Вы находитесь на странице: 1из 602

СЕРИЯ «ДОСЬЕ»

Николай Зенькович
БОРИС ЕЛЬЦИН:
РАЗНЫЕ ЖИЗНИ
Книга вторая

КРЕМЛЕВСКИЙ ОТСТУПНИК

Москва
«ОЛМА-ПРЕСС»
2001
ББК 66.3(2Рос)8
3567

Исключительное право публикации книги Николая Зеньковича «Бо­


рис Ельцин. Разные жизни» принадлежит издательству «ОЛМА-
ПРЕСС». Выпуск произведения или части его без разрешения издатель­
ства считается противоправным и преследуется по закону.

Зенькович Н. А.
3567 Борис Ельцин: Разные жизни: В 2 кн. — М.:
ОЛМА-ПРЕСС, 2001. — Кн. 2: Кремлевский отступ­
ник. — 576 с.: ил. — (Досье).
18ВК 5-224-01073-Х (общ.)
К В К 5-224-01064-0 (кн. 2)
Вторая книга двухтомника известного мастера «литературы
факта» Николая Зеньковича посвящена малоизученным страни­
цам биографии Бориса Ельцина после 1987 года.
Наверное, многие уже забыли, что 30 мая 1990 года в Москве
случилось небывалое для города происшествие, когда на какие-то
доли секунды качнулась земля. Это было землетрясение. Мало
кто связал его с предыдущим событием — 29 мая Б. Н. Ельцин
с перевесом в четыре голоса был избран Председателем Вер­
ховного Совета России. Казалось, сама природа о чем-то пре­
дупреждала...
ББК 66.3(2Рос)8

К В И 5-224-01073-Х (общ.)
К В И 5-224-01064-0 (кн. 2) © Издательство «ОЛМА-ПРЕСС», 2001
Глава 1
СКОЛЬКО СТАКАНОВ
ВМЕЩАЛА В СЕБЯ ГЛАСНОСТЬ

ТОВАРИЩИ НЕДОПОНЯЛИ
Б. Ельцин (1990 г.): «После окончания работы Меж­
региональной депутатской группы наступили короткие
парламентские каникулы, а уже в середине сентября
я оказался в Америке, и эта короткая поездка — всего на
девять дней — наделала много шума.
В США я оказался по просьбе нескольких обществен­
ных организаций, университетов, ряда политических дея­
телей, всего я имел около 15 приглашений. Предполага­
лось, что поездка будет продолжаться две недели, однако
ЦК партии решил отпустить меня только на одну. Для
организаторов это известие стало катастрофой, и они
попросили меня, не срывая программы, попытаться уме­
стить большинство запланированных встреч, лекций
и т. д. в одну неделю. Когда-то в школе, а потом в ин­
ституте я проходил теоретический постулат об эксплу­
атации человека человеком при капитализме. Теперь же
этот неоспоримый тезис я испытал на собственной шкуре.
Я спал по два-три часа в сутки, перелетал из одного
штата в другой, за день проходило по 5—7 встреч и вы­
ступлений, и так всю неделю без остановки. Очнулся от
этой спринтерской гонки я лишь в самолете, который
уносил меня в Москву, и теперь у меня есть мечта побы­
вать в Америке еще раз, но только увидеть ее не как
в убыстренном кино, а спокойно, не спеша, рассмотрев
детали, на которые в этот раз времени не хватило.
О моей поездке в Штаты много писали и в самих
США, и у нас в стране, поэтому об основных ее итогах
вряд ли стоит распространяться. Было много интересных
встреч, начиная от президента Буша и заканчивая прос­
тыми американцами на улицах городов. И я наверняка
кажусь банальным, и все же больше всего меня поразили
именно простые люди, американцы, излучающие удиви­
тельный оптимизм, веру в себя и свою страну. Хотя,
3
конечно, были и другие потрясения, от супермаркета,
например... Когда я увидел эти полки с сотнями, тысяча­
ми баночек, коробочек и т. д. и т. п., мне впервые стало
совершенно больно за нас, за пашу страну. Довести та­
кую богатейшую державу до такой нищеты... Страшно.
По условиям, оговоренным организаторами поездки,
за чтение лекций в университетах мне выплачивались
гонорары. В последний день выяснилось, что, за вычетом
всех расходов на пребывание нашей группы из четырех
человек, сумма, которой я могу распоряжаться, соста­
вила сто тысяч долларов. Я решил приобрести в рамках
акции «АнтиСПИД» одноразовые шприцы, и уже через
неделю первая партия в сто тысяч одноразовых шприцев
поступила в Москву, в одну из детских больниц. Всего
было закуплено миллион шприцев, на всю сумму, до
цента.
Рассказываю об этом лишь только потому, что как
раз в тот самый момент, когда я ставил свою подпись на
документе, в котором давал распоряжение заработанные
деньги истратить на приобретение шприцев, в киоски
Союзпечати Москвы поступили первые утренние номера
газеты «Правда» с перепечаткой статьи о моей поездке из
итальянской газеты. В публикации сообщалось, что я все
время, пока был в Америке, находился в беспробудном
пьянстве, притом приводится точное количество выпито­
го за все дни, и тут итальянец явно недофантазировал,
посчитанное могло бы свалить только слабенького ино­
странца. А кроме того, оказывается, зря в Москве кто-то
ждет шприцы, я истратил все деньги на видеомагнитофо­
ны и видеокассеты, на подарки самому себе, костюмы,
белые рубашки, туфли и прочую мелочь, я не вылезал из
универсамов и только успевал твердить — это мне, это
и это! В общем, в статье, очень оперативно перепечатан­
ной «Правдой», я походил на привычного пьяного, невос­
питанного русского медведя, впервые очутившегося в ци­
вилизованном обществе.
Конечно, я знал, что моя поездка в официальных
верхах вызовет бурную негативную реакцию. Я подозре­
вал, что будут попытки скомпрометировать и меня, и мое
путешествие в США. Но что мои недоброжелатели опус­
тятся до столь откровенной глупости и беззастенчивой
лжи, честно говоря, этого я не ожидал.
Реакция москвичей и многих-многих людей со всех
уголков страны была однозначной. Я получил тысячи
4
телеграмм с поддержкой в свой адрес. Провокация и на
этот раз не удалась.
Но на этом мои невидимые оппоненты не успоко­
ились. Через какое-то время по Центральному телевиде­
нию с предварительным анонсом по программе «Время»,
что делается крайне редко, была показана полуторачасо­
вая передача о моем пребывании в США. И основным
номером программы, ради чего все это и затевалось,
была моя встреча в институте Хопкинса со студентами
и преподавателями. Я уже рассказывал, что в Америке
у меня был сумасшедший график плюс смена поясов,
усталость, недосыпание— все это накопилось до такой
степени, что однажды ночью, чтобы хорошо уснуть, я вы­
пил пару таблеток снотворного и моментально прова­
лился... А в шесть утра меня уже принялись будить —
в семь одна официальная встреча, а в восемь— выступле­
ние в институте Хопкинса. Я чувствую, что не смогу
подняться, совершенно разбитый. Прошу отменить
встречу. Мне говорят — это невозможно, будет скандал,
хозяева этого не переживут. Я говорю, что я не переживу
сегодняшний день. И вот, абсолютно без сил, собрав всю
свою волю, я провел первую встречу, затем вторую, ну,
а дальше было легче, я разошелся, да и действие таблеток
прошло. Ну, так вот, именно эту передачу из десятков
возможных показало наше телевидение советским теле­
зрителям, причем получив техническую запись неизвест­
но откуда. Впрочем, можно догадаться откуда.
К тому же специальные мастера произвели с видео­
пленкой особый монтаж, где надо— замедляя на доли
секунды изображение, а где надо— растягивали слова,
буквы. Об этом мне сообщили видеоинженеры из Остан­
кино. Они даже написали письмо, которое было передано
в комиссию, разбиравшую предвзятое освещение в прессе
моей поездки. Но, естественно, этот вопиющий факт
с пленкой разбирать и проверять никто не стал. К тому
же главная цель была достигнута: растерянные люди, их
было немного, но они были, говорили— а может, он
действительно был пьяный?.. Объяснять, оправдываться
я считал неуместным.
Но тем не менее это для меня еще один урок. С этой
Системой, ненавидящей меня, которая следит за каждым
моим шагом, ловит каждое мое ловкое или неловкое
движение,— с ней нельзя расслабляться ни на минуту.
И если бы я знал, что и здесь, на другом континенте,
5
почти сонного, меня сторожат, я бы... А что — я бы? Не
стал бы принимать таблетку? Да нет, я не выдержал бы
без сна. Отказался бы от встречи? И это невозможно.
Скорее всего, просто не надо было себя так загонять
в этой поездке. Учту на будущее».

КЕМ И ДЛЯ ЧЕГО ГОТОВИЛАСЬ ПОЕЗДКА


В 1997 году обнародовал свои воспоминания о годах
работы с Борисом Ельциным, о методике его «раскручи­
вания» Виктор Ярошенко. На обложке книжки «Ельцин:
я отвечу за все» Ярошенко назван «обладателем россий­
ского флага № 1 в августе 1991 года».
«Перестроечная» биография Ярошенко такова:
в 1989 году, когда началась кампания по выборам в Вер­
ховный Совет СССР, он, 43-летний заместитель гене­
рального директора по экономике одного из московских
научно-производственных объединений, выдвинул свою
кандидатуру. В тот год познакомился с опальным Ельци­
ны м — через его дочь Татьяну. Позднее они работали
вместе с Борисом Николаевичем в составе Межрегио­
нальной депутатской группы.
После победы Ельцина на президентских выборах
Ярошенко стал министром внешних экономических сно­
шений России, но продержался на этом посту недолго.
Вскоре был переведен торговым представителем во
Францию.
Свидетельства Виктора Ярошенко крайне важны, по­
скольку он входил в ближайшее окружение Ельцина во
время его противостояния с Горбачевым и, кроме всего
прочего, принимал активное участие в подготовке погад­
ки Бориса Николаевича в США. Ярошенко был одним из
трех лиц, сопровождавших Ельцина в Америку. Все слу­
чившееся там происходило на его глазах. Ему слово.
В. Ярошенко (запись 1996 г.):
— До выборов я неоднократно бывал за границей.
Знание французского языка (учеба в спецшколе), постоян­
ное изучение других языков во многом способствовали
тому, что я многое узнал о жизни за рубежом. Перед
вторым туром выборов неожиданно для самого себя
«выиграл» погадку в Соединенные Штаты. В начале
1989 года Фондом инноваций был объявлен конкурс на
лучшую статью по экономике. Я написал ее, четко сфор­
6
мулировав концепцию будущей налоговой системы. Моя
статья была опубликована в самой массовой и обязатель­
но читаемой в то время газете «Правда». Так я вошел
в десятку победителей конкурса.
В США я впервые не в теории, а на практике столкнул­
ся с рыночной экономикой. Тогда-то и понял, что все мои
предвыборные лозунги и программные выступления бы­
ли достаточно наивны на фоне той реальной действитель­
ности. Вместе в Павлом Вощановым — будущим пресс-
секретарем президента России, который также являлся
победителем конкурса, решили сделать все возможное,
чтобы Ельцин посетил Соединенные Штаты и лично убе­
дился в перспективах непривычной для нас рыночной
экономики.
Реакция Ельцина на подобное предложение была, как
всегда, весьма логична:
— Побывать в Штатах просто необходимо, самому
увидеть, что же правда, а что привычная «антикапитали-
стическая пропаганда». Но только кто же пустит меня «к
акулам империализма»? А вдруг я увижу много недоска­
занного «товарищами по партии» и не дай Бог — об­
народую это? — иронически заметил он. — И не забывай­
те о Горбачеве...
Действительно, в то время Ельцин находился в «ин­
формационной блокаде». С большим опозданием, но
Горбачев понял, какую мощную силу представляет Ель­
цин. Доступы к прессе и на телевидение, радио были ему
перекрыты.
Дважды мне удалось организовать его интервью
с иностранными журналистами, но в СССР его по-преж­
нему никто не слышал.
Н ас— это тех, кто открыто поддерживал Ельцина
(хотя тогда таких было немного), не остановили много­
численные отказы сверху и хождение по чиновникам. Мы
нашли другой, наиболее оптимальный путь.
В июле 1989 года я встретился с известным амери­
канским журналистом Джеком Андерсеном— тем са­
мым, который провел независимое расследование
«Уотергейтского дела», стоившего президенту США Ни­
ксону его поста. Он оказался на редкость коммуника­
бельным и доброжелательным собеседником. Когда
я предложил ему принять участие в организации визита
Ельцина в Соединенные Штаты, Андерсен охотно со­
гласился, добавив, однако:
7
— В России меня всегда поражали две вещи: роскош­
ное, почти королевское гостеприимство и невозможность
выезда за границу не только простому русскому челове­
ку, а даже преданному партии, высокопоставленному
чиновнику. Все от меня зависящее я сделаю, но прежде
хотелось бы встретиться с самим Ельциным. Так много
разного о нем говорят и пишут.
Теперь предстоял разговор с Ельциным. Надо было
договориться о встрече с Андерсеном.
— И спрашивать нечего, — сказал он. — С таким
человеком всегда интересно познакомиться. Только
я сильно сомневаюсь, что его приглашение как-то повли­
яет на решение ЦК. Мою судьбу решают «сильные мира
сего», — невесело заметил он и вновь оказался прав.
Пригласить Ельцина в Соединенные Штаты с част­
ным визитом могла лишь какая-либо солидная организа­
ция, отказать которой— значило для руководства ЦК
«потерять свое лицо», так гласит китайская мудрость.
Как внезапный подарок судьбы — такая организация
нашлась.
Исполнительный директор Института «Эсален» —
Джеймс Гаррисон, занимающийся советско-американски­
ми обменами, лично привез приглашение в Москву.
Энергичный и радушный американец разработал обшир­
ную программу, рассчитанную на две недели. Выступле­
ния Ельцина должны были проходить во многих городах
Америки, университетах, административных учреждени­
ях, а также перед известными политиками и бизнесмена­
ми. Единственное, что меня немного настораживало во
время встреч с Гаррисоном: он никогда не смотрел собе­
седнику прямо в глаза. Его взгляд как бы изучал окружа­
ющее, но не говорящего с ним человека.
Помню, в детстве мне, шестилетнему мальчишке, дед
говорил: «Не глядишь в глаза, значит, что-то за душой
держишь».
Но я понимал, что осуждать Гаррисона за подобное
поведение просто нелепо. Главное: какое важное дело он
сумел организовать.
Когда соглашение о визите Ельцина в США попало
в руки чиновников аппарата ЦК, к цели визита придрать­
ся было невозможно. В нем говорилось:
«...Поездка будет иметь своей целью участие г-на
Ельцина в мероприятиях, которые координируются ко­
митетами Конгресса США, имеющими отношение к его
8
профессиональным интересам н обязанностям в области
строительства и архитектуры; для установления поли­
тических, экономических и научных контактов с соот­
ветствующими лицами и организациями; а также для
проведения лекции по теме: «Пути развития советской
демократии».
Г-н Ельцин приглашен членами Сената и Палаты
представителей США, Фондом братьев Рокфеллеров,
Фондом Форда, колледжем Оберлин, университетом
Джона Гопкинса и Институтом «Эсален».
Не перестаю удивляться, как ловко у нас умели замо­
рочить голову никому неизвестными инструкциями, по­
становлениями, распоряжениями. За два дня до отлета
Ельцина не было выездной визы. Те, от кого это зависе­
ло, менялись чуть ли не ежечасно. Всякий раз, будто
отвечали роботы, повторялась одна и та же хорошо
заученная фраза: «Завтра во второй половине дня все
будет готово». В то время все зарубежные выезды обяза­
тельно рассматривались на специальных партийных засе­
даниях. В данном случае это решение принимали руково­
дители ЦК КПСС.
Время бесследно утекало как вода в песок. Тогда
я рискнул и позвонил ответственному работнику ЦК,
твердо заверив его:
— Если визу Ельцину не дадите, иностранные журна­
листы завтра же получат прекрасную возможность еще
раз поведать всему миру о «железном занавесе» в России.
Ровно за сутки до отлета выдали выездную визу, но
только на одну неделю. Ельцину позвонили из ЦК КПСС
и объявили: «Через неделю Пленум ЦК по сельскому
хозяйству, и вам необходимо на нем присутствовать».
— Вот уж поистине безграничное лицемерие!— не
выдержал тогда о н .— Никому ненужный «бывший» —
понадобился на Пленуме!
Разговор с Гаррисоном только усилил эмоциональ­
ный накал. Мы тотчас сообщили ему, что виза дана всего
на неделю и в такой короткий срок невозможно полное
выполнение намеченной программы.
С милой улыбкой Гаррисон довольно жестким тоном
возразил:
— У нас в Соединенных Штатах привыкли всегда
выполнять данные обязательства. К сожалению, менять
программу слишком поздно. Придется меньше спать.
Узнав о подобной реакции, Ельцин спокойно произнес:
9
— Наверное, он прав. В чужую страну со своим ус­
тавом... Полетим и на месте все решим.
Полетели мы вчетвером: Ельцин, Суханов, Вощанов
и я.
Л. Суханов (запись 1992 г.):
— Июль 1989 года. Позади кошмар предвыборного
марафона. Мы с Борисом Николаевичем работаем в гос­
тинице «Москва». Здесь обосновался комитет Верховного
Совета по вопросам архитектуры и строительства, пред­
седателем которого избран Ельцин. И вот, видимо, в по­
ру отпусков и некоторого затишья парламентской текуч­
ки родилась идея заокеанского путешествия. В конце
концов не помешает, думали мы, набраться международ­
ного опыта, посмотреть жизнь в заморских странах, че­
му-то поучиться и, разумеется, показать себя. И когда
я вернулся из отпуска (а я проводил его на своем садовом
участке), мне сказали, что уже ведутся переговоры о по­
ездке Ельцина в США. И что к этой поездке имеет
какое-то отношение вновь испеченный Фонд социальных
изобретений, который возглавляет ученый из Новоси­
бирска Геннадий Алференко. Располагался этот фонд
в здании «Комсомольской правды», .под эгидой которой,
собственно, и учреждался.
Несколько штрихов к созданию этой организации.
Еще будучи в Новосибирске, Алференко опубликовал
убедительную статью о социальных изобретениях, рож­
дающихся в недрах народа, но совершенно экономически
не защищенных. И потому нежизненных. Хорошо бы,
развивал дальше свою мысль Алференко, создать фонд
социальных изобретений... И как это бывает, этой пуб­
ликацией господин Случай распорядился по-своему.
«Комсомольская правда» со статьей Алференко попала
на глаза Раисе Максимовне Горбачевой, и та, увлекшись
проектом новосибирского ученого, обратила на пробле­
му внимание своего высочайшего супруга. Михаил Гор­
бачев поддержал идею создания фонда. Так судьба фонда
и самого Алференко, по существу, была решена. Ученого
пригласили в Москву, и он, не откладывая, прибыл в сто­
лицу. А затем при содействии заместителя директора
одного из московских НИИ Виктора Ярошенко и обозре­
вателя газеты «Комсомольская правда» кандидата эконо­
мических наук Павла Вощанова начал создаваться Фонд
социальных изобретений. Параллельно с ним формиро­
вался так называемый Институт парламентских связей,
10
генеральным директором которого и стал Виктор Яро­
шенко. Впрочем, все еще было на бумаге, когда зароди­
лась идея «свозить» Ельцина в США. Не без помощи
Программы советско-американских обменов Института
«Эсален». Представителем его был некий Джим Гарри­
сон, контакты с которым у Алференко, по-видимому,
были давние.
Когда я встретился с Алференко, Богдановым и Яро­
шенко, то поинтересовался у них: что из себя представля­
ет Фонд социальных изобретений, кто собирается оплачи­
вать поездку в США, кто организует билеты, перелеты,
содержание и прочие тонкости предстоящего путешест­
вия? И эти люди меня заверили, что все будет организо­
вано на высшем уровне и с солидными материальными
радостями для Ельцина. Дескать, без особых проблем он
прокатится по Америке, кое-где почитает лекции, за что
и получит неплохой гонорар. Ибо Америка — такая стра­
на, где каждое слово чего-то стоит, а тем более слово
такого деятеля, как Ельцин.
Узнав условия поездки, Борис Николаевич сначала
категорически отказался участвовать в подобном «ком­
мерческом турне». Но затем, прояснив ситуацию с плат­
ными лекциями, согласился на гонорары. Но, разумеется,
не для себя лично, а с использованием их на покупку
одноразовых шприцев.
Когда программа визита в США была в общих чертах
готова, мы собрали всю нашу команду (из пяти человек)
и обсудили ее. Один ее вариант я отдал на рассмотрение
Борису Николаевичу, и он ее как следует скорректировал,
ибо понимал, что справиться со столь загруженным рас­
писанием у него просто не хватит сил. И уже сокращен­
ную и согласованную программу передал в руки Ал­
ференко, который заверил меня, что все наши замечания
американской стороной будут учтены.
Поставили в известность посла США Д. Мэтлока, ко­
торый за день до нашего вылета в Нью-Йорк прибыл
в гостиницу «Москва». Его принял Ельцин, беседа про­
должалась около часа. Г-н М этлок— весьма интелли­
гентный политик, дипломат высшей квалификации, поль­
зующийся большим авторитетом в своем Белом доме.
Борис Николаевич попросил его способствовать встрече
с президентом Бушем. Тогда еще не знали, что из себя
представляет Институт «Эсален» и кто такой Джим Гар­
рисон. Правда, Мэтлок знал Гаррисона, но зато мы
11
не ведали, каков представительский уровень этого
джентльмена. А зря не удосужились поближе познако­
миться с человеком, от которого во многом зависело
качество визита в США.
Как бы там ни было, Мэтлок пообещал содействовать
встрече Ельцина с Бушем, но при этом предупредил: дес­
кать, визит у вас, господин Ельцин, неофициальный и по­
тому питать большие надежды на встречу с президентом
Америки не стоит. Он недвусмысленно дал понять, что
главе Белого дома будет затруднительно встречаться с че­
ловеком, который находится в откровенной оппозиции
к Горбачеву и является сопредседателем Межрегиональной
депутатской группы, которая тоже идет вразрез с поли­
тикой «апостола перестройки». Для Ельцина же встреча
с Бушем была архипринципиальным моментом. Однако
американцы в то время еще азартно увлекались «префе­
рансом» Горбачева, стараясь не задевать его легкоранимое
самолюбие.

ХОЗЯЕВА ЗНАЛИ СЛАБОСТИ ГОСТЯ?


Продолжим рассказ В. Ярошенко:
— Полет длился более 11 часов. Никто не спал. Ель­
цин писал и переписывал будущие выступления. Часто
советовался с нами по вопросам, которые его смущали.
Во многом ему помогала феноменальная память. Не­
смотря на то, что он по работе встречался с сотнями
людей, помнил их имена и отчества, никогда не забывал
дни рождений многих сотрудников, друзей, хороших зна­
комых, ко всем обращался только на «вы».
В Соединенные Штаты прилетели ночью. Через три
часа — на 2 утра — запланировано выступление Ельцина
по американскому телевидению в одной из самых попу­
лярных программ: «Доброе утро, Америка!».
В большом номере престижной гостиницы, который
предоставили Ельцину, наша немногочисленная команда
решила собраться для уточнения последних деталей ин­
тервью. Когда мы открыли дверь, то практически замер­
ли на пороге: батарея бутылок виски, джина, ликеров
заполнила столы и столики, искусно расставленные по
всему номеру, не говоря о холодильнике.
— Входите, не стесняйтесь,— пригласил нас Ель­
цин.— Полюбуйтесь на американское гостеприимство
для «русского мужика».
12
Гнева в его■ интонации не было, только нестерпимая
досада и боль. Очередной удар по сердцу.
Все, кто прилетел с Ельциным, были намного моложе
его — почти на 15 лет...
После выступления в институте им. Гарримана,
в 19 часов, Борис Николаевич присутствовал на ужине
с руководителями ведущих американских компаний. Его
пригласил Дэвид Рокфеллер. Почему я пишу— присут­
ствовал, потому что Ельцин не успевал поднести еду ко
рту, как один вопрос сменял другой. Так и хотелось
крикнуть: «Где же ваши манеры, господа?! Это же не
машина, не робот, а человек— пусть сильный, крепкий,
но человек!» Я все-таки не выдержал и одному бизнес­
мену, которого хорошо знал, «намекнул» о своих впе­
чатлениях. На непродолжительное время «атака» прекра­
тилась.
Поздно ночью мы вылетели в Балтимор, где рано
утром Ельцина ждали в университете им. Джона Хоп­
кинса.
Вместо еды в номере университетской гостиницы сто­
яли одни бутылки.
— Они, наверное, здесь все на «горячительной» ди­
ете, — сказал Ельцин, прекрасно зная об идущем «на
запись» каждом его слове.
Поспать удалось не более двух часов.
На следующий день было запланировано более
10 встреч. И каждая — как ходьба по минному полю. Не
знаю, намеренно или нет, но многие мероприятия по
времени совпадали. Тогда я ехал вместо Ельцина и также
попадал под град вопросов. Так, в 7 часов утра я встре­
чался с мэром Балтимора Куртом Симоне и его кол­
легами. Позже, когда Ельцин беседовал с сенатором Брэ­
дли, я выступал перед сотней представителей политичес­
ких и деловых кругов Соединенных Штатов. Через
несколько часов ехал на другую ответственную встре­
чу — и так каждый день.
Ельцин, конечно, хотел встретиться с президентом
Джорджем Бушем. Но мы все понимали: вряд ли это
будет возможно. Ельцин являлся не политическим дис­
сидентом, а лидером первой оппозиционной Горбачеву,
которого так поддерживали за рубежом, фракции.
— Если не струсит, то пригласит, — еще до поездки
сказал Ельцин.
12 сентября, после шестой встречи, позвонили из ад­
13
министрации президента и пригласили его в Белый дом.
У меня не вызывало сомнений, что Буш и Ельцин найдут
общий язык. Когда встречаются два умных, дальновид­
ных политика — им есть о чем поговорить.
Позже Борис Николаевич поехал в клинику им. Майо,
где после операции находился бывший президент США
Рональд Рейган.
— Умница и прекрасный собеседник, — поделился
своими впечатлениями Ельцин. — Странно, почему Гор­
бачев одно время называл его «круглым дураком»?! При
нем экономика пошла вверх, да и американцы русских
медведями называть перестали.

ПЬЯНЫЕ ОБЪЯТИЯ РУССКОГО МЕДВЕДЯ

Три дня в американской прессе ничего оскорбитель­


ного или особо недоброжелательного для советского гос­
тя не было. А на четвертый день в «Вашингтон пост»
появилась статья, прочитав которую сопровождавшие
его лица решили не показывать Ельцину.
Корреспондент Пол Хендриксон дал своему творению
хлесткое название «Борис употребляет борщ» с не менее
привлекательным подзаголовком: «Пьяные медвежьи
объятия Ельцина для капиталистов».
«Это было похоже на чудо, — отмечал журналист, —
что он мог стоять прямо, быть привлекательным и го­
ворить настойчиво. Виной тому не только два часа, ко­
торые отводились для сна. Причина в количестве виски
«Хеннесси», которое он опрокинул за ночь. Водка — это
хорошо. А как насчет «Джека Дениэлса» с черной эти­
кеткой в стране свободных? Да, и к тому же кварту
(0,95 л) с половиной. Это подтверждают те, кто видел
бутылки. И это были не горничные. Это были высо­
копоставленные чиновники из университета Джона Хоп­
кинса. Борис Н. Ельцин, советский народный политик,
непревзойденный поглотитель спиртного, радикальный
законодатель и член Верховного Совета, человек, кото­
рый говорит «нет» своей системе, прошел вчера по боль­
шому Балтимор-Вашингтонскому коридору, покачиваясь
и вышагивая с гордым видом, трубя, как фагот, играя
и обнимая, предупреждая о гибели своей системы. Это
был третий день поездки, лишенной сна и полной на­
мерений взять Америку штурмом. Его сообщения о со­
14
стоянии советской экономики Михаила Горбачева, ко­
торое выражается в растущей нехватке самых основных
продуктов питания на полках продовольственных мага­
зинов, продолжало звучать катастрофично. Его жесты
будто скопированы с хроники вашингтонской жизни, что
удивляет. Политический диссидент, которому 58 лет и ко­
торый когда-то был близким союзником Горбачева, а те­
перь критикует его удивительно дерзко и постоянно,
оставаясь при этом сторонником перестройки, передви­
гался в блестящем лимузине и в паре простых черных
русских ботинок, у которых, казалось, к подошвам были
приделаны ролики».
В. Ярошенко:
— Мы напрасно обольщались, что статья пройдет
для Ельцина незамеченной. Американцы, обожающие
сенсации подобного рода, не преминули тотчас среагиро­
вать на нее. Произошло все в тот же день.
Нашу делегацию пригласили посетить «образцово-
показательную» свиноферму Джима Хардина, располо­
женную неподалеку от Индианаполиса. Хозяин с гор­
достью показывал Ельцину прекрасно налаженное хо­
зяйство. Внутри свинофермы была почти стерильная чис­
тота. Джим Хардин подхватил новорожденного поро­
сенка и передал Ельцину, Журналисты, следовавшие за
нами буквально по пятам, мгновенно среагировали,
и этот снимок обошел всю Америку. Курьез последовал
сразу же, как поросенка передали хозяину. От ярких
вспышек, обилия людей, непривычного шума несчастное,
испуганное животное испачкало Хардинга, вызвав друж­
ный смех собравшихся гостей. Ельцин негромко сказал
мне:
— Кое-кто в Москве будет сильно сожалеть, что это
был не я.
Хардинг предложил нам пройти в дом, заранее из­
виняясь:
— К сожалению, у меня нет вашего любимого «Дже­
ка Дениэлса».
О статье Ельцин тогда не знал, поэтому никакой
реакции не последовало. Только на’ обратном пути он
спросил:
— А кто этот Джек Дениэлс?
Пришлось рассказать о публикации в «Вашингтон
пост».
— Чего же раньше не сказали?— сердито сказал
15
он. — Побоялись, что на такую чепуху среагирую?! Сами
знаете, и похуже клевета была.
17 сентября — последний день пребывания Ельцина
в США. Сердечные проводы в аэропорту, где состоялось
подписание «Меморандума о намерениях». Комментария
он не требует.

МЕМОРАНДУМ О НАМЕРЕНИЯХ

Меморандум констатирует соглашение между Бори­


сом Н. Ельциным и Джеймсом А. Гаррисоном по воп­
росу об использовании чистой выручки, полученной
г-ном Ельциным за благотворительную деятельность
в ходе его визита в США 9—17 сентября 1989 года:
1. В соответствии с американской деловой практикой
г-ну Ельцину положена чистая выручка. Г-н Ельцин наот­
рез отказался получить какую-либо прибыль.
2. По указанию г-на Ельцина вся чистая выручка
будет исключительно и специально использована для
предотвращения СПИДа в СССР.
3. Советско-американская программа обменов ЭСА-
ЛЕН использует всю чистую выручку на покупку соответ­
ствующих медицинских средств. ЭСАЛЕН намеревается
поставить в СССР этих средств, в особенности одноразо­
вых шприцев с иглами, на сумму 100 тысяч долларов.
4. Г-н Ельцин и Фонд социальных инноваций СССР
согласились предоставить помощь в распределении всех
медицинских средств в Советском Союзе.
Подписано в Майами 17 сентября 1989 года.
Борис Н. Ельцин Джеймс А. Гаррисон

ЧТО ОН НЕС В АМЕРИКЕ


Американская печать о поездке Бориса Ельцина в США
(Из сводки, подготовленной для М. Горбачева)

Лекция, прочитанная Б. Ельциным в Колумбийском


университете 11 сентября 1989 г.
Сначала несколько слов о впечатлениях первых двух
дней пребывания на земле США — великой страны и ве­
ликого народа. Я был воспитан с помощью «Краткого
16
курса истории ВКП(б)», где говорилось, что капитализм
загнивает и сгниет если не завтра, то послезавтра точно,
американцы — люди злые, агрессивные и бесцеремонные,
а Нью-Йорк — это просто набросанные надгробные па­
мятники.
И вот два дня. Первое: капитализм процветает. Аме­
риканский народ — а я встречался и с деловыми кругами
за эти двое суток, и ночью с бездомными, которые спят
на тротуарах, и с другими людьми, и со мной здорова­
лись на улицах, будто я в Москве,— все это говорит
о том, что американцы — трудолюбивый, дружелюбный
и сердечный народ, а Нью-Йорк— это не камни. Мне
рассказывали, будто Пятая авеню — это просто какая-то
щель, а не улица. На самом деле это прекрасная улица,
а магазин архитектора Трампа...
(Тут в зале раздались смех, голоса: «Он не архитек­
тор!» Дональд Трам п— миллиардер, финансировал
крупные строительные проекты, в том числе сооружение
самого высокого и фешенебельного здания в мире. —
Н. 3.).
Ну 42 года... у вас самый молодой и талантливый
архитектор страны Трамп. Да? ( Снова смех.) Со вкусом
запроектированное, построенное здание, сооружение —
и таких много. Хотя и есть так называемые «хрущевки»,
но они бы у нас сошли за комфортабельное жилье.
О состоянии нашего общества, о состоянии перестрой­
ки. Да, мы тоже великая страна с трудолюбивым наро­
дом, но, к сожалению, не везет с руководством. Поэтому,
хотя мы и прошли 72 года, мы моложе американской
демократии, которой более двухсот лет, и сколько бы мы
ни пытались догнать и перегнать Америку, этот образ,
наоборот, отодвигается от нас. То есть такую задачу,
наверное, сейчас уже просто не надо ставить, чтобы не
оболванивать свой народ.
Мы все время строили социализм. Причем каждый
лидер страны перед смертью— а он обязательно за­
канчивал лидерство, только умирая — обязательно давал
своим ученым задание придумать, какой этап социализма
под его руководством построен. Так мы начали строить
социализм, потом его построили, потом его построили
окончательно и бесповоротно, потом построили разви­
той социализм, хотя никто знать не знает, что это такое.
Пришел новый лидер — стали думать, какой следующий
этап. В лексиконе слов не нашлось. На самом деле из
17
пяти классических составляющих социализма выполнено
только одно— обобществили собственность, да и то
сделали это настолько коряво, что уже трудно исправить.
Поэтому, хотя о покойниках всегда говорят только хо­
рошее, у нас о лидерах скончавшихся ничего хорошего
не говорят.
Началась перестройка. Хотя набор из лексики: пере­
стройка, гласность, ускорение, кстати, есть у Канта.
Я в свое время думал: откуда Горбачев эти слова взял?
А потом, когда Канта почитаешь, оказывается, там все
эти слова есть. Началась она действительно достаточно
успешно, особенно в вопросах гласности и демократиза­
ции общества. Газеты даже стали печатать критику —
правда, ни в коем случае не членов Политбюро и уж,
конечно, не Генерального секретаря. При первой же по­
пытке его покритиковать на октябрьском Пленуме ЦК
1987 года меня выбили со всех постов. Демократизация
пошла в гору, появилось у людей чувство собственного
достоинства, которое растаптывалось десятилетиями.
Люди стали иметь гражданскую позицию. Народ стал
политизироваться. Интересоваться политикой, которой
никогда не интересовался, рассуждая так: думает только
один вождь, а все остальные должны думать так же, как
и он. Создаются различные неформальные общественные
организации, не боясь КГБ. Все это является вполне ре­
альной силой.
Да, у нас абсолютная у руководства аллергия к сло­
вам «оппозиция», «фракции». Эти слова не произносятся,
перед ними страх. Но мы научились уже произносить
слова «альтернатива» и «плюрализм», а кое в чем и ре­
ализовывать. Это выборы руководителей предприятий,
организаций и особенно выборы народных депутатов
СССР из альтернативных кандидатур. Но — кроме пар­
тии. Партия сто (человек) выдвинула— сто и избрали.
Сто из ста. Потому что, если бы был хотя бы сто один,
сто первым оказался бы мой оппонент Лигачев.
Ну а дальше началось торможение... И вот сегодня
экономика в кризисе, финансы в кризисе, национальные
вопросы в кризисе, уровень жизни, социальная сфера
в кризисе (48 млн. человек живут ниже черты бедности),
партия в кризисе, общество в кризисе. Думаю, что, если за
год не произойдет каких-либо существенных изменений
в уровне жизни людей, начнется мощное движение снизу,
то есть революция снизу. Перестройку надо спасать. Я ду­
18
маю, что США могли бы тоже в этом принять активное
участие. Сейчас идет обсуждение — в данный час — меж­
ду президентом и вице-президентом: принимать меня или
не принимать. Все-таки в определенной степени фамилия
прокаженная. Ну решат, кому принять. Рассчитываю на
мудрость и дальновидность вашего руководства.
Я бы на этом вступительное слово закончил, потому
что ответы на вопросы — это как раз, наверное, то, что
вас будет интересовать. Поэтому прошу, пожалуйста, без
записок, кто хочет — с записками, как угодно.
Вопрос. Какие действия Советское правительство мо­
жет предпринять для решения национальных проблем?
Ответ. Дело в том, что за последние десятилетия
к национальному вопросу было нулевое внимание. Опять
же, как всегда, слишком самоуверенно считали, что на­
циональный вопрос у нас решен окончательно и *бес­
поворотно и вообще его не существует— не так, как
в Америке. Ну это, конечно, недопонимание и невни­
мание, когда не анализировались процессы, которые идут
в республиках, их социальное развитие, равномерность
этого социального развития. Ну и плюс, конечно, де­
мократизация сейчас дала большую свободу волеизъяв­
ления народов. Это привело к тому, что появилось 20 с
лишним «горячих точек».
Вместо двух недель, которые предусматривались для
моего пребывания здесь, поездка была сокращена в два
раза в связи с тем, что будет Пленум ЦК, который будет
обсуждать национальный вопрос. Хотя, конечно, с уче­
том того, что это государственный вопрос, его нужно
было обсуждать на Съезде народных депутатов. Пар­
тия — 20 миллионов — это все-таки часть общества из
280 миллионов.
Конечно, там будет вырабатываться определенная по­
литика, но если коротко, то я бы считал главным то, что
постоянно ущемлялись национальный суверенитет и чув­
ство национального достоинства. Если в республике надо
было, допустим, школу построить, надо было ехать до­
бывать деньги в Москве и ходить с протянутой рукой.
Это оскорбляет национальные чувства. Поэтому нужно
демонополизировать и децентрализовать власть, полити­
ку, экономику, социальную сферу. За Центром оставить
только разработку луча стратегического направления:
под каким углом и какую цель и задачу ставить. Когда
республики будут сами решать свои проблемы своими
19
силами, своими средствами, то есть имея экономическую
самостоятельность, имея хозрасчет, имея независимость,
реальный суверенитет и реальную независимость, то...
Да, и плюс к этому автономным республикам дать права
или такие, как у союзных республик, или близкие к ним,
потому что болевые точки возникают как раз больше
в автономных республиках.
Постепенно вопрос решается, по прибалтийским рес­
публикам такое решение принято, хотя и не полностью,
опять половинчатое, политика полумер и постоянных
компромиссов. Все это должно ослабить напряжение.
А выходить прибалтийским республикам из состава
СССР или не выходить — это дело каждой республики.
Я понимаю, что на ваших картах нарисовано, что это
территория, оккупированная СССР. Я это знаю.
Вопрос. Некоторые утверждают, что в однопартийном
государстве газеты выполняют жизненно важную функ­
цию. Но критика — не обязательно программа. Какова
альтернативная программа по своей сути и кто может ее
возглавить?
Ответ. Я так понимаю, что вы меня записали в оп­
позицию Горбачеву, раз вы спрашиваете, какая у вас
альтернативная программа. Поэтому я хотел бы пояс­
нить: я поддерживаю Горбачева. Я поддерживаю его
стратегическую линию на перестройку и обновление об­
щества в целом. Но у нас есть несовпадение в вопросах
перестройки. Я считаю, что она была ошибочной, и об
этом говорил два с половиной года назад, выстраивая
программу. Она имеется, но я не думаю, что вам сейчас
надо здесь и политическую программу, и так далее. Это
целая особая лекция.
В принципе по тактике перестройки у меня было
мнение, и оно остается до сих пор, что с учетом того, что
нам не хватает для продвижения перестройки широким
фронтом просто ни материальных, ни трудовых сил...
Это вроде того, что солдат от солдата в наступление идет
на расстоянии в два километра. Разве можно выиграть
бой при такой ситуации? Невозможно.
Поэтому надо иметь в виду психологический вопрос.
Народ терпелив, но не бесконечно. И если ему сейчас
говорить, что колбаса появится в 2010 году, это мало кого
утешит. Поэтому мое предложение было таково: провести
политическую реформу как базу. Затем фронт перестрой­
ки резко сузить и сосредоточить на трех направлениях:
20
— продовольствие;
— товары народного потребления;
— сфера услуг и жилье.
За счет других отраслей, за счет экономики, сокраще­
ния средств на оборону, за счет того, чтобы на пять, семь,
может быть, десять лет отодвинуть ряд космических
программ. Кстати, некоторые из них в техническом от­
ношении просто не нужны. А важно то, что вот мы
должны быть первыми — и все тут. Когда большую реку
вдруг пускают в узкое ущелье, резко возрастает скорость
потока, возрастает удельное давление, и вот, сузив таким
образом фронт перестройки на этих вопросах, мы бы за
4 года по уровню жизни все-таки продвинулись, мы бы
его реально подняли. И тогда веру людей в перестройку,
которая сейчас начинает падать, мы могли, бы продлить
еще на пять — семь лет. А у нас сейчас в запасе остается,
это мое мнение, год. Вряд ли больше. А может быть,
процесс начнется и раньше.
Вопрос. Номенклатура добровольно от своей монопо­
лии на привилегии и власть не откажется. Ее можно
только сместить на свободных выборах.
Ответ. Вы практически ответили на свой вопрос. Нуж­
ны свободные выборы. Нужен внеочередной XXVIII
съезд партии, который бы обсудил положение в партии,
обсудил вопрос и о многопартийной системе, переизбрал
консервативный сегодня состав ЦК и в очень большой
степени обновил состав Политбюро. Некоторые фамилии
там уже настолько одиозны и настолько некомпетентны,
что создают только вопросы, а не решают их. Сами они
догадаться, конечно, не догадаются — слишком они дер­
жатся за свое кресло, за привилегии — и их нужно только
вместе с креслом катапультировать. Нужен смелый чело­
век, который надавил бы эту кнопку. По привилегиям
сейчас специально создана комиссия Верховного Совета
СССР, которая будет рассматривать вопросы отмены
привилегий элиты и аппарата.
Вопрос. Господин Ельцин, в сегодняшних газетах
я прочитал ваши слова о том, что Америка — здоровое
общество. Сегодня вы сказали, что американские тру­
щобы в вашей стране были бы удобным жильем. Мой
вопрос в том, были ли вы в Гарлеме, в Южном Бронксе,
видели ли дома с заколоченными проемами окон, видели
ли нищую Америку? Мой второй вопрос: вы высоко
отозвались о Трампе, сказали, что вы хотели бы встре­
21
титься с Джорджем Бушем. А встречались ли вы с кем-
нибудь из тех 500 тысяч рабочих, которые сейчас бас­
туют? Поддерживаете ли вы этих рабочих или капита­
листа Буша?
Ответ. Наших забастовщиков я поддерживаю. У меня
были забастовочные комитеты шахтеров и Кузбасса,
и Донбасса. По их инициативе. У нас шли интересные
дискуссии, поскольку их требования — 42 в одном случае,
47 в другом— все до единого справедливы. Говоря
о том, что здоровое общество, я, конечно, не имел в виду,
что у вас нет проблем. У вас есть проблемы, есть забас­
товки, есть трущобы. Есть бездомные, с которыми
я встречался. А поддерживаю ли я Буша или забастов­
щиков? Ну как это вы так ставите вопрос? Поддерживать
Буша или не поддерживать— это ваше дело: вы его
избрали, вы и решайте.
Вопрос. Господин Ельцин, считаете ли вы себя все еще
коммунистом?
Ответ. Ну... ( Смех). Я не знаю, что произойдет после
приезда из Америки.
Вопрос. Одно из требований шахтеров, поддержива­
емых господином Ельциным, заключается в установле­
нии жесткого контроля над индивидуальными предпри­
нимателями. Откуда у вас уверенность, что советский
рабочий готов поддержать перестройку с ее «ножницами»
доходов?
Ответ. О кооперативах. Да, действительно, у нас опы­
та не было после нэпа. Уже принято шесть правитель­
ственных постановлений по кооперативам, но никак мы
не можем найти оптимальное решение, чтобы были удов­
летворены три стороны, то есть люди, государство и ко­
операторы. Шесть постановлений, и обязательно кто-то
один не удовлетворен. Сейчас такое оптимальное реше­
ние мы ищем. Конечно, надо ликвидировать такие ко­
оперативы, которые, можно сказать, спекулируют, а не
работают.
Я недавно был в Кировской области. Там года два
назад был зарегистрирован первый кооператив по изго­
товлению шашлыков. Но в Кирове мяса нет. Поэтому
у них группа сидит в Москве, закупает мясо в магазинах
по государственной цене, потом это мясо перевозят в Ки­
ров, поджаривают и продают в 10 раз дороже. Это назы­
вается уже не кооперация, а спекуляция, за это надо
судить. Вот против таких кооперативов выступили шахте­
22
ры, а не против производственных кооперативов, которые
продают свою продукцию по государственной цене —
строительные, производственные, их тысячи и тысячи.
Вопрос. Насколько я понимаю, у вас самого еще есть
привилегии. Вы живете в хорошем доме, ездите в лимузи­
не. Готовы ли вы поддержать известное предложение
Ленина о том, чтобы зарплата официальных лиц не пре­
вышала зарплаты рабочего?
Ответ. Я полностью добровольно отказался от всех
привилегий. Привилегий не имею. К сожалению, даль­
нейших добровольцев не нашлось, и никто моему приме­
ру не последовал. Но все-таки это брошенное зерно про­
растает. Я уже сказал, что создана комиссия по привиле­
гиям. Во многих областях уже отказались от спецбольниц
и отдали их детям и т. д. Конечно, это не просто. Скажем,
я был министром и отказался пользоваться спецполи-
клиникой и больницей 4-го управления, а закрепился
в районной поликлинике. Когда я в первый раз туда
пришел на прием к участковому врачу, ко мне было
вопросов значительно больше, чем у меня. Трубы текут,
пол провалился, кочегаров нет, угля нет. Надо помогать.
Я уж не говорю об одноразовых шприцах. Один гвоздь
на всех.

13 сентября 1989 г.
«Ельцин поражает филадельфийскую аудиторию...»
(«Филадельфия инкуаэйр»).
«Завершив свое пятичасовое пребывание в столице
встречей с государственным секретарем Джеймсом
А. Бейкером, сибиряк вышел к своему лимузину с улыб­
кой и видом победителя». («Нью-Йорк тайме»).
«Эйфория американцев по отношению к перестройке
ошибочна. Перестройка в опасности, и ее надо спасать».
(«Чикаго трибюн»).

14 сентября
«Борис Ельцин— «анфан террибль» советских поли­
тических кругов».
«После его речи сотни присутствующих в бальном
зале гостиницы «Этоп», стоя, приветствовали его оваци­
ей» («Филадельфия инкуаэйр»).
«Ельцин говорит — Филадельфия слушает».
«Он— симпатичный 58-летний человек с густыми,
почти седыми волосами. Его непринужденная манера
23
вызвала смех в большой толпе собравшихся в новой
гостинице «Этоп». («Филадельфия дейли ньюс»).
15 сентября
«Он не человек, находящийся в плену общепринятой
мудрости,— говорит мэр Балтимора Курт Шмоук,—
а его помощники могли бы стать предметом зависти
любого американского политика».
«Он не раз утверждал, что Советский Союз движется
к «революции снизу».
«Рождение новой звезды». («Ю. С. тудей»).
«Менее чем за неделю в Соединенных Штатах Ельцин:
— призвал к изгнанию консерваторов из Политбюро
(особому осмеянию подвергается Егор Лигачев — самый
заметный консерватор);
— критиковал КГБ (слишком увлекается поиском
шпионов, которых нет, и не борется с преступностью,
которая есть);
— обвинял Горбачева в излишней гибкости (он мог
бы изгнать консерваторов из Политбюро, если бы был
более мужественным);
— высказался за свободу вероисповедания (его роди­
тели были верующими, и сам Ельцин был крещен, как
и Горбачев);
—- предлагал ввести в Советском Союзе многопар­
тийную демократию;
— назвал советское вторжение в 1979 году в Афга­
нистан ошибкой (советское руководство пока это не при­
знало);
— поддержал решение Венгрии дать возможность
восточным немцам эмигрировать на Запад;
— высказался за то, чтобы иностранцам разрешили
собственность на землю в Советском Союзе в целях
поощрения внешней торговли;
— заявил о себе как о стороннике политической авто­
номии нерусских республик Советского Союза (и если
Балтийские республики все еще хотят выйти из СССР, им
следует дать такую возможность);
— отказался от традиционного образа коммунисти­
ческой утопии (это — благородная мечта в облаках, но на
земле никогда не осуществится).
Что осталось от коммунизма в «ельцинской програм­
ме»? Его не раз просили уточнить: что его делает комму-
24
листом? На это он только отвечал, что он все еще являет­
ся членом партии.
Фактически трудно что-либо обнаружить в высказы­
ваниях Ельцина, что не вписывалось бы в платформу
демократической или республиканской партии». («Стар
трибьюн»).
«Поездка Ельцина напоминает тур по стране кандида­
та в американские президенты». («Стар трибьюн»).
16 сентября
«В течение многих лет, — объяснял он, — советские
руководители делали вид, что строят социализм, а люди
делали вид, что они работают». («Хьюстон кроникл»).
«Сложились также заслуживающие цитирования «ель-
цинизмы», которые он вновь и вновь пускал в ход:
— мне всегда говорили, что американцы неотесанны,
грубы и злонамеренны. Я же убедился, что они трудолю­
бивы, доброжелательны и благонамеренны;
— коммунизм — это всего-навсего идея, нечто такое,
что можно допустить в мыслях, но не вздумайте осущест­
вить это где-либо на земле».
«Этот «парень», может быть, и не говорит по-английс­
ки, но он может... Для жителя страны, которая совсем
еще недавно способствовала уходу диссидентов во внут­
реннюю ссылку, а то и того хуже, Ельцин поистине
бесстрашен». («Ю. С. тудей»).

«Непрекращающаяся боль в горле и температура сдер­


живали Бориса Ельцина во время его визита в Даллас
в пятницу, что, однако, не помешало ему продолжить свою
резкую критику отдельных советских должностных лиц».
«В Политбюро есть пять человек, которые должны
быть выведены... и единственный способ, которым мы
можем их убрать, это при помощи катапульты в истреби­
теле. Нам нужно найти какой-нибудь способ нажать
кнопку»,— сказал г-н Ельцин через переводчика. Нес­
колько удивленная аудитория разразилась аплодисмента­
ми» («Даллас морнинг ньюс»).

17 сентября
«...Он обрушился на Вашингтон с яростью бури, и Ва­
шингтон, хотя и привыкший каждый день видеть пьяниц-
сенаторов и развратных депутатов, а в прошлом видев­
25
ший даже руководителя аппарата Белого дома Гамиль­
тона Джордана, бесстрастно ласкающего женщин в баре,
с трудом переносит теперь «шок Ельцина».
...У него феноменальная способность пить и тратить
деньги...»
«Телекомпании рвут его друг у друга. Только за один
день, понедельник, он, не слишком сопротивляясь, дал
семь прямых интервью, и невозможно было включить
телевизор, чтобы на экране не показалось лицо Бориса
Ельцина. Он начал в 7 часов утра в «Утренних новостях»
коммерческих компаний, свеженький после последнего
ночного стакана виски. Он кончил в 8 вечера на государ­
ственной телекомпании Пи-би-си. Если бы он не заснул
в своем гостиничном номере, он дал бы еще одно интер­
вью в половине двенадцатого ночи, но продолжительный
футбольный матч отодвинул его выход в эфир на один
час ночи, а к этому времени он уже не смог побороть
сон». («Репубблика», Рим).
«Я не прекращу своих усилий, и мой голос никогда не
ослабнет, призывая мою страну идти курсом свободы
и демократии». («Даллас морнинг ньюс»).
«Ельцин является превосходным политиком... со все
возрастающим признанием демократических принципов.
Это удивительно, поскольку он не воспитывался в духе
каких-либо джефферсонских политических традиций.
Вместо этого ему суждено было корпеть над антизапад­
ными писаниями Владимира Ленина». («Вьюпойнт»).
«Заслуживает внимания позиция Ельцина по преоб­
разованию Советского Союза в федерацию более суве­
ренных республик». (Из объявления о выступлении Ель­
цина в Майами.)

21 сентября
«Когда Ельцина спросили о коммунизме, он самодо­
вольно и цинично усмехнулся и исключил возможность
будущего для социализма, сказав: «Забудьте об этом, это
л и ть мечта. Не следует пытаться претворить ее в жизнь».
Когда спросили его мнение относительно создания новой
политической партии, он ответил: «Когда люди захотят
этого, я буду с ними». И это говорит член Центрального
Комитета Коммунистической партии Советского Союза».
...Хотя Ельцин и не оставит о себе долгой памяти,
с учетом степени использования его средствами массовой
информации и правыми силами, ущерб он нанес.
26
...Ельцин своими постоянными недоброжелательны­
ми, однообразными высказываниями стремился очер­
нить образ социализма...
...Его негативное отношение вылилось в возмутитель­
ные предсказывания о том, что Президент Советского
Союза Михаил Горбачев «имеет в своем распоряжении
полгода, максимум год, потому что он теряет силы», что
«перестройка никуда не приведет, так как Горбачев идет
лишь на полумеры», что «в Советском Союзе не ис­
ключена гражданская война...». («Пиплс дейли уорлд»).

