Вы находитесь на странице: 1из 215

F ПАРТ

иЗдлт
vç3 3 j
Пролетарии всех стран, соединяйтесь,1

МАРКСИЗМ
и
ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ

Л Л Р Т Я Й П О Е п а ДА Т Е Л Ь С Т В о
м оем и а т аз
П ГИ ДИ С Л О ВИ Е
Материалы и статьи, помещенные в настоящем сборнике,
объединены задачей выяснить значение марксизма для разви­
тия естествознания и показать, что К. Маркс и Ф. Энгельс
благодаря своему методу критически переработали все основ­
ные достижения естествознания, и создали совершенно но­
вую теоретическую основу для его дальнейшего развития.
Первое место в сборнике занимают только что появившиеся
в печати математические рукописи К. Маркса, представляю­
щие непреходящий интерес.
Затем следует ряд статей о значении марксизма для отдель­
ных областей естествознания: биологии, химии, физики.
Особого внимания заслуживают письма профессора Техас­
ского университета X. Д . Меллера и профессора Кембридж­
ского университета Д. Ж. Стройка, наглядно показывающие
всю силу предвидения В. И. Ленина, который еще в 1922 г.
писал, что
«Без солидного философского обоснования никакие естест­
венные науки, никакой материализм не может выдержать борь­
бы против натиска буржуазных идей и восстановления б у р ­
жуазного миросозерцания. Чтобы выдержать эту борьбу и
провести ее до конца с полным успехом, естественник дол­
жен быть современным материалистом, сознательным сторон­
ником того материализма, который представлен Марксом,
т. е. должен быть диалектическим материалистом».

Партиадат
ОТ ИНСТИТУТА МАРКСА ЭНГЕЛЬСА ЛЕНИНА
Публикуемые математические рукописи Маркса относятся
к концу 70-х и началу 80-х годов. Энгельс придавал большое
значение математическим рукописям Маркса. В предисловии
ко 2-му изданию «Анти-Дюринга» он выразил намерение
издать их вместе со своими работами по диалектике природы.
Этого намерения Энгельсу не удалось осуществить, и ни
«Диалектика природы», ни эти рукописи не увидели (¡Бета
при жизни Энгельса.
Германская социал-демократия положила математические ру­
кописи Маркса под сукно. Таким образом они опубликовы­
ваются впервые в СССР, на русском языке раньше чем на
немецком.
Математические работы Маркса, носящие самостоятельный
характер, распадаются на две части. В рукописях, относя­
щихся к более раннему времени, речь идет о строках Тэй­
лора и Маклорена и «Теории аналитических функций» Ла­
гранжа. • В рукописях более поздних Маркс дает собственное
обоснование диференциального исчисления. О нем как раз и
говорится в переписке Маркса и Энгельса (письма от 18 ав­
густа 1881 г. и от 21 и 22 ноября 1882 г.).
Эта последняя—ниже публикуемая—часть работ в свою оче­
редь подразделяется на три части, из которых третья (истори­
ческий очерк) имеется лишь в черновом наброске. Первые
две печатаются по начисто отделанному Марксом для Энгельса
тексту. В приложении как к первой, так и ко второй при­
ведены разъясняющие текст варианты и отдельные заметки
из черновых рукописен Маркса. Третья часть дана по черно­
вому наброску. ,
Рукописи подготовлены к печати бригадой в составе
тт. Яновской, Райкова и Нахимовской. Полностью матема­
тические рукописи Маркса будут опубликованы в одном из
ближайших томов «Архива Маркса и Энгельса».
Инст пт у м
М а р к с а — Энгельса — Лен ин а
п ри Ц К И К Щ ь )
Щ Ч М иВ О Д Н А Я
II (111 МВО ЛН ЧЕС К 11Й Д И Ф Ф ЕРЕН Ц И А Л ЬН Ы Й КОЭФ11Ц11ЕНТ ')

Х.иебраичвское д и ф е р е н ц и р о ва н и е п р о с т е й ш и х ф у н к ц и й
I
Пусть независимая переменная х возрастает до х { и значит зависимая
Ht'iH'MiiiHiHi у до у г
Рассмотрим здесь sub 1) простейший случай, когда х фигурирует лишь
и мерной степени.
\) у -ах; если х возрастает до x v тоу1= а х 1 и:

У1— у = а(х1— х).

1г'-ли бы мы теперь произвели д и ф е р е н ц и а л ь н у ю опера­


цию, |. с. дали бы х { уменьшиться до х , то получили бы: х^ = Х )
, с 0, следовательно а (л:,— л ) — а*0 = 0. Далее, так как у воз-

•| Гее англлвпя отделов и статей даны нами. Рапным образом нам принадлежат
иг« примечании. Бриг.
росло до у х лишь вследствие того, что х возросло до лг,, то мы таким
Ж# образом имели бы: у х= у \ у л — у = 0. Таким образом

\>х —у = а(хх — л:) превратилось бы в 0 = 0.

Сначала полагание разности, а затгм обратное ее снятие приводит таким


образом буквально к н и ч е м у . Вся трудность в понимании диферен-
циальной операции (как и всякого о т р и ц а н и я о т р и ца н и я вообще)
и состоит как раз в том, чтобы увилеть, ч ем она отличается от такой
простой процедуры и как ведет поэтому к действительным результатам.
Если мы разделим а {х х— х), соответственно и левую сторону урав­
нения, на множитель х х — х , то получим:

Так как у является з а в и с и м о й п е р е м е н н о й , то оно вообще не


может совершать никакого независимого движения. Поэтому у х не может
стать *=у, и значит у х~—у стать = 0 , без того, чтобы до этого х х не
стало х.
С другой стороны, мы видели, что х 1 не могло быть сделано дс в
функции а ( х х— х) без обращения последней в 0. Поэтому множитель
— . ^ н е о б х о д и м о являлся к о н е ч н о й р а з н о с т ь ю в тот момент,
когда мы разделили на него обе стороны уравнения. Таким образом в
V. — V .
момент составления отношения - — - , х х— х всегда представляет собой
Ч '
V. — V
конечную разность и следовательно _ о т н о ш е н и е конечных
р а з н о с т е й ; сообразно этому

У\ -у _ \v
г, — х Дл'‘
Итак,
У\ — У или ÜV = а,
Х х— X Ьх

где постоянная а фигурирует как п р е д е л *) (Grenzwert) отношения ко­


нечных разностей обоих переменных.
Так как а постоянно, то с ним не может происходить никакого изме­
нения, а стало быть и с приведшейся к нему п р а в о й с т о р о н о й урав­
нения. При этих обстоятельствах д и ф е р е н ц и а л ь н ы й Процесс
протекает на левой стороне или — . Зто есть особенность таких
простых функций, как ах.
Пусть в знаменателе отношения х х убывает, приближаясь к х\ граница
(Grenze) его убывания будет достигнута, как только оно превратится в х. 1

1) Маркс употребляет в этой работе термин Grirzwert, который мы переводим


словом предел, в отличном от современного смысле. Так, если некоторая величина
но всех своих изменениях остается равной некоторому выражению, сохраняющему
неизменную форму, то Маркс рассматривает зто последнее как п р е д е л изме­
нений данной величины. В отличном от современного смысле им употребляется
и термин м и н и м а л ь н а я в е л и ч и н а (Minlmalgrosse). м и н и м а л ь н о е в ы­
р а ж е н и е (Minlinalausdruck) и м и н и м а л ь н о е з н а ч е н и е (Minimalwert),
Тем самым разность х х — х станет = х — х = О и поэтому также: у х —у = -
= у — у — 0 . Мы получим таким образом:

0
о

Так как в выражении испарился всякий след его происхождения и


dv
значения, то мы заменяем его через — , где конечные разности х .—х
ил 1
или Ах и у 1— у или Ау появляются символизированными как с н я т ы е
Ду ¿У и
или и с ч е з н у в ш и е разности; или ^превращ ается в ~ . Итак:

dy
а.
dx

Утешение, за которое крепко держатся некоторые рационализирующие


математики, именно, что, якобы, количественно ^ есть в действитель-
dx
ности лишь отношение бесконечно малых, лишь приближенно есть яв­
ляется химерой, как это будет еще очевиднее показано sub II).
Стоит еще упомянуть как особенность рассмотренного случая то о б ­
стоятельство, что как = а . так и ^ = а, т. е. предел (Grenzwert) [отно­
шения] конечных разностей является одновременно и пределом [отноше.
ния] диференциалов.
2) В качестве второго примера того же случая может служить
у —х , у, — у dy
или * у _
- У “ *. Ьх = 1 ^ или ä x = l -
II
Так как у — f ( x ) , функция же х в ее р а з в е р н у т о м а л г е б р а и ­
ч е с к о м в ы р а ж е н и и находится на правой стороне уравнения, то мы
назовем это выражение п е р в о н а ч а л ь н о й ф у н к ц и е й от х, его
первую модификацию, полученную путем полагания разности (durch Diffe­
rentiation)— п р е д в а р и т е л ь н о й « п р о и з в о д н о й » ф у н к ц и е й х,
а окончательный вид, который оно принимает в результате д и ф е р е н ц и -
а л ь н о г о процесса — «п р о и з в о д н о й» ф у н к ц и е й о т х .

1) у = ах3*
1+ b с2 + сх — е. Если х возрастает по x v то:
Уу = аХу* + Ьх*-\ схх— еу
У, —У = а ( * ,3 — * 3) Ь (х , 2 — х*) + с (* , — х)
— a ( x t — х) U , 2 + ХуХ + х 11) + b (x t — л:) ( x t + х) + с (xt — х).

Отсюда:

_ х или ^ = а (л:,2 + ХуХ л:2) + ¿>(лг, + л:) + ср

П р е д в а р и т е л ь н а я « п р о и з в о д н а я » а (я ,2 + х хх + л:2) + Ь(хх -f-


| л:) + с является здесь п р е д е л о м о т н о ш е н и я конечных разностей,
У
т. е. сколь бы малыми мы ни взяли эти разности, значение у б у д е т дано
этой «производной». Однако, она не совпадает как sub I) с пределом
отношения диференциалов ,).
Если в функции а{х,'л + х хх + л:а) + ¿»(л:, -4-л;) + с переменная х х убы­
вает и достигает г р а н и ц ы (Grenze) своего убывания, т. е. становится
р а в н о й х , то х ta превращается в x l, x tx в х*, x t + x в 2х, и мы
получаем « п р о и з в о д н у ю » ф у н к ц и ю х: Зах'1-f 2bx + с.
Здесь ярко обнаруживается, что:
В о-п е р в ы х: для получения «производной» необходимо положить
x t = x, стало быть в с т р о г о м а) м а т е м а т и ч е с к о м с м ы с л е
x t — je —. О, без всяких уверток насчет лишь бесконечного приближения.
В о - в т о р ы х : тем, что x t полагается = х и значит x t — л: = 0, в «про­
изводную» не вносится ровно ничего символического 3). Введенная прежде
изменением х величина х х не исчезает, она лишь приводится к своему
минимальному пределу — х и остается некоторым вновь введенным в пер­
воначальную функцию х элементом, который, в комбинации частично с
самим собой, частично с х первоначальной функции, дает окончательную
«производную», т. е. предварительную « п р о и з в о д н у ю » , п р и в е д е н ­
ную к своей минимальной величине.
Приведение х х к х внутри первой (предварительной)«производной» функ-
Ау о dy „
ции превращает на левой с т о р о н е ^ в или , стало быть мы получаем:

-jy или ^ = Зах 2 + 2Ьх + с,

так что п р о и з в о д н а я появляется как п р е д е л отношения дифе­


ренциалов.
Трансцендентальное или символическое злоключение (Unglück) проис­
ходит лишь на левой стороне, но оно уже потеряло свой ужасающий
вид, ибо выступает теперь лишь как выражение процесса, реальное содер­
жание которого уже обнаружено на правой стороне уравнения.
В «производной» Зах1 + 2Ьх + с переменная х находится в совершенно
других условиях4), чем в первоначальной функции х (именно, чем в
а х 3 Ьх* 4" сх — е). Поэтому эта производная в свою очередь может
выступи ib в качестве первоначальной функции и при помощи ьозобнов-

*) После слов: «Однако она не совпадает как sub I) с пределом отношения ди­
ференциалов», в черновике:
«С другой стороны, диференциальный процесс происходит теперь в претвари-
тельной «произв дной» функции х (на правой стороне), причем ¡»то движение
необходимо сопровождается тем же [диференциальным] процессом на левой
стороне».
2) В черновике: «в строжайшем*.
9) Вместо этого в черновике: *Ь) В процессе получения «производной» из
первоначальной функции к мы сперва положили к о н е ч н ы е р а з н о с т и (eine
e n d l i c h e D i f f e r e n t i a t i o n V o r n a h m e n ) , эта операция доставила нам пред-
Ду
варительную «производную», являющуюся п р е д ел о м для . Диференциаль­
ный процесс (Differentoilprozess), к которому мы затем переходим, с в о д и т этот
п р е д е л к его минимальний величине. Введенная при первом диференцировании
величина Xi не исчешег» и т. д.
В черновике: «в другой комбинации».
ленного диференциального процесса стать матерью некоторой другой
«производной». Это может повторяться до тех пор, пока переменная х
не будет окончательно удалена из какой-либо «производной», значит
для функций, представимых лишь бесконечными рядами, как эго большей
частью имеет место, — бесконечно.
Символы -jzn, > etc показывают лишь родословную «производной» по
отношению к первой заданной первоначальной функции х. Они стано­
вятся таинственными лишь поскольку их начинают трактовать как
и с х о д н ы й п у н к т движения, а не как п р о с т ы е выражения
последовательно произведенных ф у н к ц и й х. Действи­
тельно, тогда представляется удивительным, что отношение исчезнувших
должно пройти снова более высокие степени исчезновения, тогда как
пет ничего удивительного в том, что например З х 1 так же хорошо мо­
жет пробежать диференциальный процесс, как и ее родоначальница х \
Ведь мы можем исходить и из З х 1 как первоначальной функции.
Однако, n o t a b e n e . ^ является исходным пунктом (Ausgangsstatte) д и ­
ф е р е н ц и а л ь н о г о п р о ц е с с а фактически лишь в уравнениях, какие
мы имели sub I), где х входит лишь в первой степени. Но тогда, как
показано sub I), в результате получается:
Ди dy_
—а=
Ас dx'
Таким обр азом зд есь с помощ ью диф ер енциал ьного п р оц есса, которы й
Ау
п р обегает
д не находится на самом д е л е н и к а к о г о н о в о г о п р е ­
дела, ибо п о сл ед н ее бозможно лишь поскольку предварительная «про-
изводная» содер ж и т перем енную

х л), т. е . поскольку
dy- остается сим во­
лом н ек о т о р о го реального процесса.
Э го конечно никоим обр азом не препятствует том у, чтобы в д и ф ер ен -
циальном исчислении символы ^ , etc. и их комбинации образовы вали
и правые части уравнений. Н о тогда мы знаем такж е, что такие чисто
символические уравнения лишь указы вают о п е р а ц и и , которы е затем
надлежит выполнить над действительными функциями от переменны х.

2) у = ахт\ если х превращается в х 1} то: у {= ох™ и:


у, —у = а{х™ - х т)
— — х) + x tm^ x + лг,”*-3.*;2 + etc. до члена д:,т-п'дс,п-,) ‘
Значит:

■1 или — а|лг1т "1 + лг/п_2л: + лг,т -3 л:а + ... + х™~тх т~1).

Если мы теперь применим к этой « п р е д в а р и т е л ь н о й п р о и з ­


водн ой » диференциальный процесс, так что х г станет ~-х, или л:, — * = 0,

1) В черновике за этим: «где, следовательно, ее движение может привести к дей-


ствительному новому значению, а значит и служит символом некоторого реаль­
ного процесса».
U
то лс,*"-1 превратится в д:м~| ; х {т^ х в х т-*х — лгт_2+1 дст-1; х |т "8лгчв
х т~3х* —д:т -3 ^ = х т~1, ... и наконец х 1т~тх тЛ в х^х1*'1 — х т~1 Мы
получим таким образом т раз функцию jcm *, и «производная» будет
поэтому: тах т ~1.
Благодаря приравниванию х. = х внутри «предварительной производ­
ной» *) на левой стороне ^ превратится в -у или откуда:

йу ___ m-l
, —ril ил
йк

Можно бы изложить таким манером все операции диференпиального


исчисления, но это было бы чертовски бесполезным педантизмом. Все
же мы приведем здесь еще один пример, ибо в предыдущих разность
х х — х входила в функцию х л и ш ь о д и н р а з и поэтому при состав­
лении [отношения] ^ ^ или ^ исчезала с правой стороны; это не имеет
места в следующем случае:
3) у = а*\ если х превращается в х х, то: _ у ,= а * 1 . Отсюда:
v, —y = axi — ах
= ax(a*i~x— 1).
Но
a * r r = [ l + ( a — l)]ri - x
и:
[1 + ( а — 1)]V* = 1 + (*! — х)(а — 1) +
+ ^ (* - 1)а + etc.
Следовательно:
Ух —у = ах(ахг х— 1) =
= а’{ (х , — х) (а - 1) + (а _ 1)» +

+ (*!— ^ ” ■
х —2) (а — I )3 + etc.}

— — — или .
лI — л Дv
-Ч у Ы ) ''■ д . '(*< 1 •
1)(т, - V ■-')
et , \
(V,

] ■2 ■{
Если теперь лг, станет = х и значит х , — х = 0, то мы получим для
« п р о и з в о д н о й » выражение:

ах{ (а - 1) — ~ (а — I ) 2 + ~ (а - 1)3 - е к . } .
Итак:
1) о. и’ I)* ис}.

Если мы теперь обозначим сумму постоянных, стоящую в скобках,


через А, то будем иметь:

•) Т. е. на правой стороне.
Но это А = неперову логарифму числа а , стало быть: или, подстав­
ляя вместо у его значение,
dax .
-d - = ax \oga
и
dax — a* log adx.

0 dy
О за м ен е сим вола ~v сим волом dxf
( Заметки)

I
П ок азан о, что
1) Если например у — ахт = f ( x ) \ у { — адс,т ,т о мы получим

dy 0 _1
или = тахт~ .
dx и

Бв1Ло показано, что производная функция f ( x ) или тахт~1 получается


из первоначальной f ( x ) — axm посредством полагания x t = x, т. е.
л:, — х — 0.
Н о эт о ж е полагание х. — х~ 0 или х .= ? х превращ ает ^ в ,т , и мы
-м ■'
dv ,
пишем вместо п о сл ед н его чтобы показать, каково п р ои схож д ен и е
п
этого т - , т. е . к ак ое отн ош ен и е действительны х р а зн о ст ей — в вы ш епри-
V, V о
веденном случае ^ -—- - превращается в конце концов в - - .
Это тем более оправдано, что мы в результате получили

max*-

и этот результат — на левой стороне уравнения был получен благодаря


движениям, которые исходили от находящейся на правой стороне пере­
менной х.
п может быть равно любой величине Х у Так как 0 = ЛГ*0 = 0. То, что
п рассматриваемом случае ~ равно не любой величине Х у а — тах т ~*,
dy df(x)
указывается символом или показывающим вследствие каких дви­
жений независимой переменной х в некоторой определенной функции f ( x )
м О
ВОЗНИК ЭТОГ СИМВОЛ - у .

2) Но после того как смысл ^ , частные значения которого, естест­


венно, меняются в зависимости от определенного вида самой f ( x ) , раз
навсегда зафиксирован, и как только мы уже вступили на почву дифе-
11
ренциального исчисления, задача оборачивается. Именно, требуется пос­
редством диференцирования найти для его частное значение, как напри­
мер выше = ///йл:то *, т. е. производную функцию, которой он соответствует-

II
f ( x + h) - f ( x )
Отношение выра­
h
жает:
разность между первоначальной величиной f(x ) и ее наращенным зна­
чением f(x-\-h) и отношение доли (Rate), па которую возросла функция
х( = / ( « ) ) , к доле роста (Wachstumsrate) переменной величины х> функцией
которой она является. Это есть отношение разности функции от х к
разности самой переменной величины х. В ч и с л и т е л е мы имеем р а з ­
н о с т ь между ф у н к ц и я м и о т * . в з н а м е н а т е л е — р а з н о с т ь
между первоначальной и наращенной величиной самой п е р е м е н н о й
в е л и ч и н ы х; в знаменателе мера изменения х, в числителе мера изме­
нения его функции.
Ау е с т ь п е р в а я р а з н о с т ь у, а Ах — п е р в а я р а з н о с т ь х.
Если Ах становится = О, то и Ау становится = 0, ибо у лишь постольку
стал у х, поскольку * превратилось в лг + Дл:. Ясно однако, что эдео* Ду
или V . — у не только становится нулем, но что оно становится им лишь
вследствие обращения в нуль Длт или становления х х— х.
Таким образом даже в исчезновении Ду сохраняется зависимость
функции у от переменной величины х, функцией которой она является;
превращение этого Ду в итоге в 0, его исчезновение само остается
следствием исчезновения Ах — приращения переменной величины х\
вплоть до нулификации [приращений] сохраняется зависимость функции
у от переменной величины х. Но в выражении -Ц- исчезло равным об­
разом к а ч е с т в е н н о е о т н о ш е н и е между функцией у и перемен-
. п
ной величиной х, функцией которой она является; в выражении -тт стерся
всякий след к а ч е с т в е н н о г о различия между числителем и знамена­
телем, между функцией переменной величины и самой переменной
величиной.
Поэтому, чтобы выразить происхождение и, смысл -гг. мы обозначаем
исчезнувшее Да: через dx, благодаря чему исчезнувшее Ду уже само по
себе превращается в dy.
Таким образом '4 есть не только символ для , но одновременно
символ п р о ц е с с а , благодаря которому в определенных данных усло-
0
виях первоначального уравнения возникло — ; и оно выражает то,
О А
что не может выразить — именно, что превращение Ду в нуль возникает
из качественного отношения функции у к переменной величине х и что
поэтому превращение Ду в dy является следствием превращения Д* в dx.
Значит в отрицании сохраняется отрицаемое к а ч е с т в е н н о е о т н о ­
ш е н и е . Наоборот, в н е видно, что исчезает, выражена лишь
к о л и ч е с т в е н н а я сторона — именно, что исчез числитель и знамена­
тель тоже, и тем самым исчезает самое отношение; к а ч е с т в е н н о е
о т н о ш е н и е , которое с у щ е с т в у е т , поскольку 0 в числителе есть
лишь с л е д с т в и е 0 в знаменателе, следовательно сам является выра­
жением зависимости функции от переменной вечичины, функцией которой
^ О
она является, — не выражено. Совершенно верно, что - может выражать лю­
бую величину, но точно так же и х может выражать любую величину; частное
О
значение — , равно как и х, в каждом отдельном случае зависит от тех

определенных условий или функций, в которых фигурирует это 4!- или

х, определенных условий, из которых возникает ^ или в которых из-


(IV ДV О
меняется х. Однако к символу — для превращения в нас приво­

дит не только исследование процесса возникновения -2-. но [также и]


результат, получающийся из первоначального уравнения. Именно, этот
п о '
результат есть: — = /■(*}, а не -^- = 0, или какое-либо другое проиг
вольное реальное значение.

С р а вн е н и е м арксова м ет ода д и ф е р е н ц и р о в а н и л
с мет одом Д *Алам бера
Сравним метод Д ’Аламбера с геометрическим 1).
I) f ( x ) или у = х 3.
a) / ( * + А) или у х = {х-\- /г)3 = л:3 + 3 x %
h + Ъх№ + /г3,
b) f(x- + h) — f(x) или у i — y = 3x*h + ЗлгЛ* + Л3,
c) Н х + h)— ¿ i }О ИЛИ = -f- Заг/е -Н /г*;

если /г = 0. то:

о 1 °У) или dy — Зх* = f ( x )


йх
II) / (jc) или у = х 3.
a) f(x^) или = дт,3,
b) /(• « ,» —/(■*) или у , —у - ,vt3 — х 9 = (x t — х) ( x f + х {х + х 4),
c) или 3 — Xt * + x ix-j-.\-'.
xt — X х х— X
если становится = х, то х { — х = 0, следовательно

d) или ^ ( = л;2 + х х + х*) = Здс9.

В обоих [методах] одно и то же, поскольку: если возрастает незави­


симая переменная х, то возрастает и зависимая переменная у. Все сво­
дится к тому, как выражепо возрастание х. К опа х становится то
х, — х = Ах — Л ( — неопределенной, однако всегда остающейся конечной,
разности).

0 Повндим »му описка. Маркс вероятно хотел написать «алгебраическим».

13
Ах или h есть приращение, на которое возросло х , ибо a) jc1 = л: -|-
Н- Длг; но и наоборот Ь) х-\-А х или x -\ - h = :X r
Исторически диференциальное исчисление исходит из а), т. е. из
того, что разность Ах или приращение А (одно выражает то же, что
и другое, первое отрицательно, как разность Ах, второе положительно,
как приращение А) с а м о с т о я т е л ь н о с у щ е с т в у е т рядом с в е ­
л и ч и н о й х, приращением которой оно является, которую оно таким
образом выражает как в о з р о с ш у ю , но возросшую на А. Этим с са­
мого начала достигается то преимущество, что соответствующая этому
общему выражению первоначальная функция возросшей переменной вы­
ражается в биномах определенной степени и поэтому уже с самого
начала к ней становится применимой теорема о биноме. Действительно
уже на общей, левой стороне мы имеем бином, именно [ / ] ( х-\-Ах) или
y ^ etc .
Мистическое диференциальное исчисление сразу превращает х-\-Ах
в х + dx или, по Н ью тону, в х \ х •). Благодаря этому мы и на правой,
алгебраической стороне получаем сразу биномы x - y d x или х -\ - х, с ко­
торыми затем поступают как с обыкновенными биномами. Превращение
Ах в d x или* допускается априори, вместо того чтобы быть выведенным
(abgewiesen) математически; отсюда и последующее мистическое отбра­
сывание (Unterdrückung) членов в разложении биномов.
Д ’Аламбер исходит о т x -\- d x, однако исправляет это выражение
в лг + Дд:, соответственно x-\~h. Теперь уже становится необходимым
развитие, которое превратило бы Ах или А в dx, но к этому и сво­
дится все действительно происходящее развитие.
Исходят ли— неправильно— из x - \ - d x или — правильно — из х-\-И,
этот неопределенный бином, будучи поставлен в заданную алгебраическую
функцию от * , превращает ее в бином некоторой определенной степени
(так в I а) вместо ** появляется теперь (* + А) 3, и притом в бином,
где в одном случае dx , в другом А фигурирует в качестве последнего
члена, и значит в разложении этого бинома только в качестве множителя
внешне присоединенного к произведенным биномом функциям.
Поэтому уже в 1а) мы находим в готовом виде п е р в у ю п р о и з ­
в о д н у ю от * 3, именно как 3**, как коэфициент во втором члене
ряда, снабженный множителем А. Начиная отсюда 3* а = / ( * ) остается
неизменным. Само оно не произведено никаким процессом диференци-
рования какого бы то ни было рода, но доставлено с самого начала
теоремой о биноме, и притом потому, что мы с самого начала пред­
ставили возросшее * в виде бинома х-\-А х = х-\- А, в виде х возросшего
на А. В:я задача состоит теперь в том, чтобы высвободить (losschalen)
совершенно готовую, а не лишь эмбрионально существующую [произ­
водную] f (х) от ее множителя А и прочих побочных членов.
Напротив, в II а) возросш ее x t входит в алгебраическую функцию
совершенно в той же ф орме, в какой в нее первоначально входило *:
X3 становится * , 3. Производная / ( * ) может быть получена лишь к кон­
цу, в результате последовательного выполнения двух операций диферен-
цирования, и притом имеющих каждая совершенно особый характер.
В уравнении I в) разность / ( * + А) — / ( * ) или y t — у хотя и подго-1

1) Маркс пишет х \ - х вместо ньютоновского x - \ - i x , что и оговаривает в исто­


рическом очерке. См. стр. 45.
ТовЛяет появление символического диференцийльного коэфициента, HÖ
в отношении к реальному не меняет ничего, кроме того, что передви­
гает его со второго места рядЛ на первое и тем самым делает возмож­
ным освобождение от А.
В II в) мы получаем выражения разностей на обоих сторонах. При
развитии алгебраической стороны появляется дс,— х в качестве множи­
теля при производной функции х и дс,, получающейся с помощью деле­
ния дс,3 — дс3 на дс, — дс. Лишь наличие разности дс,3 — дс3 сделало
возможным разложение ее на два множителя. Так как х х — дс--А , то
оба множителя, на которые разложено дс,3 — л:3, можно записать также
в виде h ( x x%+ х хх - \ - х 1). Это обнаруживает новое отличие от I в).
Самое А в качестве м н о ж и т е л я п р и п р е д в а р и т е л ь н о й п р о ­
и з в о д н о й произведено лишь через развитие разности дс,3 — дс3 в про­
изведение двух множителей, тогда как А в качестве множителя при
«производной», как и сама эта последняя, в I а) существует уже готовым
до всякого развития какой бы то ни было разности. То, что неопреде­
ленное возрастание дс к дс, принимает отделенную от дс и существующую
рядом с ним форму множителя А, в I подразумевается с самого начала,
тогда как в II (так как дс, — х = И) доказывается самим выводом. Хотя
А I, с одной стороны, неопределенно, однако, с другой стороны, оно
все же настолько уже определенно, что неопределенное возрастание дс
появляется уже как с а м о с т о я т е л ь н а я (eigene) величина, на кото­
рую дс возросло, и поэтому как таковая выступает рядом с дс.
Далее, в 1с) /'(дс) освобождается от своего множителя А, и мы получаем
на левойн стороне Уу1— У или / —— С * +
—А ^
) — / ( * )
, т. е. некоторое еще конеч-
ног выражение диференциального коэфициенга. Но на другой стороне
. п -f i x)
мы достигаем того, что полагая А — 0 в ------ 1— ^--------- и превращая та­

ким образом это последнее в , мы, с одной стороны, получаем


в Id) символический диференциальный коэфициечт, а с другой— существо­
вавшая уже в I а) в готовом виде [производная] /'(дс) освобождается теперь
от своих побочных членов и одна лишь фигурирует на правой стороне.
Положительное развитие происходит лишь на левой стороне, поскольку
здесь получается символический диференциальный коэфициент. На пра­
вой стороне развитие заключается лишь в том, чтобы освободить
/(дс) — Зле*, которое уже в 1а) было найдено с помощью бинома, от его
первоначального сопровождения. Превращение А в 0 или х х— дс = 0
имеет на правой стороне лишь этот отрицательный смысл.
Напротив, в II с) сначала получается п р е д в а р и т е л ь н а я п р о ­
и з в о д н а я — с помощью деления обоих сторон на дс, — дс ( = Л).
Наконец, в II d) положительное полагание дс, — дс дает нам о к о н ч а- *
т е л ь н у ю п р о и з в о д н у ю . Но это полагание дс, = д с означает одно­
временно полагание дс,— дс — 0 и превращает вследствие этого на левой
у, — v 0 tiv
стороне конечное отношение ■ в -л- или -f- .
г л ,— дс 0 ах
В I «производная» столь же мало находится при помощи полагания
дс, — дс = 0 или А — 0, как и в мистическом диференциальном методе.
В обоих случаях устраняются с пути побочные члены, сопровождающие
появляющуюся с самого начала в готовом виде [производную] f { x ) —
эдесь математически правильно, там посредством coup d'état.
15
и
Д 11Ф ЕРЕНЦ11АЛ
и ДИФЕРЕНЦИАЛЬНОЕ ИСЧИСЛЕНИЕ
П ереворот в методе. Д ц ф е р е н ц и а л
I

1) Пусть нужно диференцировать / ( * ) или у — иг> где и и г — фун-


кции, зависящие от независимой переменной х\ они являются независи­
мыми переменными относительно зависящей от них функции у, которая
таким образом зависит также от х.

y l =^ ulz i
у х — у — uxz x — uz = ^ iiut — и) + и(г, — г )
УI ~ У или — Д11 U| — а — Z
и
Ху — X ах Ху — X *1 — X '

Если теперь на правой стороне х х станет = х, следовательно x x— x — 0t


I а
то и х — и = 0 , — г — 0 , следозательно и множитель г х в г х -------прев-
Ч •V
ратится в 2 , и наконец на левой стороне у х —^ = 0 .
Таким образом:
д d y ___ йи . йг
йх йх ' " й х '

Это уравнение, умноженное на общий всем его членам знаменатель dx,


превращается в:
В) dy или d u z — zdu \ - udz.
2) Рассмотрим сперва уравнение А):
dy „du dz
dx dx ' " dx '
В уравнениях с одной лишь зависящей от х переменной конечный
результат был всегда:
dv
,/\ / , Д '’

где f \ x ) — первая производная функция от f ( x ) — была свободна ог


всяких символических выражений, как например т х т~1 для случая, когда
х т есть первоначальная функция независимой переменной х. Именно
вследствие процессов диференцирования, которые должна была пробе­
жать функция /(л:), чтобы превратиться в f ( x ) , — навстречу последнему,
т. е. реальному диференциальному коэфициенту, появился на левой сто-
роне в качестве символического эквивалента его двойник л 0 или -¿У
— - ,
U а*
t) ,fv
С другой стороны, -q или — нашло таким образом в f (лг) свой реальный
эквивалент. Наоборот, в уравнении А) /'(■*)> первая производная от uz
сама заключает в себе символические диференциальные коэфициенты,
16
которые поэтому стоят на обеих сторонах уравнения, между тем как
реального значения нет ни на одной. Но так как иг применили тот же
метод, как прежде к функциям х с одной лишь независимой *) перемен­
ной, то этот контраст в результатах происходит очевидно от специфи­
ческого характера самой исходной функции, т. е. иг. Подробнее об этом
sub 3). [Далее Маркс делает отступление, в котором разбирает вопрос
о том, «нет ли в выводе уравнения А) какой-нибудь заковыки». Здесь
мы это место опускаем. Вариант его приведен полностью на стр. 38— 40.]
3) В ранее рассмотренных уравнениях, как у = х т; у = а х, etc, некото­
рой п е р в о н а ч а л ь н о й ф у н к ц и и от х противостоит «зависимая»
от него у. В у — иг обе стороны заняты «зависимыми». Ест у здесь
непосредственно «зависит» от а и г, то последние, в свою очередь, за­
висят от х. Этот специфический характер первоначальной функции иг
необходимо накладывает свою печать на ее «производную».
Что и есть - функция от х, а г — некоторая другая функция от х,
можно выразить следующим образом:

« = / ( * ) » * = ¥ (*),
поэтому
ul — u = f ( x t) — f ( x ) ,
zí — z = y(xt) — 'f(x).

Но исходное уразнение не дает ни для f ( x ) , ни для <р(д:) первона­


чальных функций от лг, т. е. определенных значений в х. Следователь­
но и и г фигурируют лишь как названия, как символы функций, завися­
щих от х; поэтому процессом вывода производной из иг доставляются
непосредственно лишь о б щ и е ф о р м ы э т о г о о т н о ш е н и я з а в и ­
симости:
Ц1— и _ / ( * 0 —/(•*)
Xi — х х х— х * у
z \ - z __ <
р (x¡) — у (ж)
—X ЛГ, — X

Когда процесс достигает такого пункта, где х х полагается = х, следо­


вательно х х— х — 0, эти общие формулы превращаются в:

d u __d f (х) d: ifi(x)


dx dx ’ dx dx

'и символические диференциальные коэфициенты у ; , ^ появляются как


таковые внутри «производной».
Нэ в уравнениях с одной лишь зависимой переменной ^ не имеет
решительно никакого другого содержания, кроме того, которое имеют
du dz
зд е с ь — , Оно также есть лишь символическое д и ф е р е н ц и а л ь -
н о с в ы р а ж е н и е для:
-У. — .У _ / ( * , ) —/ (х)
' I— х х х — X1

1) Описки; должно быть «зависимой».


Хотя природа ^ , ^ , т . е - вообще символических диференциальных
коэфициентов, ничуть не меняется, если они появляются в н у т р и с а м о й
п р о и з в о д н о й , т. е. и на правой стороне диференциального уравне­
ния,— тем не менее этим изменяется их роль, а также характер урав­
нения.
Представим, в общем виде, первоначальную функцию иг через / ( * ) ,
и значит ее первую «производную» через f ' (х). Тогда

йу
. — г Ли, 4-
, йг
и ---
йх йх (IX
примет вид:
1л).

Эту же общую форму мы получаем для уравнений с одной лишь зависи-


<1\'
мой переменной. В обоих случаях исходные формы — возникают из
процессов вывода, превращающих f ( x ) в /'( * ) . Как только поэтому / ( * )
превратилось в / ' (л), последнему противостоит уже ^ в качестве его соб­
ственного символического выражения, его двойника или символического
эквивалента.
В обоих случаях ^ играет поэтому о д и н а к о в у ю роль.

Иначе обстоит дело с ~ и Вместе с другими элементами произ-


а \ п I
водной / ' (лг), в которую они включены, сни находят свое симво­
лическое выражение, свой символический эквивалент, но сами они, со
своей стороны, не противостоят никаким f (х), у'(х )> Для которых они
были бы символическими двойниками. Односторонне появились они на
свет. Тени без тела, которое их отбрасывает; символические диферен-
циальные коэфициенты без реальных диференциальных коэфициентов, т. е.
без соответствующих эквивалентных «производных». Символический дифе-
ренциальный коэ^ициент становится таким образом с а м о с т о я т е л ь н ы м
и с х о д н ы м п у н к т о м . Его реальный эквивалент лишь должен быть най­
ден. Таким образом инициатива передвинулась с правого, алгебраического
полюса на левый, символический. Но тем самым и диференниальное
исчисление выступает как некоторое специфическое исчисление, уже
самостоятельно оперирующее на своей собственной почве. Ибо его исход­
ам Лг
ные пункты: - --. ^ . суть лишь ему принадлежащие и его характери­
зующие математические величины. И это обращение метода получилось
здесь как результат алгебраического диференцирования иг. Таким обра­
зом алгебраический метод сам собой превращается в противоположный
ему диференциальный ’).

*) Этот абзац в чернопикс:


«Обратно с . , - - - . Рожденные внутри производной, они находят вм сте

с остальными элементами последней в : свое собст.1еанос символическое


ах
Но что же представляют собой «производные», Соответствующие сим*
волическим диференциальным коэфициентам у - , ^ ?
Исходное уоавнение у — иг не дает никаких данных для решения
этого вопроса. На последний можно однако ответить, если вместо и и г
подставить произвольные первоначальные функции от х, например:

« = х*,
г = : х 3-{- а х 1.
Но тем сам им символические диференциальные коэфициенты тотчас
превращаются в о п е р а т и в н ы е с и м в о л ы , в символы процессов, ко­
торые должны быть произведены с х к и х* -)- ах% для нахождения их
«производных». Возникший первоначально как символическое выражение
«производной», т. е. уже выполненных операций диференцирования —
символический диференциальный коэфициент играет теперь роль симво­
ла операций диференцирования, которые лишь нужно еще произвести.
Вместе с тем уравнение
dy du , dz
-r- = z + и
dx dx dx '
с самого начала чисто символическое, так как не имеет свободной от
символов стороны, — превращается в общее символическое оперативное
уравнение.
Замечу еше, ч то 1) с начала XVIII в. до настоящего времени общая
задача диференциального исчисления формулируется обычно так: найти
для символического диференциального коэфициента его реальный экви­
валент.
4)
.ч dy ^du dz
* dx ~ dx ’ ' d x ш
Очевидно, что это не простейшее выражение уравнения А), ибо все
его члены содержат общий знаменатель йх. Отбросив его, получим:

В) d m или dy — zdu + udz.

В В) исчез всякий след его происхождения из А). Оно справедливо


поэтому как для случая, когда и и z зависят от х, так и для того слу­
чая, когда они — независимо от какого бы т о н и было отношения к х —
лишь взаимозависимы. Эго — с самого начала символическое уравнение,

выражение, следовательно спой символический эквивалент. Но сами гни появляются


без эквивалентов, действительных диференииальных коэфициеитов, т .е.б ез производ­
ных / ' ( г ) , <р'(т), символическими выражениями которых они со своей стороны
были бы. Они перед нами как готовые диференциальные символы. Их реаль­
ные значения подобны теням, тело которых еще нужно отыскать. Таким обра­
зом задача буква пню мод руками, обернулась. Символические диференциальные
коэфинисты становится в полном смысле и с х о д н ы м и п у н к т а м и , для ко­
торых эквивалент, действительный дифзреици 1льный коэфициент или соответст-
нующую производную функцию еще нужно найти. Этим инициатива сдвинута
с правого полюса ва лены ). Так как этот переворот метода возник из а 1гебраи-
ч ского движения функции иг, то он сам должен быть алгебраически обоснован».
’) И черновике: «что за небольшими исключениями».
и может с самого начала служить как символическое оперативное урав­
нение. В последнем случае оно утверждает, что если

у — иг etc.,

т. е. если у = произведению любого числа переменных, то йу — сумме


произведений, в каждом из которых, последовательно, один из множи­
телей рассматривается как переменный, остальные — как постоянные.
Дли нашей цели, именно для дальнейшего исследования диференциала
от у вообще, форма В) однако не подходит. Положим поэтому:

и = х 1,
г — х 3 + ах%,
тогда
du = 4 x 3d x f
dz = (Зд:4 + 2ax)dx,

как это было ранее показано для уравнений с одной лишь зависимой
переменной. Вставим эти значения du и dz в уравнение А). Тогда:

/ :j 'Ч ! з 11 1 dx
А) . = (.VJ ■ </.v) i.V3 ; XX(3xl • 2tlX)
tfx 4 J (l.\
следовательно:
^ = (л:3 + a x 1) 4x3 + х \ 3 х 3 + 2ax),
поэтому:
dy = {( jc3 + ах1) 4x3 + x l (3 jc2 + 2 ax)\dx.

Выражение в скобках есть первая производная от иг\ но так как


и г — /(х), то его производная = / ' (л:). Если мы подставим теперь пос­
леднюю на место алгебраической функции, то получим:

dy = f (х) dx.

Мы получили уже тот же самый результат из любого уравнения


с одной лишь зависимой переменной. Например:

у __ х т
¿¿ = m x ' - 1= f ( x ) ,
dy —f (x)dx.

Вообще: если y = f ( x ) , то является ли эта функция от лг (von х) не­


которой первоначальной функцией н х (in дс), или содержит зависимые
переменные, всегда: dy = df(x) и df(x) — f '( x ) d x , так что

В) dy= f(x)dx,

всеобщая (allgcincingUltlgc) форма диференциала у.


on
т:

и
1) Диференциал
dy — f { x ) i x

выглядит с самого начала подозрительней, чем диференциальный коэфи-


циент ~ = / ' ( * ) , из которого он выведен,
о rfy О
- dx = Q числитель и знаменатель неотделимо связаны друг с другом;
в d y = f ' ( x ) d x они на вид разделены, так что напрашивается вывод:
d y —f ' ( x ) d x есть лишь замаскированное выражение для:

О= / ' ( * ) • 0 или 0 = 0,

с чем ничего не поделаешь («nix ze w olle»).


Французский математик первой трети XIX в.— Бушарла, который в
совершенно другом смысле ясно, чем известный М «элегантный» фран­
цуз, связал диференциальный метод с алгебраическим методом Лагранжа—
говорит: «Если ^ — Зл:8, например, то alias — или вернее его зна­

чение 3**, есть диференциальный коэфициент функции у. Так как есть


таким образом символ, представляющий предел (Grenze) Здс8, то d x
д о л ж н о бы п о с т о я н н о с т о я т ь 8) п о д dy , н о д л я о б л е г ч е -
о п е р а ц и йи rf V
ния а л г е бЛ р а и ч е с к и х мы рассматриваем ~ как

обыкновенную дробь и ^ = Зле8 как обыкновенное уравнение. Освобо­


ждая его от знаменателя, мы получаем в результате выражение: dy — 3 jcV jc,
которое называется диференциалом от у».
Итак, для «облегчения алгебраических операций» вводят заведомо
неверную формулу, которую окрещивают именем «диференциал».
В действительности казус не столь злостен. В 8) числитель неотде­
лим от знаменателя. Но почему? Ибо лишь неразделенные они выра­
жают отношение, dans l’espece [в данном случае] сведенное к своему
1' . ------ V f i г . } - - f ( у}
абсолютному минимальному выражению отношение 1. где
числитель потому лишь стал нулем, что нулем стал знаменатель. Разде­
ленные, они— оба нули, теряют поэтому свое символическое значение,
спой смысл.
Но как только x t — х — 0 получает в d x форму, которая неизменно
представляет его как исчезнувшую разность независимой переменной х,
а следовательно и dy как исчезнувшую разность функции от х или за­
висимой у — отделение знаменателя от числителя становится вполне до­
пустимой операцией. Где бы теперь ни находилось dx, такая перемена

Ч В черновике: «известный тебе».


-') И черновике нс stehen —стоить, я stehen bleiben—оставаться.
») В черновике: «в форме
места не затрагивает отношении к нему ¿у. Таким образом г/у = / ' ( * ) ¿ *
выступает перед нами *) как другая форма для;

и может быть всегда последнею заменена.


2) Диференциал d y — f ' ( x ) d x получился путем непосредственного алге­
браического вывода из А ) (см. I). Но алгебраический вывод уравне­
ния А) уже показал, что диференциальные символы, — dans l’espece
Iв данном случае] символический диференциальный коэфициент— возникаю­
щие первоначально лишь как символические выражения алгебраически
выполненных процессов диференцирования, необходимо превращаются
в самостоятельные исходные пункты, в символы лишь подлежащих вы­
полнению операций, в оперативные символы. Вследствие этого и воз­
никшие на алгебраическом пути символические уравнения превращаются
в символические оперативные уравнения.
Таким образом мы вдвойне вправе рассматривать диференциал dy =
= f ' ( x ) d x как символическое оперативное уравнение. При этом мы
знаем теперь a priori, что если в dy = d f ( х) выполнить над f{x) ука­
занную посредством df(x) диференциальную операцию, то результат
будет: d y = f ' ( x ) d x и что отсюда окончательно получается:

Но лишь с того момента, когда диференциал функционирует как ис­


ходный пункт исчисления, завершено обращение алгебраического метода
диференцирования, и самое диференциальное исчисление выступает по­
этому как некоторое совершенно особое, специфическое исчисление с
переменными величинами.
Чтобы сделать это более наглядным, подытожу в общем виде приме­
ненный мною алгебраический метод, заменяя определенные алгебраиче­
ские выражения в л; (in * ) через f i x ) и обозначая «предварительную про­
изводную» (см. первый манускрипт) через / ' ( * ) , в отличие от оконча­
тельной «производной» / ' ( * ) . Тогда, если

/ ( * ) -У*
/(.V,) V,.
f ( x l) —f ( x ) = y l — у или Ау
f l ( x ) ( x i — x ) —y i —y или Ду.

Предварительная производная f l (x), как и ее множитель


д о л ж н а 2) содержать выражения в х х и * , за е д и н с т в е н н ы м и с ­
к л ю ч е н и е м , когда / (*) есть первоначальная функция п е р в о й с т е ­
пени.
У или ^
J ' x v— х Д*

*) I) черновике вместо «перед памп»—«лишь»,


¡0 Н черновике; «додж п а как п ра в ил О»,
Полагая теперь в / ] (х)

х х— х, следовательно х х — * = 0,
получим:

и окончательно: f ( x ) d x ~ d y или
dy = / ' (x) dx.
Диференциал от у есть таким образом конечный пункт алгебраи­
ческого развития; о i становится исходным пунктом движущегося на
собственной почве диференциального исчисления, dy, рассматриваемое
изолированно, т. е. без своего эквивалента— диференциальная частица
от у (die Differentielle von у *), играет тут сразу ту же роль, что д у в
алгебраическом методе, а d x — диференциальная частица от х (die Dif­
ferentielle von л ) ,—ту же, что там Дх.
Если бы мы освободили ^ ~ = f 1(х) от его знаменателя, то получили бы:

О Д у—/ 1 (х) Ддг.


Наоборот, исходя из диференциального исчисления как готового, обо­
собленного исчисления,— а этот исходный пункт сам был выведен алгеб­
раически,— мы сразу начинаем с диференциального выражения уравнения
I, именно:
П) dy = / ' (х ) dx.
3) Так как символическое уравнение диференциала появляется уже
при алгебраическом диференцировании самых элементарных функций с
одной лишь зависимой переменной, то может казаться, что и переворот
в методе мог быть развит гораздо проще, чем это произошло на при­
мере у = иг.
Самые элементарные функции суть функции первой степени, именно:
a) у = х, что дает диференциальный коэфициент г. следовательно
диференциал dy — d x ;
b) у = xz*zab, что дает диференциальный коэфициент ^ = 1 , следо­
вательно опять диференциал dy — dx.
c) у = а х , что дает диференциальный к о э ф и и и е н т ^ = а, следовательно
диференциал dy — adx.
Рассмотрим наипростейший случай (sub а). Тогда
V = x,
У\ = х 1,
у х — V или ку — х х — х или Дх.
■) Маркс различает д и ф е р е н ц и а л ь н ы е ч а с т и ц ы dx и dy (die Differenti­
ellen), представляющие собой снятые разности Ат и Ду , и д и ф е р е н ц и а л (das
Di (fere il liai) dy=sf'(v)dx, как другую форму для выражения
I) или^=1, следовательно также Ду — Дх. Если теперь
Ду
В -г-
ЛI
ПОЛОЖИТЬ X,1 = X ИЛИ х 1, — х = и. то
ттч 0 </У , . .
И) — и л и — = 1; следовательно ау — й х .

С самого начала, как только получено I, т. е. ^ = 1 . мы вынуждены


оперировать в дальнейшем на левой стороне уравнения» так как правая
занята постоянной 1. Но тем самым, п е р е в о р о т в м е т о д е , пере­
водящий инициативу с правой стороны на левую, кажется уже заранее
раз навсегда доказанным, д е й с т в и т е л ь н о п е р в ы м с л о в о м с а ­
мого а л г е б р а и ч е с к о г о метода.
Присмотримся к делу поближе.
Действительный результат был:

Ау
I) Ä.v
= 1;
О dv
И) ,,
О
ИЛ И -

Так как оба, I и II, ведут к одному и тому же результату, мы мо­


жем выбирать между ними.
Во всяком случае полагание х х — х = 0 представляется излишней, а
потому произвольной операцией. Кроме того, оперируя далее с уравне­
нием II), исходя из левой его стороны, так как на правой нечего делать
(«nix ze w olle»), мы получим:

Конечный результат был бы, что - 0 = 0 , и значит метод, с помощью

которого было получено -2-. ошибочен. При первом шаге он не ведет ни


к чему новому, а уже при втором приводит к ничему. Наконец, мы знаем
из алгебры, что если вторые стороны двух уравнений тождественны, то
и первые также должны быть тождественны. Отсюда следует, что

Лу _Ду
йх Дат*

Но так как х и зависящее от него у оба— переменные величины, то


Дх, оставаясь конечной разностью, может однако бесконечно уменьшаться,
другими словами, п р и б л и ж а т ь с я к нулю сколь угодно близко, т. е.
становиться б е с к о н е ч н о м а л о й , равно как и зависящее от него Ду.
Далее, -из 4^ = 4^ следует, что 4^- в действительности означает не эк-
йх I ’ «.V
0 „ Аг
стравагантное -г*, а наоборот, есть праздничный мундир для поскольку
это последнее функционирует как отношение бесконечно малых разностей,
т. е. иначе, чем в обыкновенном разностном исчислении (ОШегепгепгесЬ-
тиф .
Диференциал (das Differential) d y — d x со своей стороны лишен вся­
кого смысла, или, вернее, имеет лишь ровно столько смысла, сколько мы
открыли в обеих диференциальных частицах (Differentiellen), анализируя
Если бы мы взяли это последнее в только что приданном ему зна­
чении, то мы уже могли бы совершать с диференциалом ч десные опе­
рации, как это показывает например роль adx в определении подкаса­
тельной параболы; но для этого отнюдь не требуется действительное
понимание природы d x и dy.
4) Прежде чем я перейду к разделу III, дающему в самом кратком
виде набросок исторического хода развития диференциального исчисле­
ния, еще один пример на до сих пор применявшийся алгебраический ме­
тод. [Далее Маркс диферениирует сложную функцию, определяемую урав­
нениями у — 3 и1, и ~ х 3 + ахг, и показывает, пользуясь соотношением
^ = которое особо не доказывает (повидимому потому что счи­

тает уже обоснованным право оперировать с как с обыкновенной

дробью), что производная сложной функции у = /(* ), и = у ( х ) есть


пр оизведение производных Г (и) и 'p'(jr). Выкладки по соображениям
места опускаем. Соответствующее место приведено в варианте, см.
стр. 2 9 — 31.]
III. Конец этого второго выпуска последует после того, как будет
просмотрен в музее Джон Ланден.

Д о п о л н и т е л ь н ы е за м е ч а н и я
к д и ф е р е н ц и р о ва н и ю п р о и з в е д е н и я 1).
При нахождении duz в последнем манускрипте существенным для меня
было, что касается уравнения A) ^ = и показать как алгебраи­
ческий метод сам собой превращается в диференциальный благодаря тому,
что внутри «производной», т. е. на правой стороне, появляются с и м ­
в о л и ч е с к и е д и ф е р е н ц и а л ь н ы е к о э ф и ц и е н т ы , в качестве
таковых становящиеся уже с а м о с т о я т е л ь н ы м и и с х о д н ы м и п у н к ­
т а м и и готовыми о п е р а т и в н ы м и ф о р м у л а м и .
Форма уравнения А) представилась тем более подходящей для этой
du dz
цели, что она дает возможность сравнения между — , возникающими

внутри производной f (л:), и ^ на левой стороне, представляющим сим­


волический диференциальный коэфициент, а потому символический экви­
валент для / ' ( * ) .
Что касается характера ^ ^ как оперативных формул, я ограни­
чился указанием, что для этих диференциальных коэфициентов могут
быть получены любые «производные» или реальные значения, если вместо

*) Заглавие принадлежит Марксу. Публикуемый отрывок представляет собой


первый из трех пунктов, объединенных этим заглавием. Мы привошм его как
ргашмирующнИ икра гне основную рабогу о диференциале. Остальные два пункта,
касающиеся деталей выкладок, опускаем.
и подставить произвольную f ( x ) , например Зле2, вместо г — произвольную
ф(ле), например х*-\-ахг.
Но я мог бы также указать и на геометрическую применимость этих
оперативных формул, поскольку например о б щ а я ф о р м у л а д л я
dx
п о д к а с а т е л ь н ы х к р и в ы х е с т ь у / t , что вполне идентично по
du ,
форме с 2 — , ибо они суть произведения некоторой переменной на
символический диференциальный коэфициент.
Наконец можно было бы еще заметить, что у — иг есть п р о с т е й ­
ша я э л е м е н т а р н а я ф у н к ц и я , на которой может быть развита
наша тема.

