривает это место как легкодоступный и
легкопредсказуемый источник пищи. Если местные традиции
распространены достаточно широко и держатся достаточно долго,
возможно, речь идет о нескольких медведях, а не об одном. —
Едва успев изложить эту неуклюжую версию, Стив понял, что если
бы он сам прочитал о чем-то подобном в научном журнале, то
камня на камне не оставил бы от гипотезы. Впрочем, никто из
присутствующих тоже не разразился аплодисментами. —
Признаю, все имеющиеся в нашем распоряжении факты говорят о
не вполне типичном для медведя поведении, но такова версия, над
которой я работаю.
У Блая был ошарашенный вид. Он посмотрел на Стива, потом
на Трэйси, потом на Коллинза.
— Я все правильно понял? Кого еще съел медведь, кроме
вашего брата?
Хорошо. Похоже, он прошел по тонкому льду и не провалился.
— У меня есть основания полагать, что ваша жена Мэгги
пропала, что она исчезла в Старом городе. — Говоря это, Стив
старался не встречаться с Трэйси взглядом. Он надеялся на ее
поддержку.
Хэролд фыркнул:
— Кто вам это сказал?
Стив проигнорировал вопрос, надеясь, что Блай не повторит
его.
— И был еще один человек, некто Вик Мур. Сегодня ночью я
следовал за ним до Старого города. Он был пьян, и я беспокоился о
его безопасности.
— Так с ним что-нибудь случилось?
— Не знаю. Он тоже исчез. — Стив посмотрел на Коллинза.
— Но я нашел разбитую бутылку виски в Гайд-холле.
Коллинз громко расхохотался, выражая свое отношение к
услышанному, а потом с ухмылкой взглянул на Блая.
Блай лишь потряс головой.
— Да разве это говорит о чем-нибудь? Если разбитая бутылка
означает чью-то насильственную смерть, о-о-о... тогда здесь
великое множество людей погибает насильственной смертью!
Стив бросил короткий взгляд на Трэйси. Глаза их на миг
встретились, но она тут же отвернулась.
Блай, все еще забавляясь, объяснил:
— Мэгги сейчас гостит у своей матери в Денвере. Сегодня
вечером я разговаривал с ней по телефону. С ней все в порядке. А
что касается Вика Мура... послушайте, он постоянно откалывает
номера вроде этого: напивается, озлобляется на весь мир, уходит в
лес и начинает орать и петь во всю глотку. Не беспокойтесь за
него. Через пару дней он вернется, заискивая и извиняясь, и жизнь
его потечет обычным чередом. Никто не погиб.
— Еще был мой брат, — сказал Стив.
— Разве ваш брат погиб на моей земле? Послушайте, Бенсон.
Если, по-вашему, кого-то убили в Старом городе, предъявите нам
тело. Позвоните Мэгги, спросите, мертва ли она; я не возражаю.
Но она сказала мне, что у нее все в порядке, из чего я заключил, что
она все еще жива.
— У нее все в порядке? — переспросил Стив. — Если
верить...
— Хэролд, это все Леви, — наконец вмешалась Трэйси, к
великому облегчению Стива. — Стив... доктор Бенсон
руководствуется сведениями, полученными от Леви. Вот в чем
дело.
— Кобб! — воскликнул Блай.
— Вы же знаете Леви, — сказала Трэйси. — Он считает, что
брата Стива убил дракон, и считает, что Мэгги тоже убил дракон.
И он рассказывает Стиву свои истории — вот откуда появилась эта
теория совпадений. Стив пытается найти какую- то связь между
этими историями и рассказами Леви, и...
Стив закончил мысль:
— И поэтому я оказался в Гайд-холле. Я пытался нащупать
ниточку в этом деле. Я должен был проверить всю полученную
информацию.
Блай не очень-то поверил ему.
— Не могу поверить, что вы настолько глупы. Неужели вы
купились на басни про дракона?
— Про какого-то хищного зверя, — уточнил Стив. — Леви
малость с приветом. Для него это дракон. Я полагаю, это гризли с
неадекватным для особей данного вида поведением. В любом
случае рассказы Леви про дракона не противоречат моей версии о
медведе.
Блай откинулся на спинку кресла.
— Доктор Бенсон, вы построили слабенькую гипотезу,
основанную исключительно на выдумках. Все слова Кобба ничего
не стоят, понимаете? Этот парень — самый большой врун во всей
долине. — Внезапно Блай снова вскипел от гнева. — Так, значит,
он говорит, что Мэгги сожрал дракон?
Трэйси кивнула.
Блай побагровел от ярости.
— Будь на то воля Леви Кобба, здесь действительно обитал
бы дракон, который пожирал бы всех не угодных Коббу людей!
Надо же, мою жену съел дракон! В следующий раз вы услышите,
что дракон съел меня. — Блай подался вперед и наставил
указательный палец прямо в лицо Стиву. — Позвольте сказать вам
одну вещь: этот парень — бывший уголовник, вам это известно?
Он убил человека здесь, в Гайд Ривер, пырнул его ножом в
большой драке в баре. И вы думаете, такой тип скажет правду о
ком-то, кого он не любит! Кобб имеет против меня зуб и всегда
имел. Он лжец, Бенсон. Он такой большой лжец, что даже не дает
себе отчета в своей лжи. Он сам верит в свои выдумки.
Стив был готов разыграть раскаявшегося грешника.
— Что еще я могу сказать? — Он вскинул руки с
умиротворяющим видом. — Я потрясен. Я раздавлен. Я работал с
ложной информацией.
— Совершенно верно!
— Я прошу прощения, мистер Блай.
— Вы глупец, вот вы кто.
Тут вмешалась Трэйси:
— Но вы же видите, Хэролд? Стив — жертва обстоятельств.
Он не знал, что находится на территории частных владений, он не
знал о местных традициях, и он встретился с Леви Коббом прежде,
чем его успели предупредить.
Блай постепенно успокаивался. Возможно, ему доставлял
удовольствие глупый вид Стива. Он недоверчиво потряс головой,
с жалостью глядя на придурковатого простофилю профессора.
— Да, вас, конечно, здорово провели.
— Послушайте, Хэролд, — предложила Трэйси, — почему бы
вам не объяснить Стиву, насколько все это вам неприятно?
Уверена, он поймет ваши чувства, если узнает о вашей ситуации.
Внезапно Блай что-то заметил, и лицо его приняло хитрое и
злобное выражение.
— А тебе нравится этот парень, верно?
Стив не замечал, что Трэйси положила ладонь ему на плечо,
пока девушка не отдернула руку.
Но Блай попал в цель, в самую точку, и вид помощника
шерифа Трэйси Эллис, по уши залившейся румянцем, показался
Стиву очаровательным — и забавным, по правде говоря.
— Думаю... — начала Трэйси, потом запнулась и начала
снова: — Думаю, ему просто нужно знать о... о... м-м-м...
Теперь Блай по-настоящему упивался собой. Он подался
вперед и выпустил свой снаряд в Стива.
— Эй, поосторожнее с этой леди. За ней тянется след
разбитых сердец по всему Гайд Ривер.
— Хэролд, довольно! — наконец выдавила Трэйси. — Я
просто пытаюсь помочь доктору Бенсону выпутаться из ситуации,
в которую он попал исключительно по неведению.
«Значит, я опять доктор Бенсон», — подумал Стив.
Но Блай, улыбаясь, откинулся на спинку кресла, довольный
успехом своей шпильки. Стив надеялся, что он умиротворен.
Наконец Блай вернулся к главному предмету разговора.
— Это сумасшедший город, Стив. — Обращение «Стив»
предназначалось для Трэйси. — Местным жителям не нравится,
когда чужаки ходят в Старый город. Для них это священная земля.
А бесконечные байки про дракона когда-нибудь сведут меня с ума,
но полагаю, всем нам остается просто жить с этим. Вот почему я
перегородил дорогу и поставил там знак «Частные владения,
проход закрыт»: чтобы сохранить спокойствие в городе.
— Извините, если я нарушил заведенный порядок.
— Ладно, люди переживут — и ваш отъезд ускорит этот
процесс, поверьте. Но эта земля висит на мне мертвым грузом.
Из-за всех этих диких фантазий я не могу ни строить на ней, ни
продать ее. Единственное, что я могу, это позволить ей снова
зарасти лесом, а потом, если легенды немного подзабудутся,
пустить лес под вырубку.
— Позвольте спросить, сэр, как это случилось?
— Что случилось?
— Каким образом эта земля оказалась связанной с легендой о
драконе, породившей так много суеверий?
Блай только раздраженно отвел взгляд в сторону.
— Не вижу необходимости обсуждать это сейчас.
У Трэйси было достаточно времени, чтобы восстановить
уязвленное достоинство и способность связной речи.
— Хэролд, давайте же расскажите ему. Не забывайте, он
общался с Леви Коббом.
Блаю пришлось собраться с мыслями.
— Хм! Кто знает, как это было на самом деле. — Он на миг
задумался, потом заговорил: — Говорят, в прошлом веке
произошел набег индейцев на город, и многие жители были убиты.
Предание гласит, что та земля была священным местом
захоронений и местом обитания индейского божества-змеи. Это
была запретная территория, и всякий ступивший на нее навлекал
на себя проклятие. Во всяком случае, с тех самых пор такого рода
легенды передавались из поколения в поколение, и одна история
порождала вторую, а вторая — третью и так далее, и в результате
мы имеем огромного дракона — первоначально индейское
божество-змея, полагаю, — и проклятие, падающее на голову
каждого, кто ступает на эту землю. — Он сердито фыркнул. —
Теперь люди считают, что на мне лежит проклятие, поскольку мои
предки основали город на этой священной земле.
Стив хотел побудить Блая говорить дальше.
— Насколько я понял, вы являетесь прямым потомком
первого Гайда?
— На самом деле последним по линии Гайдов. — Блай поднял
взгляд на портрет над камином. — Это мой прапрадед Бенджамин
Гайд. Он основал этот город в семидесятых годах прошлого века, а
я являюсь внуком его внучки, которая вышла замуж за
золотоискателя по имени Хэррисон Блай.
— Понятно.
— Бенджамин Гайд первым открыл здесь месторождение
золота и основал «Золоторудную компанию Гайд». Теперь его имя
носит город, река, Гайд-холл и кто знает, что еще. Он начал все тут
и владел всем, а теперь его собственность перешла ко мне — по
крайней мере значительная ее часть. — Он самодовольно
улыбнулся и немного округлил глаза. — Мне принадлежит
бывший город и часть современного города. Впрочем, это не так
уж много.
Стив посмотрел на портрет Бенджамина Гайда. Мужчина
стоял возле старинного стола, нарисованного в странном ракурсе
так, чтобы была ясно видна вырезанная на столешнице дата.
— 19 июля 1882 года. Что это за дата?
— Дата официального основания города. На этом столе была
подписана хартия Гайд Ривер; старик гордился этим, потому и
позировал для портрета возле стола. — Потом Блай указал в
противоположный угол гостиной, на старый дубовый стол, на
котором стояла старинная медная лампа. — Он до сих пор
сохранился. — Это был тот самый стол с грубо вырезанной на нем
датой. После всего услышанного это производило впечатление. —
Он называется Стол основателей. Великая ценность, но у нее есть
свои отрицательные стороны.
Стив вопросительно взглянул на Блая.
— Семейное проклятие! — ответил тот. — Семейство Гайдов
обосновалось на этой земле и заложило город — поэтому именно
они и являются истинными злыми духами, а индейское
божество-змея и все проклятия появились позже. И земля тоже
проклята, поэтому я не могу ни продать, ни использовать ее. —
Лицо Блая смягчилось, взгляд его чуть потеплел сейчас, когда
Стив из нарушителя порядка и границ частных владений
превратился в посвященное в семейные дела доверенное лицо. —
Теперь вы понимаете, почему я не люблю, когда люди нарушают
границы этих владений. У меня и так достаточно забот с делами
золоторудной компании, которая не в состоянии выдерживать
конкуренцию на рынке. И мне совсем не нужно, чтобы все
местные жители ополчились на меня из- за того, что какой-то
чужак собирается раздразнить дракона.
— Я понимаю, сэр.
— Теперь вам все ясно?
Стив энергично кивнул.
— Предельно ясно, сэр.
— Тогда сделайте всем нам милость. — Блай встал, и все
встали вместе с ним. Встреча подходила к концу. —
Отправляйтесь домой. Не осложняйте никому жизнь. Я сожалею о
вашем брате, но это дело прошлое; все уже случилось, и вам
больше нечего тут искать.
Стив протянул руку.
— Я высоко ценю вашу снисходительность, сэр.
— Все в порядке, — сказал Блай, пожимая Стиву руку. — Как
ваша невестка?
— Уже значительно лучше, спасибо.
Блай изображал искреннее участие.
— Прекрасно. Рад слышать это. Но говорят, у нее провал в
памяти, то есть она ничего не помнит о случившемся.
— Да, сэр, это действительно так.
— И она совершенно ничего не помнит?
— Совершенно ничего.
— Что ж... возможно, это к лучшему.
— Возможно.
— Пожалуй, наш разговор можно считать законченным. Мне
пора спать.
Выйдя на улицу, Коллинз направился к своей машине.
— Вы ведь не откажетесь отвезти профессора Бенсона к его
автофургону, Трэйси?
— Без проблем, — ответила Трэйси, и Стив сел в ее машину.
— Не берите в голову россказни Блая, — бросила она Стиву,
поворачивая ключ в замке зажигания. — Он со всеми так
поступает, пытается запугать.
Стив инстинктивно понял, какую из обсуждавшихся сегодня
тем имеет в виду Трэйси, — ту, которая тревожила и пугала ее. Он
с самодовольным видом скрестил руки на груди и ответил:
— О, меня это ничуть не беспокоит.
Но его слова явно обеспокоили Трэйси.
— Забудьте все это!
Они тронулись с места.

Хэролд Блай стоял на крыльце, провожая взглядом красные


сигнальные огни спускающихся по склону машин; лицо его снова
приняло холодное выражение, взгляд был хитер и коварен.
Безмолвная тень выступила из гаража за домом. Блай заметил ее,
кивнул, а потом присел на верхнюю ступеньку крыльца и зажег
сигарету.
Фил Гаррет убедился, что оба автомобиля уехали, а затем
подошел к крыльцу.
— Поздновато для прогулок, не находишь? — спросил Блай.
Фил произнес почти шепотом:
— Мы все ломаем голову, что же такое случилось с Виком
Муром.
— А что, по-вашему, случилось?
На лице Фила был написан неприкрытый страх.
— Что нам нужно делать?
— То же самое, что и в прошлый раз, — раздраженно сказал
Блай. — Замести все следы. Оставить все в прошлом и забыть.
— Но почему вы позволили этому парню уйти?
Блай глубоко затянулся и улыбнулся:
— Да кто я такой, чтобы мешать полету воображения?
Фил рассердился:
— Но он же наверняка узнает, что...
— О нем беспокоиться нечего! — отрезал Блай. — Стив
Бенсон ничего не видел. А вот его невестка видела. — Он в упор
посмотрел на ощетинившегося Фила, убеждаясь, что в полной
мере завладел его вниманием. — И знаешь, что еще? Мы сами
позаботимся о ней, пока память к ней не возвратилась, ты
улавливаешь мысль?
В глухой час ночи между закатом и рассветом, сокрытая в
густой тени покосившихся, полуобвалившихся стен фигура в
черном приблизилась к осколкам бутылки, недавно выпавшей из
рук Вика Мура.
«Неплохо, — подумал человек. — Пусть ее найдут здесь».
Он опустился на колени перед большим плоским камнем в
Гайд-холле, крепко схватился за его края и пробормотал молитву,
обращаясь к своему божеству. Потом он положил на камень
полоску бумаги и написал на ней еще два имени, произнося их
вслух:
— Стив Бенсон, Трэйси Эллис.
Чиркнула спичка, и огонь пожрал бумажку с двумя именами.
Пациент жаловался на нестерпимо зудящее высыпание под
ключицей и постоянную боль в сердце. В процессе обследования я
обнаружил открытую воспаленную язву, возможно, гангренозную,
и порекомендовал пациенту срочную госпитализацию. Если бы я
предвидел помешательство, по всей видимости, вскоре
последовавшее, я бы предпринял шаги к изоляции пациента. К
несчастью, он ушел, и я никогда больше его не видел.
За все годы моей практики я ни разу не встречался с подобным
случаем и очень жалею о том, что нам не удалось обследовать
пациента более тщательно.

Из личных записей Симона Унсета, доктора медицины,


практиковавшего в Вест Форк около 1895 года. Ныне хранятся
в Историческом обществе Вест Форк.
Глава 9