Гэс Холл о визите Б. Н. Ельцина в США


(Перевод на русский язык для ЦК КПСС)
Нью-Йорк, 22 сентября. Газета «Пиплз дейли уорлд»
опубликовала следующую статью Гэса Холла:

«Есть старая поговорка о том, что «рыба и гости,


начинают пахнуть на третий день». Борис Ельцин, посе­
тивший недавно нашу страну, не успел провести в США
и одного дня, как малоприятные запахи расточаемого им
политического и идеологического яда начали распростра­
няться в воздухе.
Через 6 часов после прибытия Ельцин заявил: «Мои
представления о США, которые вбивали в меня, повер­
нулись на 180 градусов». По мнению Ельцина, даже без­
домные, участвовавшие в демонстрации с требованием
предоставления жилья, выглядели «настолько довольны­
ми», что он предложил организовать обмен с бездом­
ными Москвы. Конечно, это будет неравный обмен, по­
скольку московские бездомные малочисленны и имеют
крышу над головой.
Во многих отношениях США — замечательная стра­
на, но она сталкивается с подлинными проблемами:
5 млн бездомных, 10 млн безработных, расизм, дискри­
минация и расовое насилие, коррупция в высших сферах,
махинации и хищения, эпидемии наркомании и СПИДа,
рост платы за жилье, инфляция, высокие налоги, сокра­
щение заработной платы, ухудшение условий труда и бы­
та. Демагогия и отеческая забота советского гостя вряд
ли произведут впечатление на тех американцев, которым
эти факты известны не понаслышке.
Такие люди, как Ельцин и Сахаров, — это порождение
27
Советского Союза и его проблема. Но мы в США не
занимаем позицию сторонних наблюдателей и должны
высказываться, когда такие люди прибывают к нашим
берегам, делают неоправданные заявления об американ­
ском капитализме и уничижают социализм как систему.
Визит Ельцина оказывает непосредственное воздействие
на политическую и идеологическую обстановку в нашей
стране, а также на психологию и представления амери­
канцев о социализме и капитализме. Поэтому мы обяза­
ны разъяснить цель и разоблачить ту ложь, которая
содержится в заявлениях Ельцина, а также высказаться
по поводу его неприемлемого поведения в нашей стране.
Хотя Ельцин не оставил о себе серьезного впечатле­
ния, но в той степени, в какой он был использован
средствами массовой информации и правыми силами, он
нанес определенный ущерб.
Он нанес ущерб делу борьбы за международный мир.
Его циничные хлесткие высказывания, носившие в основ­
ном антисоветский характер, имели целью посеять недо­
верие к американо-советским переговорам по вооружени­
ям и принизить значение тех односторонних шагов, кото­
рые предпринял Советский Союз с целью прекращения
гонки ядерных вооружений.
Его намеки на то, что не следует переоценивать готов­
ность Советского Союза и его способность продолжать
мирную политику и поддерживать процесс улучшения
отношений с США, нанесли ущерб американо-советским
отношениям.
Своими постоянными едкими односторонними крити­
ческими высказываниями Ельцин старался подорвать ре­
путацию социализма. У него не нашлось ни одного доб­
рого слова о социализме в своей стране. Будучи пред­
ставителем социалистической страны за рубежом,
а также членом высшего органа партии, он причинил
самый значительный ущерб, когда его негативизм принял
форму возмутительных прогнозов, согласно которым
у советского президента Горбачева «остается 6 месяцев,
максимум год, поскольку он теряет свои позиции», «пере­
стройка ни к чему не приведет из-за полумер Горбачева»,
а «гражданская война в Советском Союзе не исключена».
Обращаясь к США с просьбой о помощи для спасения
перестройки, Ельцин сказал, что в СССР наступил общий
внутренний кризис. «Результатом этого стал политичес­
кий кризис, кризис в национальном вопросе, социальный
28
кризис, кризис в партии и кризис в обществе», — сказал
он.
На вопрос о коммунизме Ельцин высокомерно, ци­
нично усмехнулся и пренебрежительно отозвался о буду­
щем социализма: «Забудьте об этом. Это мечта. Не сле­
дует пытаться осуществить ее». На вопрос о его позиции
по поводу создания новой политической партии он ска­
зал: «Когда люди захотят этого, я буду вместе с ними».
Это сказал член ЦК КПСС!
Ельцин не произвел большого впечатления на амери­
канских журналистов. Они жаловались на то, что «он не
предлагает какой-либо программы или решений, а толь­
ко постоянно критикует свою страну».
Ельцин сыграл на руку крайне правым силам в США.
Некоторые представители этих сил утверждают: «Если
Ельцин прав и Горбачеву осталось всего 6 месяцев, то
почему мы должны доверять соглашениям, заключенным
с Советским Союзом?» И даже те правые, которые не
верят Ельцину, демагогически используют его высказы­
вания.
Ельцин делал свои заявления в тот момент, когда
администрация Буша откладывает переговоры о 50-про­
центном сокращении ядерных ракет большой дальности
под тем предлогом, что вначале необходимо заключить
соглашения по обычным вооружениям. Это тактика про­
волочек. Хотел Ельцин того или нет, но он оказал под­
держку тем силам в США, которые стремятся покончить
с переговорами по разоружению и бросить все силы на
создание СОИ и других наступательных орудий войны.
В отсутствие фашистского режима или войны боль­
шинство стран и политических руководителей придер­
живаются неписаных правил поведения — находясь
в другой стране, они воздерживаются от нападок или
клеветы в адрес своих коллег и других политических
руководителей. К сожалению, Ельцин не придерживается
этих этических норм. По сути дела, его специализация
состоит в прямо противоположном. Когда он был сме­
щен с поста руководителя Московского горкома
в 1987 году, он использовал Би-Би-Си и Си-Би-Эс для
нападок на членов Политбюро ЦК КПСС.
Во время своей поездки Ельцин кроме ложных про­
гнозов о скором падении Горбачева выступил с бесчест­
ными нападками на своего товарища и коллегу Егора
Лигачева.
29
Правые антисоциалистические силы в США и особен­
но реакционный институт «Эсален», организовавший его
визит, утверждают, что Ельцин вполне оправдал те
250 тыс. долларов, которые были заплачены ему, и аванс
в 500 тыс. долларов за. книгу, которую он согласился
написать. Кроме долларов, видеокассет, джинсов, пред­
метов роскоши и виски, которые Ельцин увез с собой,
этот визит принес ему лично около 1 млн. долларов, из
которых он передал в фонд борьбы со СПИДом всего
100 тыс. долларов.
В недавнем телеобращении Горбачев предупреждал:
в этом разноголосом хоре слышатся и рассуждения о воз­
можности переворота и даже гражданской войны... дела­
ются даже такие рекомендации, из которых следует, что
«спасение» наше в одном— отказаться от ценностей
социализма и вести перестройку на капиталистический
лад... те, кто стремится использовать трудности переход­
ного периода для неблаговидных целей и пытаются подо­
рвать влияние партии, должны знать, что это не прой­
дет». Ельцин должен запомнить эти слова.
Распространение лжи и искаженной информации
о своей стране — занятие предосудительное вне зависи­
мости от того, кто им занимается. Но Ельцина, члена ЦК
КПСС, депутата съезда народных депутатов, следует счи­
тать отщепенцем, лидером, не оправдавшим святое до­
верие тех, кто его избрал. Когда член двух высших поли­
тических органов страны на международной арене рас­
пространяет ложь и слухи о Генеральном секретаре ЦК
КПСС и президенте Советского Сою за— это должно
рассматриваться как верх безответственности.
Каковы бы ни были его намерения, Ельцин излил
свою злобу в вопросах глобальной значимости, от кото­
рых в значительной степени будет зависеть — пойдет ли
мир по пути к миру и разоружению или же по пути
к ядерной войне и глобальному уничтожению. Это не
просто безответственное вмешательство. Это граничит
с провокацией,
В своей поездке по США Ельцин создал себе отри­
цательную репутацию человека без принципов, лишен­
ного классового и социалистического сознания, у кото­
рого полностью отсутствует патриотизм и лояльность
по отношению к своей стране и народу. Один из его
спутников сказал, что он вел себя как бескультурный,
пьяный клоун, пропуская намеченные выступления и дер­
30
жась на публике возмутительно. К сожалению, в глазах
миллионов Ельцин запятнал репутацию нового социа­
листического человека.
Представление о том, как относятся официальные
круги Советского Союза к визиту Ельцина, можно полу­
чить из недавней статьи в «Правде», о которой сообща­
лось в «Нью-Йорк тайме» за 19 сентября: в этой статье
поведение Ельцина было охарактеризовано как «вульгар­
ные похождения пьющего демагога». «Правда», поместив
эту статью, выразила отвращение к поведению Ельцина
в США, перепечатав сатирическую заметку из итальян­
ской газеты «Репубблйка», в которой утверждалось: «Для
Ельцина Америка стала праздником, театральными под­
мостками, баром длиной в 5 тыс. км. Для Америки Ель­
цин стал замечательной новой игрушкой, куклой с типич­
но русским лицом, которая говорит то, что никто из
русских ранее сказать не осмеливался». Итальянский жур­
налист утверждал, что Ельцин удивил даже вашингтон­
цев, которые «привыкли ежедневно наблюдать пьющих
сенаторов и дебоширящих официальных деятелей».
Можно только догадываться, как встретят его дома
советские люди, которых столь жестоко оболгали и столь
неудачно представляли, и как он будет принят в социали­
стическом мире.
Размеры ущерба, причиненного Ельциным, еще пред­
стоит оценить. Они будут увеличиваться, поскольку аме­
риканские средства массовой информации, американский
капитализм и правые силы всего мира неоднократно
используют его визит в попытках доказать, что «ком­
мунизм мертв».
Возмутительное поведение Ельцина особенно недопу­
стимо потому, что сейчас многие социалистические стра­
ны переживают очень трудный и сложный процесс пере­
стройки и обновления, процесс проб, ошибок и экспери­
ментов, цель которых — повысить эффективность
социализма в интересах людей.
Слова и дела Бориса Ельцина в США сыграли прямо
на руку антисоциалистическим силам, которые пытаются
использовать этот исторический процесс для того, чтобы
нанести ущерб репутации социализма в глазах народов
мира. Слова и дела Ельцина отвечали только интересам
противников социализма. Он оказал дурную услугу наро­
дам Советского Союза, делу строительства мирового
социализма и делу международного мира.
31
Мы в США будем стараться восполнить этот ущерб,
продолжая разоблачать и объяснять поведение ельциных
всего мира, и мы, будучи защитниками социализма, бу­
дем стараться убедить американцев в огромных достоин­
ствах социализма как системы, исправляющей неотъем­
лемые пороки капитализма. Мы останемся непоколеби­
мы в нашем убеждении, что нам удастся завоевать умы
и сердца все большего числа американцев, которые на­
чнут осознавать, что социализм — это неминуемая и луч­
шая замена капитализма, отвечающая интересам рабоче­
го класса и народа США.
Отп. 3 экз».

ВСТРЕЧА С БУШЕМ
‫ ־‬Американские дипломаты М. Бешлюсс и С. Тэлботт
так описывали это событие.
Во вторник, 12 сентября, Борис Ельцин подъехал на
своем лимузине к западному крылу Белого дома с полу­
часовым опозданием. Группа наиболее активных членов
Съезда народных депутатов впервые приехала в Соеди­
ненные Штаты на восемь дней и должна была выступать
в Нью-Йорке, Балтиморе, Вашингтоне, Чикаго, Фила­
дельфии, Миннеаполисе, Индианаполисе, Сан-Франциско
и Лос-Анджелесе.
Финансировали эту поездку калифорнийский институт
«Эсален» и советский Фонд по изучению и лечению
СПИДа. Ельцин получал за свои выступления по двад­
цать пять тысяч долларов.
Буш не очень стремился принимать Ельцина. Он опа­
сался, как бы официальная встреча не вызвала у Гор­
бачева подозрения, что Соединенные Штаты занимаются
политиканством, вмешиваясь в советские внутренние де­
ла за его спиной. Буш считал Ельцина при его репутации
человека пьющего, несдержанного и неуместно вспыль­
чивого — чем-то вроде незакрепленной пушки на скольз­
кой, покачивающейся палубе советской политики. Что
если он устроит на этой встрече спектакль, который
потом поставит в ложное положение и Буша, и Гор­
бачева?
Роберт Гейтс, никак не разделявший то, что он назы­
вал «горбоцентризмом» в политике США, попросил пре­
зидента все-таки встретиться с Ельциным. Фриц Эрмарт,
32
председатель Национального совета но разведке, поддер­
жал это предложение. Эрмарт не считал, что Горбачев
долго продержится в политике и что он действительно
вступил на путь радикальных реформ; к тому же на него
произвело впечатление возвращение Ельцина на полити­
ческую арену. Он сказал Кондолецце Райс, что Ельцин,
возможно, эксцентричен и самоуверен, но он выказывает
большое мужество— куда большее, чем Горбачев, вы­
ступая по тем же позициям, какие должны поддерживать
и Соединенные Штаты.
Скоукрофт (помощник президента США по нацио­
нальной безопасности. — Н. 3.) согласился, что надо бы
устроить неприметную встречу между Ельциным и Бу­
шем. В 1975 году, когда Скоукрофт был советником пре­
зидента по национальной безопасности, Джералду Форду
пришлось решать, следует ли ему встречаться с Алек­
сандром Солженицыным, Нобелевским лауреатом, писа­
телем, изгнанным из Советского Союза в предшеству­
ющий год. Генри Киссинджер, бывший тогда госсекре­
тарем, заявил, что Форду «не выгодно» принимать столь
видного критика Кремля, и Форд с ним согласился.
К возмущению многих консерваторов, Солженицына не
впускали в Белый дом.
Теперь Скоукрофт напомнил своим помощникам, как
они с Фордом «обожглись» тогда на Солженицыне. Не
желая ставить и Буша в такое же положение с Ельциным,
Скоукрофт попросил Блэкуилла и Райс придумать форму
встречи, которая всех бы удовлетворила. Они предложи­
ли Скоукрофту принять гостя в угловом кабинете запад­
ного крыла. Поскольку Ельцин был просто членом пар­
ламента, президент не обязан уделять ему время — Буш
и Куэйл (вице-президент США. — Н. 3.) могут порознь
просто «заглянуть» туда, так что потом не будет ни
оповещения в печати о приеме, ни серьезных разговоров
на эту тему.
Райс встречала Ельцина у бокового входа, и Ельцин
бросил ей: «Когда гости приезжают к президенту, они
входят не здесь». Она сказала: «У вас встреча с генералом
Скоукрофтом». Ельцин скрестил на груди руки и высоко­
мерно объявил: «Я не сдвинусь с места, пока не получу
заверения, что встречусь с президентом!» Райс, говорив­
шая по-русски, попыталась убедить Ельцина войти в зда­
ние, но он продолжал неподвижно стоять.
Наконец она сказала: «К сожалению, генерал Скоук-

2 Зак. 3955
33
рофт — человек очень занятой, и если мы не собираемся
к нему идти, надо об этом сообщить». Ельцин сдался.
«Ну хорошо, пошли», — сказал он.
Райс провела его в кабинет Скоукрофта с большими
окнами до полу, выходящими на старое серое здание
аппарата президента и северную часть участка, окружаю­
щего Белый дом. Буш зашел минут на пятнадцать и по­
старался подчеркнуть «свои очень позитивные отноше­
ния» с Горбачевым: американский народ, сказал он, раз­
деляет надежды советского лидера на «успех реформ
в Советском Союзе». Ельцин вел себя безупречно. Впо­
следствии Буш сказал своим помощникам, что гость
показался ему «славным малым».
Когда Буш ушел, Скоукрофт задал Ельцину один-
единственный вопрос: «Каковы цели вашей поездки?»
Ответ Ельцина продолжался почти час: он изложил свои
мысли о реформе цен, о конвертируемости рубля, о воз­
можности совместного американо-советского полета на
Марс. Нехватку жилья в Москве он намерен решить,
«пригласив» западных специалистов, чтобы они постро­
или миллион квартир. Он намерен поощрять приток
западных капиталов, передав в частную собственность
пятнадцать процентов советской экономики.
На середине этого монолога Скоукрофт заснул.
А Ельцин, казалось, и не заметил. За десять минут до
конца встречи зашел Куэйл. Намекая на не слишком
благоприятные для него самого и для Ельцина статьи
в американской прессе, Куэйл сказал: «Я читал про вас
в печати. А вы читали про меня?» — Ельцин лишь рас­
смеялся в ответ.
Скоукрофт так организовал эту встречу, чтобы у ре­
портеров не было возможности говорить, что Буш имел
серьезную беседу с наиболее видным критиком Горбаче­
ва. А Ельцин, выйдя из западного крыла, сообщил со­
бравшимся журналистам, что он представил Бушу и Ку-
эйлу «план из десяти пунктов» для «спасения перестрой­
ки». Скоукрофт, сидя в своем кабинете, возмутился:
Ельцин — «ловкач» и «гонится за двухгрошовой рекла­
мой в газетах».
Следующей остановкой Ельцина был госдепарта­
мент. Скоукрофт сообщил Бейкеру о тактике парового
катка, примененной Ельциным в Белом доме. Госсек­
ретарь устроил чрезвычайно изощренное представление:
он то и дело прерывал Ельцина, оспаривая наивность
34
его представлений об экономике и предлагая собственные
решения по части реформы цен и конвертируемости руб­
ля.
После встречи Бейкер, обращаясь к своим помощ­
никам, воскликнул: «Ну и щелкопер! Горбачев на его
фоне отлично выглядит, верно? К тому же Горбачеву
можно посочувствовать, если ему приходится иметь
дело с таким человеком». Росс же заметил, что Ель­
цин показался ему совсем не таким ужасным, каким
представил его Скоукрофт. А Бейкер ответил: «Это
правда, но он, безусловно, ничего не понимает в ры­
ночной экономике. По сравнению с ним Горбачев
просто эксперт!»
Л. Суханов (запись 1992 г.):
— Итак, Ельцин первым из высокопоставленных со­
ветских деятелей сорвал «пломбу» на Белом доме в пери­
од властвования Буша. Не Горбачев, а именно Ельцин,
хотя это и была «полулегальная» аудиенция. Однако
говорила она о многом. Во-первых, встреча с Бушем как
бы «нечаянно» накладывалась на встречу со Скоукроф-
том, и потому никто не мог упрекнуть президента в пря­
мом «демонстрировании» признания главного оппонента
Горбачева. Буш, конечно же, понимал двойственность
своего положения, поскольку готовился в декабре к при­
езду в США Горбачева. Ведь как раз был пик конфликта
Михаила Сергеевича с Борисом Николаевичем. Не зря же
Буш при встрече с Ельциным был подчеркнуто нейтрален
и горячо передавал приветы Горбачеву. И мимолетный,
как бы тоже случайный, приход Куэйла в кабинет Скоук-
рофта также имел свою дипломатическую логику. Пока
в Союзе шла дискредитация Ельцина, в Белом доме (да
и в госдепартаменте тоже) все уже наверняка было про­
считано с большой степенью вероятности. Горбачев —
это, конечно, звезда первой величины, но профессионалы
от политики и в том же ЦРУ прекрасно понимали, что
в протуберанцах этой звезды появилась новая, по яркости
превосходящая «главное» светило. И уже, пожалуй, не
было силы, которая могла бы помешать самостоятель­
ному восходу этой новой звезды. И если этого еще не
понимали на Востоке, то аналитики Запада, и в том числе
США, давно, наверное, вычислили все варианты будуще­
го противостояния этих «звезд». И не будь у Буша и его
окружения хотя бы на 50 процентов уверенности в том,
что Ельцин неотвратимо идет к верховной власти в Рос­
35
сии, они ни под каким соусом «не оказали бы честь»
опальному Ельцину. Слишком велика ответственность
привносить в большую политику (тем более связанную
с ядерным разоружением) элемент случайности.
Контакты Ельцина в США шли по восходящей: жур­
налисты, политологи, политики, крупные бизнесмены,
которые присматривались к нему во сто крат вниматель­
нее, чем он к ним. Я не сомневаюсь, что впечатление
о нем где-то концентрировалось, сводилось воедино
и уже в виде какого-то результата «поднималось» наверх.
И то, что его принял Буш, а вернее, Ельцин в кабинете
Скоукрофта принял Буша, говорило о том, что пред­
варительный «анализ» американцев был в пользу Ель­
цина. Лично мне не верится, что Буш «случайно» зашел
к Скоукрофту, а за ним так же случайно— Куэйл...
По-моему, все это было расписано по секундам и вывере­
но от первого и до последнего слова.
Принимая в «тени» своего кабинета Ельцина, Буш
убивал двух зайцев: как бы привечал вероятного главу
России, а с другой стороны — ненавязчиво подавал Гор-
бачеву сигнал: ты, мол, Горби, нам очень нравишься, но
что поделаешь, у тебя появился серьезный соперник, с ко­
торым мы тоже должны считаться.
Я сомневаюсь, что в те 12 минут, в течение которых
находилась вместе Ельцин и Буш, можно было что-либо
основательно объяснить или доказать друг другу. Да
и скорее всего Буш уже был знаком с главными по­
литическими постулатами Ельцина. Президента и его
окружение больше всего интересовал сам Ельцин как
личность в ее человеческом измерении. И наверняка оч­
ные впечатления Буша, Куэйла, Бейкера и других вы­
сокопоставленных лиц имели решающее значение в «со­
здании» образа Ельцина. Точно так же для Бориса Ни­
колаевича имел решающее значение его визит в Белый
дом и встреча с президентом Бушем. Мне даже пока­
залось, что после этого мой шеф немного поостыл, ус­
покоился. Кульминационный момент в поездке по США,
кажется, миновал.
Но визит в Белый дом и мимолетная встреча с Бушем
автоматически подняли рейтинг Ельцина в глазах чужой
и своей общественности. 12 сентября в течение 12 минут
Б. Н. Ельцин преодолел первые ступени, ведущие на
большую международную арену. (Не говоря уже о 12 ию­
ня, когда он стал первым президентом России.)
36
Из интервью Б. Ельцина латвийскому журналисту
А. Ольбику в ноябре 1988 года

А. Ольбик. Вас упрекают в том, что в США вы были


чрезмерно комплиментарны в отношении Америки. Ког­
да вы поняли, что попали в необычную страну?
Б. Ельцин. Это действительно было открытие Аме­
рики. Народ этой страны умеет прекрасно работать и со
вкусом отдыхать. Он не зациклен, совершенно свободен,
живет без оглядки. На улицах я встречал приветливых,
улыбавшихся людей. Видел ли я в Америке социальные‫־‬
язвы? А я не за тем туда ехал — язв я и у себя дома
насмотрелся до отвращения. Я не искал соринку в чужом
глазу.
Теперь относительно чрезмерной комплиментарнос-
ти. Я так не думаю: я говорил то, что считал нужным
сказать, и у меня нет мнения навыезд.
Но вернемся к скандальной публикации в «Репуббли-
ке».

РАССЛЕДОВАНИЕ ЯРОШЕНКО (1989 г.)


В. Ярошенко:
— Я с журналистом «Комсомольской правды» П. Бо­
гдановым и председателем правления Фонда социальных
инноваций Г. Алференко должны были организовать от­
правку шприцев и потому задержались в Соединенных
Штатах на несколько дней. Проводили Ельцина и вер­
нулись в гостиницу, где нас ожидал очередной «сюр­
приз». На самом видном месте лежала газета «Репуб-
блика» от 17 сентября, выражающая взгляды итальян­
ских левых.
Поразительный факт, о котором мы узнали на следу­
ющий день: когда Ельцин в США подписывал «Меморан­
дум», в Москве было утро 18 сентября. Подписчики газе­
ты «Правда»— их тогда насчитывались многие милли­
оны — получили очередной номер с дословной
перепечаткой этой статьи. В то время «Правда» являлась
«придворной» и самой читаемой газетой. Поражало дру­
гое — там работало немало честных и опытных журна­
листов. Давление «свыше» оказалось сильнее их профес­
сионального долга.
37
В клеветнической статье итальянского корреспонден­
та Витторио Дзуккони рассказывалось о сумасшедших
тратах Ельцина на свои прихоти. Неоднократно упоми­
налось его беспробудное пьянство и особая любовь к вис­
ки «Джек Дениэлс». Говорилось и о баснословных гоно­
рарах, которые тратились в магазинах, ресторанах. Даже
упоминалась фамилия бухгалтера Института «Эсален»,
посчитавшего все расходы. Г-н Дзуккони описал Ельцина
как «куклу с типично русским лицом», которому «не
хватало только объятия масс». В статье приводились
конкретные фамилии. Например, встреча Ельцина в од­
ном из магазинов с русской иммигранткой Дорит Гур-
фель, его хорошей знакомой во времена работы на сверд­
ловской стройке.
Прочитав невообразимую по масштабам клеветы ста­
тью, мы решили провести на свой страх и риск независи­
мое расследование.
Первый вопрос: к кому прежде всего обратиться за
помощью?
— Пойдем в наше посольство,— предложил Богда­
нов.
Посол товарищ Дубинин не принял нас ни в первый,
ни в последующие дни.
— Видишь, — справедливо упрекнул меня Воща­
ное, — а сам рассказывал, что буквально месяц назад он
обещал всячески содействовать визиту Ельцина, встре­
тить его. Что-то не припомню такого.
— Бог с ним, — сказал я, хотя в душе поддержал
гневную реакцию Вощанова.— Знаешь, лучше Джека
Анна нам никто не поможет, — заверил я.
Позвонили Андерсену, обладавшему поистине буль­
дожьей хваткой, и впоследствии никогда об этом не
пожалели.
Вскоре последовали его звонки всем, кто лично встре­
чался с Ельциным. Они объективно и честно высказывали
свое мнение о статье.
— Это возмутительно,— были первые слова Гарри
Култера — переводчика Ельцина. — Все вздор.
Джеймс Гаррисон, один из организаторов поездки
Ельцина, конкретно назвал источник клеветы:
— Это классическая кампания КГБ по дезинформации.
Ельцин знал, что они будут держать ножи наготове, когда
он вернется. Он заявлял вполне определенно и иногда
с юмором, что именно так делают политику... «Правда»
цитирует итальянскую газету, и затем другие ей вторят.
38
Президент Балтиморского университета им. Джона
Хопкинса, где выступал Ельцин, высказался еще более
резко.
— Это отвратительно, когда человека делают посме­
шищем, и особенно, когда на это нет никаких основа­
ний, — заявил Стивен Мюллер.
В пресловутой статье упоминалось имя Альфреда
Росса, бухгалтера Института «Эсален». Он якобы вел все
счета Ельцина в США, и потому было опубликовано его
«компетентное свидетельство».
«...Было бы лучше, если бы советские больные СПИДом
не слишком рассчитывали на эти деньги. Если он (Ельцин)
будет продолжать их тратить таким же образом, то, когда
он уедет из Америки, у него останутся одни долги.
...Как известно на Западе всем тем, кто видел и сопро­
вождал советских туристов, во чреве «великой матери
России» бродят подавленные ненасытные потребитель­
ские аппетиты, и популист Ельцин не смог противостоять
им. Он накупил новую одежду и обувь, полные коробки
белых рубашек, наборы видеокассет с трехсерийными
фильмами «Рембо», «Инопланетянин», «Звездные войны»
и две видеосистемы. Он носился по супермаркетам с тЬй
же энергией, с которой пошел в советскую историю 80-х
годов. «Запиши на мой счет», — летая между прилав­
ками, приказывал Ельцин бухгалтеру фирмы, который
аккуратно записывал расходы. Пусть больные СПИДом
не обольщают себя надеждами...»
«С разоблачением этого бухгалтера проблем не бу­
дет,— подумал я тогда.— Гаррисон, у которого тот
работает, наверняка даст опровержение».
Всякий более-менее разумный человек не мог не сопо­
ставить очевидные факты: в день у Ельцина было пять
и больше выступлений, длившихся часами. Когда же он
успевал носиться по супермаркетам?!
Время у нас теперь измерялось не часами, а минута­
ми. Позвонили Гаррисону, но на месте его не оказалось.
В течение дня он так и не отозвался. Редкая гостеприим­
ность сменилась откровенным игнорированием.
Ответного звонка от Гаррисона так и не последовало.
Тогда я решил сам разыскать «ловкого» бухгалтера.
Обычно разговорчивые и доброжелательные секре­
тарши скупо отвечали:
— Обратитесь, пожалуйста, к руководству института.
Бай-бай.
39
«Какое тут «бай-бай», — разозлился я. — Этого бух-
галтера-«невидимку» обязательно разыщем».
Руководству Института «Эсален» так надоели наши
многочисленные звонки и расспросы, что мне «велико­
душно» сообщили:
— Альфред Росс действительно работает у нас, а жи­
вет в Сан-Франциско.
Даже адрес дали.
На следующий день я решил поблагодарить людей,
сообщивших мне адрес Росса. Сказал даже, что сегодня
же вылетаю к нему. И здесь произошло непредвиденное:
американцы вновь обрели чрезвычайную доброжелатель­
ность и стремление помочь. Буквально через несколько
минут мне перезвонили, «чистосердечно» признавая себя
«обманутыми»: «Произошло недоразумение. Журнали­
сты ввели нас в заблуждение. Институт у нас большой,
всех знать невозможно, Росса никто не знает».
Трудное начало нашего «расследования» оказалось
успешным. Джек Андерсен с еще большим энтузиазмом
начал уточнять детали, взял на себя организацию встречи
с итальянским корреспондентом.
- — Ошибиться нельзя, слишком высоки ставки, — ска­
зал он.
В статье в разных вариациях говорилось о «пьянстве
и расточительности» Ельцина.
«...Он имеет теперь все, о чем мечтал: виски, дол­
лары, безделушки, видеокассеты с «Рэмбо»; он обласкан
непотопляемыми интеллектуалами вроде Збигнева Бже­
зинского, вдовой крупного политического американско­
го воротилы Памелой Гарриман, которая по-материнс-.
ки улыбнулась, когда, наконец, под действием «Джека
Дениэлса» с черной этикеткой и часовых поясов Ельцин
заснул однажды вечером, уронив голову прямо на
стол».
Отчаянная мешанина происходила в голове итальян­
ского журналиста при написании подобной «стряпни».
Ельцин никогда не встречался со Збигневом Бжезин­
ским. С интеллектуалами беседовал я. В это время Ель­
цин находился в Белом доме.
Чем не угодила несчастная вдова Памела Гарри­
м ан — не поддается объяснению. С ней опять-таки встре­
чался я, пока Ельцин давал интервью ведущему одной из
популярных телепередач.
«Может, для г-на Дзуккони все русские на одно ли­
40
цо?!» — только это приходило на ум, когда я перечиты­
вал статью.
Возмущенная Памела Гарриман дала опровержение
в «Вашингтон пост», и его не замедлили опубликовать.
По-моему, ни один из самых известных фантастов не
сравнится с корреспондентом газеты «Репубблика». Ему
показалось м ал о— описывать события. Он отважился
сочинять и диалоги.
«...Лишь в одном торговом центре на окраине Ва­
шингтона, после очередного набега на прилавки, Ельцин
пожал руку Дорит Гурфель. Она — русская иммигрантка,
которая в молодости была знакома с Ельциным, когда
они вместе работали на свердловской стройке на Урале.
— Как ты растолстел, Борис Николаевич, — огляды­
вая его с ног до головы, сказала женщина.
— Ты тоже, Дорит Максимовна,— ответил Ельцин
и быстро ретировался в свой «кадиллак».
В Вашингтоне мы провели пять часов. Все расписано
по минутам: встречи, переговоры, интервью. Даже поесть
смогли только в самолете на обратном пути. Мифическая
Дорит Гурфель, может быть, и живет на окраине Вашинг­
тона, но увидеться с Ельциным ей не удалось. Он не успел
побывать в том районе.
Несмотря на полную эклектику статьи г-на Дзуккони,
надо отдать ему должное: он опубликовал некоторые
достоверные высказывания Ельцина, взятые из его вы­
ступлений по телевидению. Наверняка журналист пола­
гал, что это усугубит и без того неприглядный образ
советского политического деятеля, созданный им. Эф­
фект случился обратный. Даже враждебно настроенные
к нам газеты восприняли высказывания Ельцина как сло­
ва здравомыслящего политика-реалиста.
«...У Горбачева осталось полгода, максимум год, а за­
тем разразится «революция снизу» — вот афоризм, кото­
рый в течение двух дней отскакивал от всех телеэкранов
от Вашингтона до Лос-Анджелеса. «Коммунистические
руководители и брошюры всегда внушали мне, что Аме­
рика плохая и загнивает. Однако мне кажется, что люди
здесь очень любезны, а страна отменно здорова».
«Там можно ви д еть умерших от голодной смерти на
тротуарах Нью-Йорка, — говорили мне. — Умершие от
голода? Они все в отличном настроении и имеют вполне
довольный вид».
«...Итак, перестройка справедлива или ошибочна?
41
— Стратегия правильна, но тактика ошибочна. Гор­
бачев должен был действовать смелее. Однако он повел
себя, как тот генерал, который, идя в атаку, каждые
два километра выстраивал в боевые ряды единственного
солдата. Не имея сил побороть врага, он наводит на
него страх. Однако, при всех противоречиях капитализма
здесь не существует бедности: «Она, безусловно, суще­
ствует, но у нас, в Советском Союзе, 48 миллионов че­
ловек живут за официальной чертой бедности. Вот у нас-
то настоящая бедность. И голод».
Когда все факты были проверены и перепроверены,
мы вновь встретились с Андерсеном.
— Пора переходить в наступление, — объявил он.
— Давно пора, — согласился я. — Лучшей сенсации,
чем встреча журналистов с г-ном Дзуккони, трудно пред­
ставить.
— Верно подмечено, — рассмеялся Андерсен. — Аме­
риканцы действительно помешаны на сенсациях!
То, что устроили американские журналисты Витторио
Дзуккони, настоятельно пригласив его на пресс-конфе­
ренцию, у нас в России попросту называют публичной
поркой.
На Дзуккони были направлены десятки телекамер,
вопросы — один острее другого — следовали в бешеном
темпе. Через пять минут нервы у итальянского коррес­
пондента не выдержали и он признался:
— Я поверил непроверенным источникам информа­
ции. Статья явилась большой ошибкой...
В результате 21 сентября 1989 года газете «Правда»,
хотя и на последней странице, пришлось дать опроверже­
ние. Это прочитала вся страна, что было немаловажно.
«В связи с публикацией о Б. Н. Ельцине в газете «Ре-
пубблика».
По поручению редакции наш корреспондент в США
В. Линник разговаривал с Витторио Дзуккони, автором
статьи в итальянской газете «Репубблика», перепечатан­
ной «Правдой». На вопрос, ручается ли он за все, напи­
санное им о Б. Н. Ельцине в своем материале, Дзуккони
ответил, что делал его, основываясь на вторичных источ­
никах: публикации в газете «Вашингтон пост» от 13 сен­
тября, озаглавленной «С пьяными объятиями к капи­
талистам», плюс свидетельства эмигрантов из СССР,
слышавших разговоры о поведении Ельцина в Балти­
море.
42
Редакция «Правды» приносит свои извинения
Б. Н. Ельцину. Полагаем, что это сделает за своего кор­
респондента и редакция «Ренубблики».
Прочитав эту «заметку», я не удержался и позвонил
главному редактору «Правды» В. Афанасьеву.
— Что же вы клевету на первой полосе печатаете,
а извинения за нее самым мелким шрифтом— на пос­
ледней?! Считаю поведение некогда уважаемых мною
журналистов— позорным. Такая газета не может за­
служивать доверия.
Не дожидаясь ответа, повесил трубку.
— Опять не сдержался, — сказал я сам себе.
Предательство всегда вызывало во мне желание бо­
роться с подлостью и ложью. Многие называли это
«борьбой с ветряными мельницами».
Если бы мы ничего не предприняли и не опровергли
клевету, наспех состряпанную газетой «Репубблика», я бы
посчитал это предательством по отношению к Ельцину.
Много сил ушло на наше «расследование», поэтому
у нас оставался буквально день на покупку 100 тысяч
одноразовых шприцев и отправку их в Москву. Но
и здесь все складывалось не так гладко. По южным
штатам США прошел очередной сильный ураган, и цены
на шприцы резко возросли. Гаррисон с явной неохотой
отдавал половину гонорара, заработанного Ельциным.
Другую часть денег он обязался прислать в Москву через
две недели.
22 сентября, перед самым отлетом в Москву, мы про­
вели пресс-конференцию в нашей гостинице, где Гарри­
сон выглядел почти героем, неоднократно повторяя:
— Я знал, что визит господина Ельцина, организо­
ванный Институтом «Эсален», убедит вас в существова­
нии в России прогрессивно мыслящих, бескорыстных
и честных политиков.
О своем неучастии в нашей « кампании» против газе­
ты «Репубблика» он ни словом не обмолвился.
Забегая вперед, скажу: ни через две недели, месяцы
и все последующие годы денег никто не прислал. Я узнал,
что Гаррисон явился одним из спонсоров Фонда Гор­
бачева.
Л. Суханов (запись 1992 г.):
— «Взгляд» советской прессы на визит Б. Н. Ельцина
в США был более чем оригинальный. Вся поездка в ос­
новном замалчивалась. Однако же латвийская газета
43
«Советская молодежь» довольно подробно информиро­
вала своих читателей о визите Бориса Николаевича
в Америку. А 18 сентября в газете «Правда» появилась
перепечатка итальянского журналиста Витторио Дзукко-
ни — «Репубблика» о Б. Н. Ельцине». Это была явно
инспирированная фальшивка. На всем протяжении нашей
поездки по США журналиста с таким именем мы не
встречали. Хотя это и не псевдоним, а лицо вполне
реальное, работающее на итальянскую «Репубблику». (К
слову сказать, главный редактор газеты «Репубблика»
Эудженио Скальфари был в свое время Союзом журна­
листов СССР удостоен премии им. Воровского — высшей
советской журналистской премии). Это был рассчитан­
ный укол, и отнюдь не из числа неприятных случайнос­
тей. В самом деле, в Штатах у Ельцина были десятки
встреч, десятки интервью, а газета «Правда» перепечата­
ла именно эту корреспонденцию — откровенно злопыха­
тельскую и, в чем нельзя сомневаться, тщательно сплани­
рованную. Впоследствии Дзуккони в письме к своему
редактору напишет: «Когда меня спросили, видел ли
я лично, как Б. Ельцин пьет и делает покупки, я ответил,
что ни один эпизод не изложен от первого лица... Могу
лишь добавить, что источником моей информации были
также некоторые русские эмигранты в США, имена кото­
рых я должен теперь хранить в тайне ввиду международ­
ного политического скандала...»
То, что сама по себе публикация в «Правде» вызвала
скандал, партбоссов не волновало, а наоборот: наконец-
то, считали они, этот популист Ельцин прокололся. И те­
перь уж никак не сможет больше изображать из себя
«светлую личность», любимца публики. 5 октября газета
«Юрмала» писала: «Вся статья «Репубблики» о Б. Н. Ель­
цине состоит из одного негатива — ни строчки, ни пол­
строчки доброжелательности, корректности, так что даже
у наивного читателя могут возникнуть резкие сомнения:
статья явно направлена на очернение поездки Ельцина
в США».
Л. Суханов рассказывает и о «сонном эпизоде», слу­
чившемся с его патроном. На встречу с Ельциным при­
была вся знать Балтимора. К семи часам утра все со­
брались и с любопытством ждали появления гостя. Он
с помощью своего помощника оклемался только через
два часа. По словам Суханова, это было жуткое зре­
лище.
44
Ельцин вдруг начал подшучивать над президентом
университета Мюллером. На сцену они вышли вместе,
и когда хозяин университета начал что-то читать по
бумажке, Борис Николаевич подошел и забрал с его
пюпитра текст. Это была еще та сцена! Публика по
достоинству оценила «нестандартный ход» гостя и бурно
зааплодировала. «Давайте будем в равных условиях,—
смеясь, сказал Мюллеру Ельцин, — раз я буду говорить
без бумажки, то и вы говорите без нее...» Слушатели от
души смеялись — по американским меркам ничего предо­
судительного в этом не было. И все правильно поняли.
Вопросы были традиционные, почти одни и те же, что,
однако, не вполне устраивало самого лектора. Борис
Николаевич, видимо, разнообразия ради стал варьиро­
вать свои ответы и, наверное, многие помнят, как он
нарочито растягивал аббревиатуру — Ка-Ге-Бе...
Слово — тогдашнему ответственному секретарю газе­
ты «Правда» А. Черняку:
— Вокруг этой публикации было много шума. Демо­
краты газету жгли,.руководство редакции обвиняли в сго­
воре с ЦК КПСС, КГБ, а на деле все было прозаично и...
случайно.
Я в то время работал ответственным секретарем
«Правды» и имел самое непосредственное отношение
к этой публикации. А дело было так. По выходным
редколлегия «Правды» собиралась не в полном составе,
как обычно. Приезжали обязательно главный редактор,
ответственный секретарь и ведущий редактор номера.
Они и определяли содержание очередного номера газеты.
В это время в редакцию поступил перевод статьи из
«Репубблики», и ведущий редактор номера В. Губарев
предложил дать эту перепечатку. Виктор Афанасьев,
главный редактор «Правды», прочел текст и, поморщив­
шись, согласился.
Вспоминает тогдашний член редколлегии, редактор
«Правды» по отделу науки ■В. Губарев:
— Было воскресенье, вторая половина дня. В редак­
ции пусто — свет горел ли т ь в кабинете главного, Викто­
ра Григорьевича Афанасьева. Первый выпуск «Правды»
(на страну) я уже подписал в печать. Неожиданностей не
ожидалось: выходной, газета катилась спокойно. Попро­
сил ленту ТАСС о том, что происходит в стране и мире:
«Из КНР вернулась делегация...», «Прошел вечер соли­
дарности с народом Чили...».
45
Й вдруг: корреспондент ТАСС передает из Рима, что
газета «Репубблика» напечатала статью о поездке Б. Ель­
цина в США.
Позже вокруг этого факта начнутся баталии. Мол,
«один полковник из КГБ доложил: «Задание выполнено».
Я много лет контактировал с западными журналистами,
но не припомню случая «массового извращения» инфор­
мации, ни разу не почувствовал их стремления как-то
опорочить человека. Потому у меня не было оснований
сомневаться в достоверности приведенных фактов.
...В кабинете главного сидели втроем: Афанасьев, от-
ветсек Саша Черняк и я. Замечаю, что номер скучноват.
Поспорили, чем можно усилить.
— А вы читали ТАСС о Ельцине? — спросил я.
— Нет, а что?— заинтересовался главный. А через
полчаса мне звонок: «Ставь во второй выпуск (на Моск­
ву. — Н. 3.), и без сокращений».
...Утро понедельника. Заседание редколлегии. Афана­
сьева нет. Три минуты, пять, десять... Наконец, главный
появляется. Медленно садится в кресло, молчит. Мы уже
догадались, что он разговаривал с начальством. Наконец
начинает:
— Звонил Михаил Сергеевич... Отчитал меня как сле­
дует. Я ему сказал, что заявление с просьбой об уходе на
пенсию еще в августе отдал... Нет, говорит, не о пенсии
думай, а о завтрашнем выступлении на Пленуме ЦК.
...У подъезда «Правды» уже собирались демонстран­
ты. Телефоны звонили непрерывно. Дословно: «Сколько
вам заплатили за эту гнусь?», «Мерзавцы! Только Ельцин
может спасти страну от мафии!» И таких звонков — 9 из
каждых 10.
Письмо в редакцию привез зять Ельцина В. Окулов:
написанное в «Репубблике»— ложь. Митинг в Зелено­
граде: провокаторов — к ответу! В Москве на Пушкин­
ской площади толпа неистовствует. Газету обвиняют
в продажности и жгут.
Потоком пошли письма. Были и коллективные заяв­
ления— парткомов, трудовых коллективов: «Не дадим
опорочить Бориса Николаевича!» Оправдания правди­
стов, что материалы, подтверждающие написанное «Ре-
пуббликой», вышли в «Шпигеле», «Ю. С. ньюс энд уорлд
рипорт», «Тайм» и еще десятке уважаемых западных
изданий, уже никто не хотел слышать...
В Ленинграде перед «Народным фронтом» выступает
46
Ю. Афанасьев: «КПСС должна закрыть газету «Правда»,
которая дезинформирует советское общество». Комиссия
Верховного Совета СССР по вопросам гласности рас­
сматривает вопрос «О некоторых выступлениях в прессе,
оскорбляющих честь и достоинство народных депутатов
СССР»...
В Ново-Огареве в те дни трудилась группа высокопос­
тавленных деятелей КПСС. Среди них были А. Яковлев,
Г. Шахназаров, Фролов, Болдин, В. Медведев. В воскре­
сенье приехал Горбачев. Они готовили ему доклад на
Пленуме ЦК по проблемам национальной политики.
Оказывается, переведенный на русский язык текст статьи
из «Репубблики» первоначально попал в руки В. Мед­
ведева, курировавшего в качестве секретаря ЦК КПСС
вопросы идеологической работы. Вот что рассказывает
он по этому поводу.
— В напряженный, но размеренный ритм работы тех
дней вторглась история с перепечаткой в «Правде» статьи
итальянской газеты «Репубблика» о пребывании Ельцина
в США. Текст статьи в переводе на русский язык попал
в Ново-Огарево в одной папке информационных матери­
алов ТАСС 14 сентября. Почитали, посмеялись и после
некоторых колебаний пришли к выводу, что эту дешевку
перепечатывать в нашей прессе не следует— она дис­
кредитирует страну. Такая точка зрения была доведена
мною дЪ руководства Идеологического отдела. Впослед­
ствии мне доложили, что некоторые газеты, в частности,
«Советская Россия» обращались в отдел с предложением
опубликовать статью, и им посоветовали воздержаться
от такого шага.
Каково же было мое удивление, когда, раскрыв утром
18 сентября «Правду», обнаружил в ней злополучную
статью! Выступая в тот день в Академии общественных
наук, я был буквально засыпан вопросами по этому
поводу. Я чувствовал, что моим пояснениям далеко не
все верят, и только довод о том, что публикация скан­
дальной статьи — это ошибка, дискредитирующая стра­
ну, недопустимый метод полемики, заставил слушателей
подзадуматься над случившимся.
Обо всем об этом было сказано и Афанасьеву, а пуб­
лично на следующий день Горбачев заявил об этом на
Пленуме ЦК. Случай этот еще раз показал, что руковод­
ство «Правдой» со стороны главного редактора ослаб­
лено и что тут нужны перемены. Впрочем, и сам Афана­
47
сьев это видел и ждал, когда вопрос перейдет в прак­
тическую плоскость.
В. Афанасьев (запись 1993 г.):
— Эта скандальная история послужила поводом для
моего вынужденного ухода из газеты. После 20 лет ра­
боты в ней.
18 сентября 1989 года «Правда» перепечатала памф­
лет Витторио Дзуккони из итальянской газеты «Репуб-
блика». Речь шла о пребывании Бориса Ельцина в Сое­
диненных Штатах Америки, и он характеризовался как
«пьяный, невоспитанный русский медведь, впервые очу­
тившийся в цивилизованном мире».
Невообразимый скандал развернулся вокруг публика­
ции. Телефоны в редакции звонили не переставая. Пото­
ком шли телеграммы, письма. Демократическая общест­
венность вознегодовала: как это «Правда» позволила
дискредитировать самого Ельцина?
У подъезда редакции были выставлены пикеты. Но­
мер газеты демонстративно сожгли, что, впрочем, не
помешало ловкачам продавать ее по цене, значительно
выше номинала.
Но были вопросы, много вопросов. Неужели написан­
ное правда? Нас не обманули?..
Нет, не обманули. Вскоре во всесоюзной информа­
ционной программе «Время», тогда в стране едва ли
не самой популярной, был показан полуторачасовой
фильм о том же самом и в том же духе, что и статья
в «Репубблике».
Чуть позже в ряде американских и других газет был
опубликован «Конфиденциальный меморандум Джима
Гаррисона избранным коллегам и друзьям относительно
поездки Бориса Ельцина в США», в котором он, в частно­
сти, пишет: «Я счел своим моральным долгом проанали­
зировать, что скрывается за образом Ельцина, сформи­
рованным средствами массовой информации, образом
рубахи-парня «себе на уме», прокладывающего путь к по­
сту президента Российской Федерации. Мы должны осоз­
нать, что на самом деле в его личности присутствуют
темные и непредсказуемые аспекты, противопоставляю­
щие его Горбачеву, и, если они будут проявляться с пози­
ций реальной власти, это может привести к весьма де­
структивным последствиям».
Происхождение телепередачи мне неизвестно, но по
поводу перепечатки в «Правде» статьи из итальянской
48
газеты должен дать пояснения, поскольку в этой связи
было немало разговоров, кривотолков и всяких измыш­
лений.
Говорили о том, что материал поступил из ЦК КПСС
в красном пакете с пятью печатями и был адресован
лично главному редактору, чуть ли не со строгим указа­
нием о его немедленной публикации.
Да, таких красных конвертов с сургучными печатями
и с пометкой «Совершенно секретно» «Правда» получала
немало.
Говорили также о том, что статью прислал если не
сам М. С. Горбачев, Генеральный секретарь ЦК КПСС,
совсем недавно вступивший на пост Президента Союза
ССР, то, по меньшей мере, Е. К. Лигачев, в то время
второй человек в партии.
И такая версия выглядела вполне правдоподобной:
ведь Горбачев и Ельцин, мягко говоря, не ладили друг
с другом, поскольку Ельцин открыто и, я бы сказал,
резко выступал против диктата Центра, критиковал Гор­
бачева за культовые замашки и т. д. Что касается от­
ношений Лигачева и Ельцина, то они были весьма натя­
нутыми, напряженными.
Статья из «Репубблики» пришла по обычным каналам
ТАСС (Телеграфное Агентство Советского Союза). Из
ЦК она вообще тогда не могла поступить: было воскресе­
нье, а бумаги в этот день из ЦК к нам не поступали.
Принесли мне это официальное сообщение два члена
редколлегии «Правды»— Владимир Губарев и Алек­
сандр Черняк. Втроем мы просмотрели материал. Приня­
ли не сразу, возникли сомнения. Но материал-то офици­
альный, ТАССовский, а значит с кем-то согласованный.
К тому же сенсационный — какой газетчик устоит перед
сенсацией? Не устояли и мы.
Не в оправдание, а в порядке информации должен
сказать, что после выхода ночного номера я еще раз, уже
более внимательно, прочитал опус итальянского журна­
листа. С опозданием понял: сей труд не в традициях
и манере «Правды», и попросил на следующий день
в основном тираже его не повторять.
К сказанному следует дать небольшое пояснение.
«Правда» в 1989 году имела тираж 10,5 миллиона экзем­
пляров. Из них 2,5 миллиона экземпляров (ночной вы­
пуск) распространялись в столице, центральных и запад­
ных районах страны, за рубежом. А основной тираж
49
(около 8 миллионов экземпляров) шел вечерним выпус­
ком и распространялся в большинстве районов страны.
На места он передавался через спутниковую связь или
фототелеграфом. Нередко тот или иной материал из-за
позднего его поступления печатался сначала в ночном
выпуске (в 24 часа), а на следующий день повторялся
в вечернем (19 часов). Именно так проходила и статья
о Ельцине.
Утром мне позвонил Горбачев, отчитал как следует,
мол, не дело такой газеты, как «Правда», заниматься
перепечаткой из мелкобуржуазной «Репубблики». Я от­
ветил, что это солидная независимая газета, одна из
самых крупных в Италии.
Был разговор и с секретарем ЦК, членом Политбюро
А. Н. Яковлевым, который заметил, что этот материал не
для «Правды», а скорее для «Комсомолки» или, на худой
конец, для «Литературки». Но ни осуждения, ни раз­
дражения я в его словах не почувствовал.
Осмысливая ныне эту и другие акции типа «анти-
Ельцин», которые активно проводились руководством
КПСС в 1989—1990 годах, я невольно прихожу к мысли,
что они в конечном счете возвратились бумерангом к их
инициаторам и исполнителям.
Надо знать наш русский, российский народ, который
веками выражал самые горячие симпатии именно к гони­
мым, обиженным и тем, кто осмелился поднять голос
против начальства. Поэтому разного рода комиссии по
расследованию политической деятельности Ельцина, раз­
нос сначала на Пленуме ЦК, а потом на Пленуме Мос­
ковского горкома КПСС, когда он был выведен из сос­
тава Политбюро, освобожден от должности первого сек­
ретаря МГК, в конечном счете «лили воду на мельницу»
Бориса Николаевича. Они прибавили ему известности,
популярности, познакомили с ним множество людей,
подчас далеких от политики. Даже злополучная публика­
ция в «Правде» сработала на него. «Ну, выпивает Ель­
цин, а кто из русских не пьет? Нет, он наш человек», —
так или примерно так рассуждали на Святой Руси.
А 25 октября 1989 года Виктора Григорьевича вызвал
секретарь ЦК КПСС по идеологии, член Политбюро
Вадим Медведев и сказал:
—■Виктор, ты просишь отпустить тебя в науку. Гор­
бачев согласен. Пиши заявление.
Ему ничего не оставалось, как подать заявление
50
с просьбой освободить от должности главного редактора
«Правды» в связи с переходом на научную работу.
Через пару дней в «Правду» пожаловал Горбачев
в сопровождении Медведева. Он представил нового глав­
ного редактора — И. Т. Фролова, такого же как и Афана­
сьев, академика-философа.
А. Черняк:
— Отчитал главного редактора за эту перепечатку
и М. Горбачев. Перечитывая сейчас письма, видишь, как
люди были ослеплены. Сотворив себе кумира, они в упор
не хотели видеть в нем изъянов, давать его кому-нибудь
в обиду. К сожалению, тогда это было ясно далеко не
всем. Редколлегия «Правды» не могла не учесть мнение
большинства своих читателей и признала перепечатку
статьи из итальянской газеты «Репубблика» о визите
в США Б. Н. Ельцина серьезной ошибкой. Однако реше­
ние редколлегии— документ внутреннего пользования.
А надо было как-то объясняться с читателями. Был поне­
дельник, шел Пленум ЦК КПСС, на него прилетел уже из
Америки и Б. Ельцин. Я предложил главному редактору
встретиться с Ельциным на Пленуме ЦК КПСС и дать
ему слово, пусть расскажет, как все было на самом деле.
Это снимет, во-первых, остроту, а во-вторых, и по-газет-
ному хороший ход.
Афанасьев выслушал меня, в его глазах появилась
живинка, потом он опустил голову и тихо сказал:
— Да, это неплохой выход из положения. Но вос­
пользоваться им, к сожалению, мы не сможем. Горбачев,
хоть и примерно ругал меня за это, но один на один
сказал «спасибо». Он очень заинтересован в компромета­
ции Ельцина и всеми силами и средствами пытается
уничтожить его как политика. Вляпались мы основатель­
но, брат, руки у нас связаны, так что не просто будет
выбраться. И потом, как ты заметил, в Америке Ельцин
по существу начал кампанию за власть, начал атаку на
Горбачева, КПСС.
На следующий день «Правда» дала извинение по по­
воду перепечатки.
Тяжелым было это признание для правдистов. С од­
ной стороны, они вроде и правы, тем более что через
некоторое время был показан телефильм о поездке Ель­
цина в США, и он подтверждал материалы «Репуббли-
ки», но сторонники Ельцина ссылались на использование
психотропных таблеток.
51
В 1993 году новые подробности этого скандала пове­
дал сотрудник «Горбачев-фонда» Г. Шахназаров, много­
летний помощник генсека-президента.
— Обычным своим узким составом мы работали
в Ново-Огареве, — рассказал Георгий Хосроевич, — ког­
да Вадиму Андреевичу Медведеву, как члену Политбюро,
ведавшему идеологией, передали заметку из итальянской
газеты «Репубблика», которая в издевательских тонах
описывала пребывание Ельцина в США и утверждала,
что он предается там чуть ли не ежедневному пьяному
разгулу. Состоялось оживленное обсуждение: стоит или
нет публиковать ее в нашей печати. Почти все говорили,
что дело беспроигрышное, речь идет всего-навсего о пере­
печатке, и непонятно, почему надо щадить человека, ко­
торый переходит границы дозволенного; он подставился,
а значит — следует этим воспользоваться, в конце концов
борьба есть борьба.
Кто-то выразил сомнение. Опыт подсказывал: чем
больше ругают Ельцина в официальной прессе, тем боль­
ше ему сочувствует народ. На Руси принято сострадать
мученикам и гонимым властями, так что бросить лишний
камушек в его огород— только помочь ему набрать
очки.
Горбачев задумался. Встал, походил по просторной
продолговатой комнате на первом этаже, в которой шла
работа. Подошел к застекленной двери, выходящей на
веранду. Опустился вечер, шел сильный дождь, косые
его струи били в окна. Шумели листвой исполинские
деревья в парке. Мы сидели за столом, на своем при­
вычном месте. Я — слева от Горбачева, справа от него
Яковлев, затем Черняев. По другую сторону — Болдин,
Медведев, Фролов. Молча ждали решения Генсека. Он
еще раз обошел вокруг стола, потом остановился у сво­
его кресла и, оглядев нас, сказал: «Не лежит у меня
душа. Что-то в этом неэтичное. Конечно, от Бориса
всякого можно ожидать, но не будем же мы ему упо­
добляться».
Были после этого еще попытки убедить Михаила Сер­
геевича, но он настоял на своем. «Ну а если все-таки
какая-то газета перепечатает? У нас теперь свобода печа­
ти, никому не закажешь»,— спросил кто-то. Горбачев
развел руками.
На том порешили, и Медведев передал в ТАСС указа­
ние: никаких рекомендаций газетам о перепечатке статьи
52
из «Репубблики» не давать. А на другой день она красова­
лась в «Правде». И хотя редакция поступила так □о
собственному почину, все равно этот эпизод был вос­
принят в обществе как инспирированная руководством
очередная злонамеренная попытка дискредитировать
Ельцина. «Правде» пришлось перед ним извиняться,
а Горбачев позвонил редактору В. Г. Афанасьеву, отчи­
тал его.
Л. Суханов:
— Нас ждал еще один «сюрприз», но теперь уже со
стороны Д. Гаррисона. Казалось, визит к обоюдному
удовлетворению завершен, все точки над «и», кажется,
расставлены— следуй лишь букве договоренности. Но
вместо этого наш американский контрагент приезжает
в Союз и представляет нам, мягко говоря, некорректный
счет. В него были вписаны такие статьи расходов, кото­
рые нам и не снились. Например, авиапутешествие на
Гавайские острова. Вот уж поистине, без меня меня жени­
ли. Позже, однако, выяснилось, что на эти острова летал
Алференко, но никак не Борис Николаевич. Мы попроси­
ли Ярошенко разобраться со счетами, что, однако, не
помешало Гаррисону пустить утку о каких-то баснослов­
ных расходах Ельцина. Этим он фактически поддержал
Дзуккони, хотя на пресс-конференции в Нью-Йорке от­
рицал выпады итальянского журналиста. Гаррисонов­
скую информацию тут же подхватила партийная прес­
са — газеты «Гласность» и «Пульс Тушина», ряд изданий
на периферии, и начали на все лады раздувать скандал.
И вот тогда мы стали задумываться— а не была ли
поездка Ельцина в США кем-то отрежиссирована?. И ка­
кую роль при этом играл Фонд социальных изобретений,
поддержанный генсеком? Какую роль играл сам Алфе­
ренко, который заведовал фондом и еще два с половиной
месяца (после отлета из США Б. Н .) разъезжал с Гар-
рисоном по Америке? Бросалось в глаза, что все нападки
на Ельцина опять ложились в один и тот же «квадрат»:
как раз была пора выборов, и у кого-то снова, возник
большой «спрос» на дискредитацию главного лидера де­
мократической России. Ради справедливости надо ска­
зать, что партия и ее вожди не ошибались, нюх их почти
не подводил— своими большевистскими ноздрями они
чуяли в Ельцине волкодава. Неутомимого охотника на
них. И спешно искали подходящее оружие, чтобы сада­
нуть ему под лопатку. Впрочем, действовали они четко
53
и оружие выбрали по времени: давили на психику из­
бирателей, мутили воду — авось поймаете» рыбка.
Прослеживается плотное сцепление «случайностей»:
Дзуккони— газета «Правда», Гаррисон— десятки пар­
тийных газет... И когда пристрелочные залпы были сде­
ланы, началась настоящая массированная «артподготов­
ка». Из самых тяжелых стволов. Я имею в виду те­
левидение, имеющее столь колоссальное воздействие на
умы людей. Пока нет ему ничего равного. А его-то
как раз и подключили идеологи со Старой площади
как ударную силу в дискредитации популиста Ельцина.
Для них ведь было предельно ясно, что Ельцин как
но накатанной дорожке пройдет в народные депутаты
России, а «оттуда», вероятнее всего,— в председатели
парламента. Он мог хоть сто раз быть депутатом со­
юзного парламента, но это было «не больно», настоящая
трагедия для «руководящей»— если Ельцин оттяпает
Россию.
Совершенно незамеченным симпатизирующей Ельци­
ну демократической прессой России стал приезд нового
московского корреспондента газеты «Репубблика» Энри­
ко Франческини, который был аккредитован 5 сентября
1990 года в пресс-центре МИД СССР.
До назначения в Москву Франческини работал в кор­
пунктах «Репубблики» в Нью-Йорке и Вашингтоне. Он
согласился ответить на вопрос автора этой книги об
имевшей место осенью 1989 года публикации в «Репуб-
блике» скандально известного материала о поездке Бори­
са Ельцина в Америку, перепечатанного впоследствии
«Правдой». Энрико Франческини сообщил, что до назна­
чения в Москву работал вместе с автором этого материа­
ла Витторио Дзуккони в Вашингтонском корпункте «Ре­
пубблики». Франческини заявил, что, по его данным,
секретные службы СССР или США, вопреки распростра­
ненному мнению, не имели отношения к публикации
материала. Он сообщил также, что намерен наладить
хорошие отношения с Борисом Ельциным, чтобы восста­
новить репутацию газеты в глазах последнего.
Для сведения: крупнейшая итальянская ежедневная
газета «Репубблика» создана в 1975 году. Выходила тира­
жом более 1 млн экз. Объем — 40—60 страниц (в зависи­
мости от количества рекламы). Газета рассчитана на
наиболее активную часть населения, молодежь, предпри­
54
нимателей. Распространяется в Европе, США, Канаде
и на Кипре.
Позже, в 1993 году с корреспондентом газеты «Ре-
пубблика» Энрико Франчески ни в Москве встретился так­
же сотрудник журнала «Журналист» Владимир Добкин.
До приезда в Россию Франческини десять лет работал
в США.
— Господин Франческини,— обратился к нему рос­
сийский журналист, — я только что закончил читать кни­
гу помощника Бориса Ельцина Льва Суханова, в которой
вашей газете посвящена целая глава. Он назвал ее так —
«Удар ниже пояса». Речь идет о первой поездке будущего
президента России в США. Не осложнила ли та перепе­
чатка статьи в «Правде» отношения вашей газеты с пре­
зидентом или его аппаратом?
— Я тогда еще был в США, но знаю, что, конечно, на
какой-то период отношения осложнились. И вот почему.
Ельцин до этого неоднократно давал интервью коррес­
пондентам «Репубблики» в Москве и вполне справедливо
считал нас если не своими друзьями, то вполне лояль­
ными по отношению к нему журналистами. Эту пуб­
ликацию он воспринял как предательство, хуже того —
заговор. Помните, ходили слухи, будто статья чуть ли не
инспирирована КГБ? Скажу сразу, что никаким сговором
или заговором здесь и не пахло. Просто один свободный
журналист, Витторио Дзуккони, которого я, кстати, хо­
рошо знаю, написал то, что считал нужным написать.
В России в это трудно поверить, потому что в политичес­
кой жизни вашей страны всегда было слишком много
тайн, заговоров, драм. И люди не хотели понимать, что
в жизни происходит множество вещей случайно, по стече­
нию обстоятельств и без всякого умысла. А вот то, что
материал был перепечатан «Правдой», случайностью ни­
как не назовешь.
— Вы хотите сказать, что Ельцин и его команда зла
на «Репубблику» не затаили?
— Наверное, будет достаточно сказать, что после
инцидента я взял у президента два интервью. Кажется, ни
одно европейское издание такого внимания не удоста­
ивалось. По настроению Ельцина я понял, что инцидент
исчерпан и отношения вошли в нормальное русло. Ду­
маю, хочу в это верить, что он понимает: «Репубблика»
ему не враг.

