Вы находитесь на странице: 1из 17

Великие вокально-фортепианные дуэты.

Святослав Теофилович Рихтер. Нина Львовна Дорлиак. Галина


Писаренко.
Дуэт С.Рихтера и Н.Дорлиак.
Рихтер. Из воспоминаний.
«...Очень много читал с листа. И не только фортепьянную музыку, а
разную. Всегда привлекала опера. Была страсть — покупать клавиры
опер. Из них даже составил целую библиотеку, насчитывающую свыше
100 томов. Начал с Верди, затем увлекся Вагнером. Все играл,
запоминал, играл без конца... Думаю, что многим обязан этой игре
оперной литературы." С.Т.Рихтер: "Я играл все,что хочу:
Тангейзера,Лоэнгрина...и сочинял.У меня была страшная тяга к
театру.Аида,Риголетто-это все больше всего меня интересовало,а вовсе
не рояль.И уже в 15 лет была такая возможность аккомпанировать в
сборных концертах в клубах. Все с листа. Там могла быть певица,балет,в
цирк. Так,собственно,в 15 лет я стал зарабатывать деньги,а иногда даже
получал продукты."
Дмитрий Терехов." Рихтер и его время .Записки художника". О
Н.Л.Дорлиак.
"От природы у нее был небольшой камерный голос. Но годы занятий с
матерью прекрасно выровняли его и развили. И вот она в совершенстве
овладела искусством пения. Это сочеталось с подлинным музыкальным
даром и принадлежностью к старой культуре. Изящный аристократизм
ее искусства быстро снискал признание публики. У нее появился свой
зал. Она стала известной певицей. Голос ее звучал безукоризненно
чисто, ровно и тепло. Но в ее исполнении было еще одно редкое
качество. И в такой степени оно было присуще только ей. Это было
произношеиие! Слова у нее приобретали самый полный, самый
исчерпывающий смысл. Слово воспринималось как образ. Все знают,
как много прекрасных вокальных сочинений написано на плохие стихи.
Но когда она пела, слова восхищали сами по себе. Это был театр,
полный глубочайшей искренности и правды."
Со слов самой Нины Львовны, которые приводятся в книге Дмитрия
Терехова, семейного друга четы Рихтер-Дорлиак, первая встреча двух
выдающихся музыкантов произошла еще во время войны в стенах
Консерватории,но она была мимолетной. А личное знакомство
случилось в Тбилиси,где Дорлиак пребывалав эвакуации,а Рихтер
приехал на гастроли.
Из воспоминаний самой Нины Львовны: "Слух,что в
консерваториии в классе Нейгауза появился невероятно одаренный
ученик, дошел и до меня. Мне как-то указали на него в коридоре.
Худенький,высокий юноша с чудной шапкой медных волос и
взглядом,который поразил меня своей ясностью и открытостью." Первое
впечатление от него было очаровательном, и в последствии оно только
углубилось.
С.Т.Рихтер: "А самая первая встреча это интересно. После того,как я
поступил в Консерваторию,умер какой-то кларнетист и была
гражданская панихида. Там выступало много людей,в том числе Нейгауз
и Игумнов. Потом выступала певица. Она сразу меня поразила: какая
певица! И только потом я понял,что это была Нина Дорлиак" (из
документального фильма 1998 года "Святослав Рихтер. Энигма").
Позже они часто встречались,но только обменивались
приветствиями. В те годы, а это было как раз после окончания войны,
Рихтер уже был популярен и обсуждаем в музыкальных кругах Москвы.
И когда стало известно, что он будет выступать в Малом зале на третьем
Всесоюзном конкурсе, вся публика устремилась в Консерваторию.
Выступление было потрясающим даже несмотря на то, что во время
исполнения конкурсной программы в зале погас свет!
После выступления Нина Львовна и Святослав Теофилович встретились
и немного пообщались. Выступление однокрусника Рихтера Виктора
Мержанова они слушали уже вместе и ,по словам Дорлиак, Рихтер
безумно переживал за друга. В итоге они поделили первую премию.