Охота

Часы над стойкой бара показывали половину восьмого. К


этому времени в заведении Чарли всегда звенели тарелки и
стаканы и слышалась обычная болтовня лесорубов, рудокопов и
подрядных рабочих, сделавших первый перерыв за день. Почти
все собрались здесь и сегодня, но не для завтрака. Люди пришли
узнать новости, самую последнюю информацию. Они тесно
толпились возле стойки, то слушая, то разговаривая в два, три
голоса или все разом, — но неизменно приглушенно, словно их
мог подслушивать враг. Там был Энди Шуллер, а также Карл
Ингфельд, который большую часть времени прятался за спиной
Энди. В центре группы стоял верзила Дуг, по-прежнему
остававшийся вожаком стаи. Приятель Дуга Кайл Фиггин был
одним из самых молодых и неопытных здесь, поэтому он слушал
во все уши, округлив глаза. Даже Пол Майерс, всегда
предпочитавший свое обычное место в конце стойки, сейчас
переместился на несколько табуретов ближе, чтобы все слышать.
В центре группы, на двух табуретах, ставших почетными
местами, сидели Элмер Маккой и Джо Стаггарт, наслаждаясь
повышенным вниманием и уважением к своим персонам со
стороны других. В конце концов они были здесь старшими, они
давно жили в Гайд Ривер и многое повидали на своем веку.
Элмер — пенсионер, бывший рабочий золоторудной компании
и самый старший среди собравшихся, — держал в руке банку пива.
— О, такое случалось и прежде. Лет двадцать назад. Ты
помнишь Макса Вэрни, Джо?
Седоволосый бородатый Джо был приятелем Элмера по
рыбалке и бывшим рабочим «Золоторудной компании Гайд», ныне
на пенсии. В отличие от толстого Элмера он носил на своих старых
костях минимум плоти.
— Да, Макс Вэрни. — Слушатели подались поближе к
рассказчику. — Во время второй смены он был как помешанный,
все болтал без умолку о каком-то парне, которого зверски избил...
— Думаю, убил, — добавил Элмер.
У Джо расширились глаза.
— О! Я не знал.
— Да, он похвалялся этим.
— Я помню, как он похвалялся и горланил. Я просто не
помню...
— Но на следующий день он исчез. Не вышел на работу...
— И я помню, мы обсуждали это точно так же, как обсуждаем
сейчас. Ребята пошли искать его. Мы еще с двумя рудокопами
опустились в самый низ шахты. Думали, может, он упал туда.
— Но ты помнишь, Джо? Кто-то — не помню, кто именно, —
пошел искать Макса в Гайд-холл.
Джо осенило:
— Не Хэролд ли?
Элмер кивнул.
— Ага, кажется, Хэролд. — Потом он хихикнул и изумленно
потряс головой. — Да, как быстро летит время! Хэролд тогда был
совсем мальчишкой, но довольно нахальным.
— Ему только-только стукнуло двадцать, да? — уточнил Джо.
— Вероятно. Папаша не пускал туда Хэролда, но он улизнул
потихоньку. — Элмер добавил: — Хэролд никогда не боялся
Старого города, никогда не боялся ходить в Гайд-холл. У него
какая-то связь с этим местом — думаю, всем вам это известно. В
точности как была у его папаши и деда. Они все... в общем, Гайды
всегда были вхожи в Старый город, и точка.
Джо вспомнил оставшуюся часть истории:
— Так или иначе, Хэролд отправился в Гайд-холл и нашел там
ногу Макса, все еще в башмаке.
Несмотря на свой огромный рост и физическую силу, Энди
Шуллер вынужден был откашляться, чтобы обрести дар речи и
спросить:
— То есть одну ногу?
Джо кивнул:
— Одну ногу. И больше ничего. Она была отхвачена
ровнехонько.
Чарли оставался на своем месте за стойкой, но принес туда
табурет, чтобы сесть. От подобных разговоров у него тряслись
колени, а после истории про Макса Вэрни он стал бледным как
полотно.
Кайл Фиггин, ставший значительно осторожнее после
небольшого урока, полученного на реке, спросил сначала Дуга:
— А они видели ее? — Дуг кивком указал на Элмера, и Кайл
спросил его:
— А вы видели ее?
Элмер постучал пальцем по стойке и сказал:
— Хэролд принес ногу сюда и положил вот на эту самую
стойку. Было как раз время ланча, и все ребята до смерти
перепугались.
Дуг сплюнул на пол.
— Нам лучше поискать Вика, вот мое мнение. — Некоторые
пробормотали что-то в знак согласия, а некоторые так и не нашли
никаких слов.
— А как насчет Гайд-холла? — спросил Карл Ингфельд. —
Кто туда пойдет?
— Туда уже пошел Фил, — ответил Чарли слабым голосом.
На лицах всех присутствующих мгновенно появилось выражение
ужаса, и он быстро добавил: — Его Хэролд послал.
Послышались невнятные облегченные голоса.
— Кто-нибудь говорил с Дотти? — спросил Кайл.
— Я говорил, — сказал Энди. — Вик не возвращался домой
всю ночь, и она встревожена до смерти. Говорит, что он вел себя
странно.
— Просто не могу поверить в это, — сказал Кайл. — Раньше
такого никогда не случалось.
Элмер был мрачен.
— О нет, случалось. О чем, по-твоему, мы говорим тут?
Джо согласился с приятелем:
— Возможно, тебе выпадет случай увидеть такое всего один
раз в жизни, но ты уже никогда не забудешь это — о, нет.
— Я просто не могу поверить! — повторил Кайл.
Элмер схватил парня за руку, призывая его подумать
хорошенько.
— Послушай. О чем тебе всегда говорили? Ты же слышишь, о
чем мы сейчас тут разговариваем. — Он обвел прищуренными
глазами толпу. — Это снова началось. Я надеялся никогда больше
не увидеть этого, но все происходит опять.
— Но почему? — спросил Чарли.
Элмер взглянул на Джо. Они уже обсуждали между собой этот
вопрос.
— Думаю, все из-за фотографа, из-за того типа, Бенсона. —
Джо кивнул, соглашаясь. — Он залез в постель к Мэгги; она,
вероятно, все ему разболтала, а он начал рыскать по округе,
надеясь раздобыть сенсационный материал, чтобы продать
журналам, — вроде истории о снежном человеке. Вот о нем и
позаботились, а потом и о Мэгги...
— Она начала болтать, — выразительно сказал Джо. —
Вынесла это за пределы долины, все рассказала чужаку.
— Но при чем тут Вик? — спросил Чарли.
Элмер и Джо снова обменялись взглядами. Элмер только
потряс головой.
— Не знаем, действительно ли он погиб, но...
— Если он унес Вика, значит...
— Он может унести любого из нас. Ты начинаешь
выслеживать его, и он приходит в ярость. А его кто-то
выслеживал, без вопросов.
Джо добавил:
— Я не помню, чтобы он уносил больше одного человека. Это
что-то новенькое. И все это очень плохо.
— Так что он собирается делать? — выпалил Энди. — Унести
всех нас?
Тут поднялся гвалт:
— За что? Почему нас?
— Только не меня, я тут совершенно ни при чем!
— Да уж хватит, наверное!
— Неужели Хэролд не может сделать что-нибудь? — спросил
Кайл. — Вы сказали, будто он вхож в Старый город.
Элмер покачал головой:
— Спроси его сам.
«Как же, сейчас», — подумал Кайл, но промолчал.
— А профессор? — спросил Дуг. — Он все еще шныряет
вокруг?
Маленький жилистый Карл Ингфельд подал голос:
— Лес Коллинз и Трэйси Эллис арестовали его прошлой
ночью.
Все головы разом повернулись к нему:
— Что?
— Где?
— О чем ты говоришь?
— Он снова поперся в Гайд-холл, нарушил границу частных
владений.
Послышались ругательства, несколько кулаков громко
стукнули по стойке.
— Видите? — сказал Элмер. — Вы начинаете выслеживать
это существо, и...
— И что они сделали? — осведомился Дуг.
— Отвезли профессора к Хэролду, а Хэролд отпустил его.
— Что?
— С какой стати?
— Он что, с ума сошел?
— Ты шутишь!
— Но теперь профессор уехал, а это самое главное.
— Ты уверен? — прорычал Дуг.
Карл Ингфельд заговорил быстро, словно оправдываясь:
— Я следил за ним. Его автофургон стоял на стоянке в
автопарке «Уайт Тэйл», так? А сегодня утром он исчез, а Сара
Тайсон — хозяйка мотеля — сказала, что профессор уехал домой.
Думаю, Хэролд наконец убедил его оставить это дело. Либо это,
либо Коллинз его выдворил.
Элмер нахмурился:
— Не нравится мне все это. Как он узнал о Гайд-холле?
— По-моему, он пошел следом за Виком. Хэролд толком не
говорил.
Дугу и прочим новость пришлась не по вкусу.
— А как он узнал про Вика? — спросил Дуг.
Чарли нашел несколько салфеток, которые следовало
разгладить, и повернулся спиной к собравшимся.
Открылась входная дверь, зазвенел колокольчик. Появился
Фил Гаррет. Повязка с его головы исчезла, обнажив откушенное
ухо и неровный шов черных стежков. Он нес бумажный пакет,
туго закрученный сверху. Приблизившись к стойке, Фил
аккуратно открыл пакет и выложил на нее осколки бутылки из-под
виски «Джек Дэниэлс».
— Он был там, все верно.
Энди Шуллер смертельно побледнел и попятился прочь. Даже
Элмер и Джо поднялись со своих табуретов и отступили на
некоторое расстояние от бутылки. До этого момента все
присутствующие переговаривались и переругивались, перебивая
друг друга, но сейчас в зале воцарилась зловещая тишина. Люди
завороженно смотрели на разбитую бутылку, время от времени
переглядываясь. Никто не произносил ни слова.
Чарли неторопливо направился к двери на кухню, потом
прибавил шагу, а потом побежал, едва не сбив с ног повара Берни,
и влетел в уборную как раз вовремя, чтобы извергнуть весь свой
завтрак в унитаз.
— Эвелин?
Даже по телефону Эвелин почувствовала странные нотки в
голосе Стива.
— Стив! Ты где?
— Я в долине Гайд, по-прежнему разбираюсь кое с какими
делами. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. А ты?
— Я в порядке, просто немного занят. Волноваться не о чем. Я
просто хотел проведать тебя.
— Я собираюсь устроить похоронную службу где-то на
следующей неделе. Я сообщу тебе о точной дате.
— Хорошо.
Теперь Эвелин была готова задать несколько прямых
вопросов.
— Стив, чем ты там на самом деле занимаешься?
Он уклонился от ответа, задав встречный вопрос:
— Ты одна дома?
— Стив, не пытайся увильнуть от ответа, — сказала Эвелин.
— Ты все время говоришь о каких-то делах, с которыми должен
разобраться, и о каких-то других возможностях. Послушай, о чем
ты умалчиваешь?
Стив так и не ответил на ее вопрос. Вместо этого он снова
твердо повторил свой:
— С тобой кто-нибудь есть?
— Да, — наконец ответила она сердито. — Со мной мальчики
и родители.
— Хорошо.
— Объясни мне, что происходит.
— Ты говорила с кем-нибудь о случившемся?
— Стив! Ну конечно, говорила. С родителями, с моим
пастором, с сыновьями, с друзьями...
— Я, собственно, вот что пытаюсь спросить: ты вспомнила
еще что-нибудь из событий той ночи и говорила ли об этом с
кем-нибудь?
Эвелин немного помолчала, формулируя правильный ответ, а
потом просто сказала:
— Кажется, я действительно вспомнила еще немного, но ни с
кем об этом не говорила. Я еще не готова говорить.
— И не надо, пожалуйста. Никому не рассказывай о том, что
ты там видела, пока не расскажешь мне.
— А почему?
После неловкой паузы Стив ответил:
— Я выяснил одну вещь здесь, в долине. Здесь
распространены устойчивые суеверия, связанные с гибелью людей
в горах и причиной этих смертей; и местные жители вроде как
здорово расстроены случаем с Клиффом и всей этой историей.
— И ты собираешься что-то выяснить сегодня ночью?
— Я не могу объяснить по телефону. Но послушай, это очень
важно, это главная причина, почему я звоню: ни с кем не обсуждай
случившееся, ладно? Особенно если вспомнишь еще что-нибудь.
Расскажи сначала мне. Позвони на сотовый телефон и предоставь
мне обо всем позаботиться, договорились?
У Эвелин было еще много вопросов, но она лишь тяжело
вздохнула.
— Ты и Клифф. Не знаю, почему я вообще вечно терплю ваши
причуды?
— Так договорились?
— Договорились, Стив. Договорились.
— Да, и...
— Что?
— Будь осторожна.

Старый город. Вечер пятницы. Высокие перистые облака над


горами из розовых в закатный час постепенно превратились в
темно-серые, и на небе уже зажигались первые звезды. Вороны
плавно перелетали с дерева на дерево, а потом опускались на
зазубренные стены древних развалин и хриплым карканьем
прощались с уходящим днем. Густели ночные тени, заполняли
Старый город, скрывая от взгляда гнилые доски, ржавые гвозди,
колеблющуюся косматую траву. Уже чертили в воздухе свои
стремительные беспорядочные зигзаги летучие мыши, похожие на
вырезанные из черной бумаги фигурки на фоне вечернего неба.
Руины, тянувшиеся по обеим сторонам заросшей травой дороги,
напоминали громадные гротескные надгробья на заброшенном
кладбище — выстроенные в два ряда черные памятники страху,
суеверию, а теперь еще и смерти.
Стив Бенсон был там, в Гайд-холле, окруженный с трех сторон
покосившимися, осыпающимися стенами. Ночная тьма спускалась
над ним, словно занавес, и старые стены постепенно меняли цвет с
блекло-серого на густо-черный. Стив сидел неподвижно и тихо на
большом плоском камне, всего в нескольких футах от того места,
где недавно лежала разбитая бутылка виски и была найдена
кроссовка и сумка Мэгги. Он был одет во все черное, чтобы
слиться с глубокими тенями Старого города, и снова вооружен
карабином, автоматическим пистолетом и револьвером. Сразу за
камнем лежал рюкзак, полный продуктов и запасных патронов, а
на камне рядом — фонарик. Стив сидел совершенно неподвижно и
ждал.
Когда тьма сгустилась и часы показали, что прошел еще один
час, Стив продолжал исследовать напряженным взглядом
окрестности — особенно заросли деревьев на противоположном
берегу реки. С наступлением ночи, несмотря на все его усилия
напрячь зрение, очертания развалин и деревьев начали таять во
мраке, расплываться перед глазами. Стив понимал, что находится
в невыгодном положении.
Однако он надеялся, что его действия все еще остаются в
тайне. Он покинул долину Гайд и, будьте уверены, постарался
привлечь внимание к своему отъезду. Он расплатился в автопарке
и сообщил Саре Тайсон, что уезжает, — просто на случай, если
кто-нибудь о нем спросит. Весь остаток дня он гнал машину
длинным кружным путем обратно в долину Гайд и вернулся с
севера, через горы. Он спрятал автофургон на заброшенной лесной
дороге в нескольких километрах отсюда, в горах за рекой, а
остаток пути прошел пешком, пересек вброд реку полукилометром
выше по течению и с заходом солнца добрался до Старого города.
Он надеялся, что никто не знает о его планах.
Кроме одного человека. Очевидно, она дожидалась
наступления полной темноты, поскольку сейчас Стив видел
редкие вспышки ее фонарика: она приближалась к Старому городу
со стороны реки, следуя маршрутом, которым он шел накануне.
Судя по тому, как она старалась скрыть свое приближение, на сей
раз арест Стиву не грозил.
Когда крохотный огонек поднялся по откосу над рекой и
оказался на открытом месте, некогда бывшем Главной улицей, он
за дальнейшей ненадобностью погас. Привыкшие к темноте глаза
Стива с трудом различили черный силуэт, крадущийся сквозь
кусты и высокую траву к Гайд-холлу.
Он улыбнулся, понимая, что она улыбки не увидит.
Она ничего не говорила, пока не перешагнула через стенку
фундамента и не нашла Стива на большом плоском камне посреди
Гайд-холла. Потом она буркнула:
— Не знаю, зачем я это делаю.
Теперь Стив мог рассмотреть ее получше и с удовольствием
отметил, что она приготовилась провести здесь всю ночь. Она
была в теплом туристском костюме и несла за плечами рюкзак.
Она также приготовилась к охоте — имела при себе карабин и
револьвер.
— У меня тоже были разные сомнения, — ответил Стив, — но
у меня были и догадки. Я хотел удостовериться в справедливости
либо первых, либо вторых.
— Это безумие.
— Не настолько вопиющее, чтобы удержать вас дома.
Она ответила с некоторым раздражением:
— А что еще я могла поделать?
— Полагаю, арестовать меня.
Молчание. Потом:
— Ладно, просто смотрите в оба.
— А вы присмотрите за моей задницей, пожалуйста.
— Прошу прощения?
Стив рассмеялся, потом повернулся и указал на другую
сторону камня и весь мир, лежащий за его спиной.
— Я охватываю взглядом сектор в 180 градусов перед собой, а
остальные 180 градусов достаются вам.
Она села на камень спиной к Стиву.
— Если сюда еще кто-нибудь заявится, я просто арестую вас
— чтобы хорошо выглядеть.
«Ты и так хорошо выглядишь», — подумал он, но вслух не
сказал. Ее почти идеальная фигура не укрылась от взгляда Стива.
И она сильна и вынослива. После длинного пути пешком, со всем
этим снаряжением на плечах, она даже не запыхалась.
— В любом случае спасибо, что пришли.
— Не скажу, что не за что. — Потом: — Однако спасибо за
звонок.
И вот они сидели в темноте, спиной к спине на большом
плоском камне, пристально вглядываясь в угрюмые, окутанные
ночным мраком руины и заросли, держа наготове карабины,
напряженно прислушиваясь.
— Думаю, нам нужно попробовать воссоздать обстоятельства
последней ночи, — сказал Стив.
Голос ее по-прежнему звучал раздраженно.
— Если вы будете болтать, спугнете его, кто бы это ни был.
— Мэгги пела, а Вик орал. Может, именно эти звуки и
привлекают хищника.
— Вы имеете в виду медведя, не так ли?
— Я не знаю, кого я имею в виду.
— Это безумие.
— В любом случае их голоса не спугнули того, кто на них
напал, а значит, от разговора вреда не будет.
Трэйси спросила через плечо:
— А можно полюбопытствовать, какую приманку вы
используете?
— Ну...
— Стив!
— Этот... медведь... похоже, не интересуется пищевыми
отходами или пирожками с салом. Он охотится на людей.
Она обернулась и прошипела ему на ухо:
— Так вы вытащили меня сюда в качестве приманки для
медведя?
Он на секунду задумался, потом признал:
— Да, не без того.
Она снова повернулась к нему спиной. Стив только
ухмыльнулся.
— Я просто пытаюсь воссоздать обстоятельства,
сопутствующие предыдущим нападениям, — пояснил он. — Люди
оказываются ночью в лесу, одни. Они беззащитны, их легко
выследить.
— Чушь собачья!
— Послушайте. Если это гризли, то конечно, он мог убить все
жертвы. В случае с Клиффом его могли привлечь продукты, но в
случае с Виком и Мэгги мы имеем дело со зверем, которого
побуждает к нападению наличие именно человека, а не другого
источника пищи. На такое способен только гризли, резко
отличающийся от других представителей породы. А значит... все
логично: если я выставлю обычную приманку, мы сможем
приманить любого зверя. А мне нужен зверь, который любит
убивать людей, для которого люди сами по себе служат
достаточно сильной приманкой. И, учитывая все известные нам
факты, это наиболее вероятное место для очередного нападения.
Она несколько секунд молча кипела от злости, а потом
повторила:
— Не знаю, зачем я это делаю.
— Вам просто нравится мое общество.
Она засмущалась, поерзала на месте, а потом встала:
— Ну все, с меня довольно.
— А мне нравится ваше.
Она фыркнула с легким отвращением — главным образом для
Стива, — а потом снова села на камень спиной к нему.
— Мы ничего не найдем.
— Как вы сказали, это безумие.
Упрямо не поворачиваясь к Стиву, она сказала:
— Но насчет прошлой ночи...
— Ах да, прошлая ночь.
Теперь она села вполуоборот, оскорбленная.
— Вы не представляете, насколько все это было для меня
неприятно!
Стив обернулся и оказался лицом к лицу с девушкой.
— Для вас? Это на вас были наручники? Это вас таскали по
улицам, как какого-нибудь преступника?
— Вас никто не таскал по улицам!
Стив повысил голос.
— У меня была реальная возможность выяснить, что же
действительно случилось с Виком Муром. Здесь оставались улики,
которые можно было собрать, — но что произошло? Вы меня
арестовали. Вы... вы убили вестника!
Она не понимала его раздражения:
— Я вас не арестовывала! Это сделал Коллинз!
Он отвернулся, закатив глаза.
— Ну ладно, ладно!
— Послушайте, он стоял здесь, наставив на вас револьвер.
Что я должна была сделать? Позволить ему пристрелить нас
обоих? — Она решительно повернулась к Стиву спиной, и он
сделал то же самое.
Они тихо сидели в темноте, спиной к спине, не выпуская из
рук карабинов.
Наконец Стив нарушил молчание, спросив спокойным, даже
примирительным тоном:
— А Хэролд Блай? Вы действительно считаете, что с Мэгги
все в порядке, как он утверждает?
В голосе девушки все еще Слышались резкие нотки.
— Я считаю, что Мэгги мертва. Я вам уже говорила.
— Тогда почему вы не сказали Блаю об этом?
— А почему вы не сказали?
Молчание. Еще некоторое время они сидели, прислушиваясь.
— Перевес был на его стороне, — наконец пояснила Трэйси
смягчившимся голосом. — Единственное, чего я хотела, это
вытащить вас из заварухи, и я говорю правду.
Стив немного подумал, потом вздохнул.
— Да. Я знаю.
— А теперь я тут, лезу в очередную заваруху.
— Еще не лезете.
— Ну собираюсь...
Ничего не было слышно, кроме тихих вздохов реки; ничего не
было видно, кроме черных силуэтов старых руин да
колеблющихся очертаний деревьев за ними.
— Стив.
— Да.
— Что у вас на уме на самом деле? Кого вы выслеживаете?
Он не смог ответить.
— Вы сами не знаете?
— Вчера я кое-что видел, — наконец сказал Стив. — За рекой.
Я не знаю, что это было, но... — Он протяжно вздохнул,
расстроенный. — Но я чувствовал, что оно наблюдает за мной.
— То есть вы не знаете, что это было?
Стив пожал плечами.
— Оно скрывалось за деревьями. Я видел только какое-то
движение. — Он поколебался. — И еще одно: я чувствовал себя
жертвой, за которой охотятся.
Трэйси немного помолчала, потом сказала:
— Мне начинает казаться, будто вы напуганы.
— Возможно, просто трезво смотрю на вещи. Соблюдаю
осторожность. — Потом он добавил: — Но именно поэтому я
здесь. Погиб мой брат; по всей видимости, погибла женщина, а ее
муж отрицает это; возможно, погиб еще один человек;
религиозный, суеверный житель долины рассказывает мне
легенды о драконе-убийце...
— Ну, это не стоит принимать в расчет.
Стив настойчиво продолжал:
— Плюс мы имеем довольно загадочные результаты анализа
слюны, полученные из университета.
— Какого анализа слюны?
— Слюны, взятой с тела моего брата. Я отправил образец в
штат Колорадо. Мне сказали, что это слюна рептилии.
Трэйси долго молчала. Потом повторила:
— Мне начинает казаться, что вы напуганы.
— И вот я здесь, со своими предположениями, интуитивными
догадками, предчувствиями и впечатлением — просто ощущением
— о некоем скрывавшемся в лесу существе, которое наблюдало за
мной. Я хочу снова увидеть его. Я хочу, чтобы оно пришло за
мной, появилось прямо здесь, на открытом месте...
— Будьте так добры, прекратите.
— Вдобавок ко всему ваша версия об обманутом ревнивом
муже оказалась несостоятельной.
Трэйси повернулась и взглянула на него.
— Почему? Мне она кажется абсолютно убедительной.
Стив в упор посмотрел на девушку.
— Вы забыли про Вика Мура.
— Может, Вик Мур еще жив, — сказала она, хотя в глубине
души не верила в это.
— Если так, тогда ваша версия подтверждается, не правда ли?
Любовная связь Клиффа и Мэгги объясняет их смерть: они тут
мутили воду, и Хэролд Блай убил их. Но при чем тут Вик?
— Может, он жив, — упрямо повторила она. — Он и раньше
исчезал на время запоев.
— Если бы вы слышали его крик прошлой ночью.
Трэйси осеклась и на несколько секунд замолчала.
— Вик Мур кричал?
— Он кричал так, словно отчаянно боролся с кем-то, — и я
думаю, так оно и было. Думаю, он мертв.
Трэйси подвигала карабин на коленях и напряженно
всмотрелась в лес за развалинами. Она ничего не видела. Она не
собиралась снижать голос до шепота, но невольно заговорила
шепотом.
— Может, это был не зверь. Может, Вик Мур разозлил
кого-нибудь точно так же, как Мэгги и Клифф разозлили Блая.
— Может быть.
Трэйси действительно не хотелось верить в то, что это был
зверь, — по крайней мере пока она сидит здесь в темноте.
— Но если это зверь, почему они пытаются замести следы?
Ну, уничтожают все улики на местах происшествий?
Стив ответил столь же тихим голосом:
— Вам лучше знать почему. Впрочем, их суеверия и
маленькие хитрости не имеют для меня никакого значения. Пусть
себе развлекаются. Мне нужен хищник.
Трэйси решилась:
— Я думаю, Блай всячески старается подпитать суеверия.
Пока люди не узнают, что случилось на самом деле, он сможет
держать их в страхе.
— Мне сразу не понравился этот парень. И особенно мне не
понравились вопросы, которые он задавал по поводу Эвелин.
— М-м-м. Это я тоже поняла.
— Я позвонил Эви. Я не знал, что ей сказать, кроме того,
чтобы она была осторожна, но...
— Но она может стать свидетельницей, вы правы, и они это
понимают.
— Поэтому я хочу увидеть то, что видела Эви.
Трэйси вспомнила Эвелин Бенсон, сплошь залитую кровью и
обезумевшую от страха, но ничего не сказала. Она просто еще раз
проверила готовность карабина, всмотрелась широко раскрытыми
глазами в темноту и постаралась прогнать острое желание быть
где-нибудь подальше отсюда.