55
ПЕРЕСТРОЙКА ПАХНЕТ ВИСКИ
(Публикация итальянской газеты «Репубблика»,
перепечатанная «Правдой» 18 сентября 1989 г.)
Американская ночь «перестройки» пахнет виски, дол­
ларами и освещается светом прожекторов. Борис Ельцин,
народный герой Москвы, Кассандра Горбачева, обличи­
тель гласности, проносится над Америкой, как вихрь; его
слова вылетают й возвращаются обратно. Он оставляет
за собой след в виде предсказаний катастроф, сумасшед­
ших трат, интервью и особенно запах знаменитого кен­
туккского виски «Джек Дэниэл» с черной этикеткой. Пол-
литровые бутылки он выпивает в одиночестве за одну
ночь в своем гостиничном номере в Балтиморе, куда он
приехал по приглашению факультета политических наук
университета Джонса Хопкинса. Ошалевшего «почетного
профессора», который рано утром приехал за ним, чтобы
отвезти его в конференц-зал университета, Ельцин ода­
рил слюнявым пьяным поцелуем и наполовину опорож­
ненной бутылкой виски. «Выпьем за свободу», — пред­
ложил ему Ельцин в половине седьмого утра, размахивая
наполненным стаканом, одним из тех, в которых обычно
хранятся зубные щетки и паста в ванной комнате. Но
выпил он в одиночестве.
Он обрушился на Вашингтон с яростью бури, и Ва­
шингтон, хотя и привыкший каждый день видеть пьяниц-
сенаторов, а в прошлом видевший даже руководителя
аппарата сотрудников Белого дома Гамильтона Джор­
дана, бесстрастно ласкающего женщин в баре, с трудом
переносит теперь «шок Ельцина».
«Я не подозревал, сколько стаканов вмещает в себя
гласность», — скаламбурил продюсер телекомпании Эй-
Би-Си, который тщетно пытался привести Ельцина в чув­
ство и придать ему приличный вид поздно вечером для
очередного ночного интервью. «Стакан» по-английски —
«глас». Ельцину пришлось отменить интервью.
За 5 дней и 5 ночей, проведенных в Соединенных Шта­
тах Америки, он спал в среднем два часа в сутки и опоро­
жнил две бутылки водки, четыре бутылки виски и несмет­
ное число коктейлей на официальных приемах. Из-за
разницы во времени в 8 часов между Москвой и Ва­
шингтоном он просыпается глубокой ночью, когда в Рос­
сии утро, но это его не огорчает. «Когда живешь в рамках
56
советской политической жизни, постоянно ощущаешь тя-*
жесть и усталость», — со смехом ответил он сопровож­
дающему, который заботливо советовал ему отдохнуть.
«А потом, кто знает, когда я снова приеду в Америку,
каждый лишний час сна— это час, отнятый от моего
визита».
Телекомпании рвут его друг у друга из рук. Только за
один день, понедельник, он, не слишком сопротивляясь,
дал семь прямых интервью. И невозможно было вклю­
чить телевизор, чтобы на экране не показалось лицо
Бориса Ельцина. Он начал в 7 часов утра в «утренних
новостях» коммерческих компаний, свеженький после
последнего ночного стакана виски. Он кончил в 8 часов
вечера на государственной телекомпании Би-Би-Эс. Если
бы он не заснул в своем гостиничном номере, он дал бы
еще одно интервью в половине двенадцатого ночи, но
продолжительный футбольный матч отодвинул его вы­
ход в эфир на один час ночи, а к этому времени он уже не
смог побороть сон.
Журналисты обожают его, потому что он рубит спле­
ча, предрекает в скором времени катастрофы, сыплет
«афоризмами», длинными фразами, произносимыми все­
го за несколько секунд, которые можно потом цитиро­
вать во всех телепрограммах и повторять до бесконеч­
ности. «У Горбачева осталось полгода, максимум год,
а затем разразится революция снизу» — вот «афоризм»,
который в течение двух дней отскакивал от всех теле­
экранов от Вашингтона до Лос-Анджелеса. «Коммуни­
стические руководители и брошюры всегда внушали мне,
что Америка плохая и загнивает. Однако мне кажется,
что люди здесь очень любезны, а страна отменно здо­
рова». Там можно увидеть умерших от голодной смерти
и на тротуарах Нью-Йорка. «Умершие от голода? Они
все в отличном настроении и имеют вполне довольный
вид».
Для Ельцина Америка — праздник, сценические под­
мостки, бар длиной в 5 тыс. км. А для Америки Ель­
цин — новая чудесная игрушка с типично русским лицом,
которая говорит то, что ни один русский не решался
сказать раньше. Даже Буш не устоял перед соблазном
немного порезвиться и пригласил его на несколько минут
в Белый дом, чтобы «еще раз продемонстрировать нашу
поддержку Горбачеву и его политике реформ», как пы­
тался оправдаться Буш, но это был всего лишь прием
57
*вежливости. Но не для Бориса Ельцина, который тут же
объявил, что он вручил президенту список из «десяти
конкретных предложений», среди которых много денеж­
ных средств и много прямых вложений в поддержку
перестройки.
Ему не хватало только толпы, объятия масс, которые
не могли отличить машину Ельцина среди целого кор­
тежа черных автомобилей, которые проезжали но Ва­
шингтону, совсем как правительственные «ЗИЛы»
и «Чайки» в Москве. Лишь в одном торговом центре на
окраине Вашингтона, после очередного набега на прилав­
ки, Ельцин пожал руки Дорит Гурфель. О на— русская
эмигрантка, которая в молодости была знакома с Ельци­
ным, когда они вместе работали на свердловской стройке
на Урале. «Как ты растолстел, Борис Николаевич», —
оглядывая его с ног до головы, сказала женщина. «Ты
тоже, Дорит Максимовна», — ответил Ельцин и быстро
ретировался на своем «кадиллаке».
Ленинградская молодежная газета «Смена» опублико­
вала короткое интервью своего корреспондента Г. Уру-
шадзе с Борисом Николаевичем Ельциным, в котором он
высказал свое отношение к статье в итальянской газете.
Воспроизводим это интервью без сокращений, как оно
появилось в конце сентября 1989 года.
В начале беседы корреспондент «Смены» попросил
Б. Н. Ельцина высказать мнение о нашумевшей публи­
кации, заметив, что в традициях плюрализма положено
предоставить слово для ответа на критику и другой сто­
роне.
— Все это, — заявил Б. Н. Ельцин, — направлено
против меня лично. Утверждаю: это гнусная ложь, пред­
назначенная для того, чтобы опорочить народного депу­
тата и тот огромный положительный резонанс, который
имел мой визит.
У меня состоялись очень интересные встречи, про­
грамма была до предела насыщенной, приходилось рабо­
тать буквально в три смены — из-за необходимости быть
в Москве на Пленуме ЦК КПСС программа была со­
кращена. Выступал я смело и не отличал правду, кото­
рую я говорю здесь, от правды, которую я говорил там,
поэтому надо было чем-то мне ответить. Видел я и дру­
гие публикации, в которых правдиво рассказывалось об
этой поездке.
58
Со стороны газеты, перепечатавшей итальянскую ста­
тью, это тоже оскорбительно. По-моему, газета отражает
те процессы, которые идут в партии, где окопались неко­
торые силы, направленные против перестройки, тормозя­
щие ее. Они не думают о положении страны, находящей­
ся в кризисе. Вчера на площади Пушкина в Москве сотни
экземпляров публично уничтожались.
— Борис Николаевич, понимаю, вы говорили о кри­
зисе в стране и о своих выступлениях в Америке. А о чем
вы еще рассказывали американцам?
— О кризисе в партии. Давление справа на Горбачева
все усиливается, а он не может принять решение о выводе
из партии наиболее консервативных сил. Я считаю, что
следует немедленно собрать XXVIII съезд партии, где
необходимо поставить и вопрос о выходе из этого кризи­
са, помочь Горбачеву проявить решительность.
Еще говорил о том, что надо спасать перестройку,
о том, что американцы могут принять участие на взаимо­
выгодных условиях в реализации ряда программ и не
дать захлебнуться нашей перестройке. Например, снять
ограничения с объемов торговли и дать нашей стране
режим наибольшего благоприятствования, ввести режим
инвестиций, построить квартиры. Другое предложение —
вырастить сою и обеспечить белками наше животновод­
ство. Всего говорил о десяти пунктах— и президенту,
и госсекретарю, и сенаторам,— нет смысла их сейчас
повторять.
Скажу только, что эта поездка частная, по приглаше­
нию пятнадцати политиков. И выступал я не от чьего-
либо имени, а от себя лично.
— Много внимания уделяется сейчас вашим гонора­
рам за выступления...
— Мне полагается определенная сумма. Она подсчи­
тывается, но уже в аэропорту мы подписали соглашение
о том, что она полностью, до одного цента, будет на­
правлена на закупку одноразовых шприцев и на оборудо­
вание для борьбы со СПИДом в нашей стране. Из этой
суммы не брал ничего, кроме суточных.
— Хотелось бы знать «из первых рук» ваши впечатле­
ния об Америке.
— Главное впечатление— мне обидно за нашу стра­
ну. Если советских граждан провести хотя бы через один
супермаркет, где выставлено около 30 тысяч видов про­
дуктов питания, то станет ясно, что разрыв между обес­
59
печением народов двух стран с каждым годом становится
все больше.
У американского народа есть свои проблемы. Но
в основной массе он живет хорошо. Я видел оптими­
стичные, радостные лица. Поговорив с представителями
всех слоев общества, я убедился, что это здоровая на­
ция, хорошо относящаяся к нам. Они боятся военных
конфликтов, потому что им действительно есть что те­
рять.
Впечатления превзошли все мои ожидания. Я убедил­
ся в доброжелательности граждан этой страны к нашему
народу и друг к другу и в том, что мы действительно
потеряли многое. Я думаю, что мы совершили преступ­
ление перед своим народом, сделав его жизнь несоиз­
меримой с уровнем жизни американского.
— Вызывает ли публикация ответные шаги с вашей
стороны?
— Сегодня я получил официальное письмо американ­
ского правительства с опровержением. К тому же я счи­
таю, что с моей стороны это будет несолидно и вызовет
еще больший ажиотаж, тем более что я получил массу
телеграмм об отказе подписьшаться на «Правду» и счи­
таю, что читатели сами разобрались.
Еще раз заявляю: эта акция направлена на то, чтобы
снизить авторитет народа, избравшего меня, и авторитет
межрегиональной группы, составляющей меньшинство...
Из интервью Б. Ельцина латвийскому журналисту
А. Ольбику (ноябрь 1989 г.)
А. Ольбик. Газета «Правда», как, впрочем, и другие
массовые официозные органы печати, потеряла одну
треть своих подписчиков. Многие это связывают с пуб­
ликацией «Правдой» одиозного материала из итальян­
ской газеты «Репубблика», в котором говорилось о ва­
шем визите в США.
Б. Ельцин. Переводчики сравнили русский текст
с итальянским и пришли к выводу, что та статья скорее
всего сначала была написана по-русски, а уже затем
переведена на итальянский язык. Ее автор когда-то про­
ходил практику в Москве и был лично знаком с редакто­
ром «Правды» Афанасьевым. Здесь возможны разные
варианты. Но, как бы там ни было, я никогда не поверю,
что Афанасьев— этот стопроцентный конъюнктурщик,
который боится своей тени, — сам принял такое решение.
60
И чтобы печатать такую бессовестную ложь, нужно было
заручиться железной поддержкой в Кремле. На пленуме
ЦК я сказал Афанасьеву примерно следующее: если вести
разговор по-мужски, то нужно было бы... Но ведь вы
упадете, и тут на полу будет валяться нечто, и на это
нечто будут смотреть члены ЦК... Я вас презираю... И,
повернувшись, ушел. Иногда пожалеешь, что времена
дуэли прошли.

ПОКАЗ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ
В. Ярошенко:
— Яростные оппоненты Ельцина никак не желали
успокаиваться. Вскоре по Центральному телевидению
с предварительным анонсом в программе «Время» (такое
делалось крайне редко) была показана полуторачасовая
передача о пребывании Ельцина в США. В основном —
его встреча со студентами и преподавателями института
им. Хопкинса.
Это оказалось еще одной провокацией. Над пленкой
тщательно поработали, имитируя эффект плавающего
звука, что тем самым свидетельствовало бы о пьянстве
политика — Ельцина.
Но честных людей, искренне поддерживающих Ель­
цина, оказалось намного больше. Вскоре пришло письмо
от сотрудника Центрального телевидения, который пи­
сал:
«Уважаемый Борис Николаевич!
1 октября по телевидению транслировалась передача
с Вашим выступлением в США. Квалифицированный
просмотр передачи выявил, что на балтиморской записи
наблюдается значительное расхождение звука с артику­
ляцией губ. Звук в течение Ваших слов «плавает», по­
стоянно то обгоняя, то отставая от артикуляции, осо­
бенно на звуках, слабо связанных с движением губ (типа
Р). Звуки, хорошо определяемые по движению губ (типа
М), синхронизированы с артикуляцией хорошо. Отме­
ченное плавание звука отсутствует у находящегося в зале
переводчика с русского на английский и проявляется
только на Ваших словах. Лишь в самом конце беседы
в момент прощания у переводчика также поплыл по
тону конечный звук.
Подобные искажения являются серьезным случаем
61
технического брака, даже если они встречаются в переда­
че в течение нескольких десятков секунд. В таких случаях
запись бракуется и подлежит переделке заново. В случае
невозможности переделки в сопроводительной докумен­
тации на видеорулон (акте) дефект в обязательном поряд­
ке отмечается под термином «артикуляция», с указанием,
на какой минуте он проявлялся и сколько времени длит­
ся. Эта отметка в актах на видеорулон отсутствовала.
Относительно возможности такого дефекта при пе­
реписи и копировании передачи на ленту формата, упо­
требляемого на ТТЦ, следует сказать следующее. Ви­
деомагнитофоны на ТТЦ синхронизированы с высокой
степенью точности (до нескольких сотых долей секунды)
с опорным генератором, единым для всего ТТЦ. Работа
с отключенным кабелем опорного синхрогенератора ка­
тегорически запрещена, а в случае неполадок видеомаг­
нитофон автоматически переходит на синхронизацию от
внутреннего высокостабилизированного кварцевого гене­
ратора. Кроме того, выборочный характер указанных
искажений затруднительно объяснить техническими при­
чинами.
Относительно самой видеозаписи удалось выяснить
следующее. За сутки перед выходом передачи в эфир
некоторые работники ТТЦ случайно по внутренней слу­
жебной телевизионной сети около 19.00 видели два вари­
анта указанной передачи. Первый вариант, по общему
утверждению видевших его, имел гораздо более замет­
ные искажения вышеуказанного характера, легко опреде­
ляемые неквалифицированным зрителем. Второй вари­
ант, соответствующий вышедшему в эфир, был показан
по той же линии внутренней телесети и имел приемлемую
на взгляд неспециалиста степень искажения. Линия, по
которой показывалась передача, имеет номер «Е-51»
и относится к центральной аппаратной здания АСК-1
(старое здание телецентра).
Данные эфирной видеозаписи: номер видеорулона 04-
1643, дата записи 01.10.89, аппаратная записи АВЗИ-5,
запись произвел Константинов, режиссер Коровяков. За­
пись допущена ОТК в эфир по письму 1 671.
(Еремеев А. Г .)».
Год 1999-й. Конец марта. Депутат Государственной
думы РФ, бывший главный телохранитель президента
Александр Коржаков дает интервью журналисту «Мос­
ковского комсомольца» Александру Хинштейну.
62
— О какой нравственности и морали может говорить
человек, в пьяном виде дирижирующий оркестрами? Че­
ловек, который в присутствии журналистов и летчиков
мочился прямо на колесо самолета? Такой случай был
в 89-м. Он летал в США выступать в университете Гоп-
кинса, — вспоминал Коржаков.
— Кажется, это выступление, показанное по ТВ, вы­
звало большой скандал? — спросил интервьюер.
— Да, когда он еле ворочал языком. Пришлось спеш­
но находить какого-то видеоинженера, чтобы тот объяс­
нил: дескать, при современном развитии техники можно
растянуть любую речь и представить человека пьяным...
Однако продолжим рассказ В. Ярошенко.
Несмотря на то, что визит Ельцина был неофициаль­
ным и результат не требовал объяснений или обсужде­
ний: 100 тысяч одноразовых шприцев говорили сами за
себя, а также квалифицированное письмо работника теле­
видения, кремлевских «политиков» это ни в чем не убеди­
ло. Напротив, парламентская комиссия учинила дотош­
ное разбирательство, не пожалев времени, и пришла
к следующему заключению.

Заключение
Комиссии Верховного Совета СССР по вопросам,
возникшим в связи с освещением в печати поездки в Сое­
диненные Штаты Америки народного депутата СССР
Б. Н. ЕЛЬЦИНА
Ознакомившись с сообщением ТАСС для советских
средств массовой информации, передачами иновещания
и телевидения о визите Б. Н. Ельцина в США, проведя
беседы с главным редактором газеты «Правда»
В. Г. Афанасьевым и Б. Н. Ельциным, комиссия конста­
тирует следующее:
Учитывая неофициальный характер визита Б. Н. Ель­
цина по частному приглашению, советские средства мас­
сой информации не публиковали материалы о его пребы­
вании в этой стране. Поэтому перепечатка «Правдой»
статьи из итальянской газеты «Репубблика» вщглядит
тенденциозной и односторонней, поскольку в сообщениях
ТАСС для печати имелись отклики иностранной прессы
и противоположного содержания, например, о приобре-
63
тении Б. Н. Ельциным одноразовых шприцев для детей.
Газете следовало либо привести и такие отклики, либо
полемизировать по существу высказываний Б. Н. Ельци­
на во время визита в США, опубликовав прежде сами эти
высказывания.
Все это создало простор для домыслов, слухов и нега­
тивно сказалось на репутации политики гласности. Поэ­
тому речь идет о попытке газеты опорочить народного
депутата Б. Н. Ельцина, за что работники «Правды»
должны нести ответственность в соответствии с законом.
Публикация нанесла ущерб репутации «Правды» и вызва­
ла поток читательских требований наказать виновных.
В то же время некоторые высказывания и аспекты
поведения Б. Н. Ельцина в США, зафиксированные сред­
ствами массовой информации, дали повод для нарека­
ний, что проявилось во множестве телеграмм в адрес
Верховного Совета, в том числе со стороны его изби­
рателей.
Комиссия считает, что, несмотря на частный характер
визита, члену Президиума Верховного Совета СССР не­
обходимо более ответственно подходить к зарубежным
поездкам. Что касается предложений, содержащихся
в письмах граждан, то избиратели должны сами опреде­
лить свое отношение к Б. Н. Ельцину в соответствии
с существующим законодательством.
Что касается Верховного Совета, то отсутствие зако­
нодательно утвержденных норм поведения депутата ста­
вит вопрос о разработке соответствующего положения».
Ельцина ознакомили с «Заключением», но расчет на
его «бурную» реакцию не оправдался.
— Не привык «из пушки стрелять по воробьям»,—
сказал он одному из «сочинителей» текста. Позднее в бе­
седе со мной признался:
— Если бы не Наина и дочери, не знаю, как бы со
всем справился. Мои «коллеги» только и ждут момента
ударить сзади посильней, чтобы упал и никогда не смог
подняться.
Вспоминает М. Ненашев:
— После поездки Ельцина в США в газете «Правда»
появилась перепечатка публикации итальянской газеты
«Репубблика», в которой он был представлен как человек
невоздержанный, не умеющий себя вести в приличном
обществе. Эта публикация вызвала много различных
суждений, сплетен, появились просьбы показать выступ­
64
ления Ельцина в США по советскому телевидению. По­
шли разговоры: почему наше телевидение молчит? Запад­
ные журналисты в Москве предложили нам свои теле-
записи выступлений Б. Н. Ельцина. Посоветовавшись
с заместителями, решили показать эти записи по Цент­
ральному телевидению.
Скажу то, что уже говорил журналистам, когда меня
спрашивали по поводу этой скандальной истории. Мне не
понравилась перепечатка в газете «Правда», представлен­
ная в типичном стиле бульварной прессы, своей развяз­
ностью, откровенным намерением скомпрометировать.
И сама публикация, и манера ее подачи чем-то дурно
припахивали. Я считал для себя идти тем же путем
невозможным и неприличным. Поэтому сам позвонил
Б. Ельцину и сказал: «У нас есть пленка вашего выступле­
ния в США, в университете, и мы намерены дать его по
Центральному телевидению. Понимаю, что восприятие
ее будет неоднозначно, и потому ставлю в известность,
ибо не хочу это делать за спиной». Сказал также, что,
если будет желание предварительно посмотреть, мы го­
товы ее показать ему лично или помощнику... Ответ был:
«Нет, я посмотрю сам». После просмотра (в тот же день)
Б. Ельцин позвонил мне и сказал, что пленка оптимизма
не вызывает и лучше бы ее вообще не давать. Я объяснил,
что не давать не могу, ибо не смогу объяснить, почему по
этому скандальному поводу телевидение отмалчивается.
Б. Н. Ельцин в ответ попросил: «Раз ты не можешь не
давать, у меня к тебе только одна просьба, дайте не одно
выступление, где я выгляжу не лучшим образом, но
и другие встречи в США». Эту просьбу Б. Н. Ельцина мы
учли, подобрали еще материалы из того, что мы имели,
и дали в одной передаче, чтобы снять нарочитость.
Как известно, позднее в печати появились разговоры,
что эта пленка якобы была сфабрикована в «Останкино»
с ускоренным ритмом ее прогона. Ничего правдоподоб­
ного за этим не стояло. Был обычный прием в политичес­
кой борьбе — все, кто имел какое-либо отношение к теле­
видению, хорошо это понимали. Ибо в телевизионной
записи была представлена встреча, а не просто монолог
выступления. На встрече, как известно, участвуют, двига­
ются, одновременно говорят, задают вопросы много лю­
дей, и технически было невозможно даже при желании
исказить манеру поведения и речи одного человека, не
трогая других.
3 Зак. 3955 65
В. Медведев:
— Эпизод с перепечаткой в «Правде» статьи из
итальянской газеты был не единственным отзвуком на
заокеанское турне Ельцина. Через некоторое время мне
позвонил Ненашев и сообщил, что Гостелерадио рас­
полагает видеозаписью нашумевшего на Западе выступ­
ления Ельцина в США, в котором он предстает в весьма
своеобразном виде. Оказывается, это его лекция, прочи­
танная в Балтиморе. Как быть, ведь об этом факте
широко известно зарубежной, а теперь и советской об­
щественности? Мне рассказывали о таких передачах лю­
ди, приехавшие только что из Европы и США. Я выска­
зал мнение, что надо обязательно предварительно сооб­
щить о показе самому Ельцину.
После телефонного разговора Ельцин приехал в Ос­
танкино и сам просмотрел запись. Возразить тут было
нечего. И единственно, что он попросил, так это показать
не только это выступление, но и другие сюжеты о его
пребывании в США. Что и было сделано.
А потом пошли объяснения— выступал-де Ельцин
в утомленном от бессонницы состоянии, после того как
наглотался снотворных таблеток, но ведь от снотворных
таблеток люди приходят в заторможенное, а не в возбуж­
денное состояние. Затем появилась новая версия насчет
эффекта «буратино», что, дескать, запись была сознатель­
но искажена и ей придан карикатурный вид. Последовали
официальные опровержения представителей Гостелера­
дио и разъяснения о технической невозможности такой
операции. В общем-то к этой теме не стоило бы воз­
вращаться, но версия об эффекте «буратино» повторена
в книге «Исповедь на заданную тему»...
Л. Суханов:
— Когда мы уже вышли на работу, Ельцину позво­
нил председатель Гостелерадио Ненашев и сказал, что
Центральное телевидение собирается показать фильм
о поездке Б. Н. Ельцина в США. Было это 27 сентября.
Борис Николаевич спрашивает у звонившего— какой,
мол, фильм телевидение собирается показывать? Вроде
бы ничего «по его линии» не снималось. Но, оказывается,
речь шла о его выступлении в институте Д. Хопкинса
в Балтиморе. Я был свидетелем того телефонного раз­
говора, и он тогда не вызвал особых сомнений. Да и Не­
нашев мне казался порядочным человеком. Однако я глу­
боко заблуждался.
66
На следующий день Борис Николаевич проводил засе­
дание своего Комитета по архитектуре и строительству,
а мне поручил связаться и уладить дела с телевидением. По
правительственной связи я позвонил Ненашеву, предста­
вился и попытался выяснить — есть ли возможность пред­
варительного просмотра телематериала, который ТВ соби­
ралось показывать. Однако Ненашев вместо дела начал
нести какую-то ахинею. Мол, еще не успели сделать копию
да и вообще, сказал он, зачем «вам, смелым людям, устраи­
вать предварительные просмотры?» То есть он имел в виду
нас с Борисом Николаевичем. Потом, правда, согласился
с нашими требованиями и предложил моему шефу при­
ехать на студию, чтобы просмотреть видеопленку.
Вернувшись в свой офис, я рассказал Ельцину о раз­
говоре с главой Гостелерадио и уточнил — какую именно
пленку они хотят показать стране. Это сообщение, естест­
венно, у Бориса Николаевича большого энтузиазма не
вызвало, хотя мы тут же собрались и поехали в Остан­
кино. Нас встретил помощник Ненашева— симпатич­
ный, элегантный чиновник и зам. Ненашева, Лазуткин.
Состоялось небольшое техническое приготовление.
Включили аппаратуру, и начался просмотр встречи Ель­
цина в институте Хопкинса. Я ее видел, что называется,
в натуре, ибо в те минуты находился в зале, где выступал
Борис Николаевич... И вот он смотрел, смотрел на теле­
экран и вдруг начал мрачнеть, на лице появилось выраже­
ние озабоченности, и я чувствую, что этот «видик» ему не
по душе. И Лазуткин сидит озадаченный, ибо понимает,
что они хотят предложить своим зрителям, и потому
невнятно пытается что-то говорить насчет низкого качес­
тва пленки... И что, мол, Ельцин вправе вообще отказать­
ся от показа и т. д. И Борис Николаевич, естественно, не
дал «добро» на демонстрацию этой не самой удачной
встречи в США.
Я тут же сказал Лазуткину, что если ТВ хочет непре­
менно показать поездку Ельцина в США, то почему бы
им не воспользоваться видеоматериалом, отснятым, до­
пустим, в Чикаго или Филадельфии? А лучше всего —
в Колумбийском университете... Но мы-то, конечно, по­
нимали, в чем здесь дело. Ельцин прямо из студии позво­
нил Ненашеву: «Михаил Федорович,— сказал он ,—
я только что просмотрел видеопленку и, мне кажется,
этот материал показывать не стоит. Есть ведь другие мои
выступления...» А в ответ откровенная лабуда: дескать,
это единственная пленка об Америке, которую и так
67
получили с огромным трудом. Словом, нет выхода бедно­
му Гостелерадио — надо показывать то, что Бог послал (а
может, КГБ?). Короче, Ненашев начал лукавить, вместо
того, чтобы по-мужски сказать правду — что, мол, делать,
Борис Николаевич, я сам раб Лигачева и мне приказали
показать именно эту, а не другую пленку. Тут же Лазуткин
влез в разговор и начал спасать ситуацию— дескать, не
волнуйтесь раньше времени, что-нибудь придумаем...
Вернулись мы с Борисом Николаевичем в гостиницу
«Москва», и оттуда я позвонил Лазуткину, чтобы еще раз
прояснить ситуацию.
— Знаете, Лев Евгеньевич,— сказал он ,— сейчас
у меня работает оператор и, я думаю, мы в конце концов
что-нибудь подберем. Хотя, честно говоря, выбирать
особенно не из чего...
Звоню оператору, но и он ничего толком не может
сказать. Неопределенность. Чувствую, что-то темнят.
И действительно «замотали» свои обещания. (Лазуткин,
когда мы были с шефом на телевидении, вызвал фотогра­
фа и сказал, что его дочь большая поклонница Ельцина...
Словом, напросился с ним сфотографироваться — лице­
мер...) Ненашев и Лазуткин так ничего и не сделали,
чтобы выполнить законное требование Ельцина— не
показывать «балтиморскую пленку». И еще одну— из
передачи «С добрым утром, Америка!», ранней телепере­
дачи США. Это были наиболее неудачные материалы, но
по логике манипуляторов общественным мнением они
как раз и были квинтэссенцией в «сериале» дискредитаций
Ельцина. Но самое подлое было в том, что и Ненашев
и Лазуткин до последней минуты уверяли нас, что пони­
мают законное желание Бориса Николаевича и постара­
ются исправить положение. И вдруг программа «Время»
сообщает, что, дескать, завтра, то есть 1 октября, по
первой программе будет показана поездка Ельцина по
США. Дважды анонсировали будущий показ, что явилось
небывалой для Ельцина «рекламой». Цинизм да и только:
его собирались «топить», о чем и объявили на весь мир.
Я был на даче, когда туда приехал мой приятель
и рассказал о предстоящей «телепремьере». Вот тогда
у меня что-то защемило в груди. Я понял, что наверняка
покажут его балтиморскую лекцию, которую он читал
12 сентября. Так оно и произошло: телезрители увидели
самые ранние выступления Ельцина и потому, мягко
говоря, не самые выигрышные. В цепи компромата про­
тив Ельцина эти видеоролики должны были, по мнению
68
авторов программы, заткнуть рот тем, кто видел в Ель­
цине ходячую добродетель и был ревнив к его автори­
тету... Телевидение должно было исполнить заказ партии
и представить публике «голого короля».
Потом, конечно, выяснилось, что подача была сдела­
на Лигачевым, а Ненашев с Лазуткиным оказались всего
лишь разыгрывающими. Ненашева они просто прижали
к стене, и он не мог отказаться. Конечно, ставки в заку­
лисной игре сделаны были солидные. Визуальная инфор­
мация— наиболее доказательный и убедительный вид
информации. Вроде бы, что глаз видит, то есть реаль­
ность... Но все дело в том, что телевидение — это настоя­
щая кухня монтажа, где из фитюльки можно сделать
эпохальное событие, а из эпохального события— фи­
тюльку. Взять хотя бы типаж Леонида Ильича, из кото­
рого средства массовой информации, и в том числе теле­
видение, сотворили современного Голиафа. Из серости —
героя. И наоборот: гражданин мира Андрей Сахаров
этими же средствами был низведен до «звания» врага
народа... Все зависит от того, в чьих руках кнопки и рыча­
ги информационной машины.
Когда я посмотрел по ТВ встречу Ельцина в универси­
тете Д. Хопкинса, тоже ужаснулся. Все было совсем не
так в реальности...
Недоброжелатели Ельцина после показа по ЦТ бал­
тиморской видеозаписи затянули бесконечный псалом на
тему «Ельцин н моральный облик коммуниста». Конеч­
но, кое-кто из его сторонников поколебался, в прессе
начались пересуды о нравственном имидже председателя
Комитета по делам архитектуры и строительства Верхов­
ного Совета. Молотобойцы со Старой площади замахну­
лись на неугомонного свердловчанина, выходящего «на
просторы Родины чудесной».

ДИКТОФОННЫЕ ЛЕНТЫ НЕ СТИРАЮТСЯ


(Выступление Б. Ельцина на митинге в Москве
15 октября 1989 г.
Без правки, по диктофонной записи)
Здравствуйте дорогие москвичи, избиратели, гости
столицы!
Не очень пока я в форме после двухнедельной бо­
лезни — простыл. Но тем не менее надо было, говорят —
иди.
69
Мне хотелось несколько вопросов затронуть на сегод­
няшней встрече, на сегодняшнем митинге.
Первое, что тревожит, это, я бы сказал, конфронтация
реакционных, консервативных сил против перестройки.
И мало того, что эти силы были, как правило, где-то
тайными, эти силы где-то проявлялись неявно, но оп­
ределенное давление оказывали, то сейчас они уже высту­
пают как реальные силы, то есть действуют совершенно
реально. Эти действия прежде всего в том, что идет
широким фронтом дискредитация народных фронтов
СССР. Причем эта дискредитация идет по всей стране.
Это преследование многих народных депутатов и на Ук­
раине, и в Прибалтике, и в Закавказье, и в Российской
федерации, и в Белоруссии, и в Москве.
В Москве уже некоторым депутатам аппарат готовит
сейчас, организует, тот партийный бюрократический ап­
парат, который готовит реванш за свой проигрыш во
время выборов в народные депутаты СССР, ...уже сейчас
создает обстановку такую, какая была во время пред­
выборной кампании в марте — апреле этого года. Уже
сейчас на встречах с избирателями этот аппарат кричит:
«Долой некоторых народных депутатов!» Такие случаи
уже есть. Кроме того, идет дискредитация в средствах
массовой информации. Идет просто ложь и клевета, ко­
торые льются на народных депутатов СССР.
Идет явное наступление, которое перешло в пятницу
во время собрания руководителей средств массовой ин­
формации и так далее, которое вел товарищ Горбачев,
это явное наступление и на руководителей средств мас­
совой информации и народных депутатов. Когда им бы­
ло, некоторым было прямо предложено: «За то что вы
выступаете критически и так далее, выкладывайте парт­
билеты на стол, давайте мы вас будем снимать с работы
и так далее и так далее».
Конечно, то, что сейчас руководитель государства
возглавляет вот эту кампанию, очень прискорбно. На­
чав по инициативе партии и Горбачева четыре года на­
зад перестройку, сделав определенные шаги по демокра­
тизации общества в сторону повышения гласности,
в сторону того, что люди стали политизироваться, дей­
ствительно интересоваться политической жизнью стра­
ны, и не только интересоваться, но и самим участвовать
и влиять на нее снизу. Сначала вместо тихого здесь
отпора, сейчас уже дается явный красный отпор, о чем
70
было недвусмысленно сказано в пятницу вот на этом
совещании.
Были сказаны фамилии народных депутатов. Были
сказаны руководители средств массовой информации, ко­
торые напечатали, видите ли, свои корреспонденции кри­
тических замечаний в адрес или сессии или определенных
депутатов, которые выражали свою точку зрения, не
согласную с точкой зрения, которую высказывал това­
рищ Горбачев.
Это не соответствует всей нашей направленности на
демократизацию и гласность, это не соответствует нашей
перестройке, это только вредит ей. И недаром в средствах
информации стали появляться призывы к железной руке,
к железному кулаку, к диктатуре, к тому, что наш народ
очень тяжело пережил многие десятилетия, и чего он,
конечно, сейчас не захочет пострадать, не захочет.
А шло уже к тому, что начали клеветать на граж­
данина, народного депутата СССР, члена Президиума
Верховного Совета СССР. Я имею в виду свою фамилию.
Клевета в «Правде», клевета вздорная, клевета от начала
до конца. Более того, сфабрикованная, именно смонти­
рованная пленка, выбранная из 20 встреч, проведенных
в Соединенных Штатах Америки, может быть не самая
удачная, но все равно смонтированная, о чем у меня
имеется докладная из нашего телевизионного центра
в Останкино, что растянуты фразы, растянуты слова,
замедлена скорость и прочее, и прочее. То есть явно
сфабрикованная для того, чтобы оттолкнуть Ельцина
от народа, то есть от той самой опоры... (Далее не­
разборчиво.)
Конечно, имея протест перед средствами массовой
информации в Америке, извинения «Республики», извине­
ния «Правды», но все это после того, как уже облили
грязью, и потом уже стали кричать: «Ату, ату его», — то
есть то, что было в марте — апреле, как вы помните,
перед выборами, когда появлялись пасквили на Ельцина,
когда появлялись специальные призывы, когда распро­
странялись различного рода слухи. Так и сейчас специ­
ально в КГБ собрали совещание, чтобы дать указание
распространять слухи, что Ельцин где-то напился, где-то
с женщинами гулял. Они перешли уже все рамки, когда
уже эта злость, видимо, затмила разум, затмила разум­
ные, так сказать, действия, что ли, и перешла к такой
озлобленности, которая не имеет границ, которая пере­
71
*
шла уже в явную травлю, травлю, чтобы скомпрометиро­
вать, дискредитировать депутата, который давно им, так
сказать, как кость в горле, который торчит у них, пони­
маешь, как гвоздь, и мешает им в делах, направленных не
на защиту перестройки, а против ее.
Еще я хотел бы сказать и о том, что сейчас аппарат
явно начал солидаризироваться, притом для того, чтобы,
видимо, его еще больше на свою сторону привлечь, что­
бы он больше, так сказать, везде ставил партию хорошей
(?)... прогрессивных деятелей, политических деятелей, на­
родных депутатов, решили принять постановление, кото­
рое, так сказать, пока еще не опубликовано, держится
в тайне, о том, что... о совершенствовании оплаты рабо­
ты государственного аппарата, где предусмотрено значи­
тельное повышение его заработной платы.
Я бы хотел сказать и о том, что то, что сейчас
задумано о подготовке к выборам в местные и респуб­
ликанские советы народных депутатов, во-первых, взять
в свои руки выборы партийным комитетам, то есть опять
навязывать свои списки, то есть опять предлагать кан­
дидатуры такие, которые не хотел народ, и попробовать
через окружные собрания протолкнуть их. Мало того,
окружных собраний не хватает, так решили сейчас выду­
мать новую форму— через производственные коллек­
тивы, где, благодаря руководству... люди конечно под­
чиненные, несколько побаиваются руководства, и могут
пойти на то, чтобы рекомендовать кандидатами тех, кого
хочет аппарат, а не тех, кого хотят избиратели.
Это опасный путь. Очень опасный путь. И я призываю
вас к тому, чтобы встать против этой новой провокации
бюрократических выборов у нас в стране. Потому, что
если и мы, все избиратели, не обеспечим избрание в на­
родные, районные, городские, областные, республикан­
ские советы истинно неформальных лидеров, людей сме­
лых, боевых, творческих, которые не боялись бы бороть­
ся за новые прогрессивные дела, развитие демократии
в нашей стране, за гласность, повышение жизненного
уровня, за человека — самое главное, конечно, чтобы ему
лучше жилось. И если мы не обеспечим таких депутатов,
то и съезду и Верховному Совету будет трудно работать,
он просто повиснет, он не будет иметь опоры на этих
депутатов, которые избраны снизу, в районах, городах,
областях и республиках.
Поэтому надо обеспечить, чтобы в Москве, в район­
72
ных советах, а городской совет, для того, чтобы активно
работать клубам избирателей, были выдвинуты истинные
представители народа, именно те кандидаты, которых вы
хотите, чтобы вы их избрали в советы районные и в мос­
ковский городской.
Я бы также хотел сказать, что положение сейчас не
просто тревожное, положение сейчас и экономическое,
положение политическое, национальное, положение
в партии критическое. Несмотря на нагни призывы, что
нужно оздоровление партии, нужна демократизация в пар­
тии, нужно, чтобы партия обсудила на своем внеочеред­
ном XXVIII съезде положение в партии и пришла бы
тогда к тому, что надо переизбрать состав Центрального
Комитета, который консервативен, и переизбрать состав
Политбюро. Вместо того, чтобы именно созвать внеоче­
редной XXVIII съезд, как делают республики Прибалти­
ки, они уже в этом году хотят съезд свой собрать. Так
нет, делается несколько месяцев подвижка — но мы созо­
вем съезд партии несколько раньше. Да это несколько
раньше— сама жизнь заставляет, надо было уже 50 лет
тому назад созывать раньше, не тогда, когда пятилетка
кончилась, а по крайней мере утверждать пятилетку на
съезде партии, до того как пятилетка началась, а не как
обычно, когда она уже 2—3 месяца вовсю идет. Это не
выход из положения. Внеочередной XXVIII съезд партии
имеет совершенно другую повестку дня. Он не имеет
в повестке дня пятилетний план, основные направления
развития народного хозяйства на 13-ю пятилетку.
Он совершенно должен иметь, чтобы состояться через
2—3 месяца, определенную, точную повестку о положе­
нии в партии. В партии сегодня. И хотя об этом говорит­
ся 2—Згода подряд, она не сумела не только выйти
в середину, она по-прежнему, с точки зрения перестройки,
плетется в хвосте нашего общества.
Я не думаю, что при таком составе Центрального
Комитета, если он не будет переизбран, и при таком
составе Политбюро, из которого вывели несколько лю­
дей, которых надо было вывести, но вывели не всех,
кого надо. И особенно, конечно, надо было вывести
Лигачева, Воротникова, Зайкова. И то, что избрали на
Пленуме новые, новых членов Политбюро, избрали но­
вых секретарей Центрального Комитета — избрали лю­
дей, которых не знает практически ни партия, а тем
более— народ, ни что они из себя представляют, как
73
они будут работать. Известно только одно, что это люди,
преданные лично Горбачеву, это точно известно. Конеч­
но, требуются серьезные изменения и в экономической
политике. И сейчас чрезвычайные меры. Тот проект го­
сударственного плана на 1990 год, представленный пра­
вительством, он составлен с опорой на очень громкие,
красивые лозунги, в старых, застойных традициях, и ни
одного шага вперед. Практически то же самое. Поэтому
большинство комитетов Верховного Совета СССР, в том
числе — комитет по строительству, вернули этот проект
плана правительству, как негодный даже для рассмот­
рения.
Чрезвычайные меры, которые предложены, которые
в том числе были высказаны товарищем Ворониным,
а потом и другими руководителями, не носят в себе
чрезвычайных мер. В них людям не видно, что это за
меры, которые действительно обеспечили бы уверенность
у людей в завтрашнем дне, что действительно будет
поправляться экономика, национальная сфера, и, глав­
ное, уровень жизни. Потому, что год осталось... Год.
И если через год обстановка не изменится, с точки зрения
жизненного уровня, начнется уже движение революции
снизу. Меня товарищ Шмелев, экономист, поправил, ска­
зал: «товарищ Ельцин идеалист. Я считаю, не через год,
а через 2 месяца».
Да, действительно, сейчас пошла травля на меня.
Слишком мне хочется признаться, что в Америке встре­
чали с очень бурным, большим интересом. Потому что
я говорю ту же правду, которую говорю здесь, которую
говорю всегда, будь это на Пленуме, будь это на съезде,
будь это на митинге, где угодно. Не... человека, если он
не изменяет своим принципам, если он, я извиняюсь, не
проститутка, если он эти принципы не меняет каждую
неделю, он не может здесь говорить одну правду, а при­
ехать туда говорить другую правду. А они приучены не
к этому, они здесь говорят одно, а приезжают туда, и там
по написанной здесь инструкции читают, понимаешь...
Значит, так как надо...
Нам надо уходить от этой дипломатии средневековья,
от дипломатии дворцовых интриг, когда самое главное,
кто кого перехитрит, кто кого обманет. Правды, только
правды между людьми, только правды между народами.
Между СССР и Соединенными Штатами в том числе.
Больше правды, больше доверия. Больше доверия, это
74
скорее, что вместо подписания самых-самых стратегичес­
ких соглашений между нами, и я в частном порядке, не от
имени Верховного Совета, не от имени правительства,
поэтому что это была частная поездка, высказывал в том
числе президенту, вице-президенту, государственному
секретарю, группе сенаторов и, значит, группе конгрес­
сменов, и в 11 городах, в которых я побывал за 8 дней,
а программа была на 2 недели, но мне разрешили поче­
му-то только наполовину... поэтому и пришлось рабо­
тать круглосуточно практически.
Так вот, я считаю, что все-таки ту правду, которую
я там говорю, не отличается от той правды, которая
говорится здесь, она нужна. Она нужна, и только такая
правда приведет к тому, что между нашими народами
наступит настоящее потепление.
Мы должны совместно работать и реализовывать
совместные программы для спасения перестройки. Сей­
час только об этом речь. Перестройку надо не двигать,
не бороться, ее надо спасать. Она уже захлебывается
и вот-вот потонет, тем более, вы не видите, какое дав­
ление справа пошло, и во главе этого давления встала
часть руководства страны. Я все-таки думаю, что про­
грессивно настроенное большинство, абсолютное боль­
шинство избирателей должно сейчас, в период выборов
решительно показать себя так же активно, как оно по­
казало себя перед выборами в народные депутаты
СССР.
Надо и сейчас... выступление... в отношении очередной
комиссии по делу Ельцина. Сколько можно комиссий по
Ельцину собирать, в конце концов! Еще одну... та про­
валилась— полгода, и ни слуху, ни духу, о ней никто
ничто не сказал. Сейчас новая комиссия между прочим,
«как освещалась поездка»— так называется новая ко­
миссия. Почему тогда таких комиссий нет по товарищам
Горбачеву, Лигачеву и другим? Я, например, там немало
видел в средствах информации, где очень нелестные ка­
рикатуры, там, понимаешь ли, также и статьи о товарище
Горбачеве и его семье. Почему бы не перепечатать их
в нашей газете?
Для меня немного тяжело, я просто, действительно,
не в форме, мне надо немного физически отдохнуть,
лежал с температурой большой, пока вот участковый
врач, я не знал, оказывается, там в верхах нет такого,
а участковый на неделю дал больничный, а потом еще
75
придешь. Ну, продлили еще, поскольку температура дер­
жалась. Но это так, отступление.
Я опять рад встретиться вот так с москвичами. Я,
конечно, практически... было несколько командировок,
потом вот приболел. Я постоянно встречаюсь каждую
неделю с каким-то коллективом, в обязательном поряд­
ке. И в следующую неделю, в четверг и в пятницу снова
буду встречаться с коллективами. Это система, и она,
так сказать, будет вроде приема избирателей, который
я веду в трех местах города Москвы практически тоже
каждую неделю.
Я рад был с вами встретиться, спасибо вам, пожелать
вам самого доброго. За перестройку!
В. Барабаш, доктор медицинских наук, профессор из
Санкт-Петербурга (1992 г.).
— На стороне Б. Ельцина я был на протяжении всего
его конфликтного спектакля с М. Горбачевым. Даже три
случая «покушения» на него — сбрасывание с моста в ре­
ку, авария самолета и столкновение автомобилей —
мною искренне воспринимались как попытки спецорга-
нов запугать и приостановить его «антигорбачевскую»
деятельность.
Однако меня поверг в настоящий шок фильм с де­
монстрацией выступления Б. Ельцина в университете
США. Я увидел не просто человека в состоянии опья­
нения, а пьяного алкоголика. Все говорило об этом:
театральность, отсутствие самокритики, расторможен-
ность, манерность, утрата этики, несдержанность, бес­
тактность, открытое предательство прежних своих идей
и т. п.
Появившиеся тут же в нашей печати утверждения
о том, что специальным техническим приемом (замедле­
ние) умышленно инспирировали опьянение,— явная
ложь. Как медик я понимал, что техническими приемами
можно отрицательно изобразить действия человека, но
невозможно изменить структуру высказываний (мышле­
ния), а они не только свидетельствовали о пьяной растор-
моженности, но и тесно увязывались с движениями, жес­
тами и эмоциями.

В 1997 году к старой скандальной истории обратил­


ся обозреватель ежемесячника «Совершенно секретно»
Александр Терехов. Прошло менее десяти лет, и к тому
событию уже совершенно другое отношение.
76
После первой, победной поездки Ельцина в Америку
Борису Николаевичу позвонил тогдашний глава телеви­
дения Михаил Ненашев и сказал: есть тут у нас одна
пленка вашего выступления. Мы будем ее показывать.
По первой программе. Желаете предварительно глянуть?
Ельцин примчался в Останкино и посмотрел: это была
запись его встречи в Институте Хопкинса. На пленке
Борис Николаевич выглядел в стельку пьяным и вел себя
как первый секретарь обкома партии на банкете после
слета животноводов: глупо шутил, распускал руки, не
твердо владел языком.
«Плохая пленка, — признал герой американской по­
ездки, — лучше бы ее не показывать».
Ненашев ответил, что это уже не в его власти. О плен­
ке знают не только в «этом доме».
Ельцин не солоно хлебавши уехал восвояси ожидать
позорной передачи, попросив только, чтобы пленку не
показывали одну, а добавили еще каких-нибудь матери­
алов, где он выглядит трезвым. Так и сделали.
Передачу показали на всю страну. С предваритель­
ным уведомлением в программе «Время»!
В самый трогательный момент, запечатленный запи­
сью, когда ректор этого злосчастного института, выве­
денный из себя, вдруг возмущенно обвел рукой зал: «Гос­
подин Ельцин, неужели вы думаете, что все это для вас?»,
в одной из самых главных московских квартир раздался
возглас: «Все. Он погиб».
Но и такой компромат Ельцина не «убил». В народе
пьянство грехом не считается, напротив — стыдно пьян­
ством колоть глаза, тем более многие не могли простить
Горбачеву антиалкогольной кампании.
А толпе люди Ельцина, приходя в себя, кидали все
более и более жирные куски.
Сперва — он просто был очень усталый.
Затем— он просто такой непосредственный, что,
«видно, разнообразия ради стал варьировать свои от­
веты, и, наверное, поэтому многие помнят, как он наро­
чито растягивал аббревиатуру Ка-Ге-Бе».
П отом — Ельцин выглядел заторможенным после
приема сильного снотворного.
И наконец, «специальные мастера произвели с видео­
пленкой особый монтаж, где надо— замедляя на доли
секунды изображение, где надо — растягивая слова, бук­
вы. Об этом мне сообщили видеоинженеры из Останкино.
77
Они даже написали письмо», — повествовал Борис Нико­
лаевич. Никто этих инженеров никогда не видел.
В Гостелерадио устало улыбались: был бы монолог,
еще куда ни шло, а на пленке говорят одновременно
несколько человек, а «дорожка»-то одна, технически не­
возможно исказить речь только Ельцина.

