Вы находитесь на странице: 1из 10

Государственное казенное образовательное

учреждение высшего образования


«Российская таможенная академия»
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИМЕНИ В.Б.БОБКОВА ФИЛИАЛ

Кафедра теории права и гуманитарных дисциплин

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Россия в мировой политике»


Вариант №2

Выполнил: Т.В. Фомичёва,


студент 4-го курса заочной формы
обучения
факультета таможенного дела,
группы ТС02/1601ЗС

Руководитель: И.А. Тропов, доктор


исторических наук, профессор кафедры
теории права и гуманитарных
дисциплин, доцент
Оценка_________________________
Подпись________________________
«____»____________________2019 г.

Санкт–Петербург
2019
Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси. — СПб.:
Евразия, 2005.
Людям свойственно задумываться об минувшем. Мало того, людям даже
не нужно ждать определенного времени для переоценки прошедшего события.
Так к примеру, над таким долгим и во многом эпохальным процессом как
Великое переселение народов, которое похоронило античность и посеяло то,
что мы знаем, как современные европейские государства, уже начинали
анализировать современники.
Неудивительно, что о событиях, происходивших с 3 по 11 век нашей
эры, размышляли и анализировали те, кому собственно и присуще заниматься
этим по роду своей деятельности. Речь идет об профессиональных историках.
Их интерес к великому переселению народов, а в особенности к его
финальному аккорду – эпохе викингов, связан с тем, что наряду с творимыми
ими разрушениями и насилием, эти отважные войны и морские пираты, чуть
позже становились антиподами своего первоначального состояния, и
основывали государства, строили города, вели торговлю с теми, кого ещё
вчера ограбили или убили.
В случае русских историков, данный интерес ещё к тому же подкреплен
вопросом о «норманнской теории» - легендарного предания из первого
русского летописного свода, о приглашении «володеть» новгородской землей
из-за моря трех братьев-варягов Рюрика, Синеуса и Трувора.
Вопрос о происхождении этих полулегендарных братьев, с
возникновением академической науки, и продолжавшимся соперничеством за
верховенством в Балтике, перевел эту теорию в политическую плоскость. В
ответ на теории шведских историков о принадлежности Рюрика к
скандинавам, русские историки выдвигали контраргументы о славянском
происхождении последнего. Дискуссия эта по сути длится по сей день, но
вплоть до последних лет в пылу этого спора, участники его «выплескивали
ребенка вместе с водой», то есть не придавали значения всем фактам наличия
археологических следов скандинавов на территории Руси. Эти следы
2
несомненно потребовали переосмысления и реабилитации некоторых
положений норманнской теории.
Несмотря на весь интерес к этой теме, будь то исследования нескольких
столетий беспрерывных разбойничьих нападений на побережья Прибалтики и
средиземноморья, или же взаимоотношений тех же мореходов с
многочисленным славянским населением, населявшим территорию по
которой проходила водная дорога из «варяг в греки», книжных трудов,
посвященных непосредственно внутреннему строению скандинавского
общества и самому феномену викингов, на русском языке написано мало. В
основном это либо фэнтезийная литература, или же того хуже – написанные в
стилистике альтернативной истории и рядящиеся в одежды истории
нормальной «исследования» найти в этой невообразимой мешанине сведений
то, что будет обладать научной ценностью, и при этом его можно будет читать,
задача не из легких. Исследование Г. С. Лебедева «Эпоха викингов в Северной
Европе» несомненно относится к последнему классу книг. Соответственно
поэтому оно вызывает у нас особый интерес.
Автор книги Глеб Сергеевич Лебедев, несмотря на свой
преждевременный уход их жизни, все равно остается величиной в истории
русской археологии. Во многом это было уже предопределено личностью его
научного руководителя. Легендарный Лев Семенович Клейн, не только взялся
за курирование подающего надежды студента, но также привлек его к работе
в Славяно-варяжском семинаре, где в пору господствующего в советской
науке марксизма и антинорманнизма собирались студенты и преподаватели,
не вписывающиеся благодаря своему нонконформизму в официальную
идеологию по вопросам не только относительно роли норманнов в
образовании русского государства. Как писал Л. С. Клейн в одном из
некрологов, посвященных памяти Лебедева: «Я работал тогда над книгой о
варягах, а моих студентов, получивших задания по частным вопросам этой
темы, неудержимо притягивали не только увлекательность темы и новизна
предлагаемого решения, но и опасность задания. Я позже занялся другими
3
темами, а для моих студентов той поры эта тема и вообще славяно-русская
тематика стала основной специализацией в археологии».
После окончания университета Г. С. Лебедев остался работать там на
