Вы находитесь на странице: 1из 222

томский ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

^уд К 930

Яблоков Илья Александрович

ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА И СОВРЕМЕННОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ


СОЗНАНИЕ
(НА ПРИМЕРЕ АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ МЫСЛИ)

07.00.09 - историография, источниковедение,


методы исторического исследования

Диссертация
на соискание учёной степени
кандидата исторических наук

Научный руководитель
кандидат ист. наук, доцент
Хазанов О.В.

Томск-2010
2

Оглавление

Введение 3
Глава 1. Истоки, специфика и историзм конспирологического мышления ... 26
1.1 Понятие теории заговора и место явления в общественном дискурсе.. 26
1.2. Характерные черты теорий заговора и специфика их бытования в
современном мире 30
1.3. Мифологическая природа феномена теорий заговора 44
1.4. Место истории в структуре теории заговора и специфика нового
конспирологического историзма 51
1.5. Место теории заговора в процессе «изобретения нации» 69
Глава 2. Традиция конспирологического мифотворчества в Соединенных
Штатах Америки XVII - XX вв 83
2.1. Формирование конспирологического менталитета и основных
концептов исторического сознания американской нации 84
2.2. Конспирологическая ментальность в Соединенных Штатах Америки:
основные направления теорий заговора, специфика и динамика развития
106
2.2.1. 1790-1865: конспирологическое мифотворчество и становление
американской республики 107
2.2.2. 1865-1945. Через индустриализацию к интернационализму:
конспирологический «ответ» на вызовы новой эпохи 121
2.2.3. 1945-2000. На пути к «Новому Мировому порядку»: опыт
сверхдержавы в эру заговоров 131
Глава 3. Теория «еврейского заговора» в США 145
3.1. Историография, этапы развития и основные формы антиеврейских
теорий заговора 145
3.2. Дело Мершаймера-Уолта в контексте традиции американского
исторического сознания 175
Заключение 190
Список использованных источников и литературы 198
3

Введение
Актуальность исследования
Теория заговора - один из заметных феноменов современности, неиз­
менно привлекающий внимание общества и дающий тему для дискуссий,
публикаций в прессе, популярных книг и кинофильмов. Обладая буквально
магической привлекательностью и обещая рассказать о том, как все было «на
самом деле», теория заговора стала важной составляющей общественного
дискурса в современную эпоху.
Возникнув еще в древнем мире, данный концепт был вечным спутни­
ком человечества, предоставляя возможность в рамках практически всех су­
ществовавших в истории интеллектуальных традиций находить простые «от­
веты» на сложные вопросы современности. Причем такого рода «решения»
проблем зачастую сопровождались активными действиями в отношении
«участников заговора». Отдельными примерами тому могут служить погро­
мы христиан в Риме и средневековые антиеврейские наветы, также часто
приводившие к насилию.
Появление современной теории заговора около четырех веков назад
оказалось знаковым, обозначив собой переход от традиционного общества к
современному и от религиозного сознания к секулярному, при этом сохранив
и модернизировав некоторые присущие традиционному сознанию элементы
мышления. Переданный сциентистским языком, конспирологический миф
нового типа стал популярным способом восприятия и интерпретации собы­
тий, распространившись, прежде всего, среди образованных людей.
Социально-экономические и политические изменения обществ, про­
изошедшие в период Нового времени, и появление национальных государств,
также предопределили актуализацию теорий заговора. Обладая мощной спо­
собностью к социальной мобилизации, теории заговора использовались ин­
теллектуальными элитами как один из инструментов для сохранения сущест­
вующего порядка отношений в обществе, так и для формирования нацио­
нального самосознания у прежде разрозненных групп населения.
Активное внедрение в модернизирующееся сознание теорий заговора
совпадает по времени со становлением национальных историографии. По
словам Б.Г. Могильницкого, этнонациональное сознание очень тесно связано
4
1
с историческим сознанием , что очевидным образом объясняет важную роль
истории в дискурсе теорий заговора. Поскольку история, являясь связующим
звеном между прошлым и будущим общности людей, выполняет социальную
функцию самопонимания и погружения человека в определенный историче­
ский контекст, в теориях заговора современного типа она занимает особое
место. Транслируя в прошлое специфические запросы современности, люди,
уверенные в существовании заговора, таким образом переносят ответствен­
ность за происходящее вокруг с себя на предшественников, создавая психо­
логически комфортную парадигму исторического сознания. Неизбежная при
этом мифологизация общественного сознания несет в себе угрозу, как для
объективного восприятия современности, так и для формирования адекват­
ного образа прошлого.
Приобретая особую популярность в кризисные времена, теории загово­
ра, тем не менее, долгое время оставались на периферии западной культуры.
Однако, с середины XX века, в связи с серьезными изменениями в политиче­
ской, социальной и культурной жизни западного общества, а также револю­
ционными изменениями в информационных технологиях, теории заговора
стали постепенно перемещаться в центр общественного внимания. Воспри­
ятие событий окружающего мира с позиции теории заговора стало обыден­
ным делом политической жизни, в то же время массовая культура, уделяя
внимание конспирологическим сюжетам в прессе, популярных кинофильмах
и книгах, таким образом легализовала данный феномен в глазах обществен­
ности.
Более того, теория заговора современного типа, на первый взгляд,
дающая объяснение событиям, происходящим в настоящем времени, являет­
ся ярко выраженным историчным типом мышления (правда особого рода).
Зачастую событие, подвергаемое анализу сквозь призму конспирологическо-
го мышления, является лишь конечной точкой длительной череды заговоров
и подрывных действий заговорщиков, происходивших в течение длительного
времени в прошлом. Вместе с этим, как пишет Д. Пайпс, «обычные объясне­
ния истории оказываются совсем непригодными» для сторонников теории
заговора, в связи с чем они вырабатывают свое собственное видение прошло-

Могильницкий Б.Г. Историческое познание и историческое сознание // Историческая


наука и историческое сознание. Томск, 2000. С. 54 .
5

го . Именно по этой причине представляется актуальным взглянуть на место


истории в парадигме конспирологического мышления, а также изучить его
специфику.
Привлекательность теорий заговора также стала одной из причин их
использования в современной массовой культуре. Писатели, кинематографи­
сты и музыканты часто обращаются к известным конспирологическим моти­
вам, чтобы выразить свои идеи и эмоции. К примеру, американский режиссер
Оливер Стоун не скрывает того факта, что разделяет веру в существование
заговора американского правительства против своего народа и часто исполь­
зует этот мотив в своих фильмах 4 . В ряде работ («Уолл Стрит», «Никсон») он
использует лишь отдельные теории заговора, придавая дополнительную дра­
матичность сюжету, в то время как триллер «JFK: выстрелы в Далласе» це­
ликом построен на известной теории заговора бывшего прокурора штата
Луизиана Гаррисона об убийстве президента Кеннеди. Спайк Ли также ак­
тивно пропагандирует идеи о заговоре американского правительства против
афроамериканцев 5 .
С другой стороны, режиссеры использовали очарование тайн и интриг,,
скрытых в теории заговора, для создания захватьшающих сюжетов кино­
фильмов, часть из которых, без сомнения, вошла в список шедевров мирово­
го кинематографа . В ряду литературных работ особо необходимо выделить,
роман Умберто Эко «Маятник Фуко» . Автор проанализировал парадигму
мышления типичного сторонника теорий заговора, продемонстрировав чита­
телю, как в поисках заветного «Плана», способного связать все сюжеты, лица
и образы человеческой истории воедино, человек постепенно теряет рассудок
и ощущение реальности.

2
Пайпс Д. Заговор: Мания преследования в умах политиков. М., 2008. С. 67.
3
Riordan J. Stone: The Controversies, Excesses, and Exploits of a Radical Filmmaker. New
York: Hyperion Books, 1995. 573 p.
4
См., например, Спайк Ли «Блюз о лучшей жизни» (1990), «Малкольм Икс» (1992).
5
Среди многих, могут быть упомянуты работы таких режиссеров как А. Хичкока «Леди
исчезает» (1938), «На север через северо-запад» (1959), С. Кубрика «Доктор Стрейнджлав,
Или Как Я Научился Не Волноваться И Полюбил Атомную Бомбу» (1964), Б. Левинсона
«Плутовство или хвост виляет собакой» (1997), «Матрица» (1999) братьев Вачовски, се­
рия кинофильмов о Джеймсе Бонде.
6
Эко У. Маятник Фуко. Киев, 1995. 752 с.
6

Среди стран западного мира, где влияние теорий заговора на становле­


ние национальной идеологии и исторического сознания представляется наи­
более ярко выраженным, и в тоже время разносторонне исследованным, яв­
ляются Соединенные Штаты Америки. Общины колониальной Америки ис­
пользовали традиционный миф о заговоре в качестве мощного инструмента
социальной мобилизации и адаптации к жизни в новых условиях. Однако,
необходимо отметить, что при всей глубине изученности американской кон-
спирологической традиции, тема ни в коей мере не может считаться раскры­
той во всей ее полноте, особенно в части тесной связи американского кон-
спирологического и исторического сознания.
В частности, историческая память первых пуритан-колонистов, поки­
нувших европейский континент, чтобы укрыться от гонений, способствовала
формированию устойчивого образа врага, который, будучи активизирован в
кризисные моменты истории, доминировал в общественном сознании коло­
нистов. Более того, специфический религиозный фанатизм пуритан и их не­
терпимость выражались в стремлении во всем видеть злой умысел заговор­
щиков, что временами приводило к довольно трагическим последствиям
(примером чего могут служить процессы над ведьмами в Салеме в конце
XVII века, сыгравшие важную роль в формировании американского истори­
ческого сознания).
В XVIII веке вместе с генезисом колониального американского обще­
ства развитие теории заговора получило новый импульс и ко времени войны
за независимость представляло собой уже классический образец современно­
го конспирологического мифа, сыгравшего важную роль в обосновании не­
обходимости вооруженной борьбы против британцев. В последующие годы
теории заговора служили важным элементом политической риторики и время
от времени даже занимали доминирующие позиции в общественном дискур­
се. Однако, несмотря на это, формирующаяся политическая культура амери­
канского общества ограничивала попадание одиозных общественно-
политических деятелей, активно распространявших подобные идеи, во
власть.
Политические и социальные изменения, культурная революция и раз­
витие информационных технологий обусловили новый этап развития указан­
ного явления в Соединенных Штатах. Массовое увлечение теориями загово-
7

pa, последовавшее за убийством президента США Дж.Ф. Кеннеди, привело к


поразительной диверсификации идей о заговоре, затронувшей практически
все аспекты повседневной человеческой жизни и позволившей ученым отзы-
ваться о современной Америке как о «нации заговора» .
Сформированный в результате этого длительного процесса тип истори­
ческого сознания, во многом базирующийся на идее исключительности аме­
риканской общественной модели, оказался чрезвычайно восприимчив к тео­
риям заговора и в некоторой степени обусловил упрочение конспирологиче-
ского мифотворчества в общественном дискурсе Соединенных Штатов Аме­
рики.
Таким образом, актуальность темы диссертационного исследования
обусловлена рядом объективных факторов. Во-первых, необходимостью вы­
работки новых подходов к изучению массового исторического сознания со­
временной эпохи.
Во-вторых, значимостью феномена американского конспирологизма
для понимания природы исторического познания и исторического сознания в
целом, его места в определении самобытных черт национального характера, а
также его ролью в выстраивании межцивилизационного, межэтнического и
межгосударственного диалога. Анализ основных черт общественного созна­
ния, проецирующих настоящие комплексы и фобии на историческое про­
шлое, способствует дальнейшему исследованию глубинных механизмов
формирования исторического сознания как такового, раскрытию его приро­
ды.
В-третьих, ее социально-политической значимостью. Недостаточное
внимание, которое уделялось до сих пор этой форме исторического сознания
в отечественной историографии, ведет к неправильному пониманию многих
факторов, которыми определяется сегодня поведение различных слоев обще­
ства - от простых людей до правящих элит, что чревато грубыми просчетами
в сфере практического политического действия.
Ввиду малого количества работ в отечественной историографии, по­
священных данной проблеме, диссертационная работа не только заполняет
лакуны научного знания, связанные с изучением механизмов формирования

Knight P. Conspiracy Nation: The Politics of Paranoia in Postwar America. New York, 2002.
177 p.
8

массового исторического сознания на современном этапе, но и создает зна­


чительный задел для последующих исследований явления теории заговора в
контексте современной российской действительности.
Таким образом, объектом исследования является феномен теории за­
говора и его взаимодействие с современным историческим сознанием.
В свою очередь предметом исследования служит изучение места и
особенностей функционирования теорий заговора в американском общест­
венном сознании и взаимосвязь с историческим сознанием американской на­
ции.

Историографический обзор
Отечественная историография
Несмотря на тот факт, что в отечественной историографии наблюдает­
ся явный недостаток работ, связанных с изучением феномена теории загово­
ра, тем не менее, стоит отметить ряд исследований в отечественных социо-
гуманитарных науках, позволяющих внести ясность в изучаемую проблема­
тику.
В первую очередь, следует отметить изданную в 1999 году в Москве
работу В.Э. Багдасаряна, посвященную исследованию корпуса публикаций
конспирологического характера на материале российской историографии се­
редины XIX-XX веков 9 . Автор внимательно проследил генезис и формы бы­
тования конспирологического мифа в контексте отечественной истории, та­
ким образом, продемонстрировав, как универсальный характер явления, так и
специфические черты, отличающие отечественный конспирологический дис­
курс. Кроме того, указанным автором вскоре была также опубликована рабо­
та «Проблема мифологизации истории в отечественной литературе 1990-х
гг.», на обширном материале раскрывающая основные историко-
мифологические конструкции, методологию исторического мифотворчества
и исторические закономерности формирования мифологических теорий .
Фактически, эти две публикации являются единственными научными иссле­
дованиями указанного явления в отечественной историографии.

8
Багдасарян В.Э. «Теория заговора» в отечественной историографии второй половины
XIX-XX вв. М., 1999. 528 с.
9
Багдасарян В.Э. Проблема мифологизации истории в отечественной истории 1990-х гг.
М.,2000. 102 с.
9

Помимо этого необходимо отметить ряд работ отечественных авторов,


существенным образом проясняющие социально-политические аспекты изу­
чаемого явления. Так, монография С.Я. Матвеева и В.Э. Шляпентох «Страхи
в России в прошлом и настоящем» исследует феномен страха перед социаль­
но значимыми процессами, воспринимаемыми массовым сознанием как ката­
11
строфа . Полномасштабное исследование функций страха и его влияния на
общественное и историческое сознание помогает определить социально-
политические факторы, актуализирующие конспирологическое мифотворче­
ство в современном обществе.
Один из ведущих отечественных социологов Лев Гудков также опуб­
ликовал ряд работ, посвященных формированию и бытованию образа врага в
российском обществе на разных этапах исторического развития, рассматри­
вая предпосьшки формирования и структурные компоненты теорий заговора
в зависимости от социально-экономических и политических условий 1 2 . Позд­
нее, в 2007 году в Москве вышел сборник статей, посвященных проблеме
ксенофобии «Мы и они: Конформизм и образ 'другого'» . В работе важное
место отводится исследованию проблемы «свой-чужой» как социально-
политического и историко-культурного феномена, а также влияния данного
феномена на национальное строительство.
Работа Леонида Кациса «Кровавый навет и русская мысль» представ­
ляет собой полномасштабное исследование одного из самых известных и
трагичных событий в истории антиеврейских настроений в России - делу
14
Бейлиса . Актуальность исследования для настоящей работы заключается в
изучении политических и историко-церковных аспектов дела, дающих пони­
мание исторического контекста и характерных черт общественного сознания,
способствовавших распространению антиеврейских предрассудков в россий­
ском обществе эпохи модерна.

Матвеева С.Я., Шляпентох В.Э. Страхи в России в прошлом и настоящем. Новосибирск,


2000. 185 с.
11
Гудков Л. Негативная идентичность : статьи 1997-2002 годов. М., 2004; Он же. Образ
врага. М., 2005.
12
Васильев Л.С. Мы и они: Конформизм и образ 'другого' : сборник статей на тему ксе­
нофобии. М., 2007. С. 224.
13
Кацис Л. Кровавый навет и русская мысль: историко-теологическое исследование дела
Бейлиса. М., 2006. 497 с.
10

Зарубежная историография
Исследования, посвященные феномену теории заговора
Среди работ зарубежных авторов, посвященных тематике теории заго­
вора, хочется особо выделить эссе Ричарда Хофстэдтера «Параноидальный
стиль в американской политике», ставшее одной из первых работ, позво­
ливших идентифицировать влияние конспирологического дискурса на аме­
риканскую внешнюю и внутреннюю политику . Прежде причину заговоров
зачастую объясняли стараниями политиков, но работа Р. Хофстэдтера осве­
тила и другой аспект бытования конспирологических мифов в политической
сфере: психологический. Хофстэдтер отметил основные черты, присущие
мышлению человека, верящего в теории заговора, его восприятие настоящего
и, что самое главное, прошлого.
Практически параллельно с Р. Хофстэдтером проводил свои исследо­
вания историк Дэвид Брайон Дэвис, опубликовавший ряд интереснейших ра­
бот по историографии конспирологической мысли в США XIX—XX веков.
Помимо ряда журнальных статей, ключевых для понимания американской
конспирологической ментальности XIX века , стоит отметить его исследо­
вание «Страх заговора: образы антиамериканской подрывной деятельности
17

со времен революции и до настоящего времени» , в которой на обширном


источниковом материале раскрывается генезис конспирологической мен­
тальности со времен американской революции и до 60-х годов XX века.
Работа Бернарда Бэйлина «Идеологические истоки американской рево­
люции» хотя и не посвящена непосредственно изучению феномена теории
заговора, тем не менее, занимает важное место в определении его влияния на
американскую историю, и, в особенности, исследовании роли конспирологи-
1R

ческого нарратива в предреволюционной Америке . Бэйлин был фактически


первым из историков, кто подчеркнул ключевое влияние мотива заговора в
подготовке и идеологическом обосновании американской революции, а так­
же последовавших за революцией политических дебатах, охвативших интел-
14
Hofstadter К The Paranoid Style in American Politics: And Other Essays. Harvard, 1966.
15
См., например, Davis D.B. Some Themes of Counter-Subversion: An Analysis of Anti-
Masonic, Ann-Catholic, and Anti-Mormon Literature // The Mississippi Valley Historical Re­
view. 1960. № 2. P. 205-224.
16
Davis D.B. The Fear of Conspiracy: Images of un-American Subversion from the Revolution
to the Present. New York, 1971. 369 p.
17
Bailyn B. The Ideological Origins of the American Revolution. Harvard, 1967. 416 p.
11

лектуальную элиту молодой республики. Стремясь оставить в стороне пред­


положение, что теория заговора - всего лишь часть «дискурса сумасшед­
ших»: религиозных фанатиков, праворадикалов и прочих маргинальных эле­
ментов, Бэйлин отмечал, что исследования конспирологического дискурса в
американской истории — это шанс понять образ мышления американца XVIII
века и последующих эпох, а также исследовать движущие общество меха­
низмы политической активности.
Несмотря на то, что начало исследованию феномена теории заговора
было положено американскими историками в 1960-е годы, период 1990-
2000-е годы отличается особенным интересом к данной тематике в контексте
политических и экономических изменений американского общества. Так,
среди прочих, особо стоит упомянуть работу Дэниэла Пайпса «Заговор: Ма­
ния преследования в умах политиков», впервые опубликованную в 1997 году
в США и изданную в 2008 г. в России 1 9 . Несмотря на своеобразный публици­
стический стиль работы, автор, анализируя различные свойственные теориям
заговора черты, сделал одно из важных открытий: согласно Д. Пайпсу, неза­
висимо от политической принадлежности, люди в равной степени склонны
серьезно относиться к теориям заговора, верить в них и популяризировать.
Таким образом, теории заговора и вера в них становятся не просто уделом
маргиналов праворадикального толка, но повсеместно распространенным
феноменом, отсылающим к природе человеческого сознания, чем к полити­
ческой ориентации. В этом же ключе выполнена работа британского журна­
листа Дэвида Аароновитча «Истории Вуду: роль теории заговора в формиро-
20
вании современной истории» .
Работа Марка Фенстера «Теории заговора: секретность и власть в аме­
риканской культуре» описывает феномен теории заговора как двойственного
явления: с одной стороны, как угрозы политическому порядку, потенциально
исходящей от наиболее активных и агрессивно настроенных сторонников
теорий заговора; с другой стороны, теории заговора - это уникальное вопло­
щение демократичности политического процесса, хотя и с определенным no-

Pipes D. Conspiracy. How the Paranoid Style Flourishes and Where It Comes From. New
York, 1997. 272 p. На русском языке: Пайпс Д. Заговор: Мания преследования в умах по­
литиков. М., 2008. 336 с.
19
Aaronovitch D. Voodoo Histories: The Role of Conspiracy Theory in Shaping Modern Histo­
ry. London, 2009. 368 p.
12

пулистским оттенком, представляющее собой неотъемлемую часть совре­


21
менного политического дискурса демократического государства .
Роберт Алан Голдберг в своем исследовании представил анализ теорий
заговора с позиции исторической науки, сделав интересный анализ формиро­
вания исторических предпосылок конспирологической ментальности в об-
00

щинах первых поселенцев в Америке . Автор также исследовал современное


бытование феномена теории заговора в его самых распространенных направ­
лениях в общественном дискурсе США.
Гарри Уэст и Тодд Сандерс в сборнике статей под своей редакцией со­
брали интересные проявления конспирологической ментальности в различ­
ных культурах, косвенно подтвердив, таким образом, мифологическую при­
роду явления теории заговора 23 .
Одним из интереснейших исследований, изучающих природу и пред­
посылки формирования конспирологической ментальности в современном
обществе, является работа Майкла Баркуна «Культура заговора: образы Апо­
калипсиса в современной Америке» . Баркун, отвечая на вопрос о причинах
маргинального положения теорий заговора в общественном дискурсе, не
только проводит фундаментальное исследование особенностей различных
религиозных культов и контркультурных движений в современной Америке,
но и выясняет способы верификации теорий заговора в глазах обывателя. В
подобном же, хотя и несколько урезанном, виде выполнена работа Дамиана
Томпсона «Антизнание: как мы сдались теориям заговора, врачам-
шарлатанам, фальшивой науке и поддельной истории» . На различных при­
мерах современной массовой культуры Томпсон четко описывает каналы, по
которым явления, ранее бывшие уделом интереса узких субкультурных
групп, стали признанной частью официального дискурса, постепенно подме­
няя собой серьезные научные явления.
20
Fenster М. Conspiracy theories: Secrecy and Power in American Culture. Minneapolis, 1999.
371 p.
21
Goldberg R.A. Enemies within: The Culture of Conspiracy in Modern America. New Haven,
2002. 368.
22
Transparency and conspiracy: ethnographies of suspicion in the new world order. Durham,
2003.
23
Barkun M A Culture of Conspiracy: Apocalyptic Visions in Contemporary America. Berke­
ley, 2003. 328 p.
24
Thompson D. Counterknowledge: How we surrendered to conspiracy theories, quack medi­
cine, bogus science and fake history. London, 2008. 176 p.
13

В 2003 году в Калифорнии вышла многостраничная энциклопедия


«Теории заговора в американской истории» под редакцией британского ис­
следователя Питера Найта, в авторском составе которой представлены прак­
тически все ведущие американские исследователи конспирологической мен-
26

тальности .
Стоит также отметить несколько работ, выделяющихся из общего ряда
исследований места теории заговора в американской истории, которые по­
священы бытованию конспирологического мифа в современном обществе в
целом и позволяющие вьщелить основные черты и специфику бытования
теории заговора в современном обществе.
В первую очередь, следует упомянуть классическую работу Нормана
Кона «Благословение на геноцид: Миф о всемирном заговоре евреев и "Про­
токолах сионских мудрецов» 27 . Впервые изданная в 1967 году в Лондоне, ра­
бота исследует историю появления «Протоколов Сионских мудрецов» и
структурные особенности этой фальшивки. Более того, обширный материал,
собранный Н. Коном, позволяет проследить формирующие черты мифа об
еврейском заговоре в европейском обществе, предпосылки для активизации
данного мифа в общественном сознании, а также влиянии документа на рост
антиеврейских настроений.
Книга Йоханнеса Рогалла фон Бибберштайна «Миф о заговоре», пер­
воначально изданная в Германии в 1976 году под названием «Тезис о загово­
ре, 1776-1945», представляет собой интереснейший образец исследования
мифа о масонском заговоре - ключевом мотиве конспирологического дис­
курса 28 . Автор не только уделил большое внимание историческому контек­
сту, объективным социально-политическим, идеологическим и философским
предпосылкам появления тезиса о масонском заговоре, но и скрупулезно ис­
следовал огромный корпус архивных документов. Данный труд позволяет
проследить генезис мифа о масонском заговоре в различные исторические

Conspiracy theories in American History : An Encyclopedia. Santa Barbara, 2003. 925 p.


26
Cohn N. Warrant for Genocide. The Myth of the Jewish World Conspiracy and the Protocols
of the Elders of Zion. London, 1967. - 313 p. На русском языке: Кон H. Благословение на
геноцид: Миф о всемирном заговоре евреев и «Протоколах сионских мудрецов». М, 2000.
172 с.
27
Рогалла фон Бибберштайн Й. Миф о заговоре. Философы, масоны, евреи. Либералы и
социалисты в роли заговорщиков. СПб., 2010. 400 с.
14

периоды, начиная с первой половины XVIII века, а также постепенное объе­


динение его с мифом о еврейском заговоре.
Диссертация Мишеля Леруа «Миф о иезуитах: От Беранже до Мишле»,
вышедшая в России в 2001 году, имеет предметом исследования политиче­
ский миф о заговоре иезуитов, имевший огромную популярность во Франции
XIX века . Автор провел серьезное исследование полемической литературы,
демонстрируя насколько легко политический миф конспирологического ха­
рактера способен мобилизовать общество в период политической и социаль­
но-экономической нестабильности. Более того, важное значение имеет кон­
цептуализация автором идеи о «заговоре иезуитов» сквозь призму мифологи­
ческого сознания.

Исследования по теории национализма


Учитывая тот факт, что теории заговора выполняют важную роль в ка­
честве инструмента социальной мобилизации, исследования, посвященные
феномену национализма, помогают проследить социальные предпосылки
бытования теорий заговора в общественном дискурсе различных сообществ.
Среди прочих необходимо особенно выделить ставшую классической
работу Бенедикта Андерсона «Воображаемые сообщества: размышления об
истоках национализма» . Изданная в 1983 году, работа Б. Андерсона описы­
вает явление национализма как продукт социального конструирования, появ­
ление которого было обусловлено экономическими и политическими факто­
рами.
Одновременно с работой Андерсона в 1983 году была выпущена работа
Эрнеста Геллнера «Нации и национализм», уделившая особое внимание эко­
номическому и промышленному факторам в формировании национализма, а
также стандартизации культурного пространства, позволяющей создавать
единое сообщество - другими словами нацию, использующее единый «язык»
культурной коммуникации .

Leroy М. Le mythe jesuite: de Beranger a Michelet. Paris, 1992. 467 p. На русском языке:
Леруа M. Миф о иезуитах: от Беранже до Мишле. М., 2001. 460 с.
29
Anderson В. Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism.
New York, 1983. На русском языке: Андерсон Б. Воображаемые сообщества: размышления
об истоках национализма. М, 2001. 286 с.
30
Gellner Е. Nations and Nationalism (New perspectives on the Past). New York, 1983. 150 p.
15

Энтони Смит, профессор Лондонской Школы Экономики и ученик Эр­


неста Геллнера, также опубликовал ряд значимых работ по теории национа­
лизма 32 . С его точки зрения, нации, как социальные структуры, формируют­
ся на базе предшествующей культурной и этнической истории определенного
сообщества, формирующих, на базе мифов, традиций и архетипов общест­
венного сознания, историю «под себя», и стараясь, таким образом создать
ощущение общей истории и национального единства общественного коллек­
тива. Сообщество, в процессе становления нации, опирается на различные
символы (мифы, верования и т.д.), в результате создающее единый этнос.
Лея Гринфельд в работе «Национализм: Пять путей к современности»,
разделяя гражданский и этнический национализм, определила зарождение
этого феномена в Англии XVI века. Подчеркивая важное значение, которое
сыграли социально-политические изменения и изменения структуры обществ
в Новое время, ее работа интересна исследованием становления американ­
ского национализма и его специфическими особенностями 33 .
Крэйг Калхун, профессор Нью-Йоркского университета, в работе «На­
ционализм», используя мультидисциплинарньш подход, проанализировал
пути генезиса феномена национализма как в исторической перспективе, так и
на современных примерах, уделяя особое внимание роли интеллектуальных
элит в формировании дискурса национализма и превращении его в важный
инструмент внутренней политики .