В Оак-Спрингз Эвелин Бенсон спала на левой — своей —


половине двуспальной кровати, которую всегда делила с мужем.
Все огни были погашены, в доме царил мрак, постепенно оживали
звуки ночи: стекло в южном окне спальни, не нагреваемое более
солнцем, теперь остыло и время от времени тихонько
потрескивало; над головой глухо скрипела балка перекрытия; в
углу потолка скребли крохотные коготки, расчищающие место для
гнезда в слое изоляции.
Эвелин спала, глубоко и ровно дыша; голубой свет
электронного будильника слабо освещал ее лицо.
...Она бежит в кромешной тьме, с ножом в руке. Падает,
поднимается на ноги, снова и снова выкрикивает имя мужа. Над
головой сотрясаются деревья, содрогаются верхушки, ломаются
ветки.
Бесформенная тень, облако, сила, огромная масса,
непостижимое присутствие.
Что-то толкает ее в грудь. Она падает навзничь. Снова
вскакивает на ноги. Удар по телу, наискосок, словно огромным
бревном. Клифф!
Нож. Теплая липкая жидкость заливает ей руки, шею, лицо.
Клифф. Она добирается до Клиффа. Она уже видит его
красную рубашку, наполовину скрытую в тени. Она тянется к его
лицу, пытается отвести в сторону густую тень, которая скрывает
от нее мужа, словно низко нависшая ветвь. Рука ее проходит
сквозь тень, и тень остается на месте. На месте, где должно быть
лицо Клиффа, она нащупывает холодную землю. Ужас искажает ее
черты; она пытается произнести имя мужа, но лишь беззвучно
шевелит губами...
Она проснулась с бешено бьющимся сердцем, молотя руками
по постели, судорожно нащупывая в темноте подушку Клиффа.
Ее спальня, ее дом, реальный мир медленно возвратились в
сознание Эвелин, и она успокоилась, затихла, — лишь сердце
продолжало колотиться в груди. Она была одна. Ничто ей не
угрожало.
Не угрожало? Внутренний голос говорил другое.
Стив. Молиться за Стива. Молиться за Стива!
Она скатилась с кровати и стала на колени возле нее, не зная,
что сказать, чтобы Бог услышал ее.

Стив взглянул на часы, на зеленые полоски стрелок и


крохотные зеленые точки на циферблате, слабо светящиеся в
темноте. Полночь без нескольких минут.
— Как вы там?
— Корма начинает мерзнуть, — ответила Трэйси.
— Почему бы вам не найти место, чтобы прилечь? Мы можем
сидеть здесь посменно.
Она медленно поднялась, расправляя затекшее от долгого
сидения тело, и нашла груду досок — по всей видимости,
обрушившихся с крыши, — на которой можно было устроиться.
Трэйси сначала потрогала доски рукой, проверяя, не обрушатся ли
они под ее тяжестью, а потом села.
— Вы женаты, Стив?
«Ага, — подумал он, — об этом мы еще не говорили. Почему
бы не поговорить?»
— Нет, не женат.
— А были?
— Да. Около восьми лет.
— Дети есть?
— Нет.
— Ну что ж, пожалуй, оно к лучшему.
— Да, для благопристойных, без осложнений разводов.
— И давно вы один?
— Три года.
Трэйси откинулась на доски и попыталась устроиться
поудобнее.
— Ну а вы? — спросил Стив.
— Нет. Я не замужем.
— А были?
Она немного помолчала, прежде чем ответить.
— Зависит от того, что понимать под словом «брак». Во-
первых, в моем случае о браке особо говорить не приходилось.
Этого не должно было произойти, но... я была молода, он был
парень что надо и наобещал мне кучу всего, понимаете?
«Она была молода?»
— А сколько же вам сейчас лет?
— Тридцать. И я стала умнее. — Потом она добавила: —
Возможно.
— Похоже, вы не очень уверены.
— Я до сих пор торчу в долине Гайд, так? Будь я поумнее, я
бы нашла работу где-нибудь еще, в любом другом месте. Порой
любовь толкает человека на глупые поступки.
— Да, это сильное чувство, верно. Может полностью
опустошить душу.
Он замолчал. Она ждала.
Наконец она подсказала:
— Вы были опустошены после развода?
«Вот теперь мы действительно углубляемся в тему».
— Я выжил.
— Вы позволите спросить, что же случилось?
Стив немного подумал, потом ответил:
— Ее звали Дженнифер, и она ушла от меня к моему другу.
— Мне очень жаль.
— Спасибо, — сказал он. — Мне понадобилось много
времени, чтобы прийти к этому выводу, но сейчас я понимаю, что
в случившемся были виноваты мы оба. Во многих случаях каждый
из нас мог вести себя по-другому.
— Я понимаю, о чем вы, — сказала Трэйси тоном серьезным и
искренним.
Стив попытался перевести разговор в шутливое русло:
— В любом случае с тех пор я стараюсь быть осторожнее,
просто смотреть в оба и ограничить концепцию любви ее чисто
биологическим аспектом.
— Что вы имеете в виду?
— Любовь ничем не отличается от всего остального. Это
продукт эволюции, более высокий уровень нервных и химических
реакций организма...
— Рассказывайте, — насмешливо бросила Трэйси.
Стив рассмеялся:
— Эй, не поймите меня неправильно. Я всего лишь пытаюсь
сказать, что любовь легче понять, если рассматривать ее в
правильном аспекте. А кроме того, тогда легче контролировать это
чувство, держать в узде.
Трэйси села на старых досках.
— Чушь собачья.
— Почему «чушь собачья»?
— Разве поэтому вы сидите здесь, в темноте, в ожидании
медведя или какого-то существа, или гоблина, убившего ваше- \ го
брата? Чем вызвано это ваше чувство горя и ощущение утраты?
Неужели просто химическими реакциями организма?
Стиву потребовалось значительное усилие, чтобы сказать:
— Ну, в конечном счете, полагаю, да.
— Чушь собачья.
— Послушайте...
— Вы просто пытаетесь договориться со своей болью,
поместив ее в пробирку. Тогда она станет вроде как и не вашей.
На это Стив не нашелся что ответить.

После многих лет жизни в Гайд Ривер Леви настолько привык


к ночному лаю и возне бродячих псов под своими окнами, что
никогда не просыпался. Но сегодня он проснулся, и не только от
воя собак. За окном было еще что-то. Это было нечто незримое, но
Леви всем нутром ощущал его присутствие: огромное и черное,
оно стлалось над улицами и ржавыми металлическими крышами,
словно дым фабричных труб, вползало в трещины, просачивалось
сквозь щели в старых стенах и рассохшихся оконных рамах — и
проникало в сердца и души спящих людей. Много лет назад, когда
Леви впервые почувствовал его близость, оно явилось лишь на
миг, а потом исчезло. В последние дни оно задерживалось надолго,
словно неотвязный мучитель.
Сегодня оно снова вернулось — как никогда сильное и черное.
Леви понял: не миновать беды.

Час тридцать пять ночи. Стив глянул в сторону Трэйси и


понял, что она не спит.
— А как насчет истории Блая про резню, устроенную
индейцами? В этом есть доля правды?
Голос Трэйси звучал сонно:
— Я никогда не слышала эту историю раньше. Но если тут
когда и был бой с индейцами, то, скорее всего, убили именно
индейцев. Основатели города были крутыми ребятами. Они
никому не позволяли становиться на своем пути.
— А вы когда-нибудь слышали про индейское божество-
змею, про то, что это священная земля и все такое прочее?
— Если хотите знать мое мнение, то я думаю, Блай все это
сочинил.
— Так что же на самом деле случилось в Гайд-холле, что
люди его так боятся?
— Не знаю.
Стив усомнился:
— Вы здесь выросли — и не знаете?
— Послушайте, просто здесь так заведено, — сказала она,
словно оправдываясь. — Часть этих историй принимается на веру
без всяких пояснений. — Последовала непродолжительная пауза,
потом Трэйси выпалила: — Но Блай полон разных выдумок. Вроде
этого вздора про след разбитых сердец, который тянется за мной.
Стив откровенно позабавился.
— Так вы все еще злитесь из-за этого?
— Он допустил грязный намек по поводу моей личной жизни,
о которой ничего не знает и не имеет права говорить.
— Может быть, он просто имел в виду множество парней,
которые...
— Я прекрасно знаю, что он имел в виду!
«О-о-о, она начинает кипятиться».
— Хорошо, хорошо, — сказал Стив. — Ну надо же! Он
определенно вас задел.
— Вы совершенно правы: задел. Рассказывать такую чушь
совершенно незнакомому человеку. Какая наглость!
— Так сколько же сердец вы разбили? — спросил Стив,
поддразнивая девушку.
Она поколебалась, потом сдалась:
— Не так много.
— Значит, теперь правда вылезает наружу.
— Я бы не назвала это разбитыми сердцами. Скорее
фальстартами. Но мы были молоды. Что мы знали о жизни? Я...
Стив поднял руку. Тише!
Трэйси замерла, опершись на локоть. Стив неподвижно си- дел
на камне, устремив взгляд к реке.
Они прислушивались. Они слышали тихий плеск реки, сонный
шелест тополиных листьев, стрекотание сверчков. И ничего
больше.
Трэйси медленно приняла сидячее положение; она сжала
карабин в руках и напряженно всматривалась в темноту. Внезапно
сердце ее подскочило к горлу, ночной мрак показался плотным и
угрожающим.
Стив чуть приподнял голову и глубоко втянул носом воздух.
Он ничего не мог определить — пока что.
— Что там? — спросила Трэйси тишайшим из шепотов.
Он помедлил мгновение, прежде чем ответить приглушенным
голосом:
— Кажется, я что-то чувствую.
Она прислушалась. Ничего. Казалось, прошла целая вечность.
Стив продолжал смотреть за реку, медленно переводя взгляд
вверх и вниз по горному склону, пытаясь обнаружить там хоть
какое-нибудь движение, хоть какой-нибудь силуэт. Порой он
ощущал чье-то присутствие там, а порой его охватывало сомнение,
однако этот инстинктивный холодок в крови, это предчувствие
опасности не оставляли его. Конечно, он испытывал страх, но
сейчас в нем заговорил охотник.
— Я могу пошевелиться? — спросила Трэйси.
Стив сделал ей знак рукой, и она тихо прокралась к камню и
села, устремив глаза в ту же сторону, куда смотрел он.
Стив продолжал исследовать напряженным взглядом черные
склоны гор. Он наверняка распознал бы звук, отличный от тихого
плеска реки, шепота ветра, мягкого шелеста листьев над головой.
За многие годы охоты он научился узнавать звуки, которые
производит зверь, крадущийся по лесу. И сейчас ему показалось,
что он услышал такой звук: шорох, треск ветки, мягкое шуршание
шерсти о траву. Он хотел услышать его снова.

Леви сидел на кровати, прижав телефонную трубку к уху, и


слушал длинные гудки на другом конце провода. Потом заговорил
автоответчик. «Здравствуйте, это Трэйси. Оставьте, пожалуйста,
сообщение после гудка». Он не оставил сообщения, а положил
трубку и продолжал сидеть на кровати, смятенный вихрем чувств,
впечатлений и страхов. Он молил Господа об уверенности. Прав
ли он? Не обманывают ли его чувства?
Леви встал с кровати и принялся одеваться. Что-то должно
было случиться в горах — и он хотел быть там.

Где-то за рекой — так далеко, что точное место определить


было сложно, — хрустнула толстая ветка. Это был первый звук,
который Трэйси услышала за все время напряженного молчания —
сколько минут оно длилось? Довольно долго. Трэйси не решалась
посмотреть на часы.
— На середине склона, видите? — сказал Стив.
Трэйси пристально всмотрелась в склон, пытаясь различить
какую-нибудь форму. Одна часть ее сознания не хотела ничего
видеть, но...
Вон там. Опять ничего не видно. Где теперь? Вот они снова
появились — два желтых огонька, которые могли быть
отражениями на радужной оболочке глаз. Это не машина. Нет,
огоньки плавно двигались вверх и вниз, вправо и влево, словно
глаза какого-то существа. Вот они снова исчезли, скрылись за
стволами деревьев.
— Что это? — спросила Трэйси.
— Может, медведь. Не знаю, — прошептал Стив.
Это не имело значения. Руки девушки тряслись независимо от
того, что это было, а живот болел так сильно, что ей захотелось
скорчиться.
«Глаза» появились снова.
— Почему они так сверкают? — спросила Трэйси.
Стив покачал головой. Он не знал ответа. Потом он сказал
полушепотом, едва шевеля губами:
— Думаю, он идет по моему следу. Я приехал в долину
кружным путем и пришел в Старый город пешком с той стороны,
из- за реки. — Он еще несколько секунд всматривался вдаль, а
потом уверенно повторил: — Да, он идет по моему следу.

Чарли Мак проснулся и корчась от боли скатился с постели,


весь мокрый от пота. Ему казалось, будто острие копья вонзается в
его грудь над сердцем. Он лежал на полу и судорожно глотал ртом
воздух, пытаясь прогнать кровавые образы, населяющие его
сознание; лицо его искажала мука.

— Нам лучше разделиться, рассредоточиться, — сказал Стив.


— Вы можете перейти на другую сторону улицы?
Трэйси молча поднялась и надела на плечи рюкзак.
— Держите фонарик под рукой. Не стреляйте, пока не
увидите мишень совершенно отчетливо.
— Вам того же.
Она дотронулась до его спины и на несколько мгновений
задержала руку, как бы желая удачи, а потом убрала. Пригибаясь к
земле и ступая осторожно, она вышла из Гайд-холла и двинулась
через заросли кустов и травы к развалинам Масонской ложи.
Не сводя глаз с противоположного берега реки, Стив
передернул затвор карабина. Теперь он опять ничего не видел,
кроме черного горного склона. Поднимался ветер, и деревья
завздыхали. Дополнительный шум осложнит задачу.
Фила Гаррета тоже что-то посетило в ту ночь. Полупьяный, он
сидел в углу своей ветхой лачуги, на холодном, покрытом
линолеумом полу, крепко зажав в кулаке флягу с виски, и в ужасе
таращился в темноту. Старый стол, стул, даже куртка, висящая на
шестнадцатипенсовом гвозде, представлялись его затуманенному
сознанию живыми и зловещими. Он скорчился в углу, оцепенев от
страха, судорожно хватаясь свободной рукой за грудь.