РАССЛЕДОВАНИЕ А. БРЫ НОЧКИ (1999 г.)


В канун десятилетия публикации перевода статьи из
итальянской газеты «Репубблика» с описанием первого
турне Б. Ельцина по США журналист «Комсомольской
правды» Афанасий Брыночка решил вернуться к этой
истории.
В коридорах «Комсомольской правды» народ пытает
корреспондента газеты П. Вощанова, ездившего в США
вместе с Б. Ельциным: «Паша, не для печати, написанное
«Репуббликой»— правда?» Но даже в кругу близких
друзей Вощанов клянется: «Это происки врагов».
Через несколько дней Ельцин на ленинградском ТВ:
«Редактор «Правды»— «низкий человек, готовый вы­
полнить любой приказ». Ельцин утверждает, что «се­
годня получил официальное письмо правительства США
с опровержением». Никто не спросил: какое отношение
имеет правительство США к итальянской газете «Репуб­
блика»?
Наутро в «Правде» выходит небольшая заметка: «Ре­
дакция приносит свои извинения Б. Н. Ельцину...»
За 80 лет своей истории «Правда» ошибалась не
раз, но эти ошибки не замечались. К примеру, в 50-х
годах правдист перепутал фамилию героя своего мате­
риала. Узнав об этом, Сталин сказал: «Правда» не
может ошибиться. Пусть этот герой меняет паспорт».
Так что это было едва ли не первое официальное из­
винение газеты.
...Потом было еще много чего. Запись выступления
Ельцина в университете Балтимора показали по совет­
скому ТВ — никто не поверил: «Это КГБ замедлил ско­
рость пленки, вот Б. Н. и выглядит словно выпил». По­
зже вышел «Конфиденциальный меморандум» организа­
тора поездки Б. Ельцина в США Д. Гаррисона, в котором
подробно описывалось, как тот, сойдя с трапа самолета
в Балтиморе, на глазах у встречавшей его делегации стал
78
мочиться на заднее колесо, как шокировал американцев
приходом на лекции «в состоянии, не подходящем для
появления на публике»... Но эти и многие другие открове­
ния западной прессы в СССР тоже никто перепечатывать
не отважился.
Оглянемся назад. Да, стыдно: ведь эти письма с про­
тестами писали мы. Мы ходили на митинги и не хотели
верить, что у кумира могут быть изъяны. Мы не хотели
видеть очевидного...
Сегодня, когда «Коррьере делла сера», «Ю. С. тудэй»
и еще ряд западных изданий столь же дружно, как
и 10 лет назад, пишут о российских банковских счетах,
аналогии с 89-м годом, согласитесь, напрашиваются. Хо­
тя, конечно, возможность участия в событиях, скажем
так, «третьей силы», полностью исключать нельзя.
И второе. Ельцин сегодня — развенчанный кумир. Но
ведь свято место пусто не бывает. И вот уже на трон
былого идола судорожно пытаются взобраться новые
«народные любимцы». И, как и 10 лет назад, лебезит
перед ними верноподданническое окружение, и любое их
слово— истина, а малейшее сомнение воспринимается
как крамола. И вот-вот толпа снова выдохнет в экстазе:
«Веруем!»
Любой народ заслуживает тех правителей, коих
имеет.

МЕМОРАНДУМ ГАРРИСОНА
(Конфиденциальный отчет Джима Гаррисона,
координатора поездки Б. Ельцина в США в 1989 году.
Составлен в 1990 г. В СССР и в России
полностью не публиковался.)

Я координировал первую и пока единственную поезд­


ку Бориса Ельцина в Соединенные Штаты 9—17 сентября
1989 года. Инициатива осуществления этой поездки ис­
ходила с советской стороны. Я решил взяться за ее
координацию по двум причинам: во-первых, потому что
это продемонстрировало бы реальность демократических
реформ в Советском Союзе, если уж лидер оппозиции
может выехать в Соединенные Штаты и открыто высту­
пать с критикой; и, во-вторых, потому что это дало бы
возможность крупному советскому деятелю, который не
79
бывал в Соединенных Штатах, своими глазами увидеть
эту страну и в то же время позволило бы познакомить
американскую общественность с новой «звездой», под-'
нимающейся на советском небосклоне.
Эта поездка широко освещалась в средствах массовой
информации всего мира и вызвала серьезные споры,
в частности, в связи с инцидентом в университете Джона
Хопкинса. С тех пор многие, в том числе представители
печати, пытались выяснить, какое впечатление произвел
на меня Ельцин, а также узнать подробности инцидента
в университете Джона Хопкинса, свидетелем которого
я был. В то время я решил хранить молчание и позволить
событиям идти своим чередом. Однако события, проис­
шедшие с прошлой осени, побудили меня пересмотреть
эту позицию.
Прошлой осенью Борис Ельцин был всего лишь од­
ним из оппозиционных политических деятелей, не поль­
зовавшихся расположением властей. Сегодня он выста­
вил свою кандидатуру на пост президента Российской
Федерации, одержав победу на состоявшихся 4 марта
выборах в Верховный Совет этой республики. На Рос­
сийскую республику приходится около 75проц. терри­
тории, 50проц. населения и большая часть природных
ресурсов Советского Союза. Таким образом, лидер Рос­
сийской Федерации— это деятель большого значения,
возможно, уступающий по своему влиянию при новом
положении вещей лишь советскому президенту и Гене­
ральному секретарю партии. Ельцин намерен использо­
вать этот пост, чтобы и впредь составлять конкуренцию
Горбачеву, не делая секрета из того, что он хочет прий­
ти ему на смену.
Ельцин пользуется популярностью в средствах мас­
совой информации и в народе. Его обычно характеризу­
ют как политика «себе на уме» с простыми манерами,
которые привлекают к нему рядовых избирателей. Безус­
ловно, это человек, не лишенный обаяния и притягиваю­
щий к себе массы, который добился известности за счет
выступлений против привилегий и постепенной политики
реформ, проводимой Горбачевым.
Ельцина комментаторы часто сравнивают с амери­
канским политиком Хью Лонгом по прозвищу «Царь-
рыба». Лонг был популярным и динамичным политиком,
избранным губернатором штата Луизиана в 1928 году
под популистским лозунгом борьбы с привилегиями
80
и богатыми. В 1932 году он был избран в сенат США, но
тем не менее продолжал управлять штатом Луизиана,
обеспечивая сторонникам ключевые посты в админист­
рации штата. В 1935 году он был убит родственниками
одного из своих давних врагов.
В ходе всего пребывания Ельцина в Соединенных
Штатах я проводил с ним 15— 18 часов в день. За это
время я повидал Ельцина таким, каким его изображают
средства массовой информации: человеком, не скрываю­
щим своих взглядов, с поразительной способностью на­
ходить контакт с аудиторией, будь то фермеры-свиново­
ды в Индиане или искушенные политики в Совете по
международным отношениям и Нью-Йорке.
Я также заметил обратную сторону его характера,
которая, как я полагаю, теперь должна быть лучше по­
нятна американцам. Ельцин-критик, донимающий Гор­
бачева, это одно, Ельцин— президент Российской Фе­
дерации — это величина совершенно иного порядка. Ель­
цин как президент России, наделенный всеми
полномочиями, которые предусматривает этот пост, стал
бы серьезной проблемой для Горбачева, советской по­
литики, а в потенциале— для советско-американских
отношений.
Ельцин, стремящийся превратиться из оппонента Гор­
бачева в президента России, требует более внимательного
изучения. На него возлагается большая ответственность.
Пришло время узнать, что же действительно скрывается
за мифом. Именно поэтому я счел необходимым напи­
сать эти строки. Я поступил таким образом не из жела­
ния обмануть доверие. Эти строки написаны человеком,
который питает самое глубокое уважение к Советскому
Союзу, который профессионально сотрудничал с Совета­
ми с 1981 года; который был свидетелем ряда инциден­
тов, которые получили широкое и сбивчивое освещение
во время американского визита Ельцина; и который счи­
тает своим моральным долгом дополнить официальные
сведения о том человеке, с которым всем нам придется
все чаще иметь дело.
Мое первое впечатление от политического стиля Ель­
цина было таким: он чрезвычайно похож на партийного
босса былых времен, привыкшего к беспрекословному
подчинению. Он действовал авторитарными и догматич­
ными методами, когда был партийным руководителем
и в Свердловске, и в Москве. Не изменился он и оказав­
81
шись в Соединенных Штатах. Казалось, он чувствовал
себя неуверенно в тех ситуациях, когда ему приходилось
не только говорить и отвечать, но и слушать и задавать
самому вопросы. Более того, увереннее всего он, похоже,
чувствовал себя, критикуя Горбачева и провал его ре­
форм. Когда его просили выдвинуть конкретную альтер­
нативу, он начинал изъясняться туманным языком и те­
рял уверенность в себе.
Критика Ельцина, естественно, обусловлена критичес­
ким складом его характера. На протяжении всей его
поездки по США он жаловался, порой зло, на многих из
тех, кто его принимал, на условия размещения и на
программу своей поездки. Несмотря на то, что к его
услугам были лучшие пятизвездные отели, роскошные
лимузины и частные самолеты, всегда что-нибудь было
не так. К концу он стал раздражать своих слушателей
саркастическими высказываниями о том, что ему прихо­
дится страдать от «капиталистической эксплуатации», ко­
торой его подвергают американские хозяева.
В то же время меня поразил со временем ставший еще
более очевидным тот факт, что Ельцин в своей основе
заряжен на критическую реакцию, а не на позитивные
действия. Его по-настоящему сильная сторона — это его
способность выражать свое недовольство и недовольство
своих слушателей. Возможно, именно поэтому он оза­
главил свою недавно вышедшую книгу «Против шерсти».
Так, метафорой, он суммировал свою жизнь и поли­
тический опыт.
В то же время Ельцин обладает необычайной способ­
ностью настраиваться на одну волну с аудиторией, и та­
кой способности лично я не встречал еще ни в одном
политике. Во время поездки, в которой он посетил 11 го­
родов за девять дней и встречался со столь разными
людьми, как президент Буш и бездомные американцы,
Ельцин всегда умел наладить взаимопонимание. Каза­
лось, он читал мысли своих американских слушателей
и был способен уловить их настроения, хотя он никогда
прежде с ними не встречался и не говорил на их языке.
Это была близость эмоций, а не интеллекта, одновремен­
но трогательный и мощный резонанс.
Эта способность в сочетании с его природным скла­
дом и умением выражать недовольство придает ему явно
демагогический характер, что представляет собой потен­
циально опасную комбинацию в такой стране, как Совет­
82
ский Союз, где недовольство растет с каждым днем.
История полна примеров того, как способность подхле­
стывать эмоции толпы и манипулировать ими приводила
к разрушению и насилию.
В более личном плане Ельцин произвел на меня впе­
чатление человека с грубыми инстинктами и непредсказу­
емым поведением. В качестве примера я приведу подроб­
ности инцидента, случившегося в университете Джона
Хопкинса. Опять же, я поступаю таким образом не из
желания обмануть доверие, но в надежде на то, что
ознакомиться с более полной картиной случившегося
будет полезно для всех.
Утро третьего дня поездки Ельцина началось с экскур­
сии по Нью-Йоркской фондовой бирже, в ходе которой
Ельцина сопровождал председатель Джон Фелан; далее
следовало интервью с Дэном Разером, обед у Дэвида
Рокфеллера-старшего и выступление в Совете по между­
народным отношениям; еще одно интервью Джиму Лера-
ру; лекция в Колумбийском университете и ужин, кото­
рый давал Фонд братьев Рокфеллеров. В ходе всех этих
мероприятий Ельцина хорошо принимали, и он произвел
хорошее впечатление.
Приблизительно в 11 часов вечера Ельцин и его де­
легация из восьми человек вылетели из Нью-Йорка
в Балтимор на частном самолете Дэвида Рокфеллера-
старшего, поскольку к тому часу воспользоваться ком­
мерческим самолетом было уже невозможно. В аэро­
порту Ельцина ожидал ряд высокопоставленных долж­
ностных лиц из университета Джона Хопкинса и два
лимузина, которые должны были доставить нас в уни­
верситетский городок, в котором Ельцин выступал на
следующий день перед отбытием в Вашингтон, где он
надеялся встретиться с президентом Бушем. Встречи
с президентом он требовал постоянно с момента при­
бытия из Москвы.
Когда самолет приземлился, Ельцин спустился с тра­
па, но вместо того, чтобы приветствовать ожидавшую
его делегацию, прошел по взлетно-посадочной полосе
к хвосту самолета и, повернувшись спиной к нам, стал
мочиться на задние колеса самолета. Потрясенные, мы
стояли в неловком молчании, не зная, что и думать.
Ельцин вернулся, не сказав ни слова, пожал руки
должностным лицам, получил букет цветов от молодой
женщины и сел в ожидавший его лимузин. Все сделали
83
вид, как будто ничего не произошло. Члены делегации
были доставлены в университет, где они должны были
остановиться.
Большую часть ночи Ельцин и трое его советских
коллег, еще не пришедшие в себя после длительного
перелета и жаловавшиеся на бессонницу, пили виски
«Джек Дэниэл», хотя знали, что их первая встреча с мэ­
ром Балтимора намечена на 7.30 утра; затем должна
была состояться лекция в университете; затем поездка
в Вашингтон для участия в политических дискуссиях,
в том числе заранее намеченная беседа с государствен­
ным секретарем Джеймсом Бейкером и вылет вечером
в Чикаго для вечернего выступления.
В 7.30 утра Ельцин был в состоянии, не подходящем
для появления на публике, и во время завтрака его по­
мощники отвели его в отдельную комнату, не дожидаясь
завершения приема. После нескольких чашек кофе он
настоял на продолжении программы и в 9.00 утра дал
запланированную лекцию в аудитории, цереполненной
студентами университета. (Видеозапись именно этой лек­
ции дважды транслировалась по советскому телевиде­
нию. Ельцин утверждал, что его состояние объяснялось
тем, что он принял снотворное, чтобы прийти в себя
после перелета и избавиться от бессонницы).
В середине лекции стало известно, что в 11.00 его
примет в Белом доме генерал Брент Скоукрофт. На
пути туда, в лимузине, Ельцин проявил полную неос­
ведомленность о том, кто такой Скоукрофт, и катего­
рически утверждал, что встретится только с Бушем, а не
«с каким-то помощником». В 11.45, когда мы прибыли
в Белый дом, Ельцин сначала отказался войти, требуя
гарантий того, что Буш его примет. Мы остановились
у ворот, и нам пришлось несколько минут уговаривать
его, чтобы он согласился войти. В результате и Буш,
и Куэйл зашли в кабинет Скоукрофта для короткой бе­
седы. «Звездный час» Ельцина пришел, и он еще на­
ходился в состоянии легкого опьянения и был несколько
сконфужен.
Этот эпизод указывает на вызывающие беспокойство
черты характера Ельцина, которые отразились и в ряде
других инцидентов. Эти черты необходимо тщательно
проанализировать. Их следует отделить от его роли
представителя лояльной оппозиции, принципиально важ­
84
ного компонента настоящей демократии. По сути, успех
его поездки объясняется тем, что ему, как лидеру оп­
позиции, было разрешено посетить зарубежную страну
и открыто выразить свое беспокойство.
Как это ни парадоксально, Ельцин — это порождение
идеи Горбачева о демократическом Советском Союзе.
Ельцин лишь приобрел вид Немезиды, богини возмездия,
преследующей Горбачева. Тем не менее именно это и яв­
ляется причиной для беспокойства: давать власть тени
опасно.
В обычных обстоятельствах такого деятеля, как
Ельцин, можно было бы принять за фигуру, подобную
Хрущеву, или за партийного функционера старого об­
разца, которого система может сдерживать и контро­
лировать. Но сейчас в Советском Союзе происходит
не только строительство демократии такого рода, ко­
торая могла бы вместить в себя Ельцина. Там проис­
ходит подлинная социальная революция; поэтому к ней
нужно подходить с иными мерками. Именно в таких
ситуациях, когда общественный порядок рушится,
власть получают демагоги. Демагоги процветают в ус­
ловиях хаоса.
У социальных революций, как и у любого другого
вида человеческой деятельности, есть свои внутренние
правила и своя логика, классическим примером которых
является Французская революция. Обычно развитие про­
ходит четыре этапа. Первый этап — это неприкрытая
коррупция и недееспособность старого строя. В 1789 году
Людовик XVI был низложен после многочисленных мя­
тежей, охвативших Францию, штурма Бастилии и созыва
независимого Национального собрания, которое приняло
Декларацию прав человека. В 1989 году, как недвусмыс­
ленно свидетельствуют события не только в Советском
Союзе, но и во всей Восточной Европе, сталинская бюро­
кратия прогнила до основания и буквально рушилась под
собственной тяжестью.
Для второго этапа характерны серии реформ и попыт­
ки управлять на основе национального консенсуса. Во
Французской революции эту тенденцию представляли
«жирондисты», которые пытались вести Национальное
собрание умеренным курсом. Однако политика консен­
суса не могла угнаться за ростом ожиданий и требований
недавно освобожденного населения. Эйфория форм быст­
85
ро выродилась в цинизм нереализованных надежд, ко­
гда «жирондисты» не смогли удовлетворить те самые
требования, которые выдвинула революция.
Третий этап наступает тогда, когда недовольство вы­
ливается в насилие. «Жирондисты», дискредитировавшие
себя неудачами в ходе революционных войн, были свер­
гнуты в 1793 году Робеспьером и якобинцами, которые
положили начало «правлению добродетели и террора».
Умеренность сменилась кровопролитием. Более 250 тыс.
человек были арестованы и более 1200 были казнены на
гильотине.
Наконец, после того как насилие и потрясение ис­
черпали себя, начинается термидорианский этап, имену­
ющийся так потому, что в этом месяце в 1794 году сам
Робеспьер был свергнут, и власть перешла к директо­
рату (1795), который боролся с различными экономи­
ческими кризисами до тех пор, пока в 1799 году На­
полеон не захватил власть и не положил конец рево­
люции.
Как я себе представляю, Советский Союз переживает
мучительный период дезинтеграции, демократизации
и революционных перемен, когда нечто схожее с клас­
сическими моделями революционного движения пред­
ставляется реальной возможностью. Горбачев— это,
безусловно, выдающийся лидер, который целенаправ­
ленно, проявляя необычайную дальновидность и сдер­
жанность, пытается демонтировать старый строй и со­
здать новый, в то же время пытаясь удержаться в цен­
тре. Чтобы добиться успеха, он должен изменить
Советский Союз, создав новый Союз, не нарушая при
этом целостность Союза нынешнего. Если он добьется
успеха, ему вряд ли найдутся равные во всей современ­
ной истории.
Вместо того чтобы помочь Горбачеву в решении этой
тяжелейшей задачи, Ельцин считает своей целью «идти
против течения», умело выражая и направляя то недо­
вольство, которое Горбачев рождает и не может удов­
летворить.
Борьба Ельцина против Горбачева сочетается с утон­
ченным обращением к националистическим чувствам
русского народа. Он был первым крупным политичес­
ким лидером, который встретился с представителями
общества «Память», когда они провели свою первую
демонстрацию в Москве в 1986 году. В ходе своей не­
86
давней избирательной кампании на выборах в Верхов­
ный Совет России он говорил о важности отстаивания
прав русских, противопоставляя русских другим респуб­
ликам. Короче говоря, его риторика слева, но полити­
ка — справа.
Именно здесь я считаю уместным привести высказы­
вание Черчилля о различии между государственным дея­
телем и политиком. Государственный деятель, сказал
Черчилль, ориентируется на следующее поколение, поли­
тик — на следующие выборы. Я не могу отделаться от
мысли, что Горбачев создает демократию, чтобы спасти
Советский Союз. Ельцин же использует демократию для
реализации своих амбиций. Нынешний кризис могут уре­
гулировать лишь государственные деятели. Политики
представляют угрозу стране. В этом заключается траге­
дия кончины Сахарова.
Ставки высоки как для Советского Союза, так и для
всего мира. Горбачев высвободил силы, которые преоб­
разуют мир. Я думаю, что большинство из нас по досто­
инству оценивает этот факт. Завершается «холодная вой­
на», и появляются еще неопределенные контуры нового
порядка. В этот переходный период перемены, которые
всем нам суждено испытать, будут отличаться бурным
и неопределенным характером. На любом рубеже наси­
лие становится реальной возможностью, если перемены
перерождаются в хаос. Поэтому ясность ума, терпимость
и спокойствие никогда не были столь ценными достоин­
ствами наших лидеров. Любой неверный шаг сказывается
повсюду и на всех.
Если позиции Горбачева подорвет лидер, лишенный
дара предвидения, чья политика представляет собой реак­
цию на действия других и который санкционирует уль­
транационализм, все, что было создано за последние
5 лет, может оказаться в серьезной опасности.
Именно по этим соображениям я счел своим мораль­
ным долгом проанализировать, что скрывается за об­
разом Ельцина, сформированным средствами массовой
информации, — рубахи-парня «себе на уме», прокладыва­
ющего путь к посту президента Российской Федерации.
Мы должны осознать, что на самом деле в его личности
присутствуют темные и непредсказуемые аспекты, проти­
вопоставляющие его Горбачеву, и, если они будут прояв­
ляться с позиции реальной власти, это может привести
к весьма деструктивным последствиям.
87
Последующие события еще раз □оказали, на какие
«художества» способен Ельцин. Вспомним хотя бы то,
как он дирижировал оркестром в Берлине... На торжест­
вах в связи с окончательным выводом российских войск
из Германии Ельцин снова □оказал себя в полном блеске.
Видимо, «взяв на грудь» более, чем смог держать его
могучий организм, Борис Николаевич сначала вырвал из
рук ведущего микрофон и попытался нечленораздельно
пропеть «Калинку», затем с таким же успехом пустился
в пляс, попутно схватился с одним из охранников, робко
попытавшимся сдержать праздничный пыл патрона, □ос­
ле чего принялся размашисто дирижировать немецким
оркестром.
Б. Н. Ельцин (1994 год): «Когда я вернулся из своей
первой поездки по США, это было осенью 89-го года,
против меня развернулась известная кампания травли
в газетах, на телевидении. В Америке, во время одного из
интервью, я сказал такую фразу: пролетев над статуей
Свободы, я сам стал внутренне свободным. В Москве это
вызвало переполох. Моей поездкой занялась специально
созданная парламентская комиссия.
Мои помощники и друзья— Илюшин, Суханов —
затащили меня в баню, кажется, это была обычная рай­
онная баня, очень непритязательная. Они знали, как я ба­
ню люблю, хотели помочь мне снять стресс.
Заходим в парилку, а она набита битком, человек
сорок. И такой, помню, разгорелся политический раз­
говор, прямо митинг. Все голые, все кричат, размахива­
ют вениками и хлещут друг друга. «Борис Николаевич,
держитесь! Мы с вами!» — И как хлестнут меня веником
по спине! Колоритное было зрелище.
То, что это все происходило в бане, — символично.
Баня ведь очищает. Там все чувства чисты. А люди
обнажены.
Интересно, что бы сейчас сказали мне эти мужики?»
Вопрос не в бровь, а в глаз. Действительно, знает ли
Борис Николаевич, что о нем говорят в народе сей­
час?
Вопросы М. Н. Полторанину (1999 г.):
— И Ельцин, говорят, другим из Америки вер­
нулся?
— Да, вообще у Ельцина никогда своих идей не бы­
ло. Помню, когда он пришел в МДГ, первое выступ­
ление было типичным выступлением партийного босса.
88
Всем оно очень не понравилось. Но там Попов был,
экономист, мозговитый мужик. Афанасьев, Пальм, Бо­
чаров... Ельцин, как губка, все впитывал, а потом стал
выступать с этими же идеями. Его программы чисто
наше дело. Юра Афанасьев с ним работал, Гавриил
Попов помогал, я. Но чужое— оно и есть чужое, не
выстраданное. Сегодня в голове сидит, а завтра, когда
начинает себя огораживать, улетучивается. Его помощ­
ники тут же начинают всовывать на освободившееся
место что-то свое.
Вопрос М. А. Бочарову:
— Говорят, что им, начиная уже с 1989—1990 года,
управляют из-за «бугра». Вы не замечали?
— Нет, не думаю. Впрочем, в те далекие времена
такие разговоры ходили. Говорили, что была какая-то
команда, которая диктовала...
Дело все в том, что Ельцин всю свою деятельность
строил на минутных политических моментах. Что было
тогда, что сегодня. Сегодня просто в худшей форме это
делается. Но он не изменился нисколько. Я имею в виду,
может быть, с опытом или с жизненным опытом как-то
человек меняется, и так далее. Он не изменился. Вчера,
условно говоря, были Бурбулис, Гайдар, Черномыр­
дин — безвольный человек, потом Чубайс — со всеми его
вхождениями во власть. Все они предлагали то, что дик­
тует Международный валютный фонд. Все эти годы мы
брали деньги. Мы залезали в долги, которые отдавать
нашим внукам и детям, это уже известно. Более того,
каждый год, если вы поднимете прессу, речь о стабилиза­
ции экономики. Каждый год. Каждый год принимался
примерно один и тот же бюджет...

Глава 2
ФИЗИЧЕСКОЕ УСТРАНЕНИЕ

РУКА КГБ

Вопрос Г. X. Шахназарову — помощнику М. С. Гор­


бачева:
— Георгий Хосроевич, были ли попытки устроить
какую-нибудь вылазку против Ельцина?
89
— Горбачев с брезгливостью отвергал советы доб­
рохотов на эту тему. Ему явно претило мелкое интриган­
ство в борьбе с соперником, не говоря о коварстве —
качестве, которое пытаются приписать ему недруги и ко­
торое вовсе ему не присуще. Обладая практически неог­
раниченной властью, он имел тысячи возможностей уб­
рать Ельцина со своего пути. Например, отправить его
послом, а не оставлять в Москве пусть на второстепен­
ном, но все же министерском посту, тем самым давая
возможность продолжить политическую карьеру.
— Ходило много слухов о его устранении. Они вер­
ны?
— Бессмысленны домыслы о том, что якобы пред­
принимались попытки физического уничтожения Ельци­
на. Можно не сомневаться, КГБ вел за ним наблюдение
и чинил мелкие пакости. Но если бы было принято
решение устранить лидера оппозиции да еще при со­
гласии самого верха, то уж такой приказ был бы навер­
няка выполнен. Наивен тот, кто верит, что наши органы
безопасности совершили несколько покушений на Ель­
цина и спасла его лишь одна Божья благодать.
Летом 1989 года Шахназаров дал интервью немец­
кому журналу «Шпигель». Корреспондент задал вопрос:
не собирается ли Горбачев арестовать Ельцина за призыв
к мятежу? Георгий Хосроевич ответил, что у президента
другой стиль, он с оппонентами не расправляется, а пы­
тается найти общий язык. Ну а если не получается, что ж,
тогда политическая борьба.
Когда Шахназаров пересказал это Михаилу Сергееви­
чу, он с жаром воскликнул:
— Ну скажи, Георгий, разве я не относился к Борису
сдержанно, не позволяя себе и другим даже выступать
с сильными выражениями в его адрес, хотя оснований
для этого было более чем достаточно. Я уж не говорю
о том, что пригласил его в руководство, защищал от
Егора.
— А теперь он вас по-своему отблагодарил, требуя
отправить в отставку.
— Да, теперь, я считаю, он переступил черту. Но все
равно мы не боксеры, а политики, и должны держаться
определенных правил. По крайней мере, я другого не
принимаю.
— А почему бы не удовлетворить его амбиции? Ска­
жем, сделать вице-президентом?
/
90
— Не годится он для этой роли, да и не пойдет, ты
его не знаешь. У него непомерное честолюбие. Ему нужна
вся власть, и ради этого он решится на что угодно.
Этот прогноз не замедлил подтвердиться.

ПАДЕНИЕ С МОСТА

Из дневниковых записей В. И. Воротникова.


4 октября 1989 г. Заседание Политбюро. (Участвовали
секретари ЦК союзных республик и заведующие отде­
лами Ц К .)
О факте от 28 сентября (четверг). Информация Гор­
бачева.
В дачном поселке «Успенское» на пост милиции пришел
Б. Н. Ельцин, около полуночи, весь мокрый. Согрели его,
дали коньяку, вызвали дочь и зятя. Они приехали и увезли
его. Б. Н. Ельцин просил не придавать этому факту оглас­
ку. Милиция сообщила в МВД. Надо разобраться.
16 октября 1989 г. Утром меня срочно вызвали к Гор­
бачеву в ЦК. Там уже были: Яковлев, Медведев, Крюч­
ков, Рыжков, Шеварднадзе.
М. С. Горбачев рассказал нам, что Бакатин уточнил
истинные факты «мокрого» события 28 сентября
с Б. Н. Ельциным. Учитывая, что пошли депутатские
запросы, предложил— не скрывать и информировать на
Президиуме и сессии Верховного Совета СССР.
14.00. Заседание Президиума Верховного Совета
СССР.
Вел М. С. Горбачев. В связи с запросом депутатов
и населения о якобы имевшем место покушении на
Б. Н. Ельцина предлагаю заслушать министра внутрен­
них дел В. В. Бакатина.
Бакатин сказал, что было устное заявление Б. Н. Ель­
цина представителям милиции о покушении. Он ехал на
дачу. Отпустил машину, шел пешком. Его догнала другая
машина. Одели мешок. Втащили, отвезли к реке и сброси­
ли с моста в реку. Он в воде освободился, выплыл и пришел
на пост охраны дачного поселка «Успенское», где изложил
эти факты. Затем приехали родственники и увезли его.
Что касается версии Ельцина (ехал, отпустил машину,
шел пешком, его нагнали, одели мешок, повезли и сбросили
в реку), то никто: ни его водитель, ни пост ГАН, мимо
которого якобы шел Борис Николаевич, ни фактическая
91
обстановка (высота моста — около 15 метров), ни время
происшествия — это не подтверждают. 29 сентября Ель­
цин позвонил мне (Бакатину), просил не проводить рас­
следование, отозвал свое устное заявление. Но так как
факт стал известен не только сотрудникам МВД, то
я сказал, что доложу руководству.
Попросили Б. Н. Ельцина дать объяснение.
Б. Н. Ельцин. Говорил коротко, сбивчиво. Что это
была шутка, мало ли что бывает. Это моя частная
жизнь. Но попытки угроз и шантажа в мой адрес были.
Приходил какой-то полковник КГБ и т.п. На вопросы
членов Президиума отвечать отказался. (Приняли сооб­
щение к сведению.)
16.00. Заседание палат Верховного Совета СССР.
М. С. Горбачев. Сказал, что по Москве распространя­
ются слухи о якобы имевшем место покушении на
Б. Н. Ельцина, этот вопрос сегодня разбирал Президиум
ВС и предоставил слово‫־‬Бакатину.
В. В. Бакатин повторил, еще более детально, все, как
и на Президиуме. Буквально несколько слов сказал
Б. Н. Ельцин: «Претензий к М В Д у меня нет. Никакого
нападения не было. Никаких заявлений я не делал. Это
частное дело».
М. С. Горбачев. Принять к сведению, что никакого
покушения не было. Пошутил. Все.

15 октября «Московские новости» публикуют следую­


щую информацию: «На протяжении нескольких дней
в редакции раздаются звонки читателей: правда ли, что
на Бориса Ельцина было совершено хулиганское нападе­
ние и он находится в тяжелом состоянии?
Мы обратились в Главное управление внутренних дел
Мосгорисполкома. По словам заместителя начальника
управления охраны общественного порядка В. Бондаре­
ва, до ГУВД тоже дошли слухи о якобы имевшем место
инциденте, но информации о происшествии у московской
милиции нет.
Тогда пришлось обратиться к самому Ельцину. Он
подошел к домашнему телефону:
— Я уже знаю об этой новой волне слухов, к которым
с недавнего времени мне приходится привыкать. Сейчас
я немного приболел, видимо, в Америке простудился
и теперь вот вынужден сидеть дома».
В тот же день собирается митинг протеста. Выступаю­
92
щие требуют расследования и наказания виновных в пре­
ступлении. Оказывается, никто не читал то, что сообщали
«Московские новости».
Новая информация в «Комсомольской правде»: «В
редакции раздаются многочисленные звонки: почему
Ельцина нет на сессии? Ходят слухи, что кто-то сбросил
его в реку...
Мы позвонили Борису Николаевичу домой. Вот что
он ответил:
— Чуть ли не каждую неделю до меня доходят такие
слухи: то у меня инсульт, то я попал в автомобильную
катастрофу, и даже что меня убили. Но все это, конечно,
слухи, не более. На самом деле со мной все нормально.
В поездке по Америке я, вероятно, простудился и сейчас
приболел. Но температура уже спала. Лечащий врач ска­
зал, что с 16 октября могу приступить к работе. Так что
в понедельник буду участвовать в работе сессии Верхов­
ного Совета СССР».
По требованию общественности, народных депутатов
была создана комиссия, которая расследовала этот слу­
чай. В Москве проводились пресс-конференции с участи­
ем и без участия Ельцина. Западные журналисты прово­
дили свои собственные расследования. Из Москвы шла
противоречивая информация. Английская радиостанция
Би-Би-Си, 19 октября:
«Министр внутренних дел СССР Бакатин выступил
сегодня на пресс-конференции и обвинил депутата Вер­
ховного Совета СССР Ельцина во лжи. Бакатин заявил,
что Ельцин выдумал историю о якобы имевшем место
покушении на его жизнь с целью повысить свою полити­
ческую популярность. Сотрудник русской службы Би-
Би-Си Тим Хьюэл пытается разобраться в цепи таин­
ственных событий, которые действительно могут бросить
тень на репутацию Бориса Ельцина, а его многие рас­
сматривают как самого серьезного политического сопер­
ника Горбачева.
И прежде в Ельцина метили грязью, но она к нему
как-то не приставала. Исход нынешней ссоры не столь
очевиден прежде всего из-за отказа Ельцина изложить
происшедшее так, как видит его сам, иными словами,
объяснить, каким образом он появился совершенно мок­
рый в 23 часа 10 минут вечером 28 сентября за пределами
Москвы у поста ГАИ.
Ельцин признал, что поначалу рассказал милиционеру
93
о том, как его втащили в машину, а затем, надев на
голову мешок, сбросили в реку. Как бы там ни было,
позднее Ельцин скажет, что он пошутил. По его словам,
он просил милицию не сообщать ни о каком инциденте,
а затем попросил Горбачева сделать так, чтобы дело это
не обсуждалось на заседании Верховного Совета
СССР. Как говорит Ельцин, обе его просьбы были от­
клонены, поскольку политический истеблишмент, воз­
главляемый самим Горбачевым, воспользовался предо­
ставившейся возможностью, чтобы дискредитировать
Ельцина.
Вне зависимости от того, правда это или нет, изло­
женное не объясняет, что же именно случилось той ночью
28 сентября. У сторонников Ельцина есть простой ответ.
Они говорят, что их герой на самом деле стал жертвой
нападения, подстроенного консервативными политичес­
кими силами. Но Ельцин, продолжают они свое объясне­
ние, понял, что если случай получит освещение в прессе,
состоятся массовые общественные демонстрации в его
поддержку, а это может послужить для консерваторов
предлогом того, чтобы провозгласить в стране чрезвы­
чайное положение. Таким образом, в интересах полити­
ческой стабильности Ельцин попытался замять инцидент.
Уязвимость этого в том, что первоначальное объясне­
ние происшедшего, данное Ельциным милиции, проти­
воречит показаниям различных свидетелей. Вот и получа­
ется, что либо свидетели лгут, либо Ельцин на самом
деле все выдумал. В последнем случае он должен был или
каким-то образом облить себя водой, или же промок до
нитки в результате какого-то не связанного с этим лично­
го происшествия, которое он хотел бы скрыть.
Какая бы из этих версий ни оказалась истиной, ясно
одно: Ельцин во всем этом деле допустил серьезный
просчет. Было бы наивно думать, что история, рассказан­
ная милиционеру, не получит широкого распространения,
как на то надеялся Ельцин, а если же он сам хотел, чтобы
эта история стала известна всем, так же наивно было
думать, что ему удастся избежать подробных расспросов.
С другой стороны, недоверие к властям столь глубоко
укоренилось в Советском Союзе, что многие из сторон­
ников Ельцина ничтоже сумняшеся поверят, что он дейст­
вительно попал в подстроенную ловушку. Вот почему как
политик он уцелеет и, возможно, даже будет процветать,
но нет никакого сомнения в том, что в отношениях
94
с Горбачевым все мосты сожжены, а разрыв между Ель­
циным и Горбачевым ускорит ту самую политическую
нестабильность, которой Ельцин, по его утверждению,
хотел избежать».
Международное французское радио:
«Дело Бориса Ельцина, разбиравшееся сессией Вер­
ховного Совета, пополнилось заявлениями самого Ель­
цина, а также пресс-конференцией министра внутренних
дел СССР Вадима Бакатина. Нельзя, однако, сказать,
чтобы что-то прояснилось в этой невероятно странной
истории.
Что же все-таки произошло в ночь на 29 сентября
в районе подмосковных дач советской номенклатуры?
Единственное, о чем, пожалуй, можно сказать с уверен­
ностью, это то, что Ельцин был избит и в весьма плачев­
ном виде, насквозь промокший, предстал перед двумя
милиционерами. Далее версии расходятся. Тем не менее
все эти версии выводят Ельцина в довольно нелепом виде,
особенно представленные по требованию Горбачева пе­
ред всем честным народом на сессии Верховного Совета.
Теперь Ельцин перешел в контратаку. В своем пись­
менном заявлении он утверждает, что явился жертвой
нового политического фарса, разыгранного Горбачевым
на сессии Верховного Совета и преувеличенного офици­
альной прессой.
Сейчас Ельцин обвиняет Бакатина в том, что он сме­
шал правду с ложью в своем выступлении перед депута­
тами, при этом Ельцин вовсе не сообщает, что же было
правдой в словах Бакатина, а что нет. Милиционерам он
сообщил, что стал жертвой покушения, в то время, когда
собрался на любовное свидание, был сброшен с моста, но
затем сам же объявил это свое признание шуткой и ска­
зал, что милиционеры его неправильно поняли.
На организованной утром пресс-конференции Бака-
тин подчеркнул противоречия в заявлении Ельцина. Ель­
цин солгал, по крайней мере, один раз между понедельни­
ком и средой, утверждает Бакатин. «Со своей стороны,
я только огласил акт, сделанный милиционерами. Мы не
имели права не расследовать это дело, при этом не
вторгались в его личную жизнь». Бакатин подчеркнул,
что милиционеры про мокрого Ельцина сказали, что он
был очень возбужден, но не пьян.
В редакциях московских газет и журналов, где Ельцин
имеет много сторонников, царит некоторое замешатель-
95
ство. Только три газеты дали отчет об этом деле в стро­
гом соответствии с дебатами на заседании Верховного
Совета.
Среди советских журналистов ходит и другая версия:
Ельцин попал в руки ревнивого мужа, хорошо развитого
физически, или человека, специально нанятого для этой
цели, и первой реакцией пострадавшего было предста­
вить свое бесславное приключение как покушение с поли­
тической подоплекой. Эту версию не осмелилась опуб­
ликовать ни одна газета.
Вокруг этого 58-летнего человека разгорелись (и уже
довольно давно) такие страсти, что не остается места ни
для какого разумного аргумента.
Интеллигенты, сторонники Межрегиональной парла­
ментской группы, явились жертвами этого. Не слишком
доверяя Борису Ельцину, они тем не менее избрали его
одним из сопредседателей. Однако никто из них не бро­
сился на защиту побитого и вымокшего компаньона. Так
что Борису Ельцину самому приходится отбиваться от
того, что он называет неправдоподобными слухами о по­
ведении и личной жизни».
«Радио Канады», 20 октября:
«Борис Ельцин заявил, что КГБ угрожает убить его
при помощи прибора, способного остановить работу че­
ловеческого сердца. Это заявление было еще одним выпа­
дом в словесной перепалке между Ельциным и минист­
ром внутренних дел Вадимом Бакатиным».
Б. Н. Ельцин (1990 г.): «Это была организованная,
чистейшая провокация. После встречи с избирателями
я поехал в машине к своему старому свердловскому
другу на дачу в подмосковный поселок Успенское. Неда­
леко от дома я отпустил водителя, так я делаю почти
всегда, чтобы пройти несколько сот метров пешком.
«Волга» уехала, я прошел несколько метров, вдруг сзади
появилась другая машина. И... я оказался в реке. Я здесь
не вдаюсь в эмоции, то, что в эти минуты я пережил, —
это совсем другая история.
Вода была страшно холодная. Судорогой сводило
ноги, я еле доплыл до берега, хотя до него всего несколь­
ко метров. Выбравшись на берег, повалился на землю
и пролежал на ней какое-то время, приходя в себя. Потом
встал, от холода меня трясло, температура воздуха, по-
моему, была около нуля. Я понял, что самому мне до
дома не добраться, и побрел к посту милиции.
96
Ребята-милиционеры, дежурившие на посту, сразу же
меня узнали. Вопросов они не задавали, поскольку я сра­
зу же сказал, что никому ничего сообщать не надо. Пока
пил чай, который ребята мне дали, пока хоть чуть-чуть
просыхала одежда, про себя ругался — до чего дошли, но
заявления не делал. Через некоторое время за мной при­
ехали жена и дочь, и, прощаясь, я еще раз попросил
милиционеров о происшедшем никому не сообщать.
Почему же я принял такое решение? Я легко пред­
видел реакцию людей, которые с большим трудом терпят
моральные провокации против меня, но спокойно вос­
принять весть о попытке физической расправы они уже не
смогут. В знак протеста мог остановиться Зеленоград,
а там большинство оборонных, электронных и научных
предприятий, остановился бы Свердловск, а там еще
больше военных заводов, остановилось бы пол-Москвы...
И после этого, в связи с забастовками на стратегических
предприятиях, в стране вводится чрезвычайное положе­
ние. Начинается «вечный и идеальный порядок». Так,
благодаря тому, что Ельцин поддался на провокацию,
перестройка в стране могла «успешно завершиться».
Возможно, я не прав. Возможно, мой принцип всегда
и везде говорить правду и ничего не скрывать от людей
не подвел бы меня и в этот раз. Именно это больше всего
и поразило моих избирателей: я что-то скрываю, чего-то
недоговариваю...
Все-таки считал, что люди сами все поймут, сами во
всем разберутся. Тем более когда министр внутренних
дел СССР Бакатин на сессии Верховного Совета СССР
докладывал, что на меня не было совершено покушения,
к в доказательство сообщал фальсифицированную ин­
формацию, это еще больше вселяло в меня уверен­
ность— народ во всем разберется. Бакатин почему-то
вводил людей в заблуждение даже там, где факты легко
проверялись. Он говорил, например, если бы потерпевше­
го действительно сбросили с моста, он бы сильно разбил­
ся, так как высота — 15 метров. Высота моста на самом
деле — 5 метров. И теперь, чтобы слова министра выгля­
дели правдивыми, надо срочно строить новый мост, на
десять метров выше прежнего. А этого делать никто не
хочет. Даже с целью опорочить Ельцина.
В общем, у меня почему-то была уверенность, что
люди ощутят, почувствуют эти многочисленные несура­
зицы и нестыковки в версии руководителя МВД, поймут,
4 Зах. 3955 97
что же случилось со мной. И поймут самое главное —
почему я на сессии сказал: покушения не было.
И все-таки я должен честно признать, провокация
против меня в тот момент удалась. Мои многочисленные
сторонники в панике сообщали о падении моей популяр­
ности. Тут же на подготовленную почву была брошена
сплетня, что я ехал к своей любовнице на дачу, которая
почему-то облила меня из ведра!.. Бред, чушь, конечно,
но, видимо, чем невероятнее вымысел, тем легче в него
верится. Да к тому же людям часто хочется услышать
какие-нибудь пикантные истории, вот, мол, и он, пере­
стройщик, влюбился и голову потерял...
И тем не менее, как говорят умные социологи, на
падение своего рейтинга я отреагировал достаточно спо­
койно. Я по-прежнему уверен, все встанет на свои места,
не может эта нелепая и бессмысленная история надолго
подорвать доверие ко мне у людей, вдруг в чем-то засом­
невавшихся. Все равно в конце концов оцениваются ре­
альные дела и конкретные результаты, а не мифические
домыслы и слухи.
После своего невольного купания в ледяной воде я на
две недели достаточно серьезно заболел, простуда задела
легкое».
Послушаем его помощника Л. Суханова (1992 г.):
— 28 сентября Борис Николаевич в микрорайоне Ра­
менки встречался со своими избирателями. Вместе с ним
были Полторанин и руководитель парторганизации Ра­
менок Владимир Михайлов. Ожидали приезда и редакто­
ра газеты «Правда» Афанасьева, но не дождались. Види­
мо, испугался людского возмущения, ибо к тому времени
«Правда» воспринималась как рупор черносотенцев и об­
щественность требовала «разборки» с ее редактором.
Ельцин поделился с избирателями впечатлениями
о поездке в США, ответил на массу вопросов и, когда
встреча закончилась, мы в хорошем настроении стали
расходиться. Он сел в служебную «Волгу» (которой уп­
равлял недавно назначенный водитель), а мы с доверен­
ными лицами отправились на метро по домам.
Вечером мне позвонила Наина Иосифовна и спроси­
ла — где Борис Николаевич? Я ей сказал то, что знал от
самого шефа: поехал навестить какого-то своего старого
знакомого на Успенских дачах. А когда утром я приехал
в гостиницу «Москва» и не встретил там Ельцина, позво­
нил ему домой. Ответила супруга: Борис Николаевич,
98
мол, болен — температура, слабость... Словом, на работе
его не будет и мне нужно незамедлительно ехать к ним
домой. Застал его в постели, с высокой температурой.
Поговорили, но разговор носил общий характер. Затем
приехал и Александр Васильевич Коржаков...
Я позвонил водителю Ельцина й попросил того объ­
яснить ситуацию. Оказывается, он довез Бориса Никола­
евича до Успенских дач, где тот в ы ш е л из машины
и дальше пошел пешком. Я подумал, что если бы с ним
был его старый водитель Валентин Николаевич, то ниче­
го не случилось бы. Он его одного просто не отпустил бы.
Хоть какую-то информацию дала Наина Иосифовна:
«Мы все переволновались... Он позвонил где-то в полови­
не первого ночи и сказал, что находится на каком-то
КПП... И мы поехали на машине за ним...» То есть,
поехали Наина Иосифовна и муж дочери Тани. И дейст­
вительно, Бориса Николаевича они застали на КПП пра­
вительственной дачи — мокрого в компании двух мили­
ционеров, которые отпаивали его горячим чаем.
Со слов самого шефа, события в тот вечер развива­
лись следующим образом. Когда он вышел из машины,
то направился пешком в сторону дачи бывшего председа­
теля Госстроя Башилова. Они оба из Свердловска и оба
любители париться. И вот в тот момент, когда он нахо­
дился недалеко от проходной, на него что-то накинули
и «не успел я очухаться, как меня куда-то понесли, и оч­
нулся уже в воде, под мостом...» 28 сентября погода
в Москве стояла холодная, ни одна машина его не подо­
брала, и тогда он отправился на КПП, где его приютили
два милиционера...
Состоялся телефонный разговор с тогдашним минист­
ром МВД СССР Вадимом Бакатиным. Когда тот спро­
сил— «что с вами, Борис Николаевич, случилось?» —
Ельцин ответил примерно следующее: можете считать,
что ничего сверхъестественного не произошло... Он не
хотел поднимать лишнего шума, и они договорились
с Бакатиным, что эта история не будет иметь хода.
Однажды мне на работу позвонил человек и предста­
вился следователем. Я удивился: какое может быть рас­
следование, если мой шеф договорился с Бакатиным?
Следователь, однако, гнул свое: «Мне дана такая коман­
да...» Потом позвонил водитель Бориса Николаевича
и сказал, что его тоже вызывают к следователю и он не
знает, что делать. Раз вызывают, иди и все расскажи, —
99
посоветовал я ему. Ельцина такая настырность со сторо­
ны следствия разозлила, и он дал мне наставление: если
этот следователь будет вас доставать, пусть сначала по­
звонит мне... И когда следователь приехал в гостиницу
«Москва», я при нем снял трубку и по АТС-2 соединился
с Борисом Николаевичем. И трубку тут же передал следо­
вателю. Они переговорили и, видимо, пришли к обоюдно­
му согласию. Потом мой шеф еще раз имел беседу с Бака-
тиным, и «дело о покушении», кажется, стало затухать...
И вдруг — выступление на сессии ВС СССР Вадима
Бакатина. Да, к сожалению, слово он не сдержал и на
сессии о «факте покушения» рассказал в своей интер­
претации. Вы, наверное, помните, как у него тогда дрожа­
ли руки и голос, и вообще министр чувствовал себя
весьма неуверенно. Конечно же, ему было неловко выхо­
дить на трибуну и говорить вещи, которые ему не свойст­
венны. Кстати, Борис Николаевич не изменил к Бакатину
своего отношения и до сих пор воспринимает его как
порядочного человека. Однако, тот «вывих» Вадима Вик­
торовича лично у меня ассоциировался позже с дрожащи­
ми руками Геннадия Янаева, когда он в первый день
августовского путча участвовал в пресс-конференции. Те­
леэкран — это своего рода детектор лжи, человек на нем
как на ладони.
Конечно, если бы захотели Ельцина по-настоящему
угробить, угробили бы элементарно. Технически это не
представляло особого труда. Уже после поездки в США
в библиотеке мне попалась на глаза книга английского
журналиста Б. Фримантла «Шпионаж», в которой рас­
сказывалось о том, как ЦРУ искало пути устранения
Кастро. Сначала речь шла о подрыве его исключитель­
ной популярности, а отнюдь не физической ликвидации.
В отделе технических служб ЦРУ обсуждалось предложе­
ние проникнуть в радиостудию за несколько минут до
начала выступления Кастро и... опрыскать ее химикатом,
сходным по своему действию с ЛСД. Замысел состоял
в том, чтобы Кастро вдохнул пары этого препарата и,
вместо того чтобы произнести «захватывающую речь»,
стал бы, как невменяемый, выкрикивать отдельные бес­
связные и непонятные фразы. Однако эта идея по настоя­
нию ученых была отвергнута, поскольку они не были
уверены, что этот препарат окажет желаемое действие.
Затем появилась идея о дезориентации Кастро с помо­
щью его любимых сигар, которые предварительно долж­
100
ны были быть пропитаны специальным веществом. Но
эту идею также оставили в покое. Третье предложение
было столь же комичным, как и бессмысленным: лишить
Кастро его гордости— бороды. И сделать это собира­
лись с помощью солей таллия, который можно нанести
на обувь, оставленную в коридоре гостиницы, где он мог
остановиться... КГБ в этом смысле вряд ли уступало
ЦРУ. (Болгарского писателя-диссидента Маркова не без
помощи КГБ убрали быстро и без шума, умертвив с по­
мощью ядовитого укола зонтиком.) Борис Николаевич
был почти беззащитен, но при этом надо учитывать два
обстоятельства. Во-первых, мой шеф везунчик и, во-вто­
рых, физическое его устранение всколыхнуло бы всю
Россию, что вызвало бы непредсказуемые последствия.
Говорю это со всей ответственностью. Не те времена на
дворе... Однако пересуды шли разные. Лично я слышал
до полусотни различных версий «покушения», в которых
были замешаны не только его недоброжелатели, но и хо­
рошенькие обольстительницы, ненавидящие его гэбисты
и даже пришельцы с летающих тарелок... Иначе говоря,
никто не опроверг версию Б. Н. Ельцина о покушении на
него, равно как никто и не подтвердил ее на все сто
процентов. Потом по Москве ходили слухи, что одного
из двух милиционеров, бывших на КПП вечером 28 сен­
тября, уже нет в живых...
Заявление Б. Н. Ельцина для печати и других
средств массовой информации.
«16 октября 1989 года на сессии Верховного Совета
СССР под председательством М. С. Горбачева был об­
народован инцидент, затрагивающий мои честь и до­
стоинство.
Против моей воли к разбору данного вопроса был
привлечен министр МВД СССР товарищ Бакатин, кото­
рый, смешивая ложь с правдой, не имел морального
права способствовать распространению слухов, пороча­
щих меня в глазах общественности. Более того, товарищ
Бакатин ранее заверил, что никакого расследования,
а также оглашения информации, касающейся лично меня,
проводиться не будет.
Новый политический фарс, разыгранный М. С. Гор­
бачевым на сессии Верховного Совета и раздуваемый
официальной прессой как событие первой величины
в стране, объясняется, конечно, не заботой о моем здоро­
101
вье и безопасности, не стремлением успокоить избира­
телей, а новой попыткой подорвать здоровье, вывести
меня из сферы политической борьбы.
Создание Межрегиональной группы, сплотившей на
своей платформе почти 400 народных депутатов СССР,
избрание меня одним из руководителей ее координаци­
онного совета, независимость нашей позиции, альтерна­
тивные предложения, идущие вразрез с консервативной
точкой зрения сторонников административно-командной
системы, и даже моя частная поездка в США— все
это вызывает яростное озлобление аппарата. По его ко­
манде была состряпана целая серия провокационных,
лживых, тенденциозно настроенных публикаций в совет­
ской печати, в передачах Центрального телевидения, рас­
пускались среди населения самые невероятные слухи
о моем поведении и частной жизни.
В связи с вышеизложенным считаю необходимым зая­
вить следующее:
Г. Все это является звеньями одной цепи и травли
меня и творится это под руководством товарища Гор­
бачева М. С.
2. Вопросы моей безопасности и моей частной жизни
касаются только меня и должны конституционно ограж­
даться от любых посягательств, в том числе со стороны
партийного руководства.
3. В случае продолжения политической травли я ос­
тавляю за собой право предпринять соответствующие
шаги в отношении лиц, покушающихся на мои честь
и достоинство как гражданина и депутата.
4. Считаю неприемлемым и опасным перенос акцен­
тов с методов политической борьбы на безнравственные,
беспринципные методы морального и психологического
уничтожения оппонента. Это ведет к полному краху мо­
рально-этических установок, к демонтажу демократичес­
ких начал перестройки и в конечном итоге — к жестокому
тоталитарному диктату.
Народный депутат СССР Б. Н. Ельцин
17.10.1989 г.
Москва».

