Вы находитесь на странице: 1из 2

Гуриев

7.10 - 8.50

В: Означает ли это, что предпосылкой для успешного этономического развития является


устойчивая демократия?

Г: Я как человек, который учился в Киеве не далеко от улицы Льва Толстого, на самом деле я
учился на улице Шота Руставели, но не далеко от улицы Льва Толстого, я помню роман «Анна
Каренина», который открывается тем, что «все несчастливые семьи несчастливы по-разному».
Действительно, в разных странах были сделаны разные ошибки. В некоторых страна элиты
сказали, что реформы их не интересуют, в некоторых странах элиты провели реформы, которые, к
сожалению, были несправедливыми или неинклюзивными. На самом деле Грузия это очень
интересный пример, потому что часто говорят о том, что реформы были неуспешными, потому
правительство, которое их проводило потеряло власть, но на самом деле во много реформы были
успешными именно потому, что большая часть этих реформ не обратили вспять оппоненты этого
правительства и сам тот факт, что были проведены выборы, на которых правящая партия
потерпела поражение доказывается, действительно демократические характеры этих изменений.
Отвечаю на ваш вопрос о том, на сколько важна демократия? Опять-таки как человек, который
работает в ЕБРР, который действительно верит в то, что написано в первой статье устава ЕБРР,
могу вам сказать, что мы считаем, что действительно для перехода к рынку нужны:
приверженность и приведение в жизнь принципов многопартийной демократии и плюрализма.
Именно так сформулирована первая статья устава и действительно я считаю, что демократический
институт это в конце концов это и есть тот гарант того, что элита остаётся подотчётными обществу,
проводит в жизнь реформы, которые потом поддерживаются в обществе.

10.56 – 12.30

12.30 – 14.17

В: знаете ли такое выражение : «В здоровм теле здоровый дух»?

Г: Да

В: Это латинская пословица, ну и обычно говорят это как констатацию, на самом деле у автора это
было «о как хорошо, если бы в здоровом теле был бы здоровый дух». Просто мне кажется, что
рекомендовать партийную систему в 21 веке молодым демократиям или квазидемократиям в
ситауции, когда мы видим просто как технологический прогресс, демографические изменения
просто сносят старую партийную систему это достаточно рискованная история.

Г: Мне кажется то, что старые партии проигрывают в том числе и следствие того, что они
воспринимают своё положение как данность. В то же время, как вы правильно говорите новые
технологии, в том числе новые медиа, социальные медиа, вход новых партий показывает, что это
монополия или дуаполия мейнстримовских партий это то, что может измениться. И может быть
из-за вот этого самого переопределения партийной структуры вырастут новые партии. Мы
посмотрим, как это будет, но в целом у партии есть новые достоинства. Партия – это не только
машина фандрайзинга, партия — это набор ценностей, которые можно надёжным образом
коммуницировать избирателя, потому что если у вас партия построена вокруг одного человека,
мы знаем что люди не вечны. Если у вас партия построена вокруг группы людей, объединённых
общими ценностями, планами, политиками, то конечно, конечно, такой партии легче делать то,
что по-английски называется: «commitment». Она может сказать: «Мы привержены таким-то
ценностям, мы привержены вот таким-то направлениям развития страны, голосуйте за нас!»

48.20 – 51.00

В: два вопроса про будущее. Первый вопрос про будущее – это вопрос про технологии, про то, что
роботы, искусственный интеллект ведёт к вот такому тотальному уничтожению количества
занятий, профессий. Это сказывается на политических системах. Люди чувствуют себя неуверенно.
В общем, ваш прогноз через десять лет мы вообще узнаем запад каким он есть сейчас не смотря
на технологическую волну?

Г: Это безусловно самый главный вызов для сегодняшнего мира. Дело в том, что технологический
прогресс невозможно остановить, с другой стороны сегодняшняя волна технологического
прогресса создаёт очень много выигравших и проигравших. И вопрос того как справиться с этим
вызовом роста неравенства — это очень важный вопрос. Сегодня технологический прогресс
создаёт рабочие места для высококвалифицированных людей, а этих людей нахватает, у них
растут зарплаты, они выиграют и от технологического прогресса, и от глобализации. Рабочие
место создаются и в низкоквалифицированном сегменте среди людей, навыки очень простые,
рабочие места низкой квалификации, зарплата низкая, поэтому эти рабочие места не
автоматизируются и не «аутсорсятся», только потому что зарплата очень низкая. А люди со
средней квалификации «голубые воротнички» или «белые воротнички» они теряют свои места и
возникает такая поляризация рынка труда. Вопрос заключается в том: «можно ли сделать так,
чтобы люди, которые теряют работу смогли бы получить новые навыки и найти себя в новой
экономике, и можно ли сделать так, чтобы дети этих людей получили бы доступ к карьере на
столько же успешной, на сколько и дети более богатых людей. В это смысле это вызов, с которым
сегодня, наверное, лучше справляются северные европейские страны, может быть
континентальные группы в меньшей степени. И в меньшей степени, к сожалению страны с менее
развитой системой социального государства. Социальное государство мы понимаем не то, что у
всех должен быть одинаковый доход, а то что у всех должны быть одинаковые возможности и
равенство возможностей как раз и то, что мы, наша команда в ЕБРР, пытается продвигать как одну
из целей перехода к рынку. Настоящий устойчивый рынок, это рынок где у всех детей, вне
зависимости где они родились, в какой семье они родились, какой у них пол, раса, этничность
есть доступ к карьере.