Исследования по истории американского антисемитизма


Литература по истории американского антисемитизма обширна и зани­
мает особое место в мировой истории изучения этого явления. Изначально
исследователи истории еврейской общины в США придерживались т.н. ли­
беральной концепции, утверждая, что евреи имели исключительно удачное
положение в Соединенных Штатах, реже, по сравнению со своими европей­
скими собратьями, подвергаясь нападкам и проявлениям антисемитизма.
Сторонниками этой теории были, в частности, исследователь и журналист
31
Smith D. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, 1986. 336 p.; Smith D. National Identity.
London, 1991. 240 с Smith D. Myths and Memories of the Nations. New York, 1999. 240 p.
32
Greenfild L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Harvard, 1993. 596 p. На русском язы­
ке: Гринфельд Л Национализм. Пять путей к современности. М., 2008.
33
Calhoun С. Nationalism. Minneapolis, 1997. 280 р. На русском языке: Калхун К. Национа­
лизм. М, 2006. 288 с.
16

Кэри Маквилльямс , гарвардский историк Оскар Хэндлин и Джон Хайем,


исследователь истории эмиграции в Соединенные Штаты, а также патриоти-
ческого движения в США .
Эпоха социальных, политических и культурных перемен 1960-х годов
оказала влияние и на восприятие истории евреев в США. На волне борьбы за
гражданские права некоторые исследователи, отвергнув устоявшееся воспри­
ятие евреев как равноправных «строителей» свободной страны, обратили
внимание на отдельные случаи проявления антиеврейских настроений, ут­
верждая, что американский пример вовсе не является благоприятным «ис­
ключением» в длительной истории антиеврейских выступлений. Среди них,
Джэйкоб Рэдер Маркус, опубликовавший множество работ, посвященных ис­
тории евреев со времен колониального периода и заканчивая серединой XX
века . Необходимо отметить работу Саула Фридмена об американском про­
явлении «кровавого навета» 3 9 и работы Майкла Добковски, открывшего ин­
тересную перспективу, как на бытование еврейской общины в американском
обществе (в особенности в периоды, когда антиеврейские настроения были
на взлете), так и на специфику антиеврейского конспирологического антисе­
митизма рубежа ХГХ-ХХ веков. °.
Важный вклад в исследование вопроса также внес Дэвид Гербер, по­
святивший достаточное количество работ исследованию специфики амери­
канского антисемитизма . Среди прочих, также необходимо упомянуть ра­
боту Фредерика Джайера «Козел отпущения в новой пустыне: истоки и подъ-

McWilliams С. A Mask for Privilege: Anti-Semitism in America. Boston, 1948. 299 p.


35
Handlin O. Adventure In Freedom: Three Hundred Years Of Jewish Life In America. New
York, 1954. 294 p.
36
Higham J. Strangers in the Land: Patterns of American Nativism, 1860-1925. New Brunswick,
1955. 431 p.; Higham J. Antisemitism in the Gilded Age: A Reinterpretation. // Mississippi Val­
ley Historical Review. 1957. № 43. P. 559-578; Higham J. Send These to Me: Jews and Other
Immigrants in Urban America New York, 1979. 259 p.
37
Marcus J.R. Early American Jewry. Philadelphia, 1951. 1650 p.; Marcus J.R The colonial
American Jew, 1492-1776. Detroit, 1970; Marcus J.R United States Jewry, 1776-1985. Detroit,
1990. 790 p.
38
Friedman S.S. The Incident at Massena. New York, 1978. 261 p.
39
Dobkowski M.N. Ideological Anti-Semitism in America: 1877-1927. New York, 1976. 592 p.;
Dobkowski M.N. The Tarnished Dream: The Basis of American Anti-Semitism. Westport, 1979.
291 p.
40
Gerber D.A. Anti-Semitism in American History. Chicago, 1986. 428 p.; Gerber D.A. Cutting
Out Shylock: Elite Anti-Semitism and the Quest for Moral Order in the Mid-Nineteenth-Century
American Market Place //Journal of American History. 1982. № 3. P. 615-637.
17

ем антисемитизма в Америке», представляющую исчерпьгоающую картину


42
ранней истории еврейских общин в американских колониях .
Помимо этого, необходимо выделить две работы, непосредственно не
связанных с проблематикой американского антисемитизма, однако, важных в
контексте исследования в целом. Первая из них — хрестоматийное исследова­
ние Джозефа Трахтенберга «Дьявол и евреи: Средневековые представления о
евреях и их связь с современным антисемитизмом» . Несмотря на то, что ра­
бота была впервые опубликована в 40-х годах XX века, результаты исследо­
ваний средневековых источников служат важной базой для последующего
изучения природы антиеврейских настроений.
Работа Бернарда Харрисона исследует процесс возникновения и разви­
тия антиеврейских настроений и бытования соответствующих теорий загово­
ра в среде либерально настроенной интеллигенции Европы, что имеет важное
значение в понимании специфики распространения конспирологического
44
дискурса в современную эпоху .

Приведенный историографический обзор ясно показывает, сколь глу­


боко и всесторонне исследован феномен конспирологического сознания в
американской и западноевропейской научной мысли. В то же время, нельзя
не отметить и очевидную лакуну во всех имеющихся изданиях. Практически
никто из авторов не ставит задачу исследования конспирологического дис­
курса сквозь призму американского исторического сознания с целью более
глубокого понимания того и другого. Заполнению данного пробела и посвя­
щено данное исследование.

41
Jaher F.C. A Scapegoat in the New Wilderness: The Origins and Rise of Anti-Semitism in
America. Cambridge, 1994. 354 p.
42
Trachtenberg J. The Devil and the Jews: The Medieval Conception of the Jew and Its Relation
to Modem Anti-Semitism. Philadelphia, 1993. На русском языке: Трахтенберг Дж. Дьявол и
евреи: Средневековые представления о евреях и их связь с современным антисемитизмом.
М., 1998. 297 с.
43
Harrison В. The Resurgence of Anti-Semitism: Jews, Israel, and Liberal Opinion. Lanham,
2006. 240 p.
18

Цель работы
Основной целью данной работы является выявление комплекса исто­
рических измерений конспирологического дискурса, содержащихся в обще­
ственном сознании американской нации.

Для реализации указанной цели в работе предлагается решение ряда


задач:
• на материале зарубежных и отечественных исследований определить
основные черты теорий заговора и конспирологического сознания;
• рассмотреть объективные факторы социального, экономического, по­
литологического, психологического свойства, предопределяющие формиро­
вание теорий заговора в современном обществе;
• проанализировать причины и специфику влияния теорий заговора на
формирование исторического сознания;
• исследовать процесс формирования специфических идей в американ­
ском этнонациональном сознании сквозь призму теорий заговора, повлияв­
ших на трансформацию исторического сознания;
• выявить исторические факторы, существенным образом повлиявшие на
развитие конспирологической ментальности и межкультурных взаимоотно­
шений в американском обществе.

Для решения поставленных задач автором в качестве объекта исследо­


вания была выбрана американская традиция конспирологического мифо­
творчества XVII-XX веков, что было обусловлено следующим:
Во-первых, наиболее полное и разностороннее научное исследование
феномена теории заговора началось именно в американских гуманитарных
науках в середине XX века, в частности, как результат осмысления наследия
эпохи маккартизма. Американские историки и политологи одними из первых
обратили внимание на то, какую роль элементы конспирологического мыш­
ления сыграли в формировании общественного и исторического сознания.
Это способствовало накоплению серьезной источниковой и исследователь­
ской базы для изучения природы и структуры феномена теории заговора.
Во-вторых, в отечественной историографии практически отсутствуют
научные работы в том или ином виде исследующие теорию заговора как об-
19

щественный и исторический феномен, в отрыве от повседневных, часто бо­


лезненных тем, определяющих существование современного российского
общества. Таким образом, использование в качестве источниковой и исто­
риографической базы американского материала дает возможность наиболее
объективно и подробно разобрать элементы конспирологического дискурса и
причины, способствующие его актуализации в историческом сознании. Это
может стать первым шагом на пути к последовательному и разностороннему
изучению данного феномена в рамках российской исторической действи­
тельности.

Новизна исследования
Научная новизна диссертационного исследования проявляется как в
самой постановке проблемы, так и в полученных теоретических результатах.
Помимо тщательного исследования структурных компонентов феноме­
на теории заговора, впервые в мировой исторической науке осуществляется
исследование процесса взаимодействия теории заговора и исторического
сознания современного общества. Проводится комплексное исследование
влияния теории заговора как на развитие истории американской нации в це­
лом, так и на историю генезиса антиеврейских настроений в США в частно­
сти. В контексте истории становления американского общества определяют­
ся факторы и идеи, повлиявшие на формирование американского историче­
ского сознания и предопределившие специфическую роль в нем теорий заго­
вора. На этом фоне проводится исследование истории развития мифа о «ев­
рейском заговоре» в США, характерным образом демонстрирующего уни­
кальность американской общественно-политической модели.

Хронологические рамки исследования ограничены XVII-XX веками,


т.е. периодом, когда можно говорить о складывании и генезисе традиции
конспирологического мифотворчества как в европейском, так и американ­
ском обществе. Формирование конспирологической традиции в США распа­
дается на несколько периодов, нашедших свое отражение в многочисленных
источниках.
20

Источниковая база исследования


Первый период генезиса феномена теории заговора относится к пред­
революционной эре (1740 - 1783 годов) и характеризуется, прежде всего,
кристаллизацией концепта теории заговора в его наиболее полном выраже­
нии со всеми присущими явлению элементами. Начиная с работы Даниэля
Хорсмандена, имевшей целью определить пожары в Нью-Йорке в 1741 году
как часть заговора , можно говорить о формировании в Северной Америке
первой цельной теории заговора эпохи Нового времени. Однако, ключевое
направление развития американской конспирологическои традиции в это
время связано с разработкой концепции заговора Британской метрополии
против североамериканских колоний и постепенной подготовки революци­
онного мятежа .
Второй период (1790-е - 1865 г.) характеризуется формированием ос­
новных направлений американского конспирологического мифотворчества,
связанных с мотивом «вторжения» внешней силы, стремящейся поработить
американцев, лишив их свобод, а также мотивом заговора правительствен­
ных чиновников, их коррумпированности, которой пользуются потенциаль­
ные участники заговора. В первом мотиве проявлялся страх перед эмигран­
тами - представителями иных этнических или религиозных сообществ, реже
- целых государств, т.к. на данном этапе этот страх был связан, прежде все­
го, с Британской империей и отдельными католическими державами 49 . Во
втором мотиве, связанном с недоверием правительству, во многом унаследо­
ванном из предреволюционной эры, конспирологическое мифотворчество

Horsmanden D. A. Journal of the Proceedings in the Detection of the Conspiracy Formed by


Some White People, in Conjunction with Negro and Other Slaves, for Burning the City of New
York in America, and Murdering the Inhabitants. Boston, 1971.
45
The Works of John Adams : in 10 vol. Boston, 1851. Vol. 3; Baldwin E. An Appendix, Stating
the Heavy Grievances the Colonies Labour Under From Several Late Acts of the British Parlia­
ment, and Shewing What We Have Just Reason to Fear the Consequences of These Measures
Will Be. New Haven, 1774; The Writings of George Washington from the Original Manuscript
Sources, 1745-1799. In 38 vol. Washington, 1936. Vol. 3.
46
Cobbett W. Detection of a conspiracy, formed by the United Irishmen: with the evident inten­
tion of aiding the tyrants of France in subverting the government of the United States. Philadel­
phia, 1799; Morse J. A Sermon, Exhibiting the Present Dangers, and Consequent Duties of the
Citizens of the United States of America. Charlestown, 1799; Paulding J.K. Slavery in the Unit­
ed States. New York, 1836; Beecher L. A Plea for the West. Cincinnati, 1835.
21
50
выразилось в публикации памфлетов против политических оппонентов . От­
дельным концептуальным направлением американской конспирологическои
традиции стала теория заговора тайного общества, имевшая стабильное раз­
витие в течение всего периода истории США, и впитавшая оба основных мо­
51
тива конспирологическои ментальности .
Третий этап (1865-1945), отмеченный ускорившимися процессами со­
циально-экономической модернизации, характеризуется некоторой диффе­
ренциацией концептуальных направлений, а также этнических сообществ,
становившихся объектом конспирологического мифотворчества. Помимо
традиционного страха заговора тайных обществ и религиозных организа­
ций , новые политические доктрины предопределили формирование новых
заговорщицких структур (например, социалисты) . Этническое разнообразие
групп эмигрантов обусловило их включение в конспирологический дискурс,
дав импульс, к примеру, резкому росту антиеврейских настроений на этом
этапе американской истории .
Кроме того, конспирологическая историография данного периода обо­
гатилась новым концептом т.н. «финансового заговора», включавшего как
характерные для американской конспирологии мотивы (опасения внешнего
вторжения, а также коррупционности правительства), так и включение толь-

Jefferson Т. Letters (1743-1826). //University of Virginia Library. Electron, text data Char­
lottesville, [s.a.]. URL: ht^://etext.lib.virginia.edii/etcbin/toccer-new?id=JefLett&images=im-
ages/modeng&data=/texts/english/modeng/parsed&tag=public&part=l 16&division=div (access
date: 11.08.2010); Ames F., Kirkland XT. Works of Fisher Ames. Boston, 1854; Goodell W.
Slavery and Anti-Slavery; aHistory of the Great Struggle in Both Hemispheres. New York,
1852.
48
Ogden J.C. A View of the New England Uluminati: who are indefatigably engaged in destroy­
ing the religion and government of the United States; under a feigned regard for their safety and
under an impious abuse of true religion. Philadelphia, 1799; The Proceedings of the United
States Anti-Masonic Convention. New York, 1830.
49
Smith G. New York State Anti-Secret Society Convention. 1850.
50
Traynor W. J.H. The Aims and Methods of the A.P.A. // North American Review. 1894. June.
51
Ely R.T. Recent Phases of Socialism in the United States // The Christian Union. 1884. № 29;
Strong J. Our Country: Its Possible Future and Its Present Crisis. New York, 1885; Schaack MJ.
Anarchy and Anarchists: A Flistory of the Red Terror and the Social Revolution in America and
Europe. Chicago, 1889.
52
Clark G. Shylock: As Banker, Bondholder, Corruptionist, Conspirator. Washington, 1894;
Donnelly IX. Caesar's Column: A Story of the Twentieth Century. Chicago, 1890; Ford H. The
International Jew: The World's Foremost Problem. Whitefish, 2003; Palmer M.A. The Case
Against the Reds//Forum. 1920. № 63, P. 173; Roosevelt T. The Foes of Our Own Household.
New York, 1917; Turner J.K. Shall it be again? New York, 1922.
22

ко что появившихся категорий «других» (например, евреев) в конспирологи-


56
ческие схемы .
Четвертый этап (1945 г. — по настоящее время) отличается особенной
дифференциацией концепций и тем американского конспирологического
дискурса, также как и образованием комплексных (также известных в кон-
спирологической историографии как мондиалистских) теорий заговора,
включающих в свою структуру различные мотивы и акторов, участвующих в
заговоре. Так, мотив правительственной коррупционности и потенциальной
деспотичности вместе с существовавшим ранее страхом иноземного контро­
ля воплотился в теориях заговора о Трехсторонней комиссии , концепции
Нового мирового порядка 5 8 , инопланетян, контролирующих мысли людей 5 9 и
многих других. Более того, налицо взаимопроникновение различных элемен­
тов теорий заговора в другие конспирологические концепции. К примеру,
один из лидеров Ку Клукс Клана Дэвид Дюк и лидер организации «Нации
Ислама» Луис Фаррахан имеют концептуально схожие взгляды, к примеру,
на теорию еврейского заговора и рассматривающие мировые еврейские орга­
низации, финансовые организации, Израиль, а также международные инсти­
туты в качестве интегральных частей «мирового еврейского заговора» 60 .

Методологической основой работы в наиболее общем плане послу­


жили принципы объективности и историзма. В работе используются как об­
щенаучные методы исследования (анализ и описание), так и специальные ме­
тоды: исторического и дискурсивного анализа, сравнительно-исторический
метод. Для контекстуализации взглядов авторов и учёта возможных воздей-

Clark G. Shylock: As Banker, Bondholder, Corruptionist, Conspirator. Washington, 1894;


Ford H. The International Jew: The World's Foremost Problem. Whitefish, 2003.
54
Marrs J. Rule by Secrecy: The Hidden History That Connects the Trilateral Commission, the
Freemasons, and the Great Pyramids. [Electronic resource] //BibliotecaPleyades. -Electron.
text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.bibIiotecapleyades.net/sociopolitica/ sociopol_ ruleby-
secrecy_notes.htm (access date: 11.08.2010).
55
Robertson P. New World Order. Dallas, 1991. 319 p.
56
Doreal M Flying Saucers: An Occult Viewpoint. Sedalia, 1992; Icke D. The Biggest Secret.
Scottsdale, 1999. 517 p.; Icke D....And the Truth Shall Set YouFree. Isle ofWight, 1995. 518
p.; Icke D. The Children of Matrix: How an Interdimensional Race Has Controlled the World
for Thousands Years - and Still Does. Wildwood, 2001. 493 p.
См., например, Дюк Д. Еврейский вопрос глазами американца Мое исследование. М,
2001. 416 с. и Farrakhan L. The Secret Relationship between Blacks and Jews. Boston, 2001.
334 p.
23

ствий исторической среды на их работу был использован «синхронный» ме­


тод. Помимо этого, ввиду специфики конспирологического мышления более
всего напоминающего мифосознание, в исследовании бьши использованы
наработки в изучении мифа, способные дать наиболее полное понимание
специфики и внутренней логики теории заговора.
Работа основана на материале американской историографии, имеющей
обширный общетеоретический и методологический инструментарий, позво­
ляющий взглянуть на феномен теории заговора с разных перспектив. Поли­
дисциплинарный подход к исследованию феномена теории заговора возмо­
жен благодаря значительному корпусу работ, который начал формироваться
в 1950-1960 годы. Так, за прошедшие более, чем пятьдесят лет бьши прове­
дены исследования феномена теории заговора с позиции политологии, исто­
рии, социологии, религиоведения.
«Параноидальный стиль мышления», согласно Р. Хофстэдтеру, являет­
ся патологическим и крайне ошибочным стилем восприятия окружающей ре­
альности, низводящим весь исторический процесс к единому и монолитному
заговору 1. Сторонники теории заговора обычно неспособны воспринимать и
объективно анализировать события, автоматически помещая их в парадигму
62
заговора и иногда превращая поиск заговора в смысл жизни .
Марк Фенстер также отмечает, что теория заговора - это своеобразная
«теория силы», рационалистский и инструменталистский подход к воспри­
ятию окружающей реальности, выработанный в эпоху Просвещения, когда за
каждым событием общественной жизни стала видеться человеческая дея­
тельность. И хотя сторонники подобной теории отдают себе отчет в том, что
любые действия оставляют след в истории, который при желании можно от­
следить, они, безусловно, верят в то, что действия той или иной группы «за­
говорщиков» невозможно заметить невооруженным глазом обывателя 63 .
Вопреки широко распространенному мнению о популярности теорий
заговора среди сторонников праворадикальных взглядов, исследования от­
четливо демонстрируют, что теории заговора являются объектом коллектив­
ного мифотворчества как сторонников правых, так и левых взглядов . По-
58
Hofstadter R. The Paranoid Style in American Politics. P. 29-40.
59
Пайпс Д. Заговор. С. 38-39.
60
Fenster М. Conspiracy Theories: Secrecy and Power in American culture. P. ХШ-XV.
61
Пайпс Д. Заговор. С. 221-243.
24

добный подход к восприятию действительности нисколько не ограничивает­


ся рамками какой-то определенной идеологии, а скорее обоснован традици­
онными мифологическими архетипами человеческого мышления.
Для исследования конспирологического мифотворчества с точки зре­
ния теории мифа были использованы концепции А.Ф. Лосева и М. Элиаде.
Первая концепция важна своим представлением о мифе, как неотъемлемой
части нашей жизни, явлении вечном и всепроникающем. Для Лосева мифо­
логия видится всюду - в искусстве, поэзии и в науке. Конспирологически
мыслящий человек живет в мире мифов, для него заговор есть неотъемлемая,
неоспоримая часть существования. Если смотреть на поведение конспироло-
гов с точки зрения концепции Лосева, многие очевидные противоречия
«сглаживаются», что помогает понять мифологическую природу конспиро­
логического сознания . Вторая — концепция мифа М. Элиаде. Работа «Ас­
пекты мифа» позволила структурировать конспирологический миф по опре­
деленным признакам, перманентно присущим конспирологическому мифо­
творчеству. Как пишет М. Элиаде: «...секуляризованные мифы и мифологи­
ческие образы, размытые и скрытые, обнаруживаются везде; необходимо
лишь распознать их» 66 .
Также необходимо отметить, что употребление в диссертационном ис­
следовании таких терминов как «дискурс», «феномен», «миф» и др. исполь­
зуется безотносительно к той концептуальной парадигме, посредством кото­
рой тот или иной термин был изначально введен в научный лексикон. Упот­
ребление автором данных терминов в работе связано с тем, что они давно и
прочно вошли в общегуманитарный терминологический оборот, потеряв, в
некотором смысле, свое изначальное, узкоспециальное значение.

Структура работы
Работа состоит из трех глав. Первая глава посвящена непосредственно
рассмотрению феномена теории заговора, структурным особенностям, исто­
рическим предпосылкам появления и бытования теорий заговора в общест-

Лосев А.Ф. Диалектика мифа // Философия. Мифология. Культура. М., 1991. 524 с.
63
Элиаде М. Мифы современного мира. [Электронный ресурс] // Библиотека Гумер. Элек­
трон, дан. [Б.м.], [б.г.]. URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Relig/Eliade/
Mif_SovrMir.php (дата обращения: 04.10.2010)
25

венном дискурсе, а также особенное место уделяется исследованию взаимо­


связи исторического сознания и конспирологического мифотворчества.
Во второй главе на материале американской историографии XVII-XX
веков рассматривается ход формирования американского исторического соз­
нания и влияние теорий заговора на этот процесс. Поскольку Соединенные
Штаты, как государство, было основано много позже времени заселения этих
территорий и формирования национальной культуры, отдельное место во
второй главе посвящено процессу формирования американской ментально-
сти в колониальный период.
В третьей главе, принимая во внимание специфику формирования аме­
риканского общества путем постоянного притока эмигрантов, исследуется
процесс формирования и развития теории «еврейского заговора» в Соеди­
ненных Штатах через призму исторического сознания американской нации.
Это не только позволяет проследить развитие одной из магистральных тем
конспирологической традиции на американской почве, но и дает шанс глуб­
же понять политическую, социальную и национальную специфику американ­
ского общества, определенным образом повлиявшую на трансформацию
американского исторического сознания. В качестве конкретного историче­
ского казуса подробному рассмотрению подвергается дискуссия «Мершай-
мера-Уолта», что позволяет отчетливо представить, каким образом в совре­
менном американском историческом сознании взаимодействуют установки
конспирологической ментальное™ и политической традиции, а также иссле­
довать специфику бытования конспирологического мифа на современном
этапе исторического развития американского общества.
Глава 1. Истоки, специфика и историзм конспирологического
мышления

1.1 Понятие теории заговора и место явления в общественном дискурсе


Согласно толковому словарю русского языка Ожегова «заговор — это
тайное соглашение о совместных действиях против кого-нибудь в политиче-
ских и других целях» .
В свою очередь, теорией заговора является такой способ восприятия
действительности, при котором отдельные события или окружающий мир в
целом, находятся в неразрывной связи с действиями определенных скрытых
сил (группы людей), их контролирующих. Несмотря на то, что феномен тео­
рии заговора довольно популярен в сегодняшнем мире, а сам термин в 1997
году был включен в Оксфордский словарь английского языка, объяснение
происходящих событий как результата заговора считается маргинальным и
часто представлено на периферии общественного дискурса.
Основными архетипическими чертами, присущими каждой теории за-
68 -

говора являются : существование тайной организации; типовая аномалия


участников заговора по сравнению с «естественным человеком»; цель заго­
вора - распространение власти данной группы людей над миром; проект ми­
рового порядка группы заговорщиков — есть антисистема к традиционной
системе миропорядка.
Принцип конспирологического мышления также обладает известной
двойственностью. С одной стороны, объяснение всех событий через призму
заговора является упрощенным восприятием окружающей человека действи­
тельности: все укладывается в простую логическую схему бинарного типа «я
- другие», в то время как объяснение события стечением обстоятельств при­
знается в парадигме мышления, склонного к вере в заговоры, невозможным.
С другой стороны, формирование подобной логики восприятия событий пре­
дусматривает усложнение процесса доказательства путем включения разно­
образных факторов, объективно усложняющих процесс доказательства суще­
ствования заговора.

Ожегов СИ. Заговор // Словарь русского языка: 70000 слов. М.: Русский язык, 1990.
65
Согласно типологии, представленной в работе В.Э. Багдасаряна «Теория заговора» в
отечественной историографии второй половины ХГХ-ХХ вв. С. 5.
27

Обычно в литературе, посвященной исследованию феномена теории за­


говора, приводится принцип английского монаха-францисканца Уильяма
Оккама: «Не следует множить сущее без необходимости», известный также
как «Лезвие Оккама». В случае, если событие имеет несколько объяснений,
то согласно принципу «лезвия Оккама» верным следует считать самое про­
стое из них, в то время как сторонники теорий заговора обычно склонны вы­
бирать наиболее сложное объяснение, содержащее ряд дополнительных и не­
существенных факторов. К примеру, сторонники теории заговора о глобаль­
ном потеплении климата предупреждают, что реальная цель введение межго­
сударственной системы контроля за изменением климата - это создание еди­
ного мирового правительства . Используя принцип Лезвия Оккама, предпо­
ложим, что правительствам множества стран придется пойти в ущерб собст­
венных интересов и достигнуть единого мнения. Ученым из различных
стран, несмотря на разногласия, также придется подделать полученные науч­
ные данные, а ООН координировать этот процесс. Затем участникам заговора
придется договориться о процессе внедрения пунктов плана в жизнь, что не
только представляется проблематичным, но также ведет к появлению множе­
ства несогласных. Что случится с ними? Будут ли они уничтожены или оста­
нутся молчаливой оппозицией, способной рассказать о заговоре? Таким об­
разом, каждый из тезисов сторонников теории заговора, взятый по отдельно­
сти, при объективном анализе представляется нереализуемым. Более того,
опыт показывает, как сложно реализовать задачу или политическую про­
грамму в группе с куда меньшим количеством людей. Поэтому введение до­
полнительных объяснений в структуру теории является ненужным и подоб­
ный вариант, представленный в указанной теории заговора, кажется малове­
роятным для осуществления.
Ученые, исследовавшие природу конспирологического мифотворчест­
ва с различных ракурсов (политологического, психологического, культуроло-

Albrechtsen J. Beware the UN's Copenhagen plot. [Electronic resource] // The Australian.
Electron, text data. [S.I.], 2010. URL: http://www.theaustralian.com.au/news/beware-the-uns-
copenhagen-plot/story-e6frg6qx-1225791869745 (access date: 22.10.2010).
28

гического) также непременно подчеркивали «отвергнутость» подобного зна­


70
ния, позиционируя сторонников данного явления как маргиналов .
Так, одной из первых попыток осмысления явления теории заговора и
ее места в общественном дискурсе Соединенных Штатов можно считать
концепцию «параноидального стиля мышления», предложенную Ричардом
Хофстэдтером. Акцентируя специфическое влияние «параноидального сти­
ля» на политические процессы в Соединенных Штатах, историк отмечал, что,
несмотря на маргинальность данного «стиля» мышления, научное сообщест­
во должно очень внимательно относиться к его проявлениям. Во-первых, по­
тому что активная реакция общества на политическую риторику, полную
простых и ярких символов и популистских лозунгов, демонстрирует на­
сколько сильно «иррациональная сторона политики» влияет на историческое
71

развитие общества . И, во-вторых, что научное исследование мифологиче­


ских аспектов человеческого разума, скрывающихся в «параноидальном сти­
ле мышления» сторонников теорий заговора, дает возможность по-новому
взглянуть на историческое прошлое общества .
Историк оккультизма Джэймс Вэбб в своих работах предложил термин
«отвергнутое знание» , обозначив идеи и теории, которые вступают в кон­
фликт с доминирующей парадигмой миропознания (как, например, теософия,
спиритизм вступали в противоречие с христианской парадигмой мироощу­
щения, доминировавшей на тот момент времени). И поэтому люди, прини­
мающие это знание, становятся маргиналами. В случае же со сторонниками
теорий заговора, очевидно, испытывающими проблемы с легализацией своих
взглядов в глазах общества, эта ситуация воспринимается как результат сго­
вора «истинных» владельцев мира, контролирующих все информационные
каналы.
Теория Колина Кэмпбелла о «культовом окружении» (cultic milieu) рас­
сматривает знание подобного рода в более широком ракурсе, включая откло­
нения от господствующей парадигмы во всех областях знания (религии, ме-
67
См., например, Webb J. The Occult Underground. La Salle, 1974. 404 p.; Campbell С The
Cult, the Cultic Milieu and Secularization // The Cultic Milieu: Oppositional Subcultures in an
Age of Globalization. Walnut Creek, 2002. P. 12-25.
68
Hofstadter R. The Paranoid Style in American Politics: And Other Essays. Harvard, 1966.
Р.ГХ.
69
Ibid. P. 4.
70
Webb J. The Occult Underground. P. 191-192.
29

дицине и т.д.). Более того, в «культовое окружение» также включаются все


виды коммуникаций между сторонниками такого рода верований (коллекти­
74
вы, институты, отдельные люди, журналы, Интернет-сайты) . Таким обра­
зом, данная теория позволяет рассматривать конспирологическии дискурс и
его сторонников как сложную субкультуру, что помогает прояснить меха­
низмы распространения и сохранения конспирологического нарратива в об­
ществе.
Выдвигая категоричные и спорные теории, представители конспироло-
гической субкультуры с большим скепсисом относятся ко всякому «офици­
альному» знанию, имеющему авторитет в обществе. Они постоянно оспари­
вают официальные версии событий, подчеркивая тем самым одну из основ­
ных черт этой культуры — свой оппозиционный настрой к любой «домини­
рующей культурной ортодоксии», и поэтому становятся благодатной почвой,
принимающей любые формы ревизионизма и инакомыслия в истории, науке,
75

религии или политике .