Стив чувствовал острое желание встать с камня и спрятаться


где-нибудь, но он понимал, что это расстроит его план. Ему
придется служить приманкой, по крайней мере пока он не получит
возможность сделать точный выстрел. Он глянул в сторону
Масонской ложи, но Трэйси не увидел.
— Вы еще там? — спросил он так громко, как только посмел.
Он увидел руку, вынырнувшую из травы и помахавшую ему.
Хорошо. Теперь у них есть две огневые точки, а значит, больше
шансов на точный выстрел.
Стив продолжал сидеть на камне посреди Гайд-холла, на
самом виду, а ветер по-прежнему безостановочно вздыхал в
кронах тополей. Стив сделал несколько глубоких вдохов, чтобы
успокоиться.
Он подумал о Вике и Мэгги. Он слышал, как Вик вопил, а Леви
говорил, что Мэгги пела. Если зверю нужно именно это, он это
получит. Дрожащим, жалостно фальшивым голосом он запел:
— Где дорожный посох мой?..
Он услышал тихий металлический лязг со стороны Масонской
ложи. Трэйси передернула затвор.
Стив продолжал петь:
— Завтра я уйду с зарей... ох!
Летучая мышь пронеслась рядом с ним совершенно бесшумно
— вынырнула из темноты лишь на мгновение, а потом резко
поменяла траекторию полета и снова исчезла во мраке.
— Стив! — донесся из темноты лихорадочный шепот Трэйси.
— Это была летучая мышь, — сказал он и снова запел: — Где
дорожный посох мой? Завтра я уйду с зарей...
— Как это существо собирается перебраться через реку?
— Что?
— Как оно собирается перебраться через реку — я имею в
виду, не выдав своего присутствия?
Внезапно из-за реки донесся свистящий звук. Потом снова —
лишь мягкое пение ветра над головой. У Стива возникло
леденящее душу чувство, что они уже получили ответ на вопрос
Трэйси.
Ему оставалось только снова запеть:
— Тяготят меня грехи...
Снова тот же звук. Ш-Ш-Ш-Ш!.. Ш-Ш-Ш-Ш!
Теперь он доносился не из-за реки. Звук раздавался над рекой.
Одним быстрым, плавным движением Стив отложил карабин в
сторону и схватил автоматический пистолет. Он не хотел
промахнуться. Он уже не думал о том, чтобы сохранить охотничий
трофей, он хотел только одного: остаться в живых.
Теперь из-за реки дул ровный ветер — мощный, пронзительно
завывающий. Стив напряженно всматривался в небо, но не видел
ничего, кроме звезд.
Ш-Ш-Ш-Ш!
Словно занавес опустился в небе. Звезды исчезли. Стив
моргнул. Он что, ослеп?
БУМ!!!
Трэйси выстрелила, и звуковая волна прокатилась прямо
сквозь его тело. Он молниеносно вскочил с камня и чуть не упал
навзничь. При вспышке выстрела Стив увидел металлический
блеск высоко в небе и услышал визг Трэйси.
Бум!!! Она выстрелила еще раз.
Стиву показалось, что старые стены Гайд-холла рушатся
вокруг него. Одна стена содрогнулась, завизжали гвозди, с
треском раскололись доски. Он наставил ствол «магнума» в небо,
где увидел металлический блеск, и нажал на курок. Всего в
нескольких футах над его головой что-то коротко полыхнуло,
подобно зарнице.
Потом что-то огромное и черное налетело на него слева и
ударило. Стив кувырком отлетел в сторону, ничего не видя, и с
диким грохотом приземлился на груду досок, по-прежнему
сжимая «магнум» в руке.
Где-то в темноте Трэйси выпускала пулю за пулей, визжа, как
разъяренный коммандо.
Внезапно при вспышке очередного выстрела Трэйси Стив
увидел над собой мерцающий металлический навес, жутко
застывший в воздухе, — словно в замедленной киносъемке. Он
направил автоматический пистолет в небо и еще раз выстрелил.
Потом еще раз. И еще. Он знал, что пули попадают во что-то,
поскольку слышал грохот разрывающихся пуль. Но видел он лишь
фонтаны искр и вспышки миллионов разных цветов. Это не могло
происходить наяву.
Что-то ударилось о каменную дымоходную трубу Гайд- холла,
и несколько камней обрушилось на хрупкие доски внизу, подняв
клубы известковой пыли.
Стив выстрелил вслепую. Висящее над ним тело подалось
назад и натолкнулось на стену, обращенную к реке. Доски
затрещали и раскололись, земля заходила ходуном под ногами
Стива.
Он услышал, как Трэйси бежит через дорогу и кричит:
— Уходи оттуда!
Еще один удар сотряс Гайд-холл, и расколотая доска
просвистела рядом с головой Стива. Он пригнулся, а потом
огромными прыжками понесся прочь, перемахнул через стенку
фундамента и покатился по земле.
Трэйси находилась рядом, шарила в темноте, лихорадочной
скороговоркой бормотала что-то, пытаясь перезарядить карабин.
Она была как безумная, совершенно не в себе.
Облако, огромный сгусток тумана, бесформенная черная масса
поднялась в небо, закрывая звезды, возмущая воздух сильными
частыми толчками. Звук стал удаляться в сторону реки, потом
ослаб, стал реже и спустился к земле.
По мощи и продолжительности всплеска можно было
подумать, что в реку упала гора.
Стив бросился в Гайд-холл и снова выскочил с карабином и
рюкзаком, еще не отдавая себе отчета в своих действиях. Он нашел
Трэйси посреди улицы, она все еще возилась со своим карабином.
— Пойдем!
— Куда оно направилось?
Мгновение спустя Трэйси получила ответ на свой вопрос.
Жуткое существо вновь взмыло в небо, бешено колотя по воздуху,
поднимая ветер. Трэйси и Стив упали на землю инстинктивно, от
ужаса. Трэйси испустила страдальческий вопль. Стив закрыл
голову руками. Послышался мощный всплеск, на них посыпались
холодные брызги воды.
Звук начал удаляться вверх по реке, потом снова вернулся с
очередным оглушительным всплеском.
— Мы достали его! — выкрикнул Стив, с трудом поднимаясь
на ноги. — Оно ранено, мы попали в него!
Трэйси свернулась калачиком на земле и несколько мгновений
лежала так, пытаясь отдышаться, просто отдышаться.
Стив продрался к ней сквозь кустарник.
— Как ты?
Голос девушки, как и ее нервы, был совершенно разбит:
— Понятия не имею.
— Отличная стрельба!
Она откинулась на спину на траву, не в силах пошевелиться.
— Что... что теперь?
— Мы вернемся и возьмем снаряжение. Нам нужны
фонарики, и нам надо перезарядить оружие.
Трэйси с трудом приподнялась на локте, посмотрела в сторону
реки, потом на Стива, потом снова в сторону реки, начиная
понимать направление его мыслей и не приходя в восторг от этого.
Стив протянул ей руку:
— Вставай. Мы пойдем за ним!
Сэм не был особенно силен или крут, но ребята во взводе все
равно боялись его. Он мог любого смутить своим пристальным
взглядом, и в нем было что-то наводящее суеверный ужас —
словно он при желании мог наслать на вас каких-то демонов. Я с
ним хорошо ладил, поскольку всякий раз, когда Сэму хотелось
похвастаться, я просто терпеливо выслушивал его.

Из воспоминаний Денниса Мэйсона, армейского товарища


Сэмюэла Харрисона Блая, отправленных семейству Блаев
после того, как в 1981 году Сэм в возрасте пятидесяти
трех лет пропал без вести.
Глава 10

Трэйси

Им страшно не хватало света дня и твердости рук, и они


тихонько поругивались в темноте, заряжая карабины и револьверы
в пляшущих лучах фонариков, трясясь всем телом от избытка
адреналина в крови и всепоглощающего ужаса.
— Еще два, еще два, — сказала Трэйси, и Стив выудил
патроны из коробки и сунул ей в руку. Она вставила первый в
обойму, а второй выскользнул из ее дрожащих пальцев и исчез в
высокой траве.
Стив направил луч фонарика на землю, пока она шарила в
траве в поисках упавшего патрона. Он неотрывно смотрел на реку
и горный склон за ней, мучительно переживая потерю каждой
драгоценной секунды. Это существо оставалось еще живым где-то
там, и оно уходило. Если ему удастся спрятаться где-нибудь —
скажем, заползти в какую-нибудь пещеру и умереть, — возможно,
они никогда не найдут его.
Трэйси нашла патрон и с силой забила его в обойму. Потом
поднялась на ноги и вскинула карабин на плечо.
— Вперед, — сказал Стив.
Они бросились к реке, спотыкаясь в темноте, с треском
продираясь сквозь кустарник.
— Что это было? Ты видел? — на бегу выдохнула Трэйси.
— Я видел только множество искр вокруг него, — ответил
Стив.
— Куда оно направилось?
— Вверх по течению. Смотри под ноги.
Они достигли берега как раз над водоворотом, а потом
двинулись вверх по реке. Русло стало шире, и под их ногами
захрустела сухая галька.
— Ага, вот здесь, — быстро сказал Стив, освещая фонариком
широкое речное ложе впереди. Камни, всегда находившиеся выше
уровня воды и высушенные солнцем в это время года, сейчас были
мокрыми, словно на них только что накатила волна.
— Место первого сильного всплеска, который мы слышали,
— сказал Стив. — Был еще один, выше по течению.
Они побежали, словно пытаясь нагнать прыгающие впереди
круги света от своих фонариков, по камням, кустикам травы,
валунам и песчаным наносам, оставшимся после половодья.
Потом Стив заметил мокрые кусты вокруг и потемневшие
блестящие камни под ногами. Это было место второго всплеска.
Они остановились и посветили фонариками во все стороны.
Река текла по покрытому камнями руслу спокойно, но быстро.
Там и сям вода с плеском разбивалась о выступающий валун. Они
подождали. Они прислушались.
Где-то за рекой хрустнула ветка. Послышались звуки возни в
зарослях кустарника.
Они посветили на воду, прикидывая глубину реки. Она текла
здесь широко и мелко, возможно, достаточно мелко, чтобы
перейти ее вброд, подумал Стив. Он положил на плечи карабин и
«магнум», ступил в стремительный поток первым и прошел
несколько ярдов, пока вода не достигла его коленей. Потом он
махнул фонариком, и Трэйси последовала за ним. Стоило только
оторвать ногу от скользких камней, течение тут же относило ее в
сторону. Они поскальзывались, оступались и помогали друг другу
сохранять равновесие. Наконец они достигли середины реки, где
вода поднялась значительно выше коленей. Они упорно
продолжали идти вперед. Уровень воды начал понижаться. Трэйси
почувствовала прилив надежды. Потом облегчение. Кажется, они
сделают это.
Наконец они вышли на прибрежную отмель, где вода
достигала только лодыжек, с плеском бросились вперед и
выскочили на противоположный берег. Ноги их онемели от
холода, сердца бешено колотились. Они пробежали сквозь заросли
высокой речной травы и, когда шум реки стих в отдалении,
остановились и прислушались. Сейчас они чувствовали себя
уязвимыми, беззащитными. Кого бы они ни преследовали, между
ними и этим существом больше не было реки — теперь их
разделяла только ночная тьма, которая давала преимущество
противнику, а не им.
Они снова услышали, как оно медленно продирается сквозь
заросли и сухие кусты много выше по склону.
Стив взглянул на часы.
— Два пятнадцать, — прошептал он. — Еще пара часов, и
начнет светать.
Тишина. Они прислушались. Ни звука.
— Но кто это? — спросила Трэйси. — Мы даже не знаем, кого
преследуем.
— Мы примерно представляем его местонахождение, —
ответил Стив. — Если нам удастся идти по его следам до рассвета,
возможно, мы увидим его.
Трэйси направила фонарик в лицо Стиву.
— Ты знаешь, что у тебя кровь?
— Где?
Трэйси откинула с его лба волосы, скрывавшие рану. Он
поморщился, дотронулся до лица и увидел на пальцах кровь.
— Надеюсь, ничего страшного?
— В общем, да. Ты ударился головой обо что-то — или что- то
ударилось об тебя.
— До сих пор я не чувствовал боли.
Трэйси вытащила из кармана ситцевый платок и перевязала
Стиву голову. Сойдет.
— Фонарики зажигать только в случае крайней
необходимости. Пойдем.
Они двинулись вверх по склону, порой на четвереньках,
продираясь сквозь густые заросли и сухостой, цепляясь за ветки,
нащупывая ногами надежную опору. Идти бесшумно никак не
получалось. Им приходилось часто останавливаться и
прислушиваться. Иногда они слышали треск и шум где-то выше, а
иногда нет.
Около сотни метров они продвигались вверх по крутому
склону через густой кустарник и наконец вышли на более пологий,
покрытый травой участок с частыми проплешинами скального
грунта. Они снова оказались на открытом пространстве, низко
присели и прислушались.
Сверху донесся глухой шум, словно некое тяжелое тело
медленно ползло по земле. Сухие листья, веточки и мелкие
камешки терлись о скалу. Несколько мелких камней со стуком
скатились по склону. Звук теперь раздавался ближе. Они
сократили дистанцию.
Стив медлил.
— Пусть оно остается впереди. Я не хочу догонять его, в
темноте не хочу.
— Это безумие, — прошептала Трэйси. — Мы даже не знаем,
что это такое. А вдруг... вдруг ты прав? Что, если это существо
убило твоего брата и Мэгги с Виком?
— Я в этом не сомневаюсь. И я должен убить его.
Трэйси смогла лишь повторить с неподдельным страхом в
голосе:
— Это безумие.
Стив мягко дотронулся до плеча Трэйси. Она поняла это как
попытку поддержать и успокоить ее. Потом он легко подтолкнул
девушку.
— Давай разойдемся. Держись метрах в пятидесяти в стороне.
Будем пересвистываться, чтобы не потеряться.
Предложение не привело Трэйси в восторг, но она послушно
пошла в сторону от Стива, осторожно ступая по камням и траве, в
то время как он двинулся вверх, к темной линии хвойного леса.
Они поднимались все выше в гору, шаг за шагом углубляясь в
чащу; густые ветви и непроглядный мрак обступали их со всех
сторон. Медленно. Медленно. Здесь не было троп, облегчающих
передвижение. Порой сверху до них долетали какие-то звуки, но
чаще они слышали лишь друг друга.
Стив резко остановился. Он шел, раздвигая перед собой ветви,
обрубая некоторые. Но внезапно ощутил под рукой пустоту:
похоже, ветви здесь уже сломаны. Он зажег фонарик. Путь
впереди расчищен. Да. Ветки только что сломаны.
Наконец-то. Он действительно вышел на след загадочного
существа. Стив свистнул, потом тихо окликнул Трэйси, и она
присоединилась к нему. Они пошли по следу из примятой травы,
сломанных веток, перевернутых камней, взрытой когтями земли.
По сравнению со следом, который обычно оставляет крупный
зверь, это существо оставляло за собой автостраду высшего класса.
Они поднимались все выше и выше в гору, и невидимое
существо неизменно оставалось чуть впереди них, словно
выдерживая четко установленную дистанцию. Оно продиралось
сквозь заросли, переворачивая валуны, — и они шли на звук. Оно
смолкало — и они останавливались и ждали. Потом оно снова
двигалось с места — и они снова шли вперед, и так без конца.