В а р и а н т р а б о т ы о д и ф е р е н ц и а л е ■)
Мы исходили из алгебраического вывода / ' (х), чтобы этим одновре-
, I) /Л'
менно выявить ее символическое диференциальное выражение ~ или в
его происхождении и вскрыть таким образом его смысл. Теперь мы должны
обратно исходить из символических диференциальных коэфициентов

—jj: как данных формул, чтобы найги соответствующие им реальные эквива­


ленты f i x ) , ^ ( х ) . И притом эти различные способы трактовки ди-
ференциального исчисления, исходящие из противоположных полюсов
и характеризующие две различные исторические школы, возникли здесь
не из изменения нашего субъективного метода, но из природы обсу­
ждаемой функции uz. Мы трактуем ее, как трактовали функции х с одной
лишь зависимой переменной, когда исходили из полюса на правой стороне
и алгебраически над ней оперировали. Я не думаю, чтобы какой-нибудь
математик— на столь элементарной функции, как иг , или на какой бы то
ни было другой,— выяснил или хотя бы подметил необходимость этого
перехода от первого, алгебраического метода (исторически второго). Для
этого они были слишком поглощены материалом исчисления.
В действительности мы находим, что в уравнении

О dy du , dz
или ~r = z -т- +
о dx dx dx

■' совершенно так же возникло из процесса, происходившего справа с иг,


как это раньше имело место для функций х с одной зависимой пере­
менной, но, с другой стороны, в самое / '( * ) , или первую производную
от иг, в свою очередь оказались включенными диференциальные символы
du dz dy -
¿х> являющиеся в силу этого элементами эквивалента для ~ . Таким
образом сами символические диференциальные коэфициенты со своей сто­
роны стали уже п р е д м е т о м или с о д е р ж а н и е м диферепциальпой
операции, вместо того чтобы, как прежде, фигурировать лишь в качестве
символического ее результата.
Наряду с этими двумя пудктами— во-первых, что символические ли-1

1) Имеется только п черновике, первые четыре с границы -отсутствуют.


ференциальные коэфициенты *) наравне с переменными, сами с своей сто"
роны становятся содержательным элементом производной, о б ъ е к т а м и
диференциальных операций, во-вторых, что переворачивается постановка
вопроса и вместо отыскания символического выражения для реальных ди­
ференциальных коэфициентов ( / ' (х)) ищется реальный диференциальный
коэфициент по его символическому выражению— наряду с этими двумя
пунктами дан и третий. Именно, что символические диференциальные вы­
ражения появляются не как символический результат совершенных над
действительными функциями х диференциальных операций, а наоборот,
играют теперь роль символов, указывающих на диференциальные опера­
ции, которые лишь должны быть выполнены над реальной функцией х ,
т. е. что эти выражения становятся таким образом о п е р а т и в н ы м и
символами.
В нашем случае, где
¿У г йи . йг
. + и
с1х йх йх ’

мы могли бы оперировать дальше лишь, если бы мы знали не только,


что и и г обе суть функции от х, но если бы, как в случае у ~ - х п\
для и и г были даны действительные значения в х , н?при\ ер и = ¿ х , г =
= Таким образом стоят тут в действительности как
указатели операций, способ выполнения которых предполагается извест­
ным для любой функции от х, которая может быть подставлена вместо
и и г.
Найденное уравнение есть не только символическое оперативное урав­
нение, но [еще] лишь подготовительное символическое оперативное урав­
нение. Так как в
йу ^ йи . " йг
йх йх ' ' йх

знаменатель й х находится во всех членах на обоих сторонах, то при-,


веденное выражение этого уравнения есть:

II) йу или йиг - гйи -]- ийг.

Непосредственно это уравнение говорит, что для диференцирования


произведения двух произвольных переменных (что в дальнейшем приме­
нении может быть обобщено на произведение любого числа переменных)
нужно помножить каждый из двух множителей на диференциал другого
и сложить полученные два произведения.
Итак, при диференцировании произведения двух переменных первое
йу йи . йг
оперативное уравнение -=2 —+ и как подготовительное становится
излишним после того, как оно выполнило свое назначение — доставить
общую символическую формулу диференцирования, которая прямо ведет
к цели.
И здесь следует отметить, что первоначальный способ алгебраического
вывода превратился в собственную противоположность, Там мы сначала

1) У Млрксл 011ИСКЛ— «символы*.


получаем Д у = у 4 — у как символ, соответствующий К х ^ ^ ( х ) г где обе
[функции] суть обыкновенные алгебраические выражения 'и б о /(л :) и / ( х х)
были даны в виде определенных алгебраических функций от х).
Далее выражалось в виде и затем/ ' (лг) (первая произ­

водная функция х) в виде ^ ; и лишь из окончательного уравнения для

диференциального коэфициента ^ — / ' ( * ) мы получаем диференциал

<1у = f (л) йх.

Наоборот, полученное выше уравнение доставляет нам в качестве исход­


ных пунктов диференциалы. Именно, если мы заменим и и г какими-либо
определенными действительными алгебраическими функциями от л:, которые
мы лишь обозначаем: и = / ( х) и г = у(х), то

йу = (х) rf/(дO + / (л:) Ф? (*),

и эти rf указывают на лишь подлежащее выполнению диференцирование.


Результат этого диференцирования имеет общую форму:

d f(x)= f'(x) dx
и
dy (дс) — ф' ( x ) dx.
Таким образом
dy = y (x ) f (дс) dx_+ f (дс) ф' (дс) d x ,
наконец
% = 9 ( x ) f (x ) + / ( x ) <?'(x).

Здесь, где диференциал играет уже роль готового оперативного символа,


мы выводим следовательно диференциальные коэфициенты из него, в то
время как в первоначальном алгебраическом развитии, наоборот, диферен­
циал был получен из уравнения для диференциальных коэфициентов.
Рассмотрим самый д и ф е р е н ц и а л , как мы его получили в его про­
стейшей форме, именно из функций первой степени:

у — ах\

отсюда диференциал:
dy — adx.
Уравнение этих диференциалов кажется более сомнительным, чем урав­
нение для диференциального коэфициента — или ~ , из которого они вы­
ведены.
Так как rfy — 0 и dx — 0, то dy = adx тождественно с О О И тем
не менее мы имеем полное право употреблять rfy и dx нмэсто исчезнув­
ших, но зафиксированных в своем исчезновении при помощи этих сим
волов, разностей у х — у, дс,— х.
Покуда мы не идем дальше выражения

dy = adx
или вообще
d y= f(x)d xt

оно есть не что иное, как лишь некоторая другая запись того факта,
что %^-= / ' ( * ) , в нашем случае = а, почему мы всегда имеем возможность
снова превратить его в эту последнюю форму. Но уже эта способность
к превращению делает его оперативным символом. Мы видим сразу,
что если мы нашли как результат процессов диференцирования dy = f ' ( x ) d x t
нам нужно лишь поделить обе части на dx, чтобы найти диференциаль-
ные коэфициенты ~ = f ' ( x ) .
Так например в у 2 — аде
dy 2 — d a x y
2ydy = adx .

Последнее уравнение в диференциалах дает нам два уравнения в дифе-


ренциальных коэфициентах, именно

dy а_ u d x 2у
dx 2у " dy ~ а

Но [уравнение] 2ydy — adx непосредственно дает для dx значение


и становится таким образом оперативным средством, помогающим нам,
будучи подставлено например в общую формулу подкасательной у ~ ,
найти окончательно в качестве значения подкасательной обыкновенной
параболы величину 2х, удвоенную абсциссу.

II
Возьмем теперь пример, в котором сперва символические выражения
служат готовыми оперативными формулами исчисления, и значит нахо­
дится реальное значение символического диференциального коэфициента,
а затем дадим противоположное элементарное алгебраическое изложение.
1) Зависимая функция у и независимая переменная л; связаны не одним
уравнением, а так, что у фигурирует в некотором уравнении непосред­
ственно как функция переменной и, а и — в некотором другом уравне­
нии непосредственно как функция переменной х. Задача: н а й т и р е а л ь ­
н о е з н а ч е н и е с и м в о л и ч е с к о г о д и ф е р е н ц и а л ь н о г о к о э-
фI и ц и е и т а dv; ,
1 dx
Пусть а) у = / ( / / ) , Ь) ц = ср(дг).
Сперва 1) у f(u) дает
dv <lt un /'un du
du du du
Л\ ¿ а _ Ау (х ) . _ * '{ х ) А х _ ,, V
Ах “ ах ~ Ах ^
Следовательно:
Ау Аи
X) .
Аи 1/Х
Но
Ау Аи _ Ау
йи Ах Ах ’
Следовательно
Ау
''(«г(-V).
(/X

Например, если а) у 3 и2, Ь) и х 3 + а х \ то, по формуле,

Ау г и. о .
(/и

Но уравнение Ь) дает и = дс3 адг*. Вставим это значение и в 6и тогда:

^ = 6 ( л 3 + < « 3) ( = / • ( « ) ) .
Далее:
^ - = 3л:’ + 2ал: ( = * ' ( * ) ) •
Следовательно:

¿ и '^ 7 или ^ ^ ( д г ’ + адг9) (Злга + 2алг) ( = / (« )•? ' ( х ) .

2) Мы берем, в качестве исходных, уравнения, содержащиеся в последнем


примере, с целью продиференцировать нх теперь по первому алгебраи­
ческому методу.
а) у = 3ма, Ь) и — дс3 + ах%.
Так как
У1- У = Ъ(и1* - и * ) = 3 ( и 1- и ) (их + и) }
ОГСЮД1

Если теперь положить их — и 0, следовательно их и, то 3 (и , [•«)


превращается в 3 (и + м) — 6и.
Ваавим вместо и его значение из уравнения 1>); тогда

+ “ **)■
Далее, так как
и х *+ а х \ и, х ^ + ах*,
то
их и (д^3 |- ах?) (дт1 Ь а е9) =* (х ? х 8) -}• л^лт,* л 1*)
( * , — -V) (дг,* | х , х х *) — лг) (дс, а ),
следовательно
". = х * -f х хх + * ä + a(x i + XY

Если теперь положить x t — x = 0, следовательно x x~ x , то

x l + x x 4- x %— 3 x a
и
a{x -j- x) — 2ax.
Следовательно
df - — Зл;2 + 2дл-.
dx

Перемножив теперь обе функции, стоящие на правых сторонах,


получим:
6(лг3 4- ах'1) (З х 2 4- 2ах),

чему соответствует слева


dy du dy
du dx dx'
t e. то же, что и прежде.
.
Само собой разумеется, что вследствие громоздкости, а часто и за­
труднительности разложения первой разности f ( x x) — f(x) на такие члены,
каждый из которых содержит множитель х х — х х, последний метод в
качестве вычислительного инструмента несравним с исторически ранее
установившимся. Но, с другой стороны, в последнем исходят из dy,
dx, как] данных оперативных формул, тогда как в первом видно их —
и притом чисто алгебраическое — возникновение. Ничего больше я и не
утверждаю. А как там, в первом [исторически] методе был получен
исходный пункт для диференциальных символов как оперативных формул?
При помощи явных или неявных метафизических предпосылок, которые
в свою очередь ведут к метафизическим, нематематическим следствиям:
появляется насильственное вычеркивание неких стоящих на пути вывода
и однако из него самого возникших величин.
С целью продемонстрировать на историческом примере различие обоих
исходящих из противоположных полюсов методов я сопоставлю решение
изложенного выше случая duz Ньютоном и Лейбницем, с одной стороны,
Лагранжем — с другой.

1) Н ы о т о н .
Раньше всего нам говорят, что если переменные величины растут, то
х, у и т. д. обозначают скорости их течения *), alias соответствующего
роста х, у и т . д. Но так как, дале.*, численные величины всех количеств
могут быть представлены прямыми линиями 2), то порождаемые м о м е н т ы
или б е с к о н е ч н о м а л ы е к о л и ч е с т в а р вны п р о и з в е д е н и я м

‘) У Маркса описка: «фиоксий».


-) См. примечание - на стр. ц*1.
скоростей х уу и т . д. на бесконечно малую частицу времени т, в те.
чение которого они длятся, следовательно = ит, ххху \ *).

Рассмотрим диференциал от у в его общей форме: dy = f { x ) d x . Здесь


перед нами уже чисто символическое оперативное уравнение, даже
в том случае, когда f ( x ) с самого начала есть постоянная, как dy —
— dax — adx. Это дитя [диференциального коэфициента] ~ или - —f \ x )
л* dy О
выглядит подозрительнее, чем его мать. Ибо в — знаменатель и чис­
литель н е р а з р ы в н о с в я з а . н ы , в d y —f { x ) dx они на вид разделены,
так что напрашивается вывод: dy = f { x ) d x есть лишь замаскированное
выражение для 0 = / , (х;). 0, следовательно 0 — 0, а с этим ничего не
поделаешь («nichts zu wolle»). Последующие, принадлежащие нашему
веку, аналитики, как например француз Бушарла, тоже чувствуют, что тут
что-то неладно. Он говорит: «в ^ = 3л*, например ~ alias ^ или, вернее,
его значение З а:* есть диференциальный коэфициент функции у. Так
как ^ есть таким образом символ, представляющий предел (Grenze) З а;*,
то d x должно бы всегда стоять под dy. Н о для облегчения
алгебраических операций мы рассматриваем ^ как обыкно­

венную дробь, а = Зх* как обыкновенное уравнение, почему и полу­


чаем, освобождая уравнение от знаменателя d x y результат: d y — 3 jcV at,
каковое выражение называется д и ф е р е н ц и а л о м у».
Итак для «облегчения алгебраических операций» мы вводим неверную
формулу.
а
В действительности дело обстоит не так. В -тт. собственно, следует

писать^-jj-^ отношение минимального выражения для у х—у или Д а: ,) —


—f ( x ) или приращения f ( x ) к минимальному выражению для Art — х
или приращения независимой переменной х у обладает формой, в которой
числитель неотделим от знаменателя. Но почему? Чтобы сохранить ^
кзк о т н о ш е н и е исчезнувших разностей. Но как только х х— а:— О
получает в d x форму, которая манифестирует его как исчезнувшую
разность at, и следовательно у х —^/ = 0 также появляется в виде d y , —
отделение числителя от знаменателя становится вполне допустимой опе­
рацией. Где бы теперь ни находилось ¿ а:, его связь с ¿у не затрагивав гея
такой переменой места. dy = df(x), следовательно = /'(*)d ;c есть лишь
другое выражениедля ‘^ - —f ^ x ) , которое должно выступать в конце, чтобы
f (х) могло быть получено как самостоятельное выражение. Насколько

Ч Тут текст прерывается повидимому потому, что, как видно из дальнейшего


(см. стр. 31). Маркс решил посвятить обсуждению исторического хода развития
отдельную (IV) часть этой работы. Пока ж е Маркс вновь обращается к диферен-
циплу.
ог>
О х ъ * у

4
U u >Л4*“ - " '5i*‘J ,*t •wW h*
* I ^ ». k >,, 1 а| ^- У 1ЧЦ м<А»^Л
w »»k> **\simk ■>*» ItA«*. **•.>-** t # *4
*h **i^y ~ (>l^ w h i ?A.1 A Qy»^iK i

• K > ^»*■■»■»»■ -*< 9 * ^ **1 v^


wJ^C ^«A-JbW.

î -л -Л л » • - *‘ v * s ' l * n - u - ^ V 5 l^ " U '


® м? mA JW ■.» .iX ч^ Л ь , ^ * W i Û
^ Ли*■u-'AV jO ^ K v sr^ ^ Q if .
lúl¿¿V*. '*> «<^ - ^ 4 t w<*,^ MaV -
iiA ^ v ^ a A -мр. Л«Дь*Лч<? ^
^ м*А1» «^«w^ ÎA|Ü>Am
tj. * k\ V*. Дм •* x.'&V»-A*
•**■ U K » »jiV^yo» i % & ^ u *
tâA &x t* ^ * ^ < fc* * * M * ^ J * j< i

'Л«Д^ %>Ль+*>**+ . vi ♦***- <«•*


»*irtp ,» U ' ~^*^t!V >»Ow. ч’)«Лм*-Л \ «*«Л« |М * ^ ц
^ U* ^ -^AUV
**\A X» *Л « ч у Д | о. ^ м ы м ь -<*^4ЛЛ
^ м у , | {^« « к / ^ ум1>£ V*, • > » w-IA»A Un»«
^ .u ! U u \ o - , * ;. v . y - í ^ v

w - ь . ,.>•.
U « A-** <*•£*-
ja .—— Дя^ДЛк« í« fy U u
VAAU ^»-Л—. ^ i í ^ u . MV'"'***
vu- . « W . .^...l1 V
K ,w
VA s *. ,.
однйКо эта формула й у — /'(х)(1к становится тотчас же полезной в
качестве о п е р а т и в н о й ф о р м у л ы , показывает пример

у2 — а к,
2у й у (Ш х ,
следовательно
а, х —- —- .
-

Вставив значение для d x в общую формулу подка«.ательчой у


получим:
Яydy
а _ 2уМ у _ 2уз
v rfy örfy " ’
но гак как у 1= ах,
2 v- 2f/ v ,
2 .v.
tl <7

Таким образом 2 jc, т . е. удвоенная абсцисса обыкновенной параболы,


есть значение ее подкасательной. Однако, если рассматривать d y — f ( x ) d x
в качестве первого исходного пункта, откуда лишь в дальнейшем выво­
д и т с я '^ , то для того, чтобы этот диференциал (das Differential) от у
имел какой-нибудь смысл, диференциальные Ч1стицы (die Differentiellen)
dy, dx должны быть заранее п р е д п о л о ж е н ы как символы, имеющие
определенный смысл.
Если бы подобные предположения проистекли не из математической
метафизики, а были бы выведены непосредственно, скажем, из функций
первой оепени, как у — а х , то, как мы видели ранее это приводит к
Ух — V dy
х — а, что превращается в = а Но и отсюда а ргюп нельзя

извлечь ничего определенного. Ибо так как точно так же = а, как

и у = а, a i x и d у всегда остаются конечными разностями или при­


ращениями, но конечными разностями или приращениями с неограничен­
ной способностью к убыванию, то dx, dy с одинаковым успехом можно
представлять себе и как бесконечно малые, могущие неограниченно
приближаться к нулю величины, и как возникшие в результате дейст­
вительного приравнивания нулю л^— х, следовательно и у х — у. В обоих
случаях на правой стороне получается одинаковый результат. На этой
стороне нет ни лг,, ни х, значит никакого полагания х ^ -~ х , а следо­
вательно и x t х — 0. Это полагание = нулю на другой стороне
явилось бы поэтому столь же произвольной гипотезой, как и
предположение, что dx, dy суть бесконечно малые величины. Я покажу
sub IV вкратце, на примере duz, исторический ход развития. Прежде
однако sub П р ед а д и м еще один пример, который сначала будет разо­
бран на почве символического исчисления при помощи некоторой готовой
оперативной формулы, а затем будет представлен алгебраически. Итак

L) Раз 1елы III и IV отсутствуют.

3 М'рксизм it cncCTiioJiiuiiiie, 33
Sub 11') обн аруж и л ось, что п осл едний м етод сам, при применении к СтоЛь
элем ентарной ф ункции, как п р о и зведен и е д в у х переменны х, своими с о б ­
ственными результатами н ео б х о д и м о доставляет исходны й пункт для
м етода, о п ер и р ую щ его исходя и з п р оти воп олож н ого полю са.

Ad. IV.
Наконец стоит еще (следуя Лагранжу) заметить, что [категории] п р е ­
д е л а (Grenze) или п р е д е л ь н о г о з н а ч е н и я (Grenzwert), которые
встречаются уже иногда вместо диференииального коэфициента у Ньютона
и выведены им еще из чисто геометрических представлений, еще и до сих
пор неизменно играют выдающуюся роль, фигурируют ли символические
выражения как предел для / ( * ) , или, наоборот, f ( x ) как предел сим­
вола, или же оба фигурируют в качестве пределов. Эта категория,
которою особенно широко аналитически пользовался Лакруа, становился
важной как замена для категории «минимальное выражение»— либо для
производной в противоположность «предварительной производной»,
либо для отношения ' 1 ' лишь поскольку идет речь о приложениях
Xi — x ’
исчисления к кривым. Ее легче представить геометрически, и она поэтому
встречается уже и у д р е в н и х г е о м е т р о в . У некоторых современных
предел скрыт еще в том, что диференциальные частицы (die Differentiellen)
и диференциальные коэфициенты выражают лишь приближенные значения.

П е р в о н а ч а л ь н ы й набросок р а б о т ы о дифференциале
Пусть нужно продиференцировать / ( * ) или у — иг, где и и г п е р е ­
м е н н ы е , з а в и с я щ и е от х . Тогда

Л = и i2i
и
y l - y = uizl — uz,
следовательно
У \— У _ üj?!—иг
Xi — х Xi — х ’
или
Ay _ UiZi — иг
Ax — Xi — x
Но
utz i — uz — zi(ui - u ) + u(zl - z ) .
Итак
u,zy — uz u, — и , z, z
—L-1------- — a. — -f u —
Xi — X *if. — X x t x '

Если на второй стороне х х — к становится О или х { — х, то — и — О,


T. е. их = и и а , — z —- 0, т. е. а,.= 2 .
Поэтому мы получаем:
йу du , dz
dx = г Т х + и dx
и следовательно
duz или dy zdu + udz .
I) Исронтно имеется п »иду раздел 1.
34
Необходимо заметить относительно этого диференцированин и г%п от­
личие от всех ранее рассмотренных случаев, где мы имели лишь о д н у
зависимую п е р е м е н н у ю , что здесь диференциальные символы на­
ходятся сразу на обоих сторонах уравнения, именно: в п е р в о й и н ­
станции:
du . dz
5 7 + “ dx'
во второй:
duz или dy — z d u \-u d z .

Последнее тоже имеет форму, отличную от формы диференциала в


случае одной независимой *) переменной, как например dy = f ( x ) d x t ибо
здесь деление на dx дает нам сразу ^ = т. е. свободное от симво­
лического коэфициента частное значение произведенной (abgeleitete) из
функции х [из f ( x )], что никак не имеет места в иу — zdu \- udz.
Для функций с о д н о й л и ш ь з а в и с и м о й п е р е м е н н о й раз нав­
сегда показано, к а к 2) из некоторой функции х, например / ( * ) — х т,
производится некоторая вторая функция х, f ( x ), или в данном случае
т хт~1у п о с р е д с т в о м д е й с т в и т е л ь н о г о д и ф е р е н ц и р о в а н и я
и е г о п о с л е д у ю щ е г о с н я т и я , и как из этого же процесса возни­
кает одновременно на левой стороне уравнения для производной функции
f ( x ) символический эквивалент 4г = 4- - .
О dx
Далее, полагание было здесь не только допустимо, но матема­

тически необходимо, ибо 4t в его собственной, первобытной форме мо­

жет иметь любое значение, так как -4- = Л' постоянно должно давать 0 = 0.

Но в рассматриваемом случае -jj- появляется как символический эквивалент


некоторого вполне определенного реального значения, например тхт 1,
и есть само лишь результат операций, при помощи которых это значе­
ние произведено из х т. Как такой результат оно и закрепляется в
форме ^ .
Здесь следовательно, где -4- 1 показано в его происхождении,/^*)

ни в коем случае не получается через посредство символа ^ . но наобо­

рот, это диференциальное выражение найдено как символический экви­


валент уже произведенной функции * . Но как только этот результат
однажды получен, мы можем поступать обратно.
Пусть нужно продиференцировать /( * ) , например * т . Тогда мы сперва

* и находим dy — tnxm 1 dx, следовательно (I


ищем значение dy ‘^ -\ = тхт Л.

Ч Описка; должно быть: «зависимой».


3) Слова «раз навсегда показано как» пропущены Марксом при переписке с
имеющегося варианта этой страницы.
Здесь символическое выражение фигурирует как исходный пункт, и мы
действуем, находясь уже на почве диференциального исчисления. Это
значит, и т. д. служат уже в качестве ф о р м у л , указывающих на
известные нам диференциальные операции, которые нужно произвести
над /( л ) . В первом случае = получается как символический экви­
валент /'(лг), вз »тором /'(х ) ищется и получается как реальное значение
символов
сIV А ’у ..
и т. д. Но если эти символы служат уже оперативными
формулами диференциального исчисления, то как таковые они могут поя­
виться также и на правой стороне уравнения, как это имело уже место
в простейшем случае А у — f { x ) i x . E z ш подобное уравнение в его окон­
чательной форме не может быть, как в простейшем случае, тотчас све­
дено к ,> = /'(дг) и т . д., т. е. к некоторому реальному значению, то это
означает, что данное уравнение лишь символически выражает, какие опе­
рации нужно выполнить, когда место неопределенных | знаков функций]
займут о п р е д е л е н н ы е ф у н к ц и и . Простейшим случаем, где это
имеет место, является Аиг, где и и г переменные, но обе одновременно
функции одной и той же третьей переменной, например х. Если пооцесс
диференцирования сразу же приводит нас к

Лу Аи , Аг
/ = г —— }- и , ,
(1х Ах Ах

то не следует забывать, что и и г здесь обе з а в и с я щ и е от х пере­


менные, как и у, который лишь постольку зависит от и и г, поскольку
от л;. В случаях с о д н о й зависимой переменной последняя находилась
на символической стороне. Теперь же мы имеем на правой стороне две
переменные и и г, независимые от_у, н о з а в и с я щ и е от х , и их харак­
тер переменных, зависящих от х р выступает в соответствующих им сим­
волических коэфициентах . Если зависимые переменные выступают
и на правой стороне, то на этой стороне необходимо должны поэтому
выступить также и символические диф?ренциальные коэфициенты.
Из уравнения
Лу Ли , Аг
(1х - г т + и Ах
следует:
Аиг или Ау ~гАи-\-иАг,

Но это уравнение лишь указывает на операции, которые нужно выпол­


нить, как только и и г даны как определенные функции от х.
Простейший случай был бы например:

и = ах,
г - Ьх ,
тогда
Лиг или Ау — Ь х а А х л а х Ь ^ х .
Раз^лив о5е части на йх, получим
(¡у
= аЬх + Ьах — 2аЬх
йх
и
-*~, = аЬ-\-Ьа 2аЬ.
йх*

Возьмем теперь с самого начала произведение

у или и г — ах Ьх — аЬх *;
тогда
иг или у = аЬх*, <
^ - = 2аЬх. ст^,— 2аЬ.
^ йх ’ йх1
йы
Как только получена формула, подобная например г - - , ясно, что это
уравнение, которое можно назвать общим оперативным уравнением, есть
с и м в о л и ч е с к о е выражение подлежащих выполнению диференциаль-
ных операций. Возьмем например выражение , где у ордината,
а х — абсцисса. Это — общее символическое выражение подкасательной
любой кривой (совершенно так же, как йиг — гс1и + uiг есть общее сим­
волическое выражение для диференцирэвания произведения любых двух
переменных, зависящих от одной и той же третьей). Но покуда мы остав­
ляем это выражение таким, как оно есть, оно нам ничего не дает, хотя
мы и представляем себе наглядно, что с1х есть диференциал абсциссы,
а й у — диференциал ординаты.
Какой бы то ни было положительный результат может быть получен
лишь, если взять уравнение некоторой определенной кривой, которое
давало бы нам определенное значение дл >1 у в его выражении через х ,
а следовательно также и для йу через йх, как например уравнение
обыкновенной параболы: — ах. Диференцируя последнее, получим
л . . .
2уйу = айх , следовательно й х — - ; подставив это определенное зна­

чение для й х в общую формулу подкасательной у ^ , получим

2 V«/!'
у.2уйу_2/-
у - йу айу а
что, так как у * ~ о х ,

Эго и есть значение п о д к а с а т е л ь н о й обыкновенной параболы.


Она равна таким образом у д в о е н н о й а б с ц и с с е .
Но если мы обозначим подкасательную через т, то общее уравне­
ние у ~ = т дает лишь у й х — \йу.
Таким образом с точки зрения диференциального исчисления вопрос
должен быть поставлен так (за исключением Лагранжа): найти реальное
йу
значение для -г- .
ак
Может показаться, что если подставить вместо ^ и т . д. их первона­

чальную форму -4 , обнаруживается трудность: тогда


й у ___
йх *" й с ) 1 “ \й х )
примет вид:
ü 0 ,0
0~ 20+ %
— уравнение правильное, но ни к чему не ведущее, тем более, что эти
три || возникли из различных диференциальных коэфициентов, от раз­
личия в происхождении которых больше ничего не осталось. Однако
следует учесть:
1) Уже при первом изложении, в случае одной независимой1) пере­
менной мы получили сперва -4 или ^ = / ( л г ) , следовательно d y — f ( x ) d x .

Но так как — = 4 -, dy = 0 и d x — 0, следовательно 0 = 0. Заменяя об-


ах 0
dy 0
ратно его неопределенным выражением — , мы совершаем здесь од­

нако положительную ошибку, ибо 4 найдено тут лишь как символический


эквивалент реального значении f ( x ) и как таковой закреплено в выра­
жении ^ , следовательно также в d y — f \ x ) d x .
dx
uL— и du
2 ) —------ становится — или — вследствие того, что переменная х. ста-
новится равной х или х 1— л: = 0; таким образом мы сразу получаем
для " не 0, а
Но мы знаем вообще, что — может иметь любое зна-
Х\ — X о
чение и что в определенных случаях оно имеет частное значение, полу­
чающееся, если вставить вместо и некоторую определенную функцию
0 du
от х; значит мы не только имеем право заменить — через — , но должны

это сделать, ибо как 4 4 так и 4 í фигурируют в данном случае лишь как
символы подлежащих выполнению диференциальных операций. Покуда
мы н: идем дальше результата:

~ ~ ~ г а_,и + и , следов ательно dy — zdu + udz,


ах dx их ’
выражения ^ ^ , dut dz остаются столь же неопределенными, как и

могущее принимать любое значение — .

3) Даже в обыкновенной алгебре может появиться как форма для


выражений, имеющих некоторое реальное значение, именно потому, что
О
— может быть символом любой величины. Пусть например дано .
х!^—1
/’’
О х“ а
Положим, * — а, тогда х — а = 0 и х* = а*, поэтому х* — а* 0. Мы

*) Описка; должно быть: «зависимой».


х2— д 2 О
получим следовательно: х_ ~
а = у - , Д° сих пор правильный результат,
о
отнюдь однако не доказывающий, на том основании, что -г может иметь
’ и
любое значение, будто ~ не имеет никакого реального значения. Раз­
ложим х 2 — а 2 на множители, тогда л 2 — а 2 — (л: — а)(х + а), следовательно
~ — (х-\-а) = * + следовательно, если х — а — 0, то х — а
и поэтому х -\- а = а + а — 2а.
Если бы в обыкновенном алгебраическом уравнении имелся член
вида Р ( х — а), то при х — а, т. е. х — а — 0, необходимо Р { х — а) —
= Я *0 = 0; при тех же предположениях равно нулю и Я(лг2— а2). Раз­
ложение х 2 — а1 на множители ничего бы при этом не изменило, ибо
Р ( х + а) (х — а) = Я (* + о ) . 0 = 0.
Отсюда однако отнюдь не следует, что если при полагании х = а по­
лучается член вида ^ - ( - ^ » т о его значение необходимо равно нулю.
ч^ /
— может иметь любое значение, ибо — = Х всегда дает 0 = X . 0 =5=0; но

именно потому, что может иметь любое значение, оно не должно быть
необходимо равным нулю, и если нам известно его происхождение, то,
коль скоро за ним скрывается некоторое реальное значение, последнее
также может быть найдено. Так например, если х — а, х — а — 0 и сле­
довательно также х 2 = а2, х 1— а 2 = 0, Я •л— — = Я • . Хотя этот ре-
зультат получен математически вполне правильно, было бы однако мате­
матически не менее ложно принять без дальнейшего, что Я * - ^ - = 0 ,
ибо это предположение включало бы необходимость равенства нулю
выражения а следовательно и [равенства] Я --^ = Я»0. Напротив, сле­
довало бы исследовать, не получится ли другой результат при разложе­
нии л:2 — а 2 на его множители (л:— а)(х-\-а)\ действительно, это раз-
^2_^¡2 ^ ___ ^
ложение превращает выражение Я - - - в Я-(лг + а) ^ — Я*(дг-|-а)*1,
и так как х — а, — в Я . 2а или в 2Ра. Тем более, как только мы имеем
0
дело с переменными, закрепление происхождения — при помощи дифе-
йи- йг
ренциальных си м волов^-, — не только оправдано, но и положительно
необходимо, после того как мы первоначально доказали, что они воз­
никают в качестве символических эквивалентов производных функций от
переменных величин, прод?лавших определенные процессы диференциро-
пания. Если таким образом ^ , — представляют собой первоначально
результат подобных процессов диференцирования, то именно поэтому
они могут, н а о б о р о т , стать символами процессов, которым лишь
должны еще подвергнуться переменные, т. е. о п е р а т и в н ы м и с и м ­
в о л а м и , фигурирующими уже не как результат, а как исходный пункт.
И в этом их существенная роль в диференциальном исчислении. В ка­
честве подобных оперативных символов они сами могут стать содержа­
нием уравнений между различными переменными. (В неявных функциях
на правой стороне с самого начала стоит 0, а все зависимые и незави­
симые переменные с их коэфициентами находятся на левой.)
Так [и обстоит дело] в уравнении, которое мы получили:

Аиг (1у Аи , Аг
Ах
или
Ах г + и -— .
Ах Ах

Если отвлечься от ранее сказанного, зависящие от х функции и и г


появляются здесь сами неизмененными снова как и и г, но каждая из
них снабжена в качестве множителя символическим диференциальным
коэфициентом другой. Это уравнение имеет следовательно значение лишь
некоторого общего уравнения, указывающего посредством символов, какие
операции нужно выполнить, когда и и г даны соответственно как зави­
симые переменные двумя определенными функциями от х . Лишь для оп-
ределенных функций и и г выражения — = — и1) — = — и следовательно

также ^ могут равняться 0, т. е. значение — — 0 не может быть


заранее предположено, а должно само явиться следствием определенных
уравнений, выражающих функциональную зависимость.
Если например и — х 3 -\- ах1у то

, и _ <(и
—- од'“’ '2их,
’ О ~ Ах
О 1 А-и
0 ' Ах- т -</.
0 \ 3 _ АЧ _ с
иУ
( 0 \ 3_АЧ
и/ Ах4- о ,
0= 0
т. е. в этом случае — п.
Краткий смысл всей этой длинной истории состоит в том, что мы
здесь посредством самого диференцирования получаем д и ф е р е н ц и -
альные к о э ф и ц и е н т ы в и х с и м в о л и ч е с к о й ф о р м е как
результат, как значения диференциального уравнения, именно в уравнении:

Аиг Ау Аи , Аг
или . = г г +М т
Ах Ах Ах Ах

Но мы знаем, что «--оп р едел ен н ой функции от х , например /( л ) .


Аи
Поэтому и- — —, в его диференциальном символе "“ —/'(л:), т. е.первой
—х их
производной функции от Д X).
Точно так же г — Длг) например, откуда равным образом -4- = ? ( * ) ,
первой производной функции о г <Дх). Но само первоначальное уравне­
ние не дает нам ни «, ни г в виде каких-нибудь определенных функций

1) I) рукописи оии.'кл: «или».


от х, как например и х т, г ~ у' х . Оно дает и и г лишь как общие
выражения для любых двух функций от лг, произведение которых нужно
диференцировать.
Уравнение это указывает, что если требуется продиференцировать про­
изведение каких-нибудь двух функций от х, представленное в виде иг,
то нужно сперва найти реальное значение символического диференциаль-
ного коэфициента , т. е. первую производную функцию, скажем, от
/(х), и помножить это значение на у(х) — г, затем найти таким же, об­
разом реальное значение ~ и помножить его на Д х ) и; наконец сло­
жить полученные произведения. Операции диференциального исчисления
предполагаются здесь уже известными. Таким образом данное уравнение
есть лишь символическое указание подлежащих выполнению операций, а
, , ии йг
символические ди ференциальные коэфициенты — , ^ становятся тут вме­
сте с тем указателями диференциальных операций, которые нужно лишь
выполнить в каждом конкретном случае, в то время как первоначально
они сами были произведены как символические формулы уже совершен­
ных диференциальных операций.
Как только они приняли такой характер, они сами могуг стать содер­
жанием диференциальных уравнений, как например в т е о р е м е Т э й ­
лора:

У1= У + а х /1 + е к -
Но это тогда суть также лишь общие символические оперативные
уравнения. В диференцировании иг интересно поэтому то, что это — про­
стейший случай, в котором, в отличие от случаев, где входит лишь одна
зависящая от независимой переменной х переменная у , при применении
самого первоначального метода диференциальные символы появляются
также и на правой стороне уравнения (на стороне его развернутого вы­
ражения), почему и выступают как диференциальные символы и как та­
ковые сами становятся содержанием уравнения.
Эта роль, в которой они выступают как указатели подлежащих вы­
полнению операций и поэтому служат исходным пунктом, есть присущая
им роль в действующем уже на собственной почве диференциальном
исчислении. Но не подлежит сомнению, что этот переворот, это обра­
щение ролей не было замечено никем из математиков, и тем более не
была доказана необходимость его па каком-либо совсем элементарном
диференциальном уравнении. Упоминается лишь как факт, что в то время
как изобретатели диференциального исчисления и большинство их пос­
ледователей делают диференциальные символы исходным пунктом исчис­
ления, Лагранж, наоборот, берег за исходный пункт алгебраическое по­
лучение (die algebraische Ableitung) действительных функций независимых
переменных, а диференциальные символы делает простыми символическими
выражениями уже произведенных функций.
Возвратимся еще раз к duz. Сперва в результате полагания х , — л г = 0
н качестве продукта самой диференциальной операции мы получаем:
dy du , dz
Z / ‘ u
dx dx dx '
41
Так как знаменатели тут одинаковые, то мы получаем в качестве при­
веденного выражения
с1у = г4и -г и(1г.

Это соответствует тому, что в случае одной лишь зависимой переменной


мы получили в качестве символического выражения для производной
функции от х, т. е. для f \ x ) (например для шахт~х, которое есть /'(* ),
если f ( x ) = axm) на левой стороне ^ как ее символическое выражение:

и лишь как результат отсюда


dy — f { x ) dx
/ ,Л'
(например у з — т ахт 1: dy = m axm~l dx, что и есть диференциал функ­

ции у^ ^последний мы можем сразу же превратить обратно в -> = тахт ^ .


Но случай d y - ^ z d u + udz отличается еще тем, что диференциалы du, dz
стоят здесь на правой стороне как оперативные символы и что лишь
после выполнения операций, указанных ими, определяется dy. Если

« = /(* )»

то мы знаем, что
du ~ f {x)dx,
а
dz = dx.
Следовательно
dy = <p(jc) /'( * ) d x -f- f(x ) dx
и

r/c " ? < > ) / ' 00 ! / ( * ) '* '( 0 *

В первом случае таким образом сначала получен диференциальный


коэфициент ^ = f ( x ) , а затем диференциал dy = f { x ) dx. Во втором -

сначала диференциал dy, а затем диференциальный коэфициент dv- .


В первом случае, где сами диференциальные символы лишь возникают
из совершаемых над f ( x ) операций, нужно сперва найти производную
функцию, — действительный диференциальный коэфициент, — чтобы на­
встречу ей выступило dJ ^ как ее символическое выражение, и лишь после
того как она найдена, может быть выведен диференциал d y ~ f { x ) d x .
Наоборот, в dy — zdu + udz, так как du, dz фигурируют здесь как
оперативные символы и притом указывающие на такие операции, выпол­
нению которых мы уже научились в диференциальном исчислении, то
dy
для нахождения реального значения ' мы должны сначала в каждом
конкретном случае заменить и и г их значениями п х , чтобы найти
йу = у (х)Г {х)(1х + / ( * ) у'(х)(1х\ и лишь дальнейшее деление на йх
дает нам реальное значение для = ( * ) /( • * ) + ^(ЛГ) С
РЧ*)-
йи (/г йу (&у
То же, что для — , — , , - *> и т. д., имеет место и для всех
г/л* ./л алт ./»-
более сложных формул, где сами д и ф е р е н ц и а л ь н ы е с и м в о л ы
появляются как содержание общих символических оперативных уравнений.

III
ИСТОРИЧЕСКИЙ О ТЕРК

В ( п р о д о л ж е н и е к А ) 12*)
1) Н ь ю т о н , род. 1642 -j-1727. «Математические принципы натуральной
философии», опубликовано в 1687 г.
Кн. I, Л е м м а XI. С х о л и я .
Кн. II, Л е м м а II п о с л е П р е д л о ж е н и я VII.
«Анализ по ср ед ств ом рядов количеств, флюксий
e tc .» 8), н а п и с а н о в 1665 г., о п у б л и к о в а н о в 1711 г.
2) Л е й б н и ц .
3) Т э й л о р (Брук), род. 1685 f l 7 3 1 , опубликовал в 1715— 1717 гг.
«Метод прирзшений etc.».
4) М а к л о р е н (Колин), род. 1698 f l 7 4 6 .
| 5) Д ж о н Л а н д е н |
6) Д ’А л а м б е р , род. 1717 - f l783. « Т р а к т а т о ж и д к о с т я х » , 1744.
7) Э й л е р (Леонард), род. 1707 f l 7 8 3 . « В в е д е н и е в а н а л и з б е с ­
к о н е ч н ы х » , Лозанна, 1748.
« О с н о в ы д и ф е р е н ц и а л ь н о г о и с ч и с л е н и я » , 1755 (ч. 1,
гл. III).
8) Л а г р а н ж , род. 1736. « Т е о р и я а н а л и т и ч е с к и х ф у н к ц и й »
(1797 и 1813). (См. В в е д е н и е . )
9) П у а с с о н (Денис, Симеон), род. 1781 f l 8 4 0 .
10) Л а п л а с (П. Симон, маркиз де-), род. 1749 f l8 2 7 .
11) М у а н ь о . Л е к ц и и п о д и ф е р е н ц и а л ь н о м у и и н т е г р а л ь ­
ному исчислению.

Н ь ю т о н , род. 1642 |1 7 2 7 ( 8 5 лет) « М а т е м а т и ч е с к и е п р и н ц и п ы


натуральной ф и л о с о ф и и » (впервые опубликовано
в 1687 г.). См. Л е м м а I и Л е м м а XI ( С х о л и я ) .
Затем особенно «Анализ посредс вом рядов количеств, флюксий
etc.», впервые опубликовано в 1711 г., но написано в 1665 г.
тогда как Лейбниц пришел к тому же открытию лишь в 1676 г.
Л е й б н и ц , род. 1646 f 1716 (70 лет).
Л а г р а н ж , род. 1736 •{•лишь при империи (Наполеон I), изобретатель

*) Отдельный листок в начале тетради.


2) Полное название: «Analysls per quantitatum serles, fluxiones, ас dlfferentlas:
cum enumeratione Unearum tertii or luis». Впослетствии названа Ньютоном «De
analysl per acquatlones numero termlnorum Infinitas».

43
в а р и а ц и о н н о г о и с ч и с л е н и я . «Теория аналитических функций»
(1797 и 1813 гг.).
Д ’А л а м б е р , род. 1717 | 1783 (66 лет). « Т р а к т а т о ж и д к о с т я х »
1744 г.
1) Н ь ю т о н . Скорости флюксий12), например п е р е м е н н ы х лт, у*
etc о б о з н а ч а е т ч е р е з х, у , etc. Если например и и х в з а и м о ­
с в я з а н н ы е ве личины ( флюенты), п р о и з в о д и м ы е н е п р е ­
р ы в н ы м д в и ж е н и е м , то и и х обозначают скорости их возрастания
„ и
и следовательно — отношение между скоростями, с которыми про*
Л
изводятся их приращения.
Так как числовые величины всех возможных количеств можно пред­
ставить прямыми линиями, то м о м е н т ы или бесконечно малые порции
производимых количеств = : произведениям их скоростей на бесконечно
малые промежутки времени, в течение которых эти скорости длятсяа),
так что если обозначить бесконечно малый промежуток времени через т,
то моменты х и у представятся соответственно через i x и ту.
Например у «г; если обозначить скорости возрастания величин и, г, у
соответственно через и , г, у , то моменты их будут ти, гг, ту, и мы
получаем:
у ~м г,
у + ту = (и -|- ти) (г -4- гг) = uz -j- итг -j- гхи + г и г ,
откуда
ту = и гг -р гхи + т'1и г .

Так как т бесконечно мало, то оно исчеза-т само по себе, и тем


более совершенно исчезает т *иг, как произведение, возникающее в течение
не бесконечно малого промежутка времени т, а его второй степени.
(Если например Т - - ----------- 1--------¡т- , то та— -----------X ----------- ] .
\ г г миллионной 1 млн. X 1 млн. /
Итак получаем:
у иг + -ги,

т. е. флюксия от у — иг есть иг \ ги.


2) Л е й б н и ц . Пусть требуется найти диференциал от иг. и превра­
щается в и-¡-Ии, г в г + кг\ стало быть

иг + (1иг = (и-~(1и)(г -\ (1г) иг и й г г Л и \ (1ис1г,

1) Описка; должно быть: «флюент».


2) Это заключение (но Ньютону) требует пояснения.
«Так как числовые величины всех возможных количеств могут быть представ
лены прямыми линиями», то изменение всякой величины может бытЫ1редстлнлс.<о
в виде прямолинейного движения с переменной скоростью. А так как в течение
бесконечно малого промежутка времени скорость движения можно считать не­
изменной, то соответствующий этому промежутку времени путь, пройденный
точкой (а значит и соответственное изменение нашей величины), равен произве­
дению этой скорости (флюксии) на (бесконечно малый) промежуток времени ?.
Поэтому «моменты или бесконечно малые порции производимых количеств равны
произведениям их скоростей на бесконечно малые промежутки времени».
Если мы вычтем отсюда данную ве шчину иг, то останется как нара­
щение u d z z i u -\-dudz. Н о dudz, произведение одной бесконечно малой
du на другую бесконечно малую dz, есть бесконечно малая второго
поршка и исчезает по сравнению с бесконечно малой первого порядка
u iz zdu. Поэтому
duz — udz 4- zdu.
[3] Д ’ А л а м б е р ставит в общем виде задачу так. Пусть

У — /С * ).
Л —/ ( * + Л);

определить, какое значение принимает , когда h обращается в


О
нуль, т. е . оп р едел и т ь з н а ч е н и е .

Ньютон и Лейбниц, как и большинство их последователей, действовали


с самого начала на почве диференциального исчисления; поэтому дифе-
ренциальные выражения с самого начала служили в качестве оперативных
формул для нахождения затем реальных эквивалентов. В этом вся штука.
Если независимая переменная х превращается в дг,, то зависимая пере­
менная превращается в у ,. Но х 1— х необходимо равно какой-нибудь
разности, = например Л; это содержится в самом понятии переменной.
Однако из этого ни в коем случае не следует, что эта разность — д?*
является исчезающей, т. е. в действительности = 0. Она может представлять
собой также и действительную разность. Но если мы с самого начала
предположим, что х при возрастании превращается в х + х (т у Ньютона
не играет никакой роли в его анализе основных функций и может быть
поэтому опущено) или, вместе с Лейбницем, в х + dx, то диференци-
альные выражения сразу становятся оперативными символами без того,
чтобы было обнаружено их алгебраическое происхождение.

Ас1 Н ь ю т о н .
Возьмем ньютоновское уравнение для диференцирования произве­
дения иг\
у — иг,
У + ТУ— (« + 1 « ) (г + тг).

Отбросим т, как он это и сам, если угодно, делает, развивши первое


диференциальное уравнение; тогдт мы получим:

у + у — (и + и) (г + г) — иг + иг + ги + иг
и
У - Ьу — UZ — UZ -[- ZU -t- uz,
следовательно, так как uz- у:

у — иг + zu -j- uz,

и чтобы получить правильный результат нужно зачеркнут!, иг.


Но откуда возник этот подлежащий насильственному уничтожению
член иг! Очень просто: оттого, что диференциалы от у, и и г были
Введены с самого начала по определению как самостоятельные, отделенные
от переменных величин, из которых они возникли, существования, а не
выведены каким-либо математическим путем.
С одной стороны, видно, какую пользу приносит это предпосылаемое
существование ¿у, й х или у , х\ при возрастании переменных надлежит
лишь подставить вместо них в алгебраическую функции биномы у-\~у,
х - \ - х и т . д. и затем маневрировать с ними как с обыкновенными
алгебраическими величинами.
Например имея у — ах, я получаю:

v t- у ах ах,
стало быть
у — а х -\-у ах
и значит
у ах.

Тем самым я сразу получил результат: диференциал зависимой пере­


менной равен наращению на ахъ именно а х — п р о и з в е д е н н о й из ах
р е а л ь н о й в е л и ч и н е а (что последняя является здесь постоянной,
это — случа: ность, ничего не меняющая в общности результата и вызы­
ваемая лишь тем обстоятельством, что переменная х находится в первой
степени), [помноженной на диференциал независимой переменной].
Я хочу обобщить этот результат. Я знаю, что y = f ( x ) , ибо это
и означает что .у — переменная, зависящая от х. Если я назову произ­
веденную из f ( x ) величину, т. е. реальный элемент наращения, через
/ ' ( * ) , то общий результат будет:

У = /( х ) > х .

Таким образом я знаю уже с самого начала, что эквивалент дифе-


ренциала зависимой переменной у равен первой производной функции
независимой перзменной, помноженной на ее диференциал, т. е. на fix
или х.
Таким образом в общем виде если

У= / ( * ) .
то
dy f (*) dx

или у = реальному коэфициенту [как функции] в х (In х) (за исключением


случая, где появляется постоянная, вследствие того, что х входит в первой
степени), помноженному на х.
Но v ах дает мне сразу А- или вообще
Таким образом я нашёл две разбиваемые в дальнейшем оперативные
формулы для диференциала и диференциальных коэфициентов, образующие
базис всего диференциального исчисления.
И кроме того, вообще говоря, при a priori предположенных d x d y y
etc. или х у у etc, как самостоятельных изолированных приращениях х н у ,
я получаю огромное преимущество, отличающее диференциальное исчис­
ление и состоящее в том, что все функции переменных с самого начала
представляются в диференциальной форме.
Развив этим путем основные функции переменных, как ах, а х ± Ь ,
Ху, х п, a* log Ху равно как элементарные круговые функции, я могу
в дальнейшбем при нахождении dy, ~ пользоваться ими совершенно так»
как таблицей умножения в арифметике. •
И однако если мы посмотрим на оборотную сторону дела, то сразу
обнаружим, что вся первоначальная операция математически неправильна.
Возьмем совсем простой пример: у - - х*.
Когда х возрастает, то оно получает некоторое неопределенное нара­
щение к, вследствие чего и зп висящая ог него переменная у получает
некоторое неопределенное наращение А. Тогда

у к — ( к + А)э — х 2 + 2xh + Аа,

— формула, которая дана н м биномом. Отсюда

y - \ - k — л 2 или у + А — у — 2hx + А2,


т. е.
{У Л- к) — У или A ~2hx f- Л*.

Деля обе части на А, мы получим

; ; = 2* + л .

Если мы положим теперь А = О, то 2х + А будет - ^ 2х + 0 — 2х. С другой


к к
стороны, г- превратится в —. Так к к однако у превратилось в у + й
лишь потому, что х — в х -\-к , то при обращении А в 0, и значит х [ + А|
обратно в х + 0, т. е. в х, у Г+ А) снова обратится в у. Таким образом А
также обращается в 0, и £- = , что можно представить в виде у*’

или у— . Мы получим таким образом


х
О V п
или — 2х.
и х

Если же, напротив, по Ньютону мы в

у + А — х* - 2 xh f А*
или
(у + k) у 2 xh \ А4
| положим A 0 j (Л превращается в символ dx лишь после того, как
оно в своей первоначальной форме было положено-- 0), то мы получим:
к - 0 + 0 - 0, и единственный найденный здесь результат есть подтверж*
демие нашей исходной посылки, что у превращается в у к лишь когда
х в х + А, откуда следует, что если х + h = х -| 0 х, то у - \ - k- у ,
т. е. Л — 0.
Но мы никоим образом не получаем, как это думает Ньютон:
к 2 xdx dxdx,

или в ньютоновском написании

у 2хх хх.

h превращается в х, и поэтому k — в у лишь после того, как h проделало


нисхождение в ад через 0, т. е. после того, как разность х х - х (или
(лс -| Л) х), а потому и Vj у(-- (у + А )— У) привелись к их абсо­
лютным минимальным выражениям х — х = 0 и у - - у - 0.
Поскольку однако Ньютон не определяет наращений переменных л:, у ,
etc. с помощью математического вывода, но сразу штемпелюет их в дифе-
ренциалах х , у , etc., последние не могут быть 0, так как иначе в резуль­
тате получился бы 0. В самом деле, алгебраическое полагачие этих
наращений с самого начала — 0 приводит лишь к тому же, что и выше
полагание сразу же Л 0, а значит и А 0, в уравнении (у -М ) У
2 xh -1- А2, т. е. в последнем счете к 0 0. Л не должно полагаться
равным нулю, прежде чем первая производная функция х , здесь 2 х , не
будет освобождена с помощью деления от множителя А.
Итак получаем

Лишь теперь может быть снята конечная разность. Поэтому также и


диференциальный коэфициент ~ 2 х должен быть вызеден первона­
чально, до того как мы сможем получить диференциал dy 2 xdx.
Таким образом не остается ничего другого, кроме как представить
себе наращения переменных как бесконечно малые наращения и приписать
им как таковым с а м о с т о я т е л ь н о е с у щ е с т в о в а н и е , например
в символах х , у или dx, dy. Но бесконечно малые величины суть такж е
величины, как и бесконечно большие (слово «бесконечно» означает
на самом деле лишь неопределенно малые). Поэтому dx, dy, etc. или лгу
фигурируют в вычислении в приведенном выше уравнении

(у г к) v или k 2 xdx dxdx

так же, как и обыкновенные алгебраические величины, d x d x имеет


такое же право па существование, как н 2xdx.
Уничтожая в у - и г - \ - г и | иг слагаемое иг , вследствие его беско­
нечной малости по сравнению с иг или ги, мы могли бы магматически
помочь себе лишь тем, что смотрели бы ил иг ги лишь как на приб-
■IK
лиженное значение, мыслимое сколь угодно близким к точному.
Подобный маневр встречается и в обыкновенной алгебре. Но тогда полу­
чается еще большее чудо: этим методом мы получаем для производной
функции х совсем не приближенное, но совершенно точное (пусть, как
выще, и лишь символически правильное) значение. Так, отбрасывая х х
в примере у — 2 х х + х х , мы получаем и — 2 к х и ^- = 2х, что пред“
х
ставляет собой действительно первую производную функцию от х как
это доказывает уже бином.
Однако чудо не представляет собой никакого чуда. Было бы дейст­
вительно чудом, если бы при насильственном уничтожении х х н е п о л у ­
ч и л о с ь т о ч н о г о р е з у л ь т а т а . Именно, у н и ч т о ж а е т с я л и ш ь
о ш и б к а в ы ч и с л е н и я , являющаяся однако н е и з б е ж н ы м следст­
вием метода, который вводит неопределенное наращение переменной,
например к, сразу же как диференциал й х или х, как готовый опера­
тивный символ, и тем самым с самого начала утверждает в диференци-
альном исчислении свойственный ему, отличный от обыкновенной алгебры
способ вычисления.