Однако, наиболее полной концепцией, описывающей специфику кон­
спирологического нарратива, является, по моему мнению, концепция «за­
клейменного знания» Майкла Баркуна.
Под «заклейменным знанием» автор подразумевает знания, претен­
дующие на статус официальных, несмотря на то, что авторитетные общест­
венные институты (университеты, сообщества ученых) отвергают их попыт­
ки получить данный статус, рассматривая их лишь как маргинальные и не
способные научно апробированным путем подтвердить свои претензии на
место в существующей научной парадигме.
«На одном уровне, «теория заговора» является примером подавляемого
знания, потому что те, кто верит в нее, утверждают свое уникальное знание
способов достижения власти и принятия решений... На другом уровне, «тео­
рии заговора» объясняют, почему все формы заклейменного знания являются
маргинализованными - с помощью заговора правда скрывается от общест­
ва» 7 6 . Наделение знаний, распространяемых сторонниками конспирологиче-
ских теорий, статусом маргинального, само по себе является подтверждени­
ем их правоты, так как если то, о чем они говорят - правда, значит выталки-
71
Campbell С. The Cult, the Cultic Milieu and Secularization. P. 12-25.
72
Ibid. P. 123.
73
Barkun M. A Culture of Conspiracy. P. 27-28.
30

вание их на периферию общественного дискурса - результат действий враж­


дебных сил, стремящихся не допустить возможности этим знаниям получить
общественную огласку.
Теперь обратимся к основным чертам, характерным для теорий загово­
ра, чтобы понять по какой причине они находятся в статусе «отверженного»
знания, но неизменно привлекают к себе внимание общества.

1.2. Характерные черты теорий заговора и специфика их бытования в


современном мире
Среди основных признаков конспирологического дискурса необходимо
выделить мотив обладания некой «уникальной» истиной, доступной малому
числу людей и скрытой в теориях заговора. При этом авторы теорий заговора
доверительно сообщают своему читателю о том, что они качественно отли­
чаются от массы, поскольку посвящены в природу того, как устроен окру­
жающий мир, они знают как «на самом деле» происходили события.
Как пишет Дэвид Ааронович: «...вера в заговор делает тебя частью ис­
тинно героической, элитарной группы, способной видеть поверх официаль­
ной версии событий, сфальсифицированной властями для блага инертной
массы людей.... Конспирологи взломали код, и не в последнюю очередь по­
тому, что обладали необычным восприятием действительности. Те, кто не в
состоянии или не видят истину, по-разному описываются как роботы, или в
последнее время как слепо следующая за толпой человеческая масса
77
[sheeple]» .
Находясь на периферии общественного дискурса, авторы конспироло-
гических концепций, тем не менее, стараются попасть в мейнстрим, преодо­
лев скепсис и недоверие общества. Для этого один из способов добиться дос­
товерности своих теорий - это придать им вид научного, официального зна­
ния. Огромный реферативный аппарат, использование цитат со ссылками,
терминов официальной науки и специфической терминологии - можно легко
обнаружить практически во всех популярных теориях заговора. В среде уче­
ных, занимающихся исследованиями природы конспирологической менталь-
78
ности, данная черта носит ироническое название «смерть от сноски» .

Aaronovitch D. Voodoo Histories. P. 10-11.


75
Ibid. P. 12.
31

Ричард Хофстэдтер писал: «Одна из впечатляющих вещей в паранои­


дальной литературе - это контраст между заключениями из разряда фантазий
и почти трогательного беспокойства о фактах, который она непрестанно де­
монстрирует.... Она производит героические старания, в попытках доказать,
79

что невероятное — это единственное, во что можно поверить» .


Помимо огромного источникового аппарата, в качестве убедительных
доказательств выступает и огромный массив фактологического материала,
порой настолько обширный, что немногие читатели могут сохранить необхо­
димую объективность и внимание в восприятии преподносимой информации.
Более того, авторы конспирологических работ используют, как и академиче­
ские ученые, ссылки на работы коллег, вводят своего рода «рейтинг цити-
руемости», придавая, таким образом, своим работам статус научности и
правдоподобности.
«Если источник процитирован много раз, то он должен быть справед-
лив» ,- пишет Майкл Баркун, отмечая данную специфическую черту кон-
спирологического сознания. Тем самым создается параллельная, альтерна­
тивная научная реальность со своими авторитетами, научной элитой, источ-
никовым материалом и техникой исследования. А главное, существует по­
стоянно пополняющаяся аудитория, которая воспринимает и транслирует об­
разы, вырабатываемые этой «реальностью» в массы.
Отдельным примером того, насколько степень критичности к источни­
кам различается в научной и псевдонаучной, конспирологической парадигме
служит отношение к литературным подделкам — т.е. к историческим источ­
никам, чей статус подделки подтвержден официальной наукой. Авторы тео­
рий заговора продолжают верить фальшивкам, и некоторое количество таких
теорий строится именно на апеллировании к подобным документам. Если
кто-то пытается доказать их фальшивую природу, он автоматически попадает
в разряд «подверженных манипуляциям» людей или заговорщиков. Специ­
фика подобного рода документов заключается в следующем: появляясь в оп­
ределенный момент времени, их авторы используют общественные настрое­
ния, выражая определенный социальный запрос и интегрируя возможные
предрассудки и стереотипы автора.

Hofstadter R. The Paranoid style in American politics. P. 35.


Barkun M. A Culture of Conspiracy. P. 28.
32

Умберто Эко в одной из своих публикаций приводит прекрасный при­


мер того, каким образом строится логика мысли сторонника теории заговора
на примере текста Несты Уэбстер из книги «Тайные общества и подрывные
движения»: «Единственное мнение, которое я рискую высказать, - пишет
Уэбстер, таково: подлинные или поддельные, эти «Протоколы» представля­
ют собой план всемирной революции и, учитьшая их пророческий характер и
их ошеломительные совпадения с программами иных тайных обществ былых
времен, они являются творением рук либо какого-то общества, либо кого-то
замечательно информированного о традициях тайных обществ, способного
О 1

воспроизвести в точности их идеи и самый стиль» . Анализируя вышеска­


занное, Эко представляет механизм логической последовательности аргумен­
тов сторонника теорий заговора: «"Поелику в моей книге написано то, что я
вычитала в "Протоколах", "Протоколы" ее подтверждают", после чего до­
бавляется "Поелику "Протоколы" подтверждают мою книгу, написанную на
основании "Протоколов", следовательно, "Протоколы" подлинны". И, нако­
нец, "Протоколы" могут быть поддельны, но они рассказывают в точности то
самое, что евреями замышляется, и поэтому их приличествует полагать под­
линными". Иными словами: не "Протоколы" разжигают антисемитизм, а на­
сущная необходимость установить личность врага заставляет уверовать в
Протоколы » .
У. Эко совершенно точно уловил ход мысли сторонника теории загово­
ра. Так, в изданной не так давно книге американский автор Джим Маррс опи­
сал свое отношение к упомянутому выше документу следующим образом:
««Протоколы», помимо подстрекательства к антисемитизму, возможно, дей­
ствительно отражают более серьезный заговор, спрятанный в высших кругах
л. 83

иллюминатов и франкмасонов» .
Фактологическая составляющая теории заговора - также важный эле­
мент, поскольку выполняет функцию верификации той или иной «теории» в
глазах обывателя. Почти любая конспирологическая концепция делает ссыл­
ку на заговоры, произошедшие в человеческой истории в прошлом, подтвер-
78
Webster N. Secret Societies and Subversive Movements. London, 1924. P. 408-409.
79
Эко У. Полный назад! «Горячие войны» и популизм в СМИ. М., 2007. С. 504-505.
80
Marrs J. Rule by Secrecy: The Hidden History That Connects the Trilateral Commission, the
Freemasons, and the Great Pyramids [Electronic resource] //Biblioteca Pleyades. Electron, text
data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://sandiego.indymedia.org/media/2006/10/119974.pdf (access date:
11.08.2010).
33

ждая, таким образом, действительность предлагаемого ими заговора. Амери­


канская революция против британских властей, заговоры при дворах монар­
хов, мятежи и восстания — все это служит для подтверждения концепций
конспирологов. С другой стороны, как пишет Дэниэл Пайпс: «Знание про­
шлого с легкостью обнаруживает неосуществимость большинства заговоров.
Непредвиденные случайности разрушают планы заговорщиков, соратники
предают, враги вовремя распознают угрозу. Как правило, чем сложнее заго­
84
вор, тем менее вероятно, что он сработает» .
Часто теории заговора строятся вокруг действительных событий исто­
рии, смысл которых для обывателя не всегда известен или понятен. Так, уже
упомянутые «Протоколы» появились после Первого Сионистского Конгресса
и стали своего рода прообразом и фактологическим фундаментом для тех,
кто искал в мире подтверждение существования «еврейского заговора». От­
сутствие достоверной информации о том, что в действительности происхо­
дило на конгрессе, порождало различные версии и объяснения, в конечном
85

итоге имевшие негативные последствия для европейских евреев .


Иногда сами политики своими речами и поступками предоставляют ав­
торам теорий заговора аргументы для укрепления своих позиций. Например,
11 сентября 1990 года президент США Джордж Буш выступил на объеди­
ненной сессии Конгресса с речью «На пути к Новому мировому порядку»
(Toward a New World Order), описывая такое мироустройство, при котором
глобальная, коллективная система безопасности казалась вполне реализуе­
мым проектом. «Новая эра - свободная от угроз террора, решительная в
стремлении к справедливости и более защищенная на путях к миру. Эра, в
которую нации мира, востока и запада, севера и юга, могут процветать и
о/-

жить в гармонии...» . Однако, задолго до этого в американском конспироло-


гическом дискурсе сложилась концепция «Нового мирового порядка», со­
гласно которой таинственные силы (иллюминаты, Тройственная комиссия,
Совет по международным делам) управляют всеми процессами в мире. Аме-
81
Пайпс Д. Заговор. С. 61.
82
Кон Н. Благословение на геноцид: Миф о всемирном заговоре евреев и «Протоколах си­
онских мудрецов». М., 2000. 172 с.
83
Bush G.H.W. Toward a new World Order: A Speech Given to a Joint Session of the United
States Congress, Washington D.C. on 11 September 1990 [Electronic resource] //Wikisource :
thefreelibrary. Electron, data. [S.I.], 2010. URL: http://en.wikisource.org/wiki/ To-
ward_a_New_World_Order (access date: 11.08.2010).
34

риканский президент, таким образом, дал повод не только для новых спеку­
ляций на эту тему, но и аргументы в поддержку конспирологических кон­
цепций. Одни считали, что Дж. Буш тем самым объявил о начале строитель­
ства «нового мирового порядка», другие полагали, что ресурсов у заговор­
щиков уже настолько много, что они, не скрываясь, заявляют о своих наме-
87

рениях .
Вообще, говоря об объективных предпосылках появления теорий заго­
вора в современном мире, стоит отметить, что реальность окружающего мира
является надежным «поставщиком» материала для авторов теорий заговора.
К примеру, формирование идеи о «жидомасонском заговоре» исходило из
массовых представлений о масонстве как организации, с большой охотой
принимающей в свои ряды всех: от атеистов до иудеев и мусульман. Бес­
спорно, масонство внесло практический вклад в формирование гражданского
общества в европейских странах, а принцип равенства, установленный в ло­
жах, позволял иногда принимать в них евреев. Этот факт позволял христиан­
ским консерваторам сделать вывод об откровенно антихристианском харак­
тере масонских лож и их очевидном сговоре с самыми заклятыми врагами
Христа, иудеями . Однако, ситуация с принятием в ряды масонов братьев,
исповедовавших иудаизм, было скорее исключением, чем правилом. Как
продемонстрировал в своем исследовании Джейкоб Катц , вопрос принятия
евреев в ряды масонства был крайне спорным, а сами масоны не всегда были
свободны от традиционных массовых предрассудков своего времени. Для
внешнего наблюдателя, придерживающегося консервативных взглядов, ма­
сонская идеология равенства и терпимости уже сама по себе служила доста­
точным основанием для подозрений в заговоре этих двух групп, окутанных в
массовом сознании множеством негативных стереотипов.
Другой чертой конспирологического мышления является его удиви­
тельная способность связать все детали происходящего вокруг в единое це­
лое. В реальности для сторонника теорий заговора любые противоречия фак­
тов являются либо подтасованными и отметаются, либо им находится опре-
84
См., например, Kessler B.R. Bush's New World Order : The Meaning behind the Words.
[Electronic resource] //Biblioteca Pleyades. Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL:
http://wvvw.bibliotecapleyades.net/sociopolitica/esp_sociopol_nwo72.htm (дата обращения
01.10.2010).
85
Рогалла фон Биберштайн Й. Миф о заговоре. С. 183-184.
86
Katz J. Jews and Freemasons in Europe: 1723-1939. Cambridge, Mass., 1970.
35

деленное место в структуре заговора. Дэниэл Пайпс в своей книге «Заговор»


цитирует воспоминания о том, как один из ведущих специалистов по «убий­
ству Кеннеди» Джим Гаррисон работал над своими теориями: «Обычно вы
подбираете факты, а затем выводите из них теорию. Гаррисон же прежде вы­
водил теорию, а затем подбирал факты. Если факт не подойдет, Гаррисон
90
скажет, что это подтасовка ЦРУ» .
Однако, избирательный подбор фактов заговора, чтобы обосновать
«теорию», есть только часть специфического восприятия действительности,
где противоречие - не причина, чтобы признать ту или иную теорию оши­
бочной. К примеру, американские политологи отмечали, что в годы прези­
дентства Дж. Буша-мл. в американском обществе, и в особенности в части,
разделяющей антиправительственные теории заговора, появилось два совер­
шенно разных образа восприятия его персоны, один из которых непосредст­
венно был частью американской конспирологической реальности. Буш изо­
бражался «криминальным гением», хитрым и порочным, все, что он делал,
было частью одного глобального заговора. И одновременно с этим те же ав­
торы изображали его неспособным связно и без ошибки сказать ни одного
предложения .
Исследования специфики бытования теорий заговора в современном
мире позволили выявить определенные функциональные черты явления, по­
зволяющие ему довольно успешно развиваться в обществе . Во-первых, тео­
рия заговора чаще всего эффективнее распространяется в обществах, испы­
тывающих кризисные тенденции (крах государственности, экономические
реформы, зависимость от «внешнего» актора и вызываемый этим страх и
т.д.). Эти ощущения могут выражаться, как в «легких» формах, например,
недоверие к институтам государства, неприятие властных структур, так и в
агрессивных формах (например, терроризм и вооруженное сопротивление
властям).
Во-вторых, сторонники теории заговора обычно бессильны что-либо
изменить в окружающей, несправедливой, с их точки зрения, действительно-
87
Пайпс Д. Заговор. С. 64.
88
Santy P. Let's Discuss Bush Derangement Syndrome Again [Electronic resource] // Dr. Sanity.
Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://drsanity.blogspot.com/2005/ll/lets-discuss-bush-
derangement-syndrome.html (access date: 11.08.2010).
89
Beliefs in conspiracies / M. Abalakina-Paap [et al.] // Political Psychology. 1999. № 3. P. 638-
640.
36

сти. Теории заговора доступнее всего в такой ситуации объясняют происхо­


дящее, отсекая все прочие факторы и акцентируя внимание лишь на одной
проблеме. Ощущение бессилия (а также тревоги, гнева, ярости, паники, апа­
тии, депрессии) у человека, согласно исследованиям психологов, появляется
в ситуации неуверенности и обычно связано с чувством страха и постоянного
93
внешнего контроля над существованием . Акцентированием одной пробле­
мы без связи с другими также объясняется, почему так относительно просто
теории заговора распространяются в обществе. Используюя устоявшиеся
мифологические архетипы («свой—чужой», «золотого века», разрушенного
«заговорщиками» и т.д.), они с легкостью апеллируют к массовому созна­
нию. Одной из основных функций теории заговора в процессе взаимодейст­
вия с историческим сознанием является проекция неудовлетворительного на­
стоящего положения дел сообщества в историческую перспективу и описа­
ние превращения «традиционной» системы в «испорченную» заговорщика­
ми.
В-третьих, теория заговора объясняет неудачное положение тех групп,
в которых она так эффективно распространяется. «Если есть шанс доказать,
что имел место заговор, трансформировавший политику и общество, то их
проигрыш не будет являться результатом присущих им слабостей или непо­
пулярности, не принимая в расчет банальные ошибки; то, что произошло —
случилось благодаря практически дьявольской беспощадности их врагов» 9 4 .
Учитывая, что в реальности причины неудач могут быть связаны с реально
существующей социальной группой, воспринимаемой в качестве «заговор­
щиков», теории заговора часто могут стать предлогом для агрессии и пово­
дом для враждебно настроенных личностей обосновать свою ненависть и аг­
рессию в отношении определенных представителей «враждебного» окруже­
ния. Скрытая, а часто и открытая, пропаганда агрессии, нетерпимости, рас­
пространяемая в теориях заговора, откровенное противопоставление одной
группы населения другой часто приводит к трагедиям больших масштабов.
К примеру, 19 апреля 1995 года Тимоти Маквей взорвал федеральное
здание в Оклахома-сити, в котором погибло 169 человек. Этот террористиче-

90
См., например, Матвеева С.Я., Шляпентох В.Э. Страхи в России в прошлом и настоя­
щем. Новосибирск, 2000. С. 29-31; Mirowsky J., Ross СЕ. Paranoia and the structure of po-
werlessness // American Sociological Review. 1983. № 2. P. 231.
91
Aaronovitch D. Voodoo Histories. P. 293.
37

ский акт был совершен в ответ на неудачную операцию американских спец­


служб по взятию штурмом резиденции секты Ветви Давидова в городе Вако,
(штат Техас), в результате которой погибло 74 члена секты (включая женщин
и детей) . Маквей, убедившись, что та жестокость, с которой были убиты
невинные люди - доказательство того, что «заговорщики» из правительства
США не остановятся ни перед чем, решил ответить по-своему. Дело Маквея
стало еще одним примером того, насколько разрушительной может быть
идеология, построенная на конспирологической риторике. Осознанность его
поступка, помимо, собственно, признания обвиняемого, косвенно была под­
тверждена и в ходе уголовного расследования . При себе у Маквея были
страницы из «Дневника Тернера» (известного в Соединенных Штатах кон-
спирологического романа, почитаемого в кругах радикальных патриотов), а
также в день совершения теракта на нем была футболка с надписью «Древо
свободы надо иногда освежать кровью патриотов и тиранов» (от лат. «sic
semper tyrannis») .
Функция эффективной социальной мобилизации, характерная для тео­
рий заговора, часто также является инструментом в политической агитации,
пропаганде и иногда в конструировании всего политического дискурса в об­
ществе. Так, сенатор Маккарти, возглавивший в 50-е годы XX века кампанию
против коммунистов в США, является одним из самых заметных примеров
политического популиста, успешно реализовавшего нарратив традиционного
для США страха заговора и подрывных действий иностранной державы для
создания политической карьеры. Другое дело, что в рамках открытого, демо­
кратического процесса подобная манипуляция агрессией не может длиться
очень долго, так как политическая система стран с устойчивой традиционной
демократией стремится к балансу сил. Также историческая память сообществ
способствует обращению к накопленному историческому опыту за примера­
ми и таким образом иногда позволяет изолировать потенциально опасные
92
binder D.O. The Oklahoma City Bombing & The Trial of Timothy McVeigh [Electronic re­
source] //University of Missouri-Kansas City School of Law. Electron, text data. Kansas City,
[s.a.]. URL: htip://vvww.law.umkc.edu/faculty/projects/ftriaIs/mcveigWmcveighaccount.html
(access date: 11.08.2010).
93
Ottley T. The Timothy McVeigh Story: The Oklahoma BomberfElectronic resource] // Tru.tv.
Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.crimelibrary.com/serial_killers/notorious/
mcveigh/turner_7.html (access date: 11.08.2010).
94
По легенде, фразу "sic semper tyrannis" (лат.) выкрикнул перед выстрелами в Линкольна
его убийца, Джон Уилкс Бутт.
38

идеологии, использующие конспирологический нарратив, от попадания во


властные структуры. Примером могут послужить опять же процессы над
коммунистами, произошедшие в США в 1950-х годах. Став, наравне с про­
цессами над ведьмами в Салеме, одной из наиболее трагических страниц в
истории американского государства, действия сенатора Маккарти и других
антикоммунистов явились воплощением того «дна», куда американское об­
щество может «провалиться» в случае прихода к власти популистов и доми­
нирующего положения теорий заговора в общественном дискурсе. Тем не
менее, в условиях открытого общества и свободы слова возможность суще­
ствования и использования элементов конспирологического дискурса пред­
ставляется возможной, например, в кругах политической элиты, спецслужб, а
также в идеологии политических и религиозных движений.
Совершенно другая ситуация может сложиться в случае, если конспи­
рологический нарратив будет использован в формировании национального
единства, в националистической идеологии или при сохранении контроля
власти в условиях обществ, склонных к авторитарному стилю правления. По
словам Дэниэла Пайпса, современные авторитарные режимы Ближнего Вос­
тока постоянно создают и поощряют распространение теорий заговора по ря­
ду причин. Во-первых, для сохранения стабильности собственной власти и
получения политической поддержки с помощью риторики врага, окружаю­
щего исламский мир; во-вторых, для объяснения неудач во внутренней и
внешней политике, экономических и социальных кризисов; и, в-третьих, для
борьбы с инакомыслием, применения насилия к политическим оппонентам и
изоляции общества от источников альтернативной информации о положении
98

в государстве .
Противостояние западным державам, долгое время игравшим боль­
шую роль на Ближнем Востоке и объективно оставившим противоречивое
историческое наследие, напряженные отношения с Израилем и друг с дру­
гом, на фоне множества нерешенных социально-экономических проблем,
создают широкое поле для агрессивной пропаганды и бытования конспиро­
логического дискурса.
В рамках заданного в нашем исследовании направления также важно
отметить, что пропаганда, интегрирующая в себя конспирологические теории
95
Pipes D. Hidden Hand: Middle East Fears of Conspiracy. New York, 1996. P. 358-361.
39

и рассчитанная на широкие массы населения, включает в себя достаточно


примитивные конструкции врага, построенные на принципе «свой-чужой» и
заимствованные из исторической памяти, слуховой культуры или популяр­
ных верований и предрассудков. Примитивные и простые лозунги, мобили­
зующие толпу и позволяющие ею эффективно управлять в собственных це­
лях, носят, прежде всего, иррациональный характер и апеллируют непосред­
ственно к эмоциям людей и распространенным негативным образам массово­
го сознания. Манипулируя образами врага и конфликтов, имевших место
быть в историческом прошлом сообщества, его лидеры, опираясь на предста­
вителей элиты, способны таким образом актуализировать негативный исто­
рический опыт, мобилизуя сообщество против определенной группы людей,
с которой в массовом сознании оказывается возможным связать текущие не­
удачи.
Так, Лев Гудков, говоря об использовании образа врага в политических
целях отмечает, что любая пропаганда должна опираться на устойчивые сте­
реотипы и образы, существующие на уровне массового общественного соз­
нания, «...рост значимости представлений о враге всегда является производ­
ным усилий и движений с двух сторон - заинтересованных и относительно
рационализированных интерпретаций господствующих элит и аморфных,
разнородных массовых взглядов, объяснений, верований, суеверий, симво­
лов, традиционных элементов идентификации» .
Получая широкое хождение в массах, конспирологический дискурс на­
ходит наиболее благодатную почву в среде интеллектуалов и образованных
представителей прослойки среднего класса общества. Придя на смену рели­
гиозному сознанию, конспирологический дискурс постепенно сформировал
самостоятельную парадигму мышления в обществах, где активно шли про­
цессы модернизации и секуляризации. Теории заговора, интегрировав в свою
структуру определенные элементы психологии человека (страхи, предрас­
судки и т.д.) и используя образ внешней научности и критического подхода к
окружающей действительности, стали качественно новым явлением в исто­
рии развития европейского общества, способным в понятных терминах и об­
разах объяснить происходящие в мире изменения. Более того, чтобы пра-

Гудков Л. Идеологема «врага»: «Враги» как массовый синдром и механизм социокуль­


турной интеграции // Образ врага. М., 2005. С П .
40

вильно обработать информацию, полученную из конспирологической лите­


ратуры, среднестатистическому читателю стало необходимо обладать опре­
деленными интеллектуальными качествами: такими как критическое мышле­
ние, средняя образованность и стремление составить свою собственную точ­
ку зрения по отношению к происходящим событиям.
Таким образом, получив решающее развитие в период формирования
массовых индустриальных обществ, в которых значение имели политические
максимы, сформулированные простым языком, потребление теорий заговора
в изначальном виде оказалось все же уделом интеллектуальных и политиче­
ских элит. Для массового же использования накопленный и разработанный
конспирологический нарратив, перерабатывался в простые, комфортные для
передачи формулировки, предназначенные для приведения общественных
масс в действие. Стоит также отметить, что даже в период относительной
стабильности появление теорий заговора имеет место быть, оставаясь в свое­
образной культурной резервации на периферии общественного дискурса. По­
литолог Чип Берлет отмечал, что даже «... самые приличные и умеренные со­
общества имеют у себя внутри людей, склонных к поискам «козлов отпуще­
ния» и которые видят мир, ведомый заговорами. Здоровое сообщество орга­
низовано таким образом, что контролирует и подавляет эти тенденции. Когда
же сообщество находится в кризисе, стандарты и контролирующие механиз­
мы ослабляются, и эти люди выходят вперед и имеют слово и благодарную
100

аудиторию» .
Элитарность и массовость культуры в контексте истории развития тео­
рий заговора является важной типологической характеристикой данного яв­
ления. В первую очередь необходимо заметить, что наибольшую предан­
ность теориям заговора всегда выражали представители интеллектуальных
элит и среднего класса. Английский журналист Дэвид Ааронович подчерки­
вал, что типичными сторонниками теорий заговора всегда были «профессора,
университетские студенты, художники, управленцы, журналисты и граждан­
ские служащие, кто сочинял и распространял заговоры» 1 0 1 .