Ночь пятницы превратилась в утро субботы, и густой мрак


начал потихоньку сереть, когда Чарли Мак наконец забылся
тревожным сном, лежа поперек голой кровати, с которой сбросил
все простыни и одеяла в слепом безумстве ночных кошмаров.
Фил Гаррет уже давно отключился на полу; алкоголь оглушил
истерзанный страхом мозг, успокоил боль над сердцем — по
крайней мере на время.
Хэролд Блай спал ночью хорошо, разве что проснулся на
мгновение, разбуженный звуком, похожим на звук отдаленного
выстрела. Он напряженно прислушался, сосредоточенно подумал,
а потом улыбнулся себе и снова опустил голову на подушку, ничем
не встревоженный. Оставшуюся часть ночи он провел спокойно.
Прошло четыре часа, и звезды начали меркнуть на синем
бархате неба. За долиной медленно выступали из ночной мглы
очертания далекого горного хребта, резкие и четкие. Утро будет
ясным и свежим.
С первым проблеском зари Стив сделал новое открытие: кровь
на земле и на низко нависшей ветви.
— Оно ранено, все в порядке.
Они прибавили шагу, по-прежнему двигаясь по следу, и теперь
видели свежие пятна крови через каждые несколько метров.
Лес кончился, и они вышли на широкий участок обнаженной
скальной породы, густо усеянный камнями. Они пошли по
тянувшемуся вверх кровавому следу; шаткие камни
выскальзывали из-под ног, ныли напряженные лодыжки. Потом
снова начался лес, состоящий главным образом из тощих,
истрепанных ветром сосен, корни которых расползались в стороны
в поисках любой достаточно глубокой трещины в каменистой
почве.
Они уже приблизились к гребню, к зубчатому скалистому
хребту горы. Воздух был холодным и разреженным, и сейчас —
особенно после долгого подъема и бессонной ночи — Стив и
Трэйси почувствовали симптомы высотной болезни.
Трэйси бессильно опустилась на удобный камень, чтобы
сделать короткую передышку. Стив по некотором раздумье
присоединился к ней. Трэйси дышала тяжело, но и он тоже, и у
него мучительно стучало в висках.
— Кислородное голодание, — пробормотал он. — Гипоксия.
— Полный упадок сил, — пожаловалась она. — Это существо
совершенно вымотало нас, а мы даже не ранены. Мне холодно, и
одежда все еще мокрая, у меня отваливаются ноги.
Стив не мог винить ее за слабость, он и сам чувствовал себя не
лучше. Однако он не собирался сдаваться.
— Ты обратила внимание на поведение этого существа? —
спросил он. Он смотрел вперед и по-прежнему видел капли крови,
отмечающие путь животного.
— Ты о чем? — спросила Трэйси, потирая ноющую лодыжку
и морщась.
— В отличие от любого другого животного, оно все время
выдает свое присутствие. Если бы оно просто спряталось и
затаилось где-нибудь, мы бы его потеряли, но каждый раз, когда
мы останавливаемся и прислушиваемся, оно производит шум. —
Он замолчал, несколько раз глубоко вздохнул, обвел взглядом
широкий горный склон, простиравшийся внизу. — С одной
стороны, можно сказать, что мы преследуем его и вынуждаем
отступать. Но, с другой стороны, можно подумать, что оно уводит
нас за собой, буквально заставляет идти по своим следам. Это
странно.
— Странно, — согласилась Трэйси. — Как ты думаешь, когда
оно истечет кровью?
— Не знаю, но сейчас это существенный фактор. Его силы не
беспредельны.
— Наши тоже.
Стив поднялся на ноги.
— Ладно, пойдем, давай покончим с этим.
— Скажи это ему.
Стив снова двинулся по кровавому следу. Трэйси шагала
рядом, напряженно прислушиваясь, скользя настороженным
взглядом по линии горного хребта.
След тянулся еще километра полтора, а потом исчез за
огромным скальным образованием под самым гребнем горы.
Конец пути. Они остановились.
— Отличное место для засады, — прошептал Стив.
Он снял с плеча карабин, и Трэйси проделала то же самое. Оба
передернули затворы.
Потом, вытягивая шею, тесно прижимаясь спиной к каменной
стене, они медленно обогнули скалу, устремляя настороженный
взгляд то вперед, то вверх, то назад.
По ту сторону кровавый след тянулся дальше вверх по
осыпавшимся колотым камням и исчезал в большой расселине в
голой скале. Они переглянулись.
— Думаю, оно добралось до своего логова, — прошептал
Стив. — Расходимся в стороны.
Они снова разделились — Стив отошел вправо, Трэйси влево
— и осторожно приблизились к расселине, держа карабины
наготове.
Расселина была около трех метров шириной и походила на
вход в более крупную полость в скале, некое широкое
пространство под открытым небом. Они не могли оценить
протяженность природного тоннеля, но скала поднималась на
высоту по меньшей мере двадцать метров. Они быстро заняли
позиции по обеим сторонам расселины и стали, плотно
прижавшись спиной к каменной стене, держа карабины наготове.
Это напомнило Трэйси полицейскую облаву.
Что теперь?
Стив знаком велел Трэйси оставаться на месте, а потом
крадучись вошел в пещеру, держа карабин на уровне пояса
стволом вперед. Он сделал несколько шагов, потом остановился и
прислушался, потом сделал еще несколько шагов.
Трэйси заглянула в пещеру, вытягивая шею, чтобы видеть
Стива. Карабин она держала стволом вверх. Ее начинал бить
озноб, и палец лежал на курке неуверенно. Узкий тоннель плавно
свернул в сторону, и Стив скрылся за поворотом. Исчез из поля
зрения. «Плохо», — подумала Трэйси.
Прошло несколько секунд.
— Стив? — тихо позвала она. — Откликнись, Стив.
Последовало непродолжительное молчание, а потом он устало
выдохнул: «О...» Трэйси послышалось разочарование в его голосе.
— Стив?
— Иди сюда, — ответил он. — Взгляни на это.
Она торопливо скользнула в тоннель, перебралась через
насыпь камней, а потом свернула за поворот и тут же наткнулась
на Стива, стоявшего с опущенным карабином.
На земле у его ног возвышалась огромная гора бурого меха.
Гризли. Медведь был мертв.
Трэйси прислонилась к каменной стене и тяжело вздохнула,
чувствуя себя совершенно опустошенной. Неужели это был всего
лишь гризли? Всего лишь огромный медведь? Она понимала, что
должна испытывать облегчение, радоваться, что все закончилось,
радоваться, что охота увенчалась успехом, но... неужели все это
было ради простого гризли?
Трэйси поставила карабин на предохранитель и прислонила к
стене рядом.
— Ты оказался прав, — наконец сказала она. — Это был
гризли.
Стив опустил карабин и автоматический пистолет.
Разочарование его было столь же явным, как и недоумение, с
которым он ходил вокруг медведя, осматривая его. Он исследовал
когти на передних лапах, раздвинул челюсти и взглянул на зубы,
попытался прикинуть длину зверя и его высоту в холке. Он
прощупал пальцами шею, спину и брюхо медведя в поисках ран.
— Довольно молодой медведь, — доложил он, а потом нашел
бирку в ухе. — Номер двести один. Маркус должен знать о нем.
— Не понимаю, — сказала Трэйси, перебирая в памяти все
события прошлой ночи. — Как мог этот медведь... то есть... у нас,
что, были галлюцинации?
Стив отнял руку от шеи медведя. Его пальцы покрывала кровь.
Он нашел рану.
— Ага, попались! — раздался третий голос. Трэйси
подпрыгнула. Стив вскинул карабин. Они оба резко развернулись
и...
Узнавание. Облегчение. В узкой темной расселине они
увидели знакомое лицо. Борода. Очки в металлической оправе.
Ковбойская шляпа.
Леви Кобб.
Трэйси не понравилось, что ее так напугали, и еще меньше
понравилось появление Леви в этом месте в этот момент.
— Что ты здесь делаешь?
Леви стоял у выхода из тоннеля, держась рукой за стену. Он
взглянул на узкую полоску неба, видную в проломе высоко над их
головами, а потом обвел изучающим взглядом тесный каменный
мешок, в котором все они находились.
— Спасаю вас, надо думать.
Стив был зол:
— Но рискуете собой. Неужели вы не понимаете, что мы
охотились, что наши нервы на пределе? Мы могли пристрелить
вас.
Леви сохранял невозмутимость:
— Ага, вы охотились, все верно. Будь я драконом, вы стали бы
моим завтраком.
Трэйси лишь вздохнула и потрясла опущенной головой: опять
началась старая песня.
— Давайте, — сказал Леви, — оглядитесь. Предположим, я
дракон. Как бы вы выбрались отсюда?
Трэйси повернулась, чтобы уйти прочь.
— Я не расположена выслушивать твои проповеди, Леви! —
В этом тесном пространстве она не могла уйти далеко, но —
просто в подтверждение серьезности своего заявления — отошла
так далеко, как только могла.
Стив не знал, что и думать. Леви, со всеми своими странными
суевериями и грубоватыми ухватками, обладал практичным умом,
поэтому с лету отвергнуть его доводы было сложно. Назови его
фанатиком или сумасшедшим, приходи в ярость от его
театральности, но насчет этого каменного мешка он прав: отсюда
нет выхода. Если бы здесь оказался дракон, а драконом сейчас был
Леви, то... Стив слегка смутился.
Леви настаивал:
— Давайте, профессор, взгляните получше на этого медведя.
Он погиб не от пули. На всем теле ни царапины — только на горле,
я прав?
Стив уже обнаружил, что горло у медведя перерезано.
— Откуда вы знаете?
— Догадался. Если бы я был драконом и срочно нуждался в
источнике крови, то поступил бы именно так.
— Леви, мы преследовали медведя всю ночь, и я слегка устал.
Пожалуйста, проясните свою мысль.
— Вы преследовали не медведя, профессор. Дракон поймал
медведя и перегрыз ему горло, чтобы оставить для вас кровавый
след. И вы пошли по нему.
Трэйси оскорбилась:
— Ты действительно хочешь, чтобы мы поверили в это?
Наверно, ты сам и убил медведя!
— Ага, голыми руками, — сказал Леви. — И проложил этот
след через леса, пообламывал все ветки, взрыл землю, чтобы
увести вас за собой. — Он взглянул на мертвого медведя. — И всю
дорогу в гору тащил эту тушу на спине, просто чтобы подурачить
вас, поразвлечься на досуге.
— Хорошо, хорошо, — сказал Стив. — Леви, перейдите к сути
дела! — Он с отвращением фыркнул.
Леви спокойно и прямо посмотрел Стиву в глаза.
— Если вы мне не поверите сейчас — что ж, я к этому привык.
Но я должен сказать вам, профессор, дракон умеет летать. Ему
незачем продираться сквозь лес, оставляя за собой след шириной с
автостраду, если только он не хочет, чтобы вы пошли за ним. — Он
еще раз обвел взглядом каменный мешок, а потом снова в упор
посмотрел на Стива. — Он охотился за вами, Бенсон. Подумайте
хорошенько. Разве вы сами не пользуетесь таким приемом?
Выставляете приманку, находите хорошее укрытие, хороший
наблюдательный пункт, ждете, когда зверь придет за приманкой, а
потом убиваете его. — Он махнул рукой в сторону медведя. — Вы
были настолько поглощены этим старым медведем, что даже не
услышали моих шагов.
Стив опустил глаза на медведя. Леви был прав. Гризли
полностью завладел его вниманием. Он потерял бдительность.
Трэйси ринулась к тоннелю.
— Не хочу я участвовать в этом!
— Он хотел поймать вас в западню! Неужели вы этого не
понимаете? — спросил Леви.
Она молча оттолкнула его в сторону и выскочила из пещеры.
Несколько долгих секунд Леви и Стив лишь пристально
смотрели друг на друга — Леви надеялся убедить, Стив
отказывался верить.
— Может, вы что-нибудь объясните для начала, — сказал
Стив. — Мне бы хотелось знать, как вы здесь оказались и как
нашли нас.
— Шел за вами. Это было несложно.
— Откуда вы вообще узнали, чем мы занимаемся?
— Господь сказал мне, и кроме того, я слышал вашу стрельбу
в Старом городе. Догадаться не составило труда.
— Значит, вы все время крались за нами по пятам? Но зачем?
Леви взглянул в сторону, где исчезла Трэйси.
— Мои слова не имеют большого веса здесь. Я хотел, чтобы
вы сначала попали в западню, и только затем изложить свою точку
зрения.
Из узкого гулкого тоннеля раздался голос Трэйси.
— Стив, даже не слушай его! Он потерял всякую связь с
реальностью!
Действительно ли так? В случае с Леви никогда нельзя было
сказать наверняка.
Но в ответ на реплику Трэйси Леви поманил Стива рукой.
— Пойдемте, профессор. Вы должны увидеть кое-что, чтобы
поверить мне. Пойдемте.
Они прошли по тоннелю и вышли наружу. Трэйси сидела на
камне чуть ниже по склону, глядя на долину, поджидая мужчин.
Заслышав их шаги, она обернулась, чтобы прокричать:
— Стив, не теряй времени! Пойдем!
— Вам решать, профессор, — сказал Леви.
Стив вздохнул:
— Хорошо. Пять минут, Леви, и все.
— Вполне достаточно. Идите за мной.
Стив последовал за Леви, они прошли несколько метров вдоль
каменной стены, а потом поднялись по крутому склону скалы с
многочисленными выступами, представляющими удобные опоры
для рук и ног. Скоро они стояли над глубоким узким колодцем, на
дне которого виднелось тело мертвого медведя.
— Полагаю, именно это у вас называется засадой, — сказал
Леви. — Старая ящерица сидела здесь, наблюдая за вами и ожидая
удобного момента.
У Стива были все основания сомневаться в словах Леви,
однако, глядя сверху вниз в каменный мешок с единственным
узким выходом, он должен был согласиться, что это идеальная
западня.
— Откуда вы знаете, что он был здесь?
— Сделал небольшой крюк по пути сюда, чисто по наитию.
Пойдемте глянем, что я нашел.
Стив прошел за Леви на плоский участок склона,
находившийся футах в пятнадцати от колодца.
— Земли здесь маловато, — сказал Леви. — Однако старая
змея все-таки оставила след. Не знаю, намеренно или нет, но вот
он. — Леви показал на островок сухого песчаного грунта. —
Видите? Это пальцы. Три пальца, видите? А вот здесь, смотрите,
здесь в землю вонзились когти.
Стив подумал, что по этим впадинам и царапинам на земле
трудно с уверенностью судить о чем-либо, однако человек с
живым воображением мог увидеть в них огромный отпечаток лапы
длиной около трех четвертей метра от пятки до кончика пальца.
Стив продолжал подыгрывать Леви, решив, что он сможет
отделить факты от вымысла позже.
— А здесь, надо понимать, отпечаток противостоящего
пальца?
— Да, такие пальцы у него есть на всех четырех лапах.
Стив почти развлекался:
— Похоже, вы много знаете об этом существе, вплоть до
количества пальцев на лапах.
— Я выслеживал его раньше.
— А откуда мне знать, что это не вы сами изобразили тут след
лапы?
— А откуда вы знаете, что это не вы застрелили медведя?
Стив не нашелся что ответить. Он вынужден был признать:
медведь действительно погиб не от пуль, выпущенных им или
Трэйси, — и, похоже, Леви знал это. «Этот верзила механик берет
верх в нашем споре», — подумал Стив. На самом деле он получил
преимущество с того самого момента, когда прозвучало слово
«попались».
«Ладно, я все выслушаю, — сказал себе Стив, — и позже
отфильтрую информацию».
— И куда он делся?
— Ну... — Леви глуповато улыбнулся. — Он улетел.
— А зачем ему улетать, когда в его западню попались две
замечательно вкусные жертвы?
Леви поковырял землю носком башмака и тихо сказал:
— Он просто не любит, когда я нахожусь поблизости.
— О-о-о... — «Ну конечно, Леви. Конечно». — Что-нибудь
еще?
Похоже, Леви понял, что разговор не состоялся.
— Вы потратили на меня пять минут. Полагаю, этого
достаточно.
— Стив! Пойдем же! — позвала снизу Трэйси.
Стив начал спускаться.
— Спасибо за информацию, — бросил он через плечо.
— Она замужем, — сказал Леви.
Стив остановился. А вот об этом он не спрашивал! Он свирепо
взглянул на Леви, чтобы тот заткнулся.
Огромный бородач ответил Стиву прямым спокойным
взглядом.
Ладно. Теперь Стив понимал, почему у Леви Кобба так много
недоброжелателей. Похоже, у него особый дар заводить врагов.
— Стив! — раздался голос Трэйси. — Ты там закончил?
— Вполне! — рявкнул он и полез вниз.

— Итак... — размышляла Трэйси вслух, пока они спускались


по горной тропе. Они возвращались более легким путем —
пешеходной тропой, которая тянулась вдоль хребта и соединяла
несколько горных озер, славящихся обилием голодной форели. —
Леви увидел, как мы выслеживаем медведя, и решил состряпать из
этого грандиозную историю про дракона. Все очень просто.
— Трэйси, ты ведь помнишь, что мы пережили в Старом
городе? Ты разрядила карабин во что-то, я заработал огромную
шишку на лбу, и мы оба были напуганы до потери сознания.
— Это был ураган, вот и все. Ветром сдуло несколько досок со
стен Гайд-холла, а нам в темноте привиделось невесть что.
— И поэтому мы оба палили в воздух? Если я не ошибаюсь,
гам наверху было что-то. Возможно, оно даже летало.
— Это был просто ветер, который сотрясал Гайд-холл до
основания. Я стреляла в направлении звука.
— А всплески в реке?
— Убегающий медведь, напуганный шумом. Мы ранили его,
и он пытался скрыться от нас.
Стив осознал, что он еще не сказал Трэйси, от чего умер
медведь.
— Трэйси, мы вовсе не застрелили медведя, мы даже ни разу
не попали в него!
— О чем ты говоришь? — раздраженно спросила она. — Мы
шли по кровавому следу, разве не так?
— Так, — согласился Стив. — Но медведя ранило не пулей.
Кто-то умудрился перерезать ему глотку — это медведю в
четверть тонны весом!
Трэйси была исполнена решимости объяснить все
случившееся с позиции здравого смысла.
— Подожди, подожди. Медведь пришел в Старый город, и
именно тогда начался ураган. Когда со стен Гайд-холла
посыпались доски, одна из них могла попасть в медведя и рассечь
ему глотку. Он побежал прочь, бросился в реку, именно это мы и
слышали. Конечно, мы были не в себе, палили по падающим
доскам, деревьям и кто знает по чему еще. В темноте мы могли
стрелять по чему угодно.
— Трэйси, твоя версия не кажется тебе притянутой за уши?
— Стив, перестань! Это единственная убедительная версия.
Стив резко остановился и повернулся к Трэйси:
— Единственная по-настоящему убедительная версия — это
версия Леви.
Леви. Волшебное слово, которое могло превратить
очаровательную женщину в камень.
— Стив, нет. Даже слышать не желаю!
Он страшно удивился:
— Да с чего ты так взъелась на этого парня?
Ответить на этот вопрос ей было трудно.
— Он фанатик! Он... он любопытный, болтливый, вечно
лезущий в чужие дела религиозный фанатик!
— Да, он определенно вертит тобой, как хочет.
— Прошу прощения?
— Посмотри, как ты позволяешь ему влиять на себя. Все, что
от него требуется, это вмешаться в ситуацию, и — бац! — вся твоя
объективность мгновенно пропадает, и ты начинаешь
придумывать несостоятельные гипотезы...
— Я начинаю придумывать несостоятельные гипотезы?
— Да. Просто чтобы не пришлось признать его правоту.
Теперь Трэйси разозлилась.
— Это неправда! Я просто не считаю Леви Кобба надежным
источником какой бы то ни было информации!
— Ты все еще замужем?
Прямое попадание. Испуганная и оскорбленная, она раскрыла
рот.
— Это он сказал тебе?
— Да.
Она подбоченилась и сердито воскликнула:
— Да как он посмел!
Стив не возражал против того, чтобы стоять у нее на пути до
прояснения вопроса.
— Так ты замужем?
Трэйси была слишком возмущена поступком Леви, чтобы
услышать вопрос Стива.
— Теперь ты понимаешь, о чем я? Моя личная жизнь его не
касается!
— Значит, он лжет.
— Это не его дело!
— Так он не лжет?
— Он лезет в мою личную жизнь, вот что он делает!
— Так замужем ты или нет?
— Нет. — Потом: — Ну... — Трэйси немного помолчала и
сказала: — Мой брак существует только на бумаге. — Потом она
быстро добавила: — Но не в моем сердце, и я думаю, это большая
разница!
На лице Стива изобразилось недоумение:
— То есть ты замужем, но не по-настоящему?
Трэйси немного подумала и кивнула.
Некоторое время Стив стоял на узкой тропе, просто
размышляя над этим открытием, и наконец сказал:
— Я-то разведен. По-настоящему. И когда ты меня спросила,
я ответил без всяких экивоков.
Прямое попадание другого рода. У Трэйси был пристыженный
вид.
— Стив, извини. Мне следовало сказать все как есть.
— И кто этот счастливчик?
— Дуг. Дуг Эллис. Ты познакомился с ним в таверне.
От удивления у Стива глаза на лоб полезли:
— Ты замужем за Дугом?
Трэйси склонила голову к плечу; взгляд ее, казалось, говорил:
«Стоит ли продолжать этот разговор?»
Стив вспомнил сцену ссоры в таверне и здоровенного
хулигана, нарывающегося на неприятности.
— Я бы сказал, мы не просто познакомились. Как это тебя
угораздило выйти за него... если не секрет?
— Это была ошибка, ладно? Он сыпал обещаниями, а я была
влюблена и всему верила. Он собирался заняться компьютерами, и
мы должны были уехать отсюда.
Стив постарался убрать с лица скептическое выражение, но это
было нелегко.
— Дуг? Компьютерами?
— Если бы он был не так туп, у него это получилось бы.
Кроме того, Дугу нравится долина, и здесь живут все его приятели,
а приятели для него всегда стояли на первом месте, поэтому... что я
могу сказать? Все мечты умерли.
— И как давно ваш брак существует только на бумаге?
— Мы расстались пару месяцев назад.
Стив медленно повернулся и пошел вниз по тропе.
— Понятно. — «Что ж, — подумал он, — не такие уж и
скверные новости, если разобраться».
— Стив...
Он остановился и оглянулся.
— Я... в общем, я устала. Я знаю тут одно местечко
неподалеку. Ты не против, если мы отдохнем немного,
позавтракаем и все такое прочее?
«Все такое прочее? — Стив мысленно обругал себя. — Ладно,
Стив, прекрати сейчас же». Наконец он сказал:
— Пожалуй, я не против.

