Вы находитесь на странице: 1из 252

Н.И.

Брунов

Храм Покровский
Василия собор
Блаженного
в Москве
Покровский
Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора
Основные элементы

собор архитектурной
композиции
Покровского собора
и их взаимная связь
Русская народная
фантастика
в архитектурных
формах
Покровского собора
Идейное содержание
архитектуры
Покровского собора
Н. И. Брунов

Храм
Василия
Блаженного
в Москве
Составители
таблиц иллюстраций
М. Аникст
Т. Володина

Макет и оформление
М. Аникст

Архитектурная графика
В.Маслов

Цветная ф о т о с ъ е м к а
Ю.Артамонов
Содержание

7 Список таблиц

13 Введение

17 Часть I Общая характеристика


архитектуры
Покровского собора

19 Глава 1 Характер Таблица 1


русской архитектуры
1450-1550 годов

24 Глава 2 Покровский собор -


памятник взятию Казани

27 Глава 3 Покровский собор Таблицы 2-5


и ансамбль Москвы

40 Глава 4 Покровский собор -


центральное здание Москвы
XVI века-и посад

42 Глава 5 Новое и традиционное Таблица 6


в архитектуре
Покровского собора

49 Глава 6 Покровский собор - Таблицы 7-9


связующее звено между
посадом и Кремлем

59 Глава 7 Элементы рационализма Таблицы 10, 11


в архитектурной эстетике
1450-1600 годов
и Покровский собор

63 Часть II Основные элементы


архитектурной
композиции
Покровского собора
и их взаимная связь

Глава 8 Три основных Таблицы 12-21


композиционных элемента
65 наружного объема
Покровского собора

Глава 9 Взаимная связь трех Таблицы 22-24


основных композиционных
99 элементов
наружного объема
Покровского собора

120 Глава 10 Западноевропейские, Таблицы 25-34


южноевропейские, восточные
и новгородские влияния и их
самостоятельная переработка
в архитектуре Покровского
собора

Содержание

5
143 Часть III Русская народная
фантастика
в архитектурных формах
Покровского собора

Глава 11 Народная фантастика в


145 древнерусском зодчестве

Глава 12 Древнерусский быт и


151 архитектура Покровского
собора

165 Глава 13 Отражение народной


фантастики в архитектуре
Покровского собора

181 Часть IV Идейное содержание


архитектуры
Покровского собора

183 Глава 14 Некоторые основные


характерные особенности
русского мировоззрения
XVI века

187 Глава 15 Конкретность мышления


русского человека XVI века и
интерпретация им внешнего
мира

189 Глава 16 Символика чисел в


архитектуре Покровского
собора

203 Глава 17 Архитектура Покровского


собора и русская церковь
XVI века

209 Глава 18 Архитектура Покровского


собора и Русское государство
середины XVI века

216 Глава 19 Покровский собор как образ


прекрасного и совершенного
града в сознании русских
людей XVI века

237 Заключение Таблицы 35, 36

249 Приложение

250 Список цитированной


литературы

252 Указатель имен


Таблицы 1- 36

20 Таблица 1 Влияние зодчества итальянского Возрождения


на русскую архитектуру конца XV- начала XVI века.

1.1 Аристотель Фиораванти. Успенский собор


Московского Кремля. 1475-1479.
Западный фасад.
1.2 Алевиз Новый.
Архангельский собор Московского Кремля. 1505-1508.
Западный фасад.
1.3 Церковь Ризположения в Московском Кремле.
1485-1486. Южный фасад.
1.4 Собор Михаила Архангела Чудова монастыря
в Московском Кремле. 1501-1503.
Западный фасад.
1.5 Церковь Рождества Богородицы
в Старом Симонове в Москве. 1509. Южный фасад.
(Проект реставрации Л. А. Давида и Б. Г. Могинова).

28 Таблица 2 Развитие Москвы в XII-XVI веках.


Схематические планы роста города.

2.1 Первоначальное московское поселение XII века.


2.2 Московская крепость в 1156 году.
2.3 Кремль Ивана Калиты, Красная площадь,
Китай-город и сухопутные дороги в середине
XIV столетия.
2.4.5 Кремль, Китай-город и посад в пределах
будущего Белого города
в конце XTV-XV веке.
2.6 Кремль, Белый город и границы Москвы
в конце XVI столетия.

30 Таблица 3 Развитие центра Москвы в XV и XVI веках.

3.1 Схема развития центра Москвы с XII по XV век.


1) Кремль Юрия Долгорукого. 1156-1367.
2) Дубовый Кремль Ивана Калиты. 1339-1367.
3) Белокаменный Кремль Дмитрия Донского.
1367-1485.
4) Кирпичный Кремль Ивана III. 1485.
5) Красная площадь при Иване III.
6) Великий посад.
3.2 «Петров чертеж». План Москвы.
Около 1597-1599 годов.

34 Таблица 4 Развитие центра Москвы в XVI столетии.

4.1 «Кремленаград». План Московского Кремля.


Начало 1600-х годов.
Приложение к «Петрову чертежу».
4.2 Китай-город по «Петрову чертежу».

36 Таблица 5 Формирование нового центра Москвы


вокруг Покровского собора.

5.1 Соборная площадь.


Фрагмент плана «Кремленаград».
5.2 Красная площадь.
Фрагмент плана «Кремленаград».

Список т а б л и ц

7
46 Таблица 6 Возникновение архитектурного типа храма-
памятника в русском зодчестве XVI столетия.

6.1 Церковь Вознесения в селе Коломенском


близ Москвы. 1532.
6.2 Церковь Спаса Преображения в селе Остров
близ Москвы. Вторая половина XVI века.
6.3 Церковь Иоанна Предтечи в селе Дьякове
близ Москвы. 1547.
6.4 Борисоглебский собор в Старице.
Середина XVI века.
6.5 Козьмодемьянская церковь в Муроме.
1556-1565.

50 Таблица 7 Церковь Вознесения в селе Коломенском


близ Москвы. 1532.

7.1 Восточный фасад.


7.2 Разрез запад-восток.
7.3 План.

52 Таблица 8 Церковь Иоанна Предтечи в селе Дьякове


близ Москвы. 1547.

8.1 Западный фасад.


8.2 Разрез запад-восток.
8.3 План.

54 Таблица 9 Церковь Спаса Преображения в селе Остров


близ Москвы. Вторая половина XVI века.

9.1 Восточный фасад.


9.2 Разрез запад-восток.
9.3 План.

58 Таблица 10 Пятибашенная композиционная схема


типа церкви в Дьякове
и русское деревянное зодчество.

10.1 Церковь Иоанна Предтечи в селе Дьякове


близ Москвы. 1547.
10.2 Успенский собор в Кеми. 1711-1717.
10.3 Троицкая церковь села Неноксы
Архангельской области. 1727.
10.4 «Введение во храм». Икона из села Кривого.
Новгородская школа. Первая половина XIV века.
Гос. Русский музей.

60 Таблица 11 Развитие идеи пятибашенной композиции


в зодчестве итальянского Возрождения
второй половины XV - начала XVI века.

11.1.2 Филарете. Проекты церкви миланского госпиталя.


После 1447 года.
11.3.4 Церковь Сан-Лоренцо в Милане. IV век.
(Угловые башни пристроены в 1071 году.)
11.5-8 Леонардо да Винчи. Наброски купольных церквей.
11.9 Донато Браманте. План собора св. Петра в Риме.
1505.

66 Таблица 12 Восьмигранные деревянные шатровые церкви


простейшей формы в русской архитектуре.

12.1 Владимирская церковь в селе Белая Слуда


Архангельской области.1642.
12.2 Никольская церковь в селе Панилове
Архангельской области. 1600.

Список т а б л и ц

8
68 Таблица 13 Развитие принципа ярусности
в русской архитектуре.
Храмы-колокольни столпообразного типа.

13.1 Колокольня Ивана Великого в Московском Кремле.


1505-1508. (Верхний ярус надстроен в 1600 году.)
13.2 Колокольня Иосифо-Волоколамского монастыря.
1490. (Верхние ярусы надстроены в конце XVII века.)
13.3 «Часозвоня» в Новгородском кремле. 1443.

70 Таблица 14 Развитие принципа ярусности в русской культовой


каменной архитектуре до XVI века.

14.1 Собор св. Софии в Киеве. 1037. Реконструкция


восточного фасада.
14.2 Собор Спасо-Евфросиньева монастыря в Полоцке.
Между 1128 и 1156 годами. Реконструкция фасада.
14.3 Успенский собор во Владимире. 1158-1189.
Западный фасад времени Всеволода III.
14.4 Спасо-Преображенский собор Андроникова
монастыря в Москве. Между 1410 и 1427 годами.
Реконструкция восточного фасада.
14.5 Пятницкая церковь в Чернигове.
Конец XII - начало XIII века.
Реконструкция восточного фасада.
14.6 Успенский собор «на городке» в Звенигороде.
1399. Реконструкция северного фасада.

72 Таблица 15 Принцип ярусности в русском деревянном


и каменном гражданском зодчестве.

15.1 Дворец Алексея Михайловича в селе


Коломенском близ Москвы. 1667-1681.
Зодчие: С.Петров, И.Михайлов, С.Дементьев.
Фрагмент юго-восточного фасада. Реконструкция.
15.2 Теремной дворец Московского Кремля.
1635-1636. Зодчие: Б.Огурцов, А.Константинов,
Т.Шаругин, Л.Ушаков. Главный фасад.
15.3 Теремной дворец Московского Кремля.
Боковой фасад и разрез.

74 Таблица 16 Храмы-колокольни столпообразного типа.


Колокольня Ивана Великого в Московском
Кремле. 1505-1508.

16.1 Западный фасад.


16.2 Разрез.
16.3 План 2-го этажа.

78 Таблица 17 Источники малых приделов Покровского


собора. Московские посадские храмы
первой половины XVI века. Церковь Трифона
в Напрудной слободе. Начало XVI века.

17.1 Западный фасад.


17.2 Южный фасад.
17.3 План.
17.4 Разрез.
17.5 Перспективный вид свода.

80 Таблица 18 Источники малых приделов Покровского


собора. Предшественники крещатого свода
в русской архитектуре.

18.1 Ильинская церковь в районе Малоярославца.


Начало XVI века. Разрез.
18.2-4 Успенская церковь в Гдове.
Вторая половина XVI века. Разрезы.

Список т а б л и ц

9
82 Таблица 19 Источники малых приделов Покровского
собора. Ярусы кокошников в увенчании
крестово-купольных кубических храмов
второй половины XV - первой половины
XVI века.

19.1 Собор Успенского монастыря в Старице.


30-е годы XVI века. Южный фасад.
Реконструкция А.Фуфаева.
19.2 Собор Рождественского монастыря в Москве.
Начало XVI века. Южный фасад.
19.3 Рождественский собор Ферапонтова монастыря
близ Вологды. 1490. Северный фасад.

84 Таблица 20 Благовещенский собор Московского Кремля.


1484-1489; 1564.

20.1 Южный фасад.


20.2 План 1-го этажа.
20.3 План на уровне хор.
20.4 Продольный разрез.

86 Таблица 21 Царское место Ивана Грозного в Успенском


соборе Московского Кремля. 1551.

21.1 Задний фасад.


21.2 Боковой фасад.

102 Таблица 22 Прообразы общей композиционной схемы


Покровского собора. Пятикупольные
композиции в византийском зодчестве.

22.1 Церковь Сен-Фрон в Перигё. XII век. План.


22.2 Собор Сан-Марко в Венеции. ХЗ век. План.
22.3 Церковь св. Андрея в Перистере. IX век. План.

104 Таблица 23 Прообразы общей композиционной схемы


Покровского собора. Пятикупольные
композиции с диагонально поставленными
малыми куполами в русском зодчестве.

23.1 Собор св. Софии в Новгороде. 1045-1050. План.


23.2 Спасо-Преображенский собор в Чернигове.
1036. План.
23.3 Собор Успенского монастыря в Старице.
30-е годы XVI века. План.
23.4 Аристотель Фиораванти. Успенский собор
Московского Кремля. 1475-1479. План.
23.5 Николо-Дворищенский собор в Новгороде. 1113.
План.
23.6 Успенский собор во Владимире. 1158-1189.
План.

106 Таблица 24 Прообразы общей композиционной схемы


Покровского собора. Пятикупольная
композиция с куполами, расположенными
по странам света, в русском зодчестве.
Церковь Рождества Богородицы
в селе Верховье Тотемского района
Вологодской области. XVII век.

24.1 Восточный фасад.


24.2 Разрез.
24.3 План.

Список т а б л и ц

10
122 Таблица 25 Мотив рустованных колонн в итальянской
архитектуре XV-XVI веков.

25.1 Якопо Сансовино. Монетный двор в Венеции.


1536. Фрагмент фасада.
25.2 Якопо Сансовино. Монетный двор.
Внутренний двор.
25.3 Бартоломео Амманати. Палаццо Питти.
Фасад со стороны внутреннего двора. 1558-1570.

124 Таблица 26 Мотив рустованных колонн в архитектуре


Англии и Франции XVII века.

26.1 Иниго Джонс. Эскиз ворот Эрандел-хаус


в Лондоне. Около 1618 года.
26.2 Джон Смитсон. Архитектурный чертеж
ворот Эрандел-хаус в Лондоне.
26.3 Саломон Деброс. Люксембургский
дворец в Париже. 1615-1620/21
26.4 Балтазар Джебьер. Йоркский шлюз в Лондоне.
1626-1627.

126 Таблица 27 Мотив изгибающейся вперед стены


под кровлей и мотив «фронтончиков»
в фахверковой архитектуре Европы.

27.1 Питчфорд холл в Шорпшире. Англия.


27.2 Мортон холл в Чешире. Англия.
27.3 Фахверковый дом в Страсбурге. Франция.
27.4 Фахверковый дом в Кольмаре. Франция.

128 Таблица 28 Мотив горизонтальных тяг на уровне трифория


и мотив колец, охватывающих колонны
в порталах готических церквей.

28.1 Собор Нотр-Дам в Амьене. Франция.


XIII век. Внутренний вид.
28.2 Собор Нотр-Дам в Лане. Иль де Франс. Франция.
XII-XIII века Центральный неф.
28.3 Собор Нотр-Дам в Шартре. Иль де Франс. Франция.
ХII-ХШ века. Портал.
28.4 Собор в Бамберге. Германия. ХII-ХIII века. Портал.

130 Таблица 29 Мотив пучков колонн, поддерживающих своды,


в романских и готических зданиях.

29.1 Гроте-керк в Девентере. Нидерланды.


Пучок колонн, поддерживающих своды.
29.2 Собор в Сиене. Италия. ХШ-XIV века.
Центральный неф.
29.3 Крипта собора Сент-Этьен в Осере. Франция.
XII век.

132 Таблица 30 Карниз в архитектуре итальянского Ренессанса.

30.1 Антонио да Сангало Младший.


Рисунок профиля античного карниза.
Галерея Уффици.
30.2 Микеланджело. Палаццо Фарнезе.
После 1546 года. Карниз.

134 Таблица 31 Мотив главок вокруг шатра центральной


башни в русских деревянных церквах
и в Покровском соборе.

31.1 Церковь Константина и Елены в селе Заборье


Вологодской области. 1750. Западный фасад.

Список т а б л и ц

11
31.2 Церковь Архангела Михаила в селе Юромском-
Великодворском Архангельской области. 1685.
Западный фасад.
31.3 Церковь Спаса Преображения погоста Кижи.
1714. Западный фасад.
31.4-6 Покровский собор в Москве. 1555-1561.
Реконструкция малых главок у подножия шатра.

136 Таблица 32 Мотив главок вокруг шатра центральной башни


и мотив полуколонн, капители которых
ничего не несут, в романских церквах.

32.1 Церковь св. Андрея в Верчелли в Пьемонте.


Италия. XIII век.
32.2 Церковь св. Секунда в Асти в Пьемонте.
Италия. ХШ-Х1Увека.
32.3 Баптистерий собора в Кьери. Италия. XIII век.

138 Таблица 33 Мотив крутых фронтончиков в убранстве


наружных стен новгородских церквей.

33.1 Церковь Бориса и Глеба в Плотниках. 1536.


Центральная глава.
33.2 Церковь Бориса и Глеба в Плотниках. Общий вид.
33.3 Трапезная церковь Сретения Антониева монастыря.
1533-1537. Общий вид.
33.4 Трапезная церковь Сретения Антониева монастыря.
Глава.

140 Таблица 34 Мотив круглых столбов в новгородской


архитектуре XVI века.

34.1 Собор Владимирской богоматери Сыркова


монастыря. 1554. Внутренний вид.
34.2 Софийская звонница. XVI век.

238 Таблица 35 Микеланджело. Собор св. Петра в Риме.

35.1 Фасад.
35.2 Вид сверху.
35.3 План.

240 Таблица 36 Башнеобразные храмы в Индии.

36.1 Храм Брамешвары в Бхуванешваре.


Между 900 и 1200 годами.
36.2 Храм Кхандарья Махадео в Кхаджурахо.
Около 1050 года.
Введение

Все мы убеждены в том, что необходимо охранять наше архитектур­


ное наследие, в первую очередь - наиболее выдающиеся в художе­
ственном отношении памятники. Это тем более относится к такому
уникальному, неповторенному, неповторимому и общепризнанному,
с точки зрения его архитектурно-художественной ценности, зданию,
как Покровский собор на Красной площади в Москве (который
гораздо позднее был назван по похороненному близ него юродивому
«Василием Блаженным»). Значение и ценность Покровского собора
увеличиваются в особенности вследствие его расположения в сердце
современной Москвы - около Кремля, на Красной площади.
Вот тут-то и возникает коренной вопрос: как правильно охра­
нять Покровский собор?
Эта проблема имеет три основных аспекта. Покровский собор
не только существовал, но «жил» на протяжении нескольких столе­
тий. Его первоначальное ядро осложнилось различными пристрой­
ками и дополнениями. Как правильно поступить при охране Покров­
ского собора со всеми этими наслоениями? Что является правиль­
ным: консервировать, сохранить все, что дошло до нас в этом здании,
или реставрировать его древний облик и пожертвовать некоторыми
более поздними наслоениями? Консервировать или реставрировать?
Если реставрировать, то как правильно найти критерии для определе-
ния того, что следует уничтожить и что необходимо сохранить? Оче­
видно,при этом художественная оценка должна играть существенную
роль. Однако те прибавления, которые были сделаны к первоначаль­
ному зданию на протяжении XVI и XVII веков, были продиктованы
изменившимися архитектурно-художественными вкусами и отражают
русскую культуру различных эпох и разных периодов одной и той
же эпохи. Чему отдать предпочтение? А если будет признано, что
различные этапы жизни Покровского собора имеют большую худо-

Введение

13
жественную ценность, которая должна быть сохранена, то как совме­
стить художественные особенности различных эпох, избежав погло­
щения более поздней композицией здания его более ранней компози­
ции? Совершенно очевидно, что для правильного решения всех этих
вопросов необходимо проделать очень большую работу, которая
еще предстоит искусствоведам, архитекторам и архитекторам- реставраторам.

Однако охрана Покровского собора никак не может ограни­


читься работой только над самим зданием.
Архитектура Покровского собора настолько тесно связана с
Кремлем с запада и с жилыми кварталами бывшего посада с востока,
а также с Красной площадью к северу и с большой площадью к югу
от него, что охраняться должен не только сам собор, но и его обшир­
ное окружение. Расположенный на возвышенности над рекой,
Покровский собор был скомпонован во взаимоотношении с огром­
ным пространством, расстилавшимся вокруг него. Вследствие этого
застройка этого пространства может выгодно подчеркнуть, но может
и убить бесценную архитектуру Покровского собора. Всю эту терри­
торию необходимо также охранять, это - одно из мероприятий по
охране Покровского собора.
Покровский собор стоит в центре одного из крупнейших и
одного из самых выдающихся современных европейских городов.
Вследствие его исключительного значения для русской культуры
естественно возникает вопрос о правильном включении Покровского
собора в Москву будущего.
Вряд ли может быть сомнение в том, что правильное решение
всех этих задач может быть в наше время достигнуто только на
научной основе.
Создать такую необходимую научную основу можно только:
1) всесторонне изучив Покровский собор и его окружение, что
создаст твердую базу для охраны самого здания и его окружения;
2) разработав теорию современной советской архитектуры, что
создаст базу для правильного творческого проектирования.
Настоящая работа является попыткой внести вклад в разработ­
ку первого пункта.
Существуют два основных раздела истории архитектуры:
1) фактическая история архитектуры;
2) история архитектуры, ставящая себе задачу интерпретации
добытых фактов.
Обе эти истории архитектуры настолько тесно связаны друг с
другом, что они просто немыслимы друг без друга. Это положение не
требует особых пояснений в отношении интерпретирующей истории
архитектуры, так как она может успешно действовать только тогда,
когда собрано достаточно фактов, когда памятники архитектуры -
эти последние неделимые ее элементы - «препарированы». Однако не
менее важно также и обратное взаимоотношение между двумя исто­
риями архитектуры. Ведь всякое накопление фактов может быть
плодотворным только в том случае, если оно осмысленно, если
исследователем, собирающим и обрабатывающим факты, руководит
известная мысль, представление о целом, научная концепция, в про­
тивном случае весь набор фактов будет иметь случайный характер и
ему будет недоставать системы, он будет «донаучным» собранием
фактов. Отсюда вывод, что историк архитектуры любого из двух
направлений должен стремиться работать комплексно, учитывая про­
тивоположное направление.
Все это приводит к другому важнейшему выводу: с самого
начала при изучении архитектуры необходимо продвигаться двумя
путями, причем эти два пути с самого начала должны обозначиться
как раздельные и обособленные.

Введение

14
Интерпретирующая история архитектуры должна создавать
рабочие гипотезы, которые при дальнейшей разработке будут прове­
ряться, причем некоторые из них окажутся правильными, другие
будут уточняться и корректироваться, а многие просто отбрасы­
ваться, как неверные, что, однако, не лишит их значения как извест­
ных этапов общей работы.
Покровский собор остается до сих пор не изученным так, как
того требует современная наука об архитектуре.
Можно привести пример того, что значит исчерпывающее изу­
чение выдающегося памятника с точки зрения фактической истории
архитектуры. Я имею в виду американское издание, посвященное
Эрехтейону, в котором подведены итоги многолетней работы и в
котором исчерпано все, что можно сделать в отношении изучения
Эрехтейона в натуре. Вместе с тем это хороший пример того, что
интерпретирующая история архитектуры должна начать там, где кон­
чают американские исследователи.
Положение с Покровским собором не является исключением
в европейской истории архитектуры. Так, например, только что ре­
цензент правильно указал, что такие выдающиеся памятники, как
Пантеон в Риме, дворец Флавиев на Палатине и другие, о которых
пространно пишет новейший исследователь античной римской архи­
тектуры Макдональд, являются, по существу, памятниками неизу­
ченными.
В связи с последней реставрацией Покровский собор был под­
вергнут частичному обследованию, результаты которого опублико­
ваны в нескольких коротеньких статьях*.
* Речь идет о статьях научного руководителя реставрационных
работ в Покровском соборе, проводившихся в советское время.
Н. Н.Соболева. (См. примеч. на с. 44 и 47). К сожалению, фунда­
ментальный труд Н. Н.Соболева исследования и реставрация
собора Василия Блаженного в советский период>. подготовленный
им для сборника Научно-методического совета по охране памятни­
ков культуры Министерства культуры СССР еще в 1972 г.. до сих
пор не опубликован и хранится в архиве Научно-методического
совета в единственном авторском экземпляре. - Примеч. ред.

Особый интерес представляет основанное на изучении обнаруженных


внутри стен башен собора пустот предположение, что перед возведе­
нием этих башен был сооружен каркас из деревянных брусьев, кото­
рый определил не только высоту башен, но также и их членение на
отдельные объемы. Это предположение выглядит очень вероятным и
согласуется с господствовавшим в древнерусской архитектуре натур­
ным методом строительства, согласно которому окончательную
высоту объемов и их членения определяли в процессе строительства
в натуре.
Однако начатые исследования и обмеры остались пока не
завершенными. Особенно существенно, что даже то, что сделано, не
опубликовано в достаточно развернутом виде. В целом необходимо
отметить, что исследование Покровского собора будет считаться
законченным только тогда, когда его результаты будут изданы в
развернутой форме так, чтобы не было необходимости повторять эту
работу и чтобы можно было считать ее окончательной. Ведь проч­
но входит в науку только то, что опубликовано. Сколько у нас
печальных примеров, когда дорого стоившие исследования, на кото­
рые потрачено очень много труда и времени, пропали для науки,
так как их не издали, а материалы этих исследований впоследствии
пропали.
Любое историческое исследование, и в том числе, конечно,
исследование по истории архитектуры, имеет два различных аспекта:
изучение исторического развития явления и анализ этого явления по
существу его внутренней структуры.

Введение

15
Как общее положение можно утверждать, что нельзя написать
историю явления, о котором не знаешь, что оно представляет собой
по своему существу. Именно отсутствие такого знания приводит
часто к тому, что прослеживается историческое развитие особенно­
стей изучаемого явления, несущественных для него или далеких от
существа его. Немало, например, пишется и издается книг и статей
по истории архитектуры, посвященных частностям, не имеющим
большого значения. Это противоречит экономии научных сил и дезо­
риентирует в данном вопросе. Только анализ существа явления позво
ляет направить внимание на изучение исторического развития важ­
нейших его сторон.
Однако достаточно углубленный анализ предмета невозможно
проделать, не проследив исторического развития явления. Таким
образом, изучение исторического развития и структурный анализ
представляют собой как бы две стороны единого комплексного
исследования явления и должны проводиться в органической взаим­
ной связи. Тем не менее оба эти процесса существуют раздельно
и обусловливают два пути исследования, которые друг друга
дополняют.
Без анализа композиции Покровского собора в ее основе
невозможно правильно решить проблему архитектуры Покровского
собора.
Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора
Глава1

Характер
русской архитектуры
1450-1550 годов

Сравнение друг с другом Архангельского и Успенского соборов 1.1-5


Московского Кремля вскрывает процесс зарождения в русской архи-
тектуре конца XV и начала XVI века композиционных принципов,
внутренне родственных зодчеству итальянского Ренессанса.
То, что не было возможно в 1475 году, когда начали строить
Успенский собор, оказалось осуществимым в 1505 году при 1.1.2
постройке Архангельского собора: древнерусское церковное здание
было облечено в одежду ордеров Ренессанса, образовавших двух­
этажное наружное расчленение храма.
Было бы ошибочным объяснять это случайностью или внеш­
ними причинами. В глубокой закономерности этого явления можно
убедиться, если всмотреться в композицию церкви Ризположения 1.3-5
в Кремле 1485-1486 годов, собора Чудова монастыря в Кремле 1501-
1503 годов или церкви в Старом Симонове 1509 года. В этих построй
ках, особенно в церкви Ризположения, почти не заметны следы
итальянского влияния. Тем не менее эти здания существенно отлича­
ются от раннемосковских памятников конца XIV-первой половины
XV века тем, что в них традиционные русские формы скомпонованы
по-новому.
Новые принципы композиции глубоко родственны зодчеству
Возрождения. Сходство с ним заключается в рациональной ясно­
сти и обозримости простого конструктивного расчленения, в отчетли-
вости и геометрической регулярности архитектурных форм и в мас­
штабе человеческого тела, положенного в основу членения здания.
Эта последняя особенность отчетливо выступает уже в южном
фасаде церкви Ризположения. Сравним его с одной из наружных стен
церкви на Нерли. В последней портал выглядит большим и сложным
сооружением, по сравнению с которым человек кажется сам себе

Глава 1

Характер
русской архитектуры
1450-1550 годов

19
1.1 1.2
Аристотель Фиораванти Алевиз Новый
Успенский собор Архангельский собор
Московского Кремля Московского Кремля
1475-1479. Западный фасад 1505-1508. Западный фасад

1.3
Церковь Ризположения
в Московском Кремле
1485-1486. Южный фасад
1.4
Собор Михаила Архангела
Чудова монастыря
в Московском Кремле
1501-1503
Западный фасад
1.5
Церковь
Рождества Богородицы
в Старом Симонове в Москве
1509. Южный фасад
(Проект реставрации)

Таблица 1
Влияние зодчества
итальянского Возрождения
на русскую архитектуру
конца XV- начала XVI века

20
ничтожным: он вступает под арки портала, охватывающие его
фигуру, точно входит под высокие своды собора. Отталкиваясь от
портала, многоуступчатые лопатки и прислоненные к ним колонки
растут вверх, многократно смыкаясь арками закомар. Рост всех форм
собора вверх подчеркивается колонками и арочками пояса, а также
вытянутой формой и уступами окон. Материальный и простран­
ственно ограниченный наружный объем собора изображает гигант­
ское сооружение, несоизмеримо большое по сравнению с фигурой
человека.
Наоборот, в церкви Ризположения художественный образ сов­
падает с действительными размерами здания. Фасад просто, ясно
и гармонично расчленен лопатками. Горизонтальный пояс подразде­
ляет плоскость фасада на две части. Над отдельными простенками
господствуют проемы и их обрамления. Портал является доминирую-
щим архитектурным мотивом всего фасада: он так велик, что его
киль почти касается пояса. Колонки портала разделены пополам
дыньками, отчетливо их членящими. Портал, которому подчинено
расчленение фасада и весь объем здания, обрамляет фигуру чело­
века. Аналогичную роль играют окна в верхней части фасада. Гори­
зонтальный пояс является прототипом членения стен Архангельского
собора. Лопатки церкви Ризположения приближаются по своему
смыслу к большому ордеру.
В Успенском соборе Фиораванти нет элементов, из которых
строители церкви Ризположения могли бы развить свою компози­
цию. Ее истоки лежат в архитектуре Москвы до приезда Аристотеля.
Об этом говорят, например, формы малого собора в Можайске,
перестроенного в XIX веке, но сохранившего кое-что от древнего
памятника.
Очень характерно, что композиционные принципы, внутренне
родственные архитектуре Ренессанса, наблюдаются в посадских хра­
мах Москвы последней четверти XV - первой половины XVI века.
Внутренний смысл этого явления в русской архитектуре 1450-
1550 годов заключается в том, что религиозный образ храма вытес­
нялся художественным образом гармонично расчлененного здания.
Храм как изображение мира сменился трактовкой церковного здания
как красивой вещи. На место божественного начала постепенно все
больше приходит начало человеческое, на место иррационального -
реальное и трезвое. Коллективный характер архитектурного образа
начал уступать место индивидуальному произведению.
Объединение Руси и образование русского централизованного
национального государства благоприятно отразилось на благосостоя­
нии феодалов. Развитие торговли, ремесла и денежного хозяйства
создало предпосылки для роста их материального благополучия: бла­
годаря тому, что они обладали крупными вотчинами, перед ними
открывались широкие экономические возможности.
Пятнадцатый век является также веком роста торговли, купе­
чества и городского посада. Образование крупных состояний в среде
боярства и купечества породило развитие личности и чувства незави-
симости. Индивидуалистические и эгоистические тенденции были
прямым следствием этого. Внутри молодого Московского государ­
ства образовались самостоятельные мирки, жившие традиция­
ми удельного времени, которые приняли новую форму в новой
обстановке.
В этих условиях зародилось движение сравнительно независи­
мой русской мысли как в рамках православной русской церкви, так
и в среде еретических учений конца XV века.
Прекрасный образ Нила Сорского наиболее яркий пример
миропонимания этого времени. Удаление в скит дало ему внутрен­
нюю свободу, не стесненную монастырскими правилами. В его уме

Глава 1

Характер
русской архитектуры
1450-1550 годов

21
господствовала идея личного убеждения. Он весь сосредоточился на
«внутреннем делании»: истинным проявлением религиозности было
для него духовное расположение и настроение, в них заключалось
нравственное достоинство личности, которое он ценил больше всего.
Главное для него было - умное делание, т.е. духовная борьба с дур­
ными помыслами, разделенными им на восемь категорий. Подроб­
ный психологический анализ дурных помыслов Нилом Сорским сви­
детельствует о замечательной глубине и самостоятельности его
мысли и о редком знании человеческой души.
В сочинениях Нила Сорского содержится последовательно про-
веденный взгляд на архитектуру. Он отрицал необходимость богатых
украшений для церквей, советуя ограничиться только существенно
необходимыми вещами, материальная ценность которых должна
была быть минимальной. В своей скитской церкви он изгнал из упо­
требления всякие следы роскоши. Того же мнения держался его уче­
ник Вассиан Патрикеев, говоривший, что лучше раздавать богатство
нищим и убогим, чем украшать им церкви. Нил Сорский считал, что
церкви должны быть самой простой архитектуры.
Мировоззрение Нила Сорского имеет только самые общие
точки соприкосновения с архитектурной композицией Ризположен-
ской церкви. Разумное начало, ясность и отчетливость мысли, сво­
бодное развитие человеческой индивидуальности - вот то, чем архи­
тектура церкви Ризположения соприкасается с учением Нила Сор­
ского. Однако эти черты характерны для общего духа последней
четверти XV века. Относительно скромные соборы Кириллова,
Ферапонтова, Спасо-Каменного и Горицкого монастырей, простые
по своим формам и вместе с тем овеянные преодолением внешнего
и материального, бесплотные и одухотворенные, с тоненькими и сов­
сем плоскими лопатками и скромнейшими кирпичными дорожками -
вот та архитектура, которая внутренне близка Нилу Сорскому и его
многочисленным последователям - заволжским старцам.
Физическая реальность и предметность церкви Ризположения
гораздо ближе к еретическим учениям второй половины XV века.
Нам недостаточно известно их содержание, а также типы людей-
еретиков. Соборы 1488, 1490 и 1504 годов, созывавшиеся против
ереси жидовствующих, свидетельствуют о том, что в это время ересь
распространилась с особенной силой. Она несомненно проникла
в образованную верхушку боярства, духовенства и купечества, даже
в великокняжескую семью и одно время пользовалась покровитель­
ством главы государства. Новгородские священники Дионисий и
Алексей были высокообразованными людьми, которые сразу произ­
вели в Новгороде настолько сильное впечатление на великого князя,
что он перевел их в Москву в кремлевские церкви. Федор Курицын
был высокопоставленным дипломатом, занимавшим заграничные
посты; Елена - дочь молдаванского князя - невесткой великого
князя. Архимандрит Симонова монастыря Зосима, занимавший с 1490
по 1494 год митрополичью кафедру, - тайный еретик, был весьма
свободомыслящим человеком.
Жидовствующие отвергли некоторые самые существенные
пункты православного учения, например учение о Троице, божествен
ности Иисуса Христа, воплощении, искуплении. Они отрицали покло
нение богоматери и святым, обряды, иконы, мощи и монашество.
Еретический рационализм имеет светский характер, в отличие
от глубоко религиозного учения Нила Сорского. Корни архитектур­
ной композиции церкви Ризположения следует искать во взглядах,
господствовавших в среде московской придворной знати, в том круге
свободомыслящих, который образовался вокруг Алексея и Дионисия.
Время постройки церкви Ризположения - это период, непосред­
ственно предшествовавший антиеретическим церковным соборам

Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

22
1488 и 1490 годов. Катастрофа разразилась в 1504 году, когда собор
под председательством «второго Константина» (по выражению
Иосифа Волоцкого), т.е. будущего Василия III, сжег в клетках наибо-
лее выдающихся еретиков. Недаром новгородский архиепископ
Геннадий, единомышленник Иосифа, восхищался примером «шпан­
ского короля», очистившего при помощи инквизиции землю от
еретиков.
Все же прекратить ересь не удалось: она пустила весьма глу­
бокие корни, о чем свидетельствуют, например, послания Иосифа
1510-1511 годов к великому князю о продолжении ереси или посла­
ния о том же 1523-1533 годов к Василию III новгородского архиепи­
скопа Макария - будущего знаменитого митрополита.
В последней четверти XV века зашевелившаяся русская крити­
ческая мысль вступала на путь, который мог подготовить изнутри
возможность сближения с Западной Европой.
Глава 2

Покровский собор -
памятник взятию Казани

Порожденные в своем могуществе материальным благосостоянием


и свободным развитием личности и разума, процессом создания рус­
ского национального централизованного государства, крупные фео­
далы превратились в результате того же самого процесса в серьезней-
шее препятствие на пути дальнейшего развития национальной цен­
трализации. Это препятствие было сломлено Грозным при помощи
опричнины.
Иван Грозный, его время и период, непосредственно предше­
ствовавший его царствованию, оставили замечательный след в исто­
рии русской архитектуры. Памятником рождения Грозного является
церковь Вознесения в Коломенском 1532 года, начинающая собой
новую эру в истории русского зодчества. Памятником венчания Гроз-
ного на царство, важнейшего этапа в развитии Московского государ­
ства, глава которого превратился из великого князя в царя, считается
церковь Иоанна Предтечи в Дьякове 1547 года.
Затем последовал период сотрудничества Ивана Грозного с
«избранной радой» - эпоха равновесия между царской властью и бояр
ской верхушкой, время умеренных реформ.
Наиболее яркой точкой названного периода является завоева­
ние Казанского и Астраханского ханств - знаменательный момент
в русской истории: этим событием завершалась длившаяся несколько
столетий борьба с татарами и вместе с тем этим же событием было
положено начало превращению русского государства из националь­
ного в многонациональное.
Взятие Казани и Астрахани было закреплено в памяти народа в
монументальной форме: в 1555-1561 годах был построен Покровский
собор на Рву у Фроловских (Спасских) ворот Московского Кремля,
храм-памятник, увековечивший это знаменательное событие в жизни
нашей родины.

Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

24
Коломенское, Дьяково, Покровский собор - какая яркость
архитектурных образов трех зданий, столь различных между 7.1-3
собой и вместе с тем так глубоко связанных друг с другом общно 8.1-3
стью мысли и архитектурной композиции!
В архитектуре Покровского собора 1555-1561 годов идея мемо­
риального сооружения нашла себе грандиозное воплощение. Эта идея
назревала на протяжении нескольких десятилетий: об этом свиде­
тельствуют названные церкви в Коломенском и Дьякове.
Именно назначение здания как памятника является причиной
того, что внутреннее пространство церквей в Коломенском и Дьякове
и Покровского собора ничтожно по сравнению с грандиозностью их
наружных масс. Для древнерусской храмовой архитектуры предше­
ствующего периода характерна задача - вместить множество народа.
В противоположность к этому в перечисленных храмах-памятниках
может вместиться только ничтожное количество людей. Отдельные
ячейки, из которых состоят эти церкви, очень малы. Вместе с тем все
ячейки отделены друг от друга толстыми стенами, с небольшими
проемами в них, или галереями и переходами. Внутреннее простран­
ство этих построек раздроблено на отдельные разобщенные малень­
кие интерьеры.
Наружные массы каждой из трех церквей сливаются в единый
величественно монументальный организм.
Все три постройки расположены на высоких берегах Москвы-
реки и видны с далекого расстояния. Они воспринимаются одновре­
менно большим количеством людей. Они рассчитаны на то, чтобы
народ окружал их наружные объемы на открытых площадках или
площадях, где они поставлены. Вместе с тем они мыслились обозри­
мыми издали. Так, сильно возвышавшийся над общим уровнем очень
низких жилых строений Покровский собор отлично был виден почти
из любой точки Москвы.
Расчет на то, чтобы здание было видно одновременно боль­
шому количеству людей, предопределил ориентировку наружных
объемов на огромные окружающие пространства. Это отражается в
композиции трех церквей, наружные массы которых состоят из боль­
ших членений, построенных крупным планом. С этим связан также
характер архитектурных деталей: при точке зрения на них с ближ­
него расстояния они развертываются в сложную и увлекательную
композицию, которая втягивает в себя зрителя и заставляет работать
его творческую фантазию; при точке зрения на здание издали выде­
ляются крупные членения архитектурных объемов.
Архитектура церквей в Коломенском и Дьякове и соборе
Покрова имеет массовый характер: она предполагает коллективного
зрителя, она рассчитана на то, чтобы быть воспринимаемой не
только отдельным человеком, но главным образом народом, народ­
ной массой. Народ как бы незримо присутствует на Красной площади
и вокруг собора Покрова, даже когда там никого нет. Архитектура
Покровского собора обращается к народным массам, и, созерцая ее
в настоящее время, живо представляешь себе собор окруженным
множеством людей, мысленно видишь сутолоку повседневной жизни
на Красной площади и московских улицах, как это было в XVI веке,
религиозные процессии, направляющиеся к Покровскому собору,
и народную толпу, обтекавшую Покровский собор и устремлявшуюся
к Кремлю.
Велико было ликование народа, узнавшего о взятии Казани.
Литературные памятники сохранили нам живую картину радостной
встречи, которая была устроена русскому войску и Ивану Грозному,
возвращавшимся из Казанского похода. Победное, ликующее на­
строение естественно отразилось на архитектурной композиции Пок­
ровского собора, основанной на сочетании нескольких башен. Каж-

Глава 2

Покровский собор -
памятник в з я т и ю Казани

25
дая из них выражает в своем движении вверх порыв энтузиазма,
радости и ликования. Все вместе, девять башен собора, поют торже­
ственный гимн народу-победителю, прославляя его подвиги и утвер­
ждая его мощь.
К ликованию по поводу побед в Казани и Астрахани в период
постройки Покровского собора присоединялся народный энтузиазм,
вызванный победами русского оружия на Западе. В 1558 году нача­
лась Ливонская война. В этом году пали Дерпт, древний Юрьев, и
Нарва: Россия получила выход к Балтийскому морю, необходимый
для дальнейшей жизни и процветания страны. В 1560 году были
взяты Мариенбург и Феллин. За эти годы русскими войсками была
занята прибалтийская территория, имевшая важнейшее значение для
Московского государства. Развалился Ливонский орден - давнишний
враг наших предков. Было чему радоваться русскому народу в период
постройки Покровского собора!
В архитектуре Покровского собора так живо звучит победная,
торжествующая нота потому, что к воспоминаниям о победах на
Востоке присоединялись известия о не прекращавшихся блестящих
победах на Западе, происходивших в то самое время, когда вырастали
стены башен Покровского собора, когда их увенчивали сводами и
куполами.
Назначение увековечить Казанскую победу и характер архи­
тектуры, торжественно прославляющей эту победу и выражающей
народное ликование по поводу русских побед в Ливонии, далеко не
исчерпывают содержания и композиции Покровского собора.
Последний замечателен своей многогранностью, его архитектура
отвечает самым различным сторонам русской жизни XVI века; она
множеством нитей связана с мыслями и чувствами людей того вре­
мени; она больше какого-либо другого произведения древнерусского
зодчества выражает самые существенные стороны мировидения рус­
ского народа.
Глава 3

Покровский собор
и ансамбль Москвы

Самое место в столице, на котором воздвигнут Покровский собор,


имеет далеко не случайный характер. Эта точка в городе постепенно
обозначилась в процессе естественного роста Москвы начиная
с XIV века.
Было бы недостаточно сказать, что Покровский собор
построен в середине Москвы. Он стоит действительно в центре
городского ансамбля столицы, в течение нескольких столетий разви-
вавшегося вокруг этого центра. В процессе многовековой жизни
города все более отчетливо выделялось место в середине Москвы,
которое было увенчано в XVI веке Покровским собором.
Первоначальное расположение в 1156 году московской крепо-
сти, тогда еще деревянной, на высоком холме при впадении речки 2.1.2
Неглинной в реку Москву было вызвано стратегическими сообра- 3.1
жениями: новая крепость должна была защищать устье реки Яузы и
устье Всходни, впадающей в Москву-реку на несколько километров
выше впадения Неглинной. Это было время, когда реки были почти
единственными путями сообщения в той «лесной стране», в которой
была расположена Москва. По рекам и зимой и летом шли товары и
ездили купцы, по ним двигались также войска во время походов.
Московская крепость перерезала Москву-реку, по которой
неприятельские войска могли двигаться только с юга, и контролиро­
вала устье Яузы. Яуза и Всходня были дорогами, которые вели во
Владимиро-Суздальское княжество; устья обеих рек были как бы
воротами этого княжества, а крепость Москва - форпостом Влади-
миро-Суздальской земли.
Наряду со стратегическим значением Кремлевского холма, в
выборе последнего для поселения играла роль также и красота места.
Самый Кремлевский холм был покрыт густым бором, перед ним
расстилался широкий и далекий ландшафт Замоскворечья, живо-

Глава 3

Покровский собор
и ансамбль Москвы

27
2.1 2.4.5
Первоначальное Кремль, Китай-город
московское поселение и посад в пределах
XII века будущего Белого города
2.2 в конце XIV-XV веке
Московская крепость 2.6
в 1156 году Кремль, Белый город
2.3 и границы Москвы
Кремль Ивана Калиты, в конце XVI столетия
Красная площадь,
Китай-город
и сухопутные дороги
в середине XIV столетия

Таблица 2

Развитие Москвы
в X1I-XVI веках
Схематические п л а н ы
роста города

28
писно прорезанный петлями реки. Эти места были удобны для хозяй­
ства - большой луг Замоскворечья представлял собой прекрасное
пастбище для скота, в особенности для княжеских табунов лошадей.
Красота Кремлевского холма, расположенного на излучине реки,
имела большое значение при выборе этого места для княжеской
усадьбы, существовавшей здесь задолго до основания московской
крепости.
Стратегическое и торговое значение устья Яузы было причи­
ной первоначального роста Москвы от устья Неглинной на восток.
Сперва Боровицкие ворота, обращенные на запад, были главным
въездом в Кремль, ориентированный своей главной въездной сторо­
ной именно на запад. Однако около устья Яузы издавна образовалось
торговое поселение, а в нем - складочный пункт товаров и торжище.
Кремлевская крепость была связана с Яузой тем, что она должна
была оборонять ее устье; ее влекли в эту сторону также и торговые
интересы. Сама конфигурация местности, в которой расположена
Москва, естественно предопределяла дальнейший рост города на
восток от первоначальной крепости. Кремль и посад расширялись 2.3
от устья Неглинной в сторону устья Яузы по треугольной площади
между этими двумя реками. С востока от Кремлевских стен образова­
лась древнейшая часть московского поселка - Китай-город, превра­
тившийся впоследствии в главную часть посада. Между Китай-горо­
дом и Кремлем поместилось под защитой последнего большое тор­
жище - будущая Красная площадь. Она скоро превратилась в глав­
ную торговую площадь столицы и в центральный рынок всей страны.
Очень существенным фактором, организовывавшим Москву-
город и сильно повлиявшим на его расширение, было образование 2.3
сухопутных дорог - процесс, начавшийся издавна и длившийся 3.1
очень долго. Они связали столицу с крупнейшими городами страны -
с Владимиром и Суздалем на востоке, с Новгородом, Смоленском и
Можайском на западе, с Ярославлем, Дмитровом и Тверью на севере,
с Серпуховом на юге. Сухопутные дороги радиально сходились со
всех сторон к главному московскому торжищу - к Красной площади,
а также к Кремлю.
Иван Калита расширил Кремль. Он создал новый центр увели­
ченной в своих размерах крепости, основав Соборную площадь 2.3
(каменные - Успенский собор 1326 года, церковь Ивана Лествич- 3.1
ника с колокольней над ней, на месте будущего Ивана Великого 1329
года, Архангельский собор 1333 года). Не менее существенно, что
Иван Калита повернул Кремль лицом к Красной площади. Это свя­
зано с торговым ее значением, с образованием сухопутных дорог
и с ростом Московского посада.
В ХIV веке Москва сложилась в пределах будущего Белого
города, границей которого была линия бульваров прежнего «кольца
А», образовавшихся на месте старинных укреплений.
Дмитрий Донской выстроил белокаменные кремлевские стены,
еще больше расширив площадь Кремля. Это были древнейшие сте- 3.1
ны Кремля, сложенные из камня. Они обозначают собой важнейший
этап в истории города и в развитии всей древнерусской архитектуры.
До XIV века в Древней Руси господствовали типы городов, окружен­
ных земляными валами, деревянными стенами или смешанными
укреплениями, состоявшими из обоих этих видов защитных сооруже­
ний. В XIV веке каменные стены получают все более широкое рас­
пространение. Белокаменные стены Донского возникли в связи с
начавшейся открытой борьбой с татарами, с возникшей опасностью с
запада, а также в связи с собиранием Москвой русских земель в
единое централизованное государство. Московские белокаменные
стены XIV века до нас не дошли; они были родственны и по своему
материалу и по своей архитектуре сохранившимся до нашего времени

Глава 3

Покровский собор
и ансамбль Москвы

29
3.1 3.2
Схема развития центра «Петров чертеж»
Москвы с XII по XV век План Москвы
1) Кремль Около 1597-1599годов
Юрия Долгорукого
1156-1367
2) Дубовый Кремль
Ивана Калиты
1339-1367
3) Белокаменный Кремль
Дмитрия Донского
1367-1485
4) Кирпичный Кремль
Ивана III. 1485
5) Красная площадь
при Иване III
6) Великий посад