Как-то раз после похорон Немировича-Данченко Дорлиак встретила
Святослава Теофиловича возле филармонии. Он вызвался проводить ее
и предложил дать совместный концерт, полностью камерный. Дорлиак
была жутко взволнованна, ведь Рихтер был уже востребованным на тот
момент пианистом. И это при том, что сама Нина Львовна была не
менее известной в музыкальных кругах певицей.
Еще в годы учебы она обратила на себя внимание прекрасным
исполнением партии Сюзанны в спектакле оперной студии «Свадьба
Фигаро». Увидев Нину Дорлиак в этой роли, знаменитый дирижер Георг
Себастьян был поражен ее искусством и предложил певице выступить с
ним в камерной программе из сочинений Шуберта, Вагнера и Брамса.
Этот концерт в малом зале Московской консерватории стал
значительным событием музыкальной жизни столицы 1930-х годов. С
1934 года Дорлиак пела в ансамбле с одаренной молодой пианисткой
Ниной Мусинян. В отдельных концертах с ней выступали такие
пианисты, как Абрам Дьяков, Мария Гринберг, Борис Абрамович, а
позднее Константин Игумнов и Мария Юдина. Она была неизменной
участницей органных баховских вечеров Александра Гедике.
Во время знакомства с Рихтером Дорлиак и ее мать ютились в двух
комнатках в коммунальной квартире на Арбате, в которой и состоялись
первые занятия великого дуэта. " У Славочки всегда было свое мнение,
свое определенное понимание музыки, но это было так близко мне, что я
всецело разделяла его представления и никогда с ним не спорила. Наши
намерения совпадали."
"В концерте, где перед столичной публикой впервые предстали Нина
Дорлиак и Рихтер, исполнялась прокофьевская программа, смешанная;
с флейтистом Николаем Харьковским Рихтер сыграл недавно
написанную флейтовую сонату (ее премьера состоялась в 1943 году,
исполнители были те же), с Ниной Дорлиак был исполнен ахматовский
цикл – пять стихотворений: «Солнце комнату наполнило», «Настоящую
нежность», «Память о солнце», «Здравствуй», «Сероглазый король».
Лидия Мельникова пела «Русские песни», Герц Цомык играл
виолончельную балладу. В заключение Рихтер исполнил Шестую сонату.
И если фортепианный Прокофьев: 2-я, 6-я, 7-я сонаты, 5-й и 1-й
концерты, «Мимолётности» – в те времена начал «всерьез и надолго»
входить в сознание слушательской аудитории благодаря Рихтеру,
то нечто подобное в отношении его вокальной музыки началось с того
концерта"(из книги В.Могильницкого "Рихтер-ансамблист").
Программа уже сольного их концерта в мае 1945 года была
составлена из музыки Проковьева ("Гадкий утенок"), несколькких песен
и фортепианных произведений. Позже подготовку к совместным
выступлениям Нина Львовна вспоминала,как счастливейшее время в ее
жизни.
Из воспоминаний Нины Львовны Дорлиак,записанных Дмитрием
Тереховым: "Я помню, как мы работали над „Гадким утенком"
Прокофьева. Это было месяца через два после смерти мамы. Музыка
Прокофьева так тронула меня, что я прямо у рояля вдруг заплакала и не
могла больше петь. Посмотрела на него и увидела — он тоже плачет.
Потом он так же, как и я, как-то особенно нежно любил это
сочинение.
Через несколько месяцев, осенью 1945 года, мы решили жить
вместе, и Слава переехал ко мне. Не скажу, что это было легко. Нет...
Славочка сразу же сказал мне с обескураживающей честностью:
— Вы только на меня не обижайтесь. Я ведь очень трудный человек.
У меня ужасный характер. Я не постоянный. И мне нужно будет время
от времени исчезать...
Я ответила:
— Ну, что ж, пожалуйста, исчезайте...
Что говорить, это было немножко горько и... обидно. Но, главное, я
каждый раз страшно волновалась за него. Но я поняла, что это ему
необходимо, и больше этот вопрос никогда не обсуждался.
Сначала он со мной много занимался, но потом, когда у него
появилось такое количество собственных концертов, перестал. Поэтому
мы так мало записали из моего весьма большого репертуара. Но я
никогда не настаивала на расширении наших занятий потому, что очень
уважала его планы."