1) Если х, изменяясь, превращается в х и то А) х 1— х = Дг, откуда


вытекает: Аа) Д ат — х х — х.
a) х ^ — к х — х.
Дчг, р а з н о с т ь межту х х и х, выраженная таким ^бразом положи­
тельно, как п р и р а щ е н и е х, ибо если ее обратно отнять от х 1} то
последнее возвратится к своему первоначальному состоянию, к х.
Разность таким образом может быть выражена двояко: н е п о с р е д ­
с т в е н н о к а к р а з н о с т ь между возросшим переменным н его состо­
янием до возрастания— и это есть ее о т р и ц а т е л ь н о е в ы р а ж е н и е —
и положительно — как приращение (как инкремент или декремент)1),
к а к р е з у л ь т а т : как п р и р а щ е н и е х к тому его состоянию, когда
оно еще не возросло — и это положительное выражение.
М .1 увидим, какую роль в истории диференциального исчисления
играет это двоякое понимание.
b ) х , = х -(- Ддг.
х 1 есть самое возросшее х, его рост не отделен от него; х х есть
совершенно неопределенная форма его роста; эта форма отличает воз­
росшее х, именно х,, от его первоначальной формы до роста, от * , нэ
она не отличает * от самого его приращения. Отношение между х 1 и х
может быть поэтому выражено лишь отрицательно, как р а з н о с т ь ,
как х х— х. Напротив, в х х= х Л- кх
1) Разность выражена п о л о ж и т е л ь н о как приращение х ,
2) Его рост выражен поэтому не как р а з н о с т ь , а как с у м м а его
самого в первоначальном сэстоянии + его прирашение.
3) С технической точки зрения х превращается из монома в бином,
так что всюду, где в первоначальной функции входило х в какой-нибудь
степени, теперь вместо возросшего х выступает бином, который состоит
и з с а м о г о х и е г о п р и р а щ е н и я, вообще вместо х т бином (ж + Л)”*.

<) «Или декремент» приписано карандашом.

4 Мапк и ш и ....................... и. 49
Развертывание (Entwicklung) роста X становится таким образом в дейст­
вительности простым применением т е о р е м ы о б и н о м е . Так как х
выступает как первый, а Ах как второй член этого бинома, что дано
самим их взаимоотношением, ибо х должно существовать до появления
его приращения Длг, то в действительности при помощи бинома произво­
дятся лишь функции от х , тогда как Дл; фигурирует при них как мно­
житель в возрастающих степенях, и притом так, что Ал: в первой
степени, или (Дл:)1, должно быть множителем второго члена ряда, т. е.
множителем первой, произведенной посредством теоремы о биноме
функции от х. Это обнаруживается уже, когда х дано во второй степени.
х л превращается в (лг-|-Дх)3, что есть не что иное, как у м н о ж е н и е
лг +Дл: на самое себя. В результате мы получаем 2х Ах + Дх2, откуда
видно, что первый член должен быть первоначальной функцией от х ,
а первая производная функция от л;2, в данном случае 2х, образует
второй член с множителем Ах, который в первом члене выступает лишь
как множитель (Длг)° = 1. Производная находится таким образом не
диференцированием, а с помощью применения теоремы о биноме, т. е.
посредством у м н о ж е н и я , и притом как раз потому, что возросшее х х
фигурирует с самого начала само как бином, как лг + Длг.
4) Хотя в лг + Длг, Дл:, что касается ее величины, является столь же
неопределенной, как и сама неопределенная переменная х , тем не менее
Ах определена как отличная от х, самостоятельная величина, как плод
рядом со своею матерью до того, как та забеременела.
лг + Дл: выражает не просто неопределенно, что величина х как пере­
менная возросла, но оно выражает также, н а с к о л ь к о она возросла,
именно на Ах.
5) х нигде не выступает как х,\ все развитие вертится вокруг прира­
щения, лишь только производная найдена с помощью применения теоремы
о биноме, т. е. через подстановку лг + Дл: вместо х в определенную
степень х. Только на левой стороне, когда в Ах становится — О,
оно появляется к концу снова как = х х — лг, так что : 7^~ = ^ ‘ ).
Таким образом положительная сторона, содержащаяся в приравнивании
разности х х— х нулю, именно становление x t равным х , нигде в раз­
витии не может выступить, так как х х как таковое нигде не фигурирует
на стороне развернутого ряда. Таким образом настоящая тайна дифс-
ренциального исчисления нигде не выступает наружу.
6) Если y = f ( x ) и y , = f ( x у- Ах), то мы можем сказать, что в этом
методе развертывание у х [в ряд] у ж е р е ш а е т з а д а ч у н а х о ж д е н и я
производной.
с) х Ах = х х 1) (следовательно также и у + Ду =
Дл; может появиться здесь лишь в форме: Д х— х х ~ х , т. е. в о т р и ­
ц а т е л ь н о й форме, форме р а з н о с т и между х х и х, но не в поло­
жительной форме, в виде приращения Длг, как в х х — х 4 -Д х .
1) Здесь возросшее х, как х х, отличается о т с а м о г о с е б я до
возрастания, т. е. от х, но х х не выступает как л:, возросшее на Ах,
поэтому х х остается на самом деле столь же неопределенным, как и х.
2 ) Далее, х х входит в первоначальную функцию, изменившуюся нслод-

|) Т. с. v | Дх выражается обратно в форме х х.

:>ü
CTiwe Иарастайия x y Точнб таким же образом, как X к свою первона­
чальную функцию. Например если х входит в функцию л:3, то х х в
функцию jq 3. Тогда как прежде при замене в первоначальной функции х
через лг +Ддг производная доставлялась биномом в совершенно готовом
мпде, хотя и снабженная множителем Дл; и выступающая предводителем
других членов, составленных из х и имеющих множителями Ла, etc., теперь
из непосредственной формы монома а:,3 также мало можно вывести
непосредственно наращение х, как его можно было вывести из л;3. Что
однако этим дано, это р а з н о с т ь jq 3— х 3. Мы знаем из алгебры, что
псе разности вида л:3 — а3 делятся на лс— а, с т а л о б ы т ь в д а н н о м
с л у ч а е на х х — х. Деля следовательно л^ 3 — х 3 на х х — х (вместо того
чтобы, как прежде, умножить (л: + Длг) самое на себя столько раз, сколько
указано в е ю показателе степени), мы получаем выражение вида (j q — х ) Р ,
причем представляет ли собой первоначальная функция многочлен (т. е.
содержит х в различных степенях) или, как в нашем примере, одночлен —
дело от этого не меняется. Это х х — х превращается с помощью деления
и знаменатель для у х — у в левой части, и таким образом там состав-
лиется ^ , отношение разности функции к разности независимой
переменной х } в их абстрактной форме разностей. Разложение разности
между функцией, выраженной в лс,, и функцией, выраженной в л:, на
члены, каждый из которых имеет х х — х множителем, может, смотря по
свойствам первоначальной функции, потребовать больших или меньших
плгебраических маневров, стало быть не всегда выполняется так легко,
как в случае лг,3 — л:3. Но это ничего не меняет в методе. Там, где
первоначальная функция по самой своей природе не допускает никакого
непосредственного разложения в (хх — х ) Р у как это имело место для
f{x) = uz (две зависящие от х переменные), множитель (л^ — х) появ­
ляется в виде множителя - ———. Далее, там, где после удаления x t — х
мд левой стороне с помощью деления на него обеих сторон, в самом Р
еще остается х х — х (как например при выводе производной от у = ап,
где мы находим
Л'[ - - .у — 1
- " 1 (" I)"': (п - 1)“ ! e tc.],
1-2
м где полагание л^— лс: = 0 дает

= « * [ ( * — 1 ) “ 2 О2 “ 1)2 + ~ -(я — I )3 — e tc .],

■ю х 1—‘Х может, как в приведенном только что примере, входить лишь


гик, чтобы при полагании х х — х — 0 на его месте всегда оставался
определенный результат. Другими словами, это остающееся еще в Р лс, — х
III- может быть соединено с другими элементами Р к а к м н о ж и т е л ь .
М противном случае Р можно было бы представить в виде Р — р { х — х)
п значит, так как х х — х было уже положено = 0, в виде /;•(), что
и тачало бы, что Р — 0.
Первая конечная разность х х3 — х 3 (если у = л:3 и у , лг,3) развивается
13КНМ образом в у . — у = ( х { — х ) Р у откуда —' — Р. Р — выражение,
представляющее собой комбинацию из х х и лс, — равно /* , производной
4* 51
От первой конечной разности, откуда х х— М так Же исключено, как
и более высокие степени (jct — х ) г и т. д. х х и х могут поэтому ком­
бинироваться только в положительных выражениях, каковы х х 4* х, х хх,
~ , \'х \с etc. Значит, если мы положим теперь — лг, то эти выражения

превратятся соответственно в 2х, х*, или 1 ,у х х или х, etc., и только


на леаой стороне, где x v— x образует знаменатель, появляется 0, откуда
символические диференциальные коэфициенты etc.

И
Исторический ход развития
1 ) Мистическое диференциальное исчисление.
х х — х 4- Д* с самого начала превращается в х х — х Л - d x или = * 4- * ,
гае d x предпосылается с помощью метафизического р а з ъ я с н е н и я .
Сперва существует, а затеи разъясняется.
Но тогда также и у , = у + ^уили у х— у-\-у. Из этого произвольного
предположения вытекает как следствие, чго дтя получения правильного
результата необходимо в разюжение бинома х + Ьх или х + х о т б р о ­
с и т ь (wegeskamotieren) члены, содержащие х и Да:, полученные на­
ряду с первой производной и т. д. и т. п.
Так как при фактическом построении диференциального исчисления
исходят из этого последнего результата, именно из л и ф е р е н ц и а л ь -
н ы х ч а с т и ц (Differentiellen)'), которые предвосхища отся, не выводится,
а предпосылаются с помощью разъяснения, то с помощью этого же
разъяснения п р е д в о с х и щ а е т с я и ~ или — символический дифе-
ренциальный коэфициент.
Если наращение х = &х, а наращение зависящей от него перемен­
ной = Ду , то само собой разумеется, что ^ представляет отношение
приращений х и у. Но то, что Ддг фигурирует в знаменателе, т. е.
наращение независимой переменной стоит в знаменателе вместо чистителя,
а не наоборот, — это получается вследствие т го, что последний результат
развития самих диференциальных форм, именно д и ф е р е н ц и а л (das
Differential) \ d y — f{ x ) dx\, при предпосылании диференциальных частиц
(Differentiellen) \dy и dx\, также дается с самого начала.
Если я возьму наипр стейшее взаимоотношение зависимой переменной у
и независимой переменной х , именно у — х , то я знаю, что dy — dx, или
у = х. Так как однако я ищу производную по независимой переменной х,
то я должен разделить обе стороны на х или dx; итак:
dy У
dx или X 1.

Я знаю стало быть раз навсегда, что в символическом лиференциальпом


коэфициенте приращение (независимой переменной) должно стоять в
знаменателе, а не в числителе.
I) См. примечание на стр. 23.

52
Начиная однако с функций ст х второй степени, п р о и з в о д н а я
находится сразу с помощью разложения бинома, в котором она появ­
ляется вполне готовою во втором члене, в сопровождении й х или х, т. е.
первой степени приращения подлежащие отбрасыванию (wegzueskaпlO-
Иегепбе) члены. Однако о т б р а с ы в а н и е (Eskamotage) это, хотя и не
осознанным образом, математически правильно, ибо отбрасывается ли иь
ошибка вычисления, розникшая с самого начала из первоначального
отбрасывания (Eskaпюtзge).
дг1= х + Дг надлежит лишь превратить в х х— х Л - й х или х + х и
затем остаемся хозяйничать с этим диференциальным биномом как
с обыкновенным, что с технической точки зрения было очень удобно.
Остается ответить на один лишь вопрос: на каком основании совер­
шается насильственное уничтожение стоящих на пути членов?
Ведь это уже предполагает, что знают, что они стоят на пути и в
действительности не принадлежат к производной.
О т в е т очень прост: это нашли чисто экспериментальным путем.
К тому времени были известны действительные производные многих
и более сложных функций от л: в их аналитической форме уравнений
кривых. Но и без того то обстоятельство, что следующие за вторым
члены не принадлежат к производной, открыли уже в самом первом
возможном решающем эксперименте, именно при рассмотрении простейших
алгебраических функций второй степени. Например

у = х2
у + йу = ( к + (1х)2 = х 2 + 2хйх +
у + у = (х + х)2 = х 2 + 2хх 4 - х 2.

Отняв от обеих сторон первоначальную функцию х 2(у = х 2), получим

с1у — 2хЛх + Лх2л


у = 2 х х + х 2.

Уничтожая последние члены обоих равенств, будем иметь

Лу — 2хйх,
у — 2хх
и далее
<1у

или

4 -= 2х.
X

Но известно, что в разложении бинома (лт + а)* первым членом явля­


ется х \ вторым 2ха. Разпелив это последнее выражение на а, как
нише 2х(1х на й х или 2 х х на х , мы получим 2х как первую произ­
водную от х 2, как наращение, выраженное в х у которое бином добавил
к х 2. Стало быть для нахождения производной необходимо было унич­

53
тожить dx* или х х совершенно не обращая внимание на то, что с этим
dx* или х х самим по себе невозможно было справиться.
Итак экспериментальным путем — уже на втором шагу — мы с необ­
ходимостью приходим к уразумению того, что для получения не только
истинного, но и вообще какого бы то ни было результата нужно
отбросить d x * или хх.
С другой стороны, в 2xdx-\-dx* или 2 х х + х х мы имеем перед собой
правильное математическое выражение второго и третьего члена бинома
(x + dx)* или (лг + лг)4. Что этот м а т е м а т и ч е с к и п р а в и л ь н ы й
р е з у л ь т а т о с н о в ы в а е т с я на с т о л ь ж е м а т е м а т и ч е с к и
ложном в самом основании предположении, именно
на замене с самого начала jct — х — Дл: через х х— х — d x или х , —
этого не знали. В противном случае тот же результат пол\чили бы
при помощи не фокуса (Eskamotage), а алгебраической операции про­
стейшего стиля, и в таком виде презентовали бы его математическому миру.
Итак сами верили в мистический xapaKiep новооткрытого исчисления,
которое давало правильные (и притом в геометрическом применении
прямо поразительные) результаты математически положительно непра­
вильным путем. Таким образом сами себя мистифицировали и тем более
ценили новое открытие, тем более бесили толпу старых ортодоксальных
математиков и вызвали таким образом враждебный крик, отдавшийся
даже в мире несведущих в математике людей и бывший необходимым,
для того, чтобы проложить путь новому.

2) Рациональное дцференциальное исчисление


Д ’Аламбер начинает непосредственно с о т п р а в н о г о п у н к т а Н ь ю ­
т о н а и Л е й б н и ц а : x t = x + dx. Однако он вносит сразу фунда­
ментальную поправку: х г = х + Д лг, т. е. je- { - н е о п р е д е л е н н о е , однако
primafaciae к о н е ч н о е п р и р а щ е н и е , которое он обозначает через h.
Превращение этого h или Дл: в d x (он, как и все французы, придер­
живается лейбницевских обозначений) происходит лишь как конечный ре­
зультат развития или по крайней мере непосредственно перед концом,
тогда как у мистиков и инициаторов исчисления оно является исходным
пунктом (Д ’Аламбер сам исходит из символической стороны однако до того,
как она превращается в символ).
Этим достигается сразу двой н ой 1) результат:
/( V 11 1 / : VI f(x 1
а) Отношение разностей —— имеет исход-
h
ным пунктом своего образования 1 ) / ( х - \ - к ) —/ ( х ) , что соответствует
заданной в х алгебраической функции, получающейся, когда мы в перво­
начальную функцию, например в х*, подставим вместо х его самое
с его приращением, т. е.' лг + А. Эта форма ( = у , — у если у = / ( * ) )
есть форма р а з н о с т и ф у н к ц и й , форма, которая для превращения
в отношение приращения функции к приращению независимой переменной

1) Результат оказался однако не двойным, а более сложным, и Маркс отказался


к дальнейшем от двойной нумерации буквами и числами, ничему пункта «б»
.так н ие последовали.
требует развития, которая стало быть играет реальную роль, а не чисто
номинальную, как у мистиков. Действительно, если я имею у них

/ : V) .Vs,
f(x - \- h ) (x + h)3 х 3 + Зл:2Л + Zxti3+ Л8,

то я знаю уже заранее, что противостоящие стороны равенства

f ( x - j- h ) —f{x ) = x 3 + Злг°Л + 3 xti* + А8— х 3

сводятся к приращениям. Эти разности не нужно и писать, так как


я вижу на второй стороне, что приращение х 3 — трем следующим членам,
так же как в f ( x -j- A) —/ ( jc) остается лишь приращение f(x ) или dy.
Таким образом первое разностное уравнение, если и играет, то лишь
с самого начала вновь исчезающую роль. На обеих сторонах уже с самого
начала противостоят друг другу приращения, а имея их, я имею, согласно
определению d x и dy, их отношение или — etc. Таким образом для
ах х
/Л' v ^
получения ц- или я вовсе не нуждаюсь в первой разности, образэ-
ах х
ванной путем вычитания первоначальной функции х из измененной
(через подстановку x -\- h вместо х) функции (возросшей функции).
У Д ’Аламбера же необходимо удерживать эту разность, ибо развитие
должно происходить на ней. Поэтому вместо положительного выра­
жения разности, именно приращения, на левой стороне выступает на
первый план отрицательное выражение приращения, именно разность
f ( x + h) — f(x ). И это ударение на разносги вместо приращения (флюк­
сии у Ньютона) по крайней мере предчувствовано в лейбницевском обо­
значении dy в противоположность ньютоновскому у .

2) f ( x - \ - А)—/ ( * ) = Зх*А + 3jcA2 + А8.

Деля обе стороны на А, мы получаем

/( * + * ) - / ( О Злл + 3лгА + р
h

Этим самым на левой стороне обра*уетс.ч

/ (* + А )- / (х) _ / ( х + к ) - / (х)
А ДГ| — х ’

появляющееся таким образом как п р о и з в е д е н н о е о т н о ш е н и е


к о н е ч н ы х р а з н о с т е й , тогда как у мистиков оно было готовым
отношением приращений, данных определением [лиференциальных частиц]
dx или х и dy или у.
3) Если теперь положить в ^ А = 0 или
1 */у
т, х и значит г, — у 0, то что выражение превращ ается я — тогда

55
как одновременно с этим вследствие обращения А в 0 члены Ъхк + Аа
также обращаются в нуль и притом с помощью правильной математи­
ческой операции. Они удалены теперь таким образом без фокуса.
Мы получаем:
4) £ или л£ = Ь * }= Г (х ).

Последнее существовало, как и у мистиков, уже как данное, как


только х стало x + h. Ибо полагание (jc -fA )3 вместо х 3 дает: х 3 +
+ Зле2А + etc, где Здс2 уже появляется во втором члене ряда в качестве
к о э ф и ц и е н т а при А в первой степени. Поэтому вывод является
существенно тем же, что у Лейбница и Ньютона, однако готовенькая
производная Зле2 в ы с в о б о ж д а е т с я из ее прочего окружения
строгим алгебраическим путем. Здесь не происходит никакого р а з ­
в и т и я (Entwicklung) f ( x ) t в данном случае Зд:2, но лишь в ы с в о б о ж ­
д е н и е (Loswicklung) ее от ее множителя А и от выстроившихся рядом
с ней остальных членов. Но что действительно развивается, так это
левая символическая сторона, именно d x y dy и их отношение, символи­
ческий диференциальный коэфициент = (вернее, н аобор от,^ -
который в свою очередь возбудил кое-какие метафизические страхи,
хотя символ и выведен математическим путем.
Сорвав с диференциального исчисления мистический наряд, Д ’Аламбер
сделал громадный шаг вперед. Хотя его Traité des fluides появился
в 1744 г. (см. стр. 1 5 ) 1), лейбницевский метод продолжал господствовать
во Франции еще многие годы спустя. Едва ли стоит заметить, что
Ньютон господствовал в Англии вплоть до первых десятилетий XIX в.,
но здесь, хотя и позже чем во Франции, также стало господствующим
даламберовское обоснование, вплоть до настоящего момента, с некото­
рыми модификациями.
3) Чисто алгебраическое диференциальное исчисление. Лагранж «T h è-
о г i е d e s f o n c t i o n s a n a l y t i q u e s * (1797 и 1813).
Первым исходным пунктом, как и в 1) и 2), быпо возросшее х: если
у или /(jc ) = etc., то у t или f { x + dx) в мистическом методе, у х или
/(je -}-A ) ( = / ( jc + Av)) в рациональном.
Этот биноминальный исходный пункт дает нам сразу на другой сто­
роне разложение бинома, например

х т + mxm~lh + etc.,

уже во втором члене которого, в mxm~ lh, содержится в совершенно


готовом виде искомый реальный диференциальный коэфициент т х т~ 1.
а) Стоящее на левой стороне f ( x + h) относится к противостоящему
ему развернутому ряду, коль скоро в заданную первоначальную функцию
от х вместо х подставлено дс + А, точно таким образом, как в алгебре
не р а з в е р н у т о е о б щ е е в ы р а ж е н и е , и именно опять-таки
бином, относится к соответствующему ему р а з в е р н у т о м у р я д у ,
например как в (* + h)3= x 3 + Злг2А + etc. (дс + А)3 относится к эквива­
лентному ему развернутому ряду jc8+ Здс2А + etc.

1) Здесь стр. 44.

56
Тем самым /(лг + А) выступает в том же алгебраическом отношении
(лишь примененном к переменным величинам), в каком во всей алгебре
стоит общее выражение к его разложению, например в

П V* .-Я

— х 1 Н-----------
а------- Н—' «аН-
a —оa¿ 3 etc .

— - к развернутому ряду 1 etc., или в

sin ( jc + h) = sin x cos h + cos x sin h

sin (v + Л) к противостоящему ему разложению.


Д ’Аламбер лишь алгебраизировал x - \ - d x или х - \ - х в х -\-h и стало
Рыть также f ( x + h) из у г dyt у + у в f(x -\-h ). Но Лагранж придал
всему выражению чисто алгебраический характер, противопоставив ему
как общему н е р а з в е р н у т о м у в ы р а ж е н и ю долженствующий быть
произведенным из него ряд.
b ) 6 первом методе 1 ), равно как в рациональном 2 ), искомый реаль­
ный коэфициент доставляется в совершенно готовом виде теоремой о би­
номе и находится уже как второй член развернутого ряда, стало быть
в члене, необходимо содержащем А1. Весь дальнейший диференциальный
процесс, будь это как в 1 ), будь это как в 2 ), есть таким образом
роскошь. Отбросим поэтому в сторону бесполезный баласт. Мы знаем
раз навсегда из биномиального разложения, что первый реальный коэ­
фициент является множителем при А, второй при А* и т. д. Эти реаль­
ные диференциальные коэфициенты являются не чем иным, как после­
довательно развитыми биномом п р о и з в о д н ы м и ф у н к ц и я м и п е р ­
воначальной функции х (и эта простейшая категория [?]
п р о и з в о д н ы х ф у н к ц и й — одна из важнейших). Что же касается
отдельных диференциальных форм, то мы знаем, что Ал: превращается
в dx, Ау в dy , что первая производная получает символическую фи-
гуру ^ , вторая производная, коэфициент при у . — символическую фигуру

— и т. д. Мы можем следовательно ради симметрии представить наши


результаты, порученные чисто алгебраическим путем, одновременно и в
этих их символических диференциальных эквивалентах — дело номенкла­
туры, которая одна лишь остается от собственно диференциального ис­
числения. «Вся действительная задача сводится тогда к нахождению
(алгебраических) методов разложения всех видов функций от x -\- h по
целым возрастающим степеням А, что во многих случаях не может быть
выполнено без чрезвычайно большого количества операций» *).
Д о сих пор у Лагранжа нет ничего, что не могло бы быть получено
непосредственно исходя из метода Д ’Аламбера (ибо последний метод также
содержит лишь в исправленном виде весь ход вывода у мистиков).
c) Но как только разложение у х или f ( x + A) = etc. занимает место
прежнего диференциального исчисления (и тем самым в действительности
ярко выступает тайна методов, исходящих из y + dy или у + у , х -\- d x
или х - \- х , именно, что их действительное развитие, поскольку они с самого

>) Цитата приведена Марксом по-английски. Источник не указан.

57
начала представляют возросшее х х как x -\-d x , возросшее у х как y -\-d y
и таким образом превращают моном в бином, основывается на применении
теоэемы о биноме), возникает задача, — так как мы имеем перед собой
в / ( x -\-k) функцию от а; без степени, лишь ее о б щ е е н е р а з в е р н у ­
т о е в ы р а ж е н и е ,— алгебраически вывести из самого этого неразвер­
нутого выражения общий, следовательно пригодный для функций от x t
содержащих какие угодно степени, ряд.
Здесь для алгебраизации диференциального исчисления Лагранж берет
в качестве своего непосредственного исходного пункта теорему п е р е ж и-
т о г о н ь ю т о н и а н ц а м и и Н ь ю т о н о м Т э й л о р а , которая в дей­
ствительности представляет собой самую общую, всеохватывающую теорему
и одновременно оперативную формулу диференциального исчисления,
именно выраженный в символических диференциальных коэфициентах
развернутый ряд для у х или f(x -\-h ):

у х или f{x-\- h) = у (или / ( * ) ) +


tty . '/-'г /г2 dty /гЗ d*y ЬЛ ,
' dx 1 + dx* 2 + dx* 2-3 ' ¿лг*2~3^4 etC *

d) Сюда вставить исследование о теоремах Маклорена и Тэйлора.


e) Лагранжево алгебраическое разложение f ( x - \ - h ) в эквивалентный
ряд, заменяющее тэйлоровские etc. и затем оставляющее их как симво­
лические диференциальные выражения для алгебраически произведенных
функций от х. (Развить это затем дальше.)
с) Продолжение стр. 25 ‘).
Мы имеем х х — х — Ах первоначально как выражение разности х х — х
р аз но сть выступает зд ес ь лишь в своей ф орме р а з н о с т и
(как и у х — у, что пишется обычно, когда у зависимая от лг). Полагая
х х — х — Ах, мы даем разности уже некоторое отличное от нее самой
выражение. Мы выражаем, хотя и в неопределенной форме, з н а ч е н и е
э т о й р а з н о с т и в виде некоторой отличной от самой разности вели­
чины. Например 4 — 2 есть чистое выражение разности между 4 и 2; но
4 — 2 = 2 есть разность, выраженная через 2 (на правой стороне) а) в по­
ложительной форме, стало быть уже не как разность; Ь) вычитание вы­
полнено, разность вычислена и 4 — 2 = 2 дает мне 4 = 2 -f-2 . Второе
2 выступает здесь в положительной ф о р м е п р и р а щ е н и я п е р в о ­
н а ч а л ь н о г о 2, стало быть в ф о р м е , прямо противоположной форме
разности. (Точно также а — Ь — с\ а = Ь-\-с, где с выступает в качестве
приращения Ь\ точно так же х х— х = Ах, х х — х 4- Ах, где Ах выступает
непосредственно как приращение х.)
Простое первоначальное полагание х х — х — Ах = чему-нибудь ставит
таким образом на место ф о р м ы р а з н о с т и другую, именно форму
суммы х х — х-\-Ах\ вместе с тем х х— х, выражающее лишь разность,
становится эквивалентом значения этой разности, величины Ах.
Таким же образом из х { х Ах получается х у — Ах х. Мы имеем
здесь снова на левой стороне форму разности, но разности между воз­
росшим х. и его собственным приращением, выступающим самостоятельно

I) Злссь стр 19 .
S8
рядом с ним. Разность между ним и приращением х } равным Дат, есть
разность, которая теперь, хотя и неопределенно, выражает некоторое
определенное значение х.
Но если исходят из мистического диференциального исчисления, где
х ^ — х выступает сразу как д?лг, и переправляют сначала й х на Дл;, то
исходным пунктом становится х г — х = кх; однако тогда это может быть
в свою очередь обратно перевернуто влг + Дл:— л^, так что возрастание
х опять приобретет неопределенную форму х г и как таковое войдет непо­
средственно в исчисление — что является исходным пунктом развитого нами
метода.
с!) Из этого простого различия в форме сразу вытекает коренное раз­
личие в трактовке исчисления, которое мы вкратце обрисовали (см. при­
ложенные отдельные листки)*) при анализе метода Д ’Аламбера. Здесь
лишь в общем виде заметим:
1) Если р а з н о с т ь х г — х (значит также и у г — у) выступает сразу
в виде своей противоположности, в виде суммы, и следовательно зна­
чение ее величины в п о л о ж и т е л ь н о й ф о р м е п р и р а щ е н и я Дл:,
то, заменяя всюду в п е р в о н а ч а л ь н о й функции в х (т л :) х через
лг + Длг, мы придем к задаче разложения в ряд биномов определенных
степеней и развитие х х разрешается в п р и м е н е н и е т е о р е м ы о б и ­
н о м е . Теорема о биноме есть нечто иное, как общ ее выражение того,
что получится, если бином перзой степени умножить самого на себя т
раз. Поэтому у м н о ж е н и е будет служить методом развития х 1 (х + Ддг),
если с самого начала представить разность как ее п р о т и в о п о л о ж ­
н о с т ь , как сумму.
2) Так как в общем выражении а , = х - \ - к х разность в положительной
форме Дат, т. е. в форме п р и р а щ е н и я , составляет последний или
второй член, то х будет первым членом, а Дл: — вторым в первоначаль­
ной функции в х ( т х \ когда последняя представлена как функция
в х + Ад: (т л ; + Дл;). Но мы знаем из теоремы о биноме, что второй
член фигурирует лишь как множитель в возрастающих степенях при
первом, так что множителем при первом выражении в л:(тл:) (опреде­
ленном степенью бинома) является (Дл:)0= 1 , множителем при втором
Да ) 1, при третьем (Дл;)2 и т. д. Таким образом разность в положитель­
ной форме приращения выступает лишь как множитель, и притом дей­
ствительно как множитель (так как (Длг)° = 1), начиная со второго члена
этого развернутого бинома (лг-нД*)”*»
3) С другой стороны, если мы рассмотрим развертывание самих функ­
ций в л ;(тл ;), то увидим, что теорема о биноме дает нам для первого
члена, здесь х , по порядку его производные функции. Например, если
мы имеем алгебраический бином, {х Л)1, где Л считаем известным, а х
неизвестным, то мы получаем:

х* 4лг3А 'Ь ей*.

4 х 3, стоящее во втором члене и имеющее множителем А в первой


степени, является таким образом первой производной функцией от х,

1) Имеются лве рукописи на отдельных листках, посвященные анализу метода


Д’Ал щб.ера. Одна из них, озаглавленная нами «Сравнение марксона метода дифе-
ренцирования с методом Д ’Аламбера* приводится здесь (см. стр 13). Имел ли
Марке и виду именно чти рукописи не установлено.
59
или, выражаясь алгебраически: если мы имеем н е р а з в е р н у т о е в ы­
р а ж е н и е б и н о м а (лг + Л)*, то развернутый ряд дает нам в качестве
первого прироста к х 1 (его приращения) 4л:3, которое выступает как
коэфициент при А. Но если лг является переменной величиной и мы имеем
/ ( лг) = л:*, то это ¡выражение] при своем собственном возрастании пре­
вращается в / ( х + Н) и в окончательной форме в
/ ( х + Ддс) = (лг + Ал;)1= дс‘ + 4д:3Ддг + ек.
лг*, которое в обыкновенном алгебраическом биноме (х + Л)1 было дано
нам как первый член этого бинома, выступает теперь в биномиальном
выражении переменной х, в (дс +Дл:)1, как воспроизведение первона­
чальной функции в лг (тл г) до того, как последнее возросло и стало
дс + Длг. Уже из самой природы теоремы о биноме прямо явствует, что
если / ( х ) = х * превращается в /■(лг + А ) = (лг-)-Л/, то первый член в
( х + А)1 должен быть = дг‘, т. е . = пе 'вон шальной функции в л: (¡п лг);
(дг + А )* должно содержать первоначал! ную функцию в х <¡п лг) (здесь лт1) +
вдобавок все члены, которые лг* приобрело при превращении в(лг + А)*,
следовательно первый член в разложении бинома [есть первоначальная
функция].
4) Далее: второй член биномиального разложения, 4л:'А, доставляет нам
сразу в с о в е р ш е н н о г о т о в о м в и д е первую произведенную из дг*
функцию, именно 4дг3. Эта производная получена таким образом при по­
мощи развертывания /(дг + Ддс)— (лг + Ддг)‘, получена благодаря тому, что
разность х х — х с самого начала была представлена как ее п р о т и в о ­
п о л о ж н о с т ь , как с у м м а .
Итак, именно биномиальное разложение для /(дг + Дл:) или у ,, полу­
чающегося из / ( х ) при возрастании х, доставляет нам первую производ­
ную, коэфициент при А (в биномиальном ряду), и притом в самом начале
биномиального разложения, в его втором члене. Таким образом произ­
водная никоим образом не получена путем диференцирования, но просто
с помощью разложения /(дг + Л) или у х в некоторое определенное выра­
жение, полученное простым умножением.
Исходным пунктом этого метода является стало быть развитие неопре­
деленного выражения у х или /(лг + Л) в определенной биномиальной
форме, однако никоим образом не развитие х х — х и следовательно также
у х—у или / “(* + Л)—/ ( лг) как разностей.
Так как мы сразу получаем
/ ( * + Д дг) = (л: + Д л;)1 = х* + 4л:3 Д х + бдг2 Д л:3 + 4л; Д д:3 + Д л:*,
то единственное разностное уравнение, встречающееся в этом методе,
именно:
[(* + Д дс)1 — дт1] = х* + 4 х 3Д х + 6х* Д л;2 + 4л: Д дг3 + Ддс1 — л:4,
получающееся, когда мы в конце обратно вычитаем первоначальную
функцию дс*, находящуюся в начале ряда, выражает, что мы имеем перед
собой п р и р а щ е н и е , которое получила первоначальная функция в
х { \ п х ) при биномиальном разложении.
Итак мы имеем приращение
4 дг3Д х + б х 1Д х 1 + 4 х Д х* + Д **,

приращение первоначальной функции х 1. Поэтому на противоположной


стороне мы не нуждаемся ни в к а к о м р а з н о с т н о м у р а в н е н и и

АО
К а к о г о б ы f o ни б ы л о р о д а . Приращению х соответствует прира­
щение у , где у или f ( x ) = x l. Почему Ньютон сразу и пишет:

( fy) у него у = 4 х 8х + etc.


6 > Все дальнейшее развитие состоит лишь в том, чтобы высвободить
совершенно готовую производную 4 а 8 от ее множителя А х и от ее
соседних членов, извлечь ее из ее окружения. Таким образом это не метод
развития, но лишь м е т о д в ы с в о б о ж д е н и я (keine Entwicklungs-son-
dern Loswiklungsmethode).
e) Диференцирование f ( x ) {как общего выражения).
Заметим сначала, что понятие производных функций для последователь­
ных реальных эквивалентов символических диференциальных коэфициентов
было совершенно неизвестно первоначальным изобретателям диференци-
ального исчисления и их первым последователям; в действительности оно
было впервые введено Лагранжем. У первых фигурирует лишь зависимая
переменная, например у, к а к ф у н к ц и я от х } целиком в соответствии
с первоначальным алгебраическим смыслом понятия функции, применен­
ным сперва к так называемым неопределенным уравнениям, где дано
больше неизвестных, чем уравнений, и где стало быть .у, например, прини­
мает различные значения при подстановке различных значений для х .
Но у Лагранжа первоначальная функция представляет собой определен­
ное алгебраическое выражение от х, которое должно быть продиферен-
цировано; значит если у или f ( x ) = x l, то х 1 есть первоначальная ф>нк-
ция, 4дс8— первая производная и т. д. Поэтому во избежание путаницы
будем называть .у, зависимую [переменною] или f(x ), ф у н к ц и е й от
х (von х ), первоначапьную же функцию в лагранжевом смысле п е р ­
в о н а ч а л ь н о й ф у н к ц и е й в jc (in л) и соответственно «производ­
ные»— функциями в х (in х).
В алгебраическом методе, где мы сперва развиваем конечную разность
и получаем предварительную производную, и лишь из нее окончательную
производную J', мы знаем с самого начала: / ( * ) — у , следовательно
А f(x ) = A y t а поэтому и наоборот Ау — Af(x). Что сперва нядлежит
развить, это как раз Af(: с), значение конечной разности от f ( x ) . Мы
Ai» Ду
находим: г* т = - ^ . т. е.-д^;- = / ' ( х), значит также

АУ - f x{ x ) Ax. И так как A y = A f { x ), то


A f ( x ) = f l (x)A jc.
Дальнейшее развитие диференциального выражения, доставляющее нам
в заключение:
df{x) —p { x ) d x ,

есть просто диференциальное выражение развитой до этого конечной


разности.
В обычном методе dy или d f { x ) = f { x ) d x пообще не развивается, но
(см. выше) доставляемое биномом (х + Д х) или (х + dx) в совершенно
готовом виде / ' (х) лишь в ы с в о б о ж д а е т с я от его множителя и
соседних членов.

61
ТРИУМФ МАРКСИЗМА —
НАУКИ ПРОЛЕТАРИАТА
Э. Х О Л Ь М л п

1. УСПЕХИ п е р в о й п я т и л е т к и
II ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
«Факт, наиболее выдающийся в современной истории»,—так охарак­
теризовал январский пленум ЦК и ЦКК выполнение пятилетки в Совет­
ском союзе в четыре года! в обстановке жесточайшего растущего кризиса
во всем капиталистическом мире.
Гиганты металлургии, химии, машиностроения, мощные электростанции,
выросшие вокруг них новые города, новые культурные центры, пре­
образование всей географии огромной страны, коренная переделка сель­
ского хозяйства из мелкого, индивидуального, примитивного в крупное
коллективное, машинизированное; превращение страны, еще в недавнем
прошлом нищей, полудикой, перенесшей жесточайшие тяготы войны
и многочисленных интервенций, преодолевшей ожесточенное, упорное,
изворотливое сопротивление капиталистических элементов и их агентов,
оппортунистов справа и «слева»,—в страну современной индустрии, выхо­
дящую по ряду отраслей на первое место в мире, в страну культурную,
которая станет вскоре страной сплошной грамотности, в страну, где
рождается новый человек, где растут многочисленные кадры пролетарской
производственно-технической интеллигенции, все это, что даже нас,
участников этого дела, поражает своей грандиозностью масштабов и
темпом, вызывай удивление и восхищение у наших друзей, вынужденное
Признание и скрежет зубовный у наших врагов,—все это конечно не
чудо, а результат непоколебимого ленинского руководства нашей боль­
шевистской партии, которая неуклонно проводит ленинский план стро­
ительства социализма, беспощадно сокрушает классового врага и ведет
за собой все растущие массы ударников—энтузиастов социалистического
строительства.
Но первая пятилетка, пятилетка грандиозных достижений в индустри­
альной реконструкции всего народного хозяйства, является вместе с тем
пятилеткой технической революции.
В шесть раз увеличилась мощность электростанций. Мы имеем в нашей
промышленности свои мощные турбогенераторы в 50 тыс. кет своего
производства, мощные гидрогенераторы, котлы высокого давления, мощ­
ные высоковольтные трансформаторы, свои асинхронные двигатели. Наши
электростанции связаны системой электрических колец, по централиза­
ции электроэнергии мы занимаем второе место в мире. Эти успехи
электрификации повлекли за собой то, что электрическим путем мы стали
выделывать алюминий, имеем свою электрометаллургию качественных
сталей, свою электротермию, электросварка начинает вытеснять при­
митивные методы сварки в машиностроении. Крепнет наша электрохимия,
налицо успешные зачатки электрификации железных дорог, свои электро­
возы, электропривод начинает все более и более заменять трансмиссию.
У нас уже своя высокочастотная электропромышленность.
Мотор внутреннего сгорания идет вровень с электродвигателем. Трак­
тор, автомобиль, авиостроение у нас развиваются гигантскими шагами.
Вместе с тем мы произвели полную техническую реконструкцию сель­
ского машиностроения, имеем колоссальнейшие успехи в области хими­
ческой промышленности. Здесь нет возможности дать хотя бы только
одну номенклатуру тех машин, тех агрегатов, которые производятся в
нашей стране.
Если посмотрим на ведущее звено нашей индустрии—на машино­
строение, то увидим, как оно электрифицируется. Электросварка, электро­
химия, сверхтвердые сплавы, литье под давлением, холодная и горячая
штамповка, механическая шлифовка, автоматизм—завоевывают здесь все
больше места. Нет такой машины, которую бы мы не могли построить на
наших советских заводах.
С полным правом можем сказать, что в нашей стране век пара—век
капитализма, сменяется веком электричества—веком социализма.
Разумеется, что эта техническая революция оказалась возможной бла­
годаря тому, что, опираясь на все достигнутые успехи за последние
годы, наша партия вырастила многотысячные кадры специалистов из
людей рабочего класса, что наша партия сумела сломать саботаж и вре­
дительство, разоблачить контрреволюционную суть разных Чарновских
и Федотовых, которые боролись против новой техники, боролись за
сохранение СССР на техническом уровне полуколониальных стран,
что партия сумела добиться того, чтобы подавляющее большинство
старых технических кадров включилось в активную борьбу за новую
технику, добиться того, чтобы миллионы трудящихся сделали лозунг
овладения техникой насущным интересом своей жизни.
Разумеется, что эта техническая революция оказалась возможной
благодаря использованию опыта передовой техники капитализма, сме­
лому приспособлению этого опыта к нашим условиям, благодаря созданию

63
огромной сети научно-исследовательских институтов и лабораторий и
тому невиданному размаху, которого достигла научная мысль в Советском
союзе.

2. СОСТОЯНИЕ НАУЧНОГО ФРОНТА И НАШИ ЗАДАЧИ


Это последнее по счету условие—наши достижения на фронте науки—
является одним из первейших по важности в дальнейшем осуществле­
нии задачи <<догнать и перегнать передовые капиталистические страны
экономически и технически».
Завоевания на научном фронте являются составной частью куль­
турной революции.
Страна, в которой количество неграмотных пало ниже 10о/о, страна,
в которой учится до 38 млн. человек—от мала до велика каждый чет­
вертый, пятый житель нашего Союза учится,—эта страна имеет в области
науки такие количественные показатели.
В начале пятилетки мы имели 222 научно-исследовательских института,
теперь мы их имеем 770.
В начале пятилетки у нас было 20 тыс. научных работников, теперь
их у нас 51 тыс.
В начале пятилетки в научное исследование страна вкладывала
137 млн. руб., в конце пятилетки, в 1932 г.,—731 млн. руб. г
При этом следует учесть, что до Октябрьской революции в царской
России было всего-навсего 18 научно-исследовательских учреждений,
а теперь одна Всесоюзная академия наук насчитывает 78 крупнейших
институтов. Мы имеем академии наук в союзных республиках, Комму­
нистическую академию с ее институтами, растущую сеть марксистско-
ленинских институтов на периферии, Ленинскую сельскохозяйственную
академию и т. д. и т. п.
При этом следует принять во внимание, что в отличие от царской
России и от капиталистических стран научная жизнь протекает не в одних
лишь столицах, а в соответствии с ленинской национальной политикой,
проводимой нашей партией, все более широко растут научно-исследова­
тельские институты и кадры на периферии, в наших союзных респуб­
ликах, в национальных районах. Необходимо отметить, что по СССР
раскинулась громадная сеть фабрично-заводских лабораторий, прибли­
жающих науку к производству и к рабочему, содействующих вместе
с рабочим изобретательством выдвижению и подготовке научных работ­
ников из рядов рабочего класса.
Переходя к состоянию и задачам отдельных областей науки, мы
должны четко различать науки о природе в широком смысле этого
слова и науки общественные.
В то время как науки математические, естественные, медицинские,
психоневрологические имеют вековой стаж существования, общественные
науки существуют как подлинные науки лишь десятилетия. Однако именно
(в области естественных наук позиции марксизма-ленинизма весьма слабы
)как но количеству наших кадров, так и в смысле проникновения в эти
) области марксистского метода, утверждения в них марксистскою миро­
воззрения, в науках же социально-экономических марксизм-ленинизм за­
снимает господствующее место как в смысле кадров, так- и в смысле мето­
дов и содержания. Отсюда и разница в подходе при оценке положения.
64
Не имея возможности останавливаться на всех отраслях математических,
естественных, медицинских, психоневрологических наук, рассмотрим пре­
жде всего, каково положение у нас с физикой, той наукой, которая
в области естествознания играет ведущую роль—не потому конечно,
что можно, как это полагают механисты, свести все естественные науки
к физике. Нет, высшие формы движения, изучаемые, скажем, в химии
или в биологии, не сводимы к изучаемым в физике, но в то же время
включают их; а физические методы измерения, экспериментирование,
анализ явлений физики служат своего рода школой для всего естество­
знания.
Положение естествознания, в частности физики, до революции, по
признанию самих ученых старой формации, обстояло весьма плачевно.
Д о Октябрьской революции теоретическая мысль была мало активна,
она была оторвана от практики, ее материальная база была исключи­
тельно скудна. Академик С. И. Вавилов в статье «Физика в России и
в СССР» пишет, что «до XX в. физики в России в сущности не было,
она развертывалась лишь в ряде эпизодов, почти не связанных между
собою, только от поры до времени и очень редко в стране делались
открытия, на которые на родине не обращалось внимания и о которых,
как правило, за рубежом узнавали с опозданием как об историческом
курьезе. Научная работа сводилась главным образом к диссертациям,
к отры е составлялись по необходимости, для продвижения по службе».
Э м характеристика состояния физики в основном верна для всего
ггмтпюанапия царской России.
Л сейчас по одной лишь физике мы имеем громадную сеть новых
ши гит утоп, в одном только Ленинграде 4 Института, и среди них такой,
как Физико-технический институт, руководимый академиком Иоффе, инсти­
тут, равного которому нет в Европе. Эти институты имеют лучшее обо­
рудование, дорогие приборы, редчайшую аппаратуру. Сеть физических
институтов раскинута по нашим республикам, работают институты в
Харькове, в Томске, в Свердловске строится физический институт ит. д.
Большинство работ этих институтов печатается в заграничных жур­
налах, работы наших советских физиков занимают страницы загранич­
ных, особенно германских, научных журналов. Кроме того мы имеем
два больших советских физических журнала, один на русском, другой на
немецком языке. По количеству напечатанных работ, содержащих ори-1
гинальные открытия, мы в области физики продвинулись на второе#
место в мире. •
Мы теперь и в области строительства тончайших приборов, нужных
для научного исследования, в основном освободились от зависимости от
капиталистических стран. Фотоэлементы, рентгеновские установки, круп­
нейший 80-сантиметровый объектив для рефрактора, электроизмеритель­
ные приборы, новые источники света, математическая аппаратура—все
это строится теперь у нас, на наших заводах точной механики и оптики
и в наших физических лабораториях.
Мы теперь умеем ставить в наших лабораториях своими собственными
руками тончайшие, труднейшие опыты. Не имея возможности излагать
содержание этих опытов и новых теорий, остановлюсь на одном из самых
последних успехов, характеризующем достигнутый нами уровень в на­
учно-исследовательской работе,—на работе Украинского физико-техни­
ческого института по разложению ядра атома лития. Коллективу работ-

5 М;||>К 11и м и сстестио: 1ил11пс.


киков этого института удалось добиться таких сверхвысоких напряжений,
построить импульсный генератор на 1,5 млн. вольт и трансформатор
Тесля на 2,5 млн. вольт и бомбардировкой быстродвижущихся частиц
разбить ядро атома элемента лития.
Какое значение имеют подобные работы? Они имеют прежде всего
громадное теоретическое значение; применяемые в них методы находят
применение в электропромышленности, наконец они ободряют нас, пока­
зывая, что мы в состоянии достичь того же, чего почти одновременно
достигли Коккрофт и Вольтон с их передовой выучкой и техникой
исследования. Но и практическое значение этих опытов если не на
сегодняшний день, то в будущем может стать громадным.
Профессор Колумбийского университета Бержден Девис излагает в
декабрьском номере американского журнала «Сайнс» перспективы, кото­
рые открывает этот опыт для техники весьма недалекого будущего.
Говоря о том, что сейчас создается новая наука, внутриядерная химия,
он пишет: «Пока что методы использования энергии ядра атома еще не
разработаны, но затруднения будут быстро преодолены. Уже сейчас
можно предположительно набросать следующую схему: бомбардировка
ядра алюминия альфа-частицами даст протоны высокой энергии; бом­
бардировка ядра лития протонами даст альфа-частицы высокой энергии.
Если же бомбардировать смесь алюминия и лития протонами, то можно
будет получить процесс, аналогичный тепловому процессу, который
мы получаем при обыкновенном взрыве, но дающий энергию много
раз большую, причем этот процесс, будучи раз вызван, сам поддержи­
вает свое продолжение».
Вы поймете, какой технический переворот сулит эта «современная
алхимия», сулят эти новые источники энергии, дающие при разбивке
одного единственного атома лития энергию в 16 млн. электрон-вольт,
поймете, как важно, чтобы пути нахождения этих источников были в
наших руках, а не в руках наших врагов.
Эту картину успехов в области физических исследований можно допол­
нить успехами по физической химии, по химии органической и неоргани­
ческой, по многочисленным областям биологических наук, где каждому,
кто следит хотя бы по газетам, известны наши достижения в генетике
или успехи в области рефлексологии, связанные с именем Павлова и его
школы. Работы нашей советской геологии дали уже в этой пятилетке
непосредственные результаты открытия новых богатств, неизведанных
недр нашей страны.
Нужно наконец отметить, что имеются, правда пока лишь отдельные,
случаи, что изобретения наших советских ученых приобретаются загра­
ничными институтами, что заграничные институты оборудуются нашей
аппаратурой. Так например можно указать на радиометеорограф Мол­
чанова, которым оборудовали колледж Фербенкс в Аляске и Коппернайк
Стейшн—в Канаде.
Но если взять в целом состояние научного исследования в естество­
знании, то, несмотря на эти громадные достижения, мы все же еще имеем!
громадное отставание теории от требований практики нашего социали­
стического строительства. Идейные основы теории зачастую поставля­
ются буржуазной наукой. Это признают сами наши передовые ученые
и ощущают это как недостаток, чувствуя, что этот недостаток должен
быть преодолен, что это положение должно быть изменено.