Бревенчатый домик Хомера Вестона на озере Паулин являл


собой желанное зрелище для взора усталых путников. Хомер, ныне
вышедший на пенсию рабочий лесопильни и старый друг
родителей Трэйси, построил домик сорок лет назад, и многие годы
делил его с семейством Трэйси в праздную пору летних отпусков.
Сейчас Хомер с женой отправились на восточное побережье
навестить родственников, но Трэйси знала, где хранится ключ, и
была уверена, что Хомер не стал бы возражать против гостей.
Озеро Паулин было одним из маленьких и спокойных горных
озер, прячущихся в лесистой лощине, — безмятежное обиталище
форели и карпов, гладкое зеркало, призванное отражать
величественную красоту вздымающихся вокруг гор. Пока они
спускались по вьющейся тропинке к домику, Стив почувствовал,
как царящий здесь покой мягко и нежно обволакивает его душу, и
впервые за все время своего пребывания в этой долине он ощутил
себя желанным гостем. Трэйси тоже начала успокаиваться, словно
каждый следующий шаг по тропинке уводил ее все дальше в
прошлое.
— Ты не представляешь, сколько форели в этом озере, —
сказала она. — Мы с родителями и сестрой налавливали нашу
норму каждый раз, когда приезжали сюда.
— Жаль, что мы не захватили удочки.
— Наверняка в доме есть удочки, но вряд ли у нас будет время
для рыбалки. — Трэйси с сожалением улыбнулась. — А было бы
здорово.
Тропинка привела к лестнице, сложенной из плоских камней.
Они быстро спустились по ступенькам. В просветах между
деревьями виднелась зеленая металлическая крыша домика и
сапфирно-голубая гладь озера.
— Я уже созрела, — сказала Трэйси. — Хороший завтрак,
крепкий сон...
— Я тебя понимаю, — сказал Стив. Он по-настоящему устал и
мечтал только о мягкой постели и долгом сне.
— Отсюда до Гайд Ривер часа два ходу, так что мы сможем
добраться до места стоянки твоей машины и за меньшее время. Мы
можем остаться тут часов до трех-четырех пополудни, если
захотим.
Они спустились по лестнице, и вышли на веранду,
сколоченную из грубых досок, которая тянулась вокруг домика.
Трэйси нашла ключ в обычном потайном месте, на верхнем брусе
входной двери. Она открыла скрипучую наружную дверь,
затянутую сеткой, отперла старую филеночную дверь, и они
вошли внутрь.
— Надо же! — воскликнула она, поворачиваясь вокруг своей
оси и осматриваясь. — Тут совершенно ничего не изменилось.
Стив огляделся и улыбнулся:
— Жилье на мой вкус, без вопросов.
Дом состоял из одной большой комнаты, разделенной
предметами обстановки на кухонную, обеденную и спальную
зоны. Грубо сколоченные стол и стулья, старая дровяная плита и
две двойные кровати сохранились с прежних времен. В домике
стоял особый запах, который напомнил Стиву о семейных
отпусках, летнем лагере, жизни без городских удобств и детстве,
проведенном в лесу. С одной и другой стороны помещения
находились спальные антресоли, куда можно было забраться
только по лестнице; дети любят такие уголки в доме, которые
легко превращаются в крепость, в убежище, в место
увлекательных игр.
Трэйси села на стул у стола и осторожно сняла ботинки и
носки, постанывая от облегчения. Стив проделал то же самое.
Потом они открыли рюкзаки и выложили на стол захваченную
провизию: пакетики с супом, несколько сандвичей, растворимый
кофе. Пока они удовольствуются сандвичами. Ни у кого из них не
хватит ни терпения, ни силы развести огонь в плите, чтобы
вскипятить воду.
Трэйси прожевала кусок сандвича с тунцом, запила его водой
из своей фляги, а потом спросила:
— Стив, что мы собираемся делать дальше?
Стив сидел с набитым ртом. Он быстро прожевал и проглотил
кусок сандвича с салями, чтобы ответить.
— Тебе решать. Это ведь ты знаешь Гайд Ривер.
— Потому-то я и нахожусь сейчас в дурацком положении.
Предполагается, что я полицейский, призванный защищать долину
Гайд от чужаков вроде тебя, а я помогла тебе устроить пальбу в
Старом городе и сунуть нос в самую заповедную тайну Гайд Ривер.
Стив вскинул брови.
— А что случилось с ураганом, который ты пыталась всучить
мне?
Трэйси пришлось признать:
— Это было нечто большее.
— Большее, чем медведь?
Она поколебалась, потом неохотно сказала:
— Да. Намного большее.
Стив поднял правую бровь и прищурил левый глаз.
— Следи за словами. А то скоро начнешь подтверждать
заявления Леви.
Трэйси рассмеялась:
— О, вряд ли. Мне еще нужно точно решить, что именно я
видела прошлой ночью. — Эти слова давали ей возможность
свободно высказаться до конца, однако она все еще мялась. —
Стив, для того чтобы разобраться в такого рода вещах, требуется
время, понимаешь? Все годы, пока я жила здесь, это было не более
чем суеверие и народные предания; это не имело отношения к
реальности. А теперь... прошлой ночью мы столкнулись с чем-то,
что испугало меня до смерти.
Стив кивнул.
— И Эвелин испугало точно так же, испугало до
беспамятства.
Трэйси подперла лоб рукой.
— Ее состояние теперь понятно, правда? — Она подняла глаза
на Стива. — Но возможно ли поверить в такое? То есть ты
подумай, как давно зародились эти легенды, и как долго это
существо ухитрялось скрываться в горах! Почему его так долго не
обнаруживали? Здесь полно охотников, рыболовов, туристов,
местность контролируется Управлением охоты и рыболовства,
Управлением лесного хозяйства — и никто ничего не видел? В чем
тут дело?
Стив подпер кулаком подбородок и обдумал слова девушки.
— Боюсь, это покажется натяжкой, но, возможно, раньше это
существо было меньших размеров и могло легко спрятаться. Если
оно продолжает расти, если сейчас оно стало таким огромным,
каким показалось нам прошлой ночью, — тогда вряд ли оно может
скрываться и дальше. Его скоро обнаружат. Непременно.
Теперь настала очередь Трэйси поднять бровь.
— Я бы сказала, это уже случилось.
Стив рассмеялся.
— Да, конечно. Но мне бы хотелось знать, что это за существо
и каковы его повадки.
— Это будет сложно выяснить. Не забывай, мы все еще
выступаем против целого города, который пытается укрыть и
защитить его. Они поклоняются этому существу. Они создали
вокруг него религиозный культ.
— С Хэролдом Блаем в качестве верховного жреца, верно?
Трэйси кивнула:
— Который извлекает из этого всю возможную выгоду.
Теперь я понимаю, что это не просто досужие разговоры. — Потом
она мрачно добавила: — И Дуг здесь замешан, я знаю. Некоторые
вещи он просто отказывался обсуждать со мной, и я всегда что-то
подозревала.
— Итак, — решился Стив, — полагаю, теперь можно с
уверенностью сказать, что моего брата убил не Хэролд Блай?
— Во всяком случае, не своими руками. — В ответ на его
недоуменный взгляд она попыталась объяснить: — Ну, может
быть, он выдрессировал это существо, трудно сказать.
— Слишком фантастическое предположение.
Трэйси напомнила:
— Однако Хэролд вполне мог пойти на убийство Мэгги. Он
был заинтересован в ее смерти, по какой бы причине это ни
произошло.
Стив откусил еще кусок сандвича. Потом сказал:
— Нам надо повнимательнее взглянуть на местные легенды и
суеверия. Возможно, во всех этих вымыслах нам удастся найти
какие-то крохи информации, имеющие отношение к
действительности.
— Речь идет об огромном количестве вымыслов, Стив.
— Ну а Леви? Что ценного можно почерпнуть из его версии?
Стив действительно хотел знать это, но заодно решил еще раз
проверить реакцию Трэйси.
Она отреагировала спокойно, но осталась непоколебимой.
— Мы можем обратиться и к другим источникам. — Она
откусила кусок сандвича, подумала, пока жевала, а потом
призналась: — У меня появился новый осведомитель в Гайд Ривер,
он звонит мне время от времени. Думаю, обстановка накаляется,
люди начинают нервничать, вот он и решился нарушить Клятву и
выдать информацию. Он испуган, поэтому и заговорил. Я думаю,
если испуган он, то, возможно, и еще кто-то.
Стив наклонил голову к плечу и спросил:
— А он случайно не француз?
Трэйси изумленно уставилась на него:
— Он и тебе звонил?
— Дважды. Он первый рассказал мне про Старый город, и
именно он сообщил мне о том, что Вик Мур направляется в
Гайд-холл, — а остальное тебе известно.
— Почему ты ничего не сказал мне?
— Тогда ты еще не вполне перешла на мою сторону. — Стив с
удовольствием отметил глуповатое выражение, появившееся на
лице Трэйси. — А ты знаешь, кто он?
— Нет, но мы это выясним. Однако нам следует соблюдать
осторожность. Жители долины не погладят нас по головке, если
мы подойдем слишком близко к их... чему бы то ни было.
Стив позволил себе насмешливо улыбнуться:
— Это ужасно, правда?
— Стив...
— Не вижу никакого смысла в стремлении укрывать и
защищать существо, убивающее людей.
— Стив, это долина Гайд. Здесь ни в чем не нужно искать
смысл. — Трэйси заметила, что его беспокоит какой-то вопрос. —
Что еще?
— Почему, собственно, ты не уедешь отсюда?
Трэйси не возражала против вопроса. На самом деле она даже
как будто ждала его.
— Трудно объяснить. Мой отец умер два года назад, а мама
переехала в Айдахо, к своей сестре. Я уже говорила, что значит
быть здесь полицейским, а что касается любви, то ты все знаешь. Я
замужем, но...
— Но не по-настоящему.
— Именно. Не по-настоящему.
Трэйси посмотрела на большой, грубо выструганный столб,
подпирающий потолок в центре.
— Просто взгляни вон туда.
Он проследил за направлением ее взгляда и увидел несколько
вырезанных на столбе имен. Он поднялся и подошел поближе.
— Эгнис, Джерри, Синди, — прочитал он вслух.
— Мои мама, папа и младшая сестренка.
— И Трэйси.
— Я вырезала это, когда мне было двенадцать. — Она
пытливо заглянула ему в глаза и спросила: — Ты помнишь себя в
возрасте двенадцати лет?
Стив помнил. Велосипеды, скейтборды, купание в озере,
строительство крепости в лесу и, конечно же, походы с мамой,
папой и Клиффом. Он улыбнулся и кивнул:
— Тебе было хорошо здесь?
— Да. Тогда все было... ну, так, как должно быть. Похоже, в
последний раз в жизни.
Почувствовав прилив усталости, Стив подошел к кровати.
— У тебя еще есть время, Трэйси. Не упусти его — вот и все,
что я могу сказать.
Она улыбнулась:
— Ты прав.
— Поговорим позже, — сказал он, падая на кровать.
— Приятного сна, — ответила она, устраиваясь на кровати у
противоположной стены.
Через несколько секунд Стив уже спал, а Трэйси лежала на
боку и внимательно разглядывала его, как хотела сделать с самого
первого момента знакомства. Теперь она могла сколько душе
угодно рассматривать твердый квадратный подбородок, бронзовое
лицо, иссиня-черные волосы, чуть тронутые сединой. Она глубоко
вздохнула: «Тебе нужно было появиться здесь много, много
раньше, Стив Бенсон».
Наконец веки ее сомкнулись, и она тоже заснула.
Стив просыпался медленно, продлевая сладкую истому в теле,
пребывающем между сном и реальностью. Легкий ветерок принес
в домик аромат сосновой хвои, и Стив услышал хрустальные
птичьи голоса и ощутил тепло летнего дня. Это напомнило ему все
большие каникулы в жизни. Он снова был ребенком, не знающим
ни тревог, ни боли, ни волнений.
Но медленно, неуклонно реальный мир возвращался в
сознание, требуя внимания к себе, хотя Стиву совершенно не
хотелось уделять ему внимание. Он сел на кровати и задумался над
своей ситуацией. Солнечный квадрат на полу переместился.
Должно быть, уже почти полдень. Он взглянул на часы. Да. Он
проспал около двух часов. Он чувствовал, что мог бы проспать до
самого вечера, но необходимость подняла его на ноги. Они
должны возвратиться в Гайд Ривер, к своим делам.
Рюкзак Трэйси по-прежнему лежал возле центрального столба
с вырезанными на нем именами, но самой Трэйси в домике не
было. Стив вышел за дверь, пересек веранду и спустился по
короткой тропинке к берегу озера. Он рассчитывал найти здесь
девушку, и, кроме того, это был хороший повод взглянуть на озеро.
Невозможно оказаться в столь прекрасном месте — и не потратить
несколько минут на то, чтобы насладиться им в полной мере.
«Старый Хомер вложил много сил в благоустройство берега»,
— подумал Стив. Крупный песок под ногами не типичен для
горного озера; вероятно, его натаскали сюда откуда-то, и на это
ушло много дней каторжного труда. Немало сил было вложено и в
грубо сколоченный причал. На берегу Стив увидел маленькую
гребную шлюпку, перевернутую вверх дном.
Прекрасные пейзажи никогда не надоедали Стиву, и сейчас он
наслаждался восхитительным видом, не думая о времени. Гладь
озера сегодня была зеркальной, и горы на противоположном
берегу, казалось, уходили вершинами в бесконечную высь,
удвоенные отражением в озере. Стив пожалел, что у него с собой
нет фотокамеры, хотя фотография не смогла бы в полной мере
передать великолепие этой картины. Сочная зелень деревьев над
голубой водой...
Деревья. Стив моргнул и вгляделся получше. Он еще не совсем
проснулся. Противоположный берег находился примерно в
полукилометре от него, так что, возможно, расстояние сыграло
роль. Возможно, ему просто почудилось.
Стив стоял совершенно неподвижно и продолжал
всматриваться. Теперь деревья на противоположном берегу озера
виднелись ясно и отчетливо, ни один ствол, ни одна вертикальная
линия не имели излома. Ничего необычного. Что ж... возможно,
это что-то вроде обратной вспышки сознания; возможно, он просто
принимает желаемое за действительное; возможно, сейчас ему
просто померещился все тот же странный мираж, который он
видел в Старом городе.
Но внутренний голос снова заговорил, как и раньше.
«Опасность, — сказал он. — Внимание!» Стив отвел взгляд в
сторону, чтобы рассеялся туман перед глазами, а если получится, и
туман в голове. Он слишком устал доверять своим чувствам.
Потом он увидел Трэйси и думать забыл о мираже. Если
внутренний голос и продолжал говорить что-то, то Стив перестал
прислушиваться к нему.
Она купалась в озере и сейчас выплывала из-за торчащей из
воды, выбеленной солнцем огромной коряги. Вода вокруг нее
сверкала на солнце россыпью бриллиантов; она плыла, энергично
взмахивая сильными руками, и ее белая кожа сияла в свете
солнечных лучей. «Наверное, я не должен смотреть», — подумал
Стив. Однако девушка еще не заметила его, и, как все остальное
здесь, она представляла собой потрясающее зрелище.
Стив быстро пошарил взглядом по берегу и увидел ее одежду,
развешанную на суках коряги. Не спит ли он? Не мираж ли она?
Нет. Он не спит, и вон она там, все в порядке, и между ней и ее
одеждой лежит протяженный в длину участок открытого берега.
На какое-то мгновение Стиву показалось, что девушка смотрит
в его сторону, что глаза их встретились, когда она остановилась,
чтобы откинуть с лица мокрые волосы. Но ее поведение никак не
указывало на то, что она догадывается о присутствии Стива, —
особенно когда она выкарабкалась из воды на камни и прошла по
открытому участку берега.
За считанные секунды, которые потребовались Трэйси, чтобы
взять одежду и скрыться за деревьями, Стив полностью
удовлетворил свое любопытство. Он с удовольствием обнаружил,
что его первоначальное предположение оказалось не вполне
верным. Он полагал, что у нее почти идеальная фигура. Теперь он
убедился, что фигура у нее идеальная.
Раньше мы с вами уже говорили о тактике запугивания,
которую использует Хэролд для устрашения других детей.
Боюсь, время от времени он по-прежнему прибегает к ней.
Сегодня во время перемены он нашел ужа, отрезал ему голову и
сказал двум девочкам, что сделает с ними то же самое, если они
не дадут ему списать домашнее задание. История про ручное
чудовище, пожирающее детей, тоже всплыла снова. Думаю,
назрела необходимость еще одной встречи с вами.

Из письма Мэриан Клэйберг, учительницы


четвероклассника Хэролда Блая, адресованного
Сэму и Лу Блаям около I960 года.
Глава 11

Чарли

Когда Хэролд Блай постучал в дверь Дотти Мур, она почти


ожидала его появления. С ночи вторника весь город говорил — в
обычной своей манере: шепотом и с оглядкой — об исчезновении
Мэгги, а потом и Вика, и новости рано или поздно должны были
достичь слуха Блая.
И вот ранним субботним вечером он стоял перед ее дверью,
нарядно одетый, чистый, со шляпой в руке, и спрашивал, известно
ли ей что-нибудь.
Дотти была еле жива от страха и тревоги, но понимала, что
обязана поговорить с ним. Она сообщила то, что он наверняка уже
знал.
— Мне ничего неизвестно, мистер Блай, ровным счетом
ничего. Ребята пошли искать его вверх по реке, и, кажется, они уже
все обыскали ниже по течению.
— И никаких звонков? — спросил он.
— Никаких. Я поддерживаю связь с Филом и Карлом, и я
разговаривала также с пастором Вудсом. Все ищут, и все звонят. —
А вы звонили шерифу?
В Гайд Ривер только один ответ на такой вопрос считался
правильным:
— Нет. Вы же знаете, как Вик относится к этому.
Блай понимающе кивнул:
— Послушайте, Дотти, если я могу что-нибудь сделать,
скажите, не стесняйтесь. Я пришел, чтобы помочь вам, вы знаете.
И снова Дотти ответила правильно:
— Я знаю. Я вам очень благодарна.
— Это касается и финансовой стороны дела. Я знаю, что вы с
Виком выбивались из сил и...
— Мы жили нормально.
Казалось, Блай не услышал ее.
— Если дело дойдет до этого, и вы почувствуете желание
переехать куда-нибудь в поисках лучшей жизни, просто помните: я
готов и желаю снять ношу с ваших плеч.
Дотти оскорбилась, но ответила осторожно:
— Если вы хотите купить наше дело, вам надо поговорить с
Виком.
По-прежнему невозмутимый, он только улыбнулся ей:
— Уверен, мы с вами еще поговорим.
Это означало, как прекрасно понимала Дотти, что у нее нет
выбора.

В ту ночь среди руин Старого города, у плоского камня,


прозвучала еще одна молитва, и сгорел еще один клочок бумаги.
На нем было написано имя Дотти Мур.