Berlet С. Dynamics of Bigotry [Electronic resource] //Political Research Associates. Elec­


tron, text data. Somerville, [s.a.]. URL: http://www.publiceye.org/tooclose/DynamicsTOC.html
(access date: 11.08.2010).
101
Aaronovitch D. Voodoo Histories. P. 291.
41

Именно указанные категории граждан обладали необходимыми интел­


лектуальными инструментами и способностями, чтобы должным образом
обосновать свои взгляды и сделать их достаточно убедительными для окру­
жающих. Не всегда простые для чтения, типичные работы конспирологиче-
ского характера довольно сложны для восприятия, а потому находятся в не­
которой культурной резервации, бесспорно, имея некий стабильный интерес
в узком кругу заинтересованных лиц. Однако, простым генерированием тео­
рий заговора на уровне элит, в особенности в кризисные времена, процесс не
заканчивается, а переходит на уровень массового сознания, но в упрощенном
виде, состоящем из отдельных элементов, способных убедительно объяснить
и мобилизовать сообщество.
На уровне массового общественного сознания теории заговора распро­
страняются в качестве предрассудков и массовых заблуждений, более всего
напоминая передачу устной информации в традиционном обществе. В со­
временном массовом обществе актуальная и важная информация передается
чаще всего в форме слухов — постоянно действующей системы «интерпрета­
ции событий массовым сознанием в соответствии с исторически сложившим­
02
ся менталитетом» . Заменив собой привычные формы межличностной ком­
муникации, существовавшие в традиционном обществе, слуховая культура в
массовом обществе стала эффективной системой связи, передатчиком акту­
альной информации, а также страхов и фобий 1 0 3 . В современном мире кон-
спирологические архетипы, выраженные в предрассудках, а также непосред­
ственно теории заговора в максимально упрощенном виде имеют широкое
хождение именно на уровне слуховой культуры, объясняя происходящие во­
круг события в бинарных категориях, присущих традиционному мифологи­
ческому сознанию человека. Более того, та форма, в которой теории заговора
существуют в массовом сознании, очевиднее всего иллюстрирует преемст­
венность структурных элементов конспирологического дискурса из традици­
онного общества.
Таким образом, процесс имплементации теорий заговора в современное
общественное и историческое сознание, обусловливает и их типологическое

102
Дмитриев А.В. Слухи как объект социологического исследования // Социологические
исследования. 1995. № 1. С. б.
103
Латынов В.В. Слухи: социальные функции и условия появления // Социологические
исследования. 1995. № 1. С. 13-15.
42

отличие. Все начинается с уровня элит, генерирующих теории заговора в их


классическом, сциентистском виде в ответ на вызовы и проблемы современ­
ности. На этом уровне теории заговора представляют собой тип «интеллекту­
альной конспирологии», искусно использующий как научный язык, так и
разнообразное тематическое содержание, в зависимости от идеологических
взглядов того или иного автора. При помощи политических и общественных
деятелей, использующих конспирологический нарратив в своих текстах, тео­
рии заговора при попадании в широкие слои населения теряют некоторые
присущие им черты, становясь, однако, популярными элементами в структу­
ре неформальной коммуникации современного общества, выраженными в
предрассудках и стереотипах.
Однако, общий рост образованности в европейском обществе и разви­
тие информационных технологий к концу XX века безусловно привели к то­
му, что граница между интеллектуальными элитами, генерирующими теории
заговора, и массами, потребляющими их, стала более размытой. Каждый же­
лающий, обладая достаточным количеством времени, финансовых и интел­
лектуальных ресурсов, оказался способным дать свое концептуальное виде­
ние того или иного аспекта истории или современности.
Важное значение в этом процессе сыграли и средства массовой комму­
никации. Можно сказать, что из субкультуры сторонников теорий заговора,
очень узкого сообщества людей, находящегося в едином смысловом про­
странстве мифа и использующего общие инструменты восприятия действи­
тельности, теории заговора проникли и прочно закрепились в культурном
мейнстриме общества 104 .
Многие авторы художественных романов стали включать конспироло-
гические сюжеты в свои произведения (вероятно, самый известный пример -
романы Дэна Брауна ). Более того, ряд кинофильмов, выпущенных на ру­
беже 80-90-х годов вызвал настоящую волну конспирологических спекуля­
ций и популяризации различных теорий заговора в обществе.
Д. Пайпс в одной из своих статей пишет: «...в 1992 году, частично бла­
годаря спорам вокруг фильма Оливера Стоуна «JFK: Выстрелы в Далласе»,

104
Schopflin G. The Functions of Myth and a Taxonomy of Myths // Myths and Nationhood.
London, 1997. P. 19-20.
105
Браун Д. Ангелы и демоны. М., 2010. 608 с; Браун Д. Код да Винчи. М., 2010. 542 с;
Браун Д. Утраченный символ. М., 2010. 570 с.
43

опросы общественного мнения показали, что 77% американского населения


верят, что Ли Харви Освальд действовал не один; и целых 7 5 % верят в то,
что официальные органы «прикрьшали» заговорщиков» . Здесь же можно
упомянуть и телесериал «Секретные материалы», ставший бестселлером,
сценаристы которого имели возможность отражать альтернативную точку
зрения на события почти в режиме реального времени.
Майкл Баркун отмечал, что репозиционирование конспирологических
теорий из субкультуры в мэйнстрим популярной культуры с помощью ува­
жаемых средств массовой информации, позволило придать конспирологиче-
ским идеям образ серьезности, верифицировать их в глазах обывателя. Если
крупные телеканалы или книжные издательства уделяют этому такое внима­
ние, значит к этому, как минимум, надо присмотреться и изучить. Таким об­
разом, теории заговора оказались интегрированы в культурные продукты,
воспринимаемые как безвредные формы развлечений 1 0 7 . Фактически, тоталь­
ная «медиезация» общества привела к тотальной же мифологизации того, что
люди видят на телеэкране. Для многих эта картинка стала истинной, чистой
мифологической реальностью, а значит «живой, истинной реальностью».
Можно много говорить о мифологизированности массовой культуры,
но одно очевидно: мифологичное по своей природе человеческое сознание
оказалось в комфортной обстановке, где «живая реальность» не только ви­
дится на экране, но и становится для некоторых полноценной частью жизни.
То, что транслируется в эфире, «включается» в картину мира и можно ска­
зать гармонизируется с ней.
Таким образом, знакомство с конспирологическим нарративом остав­
ляет ощущение неразрывной связи с мифологической природой человеческо­
го сознания. Кажется, что человек, искренне доверяющим теориям заговора,
находится в несколько другой реальности, где действуют совершенно другие
законы и способы восприятия реальности. Возможно, корректнее всего было
бы назвать эту реальность мифологической, учитывая тот факт, что в теории
мифа содержатся концепции, способные прояснить природу бытования тео­
рий заговора и специфику типа исторического сознания, в которое они впи­
сываются.
106
Pipes D. A millennium of paranoia [Electronic resource] // Daniel Pipes. Electron, text data.
[S.I.], 2000-. URL: http://www.danielpipes.org/article/267 (access date: 11.08.2010).
to7
Barkun M. Culture of conspiracy. P. 179-181.
44

1.3. Мифологическая природа феномена теорий заговора


Миф, по выражению Е.М. Мелетинского, «один из центральных фено­
менов в истории культуры и древнейший способ концепирования окружаю-
~ 108

щей действительности и человеческой сущности» .


Любое общество нуждается в своих мифах, само себе их создает, обу­
словливая ценностную систему, объясняя те или иные события в истории,
регламентируя порядок существования определенной группы или общества в
целом. Конспирологическая тематика в таком случае встречается как один из
элементов мифологической концепции или как фундамент построения груп­
повой мифологии, в зависимости от общественно-политических, культуроло­
гических предпосылок.
Что в общих чертах представляет из себя классический конспирологи-
ческий миф? Структура указанного нарратива довольно проста. Существует
группа людей («мы»), сумевших, расшифровав тайный код, раскрыть секре­
ты окружающего мира, несмотря на манипуляции с информацией, предпри­
нимаемые таинственной группой людей («они», «другие»), всячески стараю­
щихся избежать того, чтобы окружающие узнали «реальную» суть событий,
поскольку это может помешать их властвованию над обществом или целым
миром. В конспирологическом мифе всегда очень четко проводится разделе­
ние между «своим» и «чужим», «товарищем» и «врагом-заговорщиком».
М. Элиаде писал: «Религиозный человек воспринимает человечество таким,
каким оно представлено в сверхчеловеческих всевышних моделях. Он осоз­
нает себя истинным человеком лишь в той мере, в какой он походит на богов,
Героев-основателей цивилизаций, мифических Предков. Короче говоря, ре­
лигиозный человек желает быть иным, нежели он есть с точки зрения его
мирского опыта» 109 . Именно поэтому, возможно, сообщество «теоретиков за­
говора», в поисках вселенского заговора только себя видит истинными хра­
нителями способа познания реальности и свидетелями происходящих собы­
тий, смотрящих поверх «официальной версии» событий (считая всех осталь-

Мелетинский Е.М. Миф и двадцатый век [Электронный ресурс] //Ruthenia: объеди­


ненное гуманитарное издательство. Электрон, дан. Тарту, 1999-. URL:
http://www.ruthenia.ru/folklore/meletinskyl.htm (дата обращения: 11.08.2010).
109
Элиаде М. Священное и мирское [Электронный ресурс] // Библиотека Якова Кротова.
Электрон, дан. [Б.м.], [б.г.]. URL: http://krotov.info/lib_sec/26_ae/aeli/ade_01.htm (дата об­
ращения: 11.08.2010).
45

ных членов общества неразумной массой, слепо управляемой заговорщика­


ми).
Среди базовых архетипов традиционного мифологического сознания,
отраженных в теориях заговора, могут, в частности, быть упомянуты концепт
«свой-чужой», концепт богов или небожителей, образующих тайное общест­
во, создавшее окружающий мир, образ «золотого века», идеализированного
прошлого, безвозвратно утерянного вследствие действий заговорщиков. Не­
которые конспирологические концепции также содержат архетипы горы, как
связи с небесным миром, или образы подземного мира, где скрываются силы
зла. В зависимости от социокультурного контекста, данные установки мифо­
логического сознания активизируются, концептуализируя ту или иную тео­
рию заговора.
Истории известно множество примеров, когда в традиционном общест­
ве под влиянием социально-экономических, политических или культурных
факторов фокус общественного внимания концентрировался на определен­
ной группе людей (как правило, отличающейся от окружающих членов со­
10
общества), которая опасна и приносит вред остальным членам общества .
Разграничение мира между «своими» и «чужими» в таких случаях не только
определяет границы существования общины или отдельных индивидов, но и
объясняет меняющуюся социальную, экономическую и политическую реаль­
ность вокруг. Использование архетипа «свой-чужой» и проще, и эффектив­
нее в таких условиях и, например, в политической мифологии является «важ­
нейшим средством консолидации общества и противопоставления своих и
чужих» 1 1 1 . Использование специфического мифологического восприятия ми­
ра только в черных и белых тонах, отбрасывая рациональные доводы, являет­
ся эффективным способом фокусирования гнева на одной группе в обществе,
создании образа врага - ключевого элемента любой теории заговора.
Образ врага может быть закреплен за различными этническими, рели­
гиозными, социальными или политическими сообществами людей, в зависи­
мости от того каких взглядов придерживается сообщество, формирующее
110
В некотором смысле можно даже говорить о том, что уже в традиционном обществе
существовали идеи, по своим характеристикам напоминавшие современные мифы о заго­
воре, однако, не обладавшие некоторым ключевым набором характеристик, отличающих
современный миф о заговоре от традиционного, о чем речь пойдет далее.
111
Топорков А.Л. Миф: традиция и психология восприятия // Мифы и мифология в совре­
менной России. М., 2000. С. 47.
46

этот образ и актуальности этого образа к окружающей реальности, к пробле­


мам, тревожащим людей. При этом образ врага, мифологического «чужого»,
не возникает из ниоткуда, а является частью «культурного депо» той или
иной социальной группы, конструируемой из «общеизвестных и «отработан­
ных» представлений, обычно выступающих лишь в качестве средств первич­
112
ной социализации, мифологических структур массовой идентичности» .
Среди составляющих этого «культурного депо» могут быть как исто­
рическая память группы, содержащаяся в преданиях, фольклоре, литератур­
ных источниках, так и предрассудки, стереотипы массового сознания, акту­
альные современные проблемы, оказывающие определенное (чаще всего не­
гативное) влияние на социальное положение той или иной группы. Майкл
Баркун, описывая специфике американских теорий заговора, распространен­
ных среди христиан с радикальными взглядами, пишет: «Стереотип ведьмы,
еврея или паписта обязательно пробуждает сильные эмоции у политических
параноиков и действует как конденсирующий символ.... Для теоретика де­
монических сил Дьявол - это не просто слоган или объект, на который про­
ецируются страхи: это осязаемая реальность, готовый субъект интеллекту­
альных исканий» 113 .
Характерными примерами из американской истории, когда образ врага
эффективно «извлекался» из «культурного депо» колонистов в целях моби­
лизации, могут служить войны с индейцами или охота на салемских ведьм,
являвшиеся классическим образцом того, как традиционные установки
«свой-чужой» мифологического сознания человека воплощаются в реально­
сти.
Р. Хофстэдтер отмечал, что сторонник теорий заговора находится в со­
вершенно иной реальности, где все связано между собой и логически более
последовательно, чем в обыденном мире. Он верит, что против него выступа­
ет враг, безошибочно точный в действиях и бесконечно порочный в поступ­
ках, чьи действия, однако, вполне можно объяснить с помощью одной, по­
следовательной и научной, хотя и громоздкой, теории 1 1 4 . Многочисленные
ссылки на источники, придающие работам конспирологического характера
специфический, научный характер, ученая степень автора работы, подтвер-
112
Гудков Л Образ врага. С. 13.
113
Barkun М. Disaster and the Millennium. New York, 1986. P. 150.
114
Hofstadter R. The Paranoid Style in American Politics. P. 36.
47

ждающая профессионализм и академическую весомость исследования, стали


необходимыми атрибутами новоевропейского мифа о заговоре, в особенно­
сти на последнем этапе его генезиса
В новой реальности, базисными идеями которой стали прогресс и культ
рационализма, переключение на сциентистский язык для вербализации тра­
диционных страхов в стремительно меняющемся мире оказалось вполне за­
кономерным. Бенедикт Андерсон очень точно заметил, что Век Просвещения
и рационалистического секуляризма принес с собой свою собственную тем­
ноту, лишив человека религиозной веры и вынудив его вырабатывать инст­
рументы восприятия и осмысления окружающей действительности 116 . Ока­
завшись в такой непростой для себя ситуации, европейский человек обратил­
ся к традиционному наследию сакрального мира - мифу - правда, серьезным
образом трансформировав и осовременив язык общения с ним 1 1 7 .
Мишель Леруа очень точно определил причины притягательности по­
литического мифа Нового времени для современного обывателя, находяще­
гося в рамках повседневности: «В мифе образ, заимствован ли он из истори­
ческого предания или же почерпнут из традиционной риторики, претерпевает
существенные изменения. Богатство и яркость образа заслоняют тот реаль­
ный предмет, к которому относится метафора: воображаемый план начинает
значить больше, чем план жизненный... Чем банальнее образ, тем настоя­
тельнее он отсылает к привычному кругу ассоциаций... Образ - не украшение
речи, но главное орудие убеждения. Апеллируя к воображению, можно дос-
I 1о

тичь большего успеха, чем, если обращаться только к разуму» .


Хрестоматийная черта автора теорий заговора, находящегося в перма­
нентном поиске подсказок и объяснений событий, происходящих вокруг,
также отсылает нас к природе мифологического сознания, доставшегося от
архаичных предков: «...не нужно забывать, - писал выдающийся исследова-
115
В.Э. Багдасарян в одной из своих работ описывает это явление и приводит некоторые
имена отечественных авторов конспирологических текстов вместе с их научным статусом,
обеспечившим им определенный успех среди читателей. Подробнее см. Багдасарян В.Э.
Проблема мифологизации истории в отечественной литературе 1990-х гг. С. 78-79.
11
Андерсон Б. Воображаемые сообщества С. 35.
117
Мучник В.М. Актуальность мифа. О тенденциях развития исторического сознания в
канун третьего тысячелетия [Электронный ресурс] // Томская историографическая школа :
история и современность. Электрон, дан. Томск, [б.г.]. URL: http://klio.tsu.ru/myth.htm (да­
та обращения: 13.09.2010).
118
Леруа М. Миф о иезуитах: от Беранже до Мишле. С. 292.
48

тель мифа М. Элиаде, что для религиозного человека архаических обществ


Мир представляется наполненным посланиями. Иногда эти послания пред­
стают в зашифрованном виде, но для того и существуют мифы, чтобы по­
мочь человеку их расшифровать» .
Перефразирую: именно для того и нужны конспирологические мифы,
чтобы помочь понять, что же в действительности происходит в окружающем
мире. В этом смысле интересна персона американского автора конспироло-
гических работ Джеймса Шелби Даунарда, более всего известного своей тео­
рией убийства Джона Кеннеди масонами. Его сочинения являются образчи­
ком конспирологического менталитета и воплощением первозданной красо­
ты мифа. Адам Парфри, составитель запрещенной в России антологии теск-
тов о современной американской субкультуре, отмечает, что работы Даунар­
да - один из самых примечательных образцов конспирологических текстов
современности, представляющий собой сплав логики «вдохновенного, пара­
ноидального сознания» и мифологической поэтики, где каждый символ и не­
значительный факт имеет свое особое значение 1 2 0 . Следует привести пример
для наглядности повествования.
«Президент Кеннеди и его супруга покинули Храм Хьюстон и были
встречены в полночь неутомимыми толпами, призванными приветствовать
возмужавшего «Сына Солнца» и его поразительно эротичную жену, «Коро­
леву Любви и Красоты», в Форте Достоинства. Утром 22 ноября, они приле­
тели к воротам 28 на Лугах Любви, в Далласе, штат Техас. Номер 28 — это
одно из соответствий Соломону в каббалистической нумерологии... На 28-й
широте в штате Техас существует место, ранее которое было громадным
«Ранчо Кеннеди». На 28-й параллели также располагается Кэйп Канаверал,
откуда был совершен полет на Луну, возможный не только благодаря одному
из подвигов Президента, но и благодаря его смерти в том числе, поскольку
только Убийство Короля позволило Масонам достигнуть Луны. 28-я парал­
лель у тамплиеров значит «Король Солнца». Президент и Первая Леди при­
были на «борту №1», под кодовым именем «Ангел»... Важная «охранитель­
ная» стратегия для Дилли Плаза была спланирована офисом ЦРУ в Новом

119
Элиаде М. Священное и мирское [Электронный ресурс] // Библиотека Якова Кротова.
Электрон, дан. [Б.м.], [б.г.]. URL: http://krotov.infoAib_sec/26_ae/aeli/ade_01.htm (дата об­
ращения: 04.10.2010).
120
Парфри А. Культура времен Апокалипсиса. Екатеринбург, 2004. С. 240-241.
49

Орлеане, который располагается в бывшем масонском храме. Даллас, Техас,


расположен в десяти милях к северу от 33-й параллели широты. 33-й градус —
это высочайший градус во франкмасонстве... Дилли Плаза близка к реке
Тринити (Троица)...» .
В процитированном отрывке гармонично пересеклись масонская тема­
тика, нумерология, библейская тематика, топонимика, история, образуя за­
хватывающий «коктейль», очарование которого преследует цель убедить чи­
тателя, что обладая специфическим взглядом на вещи, человек способен по­
знать истинный смысл происходящих событий. Находясь в перманентном
поиске фактов и объяснений, подтверждающих существование заговора, че­
ловек оказывается в отчаянной ситуации недоверия и неспособности взве­
шенно оценить окружающую действительность.
Подозрительность, склонность к преувеличениям, страх и агрессия, вы­
званная бессилием что-либо изменить, оказываются мощными мобилизаци­
онными стимулами. Именно поэтому конспирологический миф, заимствую­
щий традиционные негативные образы из коллективного сознания сообщест­
ва, становится наиболее активным и актуальным в кризисные моменты исто­
рии. «В период социальных и экономических изменений, во время которых
традиционные институты находятся в напряжении, потребность в мифе, пе­
рекладывающем вину на других, особенно сильна, когда отчаявшиеся люди
сталкиваются с тем, что привычные каналы протеста и изменения оказыва-
122

ются закрыты» .
Однако, говорить о появлении конспирологического мифа современно­
го типа в традиционном обществе не представляется возможным ввиду того,
что современный конспирологический миф представляет собой классическое
явление новоевропейского времени. Будучи построенным на фундаменте
традиционных стереотипов и предрассудков, миф о заговоре Нового времени
— это типичный сциентистский миф, впитавший в себя основные черты раз­
вития интеллектуальной мысли западноевропейской цивилизации эпохи
Просвещения. Так, десакрализация окружающего мира привела также к тому,
121
Downard J.S. King-Kill 33: Masonic Symbolism in the Assassination of John F. Kennedy
[Electronic resource] // Revisionist History: Beyond the Gatekeepers. Electron, text data. [S.I.],
1998. URL: http://www.revisionisthistory.org/kingkill33.html (access date: 04.10.2010).
122
Berlet С Dynamics of Bigotry [Electronic resource] // Political Research Associates. Elec­
tron, text data. Somerville, [s.a.]. URL: http://www.publiceye.org/tooclose/ DynamicsTOC.html
(access date: 11.08.2010).
50

что боги тоже «стали» рациональны. Они обрели человеческий образ, но не


потеряли сверхъестественных способностей. А.Ф. Лосев писал: «Миф не есть
бытие идеальное, но жизненно ощущаемое и творимая, вещественная реаль-
123

ность, до животности телесная, действительность» .


Проведя десакрализацию божеств, европейскими интеллектуалами в
центре натурмеханистического мира был поставлен человек, но ощущение
реальности осталось в прежних рамках мифологического сознания. В качест­
ве новых, вполне телесных божеств, стали выступать всемогущие тайные
общества и организации, иногда этнические группы и отдельные люди, обла­
давшие, по мнению сторонников теорий заговора, бесконечными ресурсами
и возможностями. Более того, сквозь призму мифологической реальности их
действиям стали приписывать любые подозрительные поступки и происше­
ствия, крушение политических режимов и экономические кризисы.
Гари Аллен, автор книги «Не смей называть это заговором», подробно
описывал процесс создания мировой системы финансового контроля, в ско­
ром будущем способной управлять правительством каждой страны. «Эта
жадная до власти клика хочет все контролировать и править миром. Самое
пугающее, они хотят тотального контроля над действиями каждого отдельно­
го человека» 124 .
Позитивистская вера в безграничность человеческих возможностей
таюке наложила отпечаток на конспирологический миф. Если в традицион­
ном обществе чужак, подозревавшийся в заговоре, обладал невероятными
возможностями благодаря своим связям с сакральными сущностями 1 2 5 , то в
Новое время встала необходимость убедительно доказать всемогущество «за­
говорщиков» в человечьем облике. Для этого по канонам мифологического
сознания, но в форме научной теории с присущими ей доказательствами и
умозаключениями, стали строиться громоздкие «теории», дающие прежде
сакральному пространству «научное» описание.
Таким образом, можно констатировать следующие отличия между тра­
диционным конспирологическим мифом и мифом нововременным. Если тра­
диционный миф базировался на характерных архетипах, которые служили
123
Лосев А.Ф. Диалектика мифа. С. 27.
124
Allen G., Abraham L. None Dare Call it Conspiracy. Seal Beach, California, 1972. P. 8.
125
В колониальной Америке такой сакральной сущностью, ввиду мощного влияния хри­
стианства, являлся в первую очередь сам дьявол.
51

для описания целой, куда более широкой картины мира и где архетип «свой-
чужой» служил, в частности, для описания границ коллективной общности,
то новый миф, впитав лишь некоторые из черт мифа традиционного, стал
концептуальным явлением, поставив в центре мироздания коллектива дихо­
томию «свой-чужой», и отодвинув на второй план или вовсе исключив все
другие архетипы. Объясняя реальность с позиций поиска виновников не­
справедливости миропорядка, он стремится донести до человека идею о том,
что его невзгоды скрыты не в нем самом, а во внешней силе, с помощью за­
говора обрекшей его существовать в таких тяжелых условиях. Более того, ес­
ли для человека традиционной культуры, транслирование образов и событий
окружающей действительности происходило на привычном языке, то в Но­
вое время, в связи с социокультурной трансформацией европейского общест­
ва и увеличением роли науки, изменился и язык мифа, ставший теперь для
большей убедительности сциентистским.
В контексте нашей работы следует отдельно выделить еще одно, веро­
ятно, ключевое отличие традиционного конспирологического мифа от со­
временного - место истории в структуре нововременного мифа о заговоре.