Лев Суханов пишет, что для заявления Бориса Никола­


евича пришлось искать информационные каналы за рубе­
жом и в Прибалтике. В СССР оно было опубликовано
в одной-единственной газете — латвийской «Советской
102
молодежи»— 20 октября 1989 года. Принял заявление
по телефону журналист Александр Ольбик — тот самый,
который создал книгу «Три года с Ельциным» за под­
писью Льва Суханова. Президентский помощник, ока­
зывается, совсем не владел пером и создал прецедент,
обратившись за помощью к журналисту. До этого пре­
зидентам обычно писали помощники. Но это уже другая
тема.
В апреле 1994 года стало известно, кто писал текст
заявления Б. Н. Ельцина. Это был журналист Владимир
Мезенцев, признавший в своей публикации в журнале
«Журналист», что автором заявления был он.
В группу к Ельцину Мезенцев прибился случайно.
Работал корреспондентом радиостанции «Маяк» на Са­
халине, вступил в конфликт с тамошним руководством,
был отозван в Москву. Оставшись не у дел, вызнал
у столичных коллег-газетчиков телефон штаб-квартиры
Ельцина в гостинице «Москва» и позвонил туда.
— Здравствуйте. Я — Володя Мезенцев. Хочу послу­
жить вашему делу.
— А мы вас знаем, — ответил приятный женский
голос. — Приходите.
Это была журналистка Валентина Ланцева.
В 1991 году Валентина Ланцева, бывшая сотрудница
Комитета по архитектуре и строительству Верховного
Совета СССР, рассказывала о падении своего шефа так:
— Он две недели болел, бронхит у него был, жена, как
всегда, выхаживала. После купания этого сколько он
трясся весь в мокром, пока Наина Иосифовна с Таней за
ним на машине не приехали. Он сильно тогда побился,
когда его в реку скинули, — лицо отбил с левой стороны,
синяки были... Как они его унизили, как унизили— та­
кого большого, гордого, сильного человека. Такие трени­
рованные ребята — и на одного. Ловко, правда?
И вот является на работу — первый день, весь жалкий
такой, как побитая собака. Боком так, набычившись, на
нас поглядывает, а м ы — это «его команда», человек
десять. Он очень боялся, что мы поверили во все эти
грязные сплетни, а ведь его так порочили — и в газетах,
и на телевидении. Потом мотнул так головой — решился,
собрал нас всех в комнате, запер изнутри и рассказал все.
Но предупредил— останется между нами, пока сам не
решит, что время обнародовать.
Поняв, что Ланцева не желает делиться этой, тогда
103
двухлетней давности, тайной своего шефа, журналисты
полюбопытствовали насчет романтической «амурной»
версии прогулки Ельцина по Успенскому с букетом цве­
тов.
— К сожалению, не любовная история— к сожале­
нию ,— отвергла Ланцева с характерным для многих
соратниц Ельцина неодобрением его мужской индиффе­
рентности и чувственной прохлады. Сообщила Ланцева
также, что «половина охраны, которая его притапливала,
сейчас его охраняет».
Из беседы Б. Ельцина с латвийским журналистом
А. Ольбиком (ноябрь 1989 г.).
А. Ольбик. Я слышал такую версию: будто бы вы
после встречи с избирателями в Раменках поехали по
делу к Николаю Ивановичу Рыжкову, а там застали
Михаила Сергеевича... Словом, между ним и вами про­
изошла ссора, скандал и — вас обливают из брандспой­
та... (Ельцин очень долго смеется).
Но на истории с покушением на вас вы, очевидно,
потеряли немало очков? Много в этой истории неоп­
ределенности, которую, можно полагать, кто-то выгодно
повернул против вас...
Б. Ельцин. Ладно, ничего страшного. Вы имеете в ви­
ду, Александр Степанович, когда Тихомиров написал
перед выборами клеветническое письмо в «Московскую
правду», многие тоже думали, что этот удар выведет
меня из строя. А потом люди потихонечку разобрались,
и колесо неправды пошло в обратную сторону. И я уве­
рен, что та история «дала» мне как минимум пятнадцать
процентов избирателей. Так получится и сейчас. Я полу­
чаю сотни писем и телеграмм, в которых люди выража­
ют поддержку и понимание.
Теперь пойдем от обратного. Первое. Почему на сес­
сии Верховного Совета обсуждался столь широко столь
частный вопрос— о покушении на меня? В практике
любого парламента такого никогда не бывает. Значит,
это кому-то надо было. Второе. На Президиуме Вер­
ховного Совета я выразил категорический протест про­
тив обсуждения моего вопроса на сессии, однако на это
не пошли. Третье. У министра МВД СССР Бакатина,
когда он выступал, дрожали руки и губы, хотя слабень­
ким его никак не назовешь. Он волновался, потому что
его заставили говорить и говорить неправду. Четвертое.
104
Налицо разночтение между тем, что говорит Бакатин,
и фактической стороной дела.
Из Раменок после встречи с избирателями я выехал
в 21.50, хотя министр МВД утверждает, что в 21.00 я уже
был у милицейского поста. Что будто бы на повороте,
у поста, я остановился и поздоровался за руку с милици­
онером. Блеф это! Было также заявление, что расстояние
до моста составляет несколько километров. После вы­
ступления Бакатина сотни людей отправились на место
«происшествия» и все замерили — оказалось 900 метров.
Высота моста не 15 метров, а всего четыре, глубина реки
в том месте также не полтора «бакатинских» метра, а три
с половиной.
Я не делал никаких — ни официальных, ни полуофи­
циальных — заявлений, и потому не было ни малейшего
повода для возбуждения уголовного ^ела в связи с поку­
шением. Нет, вернее, он был у ТОЙ стороны, которая
хотела скомпрометировать меня.
А. Ольбик. Так какова же подоплека?
Б. Ельцин. В Свердловске, Москве все чаще и чаще
звучат призывы к порядку, твердой руке, диктатуре, ко­
торая могла унять реформаторов и на некоторое время
снести «леса» перестройки. Это что — случайность? Уже
было несколько попыток подвести страну к чрезвычай­
ному положению. Хорошо, что депутаты оказались ум­
нее тех, кто ставил этот вопрос на голосование. А если бы
нет?! Поводы найдутся, и вот представьте себе, как отре­
агировали бы те же свердловчане или москвичи, если бы
были убеждены, что покушение имело место.
Я рассчитывал на то, что люди, постоянно раздумы­
вая и сопоставляя факты, поймут, в чем тут дело. И пони­
мание такое приходит.
А. Ольбик. И все же, Борис Николаевич, вы были
сброшены с моста?
Б. Ельцин. Скажите, я могу рассчитывать на то, что
люди сами во всем разберутся?
А. Ольбик. Безусловно.
Б. Ельцин. Спасибо. Вот на это я и рассчитывал. А ми­
нистру Бакатину я сказал, что я для себя сделал совер­
шенно определенные выводы: никогда ходить и ездить
один не буду...
А. Ольбик. А вот сегодня вы ехали на работу в гости­
ницу «Москва» на троллейбусе...
Б. Ельцин. Ну, бывает, конечно... Но в троллейбусе
я не один, я там с народом, не страшно.
105
Газета «Республика» (Белоруссия), 29 ноября 1991г.
(перепечатка из английской «Гардиан», Манчестер). Ав­
тор — Татьяна Толстая.
«Один из наиболее уважаемых лидеров демократичес­
кого движения в Советском Союзе, народный депутат
и член Верховного Совета рассказал мне этим летом
весьма интригующую историю. Речь идет о нашумевшем
в свое время инциденте с падением Бориса Ельцина в реку.
Согласно слухам, ходившим по Москве, подвыпив­
ший Ельцин с букетом цветов в руке направлялся к дому
некоей дамы, работавшей в качестве горничной в закры­
том дачном поселке для высших партийных чинов. У две­
рей дома, опять-таки если верить слухам, он был встре­
чен группой соперников, преградивших ему путь. «Да
знаете ли вы, кто я такой!» — якобы вскричал Ельцин.
«Сейчас ты узнаешь, кто мы такие!» — будто бы прозву­
чало в ответ, после чего несколько здоровенных парней
набросились на пришельца, повалили его на землю, вы­
валяли в грязи и посоветовали убраться подобру-поздо­
рову, «а не то хуже будет!».
Далее, если верить этой версии, Ельцин направился
к реке, чтобы смыть грязь, но потерял равновесие и упал
в воду. Вдобавок, продолжает молва, он еще затеял
ссору с милиционером и ухитрился вовлечь в этот ин­
цидент начальника московской милиции, после чего вся
история приобрела масштабы международного скандала.
Ельцин никогда не пытался дать этому эпизоду сколько-
нибудь вразумительного объяснения, хотя между ним
и Горбачевым состоялся малопонятный для непосвящен­
ных обмен репликами по этому поводу, дававший все
основания предполагать, что многое остается недоска­
занным. Как бы то ни было, Горбачев не скрывал своей
радости перед лицом скомпрометированного соперника.
Мой приятель заверил меня, что все это, как у нас
говорят, заведомая липа, и рассказал, что произошло
в действительности, сославшись на источник стопроцент­
ной надежности.
Дело происходило в день рождения тогдашнего пре­
мьер-министра Николая Рыжкова, и Ельцин, когда-то
работавший с Рыжковым в Свердловске, решил восполь­
зоваться этим обстоятельством, чтобы навестить старого
знакомого и попытаться восстановить былые отношения.
Он купил цветы, чтобы преподнести их Рыжкову и его
супруге, и направился к даче Рыжковых, на пути к кото­
106
рой ему предстояло преодолеть несколько милицейских
кордонов. При этом каждый раз, когда его останавли­
вали, он вынужден был объяснять, кто он такой, и каж­
дый раз после этого на дачу сообщали, что к ней прибли­
жается Ельцин.
А в это время у Рыжковых собрался избранный круг
гостей, в числе которых находился и Горбачев. И когда
тогдашний генсек услышал, что «Ельцин у ворот», он
подозвал к себе кого-то из свиты и шепотом распорядил­
ся: «А ну-ка проучите этого говнюка!» Вот тогда-то
и произошло невольное купание в реке.
А потом позвонили Ельцину домой и предложили его
жене и дочери забрать главу семьи, который, мол, «напился
до бесчувствия». Как только они вышли из дому, кагэбеш-
ники вломились в квартиру, перевернули там все вверх
дном и оставили записку, в которой предупреждали Ель­
цина, что если он хоть единым словом обмолвится о том,
что произошло, его жене и дочери не поздоровится. Это
объясняет его странное поведение в дальнейшем, произ­
водящее впечатление какой-то загадочной беспомощности.
А дальше мой приятель поведал мне следующее: «В
тот вечер я лег спать, ничего не зная о происшедшем, и,
как всегда, выключил перед сном телефон, чтобы изба­
виться от бесконечных звонков. Тем не менее рано утром
телефон зазвонил. Вне себя от изумления, я поднял труб­
ку. На другом конце провода был шеф КГБ Крючков.
«Рад вас приветствовать, дорогой,— сказал он таким
тоном, словно мы с ним были неразлучными приятеля­
ми. — Ну как вам нравится этот номер, который отмочил
вчера наш друг Борис? Это в его-то возрасте — все еще
дамский угодник. Ничего не скажешь— орел!» И он
изложил мне всю историю именно в той редакции, в ка­
кой она позднее ходила по Москве...
Видимо, Крючков считал, что если эта версия проис­
шедшего будет исходить от человека столь высокой ре­
путации, как мой приятель, никто не станет сомневаться
в ее достоверности.
Но как могло случиться, что зазвонил выключенный
накануне телефон? Приятель считает, что они незаметно
пробрались к нему на квартиру и включили телефон,
когда он спал».
А. В. Коржаков. Из книги «Борис Ельцин: от рассвета
до заката»:
«Около полуночи у меня в квартире зазвонил телефон.
107
Трубку взяла жена, я принимал душ. Ирина боялась
ночных звонков и всегда сердилась, если кто-то так позд­
но беспокоил, — дети спали. У нас вдобавок был теле­
фонный аппарат с пронзительным звонком. Мне его по­
дарили коллеги на день рождения — правительственный
телефон с гербом на диске, надежный, но без регулировки
звукового сигнала.
Жена прибежала в ванну:
— Таня звонит, говорит, что Борис Николаевич про­
пал. Уехал после встречи с общественностью в Раменках,
и нет его нигде до сих пор. Должен был появиться на даче
в Успенском, но не появился. Они туда уже много раз
звонили...
Из ванны советую жене:
— Пусть Татьяна позвонит на милицейский пост око­
ло дачных ворот в Успенском и спросит, проезжал ли
отец через пост.
Если бы Ельцин проехал мимо милиционеров, они
бы наверняка запомнили. Но в душе я на это не рас­
считывал. Недоброе предчувствие, когда я из душа ус­
лышал поздний звонок, теперь сменилось нешуточным
беспокойством. Из ванной комнаты я вышел с твердой
решимостью срочно куда-то ехать искать Ельцина. Но
куда?
Таня тем временем переговорила с милицейским по­
стом и опять позвонила, сообщив убитым голосом:
— Папу сбросили с моста... У Николиной горы, пря­
мо в реку. Он сейчас на этом посту лежит в ужасном
состоянии. Надо что-то делать, а у нас ничего нет. Сейчас
Леша поедет в гараж за машиной.
Л еш а— это Татьянин муж. Мы же с Ириной от
рассказа про мост и Бориса Николаевича, пребывающего
ночью в милицейской будке в ужасном состоянии, на
мгновение оцепенели. Смотрели друг на друга и думали:
наконец-то Горбачев решил окончательно покончить
с опасным конкурентом. А может, заодно и с нами.
Стало жутко. Я сказал:
— Ириша, быстро собирай теплые вещи, положи
в сумку мои носки и свитер афганский.
Был конец сентября. В старой литровой бутылке из-
под вермута я хранил самогон. Когда Лигачев боролся
против пьянства, Ирина научилась гнать самогон отмен­
ного качества. Я тоже принимал участие в запрещенном
процессе — собирал зверобой в лесу, выращивал тархун
108
на даче, а потом мы настаивали самодельное спиртное на
этих целебных травах.
Вместо закуски я бросил несколько яблок в сумку
и сломя голову побежал к машине. Гнал на своей «Ниве»
за 120 километров в час. Прежде и не подозревал, что
моя машина способна развивать такую приличную ско­
рость. Мотор, как потом выяснилось, я почти загнал. Но
я бы пожертвовал сотней моторов, лишь бы спасти шефа.
Машин на шоссе ночью почти не было, но в одном
месте меня остановил инспектор ГАИ. Я ему представил­
ся и говорю:
— Ельцина в реку бросили.
Он козырнул и с неподдельным сочувствием в голосе
ответил:
— Давай, гони!
К Борису Николаевичу тогда относились с любовью
и надеждой. Он был символом настоящей «перестройки»,
а не болтовни, затеянной Горбачевым.
Примчался я к посту в Успенском и увидел жалкую
картину. Борис Николаевич лежал на лавке в милицей­
ской будке неподвижно, в одних мокрых белых трусах.
Растерянные милиционеры накрыли его бушлатом, а ря­
дом с лавкой поставили обогреватель. Но тело Ельцина
было непривычно синим, будто его специально черни­
лами облили. Заметив меня, Борис Николаевич заплакал:
— Саша, посмотрите, что со мной сделали...
Я ему тут же налил стакан самогона. Приподнял
голову и фактически влил содержимое в рот. Борис Нико­
лаевич так сильно замерз, что не почувствовал крепости
напитка. Закусил яблоком и опять неподвижно застыл на
лавке. Я сбросил бушлат, снял мокрые трусы и начал
растирать тело шефа самогоном. Натер ноги и натянул
толстые, из овечьей шерсти, носки. Затем энергично, до
красноты растер грудь, спину и надел свитер.
Мокрый костюм Ельцина висел на гвозде. Я заметил
на одежде следы крови и остатки речной травы. Его
пребывание в воде сомнений не вызывало. Борис Никола­
евич изложил свою версию происшествия.
Он шел на дачу пешком от перекрестка, где его выса­
дила служебная машина, мирно, в хорошем настро­
ении— хотел зайти в гости к приятелям Башиловым.
Вдруг рядом резко затормозили «Жигули» красного цве­
та. Из машины выскочили четверо здоровяков. Они на­
бросили мешок на голову Борису Николаевичу и, словно
109
овцу, запихнули его в салон. Он приготовился к жестокой
расправе— думал, что сейчас завезут в лес и убьют.
Но похитители поступили проще— сбросили человека
с моста в речку и уехали.
Мне в этом рассказе почти все показалось странным.
Если бы Ельцина действительно хотели убить, то для
надежности мероприятия перед броском обязательно
стукнули бы по голове. И откуда люди из машины знали,
что Борис Николаевич пойдет на дачу пешком? Его ведь
всегда подвозили на машине до места.
Тогда я спросил:
— Мешок завязали?
— Да.
Оказывается, уже в воде Борис Николаевич попытался
развязать мешок, когда почувствовал, что тонет.
Эта информация озадачила меня еще больше —
странные здоровяки попались, мешка на голове завязать
не могут.
Я спросил у сотрудников милиции:
— Вы видели хоть одну машину здесь?
— Очень давно проехала одна машина, но светлая.
Мы точно запомнили. •
Минут через пять после первого стакана я влил в ше­
фа второй, а потом и третий. Щеки у Бориса Николаевича
раскраснелись, он повеселел. Сидит в носках, жует ябло­
ки и шутит.
Проверил я документы — они намокли, но оказались
на месте — лежали в нагрудном кармане. Милиционеры
выглядели тоже странно — они все время молчали и раз­
глядывали нас с каким-то затравленным удивлением.
Словно Ельцин не с моста упал, а с луны свалился.
Позднее подъехали Наина Иосифовна, Татьяна с Ле­
шей на «Волге». Выходят из машины и уже заранее
рыдают. Вслед за ними прибыла еще одна машина —
милицейская: в компетентные органы поступила инфор­
мация, что пьяный Ельцин заблудился в лесу.
Наина Иосифовна бросилась к мужу:
— Боря, Боря, что с тобой?
У Бори слезы выступили, но он уже согрелся, пришел
в чувство. Полупьяного, слегка шатающегося мы довели
его до машины.
На следующие утро ближайшие соратники и едино­
мышленники собрались у Бориса Николаевича дома, на
Тверской. Ельцин лежал в кровати, вокруг него суетились
110
врачи. Они опасались воспаления легких, но все обо­
шлось обычной простудой».
М. Н. Полторанин (запись 1999 г.):
— Было много разговоров, что, когда он с моста
упал, вы вдвоем были...
— Нет. Вернее, мы вместе были в Раменках, встреча­
лись с избирателями. Выступаем: вопросы, ответы — все,
как обычно. Когда уходили, нам дали букеты цветов.
Я взял, думаю, жену порадую, Ельцин тоже взял. По­
скольку тогда я еще не был министром, а просто депута­
том, у меня не было транспорта. Ельцин ездил на «Чай­
ке», довез меня до ближайшего метро, говорил, что едет
на какую-то встречу. Я вышел, поехал домой, а он пока­
тил своим маршрутом. Поэтому и возник слух, что Ель­
цин с Полтораниным в одну машину сели. У него дейст­
вительно полмашины цветов было. Он поддал, поехал,
может быть, к бабе. Но не берусь утверждать, не знаю,
как было дело. Даже Коржаков не знает, по-моему. Ни­
кто не знает. Он был один с водителем, а потом отпустил
и водителя.
А на даче госстроевской я у него был. Там Москва-
река, деревянные дома. Я знаю это место. Но с кем он
там был и как дело было, знает только он и тот, кто
бросал его в реку.
В. Барабаш, доктор медицинских наук (Петербург,
1992 г.):
— Мне стала известна и более прозаичная версия
«падения с моста». Находясь в состоянии тяжелого опья­
нения, Б. Ельцин упал в грязь и, чтобы не идти грязным
через контрольный пункт КГБ, решил окунуться в реку,
заодно и освежиться. Высказанная им шутка о его сбра­
сывании с моста получила международную огласку, но
истина официально не раскрыта до настоящего времени.

Спустя десять лет после происшествия этой историей


заинтересовался и известный криминальный писатель
Николай Модестов. В отличие от других исследователей,
занимавшихся преимущественно политической стороной
вопроса, он пошел другим путем — перелопатил мили­
цейские документы.
Тем более, что тогда в полном соответствии с за­
коном Следственное управление ГУВД Мособлисполко-
ма возбудило уголовное дело по признакам преступле­
ния, предусмотренного с т, 15 и 103 УК РСФСР (в ре­
111
дакции 1987 года). Для читателей, у которых нет под
рукой юридических справочников, необходимы поясне­
ния. Статья 15 формулировалась как «ответственность за
приготовление к преступлению и за покушение на пре­
ступление». Статья 103 звучала как «умышленное убийст­
во» и наказывалась лишением свободы на срок от трех до
десяти лет.
Дотошный исследователь нашел в милицейских архи­
вах материал уголовного дела по факту проверки сооб­
щения Одинцовского УВД:
«28 сентября 1989 года около 23-х часов, на проход­
ную дачного поселка «Успенское» Совета Министров
СССР, расположенного на территории Одинцовского
района Московской области, обратился Ельцин Б. Н. и
сообщил находившимся там сотрудникам милиции Кос­
тикову В. И. и Макееву А. Я. о том, что на него совер­
шено нападение неизвестными лицами, которые закрыли
ему лицо, увезли на автомашине к водоему и сбросили
его в воду, создав реальную угрозу для жизни».
Расследованием дела, хотя оно не представляло осо­
бой сложности, занялись лучшие специалисты областно­
го главка. Были опрошены, и не один раз, все сотрудники
милиции, дежурившие в роковую ночь на охране Успен­
ских дач и прилежащих к ним шоссе. Причем учитывая
особую деликатность задачи и спешность работы, одного
из постовых милиционеров допросили как свидетеля в пе­
риод его дежурства, аж в 4.00 утра!
Из показаний старшего сержанта милиции Костико­
ва В. И .:
«28 сентября в 23 часа 15 мин. совместно с сержантом
милиции Макеевым я находился на проходной госдач
«Успенское». Вовнутрь помещения со стороны улицы
зашел народный депутат Ельцин Б. Н ., одетый в костюм
темного цвета, светлую рубашку. Одежда была совер­
шенно мокрая, с нее капала вода. Мы помогли ему
снять пиджак, ботинки, напоили горячим чаем. Он выпил
чашки 3—4. На вопрос, что с ним случилось, т. Ельцин
рассказал следующее. После выступления в Москве в ДК
«Высотник» в Раменках он на служебной машине приехал
на дачу № 38 в гости. Машину отпустил на перекрестке
Рублевского шоссе и 1-го Успенского шоссе. Поздоро­
вался с инспектором 7-го ГАИ и пешком направился
в сторону дачного поселка.
Сзади неожиданно подъехала какая-то машина, неиз­
112
вестные силой усадили его в салон, натянули на голову
какой-то предмет, а затем куда-то повезли и выбросили
в воду с моста в Москву-реку. По его словам, он не­
сколько раз отталкивался от дна, прежде чем выбрался
на берег. Отлежавшись около часа на берегу, т. Ельцин
добрался до проходной. Он попросил позвонить на дачу
№ 38. На первый звонок ответила женщина и сказала,
что ошиблись номером. Второй звонок остался без от­
вета».
Дальнейшие события, со слов очевидцев и участников,
выглядят так. После неудачной попытки позвонить на
дачу № 38, на проходную позвонила уже другая женщина.
Со слов Костикова, она спросила, где находится Ельцин,
после чего попросила передать ему трубку. Ельцин в раз­
говоре с женщиной отвечал односложно. Примерно через
три-четыре минуты позвонил мужчина и попросил Ель­
цина никуда не отпускать, сказав, что скоро за ним
приедет. Костиков попросил привезти ему «переодеву».
Из материалов уголовного дела:
«Когда т. Ельцин успокоился, милиционер Костиков
спросил: «Борис Николаевич, надо же что-то делать?
Может быть, сообщить в КГБ или милицию?» Ельцин
ответил, что с этим случаем надо разобраться, но сооб­
щать никуда не надо. Где-то через 40 минут приехала а/м
«Нива» светлого цвета. Водитель, близкий Ельцину чело­
век, ничего не расспрашивая, прошел в проходную (судя
по описанию внешности человека, это был Коржаков. —
Н. 3.) и принес сумку с сухими вещами и спиртным.
После чего сразу стал растирать Ельцину тело, в раз­
говоре был с ним на «ты».
Вскоре приехали на «ГАЗ-24» дочь, зять и жена Ель­
цина. Они также привезли с собой носильные вещи. Но
ботинки почему-то не подошли, и они дали ему кроссов­
ки водителя «Нивы». При выходе у проходной водитель
«Нивы» сказал: «Нужно отправить телеграмму в Сверд­
ловск и, наверное, дать интервью корреспонденту «Голо­
са Америки». Ельцин на это ничего не ответил. Жена
т. Ельцина из машины не выходила».
«Я чуть не утонул. Меня сбросили с моста!» Именно
эти слова промокшего депутата заставили отнестись
к случаю с максимальной серьезностью. Однако позже
допрос водителя Ельцина, привезшего его в «Успенское»,
сотрудника ГАИ, с которым Ельцин якобы поздоровал­
ся, отпустив машину, и загадочной женщины, ответившей
113
по телефону на даче № 38, заставит значительно снизить
пафос ситуации.
Водитель автобазы при управлении делами Верховно­
го Совета СССР Василий Алов, везший Ельцина с митин­
га в Раменках, уверенно отрицал какую-либо слежку не­
известными за их служебным автомобилем. Ельцина он
довез до Успенских дач и вернулся на автобазу. Алов
спокойно отвечал на все вопросы. И ставил подпись
рядом с каждым ответом в соответствии с порядком
ведения допроса.
Лишь однажды он то ли по забывчивости, то ли
случайно не расписался за свой ответ. Вопрос звучал так:
«Ранее вам приходилось отвозить Ельцина с ночевкой на
дачу?» От ответа водитель фактически уклонился: «Нет,
я работаю только месяц, и за это время Ельцина на дачу
не возил». Не смог он пояснить и исчезновение двух
букетов цветов, захваченных Ельциным из машины.
Еще более категорично ответил на вопросы сотрудник
пикета ГАИ, с которым Ельцин якобы поздоровался,
отпустив машину. Сотрудник ГАИ Русанов заявил, что
в тот вечер Ельцина не видел и с ним не здоровался.
Женщиной, поднявшей трубку телефона на даче № 38,
была сотрудница ХОЗУ Управления делами Совмина
СССР дачного хозяйства «Сосны» Елена С. Допрошен­
ная в качестве свидетеля, она сказала, что в тот период
находилась на даче одна. Вечером она почувствовала
себя «неважно» — видимо, простыла, и поэтому приняла
лекарства. Сначала смотрела телевизор, а потом легла
спать. К телефону ни разу не подходила, ни с Ельциным,
ни с сотрудниками проходной по телефону не говорила.
В довершение всего домработница, чтобы исключить
какие-либо инсинуации, записала: «На ночь я обычно
запираюсь и даже оставляю ключи в дверях. Но в тот
вечер никакого стука в дверь не было, в окна тоже...»
Между тем к расследованию подключились министр
внутренних дел СССР В. Бакатин, председатель КГБ
В. Крючков и Генеральный прокурор СССР А. Сухарев.
За их подписью был отправлен соответствующий доку­
мент в Верховный Совет СССР.
Не прояснил дела и поминутный хронометраж пере­
движения потерпевшего с момента завершения митинга
в ДК «Высотник» и до появления его в мокрой одежде на
проходной Успенских дач. По времени не сходилось,
чтобы описанные Ельциным события укладывались
114
в очерненные временные рамки. И главный вывод опе­
ративников, следователей и экспертов-криминалистов:
«Ельцин не мог быть сброшен в воду (по характеру
местности и конструкции близлежащих мостов), так как
в этом случае, по мнению специалистов, он получил
бы серьезную травму, а на его одежде должны были
остаться следы водной растительности, илистых обра­
зований, которые, по показаниям свидетелей, отсутст­
вовали».
Несмотря на все более очевидную курьезность си­
туации, взбудораженная общественность, по вполне по­
нятным причинам провоцировавшаяся выступлениями
демороссов, требовала окончательной ясности. В самой
щекотливой ситуации оказался министр внутренних дел
Бакатин, понимавший, что, сказав правду, он станет вра­
гом прогрессивного парламентского большинства, а ута­
ив реальные события, заслужит упреки в некомпетент­
ности и навлечет на себя гнев своего патрона Горбачева.
Из доклада министра В. Бакатина Председателю Вер­
ховного Совета СССР М. С. Горбачеву:
«Уважаемый Михаил Сергеевич!
В соответствии с Вашим поручением по поводу рас­
пространившихся в Москве слухов о якобы имевшей
место попытке нападения на депутата Верховного Совета
т. Ельцина Б. Н. докладываю.
6 октября заместитель начальника Следственного уп­
равления ГУВД Мособлисполкома т. Ануфриев А. Т . ,
в производстве которого находится данное уголовное
дело, в целях выяснения обстоятельств происшедшего
разговаривал с Ельциным Б. Н. по телефону. Тов. Ельцин
заявил: «Никакого нападения на меня не было. О том,
что случилось, я никогда не заявлял и не сообщал и де­
лать этого не собираюсь. Я и работники милиции не
поняли друг друга, когда я вошел в сторожку. Никакого
заявления писать не буду, т. к. не вижу в этом логики: не
было нападения, следовательно, и нет необходимости
письменно излагать то, чего не было на самом деле».
С учетом изложенных обстоятельств уголовное дело
подлежит прекращению. Поводом для распространения
слухов о якобы имевшем место нападении на т. Ельци­
на Б. Н. является его заявление, не нашедшее своего под­
тверждения.
Министр внутренних дел СССР В. Бакатин».
Документалист Модестов от себя заметил: сегодня,
115
когда мы вдруг теряемся в догадках после очередного
заявления президента — будь то перенацеливание ракет
с ядерными боеголовками; желание лечь на рельсы (прав­
да, быстро забытое); тридцати восьми попугаев, то бишь
снайперов, или иного перла, — невольно вспоминается
та давняя история с нападением около Успенских дач.
Маленькая ложь, еще маленькая ложь... А потом уже
остается только сказать: «Ну, не поняли мы друг друга,
понимаешь!»
Можно ли убиться, прыгнув с этого моста? — задался
вопросом корреспондент «Комсомольской правды» Анд­
рей Павлов. Надев «лицо» Б. Ельцина, он выехал жарким
июльским днем 1999 года к месту происшествия десяти­
летней давности, туда, где зарождалась самая роман­
тическая легенда перестройки.
Версия журналиста А. Павлова. Я стою на каменном
бордюре моста близ подмосковного села Успенское. Из-
под ног сыплются мелкие камешки и долго-долго — ка­
жется, целую вечность!— летят к воде. От группы от­
дыхающих на берегу отделяется пацаненок. Он бредет по
кромке воды и не отрываясь смотрит как дяденька в се­
ром костюме, с цветами в руках перелезает через перила
моста. И, уцепившись за них, долго смотрит вниз с 12-
метровой высоты, о чем-то думает.
Дяденька с резиновым лицом думает о самоубийст­
ве...
Можно ли убиться, прыгнув с этого моста?
...Дорога на Николину Гору. Огромный капитальный
мост с декоративными столбиками и рюшечками. Про­
ехав по нему, останавливаемся возле реки. Первым делом
иду на середину моста, примериваюсь. Берега у Москвы-
реки в этом месте высокие, от моста до воды метров
двенадцать.
Перегибаюсь через перила и... едва не падаю вниз.
Ограждение на мосту капитальное, н о — низкое. При
росте Бориса Николаевича вполне возможно случайное
выпадание. Особенно если он был того... нетрезв. Версия?
Версия.
Примериваюсь к прыжку. В юности приходилось пару
раз сигануть «солдатиком» с вышки-«десятки». Здесь по­
выше будет, но почему-то не так страшно. Тем не менее
для страховки надо промерить глубину. Хватаясь за мо­
лодые плети ив, спускаюсь на глинистый берег, захожу по
щиколотку в воду, плюхаюсь и плыву.
116
В этом месте Москва-река не широкая: десяток греб­
ков, и я на середине. Закрываю глаза, набираю воздух
в легкие, поднимаю руки над головой, ухожу под воду...
Бац!!! Встаю на ноги. В этом месте мне по пояс.
Я стою на каменистом дне, гляжу на мост, откуда
собирался прыгать без разведки, — и меня пробирает
дрожь.
Долго брожу по дну в поисках глубокого места. Нахо­
жу лишь одно, ближе к левому берегу. Глубина примерно
190 сантиметров. Но тут же задеваю ногой то ли за
корягу, то ли за бревно. Когда вылезаю на берег, девчон­
ка лет шестнадцати предупреждает: «Осторожнее, там
старые сваи от деревянного моста».
Проводим с группой сопровождения короткое сове­
щание: что делать? Фотограф Илья заботливо смотрит
на меня:
— Я, конечно, помогу вытащить твое тело, но... Мо­
жет, не надо?
Для проформы даю ребятам себя поуговаривать и по­
том как бы нехотя соглашаюсь.
Мы опять поднимаемся на мост и смотрим вниз.
Кто-то задумчиво произносит:
— Если он хотел убиться, почему не прыгнул на
правый берег? Высота та же. И камни... Свернул бы шею
за милую душу!
Через час подъезжают телевизионщики из НТВ. Ус­
траиваем перед ними маленький спектакль: мол, опоз­
дали ребята, прыжок состоялся. Героически вытряхиваю
воду из ушей.
Телеколлеги в панике, просят повторить... Мужики,
простите! Вечер был славный и хотелось подурачиться.
Наверное, переборщили.
Разговариваем с подростками, прыгающими в воду
с «тарзанки». Они нелюбопытны и скептичны:
— Да если бы его КГБ хотело «замочить», точно бы
мокрого места не осталось! Ну, может, алкаши какие
подловили, завели в кусты, деньги отобрали да и стол­
кнули в реку...
Потом мы долго бултыхаемся в теплой водичке, а над
нами нависает огромный мост. Прыгал с него Б. Н. ?
Мой ответ — отрицательный. Наверняка бы убился.
Комментарий гидролога. Вячеслав Иванов, преподава­
тель МГУ:
— Естественно, сейчас мелко! Корреспондент «Ком­
117
сомолки» пытался прыгнуть почти что в самый меж­
ень, когда в реке меньше всего воды.
Точные данные по конкретному месту возле Успен­
ского моста сейчас разыскать очень трудно, поэтому
скажу так: конец сентября 1989 года ничем выдающимся
не отличался. Обычная осень. Если вода и поднималась
после дождей, то не больше, чем сантиметров на двад­
цать. Максимум — на полметра.
Экспертная оценка физика. Антон Коровин, аспирант
МАИ:
— Чтобы выжить при таком прыжке, надо быть или
сверхвезучим, или пьяным вусмерть! Мои расчеты пока­
зывают: при росте около 190 сантиметров и весе пример­
но 100 килограммов прыжок с 12-метровой высоты был
бы смертелен для Бориса Николаевича.
Чтобы затормозить в воде до нормальной скорости
и не сломать шею или конечности, нужна большая
глубина. Если при полете с 12 метров Ельцин входил
в воду ногами или головой, требуется глубина метров
пять. А если шлепнулся на живот— два с половиной
метра как минимум! Мало того, что такого запаса
глубины не было. При падении с такой высоты пла­
шмя человек всплывает брюхом вверх, как оглушенная
рыба.
Вот какое стихотворение сочинил московский поэт
Александр Вулых к Ю-й годовщине самой романтической
легенды перестройки.
М ожно жить по ложным документам
и считать себя святей Христа,
но не стать в России президентом,
если ты не грохнулся с моста.

М ожно быть последним импотентом


и вселять в сердца любимых дрожь,
но у нас не станешь президентом,
если вдруг с м оста не упадешь.

М ожно стать секретным спецагентом


на Луне или в других местах,
но нельзя у нас стать президентом,
если не летел с м оста, как птах!

Школьники, рабочие, студенты!


Все, чья совесть д о сих пор чиста,
никогда не лезьте в президенты,
если вы не падали с моста!

118
Александр Терехов, журналист:
Царь Михаил довольно оглядел сессию Верховного
Совета и сказал, что, поскольку уж пошли слухи и разные
там интервью, к нему обращаются депутаты, надо, зна­
чит, нам разобраться наконец с «так называемым поку­
шением на члена ЦК КПСС, члена Президиума Верхов­
ного Совета товарища Ельцина Бориса Николаевича».
Все обалдели.
Борис Николаевич глядел на царя ласковыми людоед­
скими глазами.
На трибуну взошел министр внутренних дел Вадим
Бакатин, известный своей интеллигентной внешностью,
и интеллигентно зачитал, что вот он, Бакатин, министр,
выступает не абы как, а потому, что получил рапорт из
ГУВД Мосгорисполкома, а там получили рапорт от ко­
менданта охраны Успенских дач, а там случилась такая
диковина: в двенадцатом часу ночи на проходную «дач­
ного хозяйства», где несли службу два милиционера,
ввалился Борис Николаевич. С ним приключилась страш­
ная история! Он ехал к старому другу мужского пола на
дачу. Проведать. Отпустил свою машину за полкиломет­
ра до проходной (в девять вечера!), чтоб пройтись, про­
мяться, так сказать. И вдруг — вж-ж-жик! — догоняет его
машина. Ц ап — бросают его в салон. Ух и не хрена
себе! — насовывают на голову мешок. Везут через ночь
и — бултых, твою мать! — бросают с моста в реку.
В Москву-реку.
Триста метров плыл Борис Николаевич по Москве-
реке в костюме и ботинках поздним вечером 28 сентября
1989 года, светили звезды над ним, свежий ветерок дул
в лицо, а накупавшись, причалил к берегу и повалился
мокрый на холодный берег подремать, обсохнуть и на­
браться сил, горько удивляясь такой неожиданной не­
приятности.
Оклемавшись, надежда и любовь русского народа
пришла «на огонек» и особо попросила двух милиционе­
ров ничего никуда не сообщать и отпустить его с миром.
На этом Шехеразада закончила свои речи, начал трезво­
нить телефон мужским, потом женским голосом, за Ель­
циным приехали родственники и увезли, а милиционеры
почесали то, что полагается чесать в этом случае, и —
выполнили свой долг. И дураки. Теперь были б генералы!
Следствие установило, докладывал интеллигентный
министр Бакатин обрадованной публике, что на даче,
119
куда якобы вострил лыжи Борис, уже два дня как никто
не жил. Что из машины он вылез не в девять вечера,
а в десять минут одиннадцатого прямо у проходной
и нес пару букетов цветочков. Один букет был обнаружен
позже в километре от проходной. Высота знаменитого
моста составляет пятнадцать метров. Глубина речки под
ним — полтора метра. Если б Ельцина скинули, то пла­
вал бы он после этого только кверху пузом, со сломанной
шеей.
Закручивая свой поток, так сказать, правды, Бакатин
интеллигентно оправдывался: слухи все равно пошли,
надо было провести следствие, чтоб «пресечь дальнейшее
распространение».
Царь Михаил ехидно предложил чего-нибудь сказать
и Ельцину. Тот жалко попросил все это дело замять
и сказал, что никаких заявлений не делал и интервью
никому не давал. Михаил не моргнув глазом ответил: «А
вот еще один запрос пришел»,— и покрутил в руке
какую-то бумажку.
Кремль дождался: не все коту масленица! К бабе ехал!
Морду набили! Какой позор!
Но толпа не бросила Ельцина: пусть и к бабе, ну
и что? Молодец! Мужик! А большая часть толпы вдари-
лась в еще большее безумие — это КГБ хотел Ельцина
утопить! Двух милиционеров с Успенских дач уже нету
в живых! Охранка заметает следы!
Ельцин подогревал простолюдинов: Бакатин «слово
не сдержал», «обещал, что никакой огласки не будет»,
выступал, «смешивая ложь с правдой», поэтому у Бака-
тина дрожали «руки и губы», и мост был высотой четыре
метра, и воды под ним — хоть залейся! Ельцин путался
в деталях: в сознании рухнул в воду или без, «голосовал»
ли на дороге, но твердил— это была «новая попытка
подорвать здоровье», и на прямой вопрос «что ж там
вправду было?» всегда отвечал неизменно, что сказать об
этом не имеет возможности потому, что тогда в стране
немедленно забастуют оборонные предприятия Зелено­
града, Свердловска и Москвы, а с моста его кидали для
того, чтобы «подвести страну к чрезвычайному положе­
нию», — и тогда это было правдоподобно. И это было
совсем недавно...
Иногда так подумаешь: где они? Куда подевались,
чем кормятся все эти прекрасные, добрые люди, сотнями
тысяч заполнявшие Манежную площадь и площадку
120
у Лужников, затаив дыхание слушавшие, как зализанный
Станкевич просит: «Прости нас, Россия!» — люди, верив­
шие, что торговать оружием государству стыдно, что
если отнять дачи у генералов, то не будет бездомных
офицеров, что если отнять пайки и машины у парто­
кратов, то заживем богато, что нельзя повышать цены,
что надо грудью защищать литовскую демократию и это
нам зачтется — Литва не тронет наших стариков, где эти
люди, чем они заняты, что они чувствуют, видя на эк­
ранах своих прежних героев... Что произошло в их душе
за последние времена? Неизвестно.
В. Бакатин, последний председатель КГБ СССР
(Запись 1999 г.):
— В конце декабря 1991 года у меня была последняя
встреча с Ельциным. Тогда он еще не в полной мере
ощущал свое безграничное всевластие, не позволял себе
уволить государственного чиновника с высокого поста,
не побеседовав, не проявив внимания. После беловежско­
го сговора, во время технической работы по ликвидации
остатков союзных институтов, такое внимание было уде­
лено и мне.
Пришел я в знакомое цековское здание на Старой
площади. В приемной встретил Г. Бурбулиса. Почему-то
он многозначительно улыбался. Похлопал меня по плечу,
сказал, чтобы не волновался. Правда, травля со стороны
«демократических чекистов» по поводу дерьмовой схемы
«жучков» в недостроенном американском посольстве бы­
ла в самом разгаре.
Президенту Ельцину, вместе с Горбачевым санкциони­
ровавшему эту абсолютно безвредную для России, по сути
политическую, акцию, достаточно было в то время бро­
вью повести, сказать два слова, чтобы прекратился этот
шабаш. Но, видимо, это доставляло ему удовольствие,
и он помалкивал. В то время публично высказались против
клеветников в мою защиту: А. Козырев, Э. Шеварднадзе,
О. Калугин и бывший посол США в СССР г-н Мэтлок.
Тем не менее в этот декабрьский день у меня состоя­
лась с Б. Н. Ельциным весьма доброжелательная и про­
должительная беседа. (Тогда Ельцин еще умел и мог быть
обаятельным, корректным, подчеркнуто вежливым, распо­
лагающим к себе.) Он предложил мне любой пост в россий­
ском правительстве. Так и сказал: любой пост, хотя, конеч­
но, он совсем не намеревался реализовывать это предложе­
ние. Он знал, что я откажусь. Я отказался. Честно сказал,
121
что не готов морально. Считаю неприличным так вот сразу
перескакивать из команды в команду. Он принял отказ
и предложил мне поехать послом в «любую страну, кроме
Франции и США». Я тоже отказался. Мне показалось
недопустимым покидать Родину в это время. Я попросил
Бориса Николаевича рассмотреть возможность использо­
вать меня на работе в структурах создающегося СНГ. Он
согласился. Мы по-доброму расстались.
Однако позже три моих попытки вернуться на госу­
дарственную службу в исполнительные структуры власти
Б. Н. Ельциным демонстративно игнорировались, как бы
не замечались. «Бакатин?.. А кто это такой?..» — соиз­
волил он как-то пошутить перед журналистами.
Бывший министр внутренних дел Латвии Бруно
Штейнбрик рассказал мне, что слышал, как Б. Н. Ельцин
в пьяной компании пообещал меня «по стеклу разма­
зать». А. Н. Яковлев после беседы с Борисом Никола­
евичем пришел к выводу, что тот затаил на меня глубо­
кую обиду и даже слушать обо мне ничего не желает. Он
поставил крест на моем будущем.
Прямых указаний, наверное, он не давал, но в темных
недрах кремлевской администрации должны и так все
понимать. Установка была взята к исполнению и в соот­
ветствии с планом спокойно реализовывалась.
Что тут сказать? Наверное, Бакатин знает, что в дей­
ствительности произошло на Успенских дачах. Но — по­
ка молчит. Может, когда-нибудь заговорит?

ОПЯТЬ АВАРИЯ
Б. Н. Ельцин (1994 г.): «Сколько же их у меня было!
И в бытность Председателем Верховного Совета я тоже
попал в глупейшую аварию, в самом центре города,
о которой много говорили и писали, и возможно, у кого-
то возникло ощущение неясности. А дело было так.
В тот день Наина попросила охрану отвезти на работу
моего доктора Анатолия Михайловича Григорьева: он
утром проводил мне процедуры. Ему отдали машину,
которая сопровождает мой автомобиль. Таким образом,
пришлось ехать без машины сопровождения.
* Обычный наш маршрут: выезжаем на Тверскую, пер­
вая машина впереди, моя сзади (у нас была договорен­
122
ность с ГАИ, что при нашем въезде на переполненную
улицу они перекрывают движение), мы пересекаем Твер­
скую, от которой до «Белого дома» рукой подать.
Честно говоря, я этот момент плохо помню — как-то
расслабился, вытянул ноги (это привычка волейболи­
стов— вытягивать ноги, колени-то разбитые на всю
жизнь остаются, поэтому я и сидел в «Волге» рядом
с водителем), задремал.
Движение в то утро было в восемь рядов, не то что
коридорчика, дырки не было... Сотрудник ГАИ перекрыл
движение, но, поскольку мы были без машины сопровож­
дения, не все водители увидели предупреждающий жезл
ГАИ. Нам бы притормозить, подождать, пока все ос­
тановятся. Но водитель глядит на меня, я автоматически
делаю ему знак рукой: давай вперед! Он газанул, объехал
большой фургон, и вот уже впереди просвет, как вдруг —
страшный удар! И дикая боль в голове...
Мой тогдашний водитель, а я его привел с собой из
Госстроя, сделал сразу три ошибки. Первая: не послу­
шался начальника службы охраны, который настойчиво
предлагал ехать в объезд. Вторая: поехал быстро, не
прикрытый ГАИ. И третья: не успел затормозить. Мы
въехали в деревянный забор, который самортизировал
удар, а могли б ы — в каменную стену. И вот тогда
многое в нашей жизни сложилось бы иначе...
Женщину, которая сидела рядом с водителем стол­
кнувшегося с нами «Жигуленка», с царапинами на голове
сразу отвезли в поликлинику. А Коржаков, который
в шоке сумел голыми руками отодрать заклинившую
дверь, что в обычной ситуации вряд ли кому под силу,
повез меня домой.
Дома, увидев меня, стала тихо оседать на пол Наина:
вид у меня был тот еще — кровь, лицо белее мела. Потом
она взяла себя в руки, помогла лечь в постель. Быстро
примчалась «скорая». Врачи констатировали: легкое со­
трясение, серьезных нарушений нет. Удар пришелся в ви­
сочную часть головы и в бедро. Видимо, я действительно
расслабился и не смог вовремя сгруппироваться. Врачи
на всякий случай заставили ехать в больницу.
Там меня поместили в одноместную небольшую пала­
ту. Чувствовал я себя нормально, но тут началось —
медсестры, врачи, больные, посетители... Всем хотелось
посмотреть на живого Ельцина. В общем, чувствовал
себя слоном в зоопарке, очень ему с тех пор сочувствую.
Поэтому выдержал в больнице лишь одни сутки.
123
Эта ситуация реальной или мифической угрозы жизни
преследует меня, повторяется, вновь и вновь напоминает
о себе. Будто хотят меня испугать. Проверяют характер.
Держат «на взводе».
Л. Е. Суханов (запись 1992 г.):
— Еще когда мы ездили в Милан на презентацию
книги «Исповедь на заданную тему», стало известно, что
Б. Н. Ельцину присуждена премия «Капри» — за лучшую
книгу года. Мы были в Италии в марте, а на июль
итальянцы назначили вручение премии, и мы с Борисом
Николаевичем стали к этому событию готовиться. Более
того, он уже получил от премьер-министра Италии Анд-
реотти приглашение посетить его страну. Такое пригла­
шение пришло также из канцелярии Ватикана. К этому
времени Б. Н. Ельцин стал Председателем Верховного
Совета России, и потому поездка в Италию должна была
носить официальный характер.
И вот, когда уже была сформирована делегация, опо­
вещена итальянская сторона, куплены билеты до Рима,
Борис Николаевич вдруг попадает в аварию. В самую
настоящую, серьезную аварию и, что называется, на ров­
ном месте.
Светофора на том перекрестке не было, и движение
регулировал сотрудник ГАИ. Увидев правительственную
машину, он поднял руку с жезлом, давая остальным
водителям понять, что движение с обеих сторон пре­
кращается. Машины, идущие из центра, остановились,
и тот транспорт, что направлялся с моста, тоже затор­
мозил. И получилось так: когда передние машины, за­
крыв обзор сзади идущим, остановились, полоса у тро­
туара практически осталась свободной. И когда «Волга»
Б. Н. Ельцина (оснащенная, кстати, фордовским двига­
телем) начала пересекать улицу Горького, то со стороны
моста, на большой скорости, выскочили «Жигули» и...
точно торпеда, врезались в переднюю дверь «Волги».
Именно в переднюю и именно с той стороны, где сидел
Борис Николаевич. Очевидно, он сам нарушил «технику
безопасности», ибо по «протоколу» должен был нахо­
диться на заднем сиденье, где в тот момент находился
Саша Коржаков. Борис Николаевич ударился головой
о кузов, а вмятой вовнутрь дверью его ушибло по ноге
и бедру. Водитель «Волги» растерялся и потерял управ­
ление, в результате чего машина свернула с дороги и на
скорости врезалась в забор, которым был обнесен ре­
124
конструируемый дом. И если бы не забор, смягчивший
силу удара, «Волга» с Б. Н. Ельциным втемяшилась бы
в дом и... Одному Богу известно, что тогда было бы.
Ко всему прочему водитель в этой сумятице нечаянно
ударил Бориса Николаевича локтем в грудь, в результате
чего образовалась большая гематома. Удар «Жигулей»
был настолько мощный, что Коржакову пришлось, что
называется, с мясом выдирать переднюю дверцу— ее
намертво заклинило. («Волгу», как неподдающуюся ре­
монту, позже списали на металлолом.) Бориса Никола­
евича пересадили в другую машину и повезли домой.
Затем, правда, его отправили в больницу. У него было
легкое сотрясение головного мозга, травма ноги, бедра.
После этого случая новую машину Ельцина водил его
телохранитель, мастер спорта по автоспорту Юрий Ива­
нович Одинец.
И вот эта авария снова подняла волну самых проти­
воречивых истолкований. Из десяти москвичей — девять
верили, что это настоящее покушение. Даже через пол­
тора года многие люди всерьез думали, что это КГБ
хотел расправиться с неугодным лидером демократов.
Но мне не верится в эту версию. Архиточный должен
быть расчет, чтобы на оживленном перекрестке, где сот­
ни машин, можно было с секундной точностью подкара­
улить машину Ельцина. Водитель «Жигулей», пенсионер,
ехал домой с дочкой, которая, кстати, находилась на
переднем сиденье. Он и сам разбил свою машину вдрызг.
Было возбуждено уголовное дело, но, по просьбе Бориса
Николаевича, его прекратили.
Однако поездка в Италию сорвалась и, кто знает,
может, в этом тоже была какая-то предопределенность.
Кому-то «свыше» было угодно остеречь Бориса Никола­
евича от поездки в Италию, от встречи с Андреотти
и папой Римским. Возможно, поездка в Италию имела
бы для Б. Н. Ельцина и для России какие-нибудь нежела­
тельные последствия... Ей-богу, невольно становишься
фаталистом.