Гак академик Вавилов в указанной уже ста!ъе говорит, что мы в£б-
гакп не умеем еще так хорошо, как за границей, выбирать предмет
исследования, не умеем еще так метко, как умеют за границей, це­
литься в избранную нами цель. Далее он заявляет: «В основном взгляды
механического материализма—уже пройденный этап, к 'которому не будет
возврата. Вместе с тем борьба мировоззрения диалектического мате­
риализма с различными идеалистическими гипертрофиями современной
физики еще далеко не закончена. Несомненно, что современная теоре-
•| насекая физика Запада в своих философских предпосылках носит отпе­
чаток идеалистических течений, несомненно также, что советская физика
до сих пор растет на основе круга понятий западной физики. Но научиться
брать из зарубежной физики лишь здоровую сердцевину, отбрасывая
идеалистическую обертку, можно, только пройдя практическую фило­
софскую школу на основе конкретного содержания физики. Этим умением
овладевают до сих пор только немногие физики и философы. Внедрение у'
вШ1СКТИКЦ„.в. физику неотложная, но еще не решенная задача».
Это заявление само по себе свидетельствует о победах марксизма
ва естественно-научном фронте. Товарищи из Академии наук, крупней-
ише экспериментаторы и теоретики, сознают, что на том круге понятий,
который им поставляло до сих пор буржуазное естествознание, дальше
В1‘ уедешь, сознают, что необходима социалистическая реконструкция
науки, ее реконструкция на основе диалектического материализма.
Для того чтобы охарактеризовать второй сектор научного фронта,
гсктор социально-экономических дисциплин, остановимся подробнее на
философии.
Для развития философской мысли в Советском союзе важнейшим
шрективным документом последних лет является постановление Централь­
ного комитета партии от 25 января 1931 г. о журнале «Под знаменем
марксизма». Там подведены итоги борьбы на философском фронте с
механицизмом и меныневиствующим идеализмом, там намечены даль­
нейшие задачи философской работы.
Это решение устанавливает, что журнал «Под знаменем марксизма»
ивлился групповым органом Деборина, Карева, Стэна и др., не был
гюеным органом марксизма. Эта группа исходила из непонимания ленин­
скою этапа как новой ступени в развитии философии марксизма, отры­
вала философию от политики, не проводила во всей своей работе I
партийности философии и естествознания, воскрешала одну из вредней-.
ншх традиций и догм II Интернационала—разрыв между теорией и
практикой, скатывалась в ряде важнейших вопросов на позиции меньше-
н1п шующего идеализма.
1а прошедшие два года на философском участке была проделана
раГшта по реорганизации наших теоретических журналов, философской
учебы, программ высших учебных заведений. Борьба на два фронта,
и*миг! пческая и партийная заостренность, выяснение роли Ленина и
< Iилпнн и развитии материалистической диалектики, связь с актуаль­
ными проблемами социалистического строительства—вот что красной
...... . проходит по всем работам философского фронта за это время.
Или того чтобы глубже оцепить положение на философском фронте
в .......ей стране, посмотрим, как расценивает его наш враг, посмотрим,
.......... и говорит про борьбу партии против меиылевпетвующего идеа-
ш 1ма н механицизма.
Н7
В белогвардейском журнале «Путь» известный Бердяев опубликовал
статью, посвященную философии в России. В этой'статье Бердяев при­
знает, что «Деборин и его ученики всерьез брали диалектику и изучали
логику Гегеля». Бердяев делает гнусные выпады по адресу партии, по
поводу того, «что целый ряд писателей, которые некогда считались
хорошими авторитетами по части марксизма, оказались виновны в различ­
ных ересях: Плеханов, Богданов, Луначарский, Деборин, Бухарин и
из немцев—Каутский. Ленин является высшим авторитетом по всем
предметам, включая и физику, в которой его взгляды противодалаг
гаются «реакционным» теориям Эйнштейна».
Поцелуи Бердяева, Востокова—мистиков разных толков по адресу
деборинской школы—прекрасная иллюстрация политического смысла
деборинщины как отрыва от практики социалистического строительства.
Проделанная борьба по разоблачению фальсификаторов истории мар­
ксистско-ленинской философии еще раз подтвердила, насколько правильно
охарактеризовал т. Сталин значение той борьбы на теоретическом
фронте, которую провел Ленин по философским вопросам. Дальнейшее
глубокое изучение развития марксистской философии, в органической
связи с изучением всей истории большевизма, всей истории его борьбы
с оппортунизмом представляет собой важнейшую задачу, которая стоит
перед нашим философским фронтом.
Задачи дальнейшей борьбы с механицизмом и меньшевиствующим
идеализмом не снимаются с порядка дня. За последний период вре­
мени имеются литературные выступления явцо механистического по­
рядка. В прошлом году мы имели выступление механистов в газете
«За индустриализацию», памятен доклад т. Перова, в котором он раз­
вернул старые механистические установки. Основные механистические
кадры—Варьяш, Тимирязев—до сих пор не признали своих ошибок, а,
наоборот, заявляют в своих выступлениях, что решения ЦК партии
к ним не относятся, поскольку их фамилии там не указаны.
В то же время ряд других механистов, как Перельман и Сарабьянов,
выступили в печати с критикой механистов и своих собственных оши­
бок, и стали на путь общей работы.
Наряду с этим следует отметить ряд открытых идеалистических вы­
ступлений, как например академика Вернадского в «Известиях Академии
наук» по вопросу о времени и пространстве, ряд мистических статен
в журнале Академии наук «Природа», статья Френкеля в журнале «Со-
рена» с махистскими установками, предисловие Топоркова к новому
изданию «Этики» Спинозы, вышедшему в 1932 г. в Соцэкгизе.
Прошло два года после решения ЦК кашей партии, осудившего
группу Деборина, Стэна, Карева и др. как меныневиствующе-идеалисти-
ческую. Спрашивается: как они за эти два года перестроились?
К сожалению, приходится констатировать, что т. Деборин ограничился
по существу формальным заявлением о своих ошибках через год после
постановления ЦК, а в течение второго года он написал одну статью,
в 4-м номере «Известий Академии наук» за 1932 г., критику па статью
академика Вернадского «Проблема времени в современной науке».
Академик Вернадский рассматривает религию как одну из форм знания,
развивает идеалистическую концепцию времени, выражает согласие с
французским мистиком Бергсоном, немецким идеалистом Знммслсм. Что
представляет собой ответ Дсборпна?
Ь8
Деборин выступает против этих открытых прямых идеалистических
утверждений, но сам протаскивает завуалированные идеалистические
установки. По ряду основных вопросов Деборин повторяет свои старые
ошибки, показывая, что он ничему не научился в итоге философской
дискуссии. Разъясняя академику Вернадскому различие между идеализ­
мом и материализмом, он пишет: Вернадский ие видит, «что материализм
тем отличается от идеализма, что он не ограничивается одним логиче­
ским анализом своих понятий, а подвергает их исправлению и изменению
п соответствии с опытом и наблюдением, учитывая всю совокупность
результатов научной мысли». Под этаким определением материализма
Дсборина подпишется любой позитивист, любой представитель эмпиризма,
всякий эмпириокритик, вроде Богданова, да и любой кантианец. Ленин
ведь в «¡Материализме и эмпириокритицизме» разъяснил, что иод понятием
■опыта» и «соответствия знания с опытом» может скрываться и материа­
лизм и идеализм. Но, как ни странно, Деборин «забыл» дать основной
коренной признак, отделяющий материализм от идеализма.
Га же самая забывчивость основных работ Ленина, а значит основных
марксистских положений наблюдается у т. Деборина и по целому ряду
других вопросов, которые он развивает в названной статье. Так на­
пример он отождествляет гегелевское, т. е. идеалистичское, понятие
единства времени и пространства с марксистским, т. е. материалистиче­
ским, пониманием этого единства и т. д. и т. п. Так обстоит дело с
г. Дсбориным.
Меныневнствующий идеалист Стэн, который заявлял о своем несо­
гласии с партийной линией по философским вопросам, стал участником
контрреволюционной группы Рютина и Слепкова. Это показывает, что
и обстановке классовой борьбы меныневнствующий идеализм, являющийся
н основном теоретической базой всех левацких уклонов, логически дове-
/кппый до конца, становится просто контрреволюционным меньшевизмом.
11сданно вышло новое издание к н и ж к и т^Дгода «Витадизм л мгд>ц£изм»^
Несмотря на то, что т. Агол в предисловии крепко «кроет» меныневиству-
1П1ЦММ идеализм, сама книга пополняет прежние ошибки, раскритикован­
ные и философской дискуссии, йовыми ошибками, идущими в том же
||;|||р.т'1С11Ш1.
( )епо11ная но важности группа теоретических вопросов как в области
философии, так и в области экономики и в области истории—это раз­
работка закономерностей развития настоящего этапа, нашей экономики,
тцпалыи.1Х сдвигов, особенно процессов, которые происходят в деревне,
шализ новых форм классовой борьбы, проблема перевоспитания колхоз­
ников н т. п. Нужно сказать, что в теоретической разработке и осве­
щении этих вопросов мы еще крайне отстаем. Между тем гигантские
мпбеды, которые одержаны нашей партией, построение фундамента
I нниалпстической экономики, выполнение пятилетки в четыре года, созда­
ние передовой технической базы, и задачи: реконструкция всего народ­
ник» хозяйства, уничтожение классов, окончательная ликвидация пере­
к и п и т капитализма в экономику и сознании людей в период второй пя-
Iн -к Iкп все это ставит огромные проблемы для теоретической работы.
Минарский пленум ЦК, особенно доклад т. Сталина и его выступление
ми Н1тр осу о работе в деревне, дали программные документы величай-
1нН1 важности для нашего теоретического фронта. Речь т. Сталина
нр1 к 1ЛИЛИП' классический документ анализа обстановки с точки зрения
марксистской диалектики. Она представляет собой образец разработки
теории материалистической диалектики, вопросов исторического материа­
лизма, в тесной связи с практикой социалистического строительства
и мировой революции. Тов. Сталин на основе богатейшего практического
опыта нашей партии дал здесь теоретическую разработку вопросов о
форме и содержании колхозного строя в условиях диктатуры пролета­
риата, о положении и сознании колхозника и задачах его социалисти­
ческого перевоспитания, об объективных и субъективных факторах в на­
шей революции, о соотношении экономики, техники, политики и т. д.
и т. п. Отсюда вытекает серьезная задача пропаганды, популяризации
и задача теоретической разработки этих боевых вопросов нашей дей­
ствительности, вопросов диалектики в духе указаний и примера т. Сталина.
На последнем пленуме, анализируя современную обстановку, т. Ста­
лин указал, что классовый враг разгромлен, но еще не добит до конца.
Кулак открыто не выступает против колхозов, но под прикрытием при­
знания колхозной формы тем острее борется против колхозного движе­
ния. Точно так же и на идеологическом фронте, на теоретическом фронте,
на фронте науки идейно разбитый классовый враг будет вести под
маской признания марксизма самую ожесточенную борьбу против него.
В своей работе «Пролетарская революция и ренегат Каутский» Ленин
бессмертными словами охарактеризовал все новые формы сопротивле­
ния классового врага после его поражения, которое наносит ему про­
летариат. Ленин говорит: «Переход от капитализма к коммунизму есть
целая историческая эпоха. Пока она не закончилась, у эксплоататоров
неизбежно остается надежда па реставрацию, а эта н а д е ж д а пре­
вращается в п о п ы т к и реставрации. И после первого серьезного пора­
жения, свергнутые эксплоататоры, которые не ожидали своего свержения,
не верили в него, не допускали мысли о нем, с удесятеренной энергией,
с бешеной страстью, с ненавистью, возросшей во сто крат, бросаются
в бон за возвращение отнятого «рая», за их семьи, которые жили так
сладко, и которые теперь «простонародная сволочь» осуждает на разо­
рение и нищету (или на «простой» труд...). А за эксплоататорами-капита-
листами тянется широкая масса мелкой буржуазии, про которую десятки
лет исторического опыта всех стран свидетельствуют, что она шатается
и колеблется, сегодня идет за пролетариатом, завтра пугается трудно­
стей переворота, впадает в панику от первого поражения или полу-
поражения рабочих, нервничает, мечется, хныкает, перебегает из лагеря
в лагерь... как наши меньшевики и эсеры»1).
Неизбежное обострение классовой борьбы в отдельные моменты на
отдельных участках находит и будет находить свое отражение на
теоретическом фронте в форме борьбы с марксистским мировоззрением,
в форме новых попыток исказить марксистско-ленинскую теорию, в
форме проникновения в нашу среду влияний всякого рода реакционных,
буржуазных, социал-фашистских идей и теорий. Беспощадный отпор
такого рода попыткам, в сочетании с положительной разработкой но­
вейших проблем на базе марксистско-ленинской теории, даст нам воз­
можность продвинуться вперед в деле выполнения директив нашей пар­
тии в области политэкономии, истории, философии, естествознания.
Итак на научном фронте и по естественным наукам и по наукам

О Л е н в н, т. ХХШ, стр, 355.


70
социально-экономическим мы имеем ряд достижений. Но мы не были бы
большевиками, если бы мы не видели наших недостатков, не учитывали
бы тех трудностей, которые имеются у нас, тех препятствий, которые
нам здесь приходится и придется еще преодолевать.
Ми на минуту не забывая о необходимости жесточайшей критики, мы
должны все свои усилия, центр своего внимания в научной работе
обратить на положительную работу. Мы должны дать во всех областях
пауки, и в науках естественных и в науках социально-экономических,
фундаментальные труды по основным проблемам, мы должны концентри­
ровать паши силы—как подрастающие молодые кадры, так и кадры,
уже имеющие определенный научный стаж,—на эту положительную ра­
боту. В центре внимания должна стоять органическая разработка от­
дельных проблем, разработка, которая основывается на солидном изуче­
нии фактического материала, на терпеливой постановке эксперимента, на
тщательном анализе цифрового материала. В центре внимания должно
стоять исследование, которое не гнушается этой кропотливой, черновой
работы и не сводится только к повторению общих принципов, к их
дальнейшей популяризации, но такое исследование, которое на основании
этих общих принципов марксизма-ленинизма разрабатывает специфи­
ческие методы каждой отдельной науки. Эти методы не могут родиться
из одной только марксистско-ленинской методологии, а могут возникнуть
па ее основе, но только в лаборатории физика или биолога, в архивах
историка, в учетных органах, в конъюнктурных бюро экономиста, одним
словом, только за научным станком.
Вреднейшим искажением марксизма-ленинизма являются факты упро­
щенства как в естественных, так и в общественных науках, когда
материалистическую диалектику рассматривают как шаблон, по которому
можно кроить любую науку, не изучая объективной действительности
се закономерностей, ее конкретных данных, подменяя все их бесконечное
многообразие плохо переваренными тремя основными законами диалек­
тики, несколькими избитыми цитатами и трескучей фразой. С этим
необходимо покончить решительно и бесповоротно.
11ужно сказать, что иногда бывали случаи, что критиковали рубя
е плеча, что бывали _ш*регибы в критике, случаи, когда критика была
недостаточно серьезный, и вместо того чтобы она помогала товарищам
пенравлить ошибки—отталкивала их. Д а и до сих пор есть товарищи,
не понимающие, что тех ученых (созревших или только еще начинаю­
щих), которые сделали ошибку, нужно поправить беспощадно, без
примиренчества, указать им на их ошибки, но что не надо их оттал­
кивать, а надо привлекать их к работе, создавая для них такую об-
< мпонку, чтобы они имели возможность включиться в наши ряды.
<. другой стороны, те, кто ошибался, должны знать, что никуда не
10Д1П01 стоять в стороне, держать кулак в кармане и ожидать, «как
им 1.1М без нас управитесь». А дело подлинного советского ученого,
и 1гм более учепого-партийца, который ошибся и которого поправили,
мм дело доказать не декларациями, а творческой работой, что он
..... . своп ошибки и исправляет их тем, что делает все, чтобы
мм. партии и пашей стране положительные труды.
11срнгпшая, главнейшая задача пашей пауки—перейти к периоду, ко-
|"рм|| создаст новые, положительные, фундаментальные исследователь-
11011* марксистско-ленинские работы в важнейших, областях знания.
71
3. МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗНАЧЕНИЕ
НАШИХ ДОСТИЖЕНИЙ НА ФРОНТЕ НАУКИ
Мы в нашей стране на фронте науки имеем громадные достижения,
громадный количественный и качественный рост, но оценка этих дости­
жений была бы не полна, если бы мы не сопоставили их с развитием
науки в капиталистических странах и не сделали бы вывода о между­
народном значении науки в СССР.
По газетам хорошо известны многочисленные заявления буржуазных
ученых о бедственном положении буржуазной науки.
Так в петиции группы германских ученых к президенту Гинденбургу
говорится: «Изменение экономического положения за последние два года
роковым образом угрожает положить конец развитию наук и тем самым
привести не только к застою, но и свести начнет все то, что было
начато с расчетом на дальнейшее развитие... Мы просим Ваше пре­
восходительство не отказать нам в Вашей помощи и содействии в
момент, когда дело идет о сохранении научно-исследовательской работы...»
Все знают также о реакционных настроениях, господствующих среди
большинства буржуазных ученых, о все умножающихся высказываниях
их в пользу религии и мистицизма.
Суммируя эти высказывания, английский философ Бертран Рэссель
в недавно вышедшей книге «Перспективы науки» пишет, имея в"~виду
торжественное собрание Британской ассоциации наук: «Недавно основные
кадры выдающихся физиков и некоторые из знаменитых биологов сделали
заявление, утверждающее, что новейшие завоевания науки опровергли
старый материализм и содействуют восстановлению религиозных истин...
То, что они заявили для поддержки традиционных религиозных верований,
они сделали не в качестве ученых, а скорее в качестве добрых граждан,
заботящихся о защите добродетели и собственности. Война и русская ре­
волюция превратили всех трусливых людей в консерваторов, а профес­
сора обычно боязливы по темпераменту,..»
Теперь можно сказать, что исторический путь буржуазной науки
завершен. Если Маркс в «Коммунистическом манифесте» говорил, что
буржуазия играла в истории в высшей степени революционную роль,
что менее чем за сто лет своего господства она создала более могу­
щественные и более грандиозные производительные силы, чем все пред­
шествующие поколения вместе взятые, если рыцарь наживы написал
на своем щите: «Прогресс и наука», то теперь не один Освальд Шпен­
глер, не один Бергсон, не один Чейз, а многочисленные философы, эко­
номисты, историки, естественники, инженеры, беллетристы Германии, Анг­
лии, Франции, Соединенных штатов в один голос утверждают, что спасе­
ние человечества—в возврате от техники к природе, от науки к религии.
Основное современное «научное» воззрение реакционного большинства
буржуазии можно сжато охарактеризовать так: астрономами делаются
выводы, что мир разлагается, что близится конец мира, что существуют
потусторонние непознаваемые миры.
Физиками делаются выводы, что закон причинности нс действителен,
что в мире господствует случайность, что миром руководит провидение.
В биологии находят таинственные движущие силы в организме, отри­
цают эволюционное учение, отрицают развитие от обезьяны к человек
н проповедуют развитие от человека к обезьяне.
72
Будущее человеческого общества рисуется как мрачная картина раз­
рушения всей цивилизации в войне неслыханной разрушительной силы,
от которой на земле останутся только развалины, дикие и полудикие
страны.
Вот так выглядит деградация буржуазной науки.
И прав Кильпатрик, известный американский педагог, заявляя по
этому поводу: «Мы можем конечно закрывать глаза на все это, хотя
многие так и делают, но загнивание капитализма, основ нашего общества
от этого не прекратится».
Д о чего смешно при этих обстоятельствах читать, как некоторые
буржуазные ученые и инженеры с поистине детской наивностью обра­
щаются с увещеваниями к руководителям капиталистического строя, как
это например сделал согласно последнему номеру английского журнала
«Нейчур» проф. Финдлей в речи перед Манчестерским химическим
обществом, предлагая магнатам капитализма такой рецепт: «Уступите
нам, ученым, место, дайте нам возможность руководить обществом,
тогда не будет крушений конференций по разоружению, тогда не будет
вот этого жесточайшего кризиса, безработицы и т. п. Мы, ученые,
позаботимся, чтобы все было поставлено на научную ногу, чтобы каж­
дый работал всего два часа в день, и этого будет хватать для того,
чтобы создать для всех людей жизнь в полном довольствии!»
Д о чего жалки эти возомнившие техники и ученые, полагающие, что
миллионеры и миллиардеры хорошенько подумают и откажутся от
своих прибылей, добровольно передадут власть в руки ученых, что
осуществится буржуазная утопия «технократии». Между тем, пока они
мечтают, наука капиталистических стран продолжает работать для соз­
дания новых прибылей и работать усиленными темпами для подготовки
нонны против Советского союза, войны, являющейся в глазах капита­
листов единственным выходом из кризиса, единственным выходом из
тупика, в который зашел капиталистический мир.
Итак и на фронте науки полный антагонизм в динамике двух миров.^
'кч радация научной мысли, кризис упадка в науке капиталистических {
1 I|>ап и колоссальный размах вширь и вглубь, расцвет всех отраслей)
науки и стране социализма. '
11.т данном этапе империализма кризис теоретического естествознания
и.I Западе идет несравненно более быстрыми темпами, открыто обнажает
I миль философских концепций большинства естественников, с необык­
новенной резкостью суживает самую материальную базу науки. 5 кри­
чит современного естествознания нельзя не видеть нового качества.
)ю т упадок и деградация научной мысли охарактеризованы в поста­
новлении январского пленума, которое гласит: «Закрываются научные
пн«штуты, растет безработица кадров и деквалификация нх, уменьшается
подготовка научных кадров, все большее распространение получают
| е о р и п > ненужности прогресса науки и техники, наблюдается деградация
Н.1\'ЧПОЙ мысли».
Ли деградация научной мысли, этот упадок буржуазной науки не опро-
М1 |н лютея конечно отдельными хотя бы даже крупными открытиями,
мнорые имеют место; наоборот, эти открытия только еще больше
\ Н171ПЧИН.П0Т состояние хаоса буржуазной научной мысли.
<.он('рп1С11но ясно также, что при таком характере кризиса пауки в
1«.||1П1а,'|иет11ческнх странах те наиболее передовые ученые капиталн-
73
стических стран, которые способны вылезть из футляра своей узкой спе­
циальности, способны подняться над классовыми предрассудками, пред­
рассудками своей буржуазной среды, обращают свои взоры к нашей
советской науке. Совершенно ясно, что те ростки материализма или
даже ростки диалектического материализма, которые стихийно рождает
современное естествознание, рождает наука в капиталистических стра­
нах, находят единственную благоприятную почву в нашем Советском
союзе.
Поэтому неудивительно, что из стран капитала все больше и больше
слышатся голоса, обращающиеся к нам, предлагающие нам свои работы,
что оттуда приезжают к нам, чтобы здесь читать свои лекции, включиться
в нашу научно-исследовательскую работу.
За последние два-три года на любом международном конгрессе по
любой отрасли науки, где участвуют наши советские ученые, как правило,
образуется более или менее оформленное левое крыло, работающее в
1 контакте с нашей советской делегацией, причем не только в смысле
политического сближения, но и в смысле желания совместной разра­
ботки основных проблем данной науки с точки зрения нашего мировоз­
зрения.
Все это говорит о том, что стихийные ростки материализма, выраста­
ющие из естествознания, из науки на Западе, смогут по крайней мере
в данной ситуации перерасти в последовательный, т. е. в диалектический,
материализм только* у шао, в нашем Советском союзе. Так же как наша
марксистско-ленинская экономика, история, философия, так и наше есте­
ствознание есть центр притяжения для всего того, что появляется и
появится материалистического в отдельных отраслях науки на Западе.

4. БОРЬБА ПАРТИИ ЗА ПАРТИЙНОСТЬ НАУКИ


Всех наших завоеваний на научном фронте мы достигли под руковод­
ством нашей большевистской партии. Мы их достигли не только потому,
что наша партия проводит политику «усиленной материальной поддержки
государством развития науки в Советском союзе», но прежде всего
потому, что наша партия своей программой и всей своей деятельностью
защищает ленинский принцип партийности науки, распространяет и раз­
рабатывает единственно научное революционное мировоззрение пролета­
риата—марксизм-ленинизм.
Эта творческая, созидательная мощь нашей партии как партии воин­
ствующего материализма с наибольшей силой воплощается в вожде
мирового коммунистического движения—т. Сталине. Разработанное Марк­
сом и Энгельсом учение, обогащенное и развитое Лениным, получает
в работах Сталина дальнейшее развитие.
Маркс и Энгельс разработали теорию трудовой стоимости и теорию
прибавочной стоимости, они создали исторический материализм и диа­
лектический материализм—философию пролетариата. О том, что марк­
сизм дал нового в учении о классовой борьбе, которая является сердце­
виной исторического материализма, Маркс говорит сам в письме к
Вейдемейеру:
«То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего:
1) что существование классов связано лишь с определенными истори­
ческими формами борьбы развивающегося производства...
2) что классовая борьба неизбежно ведет к диктатуре пролетариата;
3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению
всяких классов и к установлению общественного строя, в котором не
будет места делению на классы»1).
В эпоху империализма и пролетарских революций Ленин продолжал
разработку учения Маркса. Он не прибавил ни одного нового принципа
к учению Маркса и Энгельса, ибо учение Маркса и Энгельса не ну*
ждается в добавочных принципах, но он развил марксово учение примени*
тельно к новой исторической эпохе.
Тов. Сталин в беседе с первой американской рабочей делегацией в
сжатой форме формулирует то, что было дано Лениным, развившим
дальше учение Маркса:
1) Ленин разработал проблему монополистического капитализма,
вопрос об империализме как новой фазе капитализма.
2) Ленин разработал вопрос о диктатуре пролетариата как о высшем
типе демократии при классовом обществе, вопрос о Советской власти
как форме диктатуры пролетариата.
3) Ленин дал нам учение о формах и способах успешного строи­
тельства социализма, а именно: учение о возможности построения пол­
ного социалистического общества в одной стране, о нэпе как конкретном
пути этого построения.
4) Он разработал вопрос о гегемонии пролетариата в революции.
5) Ленин развил национально-колониальный вопрос в стройную си­
стему взглядов, связал его с вопросом о свержении империализма.
6) Он разработал вопрос о партии пролетариата как о высшей форме
классовой организации, показал, что партия есть «направляющая сила
в системе диктатуры пролетариата», разработал вопрос об единстве пар­
тии и о партийной дисциплине.
Сюда необходимо добавить все то, что сделано Лениным в области
философии.
«Не кто иной, как Ленин, взялся за выполнение серьезнейшей задачи
обобщения по материалистической философии наиболее важного из того,
что дано наукой за период от Энгельса до Ленина, и всесторонней кри­
тики антиматериалистических течений среди марксистов. Энгельс говорил,
что «материализму приходится принимать новый вид с каждым новым
великим открытием». Известно, что эту задачу выполнил для своего
времени не кто иной, как Ленин, в своей замечательной книге «Мате­
риализм и эмпириокритицизм». Известно, что Плеханов, любивший по­
тешаться над «беззаботностью» Лепина насчет философии, не решился
даже серьезно приступить к выполнению такой задачи»2).
Так же как Ленин развил учение Маркса для эпохи империализма и
пролетарских революций, так Сталин развил учение Маркса и Ленина
дли нового периода, для периода развернутого социалистического строив
тельства.
Тов. Сталин определил конец восстановительного периода и начало
периода реконструкции, дал анализ своеобразия этого периода нэпа.
Топ. Сталин разработал во всей конкретности ленинскую идею социали­
стического планщюипния.
Гои. Сталии наметил, начиная от заложения экономического фун­

1 М а р к с и ) и г с л i. с, I lucí мл. стр. «Я, Плргиздат. 1932 г.


С г и л и и, ылфисы Л1>н.11111.1ма, up . 17.
7S
дамента социализма, пути к полному социалистическому обществу в »усло­
виях обостренной классовой борьбы.
Применяя выражение т. Сталина, которое он употребил относительно
Лепина, можно сказать, что т^ Сталин раскрыл скобки в формулах, ко­
торые были даны Лениным, и вывел новые формулы борьбы для нашей
эпохи, формулы, ведущие к победе социализма в нашей стране.
Общие принципы индустриализации разработаны в стройное учение
об индустриализации; с тяжелой промышленностью во главе, с машинной
индустрией как ведущей. Это сделано т. Сталиным.
Производственная смычка пролетариата и крестьянства была разрабо­
тана т. Сталиным.
Коллективизация сельского хозяйства, ликвидация кулачества как
класса—эти вопросы были разработаны в стройную систему взглядов
т. Сталиным.
Вопросы организации нашего Советского государства как государства,
состоящего из федеративных социалистических республик, а в связи с
этим вопросы национальной культуры были разработаны т. Сталиным.
Тов. Сталин в своих работах дал теоретическую разработку таких
основных философских категорий, как теория и практика, возможность и
действительность, форма и содержание, субъективный и объективный
факторы.
Но т. Сталин дает для развития науки не только теоретические рабо­
ты, но непосредственно влияет на продвижение научной мысли, на
продвижение теории в нашей стране.
У нас не было ни одной научной дискуссии за это время, ни одного
серьезного события на фронте науки, которое не проходило бы под
непосредственным руководством т. Сталина.
Чтобы прекратить схоластическую дискуссию на экономическом фрон­
те, чтобы повернуть экономический фронт от рубинщины и механицизма
на изучение проблем советской экономики и экономики империализма,
потребовалось личное вмешательство т. Сталина.
На аграрном фронте, чтобы повернуть этот фронт к насущным теоре­
тическим и практическим задачам, потребовалось, чтобы выступил
т. Сталин.
Чтобы поднять философскую дискуссию на высшую ступень, покон­
чить с меиыпевиствующим идеализмом и механицизмом, чтобы дать пар­
тийное направление философской науке, потребовалась беседа т. Сталина
с бюро ячейки ИКП философии и естествознания 9 декабря 1930 г.
Чтобы предохранить нас от продолжения грубейших ошибок па исто­
рическом фронте, в особенности на столь важном участке, как история
партии, потребовалось неоднократное вмешательство т. Сталина.
Чтобы повернуть литературный фронт на широкую дорогу советской
литературы, потребовалось вмешательство т. Сталина.
Даже в такой области, как медицина, чтобы создать Институт эк­
спериментальной медицины, который от старой рутинной полукустарной
медицины повернул бы советскую медицину и психоневрологию па но­
вые пути, когда медицина использует все достижения современной фи­
зики, современной химии, современной биологии,—потребовались вмеша­
тельство, творческая инициатива т. Сталина.
Так т. Сталин конкретно и в деталях руководит сложнейшим делом
развития науки в нашей стране.
В лице т. Сталина мы имеем не только гениального политического
вождя партии и международного рабочего движения, но имеем величай­
шего теоретика, величайшего мыслителя. Само собой разумеется, мы не
беремся дать полную оценку того значения, которое имеет работа т. Ста­
лина для развития науки. Данный нами абрис крайне неполон и не­
совершенен.
Для нашей науки в Советском союзе имеет значение серьезной про­
верки 14-е марта 1933 г.—50-летняя годовщина смерти Маркса. Эту
годовщину встречаем не только мы в Советском союзе, ее встречает
международный пролетариат, ее старается использовать международная
социал-демократия. Германская социал-демократия намеревалась приуро­
чить к этой годовщине свой .партейтаг, где докладчиком о Марксе был
назначен не кто другой, как Рудольф Гпльфердинг. В то же самое
время, когда германская социал-демократия с каждым днем, и каждым
naqoM и в теории и на практике предает учение Маркса, предает рабочий
класс, она делает все для того, чтобы превратить годовщину смерти
Маркса в новый обман рабочего класса, выставляя себя—социал-фа­
шизм—как единственного наследника Маркса, единственного хранителя
его учения.
Карл Каутский недавно выпустил первый том нового труда «Война и де­
мократия»—историческое исследование их взаимоотношений, начиная от
господства Нидерландов до наших дней. Задача этого труда заклю­
чается в том, чтобы всячески опорочить пролетарскую революцию, по­
казать прогрессивность буржуазной демократии, оправдать надвигаю­
щуюся новую империалистическую войну, подготовить умы для ее вос­
приятия. В связи с 60-летием со дня рождения социал-фашиста фило­
софа Макса Адлера социал-демократическая пресса отметила огромные
заслуги этого «теоретика» в борьбе с материализмом, в борьбе с револю­
ционным содержанием марксистского учения. В этом отношении крайне
характерна статья Браунталя в январском номере журнала «Кампф».
Статья воспевает заслуги Макса Адлера—«этого великого учителя вто-
poro социалистического поколения предвоенного и послевоенного вре­
мени», выбросившего знаменитый пароль—«назад от материализма к
марксизму», так много сделавшего в смысле переделки марксизма под
кантианство.
Браунталь подчеркивает особое значение работ Макса Адлера в связи
с тем, что материализм является господствующей идеологией в Советском
союзе. Он пишет буквально следующее: «Весь этот ход мыслей, этот
острый разрыв между материалистической философией и марксистской
общественной наукой является в настоящее время настолько доказанным
и само собой разумеющимся, что приходится удивляться, когда об этом
еще раз напоминают. Однако надо помнить, что в крайне важной стране
для марксистского рабочего движения марксизм в его духовной форме в
существенном остался таким, каким в Средней Европе он Максом Адлером
был уничтожен, а именно в России, где везде проповедуется тождество
философского материализма с марксизмом и оно является составной
частью официальной государственной науки, следовательно монопольно
господствует па поле битвы». А это происходит в то время, когда оголен­
ная, неистовствующая фашистская диктатура топит в море крови герман­
ский рабочий класс. И то время когда банкротство «демократической»
теории II Интернационала стало очевидным, когда буржуазия пинком
77
Сапога вышвыривает отслуживших лакеев, эти люди смеют еще делать По ­
п ы т к и торговаться за признание их теоретических принципов, как это
делает Фридрих Адлер в февральском номере «Кампф», смеют прикры­
ваться марксовым именем.
Поистине пророчеством звучат слова Энгельса по адресу германской
социал-демократии, написанные в согласии с (Марксом в письме к Бебелю
в 1879 г.: «Впрочем, мировая история идет своим путем, не считаясь с
этими мудрыми и умеренными филистерами. В России через несколько
месяцев дела должны принять решительный оборот. Одно из двух:
либо падет самодержавие, и тогда тотчас же, с падением главного оплота
реакции, по Европе повеет другим ветром, либо— разразится европейская«
война, и в неизбежной борьбе всякого народа за свое национальное
бытие эта война похоронит и н ы н е ш н ю ю германскую партию...
Новая партия, которая, в конце концов, должна была бы создаться в
результате всего этого, освободилась бы во всех европейских странах
от всяческих колебаний и мелочности, которые теперь повсюду тормозят
движение»1).
Эти новые партии созданы, это партии Коммунистического интернацио­
нала во главе с нашей большевистской партией. Годовщина смерти
Маркса является триумфом нашей партии, триумфом революционного
марксизма. Вместе с тем это проверка для нашей советской науки 'и в
первую голову для наших марксистско-ленинских учреждений.
15 лет диктатуры пролетариата силой всемирно-исторических фактов
подтвердили всю правоту учения Маркса, Энгельса, Ленина.
Марксизм-ленинизм имеет за собой такой несокрушимый аргумент, как
победоносная Октябрьская революция, которую совершила наша партия
под руководством Ленина.
Марксизм-ленинизм имеет за собой такой несокрушимый аргумент, как
победоносное завершение пятилетки, которого достигла наша партия
под руководством т. Сталина.
Марксизм-ленинизм восторжествовал целиком и полностью, и теоре­
тически и практически в великом строительстве социалистического об­
щества, он идет к полному торжеству на всем земном шаре.
Но «марксизм завоевал свое всемирно-историческое значение как
идеология революционного пролетариата тем, что он, марксизм, отнюдь не
отбросил ценнейшие завоевания буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил
и переработал все, что было ценного в более чем двухтысячелетием
развитии человеческой мысли и культуры». Усвоение этих запасов |3нания,
их переработка на основе партийности остается и впредь руководящим
принципом марксистской науки.
4 февраля 1930 г., т. Сталин в своей речи «О задачах хозяйственников»
заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50— 100 лет. Мы должны
пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас
сомнут»2).
Уже теперь можно сказать, что за истекшую первую пятилетку мы
пробежали немалую долю этого расстояния. Мы все чувствуем, как для
нашего времени верны слова о том, что в революционную эпоху 20 лет
равняются одному дню великих исторических событий. Но впереди

! ) « А р х и в М а р к с а и Э н г е л ь с а » , т. 1 (VI), с1 р. 169—170.
И) С т а л и н, Вопросы ленинизма, стр. 584.

78
остается еще много. Многое нам нужйо еще сделать, чтобы изучить тех­
нику, чтобы овладеть наукой.
Эти задачи стоят не только перед рабочими массами, они стоят и перед
нашими научными работниками. И чем выше поднимаемся по образова­
тельной лестнице, тем сложнее и труднее становится задача освоения.
Ведь тем глубже должны овладеть наукой научные работники, овладеть
материалом буржуазной науки и включиться в переработку науки на
основе диалектического материализма. Это задача исключительно трудная,'
требующая от работников науки не меньшего пафоса освоения, чем
тот, который по призыву своего вождя развивает наш пролетариат во
второе пятилетие.
Тов. Сталин закончил свою историческую речь незабываемыми словами:
«Говорят, что трудно овладеть техникой. Неверно! Нет таких крепостей,
которых большевики не могли бы взять. Мы решили ряд труднейших
задач. Мы свергли капитализм. Мы взяли власть. Мы построили крупней­
шую социалистическую индустрию. Мы повернули середняка на путь
социализма. Самое важное с точки зрения строительства мы уже
сделали. Нам осталось немного: изучить технику, овладеть наукой.
И когда мы сделаем это, у нас пойдут такие темпы, о которых мы
не смеем и мечтать. И мы это сделаем, если захотим этого по-
настоящему!» J).
Да, мы это сделаем: мы изучим технику, овладеем наукой, и пере­
строим ее. Тогда и наша советская наука, ставшая социалистической
наукой, будет передовым отрядом, ударной бригадой, в которую вклю­
чатся лучшие передовые ученые капиталистических стран, ибо социали­
стическая наука станет единственной наукбй человечества. «
Этого мы достигнем: шагает же во главе нашей бригады такой
бригадир, как т. Сталин.1

1) С т а л и н , Вопросы ленинизма, стр. 585.


(у РАБОТЕ МАРКСА
НАД ВОПРОСАМИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ
Л . ЛОВИПСМИЙ

Каждый шаг на пути побед социализма в пашей стране говорит ргально,


практически, всем своим существом, что дело, за которое боролись
так последовательно до конца своих дней великие гиганты мысли и борь­
бы—Маркс, Энгельс и Ленин,—это дело, для которого нет и не будет
непреодолимых преград. Оно живет, развивается, обогащается новым
содержанием, всем опытом революционной борьбы и побед социализма.
Теория борьбьц и побед рабочего класса делается все большим достоя­
нием трудящихся.
В нашей стране марксистско-ленинская тезрия, разоблачая ревизионист­
ские извращения марксизма, выражающие в идеологической форме
сопротивление уничтожаемых победоносным развитием социализма капи­
талистических элементов, разбивая идеализм как открытое знамя клас­
сового врага, все больше вооружает широчайшие массы людей труда и
пауки в борьбе за дело социализма.
Растущие из рабочего класса кадры молодых специалистов овладевают
наследством Маркса, Энгельса, Ленина и, руководствуясь им, строят
свою работу.
Научные работники в различных областях естествознания воспиты­
ваются на «Анти-Дюринге», «Диалектике природы», «Материализме и эм­
пириокритицизме», «Капитале», «Ленинских сборниках», «Вопросах ле­
нинизма».
Для ряда крупнейших представителей науки, связавших дело своей

80
науки с делом социализма, работы классиков марксизма становится
настольными книгами, из которых они все больше черпают данные
для сознательной борьбы за исторические задачи нашего строи­
тельства.
Работы классиков марксизма, посвященные вопросам теории и естество­
знания! в частности, являются не только общим источником для формиро­
вания марксистского мировоззрения и диалектико-материалистического
естествознания, они дают также богатейший материал для разработки
различных областей естествознания. Овладение всем положительным ма­
териалом паук своего времени дало возможность классикам марксизма
разработать вопросы диалектики природы в целом, и отдельных форм
развития материи. Среди необъятного материала истории науки и со­
временного им естествознания Маркс, Энгельс, Ленин, пользуясь диалекти­
ческим методом, умели находить основное, решающее.
Они брали основные тенденции науки, ее содержание и в океане
имен и фактов зорким глазом находили путь к основному, отбрасывая
«авторитеты», пропагандируемые плоским мышлением, и в то же время
умели оценивать все значительное, ценное. Они не связывали себя око­
вами хронологии, превращавшими историю науки в кунсткамеру беспоря­
дочно собранных экспонатов. Они подходили к вопросам науки конкретно,
связывая их анализ со всей совокупностью исторических условий. Клас­
сиков марксизма отличает то, что подчеркивал так выпукло В. И. Шенин,
когда он говорил, имея в виду в данном случае переписку с Зорге,
что письма Маркса и Энгельса представляют собой «образчик матери­
алистической диалектики, уменье выдвинуть на первый план и подчеркнуть
различные пункты, различные стороны вопроса в применении к кон­
кретным особенностям тех пли иных политических и экономических
условй»1).
В силу всего этого надо сказать, что Маркс и Энгельс дали не только
богатейшие основы и реальное содержание для разработки вопросов
марксистской истории естествознания, они показали также примеры ана-
шза его отдельных областей, отдельных вопросов и работ отдельных
гпествоиспытателей. Они подчеркивали исключительное историческое зла-
чпше Шлейдена как основоположника клеточной теории наряду со Шван­
ном, хотя в философии Шлейден был кантианцем; они оцепили исключи­
тельное величие теории Дарвина, хотя он был филистером и не разби­
рался в 'вопросах общественно-исторического характера; Вирхова, кото­
рою Маркс и Энгельс разоблачали как почтенного буржуа, вместе с
гем выделяли как человека, сыгравшего значительную роль в науке.
Маркс н Энгельс производили раскопки в покрытом пылыо истории
огромном материале и . создавали естественную классификацию имен и
фактов, вскрывая противоречивость объективного развития. Сосредоточи­
ваясь над вещами, лежащими у других «под носом» и остававшимися
незамеченными, Маркс и Энгельс показывали и доказывали, что эта
близорукость не случайна, что это есть принципиальный подход
буржуазной мысли, ограниченной и связанной классовыми, партий­
ными интересами.
Они ставили себе задачей открывать, делать жизненным цепное, поло­
жительное содержание пауки. Об этом свидетельствуют хотя бы следую-

■) Л с II и и, г, X!, стр. 1(>2»

|| Мпрьсиэм и «с 1 14' I ни М1и1 г и . 81


Щие слова Энгельса: «Относительно первобытного состояния общества
существует капитальный труд, имеющий такое же р е ш а ю щ е е значе­
ние, как Дарвин в биологии; открыл его, конечно, опять-таки Маркс: это—
Морган, «Первобытное общество», 1877 г. Маркс говорил об этой книге,
но мне тогда было не до этого, а он к пей больше никогда не возвра­
щался; он, очевидно, был сю доволен, потому что, судя по очень подроб­
ным извлечениям из этой книги, о н с а м хотел познакомить с ней
немцев». Далее Энгельс подчеркивает, в чем значение этой работы и
каково его отношение к пей: «Морган в границах своего предмета само­
стоятельно открыл во второй раз марксово материалистическое понима­
ние истории и закапчивает в отношении современного общества не­
посредственно-коммунистическими требованиями... Эти господа («Тай-
дор, Леббок и К0.—//. //.) замалчивают здесь книгу по мере своих
сил»2).
Умея находить лучшее, Маркс и Энгельс в то же время сдавали в
архив истории ряд имен, которые были довольно видны на поверхности;
таково например их отношение к естествоиспытателям—вульгарным ма­
териалистам XIX в. Бюхнеру, Молешотту, Фогту. Интересно сравнить,
насколько правильнее оценивали Маркс и Энгельс этих людей, чем неко­
торые крупнейшие люди их времени.
Так например Герцен, о котором В. И. Ленин писал, что «он вплотную
подошел к диалектическому материализму и остановился перед историче­
ским материализмом»,—очень высоко оценивает Фогта. «Страстный поклон­
ник красот природы,—пишет о нем Герцен,—неутомимый работник в
науке, он все делал необыкновенно легко и удачно: вовсе не сухой
ученый, а художник в своем деле, он им наслаждался, радикал по темпера­
менту, реалист по организации и гуманный человек по ясному и добро-
душпо-иропическому взгляду, он жил именно в той жизненной среде, к
которой единственно идут дантовские слова «Qui ê l'uomofelice». Он
прожил жизнь деятельно и беззаботно, нигде не отставая, везде в первом
ряду; не боясь горьких истин, он так же пристально всматривался в
людей, как в полипы, медузы, ничего не требуя ни от тех, ни от
других, кроме того, что они могут дать...
...Несмотря на то, что мы шли с разных сторон и разными путями,
мы встретились на трезвом с о в е р ш е н н о л е т и и в н а у к е » 2).
Насколько хвалебна эта оценка господина Фогта со стороны Герцена,
величайшего мыслителя своего времени, настолько последовательно в
то же время разоблачали Маркс и Энгельс этого «гуманиста». Записки
Герцена о Фогте относятся к 185Э г., а в 1859 г. Герцен, зная о кри­
тике Фогта со стороны Маркса, писал: «Фогту недурно хорошенько
обругать своих обвинителей».
Оговариваемся, что этот вопрос требует особого разбора, и здесь мы
ограничиваемся лишь некоторыми моментами в соответствии с необходи­
мостью подчеркнуть принципиальные сторзны подхода Маркса и Энгельса
к естествознанию и естествоиспытателям. Добавим, что Маркс и Эпгель.с
оценивали Фогта не только как политика, но и как естествоиспытателя;
впрочем в этой связи и Герцен при всем добром отношении к Фогту
подчеркивает всю бедность фогтовского мировоззрения, ограниченностьI)

I) «Архив Маркса и Энгельса», т. I (VI), стр. 247.


а) А. И. Г е р ц е н , Былое и думы, т. II, стр. 15t>—"157.
82
eix> горизонта. Герцен пишет; «...и бросился с жадностью на философию,
иг которой Фогт чувствовал неопреодолимое отвращение».
Возвращаясь к вопросу о работе Маркса и Энгельса над вопросами
естествознания, следует сказать, что роль Энгельса в разработке естество­
знания более известна; а иногда даже считают, что область естествен­
ных наук была специальностью Энгельса. Однако уже опубликованный
материал говорит об исключительном и разностороннем внимании Маркса
к вопросам естествознания. Неудивительно, что Энгельс руководствовался
мнением Маркса; когда он писал «Анти-Дюринг», он дал Марксу про­
честь всю рукопись перед ее опубликованием.
Конечно центр тяжести работ Маркса лежал в плоскости социально-
чкоиомичеекпх вопросов, вопросы естествознания шире разработаны Эн-
1 сльсом, однако, как мы указывали, не мало опубликовано рукописей
Маркса, а также его переписки, свидетельствующих о том, насколько
1лубоко, разносторонне занят был Маркс на протяжении многих лет
естествознанием, насколько значительно его наследство сверх того, что
нм сделано* в его общих работах и в частности в «Капитале», где Маркс
дал исключительный по богатству анализ социально-экономических и клас­
совых корней развития естествознания, дал решающие установки в раз-;
работке марксистской истории естествознания, показал его роль, значе-*
вне и задачи в общественно-историческом процессе.
1лце 19-летний Маркс указывает в письме к отцу от 1837 г., что он
-ознакомился до известной меры с естествознанием», затем, особенно
с начала 50-х годов, он изучает естествознание, останавливаясь на раз­
личных его областях, а последние письма Маркса говорят о том, что он
следил за его состоянием до конца своих дней. Нет сомнений в том, что
работа Маркса и Энгельса над «Немецкой идеологией» дает нам исклю­
чи к'льпое богатство данных для разработки теоретических основ есте-
11 познания. Однако сейчас мы имеем в виду использовать данные, ко-
юрые говорят о внимании 'Маркса к отдельным вопросам естествозна­
ния. Здесь также налицо все богатство связи этих отдельных вопросов
■ общим мировоззрением и методом Маркса, с его подходом револю­
ционного бойца к вопросам науки. ‘ *
II 1851 г. Маркс пишет Энгельсу о книге Даниэльса по физиологии.
H i Iцистного письма Энгельса можно заключить, что классики марксизма
предупреждали Даниэльса не делать обобщающих выводов, поскольку
он ограничивался в своих работах сферой психо-физиологии, в этом
.......ме разъясняется, что сами понятия являются выражением обществен­
н о и<дорических условий, состояния общественного процесса. Реакция
in»ч« й на тс или иные явления обусловлена в конечном счете всей со-
in.i.\нностыо данных общественно-экономической формации.
Инг что писал Энгельс: «Ты знаешь, я не читал окончания Даниэльса.
Mio ног молодец упорно держится за «понятия», как посредствующую
ниш. между людьми, это вполне объяснимо; ты никогда не заставишь от
н и ш о!казаться человека, пишущего о физиологии. Он в конце концов
с и -м спасается при помощи того аргумента, что всякое фактическое
и.......п н е , воздействующее на человека, вызывает у него понятия и что
Р< MKiiiiii на ’пи факты хотя и является во второй инстанции >следствием
и и ч фактов, но в первой инстанции -это следствие понятий. Против
мнй формальной логики конечно ничего нельзя возразить, и все зависит
• •г mi о, каков способ изложении в его рукописи, я его нс знаю. Я ду­

83
маю, что л у ч ш е в с е г о б ы л о б ы е м у н а п и с а т ь , ч т о о н з н а е т ,
каким ложным т ол к о в а н и я м м оже т быть п о д в е р г н у т а
та или д р у г а я ч а с т ь е г о р а б о т ы и п у с т ь он их так
из ме ни т, ч т о б ы я с н о видны были е г о «подлинные» в о з ­
з р е н и я » *).
Таким образом!, в соответствии с вышеуказанным, Энгельс предупреж­
дает, что имеется опасность идеалистического истолкования Даниэльса,
скользкость его формулировок может превратить понятие в демиурга дей­
ствительности, что Даниэльс при данном положении остается в пре­
делах формальной логики, что он наконец в узких пределах физиологии
пытается развернуть выходящую за эти пределы проблему связи между
людьми.
Спустя месяц Маркс запрашивает Энгельса уже о другом, о при­
менении электричества к агрикультуре, здесь его же интересует приме­
нение науки к развитию производительных сил. Тут- уже иная плоскость
подхода к вопросам естествознания, и опять налицо умение практически,
реально следить за состоянием науки.
«Я посылаю тебе,—пишет Маркс Энгельсу,—вслед за этим копию статьи
о применении электричества к агрикультуре на английском языке. Будь
столь добр н ответь мне сейчас же: 1) каково твое мнение об этой
вещи; 2) объясни мне эту историю, так как я не вполне в ней раз­
бираюсь...»2).
Ответ Энгельса, разъясняющий Марксу суть статьи, характерен
также тем, что он свидетельствует лишний раз о научной тщательности,
свойственной Марксу и Энгельсу, он же подчеркивает исключительное
внимание их к вопросам друг друга.
«Впрочем,—заканчивает Энгельс письмо,—об этой вещи нельзя судить,
пока она не будет испытана и не будут иметься налицо результаты, по­
этому скажи мне, где я могу найти более подробные указания об ётом
предмете»3).
Интерес Маркса! и Энгельса к вопросам агрикультуры не случаен, он
связан с необходимостью обогатиться материалом, который будет реа­
лизован в разработке соответствующих вопросов «Капитала». В то
же время надо подчеркнуть, что работа над вопросами естествознания
носила не просто подсобный характер, она являлась органическим содер­
жанием! в разработке вопросов марксизма.
Период 1851 г. уже приводит Маркса к выводам, что «реформа агри­
культуры и юснованного на ней собственнического свинства должна стать
альфой и омегой будущего переворота. Он работает далее специально
над агрономией пока для того, как он говорит, «чтобы получить хоть
некоторое представление об этом предмете». Маркс однако неослабно
продолжал эту работу, все время следя за успехами и выводами агроно­
мии, и агрохимии в частности. Уже закончив в декабре 1865 г. I том
«Капитала», он садится снова за вопросы агрохимии в силу того, что
появился новый научный материал, подтверждающий опять-таки, как под­
черкивает Маркс, его выводы.
«Что касается «проклятой» книги, - пишет Маркс о «Капитале»,—то

•) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXI, стр. 187. Подчеркнуто мною. — //. //.