Таблица 3
Развитие центра Москвы
в XV и XVI веках

30
раннемосковским церковным постройкам. В отличие от каменных
крепостей Новгородско-Псковской области, стены Москвы XIV века
должны были иметь более целостный архитектурно-художественный
облик. Кремль Донского был первым каменным градом Московского
государства. В этом нашло себе выражение нарастание черт светско­
сти в русской культуре XIV-XVII веков. Значение белокаменного
Кремля Донского заключается в том, что он был древнейшим звеном
цепи каменных городов Московского государства, представлявших
собой один из ведущих архитектурных типов русского зодчества
XV-XVII веков.
Чтобы правильно представить себе Москву XIV века, необхо­
димо принять во внимание гипотезу, представляющуюся автору
убедительной, что каменные стены Кремля сочетались с земляными
валами, опоясывавшими Китай-город и посад будущего Белого
города. Их земляные валы были, как следует предположить, распо­
ложены на местах возникших в XVI веке стен этих двух частей
Московского посада.
Вся Москва была в XIV веке деревянной. Запутанная система
кривых улиц, улочек и тупичков сочеталась с общей массой низких
деревянных домиков, асимметричных в плане, сгруппированных
асимметрично, состоящих из отдельных срубов неодинаковой вели­
чины, перекрытых кровлями разной формы. Большие массы этих
как бы расползавшихся по слегка холмистой поверхности земли
жилых строений, среди которых изредка попадались возвышавшие­
ся над ними деревянные церкви, были, как можно предположить,
опоясаны валами Китай-города и Белого города. Валы возвышались
над жилыми строениями, поэтому снаружи последние не были вид­
ны за валами с водруженными на них деревянными стенами и баш­
нями. Очертания валов и стен над ними были подчинены рельефу
местности.
На фоне пейзажа и валов посада эффектно выделялся белока­
менный Кремль. Москворецкая сторона была единственной стороной
Кремля, выходившей не внутрь посада, а на Замоскворечье, которое
в то время еще не было включено в черту города. Москворецкая
сторона Кремля была как бы главным фасадом всего города, взятого
в целом, главной лицевой стороной русской столицы.
Рост Москвы на протяжении XIV века распадается на два
основных этапа. Первый период связан с образованием Китай- 2.4.5
города; второй - со сложением Белого города. 3.1
Китай-город в своем развитии ориентировался главным обра­
зом на речные пути сообщения. Его рост остановился там, где Нег-
линная отклоняется на север, переставая служить удобной защитой
для жилья, расположенного на пространстве между Неглинной и
рекой Москвой. В этом месте находится как бы угол треугольника
между двумя реками. Китай-город ориентирован на Красную пло­
щадь и Кремль, главная въездная сторона которого в свою очередь
обращена к Красной площади и Китай-городу. Кремль имеет трое
ворот со стороны Красной площади, в то время как каждая из двух
других сторон кремлевского треугольника имеет только одни ворота
в своей середине. (Три основные магистрали Китай-города проходили
через Красную площадь и через Васильевскую площадь, примыкав­
шую к Красной площади со стороны Москвы-реки и продолжавшу­
юся дальше в трех кремлевских воротах и в главных улицах Кремля.)
Кремль и Китай-город образуют единую композицию. Они распо­
ложены по обе стороны Красной площади и уравновешивают друг
друга по отношению к последней. Красная площадь оказывается,
таким образом, центром системы Кремля-Китай-города.
Внутри этой системы особенное значение приобрело место
между Красной и Васильевской площадями, расположенное у глав-

Глава 3

Покровский собор
и ансамбль Москвы

31
ного въезда в Кремль - у Спасских (Фроловских) ворот. Именно
около этой центральной точки города возникло Лобное место. Оно
обозначало лоб, голову города и страны и было русским Капитолием
и вместе с тем русской рострой на русском форуме. Красная площадь
была главной народной площадью города. Здесь процветала торговля
и кипела общественная жизнь. Лобному месту принадлежала в ней
большая роль. С него не только обнародовали правительственные
указы, оно было настоящим средоточием Красной площади и москов-
ского всего посада.
Внутреннее равновесие между Китай-городом и Кремлем на­
шло себе выражение в том, что Китай-город занимает большую пло­
щадь, чем Кремль. С другой стороны, Кремль был выделен по срав­
нению с Китай-городом тем, что он расположен на холме и окружен
стенами, контрастировавшими с предполагаемыми валами и деревян­
ными стенами посада.
Равновесие, создавшееся между Кремлем и Китай-городом,
не является, конечно, плодом сознательного художественного твор­
чества индивидуального архитектора. Оно образовалось в результате
органического развития народного быта. При постепенном возведе­
нии общей массы жилых строений посада, даже при постройке перво-
начальных стен Кремля господствовали практические мотивы. Тем
не менее в этом практическом строительстве были заложены художе­
ственные начала, пронизывавшие народный быт и всю жизнь народа.
Поэтому Москва росла одновременно целесообразно и органично, в
смысле образования частей городского целого и композиционной сла-
женности их между собой. Селясь в Китай-городе, жители все время
ощущали свою связь с центром, который «держал» весь ансамбль
города.
Второй этап роста Москвы в XIV веке связан с образованием
посада в пределах будущего Белого города. В этот период 2.4.5
развития русской столицы продолжался органический рост жизни, 3.1
породивший свою естественную оболочку - организм города. Белый
город перешел за Неглинную. Он складывался радиально вдоль
сухопутных дорог вокруг основного ядра Москвы-Кремля и Китай-
города, взятых вместе как одно целое. Белый город образовался
вокруг центра, расположенного на месте будущего Покровского
собора. С юга он не перешел границы Москвы-реки. Предполагае­
мый вал Белого города упирался одним своим концом в устье Яузы,
другим концом - в овраг, расположенный между современными Кро­
поткинскими воротами и Москвой-рекой, где протекала река Чарто-
рый. Посад в пределах будущего Белого города был укреплен полу­
кольцом монастырей, расположенных примерно по линии его Земля­
ного вала.
Кольцеобразный характер Белого города сильно выделяет
Красную площадь в качестве центра Москвы и место около Фролов­
ских ворот как средоточие города. Линия предполагаемого Земля­
ного вала на месте будущих каменных стен Белого города идет на
всем своем протяжении примерно на равном расстоянии от централь­
ной точки столицы. Части посада в пределах Белого города взаимно
уравновешены, они также уравновешивают собой Кремль и Китай-
город: если Китай-город расширялся на востоке, то Белый город раз­
вивался несколько больше на северо-запад.
Постройка при Иване III новых грандиозных стен Кремля и
Успенского собора в центре последнего обозначает существенный
новый этап развития ансамбля Москвы. Сильное правительство
молодого Московского государства возводит новый монументальный
Кремль, призванный стать средоточием столицы русского националь-
ного государства. Перестройка Кремля в последней четверти XV
века сильно выделила Кремль среди других частей Москвы; он пре-

Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

32
вратился в главную архитектурную часть города, в архитектурный
центр столицы.
Превращение Кремля при Иване III в архитектурный центр
Москвы до некоторой степени противоречило естественному росту
города на протяжении XIV и XV веков, складывавшегося вокруг
Красной площади. Кремль был только фрагментом центрального
ядра столицы, состоявшего из Кремля, Красной площади и Китай-
города, и лишь одной из частей Москвы, включавшей множество
таких друг друга уравновешивающих частей. Выделение Кремля с
такой силой означало господство одной из частей всей системы над
другими ее частями, что вносило некоторый разлад в общую компо­
зицию города. Кремль был в конце XV века прекрасной крепостью
как в фортификационном, так и в архитектурно-художественном
отношении, крепко увязанной с рельефом местности и с системой
рек. Кремль в то время носил замкнутый характер и до известной
степени был противопоставлен городу.
В первой половине XVI века контраст Кремля и посада
несколько сглаживается. В посаде строятся более крупные зда­ 2.6
ния, среди которых было некоторое количество каменных 3.1.2
построек. В самом Кремле возводят ряд более значительных 4.1.2
построек на Соборной площади и в других его частях, благодаря 5.1.2
которым нарушилось изолированное положение Успенского собора,
сильно выделявшегося в конце XV века в качестве наиболее мощного
и монументального объема всей тогдашней Москвы. Дворцовые
корпуса, Архангельский собор, два нижних яруса Ивана Великого -
все эти постройки усилили архитектурную значимость Соборной пло-
щади и сильнее связали Успенский собор с общей массой зданий
Кремля и посада.
Особенно существенной является строительная деятельность
Петрока Малого: в 1532-1543 годах он пристраивает большую мо­ 4.1
нументальную звонницу к восьмигранной башне Ивана Великого, а
в 1535-1538 годах он же окружает кирпичными стенами Китай-город.
Обе эти постройки внутренне композиционно связаны друг с другом.
Каменные Китайгородские стены очень усиливают в архитектурном 4.2
отношении Китай-город: окруженный каменными стенами, он стал
теперь уравновешивать собой Кремль и слился с ним в один общий
объем московского центра. Теперь уже Кремль и Китай-город, окру­
женные каменными стенами, вместе выделяются на фоне Земляно­ 3.2
го вала и деревянных стен Белого города.
Архитектурно-композиционная связь звонницы Ивана Вели­
кого и Китайгородских стен заключается в том, что звонница сильно
увеличивает мощность видного издалека объема Ивана Великого.
Звонница Петрока создала внутри Кремля новый центральный архи­
тектурный объем, который стал господствовать над всеми другими
кремлевскими зданиями и в том числе над Успенским собором. До
постройки звонницы Успенский собор был бесспорным господствую­
щим архитектурным объемом Кремля и всей Москвы. После возведе­
ния Петроком Малым звонницы Ивана Великого значение цен­
трального архитектурного массива, доминирующего над постройками
Кремля и всего города, перешло от Успенского собора на группу
башни и звонницы Ивана Великого. Господство группы Ивановской
колокольни над Кремлем и посадом было основано на больших раз­
мерах всей группы в целом и на том, что Ивановская колокольня
превосходила уже в то время по высоте все остальные кремлевские
постройки, будучи вдобавок расположена на самой высокой точке
Кремля. Это отразилось в словах Ивана Грозного в первом послании
к Курбскому, написанном в 1564 году, т.е. двадцать лет спустя после
постройки звонницы Петроком и за несколько десятилетий до над­
стройки башни-колокольни до современной высоты при Борисе Году-

Глава 3

Покровский собор
и а н с а м б л ь Москвы

33
4.1
«Кремленаград»
План Московского Кремля
Начало 1600-х годов
4.2
Китай-город
по «Петрову чертежу»

Таблица 4
Развитие центра Москвы
в XVI столетии

34
нове: «Такожде на таковую высоту, еже Иван святый, кропити: се
убо безумие явственно» (19, с.61).Убедительно предположение, что
Иван Великий был в то время завершен шатром.
Старый архитектурно-композиционный центр Кремля - Успен­
ский собор расположен в геометрическом центре кремлевского 5.1
треугольника и приходится как раз против середины Москворецкой
стены Кремля. Группа колокольни-башни и звонницы Ивана Вели­
кого заметно сдвинута по отношению к геометрическому центру Кре­
млевского треугольника на восток, в сторону Китай-города.
При постройке Успенского собора имели в виду соорудить
идейный центр не только Москвы, но и всей страны, даже всего
мира. Подобные мысли связывали с представлением о том, что
Москва является «третьим Римом». Старец псковского Елеазарова
монастыря Филофей писал Василию III: «...вся христианская царства
снидовшася в твое царство... т е б е . . . царю и владыце всех, браздо-
держателю святых божиих престол святыя вселенския и апостольския
церкви пресвятыя богородицы честного и славного ее успения, иже
вместо римския и константинопольския просиявшу... сия же ныне
третьего нового Рима державного твоего царствия святая соборная
апостольская церкви, иже в концых вселенныя в православной хри­
стианской вере во всей поднебесной паче солнце светится...»
(23, с. 383). В этих словах подводится итог мыслям, сложившимся и
развившимся в течение предшествующих десятилетий. Они коренятся
в том периоде, когда Иван III женился на Софии Палеолог и почув­
ствовал себя наследником византийских императоров, они возникли в
то время, когда был задуман и потом осуществлен Аристотелем Фио-
раванти московский Успенский собор. В словах Филофея понятие
«русская православная церковь» сливается с конкретным зданием,
воплощавшим это понятие, - с московским Успенским собором.
Для 70-х годов XV века очень характерна некоторая отвлечен­
ность идей о царской власти и византийской преемственности, нашед-
шая себе выражение в том, что все эти новые для тогдашней Руси
представления еще не успели глубоко связаться с реальной действи­
тельностью русской жизни того времени. Жизнь русского народа про-
должала по инерции идти своим путем, естественно развиваясь
в тех направлениях, которые обозначались в предыдущий период его
исторического развития. Новые идеи о византийском наследии, о
царском величии и о всемирно-историческом значении Русского госу-
дарства как бы наслоились поверх реальной русской жизни XV века,
оставаясь на первых порах внутренне мало с ней связанными.
Нечто аналогичное наблюдается также и в архитектуре.
Успенский собор образует вместе с новыми Кремлевскими стенами
стройное и законченное целое, выражавшее в архитектурной форме
систему взглядов, обобщенных в идее Москвы - третьего Рима.
Новый Кремль - центр третьего Рима - был как бы несколько отвле­
ченно наложен на организм городского ансамбля, не сливаясь с ним
вполне и не будучи достаточно связан с ним внутренними узами.
На следующем этапе развития русского государства, русской
культуры и русской архитектуры устанавливается все более крепкое
органическое взаимоотношение между молодым московским прави­
тельством и страной, жизнью народа. Русская жизнь видоизменяется
в связи с образованием русского централизованного национального
государства.
С другой стороны, идея третьего Рима получает более кон­
кретное осуществление в условиях Московского государства XVI
века. В области архитектуры намечается нечто аналогичное. Кремль
более органически связывается в композиционном отношении с
Китай-городом, который окружают каменными стенами, объеди­ 4.1.2
ненными в архитектурное целое с каменными стенами Кремля.

Глава 3

Покровский собор
и ансамбль Москвы

35
5.1
Соборная площадь
Фрагмент плана
«Кремленаград»
5.2
Красная площадь
Фрагмент плана
«Кремленаград»

Таблица 5
Формирование
нового центра Москвы
вокруг Покровского собора

36
Вследствие этого восстанавливается равновесие между этими двумя
главными частями московского центра. Теперь Кремль представляет
собой уже не столь изолированный массив, как это было при
Иване III, а один из элементов уравновешенной системы Кремля -
Китай-города, в связи с чем вновь повысилось архитектурно-компози-
ционное значение Красной площади в общем ансамбле Москвы. 5.1.2
Красная площадь превращается в настоящую среднюю ось между
Китай-городом и Кремлем. Однако центральный архитектурный
объем был все же расположен в первой половине XVI века внутри
Кремля, около Соборной площади. Эту роль выполняла группа коло­
кольни и звонницы Ивана Великого. Она доминировала над москов­
ским центром, т.е. над композиционной системой Кремля - Красной
площади - Китай-города, и над всей Москвой. Таков был образ
ансамбля Москвы, осуществленный в строительной деятельности
Петрока Малого. Этот новый ансамбль города представляет собой
следующий этап закономерного развития столицы после Москвы вре-
мени Ивана III.
Такой была Москва в 1550-е годы. Картина ансамбля русской
столицы все же и к этому времени отличалась несколько двойствен­
ным характером. Попытка синтетического объединения Кремля и
Китай-города, сделанная Петроком Малым, удачная и плодотворная,
наметившая дальнейшее направление развития ансамбля Москвы, все
же сама по себе не привела к полному и окончательному преодоле­
нию двойственности Кремля и города-посада, возникшей в результате
строительной деятельности Ивана III. Около 1550 года Москва про­
должала иметь два архитектурных центра: 1) массив Ивана Великого
и 2) место около Фроловских ворот, между Красной и Васильевской
площадями - Лобное место, московский Капитолий - внутренний
центр города.
Именно эта центральная точка Москвы была выбрана для
постановки на ней памятника завоеванию Казани. Это место имело 5.2
также большие преимущества и для более выгодного выявления
архитектурной композиции самого памятника. Его расположение на
границе между двумя самыми большими площадями Москвы позво­
лило с двух сторон видеть его на большом от него расстоянии на
фоне открытого пространства, причем никакие крупные строения не
закрывали его собой. Расположение Покровского собора около Фро­
ловских ворот было привлекательно еще и потому, что массив храма
был вместе с тем близко придвинут, с одной стороны, к комплексу
жилых строений Китай-города, а с другой стороны, - к стенам Кре­
мля и объему Фроловских ворот. Вследствие этого Покровский собор
выступал не изолированно: он связывал друг с другом Кремль 4.1.2
и Китай-город. Постановка Покровского собора около Лобного 5.2
места сочетала в себе преимущества расположения памятника на
открытом месте с выгодами его расположения на краю большой
густо застроенной части города.
Отличительной особенностью местоположения Покровского
собора была постановка его одновременно на краю двух огромных
застроенных комплексов - Китай-города и Кремля - в качестве сое­
динительного звена между ними. Значение Покровского собора
очень увеличилось оттого, что он связывал друг с другом две важней-
шие части московского центра. На монументальный массив Покров­
ского собора перешло значение, которое имело до его возведения
несколько бесформенное пространство Красной площади: функция
связующего элемента между Кремлем и Китай-городом. Вместе с тем
Покровский собор расположен на вершине холма, возвышающегося
над рекой и Замоскворечьем. Вследствие этого виды на него откры­
ваются издалека, а объем собора господствует над очень большими и
широкими пространствами.

Глава 3

Покровский собор
и а н с а м б л ь Москвы

37
До постройки Покровского собора пространство Красной и
Васильевской площадей было промежуточным звеном между Кре­
млем и Китай-городом. Однако над этими центральными москов­
скими площадями преобладали объемы построек Кремля и Китай-
города. Композиция московского центра была основана на взаимном
равновесии этих двух массивов, а пространство между ними было
только связующей средой. Попытка Петрока Малого связать обе
главные части московского центра заключалась, в сущности, в том,
что он постройкой звонницы усилил один из двух массивов москов­
ского центра (Кремль), подчинив ему другой массив (Китай-город) и
сместив при этом архитектурный центр доминирующего массива в
сторону массива, ему подчиненного.
Новая мысль строителей Покровского собора была такова - 3.2
воздвигнуть в центральной точке Москвы мощный архитек­ 4.1.2
турный объем, который служил бы главной объемной осью по от­ 5.2
ношению к Кремлю и к Китай-городу, т.е. по отношению к москов­
скому центру, взятому в отдельности, а также по отношению ко
всему городу, взятому в целом, т.е. в пределах Белого города.
Сооружение Покровского собора имело целью отметить цен­
тральную точку столицы объемом, господствующим над всем горо­
дом. Последний развивался до второй половины XV века вокруг
рыночной площади, архитектурные массивы располагались вокруг
этого центра, постепенно наслаиваясь около него кольцеобразно по
периферии. Начиная с последней четверти XV века, господствующим
оказывается другой композиционный принцип: постановка объема
в центре ансамбля. Успенский собор в Кремле, группа колокольни
и звонницы Ивана Великого, Покровский собор - три основных этапа
этого развития. Успенский собор является центром радиальной ком­
позиции лишь внутри Кремля, но не для всего города. Иван Великий
смещен несколько в сторону по отношению к центральной точке
города - между Красной и Васильевской площадями - и своей массой
включен в систему асимметрического равновесия архитектурных
объемов вокруг центральных площадей Москвы. Наконец, строители
Покровского собора поместили свое здание, задуманное как главный
архитектурный объем всего города, именно в самой центральной
точке столицы.
Покровский собор в качестве центрального архитектурного
массива Москвы должен был преобладать не только над посадом, 5.2
но также и над Кремлем. Это составляет существенную черту его
композиционного замысла и вытекает из расположения Покровского
собора в городе, Сложная и вместе с тем мощная группа высоких
башен Покровского собора образует настолько выдающееся целое,
что оно достойно быть композиционным центром ансамбля древней
Москвы.
Значение Покровского собора в качестве центрального объема
столицы было закреплено постройкой в 1585-1593 годах каменных 2.6
стен Белого города. Они описывают три четверти окружности вокруг
Покровского собора, связывают охваченные ими жилые городские
кварталы в единый компактный массив, тесно сплачивают этот мас­
сив с центром города и весьма усиливают значение Белого города в
композиции Москвы. Этим самым стены Белого города увеличивают
значение объема Покровского собора в ансамбле Москвы, так как
Белый город как бы построен вокруг того места, которое занимает
Покровский собор.
Дальнейшее развитие ансамбля Москвы все же пошло по тому
пути, который был намечен постройками Петрока Малого. Следую­
щее за Белым городом кольцо московского посада развилось вокруг
Кремля и Китай-города, взятых вместе, ориентируясь на вертикаль­
ную ось Ивана Великого. Земляной город, окруженный деревянными

Часть I

О бща я характеристика
архитектуры
Покровского собора

38
стенами в 1583 году, включал в себя Замоскворечье и представлял
собой окружность, описанную вокруг Ивановской колокольни.
Кольцо Земляного города охватывает к западу от Белого города
большую площадь, чем к востоку от него. Рост Земляного города в
XVI веке является продолжением роста города XIV-XV веков. Если
город XIV века развивался вокруг Красной площади, то Земляной
город складывался вокруг оси Ивановской колокольни. Эта
последняя была теперь слишком низкой для разросшейся Москвы.
Ее увеличили до современной высоты в 1600 году. Как звонница
Петрока Малого составляет одно целое с каменными стенами Китай-
города, как Покровский собор связан со стенами Белого города, так
же Иван Великий в окончательной форме и стены Земляного города
композиционно ориентированы друг на друга и вместе образуют еди­
ный композиционный организм.
Надстройка Ивана Великого в 1600 году завершает собой круп­
нейший период развития ансамбля Москвы: основные этапы этого
развития связаны с тем, что Успенский собор был центральным объ­
емом Кремля, Покровский собор - главным архитектурным массивом
посада, а Иван Великий синтетически связал собой тот и другой,
господствуя и над Кремлем и над посадом и являясь доминирующей
осью всего городского ансамбля древней Москвы.
Глава 4

Покровский собор -
центральное здание
Москвы XVI века -
и посад

Замечательным фактом русской истории XVI века является то обсто­


ятельство, что Иван Грозный построил храм-памятник взятию
Казани вне Кремля, и притом в середине посада, на главной торго­
вой площади столицы.
Вместе с тем, сооружая Покровский собор, Иван Грозный
создал вне стен Кремля новый монументальный центр столицы. Он
возвел центральное сооружение посада, которое в известном смысле
должно было заменить собой кремлевский ансамбль, до того выпол­
нявший это назначение.
Такой архитектурный замысел выражал прежде всего все воз­
раставшее значение общественных сил в жизни Московского государ-
ства в XVI веке. Не случайно Покровский собор возник в период
реформ 50-х годов. Это было время внутреннего устройства русского
общества. Стройная организация поместной службы, особенно с 1550
года, издание Судебника в том же году, устройство губного и зем­
ского самоуправления, отмена кормлений в 1555 году, регламентация
церковной жизни после Стоглавого собора 1551 года, упорядочение
частной жизни (Домострой) - все эти мероприятия и многие другие
связаны с оживлением русского общества в 50-х годах XVI века, с
пробудившимся в нем движением мысли, с возникновением тенденции
к деятельности. Все это нашло себе яркое отражение, например,
в литературной деятельности Ермолая-Еразма и особенно Ивана
Пересветова. Самый Казанский поход, который послужил непосред­
ственным поводом к сооружению Покровского собора, является пре­
красным плодом этого блестящего подъема русских общественных
сил, так ярко отразившегося в воспоминаниях Курбского, составлен­
ных им уже много лет спустя за границей. Какой восторженный
отклик взятие Казани получило во всех слоях русского общества,
показывают описания той проникнутой энтузиазмом встречи, кото-

Часть I
Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

40
рая была устроена в Москве русскому войску во главе с Иваном
Грозным, возвращавшемуся из Казани.
В первой половине XVI века существенно видоизменился сам
древнерусский город. Иным стало его население. Еще в XV веке
город носил характер усадьбы вотчинника и был наполовину заселен
зависимыми от феодалов людьми. В связи с ростом рыночных отно­
шений, в XVI веке вотчинный характер городов разрушается, города
отписываются на государя, под непосредственную власть которо­
го переходит их население. Наблюдается быстрый рост городского
ремесла. Внутри города происходит социальная дифференциация.
Из общей массы посадских людей выделяется высшее купечество.
Расположение Покровского собора в середине посада связано
также и с постепенно нарождавшимся антагонизмом между царем и
боярами, корни которого лежат в противоречии между процессом
централизации и пережитками удельного времени. Эти корни уходят
в беспокойные годы детства и отрочества Ивана IV. Когда позднее
разгорелась кровавая борьба царя с боярами, посад без колебаний
стал на сторону царя. Когда у Ивана Грозного стал нарастать протест
против бояр, он начал искать опоры в посаде и в социальных низах.
В разгар Ливонской войны этот процесс нашел себе выражение в
том, что на Земский собор 1566 года были приглашены представи­
тели высшего купечества. Правительство было убеждено, что оно
найдет в их среде полную поддержку его военных планов в отноше­
нии Ливонии. В своем послании из Александровской слободы Иван
Грозный прямо заявляет, что он ничего не имеет против Москов­
ского посада и что его гнев не распространяется на последний.
Покровский собор, поставленный вне Кремля в середине
посада, является выражением в монументальной форме общей ориен-
тации Ивана Грозного на посад. Возведенный на Красной площади,
Покровский собор сплачивал и объединял вокруг себя народ. Он по-
новому организовывал народ и воплощал в себе новый образ посада,
города и столицы.
Глава 5

Новое и традиционное
в архитектуре Покровского собора
(архитектурный чертеж
и натурный метод стройки
при сооружении Покровского собора)

Памятник взятию Казани является все же церковью.


Средняя часть Покровского собора, его центральный храм,
вокруг которого сгруппированы восемь приделов, представляет собой
квадратную в плане бесстолпную посадскую церковь, существенно
отличающуюся в своей верхней части от обычного типа посадских
церквей Москвы первой половины XVI века. Обычно они были пере­
крыты крещатым сводом.Центральная церковь Покровского собора
перекрыта шатром. Переходом от квадратной нижней части к вось­
мигранному шатру служит восьмигранник на тромпах. Такое пере­
крытие сближает среднюю церковь Покровского собора с храмами в
Коломенском и Острове. Покровский собор связан по своему проис­
хождению также и с пятиглавым крестово-купольным храмом собор­
ного типа. В наружной форме Покровского собора пятиглавие отчет­
ливо выступает в сочетании средней церкви Покрова и четырех диа­
гональных угловых почти квадратных в плане приделов. Пятиглавая
основа Покровского собора унаследована непосредственно от Дья­
ковской церкви. В итоге всех этих сопоставлений можно сказать, что
в Покровском соборе слились воедино посадская церковь, шатровая
культовая башня-памятник и пятиглавый соборный храм.
Однако с первого взгляда на Покровский собор видно, что для
его архитектурной композиции более существенными являются отли­
чия собора от его непосредственных прототипов и то своеобразное,
что заложено только в нем одном.
Действительно, средняя часть Покровского собора ближе к
приходскому храму, чем церкви в Коломенском и Острове. Каждая из
последних также восходит одним из своих корней к приходскому
храму. Однако они сильно отличаются от приходских церквей тем,
что их интерьеры, особенно в Коломенском, стиснуты непомерно
толстыми стенами, что обусловлено преобладанием наружного очень

Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

42
высокого объема. В церкви Покрова Покровского собора внутреннее
пространство гораздо свободнее и вместительнее, стены тоньше,
интерьер воздушнее. С конструктивной точки зрения это объясняется
тем, что церковь Покрова стоит не изолированно, как храм в Коло­
менском, а окружена восемью приделами, массивы которых пога­
шают распор шатра, в то время как в Коломенском эту функцию
выполняют очень толстые стены. И все же характер храма-памят­
ника, присущий Покровской церкви, по существу отличает ее от
приходского храма. Покровский собор существенно отличается
также и от шатровых церквей в Коломенском и Острове тем, что его
композиция развивается не только вверх, но также и вширь, как в
крестово-купольном храме.
До XVI века для русской архитектуры было характерным пре­
обладание архитектурных типов над индивидуальными образами зда­
ний. Последние представляют собой варианты типов, что объясня­
ется связанностью строителей традицией. Каменщики и плотники
воспроизводили в своих постройках существующие здания, присоеди-
няя к ним те или иные формы и детали одной или нескольких уже
осуществленных ранее построек. Основа примыкала к главному
образцу. Свои замыслы они укладывали в уже существующие схемы.
Последние в каждом здании были интерпретированы по-новому,
однако новое истолкование умещалось в рамках старых архитектур­
ных типов.
Приверженность русского зодчества до XVI века к традицион­
ным типам связана с натурным методом постройки, идущим еще от
античности и переданным нам византийскими мастерами, но кореня­
щимся также глубоко в русском народном строительстве. Древне­
русские зодчие пользовались «образцами» и «переводами» и придавали
отдельным частям возводимого ими здания их окончательную форму
только в самом процессе строительства. «Образцы» - это существую­
щие здания и модели, подобные тем, которые держат в руках кти­
торы на иконах. «Переводы» - это схематические условные рисунки,
на которых обозначались, но не изображались здания и части их и
которые сопровождались пояснительным текстом. Существовали схе­
матические зашифрованные приемы разбивки строительной пло­
щадки для нанесения на ней в натуральном размере плана будущего
здания при помощи самых элементарных инструментов, вроде
веревки с двумя колышками на концах. При этом обычно первона­
чальный смысл того или иного построения утеривался, а сохранялись
в памяти мастеров только сами практические приемы разбивки стро­
ительной площадки, передававшиеся от старших к их ученикам.
Отсюда проистекала поразительная живость и слаженность архитек­
турной композиции, не выходившей за пределы традиционных архи­
тектурных типов.
Покровский собор, как зафиксировано древним историческим
свидетельством, построен на основе различных «образцов» и многих
«переводов». Как и более ранние русские церкви, собор по архитек­
туре примыкает к своим предшественникам. Правда, в XVI веке сами
архитектурные типы развивались гораздо быстрее, чем раньше. Так,
например, крестово-купольный архитектурный тип существовал на
Руси с X до XVI века и позднее, хотя в первой половине XVI века его
начали вытеснять другие архитектурные типы. В XVI веке новые
архитектурные типы возникают, развиваются, достигают своего выс­
шего расцвета и потом начинают отмирать почти на глазах у одно­
го поколения. Развитие башнеобразного храма от церкви в Коломен­
ском до Покровского собора занимает промежуток времени всего
лишь в двадцать пять лет. Существенное отличие Покровского
собора от произведений русского зодчества предшествующего пери­
ода заключается в том, что новое, созданное в его архитектуре, пре-

Глава 5

Новое и т р а д и ц и о н н о е
в архитектуре
Покровского собора

43
обладает над чертами, роднящими его с его непосредственными пред-
шественниками - церквами в Дьякове, Острове и Коломенском.
Архитектурный замысел Бармы и Посника не уложился в традицион­
ные формы русских культовых зданий: они создали новую форму
русской церкви.
Не был ли этот знаменательный этап развития древнерусской
архитектуры связан с появлением научно обоснованного архитектур­
ного чертежа? Итальянские архитекторы, принимавшие участие в
строительстве Москвы в последней четверти XV века и в первой
половине XVI века, несомненно пользовались чертежами, базировав­
шимися на математической основе и на учении о перспективе.
Система архитектурных чертежей, господствовавшая до настоящего
времени, была создана Филиппо Брунеллески, основателем научной
перспективы. На протяжении XV века эта система получила всеоб­
щее распространение в Италии. Итальянские архитекторы в Москве
в XV-XVI веках и сами строили на основе чертежей и могли пере­
дать эту систему русским зодчим. Они несомненно привозили с собой
также чертежи зданий, выстроенных в Италии, а также чертежи
неосуществленных проектов и теоретические сочинения, распростра­
ненные в Италии, печатные и рукописные, снабженные иллюстраци­
ями. В Московской Руси того времени имелось одно очень существен
ное препятствие для широкого распространения и глубокого внедре­
ния в среду строителей чертежа. Оно состояло в отсутствии достаточ-
ного количества научных знаний, прежде всего в области математики
и перспективы. Все же возможно, что в результате личного общения
с итальянскими мастерами в середине XVI века образовалась в
Москве группа русских зодчих, владевших архитектурным чертежом.
В последующий период развития русской архитектуры эти знания
были утеряны, что объясняется общим уровнем русской мысли X V I -
XVII веков. Мы знаем, что в первой половине XVII века русские
строители пользовались исключительно условными и схематиче­
скими безмасштабными обозначениями частей зданий на бумаге, на
которых лежит печать методов изображения пространства, характер­
ных для иконописцев. Иначе и не могло быть при общей неразвито­
сти представлений о реальном пространстве и о методах его изобра­
жения на плоскости. Только со второй половины XVII века чертежи
получают на Руси все большее распространение. Это стоит в непос­
редственной связи с развитием научных знаний, с зарождением и
ростом русской науки, с развитием народного образования, с возник­
новением и развитием архитектурного образования, с постепенным
превращением древнерусского «каменных дел подмастерья» в ученого
архитектора. В первой половине XVI века появление на Руси чер­
тежа могло быть только эпизодическим явлением, обусловленным
кратковременным контактом русских зодчих с архитекторами италь­
янского Ренессанса.
Некоторые наблюдения над архитектурой Покровского собора
подтверждают предположение, что Барма и Посник владели ар- XVI.3-5
хитектурным чертежом. Точный план подклета Покровского собора
на основе обмеров архитектора Н. Н. Соболева*
* Николай Николаевич Соболев - известный советский архитек­
тор-реставратор - начал работать по исследованию Покровского
собора под руководством Д. П.Сухова в 1924г. еще будучи сту­
дентом Вхутемаса, где он учился с 1923 по 1929 г. Самое деятель­
ное участие Н. Н.Соболева в работах и исследованиях по реставра­
ции собора продолжалось до последних дней жизни архитектора. В
1939-1940 гг. им были выполнены по архитектурным обмерам
планы первого этажа собора. С 1953 г. Н. Н. Соболев являлся
научным руководителем по исследованию и производству рестав­
рационных работ в Покровском соборе. Им были составлены про­
екты частичной реставрации собора. Весьма убедительна его
интерпретация интерьера центрального столпа собора, воссоздаю­
щая первоначальный облик храма, в частности, проект реставра-

Часть I

Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

44
ции росписи XVI в. Не менее интересен проект реконструкции
восточного фасада собора (1954-1955), в котором собор, очищен
ный от позднейших орнаментальных наслоений в раскраске, пред
стает в новом, непривычном для современного зрителя виде,
поражающем строгостью, почти суровостью своих форм. (Про­
екты реставрации собора Н. Н. Соболева, к сожалению, не опу­
бликованные и по сей день, частично хранятся в фондах Государ­
ственного Научно-исследовательского музея архитектуры им.
А. В. Щусева). Н. Н. Соболевым были подготовлены материалы
для целого ряда публикаций, связанных с историей реставрации
собора. Назовем здесь две из них. увидевшие свет: Реставрация
храма Василия Блаженного в журнале «Советский Союз» (1956.
№3) и «Из истории исследований и реставрации Покровского
собора (Храма Василия Блаженного в Москве)» в «Ежегоднике
Государственного исторического музея за 1960г.» (М., 1962). -
Примеч. ред.

подтверждает существенную особенность его архитектуры, хорошо


видную на глаз: нижние части стен башен собора отличаются боль­
шой точностью очертаний форм, в то время как наружные лестницы
имеют значительно более нерегулярный характер. Вся архитектура
лестниц, например форма несущих их столбов, отличается от архи­
тектуры основных частей здания и не вполне с ней увязана. Наблюде-
ния над кладкой лестниц показывают, что лестницы приставлены к
главной части постройки, их кладка не перевязана с кладкой основ­
ного объема, лестницы только прислонены к нему и частично при­
крывают собой его формы. Все это указывает на то, что лестницы
были прибавлены к храму в течение второго строительного периода,
последовавшего вскоре после сооружения главной его части. Можно
было бы предположить, что это сделано для того, чтобы избежать
разрывов кладки при неравномерной осадке тяжелых башен и легких
лестниц. Этому предположению противоречат существенные разли­
чия в формах главной части и лестниц, указывающие на то, что они
сделаны различными группами мастеров. Возникает мысль, что глав­
ная часть, наиболее ответственная в конструктивном отношении, воз­
ведена на основе архитектурных чертежей, в то время как галереи
добавлены мастерами, работавшими традиционным русским методом
натурной стройки.
Существенно, что подклет Покровского собора отличается
более точными и регулярными формами, чем сами поставленные на
него башни. Это отчетливо выступает, например, при сравнении
нового плана подклета, выполненного Н. Н. Соболевым, и старого
плана на уровне главных помещений второго яруса в увраже
Ф. Ф. Рихтера. Несмотря на то, что современный план Н. Н. Соболева
чутко отражает малейшие отклонения от регулярных форм, а старый
план Рихтера, наоборот, упрощает и схематизирует формы и придает
им более регулярный характер, чем это имеет место в действительно­
сти, все же верхний ярус Ф. Ф. Рихтера выглядит гораздо менее регу­
лярным, чем подклет Н. Н. Соболева.
В натуре противоположность подклета и верхнего яруса высту­
пает еще более отчетливо. Стены и своды, оконные и дверные про­
емы подклета, особенно его наружные декоративные детали, очень
точны и строги по формам и рисунку, тогда как в очертаниях башен
ощутима гораздо большая свобода. Это относится не только к де­
талям, но также и к общим формам башен. Например, внутри запад­
ного придела Входа в Иерусалим при взгляде на свод бросается в
глаза неравенство сторон восьмигранника и нерегулярность декора­
тивных форм, украшающих его стены.
Создается впечатление, что подклет главной части в качестве
конструктивной основы всего сооружения был возведен особенно
тщательно при помощи точных архитектурных чертежей, в то время
как сами башни и наружные лестницы строители возводили преиму­
щественно методом натурной стройки, не скованные уже непривыч­
ными для них рамками чертежа.

Глава 5

Новое и т р а д и ц и о н н о е
в архитектуре
Покровского собора

45
6.1
Церковь Вознесения
в селе Коломенском
близ Москвы. 1532
6.2
Церковь Спаса Преображения
в селе Остров близ Москвы
Вторая половина XVI века
6.3
Церковь Иоанна Предтечи
в селе Дьякове
близ Москвы. 1547
6.4
Борисоглебский собор
в Старице
Середина XVI века
6.5
Козьмодемьянская церковь
в Муроме. 1556-1565

Таблица 6

Возникновение
архитектурного типа
храма-памятника
в русском зодчестве
XVI столетия

46
Было бы очень важно детально изучить здание с этой точки
зрения, для чего необходимо во всех подробностях исследовать
башни, а также обмерить их в тесной связи с этим исследованием.
Простые наблюдения над архитектурой Покровского собора заста­
вляют высказать предположение, что подклет здания был единствен-
ной его частью, архитектура которой основана на точном чертеже,
и что башни и лестницы, в первую очередь башни - основная часть
собора - возведены натурной стройкой с применением условных
рисунков, подобных эскизным наброскам, нацарапанным на стенах
Покровской церкви Александровской слободы. Тогда Покровский
собор окажется построенным в основном методами, господствовав­
шими в русской архитектуре до конца XVII века*.
* Небезынтересно привести в связи с этим мнение Н. Н. Соболева,
предположившего, что строительно-проектировочным методом
при сооружении Покровского собора явилась система «простран­
ственных контуров», когда из деревянных брусьев делался как бы
чертеж в натуральную величину непосредственно на том уровне
кирпичной кладки стен, где необходимо было менять форму
кладки. Пространственная схема решалась при помощи сооруже­
ния из легких брусьев ряда наружных контуров здания в целом и
его отдельных столпов, а затем эти «контуры» жестко скреплялись
между собой», (СОБОЛЕВ Н. Реставрация и результаты исследования
[Покровского собора] 1954-1955. - «Архитектура и строительство
Москвы». 1956, № 1. с. 32.) - Примеч. ред.

Можно предположить, что детали башен Покровского собора,


а также, возможно, их высота окончательно определялись только
в самом процессе постройки. Тогда соотношение между подклетом
и башнями, хотя они и построены в течение одного и того же строи­
тельного периода и возведены одними и теми же мастерами, ока­
жется до некоторой степени подобным взаимоотношениям Покров­
ского собора 1555-1561 годов и тех добавлений, которые были сде­
ланы к нему в конце XVI века и в конце XVII века: архитектурные
формы Покровского собора возникали постепенно во времени, даже
в создании главной части одними и теми же мастерами в течение
одного строительного периода. Это составляет очень существенное
отличие русской архитектуры от зодчества Западной Европы, начи­
ная с архитектуры Ренессанса, где проект, зафиксированный в окон­
чательной форме в точных чертежах, переносился затем в натуру.
Время, когда возникли друг за другом церкви в Коломенском,
Дьякове и Острове, Козьмодемьянская церковь в Муроме, 6. 1-5
Покровский собор на Рву в Москве и Борисоглебский собор в Ста-
рице, отличалось замечательной яркостью архитектурных образов,
смелостью и новизной замыслов, свободой творчества архитекторов.
Следует предположить, что этот период истории русского зодчества,
для которого характерно освобождение архитекторов от традицион­
ных канонов, связан также и с новыми приемами строительства,
пользовавшегося в это время до известной степени архитектурными
чертежами. Тем не менее метод натурной стройки не был оставлен
и в этот период, он и в это время продолжал играть очень существен-
ную роль. Именно поэтому все башни Покровского собора отлича­
ются такой непосредственностью, свежестью и живостью архитек­
турных образов.
Русская церковь переживала в XVI веке новый этап своего
развития: она стала «церковью воинствующей». На большой иконе
Третьяковской галереи, носящей это название, изображено воинство
под предводительством юного царя, покровительствуемое небесными
силами, которое движется от пылающего разгромленного им града
в сторону небесного града. Изображение на этой иконе связано с
Казанским походом и представляет собой символическое изображе­
ние Казанской победы Ивана Грозного. Таким образом, русское
воинство, бравшее Казань, оказывается церковью воинствующей.

Глава 5

Новое и т р а д и ц и о н н о е
в архитектуре
Покровского собора

47
Покровский собор и икона «Церковь воинствующая» - два памятника
искусства, порожденных Казанским походом и посвященных ему.
Они поясняют друг друга. Для понимания архитектуры Покровского
собора икона, изображающая воинствующую церковь, имеет очень
большое значение: она отражает в изобразительных формах ми­
ровоззрение общества и отдельных людей, создавших Покровский
собор. Созданная для царских покоев, икона была порождена
мыслью тех же людей, в головах которых возникла идея Покров­
ского собора.
Огромная икона «Церковь воинствующая» с ее сложным, дина-
мическим, символическим изображением представляет собой в обла­
сти русской живописи новое явление, необычное в древнем русском
искусстве.
Архитектура Покровского собора - это образ церкви воинству­
ющей. Всеми своими композиционными особенностями Покровский
собор противоположен традиционному облику русского соборного
храма X-XVI веков. Замкнутость, покой и углубленная созерцатель­
ность - основные особенности последнего.
В корне иной является архитектура Покровского собора. Она
проникнута движением, устремленностью, волей к действию. Это
памятник подвигам церкви воинствующей, так как национальная
победа и национальное чувство облекались в XVI веке на Руси еще
по-средневековому в религиозные формы.
Глава 6

Покровский собор -
связующее звено
между посадом и Кремлем

В XV-XVI веках московское правительство проводило прогрессив­


ную политическую линию, так как основным процессом русской
жизни того времени была централизация страны в условиях феода­
лизма. Необходимо было окончательно преодолеть остатки феодаль­
ной раздробленности. Развитие денежного хозяйства и торговли и, с
другой стороны, военные задачи, возникавшие в связи с обстановкой,
создавшейся на восточных и на западных границах Московского госу
дарства, требовали сильной единой власти. Препятствием для даль­
нейшего развития страны была боярская оппозиция, жестоко сло­
мленная Иваном Грозным в период опричнины.
Покровский собор является как бы связующим звеном между
народом и царем. Московский Успенский собор, бывший до середины
XVI века главным русским церковным зданием, объединял народ
и бояр, народ и царя, включая их в себя, перед престолом божиим и
перед алтарем божества, в котором священнодействовали служители
церкви. В этом «соборе» слышны отголоски представлений прошлого,
когда церковь была началом, объединявшим Русь, и митрополит всея
Руси был как бы предшественником общерусского царя. Возводя
Покровский собор на Рву, Грозный создавал общенародный архитек­
турный центр, призванный организовать народ на Красной площади и
связывающий его с Кремлем, превратившимся из укрепленной части
столицы, из ее центра в резиденцию царя.
Покровский собор занимал в XVI веке исключительное место
в культуре страны. Он был первой церковью посада, его главным
храмом и вместе с тем он представлял собой как бы часть Кремля,
выдвинутую на Красную площадь, в посад. Исключительное положе­
ние Покровского собора в качестве монументального сооружения,
объединявшего народ и царя как бы помимо церкви и духовенства,
вызвало также и неповторимую и не повторенную в других зданиях

Глава 6

Покровский собор -
связующее звено
между посадом и К р е м л е м

49
7.1
Восточный фасад
7.2
Разрез запад-восток
7.3
План

Таблица 7
Церковь Вознесения
в селе Коломенском
близ Москвы. 1532

50
архитектурную форму Покровского собора. Церковь и духовенство
отсутствуют в изображении на иконе «Церковь воинствующая», так
как светское воинство стало на место церкви и оно во главе с царем
непосредственно общается с небесными силами. Неповторимость
архитектуры Покровского собора обусловлена также и его назначе­
нием - быть памятником Казанской победы - и той функцией центра
и доминанты общегородской композиции, которую он должен выпол-
нять. Именно в этом главная причина того, что архитектурная струк­
тура собора осталась уникальной.
Иногда приходится слышать мнение, что Покровский собор не
характерен для древнерусской архитектуры, потому что это - единич-
ный памятник, а не представитель общераспространенного в его
время архитектурного типа. Такое мнение глубоко неверно. Покров­
ский собор представляет собой средоточие древнерусской архитек­
туры эпохи возвышения Москвы. В нем, как в замечательном
фокусе, сходится все лучшее, что было создано древнерусскими
мастерами. Основные тенденции и главные линии развития древне­
русской архитектуры пересекаются в нем и сплавляются в один цело-
стный архитектурный организм, многими нитями связанный с различ
ными сторонами древнерусской жизни, культуры и мысли. Покров­
ский собор является ценнейшим произведением древнерусской архи­
тектуры.
Композиционная связь Покровского собора с посадом нашла
себе выражение в том, что он представляет собой группу девяти
построек, а не единый кубический массив, как соборный храм ста­
рого крестово-купольного типа. Множество сравнительно мелких по
занимаемой ими площади объемов, образующих собор, сродни слож­
ной картине целых городских кварталов, состоявших в XVI веке
из большого количества вертикальных объемов деревянных срубов,
изображенных на старинных видах Москвы. Самая форма восьми­
гранных башен Покровского собора до некоторой степени род­
ственна вытянутым вверх срубам домов города и особенно квадрат­
ным и восьмигранным срубам разбросанных по городу церквей.
Можно быть уверенным, что среди последних в середине XVI века
были также и восьмигранные в плане шатровые церкви. Их покры­
тия перекликались с центральным шатром Покровского собора.
Покровский собор был близок застройке жилых кварталов
также и в том отношении, что его башни расставлены с некоторым
отклонением от симметрии. Средняя башня отодвинута несколько на
запад, что связано с необходимостью поместить объем трехгранной
апсиды между ней и восточной башней; две западные диагональные
башни отодвинуты от северной и южной башен больше, чем две
восточные диагональные башни. Расположение объемов в жилых
кварталах города было асимметричным; асимметрия была внесена
также и в группу башен Покровского собора. Открытые наружные
галереи Покровского собора были тоже асимметричными и также
напоминали архитектуру жилых домов.
Композиционная связь Покровского собора с Кремлем осно­
вывается на сходстве его башен с крепостными башнями Кремля и
с восьмигранной башней колокольни Ивана Великого на Соборной
площади в его центре. В целом все же симметричная расстановка
башен Покровского собора сродни довольно регулярному и симме­
тричному расположению кремлевских башен. Шатер Покровского
собора перекликается с первоначальными завершениями башен Кре­
мля, которые имели шатрообразную форму.
Основными элементами наружной композиции Покровского
собора 1555-1561 годов являлись трехмерные массивные башни. Зда­
ние, как оно выглядело непосредственно после окончания строитель­
ства, в сущности, вовсе не имело «фасадов»: каждая из его частей

Глава 6
Покровский собор -
связующее звено
между посадом и Кремлем

51
8.1
Западный фасад
8.2
Разрез запад-восток
8.3
План

Таблица 8
Церковь Иоанна Предтечи
в селе Дьякове
близ Москвы. 1547

52
представляла собой башню, в которой наружные поверхности ее мас-
сива равномерно выступали сразу во все стороны, развиваясь из еди­
ной средней оси башни; здание в целом выглядело группой башен,
почти симметрично расставленных вокруг средней башни, играющей
роль центральной оси всей композиции, по отношению к которой
остальные башни являлись как бы ее излучением в радиальных на­
правлениях.
Все же центрическая композиция и трехмерный характер
наружных объемов Покровского собора были проведены не вполне
последовательно и сочетались с выделением его западной наружной
стороны в качестве главной лицевой стороны здания. Это было
достигнуто главным образом тем, что на западной стороне поме- II.1.2
стили лестницу, которая вела на открытую галерею, окружавшую
башни собора. Лестница, находившаяся в северо-западной части
здания, была ориентирована с севера на юг и вела к западной
башне в придел Входа в Иерусалим, в который направлялась процес­
сия «Шествия на осляти», происходившая раз в году в Вербное вос­
кресенье.
Западная башня несколько выделена по сравнению с тремя
остальными высокими придельными башнями собора, поставлен­
ными по странам света. Она завершена рядом машикулей, над кото­
рыми помещены два яруса кокошников вперебежку, образующих
переход к восьмигранной шее, более тонкой, чем шеи других соответ-
ствующих башен. По сторонам барабана в западной башне были
расположены четыре не сохранившиеся малые главки. Западная
башня несколько выше других больших придельных башен, члене­
ния ее верхней части не совпадают с аналогичными членениями
других башен.
Выделение западной башни Покровского собора и расположе­
ние около нее направленной на нее лестницы превращает запад- II.1.2
ную сторону здания в его переднюю лицевую сторону, подчеркивая
западно-восточную ось плана, как главную ось собора, и придавая его
наружным массам некоторую, правда, слабо выраженную направлен­
ность с запада на восток. Вследствие этого восточная башня с приде­
лом Троицы становится до известной степени целью, к которой
направляется продольная ось собора и движение его башен: придел
Троицы играет роль как бы алтаря всего собора, взятого
в целом, в то время как придел Входа в Иерусалим является своего
рода преддверием Покровского собора. Легкое движение башен в
направлении от придела Входа в Иерусалим к приделу Троицы усили
вается благодаря сдвигу центральной башни на запад, а также благо­
даря тому, что две западные диагональные башни имеют более круп­
ные объемы, чем восточные диагональные башни. Это отчетливо
видно с Красной площади, если сравнивать ширину барабанов северо
западной и северо-восточной диагональных башен друг с другом.
Кроме того, западные диагональные башни отодвинуты от средней
оси северной и южной больших придельных башен дальше, чем
восточные диагональные башни.
При всей его симметрии наружный объем собора 1555-1561
годов основан на сложнейшем и тончайшем равновесии масс,
несколько отличающихся друг от друга по своему объему и слегка
сдвинутых по отношению друг к другу. По главной западно-восточ-
ной оси массы Покровского собора скомпонованы симметрично; его
западная лицевая сторона была построена фронтально, это относится
к башням собора и его наружной галерее. Однако лестница, имев­
шаяся, как показывает схематический план собора 1634 года, толь­
ко с одной (северной) стороны, вносила и в западную лицевую сто­
рону собора существенный элемент асимметрии, сразу бросавший­
ся в глаза.