В воскресенье утром Карл Ингфельд вошел в таверну Чарли,


сел на табурет у стойки между Филом Гарретом и Энди Шуллером,
которые уже ели, и заказал завтрак: яичницу из двух яиц с
ветчиной и тост.
Посетителей сегодня обслуживал только Берни. Когда он
принял заказ и ушел на кухню жарить яичницу, Карл тихо спросил:
— А где Чарли?
Фил и Энди загадочно посмотрели на него.
— Говорят, болен, — сказал Фил.
Энди добавил:
— Он болеет с утра пятницы, ты знаешь это?
Карл начал понимать:
— С того момента, когда обнаружилось исчезновение Вика.
— Он скрывается, вот что, — сказал Фил.
— И будь добр держать рот на замке, — сказал Энди.
— Он думает, что он следующий. Так мне представляется.
Энди напрягся. Яростно сверкнув глазами, он сказал:
— Будешь болтать об этом — нам всем крышка. Так что
заткнись!
Фил пошел на попятную:
— Ладно, извини.
— У нас новые неприятности, — сказал Карл. — Мне только
что звонила Сара из автопарка «Уайт Тэйл». Профессор вернулся.
Энди и Фил промолчали, но их потрясенные лица были
красноречивее любых слов.
Карл продолжал:
— Вернулся на своем автофургоне вчера вечером и
собирается остаться тут на какое-то время.
— Ты ж вроде говорил, что он уехал! — воскликнул Фил.
— Так и было. Сара говорит, кажется, он охотился. Однако не
похоже, чтобы он привез что-нибудь с охоты.
Они переглянулись. Потом Фил решился:
— Может, Хэролд прав. Он думает, — Фил понизил голос, —
что Трэйси с профессором неровно дышат друг к другу.
— Именно из-за профессора начались все неприятности! —
Карл грохнул кулаком по стойке. — Конечно, с его братом
нехорошо получилось, но если бы он оставил это дело...
— Хэролд говорит, с ним будет то же самое, что с его братом и
Мэгги, все повторится опять.
— А Дуг знает? — спросил Энди.
— Пока еще знать нечего. Но бьюсь об заклад, Хэролд прав.
Карл глотнул кофе.
— Если она втюрилась в этого парня, принятые здесь правила
игры изменятся.
— Ты все правильно понимаешь, — сказал Энди.
Входная дверь открылась.
Это была помощник шерифа Трэйси Эллис, в форме, явно
зашедшая сюда по делу.
— Доброе утро.
— Доброе утро, — ответил повар Берни. Он как раз ставил
тарелку с завтраком перед Карлом.
— Доброе утро, — промямлили трое участников совещания в
свои тарелки.
Она с непринужденным видом подошла к стойке.
— Чарли здесь?
— Нет, — сказал Берни. — Ему сильно нездоровится
последние несколько дней.
— О, весьма прискорбно.
Трэйси посмотрела на троих мужчин, и они посмотрели на нее
с хорошо знакомым ей выражением, предназначенным для
чужаков. Она улыбнулась, коротко рассмеялась, надеясь тем
самым разрядить обстановку.
— Эй, ребята, все в порядке. Я просто хотела поздороваться.
— Ну что ж, — сказал Фил, — здравствуй.
— Здравствуй, — сказал Карл.
— Здравствуй, — сказал Энди, возвращаясь к своей яичнице.
— Значит, Чарли дома? — спросила она.
Фил ничего не ответил, Энди пожал плечами, Карл начал было
говорить «понятия не имею», а Берни ответил прямо:
— Да, сидит дома. И вряд ли собирается выходить
куда-нибудь.
Фил уронил вилку и успел подхватить ее, пока она не упала со
стойки.
Трэйси поблагодарила Берни и вышла.
Как только дверь закрылась, на Берни с трех сторон
посыпались упреки:
— Ты в своем уме?
— Зачем ты сказал ей?
— Она что-то вынюхивает, неужели непонятно?
Берни вскинул руки:
— Послушайте, она спросила, я ответил. Что тут страшного?
— Ладно, проехали, — буркнул Энди.
Фил начал было:
— Мы думаем, что она...
— Проехали! — с напором повторил Энди, и Фил замолчал.
Берни вернулся к своим делам на кухне. Несколько мгновений
трое мужчин жевали в молчании.
— Она выглядит премило, — заметил Карл.
— И пахнет премило, — сказал Фил. — Немного духами,
немного косметикой, а?
— Дуг убьет этого парня, — проворчал Энди.

Часом позже Трэйси остановила свой «форд-рэйнджер» возле


пустующего здания старой заправочной станции. Из-за ржавого
остова грузовика появился Стив и сел к ней в машину.
— Чарли дома, — сообщила Трэйси. — Я позвонила ему, и он
ждет нас.
— Почему ты решила, что он и есть тот француз?
— Кажется, однажды в таверне я слышала, как он имитирует
французский акцент. У него это никогда особо хорошо не
получалось.
Стив сидел, низко пригнувшись под окнами машины, пока
Трэйси ехала вверх по холму, мимо церкви, а потом спускалась по
параллельной улице к маленькому дому Чарли с двумя спальнями,
обшитому белыми досками и крытому зеленой металлической
крышей. Они старались не привлекать к себе внимания, но сделать
что-либо незаметно в этом городе было практически невозможно,
и они это понимали.
Они подошли к задней двери, и Трэйси постучала. Ответа не
последовало.
— Чарли? — негромко позвала Трэйси.
Он стоял прямо за дверью.
— Кто там?
— Трэйси Эллис.
— Ты привезла профессора?
— Да. Он стоит рядом.
Они услышали шум отодвигаемого от двери кресла, потом
скрежет замка, и наконец, дверь со скрипом приотворилась.

Чарли сначала выглянул в щель, а потом открыл дверь, впуская


гостей.
Ни словом не обмолвившись друг с другом, Трэйси и Стив
сразу поняли, что видят случай, аналогичный случаю с Мэгги Блай,
повторение того же самого кошмара. На кухне царит беспорядок и
запустение: все шкафчики раскрыты, все стойки заставлены
грязными тарелками с остатками пищи, банками и упаковками из
холодильника. В темной гостиной тоже все перевернуто вверх
дном. Все шторы опущены, в комнате жарко и душно, в воздухе
стоит ужасный запах, похожий на запах разлагающегося тела.
Передняя дверь крест-накрест заколочена досками и
забаррикадирована тяжелым мягким креслом. На двери висит
грубый крест, сделанный из двух палок, скрепленных изолентой; а
у косяка стоит охотничье ружье, явно заряженное и готовое к
действию.
Чарли — грязный, жалкий, насквозь пропитанный потом —
представлял собой ужасное зрелище. Он был в одних пижамных
штанах и футболке, туго обтягивающей его круглый живот.
Волосы всклокочены, а вечно перекошенные очки, сползшие по
скользкому от пота лицу, казались перекошенными еще больше.
Он слегка пригибался, словно в любой момент ожидал выстрела по
окнам дома, и беспрерывно вертел в пальцах большой бронзовый
крест, висящий на груди.
— Извините за беспорядок, — сказал он срывающимся
голосом.
— Почему бы тебе не присесть, Чарли, — мягко предложила
Трэйси.
Он поколебался, словно не сразу понял ее слова, а потом
рухнул на диван, зажав крест в трясущейся руке, с искаженным
лицом и полными страха глазами. Трэйси тоже села на диван, а
Стив придвинул кресло. Чарли просто сидел, переводя взгляд с
Трэйси на Стива и обратно.
— Чарли, — начала Трэйси, — ты знаешь, почему мы здесь?
Чарли посмотрел на Стива:
— Вы вернулись. Вы вернулись.
Стив кивнул:
— Я решил, что нам следует поговорить с глазу на глаз.
Чарли посмотрел на Трэйси:
— Вик Мур погиб, ты это знаешь? — Не дожидаясь ее ответа,
он повернулся к Стиву: — Вы видели что-нибудь в Старом городе?
— Значит, вы и есть француз? — спросил Стив.
Пойманный врасплох, Чарли остолбенел и лишился дара
речи.
Трэйси дотронулась до его руки.
— Чарли, все в порядке. Мы хотим помочь тебе.
У Чарли пересохло во рту, и он сглотнул.
— Он... он выбрал меня следующим. Пожалуйста... вы
должны защитить меня от него!
— От кого «него»? — спросил Стив.
Казалось, мозг Чарли дал сбой. Он тупо смотрел на Стива,
пытаясь ответить, но язык его отказывался пошевелиться.
Стив взял инициативу в свои руки:
— Послушайте, Чарли. Мы с Трэйси были в Старом городе в
пятницу ночью, через сутки после исчезновения Вика. Мы следили
за Гайд-холлом и кое-что видели.
— А-а-а-а... — Чарли тихонько взвыл от ужаса и сунул палец в
рот.
Стив вкратце изложил события предыдущей ночи, сообщив
лишь столько, сколько, по его мнению, мог выдержать
обезумевший от страха человек. Рассказ Стива не утешил Чарли,
это было очевидно.
— Вы убили его? — выкрикнул Чарли. — Вы убили его?
Стив с сожалением ответил:
— Нет. Он скрылся.
Чарли взвыл громче и судорожно схватился за сердце.
— Теперь всем нам конец! Вы не убили его. Теперь он только
разозлился еще больше!
— Чарли, ты знаешь, что это было? — настойчиво спросила
Трэйси.
Самый этот вопрос привел Чарли в ужас. Казалось, мозг его
снова вот-вот даст сбой.
Стив настойчиво повторил:
— Мы видели какое-то существо, Чарли. Мы слышали его, мы
шли по его следу всю ночь. Значит, речь идет о чем-то большем,
чем просто... — Стив не хотел произносить слово «суеверие», во
всяком случае, при Чарли.
— Вы должны убить его! Вы должны убить его, пока он не
расправился со всеми нами!
— Нам нужна твоя помощь, Чарли. Ты должен рассказать нам
все, что знаешь об этом существе.
— Полицейские никогда ничего не делают. Они просто уходят
в сторону и выполняют приказы Хэролда.
Это привело Трэйси в легкое раздражение, однако она не
собиралась спорить с полупомешанным человеком.
Чарли подался к Стиву и горячо заговорил:
— Я думал, вы сможете сделать это! Вы человек пришлый и
никому ничем не обязаны здесь, вы ничего не боитесь и можете
сделать это! Вы должны, должны сделать это, пока дракон не
узнал... — Едва это ужасное слово сорвалось у него с языка, как
Чарли страдальчески вскрикнул и обвел взглядом комнату, словно
ожидая, что жуткое существо сейчас проломит стену и набросится
на него. — А-а-а-а... Я не могу ничего сказать вам!
— Почему? — требовательно спросила Трэйси.
Чарли тупо смотрел на нее.
— Почему не можешь? — повторила она.
— Ты... ты начинаешь говорить о нем, он приходит в ярость и
убивает тебя.
Трэйси окинула комнату взглядом:
— А если ты не говоришь о нем, то все равно ожидаешь
смерти, верно? — Чарли не нашелся что ответить. — Вик
рассказывал кому-нибудь о драконе?
— Нет.
— Тогда что с ним случилось?
При мысли о Вике у Чарли просто отнялся язык.
— Тогда какая разница?
— Я... я не могу.
Трэйси поднялась на ноги.
— Ладно, Чарли. Давай договоримся так. Ты помогаешь нам
— мы помогаем тебе. Ты продолжаешь играть в молчанку — мы
уходим отсюда. И ты остаешься один на один с драконом, он
может явиться за тобой, когда пожелает.
Она с таким же успехом могла бросить зажженную шашку
динамита к его ногам.
— Нет... НЕТ!!! — завопил он.
Трэйси стояла на месте, глядя на него сверху вниз, и ждала.
Чарли неподвижно сидел на диване, парализованный страхом, не в
силах нарушить укоренившуюся за много поколений традицию.
Стив схватил Чарли за руку и подался к нему.
— Чарли. Мы стреляли в него, и, кажется, ранили. Значит, это
не призрак, не дух и не божество. Это животное, и все. В нем нет
ничего сверхъестественного. — Теперь, по крайней мере, появился
слабый проблеск надежды. Слова Стива как будто немного
успокоили Чарли.
Чарли перевел взгляд со Стива на Трэйси и обратно.
— Вы можете убить его? Я... я заплачу вам.
— Послушайте, Чарли, — сказал Стив. — Мне не нужны
деньги. Мне нужна информация. Мне нужно знать противника, его
привычки, его сильные и слабые стороны. Я должен уметь
предсказывать его поведение.
Чарли потряс головой.
— Но если я расскажу про дракона, он узнает.
— С чего ты взял? — спросила Трэйси.
Ответа не последовало.
— Тебе Хэролд сказал это?
Чарли в ужасе затряс головой.
— Я говорю не о Хэролде. — Он поднял глаза к потолку и
прокричал, словно обращаясь к Господу Богу. — Я говорю не о
Хэролде! Я вообще ничего не говорю о Хэролде!
— Хорошо, хорошо. Успокойся, Чарли. — Трэйси метнула
взгляд на Стива. — Опять Хэролд Блай.
— Я о нем ничего не говорю! — повторил Чарли.
— Ты боишься Хэролда Блая?
— Я о нем ничего не говорю.
— И о драконе ты тоже ничего не хочешь говорить?
Чарли неподвижно сидел на диване, уставившись
бессмысленным взглядом в пустоту. Трэйси вздохнула и
посмотрела на Стива, готовая отступиться.
Потом Чарли пробормотал:
— Я не знаю, почему дракон выбрал нас. Мы не сделали
ничего плохого. Это все Гайды, это они во всем виноваты.
Трэйси почти боялась задать следующий вопрос, поскольку
опасалась, что Чарли снова замкнется в молчании:
— Ты имеешь в виду семейство Гайдов?
— Это они навлекли на нас все беды сто лет тому назад. Я не
Гайд. И я не хотел себе никаких неприятностей. Почему дракон
должен приходить за мной?
Стив решился:
— А что сделали Гайды сто лет назад?
— Заключили сделку с драконом, вот что. Они отдали ему
город. Но я-то не отдавал ему город. Никто моего согласия не
спрашивал.
Спокойно, осторожно Стив спросил:
— Значит, в городе есть какие-то люди, которые... связаны с
драконом? Дракон работает на них?
Чарли кивнул:
— Да. Можете не сомневаться. Сделай неверный шаг или
сболтни лишнее, и... — Он чиркнул пальцем по горлу, сопроводив
жест выразительным «вж-ж-жик». Потом громко добавил: — Но я
говорю не о Хэролде!
— Конечно, не о нем.
— Дракон всегда знает, где ты находишься. Он может прийти
за тобой, разорвать тебя на части и сожрать, когда ты спишь.
— Сомневаюсь, чтобы он смог пробраться сюда, — сказал
Стив, имея в виду предпринятые Чарли меры предосторожности.
— Не знаю. Может, и проберется. Хэролд говорит... то есть
люди говорят... что от дракона не спрятаться. Он вроде призрака.
Он не обычное живое существо; он просто летает вокруг и умеет
исчезать в случае необходимости. Его невозможно остановить.
— Он не призрак, — настойчиво сказал Стив. — Это большое
бессловесное животное, и кто-то лжет вам.
Речи такого рода привели Чарли в ужас:
— Нет! Не говорите так! Дракон все узнает!
Трэйси закатила глаза.
— Теперь ты начинаешь говорить, как Леви Кобб.
«Снова это магическое слово. Возможно, Трэйси произнесла
его намеренно», — подумал Стив. Чарли так оскорбился, что
вышел из состояния ступора.
— Эй! Нет, нет, нет, это нечестно, и это неправда! Я не
сумасшедший! Леви — сумасшедший, а я — нет!
— По-моему, ты слишком веришь в дракона, прямо как Леви,
— сказала Трэйси.
Чарли воспринял это как вызов.
— Я не похож на Леви! Я не фанатик и не сумасшедший, у
которого поехала крыша на религии! А он — да! Я честный и
порядочный бизнесмен, и я имею право поступать, как считаю
нужным!
— Да неужели? — Трэйси провоцировала Чарли на
дальнейшие откровения.
— Вот именно! У Эбо Деннинга никогда ничего не
получилось бы с этим магазином! А у меня получится! Я
собираюсь вдохнуть новую жизнь в этот город! Я поступил
правильно, и я хорошо заплатил Эбо!
— Тогда чего же ты боишься?
Чарли умолк, все еще кипя от негодования. Потом, наконец,
выпалил:
— Просто убейте это существо, и все! Убейте его, и все будет
в порядке!
Стив тяжело вздохнул. Он начинал терять терпение.
— Так что вы можете рассказать нам о нем? — снова спросил
он.
— Я ничего не знаю.
Трэйси попыталась зайти с другой стороны.
— Тогда назови нам того, кто что-то знает.
— Как насчет Джулза Крайора? — предположил Чарли.
— Прошу прощения? — Это имя ничего не говорило Трэйси.
— Он разрабатывает участок на перевале Сэдлхоз уже много
лет. Оттуда открывается отличный вид на всю долину, и он живет,
как ему нравится, и делает, что хочет.
— Как нам туда добраться?
— Но он отшельник и, говорят, со странностями. Он может
пристрелить вас только за то, что вы приблизились к границе его
участка.
— С чего-то надо начинать, — сказал Стив, вынимая блокнот
и ручку. — Объясните, как туда доехать.
Пока Чарли рассказывал, как добраться до дома Джулза
Крайора, Трэйси вспомнила еще одно имя.
— Есть еще Клэйтон Джентри. Молодой парень, лесоруб,
живет по дороге на Бэкап. Ребята у Чарли никогда не вспоминают
его добрым словом. Раньше мне это не приходило в голову, но,
может, он что-то видел и говорил об этом, поэтому ребята и
недолюбливают его.
Стив закончил записывать указания Чарли.
— Еще кто-нибудь?
Чарли пожал плечами.
— Я ничего не знаю. И на самом деле я ничего вам не
рассказал.
— Конечно, — согласился Стив, — не рассказали.
— Мы проверим этих людей, — сказала Трэйси. — А тем
временем... Чарли?
Он посмотрел на нее.
— Что бы ни случилось, держись подальше от Старого города,
слышишь?
Умению проводить ритуалы Сэм научился у своей матери
Шарлотты, которая научилась этому у своего отца Джеймса Гайда,
который научился у своего отца Бенджамина Гайда. Таким
образом, это знание передавалось из поколения в поколение с того
самого времени, когда прапрадед Сэма в начале прошлого века
основал город. Для ритуалов всегда требовалась кровь, которую
Сэм обычно брал от овцы или козы, и совершались они почти
всегда в Гайд-холле или рядом с ним, в старой части города, где все
началось.
Я не знаю, действительно ли Сэм обладал властью над
невидимым демоническим чудовищем, но сам он искренне в это
верил, и, судя по страху, который он внушал людям, они тоже
верили в это.