ПАДЕНИЕ САМОЛЕТА
С 26 по 28 апреля 1990 года в испанском городе Кор­
дова проходила вторая международная конференция «Ев­
ропа без границ». Бориса Николаевича попросили в ней
125
поучаствовать и выступить с сообщением «Перестройка
и гласность в СССР».
Приглашение получил и народный депутат СССР Яро­
шенко. С Ельциным также полетел его помощник Суханов.
После конференции они вылетели в Барселону. Когда
Ельцин увидел шестиместный самолет, то удивленно
спросил пилота:
— Где это вы отыскали такое чудо?
— Что вы, господин Ельцин, — заверил пилот. —
Самый надежный самолет. За двадцать лет ни одного
несчастного случая. Бьются сегодня эти огромные махи­
ны, а наш самолет очень надежный, — повторил он.
— Ладно, и не такое бывало. Учтите, со мной проис­
ходят иногда очень странные и неожиданные вещи,—
полушутя предупредил Ельцин.
Напророчил на свою голову!
Б. Ельцин (1994 г.): «До Барселоны из местечка, где
проходил политологический семинар, куда меня пригла­
сили, лететь надо было небольшим'шестиместным са­
молетом.
Я похлопал пилота по плечу: ну что, грохнемся сегод­
ня? Летчики посмеялись — они же каждый день летают.
Им это и в голову не пришло. Я сидел с Сухановым на
самом заднем сиденье, в хвосте. И вот мы еще не проле­
тели половины пути, как вдруг у самолета что-то отказы­
вает... Летим обратно. Самолет бросает с крыла на кры­
ло. Пилоты пробуют ручные рычаги управления, но
тщетно. Самолет крутит. Кое-кто побледнел, кому-то
совсем плохо. А я, как ни странно, шучу в такие момен­
ты. И говорю Суханову: вот сейчас ни у кого привилегий
нет, все в равных условиях— без парашютов! Падать
будем одинаково, без претензий к начальству... А внизу
какие-то горы, пилот никак не может найти хоть какую-
то площадочку, чтобы сесть. Самолет делает большой
круг— один, другой, как планер... И все ниже, ниже, его
мотает. Пилот оглядывается: как мы? А мы увидели
речку и кричим: давай в воду, успеем выскочить, пока
самолет потонет! Нам уже совсем весело.
Подлетели наконец к аэродрому. Пилот начал сажать
самолет. И тут новая, мягко говоря, неприятность, не
выпускаются шасси, механизм не срабатывает. И в мо­
мент касания с землей, показалось, самолет просто рух­
нул.
...В общем, досталось кое-кому крепко. А у меня удар
126
пришелся на позвоночник. Боль жуткая, просто невоз­
можная! Оказалось потом, что между двумя позвонками,
третьим и четвертым, выбит диск. Пересели в другой
самолет. И — в Барселону. Опять сильнейшая тряска:
попали в грозовое облако. В Барселоне\стало еще хуже.
Чувствую, весь низ тела парализован, не могу двигаться.
Меня повезли в госпиталь. Ну надо же такому случиться:
упасть с неба прямо в руки одного из лучших нейрохирур­
гов мира! Такой в госпитале врач оказался, человек отлич­
ный и хирург талантливейший, профессор Жозеф Льевет.
И госпиталь очень оригинальный, кооперативный. Жите­
ли округа закреплены за этим госпиталем. От их зарплаты
идет сюда определенный процент. Порядок, чистота, вы­
школенный персонал, компьютер у каждой медсестры.
Ночью все были на местах, все лаборатории работали,
и рентген сделали, и анализ крови, и все, все... За 30—
40 минут выполнили полный комплекс обследований.
И хирург говорит: выход только один— немедленно
делать операцию, иначе паралич. До Москвы вам не
долететь, полностью отнимутся ноги. Потом их уже не
удастся восстановить. Дали мне пять минут на размышле­
ние, и я согласился. Я только спросил у него: сколько
я здесь пролежу? Он довольно уверенно ответил: часа три
уйдет на операцию, Операция трудная, сложная, под
микроскопом, а через сутки, когда пройдет общий наркоз,
можно будет вставать с постели. Я сказал: понятно,
делайте. Хотя не совсем понял — сколько потом лежать-
то, после такой операции, я же знаю, сколько у нас держат.
Сделали операцию действительно примерно за три
часа».
В. Ярошенко (запись 1997 г.):
— Переводчица Гонзалес с ужасом глазела на пило­
тов, которые эмоционально переговаривались между со­
бой. Я прислушался и замер. Позже Суханов мне сказал:
«Когда я увидел твое лицо, то понял: что-то случилось.
Оно у тебя стало зеленым».
Падение самолета началось с высоты примерно
3500 метров. Сначала оборвалась связь с землей, полнос­
тью вышла из строя система электропитания. Летчики
отчаянно кого-то ругали. Перевода подобные выражения
не требовали.
Дело в том, что в авиации система электропитания
многократно дублируется. Поэтому выйти из строя само­
стоятельно она никак не может...
127
Я посмотрел в иллюминатор и не по рассказам, а на
самом себе испытал все чувства летчика, сидящего в пит
кирующем бомбардировщике.
Парашютов не было, приземляться некуда, кругом
одни скалы.
Ельцин с Сухановым сидели в хвостовой части.
— Ну вот, теперь никаких привилегий — падаем все
разом. Вы чего такие скучные? Может, какую речку най­
дем, успеем выпрыгнуть, — без малейшего намека на
панику произнес Ельцин.
Летчики повернули в Кордову, но без связи найти
место для посадки не смогли. Они настойчиво просили
нас пристегнуться.
— Пристегиваться не буду, — категорично заявил
Ельцин. — «Кому суждено быть повешенным, тот не
утонет».
Впереди показалась какая-то равнина. Пилоты реши­
ли посадить самолет, но шасси не выпускались— не
работало электрооборудование. Несколько раз пилот за
счет резкого изменения высоты пытался выпустить шас­
си, бесполезно — шасси заклинило. Одно из кресел, нахо­
дившееся напротив Ельцина, сорвалось с креплений и чу­
дом не врезалось в него. Начались перегрузки, к которым
наши организмы были явно не приспособлены. Непре­
одолимая тошнота подступила к горлу.
Небольшая речка вдалеке показалась единственным
спасением, но опять ничего не получилось. Летчики де­
монтировали сиденье штурмана и с помощью ручной
лебедки и троса с огромным трудом вытянули злополуч­
ное шасси. Топливо кончалось. Еще одна гора. Хотелось
зажмуриться от ужаса. Благополучно обошли ее и... мы
глазам своим не могли поверить: небольшой горный
аэродром был совсем рядом. Попытка сесть чуть не
оказалась последней. Сильный порыв ветра опрокинул
самолет на левое крыло, и оно едва не зацепилось за
покрытие взлетной полосы. Еще один заход.
На поле аэродрома появились «скорая» и пожарная
машины.
Работники наземных служб аэропорта с помощью
флажков показывали летчикам направление ветра, чтобы
они правильно рассчитали посадку. По лицам измучен­
ных пилотов я понял: это последняя попытка. До земли
оставалось совсем немного, вот она— рядом, можно
садиться, но вновь неудача, и самолет резко взмыл вверх.
128
На небольшой высоте он потерял скорость и почти упал
на взлетную полосу. Сильнейший удар пришелся на хвос­
товую часть.
Ельцин с трудом, но без посторонней помощи вышел
из самолета и пожал руки пилотам.
— Здорово умеете ругаться, ребята. Хорошо вы их...
Он поспешил к машине, закусив губу. Начала болеть
спина.
Обследование самолета подтвердило наши подозре­
ния: саботаж.
Вскоре президент Каталонии г-н Пужоль прислал за
нами свой самолет с охраной, которая уже никого не
подпускала к самолету. Поздно вечером прилетели в Бар­
селону. Ельцину становилось все хуже, но он отказался
от помощи, с трудом вышел из машины и поспешил
в гостиницу.
— Встретимся утром, — не глядя на нас, сказал он.
Рано утром, отказавшись от завтрака, Ельцин поехал
на радио давать интервью. Мы сидели вдвоем на заднем
сиденье. Все чаще Борис Николаевич закрывал глаза
и откидывал голову назад. От резкой боли он начал
терять сознание. Срочно вернулись в гостиницу, отмени­
ли интервью и вызвали врача. Узнав об аварии, он пред­
положил, что это травма позвоночника: необходимо
срочно ехать в больницу и провести обследование. Ель­
цин долго отказывался.
— И не такую боль терпел, скоро пройдет.
Только это он успел сказать и вновь потерял сознание.
Мы хотели посадить его в «скорую помощь», но ус­
лышали его твердый отказ. Сели в легковую машину и, как
назло, попали в час «пик». Бесконечные торможения просто
добивали Ельцина. Когда мы приехали в госпиталь, с тру­
дом уложили его на каталку и повезли на обследование.
В тот момент он уже был частично парализован.
С каждым часом состояние Ельцина ухудшалось.
Консилиум врачей пришел к единому заключению: необ­
ходима срочная операция. Главный хирург объяснил мне:
от сильного удара раздроблен на мелкие куски один из
межпозвоночных дисков. Острые и многочисленные ос­
колки костной ткани позвоночника при малейшем движе­
нии травмировали и защемляли нерв. Ельцина парализо­
вало почти на 80 процентов.
— Еще немного— и наступит полный паралич,—
сказал врач.
5 Зак. 3955 129
В это время Ельцин ненадолго пришел в себя, ему
предложили немедленную операцию, иначе начнутся не­
обратимые процессы.
— Сделайте мне новокаиновую блокаду, и я полечу
в Москву.
В такой критический для своей жизни момент он
думал о предстоящей первомайской демонстрации. Той
самой, когда Горбачев и его сторонники вынуждены бы­
ли покинуть трибуну под громкий свист разгневанных
демонстрантов.
Позже с большим трудом разыскали русского врача.
Его заключение не обнадеживало: «Лететь Ельцин уже не
может, и пока такие операции у нас проходят с серьезны­
ми осложнениями».
Ельцин продолжал отказываться от операции.
Тогда я заявил, что являюсь доверенным лицом Ель­
цина, беру всю ответственность на себя и даю согласие на
операцию.
Директор госпиталя вызвал своего адвоката, они дол­
го совещались. Составили необходимый документ. Его
подписал я и потом Суханов.
Началась сложная, многочасовая операция. Под мик­
роскопом предстояло освободить нерв от осколков раз­
дробленного межпозвоночного диска. Малейшее неосто­
рожное движение могло обернуться для Ельцина полным
параличом.
Если бы его вовремя не оперировали, то, скорей всего,
он навсегда остался бы прикованным к постели.
Л. Е. Суханов (запись 1992 г.):
— Рано утром мы собрались и в поданных к гости­
нице лимузинах отправились в аэропорт— совсем кро­
хотный, используется для частных самолетов-такси.
Один из таких самолетиков и зафрахтовало телевидение
Барселоны для нашей делегации — небольшой, спортив­
ного вида моноплан на шесть мест. Два пилота уже
готовили его к рейсу. На одном из них был спортивный
костюм, второй — в простой рубашке и джинсах. Сло­
вом, обыкновенные воздушные извозчики. Когда подо­
шли к аэроплану, Борис Николаевич, постучав ладонью
по крылу, зловеще пошутил: «Ну что, ребятки, в послед­
ний путь...» Переводчица что-то сказала пилоту, но тот,
явно не страдая избытком скромности, заверил нас, что
в мире не существует более надежного транспорта, чем
эта «консервная банка». Мол, этот воздушный лилипут
130
ни в чем не уступает гигантскому «Конкорду»...Что нам
еще оставалось делать, как не начать погружаться в этот,
с позволения сказать, лайнер.
Слева, впереди, разместились две девицы из ТВ, спра­
в а — Гонсалес и Ярошенко. Мы с Борисом Николаеви­
чем устроились сзади— он слева от двери, я — рядом.
Причем кресло у меня было без спинки и потому я ис­
пытывал страшные неудобства. Если бы кто-нибудь из
нас захотел встать во весь рост, то непременно прошил
бы головой фюзеляж.
Однако наша двухмоторная «консервная банка» шуст­
ро вырулила на взлетную полосу и, совершив «комари­
ный» разбег, благополучно взлетела. Через крошечный
иллюминатор я разглядел красноземное поле, на кото­
ром с мотыгами в руках трудились крестьяне. Была
суббота. Среди живописных холмов серебряной ленточ­
кой мелькнула река. День стоял солнечный, хотя кое-где
уже плавали тучки. Но впереди, над перевалом, сформи­
ровалась достаточно плотная облачность.
Шутка Бориса Николаевича относительно «последнего
пути» у всех оставила нехороший осадок. Об этом сразу
вспомнилось при виде облачности по курсу нашего само­
летика. Какое-то время мы сидели молча и потихонечку,
несмотря на жуткое тарахтенье двигателей, стали впадать
в сонливое состояние. И в конце концов монотонность
полета нас убаюкала и мы с шефом задремали. Когда
улетали из Кордовы, я видел какие-то строения, виноград­
ники, и вот чудо: едва открыв глаза, я снова увидел тот же
ландшафт. Спрашиваю у Ярошенко: мы что — уже приле­
тели в Барселону? Хотя вижу, что это не так... Ярошенко,
замечаю, ведет себя как-то необычно, да и лицо у него
зеленее морской волны. И тут он меня ошарашивает:
оказывается, электропитание на борту отключилось
и приборы вышли из строя. Вот мы на аварийном режиме
и возвращаемся туда, откуда так великолепно взлетали.
Борис Николаевич открыл глаза и, выслушав меня,
сказал: «А я что вам говорил?» И снова прикрыл веки.
У Ярошенко, чувствуется, сдают нервы, Гонсалес тоже
изменилась в лице да и я, грешным делом, подумал,
что на этом перестройка для меня может навсегда за­
кончиться.
Самолет между тем начал снижаться, видимо, захо­
дил на посадку. И вдруг нас осеняет: мы не можем
приземлиться, не раскрывается шасси. Оно, оказывается,
131
тоже на электрической тяге. На взлетном поле уже со­
брались люди и смотрят вверх. На наш самолет, разуме­
ется. На полях крестьяне, побросав мотыги, тоже ус­
тавились в небо.
И тут пилот начинает выделывать фигуры «высшего
пилотажа»: он резко набирает скорость и так же резко
бросает машину вниз. Раскачивая ее с крыла на крыло.
Самолетик ревет, как рассерженный бык, проносится над
взлетной полосой и снова набирает высоту, чтобы сде­
лать очередной заход. И так круг за кругом. В какой-то
момент летчики хотели посадить машину на воду — не
получилось. Пытались вручную вытолкнуть злополучное
шасси — тоже напрасно.
Но, видно, не приптла еще пора нам прощаться с жиз­
нью: в конце концов летчикам удалось опустить шасси и,
хотя посадка была жесткая, с подскоком, мы призем­
лились. Страх — вещь отвратительная, к нему тоже надо
быть готовым, и тогда я отчетливо понял, что дилетан­
том в любом случае быть нехорошо. Однако выдержка
Бориса Николаевича меня просто поразила: ни взглядом,
ни жестом он не дал понять, что ему страшно... Да и что,
собственно, произошло из ряда вон выходящего? В конце
концов и «консервные банки» иногда благополучно при­
земляются и... нет худа без добра.
Смотрю на Ярошенко — испуг сползает с его лица и,
обратившись к Ельцину, он проговорил: «Борис Никола­
евич, а ведь мы с вами чуть было не навернулись к такой-
то матери...»
Девушки из барселонского ТВ стали куда-то звонить,
и вскоре прибыла машина.
Примерно через два часа мы снова оказались в аэро­
порту, и уже на более «солидном» реактивном самолете
отправились в ту же Барселону. И опять фортуна не
с нами: попали в грозовую облачность, хотя шли на
приличной высоте. Началась сумасшедшая тряска, будто
попали на виброустановку для проверки самолетных уз­
лов. Это было даже пострашнее, чем полет на «консерв­
ной банке»... Но приземлились, в общем, благополучно,
хотя и не без незначительного происшествия: внезапно
мой шеф почувствовал острую боль в спине.
Нас отвезли в отличный отель «Принцесса София».
Вечером за нами приехали, и мы отправились в ресторан.
Ужинали до 12 ночи и, хотя боль в спине у Б. Н. Ельцина
не утихала, он старался не показывать вида.
132
В отель возвратились во втором часу ночи, и боль
в позвоночнике стала увеличиваться. Борис Николаевич
рассказал, что пятнадцать лет назад, когда он еще играл
за сборную России по волейболу, у него произошло
смещение позвонков. Основательно лечили и, к счастью,
обошлось без операции. Но, видимо, вибрация в самоле­
те что-то растревожила. Засыпал он беспокойно, со сто­
ном. Я просидел рядом с ним на диване всю ночь, ибо
когда ему надо было перевернуться на другой бок, он не
мог это сделать без посторонней помощи. Когда боль
немного стихала, он засыпал, но не надолго.
Понедельник, 30 апреля, обещал быть напряженным.
К 11 утра шеф должен выступать по радио, в прямом
эфире. Утром, превозмогая боль, он кое-как поднялся и,
немного подвигавшись, понял, что без укола не обойтись.
Однако сразу связаться с врачом не удалось, и мы попро­
сили передать ему, чтобы он приехал на радио.
Боль усиливалась, и уже, кажется, не было никаких
сил терпеть. О выступлении не могло быть и речи, хотя
сотрудники радио имели на этот счет другое мнение.
Пришлось мне вмешаться и объяснить журналистам при­
чину срыва. Прибывший вскоре доктор сделал Борису
Николаевичу обезболивающий укол, дал еще какие-то
таблетки и уехал. Интервью вместо Ельцина давал Яро­
шенко, а сам Борис Николаевич сидел в кресле, стиснув
зубы. Не проронил ни звука. К 12 часам приехал нейрохи­
рург и, расспросив больного, тут же назвал диагноз. «Я
больше чем уверен,— сказал врач,— что у вас грыжа
между позвонками, защемившая нерв». Мы отправились
в отель — вечером предстояло выступление по барселон­
скому телевидению, ради чего, собственно, в Барселону
мы и ехали. Однако к вечеру Борису Николаевичу стало
совсем плохо, и тот же врач, что делал укол, предложил
ему лечь в госпиталь. И в_принципе шефу крупно повезло:
госпиталь всего месяц назад был сдан в эксплуатацию
и находился поблизости от гостиницы. Это кооператив­
ное медицинское учреждение, построенное на средства
пайщиков, оснащенное самой современной аппаратурой.
Но главный его «козырь» — профессор Жозеф Льевет —
один из ведущих нейрохирургов мира.
В гостинице собрался консилиум, который и подтвер­
дил прежний диагноз: застарелая грыжа изменила форму
и защемила нерв. Одна нога была почти парализована.
Нужно срочно решать — оперировать или нет. Сначала
133
Борис Николаевич наотрез от «ножа» отказался, посколь­
ку знал, что это за операция. Ведь при неудачном ее
исходе можно на всю жизнь остаться парализованным.
У нас в Союзе после таких операций люди проводят по
полгода в больнице. На строгом постельном режиме.
Случись подобное, — прощайте выборы, прощай работа,
борьба...
Я не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не
переводчица Галина Гонсалес: она сидела у него в палате,
ухаживала за ним, плакала и все уговаривала соглашать­
ся на операцию. Главным ее доводом было то, что «так
хорошо, как в Барселоне, нигде вам операцию не сдела­
ют». А профессор Льевет действительно готов был опе­
рировать и заверил нас, что все кончится хорошо. И что
буквально через 3—4 дня Борис Николаевич сможет
встать на ноги. И тем не менее, нас с Ярошенко попроси­
ли дать расписку в том, что мы не против хирургического
вмешательства. Мы, естественно, согласились, предвари­
тельно поставив об этом в известность Б. Н. Ельцина.
Нам сказали, что оперировать его будут немедленно.
В 11 вечера его увезли из палаты № 326 в операцион­
ную. Ярошенко поехал на ТВ, чтобы выступить вместо
шефа. Мы же с Галиной Гонсалес «болели» у дверей
операционной. Вскоре к нам присоединился Ярошенко,
возвратившийся с ТВ вместе с представителем президен­
та Барселоны. К этому времени операция уже закончи­
лась, и Бориса Николаевича положили в реанимационное
отделение. Ночью я позвонил Наине Иосифовне и сказал
ей, чтобы она не волновалась, поскольку операция про­
шла успешно и оснований для волнений нет. (По совет­
скому телевидению показывали профессора Льевета, ко­
торый перед телекамерами держал на ладони раздроб­
ленный позвонковый диск, извлеченный из позвоночника
Б. Н. Ельцина.)
1 мая 1990 года Бориса Николаевича перевели
в обычную палату, куда мы всей группой и завалились,
чтобы его проведать, поддержать. Настроение у всех
отличное, хотя полной уверенности в положительном
исходе операции еще не было. Но все ж е— операция
прошла без осложнений, и это обнадеживало. Огромный
букет роз прислал хозяин отеля, затем прислал цветы
и мэр города.
Профессор Льевет очень напоминал доктора Айболи­
т а — исключительно добрый и внимательный человек.
134
На все наши вопросы он твердо заявил: «Господин Ель­
цин скоро сам встанет на ноги и будет ходить». Когда мы
пришли к нему в палату, он был весел и слушал по
радиоприемнику музыку. Однако, оберегая его покой, нас
вскоре выпроводили из палаты, и мы отправились в рай­
он старой Барселоны с ее средневековыми улочками,
домами, старинным собором.
Вечером Бориса Николаевича посетил президент Ка­
талонии и в шутливой форме выразил удовлетворение,
что именно в его провинции оказана медицинская по­
мощь столь знаменитому человеку. Вечером мы снова
посетили нашего больного.
Утром 2 мая мы стали свидетелями триумфа испан­
ской нейрохирургии. Б. Н. Ельцин, по требованию врача,
должен был встать с кровати. И, вопреки нашим страхам,
он самостоятельно поднялся на ноги и... сделал первый
шаг. Начал с правой ноги. И этого шага было доста­
точно, чтобы он сграбастал в охапку своего спасителя
Льевета и расцеловал его. А еще до операции в госпитале
сшили специальный кожаный корсет, который ему и на­
дели.
Наступил кульминационный момент: доктор прика­
зал Борису Николаевичу бросить костыли. Шеф очень
волновался, боялся упасть, но, видимо, соблазн удостове­
риться, что операция прошла успешно, заставил его от­
бросить в сторону костыли и сделать два шага. Нас
охватило восхищение врачом и его пациентом. «Доста­
точно, — сказал Льевет, — кажется, все идет нормально».
И велел идти Борису Николаевичу отдыхать.
Из Испании они улетели 5 мая утром.
Информация о «воздушных приключениях» Б. Н. Ель­
цина в Испании молниеносно разбежалась по стране.
Причем с каждым днем в ней что-то прибывало: сначала,
оказывается, не выпустилось в самолете шасси, затем
отказал двигатель и в конце концов — заклинило рули,
закрылки и элероны. Но самое удивительное было по­
том. Одна ленинградская газета дала сенсационное со­
общение, что-де авария с самолетом, в котором нахо­
дился Б. Н. Ельцин — дело рук КГБ. Дескать, гэбисты,
пробравшиеся в Испанию, с помощью мощного элек­
тромагнитного излучателя нейтрализовали бортовую
энергосистему...
Как и в других случаях, сторонники Ельцина тут же
135
объявили о преднамеренной аварии самолета. Получа­
лось, что советские спецслужбы организовали покушение
на Ельцина в Испании.
27 мая 1990 года газета «Правда» опубликовала сле­
дующий документ.

Заявление КГБ СССР


19 мая 1990 года в ленинградской газете «Смена» по­
явилась публикация за подписью В. Мезенцева, в кото­
рой, в частности, говорится следующее: «В пресс-центр
МДГ поступила информация о причастности КГБ к ава­
рии самолета, на котором Борис Ельцин направлялся
в Барселону».
Далее, как утверждается в этой публикации, «во время
полета на борту отказало навигационное оборудование,
выключилось питание, не сработало шасси. Пересев на
другой самолет, пассажиры едва вновь не попали в ана­
логичную ситуацию. Вибрация корпуса достигла неимо­
верной амплитуды. По словам участника этого рейса,
новый самолет также не был пригоден для эксплуата­
ции...» Сообщив эти и некоторые другие подробности,
автор статьи заключает: «Конечно, для того чтобы ут­
верждать, что КГБ причастен к попытке совершить авиа­
катастрофу, надо обладать неопровержимыми фактами.
Пресс-центр МДГ, по понятным причинам, не может
взять на себя подобной ответственности. Однако этот
и другие сигналы, поступающие к нам, подтверждают
неоспоримую истину— когда речь идет о власти, ап­
парат не выбирает средств».
Как видно, замах высокий.
В этой связи Комитет госбезопасности хотел бы сооб­
щить, что ему ничего не известно, что произошло на
самом деле, какие технические неполадки были на борту
самолета, в котором летел народный депутат СССР.
Заранее сняв с себя всякую ответственность и прикры­
ваясь именем пресс-центра Межрегиональной группы на­
родных депутатов СССР, В. Мезенцев беззастенчиво идет
на заведомый обман с расчетом взбудоражить общест­
венное мнение.
Комитет государственной безопасности СССР офици­
ально заявляет, что никакого отношения к «инциденту»
с самолетом не имеет, и рассматривает публикацию об
136
этом как грубую клевету, как оскорбительный прием
нечистоплотного политиканства. Публикация в «Смене»
об «очередном» покушении на Б. Н. Ельцина не делает
чести газете, заставляет сомневаться в искренности ее
гражданских позиций, в профессиональной честности
и элементарной порядочности.
КГБ СССР обратился в Прокуратуру СССР с прось­
бой провести расследование обстоятельств, связанных
с публикацией в газете «Смена».
Это заявление было ответом на статью Владимира
Мезенцева в молодежной ленинградской газете «Смена».
Называлась публикация, вышедшая на полосу 19 мая,
так: «Кому и зачем нужен ошейник для прессы?»
Вот главное в ней:
«...В пресс-центр МДГ поступила информация о при­
частности КГБ к аварии самолета, на котором Борис
Ельцин отправлялся в Барселону... Во время полета на
борту отказало навигационное оборудование, выключи­
лось питание. Не сработало шасси. Пересев на другой
самолет, пассажиры едва не попали в аналогичную ситу­
ацию. Вибрация корпуса достигла неимоверной амплиту­
ды. По словам участников этого рейса, новый самолет
также не был пригоден для эксплуатации. Лицо, передав­
шее нам столь сенсационную информацию, утверждает,
что в тот период в Испанию была направлена группа
советских врачей. Однако по неизвестным причинам она
задержалась в пути. Помощник Ельцина Лев Суханов
сообщил, что в Барселоне, где предстояло провести опе­
рацию кандидату на пост Председателя Верховного Со­
вета РСФСР, действительно неожиданно появился совет­
ский врач. Он настоятельно рекомендовал Ельцину выле­
теть в Москву и провести операцию только в Советском
Союзе. К счастью, Ельцин уже дал согласие оперировать­
ся в Испании.
Во время встречи лидера оппозиции в Шереметьеве
я сам стал свидетелем достаточно странного поведения
человека, назвавшегося врачом. Он потребовал отменить
встречу москвичей с их народным депутатом, сославшись
на состояние здоровья Ельцина. Прямо на летное поле
была подана машина, которая намеревалась увезти
опального депутата, минуя встречающих. Но он выразил
свое согласие на встречу. И через несколько минут сотни
представителей демократических движений плотным
кольцом окружили Бориса Николаевича.
137
Конечно, для того чтобы утверждать, что КГБ прича­
стен к попытке совершить авиакатастрофу, надо обладать
неопровержимыми фактами. Пресс-центр МДГ, по понят­
ным причинам, не может взять на себя подобной ответ­
ственности. Однако этот и другие сигналы, поступившие
к ним, подтверждают неоспоримую истину — когда речь
идет о власти, Аппарат не выбирает средств. Именно
поэтому мы решили предать полученную информацию
гласности.
Владимир Мезенцев, журналист, Москва (по теле­
фону)».
О том, что было дальше, рассказывает сам Мезенцев.
— Прочитав в «Правде» «Заявление КГБ», первым
естественным порывом было немедленно позвонить в но­
вый штаб, на Калинина, 27. Ведь уж там-то сейчас навер­
няка обсуждают это «Заявление» и, само собой, готовятся
дать ему достойный ответ. Знали же мои сотоварищи, что
для заметки в «Смене» информацию я брал не с потолка.
Уже снимая трубку, отчетливо вспомнил свой разговор
с тем же Сухановым после возвращения группы Ельцина
из Испании. В коридоре у лифта он рассказал мне о некоей
даме, враче из «Кремлевки», которая, по его словам,
сообщила ему о давних контактах медперсонала, обслу­
живающего наш ареопаг, с КГБ и о группе «специали­
стов», вылетевших в Испанию в дни пребывания там
Ельцина. Зачем было все это мне наговаривать? И почему,
когда я диктовал по телефону в Ленинград свою заметку,
никто в нашей штаб-квартире меня не остановил?..
И вот звоню. Трубку берет Валя Мамакин.
— Выпиши пропуск, — говорю.— Сейчас приеду.
На том конце пауза. И вдруг:
— Я уж, Володя, не знаю, выписывать теперь тебе
пропуск или нет.
У меня дыхание пресеклось, а с того конца провода
меня добивают:
— Ну что за хреновину ты понаписал в этой «Сме­
не»?..
Помнится, я успел только проорать: «Ладно! Плывите
без меня!» — и бросил трубку.

Но редакция «Смены» решила оставить последнее


слово за собой. Тогда модно было обвинять ЦК, КГБ, но
только не признавать свои ошибки. Ага, КГБ сделал
заявление? И мы сделаем — тоже заявление.
138
З аяв л ен и е редак ци и г а зе т ы «С м ен а »

Документ, подписанный Комитетом государственной


безопасности, вызывает целый ряд соображений, которы­
ми редакция хочет поделиться с читателями. Прежде
всего обращает на себя внимание временной промежуток
между публикацией в «Смене» статьи московского жур­
налиста, руководителя пресс-центра Межрегиональной
группы народных депутатов СССР Владимира Мезенцева
«Кому и зачем нужен ошейник для прессы?» (19 мая
1990 г.) и публикацией в «Правде» «Заявления КГБ
СССР» (27 мая 1990 г.).
Отповедь «высоко замахнувшемуся» журналисту и га­
зете появилась не с той оперативностью, которая свойст­
венна ведомству Госбезопасности, а именно тогда, когда
стало известно, что Б. Н. Ельцину не удалось с двух
попыток стать Председателем Верховного Совета РСФСР.
Зададимся вопросом: не выгодный ли это момент для
того, чтобы попытаться склонить стрелку политических
весов в определенную сторону?
Невзирая на то, что автор статьи в «Смене» делает
оговорку о невозможности каких-либо стопроцентных
утверждений, не подкрепленных неопровержимыми фак­
тами, КГБ обвиняет В. Мезенцева в «заведомом обмане»,
в том, что он заранее снял с себя всякую ответственность,
«прикрываясь именем Межрегиональной группы народ­
ных депутатов СССР».
Однако под материалом стоит подлинная фамилия
автора. О каком же «снятии ответственности» можно
говорить в подобной ситуации? Далее. Не называть в га­
зете конкретный источник информации — полное и не­
отъемлемое право журналиста. Только суд может обя­
зать его раскрыть источник.
Более чем странно и то, что чекистам, как следует из
текста «Заявления», «ничего не известно, что произошло
на самом деле» в самолете, на борту которого находился
Б. Н. Ельцин. Неужели так часто попадают в аварии са­
молеты с народными депутатами СССР, членами ЦК
КПСС? И почему чуть ниже КГБ в своем «Заявлении»
слово «инцидент» заключает в кавычки. Может, по его
мнению, инцидента вообще не было?
Оставляя на совести авторов «Заявления» выводы
о «грубой клевете», «нечистоплотном политиканстве», их
сомнения по поводу «искренности гражданских позиций,
профессиональной честности и элементарной порядоч-
139
ности» ленинградской газеты, редакция «Смены» считает
необходимым заявить, что расценивает «Заявление КГБ»
как очередную попытку давления на прессу. Разве не об
этом говорит двусмысленное замечание в конце «Заявле­
ния»: «КГБ СССР обратился в Прокуратуру Союза ССР
с просьбой провести расследование обстоятельств, свя­
занных с публикацией в газете «Смена»!
Неясно, какие обстоятельства предполагается рассле­
довать: историю публикации статьи В. Мезенцева или
обстоятельства, в этой статье упомянутые?
В связи с вышеизложенным редакция «Смены» вынуж­
дена повторить вопрос, вынесенный в заголовок статьи от
19 мая: «Кому и зачем нужен ошейник для прессы?»
Л. £ . Суханов (запись 1992 г.):
— Журналисты, не получив никакой информации от
самого Б. Н. Ельцина, шли ко мне — в надежде раздо­
быть «горяченький» материал о наших приключениях
в Испании. Ну что я им мог сказать нового? Все вроде бы
ясно: из-за грозовой обстановки вышло из строя бор­
товое электропитание, что, к несчастью, случается на всех
авиалиниях мира. Нет сенсации, хоть убей! Но я заметил,
получившая свободу и упоенная ею наша пресса во всем
ищет неординарный подтекст. В любом ржавом ведре
она видит второе дно, чью-то злонамеренность.
Так получилось и с аварией в Испании. По существу,
никакой аварии, в строгом смысле слова, не было. Да,
бортовое электропитание отключилось, да, посадка была
сложной и очень рискованной, но ведь самолет все же
посадили, и никто, к счастью, не пострадал. Я тогда
журналистам заявил, что поскольку у меня нет абсолют­
но никаких фактов в пользу версии о покушении, то о чем
тут говорить. И все же еще, наверное, год эта тема была
живым предметом для обсуждения. Другое дело, что
вероятность никогда не сводится к нулю и старушка,
почившая в бозе сто лет назад, может воскреснуть и про­
бежать марафон... Но если серьезно, то, наверное, сущес­
твует какая-то необъяснимая предопределенность. О тай­
ном смысле которой мы можем только гадать...

ЧУТЬ НЕ УТОНУЛ П РИ КРЕЩЕНИИ


Б. Н. Ельцин (1990 г.): «Мне рассказывала мама, как
меня крестили. Церквушка со священником была одна
на всю округу, на несколько деревень. Рождаемость бы­
140
ла довольно высокая, крестили один раз в месяц, поэто­
му этот день был для священника более чем напря­
женный: родителей, младенцев, народу— полным-пол­
но. Крещение проводилось самым примитивным обра­
зо м — существовала бадья с некоей святой жидкостью,
то есть с водой и какими-то приправами, туда опускали
ребенка с головой, потом визжавшего поднимали, крес­
тили, нарекали именем и записывали в церковную книгу.
Ну, и как принято в деревнях, священнику родители
подносили стакан бражки, самогона, водки— кто что
мог...
Учитывая, что очередь до меня дошла только ко
второй половине дня, священник уже с трудом держался
на ногах. Подали ему меня, священник опустил в эту
бадью, а вынуть забыл, давай о чем-то с публикой рас­
суждать и спорить... Родители, Клавдия Васильевна
и Николай Игнатьевич, были на расстоянии от этой
купели, не поняли сначала, в чем дело. А когда поняли,
мама, крича, подскочила и поймала меня где-то на дне,
вытащила. Откачали... Не хочу сказать, что после этого
у меня сложилось какое-то определенное отношение к ре­
лигии — конечно же, нет. Но тем не менее такой курьез­
ный факт был. Кстати, батюшка сильно не расстроился.
Сказал: ну, раз выдержал такое испытание, значит, самый
крепкий и нарекается у нас Борисом».

ПОТЕРЯ ДВУХ ПАЛЬЦЕВ


Б. Ельцин (1990 г.): «Война, все ребята стремились на
фронт, но нас, естественно, не пускали. Делали писто­
леты, ружья, даже пушку. Решили найти гранаты и разо­
брать их, чтобы изучить и понять, что там внутри.
Я взялся проникнуть в церковь (там находился склад
военный). Ночью пролез через три полосы колючей про­
волоки и, пока часовой находился на другой стороне,
пропилил решетку в окне, забрался внутрь, взял две
гранаты РГД-ЗЗс запалами и, к счастью, благополучно
(часовой стрелял бы без предупреждения) выбрался об­
ратно. Уехали километров за 60 в лес, решили гранаты
разобрать. Ребят все же догадался уговорить отойти
метров за сто: бил молотком, стоя на коленях, а гранату
положил на камень. А вот запал не вынул, не знал.
Взрыв... и пальцев нет. Ребят не тронуло. Пока добирался
141
до города, несколько раз терял сознание. В больнице под
расписку отца (началась гангрена) сделали операцию,
пальцы отрезали, в школе я появился с перевязанной
белой рукой».

МОТОР ЗАГЛОХ НА ПЕРЕЕЗДЕ


Б. Ельцин (1990 г.): «Был один момент, когда я вез
бетон (прав у меня тогда еще не было), и этот «ЗИС», был
он не новенький, тысяч триста с лишним уже прошел,—
заглох точно на переезде железной дороги. Я слышу: идет
поезд, причем на хорошем ходу. Переезд был неохраня­
емый, свободный. Поезд уже вот-вот должен был под­
скочить и разнести вдребезги и машину, и меня вместе
с ней. Тут я, к счастью, вспомнил о стартере. Когда
стартер включишь, то машина как бы дергается. И вот
несколько таких буквально лихорадочных рывков, а по­
езд уже подает сигналы, начинают визжать, скрипеть
тормоза, но чувствую, что ему не затормозить, он уже
надвигается на меня всей своей огромной массой. А я все
время включаю стартер, дергаю, дергаю машину, и она
на несколько сантиметров сошла с рельс, и поезд, чуть-
чуть не задев, пронесся мимо...
Я вышел из машины, сел на бровку кювета и долго не
мог отдышаться. Потом все-таки довез бетон, рассказал
ребятам о том, как чуть не угробился, они говорят:
молодец, все правильно делал. Или надо было выскаки­
вать — но тогда пришлось бы отвечать за машину. Стоит
она дорого, а я никаких накоплений не имел. И сейчас не
имею. Пять рублей со студенческих лет символически на
сберегательной книжке до сих пор у меня лежат».
Б. Н. Ельцин (1994 г.): «Так получилось, что я попадал
в аварии чуть ли не на всех видах транспорта. И на
самолетах, и на вертолетах, и на автомобилях, грузови­
ках в том числе, и даже однажды на лошади. Маленьким
еще был, лошадь понесла под горку, и на повороте меня
выбросило из саней, чуть не убился.
А вот следующая авария была более серьезная —
крушение поезда. Я тогда учился в институте, в Ураль­
ском политехническом, летом ездил к родителям. Часто
без билета, или купишь на пару станций, лишь бы в вагон
пустили. Надо было только овладеть искусством уходить
от ревизоров...
142
Так что дело было летом, и на подъезде к станции
поезд шел на хорошей скорости. Вагон плацкартный, ну,
все знают, что это такое— нижняя и верхняя полки,
и еще третья багажная, «для студентов». Я стоял внизу
в коридоре, смотрел в открытое окно.
...Не знаю, что там случилось, какие причины, но
поезд на полной скорости сошел с рельсов. Меня хорошо
стукнуло о стену, и вагоны стали падать. Прямо так —
один за другим, сначала передние, и дальше, дальше.
Один вагон тянет другой, и все валится под откос, а откос
довольно высокий.
Я сгруппировался и кинулся в окно между полок
уже накренившегося вагона. Выпрыгнул руками вперед,
покатился под откос, голову под себя, покатился, по­
катился вниз в болото. Перепугался, конечно, но потом
отошел. Смотрю: цел, лишь синяков набил и шишек.
В вагоне раненые, начал помогать их вытаскивать. Раз­
бирать завал. Ужас, что творилось. Уже глубокой ночью
добрался до дома.
...Всегда как будто меня кто-то выручал. Я уж и сам
начал верить, что нахожусь под какой-то неведомой за­
щитой. Не может же так быть, чтобы на одного человека
столько всего обрушивалось, причем на каждом этапе
жизни. Буквально на каждом! И каждая такая крити­
ческая ситуация несла в себе потенциально смертельный
исход.
Боюсь ли я смерти? Не знаю почему, но не боюсь,
хоть ты тресни. Вот в одном журнальчике прочитал, что
какой-то астролог пророчил мне насильственную смерть
в 1993 году.
93-й год заканчивается, а я все еще жив».

С ТАНКОМ В РОВ

Б. Ельцин (1994): «Я вышел из института лейтенантом


запаса. Сейчас уже имею воинское звание полковника.
Был в бронетанковых войсках. И, как это было принято,
в институте летом мы отправлялись на учебные сборы.
Меня назначили командиром танка.
Самое тяжелое — ночные вождения. Тогда я садился,
как правило, не на место командира танка, а на место
водителя. Идешь на большой скорости, темнота, фары
включать нельзя— противник засечет. Не видишь ни
143
впереди идущего, ни того, кто за тобой. Скорость —
километров сорок, и по пересеченной местности, по грун­
товке.
И вот однажды на учениях где-то чуть-чуть свернул,
а там ров с водой. И танк рухнул туда почти верти­
кально. По инерции пролетели несколько метров и ста­
ли погружаться в воду. Вода ледяная. В темноте это,
надо сказать, «хорошее ощущение». Я жму на газ. Глав­
ное — выползти на противоположный склон, я жму изо
всех сил на педаль газа, потому что если остановимся —
то все, заглохнем, и танк утопим. Потом выбирайся,
как хочешь.
Я жму, а он рычит, скрежещет,— ну, давай, давай,
родимый, зацепись за что-нибудь, вперед, вперед. Эго
ощущение ревущей, но беспомощной машины запомни­
лось на всю жизнь.
Все-таки выползли. Все насквозь мокрые. Сидим,
ждем, когда начальство приедет, нас наказывать будет.
Думали, суток по десять ареста получим. Оказалось,
ничего, даже благодарность объявили, за то, что не рас­
терялись. Такие дела...»

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ В МОСКВЕ
29 мая 1990 г. Б. Ельцин стал во главе России. Его
избрали Председателем Верховного Совета РСФСР.
Назавтра, 30 мая, в Москве случилось землетрясение.
Жертв не было, подземный толчок почувствовали все.
Предупреждение свыше?

СБИТЬ САМОЛЕТ ЕЛЬЦИНА!


Л. Е. Суханов (запись 1992 г.):
— В воскресенье, 18 августа 1991 года, российский
президент Борис Ельцин должен был вылететь в Москву
из Алма-Аты, где находился по приглашению Назар­
баева.
В какой-то момент Назарбаев предложил Борису Ни­
колаевичу на пару часов отложить его отъезд, и посколь­
ку был выходной, Ельцин согласился. Сразу же дали
команду министру МВД Казахстана перенести вылет
президента России. Впоследствии в «Белый дом» посту­
144
пила информация, что самолет Ельцина, который должен
был вылететь из Алма-Аты в 16 часов, вероятнее всего,
был бы сбит. И это, по расчетам заговорщиков, и стало
бы «хорошим» поводом для оправдания чрезвычайного
положения. Вот тогда руки членов ГКЧП были бы раз­
вязаны полностью.
У меня нет документов, подтверждающих готовив­
шееся покушение на президентский самолет, но развитие
последующих событий говорит в пользу этой версии.
Почему самолет Ельцина не был сбит позже — это тоже
из серии необъяснимых явлений, которые так настойчиво
преследовали путчистов. Этих «почему» столько, что не
хватит никакой логики, чтобы объяснить их...

Глава 3
СТРАШНАЯ МЕСТЬ

КОГДА ОН СТАЛ АНТИКОММУНИСТОМ


В «Записках президента», написанных в 1993-м и из­
данных на русском языке в Москве в 1994 году, Б. Ель­
цин, вспоминая поездку в США ранней осенью 1989 года,
сделал признание: «О первой поездке в США. Да, тогда
я изменил свое мировоззрение, понял, что коммунист
я по исторической советской традиции, по инерции, по
воспитанию, но не по убеждению».
Его помощник со времен Госстроя Л. Суханов, от­
вечая на вопрос, когда его шеф изменил прежним ком­
мунистическим взглядам, говорил, что большое влияние
на мутацию его мировоззрения, конечно же, оказал Ан­
дрей Дмитриевич Сахаров. Сыграли свою роль и нападки
Политбюро, и «уроки» Горбачева... Но настоящим от­
крытием мира для Ельцина были поездки за границу.
— Я уверен, — утверждал Лев Евгеньевич, — они то­
же в большой степени предопределили его прощание
с КЦСС.
Над причиной эволюции взглядов Ельцина немало
размышлял Евгений Зотович Разумов, один из главных
партийных кадровиков, много лет проработавший в От­
деле организационно-партийной работы ЦК КПСС
в должности первого заместителя заведующего отделом.
145
По мнению этого умудренного опытом человека, под­
наторевшего в подборе, воспитании и расстановке пар­
тийных кадров, Борис Ельцин такое же дитя кадровой
политики КПСС, как и М. Горбачев. Та же жажда власти,
тот же популизм, то же безразличие к судьбам людей.
Ельцин болезненно самолюбив и обидчив, он сам свиде­
тельствует, что везде привык быть только первым, ни
у кого не был заместителем. Достигнув поста президента
и получив высокие полномочия, он не успокоился, про­
должал и дальше «качать права», причем с таким рвени­
ем, что не оставалось сомнений — это занятие и было для
него главным смыслом жизни.
Разумов считает, что Ельцин перековался в антиком­
муниста не в результате пересмотра своих идейных убеж­
дений, а в силу логики борьбы за власть. В своей книге
«Исповедь на заданную тему» Борис Николаевич вспоми­
нает, что работа в Свердловске ему нравилась. Между
тем он работал там не брокером, не в галантерейной
лавке. Девять с половиной лет возглавлял областную
партийную организацию. За заслуги перед Коммунис­
тической партией был удостоен ордена Ленина. Кстати
сказать, и первым секретарем Московского горкома пар­
тии избирался с собственного согласия.
Партия в то время, видимо, не была для него чужой
и враждебной. Откуда же такая в последующем нена­
висть к ней? Когда она появилась и почему? Можно
предположить, что дело началось с личной обиды. Разу­
мов перечисляет поводы. Когда его переводили из Свер­
дловска в Москву, сначала предложили должность заве­
дующего отделом ЦК КПСС (позднее он стал секретарем
ЦК). Он посчитал, что при этом недооценили его «уни­
кальный опыт и знания» и дали пост ниже, чем он заслу­
живал. Обидело, по всей вероятности, и то, что после
избрания его первым секретарем Московского горкома
он стал лишь кандидатом в члены Политбюро, тогда как
его предшественник Гришин был членом престижного
и властного органа.
Но были и другие поводы для обиды, о которых
Ельцин до поры до времени не говорил. Впервые он
рассказал о них в книге «Записки президента», вышедшей
в 1994 году. Через всю жизнь пронес он злобу на боль­
шевиков и советскую власть. В свое время раскулачили
его деда, подвергся репрессиям отец. С болью вспомина­
ет Борис Николаевич об утраченном наследстве. Тща­
146
тельно скрывал он от людей свою обиду, хотя она жгла
его и взывала к мести.
Случай этот заставил Евгения Зотовича по-новому
взглянуть на одну памятную историю. В 1937 году, когда
уже было объявлено о победе социализма в СССР, Ста­
лин выдвинул тезис о том, что по мере его дальнейшего
развития классовая борьба не исчезает, а, наоборот, обо­
стряется. Тезис этот в дальнейшем партия отвергла, как
ошибочный и выдвинутый Сталиным для оправдания
массовых репрессий. Разумеется, обосновывать и тем
более оправдывать сталинские репрессии этой или ка­
кими-либо другими причинами дико и бесчеловечно. Им
нет оправданий.
Однако, по мнению бывшего ведущего партийного
кадровика, забывать о классовой бдительности не следо­
вало и при дальнейшем укреплении социализма. Прене­
брежение таившейся здесь опасностью в конечном счете
обернулось для партии и страны гибельными последстви­
ями. Противники социализма, хотя и вырядились
в «партнеров», не думали отказываться от своего извеч­
ного стремления сокрушить СССР и социалистический
строй. Оказывая давление на страну извне, они в то же
время внутри ее разыскали «пятую колонну», ударную
часть которой составили люди, обиженные советской
властью и готовые бороться с ней. В их числе был
и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Б. Н. Ельцин.
Словом, для конфронтации Ельцина с ЦК причины
нашлись, и она началась. Затем был октябрьский (1987 г.)
Пленум ЦК КПСС, странное заявление Ельцина об от­
ставке, после чего его освободили с поста первого сек­
ретаря МГК и вывели из кандидатов в члены Политбю­
ро. Он оказался в опале и со всей присущей ему страстью
вступил в борьбу прежде всего против генсека.
Но за Горбачевым была партия, она еще поддержи­
вала своего лидера. Тогда Ельцин обиделся и на партию.
Она в тот период уже начала подвергаться обстрелу как
изнутри в порядке самокритики и самораздевания, так
и со стороны «демократов» и перебежчиков. Нарастало
разочарование в партии среди коммунистов и беспартий­
ных. Момент был удобный, поскольку конфронтация
с партией перекликалась с негативным отношением‫ ׳‬об­
щества к командно-административной системе и давала
шансы на успех. А это прибавляло смелости.
Существует много домыслов и предположений по по­
147
воду стремительного взлета Ельцина. Создавалось впе­
чатление, что его наперекор всяким препятствиям толка­
ет вверх какая-то сила. Чем больше травила его прогор-
бачевская пропаганда, тем увереннее рос его рейтинг как
политика, страдающего за народ. Конечно же, Ельцину
не откажешь в политическом чутье, он был смел, наход­
чив, способен на решительные действия. Однако дело не
только в этом. Вспомним Ларошфуко: «Каким бы пре­
имуществом природа ни наделила человека, создать из
него героя она может, лишь призвав на помощь судьбу».
Трудно сказать, как сложилась бы карьера Ельцина, не
повстречай он своей судьбы в лице... Горбачева. Именно
в противоборстве с терявшим популярность лидером,
с его слабой командой судьбе угодно было неожиданно
быстро вознести Бориса Николаевича на вершину власти.
Особый успех имели выступления Ельцина против
привилегий партийно-государственной элиты, которые
он, как представитель этой элиты, имел и которые он
сохранил и умножил, придя к власти. На антипартийной,
антисоциалистической волне первый российский прези­
дент поднялся, на ней держался, подпираемый именно
антикоммунистическими силами,. Что же касается учения
Маркса, то вряд ли его Борис Николаевич пересматри­
вал, поскольку и ранее был не очень отягощен им.
Итак, Горбачев и Ельцин. Казалось бы, разные люди.
Однако при всем различии характеров и личной непри­
язни они спелись и оба выступили против партии. Одцн
ломился в открытую, другой строил козни. Но суть
одна. Хрен редьки не слаще. С одного огорода — с пар­
тийного, и партии же пришлось расплачиваться за то,
что вырастила их.
Понятно, что обстановка, в которой вырастали и чув­
ствовали себя как рыба в воде такие работники, далеко не
лучшим образом влияла на формирование и выдвижение
достойных лидеров партии. Не будет преувеличением
сказать, что именно формирование руководителей типа
Горбачева, Ельцина и им подобных, неспособность про­
тиводействовать им вполне закономерно привели партию
к поражению.
Повторю, это точка зрения Евгения Зотовича Разу-
мова.
Утилитарными мотивами объясняют вступление Ель­
цина в партию В. Соловьев и Е. Клепикова. Произошло
это у Ельцина— в отличие от Горбачева— в созна­
148
тельном возрасте, когда за его плечами был уже по­
рядочный трудовой и организационный опыт. Партбилет
был своего рода пропуском на следующий пролет ие­
рархической лестницы. Ельцин, впрочем, вряд ли кривил
душой— партия отвечала его общественному темпера­
менту, да и не было в это время в стране иных форм
для политической активности, иных возможностей для
дальнейшего профессионального роста и карьерного про­
движения. Не мог же этот энергичный и честолюбивый
человек «остановить мгновение» и самозаконсервиро-
ваться. Интересно скорее другое— почему Ельцин так
медлил с вступлением в партию? Он вливается в пар­
тийные ряды в возрасте 30-ти л ет— для человека, ко­
торый будет делать партийную карьеру, явно поздно­
вато.
К тому времени, Когда Ельцин наконец вступил
в КПСС, Горбачев —‫ ׳‬уже коммунист с солидным для его
возраста стажем. В партийном плане они полные анти­
поды, несмотря на кажущееся сходство.
При этом следует иметь в виду, что партия партии
рознь — по сути, Горбачев и Ельцин вступают в разные
партии, пусть и одноименные: Горбачев в 1952 году всту­
пает в сталинскую КПСС, тогда как Ельцин в 1961 го­
ду — в хрущевскую, в разгар реформ и «оттепели». К это­
му времени каждый из них уже профессионально сформи­
ровался: Горбачев — как партаппаратчик, Ельцин — как
хозяйственник. Для более наглядного контраста сфор­
мулируем точнее: партократ и технократ.

УЛЬТИМАТУМ СЪЕЗДУ
Из дневниковых записей В. И. Воротникова.
4—7 июля 1990 г. Продолжение XXVIII съезда КПСС.
На съезде слово взял Б. Н. Ельцин. Сделал заявление
о своем выходе из КПСС и сразу покинул съезд. Он
выходил из зала по основному проходу между рядами,
и его сопровождали возмущенные возгласы. (Поручили
мандатной комиссии рассмотреть отношение к нему как
делегату съезда.)

