Вы находитесь на странице: 1из 9

Труд Встретив позднюю звезду,—

В мире слов разнообразных, Что за радость в душу льется

Что блестят, горят и жгут,— Всех, кто бодро встал к труду!

Золотых, стальных, алмазных,—

Нет священней слова: «труд»! И, окончив день, усталый,

Каждый щедро награжден,

Троглодит стал человеком Если труд, хоть скромный, малый,

В тот заветный день, когда Был с успехом завершен!

Он сошник повел к просекам, ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

Начиная круг труда.

Художник с гибким телом леопарда,

Все, что пьем мы полной чашей, А в мудрости — лукавая змея.

В прошлом создано трудом: Во всех его созданьях есть струя,

Все довольство жизни нашей, Дух белладонны, ладана и нарда.

Все, чем красен каждый дом.

5 В нём зодчий снов любил певучесть барда,

Новой лампы свет победный, И маг — о каждой тайне бытия

Бег моторов, поездов, Шептал, её качая: «Ты моя».

Монопланов лет бесследный,— Не тщётно он зовётся Леонардо.

Все — наследие трудов!

Крылатый был он человеколев.

Все искусства, знанья, книги — 10 Ещё немного и, глазами рыси

Воплощенные труды! Полёты птиц небесных подсмотрев, —

В каждом шаге, в каждом миге

Явно видны их следы. Он должен был парить и ведать выси.

Среди людских, текущих к Бездне, рек,

И на место в жизни право Им предугадан был Сверхчеловек.

Только тем, чьи дни — в трудах:

Только труженикам — слава,

Только им — венок в веках!

Но когда заря смеется,


Незнакомка Принимаю пустынные веси! И колодцы земных
городов! Осветлённый простор поднебесий И
По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик томления рабьих трудов!
и глух, И правит окриками пьяными Весенний и
тлетворный дух. Вдали, над пылью переулочной, И встречаю тебя у порога — С буйным ветром в
Над скукой загородных дач, Чуть золотится змеиных кудрях, С неразгаданным именем бога
крендель булочной, И раздается детский плач. И На холодных и сжатых губах...
каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая
котелки, Среди канав гуляют с дамами Перед этой враждующей встречей Никогда я не
Испытанные остряки. Над озером скрипят брошу щита... Никогда не откроешь ты плечи... Но
уключины, И раздается женский визг, А в небе, ко над нами — хмельная мечта!
всему приученный, Бессмысленно кривится диск.
И смотрю, и вражду измеряю, Ненавидя, кляня и
И каждый вечер друг единственный В моем
любя: За мученья, за гибель — я знаю — Всё
стакане отражен И влагой терпкой и
равно: принимаю тебя!
таинственной, Как я, смирен и оглушен. А рядом у
соседних столиков Лакеи сонные торчат, И
пьяницы с глазами кроликов «In vino veritas!»*
кричат. И каждый вечер, в час назначенный, (Иль РОССИЯ
это только снится мне?) Девичий стан, шелками
Опять, как в годы золотые, Три стертых треплются
схваченный, В туманном движется окне. И
шлеи, И вязнут спицы росписные В расхлябанные
медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без
колеи... Россия, нищая Россия, Мне избы серые
спутников, одна, Дыша духами и туманами, Она
твои, Твои мне песни ветровые - Как слезы
садится у окна. И веют древними поверьями Ее
первые любви! Тебя жалеть я не умею И крест
упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И
свой бережно несу... Какому хочешь чародею
в кольцах узкая рука. И странной близостью
Отдай разбойную красу! Пускай заманит и
закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу
обманет, - Не пропадешь, не сгинешь ты, И лишь
берег очарованный И очарованную даль. Глухие
забота затуманит Твои прекрасные черты... Ну что
тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено,
ж? Одной заботой боле - Одной слезой река
И все души моей излучины Пронзило терпкое
шумней, А ты всё та же - лес, да поле, Да плат
вино. И перья страуса склоненные В моем
узорный до бровей... И невозможное возможно,
качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на
Дорога долгая легка, Когда блеснет в дали
дальнем берегу. В моей душе лежит сокровище,
дорожной Мгновенный взор из-под платка, Когда
И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное
звенит тоской острожной Глухая песня ямщика!..
чудовище! Я знаю: истина в вине.
АЛЕКСАНДР БЛОК «О ДОБЛЕСТЯХ, О ПОДВИГАХ,
О СЛАВЕ...»
АЛЕКСАНДР БЛОК «О, ВЕСНА! БЕЗ КОНЦА И БЕЗ
О доблестях, о подвигах, о славе Я забывал на
КРАЮ...»
горестной земле, Когда твоё лицо в простой
О, весна! без конца и без краю — Без конца и без оправе Передо мной сияло на столе.
краю мечта! Узнаю тебя, жизнь! Принимаю! И
Но час настал, и ты ушла из дому. Я бросил в ночь
приветствую звоном щита!
заветное кольцо. Ты отдала свою судьбу другому,
Принимаю тебя, неудача, И удача, тебе мой И я забыл прекрасное лицо.
привет! В заколдованной области плача, В тайне
Летели дни, крутясь проклятым роем... Вино и
смеха — позорного нет!
страсть терзали жизнь мою... И вспомнил я тебя
Принимаю бессонные споры, Утро в завесах пред аналоем, И звал тебя, как молодость свою...
тёмных окна, Чтоб мои воспалённые взоры
Я звал тебя, но ты не оглянулась, Я слёзы лил, но
Раздражала, пьянила весна!
ты не снизошла. Ты в синий плащ печально
завернулась, В сырую ночь ты из дому ушла.
Не знаю, где приют твоей гордыне Ты, милая, ты, Я вернусь, когда раскинет ветви
нежная, нашла... Я крепко сплю, мне снится плащ
твой синий, В котором ты в сырую ночь ушла... По-весеннему наш белый сад.