Глава 6
Покровский собор -
связующее звено
между посадом и Кремлем

53
9.1
Восточный фасад
9.2
Разрез запад-восток
9.3
План

Таблица 9
Церковь
Спаса Преображения
в селе Остров близ Москвы
Вторая половина XVI века

54
Если же смотреть на Покровский собор с севера или с юга,
исчезает средняя ось и фронтальность. На плане здания невоз- IV.1.2
можно установить, где проходит его северо-южная средняя ось: зда­
ние вовсе не имеет этой оси. Вследствие разноразмерное™ объемов
западных и восточных диагональных приделов и включения в компо­
зицию большого трехгранного объема апсиды среднего храма, а
также в результате сдвигов на запад средней башни и западных диаго
нальных приделов наметилось несколько северо-южных осей собора.
Они образуют в их взаимоотношениях сложную систему осей, по
своему динамическому характеру противоположную простой, ясной,
статической, исключающей всякую неопределенность западно-
восточной оси здания. План Покровского собора имеет по крайней
мере три северо-южных оси: одна из них проходит по центрам север­
ной и южной больших придельных башен, другая - по порталам
средней церкви, третья находится между первыми двумя. Это
северо-восточная ось Покровского собора, взятого в целом; она сов­
падает с северо-восточной осью прямоугольника плана, обозначен­
ного четырьмя диагональными приделами.
Живое равновесие масс, образовавшееся в результате всех этих
сдвигов, глубоко родственно равновесию объемов русской деревян­
ной жилой архитектуры. Вследствие этого наружная композиция
Покровского собора сближена с общим обликом жилых кварталов
Москвы XVI века.
При движении по площади вокруг Покровского собора 1555 —
1561 годов преобладающими в облике здания оказывались черты
симметрии, небольшие сдвиги его башен воспринимались как ожи­
вление композиции.
Наружные массы Покровского собора строились в сложном
ритме, обусловленном сосуществованием двух полярных принципов:
фронтальной симметрии и свободного асимметрического равновесия.
Этим достигалась внутренняя композиционная увязка башен Покров­
ского собора, с одной стороны, с жилыми кварталами (живописная
асимметрия), с другой - со стенами и башнями Кремля (строгая фрон­
тальная симметрия западной лицевой стороны, обращенной к Кре­
млю). Колебание между этими двумя композиционными принципами,
плавное перетекание от одного к другому, их глубокое взаимное
переплетение, проникновение дополнительного мотива сдвигов и
асимметрии в основную тему статической симметрии - все это состав
ляет существеннейшую сторону архитектурной композиции Покров­
ского собора.
Во внутреннем архитектурном построении здания переплета­
ются ведущие композиционные темы посада и Кремля. Так создается
взаимная увязка двух главных частей города XVI века.
В Покровском соборе как бы взаимно друг друга проникают
два потока, исходящие - один из посада, другой из Кремля. На месте
их встречи высится группа башен Покровского собора. В расстанов­
ке его башен, живой, свежей, многогранной, сочетание симметрии
и асимметрии, строгости и живописности, закона и отступлений от
него, необходимости и свободы составляет одну из самых существен­
ных и привлекательных особенностей гениального произведения
Бармы и Посника.
Некоторая направленность наружных масс Покровского
собора по оси запад-восток подчеркивает общий характер здания как
связующего звена между посадом и Кремлем. Представим себе на
минуту, что Покровский собор 1555-1561 годов имеет фронтальные
северную и южную лицевые стороны и что сдвиги башен выражают
движение по северо-южной оси: такая система построения была
бы бессмысленной и противоречила бы расположению здания в ан­
самбле города.

Глава 6

Покровский собор -
связующее звено
между посадом и Кремлем

55
Основная группа башен Покровского собора направлена в сто­
рону Кремля. Если подниматься к Покровскому собору со стороны
Москворецкого моста, отчетливо видно, как главная башня и пять
западных придельных башен тесно придвинуты друг к другу и сдви­
нуты на запад. На некотором расстоянии от них расположены три
остальные башни.
Покровский собор был обращен своей входной, западной лице­
вой стороной к Кремлю. Расположение лестницы параллельно кре­
млевской стене, а также создание идеальной зрительной плоскости
западной лицевой стороны определяют более тесное примыкание
наружных масс Покровского собора к стене Кремля, сильнее связы­
вая с ним Покровский собор.
Покровский собор 1555-1561 годов был как бы частью Кре­
мля, своим мысом, т.е. многогранником Троицкого придела, вдавав­
шимся в посад, он представлял собой как бы систему алтарей, образу-
ющих один большой алтарь, выдвинутый из Кремля в середину Крас-
ной площади, в гущу народа. Одновременно с этим Покровский собор
был самой большой посадской церковью, выступавшей из посада,
пододвинутой вплотную к Кремлевской стене, обращенной к Кремлю
своей западной лицевой стороной и открывающейся в сторону Кре­
мля своей входной частью.
Собор был посвящен Покрову, в честь этого праздника была
специально воздвигнута его средняя церковь. Покров - русский
праздник, который не был популярен в Византии. Выбор именно
этого названия для собора объясняется тем, что 2 октября (старого
стиля, т.е. 15 октября), сразу же после этого праздника, была штур­
мом взята Казань. Замысел Покровского собора задуман не только
как память об этом дне. Собор выражает в монументальной архитек­
турной форме мысль о покровительстве, оказываемом божеством
русскому народу. Слова «покров» и «покровительство» родственны
друг другу. В основе праздника Покрова лежит легенда, согласно
которой Богоматерь разостлала на воздухе свою одежду в знак того,
что она покровительствует людям. Очевидно, существовала связь
этого праздника, приходящегося на 1 октября, с исконными веровани-
ями народа-земледельца. Важную роль при этом играли мысли о
благодатном влиянии раннего снежного покрова полей на урожай
будущего года: ранней осенью, 1 октября, молились об этом Богоро­
дице. Очень вероятно предположение, что подобные народные пред­
ставления коренятся в глубокой древности и что праздник Покрова
на Руси имеет также корни, восходящие к языческим временам. Воз­
можно, что образ языческого женского божества, родственный древ­
невосточной Великой матери, дожил до христианских времен и
слился с пришедшим из Византии образом Богоматери. Покровский
собор символизирует своей необыкновенной группой башен покрови-
тельство, оказываемое, по представлению людей XVI века, боже­
ством русскому народу, возглавляемому царем, собранному вокруг
него, им организованному. Примерно так представляли себе люди
XVI века основную идею архитектурной композиции Покровско­
го собора.
Русским правительством середины XVI века Покровский собор
задуман не только как памятник взятию Казани. Его архитектура
призвана была укрепить и увековечить единение народа и царя под
покровительством божества.
Этот образ, глубоко связанный со сложением русского цен­
трализованного национального и многонационального государства,
имеет свою историю.
Церковь Вознесения в Коломенском 1532 года - первый круп-
ный этап его развития. Она посвящена рождению Ивана Гроз- 7.1-3
ного. Гигантский шатер поставлен на высоком берегу Москвы-реки

Часть I
Общая характеристика
архитектуры
Покровского собора

56
так, что перед ним расстилается необозримая даль пейзажа по ту
сторону реки. В архитектуре Западной Европы такие гигантские про­
странства включаются в архитектурную композицию только гораздо
позднее, они там имеют совершенно другое содержание и другой
смысл. В русском зодчестве пространственные композиции, подоб­
ные коломенской, весьма многочисленны и встречаются задолго до
рассматриваемого времени. Достаточно вспомнить Софию в Киеве, в
центре древнего города, поставленную над Днепром, Софию в Новго­
роде - над Волховом и Успенский собор во Владимире - над Клязь­
мой. Открытая наружная галерея церкви в Коломенском и в особен­
ности трон на той ее стороне, которая обращена к реке, акценти­
руют связь архитектурной композиции с ландшафтом и показывают,
что мастера сознательно относились к выбору места для здания
и к включению широкого пространства пейзажа в архитектурную
композицию.
Церковь Иоанна Предтечи в Дьякове 1547 года, посвященная
венчанию Ивана Грозного на царство, проникнута спокойным 8. 1-3
величием и царственной торжественной пышностью. Она подобна
царю, окруженному четырьмя телохранителями. В церемониальном
шествии царя, окруженного четырьмя телохранителями, легко уло­
вить связь с формой балдахина на четырех столбах, с отдаленнейших
времен известной и широко распространенной на территории рус­
ского государства. Характерным примером является трон Грозно­ 21.1.2
го в московском Успенском соборе 1551 года.
В Покровском соборе 1555-1561 годов группировка столпов,
как мы ее видим в Дьяковской церкви, усложнена четырьмя боль­
шими придельными башнями, расположенными по странам света.
Пятиглавие Дьяковской церкви, унаследованное от крестово-куполь-
ного архитектурного типа, усложнено в Покровском соборе крестом.
Характерно, что отношение к религии приняло не традиционные
формы, а было выражено по-новому. Композиция пяти башен церкви
в Дьякове носила замкнутый характер. Благодаря добавлению в
Покровском соборе четырех больших придельных башен вся группа
приняла более открытый характер: большие башни выдвигаются во
все стороны, связывая собор с окружающим.
10.1
Церковь Иоанна Предтечи
в селе Дьякове
близ Москвы. 1547
10.2
Успенский собор в Кеми
1711-1717
10.3
Троицкая церковь села
Неноксы
Архангельской области
1727
10.4
«Введение во храм»
Икона из села Кривого
Новгородская школа
Первая половина XIV века

Таблица 10
Пятибашенная
композиционная схема
типа церкви в Дьякове
и русское
деревянное зодчество

58
Глава 7

Элементы рационализма
в архитектурной эстетике
1450-1600 годов
и Покровский собор

Вопрос о группировке башен Покровского собора связан с проблемой


рациональных эстетических закономерностей, некоторое развитие
которых наблюдается в русском зодчестве 1450-1600 годов. Барма
и Посник получили заказ сгруппировать семь башен вокруг цен­
тральной восьмой, как это было в деревянном предшественнике
Покровского собора, построенном тотчас после взятия Казани.
Источники говорят нам, что мастера построили храм не о восьми
престолах, «не якоже повелено было (царем), но яко по бозе разум
даровася им в размерении основания», т.е. храм о девяти престолах.
Этот факт свидетельствует о том, что прибавление лишней башни,
против заказанного, было вызвано основанным на разумном начале
принципом симметрического распределения башен, т.е. рациональ­
ным эстетическим законом, художественным принципом, основан­
ным на разуме. Требование, исходившее из церковного источника -
поставить семь приделов-башен вокруг центрального массива глав­
ного храма, - было отвергнуто ради разумной симметрии. Этот факт,
засвидетельствованный историческим источником, имеет очень боль­
шое значение. Он говорит о том, что в середине XVI века элементы
рационализма в мировоззрении русских и проявление эстетического
вкуса в их искусстве были настолько сильны, что в таком цен­
тральном памятнике всей тогдашней Руси, каким был Покровский
собор, им могли быть принесены в жертву даже требования, предъя­
вляемые церковью.
Подтверждением этого является свидетельство самих архитек­
турных форм Покровского собора, говорящих о том, что религиоз­
ная основа его архитектуры имеет в противоположность таковой же
в русских храмах X-XV веков до некоторой степени нецерковный
характер. Церковь-памятник (Коломенское, Дьяково, Покров­ 6. 1-5
ский собор) отличается от традиционного крестово-купольного храма

Глава 7
Элементы рационализма
в архитектурной эстетике
1450-1600 годов
и Покровский собор

59
11.1.2
Филарете. Проекты церкви
миланского госпиталя
После 1447 года
11.3.4
Церковь Сан-Лоренцо
в Милане. IV век
(Угловые башни пристроены
в 1071 году)
11.5-8
Леонардо да Винчи
Наброски купольных церквей
11.9
Донато Браманте
План собора св. Петра
в Риме. 1505

Таблица 11
Развитие идеи
пятибашенной композиции
в зодчестве итальянского Возрождения
второй половины XV -
начала XVI века

60
тем, что в ней религиозное чувство имеет гораздо более личный
характер и находит себе более непосредственное выражение в архи­
тектурных формах, в этих возносящихся вверх башнях.
Связь архитектурных форм Покровского собора с деревянным
зодчеством, доказанная И. Е. Забелиным, подтвержденная летопис­
ным текстом о построении церкви в Коломенском «вверх на деревян-
ное дело», выражается в заимствовании мастерами Покровского
собора из деревянного зодчества восьмигранной формы башен,
шатра и открытых наружных галерей. Возникает вопрос: существо­
вали ли до 1555 года в русской деревянной архитектуре симметрич­
ные пятиглавые группы церквей двух вариантов, с четырьмя малыми
башнями, поставленными диагонально, и с четырьмя малыми баш­
нями, поставленными по странам света? Совмещение их в одной ком
позиции, как можно предполагать, произошло впервые в Покров­
ском соборе.
Среди сохранившихся русских деревянных церквей композици-
онная схема церкви в Дьякове известна только в церкви в Нено- 10.1-4
ксе XVIII века и отчасти в относящемся к тому же столетию соборе в
Кеми. Церковное здание, изображенное на иконе из села Кривого
(«Введение во храм» первой половины XIV века), может быть истол­
ковано только как условное воспроизведение многобашенного дере­
вянного храма, средняя башня которого представляла собой восьме­
рик на четверике; причем все три изображенные башни крыты
шатрами с луковичными главками. Тот факт, что алтарная часть
изображенной на иконе церкви крыта шатром, говорит о расположе­
нии трех башен по оси запад-восток или пяти башен по странам
света. Все же, даже учитывая большую условность иконного изобра­
жения XIV века, можно предположить, что представлена пятибашен-
ная схема типа церкви в Дьякове.
Вероятность существования в первой половине XVI века в рус­
ском культовом зодчестве пятибашенных групп деревянных цер­
квей не исключена. Эту возможность отрицает как будто отсутствие
подобных деревянных церквей в XVII веке. Церковь в Неноксе
характерна для XVIII века, и нельзя с полной уверенностью утверж­
дать, что группировка ее башен восходит к XVII веку. За древность
этой группировки говорит, правда, очень веское свидетельство иконы
XIV века. Однако против заимствования мастерами Дьяковской цер­
кви и Покровского собора правильной пятичастной схемы расста­
новки башен из деревянного зодчества свидетельствует то обстоя­
тельство, что расстановка семи деревянных башен предшественника
Покровского собора могла быть только нерегулярной, как показы­
вает само число его башен (семь вокруг восьмой - средней).
Возможно, что система расстановки башен Дьяковской церкви
и Покровского собора была навеяна произведениями итальянско- 11.1-8
го Ренессанса, которые могли быть известны их мастерам по рукопи­
сям и печатным теоретическим архитектурным трактатам, привезен­
ным в Москву итальянскими зодчими. Так, например, в трактате
Филарете, в котором упоминается Аристотель Фиораванти, имеется
план и наружный вид пятибашенной церкви миланского госпиталя, в
котором, как в Дьяковской церкви, четыре диагональные башни сим­
метрично окружают среднюю башню. Источником этой композиции
у Филарете является Сан-Лоренцо в Милане - византийская куполь­
ная церковь IV века, к которой в романское время (1071) были приба-
влены на углах четыре башни. Композицию церкви миланского гос­
питаля развивает в своих систематических набросках купольных цер­
квей также и Леонардо да Винчи. К Сан-Лоренцо в Милане, отчасти
непосредственно, отчасти через посредство трактата Филарете и в
результате личного общения с Леонардо, восходит также и проект
собора св. Петра Браманте (1506) с четырьмя башнями на углах. Весь

Глава 7

Элементы рационализма
в архитектурной эстетике
1450-1600 годов
и Покровский собор

61
этот материал мог быть известен русским архитекторам через пос­
редство итальянских зодчих, приезжавших в Москву в первой поло­
вине XVI века. Развитие русского рационализма и основанной на
эстетических законах русской архитектурной формы в первой поло­
вине XVI века были теми внутренними причинами, которые сделали
возможным понимание русскими мастерами симметричной, но сво­
бодной и широкой пятибашенной композиции, выработанной в зодче-
стве итальянского Возрождения во второй половине XV века и в
начале XVI века, а также ее освоение.
Все же рациональные эстетические композиционные принципы
не являются ведущими в архитектуре Покровского собора. Они
растворяются в сочной и насыщенной жизненной энергией фанта­
стике его масс. Над формальными закономерностями довлеют в
Покровском соборе связанные с архитектурными формами ассоциа­
ции и идеи. Его архитектурные формы представляют собой не только
прекрасные и гармонические сочетания геометрических фигур
и линий, но и знаки, отражающие фантастические образы, а также
выражающие мысли, взгляды, чувства и желания людей того
времени.
Часть II

Основные элементы
архитектурной
композиции
Покровского собора
и их взаимная связь
Глава 8

Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

Наружный объем Покровского собора состоит из трех элементов,


очень отчетливо друг от друга отличающихся: 1) больших вось­ VI.1.2
мигранных столпов, ориентированных по странам света; 2) квадрат­
ных в плане церковок, расположенных между столпами; 3) цен­
тральной башни, перекрытой шатром. Эти три основных элемента
архитектурной композиции Покровского собора восходят к различ­
ным источникам.
Церковь-столп имеет своим непосредственным предшественни-
ком церковь в Дьякове и глубже - восьмигранный деревянный 12.1.2
сруб. Как в церкви в Дьякове, так и в шатровых деревянных церквах
простейшей формы, типа церкви в селе Панилове 1600 года - этой
старейшей, хорошо датированной русской деревянной церкви -
наружные объемы имеют снизу до верха, от земли до перекрытия,
восьмигранную форму. В церкви села Дьякова восьмигранная основа
является ведущим мотивом всей композиции: она господствует не
только в четырех малых башнях, но также и в большой средней
церкви, восьмигранная форма которой отчетливо прослеживается
до самого низа.
Однако четыре восьмигранных столпа Покровского собора не
являются простым повторением башен церкви в Дьякове, они суще­
ственно от них отличаются и вносят новое в композицию.
Уже в Дьяковской церкви шатровое покрытие, характерное
для деревянных восьмигранных церквей, заменено главами, что пов­
торено также и в Покровском соборе. До настоящего времени оста­
ется не до конца исследованным вопрос о том, какую форму имели
первоначальные главы Покровского собора, замененные современ­
ными главами только в конце XVI века. Б. Н. Эдинг предположил
в своей реконструкции Покровского собора 1555-1561 годов, что все
главы первоначального собора имели луковичную форму, подобно

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

65
12.1
Владимирская церковь
в селе Белая Слуда
Архангельской области
1642
12.2
Никольская церковь
в селе Панилово
Архангельской области. 1600

Таблица 12
Восьмигранные
деревянные шатровые церкви
простейшей формы
в русской архитектуре

66
средней его главе, сохранившей (судя по пропорциям ее шеи) свою
форму от XVI века. Существование развитых луковичных глав
в деревянной архитектуре до 1555 года доказывают воспроизведения
этих глав в многочисленных более ранних изображениях церквей: в
миниатюрах, иконах и фресках. Эдинг в своей реконструкции предпо-
ложил, что первоначально главы четырех восьмигранных столпов и
четырех угловых диагональных приделов Покровского собора имели
ту же форму, что и средняя глава, но они отличались от последней по
величине, так как диаметр барабанов всех восьми приделов собора
значительно больше диаметра барабана средней главы. На рекон­
струкции Эдинга первоначальные главы восьми приделов отличаются
от современных глав этих приделов тем, что их наружные поверхно­
сти совершенно гладкие, а также тем, что они несколько более низ­
кие и что поэтому они обладают более приплюснутым силуэтом, в то
время как современные главы заметно вытянуты вверх, что придает
им устремленный к небу характер.
Возможно, что в отношении формы первоначальных глав
Покровского собора реконструкция Эдинга неверна. Веские аналогии
церквей в Коломенском и Дьякове говорят за то, что приделы
Покровского собора могли быть завершены плоскими куполами.
Особенно важна для их восстановления форма куполов храма в Дья­
кове, так как она увенчивает восьмигранные башни. В церкви села
Коломенского даже маленькая шейка над шатром завершена очень
плоским куполом. Средний храм Покровского собора существенно
приближается к деревянным церквам, по сравнению с храмом в селе
Коломенском, в том отношении, что шея его главы много уже, выше
и завершена развитой луковичной главой. Форма глав церкви села
Острова переделана позднее, глава церкви Косьмы и Дамиана (1565
год) в Муроме не сохранилась и целиком реконструирована Барщев-
ским. Одной из важных задач дальнейшего обследования Покров­
ского собора является выяснение первоначальной формы его глав.
Если окажется, что приделы Покровского собора были вначале дей­
ствительно завершены низкими, плоскими куполами, как церкви
в Дьякове и Коломенском, это внесет существенную новую черту
в наше представление о первоначальном облике Покровского собора.
В частности, в этом случае последний по своему наружному облику
окажется больше похожим на те многокупольные постройки итальян­
ского Ренессанса, которые были привлечены выше для сравнения с
московским собором, а также на наброски девятикупольных церквей
в рукописях Леонардо да Винчи.
Четыре ориентированных по странам света придела Покров­
ского собора действительно являются столпами. Последнее поня- 8.1-3
тие не вполне применимо к башням Дьяковской церкви. Каждая из
них расчленена на три части: основной восьмигранник, барабан под
куполом и связующий переход между ними. В сущности, перечислен
ные три части объединяются в две части: основной массив и его
увенчание в виде нескольких ярусов фронтончиков и кокошников,
несущих барабан с куполом. Эти два основных композиционных эле-
мента башен церкви в Дьякове перенесены на восьмигранный храм
с кубического здания типа собора Ферапонтова монастыря 1490-1491
годов. Несмотря на то, что все основные части храма в Дьякове
имеют восьмигранную форму, они интерпретированы так же, как
основные элементы, из которых состоит собор Ферапонтова мона­
стыря и большинство русских крестово-купольных церквей X-XVII
веков, как главная часть и перекрытие.
В столпах Покровского собора главные элементы, из которых
они состоят, трактованы иначе. Сама восьмигранная башня, соста­
вляющая основу каждого столпа, расчленена на три части, отделен­
ные друг от друга уступами и горизонтальными членениями. Вместе

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

67
13.1 13.3
Колокольня Ивана Великого в «Часозвоня»
Московском Кремле. 1505-1508 в Новгородском кремле
(Верхний ярус надстроен 1443
в 1600 году)
13.2
Колокольня
Иосифо-Волоколамского
монастыря. 1490
(Верхние ярусы надстроены
в конце XVII века)

Таблица 13
Развитие принципа ярусности
в русской архитектуре
Храмы-колокольни
столпообразного типа

68
с тем восьмигранные барабаны под куполом столпов очень незначи­
тельно уже верхних частей башен и отделены от них узкой полосой
кокошников и фронтончиков; эта переходная связующая полоса
между башней и барабаном только немного шире горизонтальных
членений, отделяющих друг от друга части самой башни. В резуль­
тате сгладилось различие между восьмигранными башнями и восьми
гранными барабанами. Последние выглядят как части самих башен.
В отличие от башен церкви в Дьякове, в композиции столпов
Покровского собора господствует принцип ярусности.
Столпы Покровского собора уменьшаются снизу вверх
четырьмя очень небольшими уступами, вследствие чего отдельные
ярусы мало отличаются друг от друга по ширине. Столпы были
первоначально открыты от земли до куполов (когда наружные гале­
реи не были перекрыты сводами), вследствие чего они были отчет­
ливо обозримы снизу до верха.
Каждый столп Покровского собора состоит из следующих яру-
сов: 1) нижний глухой ярус, соответствующий подклету; его сте- XII.1.2
ны прорезаны только совсем небольшими узенькими окнами-щел-
ками; 2) второй ярус на уровне верхних церквей, отделенный от
нижнего яруса уступом открытой наружной галереи; стены этого
яруса не имеют окон, в них расположены двери, ведущие внутрь
приделов; 3) третий ярус выделен приставленными к нему остроко­
нечными фронтонами; его стены образуют очень небольшой уступ по
сравнению со стенами второго яруса, но они сильно отделены от них
сложным и значительно выступающим из плоскости стен антабле­
ментом, являющимся самым сильным горизонтальным членением
всего столпа; в стенах третьего яруса помещены в полях фронтонов
самые крупные окна столпов; 4) четвертый ярус образован восьми­
гранным барабаном под куполом. Уступ между третьим и четвертым
ярусами больше, чем уступ между вторым и третьим ярусами, но он
меньше, чем уступ между первым и вторым ярусами. Это последнее
обстоятельство еще больше сглаживает различие членений самой
башни и водруженного на нее барабана. Четвертый ярус отделен от
третьего яруса очень широкой и сильной по рельефу зоной ко- XII.1.2
кошников и фронтончиков. Особенностью этой зоны, отличающей
ее от мощного карниза, разделяющего второй и третий ярусы, явля­
ется преодоление горизонтальных членений полукружиями и фронто-
нами, причем треугольные очертания фронтонов перекликаются с
фронтонами на стенах третьего яруса. Окна четвертого яруса меньше
окон третьего яруса, но больше окон первого яруса.
Некоторым исключением среди столпов Покровского собора
является западный придел Входа в Иерусалим. Его восьмигран- XII.6-8
ный барабан имеет меньший диаметр, чем барабаны трех других
столпов. Вследствие этого разница в диаметрах четвертого и тре­
тьего ярусов в западном столпе Покровского собора больше, чем в
прочих столпах. Поэтому четвертый ярус западного столпа
несколько больше похож на барабан, чем четвертые ярусы трех
остальных столпов, и приближается в этом смысле к барабанам
четырех малых башен церкви в Дьякове. Интерпретация четвертого
яруса западного столпа Покровского собора как барабана подкрепля­
ется еще тем, что переходом к нему от третьего яруса служат два
ряда кокошников, сгруппированных «в перебежку», так что второй
ряд кокошников заменил собой фронтончики, расположенные на
соответствующих местах в других столпах. Третий ярус западного
столпа особенно сильно отделен от его четвертого яруса при помощи
машикулей под кокошниками, благодаря которым третий ярус
довольно сильно расширяется в верхней своей части, а также благо­
даря наличию четырех маленьких главок. Машикули похожи на
сильно выступающий из стен карниз.

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

69
14.1 14.3 14.5
Собор св. Софии в Киеве. 1037 Успенский собор Пятницкая церковь
Реконструкция восточного во Владимире. 1158-1189 в Чернигове
фасада Западный фасад Конец XII - начало XIII века
14.2 времени Всеволода III Реконструкция
Собор Спасо-Евфросиньева 14.4 восточного фасада
монастыря в Полоцке Спасо-Преображенский собор 14.6
Между 1128 и 1156 годами Андроникова монастыря Успенский собор
Реконструкция фасада в Москве. Между 1410 и «на Городке» в Звенигороде
1427 годами. Реконструкция 1399. Реконструкция
восточного фасада северного фасада

Таблица 14
Развитие принципа ярусности
в русской культовой
каменной архитектуре
до XVI века

70
Мотив машикулей, увенчивающих Палаццо Веккио во Флорен­
ции и другие флорентийские дворцы XIV века, был в XV веке в
архитектуре итальянского Ренессанса заменен каменным карнизом
по древнеримским образцам. Впервые это произошло в Палаццо
Медичи-Риккарди Микелоццо (1444-1460). Именно мотив машику­
лей, увенчивающих флорентийские дворцы XIV века, дал художе­
ственный импульс Микеланджело при создании его карниза Палаццо
Фарнезе в Риме, отличающегося исключительной мощью, обусло­
вленной компактностью, большими размерами этого карниза, значи­
тельным его выносом и величиной бросаемой им тени. Карниз
Палаццо Фарнезе был создан в 1547 году.
Отмеченные особенности западного столпа Покровского
собора являются причиной того, что его третий ярус сильно отделен
от четвертого яруса. Благодаря этому три нижних яруса западного
придела в большей степени, чем в трех остальных столпах, соединя­
ются в единую башню, в то время как кокошники и барабан обра­
зуют ее завершение. Все же такая интерпретация вносит только изве­
стный оттенок в систему столпов Покровского собора и служит XII.6-8
главным образом для выделения западной стороны здания. При
созерцании Покровского собора в целом черты сходства западного
столпа и трех остальных столпов преобладают над чертами различия
между ними. Западный столп входит в качестве органической состав­
ной части в общую систему четырех расположенных по странам света
столпов Покровского собора, вследствие чего он выглядит еще более
похожим на остальные столпы, чем это имеет место на самом деле.
Четыре столпа Покровского собора развились из башен церкви
в Дьякове. Однако столпообразность, тесно связанная с ярусно- XII.1.2
стью построения, существенно отличает большие приделы Покров­
ского собора от четырех придельных храмов церкви в Дьякове.
Столпы Покровского собора примыкают по своей форме к храмам-
колокольням столпообразного типа, наиболее ярким представите­
лем которых является Иван Великий в Московском Кремле. 13.1-3
Последний имел многочисленных предшественников. К ним отно­
сятся, например, колокольня Иосифо-Волоколамского монастыря
1490 года, церковь под колокольней в Хутынском монастыре в Нов­
городе 1445 года (не сохранилась), «Часозвоня» в Новгородском кре­
мле 1443 года. Архитекторы Покровского собора исходили в форме
его столпов из облика малых башен храма в Дьякове и подражали
вместе с тем Ивану Великому. Столпы Покровского собора имеют
общую с Иваном Великим ярусность построения. Для Ивана Вели­
кого также характерно, что различия в диаметре отдельных ярусов
невелики, причем уступы ярусов тоже образуют узкие открытые
галереи вокруг столпа. Вопрос о том, какую высоту имел Иван Вели­
кий к началу строительства Покровского собора, остается до сих пор
не решенным. Приведенный выше текст прямо указывает на то, что
Иван Великий имел в 1555 году два больших и один малый ярус и что
он возвышался над другими постройками, сгруппированными на
Соборной площади.
Два нижних яруса Ивана Великого имеют ряд общих черт со
столпами Покровского собора. Это подтверждает мысль о XVIII.3-5
том, что Иван Великий послужил одним из образцов для Покров­ 16.1-3
ского собора. Вместе с тем особенности столпов Покровского
собора, возникшие под влиянием форм Ивана Великого, представ­
ляют собой не простое повторение этих последних, а творческую их
переработку, глубоко органически связанную с общей композицией
Покровского собора. Незначительная деталь подтверждает связь
Покровского собора с Иваном Великим: окошки нижнего яруса
столпов Покровского собора имеют трехлопастные очертания, как
и окна нижнего яруса Ивана Великого.

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

71
15.1
Дворец Алексея
Михайловича
в селе Коломенском
близ Москвы
1667-1681
Фрагмент
юго-восточного
фасада.
Реконструкция
15.2
Теремной дворец
Московского Кремля
1635-1636
Главный фасад
15.3
Теремной дворец
Московского Кремля
Боковой фасад и
разрез

Таблица 15
Принцип ярусности в русском
деревянном и каменном
гражданском зодчестве

72
Строители Покровского собора заимствовали в композиции
Ивана Великого главным образом мысль сочетать ярусность с гале­
реей, образованной вокруг верхнего яруса за счет разницы в диаме­
трах двух ярусов. Из того же источника они заимствовали идею рас­
членения объема одного яруса на два объема при помощи энергич­
ного горизонтального членения, вследствие чего отдельный ярус ока­
зывается подразделенным на два яруса.
Композиционный принцип ярусности развился в русской камен­
ной архитектуре главным образом в первой половине XVI века. Этот
принцип имеет большое значение для русского зодчества XVI-XVII
веков. Такие замечательные постройки, как колокольня Новодеви­
чьего монастыря или церковь в Филях, основаны в своей архитектур­
ной композиции на принципе ярусности. До XVI века в каменной
архитектуре отмечаются только отдельные разобщенные случаи сла­
бого проявления этого принципа. В связи с этим можно вспомнить
возвышающиеся друг над другом закомары киевской Софии и 14.1-6
Успенского собора во Владимире, постамент из трехлопастных арок
под барабаном собора Спасо-Ефросиньева монастыря около
Полоцка, ступенчатые арки и ряды кокошников Пятницкой церкви в
Чернигове и раннемосковских церквей. Следует предположить, что
принцип ярусности с давних времен широко применялся в деревянном
зодчестве. Он связан с существенной конструктивной особенностью
деревянной архитектуры, заключающейся в том, что в многоэтаж­
ных деревянных срубах не обязательно расположение стен верхних
помещений над стенами помещений, находящихся под ними. В дере­
вянных конструкциях смещение стен верхних ярусов осуществляется
очень просто - «подвешиванием» сруба на наружные или внутренние
стены нижележащего сруба или при помощи отдельно стоящих стоек.
Характерным примером можно назвать столовые сени дворца в 15.1-3
Коломенском, которые были расположены над каменным проездом
рядом с перекрытой кубоватым сводом столовой и были обращены
к реке. Теремной дворец в Московском Кремле 1635-1636 годов
является ярким образцом влияния ярусности деревянных хором на
каменный дворец. Такие многоярусные гражданские постройки
должны были существовать в деревянном зодчестве с древнейших
времен. Очень характерно и для теремов и для дворца в Коломенском
совмещение ярусности с галереями, окружающими верхние ярусы и
устроенными за счет разницы в размерах ярусов. Именно этот компо­
зиционный прием играет существенную роль в построении Ивана
Великого и столпов Покровского собора.
Строители Покровского собора, воспользовавшись коло­
кольней Ивана Великого в качестве образца для столпов своего XII.3.4
здания, заимствовали принцип ярусности в соединении с гульби­ 16.1-3
щами вокруг верхних ярусов, но видоизменили соотношения между
отдельными частями столпа.
В колокольне Ивана Великого преобладающими оказываются
нижние членения каждой ее части и всей башни, взятой в целом. Так,
из двух ярусов Ивана Великого нижний ярус шире, выше и компакт­
нее верхнего. Лопатки первого яруса значительно шире лопаток вто­
рого яруса, а окна последнего имеют более широкие пролеты, чем
окна первого яруса. Каждый из двух нижних ярусов Ивана Великого
расчленен отчетливым горизонтальным членением на две части:
большую, высокую нижнюю часть и гораздо более низкую верхнюю
часть, в которой находятся арочные проемы с повешенными в них
колоколами.
В столпах Покровского собора более высокие части располо­
жены, наоборот, наверху, а более низкие части - внизу. Так, поста­
мент под столпом, роль которого выполняет самая высокая часть
Ивана Великого, в Покровском соборе представляет собой невысо-

Глава 8

Три о с н о в н ы х
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

73
Колокольня Ивана Великого
в Московском Кремле
1505-1508
16.1
Западный фасад
16.2
Разрез
16.3
План 2-го этажа

Таблица 16
Храмы-колокольни
столпообразного типа

74
кий ярус, соответствующий подклету. Он отделен галереей от
второго яруса, что характерно также и для высокого нижнего яруса
Ивана Великого. Второй и третий ярусы столпов Покровского
собора объединяются в одно целое, так как уступ между ними очень
невелик. Вследствие этого над низким основанием столпа возвыша­
ется гораздо более высокий массив, подразделенный на два яруса.
В противоположность Ивану Великому, верхняя часть этого массива,
т.е. третий ярус столпов Покровского собора, выше нижней его
части, т.е. второго яруса столпов. Главенство третьего яруса в общей
композиции столпа подчеркнуто насыщенной декорацией его стен
фронтонами, оконными обрамлениями и лопатками. Высота столпа
и декоративная насыщенность увеличиваются кокошниками и фрон-
тончиками, которыми он завершен и которые образуют переход
к четвертому ярусу, т.е. к барабану под куполом.
Убывающие снизу вверх формы Ивана Великого придают его
композиции законченный и самодовлеющий характер. Более тяжело­
весная и массивная нижняя часть его столпа связана с землей, с
кремлевским холмом, на котором сооружена колокольня. Наоборот,
более легкие и стройные верхние части Ивана Великого свободно и
непринужденно разрешают в пространстве массив его столпа. Если
массив Ивана Великого изолирован и самостоятелен по своему харак­
теру, то столпы Покровского собора являют собой лишь часть более
крупного сооружения - замечательной группы девяти церквей, объе­
диненных в целостную композицию. Именно благодаря увеличению
снизу вверх членений столпов Покровского собора эти столпы выгля­
дят как первая часть музыкальной фразы, разрешающейся в цен­
тральной шатровой башне, увенчивающей все здание. Ни один из
столпов Покровского собора не мог бы стоять отдельно, как столп
Ивана Великого, потому что нарастание вверх форм и ритмов
каждого из них заключает в себе как бы вопрос, который остался бы
без ответа, если бы не было центральной шатровой церкви Покрова.
Четыре столпа звучат как четыре вопроса. Именно в силу такого
открытого характера композиции каждого столпа Покровского
собора самая форма столпа могла быть повторена четыре раза: один
и тот же мотив возникает четыре раза в новых вариантах. Такая
вариантность обусловлена отличиями западного столпа от прочих
несходством деталей трех остальных столпов и неодинаковостью рас­
стояний между столпами по направлению с запада на восток. Все
четыре «вопроса» получают прекрасное разрешение в мощном, гар­
моническом и сводящем всю композицию к единству ответе, который
дает центральная шатровая башня Покрова.
Различия завершений больших приделов и центральной башни
также влияют на характер взаимоотношений этих частей собора.
Если даже столпы были увенчаны плоскими куполами, все же
последние наверняка имели килевидный силуэт, как в церкви в Дья­
кове. Они выражали устремленность вверх в соответствии с общим
характером столпов. Наоборот, шатер центральной башни объеди­
няет столпы своим сходящимся к одной точке силуэтом и сводит XI. 1.2
их множество к единству сферической главки над шатром. Эта главка
представляет собой точку схода всех композиционных линий, фокус
всего пирамидального построения Покровского собора, в котором
завершается, находит себе успокоение и разрешение ритмическое
нарастание столпов.
Все изложенное призвано подкрепить следующее положение.
Столп - один из основных композиционных элементов Покровского
собора. Столпами являются четыре больших его придела. Они восхо­
дят к церквам-колокольням - дозорным башням. Непосредственным
прототипом столпов Покровского собора является Иван Великий
в Московском Кремле.

Глава 8

Три о с н о в н ы х
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

75
Существенно отличными от столпов являются четыре малых
придела Покровского собора, расположенных в диагональных XIII.1.2
направлениях между столпами. В соборе в его современном виде
благодаря перекрытию наружной галереи, относящемуся к XVII
веку, различие между малыми и большими приделами затушевано. В
настоящее время в углах здания над кровлями галерей видны главным
образом восьмигранные в плане завершения малых приделов в виде
трех ярусов кокошников, несущих цилиндрический барабан главы.
Вследствие того, что ряды кокошников круто поднимаются вверх,
возвышаясь друг над другом, они вместе с увенчивающими их бараба­
нами принимают башнеобразную форму. Каждый малый придел рас­
положен между двумя столпами. По аналогии с последними, малые
приделы в настоящее время также выглядят как столпы благодаря
тому, что их нижние части прикрыты и не видны.
В 1560 году, когда стены малых приделов были открыты снизу
до верха, они до известной степени контрастировали со столпами, так
как выглядели снаружи как квадратные в плане постройки. На самом
деле их план представляет собой сложную форму, обусловлен­ XV.1.2
ную тем, что они сливаются с центральным храмом.
Западные наружные углы последнего скошены, также ско­
шены и углы малых приделов, соприкасающиеся с центральным хра­
мом. Неправильно было бы сказать, что два западных придела
близко или вплотную придвинуты к среднему храму Покрова, так как
объемы последнего и двух малых приделов внедряются друг в друга.
Если полностью вычертить в плане основание одного из малых XIX.5-7
западных приделов и также полностью вычертить план среднего
храма, они окажутся наложенными друг на друга. В действительности
архитекторы полностью сохранили форму квадратного в плане вну­
треннего пространства церкви Покрова, у которой оказались скошен­
ными только наружные западные углы. Зато западные малые при­
делы пришлось сильно деформировать. Скосы углов западных малых
приделов увеличены еще в связи с тем, что между ними и цен­
тральным храмом устроены существовавшие изначала узкие и низкие
проходы, перекрытые цилиндрическими сводами.
Два восточных малых придела имели первоначально прямо­
угольную форму, близкую к квадратной. Только гораздо позднее XV.1.2
были немного скошены снаружи их углы, обращенные в сторону
апсиды церкви Покрова. Сохранившийся схематический план
Покровского собора 1634 года доказывает, что в XVI веке эти углы
срезаны не были. Тот же план показывает, что оба западных придела
имели изначала скошенные углы как в сторону западного столпа, так
и в сторону центрального храма; план 1634 года доказывает еще, что
апсиды западных малых приделов имели снаружи прямоугольные
очертания и были только слегка скошены в сторону южного и север­
ного столпов.
В настоящее время наружные стены этих апсид несколько
стесаны и получили закругленный характер и неопределенную фор­
му. Сделано это было для увеличения помещения между столпами.
Западные малые приделы имеют очень сильно стесанные углы в
сторону Покровского храма, вследствие чего апсиды этих приделов
оказались сдвинутыми в стороны, а их внутренние пространства полу­
чили асимметричную неправильную форму.
Очень существенно для композиции Покровского собора, что
две стены каждого западного малого придела, выходящие нару­ XIX.1.2
жу, имеют правильную форму и образуют на северо-западной и юго-
западной сторонах собора прямые углы. Когда наружные галереи
были открытыми и вследствие этого стены малых приделов выхо­
дили наружу, две сходящиеся под прямым углом прямые стены
каждого из них создавали видимость, что малые приделы представ-

Часть II
Основные элементы
архитектурной композиции
Покровского собора
и их взаимная связь

76
ляют собой кубические объемы, планы которых имеют форму ква­
драта или близкого к квадрату прямоугольника.
При взгляде на Покровский собор снаружи, если представить
его себе в его первоначальном виде, никогда не явилась бы мысль о
том, что западные малые приделы имеют столь неправильную форму
в своих частях, примыкающих к главному храму. Они выглядели
первоначально такими же регулярными, квадратными в плане, как
и восточные малые приделы.
Вследствие того, что в середине XVI века не была видна пря­
моугольная нижняя часть центрального храма, взаимопроникновение
и слияние объемов средней церкви и западных малых приделов оста­
валось невидимым. Над кровлей внутренней галереи, объединявшей
изначала девять башен Покровского собора, возвышалась, как и
теперь, только восьмигранная часть средней церкви Покрова. Наибо­
лее близкий к земле видимый ярус последней образует галерея, сво­
ды которой покоятся на круглых столбах. Эта галерея, опоясываю­
щая низ центральной башни, воспринимается как самая нижняя ее
часть, начинающаяся как бы только над кровлями малых приделов.
Вследствие этого центральная шатровая башня Покровского собора
выглядит снаружи поставленной на малые приделы и выстроенной
над ними.
В отличие от восьмигранных с самого основания столпов,
малые приделы представляют собой небольшие кубические цер- VII.1.2
ковки. Их стены с устроенными в них дверями помещены на одном
уровне со вторыми ярусами столпов, гладкие стены которых, а также
двери соответствуют стенам малых приделов. Они еще теснее объе­
динены с ними при помощи сильного общего карниза, обходящего
вокруг всего здания, а также благодаря узкой открытой первона­
чально наружной галерее, проложенной также и вокруг малых приде­
лов. Открытые арки этой галереи соответствуют цокольному пер­
вому ярусу столпов: верхние части малых приделов соответствуют
верхним частям столпов; они расчленены на два яруса, состоящие из
яруса кокошников и яруса барабана под куполом; кокошники соот­
ветствуют третьему ярусу столпов, барабаны - барабанам столпов,
образующим их четвертый ярус.
Взаимоотношение малых и больших приделов Покровского
собора основано, с одной стороны, на том, что они в самых об- VI.1.2
щих чертах построены по аналогии (четыре яруса и в тех и в других).
Это их объединяет и превращает в восемь башнеобразных приделов,
окружающих доминирующий над ними центральный храм.
Вместе с тем малые приделы скомпонованы по контрасту со
столпами. Проследим эти контрасты снизу вверх по ярусам: откры­
тые арки приделов и глухие стены столпов в первом ярусе; куб,
стены которого декорированы нишами, и восьмигранник с гладкими
стенами во втором ярусе; криволинейные очертания, полуциркуль­
ные кокошники и цилиндрические барабаны малых приделов и мно­
гогранные формы ярусов, ломающиеся прямолинейные очертания
островерхих фронтонов второго и третьего ярусов столпов.
Особенно существен контраст общей формы столпов и малых
приделов. Первые являются столпами, вторые - кубическими бес-
столпными приходскими церквами.
Столпы поставлены на землю, малые приделы покоятся на
открытой террасе, несомой арками на столбах. Они отделены от
земли и приподняты высоко на воздух, они вознесены. Отношение
между арками галерей и кубами малых приделов существенно иное,
чем взаимоотношение нижних частей между галереей и карнизом
больших приделов. Два нижних членения наружных объемов
последних являются двумя ярусами одного и того же столпа. Столбы
и арки галерей в угловых частях собора являются частями платфор-

Глава 8

Три основных
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

77
Церковь Т р и ф о н а 17.3
в Напрудной с л о б о д е План
Начало XVI века 17.4
17.1 Разрез
Западный фасад 17.5
17.2 Перспективный
Ю ж н ы й фасад вид свода

Т а б л и ц а 17

И с т о ч н и к и малых п р и д е л о в
Покровского собора
Московские посадские храмы
первой п о л о в и н ы XVI века

78
мы, на которую поставлены архитектурные объемы: в ней все- VIII.1.2
мерно подчеркивается архитектурный каркас столбов и арок, на­
глядно выражающих в художественной форме главную функцию
галерей, как частей, несущих здание, своего рода красивого, легкого
и воздушного пьедестала. В столпе само здание начинается с земли, в
малом приделе его основание приподнято на этаж выше и базируется
на открытой платформе, на субструкции, на искусственной почве.
Вследствие этого первый и второй ярусы малых приделов контрасти­
руют друг с другом, как пьедестал и сама постройка.
В этом аспекте второй ярус малого придела в качестве соб­
ственно здания соответствует всему столпу большого придела, взя­
того в целом. Действительно, если первый ярус каждого малого при­
дела является его постаментом, то третий и четвертый ярусы, взятые
вместе, отчетливо охарактеризованы как перекрытие здания, как его
венчающая часть. Последняя состоит из трех ярусов кокошников
«в перебежку», несущих барабан. Это соединение является типичней­
шим увенчанием московского храма, начиная с первых десятилетий
XV века и даже с XIV века. Криволинейные формы верха, полуцир­
кульные очертания кокошников и цилиндр барабана сильно контра­
стируют с прямыми линиями и прямыми углами кубических частей
малых приделов. Они перекликаются по своей форме с арками гале­
рей, несущих малые приделы.
В итоге оказывается, что малые приделы не могут быть оха­
рактеризованы как столпы. Каждый из них отчетливо распада- XIII.1.2
ется на части: несущую, несомую и венчающую. Несомая часть явля­
ется главной. Она представляет собой кубический бесстолпный храм,
восходящий к совершенно другим источникам, чем большие приде­
лы-столпы.
Одним из основных источников малых приделов Покровского
собора является московский посадский храм первой половины XVI
века типа церквей Трифона в Напрудной и Николы в Мясниках. 17.1-5
Это бесстолпные здания, главная часть которых перекрыта креща-
тым сводом. Снаружи стены этих храмов завершены обычно трехло­
пастными арками, над которыми расположен в основании барабана
один ряд декоративных кокошников.
Происхождение и процесс сложения крещатого свода в русской
архитектуре первой половины XVI века не выяснен. С известной
точки зрения крещатый свод является сомкнутым сводом, в который
врезаны четыре цилиндрических свода и световой барабан. Можно
себе представить возникновение крещатого свода в результате пере­
несения сомкнутого свода из гражданского зодчества в культо­
вое. При этом концы креста крестово-купольного светского здания
оказали влияние на бесстолпный храм; это нашло себе выражение
в том, что цилиндрические своды концов креста были врезаны
в сомкнутый свод.
Однако в церкви Николы в Мясниках крещатый свод высту­
пает в соединении со стрельчатыми арками под куполом. Вся кон­
струкция крещатого свода этой церкви напоминает систему сводов
купольных построек в мусульманском зодчестве.
Предшественником крещатого свода в русском зодчестве явля­
ется псковская система взаимно друг на друга опирающихся арок,
перекрывающих интерьеры небольших церквей без внутренних стол­
бов. Эта система, имевшаяся в развитом виде в Успенской церкви
в Гдове, была перенесена в Москву, где она применялась для 18.1-4
небольших посадских церквей. Примером таких церквей являются
церкви Ивановского монастыря в Москве и Ильинская церковь в
районе Малоярославца.
Малые приделы Покровского собора существенно отличаются
от всех этих построек тем, что они перекрыты куполами, диа- XIII.1.2

Глава 8

Три основных
композиционных элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

79
18.1
Ильинская церковь
в районе Малоярославца
Начало XVI века
Разрез
18.2-4
Успенская церковь в Гдове
Вторая половина XVI века
Разрезы

Таблица 18
Источники малых приделов
Покровского собора
Предшественники
крещатого свода
в русской архитектуре

80
метры которых почти равняются ширине приделов. В основе малых
приделов Покровского собора лежит, таким образом, архитектурный
тип купола на квадрате. Эта ведущая архитектурная тема ма- XIII.5-7
лых приделов Покровского собора несколько завуалирована нерегу­
лярностью их архитектурной формы, и особенно скошенностью
углов и сдвинутостью апсид западных приделов. Оба восточных
малых придела имеют довольно правильную прямоугольную форму,
но они несколько растянуты в длину, представляя собой в плане
прямоугольники, а не квадраты. Переход от квадрата или прямо­
угольника основания к окружности купола во всех четырех малых
приделах, а также переход от квадрата основания к восьмиграннику
шатра в центральной церкви Покрова образован при помощи тромп,
выраженных очень отчетливо. В малых приделах над кубической
нижней частью помещен сужающийся кверху восьмигранник, имею­
щий форму усеченного шатра и декорированный снаружи тремя яру­
сами кокошников «в перебежку».
Архитектурный тип купола на квадрате предполагает в идеале
равенство диаметра купола и стороны квадрата основания. Уменьше­
ние по сравнению с этим диаметров куполов, наблюдаемое в малых
приделах Покровского собора, следует отнести за счет влияния XIII.3.4
на них типа посадских бесстолпных церквей первой половины XVI
века, в которых барабаны куполов обычно отличаются небольшим
диаметром. Расположение купола на барабане - черта, общая всей
древнерусской архитектуре. Усеченный шатер в качестве перехода от
стен к барабану, декорированный снаружи тремя ярусами кокош­
ников, - характерный мотив архитектуры Дьяковской церкви.
В последней главным декоративным элементом являются фронтон-
чики. Ярусы кокошников малых приделов Покровского собора воз­
никли под влиянием пышных увенчаний крестово-купольных кубиче­
ских храмов второй половины XV века и первой половины XVI века.
Последние представлены, например, собором Ферапонтова мона- 19.1-3
стыря 1490 года, собором московского Рождественского монасты­
ря 1501-1505 годов и собором Успенского монастыря в Старице
1530-х годов.
Архитектурный тип купола на квадрате не был распространен
в русской архитектуре к моменту постройки Покровского собора.
Поэтому необходимо проследить его происхождение. В зодчестве
Киево-Черниговской земли существовали совсем небольшие цер­
ковки, квадратные в плане и перекрытые куполом. К ним относится
в особенности Ильинская церковь в Чернигове 1072 года. Эти
постройки никак не связаны с Покровским собором и не могут быть
родоначальниками его малых приделов, так как здесь не могло быть
прямой преемственности. Кроме того, Ильинская церковь суще­
ственно отличается от малых приделов Покровского собора тем, что
ее купол основан на арках и парусах, образующих переход к куполу.
Эта система, восходящая к византийскому зодчеству, отличается от
тромп малых приделов Покровского собора.
Система купола на квадрате и переход к нему в виде тромп
характерны для мусульманской архитектуры. Таким образом, возни­
кает вопрос о восточных элементах архитектуры Покровского
собора, к вопросу этому мы вернемся несколько позднее.
Непосредственные прототипы общей архитектурной концеп­
ции малых приделов Покровского собора имеются также в русской
архитектуре первой половины XVI века. К ним в первую очередь
относятся церковь в Коломенском и Покровская церковь города
Александрова. Однако в обоих случаях тромпы выражены далеко не
так отчетливо, как в Покровском соборе, не говоря уже о том, что
в обеих шатровых церквах мы имеем перекрытый шатром восьмерик
на четверике, а не купол на квадрате.