-) Т а м ж е, стр. 195.
;t) Т а м ж е, стр. 201.
84
дело обстоит так: она была г о т о в а в конце декабря. Одни только
in дел о земельной ренте, предпоследняя глава, составляет, в теперешнем
ипде, почти книгу. Днем я ходил в музей, а по ночам писал. Новая
нмледельчсская химия в Германии, специально Либих и Шенбейн,
которые важнее для этого дела, чем все экономисты, вместе взятые;
е другой стороны, огромный материал, созданный французами со вре­
мени моих последних занятий этим предметом,—все это мне пришлось
•смерь проштудировать. Я закончил свои теоретические расследования
к мельной ренты два года тому назад. А как раз за это время
появилось много нового, вполне, впрочем, подтверждающего мою
impiiio» х).
И частности работы Либиха послужили естественно-научной основой
ini развития Марксом его тезиса о том, что всякий прогресс в капп-
илпстическом земледелии есть прогресс в разрушении постоянных
источников плодородия. Маркс особо отмечает историческую роль и зна­
ч и т е работ Либиха, которые он использовал, зная чего в них искать п
какие пз них должны быть сделаны выводы. «Выяснения отрицательной
• т|и>иы современного земледелия, с точки зрения естествознания,—пишет
Маркс о Либихе,— представляют одну из бессмертных заслуг Либиха.
I it» исторические экскурсы в историю земледелия, хотя и не свободные
грубых ошибок, тоже бросают свет на некоторые вопросы»2).
Однако вслед за этим Маркс, продолжая работать над вопросами
к-мольной ренты, следит далее за новейшими данными в области агро>-
М1МПП, интересуясь особенно тем материалом, который направлен против
тбпховской теории истощения почвы; с удовольствием подчеркивает
mi указания Фрааза, который дал своими работами материал для вы­
полов, что если культура развивается стихийно, а не направляется созна-
|г,'ii.iio, то оставляет после себя пустыню.
И связи с интересующими Маркса вопросами он в 1868 г. просит
Иисльса помочь ему получить указания Шорлеммера по этому поводу:
-И хотел бы узнать у Шорлеммера, какая новейшая и лучшая книга
( т мецкая) по агрономической химии? Затем, как обстоит теперь дело
и» гпо|юм между сторонниками минерального и азотистого удобрения?
(| тех пор как я: занимался этим в последний раз, в Германии появи-
1'и |, много нового.) Знает ли он что-нибудь о тех новых немецких авто-
11.| \ , которые писали п р о т и в либиховской теории истощения почвы?
II ш еста ли ему теория наносов мюнхенского агронома Фрааза (профес-
• ><11.1 Мюнхенского университета)? Для главы о земельной ренте я должен
...... файнен мере to som e-extent, ознакомиться с новейшими данными по
и ому вопросу. Так как Шорлсммер—специалист этого дела, то он,
||г||| 1ягно, сможет дать указания»:|).
l.iuoH пример того, как работал Маркс над вопросами естествознания,
"ill.певай положительным его материалом для разрешения задачи анализа
i'liim 1нлнстичеекого общества и уже тогда оценивая пути будущего
". iiuiivii.iioro применения естествознания на службу социализма.
И 1МП7 г. между Марксом и Энгельсом ведется оживленная переписка,
ни i.iHii.iw с болезнью Энгельса. Здесь достаточно данных для того,
чтим подчеркивать личную их дружбу и заботы друг о друге. Не это
Ч М а р к с и Э н г е л ь с , г. XXIII, стр. 32Г).
| М а р к с , Канцглл, г. I, пр. .Ш , примечание.
Ч М а р к с и Э н гс 41. с, i. XXIV, стр. 2.
п данном случае привлекает нас остановиться на материале переписки
по вопросам медицины. Маркс, заботясь о том, чтобы помочь Энгельсу,
советовал Энгельсу лечиться, принимая железо. Характерно, что он для
этого засел так основательно за вопросы медицины, что указания Энгельсу
делал, «опираясь,—как он пишет,—на всю новейшую французскую,
английскую и немецкую литературу». И вот два ответных письма
Энгельса говорят об исключительной глубине, с какой Энгельс поставил
ряд существеннейших, еще и теперь злободневных, вопросов медицины.
Он подчеркивал, что увлечения железом является очередной модой,
сводящей все болезни к одному фактору—недостатку железа,—что нс
исключает однако целесообразности и его применения. Энгельс поставил
далее исключительного значения вопрос о своеобразии одного и того
же препарата в зависимости от того, в каком он дается виде; железо
например, вводимое в организм в виде пищи, усваивается иначе, чем
железо, вводимое как препарат; он подчиняет вопросы лечения не­
обходимости поднять жизнедеятельность организма в целом, сочетая
лекарственную помощь с климатическим лечением и гидротерапией, все
вместе должно дать действительное улучшение состояния физиологических
процессов организма; он указывает, что усвоение лекарственных ве­
ществ—это не простая механическая связь с организмом, здесь требуется
учет состояния организма, так же, как не безразлично, в каком соедине­
нии вводится лекарственное вещество; больше того, Энгельс подчерки­
вает, что нужно учитывать своеобразие каждого отдельного организма
при одном и том же заболевании и своеобразие отдельных периодов
болезни. Приведем письмо, подтверждающее вышесказанное:
«Что недостаток железа в крови—о с н о в н а я п р и ч и н а золотухи, это
для меня, во всяком случае, ново. Но вопреки всякой литературе не­
сомненно, что с некоторого времени распространяется мода сводить
все болезни к недостатку железа в крови—мода, которая начинает
уже вызывать реакцию... Что в рыбьем жире одним из главных дей­
ствующих элементов является между прочим иод—это несомненно, но
далеко не единственным. Иод в другом виде отнюдь не дает такого
результата. Тут имеется еще хлор и бром, действующие на болезнь
прямо или косвенно, а насколько помогают здесь составные части желчи
и жидкие жировые кислоты, это еще не установлено...
Повторяю впрочем, что, несмотря на единодушное мнение литературы,
я питаю большое недоверие к сведению всех болезней к недостатку
железа до тех пор, пока мы не узнаем больше, чем до сих пор, в
каком виде железо находится в крови и каково нормальное коли­
чество его... Но, admis (если даже допустить.—Ред.), что это—основная
причина, отсюда еще далеко не следует, что нужно indiscriminate (во что
бы то ни стало.— Ред.) и сейчас же начать употреблять железо. Железо
очень трудно ввести в кровь иначе, как в тех малых количествах, в
каких оно находится в обычной пище. Стало быть, если предположить,
что особенность моей болезни состоит в неспособности крови усваивать
железо из пищи, то еще менее будет она усваивать его из лекарств.
Морской воздух и морские купания укрепляют организм так, что кровь
снова приобретает эту способность. Она следовательно снова начинает
усваивать железо из мяса и хлеба, а так как я ем теперь больше,
чем обычно, то и железа усваивается больше. Вот тогда, когда эта
способность восстановлена, может быть полезно принимать железо в
Hll/tr JH-KiljH’T IU , хоги я думаю, «гго лепить десятых его проходит через
**1•I¿иным без всякой под|.:1ы; по л но «железной теории» употрсбле-
iiiir железа признается правильным нс по всех периодах болезни. Л надо
l ine прими гь по внимание особенности каждого отдельного случая и
idiiK ipyiouiio организма» ■).
Маркс не возражал собственно против принципиальных установок
«п ост друга, он подчеркивал лишь, что причину его болезни следует
индеи. и недостатке железа в крови и что лечение железом должно его
«морге поставить на ноги.
Однако этот случай не был эпизодом в работах Маркса и Энгельса;
■<нн следили за достижениями медицины н восхищались всякий раз, когда
нм удавалось получать данные о ее успехах. Так в 1882 г. Маркс не
забывает в письме к Энгельсу указать, что ему стало известно открытие
н том же году Кохом туберкулезной палочки. Он замечает в письме
к Энгельсу: «В последнем письме (я не помню точно, непосредственно
мбе или Тусси, или Лауре) я писал, что сообщу подробности тебе
после свидания с доктором Кунеманом. Последнее состоялось 8 мая;
он эльзасец, научно (медицински) образован; например, до получения
Iмоего письма сообщил мне об открытии д-ра Коха о бацилле»*2).
Маркс работал также над вопросами различных областей биологии),
И 18G4 г., уже знакомый с работами Дарвина, он возвращается снова
к вопросам физиологии, занимается морфологией, ограничиваясь пока
работами Карпентера и Лорда по физиологии, учением Келликера о
Iканях, анатомией мозговой и нервной системы Шпурцгейма, работами
о клетках Шванна и Шлейдена; Маркс указывает, что он собирается,
основательно поработать над физиологией и анатомией.
Для характеристики указанного периода имеется ряд, к сожалению,
неопубликованных пока документов, которые могли бы дать возможность
ближе знать, как работал Маркс. Здесь интересно отметить два мо­
мента: во-первых, характерно, как Маркс одним штрихом отмечает
критику Лордом механистических, вульгарных взглядов френологии и,
с другой стороны, подчеркивает религиозность Лорда, которая сказы­
валась, подрывая силу этой критики. «В «Populär Physiologie» Лорда,—
пишет он,— имеется хорошая критика френологии, хотя субъект этот и
религиозен»3). Во-вторых, этот период работы очевидно дал Марксу ма­
териал для того обобщения, которое он сделал в предисловии к I тому
«Капитала» от 25 июня 1867 г , где Маркс писал: «Развитое тело легче
изучать, чем клеточку тела».
У нас нет данных о том, в какой мере удалось Марксу выполнить
свое намерение заняться глубже физиологией и анатомией, однако в
связи с работой над «Капиталом» Маркс уделяет им значительное вни­
мание.
Об этом пишет сам Маркс в письме к Энгельсу от 7 декабря 1873 г . 4).
«В оглавлении «большого труда» де-Папа значится в виде главного
отдела второй книги «физиологические данные».
«Анализ рабочей силы и физиологические условия ее существования:

*) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXII, стр. 218—220.


2) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, тср. 559.
‘I М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIII, стр. 193.
4) В письме имеется текст на французском языке, он дан в русском переводе
согласно переводу редакции данного тома переписки.

87
1) теория Карла Маркса о р а б о ч е й с и л е , труд необходимый и труд
прибавочный. Большое значение—экономическое и социальное- этой тео­
рии, 2) физиологический анализ того, что Маркс называет т р у д о м , или
р а б о ч е й с и л о й . Три основные элемента, образующие эту силу:
нервная сила, мускульная сила, сила чувствительности». Ты видишь,
как это служит ему поводом вторгнуться в область медицины. Отдел
закапчивает так:
«14. Каким образом вышеуказанные физиологические данные позво­
ляют нам определить с возможной точностью с т о и м о с т ь рабочей
силы, о с н о в у в с я к о й м е н о в о й с т о и м о с т и н фундамент всей
экономической пауки. Последнее похоже на недоразумение. Затем следует
теория народонаселения под заглавием: «Данные, полученные благодаря
изучению функций воспроизводства». И з о г л а в л е н и я я в и ж у , ч т о
благодаря задержке французского перевода «Капи­
тала» он н е з н а к о м с тем, ч т о т а м с о д е р ж и т с я , и п о т о м у
н и к а к н е м о г у с в о и т ь с е б е е г о с о д е р ж а н и е » 1).
Маркс, как я указывал, значительно раньше проработал книгу Д ар­
вина «Происхождение видов» и относился крайне критически к смеше-
нию им общественных и биологических закономерностей.
Об отношениях Маркса п Энгельса к вопросам дарвинизма сейчас
подробнее говорить не следует, однако здесь же надо подчеркнуть, на*
сколько Маркс внимательно следил за критикующими Дарвина людьми,
4<ак он умел подчеркивать величие Дарвина и подмечать, что критика
иарвннизма шла со стороны реакционных сил. Об этом он (пишет
Энгельсу, делая в письме ироническое замечание по поводу Вирхова, кото­
рый, выступая против дарвинизма как реакционер, считал себя выше
Дарвина. «Господин Вирхов,—пишет Маркс,—как я вчера узнал из
supplement (приложения.—/1^ . ) к «Journal de Geneve», снова доказал,
что он бесконечно выше Дарвина, что он единственный исследователь, а
потому также «презирает» органическую химию»2). Об этом же свиде­
тельствует и оценка другого ненавистника дарвинизма -беспринципного
чиновника академика Флуранса. Маркс пишет о Флурансе, что он «всю
свою почти столетнюю жизнь всегда стоял за существующее прави­
тельство и попеременно был бонапартистом, легитимистом, орлеанистом
и опять бонапартистом. В последние годы своей жизни он еще обратил
на себя внимание своей фанатической ненавистью к Дарвину»:)). На­
сколько глубоким считали классики марксизма учение Дарвина, свиде­
тельствует то обстоятельство, что уже в 1882 г. Энгельс, давший ис­
ключительной глубины анализ основных вопросов дарвинизма, отказы­
вался писать статью о Дарвине: «...пока я не разберусь как следует
в этой области и не вернусь опять к естественным паукам, и следова­
тельно к зоологии, об этом не может быть и речи. Кслп бы я вздумал
отделаться общими местами о Дарвине, то это не пошло бы на пользу
ни вам, ни мне»4).
Вот место, которое с особой яркостью говорит об исключительно
ответственном отношении к науке со стороны Маркса п Энгельса.
В процессе своих занятий Маркс изучал н такие области, как астро-
*) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 423. Подчеркну го мною, //. //.
2) Т а м же, стр. 577.
3) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 286.
') «Архив Маркса и Энгельса», т. I (VI), стр. 2 1 1—212.
88
помня, геология, палеонтология. Работа Маркса на* вопр:сами математики
«иециальцо освещается в данном сборнике. Ограничимся указанием
па ту высокую оценку, какая дана математическим работам Маркса со
стропы Энгельса. «Вчера,—пишет он,—наконец я набрался храбрости
проштудировать твои математические рукописи без справочников и был
рад убедиться, что не нуждаюсь в книгах. Прими по этому поводу мои
комплименты. Вещь ясна, как солнце, так что, право, нельзя достаточно
подивиться, почему математики так упорно настаивают на том, чтобы
окутывать ее тайной,—и Энгельс отмечает:—«Но это происходит из-за
односторонности мышления этих господ»1).
11рн разработке вопросов «Капитала» Маркс усиленно занят техно-
пи ней: в 1851 г. он работает над историей технологии1, в 1863 г. он снова
мнят технологией и пишет Энгельсу: «Я пополняю сейчас главу о
машинах. Есть ряд любопытных вопросов, которые я игнорировал при
первой обработке. Для того чтобы уяснить себе все это, я прочитал
целиком свои тетради (выдержки) по технологии, слушаю практический
курс для рабочих (чисто экспериментальный) профессора Уиллиса...»2).
В 1870 г. Маркса интересует вопрос о торфяных .болотах, ,и он просит
Энгельса: «Ты меня обяжешь, если совсем вкратце сообщишь мне
некоторые сведения о bogs (болотах.—Ред.), peats (торфяные залежи.—
1*г<).) и т. п. Ирландии»3).
В 1865—1869 гг. Маркс занят вопросами химии, он ведет переписку
е Энгельсом о работе Тремо—о влиянии почвы на развитие видов, на
образование рас, он успевает отозваться на выступление Гекели.
Энгельс сообщает ему об яростном выступлении* английских ученых
иро'ш» вивисекции, Маркс пишет о «стряпне» естествоиспытателя 15юх-
нсра, одобрительно отзывается о переиздании 111орлеммером своей книги
по химии.
На основе уже опубликованного материала легко убедиться в том!
насколько широко охватывал Маркс вопросы естествознания. Нет по-|
лшдуй ни одной области, с которой бы Маркс не знакомился. Особенно«
пристально и тщательно всматривался и изучал Маркс то, что связано
было с укреплением позиций его основных работ, что служило ему
материалом, что давало ему аргументы в борьбе против представителей
реакционных сил, против мелкобуржуазных теоретиков. На этом пути
Маркс и Энгельс оставили исключительное богатство для разработки
^(юблсмы «марксизм и естествознание» и для разработки положи-
ir.иного содержания отдельных областей естествознания; они открыли
,перспективы расцвета естествознания в эпоху социализма. Прииципиаль-
111ап и крепкий союз Маркса и Энгельса связан был взаимопомощью и
исключительной настойчивостью добиться единого понимания. Так было
м,(пример в отношении к работе Тремо, когда Энгельс добивался со-
| |.п ья .Маркса па его оценку. С другой сто|юны, Лафарг в воспоминаниях
о Марксе указывает, что случалось порой Маркс часами готов был от­
минать перед Энгельсом те пли иные положения и бывал исключительно
11.1 1. когда они в результате приходили к единому мнению. Глубокая
||рнпцпииалы1ость, партийность отличала великих учителей пролетариата,
им пронизывала их личную исключительную дружбу н все их отношение

■ ) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 5-41.


’I М а р к с и Э н г е л ь с , г XXIII, erp. I•М),
") М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 317.
к людям, к науке к жизни. Классовый, партийный поход с исключитель­
ной яркостью выступает например в оценке позитивизма, в указании
Маркса, что позиции позитивизма несовместимы с последовательной
борьбой коммунистов за освобождение пролетариата.
Маркс писал .о том, что «позитивная философия означает невежество
по части всего позитивного»1). Именно в силу того, что позитивизм шел
в сторону от столбовой дороги теории, что он, отражая взгляды так
называемой радикальной буржуазии, противодействовал вооружению ра­
бочего класса революционной теорией как руководством для действия,—
боролись с ним Маркс и Энгельс. Для пояснения вышеуказанного мо­
мента об отношении к позитивизму приведем один исключительно яркий
отрывок из письма Маркса и Энгельсу от 19 марта 1870 г.
«В минувший вторник я впервые снова был на заседании General
Council 2). Со мною Феликс Голт, the Rascal3). Он был очень доволен,
ибо, в самом деле, кое-что, в виде исключения, было интересно. Pro­
létaires «Positivistes»4*) в Париже послали, как известно, депутата уже
на Базельский конгресс. Спорили о том, следует ли допускать его,
так как он представляет философское общество, а совсем не рабочую
организацию (хотя он с товарищами принадлежит «лично» к working
class б). В результате он был допущен в качестве делегата от отдельных
inem bersс) « И н т е р н а ц и о н а л а » . Эти ребята теперь конституирова­
лись в Париже в качестве branche7) Интернационала,—событие, по
поводу которого лондонские и парижские контисты подняли большой
шум. Они уверены, что между ними вогнали the thin w e d g e 8). Генераль­
ный совет, в ответ на сообщение «prolétaires positivistes» об их присоеди­
нении, самым вежливым образом напомнил им, что Совет может признать
их вступление только по ознакомлении с их программой. Они поэтому
прислали программу—последняя чисто ортодоксально-контовская,—кото­
рая и обсуждалась во вторник. Председательствовал Муддерсэд, очень
интеллигентный (хотя и враждебный ирландцам) старый чартист, знаток
и личный враг контизма. После продолжительных прений постановили:
т а к к а к о н и р а б о ч и е,—о ни м о г у т б ы т ь п р и н я т ы в к а ч е ­
с т в е п р о с т о й с е к ц и и , н о н е в к а ч е с т в е «Branche р о s i t i v i s-
t e 9), и б о п р и н ц и п ы к о н т и з м а п р я м о п р о т и в о р е ч а т п р и н ­
ц и п а м н а ш е г о у с т а в а . Впрочем, их дело, как они сумеют прими­
рить свои философские личные взгляды со взглядами нашего устава >10).
Маркс и Энгельс до конца своих дней целиком отдавали себя великому
делу освобождения трудящихся. Полная победа социализма, весь ход
будущей истории, сохраняя Маркса таким же жизненным, бессмертным
гением, каким он является сейчас, в дни 50-летия его смерти, сделает
еще величественнее образ этого титана мысли.

1) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, сгр. 178.


2) Генерального совета.
Л1 Негодяй.
») Пролетарии-позитивисты.
в) Рабочему классу.
*) Членов.
J) Секции.
8) Острый клин.
®) Позишвистской секции (согласно переводу ред. Соч. М. и Э.)
м) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 307—308.
ФИЗИКА И ХИМИЯ
КАК НАУКИ В СВЕТЕ МАРКСИЗМА )
А Н А Д . С. Ю. С Е М Е О В С Е П Л

I
Вопрос о в з а и м о о т н о ш е н и и ф и з и к и и х и м и и к а к н а у к
не сегодняшним днем поставлен. Можно сказать даже, что вопрос этот
имеет свою вековую давность. Он вставал на всех решающих этапах
развития и химии и физики. Но сейчас он встал перед нами с совер­
шенно особой актуальностью.
С особой остротой и глубиной и в совершенно новом свете вопрос
о взаимоотношении физики и химии поставлен н о в е й ш е й р е в о л ю ­
ц и е й в у ч е н и и о с т р о е н и и м а т е р и и . Многие современники
и участники этой революции не отдают себе отчета в глубине того пе­
реворота в представлениях о строении материи, который произошел на
протяжении последних трех десятилетий и продолжает еще на наших
глазах развертываться все дальше и глубже. Иным вообще требуется
отойти на некоторое отдаление, чтобы суметь в полном объеме и во весь
рост охватить историческое величие революции. Это относится одно­
временно и к революционным переворотам в основах общества, и к
революции в истории развития науки.
Измерить глубину революционного переворота, который совершился
за эти десятилетня на наших глазах в учении о строении материи,
легче всего на представлении об атоме. Ведь в сущности до этого пе-1

1) Переработанный доклад па V I Всесоюзном менделеевском съезде на юбилей­


ной сессии Всеукр.1Ицской академии наук.
91
реворота наше представление об атоме, с некоторыми модификациями,
с некоторыми обогащениями, оставалось в своей коренной основе таким,
каким оно было еще у Роберта Бойля, родоначальника научной химии.
Научная химия началась собственно с «Chemista scepticus» (1661), в ко­
торой Бойль первый порвал путы алхимии и средневековой аристоте-
левщины. И, как указывает сам Бойль, в другой своей работе «De
origine qualitatum et formarum», главный толчок philosophie corpuscularis
дал возродитель материализма в XVIII в.—Пьер Гассенди. А. Гассенди
в «Syntagma philosophie Epicur»,—на эту работу, вышедшую в 1659 г.,
как раз и ссылается Бойль1) ,—писал об этом следующее.
«Атом называется так не потому, что он чрезвычайно мал, что он
нечто в роде точки (ибо он имеет величину), а потому, что он не
может быть разделен, так как недоступен никакому воздействию и не
содержит в себе никакой пустоты. И поэтому, когда мы говорим об
атоме, мы говорим о том, что не боится разрушения и не Еедает
ущерба, что невидимо по причине своей малости! и в та же время неде­
лимо по причине своей плотности».
Так же) в общем смотрел на атомы и Ньютон, который считал, что
«они так тверды, что никогда не снашиваются и не раздробляются на
части, ибо обыкновенная сила неспособна разделить то, что сам бог
сделал единым при первом творении».
Если пробежать дальнейшие века и взять основоположника атоми­
стики начала XIX в. Дальтона, то конечно Дальтон обогатил пони­
мание атома тем, что ввел качественно различные элементарные атомы
с различными специфическими весами2), но тем не менее в смысле пони­
мания атома как чего-то н е д е л и м о г о , н е р а з л о ж и м о г о , обладаю­
щего а б с о л ю т н о п р о с т о й с т р у к т у р о й , он остался принци­
пиально на той же точке зрения Гассенди, Бойля, Ньютона. И, что
важно отметить, господство этой точки зрения сохранялось на всем
протяжении развития химии, до Менделеева включительно.
Правда, у Лотара Майера например мы встречаем уже понимание
того, что атом разложим. Я позволю себе привести это место из его
«Die modernen Theorien Chemie» (изд. 2-е, 1872 г.), так как из разговоров
с химиками, советскими и иностранными, я убедился, что мало кто из
них о б этом знает. Атомы, читаем мы здесь, «хотя н суть вероятно
частички массы более высокого порядка, чем молекулы, но все же ¡еще
не последние мельчайшие частички.
Дело, наоборот, обстоит так, что подобно тому как массы большего,
более доступного нашим чувствам протяжения состоят из молекул,
а молекулы, или частицы массы первого порядка,—из атомов, или частиц
массы второго порядка, точно так же атомы в свою очередь состоят
из соединения частичек третьего и высших порядков».

1) «Plus ccrte Commcdi е pnrve Ше, sed lucupj. tissinii gassendi synlginate phi­
losophie Epicuri perceperam».
2) В старом предисловии к «Анти-Дюрингу» (1878 г.) Энгельс, ссылаясь на Ди­
огена Лайртского (т. X, I, § 43—44 и 61), отмечал, что «уже Эпикур приписы­
вал атомам не только различную величину, но и различный вес, т. е. по-своему
уже знал атомный вес и атомный объем» (ср. также докторскую диссертацию
Маркса о «Различии между натурфилософией Демокрита и натурфилософией
Эпикура», М а р к с и Э н г е л ь с , т. I). Но, устанавливая связь воззрений Даль­
тона с атомистикой Эпикура, Энгельс отнюдь не имел в виду умалить значение
Дальтона, открывшего новую эпоху в химии (см. дальше).
Но если взять общее представление об атоме, Которое господствовало
в химии, за вычетом отдельных, более дальновидных высказываний, то
в целом здесь все же цепко держалось представление о неизменном,
неразложимом, обладающем абсолютно простой структурой атоме. С боль­
шой силой это сказалось и у творца периодической системы элементов—
Менделеева.
Конечно у Менделеева не было уже грубого представления о м е х а ­
н и ч е с к о й н е д е л и м о с т и атома, и он делает специальную оговорку,
что неделимость атома надо понимать «не на манер древних метафизиков
китайско-греческого образца*). Он подчеркивал, что «для пас ныне
атом есть неделимое не в геометрическом, абстрактном смысле, а только
в реальном, физическом и химическом»*2).
Иногда даже Менделеев специально оговаривал неделимость атомов
только в х и м и ч е с к о м смысле. Так именно нужно понимать его
слова о том, что «за последнее время стали много и часто говорить
о раздроблении атомов на более мелкие электроны, а мне кажется, что
такое дробление должно считать н е с т о л ь к о м е т а ф и з и ч е с к и м ,
с к о л ь к о м е т а х и м и ч е с к и м п р е д с т а в л е н и е м » 3). Это во всяком
случае, поскольку речь идет о химии, Менделеев решительно подчеркивал,
что «простые тела составляют к р а й н ю ю г р а н ь н а ш и х п о з н а н и й
о в е щ е с т в е » 4).
Возьмем ли мы его «Основы химии», или фарадеевские чтения в Лон­
донском химическом обществе в 1889 г. («Два лондонских чтения»),
или его статью о периодической законности химических элементов в
Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона (т. XXIII, 1898 г.),
или статью «Золото из серебра» 5), или наконец чрезвычайно любопытную
«Попытку химического понимания мирового эфира», предисловие к кото­
рой помечено уже июлем 1905 г.—повсюду Менделеев неизменно от­
стаивает те же позиции.
Вот например в словаре Брокгауза и Эфрона, в статье о периоди­
ческом законе, он говорит о «материально разнородных элементах, друг
в друга не превращающихся и обладающих самостоятельной весомой
сущностью». «Они (элементы) видоизменениям и взаимным превращениям
не подвергаются и представляют по современным воззрениям неизменную
сущность изменяющегося (химически, физически и механически) веще­
ства». «Они оказываются чем-то отвлеченным»,—и Менделеев ставит
даже вопрос о том, каким образом «столь реалистическое значение,
как химия», пришло «к такому почти идеалистическому представлению».
Такой казус Менделеев склонен объяснять тем, что вообще в физико-
математической области знания сочетались: «идеализм с материализмом,
отвлечешгость с конкретностью, монархически общее с демократически
частным». И Менделеев со всей решительностью возражает против
М е н д е л е е в , Попытка химического понимания мирового эфира, стр. 13,
изд. 2-е, 1910 г.
2) М е н д е л е е в , Основы химии, стр. 164, изд. 5-е, СПБ. 1889 г., пт>им. 31 (ср. в
новейшем 11-м изд. 193 г., т. I, стр. 91). Я цитирую «Основы химии» преиму­
щественно по 5-му изданию, потому что в дальнейших изданиях Менделеев ча­
стью сильно сократил, частью вовсе выпустил содержание примечаний, посвя­
щенных как раз вопросам более общего характера.
-') М е н д е л е е в , Попытка химического понимания мирового эфира, стр. 24.
') М е н д е л е е в , Основы химии, стр. 17, изд. 5-е.
а) «Журнал журналов» за 1897 г.
toro, чтобы его таблица, которая ведь при первом взгляде невольно
возбуждает представление о единстве материи, была рассматриваема
как довод в пользу такого именно представления. В специальном при­
мечании (стр. 318) он пишет здесь: «Но я с своей стороны не могу
думать, ч ю периодическая законность служит косвенным подтвержде­
нием мысли об единстве материи».
За этот взгляд он держался до того цепко, что даже после того,
как были открыты радиоактивные явления и признано существование
электронов, он выступил специально с «химическим пониманием мирового
эфира» именно для того, чтобы таким путем попытаться обойти необ­
ходимость признания сложной структуры атома. Он сам признает, что
именно эти соображения руководили им и заставили его выступить с
этой своеобразной «попыткой».
«Не вдаваясы в развитие изложенной попытки понять эфир, я однако
желал бы, чтобы читатели не упустили из вида некоторых, па первый
взгляд побочных обстоятельств, которые руководили ходом моих сообра­
жений и заставили выступить с предлагаемой статьей. Эти обстоятельства
состоят в ряде сравнительно недавно открытых физико-химических явле­
ний, которые не поддаются обычным учениям и многих уже заставляют
отчасти возвращаться к представлению об истечении света, отчасти
придумывать мне мало понятную гипотезу электронов, не стремясь выяс­
нить до конца представления об эфире как среде, передающей световые
колебания. Сюда относятся особенно радиоактивные явления»1).
«Всякое представление о дроблении атомов,—пишет в другом месте
Менделеев,—должно считать, по моему мнению, противоречащим совре­
менной научной дисциплине, а те явления, в которых признается дро­
бление атомов, могут быть понимаемы как выделение атомов эфира,
всюду проникающего и признаваемого всеми»2).
Менделеев решительно высказывается против «единства материала,
из которого сложились элементы». И характерно, что это свое понимание
он строит на незыблемом, как ему кажется, ф и л о с о ф с к о м ф у н д а ­
м е н т е . За такой фундамент своего философского мировоззрения он
признает « н е р а з д е л ь н у ю , о д н а к о и н е с л и в а е м у ю п о з н а в а ­
т е л ь н у ю т р о и ц у в е ч н ы х и с а м о б ы т н ы х : в е щ е с т в а ( ма ­
т е р и и ) , с и л ы ( э н е р г и и ) и д у х а 3).
Еще в «Лондонских чтениях» он так пытался обосновать необходимость
признания с а м о б ы т н о - и н д и в и д у а л ь н о г о н а ч а л а .
«Давно сказано: дайте точку опоры—и землю легко сдвинуть. Так
должно сказать: дайте что-либо индивидуализированное—и станет легко
понять возможность видимого многообразия. Иначе—единое как же даст
множество? Естествознание нашло после великого труда исследований
индивидуальность химических элементов, и потому оно может ныне
не только анализировать, но и синтезировать, понимать и охватывать
как общее, единое, так и индивидуальное. Единое и общее, как время
и пространство, как сила и движение, изменяется последовательно,
допускает интерполяцию, являя все промежуточные фазы. Множествен­
ное, индивидуальное, как мы сами, как простые тела химии, как члены

*) М е н д е л е е в , Попытка химического понимания мирового эфира, стр. 50.


-) Т а м ж е , стр. 24.
8) Т а м ж е , стр. 7.
94
своеобразной периодической функции элементов, как ДаЛыоновскпе крат­
ные отношения, характеризуется другим способом: в нем везде видны—
при связующем общем—свои скачки, разрыв сплошности, точки, исче­
зающие от анализа бесконечно-малых, отсутствие промежутков. Химия
нашла ответы на вопросы о причине множества, и одна, держась
многих элементов, подчиненных дисциплине общего закона, указывает
выход из индийского исчезания во всеобщем, дает свое место индиви­
дуальному. Это место индивидуальности притом столько ограничено
охватывающим, всесильным—всеобщим, что составляет не более как
точку опоры для того, чтобы понять множество в единстве»12).
На деле у Менделеева вся эта «диалектика» множества в единстве
направлена своим острием односторонне против признания сложности
элементов и единства материи, несмотря на качественную разнородность
ее форм. И в этом именно смысле он ставит «природу элементарных
индивидуумов»—атомов рядом с теми двумя предметами, «постоянно
вызывающими людское удивление и благоговение», о которых говорил
Кант: «Нравственным законом внутри нас и звездным небом над нами»*).
И чтобы спасти от разложения пред лицом радиоактивных явлений
и электронной теории самобытно-цидивидуалыюе начало атомов, Мен­
делеев н прибег к эфиру, понимаемому как такой же самобытный
химический элемент. В этих целях Менделеев дополняет свою периоди­
ческую систему элементов, помещая в первом ряду нулевой группы
предлагаемый и подлежащий еще открытию элемент У с атомным
весом 0,2 (Менделеев предлагает назвать его коронием). Любопытно
при этом отметить признание Менделеева, что он уже при установке
в 1869 г. периодической системы допускал, что раньше водорода можно
ждать элементов, обладающих атомным весом менее 1, но что. он «не
решился высказываться в этом смысле по причине гадателыюсти пред­
положения и особенно потому, что тогда остерегся испортить впеча­
тление предполагавшейся новой системы, если ее появление будет со­
провождаться такими предположениями, как об элементах легчайших,
чем водород!» Теперь же в поисках эфира как химического элемента
Менделеев не только помещает перед водородом «короний», но и перед
последним, в нулевом ряде, нулевой группы, помещает в качестве
предполагаемого эфира элемент X.
«Поэтому,—читаем мы здесь у Менделеева,—я прибавлю в последнем
видоизменении распределения элементов по группам и рядам не только
нулевую группу, но нулевой ряд, и на место в нулевой группе и в
нулевом ряду помещен элемент X, который3) и решаюсь считать,
во-первых, наилегчайшим из всех элементов как по плотности, так и
по атомному весу; во-вторых, наибыстрее движущимся газом; в-третьих,
наименее способным к образованию с какими-либо другими атомами
или частицами определенных сколько-либо прочных соединений и, в-чет­
вертых, элементом, всюду распространенным и всепроникающим, как
мировой эфир. Конечно это есть гипотеза, но вызываемая не одними
«рабочими» потребностями, а прямо реальным стремлением замкнуть
реальную периодическую систему известных химических элементов

1 * М е н д е л е е в , Попытка химического понимания мирового эфира, стр. 45—46.


2) Т а м ж е , стр. 43.
*) Мне хотелось бы предварителъно назвать его «ньютонием» — в честь бессмерт­
ного Ньютона (примечание Менделеева).

95
предлогом или гранью низшего размера атомов, чем я не хочу и не могу
считать простой нуль -массы. Не представляя себе возможности сложе-
пня известиях элементов из водорода, я не могу считать их и сложен­
ными из элемента X, хотя легче всех других. Не могу допустить этой
мысли не только потому, что ничто не наводит мыслей на юзможность
превращения одних элементов в другие, и если бы элементы были слож­
ными телами, так или иначе эт о отразилось бы на опытах, но особенно
потому, что не видно при допущении сложности элементов никаких выгод
или упрощения в понимании тел и явлений природы. Л когда Мне
говорят, что единство материала, из которою сложились элементы,
отвечает стремлению к единству во всем, то я свожу это стремление
к тому, с чего начата эта статья, т. е. к неизбежной необходимости
отличать в корне вещество, силу и дух, и говорю, что зачатки инди­
видуальности, существующие в материальных элементах, проще допу­
стить, чем в чем-либо ином, а без развития индивидуальности никак
нельзя признать никакой общности. Словом, я не вижу никакой цели
в преследовании мысли о единстве вещества, а вижу ясную цель как
в необходимости признания единства мирового эфира, так и в реализи-
ровании понятия о нем как о последней грани того процесса, которым
сложились все другие атомы элементов, а из них все вещества. Для
меня этот род единства гораздо больше говорит реальному мышлению,
чем понятие о сложении элементов из единой первичной материи.
Задачу тяготения и задачи всей энергетики нельзя представлять реально
решенными без реального понимания эфира как мировой среды,, пере­
дающей энергию на расстояниях. Реального же понимания эфира нельзя
достичь, игнорируя его химизм и не считая его элементарным вещест­
вом; элементарные же вещества немыслимы без подчинения их периоди­
ческой законности. Поэтому я постараюсь заключить свою попытку
такими следствиями выше высказанного понятия о природе эфира,
которые представляют возможность опытного, т. е. в конце концов’
реалистического изучения этого вещества, хотя его быть может нельзя
ни уединить, ни с чем либо объединить, ни как-либо уловить»*).
Путем сложных и довольно проблематических выкладок Менделеев
пытается наперед определить основные свойства этого «ньютония» и
приходит к выводу, что для «понимания множества явлений совер­
шенно достаточно признать пока, что ч а с т и ц ы и а т о м ы л е г ч а й ­
ш е г о э л е м е н т а X, могущего с в о б о д н о д в и г а т ь с я в с ю д у ,
и м е ю т вес, б л и з к и й к о д н о й м и л л и о н н о й д о л е в е с а в о ­
д о р о д н о г о а т о м а , и движутся со средней скоростью, недалекой
от 2 250 км 2).
И все это для того, чтобы избежать необходимости признать элек­
тронную теорию! Здесь обнаружилась метафизическая граница той «сти­
хийной диалектики», которую наперекор своему философскому миро­
воззрению, толкаемый логикой развития химической науки, проводил
в своих научных исследованиях Менделеев, о котором Энгельс писал:
«Менделеев, применяя бессознательно гегелевский закон о переходе
количества в качество, совершил научный подвиг, который смело можно
поставить наряду с открытием Леверье, вычислившего орбиту eme1

1) М е н д е л е е в , Попытка химического понимания мирового эфира, стр. 36 -8 1


-) Т а м ж е, стр. 49.

У(>
неизвестной планеты Нептуна». Энгельс говорит здесь о б е с с о з н а ­
г е л ь н о м применении диалектики Менделеевым. И как раз в рассмат­
риваемом пункте обнаружилось во всей силе превосходство с о з н а ­
т е л ь н о й д и а л е к т и к и Маркса, Энгельса, Ленина над «стихийной
диалектикой» бесспорного гиганта химической науки, каким был Д . И.
Менделеев. ,
Энгельс в письме к Марксу от 16 июня 1867 г., т. е. за два года
до открытия Менделеевым периодической системы элементов, писал по
поводу атома:
«Гофмана прочитал 11. Новая химическая теория со всеми ее ошибками
представляет большой прогресс в сравнении с прежней, атомистической.
Молекула как м е л ь ч а й ш а я с п о с о б н а я к с а м о с т о я т е л ь н о м у
с у щ е с т в о в а н и ю часть материи есть совершенно рациональная ка­
тегория, «узел», как говорит Гегель, в бесконечной серии делений,
который не заканчивает ее, по полагает повое качественное различие.
Атом, изображавшийся прежде как предел делимости, теперь пред­
ставляет еще только о т н о ш е н и е , хотя господин Гофман сам на
каждом шагу возвращается к старому представлению, будто существуют
действительно неделимые атомы».
Таким образом Энгельс видел в атоме, как и в молекуле, лишь
своеобразный качественный «узел» в бесконечной серии делений, но
огиюдь не метафизический предел, его же не прейдеши.
В тот самый период, когда Менделеев выступил с попыткой пони­
мания эфира как особого химического элемента, занимающего свое
место в периодической системе, в корне отвергая электронную теорию,
Ленин, поднявший марксизм на высшую ступень, в своей работе «Мате­
риализм и эмпириокритицизм» показал, каким торжеством диалектиче­
ского материализма явилась вся новейшая революция в учении о строе­
нии материи, которая вскрыла е д и н с т в о м а т е р и и и на основе
»того единства ее к а ч е с т в е н н у ю н е и с ч е р п а е м о с т ь . «Вместо
десятков элементов удается следовательно свести физический мир к двум
пли трем... Естествознание ведет следовательно к « е д и н с т в у м а т е -
11 и и»... вот действительное содержание той фразы об исчезновении мате­
рии, о замене материи электричеством и т. д., которая сбивает
с толку столь многих». «Электрон так же н е и с ч е р п а е м к а к и
а т о м».
Мет надобности излагать здесь ход новейшей революции в учении
о строении материи, связанной с электронной теорией, с квантовой
волновой механикой. Целый ряд докладов, особенно в колонне природы
химической связи Менделеевского съезда, был посвящен рассмотрению
отдельных проблем, вытекающих из этой грандиозной революции.
.4дось важно лишь отметить, что в е д у щ а я р о л ь в о в с е й э т о й
р е в о л ю ц и и п р и н а д л е ж а л а ф и з и к е , а не химии. Таков факт.
Физике принадлежала ведущая роль в том коренном перевороте, ко­
торый совершился в воззрениях па строение материи и, стало
быть, в тех теоретических основаниях, на которых базируется сама
химия.
Голос тою , в этом перевороте именно физика впервые вскрыла самый
смысл периодической системы. Менделеев, автор этой системы, всегда

•) Речь шла исшилимом/ об «|и(гп(Г.сМоп 1о ни йегп С1н.чпЫ1у», 1865 г.


7 Мп|>ксн1м и ссIссгно 1111111110. 97
подчеркивал, что «мы не понимаем причины периодическогэ закона».
Так он писал в «Лондонских чтениях»: «Всего лет 20 возникло периоди­
ческое учение об элементах; немудрено, что, не зная ничего ни о
причинах тяготения и масс, ни о природе элементов, мы не понимаем
причины периодического закона». А в статье о периодическом законе
в Энциклопедическом словаре* он по этому поводу даже прямо ссылается
на тайну природы, «в которой нам дана возможность постигать за­
коны, но очень мало возможности постигать истинную причину этих
законов». И вот электронная теория, теория атома Бора и все даль­
нейшие завоевания физики впервые собственно вскрыли надлежащим
образом закономерность, лежащую в основе менделеевской системы,
и дали этой системе теоретическое обоснование. -Они же дали объясне­
ние и тех отступлений, тех неправильностей, какие мы имеем в менде­
леевской таблице.
Уже одно то, что на место а т о м н о г о в е с а , открытого химиче­
скими методами, стало а т о м н о е ч и с л о , открытое методами физики,
и что свойства элементов выступили перед нами как периодическая
функция их атомных чисел, т. е. зарядом,—в достаточной мере симво­
лизировало ведущую роль* физики. И. Зоммерфельд в своей классической
работе «Atombau und Spektralinism» мог с полным правом сказать,
что «атомный вес вносит беспорядок, атомное число— порядок и пра­
вильность». Действительно, теория Бора из распредепения и характера
электронных орбит объяснила и периодичность элементов, и непра­
вильности в менделеевской таблице, как например «триады» в VIII
группе (железо— коббальт—никель, рутений—радий—палладий, осмий—
иридий—платина), и 14 элементов редких земель, о которых Бэр писал,
что «если бы группа редких земель не была известна, то существо­
вание ее можно было бы предсказать», и отступления от порядка атом­
ных весов, как аргон—калий, и т. д.
И если заслуженная слава Менделеева в том, что он теоретически
предвидел и предсказал открытие германия, галия, скандия, то уже от­
крытие гафния и дальнейшее заполнение пробелов таблицы (43, 61, 75,
•85, 87) было достигнуто физическими методами—при помощи рентге­
новых лучей.
Но и сама природа химической связи была вскрыта физическими
методами, причем полное подтверждение получили слова Ленина, сказан­
ные им еще в 1908 г.: «С каждым днем становится вероятнее, что хими­
ческое сродство сводится к электрическим процессам. Наконец физиче­
скими же методами достигнуто разрушение атомного ядра, означающее
превращение самих элементов».
Такова картина. Если столетие после Дальтона (1800 г.) стояло под
знаком атома и ведущая роль в утверждении атомистических представле­
ний принадлежала преимущественно х и м и и , то новый, XX в., по край­
ней мере в своей первой трети, стоит под знаком нуклеарно-электронной
теории, теории квант, квантовой волновой механики, и ведущая роль
во всей этой революции принадлежит прежде всего физике. Хотя тут
же надо сделать оговорку, что, разумеется, без конкретного изучения
элементов атомов в их качественном своеобразии, как его дала химия,
физика не могла бы достигнуть того, чего она достигла в этом пере­
вороте. Без периодической системы элементов не могла бы конечно
осуществиться и теория атома Бора.
г

2
fei

X
V
■ческого и о и и м а и и н м и рового эф и ра».
и
Все это развитие и «перескок» физики (ранее преимущественно моле­
кулярной) через линию| в область внутренней структуры атома и связан­
ных с нею энергетических процессов, объясняющих и самое «химическое
сродство», создает у многих физиков своеобразную аберрацию. Химия
начинает им представляться как простой отдел физики или, если хотите;
как своего рода особое практическое искусство, для которого однако
основные закономерности призвана поставлять физика. В этом смысле
некоторыми физиками понимается и та самоновейшая дисциплина—«хими­
ческая физика», которая искажает основные закономерности химических
процессов, образуя однако составную часть физики (в отличие от «физи­
ческой химии» как части химии).
В этом отношении характерно, что Эйкен свой известный «Очерк
физической химии» переименовал в новейших изданиях в «Учебник химиче­
ской физики». И вот как он мотивирует это переименование: «За послед­
ние пять лет паша наука еще дальше рагвилась в н а п р а в л е н и и
ч и с т о й ф и з и к и , — недаром ведь обязана она многочисленными осо­
бенно важными успехами работам известных физиков».
И далее Эйкен говорит, что пока точное естествознание находилось
в начальной стадии своего развития, до тех пор резко различали физику
и химию. В новейшее же время это стало уже нецелесообразным. Перед
нами стоит общая задача—«исследование повсюду проникающих друг
друга (ineinandergreifenden) совокупных свойств материи и овладение
ею с помощью точных законов. Мыслимо, что в дальнейшем х и м и я
ц е л и к о м с о л ь е т с я с « ф и з и к о й м а т е р и и » . Пока же необходимо
связующее звено, которое до сих пор называлось физической химией».
«Но центр тяжести общей физики и химии в области работы уже в
настоящее время т а к с и л ь н о п р о д в и н у л с я в с т о р о н у ф и ­
з и к и , что представляется уместным отдать предпочтение названию
«химическая физика»1).
Я не гыдам ничьего секрета, если скажу, что в некоторых наших химиче­
ских кругах довольно подозрительно в отношении того, что можно
назвать «физическим империализмом», смотрят и на работы академика
Н. И. Семенова!, и в выдвигаемой им «химической физике» усматривают
тенденции к п о г л о щ е н и ю х и м и и ф и з и к о й .
С другой стороны, частью в порядке реакции па эти тенденции,
частью по исторической инерции старого «чисто химического» периода
и особенно традиций типологической органической химии, иные химик«
пытаются замкнуть химическую науку в узкие рамки эмпирических
законностей «соединений и разложений»,,а все, что сверх этогр и глубже
этого, все это признается ими, так сказать, от физического лукавства
и к химии отношения не имеющим.

111
Так на нынешнем этапе революции в естествознании с исключитель­
ной остротой встал вопрос о взаимоотношении физики и химии как паук.
Но корни этого вопроса уходят далеко в историю взаимоотношений

О L« hrbuc 1 der chemischen Physik, zugleich dritte Auflage des Grundrisses der
physikalischen C iem ie von ü-r A r n o l d R u c k e n , Leipzig, 1930.
1nn
между обеими этими родственными науками. История знала и теснейшую
связь и разрыв между ними; история знала и трактовку химии как
практического искусства от «спагирического искусства» эпохи Парацельса
и Ван-Гельмонта до «систематического искусства» у Канта.
Кант в «Метафизических основоначалах естествознания» подчеркивал,
что истинной наукой может быть названа лишь такая, которая обладает
аподиктической достоверностью, а каждая отдельная естественная наука
обладает ею лишь в той мере, в какой в ней содержится математика.
Познание же, имеющее только эмпирическую силу, представляет «лишь
не собственно так называемое знание»; так как химия, по мнению Канта,
нс допускает применения математики, то она и не заслуживает назва­
ния науки и скорее должна быть названа «Systematische Kunst» (приве­
денным в систему искусством) *).
Но даже самоновейший термин «химическая физика», насчитывающий
всего лишь несколько лет от роду, история знала конездэ с иным содержа­
нием, но пожалуй) с тем же устремлением. В известном англо-американ­
ском философском словаре Болдвина, изд. 1901 г., мы читаем например:
«Смежна с физикой, с одной стороны, астрономия, которая подробно
трактует о яачениях, вырастающих из устройства и движений вещества
во вселенной, включая и землю. С другой стороны, смежна с физикой
химия, которая трактует о специальных свойствах, присущих различным
видам вещества. Связующим звеном между этими отраслями является
х и м и ч е с к а я ф и з и к а , трактующая о законах, которые хотя и общи
всему веществу, но видоизменены в своем действии благодаря спе­
циальным видам вещества»2).
Но вот передо мною лежит совсем старинный учебник физики: «На­
чальные оснэвашя физики, изданные главнымъ правлениемъ училища».
Для употреблешя въ гимназ1яхъ Россшской Империи. Въ Саиктпетер-
бург!». При Императорской Академцг Наукъ 1807 года». И вот тут мы
читаем:
« Х и м и я и м а т е м а т и ч е с к а я ф и з и к а или п р и к л а д н а я ма ­
т е м а т и к а суть не что иное, как две отрасли физики и не могут стоять
с нею наравне, но только ей подчинены».
И далее:
« Х и м и ч е с к а я ф и з и к а е с т ь н а у к а н о в а я . (Напомню, что
это писалось в 1807 г.—С. С.) В одной начали со счастливымъ успе-
хомъ упражняться с половины десять столетт и рвеше, с каковымъ
славнейипе и по ныне еще живущие физики и химики упражнялись в
Х и м и ч е с к о й ф и з и к е , в скором времени возвело оную на удивитель­
ную ступень совершенства; за что весьма много обязаны мы благодарно-
стий безсмертному Лавуазье, основателю пневмато-антифлогистической
системы».
Здесь очевидно нашло свое отражение устремление Ломоносова, кото­
рый был основоположником «Истинной физической химии» и хорошо
понимал, что физические методы исключительно важны для химии.
В «Слове о пользе химии» Ломоносов указывал, что при изучении
химии должно разумом постигать вид, меры, движения и положение

*) I m m a n u e l К а п t, Mctaphyisische Anfangsgründe der Naturwissenschaft, 3


Leipzig, IdOJ, Yorovoit.
'•’) Dictionary of Philosophy and Psychologe by I. M Bal lw ln.se. "OO, vol. I, 1901,
New-y«.rk and London.

101
«первоначальных частиц, тела составляющих», «высматривать все оных
свойства и перемены», и, чтобы достичь этих «тайностей», надо «через
Геометрию вымеривать, через Механику развешивать, через Оптику
высматривать».
<К сему, подчеркивал Ломоносов,—требуется искусный Химик и
глубокий Математик в одном лице. Химик требуется не такой, который
только из одного чтения книг понял сию науку, но который собствен­
ным искусством в ней прилежно упражнялся1; и не такой, напротив того,
который хотя великое множество опытов сделал, но... презирал случав­
шиеся в трудах своих явления и перемены, служащие к истолкованию
естественных тайн. Х и м и я р у к а м и м а т е м а т и к а , очами ф и з и ч е ­
с к и м и п о с п р а в е д л и в о с т и н а з в а т ь с я м о ж е т » . Физическую
химию Ломоносов определял как науку, «объясняющую па основании
положений и опытов физических причину того, что происходит через
химические операции в сложных телах».
Интересно отметить, что это устремление Ломоносова оттенил и зна­
менитый Эйлер в специальном письме к нему: «Из Ваших сочинений
с превеликим удовольствием я усмотрел, что Вы в истолковании хи­
мических действий далече от принятого у химиков обычая отступили
и с препространным искусством в практике высочайше основательной
физики знание везде совокупляете. Почему не сомневаюсь, что не­
твердые и сомнительные основания сея пауки приведете к полной досто­
верности, так что ей после м е с т о в ф и з и к е п о с п р а в е д л и в о ­
с т и д а н о б ы т ь может».
Ясное дело, в тот период не знали еще тех явлений, которые легли
в основу создания новейшей химической физики, по устремление к тому,
чтобы отвести химии «место в физике», как мы видим, было довольно
сильно проявлено.

IV
Позвольте мне сейчас попытаться дать совершенно сжатый, схематиче­
ский абрис м е т о д о л о г и ч е с к о г о р а з в и т и я х и м и и , характери­
стику основных этапов этого развития п о д у г л о м з р е н и я и н т е р е ­
с у ю щ е г о нас з д е с ь в о п р о с а о в з а и м о о т н о ш е н и и фи­
з и к и и х и м и и и в частности вопроса о понимании природы химиче­
ского сродства. Я должен тут же оговориться, что, разумеется*, я ¡не имею
в виду дать здесь готовую марксистскую периодизацию истории химии.
Вообще с историей химии дело обстоигг у нас пока весьма неблагополучно,
а если говорить о единственно научном, марксистском изучении истории
химии, которое предполагает изучение всех социально-экономических
условии, на основе которых развивалась химия в тесной связи с разви­
тием техники, то несомненно! к этой задаче нам еще только предстоит
приступить, и разрешена она может быть лишь длительной работой
большого научного коллектива. Здесь же я имею в виду лишь по­
пытаться в схематической форме наметить в н у т р е н н ю ю л о г и к у
р а з в и т и я химии.
У греков, как известно, естествознание занимало лишь второстепен­
ное место. По выражению Энгельса, «греки еще не дошли до расчлене­
ния, до анализа природы». Приемы точного исследования природы мы
находим впервые у греков Александрийского периода, а затем в среди: и-
102
пока у арабов, которые дальше их развили. Настоящее же, современное
естествознание ведет свое начало со второй половины XV в., от эпохи
Иозрождения. Нам придется еще вернуться к яркой характеристике этой
нюхи, которую дал Энгельс. Прежде всего тут развилась механика
земных и небесных тел (Галилей), а «на службе» у нее шло }гсовершен-
стнование математических методов (аналитическая геометрия Декарта,
логарифмы Нспера, дифереициальное и интегральное исчисление Лейб­
ница и Ньютона). Были открыты законы движения планет (Кеплер) п
объяснены из общих законов движения (Ньютон). В дальнейшем стала
развиваться механика жидких и газообразных тел. Физика в целом, за
исключением оптики, развитие которой стимулировалось практическими
потребностями астрономии, переживала еще первоначальную стадию. Она
развивалась на основе механики, п на этой же основе произошло осво­
бождение химии от алхимии, с чего и начался первый период в развитии
научной химии.
1. Этот первый период связан с именем Роберта Бойля. Он первый
покончил с алхимией, с аристотелевскими «субстанциональными фор­
мами» и скрытыми качествами. К последним относилась Affinitas («срод­
ство»). Термин этот мы встречаем, можно сказать, еще в |седой древности
н истории химии. Его употреблял уже например Albertus Magnus в
своих «De rebus mer allicis» (1518). Бойль пользуется еще этим алхими­
ческим термином в «Chemista Scetticus», но уже явно старается из­
бегать его в «De oflgine qualitatum et formarum». Свое новое понимание
химических процессов Бойль построил па чисто м е х а н и ч е с к о й к о н ­
ц е п ц и и , на механике «прикрепления» и «отрыва» атомов друг от друга,
благодаря «неровностям», «выступам» («зубцам»). Напомним, что это
было ведь еще до открытия закона всемирного тяготения Ньютона.
Химическое. сродство трактуется Бойлем как- частный случай механики
"прикрепления» и «отрыва» атомов.
2. Следующий пе_риод характеризуется переходом к применению в х"-
мнп н ь ю т о н о в о й т е о р и и т я г о т е н и я . Высшим представителем
всего этого развития был Лавуазье. Он применял ф и з и ч е с к и е м е ­
т о д ы в химии.
3. Логика дальнейшего развития вела о т з а к о н а с о х р а н е н и я
м а с с ы к з а к о н у п о с т о я н с т в а о т н о ш е н и й (достаточно напом­
нить драматическую борьбу, которую выдержал Пру против Бертолле)
в затем к з а к о н у к р а т н ы х о т н о ш е н и й . А закон кратных отноше­
ний прямо вел к а т о м и с т и к е Д а л ь т о н а . «В химии,—писал Эп-
м'льс,—новая эпоха начинается с атомистики, поэтому не Лавуазье, а
Дальтон—отец современной химии».
Сродство Дальтон понимал как частный случай силы притяжения:
опюда та центральная роль, какую у него играет а т о м н ы й ве с .
А. Па этой основе шло развитие четвертого этапа. Открытие галь-
ианнческого электричества выдвинуло э л е к т р о х и м и ч е с к у ю теорию
г родства. Здесь достаточно назвать имена Деви, Барцилиуса и позже
Фарадея. Это была эпоха в развитии химии, созвучная нашей, где во
(лаву угла выдвигалось электричество, где силы сродства понимались
как силы элект|м>хпмические. По эта эпоха стояла на ином, неизмеримо
Гм(лее низком уровне. Химическое сродство трактовалось просто как
1Л1 мептарпос проявление п|ютшюположпых электричеств химических
ш-меитов. Отсюда б и н а р н ы е ф о р м у л ы . Достаточно сравнить их

103
с «бипольным моментом», о котором нам приходится говорить сейчас,
чтобы увидеть, на каком элементарном, упрощенном уровне стояла тогда
электрохимическая теория.
И эта именно упрощенность первой электрохимической теории при­
вела к тому, что она все более наталкивалась на з а т р у д н е н и я , о с о ­
б е н н о . в; п р и м е н е н и и к у г л е р о д и с т ы м с о е д и н е н и я м . 1
Временно эти затруднения можно было еще обходить при помощи
т е о р и и р а д и к а л о в , по все большее накопление материала орга­
нических соединений и в особенности открытие «замещения» в органиче­
ской химии сделали невозможным применение простых бинарных формул.
Т ак бы л п о д о р в а н у п р о щ е н н ы й д у а л и з м э т о й п е р в о й
э л е к т р о х и м и ч е с к о й г и п о т е з ы , и притом в такой мере, что
даже надолго были скомпрометированы самые попытки применения физи­
ческих представлений к области химии. Так1 в следующий период разви­
тие химии пошло на основе р а з р ы в а с в я з и с ф и з и к о й .
5. Начинается обширный и по-своему плодородный период развития
о р г а н и ч е с к о й х и м и и па собственно химической основе. Химиче­
ское сродство рассматривается теперь не как частный случай проявле­
ния физических сил, будь то механические силы, или силы тяготения,
или электрического притяжения как особая сила.
Вот передо мною немецкое руководство' по химии знаменитого Либиха,
вышедшее в Гейдельберге в 1843 г . 1), по которому еще лет 70 назад
учился мой отец. Здесь мы читаем: *
«§ 22. Известны три различные силы притяжения: а) тяжесть, б) сила
сцепления, в) химическое сродство».
«§ 46. С р о д с т в о . Если два разнородных тела привести друг с Дру­
гом в соприкосновение, то их свойства либо меняются, либо остаются
неизменными».
«§ 47. 11ричина того, что разнородные тела при соприкосновении меняют
свои свойства, проистекает от своеобразной силы, отличной от силы
сцепления, ее называют х и м и ч е с к и м с р о д с т в о м —Affinität».
В этот период замечается также разрыв общетеоретической связи
между химией, с одной стороны, и механикой и физикой—с другой.
Основная работа химии идет по линии н а к о п л е п и й и с и с т е м а т и з а -
ц и и у г л е р о д и с т ы х с о е д и н е н и й , и главное внимание сосредото­
чивается на т и п а х и с т р у к т у р е этих соединений (Дюма, Феррар,
Лоран).
Было'бы, разумеется, неправильно весь этот период к л а с с и ч е с к о й
о р г а н и ч е с к о й х и м и и окрашивать в один черный цвет; ведь и п
структуре углеродистых соединений обнаружилась д и а л е к т и к а в хи-
м и и. Достаточно вспомнить то, что Маркс в «Капитале» и Энгельс п
«Анти-Дюринге» и «Диалектике' природы» писали о диалектике в гомо­
логических рядах углеродистых соединений.
Но все же основное, что характеризовало этот период, это господство
т и п о л о г и ч е с к о г о к л а с с и ф и к а т о р с т в а . Отсюда идут и тс
т р а д и ц и и п о л з у ч е г о э м п и р и з м а , которые и доныне еще тяго­
теют над известной частью работников органической химии.
Атомистические представления в этот период признаются, но в то же
время подчеркивается их «умозрительная гипотетичность». Так, у Либиха

1) «H.mdbuch der Chemie», von D r Llcblg. S. 9, 11, Heidelberg, 1843.