Он выступил на утреннем заседании б июля. Шел седь­


мой день работы съезда. Председательствовал первый
секретарь ЦК Компартии Грузии Г. Г. Гумбаридзе.
149
До этого фамилию Ельцина вспомнил лишь Михаил
Ульянов, председатель правления Союза театральных
деятелей РСФСР. Прозвучало это вот в какой связи.
Ульянов затронул проблему дефицита в партии ярких
лидеров.
— Вот и сейчас, — сказал он, вызвав смех и аплодис­
менты,— сегодня жизнь позвала, а лидеров можно по
пальцам перечесть: Горбачев да Ельцин, Попов да Со­
бчак, Собчак да Попов, Горбачев да Ельцин.
Из стенограммы XXVIII съезда КПСС.
Гумбаридзе Г. Г. Слово предоставляется товарищу
Ельцину Борису Николаевичу, Председателю Верховного
Совета РСФСР.
Ельцин Б. Н. Товарищи, партия подошла к своему
съезду с грузом тяжелых проблем. Их множество, но есть
особо важные. Заняв оборону на первоначальном этане
перестройки, консервативные силы позднее перешли в на­
ступление. Они начали борьбу против экономической
реформы, хотя и робкой и половинчатой, но создающей
реальную угрозу полновластию партии. Это произошло,
когда развернулись процессы демократизации, особенно
мощно проявившиеся в возрождении власти Советов.
Это произошло, когда начала делать первые шаги глас­
ность и ранее непререкаемые истины оказались несосто­
ятельны. Последние годы показали, что нейтрализовать
действие консервативных сил в партии не удалось. На­
оборот, слишком много говорили о том, что все мы
в одной лодке, по одну сторону баррикад, в одной шерен­
ге, с единым мышлением. Такая позиция дискредитиро­
вала тех коммунистов, которые являются искренними
и последовательными сторонниками перемен. Такая по­
зиция создала режим безопасности для консервативных
сил КПСС, укрепила их уверенность в том, что можно
взять реванш. Это продемонстрировал и Учредительный
съезд КП РСФСР.
Чтобы понять, что может и должен решить наш съезд,
надо прежде всего ясно видеть, что он из себя пред­
ставляет. В Политбюро не решились пойти на единст­
венно правильный в условиях перестройки порядок вы­
боров делегатов: демократическим путем от всех плат­
форм и групп, не зависящих от прежних структур партии.
Чтобы любые объединившиеся шесть тысяч коммуни­
стов избирали прямо своего делегата, тогда бы не по­
лучили такого состава съезда.
150
Поэтому при обсуждении на съезде главным явился не
вопрос о перестройке в стране и путях ее развития. Этот
вопрос решается народом за стенами этого здания, реша­
ется в Советах народных депутатов. На этом съезде стоит
вопрос прежде всего о судьбе самой КПСС. Если гово­
рить точнее, здесь решается вопрос только о судьбе
аппарата верхних эшелонов партии. Вопрос стоит исключи­
тельно остро. Найдет ли в себе силы аппарат КПСС ре­
шиться на перемены? Использует ли он тот последний
шанс, который дает ему этот съезд? Или да, или нет. Или
партаппарат под давлением политической реальности ре­
шится на коренную перестройку партии, или будет цеплять­
ся за обреченные формы и останется в оппозиции к наро­
ду, в оппозиции к перестройке.
Тогда представители аппарата неминуемо будут вы­
теснены из всех органов законной власти. Такая партия
не удержится ни в роли авангардной, ни даже в роли
парии, имеющей представительство в Советах.
Утопичны иллюзии тех, кто думает, что после выхода
из партии всех инакомыслящих, ктр не хочет быть при­
водными ремнями и винтиками партаппарата, у нее ос­
танется все имущество КПСС и связанная с ним власть.
Этого не будет. В этом случае, к которому, кстати,
подталкивают консерваторы, будет начата всенародная
борьба за полную национализацию имущества КПСС,
как партии обанкротившейся и обязанной хотя бы своим
имуществом возместить долги перед народом. В наслед­
ство аппарату партии останется только вывеска с назва­
нием «КПСС».
Можно предположить, что начнется борьба за привле­
чение к суду руководителей партии всех уровней за
ущерб, который они лично нанесли стране и народу.
Могу назвать хотя бы одно из этих дел — об ущербе
в результате антиалкогольной кампании. Народ спросит
и за все остальное: за провалы во внешней торговле,
сельском хозяйстве, за национальную политику, полити­
ку в отношении армии и так далее, и так далее. Страна
должна знать, какое наследство оставила ей КПСС.
Такова возможная перспектива аппаратной партии.
Тот, кто думает о каких-то иных вариантах, пусть по­
смотрит на судьбу компартий в странах Восточной Ев­
ропы. Оторвались от народа, не поняли свою роль —
и оказались на обочине.
Все ли так мрачно? Есть ли еще другой выход? Есть.
151
Правда, для этого мало шансов победить именно на
данном съезде. Это ясно видно. Но все мы, отдавшие
партии десятки лет жизни, сочли своим долгом прийти
сюда, чтобы пытаться сказать, что выход для КПСС все
же есть. Трудный, тяжелый, но выход.
В демократическом государстве переход к многопар­
тийности неизбежен.
В нашей стране постепенно формируются различные
политические партии. При этом неизбежно коренное об­
новление КПСС. Какой наиболее безболезненный для на­
рода, цивилизованный процесс модернизации партии?
Первое. Необходимо организационно зафиксировать
имеющиеся в КПСС платформы и дать каждому комму­
нисту время для политического самоопределения. Уве­
рен, большинство рядовых коммунистов связывает буду­
щее партии с демократическим крылом.
Второе. Изменить название партии. Это должна быть
партия демократического социализма.
Третье. На съезде рано обсуждать платформы и Ус­
тав. Надо принять только общую декларацию о преоб­
разовании КПСС. Далее надо избрать новое руковод­
ство, способное подготовить новый съезд где-то через
полгода — год.
Четвертое. Партия должна освободить себя от любых
государственных функций. Первичные парторганизации
должны быть упразднены в армии, в системе госбезопас­
ности и в государственных учреждениях. На производстве
судьбу первичных парторганизаций должны определить
сами трудовые коллективы и сами члены партии. В новой
партии или союзе ее члены должны платить минимум
взносов. Так возникнет партия парламентского типа.
Только такая партия при мощном обновлении общества
сможет быть ведущей партией и побеждать на выборах
в лице той или иной из своих фракций.
Любые фракции социалистической ориентации других
партий могут входить в состав союза демократических
сил страны. Народ признает этот союз и пойдет за ним,
тем более если он предлагает свою экономическую про­
грамму выхода из кризиса не за счет обмана народа
и дополнительной нагрузки на его плечи. Союз выступит
как федерация национальных союзов. Он будет иметь
форму, отвечающую смыслу и духу нового Союзного
договора между суверенными государствами страны.
С развитием в стране демократических движений
152
и дальнейшей радикализацией перестройки этот союз
сможет стать на деле и авангардом общества. Это обес­
печит широкую социальную базу обновления общества,
□оставит заслон атакам консерваторов и гарантирует
необратимость перестройки. Такова вторая альтернати­
ва. Итак, или вариант аппаратной КПСС, тогда раскол
и уход рано или поздно ее из числа реальных политичес­
ких сил страны, или обновленная партия с переходом
в союз демократических сил и перспективой сохранить
роль активного участника перестройки.
В заключение хотел бы сказать следующее. События
разворачиваются необычайно быстро. Попытка задер­
жать их ход, о чем мечтают некоторые, неминуемо приве­
дет партию к полному историческому поражению. Толь­
ко опережение, только устремленность вперед вместе со
всеми силами прогресса нашего общества могут дать
надежду на то, что партия не потеряет себя, а возродится
в новый авангардный союз демократических сил.
Мы живем уже не в прежнем обществе. Оно больше не
пойдет единым строем туда, куда ему укажут. Страной
больше нельзя командовать. Ее не усыпишь демагогией,
не испугаешь угрозами. Народ может дать отставку лю­
бой политической силе, какой бы влиятельной она ни
была в прошлом. Он поддержит только ту политическую
организацию, которая позовет не в заоблачные коммуни­
стические дали, а будет каждодневно делом защищать
интересы каждого человека, помогать сделать его и всю
страну нашу передовой, богатой и счастливой.
Анализируя это выступление, партийный кадровик
Е. 3. Разумов замечает, что оно выдержано в русле ха­
рактерного для того времени очернительства, которое
было нацелено в первую очередь на аппарат партийных
органов. С легкой руки руководителей партии (Горбачев,
Яковлев) была развернута провокационная кампания
противопоставления партийного аппарата выборным ор­
ганам партии. Затем она переросла в такое развенчание
профессиональных партийных работников, что слово
«партаппаратчик» стало синонимом мошенника и плута.
Началось избиение партаппарата с заявления, сделан­
ного Горбачевым в докладе на январском (1987 г.) Плену­
ме ЦК КПСС. Смысл его сводился к тому, что партий­
ный аппарат якобы поставил себя над выборными ор­
ганами партии. Это было несправедливо, поскольку
аппарат формировался выборными органами, которые
153
в любой момент имели возможность исправить допущен­
ный перекос и переключить на себя излишние полномо­
чия и объемы работ, «узурпированные» аппаратом.
Взять, к примеру, подготовку материалов к заседаниям
Политбюро. По каждому вопросу, включенному в по­
вестку, соответствующие отделы ЦК обязаны были за­
благовременно представить пояснительную записку, про­
ект постановления, завизированный всеми заинтересован­
ными сторонами, кроме того, материал (текст
предполагаемого выступления) для ведущего заседания
(такие тексты речей готовились для Брежнева, Черненко,
Горбачева) и, наконец, в качестве возможного варианта
проект сообщения в печати по итогам обсуждения. Это
была работа аппарата, исполнение которой вменили в его
обязанность руководители ЦК. Другое дело, как исполь­
зовались эти материалы. Брежнев и Черненко, скажем,
просто зачитывали подготовленные для них тексты ре­
чей, Горбачев препарировал их. Однако подготовка таких
текстов от отделов требовалась непременно. Кто мешал
освободить аппарат от части перечисленных функций?
Кроме подготовки материалов к заседаниям Полит­
бюро и Секретариата, работники ЦК выполняли мно­
жество других обязанностей. Аппарат же служил гро­
моотводом, руководители ЦК могли столкнуть на него
вину за собственные недоделки и промахи, не рискуя
получить отпор.
Без переводчика трудно понять, как могли отделы
ЦК, составляющие аппарат, подмять под себя Политбю­
ро и Секретариат, коль скоро контролировались и на­
правлялись ими. Зато и без переводчика можно догадать­
ся, что так называемая «подмена» означала не более чем
возможность перекладывания обязанностей руководства
на аппарат, но с сохранением контроля над ним.
Могут спросить, зачем Горбачеву и Яковлеву понадо­
бился поход против партаппарата. Вроде бы не совсем
логично. Есть мнение, что это было вызвано начавшимся
к тому времени противоборством секретарей ЦК
А. Н. Яковлева и Е. К. Лигачева. Аппарат ЦК в этом
деле не считался нейтральным, поскольку им ведал Лига­
чев. Чтобы ослабить шефа, был нанесен удар по ап­
парату. Может быть, это и так. Но есть еще одна причи­
на. Аппарат внушал опасения и самому генсеку. Разумов
обращал внимание на потоки дезинформации, которые
выплеснулись в отношении партийных работников в пе­
154
чать, на телевидение и радио. К авторам, шельмовавшим
аппарат; предъявлялось одно требование: жалить боль­
ней. В качестве примера Разумов приводил опубликован­
ное в «Огоньке» интервью под заголовком «Из плена
мистификации». Стержень фальсификации, которой на­
пичкан этот пасквиль, заключался в заявлении: «Гор­
бачеву в его прогрессивных устремлениях противостоит
гигантский консервативный партаппарат, и прежде всего
аппарат ЦК КПСС». Никакого опровержения этой про­
вокации со стороны генсека не последовало. Видимо, его
вполне устраивал обстрел аппарата ЦК, казавшегося ему
недостаточно послушным.
К тому же в силу своего положения работники ЦК
раньше других членов партии начали понимать истинный
смысл маневров Горбачева, и это его беспокоило. Пока­
зательно, что несколько лет он не собирал аппарат ЦК,
чтобы обсудить положение дел и начистоту поговорить
о ходе перестройки. Лидер партии исколесил весь мир,
облетел многие страны и континенты, встречался с людь­
ми самых разных убеждений, профессий и званий, однако
не хотел встретиться и объясниться с работниками, кото­
рые были его естественной опорой и помощниками. Ему
хватало времени лишь для того, чтобы ставить подписи
под решениями о реорганизациях и переделках аппарата,
держать его в состоянии тревоги и неуверенности.
Между тем в аппарате Центрального Комитета были
сосредоточены отборные кадры профессиональных ра­
ботников партии. Они выдвигались из числа перспектив­
ных руководителей местных партийных организаций —
секретарей обкомов, крайкомов, ЦК Компартий союз­
ных республик, горкомов и райкомов партии.
Среди них было много крупных специалистов народ­
ного хозяйства, работников науки и культуры. Разумов
проработал в аппарате ЦК КПСС тридцать лет и свиде­
тельствовал, что люди здесь трудились добросовестно
и с большим напряжением сил. Рабочий день у них
длился не менее 12 часов, по субботам работали с полной
нагрузкой, часто прихватывали и воскресенье.
Подавляющее большинство «партаппаратчиков» бы­
ли настоящими тружениками, работавшими не за страх,
а за совесть. И им не приходится краснеть за свой труд.
Попытки же бросить тень на партийный аппарат исходи­
ли не из чувства справедливости, а были продиктованы
своекорыстными побуждениями и нечистой совестью.
155
Незаслуженно оплеванный и оклеветанный аппарат не
мог быть опорой и тем более не мог заполнить н и ти,
образовавшиеся в результате потери курса, колебаний
и вихляний руководства КПСС. «Демократы» — выходцы
из КПСС — хорошо знали, по какому месту партию надо
бить, чтобы нанести наиболее болезненный удар. Поэтому
они продолжили и многократно усилили обстрел партап­
парата, противопоставляя его выборным органам.
Кто и как вспоминал на съезде имя Бориса Никола­
евича после его выступления? Первым был А. А. Сергеев,
заведующий кафедрой Высшей школы профсоюзного
движения ВЦСПС, доктор экономических наук.
— Недавно журнал «Вопросы экономики», — сказал
он в тот же день на вечернем заседании, — опубликовал
экономическую платформу Демократического союза.
И вдруг стало ясно, что уж очень много сходства между
этой откровенно прокапиталистической платформой
и тем, что предлагает теперь правительство. Вот в чем,
оказывается, реальный смысл деидеологизации й деполи­
тизации экономики. В этой ловушке, ловко расставлен­
ной частью межрегионалов и дээсовцами, уже прочно
сидит Борис Николаевич Ельцин.
Слова выступающего потонули в громе аплодисмен­
тов.
Второй раз Ельцин был упомянут на девятом заседа­
нии, 7 июля, во время ответов членов Политбюро на
вопросы делегатов. Отчитывался куратор идеологичес­
кой работы секретарь ЦК Вадим Андреевич Медведев.
Представитель эстонской делегации И. Н. Шепелевич
обратился к нему:
— Уважаемый Вадим Андреевич! Одна из основных
функций политического руководства страны— прогно­
зировать развитие событий в стране и в партии. Борис
Николаевич Ельцин вчера, выступая, предостерег нас,
коммунистов, что скоро с нами будут поступать так
же, как в странах Восточной Европы. Будьте добры,
спрогнозируйте, пожалуйста, или отгадайте: где —
в Москве, в Ленинграде или в Прибалтике— начнется
этот процесс первым?
Главный идеолог партии ответил:
— Я думаю, что наша задача здесь, на съезде, не
столько прогнозировать, а делать все для того, чтобы
партия сохранила свои позиции, отстаивала их активно.
Конечно же, надо анализировать и прогнозировать про-
156
цессы, и это делается. Я должен признать, что серьезной
прогнозной работы в Центральном Комитете партии
пока не организовано. Только отдельные, так сказать,
попытки и по отдельным направлениям. Это, мне кажет­
ся, очень важная задача будущего руководства.
Во время обсуждения в тот же день, 7 июля, проекта
резолюции по Политическому отчету ЦК КПСС съезду
Б. Ельцина вспомнил член Ревизионной комиссии Ком­
партии Литвы (КПСС) М. Н. Качанов.
— Надо сказать о том, — предложил он, — что одна
из главных причин наших неудач состояла в том, что
руководство партии от Сталина до Черненко страдало
социально-политической малограмотностью. И это надо
признать, записать, зафиксировать, и это народом будет
понято. И нам надо будет обязательно сказать, что в ре­
зультате этого нам не удалось решить всех задач пере­
ходного периода. Мы с вами в течение этих дней выслу­
шали столько выступлений, мы вчера выслушали выступ­
ление бонапартистского толка Бориса Ельцина.
(Аплодисменты.) Если почитаем все, что происходило во
Франции летом 1851 года, то мы с вами найдем много
схожего с тем, что говорил вчера Ельцин.
9 июля, утреннее заседание. Готовится голосование по
резолюциям съезда. От микрофона— Н. П. Зеленьков,
первый секретарь Тальменского райкома КПСС Алтай­
ского края:
— Нам кажется, нарушается регламент и логика на- •
шего съезда. Наша делегация считает, что до принятия
резолюций должно быть заключительное слово
М. С. Горбачева. В этом отношении я поддерживаю здесь
уже сказанное. Нам важно знать позицию Генерального
секретаря, причем не пространные ответы на вопросы,
а ясные, честные. В данном случае первое: как будут
преломляться в жизнь принципиальные позиции товари­
ща Ельцина Бориса Николаевича в отношении КПСС,
имея в виду, что товарищ Ельцин не рядовой коммунист,
и как, по мнению Генерального секретаря, после съезда
можно консолидировать силы?
10 июля, утреннее заседание. Идет выдвижение и рас­
смотрение кандидатур на пост Генерального секретаря
ЦК КПСС. У микрофона — М. Г. Старцев, начальник
проектно-строительного объединения «Башнефтезаводст-
рой» Министерства по строительству в районах Урала
и Западной Сибири РСФСР, Башкирская АССР:
157
— Есть проблема, мы все обсудили платформы, но
есть одна проблема, которая официально нигде не обсуж­
дается. Это позиция Михаила Сергеевича, это позиция
Бориса Николаевича. Вы — сыны нашего великого наро­
да, мы вас избрали на великие государственные посты,
и ваша задача найти общие точки соприкосновения, что­
бы наш народ в одних оглоблях вести вперед.
Приехавший из глубинки в Кремль строитель нутром
чувствует угрозу распада страны, видит, что коса нашла
на камень и слезно просит:
— Михаил Сергеевич! Во имя сохранения священного
вашего имени первооткрывателя новой эпохи в истории
нашего народа прошу свою кандидатуру на пост Гене­
рального секретаря ЦК КПСС снять и отказаться.
Увы, призыв простака остается гласом вопиющего
в пустыне. Хотя многие видят— противостояние Гор­
бачева и Ельцина к добру не приведет.
Обсуждение на пост генсека продолжается. У микро­
фона — Ю. М. Слободкин, председатель Солнечногор­
ского городского народного суда, Московская область:
— Вопрос задаю от своего имени. Михаил Сергеевич,
на нашем съезде прозвучало выступление Бориса Нико­
лаевича Ельцина. Я считаю, что мы напрасно не придаем
ему значения. Это опасное выступление, в котором содер­
жится прямой ультиматум нам, коммунистам, и съезду,
если мы не изменим цели и задачи своей партии, в частно­
сти, не заимствуем ее переименование в партию демокра­
тического социализма. Фантазии у Бориса Николаевича
и тех, кто ему готовил выступление, не хватило на мно­
гое. Второй ультиматум: если не изменим цели и задачи
партии и, следовательно, реставрацию не осуществим,,
тогда будет осуществлена национализация партийного
имущества и в отношении коммунистов начнется судеб­
ное преследование. Как вы относитесь к этому? Какую
оценку даете?
Голос. Елыдан-то этого не говорил.
Слободкин Ю. М. Говорил.
Горбачев М. С. Относительно выступления Бориса
Николаевича Ельцина. Там, где товарищ Ельцин говорит
о том, что партия должна реформироваться, обновлять­
ся, — здесь, я думаю, мы все едины. То, как он думает,
как представляет этот процесс,— я не совсем уловил,
что подразумевает под всем этим товарищ Ельцин. По­
этому ему еще надо, если он с нами, пояснить, что
158
он имеет в виду. Что касается моих взглядов на об­
новление партии, я их изложил.
Мне кажется, что то, что содержится во второй части
выступления Бориса Николаевича, — это все очень серь­
езно и мы должны это отвергнуть как неприемлемое для
нас, коммунистов. Да, мы за обновление, мы должны
признать новую роль и положение партии, но будем
действовать, содействуя нашему социалистическому вы­
бору, и никаких других целей для нас нет. Более того, мы
будем исходить из того, что коммунисты могут созда­
вать свои партийные организации и действовать там, где
они считают нужным и возможным. Другой подход —
это нарушение конституционных прав, прав человека.
Вот моя позиция по главному вопросу.
Судя по выступлению Горбачева по вопросам фор­
мирования центральных органов КПСС и обсуждению
списков кандидатов в ЦК и ЦКК КПСС, фамилия Ель­
цина фигурировала в качестве члена ЦК в его новом
составе. Об этом свидетельствуют слова Михаила Серге­
евича, произнесенные им в предпоследний день работы
съезда 12 июля. Вот этот фрагмент из стенограммы:
— У нас есть в списках кандидатура Бориса Нико­
лаевича Ельцина— Председателя Верховного Совета
Российской Федерации, но нет кандидатуры Ивана Сте­
пановича Силаева— Председателя Совета Министров.
Мы считаем, что нам надо попросить товарища Полоз-
кова, поскольку все эти вопросы позже решались, про­
вести переговоры и с учетом этого внести соответству­
ющее предложение. Я бы высказался за то, что и его
можно в центральный список внести, так сказать, для
предложений.
А через полчаса случилось непредвиденное. Слово —
стенограмме.
Горбачев М. С. Самоотвод, я вижу, у Бориса Нико­
лаевича? Или отвод, не знаю. Пожалуйста, Борис Ни­
колаевич.
Ельцин Б. Н. Долго раздумывая, я пришел к выводу,
и об этом решении хотел заявить после XXVIII съезда
партии. Но, учитывая сегодня выдвижение моей кандида­
туры в состав Центрального Комитета партии, я должен
сделать следующее заявление.
В связи с избранием меня Председателем Верховного
Совета РСФСР и огромной ответственностью перед на­
родом и Россией, с учетом перехода общества на мно-
159
гопартииность, я не смогу выполнять только решения
КПСС.
Как глава высшей законодательной власти республи­
ки, я должен подчиняться воле народа и его полномоч­
ных представителей. Поэтому я в соответствии со своими
обязательствами, д а н н ы м и в предвыборный период, за­
являю о своем выходе из КПСС, чтобы иметь большую
возможность эффективно влиять на деятельность Сове­
тов. Готов сотрудничать со всеми партиями и обществен­
но-политическими организациями республики. (Аплодис­
менты, шум в зале.)
Горбачев М. С. Ну вот, у нас есть заявление Бориса
Николаевича Ельцина. И, поскольку это заявление сдела­
но, съезд стоит перед тем, чтобы принять решение. Он
заявил о выходе, и, я думаю, съезд должен просто пору­
чить Мандатной комиссии внести предложение о погаше­
нии его мандата. Одну минутку. Товарищи, он заявил
о выходе, и я думаю, что ни в какую первичную ор­
ганизацию, он не пойдет. Но что касается съезда, то мы
должны поручить Мандатной комиссии внести проект
постановления о прекращении, погашении его мандата
как делегата XXVIII съезда.
Что касается всего остального, то это решил сам
товарищ Ельцин. Я думаю, вы услышали аргументы. Мы
должны их принять к сведению и на основе этого дей­
ствовать. Ясно, что в связи с этим отпадает и сам вопрос
о в к л ю ч е н и и его кандидатуры в список.
Поэтому ставлю на голосование: в связи с заявлением
товарища Ельцина о выходе из К П С С — я точно не
помню, как он заявил, но в соответствии с тем, о чем он
заявил, — поручить Мандатной комиссии внести проект
постановления о погашении его мандата. Кто за это
предложение и против, прошу проголосовать.,
И, думаю, будем двигаться дальше. Еще самоотводы
есть? Нет.
Результаты голосования
К в о р у м дн я принятия реш ения 2092
П р о г о л о с о в а л о за 3671
П р о г о л о с о в а л о пр отив 150
В о зд ер ж а л о сь 103
В сего п р о г о л о с о в а л о 3924
Н е голосов ал о 259
Р еш ение п рин ято

160
Решение принято. Кто-то голосовал за то, чтобы ему
мандат сохранить, но он сам отказывается. Двигаемся
дальше. Я не думаю, что это предмет для дискуссии на
съезде. Логически завершается весь этот процесс.
А. С. Черняев (из дневниковых записей).
12 июля 1990 г.
Сегодня Ельцин театрально с трибуны съезда заявил,
что он выходит из КПСС, и покинул зал •под редкие
выкрики «Позор!». М. С. вечером позвонил мне. Стал
объяснять, что это «логический конец». Я ему в ответ:
«Нельзя недооценивать этого шага». Такие вещи произво­
дят сильное впечатление: во-первых, эмоционально. Чело­
век позволил себе, это вызывает уважение и интерес к нему;
во-вторых, сигнал общественности и Советам, что
можно с КПСС отныне не считаться: можно с партап­
паратом поступать теперь вот так;
в-третьих, сигнал коммунистам: можно уже не до­
рожить партбилетом и оставаться на коне;
в-четвертых (Горбачеву тогда я этот пункт «не ска­
зал»): это вы довели дело до того, что могут происходить
такие вещи;
в-пятых, вы тут две недели из-за запятых спорите.
Перед всей страной болтовню разводите, разрушая свой
авторитет. А урожай на полях сыплется. И вообще все
останавливается;
в-шестых, и главное (тоже оставил при себе): вы зуба­
ми рвали, чтобы сохранить за собой пост генсека партии,
Ельцин плюнул ей в лицо и пошел делать дело, которое
вам надлежало делать.

ВЫХОД ИЗ КПСС
Многие историки и политологи считают, что для Ель­
цина разрыв с коммунистическим прошлым был очень
непростым. Такой точки зрения, например, придержи­
вался Д. Волкогонов. Только легковесно думающие люди
полагали, что «еретиком» он стал на волне популизма
и личной конфронтации с Горбачевым. Волкогонов пи­
сал, что он никогда не забудет, как на последнем съезде,
взяв слово, Ельцин заявил с трибуны о своем выходе
из КПСС.
Он прошел недалеко от места, где Волкогонов сидел
в зале, и историк видел, каким серым стало его лицо...
6 Зак. 3955 161
Сначала наступила тишина, а затем послышался все
нарастающий гул осуждения и враждебности. А Ельцин
тем временем тяжелым шагом, ни на кого не глядя,
выходил из зала...
Через несколько дней при их встрече, когда речь за­
шла о съезде, он вдруг сказал:
— Заявив о своем выходе из партии, я словно что-то
оторвал в своей груди... Всю ночь не мог уснуть...
Освобождение от многолетних духовных пут для Ель­
цина не было легким. В известном смысле это драма всей
прожитой жизни, крутой, неведомый поворот.
По словам Волкогонова, интеллектуальная бессонни­
ца — это всегда символ тревоги человеческого разума.
Дмитрий Антонович, ясное дело, идеализировал свое­
го кумира. А как было на самом деле?
Л. Е. Суханов (запись 1992 г.):
— Произошло это «трогательное» событие летом
1990 года, на XXVIII съезде КПСС. Мы уже не работали
в Госстрое, но я, незадолго до съезда, поехал туда и пред­
ложил коллективу Главэкспертизы выдвинуть Ельцина
делегатом на предстоящий съезд. Однако, несмотря на
хорошее к нему отношение, в Госстрое отказались и от­
дали предпочтение председателю Госстроя Серову. Мой
шеф на это прореагировал по-своему. Он мне сказал: «Не
судите их строго, страх в людях сидит, как ржавый
гвоздь». Он часто повторял эту метафору. Да, люди
боялись потерять зарплату (а она в Госстрое была по тем
временам высокая — 500—600 р.), боялись утратить свои
маленькие привилегии и потому не проголосовали. Даже
те не проголосовали, кто в душе его уважал и поддержал
на выборах в ВС СССР.
(Спорное утверждение. Только ли меркантильными
соображениями руководствовались сотрудники Гос­
строя? Кстати, никаких привилегий, даже символических,
к тому времени уже не было. В учрежденческих буфетах
нельзя было купить даже полкилограмма сосисок.)
Но Б. Н. Ельцин все равно был избран делегатом
XXVIII съезда, и снова не без помощи своих земляков-
свердловчан. И хотя у него зрела мысль о выходе из
партии давно (что, в общем, гармонировало с его пред­
выборной программой), однако с приближением решаю­
щего момента он начал заметно волноваться. Болезненно
переживал ежедневные сомнения, бессонные ночи. Конеч­
но, не в его естестве было замыкаться и все носить в себе.
162
Его натура не могла в одиночку переварить тот клубок
противоречий, что ворочался у него под сердцем. Борис
Николаевич собрал нас, помощников, и стал с нами
советоваться.
Заложив руки в карманы, он напряженно ходил по
кабинету и попеременно обращался к каждому из нас.
Я тоже высказался: если выходить из партии, то делать
это надо непременно на съезде. Шума, разумеется, будет
много, но зато политически это прозвучит внятно. «Тем
более, — говорил я Борису Николаевичу, — вы Председа­
тель ВС и логично приостановить свое членство в партии.
Думаю, что поступок правильно расценят и депутаты
и весь российский народ». «А не провалю ли я съезд
депутатов?» — вопрошал Б. Н. Ельцин. Вот чего он боль­
ше всего опасался. Илюшин выразил свою точку зрения:
нельзя, говорил он, выходить из партии на съезде. Это
взорвет депутатов российского парламента. Лучше по­
том написать заявление...
Царегородцев тоже был за то, чтобы «выход» состо­
ялся на съезде. Борис Николаевич внимательно слушал,
а сам думал. Трое суток, которые отделяли его от XXVIII
съезда, — непрерывные терзания. И вдруг пришло реше­
ние. Он уселся за свой стол и написал заявление о выходе
из КПСС. И когда стали зачитывать списки членов ново­
го ЦК, где также была и его фамилия, Б. Н. Ельцин
поднял руку и, попросив слоро, пошел на трибуну. Когда
шествовал по залу, наступила мертвая тишина. Все пони­
мали: сейчас что-то произойдет. Было ясно, что
Б. Н. Ельцин создает опасный прецедент и что 'за ним
могут последовать другие видные демократы. Так, впро­
чем, все и произошло: затем вышли из КПСС Попов,
Афанасьев, Собчак... Но после того как Ельцин зачитал
свое заявление, в зале раздались вопли: «Позор! Позор!
Позор! Позор предателю!» Надо было видеть выражение
лица М. С. Горбачева! Он, как никто другой, понимал,
что Б. Н. Ельцин своим поступком выбил и без того
прогнившую опору из-под крыши «руководящей».
Борис Николаевич так и не вернулся на свое место. Он
навсегда ушел не только из партии, но и покинул про­
странство, где эта партия заканчивала свое существова­
ние. Когда он шел по проходу, на него шипели, и это
шипение напоминало пар, в ы х о д я щ и й из зашедшего в ту­
пик паровоза.
(Эти слова принадлежат человеку, который советовал
163
Ельцину выйти из КПСС именно на съезде, сам же он
оставался в ней еще более года. Помощник Бориса Нико­
лаевича Лев Евгеньевич Суханов официально вышел из
партии лишь 5 сентября 1991 года. И все эти месяцы
аккуратно платил членские взносы! Выжидал: чья
возьмет? Вот уж действительно чужая душа — потемки.)

ПОШЕЛ ВА-БАНК
Позиционная борьба соперничающих лидеров вскоре
перешла в стадию открытой войны на всех мыслимых
фронтах. Временами они сходились, так сказать, в руко­
пашной, обмениваясь увесистыми политическими заявле­
ниями и уничижительными оценками. Но инициатива
постоянно исходила от Ельцина. Причем если прежде он
держался на заднем плане, вступал в бой только после
артподготовки, проведенной штабом и активистами Де-
мороссии (массированные атаки на правительство в прес­
се, массовые демонстрации в Москве и Ленинграде, за­
бастовки шахтеров), то после смерти А. Д. Сахарова за­
нял место впереди атакующей колонны. Тараном,
с помощью которого наносились мощные удары по со­
юзному руководству и президенту, стала идея российско­
го суверенитета.
После резкого «антицентристского» выступления Ель­
цина на второй сессии Верховного Совета РСФСР (16 ок­
тября 1990 г.) Горбачев предложил обменяться мнениями
на Президентском совете. Участник этого заседания Шах­
назаров, помощник Горбачева, свидетельствует, что при­
говор был общим: эт о — объявление войны, а вот как
реагировать — голоса разделились. Одни высказывались
за решительный публичный отпор, другие предостерега­
ли, что ничего хорошего из этого не получится. Все
дружно сетовали на прессу, которая чуть ли не целиком
подыгрывает «демороссам».
Пожалуй, сильнее других выступил Рыжков. Первая
атака в сентябре, сказал он, захлебнулась, и теперь Ель­
цин начинает новую. Он не успокоится, пока нас не
добьет либо сам голову не сложит. Вокруг него собралась
циничная публика. Согласия с ними быть не может. То,
что вы, Михаил Сергеевич, пошли на компромисс, ничего
вам не добавило.
Если мы сейчас пойдем в лоб — проиграем. Его слова
164
падают на подготовленную почву. Россия действительно
была ущемленной. Одних дорог довольно — за 60 ки­
лометров от Москвы не проедешь. Народ думает: вот
пришел царь, который нас спасет. 70 лет россиян угне­
тали, все у них отнимали, чтобы отдать другим третью
часть нашего достатка, Борис положит этому грабежу
конец.
Страна стала неуправляемой, она на грани развала.
Чем больше у президента полномочий, тем меньше влас­
ти. «Я это каждый день чувствую»,— сказал Рыжков.
Если не переломим ситуацию, останемся правительством
в стенах Кремля. Мы даем распоряжение России, они не
выполняются. Зовем Силаева— не приходит. Общее не­
уважение и неповиновение. Российский премьер ничего не
делает, а мы за него выгребаем отовсюду.
Дело сейчас не в программе. Надо брать площадку
и стоять на ней. Не поднимать руки кверху. Если сконцен­
трируемся на Ельцине — ничего не добьемся. Надо наво­
дить порядок. Организовать несколько показательных
процессов над мафиози, коррумпированными чиновника­
ми. Снять председателей исполкомов, возомнивших себя
удельными князьками. А нет — так надо отдавать власть,
зная заранее, что нас, в лучшем случае, расстреляют,
в худшем — повесят.
— Я сидел вчера со своими замами, — говорит Рыж­
ков. — Одни за то, чтобы сражаться, другие скисли,
говорят: «Мы выдохлись, управлять не в состоянии, вож­
жи у нас отобраны. В конце концов это не связано
с Ельциным. Может быть, пойти на создание коалицион­
ного правительства?»
— Это путь «Солидарности», — возразил кто-то из
членов Президентского совета.
— И Бог с ним, — продолжал Рыжков. — О нас уже
говорят: не бей лежачего. Больше так работать не смо­
жем, будем вынуждены ставить перед президентом воп­
рос об уходе. П артия— Ивашко, Дзасохов— тоже не
поддерживают правительство, что же нам, искать другую
партию? Мы прокоммунистическое правительство, а род­
ная партия говорит, что она в оппозиции. В Верховном
Совете у нас нет поддержки депутатов-коммунистов.
Я уже не говорю о средствах массовой информации — те
нас недоумками изображают. Это правительство, в кото­
ром 7 академиков и 20 докторов наук.
Впереди худшие времена. Любые попытки удержать
165
производство от обвала в 1991 году не проходят; дирек­
тора озверели, слушать ничего не хотят, да их можно
понять. Словом, нужно говорить с народом, не сосредо­
точиваясь на Ельцине.
— Не Ельцин идет к власти,— прозвучала репли­
ка, — а Бурбулис.
Горбачев согласился, что не следует видеть за всеми
проблемами одного Е л ь ц и н а . В обществе нарастает хаос,
и люди требуют порядка, поддержат каждого, кто
возьмется его навести даже крайними мерами. Расчеты
демократов, пришедших к власти в Москве, Ленинграде,
что им удастся управлять лучше коммунистов, не оправ­
дались. Хотя мы им не мешаем, напротив — поддержива­
ем. Попов уже заявил, что им надо переходить в жесткую
оппозицию. Дела делать не умеют, только политикан­
ствовать. В окружении Ельцина есть и такие, кто за
сотрудничество с нами. Надо двигать Союзный договор.
В тот же день Горбачев встретился с секретарями ЦК
и рекомендовал не кричать «караул», а объяснять, что
конфронтационный тон Ельцина не на пользу делу, что
общество хочет гражданского мира и консолидации.
Это святая правда. Нарастал поток писем и теле­
грамм от встревоженных граждан. Страна взывала
к двум лидерам: Михаил Сергеевич, Борис Николаевич,
помиритесь, Христа ради! И они встречаются. Горба­
чев— потому что у него нет выхода, одна надежда —
урезонить соперника, воззвать к его патриотическим чув­
ствам. Ельцин — чтобы продемонстрировать миролюбие
и готовность к компромиссу. А параллельно с долгими
беседами, взаимными заверениями и обещаниями пар­
ламент и правительство России изо дня в день ведут
методическое наступление на союзные власти, отбирая
у них предприятие за предприятием, банк за банком,
отрасль за отраслью, заключая договора с другими рес­
публиками и сколачивая антисоюзный блок.
Чем дальше идет эта двойная игра, тем отчаяннее
становится положение президента. Вроде бы и соперник
утихомирился, а дела все равно идут все хуже, беспо­
рядок усиливается. Ему не остается ничего иного, как
просить у Верховного Совета дополнительных полномо­
чий. И тут на Горбачева обрушивается иезуитски под­
готовленный удар. Ельцин обвиняет его в попытке ус­
тановить диктатуру. «Такого объема законодательно
оформленной власти, — заявил он, — не имели ни Ста­
166
лин, ни Брежнев. Крайне опасно, что президентская
власть у нас формируется под личные качества и га­
рантии конкретного человека. Фактически центр стремит­
ся сделать конституционное оформление неограниченно­
го авторитарного режима». (Из выступления Ельцина
на IV Съезде народных депутатов СССР 19 декабря
1990 г. ). Это говорилось в то время, когда президент
и союзное правительство фактически не могли контро­
лировать ход событий— его по примеру России пере­
хватили республики.
В тот же день перед заключительным выступлением
Горбачева Шахназарова попросили подняться на третий
этаж в один из кабинетов президента. Там была Раиса
Максимовна. Она спросила, что Георгий Хосроевич ду­
мает относительно выступления Ельцина.
Шахназаров пожал плечами.
— Объявление войны уже не новость. Но еще и не
начало боевых действий.
— А как, по-вашему, надо ответить?
Помощник державного супруга сказал, что советовал
Михаилу Сергеевичу без обиняков раскрыть стране
смысл плетущейся против Союза интриги. Одновременно
связать Ельцина и других глав республик предложением
начать совместную работу над Союзным договором,
чтобы положить конец искусственному ее затягиванию.
— Боюсь,— сказала Раиса Максимовна,— медлить
больше нельзя. Этот человек идет ва-банк.
Нападки на президента шли по нарастающей.
Из интервью Б. Н. Ельцина американской телекомпа­
нии Эй-би-си 25 января 1991 г.:
«Либо он встанет на путь переговоров с Литвой,
откажется от своей попытки установить диктатуру и со­
средоточить абсолютную власть в одних руках— а все
идет именно к этому,— либо он должен уйти в отставку,
распустить Верховный Совет и Съезд народных депута­
тов СССР... Если Горбачев попытается добиться дик­
таторских полномочий, Россия, Украина, Белоруссия
и Казахстан отделятся от СССР и создадут свой соб­
ственный союз».
Из выступления Б. Н. Ельцина □о Центральному теле­
видению 6 февраля 1991 г.:
«Я предупреждал в 1987 году, что у Горбачева в ха­
рактере есть стремление к абсолютизации личной власти.
Он все это уже сделал и подвел страну к диктатуре,
167
красиво называя это «президентским правлением». Я от­
межевываюсь от позиции и политики президента. Высту­
паю за его немедленную отставку, передачу власти кол­
лективному органу — Совету федерации республик».
К . Н . Брутенц (бывший первый заместитель заведую­
щего Международным отделом ЦК КПСС, запись
1999 г.):
— Как известно, 12 июня 1990 г. была принята Де­
кларация о государственном суверенитете РСФСР. Она
фактически открыла «парад суверенитетов» и дала сиг­
нал — стимулировала движение других республик к неза­
висимости. С августа по сентябрь они, в свою очередь,
принимают декларации о суверенитете. Летом этого же
года Р. Хасбулатов «шокировал» Мэтлока, предсказав «с
удовольствием, что Советский Союз скоро исчезнет и бу­
дет заменен «просторной» организацией типа Организа­
ции Объединенных Наций».
Известно также, что Бурбулис, Шахрай и их группа
загодя, во всяком случае еще в феврале 1991 года, готови­
ли документы, ставшие основой беловежских соглаше­
ний. «В 1990 году я уже начал готовить Беловежье по
сути»,— вырвалось недавно у Бурбулиса (парижская
«Русская мысль», 1997, 9 апреля). Тот же Мэтлок пишет;
«Г. Бурбулис и его коллеги набрасывали проекты «прос­
торных» соглашений, которые дали бы России предлог (!)
для абсорбирования институтов СССР и превращения ее
в его правопреемницу по международному праву. Бур­
булис вез эти проекты, когда сопровождал Ельцина на
беловежскую встречу». Шушкевич признает, что «сущест­
вовал договор-заготовка, разработанный еще в феврале
славянской «тройкой» вместе с Казахстаном». Правда, по
его словам, принадлежащие Бурбулису формулировки
относительно прекращения существования Советского
Союза «шли гораздо дальше, чем имели в виду пред­
ставители Белоруссии».
Своим «суверенным» поведением и прямым подтал­
киванием к этому других республик российское руковод­
ство всячески стимулировало центробежные тенденции,
оно сговаривалось с радикалами в республиках. Бывший
премьер-министр Литвы К. Прунскене, с которой я встре­
чался на сессии Совета взаимодействия в Пекине в мае
1993 года, рассказывала о договоренности, существовав­
шей между Ельциным и Ландсбергисом, ослабить пози­
ции Горбачева. Ландсбергис обещал придать взаимоот­
168
ношениям Литвы с СССР конфликтный характер, не идти
на серьезные переговоры с Горбачевым (а то тот, не дай
Бог, пойдет на уступки). Взамен Ельцин обязался оказать
Ландсбергису полную поддержку.
Этой же тактики российский президент придерживал­
ся на переговорах о союзном договоре, раз за разом
изменяя свою точку зрения и отказываясь от уже со­
гласованных позиций. Как пишет Мэтлок, «Ельцин ус­
пешно маневрировал с целью ликвидации Советского
Союза». Последний шаг был сделан 22 ноября — в мо­
мент, когда уже заказали шампанское для ритуала пара­
фирования соглашения.
4 ноября — за месяц до беловежских соглашений — по
российской инициативе лидеры республик согласились
упразднить все союзные министерства, за исключением
пяти. А 15 ноября 1991 г. Ельцин десятью указами ус­
тановил контроль над всеми советскими финансовыми
институтами и значительной частью внешней торговли.
Еще через три недели последовала поездка в Минск.
Некоторые наблюдатели, и в том числе американский
посол, склонны считать, что в поведении Ельцина перво­
степенную или даже главную мотивационную роль иг­
рала неприязнь к Горбачеву. Я думаю, что это преувели­
чение, хотя й не сбрасываю со счетов этот резон. Все же
главным, очевидно, было другое. Не только Беловежье
и предшествующие события, но в особенности последую­
щие годы убедительно продемонстрировали, сколь много
значит для Ельцина власть и какую безграничную цену
он готов за нее уплатить. Тот же Шушкевич заявляет:
«Никто там (в Вискулях) не был наивным. Было ясно, что
именно Горбачев, более чем что-либо другое, стоит на
пути Бориса Николаевича».
Инспирируя Беловежское соглашение, российское ру­
ководство обнаружило впечатляющую недальновид­
ность. Оно явно рассчитывало, что беловежский «развод»
станет для России лишь зигзагом, за которым вновь
последует этап «собирания земель» под ее руку. Очевид­
но, сказался провинциализм — да еще сдобренный изряд­
ной дозой «державного» высокомерия — некоторых рос­
сийских творцов Беловежья, внезапно и случайно вбро­
шенных в большую политику. Они, видимо, считали, что
Беловежье— не более чем эпизод в жизни остальных
советских республик! Российское руководство не понима­
ло — и, судя по всему, не вполне понимает до сих пор, —
169
что обретенная независимость республик не полустанок,
а конечная станция, что это не преходящий эпизод, а ру­
беж, взятый навсегда.
Обнаружилось достаточно поверхностное представле­
ние о национальном вопросе, о ключевом значении демо­
кратического к нему подхода, привязанность к наследию
и рефлексам прошлого. Отсюда «славянский» характер
беловежских соглашений и попытки экономических до­
говоренностей в таком же составе, разумеется, неудач­
ные. Отсюда то и дело прорывающаяся неготовность на
практике принять последствия беловежских решений, по­
пытки под флагом интеграции выкроить доминирующее
положение для России.
Но более всего поражают хладнокровие и (назовем
это так) решительность, с которыми творцы — всех ран­
гов — беловежских соглашений обрекли на разлом жизни
десятков миллионов. Ведь за строками соглашения стоит
гигантский массив сломанных и исковерканных судеб,
людских невзгод и страданий.
Не могу не процитировать открытку, которую моя
теща Анна Александровна Китаева получила из Полтавы
от близкой подруги военных лет Нины Андреевны Ко­
пейкиной, участницы Великой Отечественной войны, ра­
дистки, вдовы, как и она, офицера, защищавшего Сталин­
град. Они познакомились в начале 1942 года в Поволжье
при формировании дивизии, в которой служили их буду­
щие мужья.
Нина Андреевна пишет: «Вот и случилось так, что
живем мы теперь за границами, в разных государствах —
ни увидеться, ни поговорить. И у меня все чаще чувство,
будто дует осенний пронзительный ветер, а мы все вроде
стоим голенькими на этом ветру».
Наверное, под этими словами подписались бы многие.
И последнее. Был ли распад Союза благим, прогрес­
сивным актом в общественно-историческом смысле? Ес­
ли сравнивать с дореформенным Советским Союзом,
я бы ответил на этот вопрос утвердительно. Если же
думать в категориях доведенной до успешного конца
перестройки, если, таким образом, иметь в виду рефор­
мированный Советский Союз, то нет. Тогда на первый
план выступили бы преимущества крупного многонаци­
онального демократического государства — на фоне про­
винциальности, пусть даже временной, большинства но­
вых государств. А в международном плане — предотвра­
170
щение создавшегося вакуума, открывшего дорогу свое­
волию Соединенных Штатов, которым тяготятся и недо­
вольны многие, притом самые различные страны.

БЕСПЕЧНЫЙ ГОРБАЧЕВ
Г. X. Шахназаров (запись 1993 г.):
— 20 февраля (1991 г. — Н. 3.) президент собрал свое
ближнее окружение. Настроен был мрачно. Начал раз­
мышлять вслух: «Происходит нечто подобное тому, что
случилось в 1987 году. Придя в Моссовет, Ельцин энер­
гично взялся за дело, начал менять кадры. Я его под­
держал. Но, разделавшись с первой «гарнитурой», он
пошел по второму кругу, потом по третьему. У него
нет вкуса к нормальной работе. Видимо, ему для тонуса
нужно постоянно с кем-то драться. Не случайно понра­
вился Егору своей крутостью, и тот рекомендовал его
в Москву. В нем гремучая смесь, способен только на
разрушение».
Ситуация назрела, нарыв готов прорваться. Ельцин
хотел сколотить «союз четырех» (т. е. России, Украины,
Белоруссии и Казахстана), но эта затея сорвалась. Теперь
поехал в Ярославль подстрекать к неповиновению, забас­
товкам. Упрощать не следует. Положение серьезное.
Многие верят, что он за бедных.
— Знаете,— сказал нам Горбачев,— если на рефе­
рендуме народ пойдет за «демороссами» и проголосует
против Союза, мне не останется ничего иного, как уйти.
Э то— последний рубеж. Но я верю, что этого не слу­
чится.
Уверенное «да» Союзу на референдуме дало уникаль­
ный шанс переломить ход событий, и Горбачев его не
упустил, предложив руководителям республик собраться
в Ново-Огарево и в сжатые сроки завершить работу над
Союзным договором. Ельцин, готовившийся к предвы­
борной борьбе за президентское кресло, вынужден был
согласиться. Он просил Горбачева сохранять нейтрали­
тет на этих выборах. Михаил Сергеевич обещал ему это
и слово сдержал. Ни сам президент, ни его команда не
пытались вмешиваться в избирательную кампанию, а ко­
гда Ельцин победил— Горбачев принес ему свои по­
здравления и выразил надежду на плодотворное сотруд­
ничество.
171
Г. X. Шахназаров (по дневниковым записям):
Лето 1991-го было относительно спокойным в отно­
шениях двух лидеров. Они, правда, не раз схватывались
при отработке текста Союзного договора, но с помощью
Назарбаева и других участников новоогаревских сидений
удавалось найти компромиссные решения. Раза два даже
пообедали и, чокаясь, пообещали друг другу лояльно
сотрудничать в рамках создаваемой федеративной госу­
дарственной структуры. Горбачев поверил. Однако после
августа выяснилось, что параллельно с «новоогаревским
процессом» плелась интрига, имевшая целью сорвать
подписание Союзного договора. Или добиться внесения
в него поправок, которые свели бы полномочия союзных
органов к прерогативам Европейского Совета. Ельцин,
Кравчук и Шушкевич готовили свой вариант антисоюзно-
го заговора и, опередив их, гэкачеписты только сыграли
им на руку.
Горбачев проиграл, хотя явно превосходил соперника
и находился в несравненно более сильной исходной пози­
ции. В свое время ему писала одна доброжелательница:
«Михаил Сергеевич, вы сильнее Бориса Николаевича,
сделайте первый шаг, протяните ему руку. Ведь ваш спор
может повлечь за собой раскол страны и гражданскую
войну. Не допустите этого!»
Тогда я подумал, что в этой фразе, как нередко быва­
ет, перепутаны причины и следствие. Конечно же, не
взаимная неприязнь Горбачева и Ельцина грозила вы­
звать национальный раскол. Наоборот, глубокое расхож­
дение в народном сознании проявилось через отношения
двух лидеров. Но в то время это была всего лишь смут­
ная догадка; мне, как и многим другим, казалось, что для
вражды нет серьезных оснований. Больше того, они вро­
де бы в конечном итоге делают одно дело — тянут страну
из одного качества в иное, разрушают тоталитарную
модель, строят, как могут, демократическое государство.

КУРАЖ ПОБЕДИТЕЛЯ

Послушаем тех, кто видел борьбу между двумя пре­


зидентами изнутри. Вот свидетельства тех, кого загнали
в угол.
Г. X. Шахназаров (по дневниковым записям).
1 ноября 1991 г.
172
Утро Горбачев провел с Григорием Явлинским, Ре­
венко и Вениамином Федоровичем Яковлевым. Обсуж­
дали: что делать? Ельцин после выступления на Съезде
народных депутатов РСФСР с программой реформ и
требованием особых полномочий на переходный период
буквально вверг в шок дерзкими заявлениями о намере­
нии объявить Госбанк СССР российским, сократить на
90 процентов численность МИДа, распустить 80 мини­
стерств и т. д.
Правда, после разговора с Силаевым Борис Никола­
евич отказался от посягательства на Банк, которое озло­
било и напугало республики, да и Запад привело в смуще­
ние при всем его расположении к новому реформатору.
2 ноября.
Горбачев встречался с Ельциным, затем позвал нас
с Ревенко и сказал, что и как было.
— Я сказал Борису: «Давай говорить по-мужски. Ты
меняешь политику, уходишь от всего, о чем условились.
А раз так, — теряют смысл и Госсовет, и экономическое
сообщество. Я подаю в отставку. Бери вожжи в руки, раз
тебе этого хочется, правь в одиночку. Я в этой кутерьме
участвовать не буду. Скажу всем так: вот, друзья, лидеры
15 республик, я вас подвел к независимости, теперь, похо­
же, вам Союз больше не нужен. Что ж, живите дальше,
как заблагорассудится, а меня увольте».
Ельцин стал горячо доказывать, что политики менять
не собирается, верен обязательству, слово у него твердое.
Тогда я его спросил: значит ли это, что он согласует свои
реформы с республиками? «Обязательно, — отвечал
он, — я их ведь только решил поприжать: дескать, не
будете следовать за Россией в реформах, нам придется
все делать без вас, а уж тогда не посетуйте, будем блюсти
прежде всего свой интерес. Так что в ближайшие дни все
согласуем. Им деваться некуда».
Ладно. Пошли дальше. Ты понимаешь, Борис Нико­
лаевич, что значит, когда Козырев заявляет, что обой­
демся без союзного МИДа? Кто будет участвовать в Хе­
льсинкском процессе, представительствовать в ООН, вес­
ти дела по разоружению? Ведь все это требует и опыта,
и знаний, и кадров, и главное — права выступать от всех
республик.
Ельцин согласился. Сказал, что насчет сокращения на
90 процентов мидовского персонала— это был образ,
примерная цифра. Можно и не 90, а скажем, 70 процен­
173
тов. «Ой, Борис, — возразил Михаил Сергеевич, — кто-
то тебя все время подначивает, толкает на крайние заяв­
ления, а потом тебе же приходится отдуваться. Зачем
это? Будь аккуратней в словесных заявлениях. МИД это
ведь русские люди, мощное, можно сказать, столетиями
формировавшееся учреждение. Так зачем же его разо­
рять. Уж лучше возьми целиком в Россию. Придет мо­
мент, так и будет. Но сейчас-то надо его сохранить».
Ельцин и с этим согласился. Так он по всем пунктам
отступил, обещал действовать согласованно.
Горбачев был явно доволен. Видимо, действительно
приготовился уйти, хлопнув напоследок дверью. А когда
это отложилось, у него отлегло от сердца. Все-таки он,
что ни говори, человек момента— часа, дня, недели.
Сегодня хорошо — и ладно, а там видно будет.
Между тем я слушал и думал про себя, что российский
президент лукавит. Завтра опять что-нибудь вытворит.
Да что завтра! Он ведь клялся, что будет вести дела
разумно, а в папке бумаг к заседанию Госсовета, назна­
ченному на 4 ноября, лежит у него обращение к Прези­
денту СССР с требованием передать все торгпредства
России без каких-либо обещаний компенсировать другим
республикам их долю. Даже не потрудилась его молодая
ватага напрячь мозги и выдавить два-три приличеству­
ющих случаю довода. Просто так: забираем — и точка.
Вообще все сильнее ощущается почерк «ребятишек», как
их назвал Хасбулатов. Наша «команда» не без греха,
но та такое натворит, что страна еще вздрогнет и взды­
бится.
Я не стал расстраивать Горбачева, тем более что он
ощущал себя победителем. Разговор зашел об организа­
ции аппарата. Ревенко сказал, пора навести порядок с по­
мощниками и советниками, многие болтаются без дела.
Горбачев согласился.
Я ушел с чувством, что это прелюдия краха.
4 ноября.
На заседании Госсовета Горбачев выступил с тревож­
ной речью.
— Почему с нами происходит то, чего не должно
было бы быть? Мы легко, безответственно распоряди­
лись капиталом, который получили после заговора в ре­
зультате совместной работы. Я имею в виду возникшую
тогда у людей надежду на возможность выйти из кризи­
са. Осознали недопустимость распада государства, рас­
174
кола демократических сил. Первые недели внушали на­
дежды, потом опять пошли политические игры, перетяги­
вание каната. В муках рождается экономическое соглаше­
ние, с трудом продвигается работа над Союзным до­
говором. Страна задыхается, и Госсовет несет за это
ответственность.
Центральный вопрос — объявленная президентом
России программа ускорения реформ. Я уже высказал
общую поддержку, должен определиться и Госсовет. Но
у меня вызвало беспокойство отсутствие ясности в от­
ношении экономического сообщества. Вопрос принципи­
альный. Ни одна из республик не справится в одиночку.
У нас был разговор с Борисом Николаевичем, и он
подчеркнул, что Россия будет действовать в рамках со­
глашения. Подготовленные россиянами предложения по
реформам могут стать базой для общих позиций.
Возник беспрецедентный ажиотаж на потребительском
рынке. Повторены ошибки 90 и 91-го годов: помните, когда
было сказано от имени правительства Рыжкова о предсто­
ящем п о в ы ш ен и и цен, а затем то же самое было сделано
Павловым. Люди и сейчас со дня на день ждут прыжка цен.
А ведь мы не можем пойти на это, не приватизируя пред­
приятия. Назревает взрыв. Нужны безотлагательные меры,
иначе начнут штурмовать магазины.
Необходима и интенсивная работа с западными парт­
нерами. Там боятся распада Союза, убеждают, что нуж­
но поскорее заключить Договор. Они давно поняли, что
надо обновить Союз, но сохранить его как фундамен­
тальную, стратегическую основу современного мира.
В связи с судьбой Союза нам придется решать во­
просы МИДа, МВД, Минобороны. Уже в ближайшие
дни постатейно проработать Договор. Такого же мнения
Ельцин, Назарбаев, Каримов и другие. Без решения во­
просов государственности не справиться с экономичес­
кими проблемами.
Выступают все присутствующие. Остается ощущение,
что не продвинулись вперед ни на шаг.
14 ноября. (По записям Ю. Батурина).
(В этот день Шахназарова не было на заседании Гос-
совета в Ново-Огарево. Горбачев отпустил его на два дня
в Лондон. Запись дискуссии вел Юрий Батурин, будущий
помощник президента Ельцина и секретарь Совета обо­
роны России. В 1991 году Батурин работал в аппарате
Шахназарова).
175
Проходят преамбулу, отшлифованную, как кастрюля
у образцового повара, едва ли не протертую до дыр
бесконечным на ней топтанием. И все-таки возникает
спор о названии будущего Союза. Ельцин настаивает:
«Союз Суверенных Государств». Горбачев: «ССГ так
ССГ. Мы должны решить г л а в н ы й вопрос: будем созда­
вать союзное государство или нет?».
Ельцин. Есть намерения создать Союз.
Назарбаев. Какой именно? Федерацию или конфеде­
рацию?
Горбачев. Союзное государство. Я на этом категори­
чески настаиваю. Не сделаем этого— предрекаю всем
вам большую беду.
Ельцин. Будем создавать Союз государств.
Горбачев. Если нет государства, я в этом не участвую.
Могу покинуть вас прямо сейчас. (Встает, собирает бума­
ги.) Это моя п р и н ц и п и а л ь н а я позиция. Без государства
считаю мою миссию исчерпанной. Не могу согласиться
с чем-то аморфным.
Шушкевич уговаривает Горбачева остаться.
Горбачев. Поверьте, у меня нет намерения претен­
довать на президентское кресло, пусть его займет любой
из вас.
Ельцин. Давайте назовем четко: конфедерация.
Горбачев. Решайте. Я не могу вас насиловать. Вы
несете не меньшую ответственность, даже большую.
Ельцин. Надо сделать так, чтобы Украина не ушла.
Шушкевич. Думаю, в конфедерацию они пойдут.
После долгих препирательств согласились на форму­
лу «Конфедеративное демократическое государство»
и условились парафировать Договор 25 ноября. На пресс-
конференции все участники «Новоогаревского процесса»
торжественно заверили сограждан: «Союз будет!»
Опять слово Г. X. Шахназарову.
19 ноября.
В самолете по дороге в Иркутск Горбачев пригласил
журналистов в свой салон и рассказал о работе над
Союзным договором.
— Не под меня подгоняем. Если понадобятся доказа­
тельства, готов заявить, что не буду выдвигать свою
кандидатуру на президентских выборах. Гонсалес меня
убеждал, что нужно спасти Союз, Миттеран. Они пони­
мают, осталось и нам понять.
176
25 ноября.
На заседании Госсовета президент, как и было услов­
лено, объявляет, что сегодня должно произойти парафи­
рование Союзного договора. Сразу же берет слово Ель­
цин, заявляя, что в Договоре речь должна идти не о кон­
федеративном государстве, а о конфедерации демократи-
ческих.государств. В противном случае Верховный Совет
России может его не ратифицировать.
Горбачев возражает, ссылаясь на свои беседы в Иркутс­
ке. Ельцин отвечает: «Вы хуже знаете обстановку. На рати­
фицировании мне придется изложить особую позицию по
этому и другим вопросам, где у нас есть замечания».
Разворачивается продолжительный спор между Гор­
бачевым и Ельциным. Михаил Сергеевич в конце концов
обращается к остальным участникам заседания с прось­
бой определиться. Шушкевич, а за ним Ниязов, Каримов
фактически присоединяются к Ельцину, предложив пока
не торопиться с парафированием, а разослать проект
Верховным Советам. Только Назарбаев и Акаев поддер­
живают президента.
— Хорошо, я умолкаю. А то выглядит так, будто
я навязываю свою волю. Давайте в таком случае примем
решение Госсовета о внесении проекта на рассмотрение
парламентов, а ге поручат полномочным делегациям
окончательно согласовать его и подписать.
Ельцин. Еще один принципиальный вопрос — без Ук­
раины союза не будет. Она ведь может принять решение,
которое сразу развалит Союз. Достаточно для этого
обзавестись своей валютой.
Горбачев. И наоборот. Если откажемся от Союза —
это будет подарок сепаратистам.
Шушкевич. Может быть, трансформация текста поз­
волит и украинцам присоединиться?
Ельцин. Что за Союз без Украины!
Горбачев. У нас была та же информация и раньше.
Елыщн. Давайте дождемся 1 декабря. Хотя уверен,
и после 1-го не все прояснится.
Горбачев. Значит ли это, что мы можем сказать: про­
ект согласован и направляется на рассмотрение Верхов­
ных Советов?
Ельцин. Не нужно писать «согласовано».
Горбачев. Я констатирую, что руководители некото­
рых республик занимаются ненужными маневрами.
Ельцин, Шушкевич и Каримов не соглашаются с этим
утверждением.
177
Горбачев. Надо, наконец, прийти к одному тексту.
Борис Николаевич явно изменил свою позицию. Мы ведь
с ним договорились о союзном государстве.
Ельцин. Это не так.
Горбачев. Надо честно сказать, что россиянам не нуж­
но союзное государство. Зачем мы людей мордуем? Вы
проталкиваете идею угробить союзное государство, бере­
те на себя тяжелейшую ответственность. Если Договор не
нужен, скажите прямо. Может быть, сами решите? Ос­
тавайтесь здесь, а мы, так сказать, связанные Союзом,
вас покинем. Почувствуйте, что вам важнее — народ или
сепаратисты.
Ельцин. Мы за то, чтобы направить в основном со­
гласованный проект.
Горбачев. У меня все это вызывает глубокую грусть
и разочарование. Создадим Союз, подобный богадельне.
Придут люди, которые легко возьмут власть. Вы ориен­
тируетесь на крикунов, а не на массы.
Ельцин. Думаю, это лучше, чем просто разойтись.
Горбачев. Мы вас оставляем. Решайте.
Поднимается, уходит из зала, и с ним все, кроме
руководителей республик. Примерно через полчаса вниз
спускаются Ельцин с Шушкевичем.
Ельцин. Ну вот, п р и ш л и мы к хану Союза. Возьми нас
под свою высокую руку.
Горбачев (в тон). В и д и ш ь , царь Борис, все можно
решить, если честно сотрудничать.
8 декабря 1991 г.
В 16.30 президент собрал советников и специалистов.
Он рассказал о своем разговоре с Ельциным после под­
писания им беловежских соглашений.
Тот, по словам Горбачева, оправдывался, что он
предлагал несколько вариантов, а Кравчук все их от­
клонил — и заключение договора на 4—5 лет, и ассо­
циированное членство Украины, и славянский союз...
Начал упрекать меня за то, что трижды в день пере­
говариваюсь с Руцким. Я возразил, что это обычный
разговор у нас внутри, в союзе. А вот президент России
несколько раз в день переговаривается с американским
президентом. Он вспылил: «Будете так продолжать,
я ухожу!» От государства не уйдешь, сказал я ему. Вы
собрались втроем. А кто вам дал такие полномочия?
Госсовет не поручал, Верховный Совет не поручал, на­
род окончательно запутали. «Ничего,— сказал Ель-
178
пин, — Содружество будет работать. А вы вот всем
недовольны».
Далее, продолжал Горбачев, я постарался доказать
полную несостоятельность Минского соглашения. Он
хватался за сердце. Я ему сказал: знаешь, Борис, это
товарищеский разговор, я тебе привожу все доводы, ко­
торые будут приводиться другими. Нужен референдум,
пускай народ решает. Он ответил: «Выдвигайте свои
позиции, только не надо личной брани». А я в ответ:
«Никогда этим не занимался».