В 1948, несмотря на существовавшее постановление против новой
музыки и в частности Прокофьева, Рихтер и Дорлиак
концерт,состоявший из романсов Римскго-Корсакова и Прокофьева.
Концерт прошел с большим успехом.
Первые две гастрольные поездки супружеской пары в качестве
вокально-фортепианного дуэта были совершено в Ленинград и
Армению,где их очень тепло принимали. За последующие три года пара
совершила много гастрольных поездок с разнообразными камерными
программами, от вокальных циклов Шуберта до песен Шимановского.
Г. Коган: «…что касается аккомпанемента Рихтера, то его не было.
Было совместное художественное исполнение в духе традиции,
связанной с именами Глинки, Мусоргского, Блуменфельда,
Рахманинова, Бихтера. Звучание фортепиано бережно, таинственной
и прозрачной тканью окутывало голос певицы, сообщая ему
неизъяснимую прелесть. Трудно забыть не „ударяемые“,
а „возникающие“ откуда-то басы в „Венецианской ночи“ Глинки,
смятенную поэзию пассажей в романсе Чайковского „В эту лунную
ночь“, мягкое разнообразие тембровых красок в „Почте“ Шуберта, такие
шедевры исполнения фортепианной партии, как шубертовские же „Ночь
и грёзы“, „Любимый цвет“, „Форель“». Рецензия завершается словами:
«Иначе дышится на таких концертах!» Журнал «Советская музыка»,
1957, № 5, под заглавием «Н. Дорлиак и С. Рихтер», за подписью: Бекар.
В репертуаре четы Рихтер-Дорлиак были романсы
Рахманинова,Чайковского,Глинки,Прокофьева, песни Мусоргского,арии
Баха ,вокальные циклы Шумана и Шуберта, Г.Вольфа на слова Мерике и
Эйхендорфа,польские песни Шопена,песни Шимановского.
Удивительно,что,несмотря на 15 лет совместных выступлений,
сохранилось крайне мало рецеензий на концерты Рихтера и Дорлиак,а
записей и того меньше. Есть чудесная пластинка фирмы Мелодия с
романсами Глинки от 1962 года,пластинка той же фирмы с ариями
Баха,песнями Шуберта,Векерлена,а так же пластинка с романсами
Глинки,Даргомыжского,Рахманинова и парой песен Проковьева в
исполнении Дорлиак,Рихтера и Веры Шубиной,прекрасной пианистки
(1968 год-дата выхода пластинки). Вокльный цикл "Детская"
Мусоргского,"Гадкий утенок" и пять песен Прокофьева в исполнении
Дорлиак-Рихтер(1972 год); Шуберт "Любовь поэта" (1985 год) и еще
пара дисков.
Привожу полный репертуарный список дуэта Рихтер-Дорлиак:
арии Баха, песни Моцарта («Хлое», «К цитре», «Когда Луиза сжигала
письма», «Старушка») и две арии Керубино, Бетховен («Аделаида»
и еще шесть романсов), вокальные циклы Шуберта «Прекрасная
мельничиха» и «Зимний путь» на слова В. Мюллера, песни из цикла
«Лебединая песня», девять песен на слова Гёте и еще свыше 20 песен
на слова разных авторов; циклы Шумана «Любовь и жизнь женщины»
на слова Шамиссо и «Любовь поэта» на слова Гейне и еще десять
шумановских же песен на слова различных авторов, 17 песен Брамса,
три Вагнера и порядка двух десятков песен Вольфа на слова Мёрике
и Эйхендорфа. И это только немецко-австрийская классика. Шопен – 5
песен, Шимановский – «Песни безумного муэдзина» (в 80-е гг.