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

81
19.1
Собор Успенского
монастыря в Старице
30-е годы XVI века
Южный фасад
Реконструкция А.Фуфаева
19.2
Собор Рождественского
монастыря в Москве
Начало XVI века
Южный фасад
19.3
Рождественский собор
Ферапонтова монастыря
близ Вологды
1490. Северный фасад

Таблица 19
Источники малых приделов
Покровского собора
Ярусы кокошников как увенчания
крестово-купольных кубических
храмов второй половины XV-
первой половины XVI века

82
Настоящим предшественником малых приделов Покровского
собора в отношении их общего архитектурного типа является Сретен­
ская церковь Антониева монастыря около Новгорода 1533 года. Это
представитель очень распространенного в XVI веке типа небольшой
церкви при трапезной. Сретенская церковь имеет квадратный план.
Она перекрыта плоским куполом на тромпах. Ее купол глубоко отли­
чен от куполов других русских церквей тем, что он вовсе не имеет
барабана и равен по своему диаметру ширине помещения, которое он
перекрывает.
Архитектурный тип небольшого бесстолпного посадского
храма применялся в XVI веке также и для приделов кубических кре-
стово-купольных или бесстолпных церквей, а также шатровых хра­
мов. Характерным случаем первого рода является церковь в Вязёмах,
хотя она и относится к концу XVI века. Для последнего случая осо­
бенно типична церковь в Острове. Два симметричных придела в виде
бесстолпных храмиков, перекрытых опирающимися друг на друга
арочками, часто встречаются в церквах XVI века в Пскове. Вопрос
о композиционном приеме двух симметричных приделов до сих пор
остается недостаточно изученным. По этому вопросу не собраны
даже памятники, не установлена их хронология, не составлены ряды
памятников, расположенных в хронологическом порядке. Вследствие
недостаточной разработанности данного вопроса невозможно себе
представить, как этот композиционный прием развивался в Москве и
во Пскове и в каком взаимоотношении шло его развитие в этих двух
крупнейших русских художественных центрах XVI века.
Храм в Острове имеет большое значение для архитектуры
Покровского собора. Этот выдающийся памятник древнерусского 9.1-3
зодчества также остается еще недостаточно исследованным. Доку­
ментов о времени его построения не сохранилось. Было высказано
предположение, что его крестообразная в плане средняя часть перво­
начально не имела шатра и что она в таком виде относится к первой
четверти XVI века. Было предположено также, что только после
50-х годов XVI века к ней были прибавлены апсиды, два придела и
шатер, отличающиеся от нее по своим формам. Судя по декоратив­
ным поясам всех трех апсид и барабанов приделов, а также по
системе опирающихся друг на друга арок, которыми перекрыты бес-
столпные приделы, и по некоторым мелким деталям, мастера этого
второго строительного периода были псковичами. Последние в своем
творчестве в Москве прониклись принципами сложившейся в Москве
в XV-XVI веках общерусской архитектуры и заимствовали формы,
развившиеся в Москве, начиная с XIV века, даже, возможно, с XIII
века. Таким образом, общий облик приделов церкви в Острове с их
тремя ярусами кокошников характерен для архитектуры Москвы.
Формы крестообразной нижней части средней башни церкви в
Острове действительно отличаются от форм всех остальных частей
этого храма. Все же необходимо произвести тщательное исследова­
ние кладки храма в Острове для того, чтобы определить различные
строительные периоды этого здания, последовательность возведения
отдельных его частей и даты отдельных его строительных периодов.
Приделы церкви в Острове являются близкой аналогией
к малым приделам Покровского собора. Различие состоит глав- XV.3.4
ным образом в том, что перекрытия последних отличаются от 9.1-3
перекрытий приделов церкви в Острове, что следует отнести за
счет влияния архитектурного типа купола на квадрате, например Сре­
тенской церкви Антониева монастыря в Новгороде. На них повлиял
также переход от главной части к барабану башен Дьяковской цер­
кви, где этот переход имеет форму усеченного шатра, декорирован­
ного снаружи тремя ярусами фронтончиков и кокошников. Эти «раз-
личные образцы» привели к сложению перекрытий малых приделов

Глава 8

Три о с н о в н ы х
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

83
20.1
Южный фасад
20.2
План 1-го этажа
20.3
План на уровне хор
20.4
Продольный разрез

Таблица 20

Б л а г о в е щ е н с к и й собор
Московского Кремля
1484-1489; 1564

84
Покровского собора. В отличие от псковских взаимно опирающихся
друг на друга арочек - это тромпы, переводящие от квадрата к вось­
миугольнику. Последний имеет вид низкого усеченного шатра, деко­
рированного снаружи тремя ярусами кокошников, расположенных по
восьмиугольнику, в отличие от расположения ярусов кокошников в
приделах Островского храма по квадрату.
Другим существенным отличием малых приделов Покровского
собора от приделов церкви в Острове является расположение первых
во втором ярусе, на открытой галерее на арках, в то время как
последние поставлены прямо на землю.
Вопрос о наружных каменных галереях церквей второй поло­
вины XV века и XVI века является одним из малоразработанных
в истории русской архитектуры. Необходимо и по данному вопросу
собрать памятники, датировать их и составить хронологические ряды
памятников. Дело усложняется тем, что в некоторых церквах XV-
XVI веков, главные помещения которых расположены на втором
ярусе, первоначально существовали деревянные галереи и крыльца.
К таким постройкам относятся, например, собор Ферапонтова мона­
стыря 1490-1491 годов, собор в Волоколамске 1480-1490 годов, цер­
ковь Ризположения в Московском Кремле 1485-1486 годов, собор
Покровского монастыря в Суздале 1510-1514 годов, собор москов­
ского Новодевичьего монастыря 1524-1525 годов, Успенская церковь
Александрова первой четверти XVI века, собор Прилуцкого мона­
стыря около Вологды 1537-1542 годов, собор Соловецкого мона­
стыря 1556-1566 годов, собор Сольвычегодска 1560-1579 годов и
много других выдающихся сооружений XV-XVI веков. Насколько
разнообразны были приспособления для входа в церкви XV-XVI
веков и их порталы, показывает, например, лист из «Книги избрания
на царство Михаила Федоровича» с изображением шатровой Сергиев­
ской церкви Богоявленского монастыря в Московском Кремле 1557
года. Слева от последней изображена кубическая трехглавая церковь
типа суздальских церквей XVI века, к порталу которой ведет про­
стенькая деревянная лестница. История наружных деревянных и
каменных галерей церквей XV-XVI веков имеет существенное зна­
чение, так как подобные галереи являются одним из характерных
архитектурных мотивов этого времени.
Выдающимся памятником XVI века является Благовещенский
собор Московского Кремля в том виде, какой он получил после 20.1-4
пристроек к средней части четырех кубических приделов. Это прои­
зошло в 60-х годах. Образ центрального храма, окруженного
четырьмя симметрично расположенными вокруг него по углам приде­
лами, сливающимися с центральной частью в единую, цельную ком­
позицию, роднит друг с другом Благовещенский и Покровский
соборы. Их еще больше сближает мотив расположения приделов над
аркадой галереи, благодаря чему они выглядят как бы парящими
в воздухе. В Благовещенском соборе эта черта выражена еще более
отчетливо, так как четыре придела поставлены на своды галерей.
Посетители храма, входя в него, проходят под приделами; присут­
ствуя на богослужении, они стояли не только в самом храме, но
также и в галереях - под приделами. Снаружи объемы приделов
расположены над пространством галерей: через большие открытые
арки последних глаз свободно проникает внутрь галерей и видит про­
странство и воздушную среду под приделами.
Связь «парящих в воздухе» малых приделов Покровского
собора с угловыми приделами Благовещенского собора доказывается
также сломанным в начале XIX века Борисоглебским собором 6.4
в городе Старице 1558-1561 годов, современником Покровского 23.3
собора. Старицкий собор выстроен в типе церкви в Дьякове, причем
пять его восьмигранных башен тесно придвинуты друг к другу, все

Глава 8
Три основных
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

85
перекрыты шатрами. Два западных придела образуют снаружи вме­
сте с двумя восточными приделами симметричную группу. Они все же
существенно отличаются от Дьяковского тем, что они, как приделы
Благовещенского собора, поставлены на своды галерей: под ними -
свободное пространство.
Четыре малых придела Покровского собора также существен­
но отличаются от столпов его больших приделов. Они представ­
ляют собой кубические бесстолпные храмы, окруженные галереями
с ведущими на них лестницами.

Третьим из основоположных составных элементов Покровского


собора является его центральный храм Покрова. Он в своей ком- XI.1.2
позиции исходит из форм церкви в Коломенском, с той разницей, что
крестообразная нижняя часть последней заменена квадратным в
плане помещением и что восьмерик гораздо выше, чем расположен­
ная под ним кубическая часть.
При созерцании интерьера церкви Покрова большая высота
ее восьмигранной части скрадывается благодаря сильному пер- XI.13.14
спективному сокращению архитектурных форм. Последнее усилива­
ется еще вследствие относительно небольшого диаметра всего поме­
щения, благодаря которому стены восьмерика расположены над
головой зрителя почти отвесно. В результате устанавливается гармо­
ническое соотношение между стенами четверика и восьмерика, при­
чем первый преобладает над вторым.
Четверик церкви Покрова только немного превышает по
высоте крытую галерею, которая существовала с самого начала и
которая расположена между центральным храмом и восемью приде­
лами. При переходе из этой галереи в среднюю церковь попадаешь из
узкого и стесненного помещения в пространство, стремительно
раскрывающееся вверх и как бы уносящее к небу вступившего в него.
Такой характер придают интерьеру церкви Покрова главным обра­
зом восьмерик и шатер.
Выдающейся особенностью церкви Покрова является то, что
ее четверик виден только изнутри. Он нигде не выступает снаружи.
Над перекрытием внутренней галереи, расположенной между
церквами, возвышается только восьмигранная часть церкви Покрова.
В основании видной снаружи восьмигранной части расположена на­
ружная крытая галерея на круглых столбах. На разрезе Покровского
собора отчетливо видно, что эта наружная галерейка довольно
сильно выступает вперед по отношению к стенам четверика и что она
поставлена на своды внутренней первоначальной галереи между при­
делами. Не будь этой последней и ее сводов в основании восьмерика,
она не могла бы существовать. Наружная галерейка введена в компо­
зицию в качестве основания восьмигранной центральной башни
Покровского собора, она как бы заменяет собой в наружном виде
здания четверик. Вследствие этого Покровский храм выглядит сна­
ружи так, как будто четверика вовсе не существует, а галерейка
является основанием центральной башни, которая возвышается бла­
годаря этому еще сильнее над приделами.
Храм Покрова имеет некоторое внешнее сходство с большими
и малыми приделами вследствие своей башнеобразности и ярус- XI.1.2
ности. Это усиливает единство всей группы девяти храмов в целом.
Вместе с тем центральная башня Покровского собора суще­
ственно иная по своим формам, чем остальные храмы-башни.
В храме Покрова бросаются в глаза отличающие его от приделов
воздушность и легкость форм и проникнутость последних движением.
Поверхность массива средней башни Покровского собора как бы
вибрирует во всех своих частях. Возносящаяся вверх башня благодаря

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

86
дробности членений и динамике своих форм выглядит невесомой, как
будто освободившейся от законов тяжести, она свободно и неприну­
жденно строится в воздушном пространстве.
Наружная форма церкви Покрова имеет черты сходства как со
столпами, так и с малыми приделами. Преобладают, однако, черты
различия. Сходство с большими приделами состоит в башнеобразно-
сти и ярусности. Однако церковь Покрова нельзя назвать в собствен­
ном смысле слова столпом. Для этого ей недостает увесистости,
прочности и устойчивости. Столпы твердо стоят на земле, они явля­
ются устоями, на которых держится вся композиция Покровского
собора. Этого нет в центральной башне. Столпообразность заключа­
ется еще в самом силуэте больших приделов. Различия в ширине
между их отдельными ярусами незначительны, число самих ярусов
невелико, они скомпонованы в крупных членениях, так что они боль­
шими шагами поднимаются друг над другом. Разница в диаметрах
основания столпа и его самого верхнего яруса очень невелика.
Именно это обстоятельство обусловливает столпообразный силуэт
больших приделов, придающий им устойчивость. В средней башне
ярусы гораздо мельче. Это соответствует общему дробному харак­
теру ее форм. С этим связаны более быстрое уменьшение ширины
ярусов по направлению вверх и треугольный силуэт целого, органи­
чески завершенный шатром. Форма шатра как бы распространилась
сверху вниз на всю башню и подчинила себе ее силуэт. Наружная
часть церкви Покрова не утверждает своего объема как столпы боль­
ших приделов, противопоставляющие себя окружающему, она посте­
пенно сходит на нет. Шатрообразная общая форма церкви Покрова
созвучна всему пирамидальному построению Покровского со- XI.1.2
бора, взятого в целом, и находит себе отклики в многочисленных
треугольных фронтонах третьих ярусов столпов.
Характерно, что в церкви Покрова очень сильно развит мотив
кокошников, т.е. мотив переходный, связующий. В больших приде­
лах кокошники и фронтоны, расположенные между третьим и
четвертым ярусами, воспринимаются как переходный мотив, как свя­
зующая зона между двумя ярусами. Зона кокошников и фронтонов
здесь ниже каждого яруса, взятого в отдельности. В средней башне
зона кокошников выше, чем любой из ее ярусов. Три ряда кокошни­
ков церкви Покрова дополнены рядом мелких кокошников-теремков
килевидной формы. Однако звездообразная в плане часть, возвыша­
ющаяся над кокошниками и теремками, очень низка по сравнению
с зоной кокошников; ее звездообразный план делает ее похожей на
обычный ярус, так как она не имеет плоских стен и вся состоит из
остроугольных выступов, до некоторой степени родственных кокош­
никам и теремкам. Над этими выступами стояли первоначально
небольшие главки, еще больше увеличивавшие это сходство. Нако­
нец, непосредственно над карнизом звездообразной части опять рас­
положены кокошники и теремки, на этот раз завершенные трехлопа­
стными килевидными арками. Все это тесно связывает звездооб­
разную часть с рядами кокошников под ней и над ней в одну общую
переходную зону между восьмериком и шатром. Эта переходная
часть господствует и над восьмериком и над шатром. Шатер выглядит
как форма, вырастающая из переходной зоны кокошников, так как
ряды кокошников, постепенно сужаясь, образуют уменьшающуюся
по направлению вверх часть башни, похожую по своей общей форме
на усеченный шатер и напоминающую соответствующую часть
башен церкви в Дьякове. Форма шатра начинает в Покровском
соборе вырисовываться за кокошниками, как бы порождающими из
себя шатер.
Самый восьмерик центральной церкви Покровского собора
очень низок. Он поставлен на два более широких восьмерика, стано-

Глава 8

Три о с н о в н ы х
композиционных элемента
наружного объема
Покровского собора

87
вящихся все шире по направлению книзу: постамент под восьмери­
ком, декорированный типичными для новгородских церквей XVI века
прямоугольными нишками, завершенными фронтончиками, и гале­
рею. Ступенчатое построение нижней части центральной башни
похоже на композицию ее верхней части, взятой в отдельности. Ниж­
няя часть выдержана в более крупных и простых членениях, верхняя -
в более мелких и дробных. Подобно тому, как из верхних членений
вырастает шатер, так из нижних образуется восьмерик. Уже в ниж­
ней части зарождается образ шатра, предугадывающийся в самых
общих чертах в трех ступенях восьмерика. Шатер и ступенчатая ком­
позиция восьмериков родственны друг другу в русской архитектуре
XVI-XVII веков. Церковь в Филях, как и Преображенский деревян­
ный храм Кижского погоста, являются потомками шатра, почти что
другим вариантом того же самого композиционного приема, который
породил и шатер. Так, в пределах композиции церкви Покрова сту­
пени восьмериков в ее нижней части родственны шатру, увенчиваю­
щему храм, они подготавливают его возникновение и предвосхищают
его форму.
Ярусность центральной церкви существенно отлична от ярусно-
сти столпов. В последних ярусность подчеркивает столпообраз- XI.3-5
ность, это - «столпообразная ярусность», а в церкви Покрова мы име­
ем «шатровую ярусность».
Для последней характерны незначительная высота ярусов и
большее их количество. Их так много, что даже каждый ряд кокош­
ников выглядит как один из ярусов. С другой стороны, самый высо­
кий ярус - восьмерик - подобен постаменту под ним и одному из
рядов кокошников над ним. Самый шатер, включенный в систему
последовательно уменьшающихся по направлению к нему кокошни­
ков, выглядит как своего рода обобщение множества уменьша- XI.10.11
ющихся вверх мелких кокошников. Наружные линии шатра разрых­
лены при помощи расположенных на его ребрах металлических спи­
ралей. Последние разбивают простые прямые линии ребер шатра,
внося в них движение и усложняя их рисунок; самый шатер выглядит
благодаря спиралям на его ребрах сложным по своему составу, своего
рода пирамидальной горой мелких кокошников. Перетекающая от
восьмерика к шатру зона кокошников является ведущим мотивом
композиции средней башни Покровского собора. Влияние этого гос­
подствующего приема распространяется на всю наружную часть цер­
кви Покрова.
Характерной архитектурной темой последней является мотив
неполного яруса. Этот мотив выступает вполне отчетливо собственно
только в звездообразной части. Она выглядит так, как будто бОлыпая
нижняя ее часть прикрыта кокошниками. Вследствие этого создается
видимость того, что звездообразная часть вырастает из кокошников,
что она как бы порождается ими. Мотив неполного яруса несколько
менее отчетливо повторяется в шатре и в восьмерике. Шатер выра­
стает из кокошников, расположенных в его основании, даже из всей
башни, которая им увенчана. Восьмерик вырастает из двух нижних
ступеней.
Существенное отличие наружной части средней башни от при­
делов состоит в том, что ее членения весьма рельефны: галерея XI.3-5
внизу; рустованные полуколонки и треугольные в плане ниши глав­
ного яруса восьмерика; архивольты кокошников, имеющие в средней
церкви гораздо больше значения в композиции, так как число кокош­
ников очень велико; звездообразная часть, развивающая в большом
размере мотив ниш восьмерика; наконец, шатер в качестве очень
объемной формы. Все же формы церкви Покрова выглядят снаружи
легче и воздушнее, чем формы столпов и малых приделов. Они воз­
никают и строятся в пространстве, они возносятся вверх и парят в

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

88
воздухе. Это обусловлено дробным характером форм, их динамиче­
ской структурой, тем движением, которым они проникнуты.
Все наружные формы Покровского храма подчинены мотивам
кокошника и фронтона. При точке зрения с земли на близком рассто­
янии от здания, когда только и можно детально рассмотреть цен­
тральную башню, умаляется вследствие перспективного сокращения
видимая высота ее ярусов. Последние в силу этого еще быстрее для
глаза сменяют друг друга: они точно глубже входят один в другой.
Поэтому сильнее выражено вырастание одних ярусов из других. Из-
за галереи вырастает постамент восьмерика и сам восьмерик; из всех
этих нижних частей вырастает все перекрытие, в котором звездчатая
часть высвобождается из кокошников, а из нее в свою очередь и
тоже из кокошников - шатер.
Все ярусы центральной башни состоят из мелких членений,
выражающих устремленность вверх: арки галереи, над которы- XI.1-4
ми возвышаются фронтончики (прибавленные позднее); над ними -
двуступенчатые нишки с треугольным завершением; выше - завер­
шенные фронтончиками глубокие нишки восьмерика, сильно вытяну­
тые по вертикали; выраженное в них движение вверх усиливается
продолговатыми окнами и их обрамлениями, расширяющимися
наверху под увеличивающими их фронтонами; эти оконные обра­
мления подобны городкам над кокошниками и в основании шатра,
некоторые из которых обрамляют окна шатра. Движение усиливает­
ся рустованными колонками на углах восьмерика: расположенные на
некотором расстоянии друг от друга, русты резко контрастируют с
обнаженными частями стволов колонок, благодаря чему колонки как
бы вибрируют. Выше расположены кокошники. Их подвижность уси­
лена тем, что в промежутках между ними находятся совсем малень­
кие кокошники, «перебежку» с большими, а под ними - по три
вытянутых вверх городка над каждым кокошником. Звездообразная
часть проникнута сильным движением, так как она не только растет
вверх, что подчеркнуто лопатками на ее ребрах и главками над ними,
но и выдается своими углами вперед во все стороны из массива
башни. Звездообразная часть является наиболее динамическим и бес­
покойным ярусом всей башни, движение выражено особенно сильно
в зигзагообразной линии карниза под шатром. Шатер и его главка
также проникнуты движением, при этом треугольные грани шатра
выглядят как вариант фронтонов и городков, увеличенных в своих
размерах.
Представим себе наружную часть церкви Покрова, взятой
отдельно от приделов. Лучше всего пользоваться при этом чертежом
Рихтера и сопоставлять его с фотографией. Из всех ярусов цен­
тральной башни отчетливо выделен по своей высоте и наружной
обработке восьмерик. Это единственная часть всей башни, имеющая
стены с окнами.
Правда, плоскость стены в восьмерике нарушается нишами,
разрыхляющими стенную поверхность. Однако рустованные колонки
на углах и оконные обрамления восстанавливают стену, создавая
образ как бы прозрачной стены. Действительно, от стены остались
только совсем узенькие полоски между нишами и небольшие треу­
гольные части стены между фронтонами ниш. Казалось бы, что
ниши вследствие преобладания занимаемой ими площади над площа­
дью остатков стены, не занятых нишами, должны разрушить стену.
На самом деле рустованные колонки, обрамляя простенок, восстана­
вливают его форму. Оконное обрамление в действительности стоит в
пространстве и прислонено к полоскам стены между нишами, кото­
рые его частично собой прикрывают. Оконное обрамление вызывает
представление о стене, к которой оно обычно естественно бывает
прикреплено. Поэтому оконное обрамление усиливает композицион-

Глава 8

Три о с н о в н ы х
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного объема
Покровского собора

89
ное значение остатков стены, разложенной нишами, т.е. полосок
стены между нишами, переходящих вверху в треугольные простенки.
Оконное обрамление подчеркивает преобладание этих частей над
пространством ниш. Оно связывает их друг с другом и заставляет
зрителя мысленно восстановить разрушенную нишами первоначаль­
ную стенную плоскость в пределах между двумя ограничивающими ее
по сторонам рустованными колонками.
Восьмерик объединяется в одно целое с постаментом, на кото­
рый он непосредственно поставлен. Постамент немного шире восьме­
рика. Все его членения соответствуют формам восьмерика: лопатки -
рустованным колонкам, плоские ниши - треугольным в плане нишам
восьмерика. Как формы постамента являются как бы менее разви­
тыми, более компактными, простыми и недифференцированными
прототипами форм восьмерика, так и сам постамент является как бы
более массивной частью восьмерика. Между постаментом и восьме­
риком существует соотношение, которое можно было бы сравнить
с соотношением между цокольным полуэтажом и бельэтажем дворца.
Постамент и восьмерик церкви Покрова даже еще теснее связаны
друг с другом. Постамент похож на простую массивную стену, над
которой возвышается легкая сквозная фантастическая архитектура,
овеянная воздухом и пространством. Наружная обработка стен поста­
мента и восьмерика с этой точки зрения отдаленно напоминает трак­
товку стены в живописи помпеянского интерьера. Разница по сравне­
нию с последней заключается в том, что верхняя сквозная часть
в Покровской церкви преобладает над нижней компактной частью.
Вследствие этого последняя выглядит, скорее, как парапет, над кото­
рым возвышаются восемь колонн, несущих перекрытие. Между
колоннами - пространственная среда.
По отношению к главной части башни, состоящей из двухъ­
ярусного восьмерика, постаментом является галерея на колоннах,
расположенная в основании наружной части церкви Покрова. Все,
что находится над сильным горизонтальным карнизом, располо­
женным под восьмериком, является венчающей частью башни.
С этой точки зрения гора кокошников, звездчатая часть, шатер и его
глава являют собой все вместе единую пышную шапку, которой увен­
чана башня.
Это увенчание слишком грузно по отношению к восьмерику,
если изолировать центральную башню от приделов. Оно непомерно
велико по сравнению с восьмериком и его постаментом. Если взять
центральную башню вместе с приделами, т.е. так, как она была
задумана и реализована, то высота увенчания и сложность его форм
оказываются оправданными: верх средней башни, начиная от кокош­
ников, увенчивает собой не только центральную церковь Покрова,
но и весь Покровский собор, взятый в целом, с его девятью башнями.
При взгляде на здание издали особенно отчетливо выступает отноше­
ние шатра и его основания к восьми приделам, которые находят в нем
свое завершение.
Центральная башня Покровского собора имеет много общего
с церковью в Коломенском и со средней башнеобразной частью 7.1-3
церкви в Острове. С последней ее роднит массивность форм, вы- 9.1-3
растающих друг из друга, мелкий характер членений, мотив непол­
ного яруса, нижняя часть которого скрыта под кокошниками, движе­
ние форм и объемов, сходство архитектурной массы с растением,
в котором одни части вырастают из других. В кокошниках церкви в
Острове, расположенных по шестнадцатиугольнику, теряется благо­
даря большому количеству углов обозримость геометрической
фигуры в плане: кокошники выглядят, как волны на воде или как
языки пламени, действуя на зрителя своей общей массой и необозри­
мым количеством. Эта интерпретация кокошников соответствует

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

90
общему характеру церкви в Острове, вернее - ее приделов, апсиды и
верхней части: ее архитектор компоновал массой, он лепил архитек­
турные формы, как скульптор. В этом отношении наблюдается
контраст между нижней частью средней башни церкви в Острове и
всеми остальными ее частями. Башня вплоть до мощного горизон­
тального карниза, отделяющего ее от кокошников, строго текто-
нична: господствует каркас сильно рельефных лопаток, количество
которых умножено благодаря крестообразной форме плана. Лопатки
крепко соединены друг с другом аркатурой и карнизом с сильным
выносом. Стена выглядит как заполнение между угловыми столбами.
Наоборот, восьмерик, шатер и барабан вовсе не имеют лопаток
и представляют собой цельные глыбы массы. Скульптурная массив­
ность в большой мере присуща также и средней башне, а также
приделам Покровского собора. Эта черта особенно отчетливо высту­
пает в многоярусных зонах кокошников церкви Покрова и приделов.
С церковью в Коломенском наружная часть храма Покрова
имеет общими тектонические элементы. Последние, в противопо­
ложность церкви в Острове, господствуют в церкви в Коломенском.
Композиция последней основана на многократных повторени- 7.1-3
ях благодаря крестообразной форме плана, пилястр нижней ча- 9.1-3
сти, пилястр восьмерика, ребер шатра, пилястр барабана. Все эти
элементы архитектурного каркаса усилены приставленными к пиля­
страм колонками нижней части, несущими фронтончики, а также
взаимно пересекающимися разводами шатра, капителями, консо­
лями, крепко и отчетливо очерченными архивольтами кокошников и
твердо, спокойно обрамленными порталами и окнами. Им созвучны
столбы наружной галереи. Тектонические части, элементы изобра­
женного архитектурного каркаса играют очень большую роль также
и в композиции Покровского собора, в частности его средней башни.
Одной из самых характерных черт архитектуры Покровского
собора является органическое соединение пластической массивности
и «обрамляющего» тектонического каркаса. Эта особенность наи­
более отчетливо выступает именно в средней башне. Тектонические
элементы, как-то: лопатки, колонны, антаблементы, обрамления
окон и ниш - трактованы не замкнуто в себе, не изолированно от
окружающего, не отвлеченно, как ордера в зодчестве Ренессанса;
они даны в соотношении с вылепленной массой башни, из которой
они выступают и которой они поглощаются. Так, например, русты на
колонках выглядят как продолжение рельефа массы стены, создавае­
мого треугольными в плане нишами, на поверхности стволов колонн.
На них переходит лепка объема; отдельная рустованная колонна
вылеплена так же, как вся башня, взятая в целом. Русты и проме­
жутки между ними - это как бы ярусы колонны. С другой стороны, и
самой башне, взятой в целом, присущи элементы тектоники: и сред­
няя церковь и приделы строятся как грандиозные колонны. При всем
отличии малых приделов и церкви Покрова от больших приделов-
столпов, все же в них содержатся элементы столпообразности - этой
своеобразной русской тектоничности XVI века.
Такие же наблюдения можно сделать и над другими аналогич­
ными формами средней башни. Так, например, звездообразная часть
представляет собой массив, обладающий сильным рельефом, с
густыми тенями, выражающим движение массы. Вместе с тем пуль­
сирующая взволнованная масса звездообразной части принимает по
направлению к своей поверхности более строгие геометрические
очертания, заканчиваясь как бы порождаемыми ею же пилястрами.
Или, например, композиционно четко построенная звездообразная
часть возникает из более массивных лепных кокошников, а шатер,
строгий по форме, вырастает из «разрыхленной» сложной зоны
под ним.

Глава 8

Три о с н о в н ы х
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

91
21.1
Задний фасад
21.2
Боковой фасад

Таблица 21

Царское место
Ивана Грозного
в Успенском соборе
Московского К р е м л я . 1551

92
Переход от лепной массы к выделяющимся из нее тектониче­
ским элементам развивается в средней башне, а также и в приделах
в двух направлениях: снизу вверх и изнутри наружу. Вследствие этого
наружный объем и его части выглядят так, как если бы в них была
заключена внутренняя сила, порождающая архитектурные формы на
поверхности массы и заставляющая отдельные членения наружного
объема вырастать одни из других. Это делает здание в целом и
башни, из которых оно составлено, похожими на растение.
В итоге следует сказать, что средняя башня Покровского собо­
ра отличается по своему архитектурному типу и от столпов
(больших приделов) и от кубических бесстолпных храмиков (малых
приделов).
В ней очень сильно развит один оттенок в интерпретации
наружной формы, содержащийся также и в церквах в Коломенском
и Острове, но менее отчетливо выраженный в этих последних.
Наружной части церкви Покрова придана форма балдахина.
Опирающиеся на колонны и завершенные фронтонами арки наруж­
ной галереи являются в малом виде прообразом башни, взятой в
целом. В последней акцентированы рустованные колонны. Контра­
стируя со стенами, они сильно выдаются вперед. Особенно энергично
выпуклости полуколонн и рустов противопоставлены негативному
рельефу ниш. Рустованные колонны крепко стоят на широких угло­
вых лопатках нижнего яруса восьмерика. Они являют собой во­
семь устоев балдахина, т.е., как сказали бы в XVI веке, восемь
устоев сени, имеющей форму шатра, богато декорированного в его
основании.
Более плотный нижний ярус восьмерика выглядит как парапет
между столбами балдахина-сени. Опирающееся на этот парапет на
каждой стороне восьмерика оконное обрамление напоминает стоя­
щую за парапетом человеческую фигуру. Из всех оконных проемов
здания сильнее всего выделены окна восьмерика благодаря их обра­
млениям. Они отчасти похожи на окна-балконы.
Наружная часть средней башни Покровского собора похожа на
Царское место - балдахин-сень Ивана Грозного в московском Ус- 21.1.2
пенском соборе, сделанное в 1551 году. Несмотря на некоторые раз­
личия, на то, что нижняя часть Царского места имеет прямоугольные
очертания, средняя башня Покровского собора является сенью-балда­
хином не только по общему характеру своего облика, но и по фор­
мам, очень близким к Царской сени в Успенском соборе. Их особен­
но сближает шатер со множеством кокошников и фронтонов в его
основании, несомый столбиками сени. Царское место Успенского
собора, как и средняя башня Покровского собора, не стоит на земле,
а как бы парит в воздухе: животные, изваянные в основании Цар­
ской сени, не несут ее, а, скорее, расположились в углах под ней. Они
словно спрятались от царя и отвернули головы, как будто они не
в состоянии созерцать царское величие.
Царское место Ивана Грозного и наружная часть средней
башни Покровского собора имеют целый ряд конкретных точек
соприкосновения, которые необходимо проследить подробнее. В
Царской сени иное соотношение между парапетом и столбиками бал­
дахина: последние ниже, чем парапет. Это связано отчасти с жела­
нием получить более крупные плоскости для рельефов. Деревянные
точеные столбики Царского места отличаются от рустованных
колонн восьмерика Покровского собора, но они очень близки к ним
по своему общему характеру и по той роли, которую они играют в
архитектурной композиции. Верхнее завершение столбиков Царского
места при помощи декоративной кольцеобразной формы, отдаленно
похожей на эхин дорической капители, напоминает венчающие части
колонок, приставленных снаружи к нижнему ярусу больших приде-

Глава 8

Три основных
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

93
лов-столпов, и внутренних колонок в некоторых из церквей, входя­
щих в состав Покровского собора.
Больше всего общих черт - в венчающих частях церкви
Покрова и Царского места. Шатер последнего закрыт в своей нижней
части тремя ярусами полукружий, теремков и фронтончиков: он
представляет собой такую же «неполную форму», как некоторые
ярусы и шатер средней башни Покровского собора или шатер церкви
в Острове. Шатер царского места тоже как бы постепенно вырастает
из ярусов кокошников и других декоративных форм. Последние груп­
пируются так, что уже в общем силуэте их ярусов обозначаются
очертания нижней части шатра. Они отличаются дробностью, обла­
дают сильным рельефом, бросают густые тени. Все это придает ком­
позиции увенчания оживленный характер. Движение шатрового пере­
крытия Царского места, взятого в целом, и отдельных форм, из
которых оно состоит, сопровождается движением орнаментальных
деталей. Последние образуют густой динамический покров на лице­
вых поверхностях объемов.
Средняя башня Покровского собора больше всех других его
частей связана по своему происхождению с деревянным зодчеством.
Восьмигранная башнеобразная форма и шатровое перекрытие - два
основных элемента композиции Покровского собора, восходящих
к деревянной архитектуре. Восьмигранная форма столпов, как мы
видели, не так уже непосредственно связана со своими деревянными
прототипами. Прямым предшественником столпов Покровского
собора являются башни в Дьякове и столп Ивана Великого, а также
сходные с ним памятники. Деревянные прототипы стоят только за
этими памятниками. Нельзя забывать, что по отношению к башне
церкви в Дьякове и к Ивану Великому деревянные постройки были
только одной из категорий «образцов», к которым они восходят:
наряду с ними были также и чисто каменные образцы. К ним отно­
сятся центрические башнеобразные церкви с колокольнями над ними,
как, например, церковь 1445 года в Хутынском монастыре в Новго­
роде или церковь Ивана Лествичника 1329 года, стоявшая на месте
Ивана Великого. К ним же, видимо (их первоначальный облик неиз­
вестен), относятся каменные часовые башни типа новгородской
<Часозвони> 1443 года или часовой башни, построенной в 1404 году в
Московском Кремле, а также башни крепостные. В средней башне
Покровского собора деревянные прототипы выступают гораздо
отчетливее и воздействовали они на архитектуру Покровского собора
гораздо более непосредственно. Особенно живо о влиянии деревян­
ной архитектуры говорит шатер центральной церкви Покрова.
Правда, подобно большим приделам-столпам Покровского
собора, церковь Покрова имела также и каменных предшественни­
ков. К ним в первую очередь относится церковь в Коломен- 7.1-3
ском и Острове. В том случае, если по детальном исследовании 9.1-3
последней окажется, что верхняя часть ее средней башни возведена
позднее, чем Покровский собор, останется вероятность того, что
существовали не дошедшие до нас памятники типа церкви в Острове,
которые были предшественниками Покровского собора. Все же
Покровский собор имеет особенности, заимствованные из деревян­
ного зодчества, которых нет в церквах в Дьякове и Острове. К ним
относятся, например, барабан и главка его средней башни.
Наружные части средней башни Покровского собора имеют
особенности, которых нет в дошедших до нас деревянных церквах
XVII века и которые вряд ли имелись в деревянных храмах XVI века.
Главной из этих особенностей является уподобление Покровского
храма балдахину-сени, нашедшее себе выражение в трехчастном чле­
нении башни, в выделении рустованных колонн на углах восьмерика
и в трактовке всей верхней части как увенчания сени.

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

94
Наружная композиция Покровского храма сложилась под влия­
нием архитектурного типа балдахина-сени. Царское место Успен­
ского собора является конкретным сохранившимся примером 21.1.2
подобного рода сооружений, относящимся ко времени постройки
Покровского собора. Сравнение его со средней башней Покровского
собора наглядно показывает существеннейшие точки соприкоснове­
ния между ними.
Сень над Царским местом говорит о том, что стоящий под ней
царь находится под охраной божественных сил. Фигура царя обра­
млена архитектурой Царского места и выделена его пышным увенча­
нием, подобным огромной шапке. Невольно вспоминается знамени­
тая «шапка Мономаха», игравшая столь большую роль в идеологиче­
ском обосновании укреплявшегося в XVI веке русского самодер­
жавия. Распределение декоративных керамических плиток на гранях
шатра Покровского собора напоминает распределение камней
по поверхности шапки Мономаха. Сень выражает покровительство
божества царю. Логично и понятно, что форма балдахина была
избрана для главной церкви Покровского собора. Само понятие
покровительства содержит в себе образ архитектурного сооружения.
С другой стороны, кровля - это защита. Поэтому естественно, что
для выражения в архитектурной форме идеи Покрова, покровитель­
ства божества, богоматери людям была избрана архитектурная
форма Царского балдахина-сени, в которой народ XVI века издавна
привык видеть воплощенной сходную идею.
Сень Царского места была в XVI веке глубоко связана с боль­
шим кругом архитектурных типов и своими корнями глубоко уходила
в народные представления, в народное творчество и народный быт.
Парадный, торжественный, отвечавший ритуалу дворца и культовым
действиям в храме, балдахин-сень Царского места был в XVI веке
связан со множеством более простых разновидностей балдахинов-
сеней, имевших самое широкое применение в повседневной жизни.
К ним относятся балдахины самого различного назначения и разнооб­
разной формы, встречавшиеся в Древней Руси на каждом шагу,
например балдахины-сени над престолами в алтарях, перед царскими
вратами в помещениях для молящихся, балдахины-сени над приви­
легированными местами в церквах, над клиросами, свободно стоящие
в населенных местах или прямо в природе балдахины-сени-часовни,
иногда сооруженные над придорожными крестами, балдахины-сени
над колодцами и источниками, балдахины-сени, поставленные в каче­
стве беседок над лавками ради тени или для защиты от дождя, нако­
нец, особенно существенный и широко распространенный вид балда­
хинов-сеней-крылец. Даже простые деревянные кресты на кладбищах
в древности очень часто «осеняли» двускатными кровлями, предохра­
нявшими их от действия атмосферных осадков и вместе с тем выра­
жавшими идею божественного покровительства.
Архитектурный образ балдахина-сени совмещал в себе на Руси
в XVI веке обе эти стороны - утилитарную и идейную. Они органиче­
ски взаимно переплетаются и глубоко уходят в своих истоках в народ­
ный быт. Нет возможности на конкретных постройках познако­
миться с истоками в русском народном быту архитектурного образа
балдахина-сени и проследить, как постепенно утилитарная сторона
усложняется идейным содержанием в процессе развития этого архи­
тектурного типа. Исследование этой эволюции уходит в первые века
христианства на Руси и еще дальше в глубь времен, в языческий
период. От всех этих эпох не сохранилось памятников деревянной
русской народной архитектуры, в которой эти процессы протекали
и развивались.
В своем первоначальном значении слово «сень» означает «тень».
Так, например, говорят: «под сенью деревьев»; или: «вечерняя сень

Глава 8

Три основных
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

95
ложится на холм». По ассоциации с темнотой тени возникает пред­
ставление о мраке смерти, о «сени смертной».
С другой стороны, сень - это кров, дающий приют, защиту от
зноя. Поэтому сень и сенница - есть куща, намет, навес, легкое
жилье, шалаш, палатка, шатер. Царь стоял под сенью Царского
места, а когда он шел, над ним держали на шестах сень, балдахин в
собственном смысле слова, небо. Сенница и сень - навес у дома на
столбах, крытое крыльцо, сень хоромная. Сень вообще - есть убе­
жище, она дает защиту и покров. Поэтому библейский текст гласит:
«под сенью руки моея покрою тя».
Отсюда становится понятным значение слова «осенять». Роща
осеняет. Листва осенила землю.«Сиденье это надо бы обсенить
навесцем». В переносном значении говорили: осенить рукой, т.е.
защитить; осенить крестом, т.е. благословить, перекрестить. Быть
осененным высшей благодатью. Церковный ручной подсвечник, упо­
треблявшийся для благословения присутствующих при архиерейском
богослужении, называли «осеняльником».
Образы «сени» и «покрова» взаимно переплетаются, они есте­
ственно и незаметно переходят друг в друга в различных значениях.
Простой шатровый навес над колодцем - это сень. Вместе с тем в
житии св. Евфимия говорится о «покрове» на монастырском колодце.
Все помогает нам уяснить, почему для наружного облика храма
Покрова - центральной башни Покровского собора - был избран
образ сени. Увенчание царской сени, изображающее божественное
покровительство, является покровом в том смысле, в каком это поня­
тие фигурирует в житии Евфимия по отношению к колодцу, но воз­
веденным на степень Покрова в смысле образа божественного покро­
вительства. В этом состоит та внутренняя связь, которая делает по­
нятным родство архитектурной формы средней башни Покровского
собора и Царской сени-балдахина Ивана Грозного и объясняет 21.1.2

возможность влияния последней на первую.


Архитектурные формы Царского места Успенского собора
встречаются также и в русских церковных постройках первой поло­
вины XVI века. Так, например, фронтончики в самом основании
шатра Царского места родственны аналогичным деталям столпов
Покровского собора и башен церкви в Дьякове, а также отчасти
стрелам крестообразной части церкви в Коломенском. Килевидные
кокошники нижнего ряда Царского места представляют собой обыч­
ную форму, часто встречаемую в церквах уже со времени раннемо-
сковского зодчества. Средний ряд украшений в основании шатра Цар­
ского места образован кокошниками с килевидными многолопа­
стными очертаниями. Кокошники аналогичной формы имеются в
основании звездообразной части и в основании шатра средней башни
Покровского собора. Из них первые характеризуются простыми
килевидными очертаниями, что сближает их с обычными кокошни­
ками. В отличие от последних они вытянуты по вертикали, вслед­
ствие чего их основная часть имеет не полукруглые, а прямоугольные
очертания. В звездообразной части Покровской церкви они сгруппи­
рованы по три, причем средний кокошник значительно возвышается
над боковыми, так что в целом намечается трехлопастной силуэт,
присущий кокошникам аналогичной формы в основании шатра.
Трехлопастные кокошники имеют прообразы в трехлопастных
очертаниях сторон постамента под барабаном собора Евфросинье- 14.2
ва монастыря около Полоцка и Большого Сиона московского Успен­
ского собора. В той форме, в которой они имеются в основании
шатра Царского места, многолопастные килевидные кокошники
напоминают формы мусульманского зодчества.
Форма трехлопастных и многолопастных кокошников разви­
лась в деревянной народной архитектуре в глубокой древности.

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

96
Оттуда она перешла в каменное зодчество, в частности в собор Ев-
фросиньева монастыря около Полоцка. Можно предположить, что
именно подобные многолопастные кокошники назывались в древно­
сти «теремцами». Для Царского места Успенского собора и для
Покровского собора имеет значение свидетельство о постройке дере­
вянной церкви Покрова в Пскове в 1522 году во время распространив
шейся в то время в Пскове эпидемии: «.. .церковь начаша рубити с
теремцами на Петровской улицы... и поставиша церковь Покров
святей богородицы и свящаша ю месяца февраля во 2 день, на Срете­
ние господне, а мор преста» (29, с. 295). Не случайно, что сложный
верх с теремцами имела церковь Покрова, сооруженная быстро из
дерева, чтобы божественное покровительство снизошло на гибнув­
ших псковичей.
Ассоциация вытянутых по вертикали стоящих килевидных
кокошников с теремками была причиной соединения этих кокошни­
ков со световыми проемами. Это наблюдается, например, в трехлопа­
стных кокошниках в основании шатра средней церкви Покровского
собора, где оконные проемы шатра выходят наружу именно в стенках
теремков.
Чередование в известном порядке ярусов кокошников различ­
ных типов в основании шатра Царского места подчинено композици­
онной логике. Формы постепенно переходят от кокошников более
низких, несколько расплывшихся вширь и потому более связанных
с горизонтальным завершением балдахина, через более подтянутые
и устремленные вверх теремки к островерхим фронтонам, которые
подготавливают глаз к восприятию шатра. Теремки и в покрытии
Царского места и в средней башне Покровского собора служат пере­
ходными формами к шатру.
Сопоставление наружной части средней башни Покровского
собора с современным ей Царским местом Успенского собора вскры­
вает очень существенный источник форм церкви Покрова. Этот
источник, восходящий к самым отдаленным этапам развития русско­
го зодчества, в гораздо меньшей мере повлиял на деревянные шатро­
вые церкви, чем на центральную церковь Покровского собора.
Для последнего Царское место послужило одним из «образцов», кото
рым следовали, по словам современника, его строители.
Образ балдахина-сени можно проследить в русском зодчестве
вплоть до самых отдаленных времен. Киворий над водосвятной
чашей на открытом дворе перед церковью в Боголюбове являет
собой существенный аналог средней башне Покровского собора, так
как его перекрытие лежало на восьми колоннах и представляло
собой, возможно, шатер. Колонны кивория в Боголюбове являются
отдаленными прототипами рустованных колонн Покровской церкви.
В свою очередь прототипы кивория, найденного в Боголюбове, вос­
ходят к скифскому времени.
Другим источником балдахина-сени средней башни Покров­
ского собора является купол на барабане обычного русского кре-
стово-купольного храма, нередко принимавший вид балдахина-сени.
Купол русского крестово-купольного храма, несомый
четырьмя столбами, является грандиозным балдахином. Его место
занял в Покровском соборе шатер центральной башни. Интерьер
последней трактован как гигантский балдахин. Форма сени особенно
отчетливо выражена в ее наружной части. Барабан с куполом влади­
мирского храма XII века интерпретирован снаружи при помощи полу-
колонок как своего рода моноптер-балдахин.
Форма квадратного балдахина-сени, лежащая в основе Цар­
ского места Успенского собора, а также всей центральной части
русского кубического крестово-купольного храма, восходит на Руси
через языческий храм к доисторическим временам. Форму сени-бал-

Глава 8

Три основных
к о м п о з и ц и о н н ы х элемента
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

97
дахина имел один из ведущих типов общеславянского языческого
храма. Эта форма может быть прослежена на памятниках на русской
территории вплоть до IV-V веков до н.э. Этот искони русский архи­
тектурный тип находится в связи со скифскими погребениями и через
них - с зодчеством древневосточных государств, в частности с зодче­
ством Ирана и Ассирии-Вавилона. Царская сень московского Успен­
ского собора является отдаленным потомком балдахинов древнево­
сточных царей.
Центральная башня Покрова московского Покровского собора
в своей наружной части глубоко отлична от его больших и малых
приделов. Она представляет собой совершенно особый архитектур­
ный тип балдахина-сени и восходит к другим истокам, среди кото­
рых немалое значение имеет Царское место московского Успенского
собора.