Запись из дневника Эбби Блай, разведенной жены Сэма Блая и


матери Хэролда Блая, датированная 14 ноября 1973 года, то есть
сделанная за три дня до ее бесследного исчезновения. Исчезновение
Эбби Блай объяснили нападением медведя.
Глава 12

Волнения

В воскресенье днем Хэролд Блай, угрюмый и раздраженный,


явился в таверну и магазин Чарли, чтобы просмотреть
бухгалтерские книги, провести быструю инвентаризацию на
складе, ознакомиться с положением дел, удостовериться в
соблюдении санитарно-гигиенических норм — одним словом,
проверить все.
— Где Чарли? — спросил он, подходя с бухгалтерскими
книгами к столу возле игровых автоматов.
— Гм... он дома, — сказал Берни. — Он болен.
Хэролд вскинул брови:
— Ах вот как?
— Да.
Хэролд сел и свирепо взглянул на Берни:
— Присядь, Берни.
Берни подчинился и сел за стол напротив Блая. Он всегда
нервничал, разговаривая с Блаем. Этот человек легко выходил из
себя.
— Ты понимаешь суть нашего с Чарли делового
партнерства?
— Ну... вы купили часть бизнеса, верно?
— Я купил большую его часть. — Хэролд ткнул большим
пальцем в сторону магазина. — Я купил таверну, чтобы Чарли
смог купить магазин. Стоимость таверны составляет семьдесят
процентов стоимости всего дела, следовательно, я являюсь
семидесятипроцентным владельцем предприятия, то есть боссом.
— Да, сэр.
— Значит, Чарли болен. Кто его замещает?
Берни пожал плечами. Сейчас ему хотелось находиться где
угодно — только бы не сидеть напротив Хэролда Блая, отвечая на
его вопросы.
— Есть я, официантка Мелинда...
— Я хочу, чтобы дела здесь вел конкретный человек, а не кто
угодно. Тебе ясно? Я хочу, чтобы штат этого предприятия был
всегда должным образом укомплектован. Наша задача — делать
деньги.
Берни съежился:
— Да, вы правы.
— Как давно ты работаешь здесь?
— Пять... шесть лет.
— У тебя всегда столько жира на решетке гриля?
— М-м-м... — Берни беспомощно посмотрел на дверь кухни,
словно оттуда мог выплыть ответ на поставленный вопрос.
— Времена изменились, Берни. Люди испытывают
маниакальный ужас перед ожирением и холестерином, верно?
— Верно.
— Больше никакого жира. И мы пересмотрим меню. Нам
нужны качественные блюда, правильно приготовленные — в
соответствии с требованиями времени. Ты понял?
— Да, да, Хэролд. Я понял.
Блай раскрыл одну из бухгалтерских книг и бегло просмотрел
записи.
— Ты продаешь много пива.
Берни робко улыбнулся:
— Ну да. Это же таверна. Это ресторан, но и таверна тоже.
Ребята любят заглядывать сюда и... вы ж понимаете...
— Нам нужен час скидок или бесплатной выпивки по
окончании рабочего дня на рудниках. Но только час, ясно? Нужно
подавать что-нибудь возбуждающее желание выпить напитки
покрепче. И выставь соленые галеты. Пусть ребят мучает жажда.
— Хорошо.
— Берни, тебе стоит все это записать, я еще не закончил.
— О... — «Не везет, как всегда», — подумал Берни. Он
побежал за карандашом и бумагой. Когда он вернулся, вокруг
стола Блая собрались для какого-то разговора Карл, Фил, Энди,
Пол и Дуг. Блай внимательно слушал их.
— Это про Чарли, — пробормотал Фил.
— Так он болен — или как? — спросил Блай.
— Он странно себя ведет, — сказал Энди.
— Я видел Трэйси и профессора у дома Чарли, — сообщил
Карл и добавил, обращаясь к Дугу: — Извини, Дуг.
Дуг только мрачно слушал.
— Но если Чарли заговорил с чужаком, все мы можем
оказаться в серьезной беде, — сказал Фил, чуть склонив голову к
плечу. Ухо все еще беспокоило его.
— Кто-то должен заткнуть ему рот, — сказал Карл.
Остальные согласились.
Хэролд поднял руку, успокаивая их:
— Вы принимаете все слишком близко к сердцу.
Они запротестовали:
— А как же Вик и Мэгги?
— У нас есть основания для тревоги, правда ведь?
— Я хочу дожить до следующей недели, знаете ли!
Хэролду снова пришлось призвать их к спокойствию.
— Держите себя в руках. Именно в этом заключается
проблема Чарли сейчас. Он не держит себя в руках. Он чувствует
себя виноватым из-за истории с Эбо Деннингом, поэтому и
скрывается, боится, что станет следующим. — Он обвел всех
пристальным взглядом. — Если кто-то погибает в автокатастрофе,
вы же не отказываетесь садиться за руль, верно? И если кто-то
умирает от рака легких, вы же не бросаете курить, так? Или если
кто-то попадает под машину по пьянке, вы ведь не бросаете пить,
правда? Жизнь идет своим чередом, ребята, и вы должны жить, как
вам нравится, а карты пусть ложатся как хотят. Если что-нибудь
случилось с Виком и Мэгги, то это вовсе не означает, что с вами
случится то же самое. Чарли просто требуется время, чтобы
понять это. — Парни снова принялись было возражать, и Хэролду
пришлось повысить голос, чтобы перекричать их. — Послушайте,
он ничем не отличается от вас, а вы ничем не отличаетесь от него!
Я скажу вам, чем все это кончится: он просидит дома еще неделю
или около того, а потом просто придет в себя и успокоится, и
надеюсь, все вы тоже. — Потом он добавил, поочередно глядя
всем в глаза: — И Чарли не нуждается ни в чьей помощи, чтобы
оклематься, ясно? Никаких грубых мер. Не надо его трогать.
— А как насчет профессора? — осведомился Фил. — Ведь
именно из-за него начались все беды!
Блай метнул на Фила уничтожающий взгляд:
— Кажется, мы говорили о его невестке, разве не так?
Посрамленный, Фил опустил глаза и ничего не ответил.
— Кроме того... — Хэролд сделал паузу для пущей
выразительности. — Думаю, я достаточно доходчиво объяснил,
что никакой беды нет. Мэгги гостит у матери, а Вик валяется где-
то в запое. Забудьте о них.
Никто ничего не сказал, но было совершенно очевидно, что
никто ни на секунду не поверил Хэролду.
— Вот так и обстоят дела! — с ударением сказал он.
— Ага, вот так и обстоят дела, — саркастически повторил
Пол, почесывая грудь. Все головы разом повернулись к нему, а он
ответил собравшимся насмешливым взглядом. — Кажется, я,
наконец, понял, в чем все дело. Дело в том, что никакого
вы-знаете-о-чем-я не существует, но вы думаете, что он
существует, поэтому вы действуете и говорите так, словно он не
существует, поскольку почему-то, если кто-нибудь поверит в его
существование, он действительно появится. Почему бы вам,
ребята, просто не поверить в то, что он не существует? Стоит вам
сделать это, и — бац! — проблема решена.
Послышалось сердитое ворчание. Энди шагнул вперед,
собираясь ударить Пола. Дуг держался за его спиной, готовый
подсобить.
Но Блай резко вскинул руки вверх, призывая присутствующих
к порядку.
— Эй! — Они повернулись к нему. Он, с горящими глазами,
снова откинулся на спинку стула и сказал: — Пол прав.
Поразмыслите над его словами.
Все вопросительно посмотрели на Блая, потом друг на друга.
Хэролд заговорил умиротворяющим, но твердым голосом:
— Мы все сойдемся во мнении, — ладно? — что не
существует никакого — не будем называть его по имени. Если так,
тогда с Мэгги все в порядке, и нам не о чем беспокоиться. С Виком
все в порядке, и нам нечего о нем беспокоиться. Что же касается
Чарли, то о нем нечего сказать, потому что говорить совершенно
не о чем. Что же касается профессора, то он никогда ничего не
найдет. А что касается его брата, то вы слышали заключение
полицейских: это был гризли. Что же касается Трэйси и ее легкого
флирта с профессором... Дуг, это крутой облом, но ты переживешь
его. Это твоя проблема, и она никак не касается остальных
жителей города. — Он обвел взглядом всех, задержав глаза на
каждом. — Если появятся настоящие поводы для тревоги, мы о
них узнаем в свое время, и тогда мы будем знать, что делать. А так
я не вижу нужды в этом разговоре и нагнетании страстей.
— А Кобб? — спросил Дуг.
Блай повторил:
— Когда придет время, мы будем знать, что делать. — Он
снова посмотрел на балансовый отчет, лежащий перед ним на
столе. — А теперь выметайтесь отсюда. Я занят.
Они пошли к выходу, тихо ворча себе под нос, недовольные,
— и от внимания Блая это не ускользнуло.
Но сам он тоже был встревожен. Чарли? Почему Чарли? Он
никогда не думал о Чарли плохо. Или думал? Может, думал во сне,
сам того не зная?
Потом он просветлел. Ну и что, если Чарли? Хм-м-м.
Интересам Блая это не повредит, не правда ли?
Он держался непринужденно и невозмутимо, но нацарапал в
блокноте несколько слов: «Связаться с Метцгером по вопросу
полного владения». Метцгер был его адвокатом, и Блай хотел
убедиться, что сможет войти в полное владение таверной и
магазином в случае, если Чарли... ну, в случае, если Чарли решит
покинуть город на неопределенное время.
Он также сделал запись о звонке шерифу Коллинзу. Один из
помощников Коллинза начинал наглеть.
Сидевший в углу преподобный Рон Вудз, который
наслаждался досугом после воскресного служения в обществе
своей жены и детей, не мог не слышать большую часть
возбужденного разговора. Ситуация накаляется, без сомнения, и
скоро выйдет из-под контроля. Настало время вмешаться.

Клэйтон Джентри был молодым мужчиной тридцати с


небольшим лет, с молодой женой и двумя малолетними детьми.
Он вместе с братом владел маленькой лесозаготовительной
компанией и жил на ферме, построенной на прилегающем к реке
участке недалеко от Бэкапа. Найти его ферму оказалось несложно:
просто сворачиваешь с Гайд-Ривер-роуд и проезжаешь по
короткой подъездной дороге. Когда Трэйси позвонила Клэйтону,
поначалу он как будто колебался, но наконец, согласился
встретиться с ней и Стивом, если они пообещают сохранить их
разговор в тайне.
Сейчас Трэйси и Стив сидели на веранде дома в обществе
Клэйтона и его жены Джесси, в то время как две маленькие
девчушки плескались в пластиковом бассейне на переднем дворе.
— Некоторые люди здесь действительно чокнутые, — сказал
Клэйтон. — Вот вы говорите со мной, а вам следует поговорить с
ними.
— Но они отказываются говорить, — сказала Трэйси.
Он рассмеялся.
— И не любят тех, кто говорит. По себе знаю.
— А что случилось?
— Я кое-что видел и рассказывал об этом, а им это не
понравилось.
— Расскажите нам, что вы видели, — попросил Стив.
Клэйтон поглядел на север, в сторону Гайд Ривер и горы
Сэдлхоз.
— Мы с братом вырубали лес на частной земле за горой
Сэдлхоз...
— Клэй, говори потише, — прервала мужа Джесси. — Я не
хочу, чтобы девочки слышали это.
Клэйтон бросил взгляд на двух своих маленьких дочерей,
всецело поглощенных игрой у бассейна, и понизил голос. Стиву и
Трэйси пришлось наклониться к нему, чтобы лучше слышать.
— В общем, однажды днем я был там один, просто вырубал
кустарник и протягивал кабель. Мы уже почти закончили работу.
— Он немного помолчал, а потом сказал: — Знаете, я бывалый
охотник, хожу на охоту каждый год, так что я не новичок в лесу. Я
умею обнаруживать зверя, знаю, как он выглядит. Короче, я стоял
возле барабана, вытягивал кабель, когда услышал шум и застыл на
месте. Вы знаете, охотники всегда так делают, поскольку это
может оказаться зверь. — Лицо Клэйтона стало встревоженным, и
он поднял глаза к небу, словно подыскивая точные слова. Потом
продолжил: — Я посмотрел вверх и ярдах в ста выше по склону
увидел что-то, какое-то движение, но это был не олень и не лось,
— понимаете, я ожидал увидеть коричневый цвет или черный, или
желтовато-коричневый, — и это был не медведь. Но это существо
было огромное. То есть... — Клэйтон тяжело вздохнул. — Очень
трудно описать его. — Он повернулся к жене. — Джесси, у тебя
твое зеркальце под рукой — то, которым ты пользуешься в
ванной?
Трэйси и Стив недоуменно переглянулись.
Когда Джесси ушла в дом, Клэйтон задумчиво потер
подбородок. Потом сказал:
— Это было похоже на мираж или что-то такое. Нечто не
вполне реальное, понимаете?
Стив кивнул. Он прекрасно понимал.
— Вы вроде видите его, но потом начинаете сомневаться в
том, что действительно видели что-то.
— Вы говорите, оно было огромным, — сказал Стив. —
Какого размера?
Клэйтон задумался.
— То, что я видел, было, по меньшей мере, девять метров
длиной. То есть я пытался рассмотреть, где оно начинается и
кончается, но оно казалось бесконечным.
Джесси принесла зеркальце, обычное прямоугольное
зеркальце.
— Вот, взгляните сюда.
Клэйтон приставил его ребром к стене дома и покачал взад и
вперед.
— Видите, когда ставишь зеркало под определенным углом,
оно отражает доски и полностью сливается со стеной, становится
невидимым. Но стоит его чуть переместить, как сразу становится
понятно, что это отражение, поскольку на швах между досками
появляется излом.
Стив мгновенно узнал этот эффект преломления и постарался
скрыть дрожь, пронизавшую его тело. Он сам видел нечто
подобное за рекой в Старом городе и, возможно, на
противоположном берегу озера Паулин. Джентри дал совершенно
точное описание.
Клэйтон продолжал:
— Представьте, что это существо подобно зеркалу. Вы не
можете толком увидеть его — скорее вы видите, где оно
находится, видите только отражение других предметов на нем.
Всего несколькими днями ранее Стив и Трэйси посмеялись бы
над этим. Сейчас рассказ Клэйтона потряс их — особенно Стива.
— Как долго это продолжалось? — спросил Стив.
— Недолго. Секунд десять или около того. Я хотел достать
ружье из грузовика, но существо исчезло прежде, чем я обрел
способность двигаться.
Стив кивнул. Впечатления Джентри от встречи с существом
очень походили на его собственные.
— Я не особо его испугался, — продолжал Клэйтон. —
Наверное, оно было настолько сверхъестественным, что я просто
не знал, что думать. — Он угрюмо улыбнулся. — Если бы я знал,
что это такое, то, пожалуй, испугался бы посильнее. — Он
рассмеялся. — Но самое неприятное произошло, когда я
остановился в Гайд Ривер выпить пива и рассказал кому-то об
этом. Вот тогда-то мне действительно стало не по себе!
— Вы сболтнули лишнее, — предположила Трэйси.
Клэйтон выразительно кивнул.
— Я пережил довольно неприятные минуты, пока стоял в
окружении всех этих крутых рудокопов, которые объяснили мне,
что, во-первых, на самом деле я ничего не видел, во-вторых, мне
лучше не трепаться об этом, а в-третьих, они не желают впредь
видеть меня в городе.
— Когда это было?
— Два года назад.
— Но потом вы видели его еще раз? — подсказал Стив.
— Да. Как-то я работал на бульдозере чуть южнее Гайд Ривер,
и — хотите верьте, хотите нет — видел, как это существо летит по
небу. Это по-прежнему напоминало фокус с зеркалом, который я
вам показал, но... — Он пощелкал пальцами, пытаясь подобрать
точные слова. — Похоже, свет падал на него не под тем углом,
поскольку я довольно ясно разглядел его очертания.
— В какое время дня это было?
— Перед самым закатом. Я как раз собирался закругляться с
работой.
«Значит, это не исключительно ночное животное», — подумал
Стив. Потом он спросил:
— А какие погодные условия тогда были?
Клэйтон на миг задумался, потом сказал:
— Высокие облака. Они начинали розоветь в лучах заката, и,
точно, когда я увидел это существо, оно как раз пролетало на фоне
розового облака, но все еще оставалось голубым, как небо. Вот так
я и увидел его.
— На что оно похоже? — спросил Стив.
— Сначала я решил, что это самый большой гусь из всех,
которых мне доводилось видеть прежде, — сказал Клэйтон. —
Хотите, я попробую нарисовать его? Я не художник, но
нарисовать мне легче, чем описать словами. — Стив протянул
Клэйтону свою ручку и блокнот. Тот принялся рисовать, попутно
объясняя: — У него длинная тонкая шея, вытянутое туловище,
большие крылья, как у цапли, — с большим размахом. — Он
поднял глаза от блокнота. — Сначала я подумал, что, может, это
один из самодельных аэропланов — знаете, которые выглядят
немножко нелепо, словно построены задом наперед? Но эта
штуковина летела, как птица, понимаете? Взмахивала крыльями,
как орел, только значительно медленнее. — Изображая летящее
существо, Клэйтон несколько раз медленно поднял и опустил
руки, в одной из которых держал блокнот, а в другой ручку. Потом
он вернулся к рисованию. — Да, и у него был длинный хвост,
такой же длинный, как шея. — Он закончил рисунок и отдал
блокнот Стиву. — Вы знаете, как выглядели летающие
динозавры? Это существо выглядело примерно так же.
Клэйтон изобразил существо, напоминающую ящерицу с
длинной шеей и крыльями.
— То есть оно похоже на рептилию?
— Верно, — сказал Клэйтон. Он повернулся и указал на
север, в сторону горы Сэдлхоз. — Оно вылетело из-за горы
Сэдлхоз и полетело на юг через долину, а потом спустилось вон за
той горной грядой на востоке. Я все время следил за ним взглядом.
Стив и Трэйси напряженно всмотрелись в далекие горы,
словно существо могло появиться снова. Сейчас небо было слегка
облачным и совершенно безмятежным.
— Когда это случилось? — спросил Стив.
— Пару месяцев назад. — Потом Клэйтон в упор взглянул на
Стива. — И вы — первый после Джесси человек, которому я
рассказал об этом.
— А вы когда-нибудь видели его? — спросила Трэйси у
Джесси.
Та лишь слегка содрогнулась.
— Нет, и не желаю. Мне страшно даже просто слушать о нем.
— Как, по-вашему, что это за существо? — спросил Стив
Клэйтона.
— Понятия не имею, — ответил Клэйтон. — И у меня хватает
ума не спрашивать. — Потом он добавил: — И я уверен, другие
люди его тоже видели, не позволяйте им дурачить себя. Они его
видели. Просто не говорят об этом.
Стив не сводил взгляда с горы Сэдлхоз. У этого существа
где-то там должно быть логовище, гнездо. Может, вон на той
скалистой вершине?
— Однако ходят разные слухи, — снова заговорил Клэйтон.
— Кое-кто считает, что это дракон, — ну, вроде он выдыхает
пламя и все такое. А потом тут еще ходит легенда, будто это
дьявол, будто сто лет назад первые поселенцы заключили сделку с
дьяволом, и дьявол стал покровителем Гайд Ривер. Вы наверняка
слышали подобные бредни.
— Но как же существо таких размеров умудрялось так долго
скрываться? — спросила Трэйси.
— Может, оно не всегда было таким большим, — ответил
Клэйтон. — И в любом случае, — продолжил он, — вряд ли ему
было так уж сложно скрываться. Во-первых, о нем никто не
говорит. Во-вторых, его довольно трудно разглядеть, даже когда
оно находится прямо перед вами. А в-третьих, в этих горах полно
пещер и заброшенных шахт, часто по-настоящему глубоких. Ему
здесь есть где спрятаться, без вопросов, а если оно выходит из
убежища исключительно по ночам, то может многие годы
оставаться незамеченным.
— Я как-то не думала о пещерах, — сказала Трэйси. — Но вы
правы. Именно там Бенджамин Гайд обнаружил залежи золота и
серебра. И разработка месторождений началась в пещерах. Их
прорыли на страшную глубину, некоторые на несколько
километров.
— А вы слышали о том, что это существо убивает людей? —
спросил Стив.
— Ну, вы, наверное, знаете о парне, который погиб на
Веллз-пик с неделю назад. Ходят слухи, что это его работа.
— Клэй... — предостерегающим тоном сказала Джесси.
Клэйтон снова понизил голос, однако успокоил жену:
— Да не волнуйся так, Джесси. — Он повернулся к Трэйси и
Стиву. — Согласно другой легенде, оно пожирает только плохих
людей. — Он усмехнулся и положил ноги на перила веранды. —
Полагаю, это исключает меня из числа возможных жертв. Я
довольно хороший человек. И, вероятно, делаю все правильно.
Трэйси и Стив поднялись на ноги и поблагодарили Клэйтона
за рассказ. Идя к «рэйнджеру» Трэйси, Стив поймал себя на
мысли, что ему очень хотелось бы, чтобы Клэйтон оказался прав:
он не входит в число возможных жертв. Но Стив был убежден, что
никаких гарантий нет.
— Помощник шерифа Эллис, жду вас в своем кабинете.
Коллинз был суров, резок и даже не посмотрел на нее, когда
прошагал в кабинет. Трэйси, только что вернувшаяся с
воскресного патрулирования, последовала за ним, понимая, что
сейчас ей всыплют по первое число.
— Закройте дверь.
Точно. По первое число.
Она закрыла дверь и молча стояла перед Коллинзом, пока он
приводил в порядок свои мысли и свои бумаги на столе. Наконец
он спросил:
— Как прошел день и как вы провели его?
— Без особых происшествий, сэр. Я провела много времени с
профессором Бенсоном, помогала ему уладить некоторые дела
перед отъездом.
Коллинз поднял глаза. Вероятно, он не ожидал получить столь
прямой ответ.
— За счет служебного времени?
— Это была моя смена, действительно. Я патрулировала свой
участок, а он в основном следовал за мной. Я объехала Гайд Ривер,