возобновленные Рихтером с Галиной Писаренко), Дворжак – 5 романсов,
Лист – 10; французские композиторы: Векерлен – 5 пасторалей, Делиб –
3 романса, Бизе – 9, Шоссон – 2, Дебюсси – около 10, Равель – 5
Греческих мелодий и Хабанера; далее, 2 романса Сибелиуса, около 10
романсов Грига, испанские песни Де Фальи. И, наконец, отечественные
композиторы: около 30 романсов Глинки, более 10 – Даргомыжского,
«Детская» Мусоргского и его же «Песни и пляски смерти», «По-над
Доном сад цветёт», «Колыбельная Ерёмушке», около 30 романсов
Чайковского и более 20 Рахманинова, 8 Римского-Корсакова, около 10
Мясковского, «Гадкий утенок» и более 10 песен Прокофьева, романсы
Алябьева, Гурилёва, Балакирева, Глазунова, Метнера, Шостаковича
(вокальный цикл которого «Из еврейской народной поэзии» Нина
Дорлиак, Зара Долуханова и Алексей Масленников исполняли
и записали полностью в сопровождении автора; с Рихтером певицей
исполнялись в концертах 58 года две песни из этого сборника –
«Предостережение» и «Брошенный отец»). Суммарный итог – порядка
четырехсот произведений 38 авторов.
"Знаете, за что я больше всего благодарен Нине Львовне? За
Дебюсси! Она пела «Песни Билитис» завораживающе. У одной из песен
даже название леденящее — «Могила наяд»! Влюбленный привел
Билитис к гроту, а у входа в грот вместо цветов — льдинки. Всех изгнала
зима: и наяд, и сатира, который за ними пристроился… Вы любите
холод? Я не слишком. Когда холодно, не хочется заниматься. Хочется
пельменей и водки. В зиме самое лучшее — снег. Я любил в нем
кувыркаться… Потом влюбленные находят следы копытец — но
оказывается, что это не сатир, а гулявший там козлик. Нина Львовна
любила шутить: «Это ваши следы, Славочка, не мои!» (Ю.Борисов "По
направлению к Рихтеру:1979-1983", глава "Танец Пака").
Дуэт Рихтер-Писаренко.
Галина Алексеевна Писаренко-знаменитая ученица Нины Львовны
Дорлиак, профессор Московской Государственной Консерватории им.
П.И. Чайковского, почетный профессор Афинской консерватории
"Орфеон", приглашенный профессор Американской летней школы
музыки. О Писаренко Нина Львовна говорила так : "Когда поет Галя —
пою я."
Как же произошло заочное знакомство Галины Алексеевны с
Дорлиак и,что особенно для меня интересно, со Святославом Рихтером?
"— Я случайно попала на ее концерт.
В тот вечер она пела Шуберта. Потом я узнала, что Шуберт был самый
любимый ее композитор.
Что я могла тогда понять и оценить — не знаю. Ведь я была еще
школьница. Но сейчас, мне кажется, я схватила главное: неотразимый
поэтический образ ее искусства, слитый воедино с ее личностью. И для
того, чтобы ощутить это, — достаточно было побывать только раз на ее
концерте...
Она вышла в белом вечернем платье до пола. Линии его были строги и
прекрасны: ничего лишнего. Никаких украшений. Ее лицо, фигура,
поступь — все было просто и естественно, и еще — прекрасно. Но как
мне показалось тогда, почему-то чуть-чуть печально... Я сразу
почувствовала всю несоразмерность этого явления с окружающим.
Одним словом, по эстраде к роялю шел девятнадцатый век. И еще я
сразу ощутила — в этом не было сценической игры. Нет! Это была она
сама. Она была — такая.
Певицу сопровождал пианист.
И тут я услышала шушуканье соседей:
— Говорят, это ее муж.
— Муж?
— Ну да. Святослав Рихтер. Он ей всегда аккомпанирует.
И мое внимание тут же сосредоточилось на нем. Он был высок,
рыжеволос и держался как-то странно. Казалось, им владеют какие-то
неведомые силы, казалось, он с трудом сдерживает непонятный порыв,
укорачивает шаг, словно боясь обогнать певицу на эстраде. Ее покойное
достоинство и его эксцентричность, его порывистость составляли
полную противоположность. Но вот они заняли свои места.
Она стала будто бы еще строже, еще собраннее. Он же сидел,
закинув голову, словно разглядывая что-то на потолке. Подобрав ноги
под стул, он потирал свои большие красноватые руки, как бы намыливая
их, у самого подбородка. Я смотрела и думала: «Какие они разные.