1.4. Место истории в структуре теории заговора и специфика нового


конспирологического историзма
Как известно, науки в целом и история в частности, начиная с эпохи
Просвещения, стали пользоваться непререкаемым авторитетом, оказывая
серьезное влияние на бурные социальные процессы того времени. Столь
важное место истории в структуре сознания современного человека опреде­
лило и образ современного мифа о заговоре, не просто подчеркнув категорию
времени, в целом характерную для традиционного мифологического созна­
ния и имеющую циклическую форму, но внедрив в современные мифы о за­
говоре обязательную историческую составляющую, придавшую самой исто­
рии процесса воплощения заговора в жизнь некую направленность. Это вы­
разилось в стремлении придать историческое измерение существующим тра­
диционным конспирологическим архетипам, ретроспективно показывая, ка­
ким образом разворачивались события, в конечном итоге приведшие к успе­
ху «плана» заговорщиков.
52

Чтобы понять, что отличает традиционный миф о заговоре от совре­


менного, стоит обратиться к мифу об еврейском заговоре, родившемся в эпо­
ху античности из предрассудков и массового убеждения в человеческих
жертвоприношениях, проводимых евреями на собраниях закрытых обществ.
В эпоху современности данный миф стал базовым для разработки идеи о
тайном еврейском заговоре, осуществляемым Сионскими мудрецами. Таким
образом, он может послужить и определенным звеном, демонстрирующим
преемственность между конспирологическими мифами традиционного и со­
временного обществ.
Антиеврейские предрассудки, накапливавшиеся столетиями, берут свое
начало в эпоху поздней античности. Начиная с эллинистического периода,
определенные страхи и предрассудки развились до уровня устойчивых нега­
тивных стереотипов и мифов, преследовавших евреев, проживавших в диас­
поре. В литературе периода античности можно встретить следующие эпите­
ты, служившие для определения евреев как безнравственной, запятнанной
кровью группы отвратительных людей, намеренно отстраняющихся от ос-
тального общества . Эта идея дала почву для восприятия евреев как «дру-
гих», отличных от «нормальных» людей . Обвинения в ритуальных убийст­
вах, осуществляемых евреями, впервые появились во II веке до н.э. в работах
историка Посидония. По его словам, «когда Антиох II Эпифаний вторгся и
осквернил Храм в 168 г., то обнаружил греческого пленника, который ему
сообщил о том, что каждые семь лет евреи похищали грека, откармливали,
съедали части его тела и клялись в вечной ненависти по отношению к гре-
кам» . Мотив враждебности к населению, выраженный в ритуальных и кро­
вавых убийствах его членов, неоднократно воспроизводился и в других ан­
тичных источниках 129 .
Необходимо отметить, что решающее влияние на формирование мифа
о еврейском заговоре сыграло расселение евреев и образование диаспор, что
с традиционной христианской точки зрения воспринималось как наказание за
убийство Христа. Однако, у этой точки зрения существовал и другой аспект.
126
Isaak В. The Invention of Racism in Classic Antiquity. Princeton, 2006. P. 478-479.
127
Как уже упоминалось ранее, типичная аномалия участников заговора - ключевая ха­
рактеристика теории заговора.
Langmuir G.I. Thomas of Monmouth: Detector of Ritual Murder // Speculum. 1984. Vol. 59,
№ 4. P. 822-823.
129
Isaak B. The Invention of Racism in Classic Antiquity. P. 475.
53

Диаспоры, распространившиеся по территории почти всего известного на тот


момент мира, в массовое сознание наделялось странной и пугающей мощью.
Проклятые Богом, евреи представлялись, по выражению Джоэля Кармайкла,
живым воплощением космического плана, демоническим антиподом всего
130
божественного и священного . Одновременное наделение еврейских диас­
пор мистической силой в противовес внешней слабости придавало средневе­
ковому восприятию евреев конспирологический оттенок. Мистическая аура
вокруг Талмуда, загадочные буквы иврита и непонимание религиозных ри­
туалов вызывало подозрение и страхи, выразившиеся в формировании устой­
чивых конспирологических архетипов. К примеру, в нескольких задокумен­
тированных эпизодах кровавого навета в средневековой Европе встречается
упоминание о тайном еврейском совете, выбиравшем место проведения сле­
дующего кровавого ритуала, приуроченного к празднованию Песаха.
В случае с кровавым наветом, произошедшем в английском городе
Норвич в XII веке, выбор места проведения ритуала носит очевидный образ
международного еврейского заговора. «По какой причине главный раввин
евреев, живущий в Испании, созывает тайный совет в Нарбонне? ...там они
тянут жребий, выбирая из всех стран, где живут евреи. И на какую выпадает
жребий, в ее столице, по схожему методу, из всех городов и местечек выби­
рается то, где будет исполнен ритуал.... В этом году, мы знаем, был убит
Уильям. Так случилось, что жребий пал на евреев Норвича, и все синагоги
Англии оповестили, в письме или сообщении, о своем согласии, что злой по­
ступок должен быть совершен в Норвиче» 1 3 1 .
Подобного рода образы секретного и мистического еврейского общест­
ва, конклава мудрецов, собирающегося ежегодно в определенной стране с
целью выбрать место для хладнокровного убийства христианского ребенка,
позволяют, вслед за Леоном Поляковым, утверждать, что фундамент для со­
временного мифа о еврейском заговоре был заложен в Средние века 1 3 2 .
Другими составляющими элементами данного антиеврейского мифа
(каждый из которых имел важное идеологическое значение для человека тра-
130
Carmichael J. The Satanizing of the Jews: Origin and Development of Mystical Anti-
Semitism. - New York, 1993. P. 33.
131
Marcus J.R. The Jew in the Medieval World: A Source Book: 315-1791. - Cincinnati, 1999.
P. 125.
132
Poliakov L. The History of Anti-Semitism. Volume one: From the Time of Christ to the Court
Jews. New York, 1973. P. 58.
54

диционного общества) были время проведения ритуального убийства (обыч­


но период христианской Пасхи) , христианский ребенок, выступавший, в
«•> тт 134

частности, как воплощение духовной чистоты Иисуса , а также природная


безнравственность евреев. На последнем элементе необходимо остановиться
более подробно, так как, по моему мнению, его развитие играет важную роль
в современном антиеврейском мифе о заговоре.
К примеру, в деле о ритуальном убийстве Томаса из Норвича евреи
описываются передающими деньги матери Томаса, чтобы вынудить ее оста-
П С

вить своего ребенка без присмотра . Безнравственность евреев таким обра­


зом подчеркивается их готовностью пойти на любые жертвы, чтобы достичь
цели. Кроме этого, использование выкупа символизирует финансовые воз­
можности, которыми обладали евреи. Местные власти и даже Папа Римский,
пытавшиеся предотвратить еврейские погромы, следовавшие за возникнове­
нием в обществе слуха о ритуальном убийстве, часто воспринимались как
коррумпированные и подкупленные евреями политики. Так, Эльвард Дэд,
появившийся в последней редакции «Жития Уильяма из Норвича» на смерт­
ном одре обвинил местного шерифа во взятке за сокрытие в тайне факта
убийства ребенка, полученной от представителей еврейской общины . От-
мтим, что финансовые операции и коррумпированность властей, способст­
вующих успешной реализации планов евреев, практически всегда являются
частью современного антиеврейского мифа о заговоре.
Таким образом очевидно, что фундамент для современного антиеврей­
ского мифа о заговоре был заложен в период традиционного общества, в то
время как в современном конспирологическом мифе указанные элементы
были актуализированы, отвечая проблемам и особенностям того или иного
общества. Следует заметить, что формирование как традиционного, так и со­
временного, мифов о заговоре преследовало определенные политические и
экономические цели: экономическая конкуренция, сплочение и мобилизация

Trachtenberg J. The Devil and the Jews: The Medieval Conception of the Jew and Its Rela­
tion to Modern Anti-Semitism. Philadelphia, 1993. P. 131.
134
Kristeller P.O. The Alleged Ritual Murder of Simon of Trent (1475) and its Literary Reper­
cussions: A Bibliographical Study //Proceedings of the American Academy for Jewish Re­
search. 1993. Vol. 59. P. 105.
135
McCulloh J. M. Jewish Ritual Murder: William of Norwich, Thomas of Monmouth, and the
early Dissemination of the Myth//Speculum. 1997. Vol. 72. P. 713.
136
Langmuir G. I. Thomas of Monmouth. P. 833.
55

сообщества, формирование идентичности и прочее. Что стало заметным от­


личием современного мифа от традиционного — это использование историче­
ского фона развития заговора, который становится фактически интегральной
составляющей любой полноценной теории заговора. Яркий пример этого
процесса — «Протоколы сионских мудрецов».
Не останавливаясь подробнее на отдельных частях данного мифа (в том
числе почерпнутых в конспир о логическом нарративе традиционного общест­
ва), стоит обратить внимание на историческую «плоскость», широко пред­
ставленную в структуре указанного сочинения и которая отсутствовала в
средневековых антиеврейских мифах. Во-первых, очевидно влияние непре­
рекаемого авторитета истории на автора данного сочинения, пишущего, в ча­
стности, следующее: «Как вам известно, эти специалисты наши черпали для
управления нужные сведения из наших политических планов, из опытов ис­
тории, из наблюдений над каждым текущим моментом. Гои не руководятся
практикой беспристрастных исторических наблюдений, а теоретической ру-
тиной, без всякого критического отношения к ее результатам» . Подобная
уверенность в том, что история способна дать ответы и снабдить необходи­
мым инструментарием для изменений в обществе, была характерной чертой
историзма XIX века 1 3 8 . Именно знание истории заговорщиками способствует
удачному воплощению «плана», в то время как гои не знают, как правильно
использовать эти знания, слепо доверившись авторитету науки и современ­
ным философским концепциям.
Во-вторых, обращает на себя внимание постоянное ретроспективное
использование знания прошлого для актуализации разрушительного влияния
действий заговорщиков с проблемами текущего исторического момента. К
примеру, республиканская форма правления, повсеместно распространяв­
шаяся по миру, оказывается связана с десакрализацией образа монарха: «...с
того дня, как мы им внушили мысль о собственных правах, они стали считать
царствующих лиц простыми смертными. Помазание Божественным избрани­
ем ниспало с главы царей в глазах народа, а когда мы у него отняли веру в

Протоколы Сионских мудрецов [Электронный ресурс] // PHILOSOPHY.RU Электрон,


дан. [Б.м.], [б.г.]. http://www.philosophy.ruAibrary/guenon/protocol.html (дата обращения
22.10.2010).
138
Breisach Е. Historiography: ancient, medieval & modern. Chicago & London, 1994. P. 268-
269.
56

Бога, то мощь власти была выброшена на улицу в место публичной собст-


по

венности и захвачена нами» . Разрушение традиционных социальных


структур также произошло за счет внедрения в общественное сознание, глу­
боко в историческом прошлом, принципа всеобщего равенства и свободы, к
настоящему моменту достигших катастрофического масштаба: «Еще в древ­
ние времена мы среди народа крикнули слова 'свобода, равенство, братство',
слова, столь много раз повторенные с тех пор бессознательными попугаями,
отовсюду налетевшими на эти приманки, с которыми они унесли благосос­
тояние мира, истинную свободу личности, прежде так огражденную от дав­
но
ления толпы» .
Общая структура текста «Протоколов сионских мудрецов» оставляет
впечатление, что для автора большое значение имеют лишь две категории
времени: прошлое и будущее. Первая часть документа описывает то, что уже
было сделано заговорщиками, в то время как вторая дает примерное описа­
ние того, во что превратится мир стараниями заговорщиков в скором буду­
щем. Категория настоящего присутствует для того, чтобы обосновать акту­
альные проблемы общества, актуализировав аргументы автора и придав им
необходимой убедительности.
Так, в традиционном конспирологическом мифе отдельные события
прошлого хоть и присутствовали, они были разрознены, не имели линейной
направленности из прошлого к настоящему, и чаще всего служили для оп­
равдания жестокости по отношению к той или иной социальной, религиозной
или этнической группе. К примеру, обвинения в ритуальных убийствах хри­
стианских детей в Средние века были доказательством упрямства евреев в
неприятии христианства и враждебного отношения к неевреям: «... если бы у
них сегодня был Христос, они бы его казнили также, как сделали их отцы, но
поскольку у них нет Христа, они мучают в его отсутствие невинного христи­
анского ребенка» .
В современном же, сциентистском мифе о заговоре история получает
уже совершенно иное видение. Авторы теорий заговора, стремясь обосновать

Протоколы Сионских мудрецов [Электронный ресурс] // PHELOSOPHY.RU Электрон.


дан. [Б.м.], [б.г.]. http://www.philosophy.ru/library/guenon/protocol.html (дата обращения
22.10.2010).
140 гт,
Там же.
141
Trachtenberg J. The Devil and the Jews. P. 133.
57

текущие проблемы своего общества чьим-либо коварным замыслом, обрати­


лись к истории, воспринимая ее как важный способ понимания законов раз­
вития общества. Эта идея закономерности развития общества позволяла
сформировать определенного рода матрицу видения исторического прошлого
и через него, соответственно, и видение настоящего. Наполнение этой мат­
рицы определенным смыслом обосновывало не только причины конфликта с
той или иной группой, избранной в роли заговорщиков, но и псевдонаучным
путем позволяло включать любые, пусть и разрозненные, факты в единую,
стройную логическую цепь, обосновывающую существование заговора. Та­
ким образом, свойственная для новой парадигмы мышления идея законосо­
образности исторического процесса нашла свое отражение и в конспироло-
гическом дискурсе.
Ключевое место истории в теориях заговора очевидно — история связы­
вает воедино прошлое и настоящее, выполняя важнейшую функцию куль­
турной памяти общества. Человек не может существовать в обществе, избе­
гая влияния культуры, это неотъемлемая часть природы общества. Поэтому
ощущение «исторического измерения», в разной степени осознания, которое
дает культура, присуще каждому члену общества.
«Социальная функция исторической науки в ее идеально-типическом
обозначении как раз в том и выражается, чтобы, погрузив сегодняшний стре­
мительно изменяющийся мир в исторический контекст, дать мятущемуся в
142

этом мире человеку некоторые позволяющие ему выжить точки» .


Стоит обратить особое внимание на слова Б.Г. Могильницкого, описы­
вающие динамичный, изменяющийся характер жизни человека, обращенного
к истории. Рассмотренные в одной из предыдущих частей факторы, влияю­
щие на распространение конспирологических конструкций, подчеркивают,
что радикальной мифологизации история обычно подвергается в моменты
серьезных изменений общественного порядка, неурядиц, связанных с обще­
ственно-политическим, экономическим реформированием. Потому осмысле­
ние исторического прошлого коллектива происходит в изначально заданной
атмосфере неустроенности, паники, поиске врагов. В соответствии с этим,
создается и парадигма исторического процесса.

Могильницкий Б.Г. О пользе истории // Историческая наука и историческое сознание.


Томск, 2000. С. 29.
58
143
В.Э. Багдасарян в своей работе очень подробно показал закономер­
ности формирования мифологических теорий исторического процесса. Наря­
ду с прочими, особо следует отметить логику обычного человека, застигну­
того процессами фундаментальных изменений структур повседневной жиз­
ни, обрекающих его к тяжелому поиску объективных причин происходящего.
И, как это очень часто бывает, в этом поиске он приходит к самым простым
формулировкам причин происходящего, совершенно дуалистичной картине
мира, в которой есть только плохие и только хорошие действующие лица.
Среди других важных факторов - маргинальный статус авторов и сто­
ронников теорий заговора, переносящих личную трагедию на макроистори-
ческий уровень. В целом, конспирологический историзм представляет собой
взгляд на историю человека, не способного что-либо изменить в своей жиз­
ни, не способного смириться с происходящим. Собственное бессилие вме­
шаться в происходящее вокруг он вытесняет идеями о безграничной власти
группы заговорщиков над всемирно-историческим процессами. Сообщества,
объединенные определенной конспирологической идеологией (это может
быть вера в масонский, еврейский или инопланетный заговор) формируют,
согласно своему видению настоящего, и образ прошлого. И здесь универ­
сальная способность исторического сознания к актуализации прошлого и
связи времен, играет для этих «обществ в осаде» важнейшую, формирующую
роль.
Б.Г. Могильницкий пишет о взаимоотношении исторического сознания
и исторической науки, в частности, следующее: «...историческое познание в
своих подходах к прошлому является продуктом исторического сознания, так
как в них преломляются господствующие в обществе настроения и ожида­
ния, формирующие его отношение к прошлому... Транслируя в прошлое за­
просы современности, историческая наука целеустремленно воздействует на
социальную память, а, следовательно, и на основывающееся на ней истори­
ческое сознание» . Приведенная цитата подчеркивает важную роль, кото­
рую играет историческая наука в воздействии на социальную память общест­
ва. Но, говоря о несомненно позитивном влиянии исторической науки, сле­
дует помнить и о том, что определенные группы граждан используют эту
143
Багдасарян В.Э. Проблема мифологизации истории в отечественной истории 1990-х гг.
С. 11-21.
144
Могильницкий Б.Г. Историческое познание и историческое сознание. С. 54.
59

важную функцию исторического познания, стараясь достигнуть собственных


целей, своевольно оперируя фактами, подменяя их домыслами, далекими от
действительности, и вырабатывая тем самым собственную методологию по­
стижения истории. «Транслируя в прошлое запросы современности», они
формируют искаженный образ исторического прошлого этноса или отдель­
ной группы общества, основанный на мифах и стереотипах, канализирующий
страхи, проблемы и негативные настроения в различные теории заговора.
Вводя субъективный фактор в историческое прошлое своего сообщества,
члены данного сообщества тем самым как бы «обретают себя» в истории,
транслируя собственные проблемы и трудности вглубь столетий.
Более того, подобная идеология представляется персонально вполне
комфортной, не только снимающей с себя ответственность за собственную
судьбу, но и легитимизирующей агрессивное поведение по отношению как к
институтам власти, так и к его отдельным представителям. Агрессия и не­
приятие чужой точки зрения, характерная для многих сторонников теорий
заговора, объясняется страхом потери этой комфортной позиции, потери себя
и собственной устоявшейся идентичности.
Большую роль в формировании «конспирологической идентичности»
играют представления определенной социальной группы, к которой принад­
лежит личность. С точки зрения сторонников левых взглядов, исторический
процесс может мыслиться как «заговор банкиров», капиталистов и т.д. В со­
ответствии с этой парадигмой и выстраиваются как отдельные элементы -
события, так и ход истории в целом. Сторонники правых взглядов в этом
случае опираются на другие модели и видят другие группы «заговорщиков»,
ответственных за происходящее. Встречаются модели глобальных (мондиа-
листских) заговоров, в которых происходит перемешивание этих элементов,
выстраиваемое в цельную конструкцию (по канонам мифосознания).
Таким образом, возникает проблема множественности интерпретаций
прошлого в зависимости от идеологических предпочтений той или иной
группы. Сторонники «масонского заговора» и, к примеру, антисоциалистиче­
ского «заговора неимущих» (в терминологии А.Г. Дугина 1 4 5 ), каждый по-
своему видят историю, и наделяют определенные события в истории соот-

Дугин А.Г. Конспирология (наука о заговорах, секретных обществах и тайной войне).


М, 2005. С. 30.
60

ветствующим смысловым наполнением. Однако, механизм формирования


парадигмы этого мировоззрения, его основные элементы будут схожи, лишь
сюжеты будут различаться и варьироваться в зависимости от целей, постав­
ленных автором того или иного сочинения.
Эрнест Геллнер отмечал, что в эпоху национальных государств культу­
ра (воплощенная, в том числе и в историописании) становится «естествен­
ным хранилищем политической законности», игнорирование границ которой
146
воспринимается как беззаконие . Поэтому вполне понятно, насколько рев­
ностно сторонники теорий заговора относятся к тем, кто эту историю пишет
и преподает. «Заговорщики», искажающие «истинную» историю сообщества,
тем самым покушаются на само существование этого общества, вычеркивая
из памяти социума его «истинное» происхождение. Часто благодаря усилиям
«подлинных» (вновь традиционное дуалистическое деление мира) историков
или авторов конспирологических концепций, общество обретает «истинное»
видение прошлого.
К примеру, во Франции XIX века преподавание иезуитами в школах
предмета истории и некоторая научная деятельность рассматривались как
систематическое ослабление общества, нацеленное на достижение контроля.
Существовало устойчивое мнение о том, что иезуиты, используя свою аген­
турную сеть, выкупают и изымают из продажи книги, являющиеся, по их
мнению, вредными и компрометирующими. Особо беспокоило французских
сторонников теории «заговора иезуитов» то, что дети, воспитанные руками
иезуитов, не будут питать того же теплого чувства, как их родители, к таким
событиям, как революция 1789 года или наполеоновским войнам - т.е. исто­
рическим моментам героической славы французского народа. «Можно ска­
зать, что Орден иезуитов, представляя современную историю, поносит и
клеймит то, что мы уважаем, проклинает то, что мы боготворим, ненавидит
то, что мы любим, и любит то, что мы ненавидим. Предметом его желаний,
не признанным публично, но очевидным, является переворот в современном
обществе», - писал один настроенный антииезуитски инспектор, проверяв­
ший преподавание истории в школе Св. Женевьевы .

Gellner Е. Nations and Nationalism. P. 55.


147
Cubitt G. The Jesuit myth: conspiracy theory and politics in Nineteenth-century France. Ox­
ford, 1993. P. 252.
61

В отечественной традиции конспирологического мифотворчества в


данном контексте можно привести пример сочинений А.Г. Фоменко. В тео­
рии Фоменко «подлинная» история России была утрачена, благодаря дейст­
виям иностранных историков и господствовавшей династии Романовых:
«Романовы с упоением уничтожали историю Великой = «Монгольской» Им­
перии, подменяя ее выдуманной миллеровско-скалигеровской версией. Вы­
ходит, что одним из основных инструментов изготовления «правильной ис­
тории» бьши бочки с порохом... вместо слова «взорван» историки уклончиво
написали «был перестроен». Грамотно» .
Проблемы настоящего, проецируемые на определенные группы или эт­
нические меньшинства, в текстах описывающих тот или иной заговор пере­
носят проблемы текущего момента в прошлое, подчеркивая в контексте
«длинного времени» конфликт с избранной всему виной группой. На базе
этого конфликта, используя распространенные архетипы массового сознания,
имеющие негативную эмоциональную окраску, формируется представления
о долгом противостоянии с той или иной социальной, этнической или рели­
гиозной группой, с одной стороны, обосновывающие агрессию по отноше­
нию к представителям той или иной группы, с другой, формирующие кол­
лективную идентичность, создавая ощущение «общего» прошлого. Именно
это ощущение объединяет коллектив, а использование агрессивных методов
и риторики упрощает процесс упрочения в общественном сознании данной
«изобретенной традиции».
«Антагонизм - типичный случай тех условий, которые вызывают осоз­
нание и интенсификацию исходных структур и тем самым становление кол­
лективных идентичностей», - пишет Ян Ассман в работе «Культурная па­
мять» 1 4 9 . Именно таким целям и служат работы конспирологического содер­
жания. Говорить об их культурной ценности можно с большой долей сомне­
ния, но они зачастую являются теми «формирующими текстами», которые
обусловливают самоопределение человека. «Они сообщают обосновывающее

Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Реконструкция всеобщей истории, Жанна д'Арк, Сам­
сон и русская история. М., 2002. С. 153.
149
Ассман Я. Культурная память: письмо, память о прошлом и политическая идентич­
ность в высоких культурах древности. М., 2004. С. 144.
62

идентичность знание и мотивируют совместную деятельность через расска­


зывание совместно обжитых историй» .
Тем самым, конспирологические мифы создают некое общее мыслен­
ное пространство, члены которого «...рассматривают определенные вещи как
151
нормальные и натуральные, а другие как неправильные и чуждые...» . В
культурной памяти данной группы ключевые события, факты истории и лич­
ности, оставившие в ней след, вписываются таким образом, что до того «пус­
тое» или несформированное в исторической памяти пространство, заполня­
ется смыслом.
Реконструкция истории авторами конспирологических текстов произ­
водится с таким расчетом, чтобы на доступных читателю примерах дать жи­
вописную картину превращения некогда гармоничной общности в ту про­
блемную, которой она является сегодня, и в которой потребитель этих тек­
стов находится. Для этого в картине прошлого находятся образы, отвечаю­
щие общему смыслу конструкции истории (или создаются, в случае отсутст­
вия подходящих). Таким образом, в тексте воплощается мифологический об­
раз прошедшего «золотого века», разрушенный заговорщиками, и в который
есть возможность вернуться, сплотившись и объединившись против общего
врага.
В коллективном историческом сознании происходит процесс, сходный
с описанным Морисом Хальбваксом: «...когда мы осматриваем старые квар­
талы большого города, мы испытываем особое удовлетворение, если нам
рассказывают историю этих домов и улиц. Все это - новые для нас представ­
ления, но вскоре они становятся привычными, потому что они согласуются с
нашими впечатлениями и без труда вписываются в пейзаж. Нам начинает ка­
заться, что этот пейзаж и сам по себе смог бы произвести их, а наши пред­
ставления являются лишь развитием того, что мы уже видели. Дело в том,
что встающая перед нами картина была нагружена смыслом, и этот смысл
оставался нам непонятен, хотя мы о нем догадывались... Новая картина, про­
ецируемая на уже известные факты, помогает нам обнаружить в них немало
черт, которые в свою очередь становятся частью этой картины, придавая ей
более ясный смысл. Таким образом, память обогащается с чужой помощью, и

АссманЯ. Культурная память. С. 153.


Schopflin G. The Functions of Myth and a Taxonomy of Myths. P. 19-20.
63

как только привнесенные в нее извне элементы укореняются, они уже больше
~ 152

не отличаются от остальных воспоминании» .


Узловые моменты и образы, бытующие в массовом сознании, которые,
как правило, более других нагружены мифологическим значением, чаще дру­
гих и становятся частью той или иной «теории заговора», при этом «теории»
меняются, а узловые моменты, приобретая новый смысл, остаются. Одно и то
же событие может быть по-разному интерпретировано сторонником теории
«масонского заговора» и, к примеру, сторонником «еврейского заговора»,
однако, логика построения теории останется прежней, характерной конспи-
рологическому сознанию.
Конспирологические теории, связанные с трагическим взглядом на ис­
торию событий, вбирают актуальные проблемы окружающей действительно­
сти и, проецируя их на историческое прошлое коллективной общности, по­
лучают новый, требуемый обстоятельствами, смысл.
«В историческом сознании «преданья старины глубокой» оплодотво­
ряются живым дыхание современности, становятся существенным элементом
общественного сознания. В нем запечатлевается «живое прошлое», не только
разнообразными нитями связанное с настоящим, но и активно воздействую­
щее на него. С другой стороны, влияя на настоящее, события прошлого, вер­
нее их интерпретация и оценки, сами испытывают влияние современности.
Это означает, что представления о прошлом, входящие в содержание катего­
рии «историческое сознание», суть такие, которые органически связаны с на­
стоящим. Эта связь актуализирует общественный интерес к ним, превращая
память о прошлом в действенный фактор современной духовно-
политической жизни» 1 5 3 .
Мифологизация прошлого, безусловно, искажающая объективную ис­
торическую реальность, по-разному отражается на исторической памяти лю­
бого общества. Но влияние этой мифологизации может быть как позитив­
ным, так и негативным. В.Э. Багдасарян замечает: «Мифологизация, как
функциональная парадигма коллективной памяти архаических сообществ
имеет принципиальное отличие от современного мифотворчества. Мифы
152
Хальбвакс М. Коллективная и историческая память [Электронный ресурс] // Журналь­
ный зал : русский толстый журнал как эстетический феномен. Электрон, дан. [Б.м.], 2001-.
URL: http://magazines.russ.ni/nz/2005/2/ha2.html (дата обращения: 11.08.2010).
153
Могильницкий Б.Г. Историческое познание и историческое сознание. С. 36.
64

древнего мира представляли собой донаучный способ познания действитель­


ности. Напротив, современное мифотворчество в контексте существующих
научных достижений, ведет к профанизации знания» .
Обращая внимание на представление о времени в современных теориях
заговора, необходимо отметить удивительное соотношение в нем циклично­
сти и линейности. Цикличность, характерная для традиционного мифа, пред­
ставляет собой постоянное повторение страданий сторонника теорий загово­
ра. Несправедливость и трагедия совершаются на его глазах регулярно, тогда
как он не в состоянии прервать этот порочный круг. Линейность же является
чертой современного мифа, из прошлого в будущее указывающей поступа­
тельное развитие человеческой истории. Поиск «особого» происходит по­
всюду, но более всего для этого подходят авторитетные издания и артефакты
цивилизации, общеизвестные вещи, способные побудить в сознании массу
популярных ассоциаций. В этом смысле книга Майкла Дроснина «Библей­
ский код. Обратный отсчет» прекрасно описывает менталитет апокалиптиче-
ски настроенного человека, расшифровывающего Ветхий Завет таким обра­
зом, что на его страницах отыскиваются все текущие мировые события: от
т.н. инцидента «Моникагейт» до предупреждения о подготовке Ираном
ядерного оружия.
Террористические акты 11 сентября 2001 года, оказавшие неизгладимое
впечатление на весь западный мир, также тотчас нашли свое место в огром­
ном числе работ авторов теорий заговора: «Мы вновь обратились к наиболее
зловещему месту в Священной Книге, где «Конец Света» появлялся вместе
со словосочетанием «в Конце Света». «Буш», «Арафат», и «Шарон» были
зашифрованы на том же участке текста. Без сомнения, речь шла о текущей
ситуации. Код говорил о наших днях.... То же предостережение содержалось
в книгах Ветхого и Нового заветов, с предельной ясностью указывая, что
«Решающая битва» начнется на Ближнем Востоке и вскоре захлестнет весь
155 т-> ~ г

мир» . В данной работе таюке делаются намеки на то, что история всей че­
ловеческой цивилизации была предсказана и зашифрована в Библии некими
внеземными существами: «Само существование в Священном Писании кода,
рассказывающего о нашем будущем, доказывает, что мы не одни во Вселен-
154
Багдасарян В.Э. Проблема мифологизации истории в отечественной литературе
1990-х гг. С. 56.
155
Дроснин М. Библейский код. Обратный отсчет. М., 2004. С. 231.
65

ной. И раз никто из нас не способен смотреть сквозь время, то, по-видимому,
некое чужеродное существо однажды очутилось на нашей планете — и уж
точно тогда, когда началось создание Библии... вся будущая жизнь человека
была известна уже в момент его сотворения, все события нашей истории бы­
ли расписаны, до того как произошли, чтобы сейчас, прочитав эту историю,
мы увидели не только все уже случившееся, но и все то, что ждет человече-
156

ство» .
Удивительным образом данная концепция истории напоминает, в част­
ности, рерихианскую, где «другая история» просачивается в наш мир через
мифологию и существует в ней. При этом мало кто из людей догадывается об
истинном смысле того или иного события или образа. В этой связи интересен
специфический взгляд на профессию историка в рерихианской концепции
истории: «Учителя и Космические Иерархи, создавшие Живую Этику, в силу
своих высоких знаний и способностей, являют собой пример самых блестя­
щих историков, которым доступны и исторические прогнозы и реальные за­
ключения, относящиеся к прошлым накоплениям» 15 .
Концепция «Высоких сущностей», которые подобно буддийским бод-
хисаттвам, спускаются на Землю, чтобы изменить ход текущих событий,
своеобразно объясняет проблему роли личности в истории и сосредоточения
различных «теорий заговора» на узловых моментах и видных исторических
личностях. «Своими уникальными деяниями они как бы программируют сам
исторический процесс и делают это мудро и так точно, что заложенная ими в
этот процесс энергетика, подобно стреле Благой Вести, летит через века и
158
определяет будущие исторические события» .
Как уже говорилось ранее, элемент цикличности времен вносится по­
средством повторения во времени заговора. Как и много лет назад, «заговор­
щики» одерживают победу, а «теоретики заговора» раскрывают их замысел,
но ничего не могут с этим поделать, порождая ощущение бессилия и апатии.
Обращение к соответствующему видению произошедших событий вновь и
вновь заставляет переживать трагедию, и, таким образом, наделяет необхо­
димым смыслом как прошлое, так и настоящее. Вырваться из этого цикла у
156
Дроснин М. Библейский код. С. 193-195.
157
Шапошникова Л.В. Исторический процесс как космическое явление // Мудрость веков.
М., 1996. С. 322.
158
Там же. С. 328.
66

сторонника теорий заговора нет возможности, т.к. в противном случае поя­


вится необходимость в поиске ответа, который, очевидно, может быть пси­
хологически менее комфортным, чем привычный поиск виновных в чужих, а
не в собственных ошибках.
Обращение к прошлому с актуализацией текущих установок имеет це­
лью еще более привязать личность к трагической истории той общности, ча­
159
стью которой он сам является. Но, как отмечают некоторые исследователи ,
сторонники апокалиптического конца времен, несмотря на очень глубокое
осознание безнадежности существования, оставляют себе возможность три­
умфально продолжить существование в постапокалиптические времена, вер­
нувшись в период «золотого века», т.е. обращаются к извечному мифологи­
ческому архетипу.
У. Вагар в работе, посвященной исследованию апокалиптической лите­
ратуры, отмечает, что в подавляющем большинстве данных текстов будущее
резко отличается от разрушенного настоящего и чаще всего оно циклично
возвращается к «утерянному прошлому». Только одна из шести работ пред­
сказывает полный конец всякой истории, что позволяет ученому сделать вы­
вод о том, что «основная масса эсхатологической литературы может служить
индикатором растущего внутри современной западной культуры сознания
того, что конец уже совершенно осязаем, и новая, высшая радикально другая
160

цивилизация спешит сменить настоящую» .