преподавательской работе, где защитил поочередно кандидатскую, а в 1985
году докторскую диссертацию. Этой диссертацией и была «Эпоха викингов в
Северной Европе». Будучи переработанной в монографию, она выдержала два
переиздания. Что, явно свидетельствует о качестве и востребованности
представленного в ней материала. Отсюда возникает вопрос о вопросах и
темах, затронутых Г. С. Лебедевым в этой книге.
Все содержание книги делится на части, которых в свою очередь в книге
имеется три. Каждая из которых посвящена раскрытию отдельного вопроса.
Так первая из них рассказывает о норманнах и их походах на западе.
Построенная в свою очередь на экспозиции описывающей как выглядел
европейский мир в 7 веке, к моменту той даты, от которой историческая
традиция начала отчитывать эпоху викингов, которая как известно из
монастырских хроник началась 8 июня 793 года, когда «всемогущий бог
послал толпы свирепых язычников датчан, норвежцев, готов и шведов,
вандалов и фризов» опустошать «грешную Англию от одного морского берега
до другого».
Помнящий о римском наследии западный мир, благодаря стараниям
императора Карла Великого вновь вышел к границам старого римского
лимеса, и с ужасом взирал на необъятные пространства, царящие за ним, где в
заснеженных лесах все еще сохранялся «мир варваров» античной традиции.
Откуда все ещё выходили неизвестные для цивилизованного
раннесредневекового европейца народы на манер славян, но они достаточно
быстро в исторической перспективе включались в орбиту влияния
христианского мира. На самом краю «barbaricum»’ а находился
Скандинавский полуостров – «утроба» народов откуда по преданиям и вышли
племена первой волны, изменившие облик античной Европы. После столетий
воин европейский мир, объединенный даже номинальной властью франкских
4
императоров, почивал в покое. Поэтому согласно выводам автора,
перешедший на другую ступень общественного развития европейский мир с
таким ужасом воспринял нападения норманнов.
Дальше автор анализирует каким же образом разрастались набеги
норманнов, используя для этого данные статистического анализа. Г. С.
Лебедев выделил 3 зоны распространения активности норманнской
активности. Согласно его подсчетам, они отличаются радиусами от 1000 до
3000 км. Причем если в первой зоне уровень военной организации викингов
мог быть в состоянии отдельных разрозненных банд, то для второй и третьей
уже требовался совершенно иной уровень организации с централизованным
управлением, где власть сосредотачивалась в руках отдельных вождей,
которые харизмой и управленческим даром добивались вести за добычей
высокоорганизованные армии, способные к захвату больших городов.
Согласно динамическим данным Г. С. Лебедева, походы викингов
можно разделить на временной промежуток с 793 по 1066, который в свою
очередь он поделил на девять тридцатилетних отрезков, на которых четко
прослеживается эволюция общественной структуры викингов от отрядов
разбойников к силе способной сокрушать и восстанавливать целые
государства. Однако, согласно выводам автора, викинги к концу означенной
эпохи «Феодально-христианский мир Запада выдержал натиск норманнов и
отбросил их. В конечном счете он поступился немногим: небольшие группы
пришельцев были допущены в состав господствующего класса, и получили в
лен завоеванные земли на окраинах христианских государств, на морских
побережьях Франции, в Италии и Сицилии. За это они были обязаны
вассальной верностью феодальным ценностям, они превратились в передовой,
отборный отряд романского феодализма».
По сути им констатируется вывод всей первой части о том, что эпоха
викингов — это запоздалый финал эпохи Великого переселения. Когда
последних как последний артефакт предыдущего уровня общественных
отношений, поглотила молодая феодальная Европа.
5
Однако, кроме анализа натиска представителей викингов на юный мир
раннесредневековой Европы, автор не забыл и о самих викингах в их родной
среде обитания – в Скандинавии.
Согласно положениям, им изложенным, европейский север на
протяжении первого тысячелетия нашей эры представлял собой арену
бесконечных миграций. В II –IV вв, население полуострова сократилось,
возможно из-за сокращения ареала земледелия и скотоводства, что в свою
очередь стало причиной изменения системы расселения и социально-
экономических институтов. В итоге к пятому веку нашей эры в Скандинавии
сложилось стойкое родоплеменное общество. Этому способствовали не
только изменения в способах хозяйствования, но и приток заморских
ценностей, которые попадали на территорию Скандинавии вместе с
возвращающимися домой представителями ушедших на новые места племен.
Благодаря тому, что Скандинавия находилась по сути на самом краю
обитаемого мира, она смогла сформировать свое уникальное общество. В
эпоху викингов оно опиралось на следующие термины: родовой коллектив
«aett», "Двор" – hús, garđr, bú, bó – ("усадьба", "ограда") как основную единицу