Неужели они муж и жена? Как странно. Это же мезальянс...» А через
минуту концерт уже захватил меня. Оба они были восхитительны. Забыв
обо всем, я слушала Шуберта.
Окончив программу, она благодарно взглянула на него, а он
порывисто шагнул к ней и прямо-таки пал к ее руке и тут же отступил
назад, и вытянулся, и замер, улыбаясь, как бы оставляя ее в одиночестве
принимать восторг очарованного зала.
Бушевали овации. Они уходили за кулисы и выходили снова.
Отовсюду неслись крики: «Браво! Браво!» Я хлопала вместе со всеми.
Мои щеки и ладони пылали. Я смотрела на эстраду и боялась что-то
пропустить, что-то просмотреть. Я твердила про себя: «Ну как
замечательно! Как прекрасно!» А по дороге домой все-таки думала: «Но
неужели они действительно муж и жена? Как странно, однако... Да не
может такого быть. Нет! Не верю! Он же такой нескладный! Он же такой
некрасивый...»
Как-то лет через сорок я рассказала им об этом. Они хохотали..." (из
книги Дмитрия Терехова "Рихтер и его время.Неоконченная
биография").
С того самого концерта,по словам самой Галины Алексеевны,она
знала,что будет учиться исключительно у этой чудесной певицы. Так и
случилось. Писаренко окончила у нее колледж,а в 1961 году и
Консерваторию.
Теперь поговорим о роли Рихтера в музыкальной жизни Писаренко.
Можно смело утверждать,что самое его присутствие в квартире во время
домашних занятий Дорлиак с ученицей, близость гения такого масштаба
сильно повлияли на юную девушку. Как говорит сама Писаренко :"
Конечно, Рихтер был рядом. Мы не пропускали его концертов. Около
него музыка раскрывалась нам с какой-то особенной глубиной. Его
Шуберт, Бетховен и Брамс, его Дебюсси, его Гайдн и Прокофьев! Не-
выразимая полнота его искусства. Вокруг наших чисто вокальных задач
появляется широкий ландшафт мировой музыки. И это восхищало и
окрыляло. Мы ощущали композитора в целом, ощущали связи великих
музыкантов. Их оригинальность и преемственность, их независимость и
все же зависимость друг от друга. Линии: Моцарт — Шуберт, Шуберт —
Лист, Шуман — Брамс, Шуман — Чайковский, Гайдн — Прокофьев,
Гайдн — Хиндемит и, наконец, Гендель — Шостакович — всё это линии
рихтеровских программ.
Это его музыкальный мир. Под этим небосводом мы оказались
почти с детства. Конечно, это имело колоссальное значение. Однако я
так стеснялась его, что просто глаз не могла поднять. Это продолжалось
долго, многие-многие годы, пока он сам не предложил мне
музицировать вместе."
Вот, как вспоминает Галина Алексеевна о работе с маэстро: " В
работе он был так внимателен, так бережен ко мне, так щедр на одобре-
ние, что я и не заметила, как освоилась, и мне было с ним легко и
свободно.
Очень часто он говорил:
— Давайте это теперь покажем Ниночке.
И Нина Львовна тут же начинала работать с нами. Она постоянно
слушала, и репетиции наши, и концерты. И эти воспоминания теперь
драгоценны для меня."
А вот, как Галина Алексеевна рассказывает о своих впечатлениях от
дуэта Рихтер-Дорлиак : " У Нины Львовны всегда были отличные
аккомпаниаторы. Но ее ансамбль со Святославом Рихтером сделал
поистине неоценимый вклад в исполнительское искусство.
Два огромных таланта, два взыскательнейших художника, никогда
не знавших никаких компромиссов, стремились исполнять музыку так,
как ее задумал сам композитор. Поверьте на слово — это невероятно
трудно. Вот «Гадкий утенок» Прокофьева: сколько там настроений,
сколько тончайших переходов душевного состояния. Все звучало у них.
Все было выражено. С тех пор, когда я слышу это произведение у
других, мне кажется, что исполнители просто копируют их запись."
Нина Львовна достаточно рано ушла со сцены, ей было немногим более
пятидесяти лет. Жизнь ее была крайне напряженной и сложной.