Несомненно, успех конспирологического историописания отчасти за­
ключен в том, что ему удалось решить проблему увлеченности, заинтересо­
ванности читателя. Для новых условий, в которых оказалась историческая
наука на рубеже веков, эта проблема встала очень остро. Конспирологам ус­
пешно удается решить проблему создания «волнующего рассказа» за счет
обещания снять покров тайны, окружающей события мировой истории. Чте­
ние таких работ для некоторых становится важным актом приобщения к ис­
тине, не священной (как в случае с приобщением к мифологической реально­
сти для архаического человека), но имеющей куда большее значение, чем
просто постижение истории: это непосредственное переживание истории,
спроецированное из прошлого в настоящее.

Hofstadter R. The Paranoid Style in American Politics. P. 40.


Barkun M. A Culture of Conspiracy. P. 176-177.
67

Пьер Нора в одной из своих статей пишет о «демократизации» истории,


о «быстром возникновении разнообразных форм памяти меньшинств, для ко­
торых отвоевание собственного прошлого является необходимой состав­
1
ляющей утверждения собственной идентичности» \ Однако, подобное «от­
воевание» идентичности в условиях быстро меняющегося мира происходит
зачастую с трагическими последствиями (о чем говорилось в предыдущем
параграфе). Следующие вслед за получением столь желанных свобод неста­
бильность, социально-экономическое реформирование и кризисы, с ними
связанные, оказывают соответствующее влияние на формирование историче­
ской памяти той или иной группы.
Некоторые наблюдатели склонны полагать, что выражаемая в теориях
заговора точка зрения, — это всего лишь «наивная деконструкция истории»,
являющаяся «независимым, оппозиционным мышлением», подлинным про­
явлением данных человеку гражданских свобод. Согласно этому мнению
конспирологический дискурс — это еще и попытка лишить историков и жур­
налистов их монопольного права на освещение событий и историописание.
«Кажется, некоторые историки и журналисты не на шутку испуганы теория­
ми заговора и их широкой популярностью. Это две профессии, чья деятель­
ность непосредственно связана с трактовкой и интерпретацией событий,
происходящих в нашем мире. Когда обычные люди берут эту функцию на
себя, это значит, что они не верят тому, что говорят власти. Наверное, про­
фессионалам обидно, когда любители начинают сами разбираться и думать о
политических событиях... Возможно, мы находимся в середине новой Ре­
формации. Верховные жрецы вновь теряют свою монополию и видят нас,
162

съезжающими в культы и хаос»


Однако, сущность проблемы несколько шире, чем представляется про­
цитированному выше автору. В свободном государстве с демократическими
устоями очень важен баланс сил, способность слушать оппонента и нести от­
ветственность за свое мнение, если оно сеет смятение и агрессию в общество.
Агрессивные в распространении и простые для восприятия обществом тео-
161
Нора П. Всемирное торжество памяти [Электронный ресурс] / I I Нора//Журнальный
зал : русский толстый журнал как эстетический феномен. Электрон, дан. [Б.м.], 2001-.
URL: http://magazines.rass.ni/nz/2005/2/nora22.html (дата обращения: 11.08.2010).
162
Rudmin F. Conspiracy theory as a naive deconstructive history [Electronic resource] //
www.NewDemocracyWorld.org. Electron, text data Boston, [s.a.]. URL:
http://www.newdemocracyworld.org/conspiracy.htm (access date: 11.08.2010).
68

рии заговора не способны к восприятию другой, альтернативной точки зре­


ния. «Для конспирологической интерпретации неприемлемо многофакторное
объяснение истории, устанавливающее множество действующих сил, интере­
сов и предполагающее неоднозначность оценок. Напротив, в ней фиксирует­
ся лишь две силы, исходя из противостояния которых оцениваются все собы­
тия и персонажи. Не допускается, чтобы историческая фигура оказывалась
нейтральной, пребывала бы вне поля борьбы. Поэтому в сочинениях подоб­
ного рода одновременно проводится как идеализация («архетип святого»),
/- \ " 163

так и демонизация («архетип злодея») действующих лиц»


Билл Клинтон, на период президентского правления которого пришел­
ся всплеск популярности теорий заговора в США, в одном интервью отозвал­
ся о многочисленных ток-шоу, где обсуждались различные конспирологиче-
ские варианты действий президентской администрации, как о «поставщиках
ненависти» 164 , после чего выдержал целый шквал критики за неуважение к
принципу свободы слова. Современные тенденции, отмечаемые, например, в
книготорговле, подчеркивают устоявшийся интерес к т.н. sciencetainment в
форме интеллектуальных детективов, нон-фикшн и т.д. Сочетание интеллек­
туальной составляющей и развлечений, особенно в книгах, касающихся ис­
тории, часто бывает в ущерб правде исторического факта.
Стремление привлечь аудиторию, удовлетворив спрос и подняв рей­
тинг, используя интеллектуальные книги и научно-популярные фильмы, час­
то идет вразрез с исторической правдой и формирует соответствующие пред­
ставления об истории. Кроме того, сообщество профессиональных историков
само во многом способствует тенденции профанизации и мифологизации ис­
тории в массовом сознании, отказывая широкой читательской аудитории в
способности принять настоящий интеллектуальный роман, написанный про­
фессиональным историком. Исключением может служить, к примеру, роман
Умберто Эко «Маятник Фуко», выбивающийся из общего ряда развлекатель­
ной литературы своим безусловным интеллектуально-духовным смыслом,
глубиной охвата исторического материала, и умело и иронично деконструи-
рующим феномен теории заговора в современном мире. Проблема популяри-
163
Багдасарян В.Э. Проблема мифологизации истории в отечественной литературе 1990-х
гг. С. 18.
164
McArthur В. «They're out to get Us»: Another look at our paranoid tradition // The History
teacher. 1995. № 1. P. 47.
69

зации науки стоит сегодня перед всем научным сообществом. Но для истори­
ков, как хранителей общественной памяти, является едва ли не самым боль­
шим вызовом, на который приходится отвечать в новых условиях информа­
ционного общества.
Учитывая устоявшуюся тенденцию современности к легитимизации
конспирологического дискурса (часто связываемую с постмодернистской
«относительностью» любого знания), очевидно, что переломить ее полно­
стью невозможно. Тем не менее, как заметил один американский историк,
каждый из нас несет профессиональную ответственность: «Прививать обще­
ство от бича повального поиска заговоров — одна из задач нашей профес-
165

сии» , которой мы и должны, в частности, заниматься, исправляя и дезавуи­


руя мифы прошлого, актуализирующиеся в современном обществе и нару­
шающие столь хрупкий баланс.
Рассмотрев в предьщущих частях работы ключевые черты и функции
теорий заговора, а также особое место истории в структуре конспирологиче­
ского нарратива, необходимо взглянуть на еще один процесс, ставший знако­
вым для европейской истории эпохи модерна - становления национальных
государств. Изучив особенности формирования национальной идентичности,
а также специфику парадигмы исторического сознания, сложившегося в
XVIII-ХГХ веках, можно яснее понять значение и инструментальное приме­
нение теорий заговора для создания как новых социальных структур, так и
формирования нового типа исторического сознания.

1.5. Место теории заговора в процессе «изобретения нации»


В результате кардинальных изменений структуры административного
управления территориями, социально-экономической структуры общества, а
также политической идеологии примерно с середины XVII века в Европе на­
чался процесс формирования идеологии национализма, предопределивший
появление национальных государств современного образца. Важным факто­
ром в дискурсе национализма явилось представление о народе, как неком
едином целом, обладающем единой идентичностью и разделяющем единые
принципы. «Народ, нация должны обладать одной идентичностью и - по
крайней мере в идеале - одним голосом. Нация, таким образом, это не просто

McArthur В. «They're out to get Us»... P. 47.


70

статическая категория, но плод общей приверженности целому и принципам,


которые оно воплощает. И именно как целое нация отличается от других
стран, и как целое члены нации обладают потенциальным правом на самооп­
ределение и государство - такое же уникальное, как они сами», - отмечает
166
Крэйг Калхун .
Изменение структуры межгосударственных и межэтнических взаимо­
связей, произошедшее в период нового времени, актуализировало стремле­
ние национальных интеллектуальных элит не только определить свое место в
мире, но и объединить людей, проживавших на одной территории в единую
национальную структуру. Так, категории «мы», «народ», «нация» стали не­
отъемлемой частью внутриполитического и международного дискурсов го-
сударств эпохи модернизации . Отмечая свое место на политической карте
мира, а также в воображении граждан, интеллектуальные и политические
элиты национального государства тем самым «очерчивали» границы сущест­
вования наций, определяя «своих» и «чужих» существующего миропорядка,
создавая общую идентичность и концептуализируя пространство вокруг 1 8 .
Практически все исследователи национализма замечают, насколько
важную роль в строительстве национального государства играло создание
единого культурного пространства с помощью национального языка, литера­
туры, прессы, всеобщего образования и формирования интеллектуальной
элиты. В результате этих процессов создавалось некое общее культурное
пространство, способное не только интегрировать членов этого сообщества в
единый «национальный организм», но и сконструировать, усилиями истори­
ков молодых национальных государств, общее героическое прошлое. В от­
сутствие такового очень сложно апеллировать к былой славе сообщества и
другим мифам и артефактам, которые, по словам Энтони Смита, создают со­
ответствующую «почву» для последующих социальных и культурных про-
169

цессов в ходе создания нации .


Бенедикт Андерсон, один из столпов академического изучения фено­
мена национализма, проводя параллель между «биографией» нации и био-
166
Калхун К. Национализм. С. 160.
167
Billig М. Banal Nationalism. London: Sage, 1995. P. 93-94.
168
Подробнее о формировании образа «другого» в контексте международной политики
см., например, Нойманн И. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании
европейских идентичностей. М., 2004. 336 с.
169
Smith A. The Ethnic Origins of Nations. P. 16.
71

графией человека, подчеркивал: поскольку «у нации нет Творца, ее биогра­


фия не может быть написана по-евангельски, «от прошлого к настоящему»,
через длинную прокреативную череду рождений. Единственная альтернатива
- организовать ее «от настоящего к прошлому» . В этом и заключалась ос­
новная проблема, вставшая перед интеллектуалами, и прежде всего истори­
ками, национальных государств: создать метанарратив нации, проследив или
создав ясную и четкую линию преемственности современных наций к их
древним предкам, «насколько далеко сумеет пролить свой прерывистый свет
171
лампа археологии», - используя метафору Б. Андерсона .
В парадигме истории XIX века одним из постулатов являлось «посту­
пательное развитие человеческого общества от низших форм к высшим», в то
время как история, прочно удерживая статус «царицы наук» воспринималась
как направленный, имеющий смысл процесс» . Своеобразным венцом этого
социокультурного процесса, без сомнения, являлись нации, трансформиро­
вавшие традиционное общество в суверенный народ, и превратившие прежде
разрозненное население, проживающее на определенной территории, в еди­
ный этнический, культурный и политический коллектив, обладающий вер­
ховной властью и, как правило, имеющий героическое прошлое. По сравне­
нию с традиционным обществом, в эпоху национальных государств именно
народ стал формальным обладателем верховной власти. По меткому замеча­
нию американского социолога Леи Гринфельд национализм стал той формой,
в которой «демократия впервые явилась миру, спрятанная в идее нации, как
17^

бабочка в коконе» . В то же время историк Рогалла фон Бибберштайн отме­


чал, что, несмотря на бессмыслицу, которую представляет, на первый взгляд,
набор аргументов сторонников теории заговора, в идее о существовании за­
говора отражено осознание того, что в автократических государствах сво­
бодное объединение индивидуумов, воспринимающих себя не пассивными
подданными, а активными гражданами, расценивается как эпохальный пере­
ворот 174 . Подобная идея дала почву для формирования консервативного тези­
са о заговоре. Но в то же время, универсальность этого тезиса подтвердилась
170
Андерсон Б. Воображаемые сообщества. С. 222-223.
171
Там же. С. 223.
172
Могильницкий Б.Г. История исторической мысли XX века. Томск, 2001. Вып. 1 : Кри­
зис историзма. С. 10-12.
173
Гринфельд Д Национализм. Пять путей к современности. М., 2008. С. 14.
174
Рогалла фон Бибберштайн Й. Миф о заговоре. С. 167.
72

активным использованием новыми интеллектуальными элитами национали­


стических государств тезиса о заговоре как способе мобилизации сообщест­
ва. В этом смысле использование идеи о заговоре продемонстрировало из­
вестную амбивалентность, став одновременно и орудием консервативных
элит, противостоящих новым национальным движениям, и мощным двигате­
лем национального движения, способным привести общество к революции и
мятежу против устоявшейся системы общественных отношений.
Формирующееся при этом историческое сознание самым чутким обра­
зом отвечало целям проекта «изобретения» национального нарратива. Мани­
пулируя различными культурными элементами, языковыми и религиозными
традициями, интеллектуальные элиты создавали «истории народов», при
этом «народы» служили словно «подвесной мостик», связывая между собой
прошлое и настоящее. Израильский историк Шломо Занд в нашумевшей ра­
боте «Кто и как изобрел еврейский народ» пишет, что этот «мостик» оказался
протянут «над ментальной пропастью, порожденной модернизацией, мост, по
которому начали беспечно прохаживаться профессиональные историки всех
новоиспеченных национальных государств» . Сплав двух аксиом социо­
культурной жизни XIX века (постоянного поступательного процесса разви­
тия общества и нации как сложившейся, органичной социальной единицы)
обусловил появление крайне мифологизированного типа национального ис­
торического сознания.
К примеру, Генрих фон Трейчке, немецкий историк XIX века, автор
«Истории Германии в XIX столетии», писал: «Мы требуем от наших еврей­
ских сограждан следующее: они должны стать немцами, чувствовать себя
просто и законно как немцы - вне зависимости от веры и древней, священной
памяти, которую каждый из нас с уважением хранит; но мы не желаем, чтобы
тысячи лет немецкой цивилизации сменились эрой немецко-еврейской сме-
шанной культуры» . Это довольно типичная точка зрения историка моло­
дой нации, активно участвующего в формировании нового исторического
нарратива. Для него история нации представляется направленным процессом
поступательного развития, который к моменту объявления о собственной не-

175
Занд Щ. Кто и как изобрел еврейский народ. М., 2010. С. 76.
176
Von Treitschke Н. Our Prospects // Stoetzler M. The State, The Nation & The Jews: Liberal­
ism and the Antisemitism Dispute in Bismarck's Germany. Lincoln & London, 2008.
P. 312.
73

зависимости уже представляет собой сложившуюся, как правило, высокую


культуру.
В американском контексте можно привести схожую реакцию интеллек­
туальных элит на массовую эмиграцию евреев в 80-х годах ХГХ века, в опре­
деленной степени предопределившую формирование «идеологического ан­
тисемитизма». Так, малоассимилированные евреи, эмигрировав в Соединен­
ные Штаты после начавшихся в Российской империи погромов, воспринима­
лись как угроза существованию американской нации, ее культуре и способ­
ствовали формированию многочисленных конспирологических мифов о «ев­
рейском доминировании» в США. Историк и журналист Генри Адаме, пре­
подававший в 1870-х годах в Гарварде историю средних веков, писал о том,
что Америка «в руках евреев», которые, будучи посланцами русского цариз­
ма и социализма, изнутри разваливают сложившуюся социальную, промыш­
ленную, финансовую и политическую систему Америки. Более того, Амери­
ка представлялась ему в авангарде развития англо-саксонской, атлантической
цивилизации, главной угрозой которой является Россия, посылающая имми­
грантов из Восточной Европы для разрушения ее культуры 1 7 7 .
Американский историк Уилльям Макнилл, отмечая значение историков
в определении коллективных идентичностей, писал, что осознание общего
прошлого служит мощным средством определения того, кто «мы» такие есть
на самом деле. Однако, историки, являясь частицей данной коллективной
общности, часто неспособны объективно создать «исторический портрет»
нации, смешивая правду с вымыслом, историю с идеологией. В конечном
счете «результат мифологичен: прошлое такое, каким мы хотим его видеть,
надежно упрощается до образа схватки между хорошими ребятами и плохи­
ми ребятами», «нами» и «ими». Большинство национальных историй и
большинство групповых историй — суть явления такого рода...»
Такая упрощенная картина прошлого, создаваемая с целью унифициро­
вать разрозненные нарративы, превратив их в единый национальный мета-
нарратив, обладает привлекательностью, традиционно присущей мифу. В
нем наряду с успехами и поражениями предков, актуализированы и совре-

177
Saveth E.N. American Historians and European Immigrants 1875-1925. [S.a.], 2007. P. 74-
75.
178
McNeill W.H. Mythhistory, or Truth, Myth, History, and Historians // The American Histori­
cal Review. 1986. Vol. 91. № 1. P. 4-6.
74

менные проблемы сообщества. Э. Геллнер замечал, что национализм — это


«не пробуждение древней, скрытой, дремлющей силы, хотя он представляет
себя именно таковым» и не «самоутверждение мифических, якобы естест-
венных и заранее заданных сообществ» . Напротив, национализм - это яв­
ление современного мира, появившееся в результате изменения социальной,
политической и культурной парадигм общества, и использующее старые ми­
фы на новый лад для объединения разрозненных общностей людей в единый
социальный и политически суверенный организм под названием «нация».
Каково же место феномена теории заговора в этом процессе? И на­
сколько сильно актуализация конспирологического мифотворчества была
обусловлена формирующимся историческим сознанием национальных госу­
дарств? Как уже отмечалось ранее, конспирологический миф обладает силь­
ным мобилизационным эффектом, сплачивая определенные группы людей в
периоды социально-политических и культурных перемен. Интеллектуальные
элиты, прилагая свои усилия к формированию образа единой нации, бес­
спорно, обращались к современным конфликтам с другими государствами и
народами, а также апеллировали к исторической памяти сообщества, проеци­
руя в прошлое настоящие конфликты и отыскивая там «истинные» причины
актуальных проблем современности. Роль истории, воспринималась в XIX
столетии в качестве «политической педагогики» и, соответственно, место ис­
ториков в этом процессе нельзя недооценивать. Безусловно, здесь стоит осо­
бо подчеркнуть: далеко не все историки и не во всех случаях национального
строительства прибегали в своей практике к активному использованию тео­
рий заговора. Идя по жизни с открытыми глазами, как писал Марк Блок, ис­
торик должен внимательно смотреть на людей, на события и вещи, и через
эту призму познавать как настоящее, так и прошлое . Будучи гражданами
молодых наций и такими же людьми, как и все остальные, историки, очевид­
но, не могли не принимать в расчет (а порой и воспринимать) распростра­
ненные идеи о врагах нации, выраженные в теориях заговора.
Став с конца XVIII века важной частью общественного дискурса евро­
пейской культуры, теории заговора создавались и распространялись интел­
лектуальными элитами национальных обществ, тем самым, способствуя

Gellner Е. Nations and Nationalism. P. 49.


Блок M. Апология истории, или Ремесло историка. М., 1986. С. 28.
75

формированию группового единства молодых наций. Стремясь к сплочению


нации, интеллектуальные элиты часто прибегали к формированию образа
врага, концептуализированного в теории заговора, культивирующей, со­
гласно Теодору Ремингтону, «чувство общей идентичности» и противопос­
тавляющей сообщество тем, кто находится за пределами него . Традицион­
ный мифологический архетип противостояния своих и чужих, выраженный в
эпоху современности сциентистским языком, стал важным элементом обос­
нования актуальных проблем общества. Перенесение же его в исторический
контекст не только связывало разрозненные факты в единый, по сути мифо­
логический, нарратив, но и содействовало постепенной легализации теорий
заговора в общественном дискурсе европейского общества.
Внимательное рассмотрение истории формирования европейских на­
ций, начиная с XVIII века и до наших дней, безусловно, даст множество при­
меров того, как теории заговора, взаимодействуя с общественным, и, соот­
ветственно, историческим сознанием сообщества содействовали социально­
му сплочению и формированию нарратива нации. Однако, в качестве кон­
кретного примера можно рассмотреть формирование национального само­
сознания у афроамериканцев, начавшееся в первой половине XX века под
влиянием идеологии панафриканизма (фактически идеологии национализма)
и последующего процесса борьбы за гражданские права (т.е. демократиза­
ции). Этот пример показывает, что, несмотря на довольно позднее формиро­
вание национальной идентичности афроамериканцев и очевидный кризис
модели историзма XIX века, описываемый тип исторического сознания явля­
ется доминирующим в складывании единого культурного пространства, в ко­
тором ведущую роль играют теории заговора. Стараясь сплотить разрознен­
ную прежде общность афроамериканцев в единое целое, лидеры афроамери-
канского сообщества очень часто прибегали к использованию конспирологи-
ческих конструктов в своих текстах.
«Если Земля не существует, культура не существует, язык не сущест­
вует и человек не существует. Они лишают тебя существования, называя
Негром. Ты можешь ходить вокруг них целый день, а они будут вести себя
так, будто не видят тебя. Потому что ты сам сделал себя несуществующим.
Личностью без истории; лишившись истории, ты лишился культуры», — пи-

Remington T.J. Conspiracy Narratives as Political Rhetoric. P. 16-17.


76
182
сал один из идеологов афроамериканской идентичности Малькольм Икс .
Черпая вдохновение в идеологии панафриканизма, лидеры афроамериканско-
го национализма не только манипулировали историческими фактами, но с
помощью теорий заговора создавали наиболее комфортный образ «нацио­
нального» прошлого, необходимый для мобилизации сообщества.
После осознания себя личностью чернокожий должен также понять,
что история его народа намного длиннее истории белого человека. Специфи­
ка представлений Малькольма Икса, исходя из его работ, заключается в том,
что история для него неотъемлемо связана с библейскими сказаниями, т.е.
теологической точкой зрения, но смешанной с псевдонаучными знаниями —
типичным признаком сциентистского мифа нового времени.
По мнению Элайджи Мухаммеда, одного из идеологов современного
афроамериканского национализма, до появления белого человека существо­
вали развитые цивилизации черных людей, к которым относятся шумеры, ва­
вилоняне, египтяне, различные народы Африки. Их мудрецы очень давно на­
писали историю на грядущие 25 тысяч лет, именно этим они и отличались от
сегодняшних историков. Каждые 25 тысяч лет чернокожие мудрецы сади­
лись и писали историю грядущих 25 тысяч лет, а не прошедших, как сего­
дняшние. Как только период заканчивался, они складывали свои записи в
склеп старейшего города Земли Мекки и вновь писали историю следующего
периода. Ими было предсказано появление ученого Якуба, проповедовавше­
го среди немногих недовольных и отправившегося со своими людьми на ост­
ров Патмос, где была сотворена новая цивилизация, поработившая черных
людей на шесть тысяч лет, закончившихся в 1914 году, с приходом идеологов
панафриканизма.
В текстах, описывающих ход исторического процесса, черное населе­
ние предстает «истинно избранным народом», в отличие от евреев. При этом
Авраам видится Малькольму Иксу как мусульманин, ведь ислам - это под­
чинение Богу, а никто другой не был так верен Богу, как Авраам. Цитируя
книгу Бытия «И сказал Господь Аврааму: знай, что потомки твои будут при­
шельцами на земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста
лет» (Быт. 15:13) Малькольм Икс утверждает: «Кто провел четыреста лет и
до сих пор странники на земле, которая им чужая? И вы не можете отрицать,

Little М. Malcolm X on Afro - American History. New York, 1972. P. 16.


77

что мы здесь странники. Я не думаю, что кто-нибудь из вас будет отрицать,


что мы странники здесь. Мы не находимся в стране, в которой бы чувствова­
ли себя, как дома.... Сложно найти, хоть одного черного, который бы чувст-
<~ 183

вовал себя здесь словно дома» .


Мысль об «исходе» из Америки связана с появлением и распростране­
нием в афроамериканской среде идей панафриканизма. Еще в 1920 году од­
ного из видных идеологов этой теории Маркуса Гарви называли «черным
Моисеем» в связи с его призывами обрести «гордость черного человека» и
вернуться «обратно в Африку» . Поэтому обращение к библейской темати­
ке в риторике лидеров «Наций Ислама» совершенно не случайно, ибо биб­
лейский дискурс был ближе всего черному населению, и, соответственно,
сформировать историческое сознание, связав его с библейской традицией,
представлялось несколько проще.
Более поздние авторы, развивая идеи лидеров национального движе­
ния, использовали распространенные в «черных кварталах» современные
страхи быть инфицированными или потерять способность к продолжению
рода, чтобы сплотить население против коллективного врага, представлявше­
гося им в разных образах: белого человека, еврея, доктора 1 8 5 .
Исторически получение гражданских прав и исчезновение различных
искусственных барьеров на социальной лестнице привели к тому, что афроа-
мериканцы, которые более других стремились получить высокооплачивае­
мые профессии, чаще других сталкивались с проявлениями расизма. В итоге,
социологические исследования продемонстрировали, что «афроамериканцы,
которые верят в «теорию заговора», лучше образованны, чем те, кто не верит.