104
и работе о составе органических кислот (1836) мы читаем: «Нам ничего
неизвестно относительно состояния, в котором находятся элементы двух
| ложных тел после того, как эти последние вошли в химическое соеди­
нение, и в какой группировке представлять себе элементы в соединении,
1лпнсит только от соглашения, которое при последующем воздействии
освящается привычкой».
А Кекюле в руководстве по органической химии (1861) подчеркивает,
чю пропорции весом смесей имеют лишь значение факта, простым
мырлжепием которого и служат буквы химической формулы. «Но если
буквам формулы придавать какое-нибудь другое значение, если рассматри­
вать их как выражение атомов и атомного веса элементов, как это
большей частью делают, то 'является вопрос: как велики или как
П1жслы (относительно) атомы? Но так как атомы не могут быть ни
измерены, пи взвешены, то ясно, что т о л ь к о м ы ш л е н и е и у м о з р е ­
ние м о г у т привести к гипотетическому признанию
о п р е д е л е н н ы х а т о м н ы х весов».
Отголоском тенденций того же периода явилось и то, что в свое
нремя писал Кольбе по поводу применения Вант-Гоффом всерьез атоми­
стических представлений. «В недавно напечатанной статье,—писал он,—я
указал на отсутствие общего и основательного химического образования
как на причину упадка, наблюдаемого теперь; в химическом преподавании
и Германии. Этот недостаток, которым во вред науке страдает значи-
Iильное число наших профессоров химии, вызывает размножение при­
верженцев натурфилософии, желающей казаться ученой и плодотворной,
и действительности же тривиальной и бессмысленной. Побежденная
■О лет назад духом чистого исследования природы, натурфилософия в
настоящее время снова выпущена псевдоестествоиспытателями из клетки,
предназначенной для хранения отбросов человеческого ума. Нарядив
ну кокотку в модные одежды и покрыв лицо ее белилами и румянами,
пни хотят провести ее в порядочное общество, в котором для нее нет
места. Кому эти опасения покажутся преувеличенными, пусть прочтет
(если может) недавно вышедшее фантастическое сочинение Вант-Гоффа
и Германа о расположении атомов в пространстве. Я умолчал бы об
ном труде, как о многих других, ему подобных, если бы! одни выдаю­
щийся химик не оказал этой затее своего покровительства, восхваляя
се как научную работу.
«11скоему доктору Вапт-Гоффу, занимающему должность в Утрехт-
<ком ветеринарном училище, очевидно не по вкусу точные химические
исследования. Он считал более приятным сесть па Пегаса (вероятно
и.ытого напрокат из ветеринарного училища) и поведал миру то, что он
узрел с химического Пегаса в своем смелом полете,—о расположении ато­
мов в пространстве». Пространственное расположение атомов Кольбе рас-
• ч.тфивает как «нечто1, недалеко ушедшее от веры в колдовство и духов»!
У(а, этот период характеризовался господством э м п и р и ч е с к о г о
класснфикаторства, по тем не менее внутренняя логика развития вела
п о от этого эмпирического классификаторства к теоретическим обобщ е­
ниям: о т т е о р и и т п н о1в к т е о р и и с т р о е н и я и к п е р и о -
I и ч с с к о м у з а к о и у.
6. Шестой период и стоит под знаком п е р и о д и ч е с к о й с и с т е м ы
• л е м е н т о в Менделеева. Это было величайшее теоретическое обоб­
щ и т е результатов, добытых всем предыдущим развитием химии. Оно

105
создало б а з у д л я с б л и ж е н и я с ф и з и к о й . Менделеев в одном
месте говорит, что с точки зрения «дисциплин естественной философии»
«со времени Лавуазье, Дальтона и Авогадро-Жерара химия получала
все высшие права гражданства в обществе наук о природе и, поставив
массу (вес) вещества во главе всех своих обобщений, пошла за Гали­
леем и Ньютоном». Но действительное завершение этого процесса дала
только периодическая система элементов, открытая Менделеевым, ко­
торая и заложила после периода разрыва новые основы для восстано­
вления связи между химией и физикой.
7. Величайшее теоретическое обобщение, данное периодическим за­
коном, и на основе последнего систематическое изучение ф и з и ч е с к и х
у с л о в и й х и м и ч е с к и х п р о ц е с с о в привели в последнюю чет­
верть XIX в. к расцвету к л а с с и ч е с к о й ф и з и ч е с к о й х и м и и ,
расцвету, который связан с именами Ванг-Гоффа, Аррениуса, Нериста,
частью также Оствальда, несмотря на его «энергетический» вывих, от
которого ему впоследствии под дайлением фактов пришлось отказаться.
Это—теперь уже «старая» физическая химия с ее делением на стехиомет­
рию, теорию растворов, химическую статику и кинетику, термохимию,
электрохимию, фотохимию.
8. Наконец последний этап, развертывающийся на наших глазах, это—
новейший период ф и з и ч е с к о й х и м и и , неразрывно связанный с
охарактеризованной в начале доклада революцией в учении о строении
материи. Электрическая теория материи, сложная структура атома, теория
квант, электрическая природа химического сродства, применение кван­
товой волновой механики к химии привели к небывалому еще в истории
развития этих наук взаимопроникновению физики и химии. Но этот же
этап привел к новому кризису во взаимоотношениях физики и химии,
который я назвал бы «кризисом поглощения», поскольку это развитие
привело к широко распространенному представлению о непосредственно
предстоящем поглощении химии физикой.
Подведем итоги. Под углом зрения взаимоотношений физики и химии
как наук общий обзор основных этапов методологического развития
химии приводит к такому резюмирующему выводу:
Вначале— периоды, обозначенные пунктами 1, 2, 3 и 4 к д о периода орга­
нической химии,— мы имеем тесную связь между химией и физикой.
Величайшие химики одновременно являются и физиками. Но связь эта
осуществляется еще на упрощенной основе. Отсюда—неизбежность раз­
рыва в период классической органической химии—типлогической, струк­
турной. Это—период классификаторства и ползучего эмпиризма! в химии.
Но внутренняя логика развития этого периода приводит к величайшему
теоретическому обобщению—периодической системе элементов, которая
закладывает основы для восстановления связи с физикой на более высо­
ком уровне. Классическая физическая химия и восстанавливает такую
тесную связь. И наконец на наших глазах—новейший период взаимоотно­
шения физики и химии на основе их теснейшего взаимопроникновения
в области стыка их, как это пророчески предвидел Энгельс в споем
предсказании, что величайших успехов надо ожидать на месте стыка
молекулярной и атомной наук, т. е. физики и химии. Но тут же перед
нами выступает новый кризис во взаимоотношениях обеих наук- «кризис
поглощения» химии физикой.
Все это развитие конечно шло не таким образом, что вначале мы
имеем «равновесие» между физикой и химией, затем это «равновесие»
нарушается и потом опять восстанавливается на новой основе. Нет,
перед нами выступает здесь не такая внешняя механика, а внутренняя
логика, диалектика противоречивого развития, которое идет через про­
тивоположности и через борьбу этих противоположностей, через кри­
зисы, вплоть до новейшего кризиса, с которым нам сейчас приходится
иметь дело. И если вникнуть в действительную логику этого развития,
то должно признать, что все оно упирается в необходимость созна­
тельной диалектики.
Почему именно диалектики? Не искусственно ли, не нарочито ли это?
Отнюдь пет, ибо речь идет ведь о том, чтобы установить правильные
взаимоотношения между физикой и химией. А такие правильные отно­
шения, ясное дело, не могут быть установлены ни на основе механи­
ческой связи, ни на основе механического разрыва, а лишь на основе
д и а л е к т и к и в з а и м о д е й с т в и я между обеими этими родствен­
ными науками, на основе « е д и н с т в а с в я з и и р а з р ы в а » , с полным
признанием и того о б щ е г о , что их соединяет, и того к а ч е с т в е н ­
н о г о с в о е о б р а з и я , которое представляет каждая область.

V
Теперь позвольте мне совершить небольшой экскурс в область к л а с ­
с и ф и к а ц и и п а у к , чтобы показать, что и здесь весь ход развития
приводит к некоторому кризисному состоянию, равным образом упи­
рающемуся в необходимость материалистической диалектики.
Попыток классификации наук мы имеем огромное множество. Когда-то
к своем «Курсе позитивной философии» Конт писал: «Мы собираемся
классифицировать основные пауки. Но мы скоро увидим, что после
основательных соображений па этот счет невозможно различать менее
шести основных наук, большинство ученых допускает правдоподобным
образом большее их число. Если мы примем это, то, как известно,
шесть предметов допускают 720 различных расположений. Стало быть,
основные науки могли бы дать место 720 различным классификациям» 1 >.
11ожалуй число такого порядка комбинаций уже имеем в области
попыток классификации наук. Мы здесь, в рамках доклада, ограничимся
лишь кратким критическим обзором главнейших попыток и притом
преимущественно под углом зрения основной, интересующей пас здесь
проблемы- места химии и ее взаимоотношения с физикой.
У греков ф и з и к а была наукой о «Physis», о природе в целом, и
охватывала собою все естествознание. Если мы возьмем например «Фи­
зику» Аристотеля, то она по сути трактует об осповоиачалах естество-
шаппя вообще. В значительной мере эта традиция широкого понимания
физики сохранилась вплоть до наших дней. И когда немцы например
Iонорят «Physikalische Wisenschaft», или французы—S с i е n с е p h y s i ­
que », или итальянцы—« S ei en z a f i s i c a , или когда мы говорим «физи­
ческие науки», то тут речь идет именно об объемлющем характере
физики.
11о уже очень рано из круга физических наук па особое место выде­
лилась х и м и я . И когда мы возьмем первую в повое время классифи-*)

*) Л. К о н t e . Cours tie Philosophic positive, p. 17, t. I. 5, éd., Paris 1879.

10 7
нацию наук Бекона, то тут мы находим уже химию, правда, под
псевдонимом, в особом положении по отношению к физике.
Бекон, как известно, строил свою классификацию не на логике вещей,
а на п с и х о л о г и ч е с к о м а н а л и з е п о з н а н и я . «Деление челове-
ского знания наиистиннейшее то, которое вытекает из троякой способ­
ности разумной души, каковая есть седалище знания. И с т о р и я отно­
сится к памяти, поэзия—к фантазии, философия—к рассудку»1).
Хотя у Бекона таким образом основное деление построено па субъ­
ективном принципе, дальнейшее подразделение его классификации носит
о б ъ е к т и в н о - п р е д м е т н ы й х а р а к т е р . Так, философия, относя­
щаяся к .рассудку, подразделяется на 1) первую философию, 2) философию
природы, к которой математика образует «великое добавление, и 3) фило­
софию человека. В свою очередь философия природы .подразделяется
на 1) теоретическую и 2) практическую; к первой относятся ф и з и к а ,
трактующая о началах, образовании и разнообразии вещей, и м е т а ф и ­
з и к а , трактующая о формах и конечных причинах; ко второй—м е х а ­
н и к а и м а г и я . Под именем последней и фигурирует х и м и я как
искусство превращения субстанции. Таким образом у Бекона химия
входит в практическую философию природы, опираясь на физику как
на свою теоретическую основу. *
Беконов принцип классификации наук применил, как известно, в
большой французской энциклопедии Д ’ А л а м б е р , лишь более выдви­
нув математику. Все науки делятся у него равным образом на историю,
философию и поэзию. Философия же в свою очередь подразделяется
на 1) богословие, 2) пневматологию, которая охватывает логику как
искусство мыслить, запоминать, передавать, и мораль, обнимающую
учение о благе, об обязанностях, о законах—юриспруденцию, экономику,
политику, и 3) философию природы. Ф и л о с о ф и ю природы
Д ’Аламбер подразделяет на три группы: 1) метафизика тел и общая
физика, 2) математика, 3) частная физика. К «частной физике» отно­
сятся зоология с анатомией, физиологией и медициной, астрономия
физическая, метеорология, космология с аэрологией, геологией и гид­
рологией, ботаника с земледелием и садоводством и наконец х и м и я ,
которая таким образом занимает у Д ’Аламбера место в «частной физике».
Не буду останавливаться на классификации наук Л е й б н и ц а , у ко­
торого «наука делится на три вида: первый—ф и з и к а , или естест­
венная философия, обнимающая не только тела и их состояния, как
число, фигура, по также и духов, даже бога и ангелов; второй в и д -
ф и л о с о ф и я п р а к т и ч е с к а я , или м о р а л ь . . . и наконец третий—
л о г и к а , или познание знаков, ибо logos обозначает «слово»2). Перейдем
к знаменитой классификации наук К о н т а .
Мне пришлось еще в молодые годы застать то положение, когда
Конт был своего рода «властителем дум» определенной части россий­
ской интеллигенции. Но по сути мы находим у Конта п л о с к и ц,
выхолощенный п о з и т и в и з м , философски обезоруживающий пред
лицом идеализма и тем самым открывающий двери идеализму. Вот

') F. В а с о n i, De dignitate et augmentis scienti.rrum, p. 115, 1779. t. I, lib II,


cap. !
2j Oeuvres de L e i b n i t z ed. p. Jacques, Paris. 1842, Nouveaux lissais sur l’entende­
ment Humain, ни. IV, гл. XXI «О разделении наук», стр. 435.

108
почему Маркс и Энгельс относились к Конту иронически и ставили
его, несмотря на его физико-математические познания, ниже идеалиста-
диалектика Гегеля. Так, в письме Маркса к Энгельсу а г 7 июля 1866 г.
мы читаем: «Я мимоходом изучаю теперь Конта, так как англичане н
французы так много кричат о нем. Что подкупает их в нем, так эго
его энциклопедичность, его синтез. Но по сравнению с Гегелем это
нечто жалкое, хотя Конт превосходит его в качестве специалиста-
математика и физика, т. е. превосходит в деталях, в целом же Гегель
бесконечно выше даже здесь. И этот ординарный позитивизм появился
в 1832 г.»1).
Энгельс в «Диалектике природы» отмечает, что Конт списал свою
энциклопедическую иерархию естественных наук у Сен-Симона и что
она служит у него лишь ради р а с п о л о ж е н и я у ч е б н о г о ’м а ­
т е р и а л а и в целях преподавания; это приводит к «сумасшедшему
enseignement intégral (интегральному обучению), где каждая наука
исчерпывается, прежде чем успели приступить к другой, где правиль­
ная в основе мысль утрирована до математического абсурда».
Действительно, в классификации наук Конта мы видим, как «пра­
вильная в основе мысль утрирована до математического абсурда». Пра­
вильной в основе мыслью Конта является то, что он, хотя й непосле­
довательно, выступает все же против старого субъективного принципа
деления наук. «В настоящее время,—пишет он,—вполне убеждены, что
псе энциклопедические лестницы, построенные, как классификации Бекона
н Д ’Аламбера, по какому-либо различению способностей человеческого
ума, уже по этому одному порочны в корне... ибо во всякой сфере
деятельности наш рассудок употребляет в одно и то же время все
спои основные способности»2). Но хотя Конт и пытается строить клас­
сификацию наук на основе «реального сродства и естественных связей»,
он однако не поднимается до выдержанного проведения объективно-пред­
метного принципа деления, применяя его упрощенно и эклектически
соединяя его с субъективными моментами.
«Энциклопедическая лестница» Конта представляет упрощенный л и-
п е й и ы й р я д , устанавливающий зависимость наук друг от друга
только в одну сторону, и притом связывающий эту зависимость
с таким субъективным моментом, как большая или меньшая легкость
изучения. «Рассматривая с этой точки зрения все наблюдаемые явления,
мы сейчас увидим, что можно нх разместить в малое число естествен­
ных категорий, расположенных таким образом, чтобы рациональное
изучение всякой категории было основано на знании главных законов
предыдущих категорий и становилось основанием изучения следующей
категории. Этот порядок определяется степенью простоты или, что то же
самое, степенью общности явлений, откуда проистекает их последователь­
ная зависимость и стало быть большая или меньшая легкость их
изучения» 3).
Принимая шесть основных наук: математику, астрономию, физику,
х!пмию, физиологию п социальную физику, Конт устанавливает одно-
ооронню ю зависимость их снизу вверх по убывающей простоте и общнэ-

>) М а р к с и Э и гс* л I. с, т. XX11I, стр. 363.


-) Цитированное' французское* издание «Курса», стр. ?.
а) ‘Гам же , стр. 18.

109
сти п о з н а в а т е л ь н о г о п р о ц е с с а . Однако он сам не может выдер­
жать этой линейно-односторонней зависимости и как раз в вопросе,
касающемся химии и физиологии, вынужден признать, что для решения
многих проблем нужно соединение разных точек зрения, принадлежащих
разным наукам.
«Печь идет о еще не решенном вопросе, следует ли рассматривать
азот при современном состоянии наших знаний как простое тело или
же как тело составное. Вы знаете, какими чисто химическими соображе­
ниями удалось знаменитому Барцелиусу поколебать почти общепризнан­
ные убеждения современных химиков относительно простоты этого газа.
Но что| я в особенности должен подчеркнуть, это влияние по этому во­
просу на мысль Барцелнуса, как он сам дает в этом ценное признание,
того* физиологического наблюдения, что животные, питающиеся безазоти-
стыми веществами, содержат в образованиях своих тканей столько же
азота, как и плотоядные животные»*), откуда видно, что для решения
этого химического вопроса нужно и привлечение также физиологии.
Как же смотрит Конт на взаимоотношение физики и химии? Химию
он признает отличной от физики наукой. «Ибо какого бы мнения ни
держались относительно химического сродства, н если бы даже видели
в нем, как это можно думать, лишь видоизменения всеобщего тяготения,
производимые характером и взаимным расположением атомов, тем не
менее оставалось бы бесспорным, что необходимость постоянно прини­
мать во внимание эти специальные условия отнюдь не позволяла бы рас­
сматривать химию в виде простого приложения к физике»2).
Вот почему Конт подразделяет «земную физику» соответственно прин­
ципу возрастающеп сложности на «две весьма различных части, в за­
висимости от того, рассматриваются ли тела с точки зрения механической
или же с точки зрения химической. Отсюда—физика в собственном
шысле слова и химия». Но связь между ними только односторонняя:
«Химия, для того чтобы быть понимаемой истинно методическим образом,
очевидно предполагает предварительное знание физики. Ибо все химиче-
ческие явления необходимым образом более сложны, чем явления физи­
ческие, и з а в и с я т о т п о с л е д н и х , н е в л и я я на них».
Но зато химия в свою очередь влияет вверх по энциклопедической
лестнице, вплоть до социологии. Социология, по Конту, оказывается
подчиненной химии, и не только посредством физиологии: «Так как со­
циальные явления суть наиболее сложные и наиболее специальные из
всех явлений, то их законы необходимо подчинены этим самым законам
всех предшествующих порядков, из коих каждый проявляет здесь более
или менее явственно свое собственное влияние. Что же 'касается в осо­
бенности химических законов, то очевидно, что в совокупность условии
существования человеческого общества входят и некоторые существен­
ные химические гармонии между человеком и внешними основными
условиями, которые имеют над ним абсолютную власть»3).
Отводя химии место между физикой и физиологией, Конт рассматри­
вает химическое действие как представляющее «очевидно в себе самом
нечто большее, чем простое физическое действие, и нечто меньшее,
чем действие жизненное». Этим определяется и степень совершенства

О Цитированное французское п даиис «Курса», стр. 25.


-) Т а м ж е , стр. 51.
3) Т а м ж е , т. Ill, сгр 2.

ПО
химической пауки: «Степень совершенства химии ниже степени совер­
шенства физики и выше степени совершенства физиологии». Любопытно,
что Копт отмечает также н степень, так сказать, «участия чувств» в
каждой науке: «В астрономии наблюдение необходимым образом огра­
ничивается исключительным употреблением одного из наших чувств;
и физике к употреблению зрения приходит на помощь еще слух и в
особенности осязание. Химия же прибегает к одновременной помощи
всех наших чувств для анализа явлений».
Особого ' внимания заслуживает то, что Конт признает м а т е м а т и ­
ч е с к и е м е т о д ы п р о т и в о е с т е с т в е н н ы м и для химии:
«Всякая попытка свести химические вопросы в область математиче­
ских учений должна считаться до сих пор, и несомненно навсегда, глу­
боко иррациональной как противная (comme étant antipathique) природе
mix явлений: она могла бы породить только смутные и в корне про­
извольные гипотезы относительно внутреннего строения тел, как это я
имел случай отметить в пролегоменах к этой работе»1).
Впрочем через две страницы Конт сам себе противоречит, заявляя,
что если связь между учениями математическими и астрономическими
химией весьма слабая, то этого нельзя сказать о методе. «В этом но­
мом смысле легко познать, наоборот, что достаточная предварительная
привычка к математическому духу и астрономической философии неиз­
бежно оказывала бы самое большое и самое благодетельное влияние па
способ понимания и на разработку химии и следовательно на большое
ускорение ее последующих совершенствований».
У Копта мы вообще встречаем множество внутренних противоречий
и несообразностей, которые были вскрыты уж е Спенсером в его «Генс-
пауки» и «Классификации наук»2), но сам С п е н с е р недавно
ушел от таких же противоречий и несообразностей в своей классифи­
кации наук. Употребляя выражения «абстрактный» и «конкретный» в ином
смысле, нежели Конт, Спенсер устанавливает три основных деления паук:
I) а б с т р а к т н а я н а у к а , «которая трактует о формах, в которых
пиления познаваемы для нас», сюда относятся логика и математика;
а б с т р а к т н о - к о п к р е т н а я н а у к а , «которая трактует о самих
пилениях в их элементах»,—сюда относятся механика, физика, химия
и т. д., 3) к о н к р е т н а я н а у к а , «которая трактует о самих элемен-
в их целостности», сюда относятся астрономия, геология, биоло-
I ин, психология, социология и т. д.
I le имея возможности останавливаться здесь на критике сделанной
< иепсером попытки классификации наук, пропитанной механнстическо-
■ознтпвистскпм духом, отмечу лишь, что его «абстрактно-конкретная»
дает довольно путаное разграничение между физикой и химией,
и ту и другую к м о л е к у л я р н о й м е х а н и к е по отделу
молекулярной динамики, т. е. «при отсутствии равновесия, что про­
изводит перемену в расположении молекул или в распределении моле­
кулярного движения»: в первом случае изменяются относительные по­
ложения молекул с точки зрения разнородности ( х и м и я ) , причем про­
водятся иные соотношения между молекулами (новые сложные ве­
щее гва) или иные соотношения между силами (новые сродства); а воЧ

Ч Цитированное французское издание «Курса», т. II, стр. 19.


I «l'.oM'HirniiH Герберы Гненссра», т. II, русский перевод, под редакцией Ру-
Гк« Iпи.!, (àirt. 1HÇ9 г.
111
втором случае либо путем интеграции порождается ощутимое движе­
ние, либо путем дезинтеграции порождается неощутимое движение в
форме теплоты, света, электричества, магнетизма. Тут мы имеем искус­
ственное нагромождение принципов и вместе с тем механическое упро­
щенство и путаницу в вопросе о взаимоотношениях физики и химии.
Из других попыток классификации наук можно зчюмянуть еще о
попытке У э в е л л я , автора известной «Истории индуктивных наук»1),
который основное деление проводит между механикой и химией, а соб­
ственно физику рассматривает как «механико-химическую науку», и о
попытке А м п е р а , который «науки третьего порядка, относящиеся к
неорганическим свойствам тел и к явлениям, представляемым ими, рас-
матриваемым вообще», делит на экспериментальную физику, химию, сте­
реономию (законы тел) и атомологию. Ампер помещает химию вслед
за физикой, подчеркивая при этом, что физике нечего заимствовать у
химии.
«X и м! и я. В том случае, когда отыскивают в телах элементы, из
которых они составляются, и те пропорции, в которых сочетаются
эти элементы, то все истины, проистекающие из этого изучения, со­
ставят другую науку третьего порядка, уже известную под названием
х и м и и . Она должна быть помещена за экспериментальной физикой,
которая сообщает ей познание свойств, к которым химия прибегает
во всякий момент, между тем как физике нечего заимствовать от нее,
не считая уже вполне готовых тел, без того, чтобы физику приходи­
лось справляться о роде, каким они были сделаны таковыми»2).
В истории классификационных попыток мы встречаем и прямое отри­
цание самого права деления на физику и химию. Так, Б е н н о Э р д ­
ма н, определяя «формальную естественную науку» как науку о законах
развития механических процессов, т. е. о законах движения, охватываю­
щую все дисциплины, «которые мы привыкли разделять на физические
и химические», подчеркивает:
«Однако в этом разделении (наук на физические и химические.—С. С.)
не имеется никакого материального права. Оно обусловлено лишь тем,
что мы еще не в состоянии определить закономерно молекулярные
движения, управляющие химическими соединениями и разложениями, но
можем лишь эмпирически указать, при каких условиях наступает то
или иное усложнение их»3*). , ' 1 :
Не буду останавливаться на множестве других попыток классифи­
кации наук, хотя такие например, как В у н д т а , заслуживали бы не­
сомненно специального критического рассмотрения, для которого рамки
настоящей статьи недостаточны. Вообще попыток классификации мы
имеем слишком много—вплоть до такой, как нынешнего президент;!
Чехо-Словакии М а с с а р и к а, который в свое время тоже «приложил
руку» к классификации наук4), установив на достаточно эклектической

i) По-русски: «История индуктивных наук от древнейшего и до настоящего


времени» Вильяма Уэвелля, в трех томах, перевод Антоновича и Пынина, СнЛ.,
1867— 1869.
2( Essalesur la Philosophie des Sciences sur exposition analyfique d ’unc cRssifleatioii
naturelle de to-ites les conn dssances humnines раг А M. A m p e r e , р. 1814 75— 6
•h B. E r d m a n n Die Gliederung der Wissenschaften n «Vierieljalireschrift lili
wissenschaftliche Philosophie», 1878.
* )T M a s a r v k . Versu h einer concreten Logik (Klassification und Organisation
der Wlssensshal’tcn), WLn, 1887.

112
основе «свое» деление наук на математику, механику, физику, химию,
биологию, психологию, социологию, языковедение ( = философия языка),
эстетику и логику.
Нет надобности рассматривать дальнейшие классификации. Мы и без .,
того получили достаточно пеструю картину. Мы видим здесь и с к у с ­
с т в е н н о с т ь построений и господство э к л е к т и к и , механически
объединяющей объективную и субъективную точки зрения. Ампер даже
попытался возвести в принцип «естественной классификации» такое со­
четание объективной природы вещей и субъективной точки зрения:
Сообразно тому, что мы сказали выше, двумя главными средствами
охарактеризовать науку и установить границы, отделяющие ее от дру­
гих наук, являются, с одной стороны, природа изучаемых предметов
и, с другой—точка зрения, с которой рассматриваются эти предметы»1).
Необходимо лишь отметить, что развитие классификационных попы­
ток в новейшее время обнаруживает три характерных черты:
В о - п е р в ы х , все больше выдвигается с у б ъ е к т и в н ы й п р и н ­
ц и п как основа классификации. В этом отношении особый интерес
представляет пресловутый Р и к к е р т , который даже основное деление
наук на естественные и общественные ставит в зависимость от точки
арсния, применяемой при рассмотрении одной и той же эмпирической
действительности. Эта последняя «становится природой, если мы рас­
сматриваем ее под углом зрения общего, она становится историей,
если мы рассматриваем ее под углом зрения особенного и индивидуаль­
ного» 2). ;
В о - в т о р ы х , буржуазные классификаторы озабочены тем, чтобы
н их классификациях было обеспечено н а д л е ж а щ е е м е с т о б о г у .
Гак, в известном «Словаре философских наук» Ф р а н к а мы читаем:
В пауках дедуктивных, в науках естественных и в науках моральных
человеческий ум непрестанно находится в присутствии бесконечного
высшего существа, в каковом одном только могут пребывать вечным
образом необходимые идеи, каковое одно только есть первая причина—
в высшей степени разумная— порядка физического и порядка мораль­
ного и каковое одно только может обеспечить человеку выполнение
п о предназначения за пределами этой жизни»3). Отсюда—необходимость
г е о л о г и и , завершающей науки дедуктивные, естественные и мо­
ральные.
Не следует думать, что Франк в этом отношении какой-то «устаре­
лый». Напротив, мыслители буржуазного мира, по мере того как на­
двигается его закат, все больше обнаруживают эту тенденцию. Доста­
точно взять одного из крупнейших современных буржуазных филосо-
фон-классификаторов Э р и х а Б е х е р а , автора капитального исследо­
вания «Науки о духе и науки о природе»4). Он со всей серьезностью
говорит о «пауках, трактующих о религиозных предметах». В своем
Введении в философию» он считает нужным указать, что « в р а ж д е б ­

Ч I [птигн'пп'чюе 11]Ю1ппг‘цспие Ампера, стр. 12.


н Heinrich R i ’kort, Die Grenzen der naturwissenschaftlichen Begrlffsblldung,S. 227,
lllnll- Auflage, 1920.
:l) Olctmnnalrc des sciences philosophiques, sous la direction de M. A. Franck
|i. l '*i*H, 2 cd. Paris. 1 7 r>.'
4 G 4ste wls^nis'-haftun und Nalurwlssenschatten,Untersu<'hungen zur Theorie und
Mulellung der Realwlssensdialten, von F. г I c h И e c h c r , München u. Leipzig. 1921.

H M:l|>KCinvt It A r r r C M I D I I I l l l l l t r . 113
ные р е л и г и и н а с т р о е н и я м о г у т н а р у ш и т ь ч и с т о е ф и л о ­
с о ф с к о е и с к а н и е и с т и н ы » , и в качестве венца всей своей клас­
сификации философских наук он выдвигает ф и л о с о ф и и р е л и г и и .
ж «Наряду с нравственным и прекрасным как особый род ценности
выступает религиозно-ценное, благочестивое, святое, составляющее пред­
мет исследования ф и л о с о ф и и р е л и г и и . Особенно важная, глубо­
чайшим образом затрагивающая мыслящий человеческий дух задача
философии ценностей заключается в вопросе, как обстоит дело с ценно­
стями в действительности в целом. Составляет ли последняя преимуще­
ственно ценное или злое; существует ли в мире сила, гарантирующая
торжество добра; уничтожается ли с нашей смертью ценное и злое
в нашей собственной душе, или оно каким-либо образом сохраняется
в действительности в целом? Философскую обработку таких вопросов
мы выше обозначили как о ц е н о ч н у ю м е т а ф и з и к у , ее часто от­
носят также к ф и л о с о ф и и р е л и г и и . Таким образом оценочная
метафизика, или философия религии, связуя метафизику и философию
ценностей, миро- и жизнепонимание, образует конец и венец всей
системы философии»1). И, ничтоже сумняшеся, тот же Бехер в «Ме­
тафизике и естественных науках» объявляет «спорным», «действительно
ли бог никогда не бывает дан в человеческом опыте»2).
В - т р е т ь и х , выступает тенденция к м е х а н и ч е с к о м у « с в е д е -
н и ю» всех наук к одной, к отрицанию принципиальной основы деле­
ния наук на качественно отличные области, к признанию всякого деле­
ния наук «искусственным», условным, вопросом простого «удобства» в
прагматическом смысле этого слова. Эта тенденция проявлялась уже у
К о н т а . «И действительно,—читаем мы у него,—разделения, устана­
вливаемые нами между науками, не будучи произвольными, как пола­
гают некоторые, в существе своем искусственны. На самом деле, предмет
всех наших исследований один; мы делим его лишь в целях разделения
трудностей для их лучшего разрешения»3).
Показательным примером этих тенденций в наш период может слу­
жить и О с т в а л ь д с его стремлением все науки «свести» в конечном
счете к энергетике. Деление наук на механику, физику и химию Он
принимает лишь условно, «ради симметрии»:
«И вот к группе наук о порядке примыкает группа ф и з и ч е с к и х
и л и э н е р г е т и ч е с к и х н а у к . Они охватывают всю область не­
органических процессов, и название э н е р г е т и ч е с к и е науки про­
исходит от того, что главным понятием во всей этой области при­
знается именно понятие э н е р г и и . Здесь мы можем, если хотим со­
хранить ради симметрии троякое деление, различать механику, химию
и физику»4).
В широко распространенном у нас «Учебнике физической химии»
Э г г е р т а мы находим те же тенденции:
«Чем дальше идет точное исследование природы,— говорит Эггерт,
тем больше стираются границы между отдельными областями пауки и

1) Einführung ln die Philosophie von D-г E r i c h B e c h e r , S. 13—14, München


u. Leipzig, 1996.
2) E r i c h B e c h e r , Metaphysik und Naturwissenschaften, S. 10, 1992.
a) «Курс», т. I, стр. 24.
*) W. O s t w a l d , Die Wissenschaft,Vortrag gehalten auf dem J. Monlstcnkongresa,.
S. 29, Leipzig, 1911.

114
тем труднее становится дать точное определение и разграничение от­
дельных дисциплин. В с у щ н о с т и г о в о р я , т а к о е с т р е м л е н и е к
разграничению является вредным и препятствует раз­
в и т и ю н а у ч н о й мыс ли.
Современное исследование ставит своей целью не только накопление
опытного материала. Оно стремится главным образом установить вну­
треннюю связь между всеми явлениями природы и выработать единую
точку зрения на картину мира, не считаясь с прежним жестким раз­
граничением между отдельными дисциплинами, в ы т е к а в ш и м н е и з
с у щ е с т в а в е щ е й , а г л а в н ы м о б р а з о м из о с о б е н н о с т е й
человеческого восприятия.
Если и до сих пор сохранилось разделение наук на отдельные ветви,
то сделано это исключительно из практических целей»х).
Перейдем к резюмирующему выводу. В истории попыток классифи­
кации наук перед нами развертывается величайший хаос систем, господ­
ство упрощенства и эклектики в сочетании объективных и субъективных
критериев, прямая реакционность, рост субъективизма и «прагматиче­
ского» произвола и беспринципности. И—что является методологиче­
ски решающим— буржуазная наука и философия обнаружили здесь-
н е с п о с о б н о с т ь дать синтез еди нст ва всей системы наук
и р а з л и ч и й м е ж д у о т д е л ь н ы м и н а у к а м и . Таким образом и
здесь с а м а в н у т р е н н я я л о г и к а р а з в и т и я у п и р а е т с я в н е ­
о б х о д и м о с т ь м а т е р и а л и с т и ч е с к о й д и а л е к т и к и , которая
одна может дать выход из того кризиса, который создался на основе
всего хода противоречивого развития.
В свое время известный русский идеалист В л а д и м и р С о л о в ь е в
так писал о материализме:
«Материализм как низшая, элементарная ступень философии имеет
всегдашнее прочное значение; но как самообман ума, принимающего
эту низшую ступень за целую лестницу, материализм естественно исче­
зает при повышении философских требований, хотя конечно до конца
истории будут находиться умы элементарные, для которых догматическая
метафизика материализма останется самою соответственною фнлософиею...
С теоретической стороны все сводится окончательно к совокупности
п р о с т е й ш и х телец—атомов, а с практической—к действию п р о ­
с т е й ш и х материальных инстинктов и побуждений. Ясно, что этим
могут удовлетворяться лишь п р о с т е й ш и е умы».
Мы можем спокойно предоставить идеалистам тешиться тем, что они
рисуют себе своих противннков-материалистов болванчиками себе под
стать. Но история разрушает до тла это идеалистическое самообольщение.
Достаточно взять Ф е й е р б а х а : ведь он прошел сам основательнейшую
школу идеализма прежде чем стал материалистом. Он стал материали­
стом не потому, что «не дорос» до идеализма, а как раз (наоборот, пре­
одолев и изжив идеализм до конца.
А М а р к с и Эн г е л ь с— разве не прошли они через школу величай­
шего идеалиста Гегеля, и разве не пришли они к материализму как к
б о л е е в ы с о к о й точке зрения? Но вместе с тем они выступили
п против упрощенного, механического материализма.

|) Д ж о н Э г г е р т , Учебник физической химии, стр. I, Ленинград, 1931 г., под­


черкнуто мною. —
Н' ИГ,
И х д и а л е к т и ч е с к и й м а т е р и а л и з м явился той высшей ступенью,
которая возвышается над всем предшествующим философским разви­
тием в целом.
Я не имею возможности останавливаться здесь на вопросе о взаимо­
отношении м а р к с о - л е н и н с к о й и г е г е л е в с к о й д и а л е к т и к и
п р и р о д ы 1). Укажу лишь на то, что Энгельс дал чрезвычайно высо­
кую историческую оценку гегелевской классификации наук: «Гегель—
который своим рациональным синтезом и группировкой естествознания
сделал большее дело, чем материалистические болзаны, вместе взятые».
Действительно, классификация наук Г е г е л я , хотя и в идесллстическц
извращенной форме, исходила из ступеней развития самой природы
и в отдельных науках видела выражение этих ступеней в их связи и р а з­
рыве одна с другой.
В «Натурфилософии» Гегеля мы находим два варианта классифика»
ции наук. В первом издании 1817 г. философия природы делилась на
такие отделы: I. Математика; II. Физика неорганического (с подраз­
делениями: а) механика, б) физика элементов, в) индивидуальная физика,
куда относилась и химия); III. Физика органического (с подразделениями:
а) геологическая природа, б) вегетабильная природа, в) животный
организм).
В позднейшем издании мы имеем видоизмененное деление: I. Меха­
ника (математическая механика, конечная механика, астрономия); II. Фи­
зика (с подразделениями: а) физика всеобщей индивидуальности (эле­
менты, метеорология), б) физика особой индивидуальности (удельный
вес, сцепление, звук, теплота), в) физика целостной индивидуальности,
причем в конце этого отдела трактуется и х и м и ч е с к и й п р о ц е с с ) ;
III. Органика2).
Диалектика Гегеля, как известно, была идеалистической и давала
отражение реальных диалектических процессов в кривом зеркале абсо­
лютного идеализма. У Гегеля и в диалектике получалось таким образом
извращение всех реальных отношений. Коренную ошибку Гегеля Энгельс
справедливо видел в том, что законы диалектики у него «не рыведепы
из природы и истории, а навязаны последним как законы мышления.
Отсюда вытекает вся вымученная и часто ужасная конструкция».
Этот идеалистический характер гегелевской диалектики Маркс, Энгельс
и Ленин подвергали беспощадной критике, и против этих тенденций—
навязать диалектику природе—они всегда жестоко боролись. Вспом­
ним, как Энгельс обрушился на Д ю р и н г а за его попытку «высочайше
пожаловать конституцию природе». Задача, подчеркивал Энгельс, «не
в том, чтобы внести диалектические законы в природу извне, а в том,
чтобы найти их в ней и из нее их развить». Не конструировать связи
и вносить их в факты, а исходить из о б ъ е к т и в н ы х ф о р м д в и ­
ж е н и я м а т е р и и : вот чего требует материалистическая диалектика.
«Природа е с т ь п р о б н ый камень диалектики», писал
Энгельс. Действительно, диалектика, прорывающая тесный горизонт фор­
мальной логики, на деле оказывается методом, подтверждаемым всем ма­
териалом современного естествознания. Она получает свое пэдтвержде-

Н См. мою статью « ЭДарксо-лен1нськл и гегелипська дПлсктикл прнрпди»


№ 1 и 5 журнала «За марксистсько-лешнъке прнродоанаисгчо» за 1932 г.
2) Cp. H e g e l , Samilicne Werke, Jubiläumsausgabe, т. V, X.

116
пне со стороны естествознания именно потому, что, по выражению
Энгельса, «она одна представляет а н а л о г и, значит, метод объяснения
происходящих в природе процессов развития для всеобщих связей при­
роды, для переходов от одной области исследования к другой».
Кстати сказать, именно потому, что диалектика представляет аналог
происходящих в природе процессов, мы часто видим, как естествен­
ники стихийно, по внутренней логике предмета своего изучения, тол­
каются в сторону диалектики. Разумеется, такая «стихийная деалектика»
важна лишь как симптом, но совершенно недостаточна: мыслящий есте­
ствоиспытатель должен быть с о з н а т е л ь н ы м диалектиком.
И можно сказать, что в области химических процессов особенно на­
глядно выступает этот характер диалектики как аналога действительных
процессов. У Энгельса мы находим такой исторический перечень «бре­
шей в консервативном воззрении на природу»: 1) Кант и Лаплас;
2) геология и палеонтология: Ляйель, медленное рзззитие; 3) о р г а н и ­
ч е с к а я х и м и я ; 4) механическая теплота, Грове; 5) Дарвин, Ламарк,
клетка и т. д. С особенной силой Энгельс подчеркивал, что величайшие
триумфы диалектика справляет в области химии. И не случайно он на­
зывает механический материализм «дохимическим».
Химия есть наука, которая строится на п р е в р а щ е н и я х веществ,
на е д и н с т в е к а ч е с т в е н н ы х и к о л и ч е с т в е н н ы х м о м е н т о в ,
или, по выражению Энгельса, «наука о качественном; изменении тел под
влиянием изменений количественного состава». Химия есть паука, кото­
рая строится на е д и н с т в е а н а л и з а и с и н т е з а. И совершенно
естественно, что основоположники марксизма обращали большое внима­
ние на химию. И Маркс и Энгельс занимались химией весьма основа­
тельно. Маркс работал в особенности над агрохимией, Энгельс—над
органической химией, физической химией и электрохимией, причем оба
могли опереться на поддержку своего ближайшего друга, одного из круп­
нейших химиков того времени— Ш о р л е м м е р а .
Химия еще потому привлекала к себе внимание основоположников
диалектического материализма, что самое место, которое химия занимает
и системе наук, представляет собою чрезвычайно важный узел, откуда
идут нити и вниз и вверх, ибо химия образует переход к паукам об
организме. ;
Диалектический материализм дал принцип классификации наук, кото­
рый чужд субъективного произвола, а исходит из логики предмета, и
предметы берет в их диалектических связях и разрывах. В основу клас­
сификации диалектический материализм кладет о б ъ е к т и в н о е р а з ­
л и ч и е ф о р м д в и ж е н и я м а т е р и и и их о б ъ е к т и в н ы е пе ­
реходы одной в другую.
Мы не можем не воспроизвести здесь замечательного письма Энгельса
к Марксу и Шорлеммеру от 30 мая 1873 г., которое сохранилось с
пометками Шорлеммера:
«Предмет естествознания,—пишет здесь Энгельс,—движущееся ве­
щество тела. Тела неотделимы от движения, их формы и виды можно
познавать только в движении1, о телах вне движения без всякого отно­
шении к другим телам нельзя ничего сказать. Только в движении тело
показывает, что оно есть. Поэтому естествознание познает тела, только
рассматривай их в их отношении друг к другу, в движении. Познание
различных форм движении есть познание тел. Исследование этих раз-
117
личных форм движения* есть поэтому главный предмет естествознания.
(Очень хорошо; это также мой взгляд.— К. Ш. [орлеммер].)
1. Простейшая форма движения—это перемена м е с т а (внутри вре­
мени, чтобы сделать удовольствие старому Гегелю)—м е х а н и ч е с к о е
движение.
a) Движения о т д е л ь н о г о тела не существует; однако, говоря от­
носительно, п а д е н и е можно рассматривать как таковое. Движение к
одному, общему для многих тел, центральному пункту. Но как только «от­
дельное тело должно двигаться в другом направлении, чем к центру, оно,
правда, подпадает под законы п а д е н и я , но последние видоизменяются.
(Совершенно верно.— К. Ш.).
b ) Законы траектории и приводят непосредственно к взаимному дви­
жению нескольких тел—планетарное и т. д. движение, астрономия, рав­
новесие,—временному или кажущемуся в самом движении. Н о д е й с т в и ­
т е л ь н ы м результатом этого рода движения в конце концов бывает
всегда контакт (соприкосновение) движущихся тел, они падают друг
на друга.
c) Механика контакта— соприкасающиеся тела. Простая механика, ры­
чаги, наклонная плоскость и т. д. Но э т и м н е и с ч е р п ы в а ю т с я
п о с л е д с т в и я к о н т а к т а . Он проявляется непосредственно в двух
формах: трении и ударе. Обе имеют то свойство, что при определен­
ной степени интенсивности и при определенных обстоятельствах произ­
водят н о в ы е , не только уже чисто механические последствия: т е п л о т у ,
свет, э л е к т р и ч е с т в о , ма г н е т и з м.
2. Собственно физика— наука, исследующая эти формы движения,
которая после исследования каждой из них в отдельности констатирует,
что при определенных условиях они п е р е х о д я т д р у г в д р у г а , и в
заключение находит, что все они при определенной степени интенсивности,
которая (степень) изменяется соответственно различным движущимся
телам, вызывают действия, выходящие за пределы физики, изменения
внутреннего строения тела—х и м и ч е с к и е действия.
3. Химия. При исследовании прежних форм движения было бы более
или менее безразлично, производилось ли оно над одушевленными или
неодушевленными телами. Неодушевленные тела, правда, показывают
эти явления в их наибольшей ч и с т о т е . Напротив, химия может по­
знать химическую природу важнейших тел только на таких веществах,
которые возникают из процесса жизни; главной ее задачей все больше
и больше становится искусственное приготовление этих веществ. Она
представляет переход к пауке организмов, но диалектический переход
только тогда возможно будет установить, когда химия совершит этот
действительный переход или будет на пути к этому. (Вот в чем во­
п р ос— К. Ш.).
4. Организм—здесь я пока не пускаюсь ни в какую диалектику.
(Я тоже.—Л-. Ш .) 1).
Под д в и ж е н и е м диалектика разумеет не просто механическое пере-
мещение в пространстве, но всякое изменение вообще. И связь между
качественно различными формами движения материи должна найти свое
отражение в классификации наук. « К л а с с и ф и к а ц и я н а у к , читаем
мы в «Диалектике природы»,— из которых каждая анализирует отдельную

*) М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 412—414.

118
форму движения или ряд связанных между собою и переходящих друг в
друга форм движения, является также классификацией, иерархией согласно
присущему им порядку, самих этих форм движения, и в этом 'именно
и заключается ее значение»1).
Энгельс указывает далее, что в конце прошлого столетия, после
французских материалистов, материализм которых был по преимуще­
ству механическим, возникла потребность э н ц и к л о п е д и ч е с к и р е ­
з ю м и р о в а т ь в с е е с т е с т в о з н а н и е с т а р о й иыотон-линеевской
школы, и за это взялись два гениальнейших человека—С е й - С и м о н и
Г е г е л ь . Теперь возникает та же потребность, но на основе нового диа­
лектического взгляда на природу. «Но так как теперь в природе дока­
зана всеобщая связь развития, то чисто внешнее расположение материала
так же недостаточно, как гегелевские искусственные диалектические пе­
реходы. Переходы должны совершаться сами собой, должны быть есте-*
ственнымп. Подобно тому как одна форма движения развивается из дру­
гой, так и отражения этих форм, различные науки должны с необходи­
мостью вытекать одна из другой»2).
Таким образом материалистическая диалектика требует, чтобы обск
собление наук давалось на связях самих явлений. Вместе с тем в этом
обособлении наук и их развитии обнаруживается единство логического
и исторического.
При всем единстве наук—переход от одной к другой всегда означает
качественный скачок. «При всей постепенности,—писат Энгельс в «Анти-
Дюринге»,— переход от одной формы движения к другой является всегда
скачком, решающим поворот. Таков переход от механики небесных тел
к механике небольших масс на них; таков переход от механики масс
к механике молекул, обнимающей движения, которые мы изучаем в том,
что называют физикой в собственном смысле слова: теплота, свет,
электричество, магнетизм, точно так же переход от физики молекул к
физике атомов—химии—совершается посредством решительного скачка;
еще более относится это к переходу от обыкновенного химического
действия к химизму белков, называемому нами жизнью»3).
«Анти-Дюринг» печатался первоначально в виде статей в «Форвертс».
И та часть, которую мы привели выше, была напечатана 9 февраля
1877 г. Вслед затем К е к ю л е в «Die Wissenchaftliclien Zielle und Leistun­
gen der Chemie» повторил в основном те же мысли Энгельса. Но
английский журнал «Nature» придал этим мыслям м е х а н и с т и ч е с к и й
пид, дав такое изложение, что механика—это, дескать, статика и ди­
намика масс, физика—статика и динамика молекул, а химия—статика
и динамика атомов. Энгельс по этому поводу выступил с указанием,
что «такое безусловное сведение химических процессов к чисто меха­
ническим сужает неподобающим образом поле химии». Называя физику
механикой молекул», химию—«физикой атомов» и биологию—«химией
белков»,Энгельс имел в виду этим выразить п е р е х о д о д н о й и з э т и х
п а у к в д р у г у ю , т. е. о д н о в р е м е н н о и с в я з ь , н е п р е р ы в ­
н о с т ь и р а з л и ч и е , р а з р ы в м е ж д у и х о б л а с т я м и . Но на­
жать химию своего рода механикой он признал неправильным.

•) Э н г е л ь с . Дил'Н'ктикл природы, стр. 18, изд. 1932 г.


•) Т л м ж с, стр. 19.
Э н г е л ь с , Анти-Дюринг, стр. 6. изд. 19)2 г.

119
Здесь снова обнаружилось превосходство сознательной диалектики
наших учителей над «стихийной диалектикой» Менделеева. У Менделеева
мы находим попытку сведения всех наук в конечном счете к механике.
Вот что он пишет в своих «Основах химии»: «Все (науки.—С. С .)
стремятся сводить изучаемые ими явления на механические». И при­
ведя пример астрономии, Менделеев продолжает: «Физика и химия,
физиология и бйология идут в том же направлении»1). Менделеев пред­
лагает даже назвать физическую химию «химической механикой».
Но тут уместен вопрос: н е у с т а р е л а л и ф о р м у л и р о в к а Э н ­
г е л ь с а в д а н н о й им к о н к р е т н о й к л а с с и ф и к а ц и и : ф и з и ­
к а - м е х а н и к а м о л е к у л , х и м и я —ф и з и к а а т о м о в ?
Мы отнюдь не «догматики» в том смысле, чтобы мы считали каж­
дое слово, высказанное Энгельсом, по тому или иному конкретному
вопросу, непререкаемым, установленным незыблемо, на веки вечные*
совершенно независимо от дальнейшего развития научного знания.
Э н г е л ь с сам подчеркивал, что «с к а ж д ы м с о с т а в л я ю щ и м
эпоху открытием даже в естественно-исторической об­
л а с т и (не говоря уж е об истории человечества) м а т е р и а л и з м н е ­
и з б е ж н о д о л ж е н и з м е н я т ь с в о ю ф о р му»(«Людвиг Фейербах»).
И по поводу этих слов Энгельса Л е н и н в « М а т е р и а л и з м е н
эмпириокритицизме» писал: « С л е д о в а т е л ь н о ревизия
« ф о р м ы» м а т е р и а л и з м а Э н г е л ь с а , р е в и з и я е г о н а т у р ф и ­
л о с о ф с к и х п о л о ж е н и й не т о л ь к о не з а к л ю ч а е т в с е б е
ничего «ревизионистского» в установивш ем ся смысле
с л о в а , но, н а п р о т и в , н е о б х о д и м о т р е б у е т с я м а р к с и з ­
мом». Ревизия « фо р мы» материализма Энгельса, пересмотр его натур­
философских положений возможны, ибо научное познание мира именно
благодаря применению диалектики движется вперед. Но как раз все
дальнейшее развитие пауки полностью подтверждает п о с у т и основ­
ные методологические установки, даваемые диалектическим материализ­
мом, именно потому, что материалистическая диалектика на деле есть
аналог процесса самой действительности.
И я полагаю, что хотя электронная теория и все последующие
открытия, которые не были еще известны в эпоху Энгельса, вносят
несомненно много нового, но они все же сохраняют в силе энгсль-
оовское определение химии как « ф и з и к и а т о м о в » и ленинское по­
ложение о единстве противоположностей—«в ф и з и к е п о л о ж и т е л ь ­
н о е и о т р и ц а т е л ь н о е э л е к т р и ч е с т в о , в х и м и и —с о е д и ­
н е н и е и д и с с о ц и а ц и я атомов».
Но сначала несколько слов об энгельсовском определении ф и з и к и .
Конечно сказать, что физика есть «механика молекул», не соответство­
вало бы теперешнему состоянию физики. Но надо иметь в виду, что
и Энгельс отнюдь не ограничивал физику областью одних лишь моле
кулярных процессов. Так, мы можем прочитать у него в «Диалектике
природы», в отделе, посвященном теплоте, следующее:
«Назвав физику механикой молекулярного движения, мы тем не менее
не забываем, что это выражение вовсе не охватывает всей области
современной физики. Наоборот, эфирные колебания, обусловливающие
явления света и лучистой энергии, наверное не являются молекулярными

!) М е н д е л е е в , Основы химии, стр. 2.