Наружный объем Покровского собора состоит из трех основных эле­


ментов, существенно отличных друг от друга по своему архитек-
турно-художественному характеру и имеющих совершенно разные
источники. Это: 1) столпы; 2) кубические бесстолпные храмы с гале­
реями и лестницами; 3) шатровая сень.
Глава 9

Взаимная связь трех основных


композиционных элементов
наружного объема
Покровского собора

Вопрос о том, как связаны друг с другом в композиционном отноше­


нии три основных элемента наружной формы Покровского собора,
очень существен для архитектуры этого наиболее выдающегося про­
изведения древнерусского зодчества.
Четыре столпа, четыре кубических храмика и шатровая сень
Покровского собора прежде всего связаны друг с другом посредством
их внутренних помещений, интерпретированных как звенья единой
последовательности пространств.
Столпы и кубические храмики Покровского собора были с
самого начала соединены друг с другом связующими стенками, вслед­
ствие чего в промежутках между девятью церквами, из которых
состоит Покровский собор, образованы перекрытые сводами поме­
щения. Последние представляют собой как бы крытые внутренние
галереи между церковью Покрова и приделами.
Пространственная композиция Покровского собора основана
на том, что открытое пространство Красной площади сменяется X.1.2
для входящего в храм направленным пространством лестниц и сужен­
ным пространством открытых наружных галерей, с которыми
контрастируют устремленные вверх интерьеры больших и малых
приделов и центральной части.
Интерьеры девяти церквей Покровского собора имеют различ­
ную величину и форму; особенно существенна их различная XII.10.11
высота. Всем этим они отличаются друг от друга и друг друга допол­
няют. Их взаимная связь становится еще более тесной благодаря
расположенной между ними низкой и перекрытой сводами галерее.
Внутреннее пространство последней эффектно контрастирует с инте­
рьерами девяти церквей. Переходя из одной из них в другую и про­
ходя при этом через части внутренней галереи, посетитель Покров­
ского собора попадал поочередно то в высокие, то в низкие инте-

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

99
рьеры. Из пространства галереи вырастают внутренние пространства
приделов, постепенно повышаясь от малых приделов через большие
приделы к центральному храму Покрова или понижаясь в обратном
направлении.
Малые приделы обладают небольшими и сравнительно низ­
кими интерьерами кубической формы. Большие приделы внутри
стиснуты стенами, расположенными по восьмиграннику, и стреми­
тельно уходят вверх. Интерьер среднего храма - самый просторный и
высокий из всех интерьеров Покровского собора, - синтетически
объединяя свойства внутреннего пространства малых и больших при­
делов, как бы подразделяется на кубическую нижнюю и башнеобраз­
ную верхнюю части.
Наиболее характерной композиционной особенностью вну­
треннего пространства Покровского собора являются ритмиче- X.1.2
ские контрасты пространств интерьеров церквей и внутренней гале­
реи. Чередуясь с низким пространством галереи, пространства цер­
квей как бы вырастают из него, вместе с тем ритмически продолжая
друг друга. Интерьер Покровского собора, взятый в целом, проник­
нут движением. Он подобен волнующемуся пространственному
морю, отдельные волны которого (интерьеры церквей) вздымаются
все выше и выше от малых приделов через столпы к центральному
храму. Можно сравнить интерьер Покровского собора также с пламе­
неющим «пространственным костром», из которого вырываются
отдельные вихри огня, стремительно уносясь вверх. Эти сравнения
призваны подчеркнуть динамику композиции внутреннего простран­
ства Покровского собора, а также элементы образной фантастики
в его архитектуре.
Движение общего пространства здания сдерживается размерен­
ностью форм отдельных частей интерьера и гармоническим равнове­
сием их взаимоотношений. Характерный признак архитектуры на ее
высшем уровне, в большой степени присущий Покровскому собору,
состоит в органическом сочетании движения и покоя. Это придает
образам и формам внутреннюю насыщенность и многогранность.
Интерьер Покровского собора соответствует композиции его
наружных объемов. Последние представляют собой оболочку вну­
тренних пространств, форма которых органически связана с формами
наружных массивов здания. Это относится не только к отдельным
частям Покровского собора. Форма и характер внутренних про­
странств башен очень наглядно выражены снаружи в их объемах.
Особый характер внутренней крытой галереи, контрастирующей с
церквами-башнями, также нашел себе выражение в наружной форме
здания. В этом отношении очень существен, например, сильный кар­
низ, проходящий снаружи на высоте сводов внутренней галереи. Он
помещен не только на наружных стенах этой последней, расположен­
ных между приделами, но он непрерывным кольцом опоясывает зда­
ние в целом, включая также и приделы. Этот карниз крепко связы­
вает воедино наружные части Покровского собора, образуя одно
целое, единый наружный объем. Вместе с тем этот главный наруж­
ный карниз всего здания выражает вовне связующую роль интерьера
внутренней крытой галереи. Опоясанная и завершенная главным кар­
низом нижняя часть наружного объема Покровского собора пред­
ставляет собой общий массив, из которого вырастают башни, устрем­
ленные вверх. Она соответствует нижней части внутреннего про­
странства здания, т.е. крытой галерее, в которую включены также
и церкви, нижние части их интерьеров. Как из общего массива выра­
стают объемы башен, так из нижней части интерьера, из галереи
вырастают вертикальные интерьеры церквей.
Наружные объемы и внутренние пространства Покровского
собора органически соотносятся между собой, композиционно XVI.9.10

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

100
друг друга дополняют, переходя, перетекая одни в другие. Было бы,
однако, ошибочным стараться свести особенности наружных объе­
мов к форме и свойствам внутреннего пространства, или наоборот.
Эти два основных архитектурных элемента взаимно влияли друг на
друга, а их форма и характер их взаимоотношений вытекают из того
первичного объемно-пространственного единства, которое лежит
в основе архитектурного образа Покровского собора.
Эта черта составляет глубокое отличие Покровского собора от
деревянных церквей, в которых небольшое и низкое внутреннее про­
странство эффектно контрастирует с очень высоким наружным объе­
мом. Если даже оказалось бы, что в деревянных шатровых церквах
XVI века шатры были открыты внутри, этим не была бы внесена
поправка в приведенное определение характера деревянной архитек­
туры XVII века, так как низкие потолки составляют существенную
композиционную черту последней.
В архитектурной системе Покровского собора все же преобла­
дающее значение отведено наружному объему, что вытекает уже из
идеи памятника. Пространство природы и толща земли - художе­
ственная материя, из которой создан Покровский собор. Простран­
ство городской площади и окружающего ландшафта как бы перете­
кает по лестницам и наружным галереям, просачиваясь в интерьеры
собора. Его наружные массы не только придают интерьеру форму
и выражают ее вовне, но они воздвигнуты как грандиозная группа
объемных знаков, значение которых намного превосходит удельный
вес внутренних пространств. Как последние сотканы из простран­
ства природы и городской площади, так объемы Покровского собора
подобны массам холма, толще земли, вздыбленной и устремлен­
ной вверх.
В отдельных башнях Покровского собора взаимосоотнесен-
ность их наружных и внутренних членений, несмотря на опре- XIV.10.11
деленное сходство, всякий раз новая.
Наружные ярусы столпов и восьмигранной части средней
башни в общем согласуются с основными членениями внутренних
стен. Это в особенности относится к зонам кокошников, кото­
рые соответствуют переходам от восьмериков к барабанам или
шатру. В средней башне наружная арочная галерея соответствует
нижней части восьмерика, ограниченной сверху первым внутренним
карнизом. Расположение в интерьере церкви Покрова первого снизу
карниза на восьмерике довольно высоко над тромпами теснее связы­
вает друг с другом четверик и восьмерик, как бы доведенный до пола
в восьми колоннах, увенчанных карнизом. Система колонн, которые
глаз может проследить с самого основания внутренних стен, создает
видимость того, что восьмерик вставлен внутрь четверика и вслед­
ствие этого органически из него вырастает. Такой прием оправды­
вает с точки зрения архитектурной формы восьмигранную с основа­
ния наружную форму средней башни. Вместе с тем внутри храма
Покрова создан на восьми колоннах гигантский балдахин, выражен­
ный вовне при посредстве рустованных колонн.
Наружный восьмерик средней башни соответствует внутрен­
ней восьмигранной части, заключенной между горизонтальными
членениями.
Зона кокошников и звездообразной части соответствует вну­
треннему переходу между восьмериком и шатром, в котором главную
роль играет мотив машикули.
Примерно такое же соответствие наблюдается между наруж­
ными и внутренними членениями северного столпа. Нижнее внутрен­
нее горизонтальное членение приходится на уровне главного наруж­
ного карниза. Следующее по высоте внутреннее горизонтальное
членение составляет часть целой системы горизонтальных членений,

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

101
22.1
Церковь Сен-Фрон в Перигё
XII век. План
22.2
Собор Сан-Марко в Венеции
XI век. План
22.3
Церковь св. Андрея
в Перистере
IX век. План

Таблица 22

Прообразы общей
к о м п о з и ц и о н н о й схемы
Покровского собора
Пятикупольные композиции
в в и з а н т и й с к о м зодчестве

102
связанных с переходом к барабану и соответствующих наружным
кокошникам и фронтончикам.
Гораздо меньше согласованности между наружными и внутрен­
ними членениями наблюдается в южном столпе. В последнем XVIII.10.11
только первое снизу внутреннее горизонтальное членение располо­
жено на уровне главного наружного карниза. Второе снизу внутрен­
нее горизонтальное членение находится примерно на высоте двух
третей интерьера столпа и приходится против середины третьего
наружного яруса столпа, непосредственно под оконными проемами,
против середины фронтончиков. Оно расположено вразрез с наруж­
ным членением южного большого придела. Кокошники последнего
соответствуют внутренним машикулям, образующим в данном случае
переход к барабану. Такая свобода трактовки архитектурных форм
Покровского собора оживляет регулярность композиции и свидетель­
ствует о полном владении его архитекторами художественной
формой.
В композиции внутреннего пространства Покровского собора
есть черты (разобранные выше), которые отчетливо свидетель­
ствуют о том, что главное внимание было уделено архитекторами
наружному виду собора: невидимая снаружи усеченность в плане
малых приделов; расположение наружной галереи вокруг средней
башни так, что она приходится над сводами находящейся между цер­
квами внутренней крытой галереи.
Девять башен Покровского собора сопоставлены друг с другом на
основе известной системы: образцы и переводы следует понимать не
только в качестве прототипов отдельных элементов здания, но также
и в смысле прообраза его общей композиционной схемы.
В плане Покровского собора отчетливо выступают две слитые
воедино пятикупольные композиции: 1) малые купола располага- 1.1.2
ются диагонально в углах основного квадрата и 2) малые купола
располагаются по странам света. Обе системы - византийского про­
исхождения.
Первая система характерна для крестово-купольных построек с
куполами над четырьмя угловыми помещениями. Примером из обла­
сти византийского зодчества может служить церковь в Фереджике в
Македонии. Вторая система образует особый архитектурный тип в
пределах византийского зодчества. Наиболее знаменитым его 22.1-3
представителем является церковь Апостолов в Константинополе,
наиболее общеизвестным примером - церковь Сан-Марко в Венеции.
Ближе к Покровскому собору стоит по своему типу византийская
церковь в Перистере или некоторые церкви романского времени
в Аквитании. В них пять куполов возвышаются не над трехнефны-
ми зданиями, а над крестообразно пересекающимися ординарными
нефами.
Примеров решений первого рода, т.е. с диагонально поставлен­
ными малыми куполами, в русском зодчестве существует боль- 23.1-6
шое количество, так как этот прием в Древней Руси имел широкое
распространение. Начиная со Спасопреображенского собора в Чер­
нигове, с Софии и Николо-Дворищенского собора в Новгороде, через
Успенский собор во Владимире, вплоть до московского Успенского
собора и больших соборов XVI века, тип кубического крестово-
купольного храма с пятью куполами широко распространяется в
древнерусском зодчестве. Особенно много подобных зданий было
возведено в первой половине XVI века.
Для Покровского собора большое значение имеет пятику- 19.1
польный кубический храм Старицкого монастыря 1530-х годов. 23.3
Для него типично расслоение единого наружного объема кубического
храма на отдельные вертикальные объемы, вследствие чего архитек­
турный фриз оказывается расположенным на отдельных частях

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

103
23.1 23.3 23.5
Собор св. Софии в Новгороде Собор Успенского Николо-Дворищенский
1045-1050. План монастыря в Старице собор в Новгороде
23.2 30-е годы XVI века 1113. План
Спасо-Преображенский План 23.6
собор в Чернигове 23.4 Успенский собор
1036. План Аристотель Фиораванти во Владимире
Успенский собор 1158-1189. План
Московского Кремля
1475-1479. План

Таблица 23
Прообразы
о б щ е й композиционной схемы
Покровского собора
Пятикупольные композиции
с диагонально поставленными малыми
куполами в русском зодчестве

104
одной и той же стены, на различной высоте. Особенно характерно
понижение угловых частей, принявших вследствие этого облик почти
самостоятельных башен, увенчанных куполами, переходами к бара­
банам которых служат ярусы кокошников. Угловые части собора
Старицкого монастыря живо напоминают малые приделы Покров­
ского собора. Очень сильно выделена также и средняя часть собора
Старицкого монастыря, похожая на башню. «Расслоенный» наружный
объем собора Старицкого монастыря является непосредственным
прототипом башен церкви в Дьякове и группировки малых приделов
вокруг центральной церкви Покровского собора.
Кубическая форма малых приделов Покровского собора и пря­
моугольные очертания их наружных стен еще больше выделяют в
нем элементы, восходящие к пятиглавому кубическому храму.
Гораздо труднее и сложнее вопрос о происхождении кресто­
образного расположения столпов и куполов Покровского собора 24.1.2
по странам света. В деревянной архитектуре некоторым намеком
на существование в древности подобной композиции является толь­
ко расположение малых шатриков над концами креста церкви
в Верховье.
Соединение этих двух различных крестообразных пятикуполь-
ных схем храмов произошло в Покровском соборе, как можно 1.1.2
предположить, не без влияния композиционных схем Ренессанса, о
чем было сказано выше. Сложные сочетания архитектурных форм на
основе регулярных геометрических фигур соответствуют общему
характеру зодчества Возрождения и математическому началу, кото­
рым оно проникнуто. (Однако необходимо предположить, что соче­
тание двух различных пятикупольных схем имелось уже в тринадца-
тиглавой дубовой Софии в Новгороде X века.)
Если такое влияние в изложенном смысле действительно имело
место, то оно было довольно внешним. Геометрическое начало было
подвергнуто в Покровском соборе коренной переработке под влия­
нием русских вкусов и русского мировоззрения XVI века, а самая
группировка девяти башен получила в руках русских мастеров смысл,
глубоко отличный от зодчества Ренессанса.

Вследствие того, что наружная открытая галерея Покровского


собора была в XVII веке перекрыта сводами, здание в целом пред­
ставляется нам более компактным и единым по своему наружному
облику и менее дифференцированным в своих частях, чем это было
в 1561 году, когда его построили. Крытая галерея XVII века прикры­
вает собой частично столпы и малые приделы и как бы в гораздо
большей степени сплавляет их в один массив, чем это было при
окончании первого строительного периода.
Выше были подробно разобраны различия между столпами,
малыми приделами и средней башней. Этим самым было показано,
как сильно наружный объем Покровского собора был первоначаль­
но дифференцирован.
Мы привыкли представлять себе Покровский собор как сово­
купность девяти поставленных на строительную площадку башен,
искусно сгруппированных. На самом деле первоначальный облик
Покровского собора был иным. Прочно на земле стояли, как они
стоят и теперь, только столпы. Малые приделы, эти бесстолпные
кубические церковки, как бы парили в воздухе, легко приподнятые
на высоких арках. Эти две темы были искусно связаны друг с другом
обобщающим мотивом открытой наружной галереи. Перед малыми
приделами были образованы более широкие площадки, соединенные
в одно целое, в одну галерею с выступами нижних ярусов столпов.
Лестничные марши были направлены на порталы столпов, и это еще

Глава 9

Взаимная связь трех основных


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

105
24.1

Церковь Рождества
Богородицы в селе Верховье
Тотемского района
Вологодской области
XVII век
24.1
Восточный фасад
24.2
Разрез
24.3
План

Т а б л и ц а 24

Прообразы
о б щ е й к о м п о з и ц и о н н о й схемы
Покровского собора
Пятикупольная к о м п о з и ц и я с куполами,
р а с п о л о ж е н н ы м и по странам света,
в русском зодчестве

106
сильнее связывало столпы с малыми приделами. Открытая наружная
галерея, к которой от земли вырастали лестничные марши, опоясы­
вает все здание, все его части. В открытой галерее искусно оформ­
лены переходы от широких частей, несомых воздушными легкими
арками, к узким отрезкам галереи над компактными частями нижних
ярусов столпов.
Связь последних с малыми приделами еще более усиливается
благодаря контрасту компактных тяжеловесных и устойчивых ниж­
них ярусов столпов и легких сквозных аркад, которые несут малые
приделы.
Центральная башня водружена на малые приделы, которые ее
несут. Она выглядит снаружи так, как если бы она была поставлена
на перекрытие низкой внутренней галереи между приделами. Невоз­
можно себе представить, что центральная башня продолжается вниз
до земли и что ее нижняя часть только прикрыта приделами. Этому
противоречит взаимное соотношение башен Покровского собора
в пространстве и характер расчленения центральной башни.
Выше было подробно разобрано, насколько сильно пересе­
кают друг друга церковь Покрова и малые приделы; они не могли бы
разместиться в реальном пространстве рядом друг с другом, будь их
формы полностью осуществлены. То же самое относится и к наруж­
ной части средней башни. Если даже отбросить нижнюю прямоуголь­
ную часть церкви Покрова и представить ее себе, начиная с земли, в
виде восьмигранника того же диаметра, что и наружная ее часть, то и
тогда она пересекла бы значительную часть обращенных к ней углов
малых приделов, будь они квадратными в плане, т.е. развитыми нор­
мально. Именно такими показали их архитекторы. Они интерпрети­
ровали их при помощи архитектурно-композиционных приемов
именно в качестве логически развитых правильных геометрических
фигур. Они подчеркнули их правильный регулярный характер при
помощи формы наружных углов и стен. Этим, как и акцентирова­
нием всесторонне развитых ярусов кокошников под барабанами, они
создали иллюзию того, что малые приделы имеют правильную
форму куба или параллелепипеда.
Наружная башня церкви Покрова трактована, как водружен­
ная на приделы. Ее основание, окруженное галереей, в малом виде
повторяет аркаду под открытой в XVI веке наружной галереей, опоя­
сывающей весь Покровский собор. Трехчастное расчленение види­
мой снаружи части центральной башни замыкает ее в себе и придает
ей законченность.
Центральная башня выглядит так, как будто она свободно
парит в воздухе.
Наружное расчленение малых приделов и центральной башни
заметно отличается от расчленения столпов. На наружных поверхно­
стях последних даны прямые линии и статические рамы, а над кокош
никами, расположенными каждый раз в один ряд, помещены фрон-
тончики. В наружном облике малых приделов особенно выделены
высокие трехъярусные композиции, составленные из кокошников.
Только средние части малых приделов более статичны, так как они
имеют форму кубов. Они все же украшены множеством ниш, узких и
вытянутых вверх, выступающих в верхних своих частях из поверхно­
стей стен. Образован как бы ряд вынесенных вперед консолей, под­
держивающих главный карниз и переходящих наверху в аркатуру,
несущую этот сильно выдвинутый карниз. Между ними поставлены
углубленные в стену колонки с остроконечным коническим заверше­
нием. Все это наружное расчленение малых приделов облегчает их
массивы и проникнуто движением вверх. Господствующим мотивом
являются ряды арок, образованных завершениями ниш. Они в насто­
ящее время отчетливо выступают над кровлями более поздней свод-

Глава 9

Взаимная связь трех основных


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

107
чатой галереи под карнизом южной стены юго-восточного малого
придела, расположенного рядом с колокольней XVII века.
Движение, выражаемое сложным вертикальным расчленением
стен малых приделов, резко прерывается мощным скульптурным
главным карнизом. Над ним движение вверх вновь подхватывается в
ярусах кокошников. Кокошники с их эластичными кривыми, подоб­
ными взмахам крыльев, словно несут массивы приделов по воздуху.
Они перекликаются с крупными очертаниями арок галерей под при­
делами, эластично поднимающими вверх архитектурные объемы. Все
это, взятое вместе, создает видимость легкого парения малых приде­
лов в воздушной среде.
Аналогичное композиционное значение имеют кокошники
средней башни. Все формы наружной части церкви Покрова очень
легки и воздушны. Вся она разбита на мелкие дробные части. Самый
мотив балдахина вызывает в памяти образ парящего в воздухе пере­
крытия. Галерея, ее арки, колонны и фронтончики вносят простран­
ство в объем башни, связывая ее массы с окружающей воздушной
средой. Благодаря расположению галереи в основании центральной
башни последняя как бы отделена воздушным слоем от кровли вну­
тренней галереи и между приделами. Множество кокошников и звез­
дообразная часть занимают много места в вертикальном направле­
нии. Как кокошники малых приделов, они как бы несут в воздухе
балдахин и его шатер. Зигзагообразная линия звездчатой части своей
динамичностью еще больше облегчает формы. Шатер легок. Он
и устремлен вверх и как бы спускается вниз, расширяясь из одной
точки, из главки, в сторону рустованных колонок балдахина.
Шатер над центральным храмом слился с образом распростер­
того над людьми божественного покрова. Вследствие этого верхняя
часть средней башни не только парит в воздухе, но она вместе с тем
выглядит как бы опущенной сверху вниз, с небес на землю. Шатер
расправляется по направлению книзу, осеняя людей. Треугольный
силуэт шатра распространяется на все здание в целом. В особенности
это относится к группе средней церкви и четырех малых приделов.
Четыре прочно стоящих на земле столпа возносятся снизу вверх.
Взятые вместе, они образуют открытое построение в качестве четы­
рех равноправных элементов, заключающих в себе четыре раза пов­
торенный вопрос, идущий от земли. Это как бы первая часть архи­
тектурной симфонии Покровского собора, которая завершается
заключительной второй частью. Отдельными фразами последней
являются центральная башня и малые приделы, внутренне тесно свя­
занные друг с другом. Взятые вместе, они образуют сходящуюся в
одной точке главки или яблока под крестом пирамиду или, вернее,
они представляют собой как бы гигантский шатер-сень, распростра­
няющийся вниз из этой верхней точки и захватывающий всю площадь
храма, вплоть до маршей и площадок наружных лестниц.
Вернемся на одно мгновение к сравнению Покровского собора
с сооружениями, схематически изображенными на полях руко- 11.1.2.5-9
писей Леонардо и построенными зданиями итальянского Ренессанса.
Архитекторы Возрождения прочно утверждали свои постройки и
части их на земле. Им и в голову не могли прийти образы парящих в
воздухе зданий, что противоречило бы рациональному началу, кото­
рым проникнуто их мировоззрение и искусство. Они в своем художе­
ственном творчестве мыслили математически ясно, поэтому они стре­
мились к максимальной отчетливости геометрической формы зда­
ния в целом и отдельных его частей. Отсюда вытекала также харак­
терная для них тенденция к величайшей наглядной ясности взаимо­
отношений геометрических объемов и частей здания в пространстве.
Им были совершенно чужды образы сливающихся или взаимно друг
друга проникающих архитектурных массивов.

Часть II
Основные элементы
архитектурной композиции
Покровского собора
и их взаимная связь

108
Общая композиция масс Покровского собора отличается от
построений зданий Ренессанса именно тем, что отдельные объемы
русского здания поставлены не рядом друг с другом на земле, II.1
а водружены последовательно друг на друга по принципу своеоб- IV.1
разной русской ярусности.
Части Покровского собора сгруппированы на площади гораздо
меньшей, чем та, которая необходима для свободного их располо- I.1.2
жения в математическом пространстве.
Это означает, что архитектурно-художественное пространство,
создаваемое группировкой башен Покровского собора, отлично
от перспективного пространства Ренессанса, поддающегося измере­
нию числом.
Пространство Покровского собора - образное пространство,
более насыщенное, многогранное, синтетическое и населенное мно­
горазличными соотношениями, порожденными творческой фанта­
зией архитекторов. На первый взгляд может показаться, что эта осо­
бая пространственная среда, построенная при помощи своеобразной
группировки башен Покровского собора, столь отлична от реаль­
ного пространства действительного мира, что она не имеет с ним
ничего общего. Такое суждение было бы ошибочным.
Группировка башен Покровского собора и порождаемое ею
пространство является синтетическим художественным претворением
реального взаимоотношения объемов и соотношения их с простран­
ством в реальной действительности. Это означает, что группа башен
Покровского собора изображает гораздо больше зданий, чем можно
было бы в действительности разместить на совсем небольшой зани­
маемой ими площади.
Покровский собор выглядит как целый город, хотя фактически
он состоит только из девяти башен. Не только пространство, но и
наружный объем Покровского собора отличается своей насыщенно­
стью от объемов, встречаемых в повседневной жизни и поддающихся
измерению числом. «Художественный объем» Покровского собора
заключается в том, что он строится на основании особых художе­
ственных закономерностей, синтетически объединяющих многое,
большое и различное в небольшом, немногочисленном и однород­
ном, концентрируя в этом художественном фокусе и претворяя под
влиянием единого целостного мировоззрения многообразие действи­
тельности.
Этот композиционный принцип отчасти соприкасается с рас­
пространенным в искусстве приемом, называемым «часть вместо
целого» (pars pro toto).
Сущность этого приема заключается в том, что вместо целого
дается его часть, насыщаемая художественно претворенным целым.
Объемная и пространственная композиция наружной формы Покров­
ского собора внутренне близка к решению объема и пространства в
русских фресках и иконах XVI века. В качестве ближайшей аналогии
можно было бы привести изображение города в этих последних.
Наружный объем Покровского собора построен на основе спе­
цифически русского композиционного принципа ярусности. Суще­
ствует глубокая аналогия в композиции отдельного придела и собора
в целом. Как ярусы одного столпа высятся друг над другом, так и
башни Покровского собора поставлены одни на другие: малые при­
делы опираются на столпы, поскольку их несут галереи, образующие
одно целое с нижними ярусами столпов, а средняя башня - на малые
приделы. Это в большом масштабе повторяет расположение кокош­
ников, теремцов, фронтончиков и шатра Царского места москов­
ского Успенского собора, поставленных друг на друга.
Контраст крепких, устойчивых, прочно стоящих на земле стол­
пов и легко парящих в воздухе кубических храмиков - малых приде-

Глава 9

Взаимная связь трех основных


композиционных элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

109
лов и центрального балдахина-сени очень существен для наружной
композиции Покровского собора.
Образ столпа является одним из самых распространенных на
Руси XVI века образов. Это связано со строгим характером этого
времени.
В первой половине XVI века утверждались во всех областях
устои древнерусской жизни. Однако молодое централизованное рус­
ское государство стремилось опереться на старые русские традиции.
Вместе с тем, будучи уверены в том, что они воссоздают старое,
люди первой половины XVI века на самом деле строили новую
жизнь. В связи с этим понятие жизненных устоев, которые следует
всячески утверждать и которые могут «поисшататься», породило
образ крепкого устоя, столпа.
Очень характерно в этом смысле место из послания неизве­
стного, может быть, митрополита Макария к Ивану Грозному, в
котором государь назван: «Христовы церкви столп непоколебимый и
основание недвижимо и стена непоколебимая и град воистину непле-
няемый..:» (23,с. 613). Для XVI века особенно типичны архитектур­
ные образы: основание - стена - столп - град (крепость) как образы
устойчивого, прочного в жизни.
Архитектоническое начало проникает собой всю русскую
жизнь XVI века. В XVI веке строят жизнь как общегосударствен­
ную, общественную, так и частную.
Широко пользуясь понятием «cтолп», люди XVI века, знавшие
хорошо канонические церковные книги, опирались на знаменитое
место из первого послания апостола Павла к Тимофею (III, 15), в
котором говорится, как это звучит в славянском переводе, господ­
ствовавшем на Руси в XVI веке: «.. .яже есть церковь бога живаго
столп и утверждение истине» (16, с. 29).
Столпами в XVI веке называли людей, поддерживавших своим
авторитетом церковь и ее учение: «... и великих столпов церковных,
сиречь древних феологов, предлагаху нам на свидетельство...»
(19, с. 478). Этим именем называют основоположные церковные
книги: «... писание столповых книг», - говорит инок-философ Зино­
вий (15, с. 206).
В Беседе преподобных Сергия и Германа валаамских, апокри­
фическом памятнике XVI века, написанном предположительно в
1553-1554 годах, говорится, что «не иноческим воеводством, ниже их
храбростию грады крепятся и мир строится, но их постом и молит­
вами, и непрестанными слезами и стоянием царства утверждаются
и грады израильтеские не скончеваются» (25,с. 170).
Для XVI века характерно применение понятия столп к
Вавилонской башне. При этом люди XVI века черпали свои сведения
о последней не только из Библии, а также и из других источников.
Распространенный в XVI веке славянский перевод знаменитой хри­
стианской топографии Косьмы Индикоплова в тексте, содержащем
рассказ о Вавилонской башне, гласит: «...сотворили столп высок,
ему же глава будет на небеси». Из этих слов явствует, что древнерус-
ский человек представлял себе Вавилонскую башню в форме знако­
мых ему архитектурных образов, в виде башни типа Ивана Великого,
увенчанной главой, или в образе, близком к одному из столпов
Покровского собора. Из этого текста видно, что древнерусский чело­
век мыслил себе такой столп направленным вверх, возносящимся к
небу. Возведение Вавилонской башни, о котором рассказано в свя­
щенной легенде, толковалось древнерусскими учеными-книжниками
как попытка человека оградить себя от повторения потопа. Так гово­
рит о ней, например, знаменитый инок псковского Елеазарова мона­
стыря Филофей. Он считает эту попытку греховной, так как она
является противлением промышлению божества о людях. Сооруже-

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

110
ние столпа имеет два аспекта: физический - как средство спастись в
верхних ярусах столпа от потопа - и чисто идейный - как сооружение
вертикальной башни в качестве символа могущества людей, их неза­
висимости, и как мощный знак, противопоставленный стихиям при­
роды волей человека. При этом существенную роль играло завоева­
ние высоты, своеобразный «штурм неба», предпринятый человеком.
Значение высокой башни как символа единения и могущества людей
вскрывает внутренний смысл Ивана Великого. Величественная глав­
ная башня Кремля и Москвы держала весь ансамбль русской сто­
лицы, сплачивала вокруг себя Московский посад и весь русский народ
и выражала идею единства и величия мощного русского централизо­
ванного государства и его верховной власти. Так и большие приделы
Покровского собора являются столпами, утверждающими народную
славу, единение народа и царя, весь порядок складывавшейся новой
государственности и ее «церковные устои».
В рассказах Филофея о Вавилонской башне есть еще одна
существенная черта, свидетельствующая об отношении русского
человека первой половины XVI века к архитектуре. Он говорит:
«.. .якоже по всемирном потоплении при Невроте столп зиждущей.
И в суете ума своего на высоте бывше и ничтоже успеша, точию от
солнца угараеми, и от зелных ветров от высоты сражаеми умираху;
но и еще не до конца прогневася на них господь, но раздели им язык,
да не тружаются без ума» (23,с. 227). По представлениям людей XVI
века, строительство «без ума» приводит только к тому, что мы «всуе
тружаемся...», как говорит Филофей (23,с. 228). Строительство
«с умом» в этом смысле означает строительство с учетом божествен­
ного управления миром, т.е., переводя на современные понятия и на
современный язык, - архитектуру, насыщенную идейным содержа­
нием, выражающую в композиции и формах мировоззрение своего
времени, представляющую собой один из существенных элементов
организации мира человеком.
Столпы Покровского собора были связаны в представлении
человека XVI века еще и с другими ассоциациями. Мотив русской
церковной шеи и главы, один из ведущих образов древнерусско­
го зодчества, получил воплощение в грандиозном масштабе в столпе
Ивана Великого. Последний является как бы гигантской главой,
высящейся над Москвой, над всей русской землей. Эта интерпретация
приобретает еще более убедительный характер вследствие того, что
Иван Великий входит как главный составной элемент в сочную
группу глав кремлевских соборов. Образ барабана, увенчанного
луковичной главой, а также образ столпа, завершенного луковичным
куполом, подобно Ивану Великому, удачно интерпретировали, срав­
нивая его с горящей свечой. Действительно, луковичная глава
подобна пламени свечи. Она массивна, ее очертания расплываются
вширь и вместе с тем она проникнута движением. Вследствие этого
массы луковичной главы выражают устремленность вверх и разре­
шают в пространстве направленность вверх барабана или столпа.
Вместе с тем луковичная глава и цилиндрический массив, который
она завершает, проникнуты гармоническим равновесием форм
и соотношений. Это порождает спокойствие образа в целом, синтети­
чески вбирающее в себя движение форм, превращающееся вслед­
ствие этого и в движение внутреннее. Луковичная глава насыще­
на внутренним горением, это особенно сближает ее с пламенем горя­
щей свечи.
Такое сопоставление не является только сравнением современ­
ного исследователя, подобного рода ассоциации играли существен­
ную роль в представлениях людей XVI века.
Форма столпа не только была образом незыблемого прочного
устоя жизни и веры, она не только выражала идею единства людей

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


к о м п о з и ц и о н н ы х элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

111
и величия государства, она не только собирала людей вокруг себя.
Столп был также монументальным обозначением человека. В столпе
вертикальная ось - основной характерный признак человеческой
фигуры, составляющий типичное внешнее отличие человека от
животного, воплощен в гигантских размерах. Это является выраже­
нием героизации человека, так как самый общий внешний признак
человека - главная ось его тела - возвеличивается.
Все это подчас в еще большей мере относится к деревянным
народным церквам русского Севера, в особенности к шатровым цер­
квам. В некоторых случаях их внешний вид еще сильнее напоминает
человека: когда шатер бывает похож на шапку или шлем, здание
уподобляется фантастическому сказочному богатырю.
Многие факты подтверждают, что в XVI-XVII веках церков­
ное здание живо ассоциировалось в Древней Руси с образом чело­
века. Сама древнерусская архитектурная терминология свидетель­
ствует об этом.
Представим себе Дмитриевский собор во Владимире и вспом­
ним, что купол назывался главой, барабан - шеей, закомары - пле­
чами, архитектурный фриз - поясом. В свете этих обозначений Дми­
триевский собор тоже превращается в своего рода фантастическую
человеческую фигуру. Не следует забывать, что это - только один из
аспектов художественного облика Дмитриевского собора, причем
тот, который не является наиболее существенным для его архитек­
туры. В этой грани художественной композиции Дмитриевского
собора проявилась народная основа его художественного образа. Для
многих русских деревянных церквей такое внешнее человекоподо-
бие, наоборот, составляет одну из самых существенных особенно­
стей их архитектуры.
В глазах людей XVI-XVII веков церковное здание сливается
со святым, чьим именем храм назывался. Представление о святом, о
человеке переносилось на самый храм, который в очень большом
количестве случаев заменял в народных представлениях XVI-XVII
веков самого святого. Это было результатом народной фантазии,
отличавшейся большой живостью и сочностью. Не только внешний
облик здания ассоциировался с человеческой фигурой, но материаль­
ный, построенный в действительности храм, стены которого можно
осязать руками, - это и есть сам святой. Подобные представления
привели, например, к тому, что на русском Севере субъектом права
был не церковный приход в смысле церковно-приходского общества,
а самый храм, в котором с непонятной нам живостью воображения
олицетворялся и с которым отождествлялся тот святой, чье имя
храм носил.
Такого рода представление нашло себе живое отражение
в многочисленных документах того времени. Например: «И тое
деревню мы крестьяне продали Николе Чудотворцу да Георгию
Страстотерпцу... а взяли мы, крестьяне, на той деревне Никольских
казенных денег 60 руб. 14 алтын и 2 деньги» (5, т. 2, с. 36). Когда
русский человек XVI века крестился на церковь, он не всегда при
этом возносился мыслью к божеству, чаще всего, особенно человек
из народа, он молился на самое церковное здание, которое в его
представлении заступало место божества (34, л. 60 об.). Русские
философы-богословы XVI века отличали икону от идола и противо­
полагали их друг другу. К противопоставлению этих двух понятий я
вернусь позднее. Отождествление церковного здания со святым было
с точки зрения христианства идолопоклонничеством. Отношение
многих русских XVI века и народных масс этого времени к церков­
ным зданиям было подобным их отношению к иконам. Ричард
Ченслер (был в Москве в 1553, 1554 и 1555 годах) говорит, что
«русские соблюдают греческий закон с таким крайним суеверием,

Часть II

О с н о в н ы е элементы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

112
подобного которому ничего неизвестно. В русских церквах нет изва­
янных изображений, но все нарисованные, так как они не хотят
нарушать заповедей, но со своими образами они обращаются точно с
идолами; о чем-нибудь подобном этому в Англии и не слышано» (17,
с. 10). Другой англичанин, имя которого осталось неизвестным, быв­
ший в Москве в 1557-1558 годах, пишет про монахов (!), что: «...они
считают всякий имеющийся у них образ за бога...», поэтому «мно-
гие», большая часть бедняков (!), на вопрос «сколько богов» ответила
бы «очень много» (17, с. 24). В этом проявилось сильное непосред­
ственное чувство реальности материального, характерное для рус­
ского народного мироощущения XVI века и пронизавшее всю рус­
скую культуру этого времени.
Очеловечение столпа отразилось в самом названии - Иван
Великий. Только один из столпов Покровского собора - южный -
посвящен индивидуальному святому - Николе Великорецкому, в то
время как северный столп связан с именем двух святых - Киприана и
Устиньи, а западный и восточный посвящены, первый - Входу в
Иерусалим, второй - Троице. Наоборот, все малые приделы связаны
с именами отдельных святых - Григория просветителя Армении (с-
з.), Трех патриархов (с.-в.), Александра Свирского (ю.-в.) и Варлаа-
мия Хутынского (ю.-з.). Все приделы Покровского собора посвя­
щены святым, за исключением трех церквей, расположенных по
западно-восточной оси здания и посвященных главным божествам -
Христу, Богоматери и Троице. Из них придел Христа - церковь
Входа в Иерусалим, западный придел имеет особое значение для
Покровского собора, о чем речь будет ниже, а центральный храм
Покрова не только по своей архитектуре, но и по идее является
главной частью всего здания. Вокруг трех главных церквей верхов­
ного божества сгруппировано шесть приделов святых. Хотя церкви,
посвященные верховному божеству, и храмы, связанные с именами
святых, не различаются по их архитектурной форме, все же преобла­
дающим идейным типом в группе храмов Покровского собора явля­
ется тип храма, посвященного божественному существу, мыслимому
в человеческом образе. Под такое определение подходят не только
шесть приделов святых, но также и приделы Христа, Богоматери и
Троицы, так как последняя мыслилась в XVI веке (иконы Троицы!) в
виде трех ангельских существ в человеческом облике.
Принцип соответствия храма одному, единственному боже­
ственному существу нарушается, собственно, только в том отноше­
нии, что придел Киприана и Устиньи посвящен сразу двум таким
существам, а придел Троицы - даже трем, но образующим на этот
раз единое существо верховного божества. С этим принципом связана
столпообразность всех церквей Покровского собора. Сближение
формы столпа с образом человекоподобного божественного суще­
ства связано с фронтальным характером человеческого облика.
Фронтально изображаются обычно святые в русской живописи XVI
века. Напряженная условная поза и средняя вертикальная ось выде­
ляют эти фигуры среди людей в повседневной жизни. Вместе с тем
фронтальная поза и господствующая над всей фигурой средняя ось
придают изображенной человеческой фигуре архитектонический
характер, роднят ее с образами архитектуры. Это является причиной
характерного сочетания фронтальной фигуры святого в русской
живописи XVI века со столбом, несущим своды храма. На столбах
внутри церковного здания почти всегда изображали расположенные
друг над другом единичные фигуры святых, изредка их группировали
по две фигуры в каждом ярусе (ср. придел Киприана и Устиньи).
Нередко фронтальные стоячие фигуры святых помещали в тех
местах стены, против которых стоит столб, где сверху из стены выра-
стает основание свода, например крестового, или где вообще нужно

Глава 9
Взаимная связь трех основных
композиционных элементов
наружного объема
Покровского собора

113
было подчеркнуть роль стены в качестве несущего элемента здания.
Сочетание столба и изображенной на нем стоячей фигуры святого
обосновано внутренними художественными и идейными причинами.
Фронтальная ось изображенной фигуры святого - это как бы архи­
тектурная ось столба, перешедшая в живопись и подчинившая себе
изображение человека. Русское церковное здание XVI века истолко­
вывалось людьми того времени символически. Так, например, глав­
ная часть храма, в которой стояли молящиеся, обозначала здешний
мир, алтарь - рай, купол - небо, где пребывает божество. Столбы,
несущие своды и купол, означали всегда столпы, устои, на которых
стоит церковь (в смысле общества верующих), т.е. святых. Отсюда
естественно вытекает мысль поместить изображение святых именно
на столбах.
В Покровском соборе столпообразность всех его частей свя­
зана с образом сонма святых, группы фронтальных фигур, окружаю­
щих главное божество. По отношению к малым приделам можно
говорить только об известном элементе столпообразности в их
облике. Они крепко связаны с массивом низа центральной части
здания, представляя собой угловые части кубического блока, како­
вым является эта центральная часть. Все же малые приделы высво­
бождаются из центрального массива, каждый из них приобретает
поэтому законченную кубическую форму изолированной церковки.
Форма каждого малого придела, взятого в отдельности, обнаружи­
вает отчетливую тенденцию к башнеобразной вытянутости, к столпо­
образности. Последняя вполне выявилась только в больших приде­
лах, являющихся законченными столпами и представляющих собой в
развитом виде ведущий архитектурный мотив Покровского собора -
мотив столпа.
По сравнению с тремя однотипными по своей форме большими
приделами-столпами выделяется западный столп придела Входа в
Иерусалим и средний храм Покрова. Западный столп больше похож
на крепостную башню, что обусловлено мотивом наружных машику-
лей, завершающих столп, а также отчасти отсутствием фронтончи-
ков при переходе к барабану. Отличительной особенностью среднего
храма является его шатер-сень - Покров.
В общем облике Покровского собора очень существенно, что
он состоит из множества отдельных церквей, сгруппированных вме­
сте. Эта новая в истории русской архитектуры интерпретация образа
«собора» как собора святых-столпов-устоев жизни очень типична для
XVI века, когда на соборах 1547 и 1549 годов была проведена в
широком масштабе канонизация русских святых, а в 1552 году митро-
полит Макарий внес знаменитый вклад в московский Успенский
собор - пересмотренный и дополненный список Четьих-Миней -
и поднес другой его экземпляр лично Ивану Грозному. Работа над
Четьими-Минеями была начата в 1529 году, еще во время пребывания
Макария в Новгороде, причем первая редакция была окончена
там же еще в 1541 году, в этот год Макарий положил один экземпляр
в новгородскую Софию. Макарий был митрополитом с 1542 года
и умер в 1563 году.
В своем предисловии к записанной им народной повести о
Петре и Февронии, сочиненном, вероятно, в 40-х годах, выдающийся
писатель XVI века Ермолай-Еразм говорит, что бог украсил землю
апостолами, мучениками и святыми, как небо звездами (32, с. 115-
116). Зиновий Отенский пишет: «... церкви именем праведных богови
созидают православнии и в них славословят и благословят правед­
ными господа, по писанному: «...хвалите бога во святых его...» (15,
с. 425). Примечательно следующее рассуждение Зиновия, ставящее
себе задачу доказать необходимость сооружать именно множество
церквей: «А яко православным и многи подобает церкви созидовати

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

114
святым, повелевает дух святый: в церквах благословите бога, рече, а
не рече: в церкви благословите бога, но в церквах - глаголет нынеш­
нее множество святых и праведных церквам водружение; сию запо­
ведь совершивши, благословят в них бога» (15, с.426-427). Тот же
Зиновий отмечает, что в его время по всей русской стране «храмы
святыа возложены богови, яко звезды по всем градовом водружены»
(16, с. 21). Множество святых - множество храмов, и те и другие
рассыпаны по русской земле, как звезды по небу.
Тенденция к группировке церковных зданий, правда, по-види­
мому, обусловленная практическими причинами внешнего благо-
устроения церковной жизни, т.е. все того же характерного для XVI
века стремления к прочному созиданию устоев, содержится также
в постановлениях Стоглавого собора 1551 года.
Для Руси XV века характерна известная текучесть населения:
оно не засиживалось на одном месте, а шло дальше в поисках луч­
шего. Общий стихийный порыв влек народные массы к освоению все
новых и новых пространств. XIV-XV века были временем русской
колонизации, освоения огромных еще не заселенных пространств.
Тяга населения к передвижению обусловила и особый уклад жизни
иноков. Каждый инок начинал вскоре после пострижения мечтать об
основании своего собственного монастыря. Он нередко делал это,
чтобы жить по своей воле и не подчиняться монастырским правилам.
Часто после нескольких лет такие миниатюрные монастырьки, в
которых было всего только несколько монахов, но которые имели
свою церковку, закрывались со смертью их основателя. Иногда впос­
ледствии монастыри исчезали, а монастырская церковь оставалась и
при ней организовывался церковный приход. Часто инокам этих
маленьких основанных ими монастырьков приходилось скитаться по
миру за подаянием, а церкви оставались пустыми «без пения». Все эти
явления зарождаются уже в XIII веке, особенно они развились в
XIV-XV веках, они продолжаются еще в первой половине XVI века.
В результате росло количество монастырей и церквей, разветвляв­
шихся из основных центров.
Шестнадцатый век - век централизации, укрупнения и объеди­
нения, что проявлялось в это время во всех отраслях народной жизни
и культуры. «...По соборному (Стоглавого собора) уложению мел-
кия пустыни сносити в одну пустыню, в которой чин совершается по
бозе... а те церкви пустынные переносити в монастыри же или на
погосты устроити, и как вместимо службе быти, или приделы в тех
церквех имя учинити по рассуждению. А . . . церкви где запустели,
и впредь им не мочно быти, ино бы сносили их на погосты к старым
церквам, да приделы в того храма имя устроили, чтобы было без­
грешно» (34, с. 178). Таким образом, на погостах образовывались
в середине XVI века группы церквей-приделов, объединенных глав­
ным храмом.
Выше было подробно разобрано, как девять церквей, из кото­
рых состоит Покровский собор, не просто поставлены на землю
рядом друг с другом, а водружены друг на друга. По контрасту с XVII.3.4
прочно стоящими на земле устоями-столпами кубические храмики в
углах между ними парят в воздухе, приподнятые на высоких арочных
устоях галереи. Малые приделы крепко зажаты между столпами и на
них опираются.
Сень-шатер центрального храма водружена на кубические
храмики и тоже сдерживается с четырех сторон столпами, прочно
закрепляющими всю композицию собора. Шатровая сень храма
Покрова как бы спускается с неба на группу приделов, объединяя ее
и увеличивая ее своими сходящимися в одну точку формами.
В своеобразной ярусности архитектурной композиции Покров­
ского собора заключается принцип известной иерархии последова-

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


композиционных элементов
наружного объема
Покровского собора

115
тельного, развивающегося по ступеням подчинения одних частей дру-
гим, восхождения элементов, из которых скомпонован Покровский
собор, по ступеням от более человеческих, привязанных к земле
столпов, через парящие в воздухе кубические храмики к небесному
покрову-шатру. «Восхождение по ступеням» - такое определение
сразу вызывает в памяти Степенную книгу, характернейший памят­
ник середины XVI века, составленный между 1560 и 1563 годами. Эта
«торжественная книга», прославляющая русских царей и митрополи­
тов, содержит статьи биографического характера, скомпонованные
совершенно особым образом - по «степеням». Об этом лучше всего
сказано в самой Степенной книге, в предисловии к ней: «Книга Сте­
пенная царского родословия, иже в Рустей земли в благочестии про­
сиявших богоутвержденных скипетродержателей, иже бяжу от бога
яко райская древеса насаждена... яко сад доброрастен... мнози от
корени и от ветвей многообразными подвиги, яко златыми сте-
пеньми, на небо восходную лестницу непоколеблемо водрузиша, по
ней же невозбранен к богу восход утвердиша, себе же и сущим по
них» (7, с. 220-221). Образ восхождения по степеням от земли к небу
глубоко роднит Покровский собор со Степенной книгой.
Легкое парение кубических храмиков малых приделов Покров­
ского собора созвучно образу церковного здания в представлении
русского человека XVI века. В одной рукописи того времени читаем:
«В церкви, чадо, со страхом стой... яко на небеси, яко пред очима
самого бога; ...церковь же разумей небо суще, алтарь же престол
вышняго, служителя же ангела божия» (12, с. 635, пр. 1). Иван Гроз­
ный, человек мирской, говорит, что церковное здание - «божия
земля» (19, с. 88); для инока Зиновия Отенского церковное здание -
«земнае небеса» (15,с.974). Домострой строго предписывает, как нуж-
но стоять в церкви: «А в церкви стояти на всяком пении со страхом
и с молчанием молитися... А в церкви ни с кем не беседовати, с мол-
чанием стояти и со вниманием слушати божественнаго пения и чте­
ния, ни куды не озираяся, ни на стену не прикланятися, ни к столпу,
ни с посохом не стояти, ни с ноги на ногу не переступати, руце имети
согбени к переем, крестообразно; твердо и непоколебимо; телеснии
очи долу имети, а сердечнии горе, молитися богу со страхом и трепе­
том, со воздыханием и со слезами, и до отпения из церкви не изхо-
дити, а приходити к началу» (10, с. 29-30). Поза молящегося в храме
подобна фронтальной позе святого, изображенного на столпе. Архи­
тектоническая вертикальная ось последнего как бы переходит на
людей, стоящих в храме. Если Домострой главное внимание обра­
щает на внешний чин, проводя мысль, что в церкви люди должны от
земного устремиться к небесному, то инок-мыслитель Зиновий разви-
вает последнее положение в более возвышенном плане: «... ни бо за
что ино святыя храмы церквами наречены быша, точию за собирание
в них людско ( ε ` κ κ λ η σ ί α - Н.Б.), с священными мужи, архиереи
и иереи, очищения ради и просвещенна и совершенна, восхождением
и возвожением к богови... едино просих от господа то взыщу, еже
жити ми в дому господни вся дни живота моего, зрети ми красоты
господня, и посещати церковь святую его» (16, с. 67). По Зиновию,
церковное здание, как и религиозное искусство, в целом возводит от
земного к божественному, оно очищает (ср. καυάρσις Аристотеля)
и выявляет (божественную) красоту.
В представлении русского человека XVI века образы потусто­
роннего мира рисовались иначе, чем в представлении его предков.
Бесплотные образы ангелов и божества, господствовавшие еще в XV
веке (Троица Рублева и весь иконостас Троицкого собора Троице-
Сергиевой лавры), приобрели в XVI веке материальность и черты
определенной трезвости. Бесплотное существование заменилось зри­
тельно «осязаемым» полетом в облаках, по воздуху. Характерны для

Часть II

Основные э л е м е н т ы
архитектурной к о м п о з и ц и и
Покровского собора
и их взаимная связь

116
XVI века образы святых и божества, которые мы находим у Курб­
ского. Когда он говорит о новых мучениках, пострадавших от гоне­
ний Ивана Грозного, он рисует следующую яркую картину. Они
«будут ездити (!) или пловати на облацех, во сретение господне в
первом воскресению... и те последние мученики... встретят Христа
своего, посреди аера (воздуха) от превыспренних небес грядущего со
всеми ангелы своими на избавление их: они же от земли многими
и великими полки, яко небопарный Павел глаголет «восхищенный
будут на облацех во сретение господне на воздусех, и тако всегда з
господем будут» (13, с. 353-354). В другом месте Курбский говорит
про игумена Сергиева монастыря Артемия, про которого утвер­
ждали, по мнению Курбского - ложно, «аки бы он причастен и сог-
ласник был в некоторых люторских расколох» (19, с. 335), что он был
в старости «понеже аще в телеси тленном суща, бестелесными и
невещественными почтен достоинствы и аероплаветельными хожде­
нии» (19,с.344).
В XI-XII веках божественная духовность церковного здания
выражалась в его известной «бестелесности», сочетавшейся со спо­
койствием и внутренним одухотворением. Кубические храмики -
малые приделы Покровского собора сами по себе телесны, как и его
столпы - большие приделы. Вместе с тем кубические храмики проти-
вопоставлены земным столпам в том отношении, что они «плавают»
на воздушных арках своих галерей, точно на облаках, поднимаемые
взмахами многоярусных кокошников, как взмахами крыльев. Они
плавают «в аере», небопарно, восхищенные на облацех, на воздусех,
обладающие бестелесными и невещественными достоинствами в их
аероплавательном хождении.
Сень-покров средней башни существенно отличается от стол­
пов и кубических храмиков малых приделов тем, что она как бы
опускается сверху, с неба, на группу приделов. Это связано с идеей
Покрова и является наглядным выражением ее в архитектурной
форме. Столпы и кубические храмики выражают стремление от
земли к небу, составляя первую часть архитектурной симфонии
Покровского собора. Сень-шатер является заключительной ее
частью, разрешая композицию своим спускающимся сверху вниз
покровом.
Эта устремленность от земли к небу, такая типичная для всего
христианского мира, отчетливо выражена и в приведенных выше оп­
ределениях людьми XVI века сущности церковного здания и в словах
Курбского «восхождение к богови»: «...восхищение мучеников на об
лацех от земли на небо» (19, с. 354). Это как раз то, что выражает на
архитектурном языке композиция Покровского собора, с ее лестнич­
ным восхождением по ступеням от столпов к кубическим храмикам
малых приделов.
Идея сочетания движения от земли на небо и обратного движе-
ния с небес на землю, которое находит себе выражение также и в
образе Покрова, получила глубокую разработку в богословском
сочинении выдающегося русского философа XVI века инока Зино­
вия Отенского.
Для того чтобы понять мысль Зиновия и получить отчетливое
представление о сложной и продуманной диалектике его рассужде­
ний, глубоко родственной архитектурной композиции Покровского
собора, необходимо полностью привести соответствующее место его
замечательного трактата под названием «Истины показание к вопро­
сившим о новом учении», представляющего собой том в 1000 страниц
убористого шрифта. Один этот трактат показывает, сколь незаслу­
женной и глубоко несправедливой является презрительная оценка
современным историком философии древнерусской мысли как
сплошного «невегласия», как отсутствия мысли.