Little М. Malcolm X Black Man's history // The end of white world supremacy: Four speech­
es by Malcolm X. New York, 1972. P. 34.
184
Simply...A history of Pan-Africanism //New Internationalist. 2000. № 326. P. 24. В частно­
сти, в 1923 году М. Гарви опубликовал статью под названием «Кто и что есть Негр?», в
которой, стараясь усилить чувство национального единства и гордости о великих деяниях
прошлого, писал следующее: «Каждый беспристрастный студент-историк знает, что это
Негр однажды правил миром, когда белые были дикарями и варварами, живя в пещерах;
тысячи негритянских профессоров в это время преподавали в университетах Александрии,
тогдашнем мировом центре науки. Древний Египет этой эпохи дал миру цивилизацию, в
то время как Греция и Рим обворовали Египет, лишив искусств и алфавита, присвоив поз­
же все его заслуги себе». (Garvey М. Who and What Is a Negro. Цит. no: Macmillan M. The
Uses and Abuses of History. London, 2010. P. 72-73.)
185
Иппс С. Были ли белые выведены Якубом с помощью искусственного отбора? // Куль­
тура времен Апокалипсиса. С. 532-534.
78

Они политически активнее, они в курсе проблем своего сообщества, и они


ближе, чем скептики, к «фронтовой линии» межэтнических конфликтов и со­
186
трудничества» . Для них очевидно, что внутренняя обстановка в черном со­
обществе далека от идеальной: черные убивают друг друга, употребляют
наркотики, чаще других умирают от СПИДа. К тому же они лучше других
понимают всю сложность решения внутренних проблем. Отсюда происходит
1R7

«вытеснение» реальных проблем социальными мифами о некогда сильной


«черной расе», погубленной подрывными действиями «белых дьяволов»,
произошедшими в прошлом сообщества. Конспирологический миф выполня­
ет здесь свою характерную мифологическую роль - «психологического экви­
валента эффекта «дополнительности» к тому очень незначительному «объек-
188

тивному» знанию природы своего существования»


Лидеры афроамериканского национализма и, в частности, Луис Фарра-
хан, в одной из своих наиболее известных книг «Секретные отношения меж­
ду черными и евреями», используя огромное количество ссылок на историче­
ские исследования 189 и архивные документы, делает вывод о заговоре про­
тив черного населения со стороны евреев. Рабство, столь распространенное
Новом Свете, и последовавшие за ним «спланированные» акции по уничто­
жению негров, называются «величайшим из существовавших преступлений
против целой расы, Холокоста черного населения Америки. Евреи были уча­
стниками поимки и насильственной эксплуатации миллионов черных афри­
канских граждан в гнусных и нечеловеческих условиях рабства, нацеленных
лишь на финансовое процветание евреев» 190 .
Приведенная цитата показывает некоторые характерные приемы, при­
сущие конспирологическим текстам, использующим в своей структуре опре­
деленный исторический нарратив. Как уже было сказано выше, идеологиче-

Waters A.M. Conspiracy Theories as Ethnosociologies: Explanation and Intention in African


American Political Culture // Journal of Black Studies. 1997. Vol. 28, №.1. P. 121.
1 R7
О некоторых психологических механизмах защиты см. Интернет-дневник психолога
Pat Santy [Electronic resource]. URL: http://drsanity.blogspot.com/2004/08/psychiatry-101-
defense-mechanisms.html (access date: 11.08.2010).
188
Райков В.Л. Психологические истоки мифа и его эволюционный смысл // Мир психо­
логии. 2003. № 3. С. 43.
189
Множество работ, использованных Л. Фарраханом, было написано еврейскими истори­
ками, что в некоторой степени делает аргументацию автора более весомой для обычного
читателя.
190
Farrakhan L. The Secret Relationship Between Blacks and Jews. Boston, 1991. Vol. I. P. Vn.
79

ские и социально-политические изменения внутри афроамериканского сооб­


щества вызвали большую потребность к сплочению, чему послужили кон-
спирологические конструкции разного характера и направленности. Луис
Фаррахан, во-первых, выделяет одну группу населения и делает их ответст­
венными за все невзгоды, случившиеся с афроамериканцами в Новом Свете.
Во-вторых, использует архетипические черты антисемитского мифа — финан­
совое процветание евреев. В-третьих, в контексте присутствуют не лишен­
ные эмоций фразы типа «величайший из существующих» и прочие, имеющих
целью придание излишнего драматизма работе, позиционируемой как серь­
езное научное исследование. В-четвертых, использование термина «Холо-
кост» в обозначении рабовладения в колониях показьшает сходство с катаст­
рофой евреев во Вторую Мировую войну. Тем самым, неявно легитимизиру­
ется возможное в будущем насилие по отношению к евреям.
Появление теорий заговора стало своеобразным ответом европейской
цивилизации на разворачивающуюся трансформацию социально-
политических основ общества , наделив происходящие вокруг события но­
вым смыслом. Стоит также заметить, что конспирологическое мифотворче­
ство оказало определенное влияние на формирование дискурса националь­
ных государств и этнических сообществ, снабдив их важным инструментом
социальной мобилизации и идеологической борьбы. Процесс «изобретения»
нации требовал не только активной социально-политической деятельности,
но и формирования соответствующей исторической традиции для каждой
новой нации. Этому, в числе прочих представителей интеллектуального
класса, активно способствовали и историки молодых национальных госу­
дарств, благодаря непререкаемому авторитету исторической науки в XIX ве­
ке обусловившие постепенное проникновение теорий заговор в обществен­
ный дискурс современного общества.
В качестве промежуточного итога необходимо вкратце охарактеризо­
вать ключевые эволюционные и типологические черты теории заговора, ха­
рактерные для современного этапа развития данного явления.
191
Одной из первых полноценных теорий заговора считается сочинение аббата Баррюэля,
посвященное истокам Французской буржуазной революции. Подробнее см. The Abbe Bar-
ruel. Memoirs, Illustrating the History of Jacobinism. London, 1798. Vol. 1. 235 p. См. также
работу Амоса Хофмана, посвященную анализу мемуаров аббата Баррюэля. Hofman А.
Opinion, Illusion, and the Illusion of Opinion: Barruel's Theory of Conspiracy // Eighteenth-
Century Studies. 1993. № 1. P. 27-60.
80

В первую очередь необходимо отметить определенную преемствен­


ность элементов, в равной степени характерных как для традиционных ми­
фов о заговоре, так и для современных. Базируясь на мифологических уста­
новках человеческого сознания, мифы о заговоре служили специфической
защитной реакцией на меняющиеся социально-экономические условия жизни
сообщества. Одновременно с этим теории заговора выполняли функцию
идентификационного маркера, четко структурирующего общество на «сво­
их» и «чужих», а в кризисные периоды - проецируя на «других» свои недо­
вольства. Однако, десакрализация и рационализация окружающего мира вне­
сла серьезные коррективы в природу мифа о заговоре, обусловив его сциен-
тизацию. Оставив логику мышления прежней (дуалистичной), процесс дока­
зательства существования «заговора» стал куда более замысловатым, отве­
чающим стремлению авторов мифов придать своим выводам наукообразный
вид. Более того, разработка и имплементация специфического типа историз­
ма обусловили связь во времени прошлого и настоящего, необходимую для
актуализации и успешного утверждения той или иной концептуализации со­
бытий окружающего мира в сознании адептов нового конспирологизма.
Следует также подчеркнуть типологическое различие между классиче­
скими теориями заговора современного вида, создававшимися, как правило,
интеллектуалами, обладавшими необходимыми ресурсами и инструментами
и способными придать своим выводам соответствующий вид, и массовыми
убеждениями конспирологического характера. Теории заговора, обладая не­
которыми устойчивыми и довольно специфическими атрибутами, при попа­
дании в массовое сознание упрощались до уровня предрассудков и стереоти­
пов, сохраняя, тем не менее, свой основной смысл. Поэтому, говоря о специ­
фическом «конспирологическом дискурсе» необходимо четко разделять эти
два уровня: интеллектуальный и массовый. В то время как «интеллектуаль­
ный» уровень конспирологического мифотворчества ярче всего подчеркивает
сциентизацию языка, придавшего традиционному явлению новый вид, на
уровне массовых убеждений и неформальной коммуникации (несмотря на
известную методологическую сложность выделения конспирологического
дискурса в чистом виде) четче всего улавливается преемственность традици­
онного мифологического познания мира. Поскольку непременной состав­
ляющей любой теории заговора является группа людей, первоначальными
81

«заговорщиками» были признаны организации (реально существовавшие или


вымышленные), которые благодаря сформировавшимся предрассудкам, бьши
способны в полной мере отразить фобии и чаяния исторического момента.
Теория заговора масонов и теория еврейского заговора, находясь у истоков
традиции современного конспирологического мифотворчества, в скором
времени бьши дополнены другими конспирологическими концептами, наи­
более актуально выражавшими проблемы текущего исторического момента.
По мере роста общего образовательного уровня и развития информа­
ционных технологий, граница между интеллектуальным и массовым конспи-
рологическим мифотворчеством несколько стиралась, к концу двадцатого
столетия предоставив возможность каждому желающему придать своим
страхам и предрассудкам форму мифа о заговоре, со всеми характерными ат­
рибутами. Это не только в какой-то мере предопределило необычайную по­
пулярность теорий заговора в современном обществе, но и способствовало
чрезвычаинои диверсификации конспирологических концепции . Ьсли в
XVIII первые современные теории заговора видели заговорщиков в лице в
основном тайных лож масонов и иллюминатов (к которым почти сразу при­
соединились и евреи), то к концу XX века круг образов заговорщиков стал
чрезвычайно широк, включая как ставшие уже традиционными и разрабо­
танные идеи о заговоре тайных обществ, так и совершенно невероятные идеи
инопланетного заговора.
Таким образом, длительная европейская конспирологическая традиция,
имеющая в своем «культурном депо» довольно обширный набор образов,
взаимодействуя с массовой культурой и массовым историческим сознанием,

Среди прочих, необходимо отметить: заговор правительства и силовых структур (ЦРУ,


ФБР, Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям, Федеральная резервная систе­
ма), заговор международных организаций (ООН, Тройственная комиссия, Сионистское
оккупационное правительство (ZOG), Бильдельбергская комиссия, Фонд Карнеги, Совет
по международным связям), заговор различных этнических сообществ (евреи, мексикан­
цы, русские, итальянцы, британцы, арабы, немцы, афроамериканцы), заговор религиозных
конфессий и сект (католики, мормоны, сатанисты, сторонники Нью Эдж), заговор круп­
ных корпораций и исследовательских центров (корпорация RAND, институт Като, Coca
Cola, McDonalds), заговор тайных обществ (Череп и кости), заговор инопланетян, дейст­
вующих заодно с правительством США (миф о «людях в черном», рептилиях) и множест­
во других.
82

к концу XX столетия оказалась способна генерировать различные теории за-


193 " «->
говора , первой «жертвой» чего стала именно история.

***

В современном мире стремление интерпретировать происходящие со­


бытия через призму теории заговора стало общепринятым занятием. Поя­
вившись в западноевропейской культуре как результат секуляризации и ра­
ционализации окружающей реальности, к настоящему времени данный тип
мышления, хоть и занимает место на периферии общественного дискурса,
тем не менее, становится важной частью популярной культуры. В литерату­
ре, посвященной исследованию данного явления, всегда особое место уделя­
ется примеру американского конспирологического сознания, к концу XX ве­
ка сформировавшего целую «культуру заговора» и продолжающую трансли­
ровать идеи теорий заговора через глобальную культуру по всему миру.
Идея заговора, занимавшая важное место в культуре американской ци­
вилизации на протяжении нескольких веков, активно взаимодействовала и с
формировавшимся историческим сознанием нации, о чем и пойдет речь во
второй главе исследования.

193
Это, с одной стороны, могут быть теории заговора, фокусирующие внимание на от­
дельной группе «заговорщиков», а, с другой стороны, речь может идти и о глобальных
концепциях заговора, интегрирующих в свою структуру различные идеи и мотивы кон­
спирологического плана.
Глава 2. Традиция конспирологического мифотворчества в Со­
единенных Штатах Америки XVII - XX вв.

В предыдущей главе мы исследовали природу конспирологического


мифотворчества, продемонстрировав социальные, психологические и поли­
тические предпосылки этого феномена, а также обратив внимание на взаимо­
отношение общественного и исторического сознания с конспирологическим
мифотворчеством.
Теперь на примере истории американской нации попытаемся просле­
дить, как конспирологическая традиция, являясь важной частью обществен­
ного сознания, взаимодействовала с историческим сознанием американского
народа.
Исследователи отмечают, что в «Америке конспиративизм старше Со­
единенных Штатов как государства» . Начиная с первых колонистов, поиск
заговорщиков вокруг представлялся непременной частью обыденной жизни.
В наиболее «тяжелые» времена войн, реформ, финансовых кризисов, объяс­
нение происходящего чьим-то «злым умыслом» становилось достаточно по­
пулярным и порой даже приводило к человеческим жертвам.
Однако, несмотря на важную роль конспирологической культуры в на­
циональном менталитете, уникальное культурное разнообразие, созданное
многочисленными группами эмигрантов, наряду с политическим плюрализ­
мом и характерным типом исторического сознания, предопределили условия
для выработки своеобразной системы, сдерживающей теории заговора от до­
минирования в политической жизни общества.
С одной стороны, гарантированная конституцией свобода выражать
свои взгляды позволила распространять в обществе любые идеи, в т.ч. кон­
спирологического характера. Начиная с первых колонистов, исповедовавших
пуританизм, в общественном сознании было очень четко выделена категория
«чужих», подрывные действия которых виделись за каждым негативным со­
бытием колониальной действительности. С другой стороны, сохраняя необ­
ходимый баланс в обществе между различными этническими и социальными
группами, сложившаяся система социальных отношений позволяла изолиро-
194
Энтин Дж. Теория заговора и конспиративистский менталитет [Электронный ресурс] //
Новая и новейшая история. 2000. № 1 // Vivos voco! Электрон, дан. [Б.м.], [б.г.]. URL:
http://vivovoco.rsl.ru/W/PAPERS/ECCE/CONSP.HIM (access date: 11.08.2010).
84

вать наиболее одиозные идеи конспирологического характера и предотвра­


тить их превращения в доминирующее политическое движение. Несмотря на
то, что в истории Соединенных Штатов несколько раз возникали такие мо­
менты, когда конспирологическое сознание определяло политическую дейст­
вительность («Красная Угроза», Маккартизм и «охота на ведьм», террори­
стические атаки 11 сентября), эти периоды были в целом относительно крат-
ковременны, и выработанная система «сдержек и противовесов» неизменно
изолировала самые одиозные элементы. Немалую роль в этом процессе игра­
ло и историческое сознание американцев, сохранявшее в исторической памя­
ти нации наиболее трагические эпизоды, которые затем служили в качестве
сдерживающего фактора эскалации политических конфликтов.
Очевидно, что специфические детали конспирологической ментально-
сти можно найти в историческом сознании практически любого современно­
го общества, однако, в американском контексте исторического сознания,
ввиду определенных исторических и идеологических обстоятельств, эта мен-
тальность получила наиболее сильное развитие.

2.1. Формирование конспирологического менталитета и основных кон­


цептов исторического сознания американской нации

Исследуя книги и источники, посвященные колониальному периоду


истории США, повсеместно сталкиваешься с понятиями «Град на Холме»,
«Земля Обетованная», «странствия в пустынь», ставшие во многом опреде­
ляющими в формировании представления об исключительности американ­
ского народа. Прибывшие в 1630 году из Европы пуритане под руководством
Джона Уинтропа верили в то, что именно им выпала честь строить государ­
ство по заветам Бога. Уинтроп так и писал: «Мы заключили завет с Богом для
этой цели... 1 осподь позволил нам уехать и составить свои законы» .
Алексис де Токвилль в работе «Демократия в Америке» подчеркивал:
«Они отказывались от теплоты родной земли потому что, повинуясь зову ра­
зума и сердца, и терпя неизбежные для переселенцев мытарства и невзгоды,

Winthrop J. City upon a Hill [Electronic resource] // Mount Holyoke College. Electron, text
data. South Hadley, Massachusetts, [s.a.]. URL: http://www.mtholyoke.edu/acad/intrel/ winth-
rop.htm (access date: 11.08.2010).
85
196
стремились добиться торжества некой идеи» . В Европе пуритане постоян­
но подвергались гонениям. Земли Новой Англии представлялись им про­
странством, куда они добровольно уходили, чтобы построить государство,
воплотив в жизнь божественный план. Как точно заметил один из исследова­
телей, «это была задача для оперативного отряда христиан, вьшолняющего
фланговую атаку против всех разложений христианского мира. Эти пуритане
не просто плыли в Америку; они отправлялись с целью завершить полную
реформацию, до сих пор не выполненную ни в Англии, ни в Европе, но кото­
рая могла бы быстро закончиться, если бы только святые не помогали им вы­
работать действенную модель государства» 197 .
Такого рода задача, безусловно, сопровождалась определенным рели­
гиозным накалом страстей и неотъемлемым ощущением «присутствия» Бога
в своих рядах. В это же время появилась знаменитая фраза «Град на холме»,
существенным образом предопределившая генезис идеи об «исключительно­
сти» американской нации и специфику общественного сознания. «Мы обна­
ружим, что Господь Израиля между нами, когда десять из нас будут способ­
ны противостоять тысячам врагов; когда Он дарует нам прославление, ибо
скажут люди о грядущих новых колониях, что Господь сотворил это с Новой
Англией, поэтому мы должны принять, что мы словно Град на Холме, глаза
всех людей устремлены на нас» .
Внимательный наблюдатель может заметить, что уже в этом коротком,
отрывке формируется зачатки своеобразной идеологии противостояния. Ло­
гика «новых израилитов» очевидным образом объясняет, что враги будут ок­
ружать проект создания «Града на Холме» со всех сторон: и снаружи, и из­
нутри.
Обращая внимание на исторический контекст, сопровождавший от­
правление . первых пуританских поселенцев из Европы, становится понятно
психологическое давление, которое оказывалось на пуритан в начале XVII
века в Англии и Европе в целом. Популярность пуританизма в Англии рубе­
жа XVI-XVII веков вполне очевидна: простая форма подачи религиозных

Токвилль А. Демократия в Америке. М, 1994. С. 45.


197
Miller P. Errand into the wilderness. Cambridge, 2000. P. 11.
198
Winthrop J. City upon a Hill [Electronic resource] // Mount Holyoke College. Electron, text
data. South Hadley, Massachusetts, [s.a]. URL: http://www.mtholyoke.edu/acad/intrel/winth-
rop.htm (access date: 11.08.2010).
86

доктрин пуританами в обществе, переживающем социальные и экономиче­


ские кризисы, завоевало много сторонников.
Это было время, когда в Англии происходила серьезная трансформация
от феодального общества к модернизированному индустриализму, время не­
стабильности и постоянных изменений. Конфискация церковных и мона­
стырских земель в пользу короля, растущее число выпускников университе­
тов, которые не могли найти работу, создали предпосылки к серьезным из­
менениям в структурной динамике общества. Лишенные земель и возможно­
сти унаследовать хоть какую-то собственность, они представляли собой
внушительную армию мобильных и отчаянных людей, ищущих ответов на
проблемы, изменившие их жизнь и, соответственно, благоприятно воспри­
нявших новую религиозную доктрину.
Усилившиеся репрессии со стороны властей (как англиканских, так и
римско-католических) вынудили отчаявшихся пуритан отправиться в коло­
нии: это движение в историографии носит название «Великая эмиграция».
Но, как отмечают специалисты, этот термин «отражает величие цели, а не
действительные ее размеры» . Сам факт смены относительно стабильной
жизни в Европе на незнакомое, враждебное окружение Нового Света, свиде­
тельствует о фанатизме пуритан в стремлении следовать путем праведной
жизни и реализовывать «Божественный проект» строительства нового обще­
ства.
Таким образом, репрессии против пуритан в европейских странах серь­
езным образом повлияли на мировоззрение колонистов, заложив в менталь­
ный код нации подозрительность к представителям других религиозных
конфессий. Более того, законсервированный на многие десятилетия дух ор­
тодоксальной пуританской религии, временами ощущаемый и поныне, ли­
шил американских колонистов возможности выработать дух толерантности и
религиозной терпимости.
Дэниэл Бурстин писал по этому поводу: «Раскол, который на англий­
ской почве породил бы в рамках пуританизма новые секты, в Новой Англии
приводил всего-навсего к появлению новых поселений. Неограниченность
территорий, подступавшая со всех сторон пустыня — эти факторы избавляли
199
Betlock L. New England's Great Migration [Electronic resource] // Great Migration : a Sur­
vey of New England : 1620-1640. Electron, text data. Boston, 2001-. URL:
http://www.greatmigration.org/new_englands_great_migration.html (access date: 11.08.2010).
87

новоанглийское духовенство от необходимости в пределах собственной тео­


логии обеспечивать тот внутренний простор, то пространство для маневра,
200
которые стали характеристикой пуританской идеологии в Англии.... » .
Возможно, отсутствие накопленного опыта толерантности к инакомыс­
лящим предопределило появление ощущения творимой рядом «подрывной
деятельности», временами доминировавшей в жизни, как колонистов, так и
жителей американской республики. Формированию этого ощущения таюке
способствовало чувство «соучастия» в Божественном Провидении, опреде­
лившим отношение к происходящему в апокалипсических терминах, чувство,
что история творится именно сейчас действиями самих переселенцев.
Пуритане рассматривали свою эмиграцию в Новый Свет одновременно
и как распространение слова Божьего среди язычников и как способ реально­
го реформирования христианской церкви. Ранее потерпев поражение в ре­
форме англиканской церкви, они воспринимали Англию как землю упадка и
порока, Новый Вавилон. И именно у пуритан впервые начала складываться
идеология автономии и независимости от метрополии, видения исключи­
тельного пути Провидения для нации.
Несмотря на важные теологические расхождения между группами ко­
лонистов, селившихся в различных колониях Нового Света, страх перед «ка­
толическим заговором» стал одной из основных доминант в конспирологи-
ческой литературе, а также временами актуализировался в политических де­
батах. Однако, его истоки можно проследить уже с первых, основополагаю­
щих текстов колонистов, также наполненных подозрительностью и страхом
католического заговора. Один из идеологов колонии Вирджиния Уильям Си-
мондс писал: «Единственный риск - это оскорбить Бога, взяв с собой папи­
стов.... Если однажды они проберутся в ваши дома, ожидайте беды: измена и
яд будут их помощником; помните, что все они — искусные убийцы, самые
ненавистные из рода людского» . Конфессиональное противопоставление
«Римской Синагоге» только усилилось в связи со столкновениями сторонни-
ков Реформации и Контрреформации в Европе .

Бурстин Д. Американцы: Колониальный опыт. М., 1993. С. 16.


201
Zakai A. Exile and Kingdom: History and Apocalypse in the Puritan migration to America.
Cambridge, 2002. P. 109.
202
Ibid. P. 111.
88

Своеобразная эсхатологичность мышления поселенцев вкупе с особой,


провиденческой, миссией накладывали особую ответственность на поселен­
цев, и заставляли их проявлять особую бдительность по отношению к окру­
жающим жителям колоний. Так, цитированный ранее Уильям Симондс про­
поведовал, что распространение колоний в Новый свет — это способ донести
203
слово о Христе по всему миру, приблизив, таким образом, Судный день .
Другой же проповедник, Уильям Крэшоу, учил, что протестанты, выполняя
божественную миссию, вступят лицом к лицу в схватке с самим дьяволом,
который будет бороться против установления Царства Божия через колони­
зацию Америки. Но, несмотря на то, что силы его велики, «Иисус Христос на
" f 204

нашей стороне, чье королевство мы будем расширять» .


Столь важная миссия вынуждала поселенцев быть необычайно бди­
тельными. Слова Джона Уинтропа о врагах, окружающих Град на Холме,
подчеркивали болезненную подозрительность ко всему, что происходило в
колониях, и фактически создавало предпосылки разделения окружающего
мира на черное и белое, своих и чужих, что дает важный ключ к пониманию
конспирологической ментальности.
Роберт Голдберг писал по этому поводу: «Сражение за Бога против за­
говора Сатаны оправдывало жестокость, а зверства были самым обычным
делом» . Самым ярким проявлением этой подозрительности и жестокости
стало противостояние коренным жителям — индейцам, ставшим в первые де­
сятилетия существования поселений главным врагом колонистов, вопло­
щавшим в себе образ «другого». Исследователи также отмечают, что кон­
фликт с индейцами стал ключевым в формировании конспирологического
менталитета американской нации. «В то время, когда много внимания уделя­
ется Соединенным Штатам как «нации заговора», важно осознать, что данная
культура заговора простирается за границы истории государства, характери­
зуемая паранойей, укорененной в самом процессе колонизации континента»,
- пишет Кэролин Войдат в статье «Правда в резервации: американские ин­
дейцы и культура заговора» 2 0 6 .

203
Zakai A. Exile and Kingdom P. 111.
204
Ibid. P. 113.
205
Goldberg R.A. Enemy within. P. 2.
206
Woidat CM. The Truth is on the Reservation: American Indians and Conspiracy Culture //
The Journal of American Culture. 2006. № 4. P. 457.
89

В традиционной иудео-христианской культуре пустыня, куда, как ду­


мали пуритане, они и отправлялись, была местом, где проверялась вера на­
стоящего верующего, где его соблазняли и пугали приспешники дьявола.
Среди поселенцев-пуритан было обычным делом представлять индейцев,
приносящими дары дьяволу и выполняющими его приказы, а также жесто­
27
кими и развратными соперниками . В источниках часто можно встретить
образ недочеловека почти первобытного типа, противопоставленный облику
цивилизованного христианина. Таковы впечатления одного из путешествен­
ников от встречи с индейцами: «Господь никогда не создавал столь развра­
щенных, склонных к порокам и зверствам людей, без доли божественного и
цивилизованного внутри» 2 . В итоге подобных наблюдений на свет появился
образ, вобравший в себя и страх дьявольского, антибожественного начала, и
давний страх католической угрозы: король Джеймс I суммировал отчеты из
колоний, написав о «зверских индейцах, рабах испанцев, отверженных ми­
ром и чуждых святого Завета Бога» . Этих и других эпитетов было вполне
достаточно, чтобы сформировать стойкий негативный стереотип индейца,
способного на любые подлости, однако, несмотря на такие представления,
колонисты не упускали шанса иметь с ними деловые и прибыльные отноше­
ния. Гэри Нэш отмечал: «Внимательное изучение популярной литературы
этого периода показывает, что англичане были, прежде всего, заинтересова­
ны в торговых отношениях. Торговля с индейцами, поиск золота и серебра,
исследование Северо-Западного Пути были ключевыми для развития меж-
~ 210

личностных отношении» .
Однако, идее об установлении добрососедских отношений с индейцами
была противопоставлена уже устоявшаяся идея о дерзком и опасном против­
нике, в отношениях с которым можно ждать всего, что угодно. Этот образ не
только формировал хроническую подозрительность, но и имел прагматичную

Native Americans // Conspiracy Theories in American History: An Encyclopedia. P. 522.


208
Vaughan A.T. From White Man to Redskin: Changing Anglo-American Perceptions of the
American Indian //The American Historical Review. 1982. № 4. P. 927.
209
King James. A Counter-Blaste to Tobacco (1604). Цит. no Vaughan A.T. From White Man
to Redskin: Changing Anglo-American Perceptions of the American Indian // The American
Historical Review. - 1982. - №4. - P . 927. P. 928.
210
Nash G.B. The Image of the Indian in the Southern Colonial Mind // The William and Mary
Quarterly. 1972. № 2. P. 206.
90

сторону: позволял оправдывать чрезмерную агрессию по отношению к врагу,


даже если эта агрессия и была спровоцирована самими колонистами 2 1 1 .
Так, в 1607 году колония Джеймстауна была спасена индейцами от го­
лодной смерти. Многие поселенцы, по всей видимости, под влиянием усто­
явшихся негативных стереотипов, воспринимали этот шаг как злой умысел,
чтобы уничтожить колонию (логика вполне характерная для конспир ©логи­
ческой ментальности). Странные слухи питались признаниями двух пленен­
ных индейцев, давших показания о намерении уничтожить колонию (в каких
условиях эти показания были даны до сих пор остается неизвестным). В ре­
зультате, жители Джеймстауна организовали атаку на индейцев, развязав тем
самым войну. Теперь подсознательный страх перед смертельно опасными
индейцами был воплощен в реальность, однако, первопричина этой агрессии
часто оставалась за рамками обсуждения колонистов. Джэффри Пэйсли
очень точно заметил одну любопытную историографическую деталь: атаки
колонистов на индейские поселения обычно назывались «рейды» или «бит­
вы», в то время как успешные индейские атаки на поселения колонистов или
их военные посты получали в литературе термин «резня» и «кровавые бит-
212
ВЫ» .