Уж не мечтать о нежности, о славе, Всё Только ты меня уж на рассвете


миновалось, молодость прошла! Твоё лицо в его
Не буди, как восемь лет назад.
простой оправе Своей рукой убрал я со стола.

Сергей Есенин - Письмо матери


Не буди того, что отмечталось,
Ты жива еще, моя старушка?
Не волнуй того, что не сбылось,—
Жив и я. Привет тебе, привет!
Слишком раннюю утрату и усталость
Пусть струится над твоей избушкой
Испытать мне в жизни привелось.
Тот вечерний несказанный свет.

И молиться не учи меня. Не надо!


Пишут мне, что ты, тая тревогу,
К старому возврата больше нет.
Загрустила шибко обо мне,
Ты одна мне помощь и отрада,
Что ты часто ходишь на дорогу
Ты одна мне несказанный свет.
В старомодном ветхом шушуне.

Так забудь же про свою тревогу,


И тебе в вечернем синем мраке
Не грусти так шибко обо мне.
Часто видится одно и то ж:
Не ходи так часто на дорогу
Будто кто-то мне в кабацкой драке
В старомодном ветхом шушуне.
Саданул под сердце финский нож.

Сергей Есенин — Собаке Качалова (Дай, Джим,


Ничего, родная! Успокойся. на счастье лапу мне): Стих

Это только тягостная бредь. Дай, Джим, на счастье лапу мне,

Не такой уж горький я пропойца, Такую лапу не видал я сроду.

Чтоб, тебя не видя, умереть. Давай с тобой полаем при луне

Я по-прежнему такой же нежный На тихую, бесшумную погоду.

И мечтаю только лишь о том, Дай, Джим, на счастье лапу мне.

Чтоб скорее от тоски мятежной

Воротиться в низенький наш дом. Пожалуйста, голубчик, не лижись.

Пойми со мной хоть самое простое.

Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,


Не знаешь ты, что жить на свете стоит. Подернулась тиной советская мешанина.

И вылезло

Хозяин твой и мил и знаменит, из-за спины РСФСР

И у него гостей бывает в доме много, мурло

И каждый, улыбаясь, норовит мещанина.

Тебя по шерсти бархатной потрогать. (Меня не поймаете на слове,

я вовсе не против мещанского сословия.

Ты по-собачьи дьявольски красив, Мещанам

С такою милою доверчивой приятцей. без различия классов и сословий

И, никого ни капли не спросив, мое славословие.)

Как пьяный друг, ты лезешь целоваться. Со всех необъятных российских нив,

с первого дня советского рождения

Мой милый Джим, среди твоих гостей стеклись они,

Так много всяких и невсяких было. наскоро оперенья переменив,

Но та, что всех безмолвней и грустней, и засели во все учреждения.

Сюда случайно вдруг не заходила? Намозолив от пятилетнего сидения зады,

крепкие, как умывальники,

Она придет, даю тебе поруку. живут и поныне —

И без меня, в ее уставясь взгляд, тише воды.

Ты за меня лизни ей нежно руку Свили уютные кабинеты и спаленки.

За все, в чем был и не был виноват. И вечером

та или иная мразь,

О ДРЯНИ на жену,

Слава, Слава, Слава героям!!! за пианином обучающуюся, глядя,

Впрочем, говорит,

им от самовара разморясь:

довольно воздали дани. «Товарищ Надя!

Теперь К празднику прибавка —

поговорим 24 тыщи.

о дряни. Тариф.

Утихомирились бури революционных лон. Эх,


и заведу я себе ПРОЗАСЕДАВШИЕСЯ

тихоокеанские галифища, Чуть ночь превратится в рассвет,

чтоб из штанов вижу каждый день я:

выглядывать кто в глав,

как коралловый риф!» кто в ком,

А Надя: кто в полит,

«И мне с эмблемами платья. кто в просвет,

Без серпа и молота не покажешься в свете! расходится народ в учрежденья.

В чем Обдают дождем дела бумажные,

сегодня чуть войдешь в здание:

буду фигурять я отобрав с полсотни —

на балу в Реввоенсовете?!» самые важные! —

На стенке Маркс. служащие расходятся на заседания.

Рамочка а́ла. Заявишься:

На «Известиях» лежа, котенок греется. «Не могут ли аудиенцию дать?