Глава 9

Взаимная связь трех о с н о в н ы х


к о м п о з и ц и о н н ы х элементов
наружного о б ъ е м а
Покровского собора

117
«Сотвори б о . . . бог небо искони и землю, небо сотвори преже
земли, потом землю сотвори. Не от долу начен творити, якоже мы;
мы егда что сотворяем, от долу начинаем творити; бог же не тако, но
от верху начал творити. И по творению нашему, подобно бы зело,
внегда творити небеса, и совета и спомогающих требовати. Понеже
от верху небо начат творити, от долу не суши еще земли, да потреба
совета, како утвердити кров основанию не сущу; требе спомогающих
и в творении небес, во еже поддержати творимое, понеже не имеющу
основания, на немже утвердитися крову. И к таковому величеству
небесному бог не требова совета на творение его, и толикаго величе­
ства небеснаго толицей тягости от верху сотворяеме, не призва спо­
могающих или поддерживающих, донележе основание утвердится
земля, на немже поставлено будет небо. Малейшее же творение
человека создати восприят советовати бог, глаголя: сотворим чело­
века по образу нашему и подобию. И сие малейшее здание (!) не от
верху начинаемо творити видится, но от долу; реша бо книги, яко
созда бог человека персть взем от земля. Зижемое же на основании,
от долу зижется, и начиная зидати сего, советуя, рече бог: сотворим
человека по образу нашему и по подобию, аки бы безмерно величе­
ство хотяше были человек и многа тягота, или многосугубно вели-
чайши и тягчайши небесе и земля человеча тварь хотяше быти»
(15, с. 86-87).
В соответствии с мировоззрением XVI века Зиновий широко
противопоставляет творчество божества - «космическую архитек­
туру», божественную - строительству человеческому. Последнее раз­
вивается снизу вверх, первое, наоборот, - сверху вниз. Небо было
создано до того, как под него была подведена опора, на которой оно
потом стало покоиться, - земля. Этот образ имеет существенное
значение для понимания архитектуры XVI века. Шатровое увенчание
Царского места Ивана Грозного или шатровая сень - наружная часть
центральной церкви Покровского собора, это - подобие неба, созда­
ваемое сверху вниз. Это - Покров, творчество божества. Наоборот,
приделы Покровского собора - земное, человеческое творчество.
Когда была создана земля, она была подведена под небо. Так же
были подведены точеные столбики под шатровую шапку Царского
места и приделы под шатровую сень - покров Покровского собора.
В приведенном отрывке трактата Зиновия замечательна
исключительно высокая оценка места человека в космосе. Эта черта
очень характерна для русского XVI века. Зиновий противополагает
процесс создания человека процессу создания всего мироздания.
Несмотря на то, что человек представляет собой неизмеримо малую
величину по сравнению с космосом, бог в процессе его сотворения
идет снизу вверх, взяв горсть земли и из нее создав человека. Это
означает существеннейшее отступление божества от свойственного
ему метода творчества, обусловленное совершенно особым значе­
нием человека в мире. На исключительную важность и ответствен­
ность создания человека указывает уже то обстоятельство, что бог,
даже приступая к столь трудной работе, как создание неба и земли,
ни с кем не советовался, а при создании человека был устроен совет
между тремя божественными сущностями, составляющими Троицу,
которая решила создать человека по образу своему и подобию. Рассу-
ждение Зиновия развивается в рамках церковно-богословской схола­
стики, которая была формой мировоззрения и мысли человека XVI
века. Однако мысль Зиновия отличается большой самостоятельно­
стью, она - живая и творческая. В приведенном рассуждении Зиновия
для русского человека XVI века очень характерен последний аргу­
мент. Бог начинает творчество человека снизу, а не сверху потому,
что человек больше и тяжелее неба и земли, конечно, в переносном
смысле, так как величество человека безмерно. Этот образ реаль-

Часть II

Основные элементы
архитектурной композиции
Покровского собора
и их взаимная связь

118
ного мира - тяжесть и величие, - хотя Зиновий и пользуется им
только как метафорой, вносит двойственность во все рассуждение,
так как этим снижается особый характер божественного творчества,
отличного от человеческого: в наиболее ответственные моменты,
как, например, при создании человека, бог переходит от характер­
ного для него творчества сверху вниз к земному методу снизу вверх.
Подсознательно Зиновий считал, очевидно, этот последний метод
более надежным.
Столпы, кубические храмики на арках и сень-покров образуют
в Покровском соборе степенное построение, в котором синтетически
разрешается взаимонаправленность двух потоков: с земли на небо и
с неба на землю.
Так реализуется в архитектурной композиции образ Покрова,
возникший в толще народного сознания.
Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские влияния
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

Вряд ли кто-либо усомнится в том, что Покровский собор является


произведением русской архитектуры, что он выражает художествен­
ные вкусы и мировоззрение русского народа в необыкновенно яркой
и совершенной форме. Все же было бы ошибочным считать, что все
формы Покровского собора развились в русском зодчестве предыду­
щего времени или были созданы его строителями. Русский народ,
богато одаренный художественно, был всегда очень восприимчив ко
всему красивому, с чем он встречался в творчестве других народов.
В XVI веке кругозор русского человека очень расширился. Молодое
Московское государство вступило в XVI веке в оживленнейшие тор­
говые и культурные связи со странами Запада, Востока и Юга.
Во время больших войн XVI века русские в очень большом числе
бывали в странах Востока и Западной Европы, знакомились с культу-
рой и бытом людей этих стран, с их искусством и с их архитектурой.
Довольно большое число русских людей и в мирное время путеше­
ствовало по этим странам. Можно не сомневаться, что среди них
были также художники и архитекторы. Последние участвовали в
походах также и в качестве мастеров строительства крепостей и осад-
ного дела.
В русской архитектуре XVI века, в частности в Покровском
соборе, содержится ряд форм и отдельных архитектурных мотивов,
заимствованных в зодчестве соседних стран. Они были на русской
почве глубоко переработаны и включены в русское композиционное
целое. Это облегчалось тем, что русские архитекторы отбирали
только такие формы, которые им нравились и которые соответство­
вали их собственным композиционным замыслам и приемам. Обра­
зуя неотъемлемую часть русского здания, переосмысленные в твор­
честве русских архитекторов, заимствованные формы сами станови­
лись русскими.

Часть II
Основные элементы
архитектурной композиции
Покровского собора
и их взаимная связь

120
В то время, когда строился Покровский собор (1555-1561),
произошли на Руси следующие события, которые необходимо иметь
в виду, рассматривая вопрос о заимствовании русскими мастерами
форм у соседних народов: 1) завязались сношения с Англией; 2)
имели место сношения с патриархами Дионисием и Иоакимом, свя­
занные с путешествиями русских людей на юг; 3) произошло первое
подчинение Сибири; 4) в Москву прибыли послы из Юргенча, Бу-
хар и Шамархана (Самарканда). Торговые и культурные связи
издавна связывали Москву с Италией, к ним присоединились теперь
связи с Северной Европой и развились стародавние сношения с Югом
и Востоком.
Выше уже была речь о связях композиции Покровского собора
с архитектурой и проектами итальянского Ренессанса (в частно- 11.1-9
сти, о соотносимости нашей композиции и системы центрического
купольного здания у Леонардо да Винчи). В Покровском соборе
существует еще одна деталь, указывающая на связь его форм с зодче­
ством итальянского Ренессанса: рустованные колонки на наружных
углах восьмерика центральной церкви. Мотив рустованных колонн
был введен в итальянскую архитектуру незадолго до начала
постройки Покровского собора. Одним из первых примеров его при­
менения является фасад Монетного двора в Венеции архитектора 25.1.2
Якопо Сансовино, 1535-1545 годов. Сношения Московского государ­
ства с Венецией были очень оживленными, русская архитектура XVI
века заимствовала в Венеции ряд отдельных мотивов. Другим знаме­
нитым, несколько более поздним примером применения в Италии
рустованных колонн является двор палаццо Питти во Флоренции 25.3
архитектора Амманати, начатый в 1558 году под влиянием Монет­
ного двора Сансовино. Он послужил образцом для Саломона Деб-
роса, широко использовавшего мотив рустованных колонн палаццо
Питти в построенном им по поручению Марии Медичи в 1615-1620 26.3
годах Люксембургском дворце в Париже, в котором ему было пред­
ложено подражать формам палаццо Питти. После этого рустованные
колонны и пилястры получили очень широкое распространение в
архитектуре Франции и других стран Европы. Рустованные ко- 26.1.2.4
лонны применялись во второй половине XVI века в качестве очень
распространенного мотива в Нидерландах (фасад здания сырной кон­
торы в Алкмаре 1582 года, есть также и более ранние примеры), в
Англии (камин в Кобгем, Кент и др.).
Рустованные колонны Покровского собора по своему харак­
теру ближе к формам архитектуры Северной Европы, чем к формам
произведений Сансовино и Амманати. К 1553-1554 годам относятся
экспедиции Хью Уиллоби и Ричарда Ченслера, в 1554 году была
основана Московская компания в Англии. Правда, голландские кора­
бли стали появляться на русском Севере только с 1565 года. Однако с
1558 года (до 1581 года) Московское государство владело Нарвой,
этим окном в северную часть Западной Европы.
Архитектура Покровского собора во многих своих деталях свя­
зана с зодчеством Западной Европы. В частности, некоторые его
формы заставляют вспомнить архитектуру Англии - здания так 27.1.2
называемого стиля Тюдор. В наружной отделке третьих ярусов стол­
пов, высящихся над главным карнизом, большую роль играют фрон-
тончики, круто поднимающиеся вверх. Аналогичные фронтончики
имеются в церкви в Коломенском. Отличительной чертой последних
является то, что их несут тоненькие колонки, прислоненные к пиля­
страм. Фронтончики восьмериков Покровского собора поставлены
на главный карниз и соприкасаются друг с другом на углах, пересекая
лопатки. Последние состоят из тонких вертикальных «жердей».
Все вместе напоминает наружные стены фахверковых домов. В этой
связи следует особо отметить увенчание барабана восточного 27.3.4

Глава 10

Западноевропейские,
ю ж н о е в р о п е й с к и е , восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

121
25.1
Якопо Сансовино
Монетный двор в Венеции
1536. Фрагмент фасада
25.2
Якопо Сансовино
Монетный двор
Внутренний двор
25.3
Бартоломео Амманати
Палаццо Питти
Фасад со стороны
внутреннего двора
1558-1570

Таблица 25
Мотив рустованных колонн
в итальянской архитектуре
XV-XVI веков

122
столпа, заметно отличающееся от соответствующих частей других
столпов: самая верхняя часть барабана представляет собой низкий
восьмерик несколько большего сечения, чем весь барабан; при пере­
ходе к нему стены барабана изгибаются вперед, повторяя очертания
расположенных на этих местах консолей. Сходный мотив обычно
встречается в фахверковых жилых домах, в частности в Англии в 27.1.2
домах стиля Тюдор.
Западноевропейские архитектурные образцы напоминает в
Покровском соборе также плоское кирпичное перекрытие ча- XXIV.1.2
сти внутренней галереи между центральным храмом и западным стол­
пом, поверхность которого представляет собой воспроизведение нер-
вюрного свода, в котором взаимно пересекающиеся под прямым
углом нервюры членят всю поверхность свода на одинаковые ква­
драты, повернутые диагонально по отношению к основным осям зда­
ния. Профессор С. А.Торопов указал мне на очень близкую анало­
гию этому своду, почти современную Покровскому собору, в своде
часовни Богоматери в Сент-Агриколь д'Авиньон во Франции 1547
года. Аналогичных примеров в архитектуре Франции можно приве­
сти большое количество.
В деталях Покровского собора имеются формы, пришедшие из
архитектуры Ренессанса, и формы, заимствованные из готического
зодчества. К первым относятся, например, элементы ордеров, среди
которых особенно видное место занимает главный антаблемент, опо­
ясывающий все здание.
Ордерные формы Покровского собора восходят к постройкам
итальянского Ренессанса не непосредственно: они получили доволь­
но широкое распространение в русской архитектуре первой поло­
вины XVI века; их источником является главным образом Архангель­
ский собор в Московском Кремле, который детально изучали и хоро­
шо знали архитекторы Покровского собора.
Наряду с этим профилировка цокольной части столпов близка
к профилировке некоторых позднеготических зданий. В этом смысле
характерен, например, сложный профиль из валиков различной XXI.1.2
величины, кольцами охватывающий основания колонн и продолжаю­
щийся непосредственно дальше на стенах. Отмеченные обломы род­
ственны кольцам, охватывающим готические колонки, например в
порталах, или горизонтальным тягам, проходящим поверх полу- 28.1-4
колонок в виде колец, например внутри церквей на уровне трифория.
Характерную готическую форму имеют также столбы, поддержива­
ющие открытые наружные площадки между малыми придела- XXII.1.2
ми. Они представляют собой пучок из четырех колонок, между 29.1-3
которыми выступают острые ребра углом поставленных столбиков.
Профилировка этих столбов, в особенности их базы, носит иной
характер, чем профилировка первого яруса столпов. Она разрабо­
тана более крупным планом и отличается характером обломов, стоя­
щих гораздо ближе к профилям в архитектуре итальянского Ренес­
санса. В этих столбах совмещены элементы, восходящие к формам
зданий готики и Ренессанса.
Главный антаблемент, опоясывающий наружный объем
Покровского собора, является западноевропейской формой; он XX.1.2
занимает очень видное место в наружном облике здания и сохраняет
отчетливые следы своего происхождения. Когда просматриваешь 30.1.2
памятники русской архитектуры до конца XV века и потом перехо­
дишь к Покровскому собору, особенно явственно выступает новизна
для русского зодчества чрезвычайно рельефного главного антабле­
мента московского собора. Этот антаблемент представляет тем боль­
ший интерес, что подобные антаблементы были распространены в
русском зодчестве XVI века и прочно вошли в репертуар архитектур­
ных форм этого времени. В главном антаблементе Покровского

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские влияния
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

123
26.1 26.3
Инито Джонс Саломон Деброс
Эскиз ворот Люксембургский дворец
Эрандел-хаус в Лондоне в Париже
Около 1618 года 1615-1620/21
26.2 26.4
Джон Смитсон Балтазар Джебьер
Архитектурный чертеж ворот Йоркский шлюз в Лондоне
Эрандел-хаус в Лондоне 1626-1627

Таблица 26
Мотив рустованных колонн
в архитектуре Англии
и Франции
XVII века

124
собора, несмотря на его кажущийся западноевропейский характер,
русские черты выражены очень отчетливо.
Главный антаблемент Покровского собора содержит в себе
основные элементы ренессансного антаблемента: архитрав, фриз XX.1.2
и карниз. Однако соотношения между этими тремя частями в антаб­
лементе Покровского собора принципиально иные, чем в ренессанс-
ном антаблементе. Особенно бросается в глаза очень незначительная
высота фриза, равного по высоте одному только венчающему гуську
карниза, взятому в отдельности. Между фризом и гуськом карниза
расположены еще следующие обломы, в порядке снизу вверх:
полочка, четвертной вал, слезник. Фриз примерно равен по высоте
только одному слезнику. Вследствие этого фриз выглядит как полка
и превращается в часть карниза, поглощающего его как один из
своих составных элементов. Этот карниз оказывается составленным
из следующих обломов, перечисленных снизу вверх: полка, полочка,
четвертной вал, слезник, гусек.
С другой стороны, архитрав очень высок. По своей высоте он
почти равен всем расположенным над ним обломам, взятым вместе,
т.е. фризу и карнизу. Кроме того, архитрав развит до полного трех-
частного антаблемента. Наиболее выдающейся частью архитрава
является его фриз, высота которого равна высоте фриза-полки всего
антаблемента. Вследствие одинаковой высоты этих двух частей архи­
трав вырастает из подчиненной нижней части антаблемента в само­
стоятельную часть, конкурирующую с фризом и карнизом, сливши­
мися в один единый карниз, хотя архитрав и ниже этого последнего.
Между «полкой-фризом архитрава» и «полкой-фризом антаблемента»
расположено несколько обломов, образующих «карниз архитрава»,
повторяющий в уменьшенном виде «карниз антаблемента». Эти
обломы следующие, в порядке снизу вверх: полочка, четвертной вал,
гусек. Все эти обломы мельче обломов венчающего карниза, причем
высота целого уменьшается еще за счет отсутствия слезника. По
отношению ко всем этим обломам «фриз архитрава» является полкой.
Под ней расположены, в порядке снизу вверх, полочка и валик, обра­
зующие вместе «архитрав архитрава». Итак, архитрав, взятый в
отдельности, состоит из следующих обломов, в порядке снизу вверх:
полочка, валик, полка, полочка, четвертной вал, гусек. С ним прои­
зошло то же самое, что и с двумя верхними частями антаблемента,
взятыми вместе: он уподобился карнизу, сам превратился в карниз.
В итоге оказывается, что ренессансный антаблемент, перера­
ботанный русскими архитекторами согласно принципам древне- XX.1.2
русского зодчества XVI века, а также в зависимости от общего
смысла архитектурной композиции Покровского собора, утерял
характерную для пего трехчастность и оказался расчлененным на две
основные части. Каждая из них превратилась в карниз. Трехчастный
ренессансный антаблемент был преобразован в два расположенных
друг над другом карниза.
Наше рассуждение отчетливо показывает возможность исполь­
зования терминологии, связанной с зодчеством Ренессанса, примени­
тельно к древнерусской архитектуре. Это объясняется тем, что рус­
ская архитектура XVI века содержит в себе ордер. Все же в основе
русского зодчества XVI века лежат иные принципы, и это объясняет,
почему элементы ордера были подвергнуты в ней столь глубокой
переработке. До некоторой степени условным является применение
к архитектурным формам Покровского собора таких понятий, как
ордер, антаблемент или карниз. Применительно к главному антабле­
менту Покровского собора можно говорить о том, что это - двойной
карниз, так как сильно рельефный и устремленный вперед и вверх
профиль гуська является ведущим обломом его верхней части и всего
антаблемента в целом. Гусек нижнего карниза является как бы

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

125
27.1
Пигчфорд холл в Шорпшире
Англия
27.2
Мортон холл в Чешире
Англия
27.3
Фахверковый дом
в Страсбурге. Франция
27.4
Фахверковый дом
в Кольмаре. Франция

Таблица 27
Мотив изгибающейся
вперед под кровлей стены
и мотив «фронтончиков»
в фахверковой
архитектуре Европы

126
ослабленным отражением, своего рода эхом верхнего гуська, значе­
ние которого с такой силой подчеркивается еще расположенным над
ним слезником.
Сходство между собой двух расположенных друг над другом
карнизов, обусловленное чередованием однородных обломов, связы­
вает их в одну целостную композицию. Между тем каждый карниз
имеет свой особый характер. Основное различие между ними обусло­
влено отсутствием слезника в нижнем карнизе и меньшим размером
его венчающих объемов - четвертного вала и гуська. Вследствие
этого в нижнем карнизе оказывается сильнее подчеркнутой полка, а
в верхнем карнизе - гусек. Благодаря этому оба карниза не только
повторяют, но и дополняют один другой. В нижнем карнизе преобла­
дает спокойная плоская полка-фриз. Сложные профили над ней с ней
контрастируют: они отличаются сильным рельефом и проникнуты
движением. Все же они подчинены полке-фризу. Над ними повторя­
ется полка-фриз, продолжающая спокойные очертания нижней
полки-фриза. На этот раз верхняя полка-фриз подчинена располо­
женным над ней сложным объемам, подхватывающим движение ниж­
них венчающих обломов и энергично его развивающим. Нарастаю­
щее вверх общее движение, которым пронизаны оба карниза, явля­
ется тем композиционным стержнем, который их объединяет.
Каждый карниз, взятый в отдельности, а также каждый облом, рас­
смотренный изолированно, являются звеньями общего потока движе­
ния, проходящего через них и нарастающего снизу вверх.
Как в каждом совершенном произведении архитектуры, в
Покровском соборе даже самая мелкая деталь может быть понята
только из композиции целого и из того места, которое она в ней
занимает, из той художественно-композиционной функции, которую
она в ней выполняет. То же относится и к двойному карнизу. Нара­
стая по направлению вверх, он не замыкает, а, наоборот, раскрывает
композицию. Наружный объем каждого столпа делится двойным
карнизом на две главные части: двухъярусную нижнюю часть с боль­
шими гладкими простенками, строго обрамленными, и верхнюю
часть, тоже двухъярусную, простенки которой пересекаются наклон­
ными линиями фронтончиков. Нижняя часть, нарастая к двойному
карнизу, представляет собой более открытую, растущую вверх ком­
позицию: в направлении к двойному карнизу развертывается компо­
зиционная фраза в виде вопроса, подготовляющая основное архитек­
турное выражение столпа в целом, подготовляющая четыре столпа-
вопроса. Наоборот, верхняя часть характеризуется тем, что каждый
столп-вопрос пронизан фронтончиками, в которых отчетливо выра­
жено зарождение заключительной, замыкающей, ответной формы -
зарождение венчающего все здание шатра. Нарастающему вверх
двойному карнизу противопоставлены композиционно соотносящиеся
с ним фронтончики, убывающие по направлению вверх и сходящиеся
в одной точке. Таким образом, в пределах каждого из столпов на
поверхности его стен развернута двухчленная композиция нарастания
и убывания, вопроса и ответа (двойной карниз - фронтоны), кото­
рая в грандиозном масштабе развернута в соотношении четырех
столпов и венчающего шатра, т.е. в композиции всего здания, взя­
того в целом.
Глубокая целеустремленность всех форм и деталей Покров­
ского собора рельефно выступает, например, в трактовке двойного
карниза на стенах малых приделов, существенно отличающейся XVII.1.2
от трактовки продолжения того же карниза на стенах столпов.
Малые приделы, являясь связующими звеньями между столпами и
шатровой сенью, являются одновременно и столпообразными и пира­
мидальными. Это нашло себе отражение в пирамидальном силуэте
каждого из них, а также в том, что четыре малых придела образуют

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские влияния
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

127
28.1 28.3
Собор Нотр-Дам в Амьене Собор Нотр-Дам в Шартре
Франция. XIII век Иль де Франс. Франция
Внутренний вид XII-XIII века
28.2 Портал
Собор Нотр-Дам в Лане 28.4
Иль де Франс. Франция Собор в Бамберге
XII-XIII века Германия. XII-XII1 века
Центральный неф Портал

Таблица 28
Мотив горизонтальных тяг
на уровне трифория
и мотив колец,
охватывающих колонны
в порталах готических
церквей

128
вместе с храмом Покрова и лестничными маршами большую пира­
миду, начинающуюся от земли. Арочки ниш, украшающие наружные
стены малых приделов, доходят до полочки под четвертным валом
нижнего карниза, совершенно вытеснив его полку-фриз. Вследствие
этого обломы, расположенные над полочкой-фризом нижнего кар­
низа, выглядят как часть верхнего карниза. Последний делается в
результате этого похожим на полный антаблемент: отошедшие к
нему части нижнего карниза превратились в архитрав. Выступая в
качестве трехчастного антаблемента, двойной карниз в тех своих
частях, которые приходятся на малые приделы, теряет присущее ему
движение, он становится более устойчивым и уравновешенным. На
всем своем протяжении главный карниз Покровского собора все
время переходит от отрезков на столпах, на которых он имеет форму
двойного карниза, к отрезкам на кубических храмиках малых приде­
лов, на которых он имеет форму, приближающуюся к трехчастному
антаблементу. Вследствие этого главный карниз, связывая нижние
части всех приделов в общий массив, вместе с тем на отдельных
отрезках по характеру своей профилировки соответствует тому архи­
тектурному объему, на поверхности которого он помещен.
Глубокая переработка русскими мастерами антаблемента в
главном карнизе Покровского собора является наглядным примером
того, насколько русские архитекторы подлинно творчески и в выс­
шей степени самостоятельно интерпретировали архитектурные
формы других народов, отвечающие их композиционным замыслам
и перенятые ими.
Естественно возникает вопрос: чем же собственно ренессанс-
ные антаблементы привлекали русских архитекторов XVI века?
Сравнение наружных стен Покровского собора и других построек
XVI века с наружными поверхностями стен русских зданий XI-XV
веков обнаруживает между ними существенную разницу, которая сво
дится к появлению в XVI веке очень сильного рельефа наружного
расчленения зданий. До XV века самым глубоким рельефом поверх­
ностей стен из всех русских построек отличались владимиро-суздаль-
ские церкви. Однако членения их наружных стен образовались глав­
ным образом путем удаления известных частей поверхности стены,
так что архитектор, расчленяя стену, как бы углублялся в толщу
массы. Этот принцип «негативного» рельефа (контррельефа) был
характерным для всей русской архитектуры XI-XV веков. Напри­
мер, Нередица в Новгороде имеет наружные стены, расчлененные по
тому же принципу, что и владимиро-суздальские храмы, хотя ее
наружное расчленение и отличается очень большой простотой.
Лопатки непосредственно переходят в закомары, ничем от них не
отделенные, так что наружная плоскость лопаток и закомар является
как бы остатком первоначальной поверхности стен, а промежутки
между лопатками вынуты, удалены. В церкви на Нерли части стен
между лопатками и под закомарами вынуты в большем количестве,
чем в Нередице, что наглядно выражено уступами лопаток: по ним
глаз ступенями проникает в глубь массива стены. Тот же смысл
имеют также и «перспективные» формы окон и порталов владимиро-
суздальских зданий. Это особенно отчетливо выступает во владимир­
ском Успенском соборе, в котором окна образованы множеством
уступов, глубоко уходящих в массу и наглядно выявляющих ее толщу.
Рельеф наружных членений стен русских построек XI-XV
веков «негативный». Для зданий же XVI века характерен «позитив­
ный» рельеф наружных стен. Переходным этапом в этом отношении
является раннемосковская архитектура. Еще в XIV веке в московских
церквах появляются на лопатках капители, отделяющие их от зако­
мар, разрушающие всю систему трактовки наружного объема
русского здания XI-XV веков и превращающие лопатки в формы,

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские влияния
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

129
29.1
Гроте керк в Девентере
Нидерланды. Пучок колонн,
поддерживающих своды
29.2
Собор в Сиене. Италия
ХIII-ХIV века
Центральный неф
29.3
Крипта собора Сент-Этьен
в Осере. Франция. XII век

Таблица 29
Мотив пучков колонн,
п о д д е р ж и в а ю щ и х своды,
в романских
и готических зданиях

130
приставленные к стене. Вследствие этого простенки между лопатка­
ми выглядят в раннемосковских зданиях как части первоначальной
стенной поверхности, на которые наслоились элементы расчленения,
как-то: лопатки, горизонтальные орнаментальные ленты, обломы
закомар. В XVI веке «позитивный» рельеф наружных поверхностей
стен русских зданий становится гораздо сильнее и сложнее. Стены
обрастают множеством очень выпуклых членений, отличающихся
весьма богатой градацией рельефа. Если в XII-XV веках здание как
бы втягивало внутрь себя некоторую часть наружных поверхностей
своих стен, то в XVI веке здание точно набухает изнутри наружу.
В Покровском соборе скульптурность поверхности наружных стен
достигла максимального развития. В XVII веке продолжался в рус­
ском зодчестве процесс развития позитивного рельефа стен, кото­
рый привел в это время к сложению еще более насыщенного декора­
тивными формами наружного облика зданий. В отношении интерпре­
тации поверхности наружного объема архитектура XVII века осуще­
ствляла, как и в смысле композиции здания в целом, новые принципы
по сравнению с зодчеством XVI века. Трактовка наружных стен в
русской архитектуре XVI и XVII веков проходила различные этапы
своей эволюции, но она развивалась на базе общего принципа пози­
тивного рельефа.
В Покровском соборе очень усилен рельеф всех форм, как
стародавних, так и новых. В частности, например, старинней- XIV.6-8
шая форма древнерусского зодчества закомара-кокошник, известная
еще в памятниках XI века и существовавшая в русском зодчестве по
крайней мере с X века, а вероятно, и раньше, отличается в Покров­
ском соборе новой трактовкой. В кокошниках Покровского собора
доминирует скульптурная лепка обломов. Сами кокошники сильно
вынесены вперед по отношению к основной поверхности стены: это
достигается при помощи расположения кокошников над выступаю­
щим из стены карнизом с машикулями. В самом кокошнике особо
выделена обрамляющая его арка, сильно выступающая вперед по
отношению к полю кокошника. Богатая и сочная профилировка арок
и обломы обрамления круглых ниш еще больше подчеркивают плас­
тичность кокошников.
Антаблементы и все вообще наружное расчленение Архангель­
ского собора привлекли к себе внимание архитекторов Покровского
собора именно своим сильным «позитивным» рельефом, разработан­
ным очень детально. Зодчие Покровского собора заимствовали в
архитектуре чужих стран также и другие сильно рельефные формы
и декоративные детали. К ним относятся, например, рустованные
колонны центральной башни и фронтончики столпов. Характерно,
что последние получили в основании барабанов столпов форму
полупирамидок, для которых весьма типичным является именно их
сильный рельеф.
Строители Покровского собора заимствовали некоторые
формы не только в странах Западной Европы, но и в странах, гра­
ничивших с Московским государством на юге, а также в странах
Востока.
В первой половине XVI века имели место сношения Москов­
ского государства с Молдавией. Последняя представляла собой круп­
ную и довольно самостоятельную страну, народ которой на протяже­
нии своей истории неоднократно выражал тяготение к сближению
с Русью. В XVI веке связи Молдавии с Московским государством,
исследованные в настоящее время еще недостаточно, выступают
очень отчетливо.
В 1538-1539 годах переехал на постоянное жительство в
Москву Иван Пересветов, служивший до того в Сучаве, главном
городе Молдавии, у молдавского господаря Петра IV Рареша, правив-

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

131
30.1
Антонио да Сангало Младший
Рисунок профиля
античного карниза
30.2
Микеланджело. Палаццо
Фарнезе. После 1546 года
Карниз

Таблица 30
Карниз в архитектуре
итальянского Ренессанса

132
шего в 1527-1538 годах и позже (1541-1546). Пересветов оказал вли­
яние на Ивана Грозного своими взглядами на государство. Деятель­
ность Пересветова относится главным образом к периоду между 1547
и 1551 годами. Это было время накануне реформ и соборов 1550 и
1551 годов. Этот период отличался особенно интенсивной жизнью
русского общества, политическая мысль которого усиленно рабо­
тала, а нравственное сознание было чрезвычайно возбуждено. Нрав­
ственные вопросы, идеи искоренения пороков и утверждения «поис-
шатавшихся» нравов находились в центре внимания. Свои советы,
обращенные к Ивану Грозному, Пересветов облекал в форму
вымышленных советов молдавского государя Петра, якобы послав­
шего его с ними к русскому царю.
Существенным фактором в смысле параллелизма развития и
взаимоотношения Московского государства и Молдавского государ­
ства в XVI веке является общность некоторых социально-политиче­
ских процессов в этих двух странах. При господаре Александре
Лапушнеане (1552-1561 и 1564-1568), перенесшем столицу в Яссы,
происходила в Молдавии ожесточенная борьба с боярами, сопрово­
ждавшаяся многочисленными казнями их, которая во многом напоми­
нала опричнину 1565-1572 годов. Термин «господарь» встречается в
русских исторических документах как титул московских властителей
XVI века.
Сношения русских в XVI веке с Молдавией были связаны с
тем, что через Молдавию проходил путь из Москвы в Иерусалим, так
как старый черноморский путь был связан в то время с огромными
трудностями и опасностями путешествия по незамиренным областям,
делавшими этот путь почти непроходимым. С половины XV века,
после падения Константинополя, паломничества русских на Восток
сменяются путешествиями с Востока в Москву за покровительством
и милостыней. В начале 1558 года в Москву прибыло посольство
от патриарха Иоакима и от Макария, архиепископа Синайской горы,
с просьбой о материальной помощи обветшавшему монастырю. В
ответ на это посольство были посланы из Москвы Геннадий, архидиа­
кон новгородского собора, и с ним купец Василий Позняков с сыном.
Были отправлены богатые подарки в виде мехов, а Геннадию было
дано характерное поручение - «обычаи писати» в странах, через кото­
рые им придется проезжать. Путешествие длилось с 1558 по 1561 год.
Их путь был сухопутным, он шел через Литву, Молдавию, Валахию
и Болгарию. Геннадий умер в Царьграде, а Позняков был на Пасхе
1560 года в Иерусалиме, исполнил то, что ему было поручено, вер­
нулся в Москву и представил доклад о своем путешествии (30, т. 2,
с.202). В последнем он, как и более ранние паломники, говорил о
том, что в Иерусалимском храме «... на среди той церкви есть пуп
всей земли, покровен каменем» (30, т. 2, с.203).
Связи Москвы с Молдавией делают исторически возможным
заимствование мастерами Покровского собора звездообразной части
центральной башни в архитектуре Молдавии. Такую форму имеют
многие древние церкви Молдавии, очень напоминающие в этом отно­
шении Покровский собор. В свою очередь в Молдавию такая звез­
дообразная форма башни могла перейти из мусульманского зодче­
ства, с которым молдавская архитектура обнаруживает многочислен­
ные связи. Звездообразная форма привлекала русских мастеров своей
скульптурностью, сильным рельефом выступающих из центриче­
ского массива углов, а также тем, что эти формы выражают сильное
движение.
Выше было прослежено, как звездообразная часть органиче­
ски включена в архитектурную композицию Покровского собо- XI.10.11
ра. Звездообразный объем получил у русских мастеров глубоко свое­
образную интерпретацию. Он превратился в необходимое звено

Глава 10

Западноевропейские,
ю ж н о е в р о п е й с к и е , восточные
и новгородские в л и я н и я
и их с а м о с т о я т е л ь н а я
переработка в архитектуре
Покровского собора

133
31.1 31.3
Церковь Константина Церковь
и Елены в селе Заборье Спаса Преображения
Вологодской области погоста Кижи. 1714
1750. Западный фасад Западный фасад
31.2 31.4-6
Церковь Архангела Михаила Покровский собор в Москве
в селе Юромском- 1555-1561
Великодворском Реконструкция малых главок
Архангельской области у подножия шатра
1685. Западный фасад

Таблица 31
Мотив главок вокруг шатра
центральной б а ш н и
в русских деревянных церквах
и в Покровском соборе

134
нарастания масс Покровского храма, образуя переход от множества
как бы выбрасываемых восьмигранником вверх кокошников к устре­
мленному вверх шатру. Звездообразный объем украшен пилястрами
и антаблементом, еще сильнее выявляющими движение вверх и зиг­
загообразное движение вглубь массы, а также из глубины наружу.
Наконец, над углами звездообразной части первоначально стояли
небольшие шейки с главками. Они продолжали собой направление
пилястр и свободно разрешали в воздухе выраженное в последних
вертикальное движение.
Восемь шеек в миниатюрном виде и с некоторым отклонением
в плане повторяют расположение восьми приделов Покровского
собора вокруг центрального храма.
Было указано на сходство главок над звездообразной частью
Покровского собора с главками в русском деревянном зодчестве 31.1-4
XVII века. Это сравнение очень убедительно, оно делает вероятным
происхождение этих главок от деревянных прототипов. Необходимо
все же отметить, что сходные главки встречаются также и в роман­
ских постройках, в которых их тоже располагали в числе восьми на
вершине башни вокруг увенчивающей ее кровли. Приведем в
качестве примера церковь св. Андрея в Верчелли в Пьемонте (Ита­
лия) XIII века. Ее башня над средокрестием увенчана восьмигранным
шатром, в основании которого расположено восемь тонких шеек,
завершенных конусами. Подобные главки часто встречаются в рома­
нской архитектуре. На совершенно ином месте мы находим их в
церкви св. Секунда в Асти в Пьемонте XIII-XIV веков. В этом 32.2
здании главки помещены над пилястрами фасада. В том же памят­
нике отметим приставленные к порталам полуколонны, капители
которых ничего не несут. Близкие указанным колонны завершали 32.3
в некоторых случаях конусами. Их напоминают колонны по сторонам
западных порталов северо-восточного и юго-восточного при- XXIII.1.2
делов Покровского собора. Подобные колонны обрамляли также
снаружи диагональные входы во внутреннюю крытую галерею, рас­
положенную между приделами Покровского собора. Аналогичные
колонны составляют существенный элемент наружной декора- XXIII.3.4
ции малых приделов: они расположены между нишами.
Строители Покровского собора заимствовали понравившиеся
им формы не только в Западной и Южной Европе, но также и на
Востоке. Выше мы уже столкнулись с системой купола на квадрате,
что является в Покровском соборе наиболее существенным заимство­
ванием из архитектуры Востока.
Для вопроса о влиянии зодчества Востока на русскую архитек­
туру XVI века очень большое значение имеет Царское место Ивана
Грозного в московском Успенском соборе 1551 года. В нем содер­
жатся также и мотивы западноевропейского происхождения, напри­
мер кубки, расставленные по углам перекрытия, а также над диаго­
нальными килевидными кокошниками. Кубки эти воспроизводят в
переработанном виде ценную утварь, привезенную в Москву из
Западной Европы. Кубки, поставленные по углам, продолжают сво­
ими вертикалями точеные столбики. Последние являются характер­
ным примером русских точеных деревянных столбиков середины XVI
века. В них преобладают давние русские мотивы, разрабатывавшиеся
в течение долгих столетий в русской народной деревянной резьбе.
К этим исконным русским мотивам присоединились некоторые
детали византийского происхождения, например лиственный мотив в
их основании, античные мотивы, пришедшие на Русь через посред­
ство искусства Ренессанса, например шнур перлов, наконец восточ­
ные мотивы, например ложкообразная обработка капителей, для
которых можно найти аналогию в Иране в шатровых мавзолеях
Амоля. Кубки были поставлены также и на восемь килевидных

Глава 10

Западноевропейские,
ю ж н о е в р о п е й с к и е , восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

135
32.1 32.3
Церковь св. Андрея Собор в Кьери. Италия
в Верчелли в Пьемонте Баптистерий
Италия. XIII век
32.2
Церковь св. Секунда в Асти
в Пьемонте. Италия
XIII-XIV века

Таблица 32
Мотив главок вокруг шатра
центральной б а ш н и
и мотив полуколонн,
капители которых ничего
не несут, в романских церквах

136
кокошников в основании шатра. Мотив кубка теснее связывает ква­
дратное в плане Царское место с его восьмигранным в плане пере­
крытием вследствие того, что нижняя группа кубков расставлена по
углам квадрата, а верхняя - по углам восьмиугольника.
Выше было отмечено, что самый мотив сени-балдахина над
Царским местом имеет древневосточное происхождение. В наружных
формах Царского места содержится много мотивов, заимствован- 21.1.2
ных на Востоке. Среди них особенно бросаются в глаза звери, несу­
щие на себе Царское место. Они взяты из русского народного искус­
ства, постоянно бывшего в контакте с народным искусством соседних
восточных стран и насыщенного образами фантастических зверей.
За несколько столетий до времени Ивана Грозного последние были
перенесены на стены владимиро-суздальских храмов. В народном зод­
честве, по преимуществу деревянном, фантастические изображения
зверей продолжали бытовать вплоть до XVI-XVII веков и позднее.
Об этом свидетельствуют источники, в частности текст, гласящий,
что «... над вратами домов христиан поставлены звери и змии и невер­
ные храбрый мужи...». Подобные изображения питались образами,
жившими и развивавшимися в прикладном искусстве. Даже пасхаль­
ные яйца расписывали в XVI-XVII веках по золоту яркими красками
в узор или цветными травами, «... а в травах птицы и звери, и
люди.. .». Восточные звери перерождались на русской почве, наде­
ленные народной фантазией русскими чертами. Такова, например,
согласно тексту, приведенному Забелиным, «...уеназверя окрутное,
без обернения шыи...» (13, с. 55, примеч.). С народным искусством
связаны также и звери знаменитого трона в деревянном дворце
в Коломенском.
Восточное влияние очень отчетливо выступает в декоративных
деталях шатрового верха Царского места Успенского собора, осо­
бенно в многолопастных теремцах, подобных богато украшенным
металлическим пластинкам, характерным для мусульманских празд­
ничных головных уборов и одежд, в килевидных кокошниках, в орна­
менте, которым покрыты передние плоскости теремцов и кокошни­
ков, в цветах-розетках, расположенных между килевидными кокош­
никами, в деталях орнамента самого шатра.
В Царском месте Успенского собора следы восточного влияния
сильнее всего проявились во внутренних частях его перекрытия.
Оставляя в стороне орнаментику, в которой восточные мотивы
играют существенную роль, необходимо в отношении связей с Восто­
ком отметить главным образом переход от квадратной нижней части
перекрытия к шатру. Перед нами - разновидность купола на ква­
драте, с той разницей, что самый купол заменен восьмигранным
шатром. Однако это различие сглаживается вследствие того, что в
основании шатра помещено кольцо в форме правильной окружности.
Переход от квадрата основания к окружности под шатром дается при
помощи промежуточного связующего восьмиугольника. Основание
восьмиугольника легко образовано в дереве при посредстве перекину­
тых через углы балок. Углы квадратного основания перекрыты пло­
ско, а по внутренней поверхности расположенных по восьмиуголь­
нику балок идет простой арочный фриз, причем арки переходят с
одной балки на другую, не считаясь с углами. Между восьмиугольной
балкой и находящимся под ней круглым кольцом расположено восемь
орнаментированных наклонных стоек, а между ними - килевидные
выемки, соответствующие наружным кокошникам. Вертикальные
поля последних состоят из прорезного орнамента. Переход от восьми­
угольной балки к круглому кольцу представляет собой сложную сфе­
рическую поверхность, в плане постепенно переходящую от восьми­
угольной формы к круглой. Соответственно этому внутренние
поверхности стоек имеют несколько изогнутую форму. Шатер

Глава 10

Западноевропейские,
южноевропейские, восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

137
33.1
Церковь Бориса и Глеба
в Плотниках. 1536
Центральная глава
33.2
Церковь Бориса и Глеба
в Плотниках. Общий вид
33.3
Трапезная
церковь Сретения
Антониева монастыря
1533-1537. Общий вид
33.4
Трапезная
церковь Сретения
Антониева монастыря
Глава

Таблица 33
Мотив крутых фронтончиков
в убранстве наружных стен
новгородских церквей

138
состоит из восьми вовсе не видных снаружи стоек, как бы обтянутых
богатой орнаментированной материей. Поверх рисунка последней
изображены переплетающиеся разводы проволоки, как будто закреп­
ляющие материю на стойках шатра. Наличие стоек шатра Царского
места еще больше сближает его с Покровским собором. В последнем,
как и в церкви в Коломенском, шатер имеет снаружи лопатки по
ребрам, которые выглядят как выявление наружу стропильной кон­
струкции деревянного шатра - прототипа древнейших русских рубле­
ных деревянных и каменных шатров.
Это обстоятельство показывает, что происхождение древней­
ших русских каменных шатров необходимо связывать не только
с шатрами деревянных церквей, но также и с шатрами над сенями-
балдахинами (Царское место Успенского собора Московского Крем­
ля). Декоративные разводы наружных поверхностей граней шатра
церкви в Коломенском очень напоминают переплетающиеся жгуты
шатра Царского места.
Восточное влияние очень сильно сказалось на внутренних
частях перекрытия Царского места. Это объясняется тем, что рус­
ский мастер видел подобные сени-балдахины, а также интерьеры
мусульманских мечетей и гробниц где-нибудь на Востоке, в Казани,
Астрахани, а также, возможно, в Бухаре или Самарканде.
Сложные сферические внутренние поверхности стен при пере­
ходах от восьмиугольника к квадрату очень типичны для приделов
Покровского собора, где они встречаются в самых различных вариан-
тах. Это тоже сближает Покровский собор с Царским местом Успен­
ского собора.
Существенным мотивом Покровского собора являются трой­
ные треугольные в плане ниши восьмерика. Как самый мотив этих
ниш, так и связанная с последними трактовка поверхностей стены,
вибрация ее глубокого, но однородного в различных частях одной
стены рельефа и оживленная, но однородная вибрация светотени, все
это указывает на мусульманскую архитектуру как на источник,
из которого были заимствованы как сама форма, так и характер ее
применения. Рифленые поверхности стен - характернейший мотив
мусульманской архитектуры, применявшийся в самых разнообразных
вариантах в различных ее течениях.
В данном случае самостоятельная русская трактовка заимство­
ванного извне мотива выступает не менее отчетливо, чем в других
аналогичных случаях, разобранных выше. Мотив близко сдвинутых
треугольных в плане ниш привлекал русских архитекторов тем, что
давал возможность использовать эффект сильного рельефа. Это
показывает, что русские мастера свободно выбирали среди знакомых
им мотивов архитектуры Запада и Востока то, что им нравилось.
Нередко те и другие мотивы образовывали в русских постройках
своеобразнейшие сочетания, в результате которых они переставали
быть похожими на восточные или западные формы и превращались
в типичные русские образы. Так было и в данном случае. Восточная
гофрированная стена сочеталась в восьмерике центральной башни
Покровского собора с рустованными колоннами западноевропейско­
го происхождения. Благодаря этому очень усилился рельеф стен и
архитектурная лепка их поверхностей. Вместе с тем такое сочетание
выявило значение колонн в качестве каркаса восьмерика, отведя под­
чиненное место рифленой стене, выступающей на востоке на первый
план. Одновременно с этим рустованные колонны оказались, благо­
даря рифленым стенам, изолированными и контрастирующими с про-
стенками, так как они лишились соответствующего им фона в виде
рустованных стен, обычно присутствующих в архитектуре Западной
Европы и органически связанных с рустованными колоннами. Соче­
тание западноевропейских рустованных колонн и восточных рифле-