измерения социальной общности, ođal (одаль) - неотчуждаемое, священное,
как и дом и домашний мир, родовое земельное владение, и óđalsbóndi,
одальсбонд, глава самостоятельной семьи, хозяин усадьбы, полноправный
владелец одаля. Как резюмировал в выводах Г. С. Лебедев «Смысл
существования этой многоступенчатой системы заключался в поддержании
того, что выражалось основным значением слова lag, lón, lög – "закон". Međ
lögum skal land byggja – "на праве страна строится"».
Но, такая сложная социальная структура не оставляла места для
зарождения иных сил, которые бы не удовольствовались той ролью, которая
дана им при таком порядке. Поэтому такие элементы чаще всего эмигрировали
на незанятые земли, и в итоге, когда фонд незанятых земель исчерпался, они
вышли к территориям иных государств, где незащищенные прибрежные
линии могли бы стать легкой добычей. Отсюда, чтобы производить набеги и
6
реализовывать плоды их таким элементам понадобилась социальная
организация, такой организацией и стали викинги.
И наконец в третьей самой главной части книги. Г. С. Лебедев
раскрывает нам ряд аспектов взаимоотношений варягов и славянских племен,
населявших территорию древней Руси. Первый вопрос данной части посвящен
географическим представлениям варягов о Восточной Европе. Используя
статистический метод, автор выделил три зоны географии древних
скандинавов. Так первая включала в себя юго-восточную и восточную
Прибалтику и Финляндию; северную оконечность Скандинавского
полуострова. Вторая зона, примыкающая к "прибалтийской" с юго-востока,
охватывает территорию Древней Руси и насыщена главным образом
названиями городов и рек (последние известны в основном из средневековых
исландских географических сочинений). Третья зона, "понтийско-
византийская", связана со второй, "древнерусской", именно этой цепочкой
точечных названий по Днепру, замыкающейся на Миклагард-
Константинополь. Степень знаний и представлений об этих зонах была
разной, однако относительно древней Руси, автор свидетельствует, что
«перечень важнейших русских центров в скандинавской литературе, в общем,
соответствующий летописным характеристикам основных древнерусских
"стольных градов" демонстрирует длительную и подробную осведомленность
норманнов о политической ситуации на Руси».
Не умолчал автор и о пути из варяг в греки, являвшимся в свою очередь
одной из главных магистралей восточной Европы. Эта магистраль входила в
IX–X вв. в разветвленную систему трансъевропейских водных путей. Ее
основу составляли расположенные в меридиональном направлении реки
Волхов, Днепр и – в значительной мере – Волга. Связи в направлении с востока
на запад осуществлялись по Оке, верхнему течению Волги, Западной Двине,
Неману, Десне, Дону и сложным водным системам из небольших рек
Приильменья (Пола, Полнеть, Мета), Приладожья (Сясь, Тихвинка), Верхнего
Поволжья (Чагода, Молога и др.). В его становлении можно выделить
7
несколько этапов - Первый этап (800-833 гг.), второй этап (825-900 гг.), третий
этап (850-950 гг.), четвертый этап (900-980 гг.). Пятый этап функционирования
Пути из варяг в греки (950-1050 гг.) связан с дальнейшим укреплением
великокняжеской власти. Открытые центры сменяются древнерусскими
городами, а вокруг главного из них – Киева, столицы Русской земли, вырастает
мощная оборонительная система великокняжеских крепостей. Они защищают
путь, по которому "в июне месяце, двинувшись по реке Днепру...
Среднеднепровская Русская земля была ядром этой, феодальной
Киевской державы. Здесь достигли расцвета новые формы раннефеодальной
древнерусской культуры: так, мечи "местных", русских типов (в том числе
изделие "коваля Людоты") сосредоточены в пределах "Русской земли"
Среднего Поднепровья (82, № 82-84, 86, 87). Именно здесь концентрировались
новые силы и средства, и прежде всего отсюда исходили социальные,
политические, культурные импульсы, определявшие со времен "каганата
росов" на протяжении IX-XII вв. ход, направление, сферы русско-
скандинавских отношений. Варяги на Руси в той или иной мере оказывались
участниками строительства грандиозного государственного организма, цели и
средства которого были подчинены общественным потребностям восточного
славянства и с которыми должны были согласовывать свои цели, иногда
жертвуя ими, дружины викингов.
Эпоха образования Древнерусского государства – для Киевской Руси так
же, как эпоха викингов для скандинавских стран, – стала временем не только
оформления классового общества и феодальной государственности. В
результате социально-экономических и политических процессов,
проходивших в условиях тесного двустороннего взаимодействия, и Русь, и
Скандинавия вошли в состав нового для них культурного единства. Условно,
выделяя преемственную связь с античным культурным и политическим
наследием, это единство можно назвать "романским" (имея в виду не только
западную, римскую, но и восточную, "ромейскую", его ипостась).