120
днижениями в современном смысле слова... Но... приходится прежде
всего рассматривать молекулярное движение: это и не может быть иначе,
пока наше знание эфира столь недостаточно. Но когда мы сумеем дать
механику эфира, то в нее, разумеется, войдет и многое такое, что
теперь по необходимости включается в физику».
Стало быть речь здесь идет о том, что «физика эфира»,—а эфир
и Энгельс и Ленин трактовали не как некий философский постулат
диалектического материализма, а лишь как естественно-научную теорию
своего времени,— что «физика эфира» в эпоху Энгельса находилась в
неразвитом состоянии.
А теперь позвольте перейти к х и м и и .

ГН
Если в основу классификации наук положить объективное различие
форм движения (понимаемого как изменение вообще) материи, то х и-
м ия е с т ь н а у к а о т о й ф о р м е д в и ж е н и я м а т е р и и , к о т о ­
рая х а р а к т е р и з у е т с я п р е в р а щ е н и е м с а м о й ф о р м ы м а т е ­
рии, п р е в р а щ е н и е м в е щ е с т в а . Физика «перескочила в самые
недра атомов, к протонам, электронам и нейтронам, по предметом химии
остается о с о б а я ф о р м а м а т е р и и , вещество, элемент, в конечном
счете атом. Основной категорией химии остается а т о м , который есть
нс м е х а н и ч е с к и й а г р е г а т о б е з л и ч е н н ы х п р о т о н ов , э ле к ­
тронов и нейтронов, а с в оеобр азн ы й реальный синтез,
составляющий качественность каждой о собой формы
м а т е р и и . Протоны, электроны и т. д. химия берет не как таковые,
а лишь в их связи с атомом, как своей основной категорией. Химия
остается « н а у к о й т о л ь к о о б а т о м а х » в собственном смысле.
Но н о в о е , выдвинутое нашим периодом величайшей революции в
учении о строении материи, заключается в том, что химия как («физика
атомов» для разрешения с в о и х задач д о л ж н а о в л а д е т ь и в н у ­
т р е н н е й с т р у к т у р о й а т о м а , как в свою очередь физика для
разрешения с в о и х задач должна овладеть конкретным учением об
особых формах материи, как его дает химия.
Если таким образом химии приходится брать многое у физики, а
физике у химии, то из этого отнюдь не следует, что речь должна
итти о слиянии физики и химии: речь идет лишь о теснейшей связи
и союзе обеих родственных наук. Со стороны химии при этом по
линии сближения с физикой выдвигается ф и з и ч е с к а я х и м и я , которая
составляет часть химической науки, а со стороны физики но линии
сближения с химией выдвигается х и м и ч е с к а я ф и з и к а , которая
составляет часть физической науки. Их совместная работа означает их
не механическое слияние и поглощение, а научную кооперацию, коорди­
нацию сил для укрепления каждой науки в деле разрешения ее особых
задач.
Я оставляю здесь открытым вопрос о том, не создается ли При
м спевшем соприкосновении физики и химии, на стыке обеих паук, в
самом учении о строении материи, некоторый как бы «кондоминимум»,
совместная для физики и химии область, как например область пре­
вращения самих атомов, в (|юрме ли радиоактивных процессов или
путем искусственной) разрушения атомною ядра.
121
Из сказанного вытекает и наше отношение к ф и з и ч е с к о й х и м и и .
Должны ли мы рассматривать ее как особую науку, занимающую свое
место рядом с другими, такими же обособленными науками— органиче­
ской химией и минеральной химией? Никоим образом. Она составляет
лишь часть химической науки. То же относится и к органической
химии. Те, которые выдвигают органическую химию на положение осо­
бой науки, совершенно отделенной от физической химии, обрекают
органиков на простое « о п и с а т е л ь с т в о » . Но задача науки не в
описании явлений, а в познании их закономерностей. «Описательные»
традиции органиков как раз и надо преодолеть, и эта задача требует
того, чтобы физическая химия как основная теоретическая часть химии
пропитала собою все остальные части и отделы химической науки.
Особое положение,— я могу уделить этому лишь несколько слов,—
занимает б и о х и м и я , которая как раз представляет то диалектическое
звено, которого недоставало в эпоху Энгельса. В свое время Энгельс
писал, что диалектический переход к науке об организме «можно будет
установить только тогда, когда химия или уже сделает действительный
переход, или будет близка к этому». В другом месте Энгельс писал,
что если химии удастся изготовить белок, то «химический процесс
выйдет из своих собственных рамок» и проникнет в обширную область
органической жизни, в область физиологии, которая «есть, разумеется,
физика и в особенности химия живого тела, но вместе с тем она
перестает быть специально химией: если, с одной стороны, сфера ее
действий здесь ограничивается, то, с другой стороны, она поднимается
на высшую ступень». В то же время Энгельс подчеркивал, что «она
(химия.— С. С.) одна объяснит нам диалектический переход к организму».
Современная биохимия и должна составить это в высшей степени важ­
ное диалектическое звено.
Биохимия в своем развитии базируется конечно на всей химии, но
она призвана также оказать обратное воздействие на развитие стоящих
под нею отделов химии. В свое время Энгельс указывал на такую же
роль органической химии, отмечая, что только при исследовании орга­
нических соединений химия нашла ключ к истинной природе наиважней­
ших тел. Совершенно так же и в настоящее время изучение биохимиче­
ского катализа, химизма белков и прочие достижения биохимии могут
в чрезвычайной степени оплодотворить все развитие химической науки
в целом.
Тесная связь между всеми частями химической науки должна быть
осуществлена на более широкой основе—т е с н е й ш е й н а у ч н о й к о ­
о п е р а ц и и ф и з и к и и х и м и и к а к н а у к . Более чем когда-либо
уместно сейчас вспомнить слова старика Б у н а е н а : «Der Chemiker, der
fkein Physiker ist, ist gar nichts» («Химик, который не является физиком,
вообще ничто»). Глубокий смысл этих слов в полной мере вскрывается
только сейчас, в свете той глубочайшей революции, которую пережи
вают и физика и химия. Эта революция властно ставит перед химиками
задачу— о в л а д е т ь физ ико-математическими методами,
которые обеспечили физике такую ведущую роль, особенно на протя­
жении последних десятилетий».
Но в то же время со всей силой надо подчеркнуть, что речь идет
здесь о в з а и м н о м оплодотворении физики и химии. Когда-то Менде­
леев назвал химию «архиреальной наукой о веществе». Действительно,
122
химик имеет дело с реальным, конкретным веществом. И «архиреаль-
иая йаука»— химия должна дать плодотворный толчок физике в том
направлении, ч т о б ы м а т е м а т и ч е с к и е п о с т р о е н и я п о с л е д ­
н е й и м е л и р е а л ь н ы й ф и з и ч е с к и й с м ы с л . Конечно это надо
понимать не в смысле упрощенного требования не выходить за пределы
привычных наглядных представлений так называемого «здравого смысла».
Над этим «здравым смыслом», выражающим инерцию укоренившихся
стародавних представлений, всегда потешались и Маркс, и Энгельс,
и Ленин. Развитие науки то и дело ломает установившиеся наглядные
представления «здравого смысла». И конечно мы не можем возражать
против того, например, что теория относительности с ее кривизной
пространства потребовала от нас больших усилий, необходимых для того,
чтобы выработать себе совершенно новые физические представления.
То же самое относится и к новым представлениям, выработки которых
требует волновая механика. Но это отнюдь не значит, что мы должны
мириться с тем кризисным положением, которое Ленин характеризовал
бьющими словами: « М а т е р и я и с ч е з а е т , о с т а ю т с я о д н и у р а в ­
н е н и я».
Вы могли наблюдать, как шла у представителей «кризиса в физике»
на Западе «эволюция» представлений волновой механики за самый послед­
ний период. Схема этой «эволюции» может быть представлена так: ма­
териальная корпускула сперва получила как бы «волновой хвост»; затем
оказалось, что вся сила в этом «хвосте», что корпускула есть лишь
некое производственное образование на волне, образование, которое ста­
новилось все более эфемерным, как некий исчезающий эффект, про­
изводимый пакетом волн; но затем и сам этот пакет волн был объявлен
лишенным всякой материальности и превращенным в фикцию. В резуль­
тате упадочные буржуазные ученые пришли к тому, что исчезли в
своем материальном существовании и корпускула и волна, и если что
осталось, так действительно «одни уравнения». Словом, весь мир про­
валился у них в небытие!
Если в х и м и и надо преодолеть традиции п о л з у ч е г о э м п и ­
р и з м а , то в ф и з и к е необходимо преодолеть тот м а т е м а т и ч е ­
с к и й ф о р м а л и з м , который служит источником физического идеа­
лизма, релятивизма, агностицизма. Это может быть достигнуто путем
взаимного оплодотворения физики и химии на основе м е т о д о л о г и и
диалектического материализма.
Мы живем в великую эпоху. Это—эпоха в е л и ч а й ш е й р е в о л ю ­
ц и и в и с т о р и и ч е л о в е ч е с т в а . Так всегда было, что революция
на арене истории вела с собой революцию и в области науки. На­
помню, что когда Л а в у а з ь е совершил свою, по выражению Вертело,
«revolution chimique» (химическую революцию), то это был тот самый
1789 г., когда революционный народ Парижа шел на штурм Бастилии.
Ведь и все наше естествознание ведет свое начало от революционной
жохи—от эпохи Возрождения, когда впервые на арену истории высту­
пила тогда еще революционная буржуазия. Вот как Энгельс в старом
введении к «Диалектике природы» характеризовал этот период:
«Это был нслнчаГипни прогрессивный переворот, пережитый до того
человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила
титанов по силе мысли, страстности и характеру, по многосторонности
и учености...

123
Они почти все живут всеми интересами своего времени, принимают
участие в практической борьбе, становятся на сторону той или иной пар­
тии и борются, кто словом и пером, кто мечом, а кто и тем и другим...
Кабинетные ученые являлись тогда исключениями; это либо люди
второго и третьего ранга, либо благоразумные филистеры, не желающие
обжечь себе пальцев.
И естествознание развивалось тогда в обстановке
в с е о б щ е й ре в о л ю ц и и , бу ду ч и само н аскв озь ре во лю ­
ц и о н н о » 1).
Именно оттуда пошло гигантскими шагами развитие науки, отражая
исполинское развитие производительных сил буржуазного общества.
Маркс и Энгельс в свое время в «Коммунистическом манифесте» отме­
тили, что «буржуазия играла и в истории в высшей степени революцион­
ную роль», и создала «более могущественные и более грандиозные про­
изводительные силы, чем все предшествующие поколения вместе взятые».
Но свершились исторические сроки, закончился круг рззвигил, и бур­
жуазное общество на наших глазах—по пророческому слову «Коммуни­
стического манифеста»—оказалось в положении того волшебника, который
не в состоянии справиться с вызванными его заклинаниями подземными
силами.
Настала новая революционная эпоха, э п о х а п р о л е т а р с к о й р е ­
в о л ю ц и и , которая развертывается на неизмеримо более высоком исто­
рическом уровне. И под руководством партии пролетариата, п а р т и и
н а у ч н о г о к о м м у н и з м а , на одной шестой части земного шара мы
уже вступили в э п о х у с о ц и а л и з м а , с которой начинается подлинная
история человечества.
Эта эпоха открывает перед наукой небывалые в истории перспективы
развития. Н о о н а т р е б у е т т а к ж е о т н а у к и в е л и ч а й ш е г о
героического энтузиазма, плановой целеустремленно­
с ти, м е т о д о л о г и ч е с к о й ч е т к о с т и .
Теснейшая научная кооперация обеих родственных наук, основопо­
ложных, ведущих во всем естествознании, их союз на основе методологии
диалектического материализма обеспечит советской физике и советской
химии величайший расцвет, достойный великой эпохи социализма.*)

*) Э н г е л ь с , Диалектика природы, стр. 87, изд. 1932 г.


МАРКС И ЭНГЕЛЬС О БИОЛОГИИ
но м а т е р и а л а м п е р е п и с к и
И. Б О Н Д А Р Е Н К О

Идейно-теоретическое богатство, которое содержится в литературном


наследстве Маркса и Энгельса, еще в значительной мере не используется
естественниками. Между тем в этой сокровищнице марксизма они
могли бы черпать ценнейшие мысли и идеи подчас для непосредственного
решения стоящих перед естествознанием теоретических проблем.
Для широких кругов естественников остаются еще в значительной
мере неизвестными те исключительно ценные мысли и высказывания,
которые содержатся по вопросам естествознания, в частности биологии,
в переписке Маркса и Энгельса.
Маркс и Энгельс обращались к изучению современного им естество­
знания, исходя из своей практической деятельности. Являясь осново­
положниками научного коммунизма, создавая философию пролетариата!—
диалектический материализм, руководя непосредственно практикой рево­
люционной борьбы пролетариата, они в связи с многогранной, разно­
сторонней своей деятельностью обращались к систематическому изучению
современного им естествознания. В своей переписке они достаточно вскры­
вают мотивы, которыми они руководились, обращаясь к изучению той
или иной естественно-научной проблемы. Ленин по поводу содержания
переписки писал: «Если попытаться одним словом определить, так ска­
зать, фокус всей переписки,—тот центральный пункт, к которому сходится
вся суть высказываемых и обсуждаемых идей, то это слово будет
д и а л е к т и к а . Применение материалистической диалектики к перера-

125
ботке всей политической экономии, с основания ее,—к истории, к е с т е-
с т в о з н а и ию (подчеркнуто мною.—Я. Б.), к философии, к политике
и тактике рабочего класса, вот в чем они вносят наиболее существенное
и наиболее новое, вот в чем их гениальный шаг вперед в истории
революционной мысли»*).
Поверхностное ознакомление с перепиской может создать ложное
впечатление какой-то пестроты круга вопросов по биологии, обсуждаемых
Марксом и Энгельсом. Но такое впечатление может сложиться лишь
у человека, который не имеет ни малейших сведений из истории есте­
ственных наук и философии, которому неизвестны вышеприведенные
слова Ленина. Только анализируя конкретную, историческую обстановку,
в которой жили и творили оба мыслителя, исторические формы классо­
вой борьбы, которая развертывалась в этот период ■во всех областях,
в том числе и в идеологии, можно установить ту внутреннюю связь,
которая да фоне исторических случайностей с необходимостью обрисо­
вывает стержневую целевую линию развития теоретических взглядов
Маркса и Энгельса.
Если попытаться систематизировать разнообразные высказывания Мар­
кса и Энгельса о биологии по определенным проблемам, то .можно при­
мерно набросать следующую схему: 1 ) проблема «социального и биологи­
ческого», 2) вопросы органической эволюции, 3) Дарвин и дарвинизм,
4) естественно-научные основы происхождения человека и роль человека
как фактора органической эволюции, 5) происхождение жизни, 6) клетка
и клеточная теория, 7) характеристика состояния биологических наук
в вопросах физиологии, 8) биологические проблемы агротехники, 9) оценка
и характеристика крупных биологов-современников.
Приведенная схема далека от совершенства и, как всякая схема,
страдает недостатками. Но я привожу ее лишь с той целью, чтобы
показать, что по существу вряд ли еще осталась какая-либо теорети­
ческая кардинальная проблема биологии, которую бы в той или иной
форме не затрагивали Маркс и Энгельс. Повторяю, что я беру только
переписку и только вопросы биологии, хотя для ‘всех известна та
энциклопедия диалектических мыслей и идей, которые содержатся в
«Анти-Дюринге», «Людвиге Фейербахе», «Диалектике природы», «Капи­
тале» и других капитальных произведениях, которые касаются всех обла­
стей естествознания.
Исторический отрезок времени жизни и творчества великих учителей
пролетариата очерчивается эпохой промышленного капитализма. Этот
отрезок истории характеризовался крупнейшими социальными сдвигами,
полосой буржуазных революций, ростом пролетариата и классовых боев
его с капиталом.
Капитализм в этот период переживал полосу подъема, развивая мощные
производительные силы. Этим обусловливается могучий подъем естест­
венных наук в XIX в., сделавших крупнейшие открытия в различных
областях. Они в свою очередь оплодотворяли практику по линии техники
и овладения силами природы. Этот исторический момент как нельзя
лучше доказывает правильность положения Маркса о конкретно-историче­
ском характере единства природы и человека. «Историю природы и исто­
рию людей нельзя отделять, ибо они взаимно обусловливают друг друга».

*) Л е н и н , Сборник «Маркс, Энгельс, марксизм», стр. 54—51, 19 >4 г.

126
Биология также вышла на прогрессшовную дорогу развития именно
благодаря исторической смене способа производства. По утверждению
Энгельса, биология только в XIX в. получила возможность развития,
ибо до этого она «была еще в пеленках».
Обслуживая социальный заказ, биология бьется над разрешением не
только целого ряда практических вопросов сельского хозяйства и про­
мышленности, но и вопросов, связанных с оформлением идеологии, миро­
воззрения класса буржуазии. Превращаясь в служанку капитала, она
также участвует в отливании буржуазных форм мышления, отражая
вместе с тем в своих основах процесс перехода буржуазии из про­
грессивно-революционного класса вначале в реакционно-контрреволюцион­
ный в последующем.
Идеологию, систему идей нельзя отрывать от их конкретных носи­
телей. Вот почему, говоря о биологии, мы должны говорить и о био­
логах. Среди биологов XIX в., особенно первых трех четвертей его,
мы имеем яркие имена, справедливо представлявшие плеяду корифеев.
Назовем отдельных из них: Дарвин, И. Мюллер, Вирхов, Гельмгольц,
Пастер, Дюбуа-Раймонд, Гекели, Геккель и т. д.
Если конкретно обратиться к биографии этих людей, то мы установили
бы, что значительное большинство их было не только крупными биоло­
гами, но и крупными общественно-политическими деятелями. Многие нз,
них были активными деятелями буржуазных политических партий и даже
их организаторами (например Вирхов). Многие из них проделали эво-j
люцию от левобуржуазного радикализма в сторону законченной черно­
сотенной реакции.
Отдельные из них в своей политической деятельности кокетничали
с рабочим классом, внося тлетворное влияние буржуазного либерализма
и демократизма на пролетариат.
Маркс и Энгельс являлись идейными и практическими вождями про­
летариата, оберегали его от разлагающего влияния левобуржуазных де­
мократов, либералов и т. д. Вот почему) в переписке Маркса и Эпгельса-
мы встречаем не только имена тех или иных биологов, оценку ¡их
учений, но там же дается; и их политическая характеристика. Обращает
па себя внимание тот факт, что Маркс и Энгельс в переписке останавли­
ваются на Бюхнере, Фогте, Молешотте, Вирхове и т. д.
Бюхнер, Фогт и К0 получили уничтожающую характеристику у Маркса
и Энгельса. Эти плоские позитивисты, вульгарные материалисты-биологи
(физиологи) оказывали свое тлетворное влияние не только системой
развиваемых ими плоских философских взглядов, но и непосредственно
на практику рабочего движения. Поэтому Маркс и Энгельс объявили
непримиримую борьбу этим почтенным буржуа. Они систематически
разоблачали их. Достаточно перелистать переписку, где Маркс бичует
Фогта1), или например Маркс пишет о Бюхнере 14 ноября 1858 г.:
• Великий Бюхнер послал мне свои « Ш е с т ь л е к ц и й и ,т. д. о т е о р и и
Д а р в и н а и т. д.». Книга еще не появилась, когда <я был у Ку-
гельмапа. А теперь он (Бюхнер) посылает мне уже в т о р о е и з д а -
н н е! Способ, каким делаются такие книги, очень nice (мил.— П. Б.).
Бюхнер например говорит (и всякий, кто читал чепуху Ланге, знает
это п без того), что его chapter о м а т е р и а л и с т и ч е с к о й ф и л о -

)) Г.М. М .1 рк С II » II ГСЛ Г, I. XXII


12 7
С о ф и и списана большею частью из упомянутого Ланге. И тот же самый
Бюхнер смотрит с состраданием сверху вниз на А р и с т о т е л я , кото­
рого он знает очевидно по наслышке! Но что меня особенно по­
забавило, так это следующее место по поводу произведения К а б а н и с а
(1798): « К а ж е т с я , б у д т о с л у ш а е ш ь К а р л а Ф о г т а , когда чи­
таешь (у Кабаниса) изречения вроде следующего: «Мозг предназначен
для мышления, как желудок для пищеварения 'или печень для выделения
желчи из крови» и т. д.
Бюхнер полагает, очевидно, что Кабанис списал у К. Фогта. У )по-
чтенного Бюхнера нехватает критического чутья для того, чтобы сде­
лать обратное предположение. О самом Кабанисе он узнал, повиди-
мому, лишь из Ланге. Ce sont des savants serieux»1) («таковы серьезные
ученые».— П. Б.).
В другом письме Маркс презрительно говорит, что Бюхнер поистине
оправдывает свою фамилию как «делатель книг».
Эти «разносчики дешевого материализма», по выражению Энгельса,
заслуживали третирования, ибо, не будучи способными материалисти­
чески освоить диалектику Гегеля и достижения наук, они пропагандиро­
вали материализм в естествознании в плоско вульгарной форме, чем
по существу дискредитировали его, усиливали позиции идеализма.
Нельзя не привести и той характеристики, которая в переписке да­
валась Вирхову. Энгельс 17 апреля 1868 г. пишет Марксу: «Отсылаю
при сем обратно письмо Кугельмаиа. Проделанный им удачный опыт
удаления маточного полипа путем вскрытия и выдавливания меня очень
заинтересовал; при личном свидании ему придется рассказать мне об
этом подробнее. Однако его попытка при помощи этого полипа сделать
Вирхова коммунистом очень похожа на внематочную беременность. Если
бы даже Вирхов обладал знаниями и теоретическими интересами
в области политики, а также в области политической экономии, то все
же этот почтенный буржуа уже слишком глубоко сидит в своей почве»2).
.Эта характеристика будет ясна на том фоне, что .Вирхов в начале
своей деятельности, в 50—60-х годах прошлого столетия, выступал на
арене общественной жизни как крупный политический деятель левобур­
жуазного толка, основав партию прогрессистов. Эта партия левобур­
жуазного радикализма ставила задачу оказывать влияние на рабочий
класс, пуская в обращение левые демагогические лозунги. Однако Маркс
и Энгельс в своей тактике заняли непримиримую позицию разобла­
чения истинной классовой сущности прогрессистов и в этом смысле
давали директивы В. Либкнехту. Напомним, что в «Диалектике при­
роды» Энгельс дает оценку и теоретическим взглядам Вирхова в есте­
ствознании.
Борьбу_с идеализмом в естествознании и биологии Маркс и Энгельс
рассматривали как основную прямо политическую задачу. Критикуя пдса-
листов-философов Гегеля, Канта и т. д., Маркс и Энгельс критикуют
естествоиспытателей и некоторых видных биологов, которые отступали
от позиций материализма, шатались в сторону идеализма. За непоследо­
вательность в этом отношении Маркс и Энгельс критиковали например
Гельмгольца и Гекели, Уоллеса и др. В письме от 12 декабря 1866 г.

^ М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 129—130.


2) Та м ж е, стр. 40.
12 8
Маркс пишет: «В своей последней рёчи в Эдинбурге, где Гекели вы­
ступил в более материалистическом духе, чем в последние годы, он
опять оставил себе лазейку. Пока мы действительно наблюдаем и раз­
мышляем, мы не можем выйти за пределы материализма. Но все это
верно лишь в применении к причине и действию, а «ваш великий
соотечественник Юм» ведь уже доказал, что эти категории не имеют
никакого отношения к вещам в себе. Итак, вам предоставляется верить
всему, что вам угодно. <3 . е. б.! (что и требовалось доказать.—Я. Я .)» 1).
Гекели, крупнейший биолог, справедливо именуемый апостолом дарви­
низма в Англии, был однако в своих философских взглядах непоследова­
тельным, занимал позиции агностицизма. Среди естествоиспытателей
XIX в. мы находим много агностиков. Укажем на Гельмгольца, Дюбуа-Рай­
монда, Вирхова, Негели и др. Все эти биологи под влиянием философии
Канта или скептицизма Юма становились глашатаями агностицизма в есте­
ствознании. Агностицизм—прямая дорога к идеализму и поповщине. Вот
почему Маркс и Энгельс критиковали этих ученых за отход от матери­
ализма, за уступки идеализму. В этой связи понятны и .замечания Маркса
но адресу Гекели. В статье, разумеется, трудно привести те Много­
численные характеристики и оценки, которые давали Маркс и Энгельс
биологам, своим современникам. Но уже и приведенных достаточно для
того, чтобы судить, как внимательно они относились к изучению фило­
софских позиций естественников, выступая с критикой идеалистических
шатаний многих среди них.
С такой же непримиримостью бичевал и Ленин естествоиспытателей,
отходящих от материализма. ‘«Маркс и Энгельс были до конца партийными
в философии» ( Л е н и н ) .
Глубочайшим вкладом Маркса и Энгельса в науку нужно помимо
всего прочего считать обоснование ими философского учения об основ­
ных формах движения материи и перехода их друг в друга. Опираясь на
ряд естественно-научных открытий (закон превращения энергии, теория
Дарвина и т. д.), они как диалектики-материалисты смогли подняться
выше современного им уровня естествознания и дать разрешение глубо­
чайших методологических проблем науки. Одной из таких проблем яв­
ляется проблема классификации наук. В письме от 30 мая 1873 г . 2)
Энгельс советуется с Марксом и дает основные положения учения о
формах движения материи и на основе их марксистскую' классификацию
естественных наук. Существовавшие до этого системы классификации
покоились на субъективно-идеалистических, чисто произвольных постро­
ениях. Отсюда становится ясным все значение взглядов Маркса и Эн­
гельса, ибо ими найден был объективный критерий, исходная база для
классификации, исключающая субъективистский подход.
Силой материалистической логики они вскрыли взаимосвязи в науках,
исходя из учения о переходе отдельных форм закономерностей движения
материи в другие. На этой исходной теоретической основе они разрешали
и щюблему «социального и биологического», с которой они необходимым
образом столкнулись, работая над вскрытием закономерностей обществен­
ного развития.
Маркс и Энгельс, разрабатывая глубочайшие проблемы общественного
развития, изучая его к<>пк|ктпые исторические формы, начиная с чело-
*) М а р к г и Э и г с л ь с, т. XXIII. стр. 387.
■!) (1м. М а р к с а Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 412—4Н.
• М.1|'|<г1им и ес 11*«-1и«) 1111111111'. 12 9
ВечеСкой предъиСтОрйИ й кончая современной Им формацией—капита­
лизмом, необходимым образом столкнулись с проблемой «социального и
биологического» во всей ее широте. В работе над вопросами истори­
ческого генезиса человеческого общества как естественно-исторического
процесса перед Марксом и Энгельсом необходимым образом вставал
ряд теоретических вопросов, на которые они должны были давать
ответ. Таковы вопросы происхождения человека, его специфического от­
личия ог животных, закон населения в человеческом обществе, вопросы
труда и т. д.
Отсюда становится понятным, почему Маркс и Энгельс углубляются
в систематическое изучение ряда естественных и биологических наук.
Из биографии Маркса мы знаем, что еще в юношеские годы он увле­
кался естественными науками, например геологией. Из материалов пере­
писи мы выясняем, что оба мыслителя систематически следили за успехами
естествознания, интересуясь каждым новым сколько-нибудь значительным!
фактом. Маркс систематически например занимался изучением анатомии
и физиологии, гистологии человека.
В письме от 4 июля 1864 г. Маркс /пишет Энгельсу: «За это время
своей полной неработоспособности я прочел физиологию К а р п е н т е р а ,
Л о р д а—то же, учение о тканях К е л л и к е р а , анатомию мозговой
и нервной системы Ш п у р ц г е й м а , о клетках—Ш в а н н а и Ш л е н-
д е н а. В «Populär Physiologie» Лорда имеется хорошая критика френо­
логии, хотя субъект этот и религиозен». И заканчивает письмо Марко
следующими словами: «Ты знаешь, что, во-первых, все у меня приходит
поздно и что, во-вторых, я всегда следую по твоим стопам. Поэтому
я в ближайшее время думаю мною заниматься анатомией и физиологией
и, кроме тою , буду посещать лекции, где предмет демонстрируется
ad aculos и анатомируется»1). В одном из других писем он делает
попутно замечание, что им просмотрено руководство по физиологии
Данильса и что он послал автору свой отзыв. Энгельс, как известно,
глубоко занимался изучением всех естественных наук, пытаясь система­
тизировать и философски обобщить выводы в «Диалектике природы».
Напомним только одно весьма важное письмо Энгельса Марксу от
14 июля 1858 г., где он разъясняет значение сравнительной физиологии
и анатомии, кончающееся следующими словами: «Как бы то ни было,
изучая сравнительную физиологию, начинаешь испытывать величайшее
презрение к идеалистическому возвеличению человека над всеми другими
животными. На каждом шагу натыкаешься носом на полнейшее совпа­
дение строения человека с остальными млекопитающими; в основных
чертах это совпадение замечается у всех позвоночных и даже—в болен*
скрытой форме—у насекомых, ракообразных, червей и т. д. Гегелевская
история с качественным прыжком в количественном ряде прекрасно
сюда подходит...»2) и т. д.
Обратим внимание на дату письма. По существу Энгельс уже до
появления трудов Дарвина—«О происхождении видов» (1859 г.), тем
более «Происхождение человека» (1871 г.) высказывает решительно
взгляд на проблему происхождения человека. Мы дальше отмечаем, что
оба мыслителя внесли дальнейшее углубление в разрешение проблемы

1) *М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIII, стр. 193.


2) М а р к с и Э н г е л ьс, т. XXII, стр. 316.
130
происхождений Человека, до чёго Не доходит в силу буржуазной огра-
нпчснности Дарвин. Таким образом можно сделать вывод, что Маркс
серьезно занимался изучением анатомии и физиологии человека и других
биологических наук.
В работе над рядом глав «Капитала» ему необходимо было опираться
на выводы некоторых биологических и вообще естественных паук. «Ка­
питал», как и вообще все произведения классиков марксизма,—это гигант­
ское критическое обобщение, величайший синтез всей совокупности накоп­
ленных человеческих знаний, обобщение всей революционной и истори­
ческой практики. Отсюда важно подчеркнуть, что биологу и естествен­
нику нужно изучать и такие произведения, как «Капитал», ибо они
многое там могут почерпнуть непосредственно для своих теоретических
запросов, не говоря уже о том, что на .этих классических образцах
они будут вооружаться силой марксистского метода.
Проблема «социального и биологического» конкретно обсуждается Марк­
сом в таких разделах, как вопросы труда, рабочая .сила, законы на­
селения, вопросы охраны труда и т. д. Труд есть социальная категория,
но труд имеет и свою физиологическую характеристику как затрата
энергии человеческого организма. Труд как специфическая форма де­
ятельности присуща лишь человеку, организованному в историческое
общество. Но некоторые формы кооперации у животных дают возмож­
ность понять, как эта специфическая деятельность—труд—генетически
развивалась. По существу это глубочайшая проблема для исследования.
Основные положения—по какой линии ее разрешить—даны самими клас­
сиками, ими же сформулированы основные принципиальные взгляды,
как нужно теоретически понимать эту проблему.
Некоторые ревизионисты толка Вольтмана, не будучи способными по­
нять диалектическую интерпретацию Маркса в проблеме «социального
п биологического», пытались «выправить» Маркса, упрекая его в «биоло­
гизме» *)■
Другие же извратители, как Каутский, становясь на позиции идеа­
листического понимания истории, «выправляют» Маркса с позиции совре­
менной биологии и теории Дарвина.
Мимоходом заметим, что проблема «социального и биологического»
обсуждается Марксом в его ранних работах, в частности в подготови­
тельных работах к «Святому семейству». Хотя там еще сказывается
влияние на Маркса философии Фейербаха, однако там же уже выкристал­
лизовалась и самостоятельная теоретическая линия, линия разрыва с
Фейербахом.
В частности заметим чрезвычайно глубокую мысль Маркса, что «обра­
зование пяти чувств (речь идет о человеке.-—Я. Б .)—это продукт всей
всемирной истории». Нужно понять все философское значение этой мысли
Маркса в свете того, что говорит и Ленин, указывая, что для разра­
ботки материалистической диалектики как теории познания необходимо
изучать, «физиологию органов чувств, физиологию развития ребенка»
п т. д. Материалистическая разработка этой проблемы имеет громадное
теоретико-познавательное значение. Об этом можно судить хотя бы
из тою факта в истории философии, как возникновение «физиологиче­
ского идеализма» в XIX в., па что указывает Ленин в «Материализме

•) См. 1’>о л I. г м ,1 и, 11по|»11>нм1<и11 млгерпалн.'ш.

131
к эмпириокритицизме». Некоторые крупные физиологи, как Иоганес МюЛ*
лер, желая «подпереть» философию Канта выводами из естествознания,
в особенности из физиологии человека (органов чувств), «доказывали»
кантовский априоризм (форм чувствования и категорий), исходя из разви-
ваемых ими «нативистической теории» физиологического восприятия про­
странства и учения о «специфической энергии нервов». Разумеется, органы
чувств есть продукт человеческой истории в том понимании, что, во­
оружаясь техникой завоевания природы, человек расширяет пределы (гра­
ницы) физиологических восприятий своих органов чувств (укажем хотя
бы на микроскоп и т. д.) или исправляет иллюзии и аберрации, коррек­
тируя физиологию восприятия. На то, что наши органы чувств не
совершенны и дают иллюзии, особенно упирали скептики и агностики
в своем утверждении о невозможности познания действительности так,
как она есть. Однако указание Маркса содержит, как мне кажется,
и другую мысль—исследовать особенности органов человека в связи
с тем, что он живет и развивается в различных условиях среды. Возьмем
в этой же связи другую глубочайшую проблему, которая поставлена
Марксом и Энгельсом и на которой они постоянно останавливались.
Я имею в виду конкретизацию сформулированного ими тезиса: «Человек,
воздействуя на природу, изменяет и собственную природу», в том на­
правлении, что человек и его деятельность явились крупнейшими факто­
рами эволюции органического мира. На этом вопросе Маркс и Энгельс
останавливаются и в переписке и в ряде своих произведений, обсуждая
ли учение Дарвина или говоря о работах некоторых авторов, например
о книге Тремо, книге агронома Фрааза. Уже ряд буржуазных биологов
и естествоиспытателей приходил к абстрактной постановке этой проблемы.
Однако ограниченность буржуазного мировоззрения ие позволяла им
встать на подлинную историческую точку зрения, как не мог этого
сделать и Дарвин.
В письме от 25 марта 1868 г. Маркс .пишет своему другу: «Очень
интересна работа Фрааза (1847): « К л и м а т и р а с т и т е л ь н ы й м и р
в о в р е м е н и , т. е. и х и с т о р и я » , которая доказывает, что и в и с т о ­
р и ч е с к у ю эпоху климат и флора меняются. Он—дарвинист до Д ар­
вина и допускает возникновение в и д о в даже в историческую эпоху.
Но в то же время он агроном. Он утверждает, что с развитием кулг>-
туры—и соответственно ее степени—исчезает столь желанная для кре­
стьян «влажность» (отсюда и переселение растений с юга на север),
и под конец образуются степи. Первоначальное влияние культуры по­
лезно, а в конце она действует опустошающим образом, вызывая обез-
лесенье и т. д... Итог таков, что культура, если она развивается стихийно,
а не н а п р а в л я е т с я с о з н а т е л ь н о (до этого он, как буржуа,
разумеется, не додумывается) (подчеркнуто мною.—Я. Б.), оставляет
после себя пустыню: Персия, Месопотамия и т. д., Греция»1). Энгельс
в «Диалектике природы» также останавливается на этом вопросе, обви­
няя естествоиспытателей, в частности Дрэпера, в излишнем «натура­
лизме» в подходе к изучению природы. Они подходили к изучению
природы без учета того, что нового вносит практика самого человека,
которая могущественно изменяет рычагами производительных сил облик
поверхности земли, органический мир, ее населяющий. Энгельс также

Ч М а р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, стр. 35.

132
подчеркивает, что капитализму чужда практика сознательного регули­
рования и управления последствиями, которые вносит в природу исто­
рическая деятельность людей. Сама природа капитализма как стихийно­
неорганизованной анархичной системы исключает планомерный, созна­
тельный подход. Это доступно, говорит Энгельс, только социализму.
Капитализм хищнически подходит к использованию природных ресурсов.
В характеристике взглядов Маркса и Энгельса на проблему «человек
как фактор эволюции органического мира» интересно привести неко­
торые моменты из той полемики, которая возникла между ними по
поводу книги Т р ем о1).
Давая оценку этой книге, Маркс указывает, что она представляет
значительный прогресс по сравнению с Дарвином в части учета влияния
человеческих преобразований в изменчивости органического мира. «Ос­
новная идея Тремо,—пишет Маркс,—о в л и я н и и п о ч в ы (хотя он,
разумеется, не принимает во внимание исторические видоизменения этого
влияния; к этим историческим видоизменениям я причисляю также хи­
мическое изменение верхнего слоя почвы вследствие агрикультуры и т. тт.,
далее различное влияние, которое при различных способах производства
оказывают такие вещи, как залежи каменного угля и т. п.) является,
по-моему, такой идеей, которую нужно только в ы с к а з а т ь , чтобы
она навсегда завоевала себе право гражданства в науке, и это совер­
шенно независимо от изложения Тремо».
Нет необходимости излагать здесь ход самой полемики, занимавшей
длительный отрезок времени2). Для нас важно еще раз подчеркнуть ту
общую для Маркса и Энгельса мысль, что деятельность человека, пони­
маемая конкретно-исторически, отражалась на эволюции органического
мира и что буржуазные ученые хотя и подходили к ней, но ставили
проблему абстрактно и не исторически. Отсюда вывод: нашим биологам-
эволюционистам есть что черпать у классиков марксизма в понимании
самих эволюционных проблем.
Поскольку в литературе в связи с 50-летним юбилеем Дарвина под­
робно освещались высказывания Маркса, Энгельса и Ленина по таким
проблемам, как учение Дарвина, проблема эволюции органической при­
роды в целом: и в ее конкретных деталях, далее вопросы происхождения
человека, где эти мыслители показали, в чем надо искать основную
причину качественного прыжка превращения доисторического зоологи­
ческого предка человека, я считаю излишним подробно на них останав­
ливаться. Нужно только подчеркнуть еще раз, что, формируя философию
пролетариата, его мировоззрение, они, само собой разумеется, не могли
обходить такие биологические проблемы, которые по сути дела состав­
ляют теоретико-познавательный костяк самой науки биологии.
Отсюда понятен тот интерес, который питали Маркс и Энгельс к такой
проблеме, как происхождение жизни. В 50-е годы прошлого столетия
отмечается острая борьба между механицизмом и витализмом. Витализм
XVIII в. под ударами новых достижений и фактов науки (открытие
клетки, закона превращения энергии, теории Дарвина, органический синтез
Iк'ллср-Бсртло) вынужден был сдавать свои позиции. Это не значило,

■ ) См. T г ù ш л и х, Origine et transformations de l’Homme et des autres Etres, Paris


1Н()5(Тремо, Происхождение и рлппптне чслопскл н других сущсстп. Париж 1865г.).
-) См. М а р к с н Э и г е д ьг, т. XXIII, стр. .173, 375, 376, 379, 380 и т. д.
что он капитулировал. Он прогрессом науки был выбит из некоторых
позиций, на которых он утвердился, пользуясь отсталостью уровня раз»
вития биологии того времени. И сейчас мистики типа Дриша, Вольфа,
Икскуля и др. спекулируют еще на арене невыясненных наукой проблем.
Вопросы происхождения жизни занимали внимание биологов. Это со­
ставило даже предмет исторически длительного спора между сторонниками
гипотезы самопроизвольного зарождения и противниками ее. Маркс и
Энгельс останавливаются и на этой проблеме. Они объявляют себя
сторонниками теории самозарождения, но не в той ее метафизически
упрощенной формулировке, какую ей давали сторонники аристотелевской
£епегабо. Они понимали, что жизнь—исторический продукт развития
«белковых тел», генетически возникший из неорганического мира. Только
в таком виде они принимали generatio ае£ШУоса. Они не снижали значе­
ния работ Пастера в разрушении наивных взглядов на вопросы самоза­
рождения. Столь же отчетливо Маркс например выразил свое отношение
и к таким теориям, как теория пансперами Томсона, Гельмгольца.
В письме к Лаврову Маркс, сообщая ему сенсацию о «клетках Траубе»,
пишет:
«Когда я был у вас третьего дня, я забыл сообщить вам важную
новость, которая может быть еще неизвестна вам. Физиологу Траубе
в Берлине удалось сделать искусственные клеточки. Это, конечно, не
натуральные клеточки, в них нет ядра. Смешивая коллоидные растворы,
например желатин с сернокислой медью и т. д., получают шарики,
окруженные оболочкой, которые растут посредством всасывания пита­
тельных веществ. Таким образом образование оболочки и рост клеточек
вышли уже из области гипотез! Это большой шаг ,вперед, особенно
ввиду того, что Гельмгольц и другие собирались уже провозгласить
абсурдную. .док 1 рину, что зародыши земной жизни падают &-готовом
виде с луны, т. е. они принесены были к нам аэролитами... Я ¡Пе­
н а в и ж у о б ъ я с н е н и я, к о т о р ы е , р е ш а ю т з а д а ч у п е р с н с с с -
н_и е м е е в д р у г у ю, н е и з в е с т н у ю о б л а с т ь» 1').
Работая над главой о ренте, Маркс систематически изучает теоре­
тические вопросы земледелия, физиологии растений. Обращает внимание
например то, что Маркс очень внимательно следил за тем историческим
спором, который разыгрался между сторонниками минеральной теории
Либиха и гумусовой теории Тэра. В этом отношении интересы его
письма от 25 марта и 3 января 1868 г . 2), уже упомянутая полемика
по книге Тремо 3) и т. д.
Мною далеко не исчерпана вся характеристика переписки и всех
поднимаемых и обсуждаемых Марксом и Энгельсом вопросов. Разумеется,
данная статья не является специальным исследованием по анализу пере­
писки под углом зрения исторического и логического содержания ее.
Она преследовала лишь скромную роль—приковать внимание биологов
к переписке и стимулировать их в направлении всестороннего изучения
классиков марксизма даже для своих теоретических нужд, беря приме])
у самих учителей коммунизма, которые, являясь в оснопе представи­
телями общественных наук, все же углубленно изучали естествознание.

*) М арк с, Письмо к Лаврову от 18 июня 1875г., «Летопись марксизма'», т. V,


Гиз, 1928 г. Подчеркнуто мною — П. Б.
2) См. Ма р к с и Э н г е л ь с , т. XXIV, сф . 2 и 33-35.
й) См. Ма р к с и Э н г е л ь с , т. XXIII, пр. 373—380.
1 >Г
В лице Маркса сошел в могилу величайший гений человечества, вели­
кий учитель пролетариата. Но марксизм, поднявшийся на новую ступень
в ленинизме, через непримиримую борьбу с ревизионизмом победно
развивается дальше.
В шестой части мира под руководством ленинской партии во главе
с вождем т. Сталиным учение великих основоположников научного ком­
мунизма Маркса, Энгельса, Ленина в творчестве и героике миллионных
масс рабочего класса и трудящихся претворяется в жизнь.
Теорией Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина овладели и овладевают
миллионные массы, и она стала той материальной силой, которая унич­
тожит господство паразитов во всем мире, подобно тому, как это про­
изошло в нашей стране.
О МАТЕМАТИЧЕСКИХ РУКОПИСЯХ
К. МАРКСА
С. ЯНОВСКАЯ

I
Занятия Маркса по математике падают в основном па последние
20 лет его жизни. Первое указание на эти занятия мы встречаем
в письме к Энгельсу от 11 января 1858 г., где Маркс пишет:
«При разработке основных начал экономики меня так чертовски за­
держивают ошибки в подсчетах, что с отчаяния я снова засел за быстрое
прохождение алгебры. Арифметика никогда не давалась мне. Но па
обходном пути алгебры я очень скоро справлюсь».
С этих пор Маркс уже не оставлял занятий по математике до самой
смерти, занимаясь ею в свободное время или во время болезни, когда
систематическая работа над «Капиталом» была для него невозможна. За
алгеброй последовала аналитическая геометрия, за нею диференциальнос
исчисление. Маркс основательно проштудировал очень солидные по объему
и обстоятельные по содержанию курсы алгебры и аналитическом гео­
метрии и тщательно их законспектировал. Но особенное внимание он
уделил диференциальному исчислению. Уже 6 июля 1863 г. Маркс пишет
Энгельсу:
«В свободное время я занимаюсь диференциальным и интегральным
исчислением. Кстати! У меня избыток книг по этому вопросу, и я готон
послать тебе одну из них, если ты хочешь этим делом заняться. Я считаю
это почти необходимым для твоих военных занятий. А кроме того
это гораздо более легкая часть математики (поскольку речь идет о чисто
1:1 .
технической стороне), нежели например высшие отделы алгебры. Пред­
варительных знаний, кроме обычных алгебраических и тригонометри-
ческих вещей, никаких не требуется, но необходимо общее знакомство
с коническими сечениями».
Алгебра таким образом оказалась для Маркса легче, чем арифметика,
диференциальное исчисление легче алгебры. Но диференциальное исчис­
ление привлекло особое внимание Маркса конечно не потому, что оказа­
лось для него более легким. Его заинтересовала проблема обоснования
диференциального исчисления, которую он поставил перед собой как
задачу выяснения диалектики развития его основных понятий и методов.
Если в течение 60-х годов занятия Маркса по математике сводятся
в основном к ознакомлению с материалом, который он тщательно кон­
спектирует, то па 70-е годы падают уже самостоятельные его работы,
излагающие сложившуюся у него собственную точку зрения на дифе­
ренциальное исчисление.
«После 1870 г.,—пишет »Энгельс в предисловии к II тому «Капи­
тала»,—снова наступила пауза, обусловленная главным образом болезнен­
ным состоянием автора. По обыкновению Маркс заполнял это время
изучением. Агрономия, американские и в особенности русские земельные
отношения, денежный рынок и банки, наконец, естественные науки: геоло­
гия и физиология, а в о с о б е н н о с т и с а м о с т о я т е л ь н ы е м а т е ­
м а т и ч е с к и е р а б о т ы 1) составляют содержание многочисленных за­
писных тетрадей Маркса, относящихся к этому времени».
В конце этого периода Маркс отделывает начисто две первые части
задуманной им большой работы, посвященной диференциальному исчис­
лению, и посылает их Энгельсу. Именно к ним и относится опублико­
ванное в XXIV томе Сочинений Маркса и Энгельса письмо Энгельса
от 18 августа 1881 г., служащее ценнейшим дополнением и разъясне­
нием к математическим работам Маркса. Обещанную третью часть, по­
священную истории вопроса, Маркс не успел отделать начисто. Однако
из дальнейшей переписки (письмо Энгельса от 21 ноября 1882 г. и
ответ Маркса от 22 ноября того же года) ясно, что Энгельсу была
известна до конца точка зрения Маркса во всем ее отличии от
исторически сложившихся. Эти письма относятся к вопросам, осве­
щенным Марксом в имеющемся лишь в черновом наброске историче­
ском очерке.
После смерти Маркса Энгельс предполагал издать его математические
работы вместе со своими работами по диалектике природы. В предисловии
ко 2-му изданию «Анти-Дюринга», упоминая о своей работе над «Диалек­
тикой природы», Энгельс писал: «Быть может в будущем мне пред­
ставится случай собрать и издать результаты моих работ вместе с
весьма важными математическими манускриптами, оставшимися после
Маркса».
Этого намерения Энгельсу однако осуществить не удалось. Известно,
какую борьбу с зарождавшимся уже тогда ревизионизмом пришлось
выдержать самому Энгельсу, чтобы добиться опубликования «Анти-Дю-
рнпга». А после его смерти такие люди, как Бернштейн, почувствовали
себя значительно свободнее. И германская социал-демократия, вступившая
па путь, приведший ее к предательству интересов рабочего класса и

') Подчеркнуто мною. С. Я.


предстазить / ( х \ Л) в виде f(x ) -f-A h + Uhi2, вместе с основанным на нем лагран-
жевым определением производной (и диференциала). Последнее Маркс сравнивает
с обычным определением, для чего возвращается к началу учебника Бушарла
и делает п е р в у ю с а м о с т о я т е л ь н у ю п о п ы т к у выяснить смысл и значе­
ние специфических для диференциального исчисления символов. Тетрадь заканчи­
вается конспектом последних страниц первой части учебника Бушарла (т. е.
«диференциального исчисления»), трактующих о методе Лагранжа и «исключениях»
из формулы Тэйлора. Глава о максимальных и минимальных значениях из учеб­
ника Бушарла законспектирована Марксом в отдельной тетради.

Конспекты носят отрывочный и неупорядоченный характер, особенно


к концу. Маркс начинает записывать какой-нибудь параграф, но часто
тут же обрывает и переходит к другому вопросу, а подчас и другому
учебнику, ничем, кроме черты под предыдущим текстом, не отмечая
этого перехода. В дальнейшем однако он обычно возвращается к не­
законченному вопросу. Многие из затронутых, но незаконченных в этой
тетради вопросов Маркс продолжает в других тетрадях или на отдель­
ных листках, посвященных отдельному вопросу. Особенно много таких
н е б о л ь ш и х к о н с п е к т о в и п е р е л о ж е н и й посвящено методу
Лагранжа и различным способам доказательства т е о р е м ы Т э й л о р а .
Материал заимствован из учебников Б у ш а р л а , Г а й н д а и Г о л л а 123).
Связанной с этим комплексом вопросов проблеме последовательного
диференцирования посвящен небольшой конспект (6 страниц) по учеб­
нику Г е м м и н г а 2), озаглавленный: «Sukzessive Differentiation (nach
G. W. Hemming, 1848). (Cambridge)». Мы видим таким образом, как
уже с самого начала внимание Маркса сосредоточивается вокруг проб­
лемы обоснования диференциального исчисления. Его особенно заинте­
ресовывает при этом лагранжево «доказательство теоремы Тэйлора на
чисто алгебраической основе», служащее основою метода Лагранжа, и
он посвящает этому вопросу значительную часть в т о р о й большой
тетради, которую также следует отнести к числу ранних рукописей.

Следует отметить, что первая тетрадь полностью, вторая в подавляющей части


перечеркнуты синим и красным'карандашом, повидммому в знак того, что мате­
риал уже использован. Начало этой тетради, озаглавленное « Н е с к о л ь к о
и з м е н е н н о е 3) л а г р а н ж е в о д о к а з а т е л ь с т в о т е о р е м ы Т э й л о р а
на ч и с т о а л г е б р а и ч е с к о й о с н о в е » («Nach Lagrange somewhat modified
Entwicklung des Taylorlschen Theorems auf bloss algebraischer Grundlage»), пред­
ставляет собою изложение последней главы диференциального исчисления в учсб-

1) H а 11 T. G., A treatise on the Deferential and integral calculus and


the Calculus of variations, Cambridge, 1841. Название заимствовано из каталога
библиотеки Маркса и Энгельса, согласно которому личный экземпляр
Маркса содержит многочисленные пометки его рукою на полях. На заднем листке
обертки и на обложке многочисленные математические формулы рукою Маркса.
H i переднем листке и на стр. 1 U7, 213 надписи (математические формулы) рукою
Энгельса.
2) H e m m i n g , An elementary treatise on the differential and Integral calculus.
В личном экземпляре Маркса многочисленные надписи на полях и подчерки­
вания рукою Маркса. На стр. 21 математическая формула рукою Энгельса.
3) Изменено повидимому Бушарла, который начинает изложение чтого доказа­
тельства так: «Лагранжу... удалол, доказать теорему Тэйлора бег помощи дн-
фсренпиального исчисления методом, который мы модифицируем еле,чующим
образом..»
НО
Нике БушЯрла* поСвйЩенной, как у*ке было укаЗайо, ме^ду Ла^райЯса, после
чего Маркс дает подробную критическую оценку этого мьтода. Уже тут пови­
димому особенное недовольство Маркса вызывает попытка Лагранжа ввести
диференциальные символы лишь для «однородности обозначений», и он подробно
останавливается на смысле и значении эгих символов. Вся эта часть рукописи
осталась невычеркнутой. Довольно значительный отрывок из нее приведен выше
полностью (см. вторую из заметок о замене символа - символом В дальней­
шем Маркс переходит к изложению вывода бинома Ньютона из теоремы Тэйлора
и впервые замечает, что «в методе Лагранжа теорема Тэйлора, наоборот, выте­
кает из бинома Ньютона», — замечание, которое он впоследствии неоднократно
повторяет, развивая его в дальнейшем в ряде работ. Конец тетради представляет
собой снова конспект Г а й н д а . Сначала Маркс возвращается к только начатому
в первой тетради параграфу об остаточном члене строки Тэйлора, а затем конспек­
тирует еще раз (более подробно) параграф об «исключениях» из формулы Тэйлора.
Рукопись оканчивается замечанием Маркса об отличии символа ^ в алгебре от
того же символа в диференциальном исчислении и «продолжением другой тет­
ради», в котором Маркс еще раз возвращается к лагранжеву доказательству
теоремы Тэйлора, но на этот раз уже не доводит его до конца.

Перечеркнутый материал этой второй тетради использован в первой


части т р е т ь е й большой т е т р а д и , представляющей собой в значи­
тельной мере уже самостоятельную работу.