Глава 10

Западноевропейские,
ю ж н о е в р о п е й с к и е , восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

139
34.1
Собор
Владимирской богоматери
Сыркова монастыря
1554. Внутренний вид
34.2
Софийская звонница
XVI век

Таблица 34
Мотив круглых столбов
в новгородской архитектуре
XVI века

140
ных стен использовано зодчим Покровского собора для создания
характерного русского архитектурного образа сени.
Среди деталей Покровского собора необходимо особо отметить
такие, которые заимствованы из русских построек других областей
и других эпох.
В этом отношении обращают на себя внимание выложенные из
кирпича кресты, заполняющие квадратные поля фриза, расположен­
ного между фронтончиками и стрелами третьего яруса южно- XVII.6-8
го столпа. Эти кресты очень напоминают аналогичные декоративные
мотивы, выложенные из кирпича и вплетающиеся в рисунок кладки
русских построек XI века, например киевской Софии или церкви
Спаса на Берестове там же. Вопрос о возможности влияния на
Покровский собор одной из русских построек XI века должен быть
изучен особо.
Бесспорным является некоторое влияние новгородской архи­
тектуры XVI века на Покровский собор. Об этом свидетельствует
ряд деталей, среди которых выделяются формы в основании наруж­
ной части центральной башни. Новгородские постройки XVI века
живо вызывают в памяти ряд прямоугольных ниш парапета восьме­
рика центральной башни, расположенных непосредственно над гале­
рейкой в основании башни. Они завершены характерными крутыми
фронтончиками, совсем как на наружных стенах новгородских цер­
квей XVI века, например на барабане трапезной церкви Срете- 33.1-4
ния в Антониевом монастыре 1533-1537 годов, на барабанах и апси­
дах церкви Бориса и Глеба на Торговой стороне 1536 года, на стенах
церкви Благовещения на Витке 1541 года, на барабанах, апсидах и
стенах собора Духова монастыря 1557 года. В новгородских церквах
XVI века наблюдается последовательное развитие этого мотива.
Последний появляется первоначально только на барабане, потом он
переходит на апсиды, затем появляется на стенах на уровне верхней
части апсиды, наконец, в соборе Духова монастыря, опоясывает
одним общим фризом стены и апсиды, а также имеется и на бараба­
нах. В XVI веке мотив островерхих ниш играет большую роль в
декорации Софийской звонницы. Существенным отличием ниш 34.2
Покровского собора от похожих на них ниш новгородских церквей
является гораздо более крутая форма фронтончиков, завершающих
ниши Покровского собора. Так, в деталях отражен более динамиче­
ский по сравнению с Новгородом характер архитектуры Покров­
ского собора.
Происхождение новгородского мотива ниш отчетливо видно на
барабане трапезной церкви Сретения Антониева монастыря. Ни- 33.3.4
ши эти имеют килевидные завершения, свидетельствующие о заим­
ствовании их в архитектуре Москвы. В Новгороде килевидные арки
превратились во фронтончики под влиянием характерного для Новго­
рода мотива фронтона под двускатной кровлей (мотив восьмискат-
ного покрытия). В Москве под влиянием общей для XVI века тенден­
ции к вытянутым по вертикали формам, а также в связи с башнеоб­
разным характером объемов Покровского собора ниши получили
сильно вытянутую вверх форму, главным образом за счет увеличения
высоты и крутизны венчающих фронтончиков. В Покровском соборе
высота последних превосходит высоту прямоугольной части ниш.
Связь Покровского собора с трапезной церковью Антониева мона­
стыря в отношении архитектурного типа купола на квадрате отме­
чена была выше.
Из новгородского зодчества заимствованы архитекторами
Покровского собора также круглые столбы галерейки в основании
наружной части средней башни и фронтончики, увенчивающие гале­
рейку, добавленные позднее. Круглые столбы часто встречаются в
интерьерах новгородских церквей XVI века, например в церкви Про-

Глава 10

Западноевропейские,
ю ж н о е в р о п е й с к и е , восточные
и новгородские в л и я н и я
и их самостоятельная
переработка в архитектуре
Покровского собора

141
копия на Ярославовом Дворище 1529 года и в соборе Сыркова мона­
стыря 1548 года. Фронтончики были очень распространены в XVI 34.1
веке в Новгороде в качестве завершения отдельных подразделений
трехчастных наружных стен (характерным примером является цер­
ковь Бориса и Глеба на Торговой стороне 1536 года). Сочетание 33.2
аркады на круглых столбах с венчающими фронтончиками над
арками, совсем как в галерейке средней башни Покровского собора,
находим в Софийской звоннице в Новгороде, построенной после 34.2
1530 года.
В Покровском соборе круглые колонны, несущие арки гале­
рейки, перекликались с шейками главок, стоявших над выступами
звездообразной части. Эти колонны по форме созвучны, как и другие
близкие им элементы Покровского собора, столпу, являющемуся
ведущим мотивом композиции всего здания. Фронтончики над ними,
как и островерхие прямоугольные ниши парапета восьмерика, подго­
товляют фронтоны столпов и венчающий шатер центральной башни.
Часть III

Русская
народная фантастика
в архитектурных
формах
Покровского собора
Глава 11

Народная фантастика
в древнерусском зодчестве

Для композиции Покровского собора очень большое значение име­


ет свободная интерпретация зодчим отдельных его частей и всего зда
ния в целом под влиянием образов, порожденных фантазией архи­
текторов.
Чтобы понять эту очень существенную сторону древнерусского
зодчества, необходимо отказаться от господства математического,
количественного начала, которым проникнуто мировоззрение
нашего времени, и представить себе внешний мир переработанным
народной фантазией. Нужно на время отказаться от привычного
для нас трезвого отношения к окружающим предметам и образам
природы и насытить действительный мир всем тем, что может поро­
дить наше воображение, склонное оживлять то, что мы видим вокруг
себя, и дополнять предметы тем, что не содержится в них на са­
мом деле.
Попытавшись сделать это, мы получим доступ к пониманию
одной из самых существенных сторон архитектурного образа Покров-
ского собора и мы займем такую точку зрения на внешний мир,
которая устранит препятствия, преграждающие современному чело­
веку путь для более адекватного понимания архитектуры самого
замечательного древнерусского здания. После такой перестройки
нашего мировосприятия нам предстоит прочитать то, что действи­
тельно содержится в архитектурных формах Покровского собора и
что объективно составляет одну из сторон содержания его архитек­
турного образа. В настоящей главе читатель найдет не субъективное
фантазирование на тему о Покровском соборе, подобно тому, как
фантазия человека возбуждается движением облаков и он начинает
видеть в них свои собственные образы. Перед нами стоит строго
научная задача: понять и определить образы, порожденные вообра­
жением строителей Покровского собора, фантазией русского народа
в XVI веке, образы, получившие свое воплощение и запечатленные
в архитектурных формах Покровского собора.
В древних храмах русского Севера XVII-XVIII веков народная
фантазия создала удивительно многогранные образы, увлекатель­
ные, разнообразные, неожиданные и вместе с тем поднятые до
высоты эпического спокойствия. Если подходить к этим постройкам
с ограниченным мерилом ренессансных ордеров, ренессансных архи­
тектурных форм и композиционных приемов, понять их невозможно.
В мастерах, создавших древнерусские северные деревянные церкви,
было нечто непосредственное, детское, сохраненное до зрелого воз­
раста и органически сочетавшееся с развитым мировоззрением сло­
жившегося человека. Эта замечательная непосредственность заклю­
чается в отношении к внешнему миру, в органическом единстве чело­
века и природы, личности и космоса, внутреннего и внешнего, субъ­
ективной деятельности творческой фантазии и реальных окружаю­
щих предметов, на которые глаза наших предков были широко
открыты. Вместе с тем субъективизм, о котором идет речь, глубоко
отличен от индивидуалистического субъективизма человека, воспи­
танного в буржуазном обществе XIX века, не говоря уже о XX веке,
тем, что это - эпический субъективизм народного творчества, для
которого в первую очередь типичен коллективный характер, придаю­
щий ему, как ни противоречиво это звучит, объективность. «Непо­
стижимо для нас, древняя душа ощущает как единое и цельное все то,
что мы сознаем как различное и враждебное друг другу» (4, т. 1, с. 82).
Возьмем для примера шатровые церкви в Панилове и в Белой
Слуде. Если усматривать в их наружном объеме только прекрас- 12.1.2
ные сочетания восьмигранника, конуса и т.д., это будет означать
очень одностороннее восприятие их архитектуры. Каждая из этих
церквей изображает, кроме того, порожденное народной фантазией
сказочное существо, отчасти человекоподобное, которое изобразить
нельзя никакими другими средствами, как только средствами архи­
тектуры. Его нельзя ни нарисовать, ни вылепить, ни тем более невоз­
можно его описать на словах. Общее сближение деревянного зодче­
ства русского Севера с народными русскими сказками и былинами
широко распространено, оно стало обычным. Однако необходимо
более точно и детально разработать это сравнение, что является
темой особого исследования, очень трудного и вместе с тем очень
нужного. В настоящей работе я попытаюсь только сделать известные
сопоставления древнерусского зодчества с произведениями русской
народной словесности, чтобы более отчетливо очертить некоторые
стороны архитектурной композиции Покровского собора.
Человекоподобие главной части церквей в Панилове и Белой
Слуде (а также и других шатровых церквей, например Выйского
погоста или села Вершины) обусловлено главным образом сходством
шатра с шапкой. В церквах в Панилове и Белой Слуде различно как
соотношение высоты шатра и его ширины, так и отношение высоты
восьмигранника к высоте шатра. В Панилове шатер - низкий и призе­
мистый, в Белой Слуде - высокий и стройный. Характерно, что в
связи с этим главка в Панилове выглядит более массивной, в то время
как в Белой Слуде она миниатюрная. В Панилове более высокая
восьмигранная часть преобладает над шатром, в Белой Слуде высо­
кий шатер господствует над восьмигранной частью. Церковь в Пани­
лове, а также церковь в Белой Слуде похожи снаружи на фигуру
фантастического сказочного богатыря с нахлобученной на голову
огромной шапкой-шатром. Только церковь в Панилове изображает
богатыря крепкого, коренастого, теснее связанного с землей, более
низкорослого, мускулистого и сильного, а церковь в Белой Слуде -
богатыря более стройного, юного и красивого, более изящного и
поэтического.

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

146
Привлеченный выше факт отождествления в народном созна­
нии церковного здания и святого, которому данная церковь посвя­
щена, помогает представить себе, как само здание храма могло изоб
ражать человекоподобное существо. При этом христианские пред­
ставления проникались пережитками народной фантазии, коренящи-
мися в седой старине.
В народном сознании человекоподобие приобретают сами
образы природы.
Вот, например, фантастическая картина леса в народном заго­
воре, чтобы не заблудиться в лесу:
«... что не дуб стоит,
[царь] Змиулан сидит.
Что не ветер шумит,
Змиулан говорит...» (24.с.88)
В русских народных песнях и пословицах дуб символически изобра-
жает мужчину. «Держись за дубок: дубок в землю глубок» (1,с.90),
дуб - «могучий» (1,с.90). То, что создало мир, должно было отли­
чаться могуществом. Отсюда дуб - всемирное космическое дерево.
Дуб играл существенную роль в русском языческом культе. В христи-
анское время на место дуба ставится человек. В русской народной
песне поется:
«Как на горочке (!) дубчики стоят,
Как на дубчиках голубчики сидят». (1.с.90)
А в другой -
«На часовенке два голубя сидят,
Между собой разговаривают,
Добра молодца выхваливают». (1.с.90)
Дуб здесь свободно переходит в часовню. Голубь - символ любви.
Могущество (дуб) и любовь (голубь) создают весь мир, все существу-
ющее. С древнейших времен велось на Руси венчание вокруг дуба, с
чем связано представление о верховном существе, поддержка кото­
рого необходима в новом брачном союзе. Вместе с тем церковное
здание, наследник часовни и дуба - сказочная калика - богатырь:
«Ай с-под ельничку с-под березничку,
Из-под часта молодого орешничку,
Выходила калика перехожая,
Перехожая калика переезжая.
У калики костыль дорог рыбий зуб,
Дорог рыбей зуб да в девяносто пуд.
О костыль калика подпирается,
Высоко калика поднимается,
Как повыше лесу да стоячаго,
А пониже облачка ходячаго...». (8.с.52)
Сопоставим с этим обращение жены к дубу в сказке «Вещий дуб»:
«Дуб дубовистый, дедушка речистый! Как мне быть? Не хочу старого
любить, хочу мужа ослепить, научи, чем полечить!» (9,с. 160). В этих
словах еще живо звучит языческая молитва - заклятие женщины,
желающей извести нелюбимого. Сказочные чудовища описываются
обычно только в общих чертах, сказка не представляет себе ясно
их наружности. Они в сказке играют роль помощников, товарищей,
часто - спасителей (9,с. 172). По своей природе они разнообразны
и обнимают собой самые различные стороны русской природы. Они
не получили полного олицетворения, сохранив имена, указывающие
на их стихийное происхождение. Это - Вихри, Громы, Грады, Верто
дубы (!), Вертогоры, Морозки, Бури, Зорьки, Вечорки, Горыни и
Дубыни (!). Они в сказке всегда наделены громадным ростом и
сверхъестественной силой. Характерна древняя русская сказка о том,
как побежденные волшебной силой богатыри в испуге побежали в
каменные горы, в темные пещеры и вдруг окаменели. Горы и скалы

Глава 11

Народная фантастика
в древнерусском зодчестве

147
- это остатки первобытных народов и сверхъестественных существ
(6, с. 28).
Наглядное представление о народном восприятии архитектуры
дает, например, былина о Соловье Будимировиче:
«По морю морю морю синему,
По тому по морю по Верейскому,
По тому по морю по Дунайскому,
Из-за того ли острова Кодольского,
Бежит побежит тридцать кораблей.
Один корабль наперед бежит,
Нос корма по звериному,
Бока-ты у него по туриному,
И хобот-ты мече по змеиному,
И мест очей было вставлено
По дорогому камню самоцветному,
И место бров было кладено
По дорогому соболю заморьскому,
Место хвоста было повешено
По дорогой лисици заморъскии.
Осередь корабли стоит три терема,
Три терема златоверхиих:
В первом тереме стунчит-бунчит,
В другом терему шепотком говорят,
В третьем терему скачут и пляшут и песни поют». (8,с.56)
Формы здания, как и формы корабля, наделяются народной фанта­
зией сходством со сказочными чудовищами. В этих фантастических
образах большую роль играют красивые сочетания различных мате­
риалов, разнообразных фактур, а также вкрапленные в композицию
драгоценные камни.
Наряду с этим существенную роль в народных представлениях
об архитектуре играет наделение построек внутренними силами, что
порождает подчас насыщенные пафосом динамические образы. Дви­
жение внутренних сил архитектурных форм, согласно русскому
народному мировоззрению, легко может перейти в образ внутреннего
роста, когда здание становится похожим на растение или дерево,
фантастические по характеру своих форм. В народном стихе об Его-
рии Храбром дается такая картина леса:
«...леса со лесами совивалися,
Ветья по земле растлалися». (6,с.95)
С этим следует сопоставить интерпретацию архитектуры в старине о
Соловье Будимировиче:
«Было сделано три терема златоверхие,
Вершечки с вершечками свивалися,
Потоки с потоками сросталися (поток-кнес)
Рассажены были сады да зеленые,
Цвели да цвели все цветы лазуревы
Подведена вся усадьба красоватая».
Образы зданий в этой старине отличаются ярко выраженной дина­
мичностью: на глазах у читателя различные кровли, эта наиболее
живописная часть древнерусского дворца и жилища, устремляются
друг к другу, друг с другом свиваются и срастаются. Об этом гово­
рится буквально в тех же выражениях, в тех же поэтических образах,
что и о деревьях леса.
Уподобление здания дереву очень характерно для народного
творчества. Вот, например, подходящее место из «Повести града
Иерусалима». Царь Волот Волотович рассказывает сон: «С тое стра­
ны восточныя восходит лучя солнца краснаго, осветила всю землю
светорусскую, а с другую сторону вырастало древо кипарис, серебря­
ное корение, и ветви у дерева все золото бумажное... »

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

148
(6, с. 461-462). Царь Давид (! ср. владимиро-суздальские наружные
скульптурные композиции, в особенности в церкви на Нерли и в
Димитровском соборе во Владимире) объясняет этот сон следующим
образом: «А что с тое страны восточным восходит лучь солнца крас-
наго, осветил всю землю светорусскую, то будет на Руси град Иеруса
лим началный; и в том граде будет соборная и апостольская церковь
Софии премудрости божией о семидесяти верхах, сирень святая
святых. А что у древа ветвие золотое, то будет паникадилы
поставлены, а ветвие бумажные, то свещи на паникадилах поста­
влены будут пречюдным образом» (6, с. 461-462). Соборная церковь
принимает вид чудесного дерева с золотыми ветвями, причем проме­
жуточными связующими звеньями между ними выбраны образы
паникадила со множеством свечей и многоглавого храма (церковь о
семидесяти верхах). Внешнее родство паникадила с деревом и много­
главой церковью очень велико. Приведенное произведение народ­
ного творчества подтверждает правильность сопоставления: барабан
главы и луковичный купол - со свечой и ее пламенем. Паникадило,
как дерево, распускает во все стороны свои ветви. При этом вспоми­
наются пышные паникадила XVII века с их пирамидальными об­
щими очертаниями, напоминающие облик дерева или силуэт много­
главого храма.
Приведенная выдержка из «Повести града Иерусалима» имеет
меньше отношения к шатровым храмам типа церквей в Панилове и
Белой Слуде. Все же и наружные очертания последних имеют неко­
торое сходство с деревом. Распространенным является сравнение
шатра с елью, заключающее в себе долю истины. Сходство наруж­
ных очертаний шатра с елью является одной из причин органи­
ческого сочетания шатровых храмов с окружающей их русской
природой.
Рассказ «Повести града Иерусалима» гораздо живее вызывает в
памяти облик наиболее ярко выраженной русской многоглавой дере­
вянной церкви - Преображенского храма Кижского погоста. В проти­
воположность к архаически простым церквам в Панилове и Белой
Слуде, церковь Кижского погоста представляет собой другой полюс
русского деревянного зодчества - церковное здание максимально
усложненной формы. Сближение образов фантастического дерева,
паникадила и многоглавого храма, которое находим в произведениях
народной словесности, раскрывает очень существенную сторону
архитектурного образа Преображенской церкви Кижского погоста,
которую невозможно не сравнить со сказочным деревом.
Дорогие материалы - золото, серебро, драгоценные камни -
постоянно фигурируют в описаниях зданий и бытовой обстановки, в
которых протекает действие в произведениях народной словесности.
Эти материалы или имитацию их мы находим и в древнерусском
зодчестве. Однако художественный эффект всегда ценится выше,
чем стоимость материала. Интерес к драгоценным камням наблюда­
ется в XV-XVII веках также и в высших слоях русского общества.
Известно, например, что ИванШ всюду, где только мог, и в частно­
сти на Востоке, скупал драгоценные камни и оставил огромное коли­
чество их своим наследникам. Любовь к драгоценным камням отрази-
лась также и на архитектуре Покровского собора, в котором изразцо­
вые вставки шатра подражают драгоценным камням, широко приме­
нявшимся для украшения различных предметов в русском приклад­
ном искусстве XVI века. Действительное отношение русского народа
к художественным ценностям драгоценных материалов нашло себе
яркое выражение в былине о Соловье Будимировиче:
«Приезжал Соловей сын Будимирович
А ко славному городу ко Киеву.
А сходенки метал он дорог рыбей зуб,

Глава 11

Народная фантастика
в древнерусском зодчестве

149
Выходил, выступал он на крут бережок,
А со своей дружиной со хороброю,
Чашу насыпал он красна золота,
А другу насыпал он чиста серебра,
Третью насыпал он скатняго жемчуга,
А в четвертых берет он камочку (от камка - Н. Б.) крущатую,
Крущатую камочку двоеличную.
А ничем эта камка была не дорога,
А не красным она да была золотом,
А не чистым она да была серебром,
А дорога камка была крущатая,
А тыма ли цветами заморскима». (8, с.20)
Сочетание дорогого рыбьего зуба и красна золота, чиста серебра
и скатного жемчуга в драгоценных чашах - какое прекрасное сочета­
ние! Но еще лучше - цветы заморские на камке.
Свободная фантастичность образов является отличительной
чертой всей древнерусской архитектуры. Это связано с народным
характером последней. В основе лежит народный характер всей древ-
нерусской культуры. Образованный человек XVI века сохранял в
себе живое чувство связи с народными массами, непосредственное и
цельное отношение к окружающему, детское, донесенное до зрелого
возраста. Народная основа всей древнерусской культуры оплодотво­
ряла ее юным творческим отношением к миру, жизни и деятельности
людей того времени.
Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура
Покровского собора

Мы мало представляем себе характер жизни наших предков в XVI ве­


ке, в наших суждениях о прошлом даже нашей собственной страны
и нашего народа мы слишком склонны рассматривать все глазами
современного человека. Основным отличием русской жизни от совре­
менной жизни, в чем главным образом и сказался ее народный харак­
тер, было очень большое значение коллективного начала и органиче­
ское самосознание отдельного человека как члена коллектива. Это
относится ко всей русской жизни XVI века, взятой в целом, и к жизни
различных классов русского общества того времени, но, конечно, это
особенно характерно для жизни самих народных масс.

Некоторое наглядное представление о жизни русского народа в XVI


веке дают формы жизни, сложившиеся в то время и долго еще дер­
жавшиеся на русском Севере в XVII веке.
Иностранцам, приезжавшим в XVI веке в Россию, бросалось в
глаза иное отношение к частной собственности, чем то, которое
господствовало в Западной Европе. Так, например, Ченслер, первый
англичанин, попавший в Россию, дважды посетивший Москву - в 1553
и 1555 годах, прямо говорит, что «... в этой стране нет собственни­
к о в . . . эти люди содержатся в великом страхе и послушании, так что
всякий отдает на волю и распоряжение князя поместье, которое он
накоплял и возделывал всю свою жизнь...» (17,с.7). Ченслер сравни­
вает русского и англичанина. Русский говорит: «что есть у него, то в
руке бога и князя», но не может он сказать, как обыкновенно говорит
англичанин, когда имеет что-либо: «это во власти бога и моей»
(17,с.7). Флетчер, бывший в Москве при Федоре Ивановиче, гово­
рит, что в России «дворяне и простолюдины, в отношении к своему
имуществу, суть нечто иное, как хранители царских доходов»

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура Покровского собора

151
(33,с. 74). В XVI и XVII веках существовал термин «владение», озна­
чавший на юридическом языке Московской Руси не «собственность»,
а пользование, распоряжение (33,с. 10,пр. 2).
Коллективное начало, которым была проникнута вся русская
жизнь XVI века, особенно отчетливо выступает в XVII столетии на
русском Севере, где сохранились архаические формы, сложившиеся
веком раньше. Господствующей общественной формой на русском
Севере в первой половине XVII века был «земский мир». Источники
подтверждают само по себе вероятное предположение, что «мир» уже
сложился в XVI столетии. Для истории древнерусской архитектуры и,
в частности, для изучения архитектуры Покровского собора северно­
русский земский мир XVII века имеет очень большое значение, так
как он является той общественно-политической и культурной средой,
в которой возникли севернорусские деревянные церкви XVII-XVIII
веков - потомки деревянных прототипов московского Покровско­
го собора.
Земский мир на русском Севере - очень древняя форма органи­
зации человеческого общества, некогда занимавшая место государ­
ства, существовавшая раньше последнего. С появлением и развитием
государства мир сохранился, а государство стало связью, объединяв­
шей миры в единую систему.
Не так легко представить себе, чем был земский мир на рус­
ском Севере. В противоположность деревне с ее частноправовым
характером, имеющим целью главным образом хозяйственные инте­
ресы лиц, в него вошедших, мир - публичноправовой общественный
союз, связанный интересами общественного блага. К последнему
относятся общественная безопасность, правосудие и вообще матери­
альное и нравственное благосостояние в доступном для того времени
объеме. Для истории русской архитектуры очень существенным явля-
ется то обстоятельство, что мир совпадает с религиозной общиной.
Мир сооружает и поддерживает церковное здание, он приглашает
священнослужителей, наконец, он содержит при церкви благотвори­
тельные учреждения в той незатейливой форме, в которой они суще­
ствовали в XVI-XVII веках. Севернорусский крестьянин той эпохи
сталкивался с миром на каждом шагу своей деятельности.
Мир - прежде всего хозяйственный союз. Он является облада­
телем общего имущества. Особенно существенно, что мир является
хранителем неписаного обычного права, которым главным образом
жило общество Древней Руси. Его могла забывать индивидуальная
память, но оно прочно хранилось коллективной памятью мира. Даже
правительство обращалось за разъяснениями к мирам как к сведущим
в местном обычном праве, когда ему при разборе восходивших до
него тяжб приходилось сталкиваться с незнакомыми ему явлениями
обычного права. Мир был необходимым свидетелем всякого рода
частных сделок и публичных актов. При этом речь идет о присут­
ствии не всего мира, а только нескольких его членов. Последние
назывались «добрые люди». Мир свидетельствовал, что сделка или
акт согласны с правом, иначе он возбуждал протест. Вместе с тем
«добрые люди» сохраняли память о сделке или акте как очевидцы,
причем на них ссылались в случае спора. Обычно «добрых людей» при
сделках присутствовало три-четыре человека, при разных публичных
актах их бывало пять-семнадцать человек. В случаях нарушения
права подают «явку», т.е. письменное заявление миру, как блюсти­
телю права. Богословский указывает на связь этого обычая с тем,
что в Русской Правде называется «заключ на торгу». Эта связь под­
тверждает глубокую древность истоков севернорусского земского
мира XVII века. Характерно, что потерпевший делал миру предвари­
тельное заявление о понесенной обиде с целью сделать мир свидете­
лем нарушенного права. Восстановление права бывало потом пред-

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

152
метом особых процессуальных обрядов. Предварительное заявление
подавалось в некоторых случаях также с целью предупреждения пре­
ступлений и имело тогда характер оповещения о высказанных зло­
дейских намерениях. Заявления подавались на имя выборных мирских
должностных лиц и «всех крестьян».
Мир является блюстителем нравственности. Он следит за пове­
дением каждого своего члена и в любой момент может дать его
нравственную характеристику. Мир может каждого своего члена
«одобрить» или «облиховать». Институт «повального обыска» заклю­
чался в опросе мира о каком-либо из его членов относительно
отдельного поступка и всего его поведения, взятого в целом. В
результате «облихования» подозрение становилось доказанным и вле-
кло за собой обвинение в злодеянии. Мир был как бы высшей сове­
стью, с которой каждый его член должен был сообразовать свое
поведение.
В тех случаях, когда государственная власть бездействовала,
мир непосредственно сам расправлялся со злодеями, как в былые
времена расправлялось с ними Новгородское вече. Характерный слу­
чай имел место в 1636 году, когда Сольвычегодский всеуездный мир
(«посадские люди (!) и волостные крестьяне») обратился к воеводе с
настойчивой просьбой казнить восемь сидевших в тюрьме разбойни­
ков, от которых житья не было городу и уезду и побега которых из
тюрьмы мир опасался. Воевода медлил казнью, ссылаясь на отсут­
ствие государева указа. С исполнением всех обрядов, в саванах, с
зажженными свечами в руках разбойники были выведены к реке
Вычегде и там казнены.
Мир служил защитой своих членов, которые в нем находили
безопасность, оплот своего благосостояния и оборону своих прав.
Очень существенно для понимания того коллективного начала, кото­
рое связывало друг с другом членов мира, что последние находили в
миру защиту своих прав не только против злодеев-преступников и
недругов со стороны, но и против тех из своих же членов, у которых
эгоистические инстинкты брали верх над общественными, которые
пренебрегали интересами мира и приносили их в жертву своим коры­
стным расчетам. Таких людей называли «миропродавцами» или «мир-
скими объедниками».
Очень типично, что в миру его члены искали себе защиты
против государства. Последнее рассматривалось в одних случаях как
общий всеобъемлющий мир, объединяющий в себе отдельные миры.
В других случаях государство вызывало против себя протест, когда
его интересами слишком больно нарушались интересы отдельного
мира. До появления государства мир был кругом, в пределах кото­
рого замыкалась материальная и духовная жизнь его членов. С поя­
влением государства общественное сознание стало двоиться. Соци­
альные стремления стали направляться не на мир, а на государство.
Государство налагало на миры обязанности, конечной целью кото­
рых было общее благо самих же миров. Миры исполняли эти обязан­
ности молчаливо, в значительной мере бессознательно, благодаря
действию социального инстинкта. В минуты чрезвычайного патрио­
тического подъема они сознательно жертвовали своим благосостоя­
нием для общего блага. Когда такого подъема не было и если жер­
твы были уже слишком велики и казались миру несоразмерными со
средствами, он почтительно выступал с ходатайством перед государ­
ством. Иногда тускнела мысль о надмирском целом и у мира задева­
лось чувство справедливости. Миру казалось подчас, что его инте­
ресы страдают от государства не в меру надобности, и тогда центро­
бежные стремления брали верх. Выведенный из терпения, мир стал­
кивался с государством и отказывался исполнить предъявленные ему
требования. Тогда мир при тревожных звуках «всполошного коло-

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура Покровского собора

153
кола» встречал государственных агентов «с кольем, с жердьем и с
ослопы», осыпая их раздраженной «лаею». Благодаря своей много­
людности, благодаря тому, что каждый его член был защищен народ­
ной массой, мир не боялся грозящей ему ответственности. «Нам миру
то не беда», - кричали возмущенные крестьяне представителю прави­
тельства, грозя его убить. «Убьем до смерти, - кричали они в одном
подобном случае, - хотя да и беда, ино по грошу на человека доста­
нется, у мира шея толста!» В этой толще мира, в которой коллектив­
ные усилия сосредоточивали большие средства защиты и в которой
ответственность должна была размельчиться между многочислен­
ными составляющими мир частичками, каждый чувствовал себя
более безопасно. Когда грозила ответственность, когда надвигалась
опасность в виде непомерных требований государства и мир соби­
рался ей сопротивляться, солидарность, связывавшая мир, чувствова­
лась сильнее, и мир закреплял свое единение письменным актом,
составляя «одинашную» запись, которой все члены мира обязывались
«друг друга не подать, стоять друг за друга един человек», а приклю­
чившиеся одному из членов убытки и невзгоды делить между всеми -
«подымать миром».
Члены мира говорили о нем в очень почтительных выраже­
ниях, ему били челом. Каждый церковный приход на русском Севере
XV-XVII веков выступал в качестве мира. На своем сходе он изби­
рал церковного старосту, приглашал причт и вообще распоряжался
церковными делами с их хозяйственной стороны. Обычно северно­
русские приходы были не только церковными, но и административ­
ными единицами, на которые распадалась волость. Сходы приходов
собирались для решения всех вопросов, которые вообще входили в
ведение земских миров и, между прочим, для избрания земских долж
ностных лиц.
Соответственно совпадению волости с приходом, церковный
погост был в то же время и церковно-административным центром.
На русском Севере села были в XVI-XVH веках большой редко­
стью. Обычно церковный погост стоял отдельно. Он был располо­
жен на берегу реки или на мысу при слиянии двух рек, поодаль от
составляющих приход деревень.
Каждая волостная церковь служила на русском Севере в XVI-
XVII веках архивом для мирских документов и была в этом отноше­
нии подобна новгородской Софии или «ларю» при Троицком соборе
во Пскове. Под надзором церковного старосты в ней хранилась «все-
мирская коробка с всемирскими письменами и с разрубными спи­
сками, и с отписками, и с издержечными книгами» (5,т. 2,с. 21).
Особенно большое значение в жизни мира имела церковная
трапезная. В ней происходили собрания волостных сходов. Она была
местом отправления правосудия. В трапезной совершались также вся-
кого рода официальные акты и частные сделки. Наконец, в церков­
ных трапезных происходили чисто мирские собрания с угощением в
складчину, ведущие свое происхождение от языческой старины. При
этом пили сваренное специально на этот случай мирское «молебное»
пиво. В списках церковного имущества постоянно упоминаются
«котлы пивоваренные и кашеварные» (5,т.2,с.22). Эти праздничные
собрания - остатки древних языческих богослужебных сборищ -
назывались «братчины».
Только на немногих погостах существовали особые мирские
дворы для мирских сходов, расположенные среди дворов церковного
причта, домиков живших на погостах «бобылей» и келий нищих,
питавшихся «от церкви божией». На погостах ставили также земские
дворы «на приезд волостным людям», т.е. временные квартиры,
гостиницы для приезжавших на погост из далеких деревень членов
волостных собраний и вообще для крестьян, являвшихся на погост по

Часть III

Русская н а р о д н а я фантастика
в архитектурных формах
Покровского собора

154
разным делам. Документ 1615 года, говоря о двух избах при церкви
Мегорского погоста в Обонежье, в которых собирались погостские
крестьяне, отмечает, что эти избы служили «за трапезы место»
(5,т.2,с.22).
Севернорусский погост XVI-XVII веков имел всегда оживлен­
ный вид. На нем постоянно было стечение волостного люда: в празд­
ники - к богослужению, в будни - по делам, а также на волостные
собрания, в известные установленные дни недели - к торгу, на кото­
рый окрестные крестьяне везли свои продукты, продавая их с возов
или из особых находившихся на погостах амбаров и лавок, владели­
цей которых была сама приходская церковь. На некоторых погостах
имели место в определенные дни года торги-ярмарки. Тут же близ
церкви в одном из дворов «государев кабак». На больших погостах
существовал постоянный кабак, на более мелких - временный, так
называемый «гуляй-кабак» (5,т.2,с.22-23). О том, как выглядел
в праздничные дни погост, дает наглядное представление челобитная
1628 года государю нескольких церковных старост северных прихо­
дов: «... как, государь, почнут священницы вечерние и обедню, и
заутреню, и молебны соборные служити... в тоя ж, государь, поры
на кабаке бездельный крик и молва великая, и почнут играть
в бубны, и в сурны, и песни сатанинские пети, и медведи пляшут,
и зернью, и карты играют, и всякое, государь, неподобное дело
пустошно делается поблизку чудотворца Николы храму. И многие,
государь, пьяные люди с кабака в Николин храм во время божествен­
ного пения входят и святого пения в церкви не слушают» (5,т.2,с. 23).
Настоящим средоточием общественной жизни волостного мира
была трапезная церкви на погосте. В ней совершались разного рода
публичные акты: происходили судебные заседания, производилось
обнародование царских указов и распоряжений местной правитель­
ственной власти и по разного рода делам, происходил прием податей
и заключались разного рода сделки частного характера. Последние
писались церковным дьячком. Трапезная каждый день, даже помимо
сходов, была полна народа, являвшегося туда по общественным
и частным делам.
Церковная трапезная была связующим звеном между церков­
ным зданием и жилыми постройками. Приведем несколько докумен­
тов первой половины XVII века, дающих яркие картины жизни,
наполнявшей церковную трапезную. «Лета 1633 (7142)г., декабря в 31
день Устьянские волости Введенского стану земские судейки Павлик
Исаев да Пятунка Иванов с товарищи приехали в Шангалу на стан и
присроча (т.е. созвав к назначенному сроку) крестьян в трапезу и
государеву грамоту обыскную во весь мир вычести велели и спроша-
ли крестьян» (5,т. 1,с.203, примечание). В 1648 году, 5 марта, в Спас­
ском Кижском погосте у Покрова богородицы в трапезе «в народе
при мире...» несколько крестьян, недовольные земским судьей пого­
ста, «наскоча на него воровски, били его и окровавили, и замертво
покинули, и храм окровавили» (5,т. 1,с.204). В январе 1633 года при­
став со стрельцами, явившись от воеводы в Подосиновскую волость,
арестовали земского старосту волости и несколько крестьян за непла­
теж податей и отказ в исполнении повинности городского дела. Отдав
их на поруки, они ежедневно производили им в трапезе экзекуцию -
«ставили их на правеж», а тех, кто не мог найти поручителей, держали
в трапезной в колодках (5,т 1,с. 204). «И генваря ж месяца в 20 день в
воскресенье пришли в стан в трапезу тое Подосиновские волости
многие люди с ослопы и того земского судью Гаврилу Момотова с
товарищи с правежу и колодников, которые в колоде сидели, у нас
отбили всем миром в трапезе и увели с собою сильно» (5,т. 1,с. 204-
205). Характерно распоряжение 1683 года велико устюжского и
тотемского архиепископа: «...чтобы приходя приходские люди к цер-

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура П о к р о в с к о г о собора

155
квам божиим и в церковных трапезах всяких чинов люди для всяких
своих земских и мирских дел сходов не чинили и меж собою великие
раздоры и мятежи и неподобные матерные брани и бои не были, и по
праздникам молебных пив не носили бы и в трапезе не пили бы»
(5,т. 1,с.205). Это распоряжение дает яркую картину того, что
обычно происходило в церковных трапезных, и вместе с тем оно
типично для наступившего во второй половине XVII века нового
взгляда на церковное здание. Последнее было в XVI веке и в первой
половине XVII века гораздо теснее связано с окружавшей его
жизнью, оно было сильнее пронизано светским началом. Наоборот,
во второй половине XVII века церковное здание сильнее отделяется
от жизни окружающих его жилых домов и больше замыкается в себе.
Некоторые акты общественной жизни протекали в XVI-XVII веках
в трапезных при торжественной обстановке. Например, в 1645 году в
Шуйском Заонежском погосте особая комиссия производила
раскладку налога: «...обложили мы целовальники те деньги в правду,
по сыску, отворя церковные двери у Николы Чудотворца, лицо свое
перекрестя (!), сметя по животам, кто чего достоит» (5,т.2,с. 141).
Все это происходило в трапезной, причем открытые двери, которые
вели из трапезной в церковь, не только увеличивали торжественность
обстановки, но и означали, что акт совершается по справедливости
перед лицом божества.
Только проведенные на русском Севере в 80-х годах XVII века
реформы лишили северный приход его самоуправления, его земского
характера и придали ему значение церковно-бюрократической обла­
стной единицы. В результате этих реформ мир был устранен от
живого участия в церковных делах и земская жизнь оказалась разоб­
щенной с жизнью церковной. В XVI веке и в первой половине XVII
века господствовало единение земской и церковной жизни. Многими
различными нитями они были тесно друг с другом связаны.
Крестьянский двор на Севере находился обычно во владении
коллектива. Родственники и чужие друг другу люди были совладель­
цами. Документы XV-XVII веков называют их «складниками»
(5,т. 1,с. 155). Складничество возникло из сонаследия или из отчужде-
ния идеальной доли имущества, когда владелец имущества отчуждал
часть его в другие руки и, не производя раздела самого имущества,
становился совладельцем с приобретателем доли, которая станови­
лась такой же идеальной, как и в общем имуществе сонаследников.
Очень часто наследники отчуждали свои идеальные доли в общем
имуществе на сторону, вследствие чего в семейный союз приходил
совладелец со стороны. Нередко совладение возникает из договора
товарищества, составляющегося для достижения каких-либо общих
хозяйственных целей, например для какого-нибудь промысла или для
занятия каким-либо ремеслом, словом, для всякого предприятия, тре­
бовавшего экономических ресурсов.
В северных деревнях товарищества организовывались, напри­
мер, для эксплуатации земледельческого, соляного или рыбного про­
мысла. Члены этих товариществ складывались и трудом и имуще­
ством, движимым и недвижимым, например деньгами, орудиями, дво-
ром, земельными участками. Подобно этому и хозяином отдельного
двора становилось товарищество. Отношения товарищества прони­
кают собой северное общество. Они проявляются также и в совладе­
нии родственников и даже в этом последнем случае облекаются в
форму договора (например, договор тестя с зятем, приносящим в дом
некоторое имущество, или договор вдовы от имени детей со вторым
мужем). Очень часто в основе товарищества лежал не формальный
договор, а молчаливое соглашение.
Между людьми, жившими близко друг от друга, не только
между чужими друг другу совладельцами одного дома, но и между

Часть I I I

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

156
людьми, жившими в разных домах, устанавливались, вследствие свое-
образного коллективного характера собственности, отношения, отли­
чающиеся от отношений между современными людьми. Из различ­
ных документов явствует, что в деревнях и в посадах городов, имев­
ших много общего с деревнями, в XVI-XVII веках различные люди
постоянно брали друг у друга разные хозяйственные вещи и запасы и
сами давали их другим. В актах встречаются прямо выражения, что
те или другие люди живут в соседстве, едят и пьют вместе. Между
членами мира и городской общины постоянно практиковалась отдача
их на поруки, с возможностью таких последствий для поручителя, что
взять на поруки можно было только человека, которого действи­
тельно уж очень близко знаешь. Необходимо учесть еще, что возник­
новение самых близких отношений между людьми было неизбежно
при господстве еще в XVI веке натуральных повинностей, когда
довольно большое число дворов должно было к известному сроку
доставить наместнику или волостелю, например, полоть мяса, барана
и другие подобные неделимые предметы.
По типу товарищества, складничества образуется также и
деревня. На русском Севере господствовали в XVI-XVII веках дерев­
ни с очень небольшим числом дворов. Обычно деревня состояла
из одного, двух, трех, пяти, редко из десяти или пятнадцати дворов.
Таковыми были по большей части деревни и в других областях Древ­
ней Руси в XVI веке. Северная деревня основывалась семейным сою­
зом или договорным товариществом, приобретавшим землю путем
заимки, т.е. захвата пустопорожних земель, или снимавшим ее у
казны или у частных землевладельцев. С течением времени семейный
союз постепенно переходил в товарищество земледельцев.
Приведу пример возникновения деревни на русском Севере.
В 1615 году образовалось товарищество из трех крестьян - Клемен-
тия Сысоева, Ивана Емельянова и Бориса Ларионова Рябого, сняв­
ших в роспашь пустошь в Сольвычегодском уезде, пустевшую «лет
пятьдесят и больше» и поросшую «лесом большим в бревно». В снятой
земле паи участников товарищества были неравными: Клементию
принадлежала половина, Ивану - одна треть, Борису - одна шестая.
Члены товарищества поселились в общем дворе, превратив пустошь
в «живущую» деревню (5,т. 1,с. 158). Однодворная деревня часто пре-
вращалась в двух- и многодворную. При этом оставалось в силе
совладение деревенским участком. Совладение деревнями было
настолько господствующей формой на Севере, что жителей одной и
той же деревни обычно называли в XVI и XVII веках «складниками»,
и гораздо реже встречается слово «соседи». Термин «складники» для
обозначения односельчан встречается в Судебнике Федора Ивано­
вича. Деревня состояла из двора или дворов и совокупности принад­
лежавших к нему или к ним сельскохозяйственных угодий. По Судеб-
нику 1589 года, значение межи еще шатко и личное пользование даже
садовой землей непрочно.
Большую роль в жизни крестьян играли материальные ресурсы
мира или церковного прихода. Казна приходской церкви составлялась
из пожертвований и из доходов с церковных недвижимых имуществ.
Она производила кредитные операции. Таким образом, крестьяне
имели в своих приходских церквах развитую сеть мелких кредитных
учреждений, своего рода сельских банков, оживлявших промышлен­
ную и торговую жизнь деревень. В описях казны приходских церквей
долговые обязательства заемщиков из церковной казны перечисля­
лись наряду с деньгами, хлебом и разного рода движимостью, принад
лежавшими церкви. Целые волостные общества занимали у своей же
церкви, а также отдельные лица из прихожан и отдельные лица из
других приходов. В противоположность к крупному монастырскому
кредиту, этот кредит - беспроцентный. Обеспечением служил

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура Покровского собора

157
обычно залог земли или заклад движимых вещей. Поэтому в церков­
ной казне часто хранились вещи домашнего обихода, например
серьги, пуговицы с жемчугом, овчины, кафтаны сермяжные, какая-
нибудь «однорядка синяя, да рубашка, шитая шелком и золотом,
поношенная» и т.д. (5,т.2, с.39). Миру принадлежало распоряжение
церковным имуществом. Оставляя за собой высшее управление цер­
ковным хозяйством, мир избирал для постоянного заведования им
одного или двух церковных приказчиков или церковных старост. Их
избрание аналогично избранию земских властей.
Организация миров-приходов на русском Севере XVI-XVII
веков представляла собой стройную систему. Церковные приходы
подразделялись на более мелкие организации - на часовенные
приходы. Этому соответствует дробление земской волости на более
мелкие ячейки - волостки, улусы, приходы. Обычай строить часовни
был очень распространен в XVI-XVII веках на русском Севере.
В одном приходе было две, три и даже одиннадцать часовен.
Построение часовен вызывалось дальностью расстояния дере­
вень от приходской церкви. Это расстояние составляло обычно 5,8,
9, 13, 15, иногда 35 верст. Часовни строились также по обетам и в
благодарность божеству за избавление от какого-либо несчастья или
ради предотвращения беды на будущее время (5,т.2,с.41).
Причины возникновения часовен были те же самые, что и
причины возникновения церквей. Ввиду того, что возвести часовню
было гораздо легче, чем построить церковь, и в силу того, что для
этого требовалось гораздо меньше средств, при построении часовни
мотивы сооружения церковных зданий выступают гораздо более
живо и непосредственно, хотя они и намечаются как бы в зачаточном
виде. На примерах часовен можно особенно отчетливо проследить
генезис древнерусского церковного здания в коллективном народном
сознании, образование идеи храма. Основной замысел Покровского
собора, главные идеи, положенные в основу его архитектуры, коре­
нятся в коллективном народном мировоззрении, их истоки могут
быть прослежены на примерах возникновения часовен в севернорус­
ских мирах XVI-XVII веков.
Часовни ставили при деревне на деревенской пахотной земле,
иногда в самой деревне «меж дворами на улице,.. среди поля», на пу­
стых местах между деревнями (5,т. 2,с. 49). Часовни обычно строи­
лись группой из нескольких крестьянских дворов, целой деревней или
даже несколькими деревнями. Только редко часовни строились
отдельными лицами, которым они в этих случаях и принадлежали,
подобно тому, как это бывало и с церквами. Часовенные «приходы»
были очень невелики, в них редко было больше десяти дворов,
обычно количество дворов часовенного прихода измерялось лишь
единицами.
При возникновении часовен на русском Севере в XVI-XVII
веках можно отчетливо проследить четыре характерных мотива,
которые, развившись до большого масштаба, легли в основу возник­
новения Покровского собора. Эти мотивы появления часовен следую­
щие: 1) сооружение памятника историческому событию; 2) сооруже­
ние памятника святому человеку; 3) постройка по обету в благодар­
ность божеству за его помощь; 4) архитектурное сооружение ради
предотвращения беды на будущее время. В последнем случае часовня
была как бы даром божеству еще до оказания им помощи, с чем была
связана молитва о помощи. С этими двумя моментами переплетался
элемент магического воздействия на божество и судьбу, незаметно из
них возникавший: путем дара, преподнесенного божеству наперед,
повлиять на него и побудить его оказать помощь. Еще шаг дальше, к
которому примешивались унаследованные от языческих времен маги­
ческие представления: путем сооружения часовни - магического

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

158
знака повлиять на судьбу, на течение событий. В связи с этим сама
архитектура здания приобретала таинственные свойства в силу того,
что она представляла собой также и магический знак.
Приведу характерные конкретные примеры, иллюстрирующие
четыре отмеченных случая. Очень часто некоторые из четырех
приведенных мотивов сочетались друг с другом при постройке какой-
либо часовни.
Возникновение часовен в память исторического события,
содержащее в зародыше одну из основных идей Покровского собора,
мы наблюдаем в одной из часовен Пучюжской волости Важско-
го уезда. Она была основана в 1690 году близ церкви (!) на том же
месте, где до того стоял крест. Последний был сооружен «в па­
мять происходившего здесь в Смутное время побоища с литовскими
людьми» (5,т. 2,с. 49).
Сооружение часовни-памятника святому человеку связано с
постройкой часовни-усыпальницы. В одной из часовен Великони-
кольского прихода Важского уезда находилась гробница блаженного
Георгия, считавшегося шенкурским чудотворцем. «А та гробница
поволочена крашениною, а над тою гробницею построена деревянная
гробница, поволочена с трех сторон камкасиею, а на верху у той
гробницы поволочено кумачем, и на том кумаче написан образ Геор­
гия же блаженного, шенкурского чудотворца. А у того же образа
венец и две цаты серебряные, резные золоченые...» (5,т.2,с.49).
Или, например, «в Яренском уезде на Усть-Выми на городище стояла
часовня с гробницами пермских епископов Герасима и Пити-
рима» (5,т. 2,с. 49). Так зарождалась идея столпа - большого придела
Покровского собора.
Особенно часто имели место случаи построения часовен по
обету в знак благодарности божеству за оказанную помощь. «Постро-
ена та часовня... по обещанию тоя деревни крестьян для такого
случая, что в прошлых годех в той их Уласовской деревне в полях
червь озими съедала и била по многое время» (5,т.2,с.48).
Сооружение часовен для предотвращения или прекращения
какой-либо беды также имело место очень часто. «Строил ее
(часовню) один крестьянин по обещанию ради лежащего тоя деревни
крестьянина Федора Иванова в недузе великом» (5,т.2,с.48). В дру­
гом случае часовня была сооружена «по обещанию тоя деревни кре­
стьян для престатия скорби во время морового поветрия от чревной
немощи, что де от той немощи в той деревне помирали многие
люди» (5,т.2,с.48). В другой деревне часовня была поставлена «по
обещанию тому, что у них хлеб зябет» (5,т.2,с. 48).
Под конец приведу характерный пример возведения часовни по
смешанным мотивам. «Строили часовню всеми соседями (!) тоя
деревни по обещанию своему от скотинного падежу и дальнего ради
от церкви расстояния и градобойного ради нашея деревни хлебного
недороду» (5,т.2,с.48).
Часовни были обычно местом одинокой молитвы крестьян.
Один или два раза в году, в определенные дни, в них имели место
общественные богослужения, для которых приходил в деревню при­
ходский священник. При часовнях имелись для созыва к этим молеб­
нам небольшие колокола, висевшие иногда на особых столбах-звон­
ницах (5,т. 2,с. 50).
Часовенный «приход» был подразделением церковного прихода.
Он выполнял те же функции, но в малом масштабе, и был организо­
ван наподобие церковного прихода. Это был небольшой союз, орга­
низованный по типу «складничества». Его делами заведовал выбор­
ный «часовенный приказчик» (5,т. 2,с.51-52). При часовнях обычно
устраивались братчины с молебным пивом, о чем свидетельствуют
«медные пивоваренные котлы» (5,т.2,с.50), которые были обычной

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура Покровского собора

159
принадлежностью часовенной утвари. Обычно часовни владели,
как и церкви, недвижимым имуществом. Нередко они имели деньги
и хлеб, которые они отдавали в ссуду. В часовнях хранились письмен
ные документы на эти ссуды. Между казной приходской церкви и каз
нами часовен существовала зависимость, связывавшая их в единую
систему (5,т. 2,с. 51).
Несколько волостных миров были объединены в уездный мир.
Этому соответствовала церковно-общественная организация, воз­
вышавшаяся над приходами-волостями. Такой организацией был
в то время приход-уезд, т.е. приход соборного храма, находившийся
в уездном центре.
В XVI веке контраст между городом и деревней был выражен
отчетливо. Деревенские жители занимались по преимуществу зем­
леделием, отчасти также рыболовством и охотой; ремесла и про­
мышленность были тогда еще сравнительно очень мало развиты
в деревнях.
Города заметно выделялись на этом фоне как культурные цен­
тры. Они отличались уже по своим размерам: в них было до тысячи и
более дворов, т.е. до пяти тысяч и более жителей. Последние принад­
лежали к разным классам. Наряду с земледелием в городах существо­
вала в значительной степени развитая торговая и промышленная дея­
тельность. Очень существенным было для городов, что в них сосре­
доточивалось очень большое количество книг в церквах, обращав­
шихся между жителями города, следствием чего было повышение
культурного уровня городского населения по сравнению с деревен­
скими жителями.
Все же городские посады были в экономическом, в обществен­
ном и культурном отношениях очень тесно связаны с деревенскими
погостами, селами, мирами. Погосты были поселками возле церкви,
с десятками дворов, лавками и амбарами, мало отличавшимися, по
существу, от посадов. С другой стороны, в русских городах XVI века
существовали посадские миры, подобные деревенским мирам. В горо-
дах, так же как и в деревнях, особенно на Севере, вся земля в прин­
ципе принадлежала государю. В переводе на наш язык это обозна­
чало, что земля была государственная, так как русский человек XVI
века не мыслил отвлеченными понятиями и для него конкретная
личность государя была воплощением того целого, частью которого
он себя ощущал, т.е. государства. Посадский мир в городе распреде­
лял землю между своими членами, отвечая за всю сумму следуемых
государю за землю платежей.
Распределительным органом всеуездного приходского обще­
ства был всеуездный совет, ведению которого подлежали земские
дела уезда. Всеуездное земское собрание строило соборный храм,
заботилось об его поддержании, собирая средства путем самообложе­
ния, приряжало причт, платило ему «ругу», выбирало всеуездного
церковного старосту, контролировало ведение им соборного хозяй­
ства. В последнем сходятся нити от волостных приходов, точно так
же, как в волостные приходы сходятся нити управления часовенных
приходов. Приведу пример того, как всеуездный совет выносит
постановление о постройке храма. Такой случай известен, например,
в Великом Устюге в 1646 году. В связанной с этим челобитной гово­
рится, что «приговорили Устюга Великого Архангельского и Троиц­
кого и Ивановского монастырей архимандрит и игумены, и посадские
земские судейки, и старосты и целовальники, и посадские люди, и
волостные крестьяне (!), всем миром (!)...» (5,т. 1,с. 233) построить
в городе храм. В посадах городов церковные трапезы имели то же са­
мое назначение, что и в погостах. Например, в 1645 году в Великом
Устюге окладная комиссия производила разверстку податей между
посадскими людьми «в Богословской трапезе» (5,т. 1,с.205).