8
Русь и Константинополь, Рим и Запад – вот четырехчленная структура
романского мира. Норманны, варяги, были наиболее подвижным и
относительно самостоятельным его элементом. В поисках внешних ресурсов
для строительства средневековой цивилизации, на которые их решительно
обрекала скудость и суровость местных условий, создававших лишь некий
исходный минимум для социального развития, они устремлялись с Запада в
Рим, из Рима в Константинополь и на Русь, либо наоборот – по любой из
летописных ветвей Пути из варяг в греки. Оборотной стороной этого
движения было встречное, куда менее заметное по внешним формам, но
неизмеримо более глубокое по существу. Византийские мастера,
участвовавшие в строительстве Киевской, Новгородской, Полоцкой Софии
(33) несли навстречу северным варварам, "Из Грек в Варяги" новую систему
ценностей, открывая путь к строительству общечеловеческой цивилизации.
Этот же путь, между северным варварством и эллинской духовностью,
исторический свой путь вершила Русь.
Общность исторического пути при переходе от финальной
первобытности к феодальному средневековью, – вот подлинное содержание
"варяжского вопроса", как тенденциозно и неверно обозначили проблему
исторических связей Руси и Скандинавии ученые XIX в. И норманизм, и
антинорманизм как течения буржуазной науки вместе с нею уходят в
историографическое прошлое [233, с. 96-181; 237, с. 35-51]. Марксистско-
ленинская методология позволяет исследовать "варяжский вопрос" как
процесс русско-скандинавских отношений, развивавшихся с 750 по 1222 г. на
протяжении всего домонгольского периода Руси, осваивая этап за этапом
различные уровни и сферы, от экономической до социально-политической и
культурно-идеологической. Весь комплекс данных, относящихся к сфере этих
отношений, свидетельствует, что вопреки давним тенденциозным
представлениям определяющие импульсы шли с Востока – на Север, из Руси
– в Скандинавию. Русь обеспечила во многом северные страны ресурсами,
необходимыми как для начала строительства феодального общества (не менее
9
4-5 млн. марок серебра; при этом ничтожную долю, около 0,25% составлял
государственный откуп 882-1054 гг., не превысивший 12-13 тыс. марок), так и
для завершения его (комплекс политических идей, вдохновлявших королей-
миссионеров). В обмен она использовала военные, отчасти – культурные
ресурсы, образовавшиеся в виде своего рода "перепроизводства надстроечных
элементов", порожденных социальным движением викингов. Итогом этого
обмена стало длительное творческое сотрудничество, которое
предопределило развитие международных отношений на севере европейского
континента на многие столетия вперед. Переход от этого сотрудничества к
военной конфронтации феодальных государств в 1164 г. открывает эпоху
многовековой борьбы России со Швецией за речные выходы побережья
Балтики, завершившейся лишь в 1703 г. после основания российской крепости
Санкт-Питер-Бурх в устье Невы.
Таким образом мы можем констатировать, что монография Г. С.
Лебедева является во многом вехой в изучении истории феномена викингов и
их деятельности как внутри, так и снаружи Скандинавии. Обладая всеми
достоинствами книги научно-популярного характера, она при этом нисколько
не теряет качества в виде научной монографии, снабженной полноценным
научно-справочным аппаратом и приложениями, помогающими читателю
самостоятельно вникнуть в перипетии, связанные историей викингов и их
завоевательных походов, общественного устройства и т.д. Данная книга
найдет своего читателя не только среди историков, но и в широких
общественных массах где интерес к феномену викингов поддерживается
массовой культурой по сей день.

10