НАКАЗАНИЕ ОБИДЧИКОВ
Л. Н. Ефремов (запись 1996 г.):
(Леонид Николаевич Ефремов в 60-е годы был кан­
дидатом в члены Президиума ЦК КПСС, возглавлял
Ставропольский крайком партии, где делал стремитель­
ную карьеру молодой М. С. Горбачев.)
— Как понимают массы, народ прошедшие в послед­
ние годы и проходящие ныне политические события и ка­
таклизмы? Люди не глупее многих лидеров-демократов.
Очень ясно, что М. Горбачев, А. Яковлев, Э. Шеварднад­
зе, Б. Ельцин и ряд других двурушников тесного альянса
разработали по схеме западных спецслужб довольно глу­
бокую стратегического характера провокацию, направ­
ленную на разгром КПСС. Эту провокацию формально
осуществили М. Горбачев и Б. Ельцин, думаю, с согласия
своих партнеров, запретив в день отъезда Президента
СССР на отдых к морю деятельность первичных партий­
ных организаций на предприятиях и в учреждениях,
в НИИ, КБ, в воинских подразделениях. Это был далеко
идущий выпад против партии.
Генеральный секретарь М. Горбачев, его сподвижник
А. Яковлев и другие как будто не заметили изданного
Б. Ельциным указа. А между тем — это парализовало
партию, поставило в ложное и непонятное положение
коммунистов, поскольку все они жили и работали в со­
ответствии с Уставом КПСС. Нельзя умолчать о том,
что парторганизации не знали ничего о позиции Гене­
рального секретаря ЦК и Политбюро. Устав КПСС ни­
кто не отменял, съезда партии не было. Также не был
созван и ЦК КПСС.
В парторганизациях началась раздача учетных карто­
179
чек; коммунистам рекомендовалось найти место в каких-
либо территориальных парторганизациях. Но последние
были чрезвычайно малочисленны и слабы, а при некото­
рых ЖКУ и домоуправлениях вообще не было террито­
риальных парторганизаций. Помыкавшись в поисках
прикрепления к территориальным парторганизациям,
многие коммунисты, в условиях созданной дезорганиза­
ции, фактически оказались вне партии.
Платить партвзносы было некому. Да и вообще лет­
няя пора не создавала условий для активной партийной
деятельности. Но у огромной массы коммунистов этот
коварный удар под дых вызвал чувство злобы и отвраще­
ния к высшему руководству партии, к ЦК, к Политбюро,
к Генеральному секретарю ЦК КПСС, которые бросили
парторганизации на произвол судьбы.

По словам Е. 3. Разумова, вполне очевидно, что по­


громные указы Ельцина о запрете КПСС были продик­
тованы отнюдь не тягой к демократии, а ненавистью
к партии и страхом перед ней. «Жестокость, — находим
мы у К. Гельвеция, — есть всегда результат страха^ сла­
бости и трусости».
Стремление расправиться с КПСС появилось у Ель­
цина задолго до так называемого «путча». Еще в период,
когда он находился в опале и копил обиды на своих
притеснителей, к числу которых была отнесена и партия.
Достигнув власти, он воспользовался ею, чтобы отом­
стить обидчикам, наказать и унизить их.
Еще в июне 1991 года президент России издал указ «О
прекращении деятельности организационных структур
политических партий и массовых общественных движе­
ний в государственных органах, учреждениях и организа­
циях РСФСР». Антидемократическая, антиконституцион­
ная направленность указа была очевидной. С протестом
в этой связи выступили профсоюзные, общественные ор­
ганизации, собрания коммунистов, июльский Пленум ЦК
КПСС. Пленум обратился к президенту СССР, Верховно­
му Совету СССР, Комитету Конституционного надзора
СССР с настоятельным предложением безотлагательно
дать правовую оценку указа, защитить демократические
завоевания. Но протесты не помогли. Трудно сказать,
что определило линию поведения генсека-президента:
преднамеренное предательство, политическое недомыс­
лие или присущая его натуре «гибкость». Позицию Вер­
180
ховного Совета мог бы сделать более активной тогдаш­
ний председатель его А. И. Лукьянов, но он не осмелился.
Не выполнил своих правозащитных функций и Комитет
Конституционного надзора, возглавляемый С. Алексее­
вым. Словом, три ключевые инстанции оказались глухи­
ми к протестам в отношении допущенного беззакония.
Противоправный указ остался в силе и явился прологом
к последующим акциям по ликвидации КПСС, своего
рода репетицией перед главными действиями.
Сразу после «путча» удары последовали один за дру­
гим. Первым был указ президента Ельцина от 23 августа,
который он подписал в присутствии Горбачева на заседа­
нии российского парламента. Указом приостанавлива­
лась деятельность Компартии РСФСР за якобы ее при­
частность к «путчу», вмешательство органов в судебную
деятельность и за препятствия исполнению указа о депар-
тизации... Министерству внутренних дел РСФСР поруча­
лось обеспечить сохранность имущества и денежных
средств органов и организаций Компартии РСФСР «до
принятия окончательного решения судебными органами».
На следующий день, почувствовав вкус вседозволен­
ности, президент России издал еще один указ: «Об иму­
ществе Коммунистической партии Советского Союза».
В нем поручалось Советам народных депутатов взять
под охрану имущество КПСС и утверждалось, что «воп­
росы дальнейшего его использования должны разрешать­
ся в строгом соответствии с законами СССР и республик
о собственности и общественных объединениях».
Далее следовал указ от 25 августа «Об имуществе
КПСС и Коммунистической партии РСФСР». Он начи­
нался словами: «В связи с роспуском ЦК КПСС...», хотя
такого роспуска, как известно, не было. Этим указом
российский президент объявил все принадлежавшее
КПСС и КП РСФСР недвижимое и движимое имущество
собственностью РСФСР, раздав его управленческим кон­
торам и службам. Иными словами, минуя правовые,
моральные и политические нормы, партию в первые же
дни после «путча» ограбили.
Указы российского президента привели в состояние
растерянности властные структуры страны. Верховный
Совет СССР 29 августа принял постановление, которым
деятельность КПСС была приостановлена на неопреде­
ленный срок без какого-либо конституционного обосно­
вания. На этом, собственно, парламент страны прекратил
181
свое существование. Принятое им постановление в от­
ношении КПСС законности указам Ельцина не приба­
вило.
Дело в том, считает Е. 3. Разумов, что юридических
оснований для таких указов не существовало. Среди пол­
номочий президента, определенных Конституцией и зако­
нами России, не было ни одного, дающего ему право
приостанавливать или запрещать деятельность полити­
ческих партий, национализировать их собственность.
В данном случае был нарушен закон СССР «Об общест­
венных объединениях» от 9 октября 1990 года, который
в то время действовал в Российской Федерации. Согласно
этому закону деятельность общественного объединения
могла быть прекращена только по собственному его
решению или по решению суда.
Существенная деталь. Сперва президент лишь «при­
остановил» деятельность органов и организаций КП
РСФСР до «окончательного разрешения в судебном по­
рядке вопроса о неконституционное™ действий Компар­
тии РСФСР». И этот акт был противозаконным, посколь­
ку «приостановление» деятельности общественного объ­
единения возможно лишь в условиях чрезвычайного
положения, а его тогда не было. Намерение подождать
до «разрешения в судебном порядке» оказалось фикцией.
Не дождавшись судебного разбирательства, Ельцин
издал новый указ от 6 ноября, которым предписал «пре­
кратить на территории РСФСР деятельность КПСС и КП
РСФСР, а их организационные структуры распустить».
Сколько-нибудь убедительных мотивов для указа не бы­
ло и на этот раз. Доводы наспех придумали в расчете на
то, что никому не будет позволено их оспаривать.
КПСС обвинили в том, что она якобы участвовала
в «путче». Но фактов на этот счет не приводилось. Под­
готовка к событиям 19—21 августа шла без участия кол­
лективных руководящих органов партии. Никаких поста­
новлений или других документов, связанных с подготов­
кой и организацией так называемого «путча», ни пленум
ЦК, ни Политбюро, ни Секретариат не принимали. Они
не уполномочивали ни одного человека участвовать в ка­
ких-либо незаконных изменениях органов государствен­
ной власти и управления. Ни один секретарь ЦК КПСС
не входил в состав ГКЧП. Что касается поддержки
ГКЧП отдельными членами партии, то факты, если они
были, равно как и меру ответственности за них, мог
182
установить лишь суд. Попытки же привязать к «путчу»
партию как организацию не имели под собой никакой
юридической основы.
В указе от б ноября на КПСС возлагалась ответствен­
ность за «исторический тупик», за тот развал, «к которо­
му мы пришли». Здесь явная попытка свалить вину
с больной головы на здоровую. Е. 3. Разумов восклицает:
кому теперь не известно, что Союз развалило демокра­
тическое руководство России? Да, Горбачев вел капиту­
лянтскую, соглашательскую политику, но роль тарана
в развале и ликвидации единого государства по праву
принадлежит Ельцину и его команде.
Это их стараниями в Декларацию о государственном
суверенитете России 12 июня 1990 года был включен
пункт 5 о верховенстве законов республики по отноше­
нию к законам СССР. Затем последовали «парады суве­
ренитетов», «война законов», упразднение союзных
структур, беловежский сговор, «гайдаризация экономи­
ки» и др. Именно в результате этого страна и оказалась
в историческом тупике. СССР представлял мощную
сверхдержаву с развитой индустрией, огромным научным
и культурным потенциалом, созданным за годы совет­
ской власти под руководством партии. Сейчас нас хотят
превратить в страну лавочников, в сырьевой придаток
и полуколонию Запада.
Без зазрения совести в указе говорилось об ответ­
ственности КПСС за разжигание среди ,народов нашей
страны религиозной, социальной и национальной розни.
Разумов далек от мысли аттестовать национальную по­
литику КПСС как безупречную. Но он справедливо ут­
верждает: когда КПСС была правящей, в стране люди на
почве межнациональной вражды друг в друга не стреля­
ли, детей, женщин и стариков не убивали, не было и сотен
тысяч беженцев, спасающихся на чужбине от репрессий
местных экстремистов. В отличие от нынешнего «царства
свободы» тогда не было 25 миллионов русских, против
воли оказавшихся иностранцами на родной земле.
В указе утверждалось, что регистрация КПСС прове­
дена якобы с грубыми нарушениями закона. Почему бы
в таком случае властям для исправления допущенного
нарушения не обратиться к закону? Но это приводило
к выводу, который не устраивал гонителей КПСС. Со­
гласно закону «Об общественных объединениях» (часть
вторая статьи 3) под ликвидацию попадают объединения,
183
имеющие целью и методом действий свержение, насиль­
ственное изменение конституционного строя или насиль­
ственное нарушение единства территории СССР, союз­
ных и автономных республик, автономных образований,
пропаганду войны, насилия и жестокости, разжигание
социальной, в том числе классовой, а также расовой,
национальной и религиозной розни, совершение иных
уголовно наказуемых деяний... Ничего из такого рода
деяний нельзя было приписать КПСС. В ее программных
положениях, в Уставе, других документах, определяю­
щих цели и методы действий КПСС, не содержалось
никаких нарушений закона.
Противоправные удары по партии застали ее врас­
плох и привели в шоковое состояние, особенно руковод­
ство. Генсек покинул свой пост 24 августа— на другой
день после посещения парламента России, где ему ясно
дали понять, что плодами победы над ГКЧП будет рас­
поряжаться не он. Горбачев заявил, что слагает с себя
полномочия Генерального секретаря и что в сложивших­
ся условиях ЦК КПСС должен самораспуститься. Таким
образом, в критически трудный момент лидер и рефор­
матор КПСС сдал ее своим освободителям из «форосско-
го плена».
КПСС не разрешили созвать даже Пленум ЦК (не
говоря о съезде), на котором можно было бы обсудить
создавшуюся ситуацию, принять отставку генсека и оп­
ределить дальнейшую судьбу партии. В интересах Ель­
цина и в не меньшей мере Горбачева было выгодно не
допустить никакого форума коммунистов. Они предпочи­
тали, чтобы партия не имела никаких шансов организо­
ваться и умерла молча.
Избранный XXVIII съездом Центральный Комитет
КПСС растерялся и находился в состоянии прострации.
Он даже не нашел возможности высказать свое отноше­
ние к запрету партии. Еще до августовских событий
Горбачев практически подменил Политбюро президент­
ским Советом, и оно перестало играть в судьбе партии
какую-либо роль. После августовского «путча» этот
в прошлом всесильный орган сразу же ушел в небытие.
Секретариат ЦК ждал от Политбюро и генсека указаний,
как поступать в сложившейся обстановке, как реагировать
на события. Не дождавшись, он тихо прекратил свою де­
ятельность и разбрелся по частным квартирам. Заместитель
Генерального секретаря ЦК КПСС В. А. Ивашко заболел.
184
Секретари ЦК А. С. Дзасохов, А. Н. Гиренко, П. К. Лучин-
ский, Г. В. Семенова, Е. С. Строев, Ю. А. Манаенков при­
тихли и сделали вид, что в такой должности не существуют.
Ситуация, сложившаяся в центральных органах
КПСС, сказалась и на положении в местных органи­
зациях. Низовые звенья партии, не получая установок
от ЦК, были дезориентированы и деморализованы. По­
разительно, но факт: ни одна партийная организация
публично не выступила с протестом по поводу расправы
над КПСС.
После запретительных указов российского президента
КПСС подвергалась жесточайшей травле во всех «де­
мократических» средствах массовой информации и была
поставлена в положение партии изгоев. Людям назой­
ливо внушали, что она исчерпала себя, больше не су­
ществует, что у партии нет будущего. Более того, без
суда и следствия ее стали повседневно клеймить как
преступную организацию, требовать суда над ней. Мно­
гие партийные работники оказались не у дел, несмотря
на безупречную репутацию, профессиональную подготов­
ку и большой опыт. На совести «победителей» унизи­
тельные процедуры, которым подверглись сотрудники
аппарата ЦК КПСС 24 августа. В этот день с ведома
и согласия генсека здание ЦК было опечатано, а ра­
ботники подвергнуты издевательскому обыску и досмот­
ру личных вещей.
По словам Н. И. Рыжкова, датой, с которой демокра­
тию в России беззастенчиво, ни от кого не скрывая,
начали убивать, он лично считает 6 ноября 1991 года.
В этот день самый демократический президент в мире
подписал указ о запрещении на территории республики
Коммунистической партии...
Родился абсолютно беззаконный и антидемократичес­
кий указ о запрете партии. Всей партии! Пятнадцать
миллионов коммунистов оказались вне закона! Редкая из
газет удержалась, чтоб не обозвать сей указ подарком
Ельцина поверженным коммунистам к их празднику.
Пятнадцать миллионов разом оказались официальными
«пособниками преступлений»...
К сожалению, Ельцин ничем от своих тогдашних
«врагов» не отличался. Он сам написал в книге: «Я
воспитан этой системой». Рыжков подтверждает: он
с ним еще по Свердловску знаком. И когда пришел срок,
он попросту наказал всех своих обидчиков, запретив их
18$
партию, отняв у них должности, зарплату, кабинеты,
машины, правительственные телефоны. То есть внешние
атрибуты власти. Он ведь не с партией сражался, Робин
Гуд наш доморощенный. Он с князьями да графами
боролся, которые его прилюдно секли. И победил. И уни­
зил их со вкусом и смаком. А то, что пятнадцать милли­
онов холопов заодно в грязь положил— это мелочи!
А то, что законы попрал— пустяки! Э то — как раз
в стиле той системы, которая его воспитала и которой он
верой-правдой служил двадцать долгих лет. Хозяин —
барин, какие ему законы писаны!
Двадцать лет в аппарате партии — это огромная лом­
ка характера. Рыжков свидетельствует: он не знает ни
одного партийного функционера, на котором бы так или
иначе не сказалось пребывание у кормила власти... Если
он еще может поверить, что Ельцин «искренне вступал
в партию» (его слова), то в искренность его картинного
ухода из нее — извините, не верит. Потому что уйти —
значит измениться, а что изменилось в управлении нашей
расколотой державой со смертью «проклятой партии»
и воцарением у власти демократов? Да ровным счетом
ничего... То же безудержное, неостановимое расширение
бюрократического чиновничьего аппарата. А ведь ны­
нешних чиновников народу содержать потруднее преж­
них. Во-первых, их самих числом больше. Во-вторых, они
еще не насытились, поэтому по всей стране в супердемо­
кратических «коридорах власти» царят откровенное вы­
могательство, взяточничество, коррупция— куда там
коммунистам! Коммунисты хотя б парткомов боялись.
Нынешним все дозволено...
Власть во всех эшелонах захвачена как раз теми, кто
вчера считал себя правоверным большевиком и боролся
с антипартийными явлениями, мешающими строить
светлое социалистическое Завтра, а сегодня стал пламен­
ным демократом и борется... с чем, угадайте? Правильно,
с антидемократическими явлениями, мешающими идти
в светлое капиталистическое Завтра.
Г. X. Шахназаров (по дневниковым записям).
Распад Советского Союза не был предопределен. Рас­
суждать так — значит стоять на почве примитивного
исторического детерминизма, который исключает воз­
можность альтернативного хода событий. В замыслы
Горбачева входило провести весь цикл реформ, сохраняя
при этом союзную государственность. Сейчас некоторые
186
утверждают, что и Ельцин не был за разрушение Союза.
Действительно, он много раз заявлял об этом публично.
Но дело в том, что и сам он, и его партия рвались
к власти и хотели получить ее немедленно. Иного способа
добиться этого, как развалом Союза, не было. Лидеры
«демороссов» обязали своего вождя отбросить патрио­
тические сантименты и действовать без оглядки. Союз
был не случайно и не по необходимости, а сознательно
принесен в жертву узкопартийным интересам.

И ЗГНАНИЕ ГОРБАЧЕВА ИЗ КРЕМ ЛЯ

Еще 19 декабря горбачевской команде стало известно,


что подготовлен указ о переходе имущества президента
СССР в распоряжение российских властей, который вот-
вот должен быть выпущен. Переведены в российское
подчинение служба охраны президента и правительствен­
ная связь, так что в любой момент ниточка могла быть
окончательно перерезана. И здесь назревал «железняков-
ский» финал.
23 декабря весь день Горбачев вел переговоры с Ель­
циным (к ним подключался и Яковлев) о порядке и харак­
тере завершения деятельности союзных президентских
структур. Позиции российского руководителя были дос­
таточно жесткими, в частности, отвергнуто предложение
о сохранении статуса неприкосновенности президента
СССР после ухода его в отставку. На ближайшей пресс-
конференции Ельцин по этому поводу язвительно заме­
тил: «Если Горбачев что-то хочет сказать и в чем-то
признаться, пусть делает это сейчас».
24 декабря президент в зале заседаний Госсовета
(раньше там заседало Политбюро) провел заключитель­
ную встречу со своим аппаратом. Присутствовало чело­
век сорок— пятьдесят. Участник той встречи советник
Горбачева В. А. Медведев рассказывал, что президент по­
благодарил всех за сотрудничество в столь сложной об­
становке. Он объявил о прекращении деятельности аппа­
рата с 29 декабря и предпринимаемых шагах по трудоуст­
ройству работников аппарата. Президент объявил, что
сам он переходит работать в образуемый фонд его имени.
Ельцин не приехал на процедуру принятия «черного
портфеля», стал «досрочно» вытеснять Горбачева из
главного президентского кабинета.
187
Во второй половине дня 26 декабря, зайдя к Горбаче­
ву, Медведев нашел его во взвинченном состоянии. Через
охрану ему было дано понять, что Ельцин собирается уже
наутро занять этот кабинет вопреки ясной договореннос­
ти о том, что до конца недели будет продолжаться рабо­
та президента и его аппарата. В присутствии Медведева
Михаил Сергеевич переговорил с людьми из окружения
Ельцина, дал поручение Ревенко связаться по этому воп­
росу с Петровым. Вроде бы все было урегулировано.
27 декабря, в полдень, Медведев позвонил в прием­
ную, чтобы, как обычно, перед тем, как поднять трубку
прямой связи с президентом, узнать в приемной, на месте
ли он и кто у него. Ответил незнакомый голос:
— Его в кабинете нет и не будет.
Медведев несказанно удивился. И лишь после этого
узнал о том, что в тот день произошло.
Ранним утром в аппарат Горбачева сообщили, что
Ельцин в 8.30 начнет свою работу в этом кабинете.
У Горбачева на утро была намечена беседа с японскими
журналистами, предусматривались и другие встречи, да
и кабинет не был еще полностью освобожден. Пришлось
ему встречаться с иностранцами в другом месте, а ос­
тавшиеся в кабинете вещи перебазировать в комнату
охраны.
Рассказывают, что новый хозяин кабинета прибыл
туда в девятом часу, встретился в течение короткого
времени с несколькими людьми, поднял тост со своими
ближайшими сподвижниками и уехал в другое место.
Спрашивается, для чего нужна была вся эта унизительная
концовка?
Г. X. Шахназаров (по дневниковым записям).
24 декабря.
Горбачев встретился со своими советниками, помощ­
никами, руководителями отделов и служб аппарата пре­
зидента. Вот что он сказал:
— Что касается нас с вами, то органы президента
прекратят свои функции 2 января. Из Кремля надо ухо­
дить 29-го. За два месяца все будут трудоустроены. Для
этой цели создается комиссия под совместным руковод­
ством Г. И. Ревенко и Ю. В. Петрова.
На другой день Горбачев должен был дать обещанное
интервью редактору японской газеты «Иомиури» Като.
Когда ранним утром я стал выяснять готовность прием­
ной, оказалось, что вещи президента СССР уже вынесли
188
из кабинета, был получен приказ до 10 часов утра под­
готовить его к приезду нового хозяина. Пришлось давать
интервью в кабинете Ревенко.
Рассказывает последний пресс-секретарь президента
СССР Андрей Серафимович Грачев:
— Встреча Горбачева с Ельциным «для передачи дел»
была назначена на 12 часов дня в понедельник 23 декабря.
Когда я встретил Ельцина, выходившего из лифта, и по­
интересовался у него, не будет ли он возражать против
съемки телевидением его прихода к Горбачеву, он резко
отрубил:
— Ни в коем случае, никаких съемок, иначе встречи
не будет.
Я, разумеется, заверил, что это его пожелание будет
выполнено, и, к понятному разочарованию как американ­
ских, так и советских тележурналистов, выпроводил их из
приемной. Только убедившись, что «телезасада» снята,
Ельцин вошел в кабинет к Горбачеву.
Их встреча продолжалась почти десять часов. Во вре­
мя обеда, который им подали в соседнюю с кабинетом
Ореховую гостиную, к двум президентам присоединился
Александр Яковлев. Остальное окружение президента,
как и томившаяся этажом ниже пресса, с напряжением
ожидало результатов этого, пожалуй, первого в истории
взаимоотношений двух столь своеобычных российских
лидеров откровенного личного разговора.
24 декабря Горбачев попрощался со своим аппаратом.
Результаты десятичасовой встречи с Ельциным, состояв­
шейся накануне, дали ему возможность хотя бы несколько
успокоить своих сотрудников, опасавшихся (не без осно­
ваний), что ретивые подручные российского президента
бросятся немедленно занимать отвоеванный Кремль, ос­
вобождаясь от всех напоминаний об истории союзного
государства и в первую очередь — от них самих.
Горбачев сказал, что все будет происходить «циви­
лизованно», на передачу дел и ликвидацию союзного
государства отведен необходимый срок, договорились
также и о том, что двусторонняя комиссия под руко­
водством представителей двух президентов займется тру­
доустройством людей. «То есть нас с вами», — невесело
пошутил он. О себе он коротко сказал, что намерен
заняться общественной деятельностью в создаваемом
«Горбачев-фонде».
Более подробно о встрече с Ельциным он рассказал
189
после того, как распрощался с аппаратом и собрал у себя
в кабинете небольшую группу ближайших сотрудников
для того, чтобы обсудить основные организационные
аспекты, связанные с началом деятельности фонда. По
словам Горбачева, Ельцин вел себя корректно, внима­
тельно слушал то, «насчет чего мы с Александром Нико­
лаевичем хотели его предостеречь», просил поддержать
его в трудный период, в который он вступает, или «не
критиковать хотя бы в течение полугода».
В то же время Ельцин отказался удовлетворить прось­
бы Горбачева в о т н о ш е н и и его рабочего офиса и ап­
парата, «срезал» пенсию и охрану.
Б. Н. Ельцин (1994 г. ): «Список претензий Горбаче­
ва — его «отступная», — изложенных на нескольких стра­
ницах, был огромен. И практически весь состоял из мате­
риальных требований.
Пенсия в размере президентского оклада с последую­
щей индексацией, президентская квартира, дача, машина
для жены и для себя, но главное — Фонд. Большое здание
в центре Москвы, бывшая Академия общественных наук,
транспорт, оборудование. Охрана.
Психологически его расчет был очень прост: раз вы
так хотите от меня избавиться, тогда извольте раскоше­
литься. Но я старался вести себя твердо и сказал, что
вынесу этот вопрос на Совет глав государств.
А на Совете многие выступили за то, чтобы вообще
л и ш и т ь экс-президента всего, оставить сумму, которую
имеет у нас обычный пенсионер. Я же предложил создать
прецедент достойного ухода главы государства в отстав­
ку, без атмосферы скандала. Почти все, что просил Гор­
бачев, за исключением чего-то уж очень непомерного,
ему дали.
Мы встретились с ним в Кремле 24 декабря. У него
в кабинете. Последний раз я ехал на встречу с прези­
дентом СССР.
Это был тяжелый, долгий разговор. Продолжался он
несколько часов, позже к нам подключились Александр
Яковлев, помощник Горбачева Шахназаров. Горбачев,
конечно, понимал, к чему идет дело, все это не было для
него неожиданностью, так что «отступную» он готовил
долго и тщательно».
25 декабря Горбачев приехал на работу позже обык­
новенного и закрылся в своем кабинете. В приемной было
необычно пусто — ни одного посетителя. Дежурные по
190
приемной, пришедшие на этот раз все одновременно
(обычно они дежурили сутками по очереди), сортировали
увозимые Горбачевым книги, избавлялись от теперь уже
ненужных бумаг.
Около 3 часов дня он сел за стол и, вооружившись
ручкой, начал читать вслух текст прощального заявления,
внося некоторые исправления. В кабинете находился его
пресс-секретарь А. С. Грачев.
Рассказывает А. С. Грачев:
— Во время этой работы над текстом зазвонил теле­
фон с дачи. Взволнованная Раиса Максимовна сообщила,
что к ней явились люди из новой охраны и велели «ос­
вободить от личных вещей представительское помеще­
ние» (так на языке спецслужб называлась государствен­
ная резиденция президента). Отложив текст, Горбачев
позвонил начальнику охраны Редкобородому, отвечавше­
му до недавних дней за его собственную безопасность.
— Прекратите хамить, — возбужденно сказал он
в трубку, — ведь это же квартира, там люди живут. Что,
мне в прессу сообщить об этом?
Редкобородый, оправдываясь, сослался на указания
сверху и на излишнюю ретивость снизу, но пообещал
отозвать своих людей с дачи.
Не сразу успокоившись, президент энергично выра­
зился по поводу наглецов.
— Ты знаешь, Андрей, то, что они так себя ведут,
убеждает меня, что я прав, — неожиданно сказал он,
и эта мысль сразу позволила ему восстановить внутрен­
нее равновесие. Оно так нужно было ему в этот вечер.
В пять часов ему предстоял телефонный разговор
с Бушем. Перед этим, около четырех, выступивший по
Си-Эн-Эн Ельцин сообщил, что в 7 час. 20 мин. придет
к Горбачеву за ядерной кнопкой. (О том, что Горбачев
выступит в 7 часов вечера с заявлением об отставке, было
уже объявлено.)
Без десяти семь Горбачев спохватился:
— А где будет телесъемка? Почему не в кабинете?
Он, видимо, почувствовал неуместность того, что его
заключительное заявление прозвучит не на его рабочем
месте, у его «станка», а в искусственных декорациях
кремлевской телестудии. Однако менять что-либо было
уже поздно. Через десять минут его ждал прямой эфир.
После оглашения своего прощального заявления Гор­
бачев вышел из «четвертой комнаты» и направился к себе
191
в кабинет, где его уже ждал маршал Шапошников и куда
должен был, как обещал, прибыть за ядерными шифрами
президент России. Однако Горбачева ждала неприятная
новость. Как оказалось, недовольный содержанием речи
Ельцин посчитал ее политической атакой на российское
руководство и заявил, что отказывается прибыть в каби­
нет к теперь уже бывшему союзному президенту. Его
предложение: встретиться на нейтральной территории —
в Екатерининском зале Большого Кремлевского дворца.
Меня не оставляет мысль, что эта неожиданная идея
была подсказана Ельцину кем-то из его близкого окруже­
ния в момент произнесения Горбачевым его прощаль­
ного обращения, когда стало ясно, что он уходит со
своего поста с достоинством и с поднятой головой, не как
проигравший или побежденный политик, а как человек,
вынужденный уступить силе, которой не может или не
хочет противостоять.
На этот раз резко реагирует Горбачев: он отказывает­
ся от предложения Ельцина и заявляет, что передаст ему
все необходимое через Шапошникова. В его приемной
сидят два неприметных человека в штатском с аппара­
том, похожим на переносной телефон космической связи.
Эти два полковника, постоянно сопровождающие прези­
дента во всех его передвижениях, и есть «кнопка», а точ­
нее сказать— один из ее сложных и страхующих друг
друга элементов. Они скрываются за дверью президент­
ского кабинета и в течение двадцати минут, которые они
там находятся вместе с Шапошниковым, пресс-служба
в ответ на многочисленные возбужденные и даже пани­
ческие вопросы журналистов вынуждена отвечать, что
происходит «техническая операция по передаче ядерных
кодов от бывшего Президента СССР Президенту Россий­
ской Федерации».
Когда через полчаса после произнесения Горбачевым
своего заявления об отставке я выхожу из Спасских во­
рот, чтобы ехать в московскую студию «Антенн-2», над
куполом Кремля вместо красного флага уже развевается
трехцветное полотнище. Опоздавшие зафиксировать ис­
торический момент спуска советского флага зарубежные
журналисты вынуждены обращаться к предприимчивым
московским кооператорам, снявшим эту сцену на свое
видео.
На следующее утро, 26 декабря, Горбачев приехал
в Кремль хмурый— за прошедшую ночь настроение
192
Дочки-матери: Елена, Наина Иосифовна, Татьяна

С новым мужем Алексеем Дьяченко


За изготовлением шашлыков

Май 1999 года. Татьяна Дьяченко с женой Бориса Березовского.


Судя по костюмам, наряды они шили у одного мастера
Президентская дочь продолжала работу и в автомобиле

Татьяна Дьяченко у дверей своего кремлевского кабинета


Завидово, 5 сентября 1996 года. Б. Н. Ельцин
делает заявление о согласии лечь на
операцию на сердце
Внучка Катя, та самая «беглянка»

С внучкой Катей
20 декабря 19% года. Первая прогулка после операции шунтирования на сердце
Июль 1996 года. Москва, Красная площадь. Группа американских специалистов по проведению избирательной кампании Б. Н. Ельцина.
Справа налево: Джо Шумейт, Феликс Брайнин, Стивен Мор, Джордж Гортон, Ричард Дрсйзнер, сын Брайнина Алан
25 сентября 1996 года. Перед операцией. Врачи предлагают Б. Н. Ельцину
раздеться. Слева направо: Майкл Дебейки. Ренат Акчурин, Сергей Миронов

Ноябрь 1996 года. В больничной палате. Слева - внучка Маша


Ноябрь 1998 года. Кремль впервые признал, что во время избирательной
кампании в 1996 году. Б. Н. Ельцин «практически на ногах перенес
несколько инфарктов»
Таким он был в зените славы
На рыбалке
Карелия. Лето 1998 года
Зимний отдых, 1998 год
Май 1999 года. Коллаж в «Парламентской газете». Борис Березовский говорит
Николаю Аксененко, который чуть не стал премьером: «Коля, со мной ты
научишься рулить и страной»

Декабрь 1998 года. Заехав в Кремль из больницы на несколько часов,


Б. Н. Ельцин подписал указ об отставке главы своей администра­
ции В. Юмашева
9 мая 1999 года. Во время возложения венка у Вечного огня в Александровском
саду
23 сентября 1999 года. Наина Ельцина провела у гроба Раисы Горбачевой
много часов
у него явно испортилось. Утро началось с неприятностей,
вызванных тем, что охрана и остальные службы, под­
чинявшиеся уже другой власти, начали в нарочитой и гру­
бой форме демонстрировать Горбачеву изменение его
статуса. «С дачи выбрасывают, машину не дают», —
пожаловался он в сердцах.
Когда на следующий день он приехал в Кремль, что­
бы встретиться с японскими журналистами, ему было
сказано, что его кабинет занят. Встречу пришлось пере­
нести в кабинет Г. Ревенко. Как выяснилось, руководи­
телю его секретариата позвонили рано утром и сказали,
чго в половине десятого утра Борис Николаевич Ельцин
намерен прибыть в свой кабинет в Кремле. Табличка на
стене в коридоре с надписью «Президент СССР
М. С. Горбачев» была снята ночью...
М. С. Горбачев (1996 г.): «Вечером 25 декабря должна
была состояться передача полномочий Верховного Глав­
нокомандующего президенту России. Процедуру переда­
чи условились провести в моем кабинете в Кремле. Там
уже ждали нас министр обороны Шапошников и несколь­
ко генералов, а также офицеры, постоянно дежурившие
при том самом знаменитом «чемоданчике» с системой
контроля главы государства над ядерным оружием. Про­
шло несколько минут... Президент России опаздывает.
Затем мне сообщают, что он. вопреки нашей договорен­
ности, отказывается прийти. В чем дело? Оказывается,
Ельцин вместе со своими приближенными слушал мое
выступление и пришел в неистовство.
Спустя некоторое время мне доложили, чго президент
России предлагает встретиться на «нейтральной террито­
рии» — в Екатерининском зале, то есть там, где обычно
ведутся переговоры с руководителями иностранных госу­
дарств. Ельциным и его командой, по-видимому, все это
расценивалось как эффектный ход против Горбачева. Но
выглядело это смешно, если не сказать — глупо. Поэтому
к не стал утруждать себя размышлениями по поводу
возникшей несообразной ситуации и тут же направил
Ельцину пакет с указом президента СССР о передаче
президенту России полномочий Верховного Главноко­
мандующего вооруженными силами. Министру обороны
Шапошникову вручил «чемоданчик с ядерной кнопкой»,
попросил доставить его срочно новому владельцу и до­
ложить мне об исполнении. Все было сделано в течение
нескольких минут.
8 Зак. 3955 193
Так, уже в первые минуты после сложения с себя
полномочий президента страны мне пришлось столкнуть­
ся с бесцеремонностью людей, оказавшихся у власти. Как
показало дальнейшее течение событий, это был не еди­
ничный всплеск мстительных эмоций Ельцина, а проявле­
ние определенной линии по отношению ко мне.
Отложив президентские дела, Ельцин лично руково­
дил «изгнанием» Горбачева из Кремля. По его указанию
был составлен сценарий спуска Флага СССР и поднятия
Флага РСФСР, и сам он проследил за тем, чтобы все
выполнялось по графику и было заснято телекамерой.
Была договоренность о завершении моих дел в Кремле
к 30 декабря. На 27 декабря была назначена беседа с жур­
налистами японской газеты «Иомиури». Но утром мне
позвонили из приемной в Кремле и сообщили, что в пол­
девятого утра Ельцин вместе с Хасбулатовым и Бур­
булисом заняли мой кабинет, бурно веселились, распили
бутылку виски... Это было торжество хищников — друго­
го сравнения не нахожу.
Мне было предписано за три дня освободить загород­
ную резиденцию и президентскую квартиру. 25 декабря,
еще до моего выступления по телевидению, группа лиц
появилась в доме по ул. Косыгина, чтобы опечатать
квартиру президента. В этой ситуации было решено все
сделать быстро. Поняли это и члены семьи, и офицеры
охраны — мои «форосцы». Слов лишних не было, дей­
ствовали не теряя времени, с каким-то даже ожесточени­
ем. За сутки переехали в новое обиталище. Наутро я уви­
дел результаты — кучами, вперемешку лежали вещи, кни­
ги, посуда, папки, газеты, письма и Бог знает что».
А. С. Черняев (из дневника).
27 декабря.
Мы с двумя Яковлевыми пошли к М. С. Он был явно
возбужден, красный. Сели за овальный стол. Рассказал:
Ельцину очень не понравилось мое выступление. Прослу­
шав минуту, он отключил ТВ и велел Бурбулису дос­
тавить ему «полный текст». Андрей послал ему...
Потом стало известно, что, «раз так», он не придет
получать «кнопку», пусть Горбачев сам ее принесет. Гор­
бачев отказался. Тогда Ельцин послал к нему Шапош­
никова...
Между тем хамить Ельцин начал раньше. Еще до
разговора с Бушем мы сидели с Андреем у М. С. Он
«наносил» последние штрихи на свое прощальное высгуп-
194
ление. Вдруг позвонила Р. М. в панике: явились люди
и потребовали, чтоб она со всеми пожитками за два часа
убралась из квартиры (на улице Косыгина). М. С. рас­
свирепел, весь пошел пятнами, позвонил одному, друго­
м у — крыл матом. Вроде остановил разбой. Но вчера,
26-го, их все-таки выставили. Причем долго отказыва­
лись подать грузовик, чтоб вещи отвезти!
Вчера утром (забегаю вперед) охране едва удалось
добиться того, чтоб выслали на дачу «ЗИЛ» за М. С .,
который ему «снисходительно» оставил Ельцин...
Утром 25-го М. С. еще не знал (мы с Грачевым ему
рассказали), что во многих газетах напечатано: Ельцин на
Старой п л о щ а д и рассказал редакторам газет об «итогах»
8-часовой его встречи накануне с Горбачевым и Яковле­
вым: я, мол, ему в 10 раз урезал охрану (вранье: Горбачев
не просил 200 человек), дачу дал «поменьше», чем сейчас,
минус— городская квартира... О неприкосновенности не
может быть и речи: если есть вина, пусть признается
сейчас, пока он еще президент, положил ему 4000 рублей
пенсии. И еще что-то в таком же гнусном стиле...
Между тем «иллюзионисты» Горбачев и Яковлев рас­
сказывали об этой встрече, которая длилась с 12 до 21 ча­
са (с перерывом только на разговор М. С. с Мейджором),
в благостных тонах: поговорили нормально, по-товари­
щески, как ни в чем не бывало. Вот тебе и «не бывало»!
Кстати, вчера Грачев устроил «гусарство», собрал
всю прессу в гостинице «Октябрьская» на ул. Димитрова.
На Горбачеве два часа висят корреспонденты, не давая
ему рюмки выпить... Это был порыв уже не к главе
государства, за встречу с которым бывает журналистам
большой гонорар и слава, а человеческое... Он выго­
ворился до конца. И нас там, грешных, порядком по­
пытали.
Между прочим, Крепостной (это фамилия), директор
гостиницы, ставленник покойного Кручины, долго не да­
вал разрешения устроить эту встречу, ссылаясь на то, что
счета у президентской службы «закрыты». Но ему сунули
в нос живые деньги, которые М. С. дал из своих. Дирек­
тор тем не менее побежал к российским своим началь­
никам и опять стал отнекиваться. Но так как он теперь не
государственная, а частная лавочка, пришлось уступить.
Хоть такая польза от приватизации!
Позвонил Гусенков, говорит: М. С. к одиннадцати
приехал к себе в кабинет в Кремль, чтоб встретиться
195
с японцами... Но за час до этого его кабинет занял
Ельцин. И М. С. стал принимать японцев в кабинете Ре­
венко! Зачем унижаться так, зачем он «ходит» в Кремль?!
И флаг уже сменен над куполом Свердловского зала, и не
президент он уже!
Кошмар!.. А тот хамит все больше и больше. Топчет
все наглее... Мстит, наверное, и за вчерашнюю встречу
с прессой!
В 8.15 утра Ельцин со свитой появился в приемной
горбачевского кабинета. Дежурному секретарю скоман­
довал: «Ну, показывай!» И пошел в кабинет...
— А вот тут на столе стоял мраморный прибор —
где он?
Секретарь объясняет дрожа:
— Не было прибора... Михаил Сергеевич никогда не
пользовался такими ручками. Мы ему набор фломасте­
ров выкладывали на стол.
— Ну ладно... А там что?— и двинулся в заднюю
комнату (комната отдыха). Стал выдвигать ящики стола.
Один оказался запертым.
— Почему заперт?! Позвать коменданта!
Прибежал кто-то с ключом, отпер — там пусто.
— Ну, ладно...
Вернулись в кабинет, расселись за овальным столом:
он, Бурбулис, Силаев, еще кто-то.
— Давай сюда стаканы!
Вбежал человек с бутылкой виски и стаканами. «Ос­
новные» опрокинули по стакану.
— Вот так-то ладно. А Ореховую не буду смотреть
и помещение Госсовета гоже— там Политбюро раньше
заседало... Бывал, бывал...
Гурьбой, гогоча, вышли из кабинета. Секретарю бро­
сил напоследок: «Смотри у меня! Я сегодня же вернусь!!»
Б. Н. Ельцин (1994 г.): «За неделю до переезда Гор­
бачев и его аппарат были предупреждены нами. Срок
вполне достаточный, чтобы собрать бумажки.
Однако, как всегда бывает, трения между клерками
в таких случаях неизбежны. Я изначально относился
к ним спокойно. Ни «выкидывать» Горбачева с его ко­
мандой (с ее остатками, вернее) из Кремля, ни позволять
ему собираться липший месяц я не хотел. Долгие прово­
ды — лишние слезы. Дело-то житейское.
Житейское— но не до такой же степени. И потому
мне не понравились ни поднятые прессой слухи о том,
196
что мы буквально выкидывали вещи бывшего генсека из
Кремля, ни некоторые мелкие детали, не очень достой­
ные нашей исторической миссии, — ручек из дверей «вы­
езжающие», конечно, не выкручивали, но мебель выноси­
ли, и даже державные золотые перья из чернильниц-
непроливашек — тоже...
Ну — это как у нас водится...»
В памяти А. В. Коржакова тоже сохранилось немало
забавных мелочей того исторического момента. Вот нес­
колько фрагментов.
Борис Николаевич пригласил Михаила Сергеевича
в первый корпус Кремля и потребовал освободить каби­
нет — нечего в нем сидеть, раз с должности сняли. Вместе
с поверженным Горбачевым на переговоры пришли Шах­
назаров и управляющий делами Ревенко. Они часа три
заседали в кабинете, им подавали для расслабления ко­
ньячок и кофе.
Борис Николаевич подписал указ, согласно которому
комплекс зданий на Ленинградском проспекте переходит
в ведение Фонда Горбачева. Ельцин явно не представлял
в тот момент истинных размеров этого комплекса. Преж­
де там был филиал Высшей партийной школы. В ней
обучались преимущественно руководители нелегально
действующих коммунистических партий — азиатских, аф­
риканских и латиноамериканских. Для них построили
великолепные учебные аудитории, гостиницы, рестораны,
спортивные залы. Когда через некоторое время Горбачев
начал «показывать зубы» — выступать с критикой Ель­
цина, то шеф одним распоряжением сократил ему количе­
ство помещений и оставил ровно столько, сколько необ­
ходимо только для деятельности фонда.
Помимо комплекса на Ленинградском проспекте экс­
президенту отдали великолепную государственную дачу
«Москва-река 5», в пожизненное пользование. Называть
дачей этот объект, мягко говоря, некорректно. На восем­
надцати гектарах раскинулось- современное богатое по­
местье с просторными служебными помещениями, со
спортивными площадками, гаражами, охраной... Все-та­
ки чем меньше пользы наши руководители приносят
государству, тем больше извлекают ее для себя.
Ельцин определил, что Горбачеву достаточно будет
правительственной телефонной связи АТС-2. Более пре­
стижную «кремлевку» АТС-1 экс-президенту СССР реши­
ли не давать. Правда, Михаилу Сергеевичу оставили
197
открытый, несекретный «Кавказ». Он работает просто —
надо снять трубку и попросить телефонистку соединить
с нужным абонентом.
Труднее всего было договориться насчет персональ­
ных машин. Горбачев предпочитал «ЗИЛ». Ему оставили
«ЗИЛ», но со временем пересадили на «Волгу». Шеф
постоянно старался в чем-нибудь урезать предшествен­
ника, справедливо полагая, что уж на машины Горбачев-
фонд в состоянии заработать себе сам.
На первом же заседании Содружества независимых
государств в Алма-Ате возник вопрос о содержании экс­
президента СССР. Россия пыталась дипломатично рас­
пределить расходы— Горбачев же СССРовский, общий.
Но все от этой проблемы деликатно увернулись, намек­
нув, что Россия — страна богатая и прокормит Горбачева
вместе со всей его свитой. А свита по настоянию Ельцина
составляла только двадцать человек.
После подписания длинного перечня материальных
благ и льгот для экс-президента должна была состояться
официальная церемония передачи ядерного чемоданчика.
Борис Николаевич хотел пригласить журналистов и пуб­
лично запечатлеть историческое событие. Но Михаил
Сергеевич не приехал. Вместо него появился генерал Бол­
дырев с офицерами спецсвязи. Он позвонил из приемной
Ельцина и сказал:
— Мы у вас.
У меня был с собой фотоаппарат, и я сделал несколь­
ко снимков на память. Потом кто-то из журналистов их
попросил, и момент передачи чемоданчика увидели чита­
тели газет. •
Г. X. Шахназаров вспоминал: на заседании Политбю­
ро 20 апреля 1990 г. был знаменательный эпизод. Гор­
бачев задумался, пожал плечами и, явно недоумевая,
обращаясь к себе и присутствовавшим, произнес:
— Странные вещи в народе происходят. Что творит
Ельцин — уму непостижимо! За границей, да и дома
не просыхает, говорит косноязычно, несет порой вздор,
как заигранная пластинка. А народ все твердит: «Наш
человек!»
Тогда никто не смог объяснить эту странность. А она,
грубо говоря, заключалась в «раздвоении» самой России,
русского народа.
Выйдя из следственного изолятора «Матросская ти­
шина» зимой 1994 года, бывший председатель КГБ СССР
198
В. А. Крючков обнародовал точку зрения американцев на
противостояние Горбачев— Ельцин и вообще на этих
двух деятелей. По их мнению, Горбачев стремился осу­
ществить партийную капитализацию, в кратчайшие сро­
ки сформировать класс крупных собственников, в том
числе из числа верных ему функционеров КПСС и пред­
ставителей военно-промышленного комплекса, сохранив
при этом в какой-то мере власть центра. Ельцин же был
готов распродать инофирмам землю и крупную соб­
ственность, став при этом полновластным диктатором
в России после развала Союза.
В Америке считали также, что Ельцин патологически
мстителен, с доминированием Горбачева не смирится
и для сведения счетов с ненавистным союзным центром
скорее пойдет на положение марионетки МВФ.

КОМЕДИЯ — ЭТО ПАРОДИЯ НА ТРАГЕДИЮ,


НО КОМЕДИАНТЫ НЕ ПОДОЗРЕВАЮТ ОБ ЭТОМ
Прошло совсем немного лет.
Е. Деева (журналистка газеты «Московский комсомо­
лец», 1999 г.):
— Еще в девяносто втором знакомые французы гово­
рили мне: «Ваш президент погубит страну». Я негодо­
вала. Что из не увиденного нами они тогда сумели рас­
смотреть? Телерепортаж из Штатов в 89-м году, когда
наша пресса с жаром поддержала версию «Ельцин был не
пьян, Ельцин пил снотворное»? Глумление над повержен­
ным Горбачевым? Да мало ли что рассмотрели... С на­
ших глаз флер стал спадать попозже. Любовь уходила
постепенно, как это бывает в семье: взгляд, слово, разби­
тая тарелка...
П. И. Вощанов (июнь 1998 г.):
— В последние годы Борис Ельцин тешит себя иллю­
зией собственного величия. При каждом удобном случае
старается подчеркнуть некое историческое родство
душ — собственной и Петра Великого. Два выдающихся
реформатора, преобразователя России... Что ж, кое-что,
может, и впрямь совпадает. Необузданное самодурство
сановников, процветающее при дворе казнокрадство, ни­
чем не ограниченные расходы на царские вояжи и пиршес­
тва. Но в самом главном они — полнейшие антиподы.
Один □о всей стране открывал фабрики, не жалея для
199
этого ни казны, ни подданных. С благословения другого
российскую индустрию, создававшуюся буквально на
костях и крови миллионов, в одночасье разрушили, объя­
вив бесперспективной и неконкурентоспособной. При
Петре русский купец теснил иноземного едва ли не всюду.
При Ельцине отечественных производителей выдавили
практически со всех рынков, даже с внутреннего. На нем
теперь распоряжаются, причем на правах законных хозя­
ев, вчерашние конкуренты. И так во всем.
Один, хоть и куражась, не жалея загубленных душ,
Россию крепил и благоустраивал. Плод деяний друго­
г о — развал, одичание, экономическое мародерство. Но,
пожалуй, самое существенное различие в том, что при
Петре Россия прирастала новыми землями, при Борисе
ужимается чуть ли не в допетровские пределы...
Думаю, если уж оценивать Ельцина но строгим мер­
кам матушки-истории, он — самый слабый, в интеллекту­
альном отношении самый неразвитый правитель Россий­
ского государства с момента его образования.
Взгляд оттуда.
В начале января 1998 года британская телекомпания
Би-би-си показала двухсерийный документальный
фильм, именуемый «Царь Борис». Его автор — бывшая
корреспондент Би-би-си в Москве Бриджит Кендалл. Ос­
новной материал фильма — монологи бывших и нынеш­
них соратников президента. Главная идея— показать
механизм шестилетнего удержания власти человеком, ко­
торый «из провинциального коммунистического босса
стал царем, переписавшим конституцию под себя».
Отношение автора к своему герою вполне однознач­
но. Ельцин предстает личностью, одержимой идеей вла­
ствовать любой ценой, уходящей от ответственности, не
способной принимать решения, прячущейся за спины
фактически руководящих страной царедворцев. Колорит­
но отмечены и другие достоинства российского президен­
та, ярко проявившиеся во время визита в Германию,
а также промежуточной посадки в ирландском Шенноне.
Президент, хрипло исполняющий «Калинку», забываю­
щий, как зовут друга Коля, и не способный выйти к ожи­
дающему его ирландскому премьеру из самолета, — все
это показано крупным планом и весьма беспощадно.
И это в той Англии, которой восхищался Борис Ель­
цин в своей «Исповеди на заданную тему»? Восхищал­
с я — не то слово. Стелился...
200
Зачем сегодня Западу Ельцин? Он уже свое отработал.
Вот и директор Московского бюро агентства Франс
Пресс Паола Мессана откровенно, с легкой зевотой про­
износит:
— Это уже не тот человек, которого интересно слу­
шать.
Грустно.
В канун одной из годовщин беловежских соглашений
белорусский журналист Игорь Синякевич спросил у Ста­
нислава Шушкевича:
— А как вышло, что Буш узнал о соглашении раньше
Горбачева?
— Так получилось, что меня долго соединяли с Гор­
бачевым, медленно работала вся эта бюрократическая
машина, а Ельцину стоило позвонить — и Буш сразу взял
трубку. Мы звонили из одной комнаты, и я слышал
перевод Козырева. Когда я начал разговор, Горбачев
впервые назвал меня на «вы». Он говорит: «Да вы пони­
маете, что делаете? Что скажет мировая обществен­
ность?» А я говорю: «Буш нормально отреагировал. Вот
Борис Николаевич ему позвонил». После этого Горбачев
уже ничего не мог сказать. Была немая сцена, и мы
попрощались.
В домашнем кабинете Станислава Шушкевича Игорь
Синякевич увидел на видном месте забавную карикатуру:
Ельцин, Шушкевич и Кравчук соображают на троих на
фоне Беловежской пущи. Журналист не преминул спро­
сить:
— Станислав Станиславович, а что в Вискулях стояло
на столах 5 лет назад?
— Да все стояло.
— «Беловежская» была?
— Была, но пили мы не ее, а коньяк. Его можно не
закусывать.
— Поохотиться-то время было?
— Предлагалось всем. Я не охотник, Кебич тоже
желания не имел, но он хорошо организовал охоту. По­
шли охотиться только Фокин и Кравчук, и украинский
премьер подстрелил кабана. Потом родилась шутка, что
Кравчук— самый меткий стрелок: он хоть и не попал
в кабана, но перестрелил веревку, которой тог