Первая часть тетради озаглавлена почти так же, как и предыдущая тетрадь:
«I) Lagranges Entwicklung (somewhat modified) des Taylorischen Theorems auf
algebraischer Basis». Далее следуют разделы: «II) Теорема Тэйлора покоится на
переводе теоремы о биноме с алгебраического языка на диференциальный способ
выражения»; «III) Теорема Маклорсна есть также простой перевод теоремы о би­
номе с алгебраического языка на диференциальный»; «IV) Еще о теореме Тэй­
лора (и Маклорена)». Конец тетради представляет собой сводный конспект, по­
священный диференцированию неявной, сложной и обратной функций и полному
диференциалу, за чем следует еще несколько дополнительных замечаний «Mit
Bezug auf Taylors Theorem und Lagranges Entwicklung».

Тут не только использован и приведен в порядок весь проработан­


ный Марксом на тему о Лагранже и строках Тэйлора и Маклорена
материал, но впервые более или менее систематически изложена сложив­
шаяся к тому времени у него точка зрения по вопросу об алгебраи­
ческих корнях диференциального исчисления, именно о связи между
биномом Ньютона и строками Тэйлора и Маклорена. Тетрадь эта
в свою очередь является первым вариантом большой самостоятельной
работы Маркса, озаглавленной: « Т е о р е м а Т э й л о р а , т е о р е м а
М а к л о р е н а и л а г р а н ж е в а т е о р и я п р о и з в о д н ы х функ-
ц и й». Вопросу о связи между биномом Ньютона и строкою Тэйлора
посвящена кроме того еще одна небольшая работа. Чтобы покончить
с этим комплексом вопросов, нужно отметить большую, но оставшуюся
незаконченной самостоятельную работу о строке Тэйлора, озаглавлен­
ную « Т е о р е м а Т э й л о р а » , повидимому значительно более позднего
происхождения, и з а м е т к у о б « и с к л ю ч е н и я х » из теоремы Тэй­
лора, также повидимому более позднюю.
Лагранж привлек внимание Маркса потому, что пытался дать обосно*
вание диференциального исчисления на «чисто алгебраической» основе;
теоремы Тэйлора и Маклорена—потому, что служили базисом диферен­
циального исчисления у Лагранжа и их обоснование означало обосно­
вание диференциального исчисления. Однако уже из первых конспектов
ясно, что Маркса, несмотря на ряд заслуг, которые он признавал за
Лагранжем, не удовлетворило решение вопроса, которое дал Лагранж.
Таким образом решения задачи обоснования диференциального исчисления
в смысле выяснения диалектики развития его основных понятий и методов,
начиная с обыкновенной алгебры, нужно было искать на другом пути.
Исходя из введенного Лагранжем понятия производной функции, Маркс
занялся исследованием самого процесса порождения этой производной
и развил на этом законченную концепцию диалектического развития
диференциального исчисления из алгебры.
Этому и посвящена остальная часть рукописей, более поздняя в основ­
ном по происхождению и наиболее зрелая по содержанию. Она состоит
из д в у х т е т р а д е й (из которых одна служит продолжением другой)
и р я д а отдельных, продолжающих друг друга р а б о т , написанных
для Энгельса, а также вариантов и черновиков к ним. О б е т е т р а д и
являются их первым, записанным, как выражается Энгельс по поводу
набросков III тома «Капитала», in statu nascendi, наброском. П е р в а я
содержит сначала ряд примеров на дифереицирование по методу Маркса,
а затем сводный конспект по вопросу о диференцировании показательной
функции. В т о р а я—вначале сводку различных методов диференцирова-
ния тригонометрических функций, а затем—приводимые выше полностью
первоначальный набросок работы о дифереициале и исторический очерк.
Вообще работам этого раздела принадлежит центральное место в ру­
кописях. Они излагают уже сложившуюся в результате работы соб­
ственную точку зрения. Их Маркс считает необходимым довести до све­
дения Энгельса. В них он говорит о значении, которое они могут иметь.
Все основные самостоятельные работы этого раздела опубликованы выше.
Особое место наконец занимает единственная (довольно большая)
з а м е т к а , трактующая вопросы интегрального исчисления и содержа­
щая критику ньютоновского «Analysis per aequationes numero terminorum
infinitas». Повидимому она относится к рукописям по аналитической
геометрии.
II
«Путаницу в умы,—писал Энгельс в самом начале «Диалектики при­
роды»,—внесла уже высшая математика, которая рассматривает вечные
истины низшей математики как превзойденную точку зрения, утверждает
часто вещи, противоположные им, и выставляет теоремы, кажущиеся,
с точки зрения низшей математики, просто бессмыслицей... Нет ничего
комичнее, чем жалкие уловки, увертки и фикции, к которым прибегает
математика, чтобы разрешить это противоречие, примирить между со­
бою низшую и высшую математику, разъяснить им, что то, что ¡является
их бесспорным результатом, не представляет собой чистой бессмыслицы,
и чтобы вообще рационально объяснить исходный пункт, метод и ко­
нечные результаты математики бесконечного». А между тем задача раз­
решения противоречия между элементарной математикой и анализом
имела отнюдь нс одно только впутрпматематпческое значение. Она елу-
жила пробным камнем для научной методологии. Именно на ней по­
терпело крушение господствовавшее в XVIII столетии метафизическое
мировоззрение. Больше тою , как это всегда бывает в период «крутой
ломки старых установившихся понятий», обусловленной к р и з и с о м
р о с т а науки, на этой болезни ее роста очень скоро сделал попытку
паразитировать идеализм, воспользовавшийся недостатками материализма
метафизического, неспособного проникнуть в д и а л е к т и к у р а з в и ­
т ия , связывающую высшую математику с элементарной. Проблема «ра­
ционально объяснить исходный пункт, метод и конечные результаты
математики бесконечного» со всей остротой стояла еще перед мате­
матиками XIX столетия (она не может считаться полностью решенной
н по настоящее время). Задача вскрыть диалектику развития основных
понятий и методов высшей математики—в первую очередь диферен-
циального исчисления—из элементарной естественно должна была в та­
ких условиях привлечь к себе внимание Маркса. «Сорвать с науки
покров тайны» ( М а р к с ) , окутывавший ее, означало лишить идеализм,
эту откровенную или прикрытую поповщину, возможности паразити­
ровать на ней, означало торжество диалектического материализма.
Чтобы убедиться в том, что это так, чтобы иметь возможность
ближе охарактеризовать поставленную себе Марксом задачу, нам при­
дется однако несколько подробнее остановиться на отношении идеализма
к анализу бесконечно малых в XVIII и первой половине XIX столетия.
Сами основатели диференциального и интегрального исчисления Нью­
тон и Лейбниц не дали себе труда, как мягко выражается Лагранж,
доказать свои основные принципы. Оба пользовались на практике п р е д ­
с т а в л е н и я м и о бесконечно малой величине, которую то необходимо
было принимать в расчет как некоторую конечную, отличную от нуля
величину, то можно было отбрасывать, не нарушая однако а б с о л ю т ­
н о й т о ч н о с т и результата. Оба пытались оправдать это предста­
вление метафизическими соображениями, причем Ньютон сделал попытку
опереться на механику. Он представлял себе изменение всякой величины
(геометрической, физической, изменение переменных в математике и т. д.)
в виде прямолинейного движения точки с переменной, вообще говоря,
с к о р о с т ь ю (флюксией), и в терминах этих ф л ю к с и й и ф л ю э н т
(текущих) выражал свое новое исчисление. Он перенес таким образом
проблему из математики в механику, оставив однако без достаточного
разъяснения как вопрос о том, что следует понимать под с к о р о с т ь ю
(в данный момент), так особенно вопрос о м о м е н т а х , или прираще­
ниях величины (флюэнты) за бесконечно малый • промежуток времени,
в течение которого скорость ее изменения (флюксию) м о ж н о с ч и ­
т а т ь неизменной. М о м е н т ы эти, к которым он на практике постоянно
прибегал, по существу ничем не отличались от лейбницевских д и ф е р е н-
ц и а л о в или б е с к о н е ч н о м а л ы х и восстанавливали полностью
все связанные с последними затруднения. За эти-то слабые места
нового исчисления, дававшего, несмотря на шаткость оснований, пора­
зительные результаты, и ухватился, как уже было отмечено, идеализм,
и притом в ту пору еще в откровенной форме неприкрытого фидеизма
(поповщины).
Когда какой-то приятель епископа "Беркли на смертном одре отка­
зался от услуг священника на том основании, что принципы христианства
не имеют доказательной силы пауки, какой например обладает мате-
Матикд, Беркли решил выступить в защиту религии, Против Посяга­
тельств на нее науки и доказать, что «царица наук»—математика по­
коится на столь же шатких основах, не теряя однако от этого ни своего
практическою значения, ни правильности результатов.
«Некоторые математики А».—пишет Беркли,—злоупотребляют своим
влиянием на друзей, чтобы настроить их скептически к догматам веры,
которые строго не доказуемы». «Против этого он показывает, что пред­
ложения нового исчисления бесконечно малых еще менее доказуемы, ;чем
те догматы веры. Он не собирается вызывать инквизицию против мате­
матиков, он хочет лишь показать, как мало именно они имеют права
требовать строгого доказательства того, во что люди верят».
Флюксия, утверждает Беркли, это что-то непонятное, вторая, третья,
четвертая флюксия—еще менее понятное. Ибо что такое скорость ско­
рости? Невозможно понять, что такое просто бесконечно малое, еще
менее—бесконечно малое от некоторого бесконечно малого. Ньютон го­
ворит о скорости д в и ж е н и я в т о ч к е в данный м о м е н т времени.
Но точка есть отсутствие пространства, а момент—отсутствие времени,
а там, где нет пространства и времени, нет и движения. О какой же
скорости идет речь? И «Беркли требует для читателя, ,не имеющего
математической подготовки, но обладающего здравым смыслом, права
судить о том, может ли он мыслить себе скорость без движения; дви­
жение, не пробегающее никакого пространства; величины, которые ни
конечны, ни бесконечны; или вещь без величины, которая еще делима;
фигуру без протяжения; отношение ничего к ничему; действительное
произведение из ничего, умноженного на нечто». И когда какой-то мате­
матик в ответ на это говорит ему, что скорость тела, движущегося под
влиянием постоянно действующей силы, не одинакова в любых двух
точках пройденного пути и меняется уже при малейшем изменении, места,
Беркли отвечает: «Как? Из того, что в двух точках не может иметь
места одинаковая скорость, должно следовать, что в одной точке имеет
место одна скорость? Не есть ли это заключение того же сорта, как если
бы мы сказали: один и тот же человек не может находиться в двух оре­
ховых скорлупах, следовательно он может находиться в одной скорлупе?»
А как выводит Ньютон флюксию для л я? «При помощи фокуса.
Он берет отношение ( x - |- o ,n — х п nxn~1o-j- , >.v'i - ... к

( х + о) — х — о, получает, вычисляя его, ~ 1 л:и~2о + .. .,


что при о = 0 переходит в пхп~*. Но на это он не имеет права. Если х
при течении получает приращение о, то это приращение должно со­
храняться как таковое и не может быть поэтому положено затем = 0,
т. е. рассматриваться как вовсе несуществующее».
Математика бесконечно малого действительно приводит к правильным
результатам. Но за счет чего достигается эта правильность? За счет
взаимной компенсации ошибок, которую Беркли и демонстрирует в своем
«Анналисте» на ряде примеров.
Беркли неправ в том, что считает единственно возможной для дифе-

! ) Имеется в виду Г а л л е й (Halley). Цитирую по кантпровскому изложению


полемики, разгоревшейся вокруг основного сочинения Беркли мл э i у тему,
«Анналист» («Tue Annalist*). (М. C a n t o r , Vorlesungen über Geschichte der Ma­
thematik, Bd. Ill, S. 741 и сл.).
реициальпого исчисления ту форму, которую оно имело у Ньютона и
Лейбница. Сличив берклеанскую критику вывода флюксии для х н с Марксо­
вой1), читатель увидит, что Беркли вообще пытается отрицать воз­
можность диалектического процесса, состоящего сначала в полагаиии
конечной разности, а затем ее снятии, не признавая таким образом
возможности рационализировать этот вывод посредством исправления
методов Лейбница и Ньютона2).
Однако Беркли воспользовался действительно слабым пунктом анализа
бесконечно малых. И поэтому справиться с его критикой математики ока­
залось нелегко. Для этого пришлось раньше всего и с п р а в и т ь методы
Ньютона и Лейбница, что и было выполнено в основном Э й л е р о м н
особенно . Д ’ А л а м б е р о м . Подлинные связи высшей математики с
элементарной этим однако еще не были вскрыты, оставались еще темные
моменты, и Л а г р а н ж сделал попытку уничтожить противоречие между
алгеброй н анализом, заменив последний своим исчислением первообраз­
ных и производных функций. Блестящую картину этого исторического
процесса но всем его смысле и значении Маркс дает в своем историческом
очерке, подробнее о котором ниже. Здесь мы должны отметить пока
лишь одно обстоятельство. Ни Эйлер, пи Д ’Аламбер, ни Лагранж,
несмотря па колоссальный шаг вперед от Ньютона и Лейбница, не
справились однако полностью с проблемой обоснования анализа. Пер­
вые дна опирались на понятия об о т н о ш е н и и н у л е й и о п р е ­
д е л е, отнюдь не имевшем еще у них в достаточной мере ясного смысла.
Последним же избавился от «бесконечно малых, исчезающих количеств
н пределов» лишь по видимости. Решение проблемы двинулось вперед, но
| 1|и>0л 1 ма нее же не была еще разрешена. То обстоятельство, что
маIем.инкам не удавалось вскрыть диалектику развития, связывающую
>лсмеп1нрпую математику с высшей, опять было использовано идеализ­
мом, который сделал к этому времени колоссальный шаг вперед, став
значительно более топким диалектическим идеализмом Гегеля.
С точки зрения диалектического материализма «диалектика головы—
только отражение форм движения реального мира как природы, так и
истории». С точки зрения Гегеля—наоборот, «ибо категория является
у него чем-то предшествующим, а диалектика реального мира—ее про­
стым отблеском» ( Э н г е л ь с ) . Природа поэтому, по Гегелю, сама по
себе иедиалектнчна. И диалектика природы—это не ее собственная Диалек­
тика, а диалектика п о н я т и я о природе. Недиалектично поэтому и
отражающее эту природу естествознание. Гегелевская «Философия при­
роды»—это не естественная наука, а часть его философской системы,
т. е. пауки о ,понятии. Диалектическое естествознание, как и диалектиче­
ская математика (как н диалектическое обществознание),—это, с точки
зрения Гегеля, квадратный круг, хуже того—простая бессмыслица. В при­
роде, по Гегелю, вещи лежат рядом друг с другом, и события происхо­
дят одно за другим внешне, безразлично друг к другу. Но 'в таком
случае те «так называемые понятия», которыми оперируют математика и
естествознание, тоже могут быть лишь внешними, лишь безразличными
друг к другу. Понятия высшей математики проистекают из практики.

1) См. «МстрическиИ очерк».


'’) С.р. «11сшрнчсскмН очерк», р.идсл о рлцноиллыюм днференцчальном исчис­
лении
■ III М|>1)||| И1М И 14'1гС1110)11 ЛИ1Н' 145
Гегель признает, что высшая математика стала возможна лишь потому,
что в математику вошло движение. Но тем хуже для всех математиков,
которые хотят «примирить» высшую математику с элементарной. Их
попытки потерпели крушение, и не напрасно. В н у т р и математики нет
связи, нет перехода, нет единства диалектического развития между элег
ментарной математикой и высшей. Такая связь существует, но она не­
математического характера. В с и с т е м е г е г е л е в с к о й ф и л о с о ­
ф и и из экстенсивного количества развивается интенсивное, из послед­
него—дурная бесконечность, из дурной—истинная математическая беско­
нечность и т. д. Но это лишь в ч:истеме философии?, а не в такой науке,
как математика. Математики, по Гегелю, могут узнать из философии
диалектику развития своих основных понятий, но никакая философия
не может помочь им построить д и а л е к т и ч е с к у ю м а т е м а т и к у .
История бесплодных попыток обоснования анализа на почве самой ма­
тематики подтверждает, с точки зрения Гегеля, это положение.
Отнюдь не так обстоит дело для Маркса. Из закономерной связи
процессов природы следует закономерная связь их отражений в науке.
Из диалектики развития природы следует диалектика развития отобра­
жающих эту природу понятий. Элементарная математика—не просто
чепуха, которую нужно отбросить. Она выросла из материально-про­
изводственной практики человечества. Из этой же практики, но на
более высокой основе, выросла и высшая математика, пользующаяся
к тому же элементарной. Значит они должны быть связаны друг с
другом, значит между ними должен существовать переход, единство
диалектического развития, включающего не только тождество, но и раз­
личие. Математикам до сих пор не удалось вскрыть его т е потому,
что его нет, не потому, что это невозможно, а потому, что они были
метафизиками, потому что они видели либо только различие, только
специфичность математики бесконечного по сравнению с элементарной,
только несводимость ее к последней (Ньютон и Лейбниц), либо только
тождество (Лагранж).
Задача, поставленная себе Марксом в его математических работах,
таким образом ясна теперь нам. Это—задача вскрыть диалектику раз­
вития, связывающую элементарную математику с высшей, показать то
единство, тождество, которое существует между ними, и тот переворот,
тот скачок, который с этим переходом (от алгебры к диференцпалыюму
исчислению) связан. Найти то «самое простое, обычное, основное, самое
массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся», которое
лежит еще в пределах обыкновенной алгебры, вскрыть «в этом простей­
шем явлении (в этой «клеточке») в с е противоречия (resp. зародыши
в с е х противоречий)» диференциального исчисления и показать в даль­
нейшем изложении «развитие (и рост и движение) этих противоречий»—
эта ленинская характеристика поставленной себе Марксом в «Капитале»
задачи может быть перенесена и на задачу, стоящую перед ним в отно­
шении диференциального исчисления.

I ll
Для того чтобы иметь возможность понять и правильно оценить мате­
матические работы Маркса, нужно представлять себе характер и содер­
жание использованных им учебников. Как уже было отмечено, Маркс
приступил к работе по математике в конце 50-х годов, имел следова­
тельно в своем распоряжении учебники первой половины XIX столетия,
Из краткого перечня его математических рукописей мы могли убедиться,
что в основном это были учебники Л а к р у а , Б у ш а р л а , Г а й н д а ,
отчасти Г о л л а и Г е м м и нг а. Последних трех нет в пашем распоря­
жении. Однако марксовы конспекты дают о них достаточное представле­
ние и с большой степенью вероятности позволяют сделать вывод,
что, подобно учебнику Б у ш а р л а , и они представляют собой простую
компиляцию, в основе которой лежат оба учебника Л а к р у а : 1 ) боль­
шой трехтомный «Трактат о диферепциальном и интегральном исчисле-
пнп» («Traite du calcul différentiel et du calcul integral» par S. Г. Lacroix)
и 2) элементарный трактат по тому же вопросу. Последний пользовался
особенно большим успехом и популярностью. Он неоднократно пере­
издавался в течение всего XIX столетия, выдержал по меньшей мере
13 изданий и был переведен даже на русский язык1). Шестое издание
этого трактата вышло в 1861 г. с дополнениями Э р м и т а и С е р р е 2).
Учебник этот вызвал большое число подражаний, нередко также поль­
зовавшихся, несмотря на полное отсутствие оригинальности, большой'
популярностью. Среди последних раньше всего нужно упомянуть «Эле­
менты дпференциального и интегрального исчисления» Бушарла. Недаром
такое крупное издательство математической литературы, как Gauthier
Villars, еще в 1881 г. предприняло девятое издание этого учебника
(правда, уже с некоторою попыткою приспособить его к более новым
взглядам). Особенно крупную роль сыграли однако учебники Лакруа в
Англин, где они вытеснили распространенные до тех пор ныотониан-
екпе обозначения (и флюксии) и заменили их лейбницевскими (и
днферепциалами). Знаменитый английский учебник Т о д г ю н т е р а также
пре дставляет собой подражание Лакруа. Таким образом для выяснения ха­
рактера использованных Марксом учебников нам нужно обратиться
раньше исего к учебникам Л а к р у а .
Задача, которую поставил себе Лакруа, охарактеризована им самим
в предисловии к большому «Трактату» как стремление свести воедино
<ирпмпып накопившийся к тому времени материал, эту «массу частных
приемов, которые были связаны с детством исчислений» и были пред-
• laB.'ieiiM под самыми разнообразными углами зрения, распространив
на нее -единообразное освещение, которое не давало бы заметить раз-
iiiiii V между принадлежащим одному и заимствованным у другого
ангора».
И соответствии с этой задачей «Трактат» представляет собой «попра-
м'и*...... л а г ра н ж с в с к и м и «Теорией аналитических функций» и
1 1«числением функций» э й л е р о в с к и й курс диференциального и шнте-
■ра н н о ю исчислений («fnstitutiones calculi differentialis» и «Institutio-
IИ", calculi iiitegralis»).
П о в н е ni и о с т h определения основных понятий у Лакруа нередко
м»впадают ужо с современными. П о с у щ е с т в у он еще обеими ногами

>) I loti и »ш.вин'м «Ч,с 1лл1.ш.н1 псионами диффереиЩальиаго изчислешя. Соч. С.Ф.
Пнм|мы I|г|)< и<*л». г i|i|).'iimy.u'K.iro II. Смирнова». Снб. Въ типографш В. Пла-
*111'И.1И1М><>1»:1 IH'/J Htji.i».
\ Ti lin' i l*1..... . «lu r.il' iil différentiel cl du calcul Intégral» par S. F. L ac-
* m | s. 4 * |','4i.‘ éilltli ni. tevue cl iiiii'iiicntér de notes par M. M. H e r i n l t e e t j. A.
г i i »■I, ni nilo•' de I Bcdltul. l’ail» IWil.
N7
Стоит на почве математики XVIII столетия12). Так ф у н к ц и я опре­
деляется им как «всякое количество, значение которого зависит от одного
или нескольких других количеств, вне зависимости от того, известны
или неизвестны те операции, при помощи которых переходят от послед­
них к первому». Однако по существу для Лакруа при этом само собой
разумеется, что функция есть некоторое а н а л и т и ч е с к о е в ы р а ­
ж е н и е , содержащее переменные величины, либо непосредственно а л-
г е б р а и ч е с к о е , либо же выразимое р я д о м ( т р а н с ц е н д е н т н ы е
функции). Возможность существования- функций, не представимых степен­
ным рядом, не приходила даже в голову Лакруа (как и математикам
XVIII столетия вообще). Таким образом Лакруа не было известно раз­
личие между его определением функции и определением последней по
Лангранжу 2).
Вслед за Э й л е р о м (и Д ’А л а м б е р о м ) производная определялась
как п р е д е л , точнее, как з н а ч е н и е д р о б и ^ при Дд: = 0 , п о д к о ­
пу .
торым и понималось предельное значение отношения д при стремлени Ддг
к нулю. Определение п р е д е л а при зтом п о в и д и м о с т и опять-таки
не отличалось от распространенного и в наших современных учебниках.
Именно п р е д е л некоторой переменной величины определялся как не­
которая постоянна! величина, к которой переменная приближается так,
что разность «может быть сделана меньше любой данной величины,
сколь бы мала эта последняя ни была» ( Л а к р у а ) . Однако п о л о ж и ­
т е л ь н о е содержание этого понятия о пределе было еше совершенно
не выяснено. Предел понимался при этом как некоторая г р а н и ц а ,
заранее существующая н а р я д у с данной переменной величиной и со­
вершенно независимая от нее, к которой последняя может сколь угодно
приближаться, никогда однако ее не достигая; как лишь ч и с т о о т р и ­
ц а т е л ь н о е выражение именно этой недосягаемости) как дно в без­
донной бочке Даннаид, по выражению Вольтера; как выражение челове­
ческой ограниченности и неспособности человеческого мозга, «имеющего
приблизительно шесть дюймов в длину, пять в ширину и три в высоту
в самых больших головах» ( В о л ь т е р ) , постичь бесконечное, через ко­
торое и происходит переход к пределу.
Благодаря этому сами строившие на этом понятии определение про­
изводной математики XVIII столетия не могли освободиться окончательно
от представления о лишь приближенной точности диференциального
исчисления, несмотря на абсолютную точность его результатов,—на­
столько, что для объяснения последней Лакруа считал необходимым
дать особое доказательство полной д о с я г а е м о с т и отношением ^
своего предельного значения в момент, когда ‘ \ х обращается нако­
нец в нуль, «поправляя» Эйлера и Д'Аламбера Лангранжем. В самом
деле, говорит Лакруа, Лагранж доказал справедливость, в о о б щ е
г о в о р я , равенства
Я * + А) = / ( х ) + / ' (х ) А + / " (х ) ^ + ...

1) Первое издание его большого «Трактата» вышло в 1797 г.


2) Как не было известно и Эйлеру, для которого их р;.внозплчность также разу
мелась сама собой и нс вызывала никаких сомнений.
Но в гаком случае

М> fix • hi M il ,,, ,, .Il


Лг = --------- il = / I. v > • ./ ..

и при А, равном нулю, когда левая часть обращается в правая со-


п е р ni е il н о т о ч н о дает f (х), так что мы получаем окончательно
J - ~ f ' ( x ) как абсолютно точное соотношение.
Нечего и говорить, что всякая функция считалась не только н е п р е ­
р ы в н о й (о сколько-нибудь п о л о ж и т е л ь н о м выяснении смысла
чтого слова конечно не было и речи), но и д и ф е р е н ц н р у е м о й ,
причем последнее обстоятельство рассматривалось как абсолютно досто­
верный, чуть ли не физический ф акт1). г
Лакруа различает конечно с х о д я щ и е с я и р а с х о д я щ и е с я ряды.
Однако, следуя Эйлеру, он считает возможным свободно пользоваться
последними во всех случаях, когда речь идет не о в ы ч и с л е н и и
значения величины, представленной рядом. Если «для того чтобы употреб­
лять с полным правом некоторое аналитическое разложение,—пишет
Лакруа,—нужно лишь убедиться в регулярности ряда, выражающего
его, т. е. правильно констатировать закон, по которому образуются
все его члены, то нужно тщательно исследовать сходимость численных
рядов [когда речь идет о том], чтобы извлечь из них приближенные
значения величины, от которой они происходят»2).
Мы видим таким образом, что Лакруа полностью стоит еще на так
называемой «наивной» точке зрения, характерной для математики периода
ч<> Коши, лишь после работ которого начинается выяснение п о л о ­
ж и т е л ь н о г о с м ы с л а понятий п р е д е л а и н е п р е р ы в н о с т и ,

') «Геометры пришли к диференциальному исчислению от исследований каса-


Г Л1.ИИ кривых линий... но в чем бы ни видеть происхождение этого исчисления,
ши* иг тла будет покоиться непосредственно на некотором а н а л и т и ч е с к о м
ф и « i г, предшествующем всякой гипотезе, как падение тяжелого тела к поверх-
im< in т млн предшествует всем объяснениям, которые на этот счет были даны;
h тип ф.-iM ei n. именно свойство, которым обладают все функции, допускать
иргщ<;| oiiKiiiK’.iiini их приращений к приращениям переменной, от которой они
ifiiiiiiiii1 . «Мид законом непрерывности нужно понимать тот, который наблюда­
ем н при (и111<-.1111111 линий движением и согласно которому последовательные точки
MjiiiiiJi h ю 11 же линии следуют друг за другом без какого бы то ни было проме-
iKiiK.r Г.ногоб paccM'iTpiiii.iib величины в исчислении не допускает повидимому
iroro закона, потому что всегда предполагают промежуток между двумя после-
hmmmm'jimiumii аил ''цинями одной и той же величины; но чем меньше этот интер-
нпл, 1см больше мы приближаемся к закону непрерывности, которому предел со-
oirn'icTnvcT полностью; именно в силу этого закона непрерывности приращения
i охраняют еще и споем исчезновении предел, к которому они постепенно при-
бли шлись no cunero исчезновения» (Traité élémentaire, II ed., р. 8 2 ,1806 ). В учебнике
I. у ш а р л а проблема н е п р е р ы в н о с т и вообще не подвергается обсуждению.
) Лакруа правильно предлагает строго отличать «разложение» функции от ее
III.I4 CHIOI». «Ибо рюше всегда даст значение функции, к которой он принадлежит:
ип'Нлл даже имеет шго, чтобы больше приблизиться к нему, по мере того, как
беруг больше член ш, оно удаляется от пего беспрерывно». Тем не менее подобный
ряд бывает «так тесно спя.tan» с некоторой функцией, что «если бы какой-нч-
Пуhi. вопрос привел нас к нему», «мы были бы в праве заключить отсюда, что
ш комли функция сен. la самая», с которой связан наш ряд; «или, если бы мы
(окрыли какое-и иб,-дь снойсшо» подобной последовательности членов, «мы могли
бы умн-ржп ть, п т оно принадлежит нашей функции» (из§ 4 «Введения» к боль­
шом) ip.iiiT.Jiy*, up. I Никой общей форме это уже неправильно.
взаимоотношения между ф у н к ц и е й в смысле соответствия и функцией
как аналитическим выражением, роли сходимости рядов, связи между
непрерывностью и диференцируемостью и т. д. и т. п.
Ни один из использованных Марксом учебников ни в одном из выше­
указанных отношении не отличается от учебников Лакруа, и это нужно
иметь в виду при чтении математических работ Маркса. Быть может
к этому нужно только добавить, что, если бы в последние годы жизни
Маркс обратился к какому-нибудь более современному руководству1)*
он вряд ли получил бы в сколько-нибудь вразумительной форме под­
линное выяснение н о в о й т о ч к и з р е н и я на принципы и методы
диференциального исчисления. Ибо напуганные ее «трудностью» боль­
шие и «уважаемые» руководства конца XIX в. (и даже первых лет XX в.)
предпочитали, в подавляющем большинстве случаев по крайней мере,,
обходить подводные камни этих трудностей при помощи выражения)
«ясно, что», тогда как учебники типа Лакруа давали еще и довольно
обширные подчас исторические сведения по вопросу о принципах ана­
лиза и с полной откровенностью высказывали и защищали свою «наив­
ную» точку зрения2).
После этих замечаний мы можем перейти к краткому изложению
содержания математических работ Маркса, чтобы на фоне общей, сум­
марной, хотя по необходимости и неполной картины дать читателю
возможность лучше ухватить роль, место и особенности той части
этих рукописей, которая выше опубликована. Начнем с ранних раболг
Маркса.
Предварительно однако небольшая справка о лагранжевом «чисто*
алгебраическом» обосновании анализа. Желая освободиться, как у ж е
было упомянуто,. от трудностей, связанных с понятием «бесконечно
малых», «исчезающих величин» и «пределов», Лагранж попытался за­
менить диференциальное исчисление некоторым эквивалентным, с его
точки зрения, последнему и с ч и с л е н и е м а н а л и т и ч е с к и х (т. е.
заданных каким-нибудь аналитическим выражением) ф у н к ц и й . Он исхо­
дил при этом из предложения3*) , гласящего, что, в о о б щ е г о в о р я
(за исключением особых случаев), значение подобной функции для
наращенного значения аргумента (х -|- А) может быть разложено в ряд
по целым и возрастающим степеням приращения А, т. е., что

f ( x + А) — f ( x ) + pli + qW + гА9 + . . . ,

где р, q, г . . . — функции одного только х.

*) Узко специальная журнальная литература была вообще доступна лишь очень,


ограниченному кругу математиков-специалистов.
2) Еще в 1895 г., т. е. через 22 года после выхода в свет работ Кантора, Дедекинд.т
и Вейерштрасса, знаменитый немецкий математик Клей в своей статье об «ариф-
метиэацин математики» отстаивал ту точку зрения, что преподавание анализа
именно с этой «наивной» точки зрения и должно начинаться, ибо естественным
будет такое обучение, при котором учащийся пройдет в сокрааценном пиле тот
же самый путь развития, который пройден наукою в полном, на что н споем
докладе «О чиое и понятии предела в преподавании» (1898.г.) А. Рйп^йсйн
возражал ему, что, исходя из такой точки зрения, нужно сначала всерьез обучать
учащегося тому, что солнце вращается вокруг земли и что теплота сснь особым
нид материи (а не движения).
я) Доказательство которого, данное им, в действительности неудовлетпо^итечыни.
Первую «произведенную» этим разложением новую функцию от х
именно р , он называл «производной», от «первообразной» функции
у — /(J t), вводя для этой «производной» символ f (х).
После этого он доказывал (рассматривая выражение f ( x + h + i) один
раз как f[x-\-(Ji-\-i)\, а другой как f[ (х + /) + Л] и приравнивая в со­
ответствующих разложениях коэфициенты при одинаковых одночленах hmi) ,
что коэфициент при второй степени h (обозначенный через q) есть
половина первой производной от предыдущего коэфициепта ( р ), т. е.
равен половине второй производной от первообразной функции, или
f"(x) рп (х)
j 2 , коэфициент при h3 р а в е н и т. д., вообще коэфициент при Ли
/(">(*)
равен X“.2Т3—Г77/ * или* иными словами, доказывал справедливость ряда
Тэйлора:

f ( x + h) = f ( x ) + f ( x ) h + f " ( x ) £ L + /" '(* ) - ^ 3 + . . . .

из которого и выводил в дальнейшем все основные предложения своего


исчисления функций. Разложение в строку Тэйлора было им таким
образом положено в основу анализа.

IV
Вопрос о связи диференциального исчисления с алгеброй и о смысле
и значении диференциальных символов встает перед Марксом, как уже
было упомянуто, в самом начале его занятий математикой. Уже в пер­
вом, раннем конспекте, сопоставляя обычное в учебнике того времени
определение производной с определением Лагранжа, Маркс характери­
зует первое, которому отдает предпочтение, хотя высоко оценивает
примененный Лагранжем метод (как «важный с точки зрения более
высоких задач исчисления»), следующим образом (чтобы дать возмож­
ное! в читателю выделить принадлежащее самому Марксу и составить
и бс но возможности наглядное представление об учебнике, которым
он пользовался, приводим это место по марксову конспекту и парал­
лельно по учебнику Бушарла):
Мчркс: Бушарла:
«1) В основании, или исходном «3. Возьмем теперь уравнение
пункте, именно при н а х о ж д е ­
нии л и ф е р е н ц и ал ь но г о У= * ( 1)
к о э ф и ц и е н т а мы имели сна- и допустим, что у становится у г,
члла |следующий] метод: когда х становится х + Л; мы бу­
I) У /(* ); дем следовательно иметь
II) .у, f ( x \ h),
гели например было * Ух = (х + Н)*
и разворачивая
У ' /(х) а\*, то
Ух / ( * I Л) " ( * 1-Л)*, у х— у = Ъх*к + ЪхК1+ А3;
еледоип1ельно если мы от этого уравнения выч­
r/.v'4-|- 2ahx I ah* и тем уравнение ( 1 ), останется
III) y t - у •• 2uh\ H- uh*. У , — у = Зл:2/* Злг/г9 + Л3,
Маркс: Бушарла:
Деля обе стороны на А, мы и деля на А,
получили:
IV) = 2 адЛ- аА. - ^ р ^ З л г ’ + З я А + А*. ( 2)

Ух — У равно разности у (прира­


Посмотрим, чему учит нас этот
щению у[ по сравнению с у),
результат: V. — у выражает при­
следовательно = Ду; х-\- И ЛГ(,
ращение 4 ункции у в силу при­
А равно разности х, = Дл: (имен­
ращения А, данного х, ибо эта
но — избытку х х над х).
разность у, — у есть разность
Мы можем следовательно напи­
между новым состоянием вели­
сать вместо — 2 ах + аА: чины у и ее первоначальным со­
и стоянием.
V) ~ = 2ах ак. С другой стороны, из того, что
приращение х есть А, следует,
Первая сторона уравнения вы­
что выражение
ражает о т н о ш е н и е конеч­
ной р а з н о с т и ф у н к ц и и у У\-У
к к о н е ч н о й р а з н о с т и не­ Л
з а в и с и м о й п е р е м е н н о й х.
Если мы теперь положим А — О, есть отношение приращения функ­
то получим: ции у к приращению перемен­
VI) ~ = 2Алг. ной х. Рассматривая второй член
уравнения ( 2 ), мы видим, что это
Это еще в пределах обыкно­ отношение убывает по мере убы­
венной алгебры. Если мы имеем вания А и что, когда А становится
например нулем, это отношение сводится
Л'1 и- (х + а) (х — а)х к З * 2.
то это —
х —а х —а Это выражение Ъхг есть следо-
д-2 — ¿2
Следовательно х + а, У \ —у
х —а вательно предел отношения 1 :
так как на второй стороне оно стремится к этому выраже­
нию, когда А заставляют убывать.
( * + а ) - ^ — 1= {х + а)Л. 4. При предположении А = 0
приращение у также становится
V, I- 0
Если мы положим на обеих сто- нулем и ^ сводится к у , по­

ронах х — а, то получим: — — 2а. чему уравнение ( 2 ) превращается в

Так как Д* = А, то, если А — ()


= 0 , Дл: = 0, и так как у стано­ З * 2. ( 3)
о
вится у, лишь вследствие того,
что х возросло на А, то у х= у , В этом • уравнении нет ничего
когда А = 0, т. е. х + к = х. абсурдного, ибо алгебра учит нас,
Итак Дг = 0, Ду = 0. В этой
что ~ может выражать любое ко­
ф'фме нет ничего, что было бы
дано уравнением, она не содер­ личество. Впрочем следует заме­
жит никакого следа ни функции, тить, что так как при делении
обоих членов дроби на одно и
ни независимой переменной. В ^ тож е число дробь не меняет своей
выражено, что обе разности Ду и величины, то отсюда следует, что
Маркс: Бушарла:
\ х исчезли. Но мы хотим фикси­ малость членов дроби никак не
ровать характер факторов, кото­ влияет на ее величину и что сле­
рые исчезли, хотим фиксировать довательно последняя может оста­
их как исчезнувшие ([сохранить] ваться тою же, когда члены дроби
в отрицании характер того, чго достигли последней степени ма­
отрицается), и поэтому пишем ^ лости, т. е. стали нулями.
Дробь , фигурирующая в урав­
вместо 0 , вместо Л у нас теперь а ,
нении (3), есть символ, заменив­
вместо разности (диференции) ший отношение приращения функ­
ее уменьшительное — д и ф е р е н - ции к приращению переменной;
ц и а л. так как этот символ не оставляет
Исак: никакого следа этой переменной,
VII) % = 2ах. изобразим его через ^ ; тогда ^
Эго показывтет, во-первых, что будет нам напоминать, что функ­
члены, составляющие отношение, цией было у, а переменной х.
исчезают и что они исчезли как 11о от этого йу и йх не переста­
конечные или стали нулями, коль нут быть количественно нулями,
скоро мы имеем 2 ах; 2ах есть и мы будем иметь
поэтому предел их изменения.
Этот диференциальный коэфи-
циент имеет поэтому два выраже­ Л у = 3а х \
ах
ния — одно, показывающее движе­
<1у
ние другое — его значение, или, скорее, его величина

его п р е д е л . Зле* есть диференциальный коэфи-


Что мосле того, как операции циент функции у » .
импплнены, исчезло, это йу и йх,
которые равны нулю; и было бы
ошибкой вычисления, если бы они
не были сняты.
Клине ГИ01ШЛЯ трудность поэтому
и диалектическом понятии о со­
храняющемся отношении между
исчезнувшими количествами, и
после того, как оно сослужило
свою пользу, отношение ис­
чезает таким образом в резуль­
тате вычисления».

Как мы увидим п дальнейшем, Маркс не удовлетворился этой поста­


новкой вопроса •). Однако кое-что характерное для его будущей точки

') Ибо здесь исходным пунктом является еще не чисто «алг браическая» — в
смысле ис проли<>л.1г .Iнян *II сше диферепинального исчисления и его с мволики —
идлчл произвести из шпшИ >| упкции другую — производную от нее. а отпра ляю-
Н1П1СИ ог этой символик I задача раскрыть смысл некоторого символа. Именно,
нл11ги значение дроби ^^ когда числитель и звлмепатель се обраща-
и
пси в нуль и вся дробь нрев| 1пиас1ся нлншснныП непосредственного смысла символ.
1К1
зрения уже здесь намечено. Вкратце оно сводится к .тому, что 1) самый
процесс нахождения производной (диферепциального коэфициента) не
содержит в себе ничего выходящего за пределы обыкновенной .алгебры
(по крайней мере пока мы остаемся в пределах алгебраических функ­
ций); 2 ) существуют два выражения для диференциального коэфи­
циента: одно—показывающее его значение, его величину, другое— про­
цесс его возникновения; 3) в качестве такого второго выражения символ
О
оказывается неподходящим, так как не содержит ни малейшего
следа того отношения конечных разностей функции и независимой пе­
ременной, из которого он происходит, и должен быть заменен поэтому

символом — .
(1х
Занятый вопросом о происхождении диференциального исчисления,
о связях его с элементарной математикой, Маркс естественно в пер­
вую очередь обращается к Л а г р а н ж у , к его попытке обосновать
анализ на «чисто алгебраической» основе. Он заимствует у него поня­
тие о производной функции как об аналитическом выражении, п р о и з ­
в е д е н н о м из некоторого другого (данного) аналитического выра­
жения (первоначальной функции). Он считает, что Лагранжу удалось
подвести в некотором смысле а л г е б р а и ч е с к и й б а з и с под ди-
ференциальное исчисление. Однако уже в самых первых конспектах
и записях Маркс совершенно определенно высказывается в том смысле,
что Лагранж не разрешил д о к о н ц а поставленной себе задачи: он
пытался з а м е н и т ь диферепциальное исчисление исчислением (перво­
образных и производных) функций, заранее отказавшись таким образом
от задачи обоснования диференциального исчисления как такового, чтобы
таким путем избавиться от «бесконечно малых», «исчезающих величин»
и «пределов», а между тем не сумел обойтись без последних, как
только речь зашла о приложениях. Самое исчисление функций, по­
строенное им, оказалось очень сложным и громоздким, значительно
уступающим в простоте и оперативности обычному диференциальному
исчислению. Несмотря на то, что именно он дал чисто алгебраическое
доказательство возможности, в о о б щ е г о в о р я , разложения функции
1(х + Л) в строку Тэйлора, он не заметил однако происхождения тео­
ремы Тэйлора из бинома Ньютона, хотя именно он обнаружил и д о ­
казал необходимость того скачка из области а л г е б р ы п о с т о я н н ы х
величин в область а л г е б р ы п е р е м е н н ы х и от к о н е ч н о г о мно­
гочлена к б е с к о н е ч н о м у ряду, которая связана с этим переходом
от бинома Ньютона к ряду Тэйлора.
Прежде чем предоставить слово самому Марксу, заметим, что если
в первых марксовых тетрадях Лагранж в центре внимания, вопрос
о связи между строками Тэйлора и Маклорена лишь упомянут (во второй
из них), то в третьей большой тетради, которая начинается все еще
с того же вопроса о Лагранже, центр тяжести уже передвинулся с лаг-
ранжева обоснования ряда Тэйлора на принадлежащее самому Марксу.
И наконец в первой законченной самостоятельной работе «Теорема
Тэйлора, теорема Маклорена и теория производных функций Лагранжа»
Лагранж вообще отодвинут под конец. Однако оценка его почти не
меняется, почему мы и можем ограничиться цитатой именно из этой
последней работы. , , ,
«Большая заслуга Лагранжа,—пишет Маркс,— заключается не только
в обосновании с помощью чисто алгебраического анализа теоремы Тэй­
лора и вообще всего диференциального исчисления, но особенно в вве­
дении им понятия производных функций, которое в действительности
употребляется в большей или меньшей степени, явно или неявно, всеми
его преемниками. Однако он этим не удовлетворился. Он разлагает чисто
алгебраическим путем все возможные функции от х -{- к по возрастаю­
щим целым и положительным степеням Л, окрещивая затем [все по­
лученные функции] именами из диференциального исчисления. Все об­
легчения и сокращения, доставляемые самим диферснциальным исчисле­
нием (теорема Тэйлора и т. п.), при этом утрачиваются и очень часто
заменяются алгебраическими операциями значительно более простран­
ной и сложной природы.
Поскольку дело касается чистого анализа, Лагранж действительно
отделался от всего того, что ему представляется метафизической тран­
сцендентностью в ньютоновских флюксиях, лейбницевских бесконечно
малых различных порядков, в теории предельных значений исчезаю-
0 .
щих величин, в существовании - = ( '. I как символа диференциального
коэфициента и т. д. Однако это не мешает тому, что в приложениях
своей теории к кривым: и т. д. он; сам постоянно нуждается в том или
другом из этих «метафизических» представлений».
Марксу ясно таким образом, что Лагранж имеет большие заслуги
н деле обоснования анализа, что он «дает диференциальному исчислению
а л г е б р а и ч е с к и й б а з и с , но должен быть использован в этом
отношении лишь как исходный пункт», именно, поскольку им введены
понятия о производных и первообразной функциях и дано алгебраи­
ческое обоснование разложения в ряд Тэйлора. Однако основного звена,
связывающего диференциалыюе исчисление с алгеброй и лежащего
н основе разложения в ряд Тэйлора, зародышевой формы этой основной
порсмы диференциального исчисления внутри обыкновенной алгебры
•Лагранж псе же не подметил. Этим связующим звеном с точки зрения
Маркса, характерной для его ранних самостоятельных работ, начиная
уже с третьей тетради, служит теорема о биноме Ньютона, в которой
ом ППА111 зародышевую форму строк Тэйлора и Маклорена- и »основу
вообще всех методов диференцировання. Он ссылается при этом на
примечание, которое нашел у Бушарла во втором приложении к его
Трактату по диференцпальному исчислению»1) и которое приводит (по-
пемецки) н этой третьей тетради. «За исключением диференциалов кру­
говых функций, пишет Бушарла,— которые легко получаются из фор­
мул тригонометрии, все остальные о д н о ч л е н н ы е днференциалы, как
например для х \ я", 1о£Х и т. д., были развиты единственно из т е о -
р е м ы о б п и о м е. Отсюда следует, что п р и н ц и п ы д и ф е р е н ц и -
р о в а л и я п о к о я т с я е д и н с т в е н н о на т е о р ' е м е о б и н о м е » .
Уже во второй тетради Маркс замечает мимоходом, что не только
бином 11мотопа вытекает из строки Тэйлора, но и, наоборот, последняя
на бинома Ньютона. Б самом деле, если / ( х ) —функция, в о о б щ е
г о в о р я , могущая быть разложенной в ряд по степеням аргумента

() Маркс члстг>7 ппзмплгт цитируемое сочинение (по памяти понндимому) не


НЧОЛНС 1 0 4 1 1 0 .
(только такими и занимались все математики XVIII в., ,в том числе
и Эйлер, и Лагранж, и все построенные на их работах учебники не
только XVIII, но и XIX в.), то мы в праве написать, как это делает
Маркс, конспектируя повидимому какой-то учебник:
у = а х а + ¿хР + cxi + . . .
y l = а (х -t- h)a -f b (x + Л)Р -\- с (х -+■ h)< + . . .
— ака + bx? -г cx't + . . .
-г ( а + ЦЬх? 1 -+■ y с*7-1 -г . . ■ ) у

4 - (а (а — 1)ах*~*-\- I )Ь х у '1 + '({'(— 1)cxi-* н------ ) ~


4 - ...........................................................................................................

Или
dy , d 2y № ,
У1 - У + a h + d W T 2 ' ¥
Этот же вывод он повторяет в следующей, третьей тетради, добав­
ляя в конце: «Таков прямой вывод теоремы Тэйлора ¡из предложения
о биноме». Так как клеточной формой всякой функции является степен­
ная у = ах"\ Маркс и (Обращается к ней и подвергает ее подробнейшему
исследованию, стремясь вскрыть связь между биномом Ньютона и стро­
ками Тэйлора и Маклорена в наипростейшей, зародышевой ее форме.
Простое различие в форме х -|- с или с - \ - х обусловливает, с точки
зрения Маркса, в зародыше различие между строками Тэйлора и Макло­
рена. Ибо первая (с заменою с на А) приводит к формуле: *

(х + А)"' = х т -}- тхт~1А -г- т (/« — 1) л,№_а у - . .

= /(х )+ /'(х )к + /''(х ) ,-2 + - . - ,


где f(x) = x m (Тэйлор). Вторая же — к формуле:
(с + х ) т= с т 4- тст х + т ( т — 1) сот_а ~ 4- . . .

= /( о )+ т ^ + Г ( о .) ^ . . -,
где / (лг) = (с 4- х)т (Маклорен).
Все это представляется настолько простым и ясным, что Маркс
даже ставит перед собой вопрос, не пришел ли в действительности
Тэйлор именно таким путем' к своей теореме, по крайней мере для себя,
приватным образом. И он не сразу отвечает отрицательно на этот
вопрос, который несколько раз поднимает на протяжении третьей тет­
ради, ни разу еще однако не 1давая на н его ответа. Этим вопросом
и оканчивается работа. «Но теорема о биноме,—пишет Маркс,— слу­
жила не для одного только развития общей теории уравнений, ком­
бинаторики, тригонометрических, показательных и т. д. функций; она
есть общий б а з и с д и ф е р е н ц и а л ь н о г о и с ч и с л е н и я , и по праву
встает поэтому вопрос, не пришли ли сами Ньютон, ¡открывший как
теорему о биноме, так и диференциальное исчисление, или тто мень­
шей мере его ученики Т э й л о р и М а к л о р е н (первый хронологически
раньше второго), необычайно облегчившие своими обобщающими фор­
мулами техническое применение диференциального исчисления, к своим
р е з у л ь т а т а м в т и х о м о л к у через применение теоремы о бшюмс».
Ё следующей, по всей видимости, работе о теоремах Тэйлора' и |Макло-
рена и теории производных функций Лагранжа Маркс подвергает обсу­
ждению весь этот комплекс вопросов в развернутой н систематической
форме. Работа начинается словами:
«Ньютоновское открытие теоремы о биноме (применяемой также и
к полиномам) революционизировало всю алгебру, ибо оно впервые сдела ;о
возможной о б щ у ю т е о р и ю у р а в н е н и й . Но теорема о биноме—
и это было решительно признано математиками, особенно начиная с Лаг­
ранжа—составляет также главную основу диференциального исчисления.
Уже поверхностный взгляд показывает, что за исключением круговых
функций, полученных из тригонометрии, все диференцналы одночленов,
х п, ах, log х etc., выводятся из одной только *теоремы о биноме.
Теперь даже в учебниках вошло в моду доказывать, что как из теорем
Тэйлора и Маклорена можно вывести теорему о биноме, так и наоборот.
Однако нигде, даже у самого Лагранжа, теория производных функций
которого дала диференциальному исчислению новый базис, эта связь
между теоремой о биноме и этими двумя теоремами не выяснена во
всей ее первобытной простоте. Здесь, как и повсюду, важно сорвать с
науки покров тайны».
Называя, с одной стороны, теорему Тэйлора «простым переводом тео­
ремы о биноме Ньютона с языка алгебры на язык диференциального
исчисления», Маркс замечает однако, что этот «перевод» предполагает пе­
реход от алгебры постоянных величин к алгебре переменных (функций)
п от конечных многочленов к бесконечным рядам, после чего дает под­
робный критический разбор ошибочно приписываемого им самому Тэй­
лору доказательства (методом неопределенных коэфициентов) посред­
ством двойного диференцпрования—один раз по х, другой по h (с
последующим приравниванием результатов)—уравнения
f (х -j- h) = A -)-* Bh -|- Ch

которое Маркс справедливо считает недоказанным, хотя именно в нем


основа всего вывода.
В части, посвященной теореме Маклорена, Маркс подробно останав­
ливается на роли этой теоремы в алгебре, обращая внимание на то,
что к задаче диференцирования приводят уже стоящие внутри самой
ал1 сбры задачи (определения кратных корней и т. п.). Работа заканчи­
вается ответом на оставшийся открытым в предыдущей работе вопрос.
«Не получил ли уже Ньютон, сообщая миру лишь результаты, как
он это делает например в труднейших случаях в «Arithmetica universalis»,
втихомолку для своего личного употребления теоремы Тэйлора и Мак-
лорсна из открытой им теоремы о биноме?
На это следует с абсолютной достоверностью ответить отрицательно:
он нс был расположен (соответствующее слово не расшифровано.— С. Я.)
предоставить своим ученикам возможность присвоить такое открытие.
И действительности он был еще слишком поглощен разработкой самих
дпференцпальиых операций, которые у Тэйлора и Маклорена предпола­
гаются как данные и известные. Кроме того Ньютон, как показывают
первые его элементарные формулы, очевидно пришел к ним сперва
от механических, а не принадлежащих чистому анализу исходных по-
ножгннн.
1:. /
Что касается, напротив, Тэйлора и Маклорена, то они с самого начала
работали и действовали на почве самою диференциалыюго исчисления
и поэтому не имели никакого повода к тому, чтобы искать возможно
более простых алгебраических истоков этого исчисления тем более, что
спор между ньютонианцами и лейбницианцами вращался вокруг опре­
деленных, уже готовых форм исчисления, как новооткрытой, совершенно
особой, как небо от земли отличной от обыкновенной алгебры мате­
матической дисциплины.
Связь их и с х о д н ы х у р а в н е н и й с теоремой о биноме, разуме­
лась для них сама собой. Однако не более чем например при диферен-

цировании ху или само собой разумеется, что это—выражения,

доставленные обыкновенной алгеброй. Действительные и потому простей­


шие связи нового со старым всегда открываются лишь, когда самое
новое принимает уже законченные формы, и можно сказать, что дифе-
ренциальное исчисление приобрело эту связь через теоремы Тэйлора и
Маклорена. Поэтому лишь Лагранжу удалось свести диференциальное
исчисление к строго алгебраическому базису. Быть может ему предше­
ствовал в этом отношении Джон Ланден, английский математик сере­
дины XVIII в., в его «Residual Analysis». Но прежде чем судить об
этом, я должен просмотреть эту книгу в Музее».

V
У Лагранжа теорема Тэйлора была базисом всею анализа. Он считал
поэтому, что достаточно дать «алгебраическое» (т. е. не опирающееся
еще на «высший анализ») обоснование этой теоремы, чтобы обосновать
таким образом анализ. Уже в ранний период своих занятий матема­
тикой Маркс видит в этой теореме не исходный пункт, а завершение ди-
ференциального исчисления. Он рассматривает ее не как средство для
нахождения последовательных производных функции путем предваритель­
ного разложения последней в ряд, а, наоборот, как о п е р а т и в н у ю
ф о р м у л у , дающую способ разложения функции, последовательные про­
изводные которой уже известны. Она таким образом предполагает уже
у м е н ь е д и ф е р е н ц и р о в а т ь —то, чт