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

160
Было бы неверно переносить наблюдения, сделанные на мате­
риалах, относящихся к русскому Северу, на центральные области
Московского государства просто и без оговорок. Социальное едине­
ние северных посадов с уездами делало менее заметной разницу
между ними. Эта разница гораздо больше чувствовалась в цен­
тральных областях Московского государства, где посад был в XVI
веке много сильнее разобщен с дворянским и крепостным населением
уезда. В XVI веке это различие центральных и северных областей
Московского государства выступало менее отчетливо. Это обстоя­
тельство объясняется тем, что более архаический Север сохранил в
гораздо более чистом виде исконные формы жизни русского народа,
видоизменявшиеся в центральных областях значительно сильнее, в
особенности в XVII веке в связи с развитием русского централизован
ного государства и вотчинного и поместного хозяйства.
Ряд свидетельств говорит о том, что социальный и экономиче­
ский строй деревень, сел и посадов центральных областей Москов­
ского государства обнаруживал в XVI веке существеннейшие черты
сходства с экономическим и социальным строем русского Севера пер
вой половины XVII века. Например, в Стоглаве говорится: «По всем
церквам избирают прихожане священников... и диаконов и дьяков
искусных, и грамоте гораздых, и житием непорочных» (34, л. 81 об.).
Обычай выбора мирян для постановления в священники, столь харак-
терный для миров северных деревень, господствовал, конечно, в
середине XVI столетия не только в Новгороде, но и в Москве и в
других городах центральных областей. Земская реформа Ивана Гроз­
ного была возможной только благодаря своеобразной организации
русского народа, русского общества, продолжавшей жить на русском
Севере вплоть до половины XVII века. Выборные земские власти -
такие же древние, как и сами миры. Они возникли органически
снизу. Земская реформа Ивана Грозного шла снизу, ее инициатива
принадлежала обществу, а не правительству. Реформами XVI века
издавна сложившиеся земские союзы были обращены в областные
единицы с финансовым и судебным самоуправлением. Богословский
говорит о самодержавно-земском строе Московского государства
со второй половины XVI до первой половины XVII века. В середине
XVII века этот строй становится самодержавно-бюрократическим.
В Древней Руси глубокую древность и повсеместное распро­
странение имел погост. Из Киева и Новгорода погосты распространи-
лись на Север до крайних пределов новгородских владений. Погосты
были первоначально внегородскими торговыми и административ­
ными пунктами. Они возникали в местах языческих мольбищ, куда
периодически стекалось население для жертвоприношений и для
торга. Такие пункты посещали гости - приезжие торговые люди.
В княжеской Руси погосты очень рано связались с княжеским полю­
дьем. Отправляясь с дружиной на полюдье, князь творил суд и рас­
праву, что давало доход, собирал дань, участвовал в торговле.
В качестве мест княжеских остановок погосты очень рано получили
значение центров известных округов. После принятия христианства
на погостах начали ставить церкви. Они стали приобретать значение
приходов, на них поселился причт, были устроены кладбища. Адми­
нистративное и торговое значение погостов сохранилось. Большую
роль в жизни погостов постепенно стали играть трапезные.
Во второй половине XV и в первой половине XVI века в цен­
тральных областях Московского государства возникает сильнейший
конкурент древнему погосту - новое владельческое село. В XIV-XV
веках владельческое хозяйство носило характер кормлений: земле­
владельцы получали готовые доходы натурой и деньгами и мало
интересовались тем, как подвластные им люди вели хозяйство. Их
собственное хозяйство, заведенное при помощи рабов, было рассчи-

Глава 12

Древнерусский быт
и архитектура Покровского собора

161
тано на домашнее потребление, а не на рынок. В бюджете землевла­
дельца существенное место занимала эксплуатация природных
богатств - пушного и другого зверя, рыбных ловель и т.д.
Со второй половины XV века кормления как способ обеспече­
ния служилых людей начинают перерождаться в поместья. Первона­
чальные поместья сохранили много черт, напоминающих кормления.
Только в XVI веке центр тяжести поместий переносится с готовых
доходов (бывших доходов наместников и волостей) на собственное
хозяйство помещика. Аналогичные явления происходили в это время
в частновладельческих землях вообще. Землевладельцы организуют
собственное земледельческое хозяйство, труд рабов выходит из упо­
требления, землевладельцы заводят запашку трудом крестьян. Боль­
шим препятствием на этом пути было проживание крестьян в мелких
разномерных деревнях. В первой половине XVI века происходит про­
цесс укрупнения селений. Развитию частновладельческого хозяйства
способствовал рост рынков сбыта и развитие денежного и товарного
обращения. В связи с этим росла владельческая запашка и разви­
валась тенденция организовывать труд крестьян в укрупненных селе­
ниях. Землевладельцы добивались независимости своих владений от
княжеской администрации и податной ответственности за население
своих вотчин. Привилегированные землевладельцы ставят у себя цер­
кви и организуют свои приходы, которые утверждает церковная
власть. Соседние погосты лишались прихожан, пустели, здания при­
ходили в ветхость. Параллельно отмиранию погоста образовыва­
лась новая форма селения - село. В первой половине XVI века еще
нередко встречались села, в которых не было других дворов,
кроме господского и людских, а крестьяне жили в деревнях, окружав-
ших село.
На протяжении XVI века происходила борьба между владель­
ческим селом и погостом за приходы.
Англичанин Томас Рандольф, совершивший в 1568-1569 годах
путешествие в Москву, говорит, что он видел, проезжая по Северной
Двине, «много красивеньких деревень, с пастбищами, пашнями и
водой» (17,с. 92). Между Вологдой и Москвой, по его словам, «страна
очень красива: ровная, приятная, густо населенная, пашни, пастбища,
много лугов, рек, красивых и больших лесов» (17,с. 93). Так представ
лялось Московское царство XVI века извне западноевропейцу.
Русскому крестьянину на Севере страна, в которой он жил,
изнутри представлялась иначе. Ему приходилось бороться с суровой
северной природой. Крошечные деревеньки тесно ютились одна
около другой на высоком берегу реки, с очень маленькими проме­
жутками между ними. Удобная для обработки земля узкой полосой
тянулась по берегу огромной реки, за ней простирались необозримые
«леса, мхи и болота неугожие» (5,т. 1,с. 146). Составитель писцовой
книги 1678 года описал Веркольскую волость Кеврольского уезда:
«...против погоста и монастыря за рекою Пинегою на другой стороне
деревни стоят смежно однодворки и по два двора...» (5,т. 1,с. 146),
всего 22 деревни. Вероятно, подобные деревни Флетчер принял за
одну деревню, когда говорил, что видел на русском Севере селения в
несколько верст длиной (36, с. 310,пр. 2). За домами, выходившими
на реку, тянулась на высоком берегу реки узкая полоса «горной» при-
сельной пашни, а за ней шел на огромные пространства девственный
лес, по которому никогда не ступала нога человека, - неведомая для
человека стихия, с которой он боролся. Каждый житель деревни мог
для своих порубок углубляться в лес, сколько он мог и сколько он
хотел, но в ширину он имел право захватывать только такое лесное
пространство, которое соответствовало его полосе пахотной земли.
Мир леса, границы которого оставались неведомыми, играл
огромную роль в жизни крестьянина и сильно влиял на его фантазию.

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

162
Лес был врагом, у которого нужно было отвоевывать пашню шаг
за шагом, он вместе с тем был и другом, который спасал от холода
и давал материал для построек. Лес был населен различной жив­
ностью, и опасной для человека, и доставлявшей ему пропитание. Лес
был особым миром, который фантазия русского крестьянина напол­
няла таинственной и заманчивой жизнью. В ней большую роль
играли сверхъестественные существа. Против леса над рекой и про­
тивоположным берегом простиралась широкая даль, воспитавшая
с древнейших времен в русском человеке чувство безбрежной про­
странственной широты.
Вряд ли в половине XVI века была по отношению к лесной
стихии особая разница между центральными и северными областями
Московской Руси. Возделываемые по всей стране участки земли
были только небольшими оазисами среди огромных пространств
лесов и пустых земель. Как мало ценился лес, показывает тот факт,
что еще в XVI веке был широко распространен обычай пользоваться
любым соседним княжеским или даже частным лесом для своих
потребностей, только не на продажу.
В безбрежном море стихий леса и открытого пространства
равнинной природы, в которых протекала жизнь русского человека
XVI века, ему нужны были твердые опорные точки, фокусы матери­
альной и духовной жизни, которые организовывали бы его обще­
ственную и частную жизнь, его коллективное и индивидуальное соз­
нание. Такими центрами были погосты, такими фокусами были цер­
кви на погостах. Сильно возвышаясь над жилыми постройками и над
окружающей природой, они играли роль архитектурных знаков, объ­
единяющих людей, сплачивающих их в коллективы, и вместе с тем
они были пространственными осями, подчинявшими себе окружаю­
щие деревни и организовывавшими их в архитектурные ансамбли.
Будучи средоточием общественной жизни мира, они в своей архитек­
турной форме были порождены коллективным сознанием прихода и
проникнуты вследствие этого эпическим началом и той объективной
сказочной фантастикой, которая роднит их с народной словесностью.
Две существеннейшие особенности тесно связаны с коллектив­
ным началом, которым проникнута вся русская архитектура XVI
века: натурная стройка и разновременность сооружения различных
частей одного и того же здания, складывающихся постепенно в еди­
ный и цельный архитектурный образ.
Система наших архитектурных чертежей могла возникнуть
только в эпоху, когда архитектура превратилась в искусство, в основе
которого лежит индивидуальное творчество. Древнерусским зданиям
всегда был присущ характер гениальной коллективной импровиза­
ции, осуществляемой руками членов строительной артели. Не было
момента, когда можно было сказать, что здание завершено, когда
оно окончательно готово и что к нему не следует больше прика­
саться, чтобы не испортить его архитектурно-художественной компо­
зиции. Когда постройка начиналась, никто еще не знал точно и во
всех подробностях, как она будет выглядеть. Архитектурный образ
рождался и совершенствовался в самом процессе строительства.
Когда переставали строить, здание было законченным художествен­
ным произведением, однако оно представляло собой фиксацию худо­
жественного творческого процесса только на одном этапе его беско­
нечного развития. Жизнь и творчество народа и архитектора развива­
лись, и вместе с тем видоизменялось также и архитектурно-худо-
жественное решение. Поэтому здание, уже законченное, могло быть
частично видоизменено и архитектурный образ продолжал раз­
виваться под руками той же артели, тех же мастеров, которые его
строили, или совершенно другой артели того же времени или дру­
гой эпохи.

Глава 12

Древнерусский б ы т
и архитектура Покровского собора

163
Альберти сказал, что прекрасное художественное произведе­
ние - такое, от которого нельзя ничего отнять и к которому нельзя
ничего прибавить. Это определение не является универсальным, оно
верно только для ограниченного круга художественных явлений,
главным образом для архитектуры Западной Европы и то только для
известных эпох ее развития. Для древнерусского зодчества оно про­
сто неприменимо. Неверно оно также и для всей русской архитек­
туры, взятой в целом. Прекрасные древнерусские храмы постоянно
перестраивались, к ним делали добавления, отнимали от них некото­
рые части, они все время видоизменялись. Вследствие этого менялся
самый архитектурный образ, не понижаясь в своем художественном
качестве, а нередко даже повышаясь.
Организующая роль по отношению к коллективу мира была
присуща также и городским соборам и посадским храмам. В XVI веке
в центральных областях Московского государства общественная
организация, известная в крестьянских мирах русского Севера вплоть
до XVII века, сохранилась в городских посадах, в том числе и в
Москве, в большей степени, чем в сельских местностях. Однако в
городах, в особенности в Москве, развитие торговли и ремесла и
образование крупных состояний породило рост индивидуалистиче­
ских тенденций. Это привело к образованию простых небольших,
ясно расчлененных посадских храмов типа церкви Трифона в Напруд
ной в Москве или церкви Исидора в Ростове.
В Покровском соборе подхвачен стародавний архитектурный
тип монументального посадского храма на торгу, за которым стоит
многовековая традиция храма на погосте. В этом отдаленнейшем
прошлом русского государства коренится идея могучей вертикальной
оси центрального храма Покровского собора.
Русский народ, с его системой взаимоподчиненных миров,
представлял собой в первой половине XVI века внутренне организо­
ванное общество, возглавлявшееся посадом столицы. С мирами глу­
боко переплеталась церковная организация русского общества.
С мирами и приходами были теснейшим образом связаны церковные
постройки, которые возглавлял московский Покровский собор.
Истоки архитектуры Покровского собора коренятся в самых
недрах народной жизни. В простейшей деревенской деревянной
часовне оказалось возможным проследить зарождение идеи Покров­
ского собора - памятника выдающемуся событию русской народной
жизни, возникновение его формы - шатра и главное - истоки коллек­
тивного, эпического характера его архитектуры.
Глава 13

Отражение народной
фантастики
в архитектуре
Покровского собора

В середине XVI века в сознании русского человека большую роль


стали играть элементы рационального отношения к окружающему
Выше были отмечены индивидуалистические и рационалистические
тенденции в среде крупного боярства, посадских ремесленников и
торговых слоев населения. Почва для рационального отношения к
миру была подготовлена народным характером русской культуры
XVI века, так как одной из основных черт мировоззрения русского
народа является глубоко реалистическое отношение к окружающему.
Реалистичность народного мировоззрения органически сочеталась
с богатой фантастикой народного художественного творчества.
«Всегда себе стмечати и потому живешь, и обиход держишь по
приходу и расходу...» (II, л. 43), - указывает Домострой, - «мера...
и счет знати во всем...» (11,л.45об.-л.46), и смотреть, всему ли есть
«счет и мера» и все ли «записано» (II, л. 89 и об.). За этими предписа-
ниями Домостроя стоит расчетливый и экономный крестьянин и тор­
говец. Значение числа и математического начала было ясно русскому
человеку XVI века. Ермолай-Еразм говорит: «... аше бо кто хошет
прекривити, и убо мера его обличит, яко излишняя чюжая восхити; у
кого же отъят, тако же мера обличит, яко обиден ест» (32, с. 195).
Глубокое проникновение критического отношения к действительно­
сти в жизнь людей XVI века, которым они в большой степени обя­
заны ересям второй половины XV века и первой половины XVI века
и которое сильно отличает их от их предков, явствует, например, из
следуюшего факта. Инок (!) Зиновий Отенский в 1552 году, полеми­
зируя со своим собеседником, сославшимся на авторитет книги, древ-
ность которой Зиновий берет под сомнение, говорит, что нужно
исследовать время возникновения этой книги: «... книга ростовская
писана на бумаги или на кожах, и аше на бумаги, которых писмо
писарей, - или старых попись, или нынешних писарей попись в

Глава 13

Отражение н а р о д н о й
фантастики в архитектуре
Покровского собора

165
ростовских онех правилех?» (15,с. 993). Постановка вопроса о древно
сти ростовской книги иноком Зиновием может быть названа научной
постановкой в современном смысле слова.
В архитектуре Покровского собора содержатся многочислен­
ные элементы рациональной, ясной и отчетливой композиции, орга­
нически сочетающейся со свободным полетом богатой народной кол-
лективной творческой фантазии.
В середине XVI века можно говорить не только о естествен­
ном, непосредственном проникновении народных элементов в такие
постройки, как Покровский собор, но и о сознательном обращении к
народному творчеству верхушки русского общества того времени.
Например, выдающийся древнерусский писатель Ермолай-Еразм за­
писывает в конце 40-х годов XVI века услышанную им в устной пере
даче народную повесть о Петре и Февронии муромских: «...да помя­
нете же и мене прегрешнаго, списавшаго сие, елико слышах, неве-
дый, аще инии суть написали вёдуще выше мене» (32, с. 129). Сколь
глубоко подобные произведения народного творчества проникали в
русскую жизнь XVI века, показывает тот факт, что в 1552 году Иван
Грозный, отправляясь в поход против Казани, заехал в Муром покло­
ниться «сродником своим» - князю Петру и княгине Февронии
(29,т. 13,с. 192). Главным мотивом народной легенды о Петре и Фев­
ронии является борьба со змием, в образе которого воплощены были
темные силы. Отправляясь в Казань, Иван Грозный считал и себя
также змиеборцем - носителем светлого начала, призванным побе­
дить темную силу татар. Царь придавал этой легенде большое значе­
ние, что доказывается, кроме того, постройкой Иваном Грозным в
Муроме надгробной церкви Петру и Февронии, в которой в XVI веке
лежали их тела. Этот случай позволяет иначе взглянуть на мотивы
построения храма, создатели которого руководились не только жела­
нием соорудить гробницу святым. Народная легенда была записана
как рассказ о реальных происшествиях, в нее верили как в описание
событий, действительно имевших место, и как в символ, образно
вскрывавший одну из сторон жизни, в данном случае наличие в мире
добра и зла и борьбу добра со злом. Народной легендой заинтересо­
вались и ее записали в значительной степени с точки зрения ее прак­
тического влияния на действительность середины XVI века. Легенда
продолжала жить и развиваться, она стала осуществляться в действи­
тельной жизни. Казанский поход Ивана Грозного представлял собой
как бы продолжение развития легенды о Петре и Февронии. Проис­
шествия, рассказанные в легенде, рассматривали как «прообраз» гря­
дущих событий.
Нечто подобное связано также и с архитектурой Покровского
собора, в которой трезвый рационализм органически сочетается с
сочной народной фантастикой и с глубоким символическим осмысле-
нием архитектурных форм.
Чтобы еще образнее представить себе архитектуру Покров­
ского собора, нужно помнить, что фантастическое одушевление
реального мира было присуще не только простым крестьянам отда­
ленного Севера, но и самым образованным русским людям XVI века,
разделявшим с народом непосредственное отношение к окружаю­
щему. Характерны в этом смысле представления русского человека
XVI века о земле.
Согласно народным представлениям, внутри гор живут «скрыт-
ники» (18,с. 14). С ними можно общаться посредством земных
поклонов перед горами и при помощи особой молитвы. Эти представ
ления в своих истоках связаны с языческим культом земли. «Бывало,
в овине летом кто-нито заночует, ночью-то выйдет, оборотится
к горам, ан горы ти и сияют. И видно: кресты, церковные маков­
ки» (18,с. 15, примеч. 3). Горы во время таких видений становятся

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

166
похожими на церкви. С другой стороны, Покровский собор сам подо­
бен искусственной горе или группе холмов.
Игумен Панфил в 1505 году писал в своем послании об Иванов­
ской ночи: «... яко же древле согрешиша людие,... сих же пожре
земля живых во един день 20 и 3 тысящи...» (11, с. 12). Правда, Вас-
сиан Патрикеев насмешливо говорил Иосифу Волоцкому: «И ты,
господине Иосифе, сотвори молитву да недостойных еретиков пож­
рет земля» (35, с. 273). Все же не только Домострой назидательно
говорит про евреев, согрешивших в пустыне: «...тогда пожре земля
их» (11, л. 16), но и образованные люди считали последнее реально
возможным. Филофей верит в то, что в его время в Западной Евро­
пе некоторые города целиком «земля пожре» (23,с. 233). Даже сам
Иван Грозный говорит о подобных происшествиях столь образно
и с такой верой в возможность их, что не остается сомнения в том,
что он их понимал буквально: «...и земли убо зинувши пропастию
великою, змию оттуду страшну зияющую» (19,с. 36).
Очень существенной особенностью архитектурной композиции
Покровского собора является совмещение в ней общей формы зда­
ния, в высшей степени целостной и убедительной, сразу с первого
взгляда доходящей до сознания, и сложнейшей детализации этой
общей формы, могущей быть воспринятой лишь во временной
последовательности. Только с близкого расстояния перед зрителем
вполне развертываются во времени все эти детали, глаз постепенно
переходит от одной детали к другой. Благодаря этому архитектурный
образ Покровского собора приобрел большое богатство, насыщен­
ность и многогранность. Рассматривая снаружи формы Покровского
собора с очень близкого расстояния, как бы погружаешься в большой
особый мир, наполненный множеством ярких и живо сменяющих
друг друга образов. Архитектурные формы вызывают при этом
самые разные ассоциации. В Покровском соборе совмещены два мас­
штабных регистра: крупные формы здания читаются в одном мас­
штабе, мелкие детали - в другом. Эти два масштабных регистра
связаны между собой по контрасту. Благодаря этому отчетливее про­
тивополагаются друг другу величественные очертания немногочис­
ленных башен и сложные, мелкие, дробные детали, своим множе­
ством заполняющие и насыщающие крупные формы. По контрасту
с ними монументальные башни выглядят грандиозными. Многогран­
ность и насыщенность архитектурного облика Покровского собора
обогащаются тем, что устанавливается целый ряд разнородных соот­
ношений между каждой мелкой «внутренней» формой, взятой в отдель
ности, а также между группами таких форм и охватывающей «внутрен-
ние» детали общей формой отдельной башни и собора в целом.
Отмеченная архитектурная особенность связана с общим взгля­
дом русского человека XVI столетия на действительный мир.
Последний представлялся ему в двух аспектах. Для русского человека
того времени характерны самые широкие обобщения природы и кос­
моса, и вместе с тем он воспринимал природу по кускам во времени,
постепенно переводя взгляд с одной ее формы на другую.
Приведу примеры той и другой установки при созерцании рус­
ским человеком XVI века внешнего мира.
Вот прекрасный по глубине и широте обобщенный образ все­
ленной: «... зело... прекрасно преди утрени показуется солнце, свето­
носно бо сый; и тма им отгоняется, и луна охуждает, и нощь не
состоится, и уяшняет день, и просвещает воздух, небо красно пока-
зует, землю удобряет, море отблистает, и несть мощно видети звезды
на тверди небесной, едино бо то своими лучами осиявает всю вселен­
ную...»(34, л. 2об.). Несколькими широкими штрихами дается гран­
диозная синтетическая картина реального мира, яркая, красочная и
насыщенная живым ощущением действительности. Или другой при-

Глава 13

Отражение н а р о д н о й
фантастики в архитектуре
Покровского собора

167
мер, в котором ощущение космического единства облечено в форму
прекрасных литературных образов: «Его же вся силы небесные сла­
вят и вся тварь трепещет. Земля ничим не держится. Море песком
оградися. путь рекам простреся. вода на воздусе висит, воздух стихи­
ями исполняем, небо яко лук преклонися. Солнце не стоя горит, луна
страхом не сияет, звезды хитростию текут, облацы манием носятся,
туча дождь проливают, ветри шум творят, буря древа сокрушает,
мгла землю повивает, роса в число падает, рече пророческое писа­
ние, яко возвеличишася дела твоя господи, вся премудростию сотво­
рил еси» (23,с. 246-247). В религиозной оболочке, характерной для
русского мировоззрения XVI века, выступает стремление к широ­
кому обобщению элементов мироздания, проникнутому глубоким
желанием осмыслить мир как единство.
С ближней точки зрения природа рассматривается в документе
1631 года: «.. .от Олисановские Пустоши Баева во враге стоит дуб, от
земли голенаст вверху суковат, а на нем грань; а от того дуба на
столб дубовой, а на нем две грани, а у столба две ямы, а столб стоит
против горелого пня, на котором были старые грани, а от того
столба долинкою водотечью вниз на столб дубовой, а на нем две
грани; а от того столба вниз же вражком суходолом на столб дубо­
вой, а на нем две грани, а столб стоит на водотечи; а от того столба
прямо к болоту на березовой пень, а на нем две грани старые; а от
того пня в болото на иву, вверху суковата, без верху, покляпа на
всход, а на ней две грани; а от тое ивы через болото на березу
кудревату, а от тое березы вниз тем же вражком суходолом водоте­
чью на березу, от земли голенаста, вверх кудревата, покляпа на
полдень, а от того столба через болото к полю на березу, от земли
голенаста виловата, а от того столба к черному лесу на дуб, от земли
голенаст, с делью, вверх кудреват, а от того столба береза стоит
у ивова куста, а на нем новые грани по обе стороны, а по сказке
старожильцов была де в ивовом кусте осина, а на ней были старые
грани, и ту-де осину вырубил деревни Юрьевки крестьянин Бор-
ко» (6,с. 69). Буслаев справедливо считает это место межевой записи
прекрасной образной характеристикой русской природы. Сопоставим
с этим отрывок из описи имущества Ивана Грозного: «...кубок... на
ножке - кадочка, а около кадочки на четырех местах завернулись
косочки... а на тыковке - три ножки звериные, а на верху у них по
образинке бородатые... на тыковке три косочки гладкие золоче­
ные. .. на тыковке три образинки человечьи, стоят на ножках на
звериных, у них завернулися косочки...» (20,с. 117). Читая это по­
следнее описание, легко себе представить, как смотрел русский зри­
тель XVI века, например, на Царское место московского Успенского
собора, а также на дробные формы башен Покровского собора.
Многочисленные мелкие наружные членения Покровского
собора были родственны более миниатюрным формам городских
жилых домов и примыкающих к ним многочисленных хозяйственных
построек, а также посадских каменных и деревянных церквей: они
еще теснее связывали Покровский собор с городскими кварталами.
Из последних вырастали, но вместе с тем были им и противопоста­
влены гигантские башни Покровского собора.
Центральный собор Московского посада был окутан мелким и
дробным движением обильных наружных форм, в которых как бы
находила себе продолжение беспокойная и шумная суета повседнев­
ной жизни городских улиц и домов. Внешне беспорядочный быт
города, а на самом деле внутренне организованная народная жизнь,
породившая свободную группировку жилых домов посада и живопис
ную асимметрическую композицию их архитектурных форм, отра­
зился также и в Облике наружных стен Покровского собора, разукра-
шенных сказочными архитектурно-скульптурными разводами.

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

168
Непрочны были деревянные дома посада. Московские жители
XVI века хорошо знали, что значит пожар, когда от случайной искры
в громадном городе, казавшемся англичанам XVI века больше Лон­
дона (17,с.2), загоралось решительно все: не только здания и заборы,
но даже и бревенчатые мостовые. Жилой дом был, по представле­
ниям русского человека XVI века, нечто легкое и переносное: в
любом русском городе можно было на торгу купить срубленные
дома, при продаже которых пошлина взималась по числу углов
(36,с. 338). Это придавало всей городской жизни непрочный, подвиж-
ный характер.
Сочетание в Покровском соборе четкого расчленения наруж­
ных поверхностей и свободной фантастической трактовки форм
необходимо проследить путем разбора конкретных архитектурных
элементов.
Нижние части Покровского собора отличаются более про­
стым, ясным характером, в то время как в верхних его частях распо­
ложены гораздо более расчлененные объемы, обильно украшенные
мелкими декоративными деталями. В соответствии с этим вся нижняя
часть здания представляет собой единый компактный массив, в
то время как верхняя его часть распадается на отдельные разобщен­
ные башни.
Граница между этими двумя частями обозначена мощным глав-
ным карнизом всего здания, который был изучен выше. Карниз этот
со своими сильно выступающими из поверхностей объемов профи­
лями чрезвычайно энергично опоясывает весь наружный массив
собора в целом. Он является господствующим наружным членением
Покровского собора. Значение этого главного карниза в архитектур­
ной композиции очень велико.
Наружный объем Покровского собора имеет по вертикали
трехчастное расчленение, он распадается на цокольную часть - под-
клет, на основной - второй ярус и на перекрытие. Цокольная часть
отделена от главной части прежде открытой наружной галереей и ее
парапетом, основная часть отделена от перекрытия главным карни­
зом. Весь наружный массив здания оказывается вследствие этого
расчлененным на цоколь, главный ярус и перекрытие.
Выше было показано, как форма столпа, выступающая в наи­
более отчетливом виде в больших приделах, повлияла также и на
другие части Покровского собора. Малые приделы и центральная
церковь, при всех их отличиях от больших приделов, проникнуты
элементом столпообразности. Это придало всей группе церквей
Покровского собора больше единства.
В свою очередь малые приделы, с их отчетливым трехчастным
расчленением на цокольную часть, главный этаж и перекрытие, тоже
повлияли на остальные башни и на все здание, взятое в целом: весь
объем здания распадается на эти три части. Это расчленение еще
больше подчеркивается лестницами, характеризующими нижний ярус
как служебный, цокольный, а также главами с их барабанами, пока­
зывающими, что части, расположенные над главным карнизом, отно­
сятся к перекрытию. Основное членение малых приделов распростра­
няется на другие приделы и на центральную церковь, но также и на
весь наружный объем в целом: все они имеют части несущую (под-
клет-цоколь), несомую (главный «этаж») и венчающую (перекрытие).
В малых приделах Покровского собора эта система выражена только
более отчетливо.
Подобное наблюдение можно сделать и в отношении цен­
тральной церкви. Форма шатровой сени, выраженная наиболее
отчетливо именно в ней, повлияла также и на приделы, малые и
большие, а также на все здание, взятое в целом. Шатрообразность в
некоторой степени присуща завершениям всех приделов: она выра-

Глава 13

Отражение н а р о д н о й
фантастики в архитектуре
Покровского собора

169
жена в ярусах кокошников; она выступает также в общих очертаниях
всего наружного объема Покровского собора - пирамидального и
обладающего треугольным силуэтом.
Столп, бесстолпный кубический храм и шатровая сень оказы­
ваются тремя ведущими мотивами архитектурной композиции
Покровского собора, взаимно проникающимися в наружной струк­
туре здания и одновременно с этим противопоставленными друг другу
в трех основных частях здания - больших приделах, малых приделах
и центральном храме.
Рациональное трехчастное расчленение массива Покровского
собора является античным наследием, которое передалось русской
архитектуре через посредство византийского зодчества. Аналогичное
расчленение содержится, например, в киевской Софии, с ее наружной
открытой галереей. В XVI веке русские архитекторы, движимые
общей тенденцией к рациональному, наблюдаемой в русской жизни
того времени, начиная со второй половины XV века, возродили
разумное трехчастное расчленение наружных объемов зданий, вну­
тренне соприкоснувшись в этом отношении с архитектурой Ренес­
санса, а в некоторых случаях вступив с ней также и во внешний
контакт, заимствуя у нее архитектурные формы и композиционные
принципы.
Подобно тому как в русской жизни XVI века индивидуалисти­
ческие и рационалистические тенденции представляли собой лишь
одну из компонент этой жизни, так и в Покровском соборе функцио-
нально-разумное расчленение наружных масс было подвергнуто глу­
бокой переработке под влиянием свободного творчества народной
фантазии.
На примере разбора главного карниза было выше прослежено,
как происходила эта переработка. Обратимся теперь к наружным
массам здания, взятым в целом, и подвергнем их аналогичному рас­
смотрению.
Трехчастное расчленение наружного объема Покровского
собора не выступает в качестве основной композиционной особенно­
сти здания потому, что ему противоречит взаимоотношение основных
трех частей друг с другом. При рациональном трехчастном расчлене­
нии естественно должна преобладать средняя часть. Последняя, как
фриз в антаблементе, является в таком случае господствующим эле­
ментом наружного объема, это несомый главный «этаж». По отно­
шению к нему служебную роль играют цоколь и перекрытие.
Немного позднее, чем был построен Покровский собор, эти соотно­
шения нашли себе законченное и предельно логическое выражение в
Вилле Ротонде Палладио (около 1560-1570 годов), в которой в широ­
ком синтезе как бы объединились основные линии развития всей
архитектуры Ренессанса, получившей своего рода завершение в этом
здании. Цоколь Виллы Ротонды, которому соответствуют лестницы,
действительно несет бельэтаж, так ярко выделенный портиками, а те
части, которые расположены над пьяно-нобиле, т.е. «мезонин», кро­
вля и купол, венчают собой здание.
В Покровском соборе особенно выделена венчающая часть, во
много раз превышающая по своей высоте несомую часть и даже эту
последнюю, взятую вместе с цокольной частью. В свою очередь
цокольная часть Покровского собора равна по своей высоте главному
«этажу». Эти пропорциональные соотношения столь существенны,
что они видоизменяют самый принцип рационального трехчастного
расчленения. Высокое, пышное и многообразное увенчание Покров­
ского собора настолько преобладает над его нижними частями, что
вступает в силу, скорее, двухчастное расчленение: все, что располо­
жено под главным карнизом, выглядит как монументальное вступле­
ние к главной венчающей части.

Часть ш

Русская народная фантастика


в архитектурных ф о р м а х
Покровского собора

170
Все же при этом только очень сильно умаляется, но не вполне
утрачивается композиционное значение несомой части второго яруса.
Функциональное назначение открытой наружной галереи, подчеркну­
тое ее парапетом и лестницами, вызывает представление о человече­
ских фигурах, движущихся по галерее, входящих в приделы и выходя­
щих из них. Пространство, ограниченное снизу парапетом галереи, а
сверху - главным карнизом, является сферой деятельности человека
и предназначено для его жизни и движений. Стены приделов
частично продолжают друг друга и образуют единую, многократно
ломающуюся поверхность, непрерывность которой подчеркивается
главным карнизом и парапетом. Дверные проемы связывают эту раз­
вернутую по горизонтали стену-ширму с фигурой человека. Она слу­
жит фоном для человеческих фигур, находящихся на галерее. Многие
части этой стены оставлены гладкими и только охвачены тектониче­
скими строгими обрамлениями. Это стены столпов, имеющие вид как
бы экранов, оттеняющих вырисовывающиеся на их фоне фигуры
людей. Стены малых приделов украшены нишами, между которыми
поставлены колонны, завершенные коническими шапками. Устана­
вливается соотношение между пространством ниш и фигурой стоя­
щего на галерее человека. Последней соответствуют также и
колонны между нишами. Несомая средняя часть наружного объема
Покровского собора интерпретирована как сфера человеческой дея­
тельности.
Главный «этаж» Покровского собора высоко приподнят над
окружающим - над площадью и городом с его шумной жизнью. II.1
В XVI веке высота подклета и галереи казалась еще большей, так
как близко стояло множество низких, по преимуществу деревянных
жилых домов, с которыми контрастировали крупные формы Покров­
ского собора и его цокольной части. Очень существенную компози­
ционную роль играли открытые арочные проемы галереи в угловых
частях собора. По сравнению со всеми другими наружными членени­
ями Покровского собора они отличаются более крупным масштабом
своих форм. Они задуманы в крупном плане, что сильно отделяет их
от более мелкой и дробной архитектуры жилых домов городских
кварталов, на фоне которых был в XVI веке виден Покровский
собор. Благодаря этому увеличена дистанция между городом, Крас­
ной площадью и главным «этажом» собора, его наружной галереей.
Арочные проемы под лестницами нарастали по направлению к боль­
шим аркам под галереей, постепенно подготовляя их формы и связы­
вая их с окружающим.
Основное отличие общего трехчастного расчленения наруж­
ного объема Покровского собора от трехчастного наружного расчле­
нения Виллы Ротонды заключается в том, что в Покровском соборе
верхняя, венчающая часть очень сильно преобладает над двумя ниж­
ними частями. Соотношение между высотами цокольной части, глав­
ного «этажа» и венчающей части Покровского собора составляет II.1
1:1:8. В Вилле Ротонде те же соотношения выражаются числами
1:2:4,5. Увеличение высоты венчающей части в итальянской
постройке обусловлено тем, что именно эта часть подвергается наи­
большему перспективному сокращению, в натуре она выглядит под­
чиненной главному «этажу». В Покровском соборе не может быть и
речи о выделении последнего. Абсолютное преобладание в соборе
венчающей части обусловлено тем, что она в восемь раз (!) выше
каждой из двух нижних частей, взятых в отдельности, и в четыре раза
выше двух нижних частей, взятых вместе, а также тем, что две
нижние части друг другу равны. Эта последняя особенность снижает
удельный вес каждой из нижних частей, взятой в отдельности, и
превращает их в элементы, наглядно подчиненные архитектурным
формам, венчающим здание.

Глава 13

Отражение н а р о д н о й
фантастики в архитектуре
Покровского собора

171
Наружный объем Покровского собора пронизан двумя сило­
выми потоками, направленными друг на друга. С одной стороны,
аркада поднимает галерею над землей и возносит ее высоко над
повседневной жизнью. С другой стороны, пространство галереи,
заключенное между парапетом и главным карнизом, т.е. сфера дея­
тельности человека, «этаж», отведенный для его движений, занимает
относительно очень незначительное место в архитектурном образе,
так как над ним с огромной силой довлеет гигантская сложнейшая
и очень выразительная верхняя часть. Значение последней в архитек­
турной композиции Покровского собора выступает особенно отчет­
ливо при сравнении с Виллой Ротондой в которой парадные залы,
интерпретированные вместе с наружными портиками как монумен­
тальное обрамление пирующего человека (ср. мотив пира в архитек­
турном обрамлении, родственном зданиям Палладио, на картинах
Веронезе !), занимают господствующее место. Им подчинено все
остальное, так как в Вилле Ротонде царит образ всесторонне разви­
того человека, господствующего над природой и космосом. В отли­
чие от произведений древневосточной архитектуры, например от еги-
петской пирамиды или от больших египетских храмов, в которых
человек принижен и придавлен гигантскими массивами, этими как бы
искусственными горами, в Покровском соборе человеку отведено
существенное место в архитектурной композиции, что достигается не
в последнюю очередь рациональным трехчастным расчленением
архитектурных форм. В Покровском соборе все же до некоторой
степени акцентирован «этаж» между парапетом галереи и главным
карнизом. Но если в Вилле Ротонде человек ощущает себя хозяином
здания, владыкой мира, главным лицом, к которому обращена вся ее
архитектура, то в Покровском соборе над главным «этажом», над
человеком довлеет фантастическая верхняя часть здания. Не столь
существенно, что большая тяжесть башен давит на «этаж». Важнее,
что человеческая фигура, находящаяся на галерее, оказывается
включенной в большую сложную композицию, в которой она зани­
мает только довольно подчиненное место.
Фантастические башни Покровского собора тесно срастаются
с окружающей природой, которую не только не заслонял собой, но
даже выявлял древнерусский город, состоявший главным образом из
легких деревянных построек, облепивших естественные холмы. Бла­
годаря этому природа живо ощущалась также и внутри города. С
отдельных точек в разных частях Москвы открывались, кроме того,
виды на весь город в целом на фоне окружающего ландшафта. Это в
особенности относится к тем улицам русской столицы, которые про­
ходили по вершинам семи ее холмов. Над морем свободно разбросан-
ных и густо расположенных разнородных объемов жилых и хозяй­
ственных построек возвышались церкви, крепостные сооружения и в
особенности стены, башни и соборы Кремля, а также сочная группа
башен Покровского собора.
Последний расположен на вершине холма над рекой. Из Замо­
скворечья он был виден очень хорошо и играл при взгляде оттуда
существенную роль в композиции ансамбля Москвы и в общей ком­
позиции города. Вследствие этого широкие пространства Замоскво­
речья оказались включенными в архитектурную композицию
Покровского собора, вертикальные объемы которого господство­
вали над далями окружающего пейзажа.
Особенно широкие горизонты открывались с наружной гале­
реи Покровского собора. Расположенные на краю холма на 5,5 метра
над поверхностью земли, они были приподняты над городом. Нахо­
дившиеся на них люди видели город внизу, его улицы и площади
расстилались у них под ногами, а над ними раскрывались дали ланд­
шафта.

Часть III

Русская народная фантастика


в архитектурных формах
Покровского собора

172
Вследствие глубокой связи с природой, с холмами и широкими
пространствами пейзажа, венчающие башни и главы Покровского
собора как бы уводили человека из суженных границ городской
жизни в космические просторы пространственных и поднебесных
далей. Компактный и массивный общий объем здания сочетался
и сливался с землей, с холмом, к которому он прилепился. Массы
Покровского собора устремлены от земли к небу. Более слитная ком­
позиция нижних частей здания тяжелее и больше сливается с землей,
как бы уходя в нее своими корнями. Более расчлененная верхняя
часть легче и воздушнее. Башни и главы устремлены вверх и разре­
шают массы здания в пространстве.
Покровский собор придвинут к краю возвышенного берега
реки и расположен на границе холмов, масс земли и сочетающихся
с небом далей противоположного берега. Поставленный на точке
соприкосновения стихий земли и воздуха, Покровский собор как бы
связывает их друг с другом: по своей плоти он родствен земле, в то
время как порыв вверх, которым охвачены его массы, роднит его
с небом и облаками.
В связи с такой интерпретацией архитектуры Покровского
собора приобретает особое значение его главный карниз: им обозна­
чена граница между массивной и более пространственной, земной и
небесной, человеческой и космической частями Покровского собора.
Наружные формы Покровского собора проникнуты космиче­
ским началом. На этом широком фоне человеку, как он вырисовыва­
ется на основе архитектурной композиции, отведено скромное место.
В этом отношении Покровский собор очень напоминает деревянные
церкви русского Севера, в которых черты народного творчества
выражены так ярко.
В композиции наружных форм Покровского собора, главным
образом его верхних частей, проявила свою изобретательность бога­
тая свободная фантазия зодчих. Это особенно глубоко роднит его с
русскими деревянными церквами. Архитектура Покровского собора
пронизана эпическим, сказочным, коллективно творческим эле­
ментом.
В наружной структуре больших приделов можно отчетливо
проследить тенденцию в сторону создания фантастических образов,
под влиянием которой переработано рациональное трехчастное архи­
тектурное расчленение.
Возьмем в качестве примера выходящий на Красную площадь
северный столп. Все наблюдения, которые будут сейчас сделаны,
относятся также и к другим большим приделам Покровского собора.
Проследим, как построен северный столп по направлению
снизу вверх. XIV.3.4.5
Уступ галереи, отделяющий первый ярус от второго, ограничи­
вает сверху подклет. Нижний ярус столпов соединяется с аркадами
угловых частей в одну общую цокольную часть здания. Однако
контраст аркад и сплошных нижних частей больших приделов разби­
вает единство цокольной части собора, выделяя из нее массивы
башен столпов.
Наружная галерея, обходящая вокруг столпа, за счет его объ­
ема очень узка. Вследствие этого вертикальная башня преобладает
над горизонтальным подклетом, а объем башни господствует над
окружающим пространством.
Горизонтальная этажность усилена во втором ярусе, так как
последний крепко опоясан парапетом галереи и в особенности глав­
ным карнизом, непрерывно протянутым вокруг всего здания. Самый
сильный карниз мог быть помещен только на этом месте уже потому,
что им заканчивается физическая связь друг с другом башен, разоб­
щенных над ним.

Глава 13

Отражение народной
фантастики в архитектуре
Покровского собора

173
Башни столпов выделены во втором ярусе тем, что их стены
контрастируют по своей наружной обработке со стенами малых при­
делов, а также тем, что они выше, чем эти последние.
Особенно выделяются верхние ярусы столпов. Движение вверх
их объемов и наружных членений достигается вытянутыми вверх
пропорциями всего столпа в целом, а также его столпообразной ярус-
ностью. Это движение еще усиливается особым приемом: в одной
и той же форме совмещены несколько значений, последовательно
переходящих одно в другое, по мере того, как глаз зрителя переходит
от яруса к ярусу. Этот прием необходимо проследить на конкретном
примере - возьмем для этого северный столп.
Непосредственно над главным карнизом расположены фрон­
тончики. Выше была отмечена связь их очертаний с формой ша- XIV.1.2
тра, которым увенчана центральная башня Покровского собора.
Фронтончики являются существенным элементом композиции стол­
пов. Достаточно мысленно откинуть их, чтобы в этом убедиться:
тогда в художественной структуре здания образуются зияющие
бреши и нарушится целостность архитектурного образа.
Фронтончики даже в такой чисто декоративной трактовке, в
какой они применены в украшении северного столпа, сохранили зна­
чение венчающих частей, которое они унаследовали от торцовой
части двухскатной крыши. Фронтончики столпов Покровского
собора отличаются довольно сильным рельефом, они поставлены на
выступ особой полочки, расположенной над карнизом, и обрамляют
оконный проем, в котором как бы сохранилось воспоминание о
полом пространстве под скатом кровли. Вместе с тем фронтончики
третьих ярусов столпов Покровского собора представляют собой не
более как условное обозначение двухскатного перекрытия, как сво­
его рода пиктографический знак. Однако этот последний таков, что
он сохранил характер доступного непосредственному созерцанию
изображения.
Расположение фронтончиков непосредственно над главным
карнизом не случайно: они являются венчающей частью трехчленной
композиции, состоящей из: 1) цокольной части, т.е. первого яруса
башни; 2) главного этажа между парапетом и карнизом и, наконец,
3) двухскатных фронтончиков. Венчающая роль последних, вытека­
ющая из этого, еще больше подчеркнута тем, что они находятся на
одном уровне с ярусами кокошников, которыми увенчаны малые
приделы. На первый взгляд может показаться, что фронтончики
столпов имеют исключительно декоративное значение, что они
только оживляют поверхности массивов. Такая трактовка была бы
чисто формальной и поэтому слишком узкой. После превращения в
XVII веке наружной открытой галереи в закрытую затемнилось пер­
воначальное значение фронтончиков как увенчания по отношению
ко второму «этажу». В XVI веке при открытой галерее связь фрон­
тончиков с главным карнизом выступала гораздо яснее, а их роль в
качестве увенчания по отношению к двум нижним ярусам восприни­
малась отчетливо.
Северный столп Покровского собора выглядит по-разному, в
зависимости от двух различных установок при его восприятии (это
относится также и ко всем другим столпам Покровского собора).
Когда сосредоточиваешь свое внимание на наружной галерее -
главном «этаже» - и на входной двери как на частях, имеющих функ­
циональное значение, предназначенных для человека и возникших
в зависимости от его бытовых потребностей, весь столп в целом
воспринимается, исходя из этих частей. Тогда именно на них ложится
главный акцент, а верхние ярусы становятся зависимыми от главного
яруса, превращаясь в д