Дорлиак, была крайне взыскательна к себе и, вполне вероятно,
полагала, что в ансамбле с Рихтером невозможно что-либо потерять или
упустить. Возможно именно поэтому, когда она почуствовала,что голос
не слушается ее как прежде, сцена была оставлена. Святослав
Теофилович отнесся к этому достаточно спокойно, что неприятно задело
Нину Львовну, но она ему в этом никогда не призналась.
В этот период ей попытался помочь композитор и органист Андрей
Волконский, живший в то время в Москве. Он начал заниматься с ней,
подбирая более удобный по диапазону репертуар. Была выучена и 2-3
раза с большим успехом исполнена прелестная "Свадебная кантата"
И.С.Баха, но решение уйти со сцены было принято певицей
окончательно и бесповортно. Так завершилась ее сольная карьера.
Что касается ансамбля Рихтер-Писаренко, на вопрос,было ли легко
музицировать с Рихтером, Галина Алексеевна ответила довольно
неоднозначно. Следуя ее словам, репетировать с ним было замечательно,
его доброта и простота в общении, его умение считать с мнением
партнера и слушать его раскрепощали, создавали особый душевный
подъем. Святослав Теофилович очень любил, когда у партнера было свое
мнение об исполняемом произведении и уважал это. Однако в любых
ансамблях-с певцами, трио, квартетами- всегда чувствовалось: прежде
всего-играет Он. Его партия никогда не становилась
фоном,аккомпанементом в полном смысле этого слова,несмотря на
то,что он моментально определял для себя место в звуковой ткани и
свободно пропускал партнера вперед. Репетировать с ним было непросто
еще и потому,что он сразу играл как на концерте, в образе, с
настроением, никаких поблажек и послаблений. А как же иначе! И певцу
приходилось включать все свои душевные ресурсы и следовать за
гением в вихре музыки и вдохновения.
Совместных программ у дуэта Рихтер- Писаренко было сделано, к
сожалению, совсем немного: всего четыре. Здесь мне кажется уместным
привести часть интервью с Галиной Алексеевной, в котором она
рассказывает о ее сотрудничестве с маэстро и подробно описывает
подготовленные с ним программы.
"Мне посчастливилось сделать с Рихтером четыре программы.
Первая – романсы Метнера.
- Сложнейшая музыка!
- Да, безусловно. А он, к сожалению, за исключением может быть
последней, григовской программы, где мне удалось попеть музыку более
простую, искреннюю что ли, выбирал всегда страшно трудные вещи.
Ему было интересно преодолевать эти трудности. Второй программой
был Шимановский – цикл «Песни безумного муэдзина», цикл на стихи
Джеймса Джойса и «Курпёвские песни». Все – страшно сложная музыка.
Потом был «Поворот винта» Бриттена на Декабрьских вечерах, где я
пела партию гувернантки, сделанную целиком с ним. И последней
программой был Григ, разные романсы – но главным образом
малоизвестные, непопулярные. Никакой песни Сольвейг не было –
Рихтеру это было не интересно. Он взял романсы «В плену гор», «Эрос»
и другие, то есть то, что совершенно не на слуху. Он выбирал Грига
сурового и незнакомого, сильного, темпераментного.
- Как работалось с Рихтером?
- Работалось очень напряженно. Он начинал сразу играть будто у нас
уже концерт, а не репетиция: с полной отдачей, никаких «разогревов»,
никаких «в полноги», никаких «чуть-чуть». Он садился за рояль и
начинал так играть, что надо было включать все, что у тебя есть на
полную мощность. Всегда мы работали долго и много. Репетиций было
всегда очень много, может быть, потому, что я не совсем
соответствовала его представлениям о том, как это должно быть. Он был
очень требовательным. Глубина его понимания, чувства музыки была
невероятной!"
Теперь уместно сказать пару слов о работе Рихтера и Писаренко над
романсами Метнером (программа,подготовленная для декабрьских
вечеров 1982 года).
Со слов Святослава Теофиловича , работа велась больше над
Пушкиным нежели над Метнером. Музыканты старались воплотить
удивительное проникновение Метнера в пушкинский текст и пиетет
композитора к великому поэту. Таким образом мы можем видеть,
насколько бережно и внимательно Рихтер относился к слову в работе
над камерно-вокальными сочинениями, ставя его даже прежде музыки.