А из-под потолочка Хожу со времени о́ на». —

верещала «Товарищ Иван Ваныч ушли заседать —

оголтелая канареица. объединение Тео и Гукона».

Маркс со стенки смотрел, смотрел... Исколесишь сто лестниц.

И вдруг Свет не мил.

разинул рот, Опять:

да как заорет: «Через час велели придти вам.

«Опутали революцию обывательщины нити. Заседают:

Страшнее Врангеля обывательский быт. покупка склянки чернил

Скорее Губкооперативом».

головы канарейкам сверните — Через час:

чтоб коммунизм ни секретаря,

канарейками не был побит!» ни секретарши нет —

го́ ло!

Все до 22-х лет

на заседании комсомола.
Снова взбираюсь, глядя на́ ночь, еще

на верхний этаж семиэтажного дома. одно заседание

«Пришел товарищ Иван Ваныч?» — относительно искоренения всех заседаний!»

«На заседании

А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома». Владимир Маяковский — Письмо Татьяне


Яковлевой: Стих
Взъяренный,
В поцелуе рук ли,
на заседание
губ ли,
врываюсь лавиной,
в дрожи тела
дикие проклятья доро́ гой изрыгая.
близких мне
И вижу:
красный
сидят людей половины.
цвет
О дьявольщина!
моих республик
Где же половина другая?
тоже
«Зарезали!
должен
Убили!»
пламенеть.
Мечусь, оря́.
Я не люблю
От страшной картины свихнулся разум.
парижскую любовь:
И слышу
любую самочку
спокойнейший голосок секретаря:
шелками разукрасьте,
«Они на двух заседаниях сразу.
потягиваясь, задремлю,
В день
сказав —
заседаний на двадцать
тубо —
надо поспеть нам.
собакам
Поневоле приходится раздвояться.
озверевшей страсти.
До пояса здесь,
Ты одна мне
а остальное
ростом вровень,
там».
стань же рядом
С волнения не уснешь.
с бровью брови,
Утро раннее.
дай
Мечтой встречаю рассвет ранний:
про этот
«О, хотя бы
важный вечер сойдет коростой,

рассказать но радость

по-человечьи. неиссыхаемая,

Пять часов, буду долго,

и с этих пор буду просто

стих разговаривать стихами я.

людей Ревность,

дремучий бор, жены,

вымер слезы…

город заселенный, ну их!-

слышу лишь вспухнут вехи,

свисточный спор впору Вию.

поездов до Барселоны. Я не сам,

В черном небе ая

молний поступь, ревную

гром за Советскую Россию.

ругней Видел

в небесной драме,- на плечах заплаты,

не гроза, их

а это чахотка

просто лижет вздохом.

ревность двигает горами. Что же,

Глупых слов мы не виноваты —

не верь сырью, ста мильонам

не пугайся было плохо.

этой тряски,- Мы

я взнуздаю, теперь

я смирю к таким нежны —

чувства спортом

отпрысков дворянских. выпрямишь не многих,-

Страсти корь вы и нам


в Москве нужны, Марина Цветаева — Мне нравится, что вы
больны не мной: Стих
не хватает
Мне нравится, что вы больны не мной,
длинноногих.
Мне нравится, что я больна не вами,
Не тебе,
Что никогда тяжелый шар земной
в снега
Не уплывет под нашими ногами.
и в тиф
Мне нравится, что можно быть смешной —
шедшей
Распущенной — и не играть словами,
этими ногами,
И не краснеть удушливой волной,
здесь
Слегка соприкоснувшись рукавами.
на ласки

выдать их
Мне нравится еще, что вы при мне
в ужины
Спокойно обнимаете другую,
с нефтяниками.
Не прочите мне в адовом огне
Ты не думай,
Гореть за то, что я не вас целую.
щурясь просто
Что имя нежное мое, мой нежный, не
из-под выпрямленных дуг.
Упоминаете ни днем, ни ночью — всуе…
Иди сюда,
Что никогда в церковной тишине
иди на перекресток
Не пропоют над нами: аллилуйя!
моих больших

и неуклюжих рук.
Спасибо вам и сердцем и рукой
Не хочешь?
За то, что вы меня — не зная сами! —
Оставайся и зимуй,
Так любите: за мой ночной покой,
и это
За редкость встреч закатными часами,
оскорбление
За наши не-гулянья под луной,
на общий счет нанижем.
За солнце, не у нас над головами,-
Я все равно
За то, что вы больны — увы! — не мной,
тебя
За то, что я больна — увы! — не вами!
когда-нибудь возьму —

одну

или вдвоем с Парижем.


Анна Ахматова — Я пришла к поэту в гости: Стих

Александру Блоку

Я пришла к поэту в гости.

Ровно полдень. Воскресенье.

Тихо в комнате просторной,

А за окнами мороз.

И малиновое солнце

Над лохматым сизым дымом…

Как хозяин молчаливый

Ясно смотрит на меня!

У него глаза такие,

Что запомнить каждый должен,

Мне же лучше, осторожной,

В них и вовсе не глядеть.

Но запомнится беседа,

Дымный полдень, воскресенье

В доме сером и высоком

У морских ворот Невы.