Неудивительно, ведь этот вид искусства представляет собой синтез
музыки и слова, без одного не будет и другого. Вспомним, что и Нина
Львовна, супруга Рихтера, в своих занятиях всегда много внимания
уделяла дикции, ясному слову, на основе которого уже строилась
осмысленная музыкальная фраза. Рихтер в своих дневниках отмечал
немаловажное качество,присущее Галине Писаренко- чудесную дикцию!
Существует еще несколько интересных упоминаний о певице в
дневниках Святослава Теофиловича. Приведу здесь два высказывания
мэтра: "...смотреть на Галю всегда приятно, и это немаловажно.
Внешность певицы очень много определяет (разумеется,если она
хорошо поет)." ; " Галя опять показала в этом концерте пример хорошей,
серьезной подготовки, понимания стила и хороший вкус. Ее исполнение
(если она в форме) доставляет удовольствие, все красиво и мягко, однако
ненадолго остается в памяти. Она влюблена в процесс пения, а не в
сочинения, исполняемые ее." И такие неоднозначные оценки
исполнения великой певицы можно найти у Рихтера.
Что касается записей ансамбля Рихтер-Писаренко, есть
телевизионная запись концерта в рамках проводившихся Рихетром
Декабрьских вечеров в зале ГМИИ им А.С.Пушкина при участии
О.М.Кагана (1982 год). Программа концерта состояла из произведений
Метнера и включала в себя его первую скрипичную сонату, Сонату-
воспоминание для фортепиано и 5 романсов на стихи А.С.Пушкина
("Мечтателю","Цветок","Зимний вечер","Ночь","Вальс"). Так же
существует фильм-концерт от 1985 года, записанный в малом зале
Ленинградской филармонии. В программе уже упоминавшиеся песни
Шимановского. Существовала, но была "случайно" испорчена запись с
Декабрьских вечеров 1984 года так же в ГМИИ им. А.С.Пушкина, где
состоялась премьера постановки оперы Б.Бриттена "Поворот винта", где
Писаренко испонила партию Гувернантки.
"Когда работаешь с вокалистами, то это уже не исчезновение, а
истление. Лучше всего сказала Юдина, которая выступала с Ксенией
Николаевной Дорлиак: "У меня сейчас отдых и растворение -
соединяюсь с женственным духом".
Я намекнул Гале Писаренко: "У вас неплохие пианисты: Юдина,
Рихтер..." (с Юдиной Галя пела Ахматовский цикл). Лучше всего у нас
был Шимановский - "Безумный Муэдзин". Им я очень горжусь...
Кажется, я тогда соединился с Галиным духом! Но отдыха не было -
было неистовство и оцепенение! Такая музыка есть только в... "Пире"
Платона и у Расина!" (Юрий Борисов."По направлению к Рихтеру: 1979-
1983". Глава "Семь обрядов").
В журнале "Российский музыкант" от января 2016 года была
опубликована статья одного из авторов русского текста к опере "Поворот
винта" (одного из,так как сам Рихтер принял непосредственное участие
в создании либретто,хоть это официально нигде не было указано)
Александра Розинкина, посвященная исторической постановке этой
оперы 1984 ого года и году столетия великого Святослава Рихтер (2015
г.) в России. В ней Розинкин в общих чертах рассказывает о том, как
впервые ставилась эта опера и какую роль в ее постановке сыграл
Святослав Теофилович. Мало того, что он принимал участие в работе
над текстом, он самоличностью полностью срежиссировал спектакль.
На финальной репетиции присутсвовал сам Б.А.Покровский. На вопрос
Рихтера по окончании репетиции "Ну что вы можете сказать?"
Покровский ответил:"Мне кажется,вам стоит заняться оперной
режиссурой".
После всего выше описанного с трудом можно вообразить, какой
глубины и многоплановости велась работа над любым материал,
попадавшим в руки мастера. В случае с вокальной музыкой это и работа
режиссера, и работа мастера художественного слова, и конечно, работа
музыканта.

Оценить