Переломным моментом в истории взаимоотношений поселенцев и ин­


дейцев, укрепивших в поселенцах страх, подозрительность и ощущение не­
возможности наладить мирные отношения, стала «Виржинская резня» 1622
года, когда почти вся колония (750 чел.) была вырезана. «Со времени резни в
Виржинии... мы более озабочены ими [индейцами - И.Я.], чем ранее, мы не
можем не думать об их руках, обагренных английской кровью», - писал один
из поселенцев 2 3 .
Помимо рассказов о нечеловеческой жестокости индейцев, одним из
способов демонизации противника стало формирование мифологии Великого
Вождя - своего рода персонификации страхов поселенцев перед военным ге­
нием индейцев, ведомых тайными силами дьявола или зарубежных стран. В
американской истории так и остались названия войн, произошедшие от вож­
дя индейцев: война Понтиака, восстание Красного Короля, война короля Фи-

211
Nash G.B. The Image of the Indian in the Southern Colonial Mind. P. 206.
212
Native Americans // Conspiracy Theories in American History. P. 523.
213
Vaughan A.T. «Expulsion of the Salvages»: English Policy and the Virginia Massacre of
1622 // The William and Mary Quarterly. 1978. № 1. P. 82-83.
91

липла. К примеру, война короля Филиппа виделась британским поселенцам


не просто обьиной «серией разрозненных нападений и рейдов рассерженных
индейцев, а искусно спланированной войной, которая велась дьявольски ге­
ниальным военным»
В подобной тактике скрывался еще один, психологически важный мо­
мент: персонификация противостояния с дьявольски талантливым или непо­
средственно связанным с дьяволом противником укрепляла веру поселенцев
в потусторонний заговор (отсылая к образу Града на Холме, окруженного
врагами), позволяя быть настолько агрессивными и жестокими, насколько
того требовали обстоятельства. В некоторых случаях, исходя из религиозных
взглядов раннего этапа колониальной истории, индейцы связывались с дья­
волом. Однако, позднее, по мере секуляризации окружающего пространства
и рационализации сил, направляющих историю, индейцы стали «инструмен­
том» в руках иностранных держав, их послупшои марионеткой. Этот страх
был особенно распространен в поселениях, расположенных на границах, где
реальность более всего вынуждает постоянно быть в состоянии напряжения.
Герцог Эгмонта, Джон Персиваль заявлял, что «французы и испанцы пыта­
ются развратить наших индейцев», чтобы уничтожить Джорджию 2 1 5 .
Некоторые из восстаний индейцев до сих пор носят в историографии
название «заговора», что, очевидно, подчеркивает их связь с конспирологиг
ческой ментальностью американцев. Один из самых известных примеров в
этом роде - восстание Понтиака, также известное как «заговор Понтиака».
Активизация британских войск в районе Великих Озер после Семилетней
войны вызвала недовольство местных племен индейцев, и спровоцировала
несколько мятежей, подавленных войсками. Один из вождей по имени Пон­
тиак стал лидером этих спорадических восстаний, однако, с точки зрения
британских поселенцев, он был лишь орудием в руках французов, желавших
отомстить британцам за потерю территорий. Французское присутствие виде­
лось поселенцам во всем: в поведении вождя Понтиака, называвшего свои
победы «возвращением Отца», т.е. Франции; в докладах британские торгов­
цы писали, что видели французских офицеров. И хотя эти «офицеры» выгля-

214
Bourne R. Red King's Rebellion: Racial Politics in New England, 1675-1678. New York,
1990. P. 118.
215
Runyon S.A. Borders and Rumors: The Georgia Frontier in the Atlantic World. Gainesville,
2005. P. 176.
92

дели, как обычные европейцы, торговцы неизменно определяли в них «заго­


ворщиков» по специфическому «французскому» поведению и манере оде­
216
ваться . Традиция рассматривать историю с «заговором» Франции против
североамериканских колоний была окончательно оформлена в середине ХГХ
века историком Фрэнсисом Паркманом. Он опубликовал книгу под заголов­
ком «Заговор Понтиака», где в качестве фактологической базы использовал
доклады британских военных и торговцев, тех самых, что видели в каждом
217
приезжем европейце след французской «руки» .
Примечательна манера, с которой автор описывал индейцев. Кажется,
каждое качество, присущее индейцу, воплощает в себе склонность к интриге
и подлости. «Амбиция, месть, зависть, ревность его главные качества; его
холодный темперамент.... Сам по себе вероломный, он всегда подозрителен
и недоверчив в отношении других. Храбрый - как никакой другой предста­
витель человечества — он скорее даст волю чувству, исподтяжка ударив кин­
жалом, чем в открытом бою. Его военное мастерство излишествует засадами
и стратагемами; он никогда не рвется в битву с радостным самопожертвова­
нием, с которым отдавались битве воины готических рас в столкновениях с
218

врагами» .
Примечательно, что обращение историком Ф. Паркманом к сюжету о
вероломности и низменности поведения индейцев, происходило в тот мо­
мент, когда американцы вели наиболее активную деятельность по истребле­
нию и изгнанию индейцев с их законных территорий. Обращение к истори­
ческой памяти, с целью актуализировать былые страхи американцев в кон­
тексте текущих событий, сопровождалось употреблением термина «заговор»,
что в очередной раз подчеркивало стабильное влияние конспирологической
ментальности на историческое сознание американцев.
Постоянные столкновения с индейцами и ожидание вторжения ино­
странных держав медленно, но уверенно формировали в поселенцах амери­
канских колоний ощущение постоянной опасности: как внутренней, так и
внешней. Подозрение к чужаку стало настолько привычным, что подобный

Dowd G.E. The French King Wakes up in Detroit: Tontiac's War' in Rumor and History //
Ethnohistory. 1990. № 3. P. 261.
217
Parkman F. The Conspiracy of Pontiac and the Indian War after the Conquest of Canada //
Parkman F. The Works of Francis Parkman. Boston, 1898. Vol. 1. 384 p.
218
Там же. P. 45.
93

способ интерпретации событий стал очевиден даже для некоторых современ­


ников. Один из них писал уже в XVIII веке: «Даже во времена абсолютного
мира... мы уверены, что испанцы приготовили высадку для вторжения в Св.
Августине и Гаване, или что французы маршируют по землям Луизианы с
таким количеством людей, которого никогда не видели эти земли. Времена­
ми негры восставали, чтобы перерезать глотки своим хозяевам, а в другой
219
момент индейцы сговаривались, чтобы уничтожить нас» .
Один из наиболее поразительных образцов подозрительности колони­
стов были гонения на т.н. «молящихся индейцев» (Praying Indians). Согласно
философии пуритан, их обращение в христианство — один из успехов на пути
создания «Града на Холме». Эти индейцы изучали Библию, одевались на ев­
ропейский манер, говорили на ломаном английском и обычно селились ря­
дом с поселениями англичан. Однако, первые отрывочные сообщения о том,
что «молящиеся индейцы» участвовали в военных действиях с обеих сторон
во время «войны короля Филиппа», тотчас разрушили представление о бла­
годушном индейце было тотчас разрушено. И без того хрупкий мир, уста­
новленный с этой группой коренных жителей, сменился жестоким конфлик­
том, в котором «само название «молящийся индеец» стало доказательством
лицемерия, на которое только и способны индейцы» 2 2 0 . Таким образом,
«культурное депо» американской ментальности обогатил очередной образ
коллективного врага, теперь находящийся внутри «Града на Холме». Можно
сказать, что болезненная подозрительность постепенно прогрессировала сре­
ди поселенцев и достигла теперь уровня истерии, когда враг стал видеться
уже внутри границ поселений, а страх заговора перешел на новый, пусть и
вполне логический уровень развития.
Страх дьявольских козней, принесенный первыми пуританами, в опре­
деленный момент истории нашел свое проявление в ведовских процессах,
самым известным из которых был процесс над ведьмами из города Салем.
Подобные процессы, столь популярные в Средние века в Европе, также про­
исходили и в североамериканских колониях, подчеркивая тем самым куль­
турную и ментальную связь с европейской историей и истоками тех предрас-

219
Dowd G.E. The Panic of 1751: The Significance of Rumors on the South Carolina-Cherokee
Frontier // The William and Mary Quarterly. 1996. № 3. P. 541.
220
Bross К The Vilification of Praying Indians during the King Philip's War //Fear itself: Ene­
mies Real and Imagined in American Culture. West Lafayette, 1998. P. 63.
94

судков, которые в американских условиях стали важным фундаментом для


развития конспирологической ментальности. Более того, салемские процес-
~ " ~ 221

сы, которые иногда называют «первой американской теорией заговора»


ясно продемонстрировали, что даже в закрытом пространстве колониального
города, где все друг друга знают, существует устойчивый страх заговора,
осуществляемого Сатаной и его помощниками.
Титьюба, черная женщина, признавшись в ведовстве одной из первых,
сформировала необходимый фактологический фундамент для последующей
истерии в Салеме. Будучи негритянкой (или индианкой, как заявляют неко­
торые ученые), она, очевидно, чисто визуально воплощала качества «друго­
го», столь необходимые для волны всеобщей подозрительности и страха.
Священник из Бостона Котон Мэттер писал, что это был «дьявольский сго­
вор... ведьм против страны, и, будучи давно создан, и не будь он вовремя
раскрыт, возможно, этот заговор подорвал бы и разрушил все церкви в стра-
222
не» .
Вновь общество оказалось разделенным на «своих» и «чужих», но те­
перь граница проходила не по территориальной границе поселения, а между
всеми и каждым жителем города. Более того, никто не мог остаться в сторо­
не, воплощая, тем самым, ярчайший архетип конспирологического сознания
- противопоставление «свой-чужой»: «Здесь в этом мире мы имеем две пар­
тии: Агнец и его последователи, и дракон и его последователи... .Здесь нет
нейтральных. Каждый или на одной стороне, или на противоположной»
Учитывая специфику конспирологического сознания, признания, сде­
ланные Титьюбой и другими арестованными по этому делу белыми девуш­
ками, стали той фактологической базой, которая была необходима для уси­
ления атмосферы заговора и всеобщего недоверия в городе. Эти страхи толь­
ко утвердили священников в намерении раз и навсегда покончить с дьяволь­
скими кознями, выполнив пуританскую миссию по воплощению в жизнь
«Божественного проекта». «Я в действительности намерен подорвать целый
221
Pasley G.L. Witchcraft: The First American Conspiracy Theory [Electronic resource] //
Pasleybrothers.com. Electron, text data. [S.I.], [s.a]. URL: http://www.pasleybrothers.com/con­
spiracy/(access date: 11.08.2010).
222
Burr G.L. Narratives of the Witchcraft Cases, 1648-1706 [Electronic resource] // University
of Virginia Library. Electron, text data. Charlstonneville, [s.a.]. URL: http://etext.virginia.edu/
toc/modeng/public/BurNarr.html (access date: 11.08.2010).
223
Goldberg R.A. Enemies within. P. 5.
95

заговор Дьявола против Новой Англии, во всех его проявлениях», - писал


Котон Мэттер позднее .
Существует достаточно исследований этого эпизода американской ис­
тории, по-разному объясняющих причины процессов над ведьмами в Салеме:
религиозный фанатизм, личные психологические расстройства, конфликт
жителей, недостаток свободной земли и переизбыток населения, и многие
другие . Весь комплекс факторов, обусловивших процессы над ведьмами в
Салеме, важен для понимания той обстановки, в которой происходили про­
цессы. Война с индейцами стала внешним фактором, обосновавшим актуали­
зацию образа индейца в сознании поселенцев, как опасного чужого. Так, не­
которые из допрашиваемых девочек видели дьявола, воплощенного, к при­
меру, в образе индейца . Различные факторы социальной жизни региона
предопределили волну истерии необычайного масштаба. Интерес к магии,
распространенный среди местного населения, конфликт семейных кланов и
их борьба за власть на фоне неудачной войны с индейцами обусловили поиск
внутреннего врага 227 . Однако, сама атмосфера и детали процессов подчерки­
вают элементы мифологического сознания в формировании образа заговор­
щика. Обратим внимание, что жители Салема XVII века ощущали себя в со­
вершенно другой реальности - скорее, реальности мифологической, пропи­
танной религиозным фанатизмом и ощущением исторической важности сво­
ей миссии.
Именно поэтому первые признания женщин породили столь мощную
волну поиска соучастников заговора. Сама манера находить доказательства
заговора и аргументация виновности женщин апеллировала к классическим
формам конспирологической ментальности. Формулировка: «Если вы не ви­
дите заговора, это еще не значит, что его не существует» воплотилась, к при­
меру, в допросе Марты Кери, одной из предполагаемых «ведьм». «Разве вы
не верите, что в районе есть ведьмы? Я не знаю, есть ли. Разве вам неизвест-
224
Burr G.L. Narratives of the Witchcraft Cases. P. 211.
225
Boyer P., Nissenbaum S. Salem Possessed: The Social Origins of Witchcraft. Harvard, 1974.
320 p.; Norton M.B. In the Devil's Snare: The Salem Witchcraft Crisis of 1692. New York,
2003. 448 p.; Demos J.P. Entertaining Satan: Witchcraft and the Culture of Early New England.
New York, 1982. 560 p.; Karlsen C.F. The Devil in the Shape of a Woman: Witchcraft in Co­
lonial New England. New York, 1998. 360 p.
226
Upham C.W. Salem witchcraft; with an account of Salem village, and a history of opinions on
witchcraft and kindred subjects. Boston, 1860. Vol. I. P. 40-53.
227
Boyer P., Nissenbaum S. Salem Possessed: The Social Origins of Witchcraft. P. 181.
96
228
но, что Титьюба призналась? Я не слышала, как она это говорила» . Подоб­
ного рода упрямство и образ мышления в обстановке маленького городка ко­
лониальной Америки XVII века бьши невообразимы и доказьшали, что она
сама, без сомнения, являлась ведьмой. Свидетельства жителей подтверждали,
к примеру, что она была женщиной со вполне современными взглядами, ли­
шенной предрассудков, однако, в то же самое время набожной и часто посе­
щавшей церковь. Дознаватели очень долго решали, как с ней поступить и в
конечном итоге заключили, что, несмотря на частое посещение церкви и мо­
литвы, она, по их мнению, молилась все это время дьяволу, а служанка (с ко­
торой у нее был конфликт) показала, что она молилась «как ведьма» 2 2 9 .
Данный эпизод иллюстрирует механизм, управляющий сообществом, в
котором процветает конспирологическая ментальность. Так, из коллективно­
го сознания оказались извлечены известные стереотипические образы мыш­
ления (дьявол и ведьма — из христианского нарратива, унаследованного из
европейской истории и доработанного на американской почве; образ индейца
как воплощение потенциальной смертельной опасности для жителей северо­
американских колоний), которые на фоне индейского восстания и социаль­
ных проблем обосновали природу переживаемых сложностей «заговора»
дьявола. Трагическое стечение различных обстоятельств повседневной жиз­
ни сообщества дало повод для рефлексии событий в категориях паранои­
дального сознания, а нарратив «дьявольского заговора», упоминаемый во
многих источниках и характерный для пуританских сообществ североамери­
канских колоний, обозначил магистральную тематику заговора.
Избыточная подозрительность к чужаку, связанная с установками ми­
фологического сознания человека, в американском контексте также взаимо­
действовала с острым ощущением американской исключительности, зало­
женным первыми поселенцами и окончательно оформившимся к середине
XVIII века, предопределив специфику американского общественного и исто­
рического сознания. Если внимательно вглядеться в источники, и процессы
против индейских заговорщиков, и процессы против ведьм имели целью по­
кончить с заговором, целью которого было уничтожение всей колониальной

Upham C.W. Salem witchcraft. P. 48.


97

идентичности - т.е. массовой, масштабной угрозой, далекой от локального


восприятия этих событий.
Исследователи отмечают, что конспирологическое восприятие дейст­
вительности — одна из самых сильных и подавляющих доминант культуры,
представляющая собой совокупность популярных верований, ценностей и, в
особенности, страхов и предрассудков, помогающих социальным группам
конструировать и воспринимать свою социальную идентичность и реаль­
230
ность вокруг . Потому кажется вполне закономерным, что в американском,
как и в любом другом обществе, вместе со сменой настроений и оценкой ве­
роятных опасностей для идентичности, изменился и образ заговорщика. Ко­
гда поселенцы осознали, что индейцы больше не представляют настолько
большую угрозу их бытию, а колонии потрясли первые волнения африкан­
ских рабов, фокус был перенесен с индейцев на чернокожих рабов. Их вос­
приятие в обществе также было неоднозначным. С одной стороны из-за сво­
ей расовой принадлежности они воспринимались как необразованные варва­
ры. Более того, их религиозная принадлежность также была важным факто­
ром, формирующим негативную идентичность. Слухи же о восстаниях чер­
нокожих рабов на плантациях создавали почву для подозрительности, стра­
хов и ожидания заговора рабов, которые не замедлили воплотиться в реаль­
ность. Ключевыми для формирования идеи заговора чернокожих рабов стали
события 1 апреля 1712 года в Нью-Йорке, когда 25 рабов родом из Ганы по­
дожгли сараи и несколько дворовых построек. Когда на место прибыли по­
жарные бригады, они их атаковали, захватили оружие и бежали. Спустя су­
тки они были пойманы, двое из рабов покончили жизнь самоубийством. Зна­
ли ли об их плане другие чернокожие рабы, властям Нью-Йорка узнать не
удалось, что только усилило чувство страха у обывателей, а среди рабов это
событие обросло огромным количеством слухов и историй. В целом, этот
случай стал тем самым фактологическим базисом, необходимым для связи
воображаемых страхов с реальностью, ключевым фактом, на котором бази­
руется любая теория заговора.
Обычно, механизм появления «колониальных» теорий заговора в от­
ношении чернокожих рабов был следующим: кто-то видел черных рабов ря-

Kile C.L. 'Shadows in the Forest': Native Americans, Slaves and Conspiracy in U.S. Litera­
ture, 1675-1863. Santa Cruz, 2002. P. 3.
98

дом с местом пожара и рассказывал своим знакомым об их подозрительной


деятельности, что создавало почву для слухов и страхов. Война с Испанией,
начавшаяся в 1740 году, спровоцировала очередную волну страхов в отно­
шении чернокожих рабов, кульминацией которых были пожары в Нью-Йорке
в 1741 году. Комплекс причин, обусловивших волну слухов о заговоре в
Нью-Йорке 1741 года разнообразен. Во-первых, сыграло свою роль стремле­
ние укрепить американскую идентичность путем сплочения против единого
врага (война с Испанией была первой, когда американские колонии выступа­
ли единым фронтом, а Нью-Йорк был одним из центров мобилизации). Во-
вторых, характерная подозрительность по отношению к испанцам, как пред­
ставителям католической державы, воплотила в жизнь прежние протестант­
ские страхи. В-третьих, постоянное ожидание восстания рабов, в конечном
итоге обусловило конспир о логическую истерию в Нью-Йорке в 1741 году.
Место действия также не случайно, поскольку именно в Нью-Йорке наиболее
сильна была историческая память о событиях 1712 года, а чернокожие рабы
пользовались большой свободой передвижения по городу, чем где-либо.
Прокатившаяся по городу в марте - апреле волна пожаров почти сразу же
связала их появление с действиями чернокожих рабов. Весь накопившийся
«багаж» историй о восстаниях - реальных и выдуманных, провалившихся и
раскрытых побегах рабов почти сразу же «сдетонировал» в истории о загово­
ре рабов. И, как заметил один из исследователей, «мало кого интересовало,
был ли заговор рабов реален или выдуман - подобная неопределенность и
сенсационность порождает неминуемое чувство опасности, дающее истории
необходимый эффект достоверности. История с восстанием, несущая в себе
мотив расового антагонизма и ужасающих образов, помогла белым колони­
стам рационализировать рудиментарный страх, спровоцированный пожарами
и войной» 2 .
Структура заговора вырисовывалась постепенно и стала четче, когда
испанские рабы, прибывшие на захваченном в плен корабле, были арестова­
ны по подозрению в попытке поджога и воплотили собой тех самых испан­
цев, якобы заполонивших американские города. Случайная военная удача в
сознании американцев оказалась частью «плана» испанцев по уничтожению

Doolen A. Reading and Writing Terror: The New York Conspiracy Trials of 1741 // Ameri­
can Literary History. 2004. № 3. P. 382.
99

Нью-Йорка изнутри. Крики «Хватай испанских негров!» и «Огонь, огонь!


Поджег, поджег!» стали кульминационным моментом и кристаллизовали в
себе массовые страхи горожан, уже морально готовых к поиску заговорщи-
232

ков в своих рядах .


Концептуально история с поджогами 1741 года оформилась только в
1744 году, когда цитируемый выше Даниэль Хорсманден написал книгу-
отчет о процессе против заговорщиков, имевшей целью остановить волну
критики в связи с тем, как прошел процесс, и какие были сделаны из него
выводы. Несмотря на то, что исследователи сходятся в том, что развернутый
план структуры «заговора», представленный Хорсманденом, есть не более,
чем «последующее оправдание противоречивого судебного процесса» 2 3 3 , он
четко демонстрирует, насколько конспирологическая ментальность была
мощно развита в колониях в это время.
Спустя некоторое время в Нью-Йорке по обвинению в участии в под­
жогах был арестован католический священник Джон Ури. Его появление в
этой истории не только внесло ясность в структуру заговора, но и связало
страхи, вызванные войной с Испанией, с унаследованным страхом католиче­
ского заговора. Очевидно, опасения мятежей рабов были обусловлены реаль­
ностью (ведь каждые десять лет в колониях случалось крупное восстание ра­
бов), однако, рабы, пойманные после пожаров в Нью-Йорке не могли ясно
объяснить своих целей и намерений, а американцы никогда не верили в то,
что рабы были способны организовать заговор таких масштабов и, в конеч­
ном счете, свергнуть колониальное правительство. Арестованный же католи­
ческий священник воплотил в себе более достоверный образ заговорщика,
способного «провернуть» всю операцию. «Римские католики управляли
большей частью Европы и вели войну с протестантской Англией и ее коло­
ниями веками.... Более того, римские католики были признанными знатока­
ми, хитрыми и искушенными интриганами, практикующими заговор, вранье
234 т-,

и секретность» . Так, хранимые в историческом сознании архетипы врага


под действием актуальных событий современности, оказались задействованы
232
Horsmanden D. A. Journal of the Proceedings in the Detection of the Conspiracy Formed by
Some White People, in Conjunction with Negro and Other Slaves, for Burning the City of New
York in America, and Murdering the Inhabitants. Boston, 1971. P. 27.
233
Morgan P.D. Conspiracy Scares // The William and Mary Quarterly. 2002. № 1. P. 164.
234
Hoffer P.C. The Great New York Conspiracy of 1741: Slavery, Crime, and Colonial Law.
Lawrence, 2003. P. 137.
100

в мобилизации американского позднеколониального общества и создали


ощущение единства колоний, ставшего важной вехой на пути формирования
национального государства.
В массовом сознании тотчас были мобилизованы все известные нега­
тивные стереотипы, связанные с представлениями о католиках. В частности,
Мэри Бертон упоминала в показаниях, что Ури, находя сообщников, уверял
35
их, что он, как католический священник, затем отпустит им все грехи . Та­
ким образом, были задействованы стереотипные протестантские установки,
озвученные Лютером еще в «95 тезисах» о коррупционности католической
церкви.
В конечном итоге, более 20 рабов было казнено вместе с несколькими
белыми «сообщниками», среди которых был и Джон Ури. Исследователи от­
мечали, что судебные процессы по делу о пожарах в Нью-Йорке долгое вре­
мя были малоизученными, поскольку историки отдавали предпочтение таким
историям как салемская «охота на ведьм» или предреволюционные события
XVIII века. Тем не менее, дальнейшие исследования показывают очень важ­
ную черту американского общественного сознания: за важными политиче­
скими событиями и процессами способность обнаруживать «тайную руку»
заговорщиков. Параноидальная боязнь «чужого» (воплощенного в индейце,
чернокожем рабе и т.п.) имела следствием не только упрочение паранои­
дального сознания, но формирование сознания сообщества, а точнее «нации в
осаде». Создаваемая, таким образом, традиция формировала устойчивую
склонность к поиску заговоров. Происходившие в историческом прошлом
нации заговоры придавали актуальным страхам более реальное ощущение,
заставляя быть более бдительным к слухам о чьей-либо подрывной деятель­
ности.
Конспирологический нарратив играл важную роль в жизни предрево­
люционной Америки, одновременно мобилизуя общество и объясняя соци­
альные и политические трудности повседневной жизни. Взаимодействуя с
хорошо разработанным набором национальных страхов, частично унаследо­
ванных из европейского культурного опыта, частично разработанных уже на
американской почве, конспирологический дискурс предопределил несколько
исторических событий, важных как для американской истории, так и мира в

HofferP.C. The Great New York Conspiracy of 1741. P. 134.


101

целом. Сложно во всем объеме оценить ту роль, какую сыграла Американ­


ская революция в мировой истории. И тем интереснее взглянуть на роль тео­
рий заговора в формировании предпосылок для восстания против Британских
колониальных властей.
Некоторые исследователи вполне обоснованно писали о том, что миф о
заговоре Британской империи с целью поработить американские колонии
236
был решающим, чтобы начать американскую революцию . Действительно,
успешно укоренившаяся традиция повсюду находить заговор помогла сфор­
мировать ясную парадигму заговора и удачно использовать мобилизацию со­
общества колоний Северной Америки. Огромную роль в формировании как
политической культуры, так и американского исторического сознания сыгра­
ло понятие исключительности американской нации в сравнении с политиче­
скими образованиями Старого Света. Именно благодаря этой составляющей
американской ментальности, по мнению некоторых исследователей, конспи-
рологический менталитет стал в некотором смысле определять американ­
скую культуру.
«Теория заговора в США часто использовалась, чтобы сохранить чув­
ство основного идеологического консенсуса и максимальной социальной
гармонии. В особенности, она часто оберегала то, что исследователи назы­
вают «американская исключительность» - широко распространенное убеж­
дение, что Северная Америка отгорожена Провидением (или другой силой)
от хронических проблем Старого Света, таких, как неравенство, скудость,
революция или любые другие трудности и нерешенные социальные пробле-
237

мы» .
Отдельные исследования литературы предреволюционного периода
демонстрируют, что даже теория политики североамериканских колоний
изобиловала образами коррумпированной власти, постоянно стремящейся
поработить колонистов, лишив их свободы. Как писал Бернард Бейлин, од­
ним из первых отметивший влияние образов заговора на формирование рево­
люционной идеологии, для американцев XVIII века политическая теория

236
McArthur В. «They're out to Get Us». P. 37-50.
237
Pasley J.L. Conspiracy Theory and American Exceptionalism from the Revolution to Roswell
[Electronic resource] //Pasleybrothers.com. Electron, text data. [S.I.], [s.a]. URL:
http://pasleybrothers.com/conspiracy/CT_and_American_Exceptionalism_web_version.htm
(access date: 11.08.2010).
102

включала такие понятия как сила, власть и свобода, при этом сила была до­
минирующим фактором, который искали за каждым событием политической
жизни. Согласно Б. Бэйлину, теория политики предреволюционной эры ин­
терпретировала все происходящее на политической арене с точки зрения
возможностей человека или группы людей установить контроль над жизнью
и деятельностью другого человека с помощью аккумулированной силы .
Важно отметить, что власть, как правило, представлялась в виде субстанции,
стремившейся проникнуть за пределы, ей дозволенные. Власть подразумева­
лась деспотичной по умолчанию, а ее жертвой, в первую очередь, станови­
лись права и свободы граждан. Для визуального описания авторы, к примеру,
часто использовали метафоры эпидемии, ассоциируя власть скорее, с живым
организмом, действовавшим вопреки воле людей. Еще чаще публицисты
изображали власть в образе руки, властной и авторитарной, не знающей ни­
какого предела. Не удивительно, что каждое нововведение колониальных
властей воспринималось как еще один, очередной шаг в сторону авторита­
ризма. «Власть "крепкая" и "цепляющая" по своей природе; то, до чего она
добирается - она подчиняет. Иногда власть как океан, которому очень сложно
установить предел для распространения. Иногда, словно раковая опухоль,
она пожирает свободу с каждым часом все быстрее и быстрее. Иногда это
движение, страсть и аппетит вместе взятые, неутомимый, страстный и не­
удовлетворенный» .
Традиция видеть в происходящих событиях заговор вкупе с описанным
выше восприятием власти закономерно сформировали отношение к британ­
ским действиям в колониях как заговорщицким. При этом исторически, как
отмечал Гордон Вуд, восприятие происходящего сквозь призму заговора ста­
ло закономерным развитием философии Просвещения, сменившей отчасти
идеологию «Провидения», доминировавшую до поры в колониях: «Вера в за­
говоры не была симптомом беспокойных умов, но рациональной попыткой
объяснить человеческий феномен в терминах человеческих намерений и ут­
вердить моральную обоснованность в человеческих делах» 2 4 0 . И, таким обра­
зом, конспирологическое мышление стало в своем роде «просвещенной сту-

238
Bailyn В. The Ideological Origins of the American Revolution. P. 55-56.
239
Ibid. P. 55.
240
Wood G.S. Conspiracy and the Paranoid Style: Causality and Deceit in the Eighteenth cen­
tury // William and Mary Quarterly. 1982. № 3. P. 429.
103

пенью в длительной борьбе Западного человека постичь окружающую соци-


241

альную реальность» .
В этом коротком отрывке историк подчеркивает, что хронологически
теории заговора следует считать продуктом XVIII века, «ребенком» эпохи
Просвещения, но более всего важно отметить, что рационализм использова­
ния конспирологических концептов обусловлен вполне рационалистически­
ми предпосылками освобождения от экономического и политического дикта­
та Британского правительства. В условиях, когда американская экономика
была уже самодостаточной и стабильной, в обществе сформировалась своя
интеллектуальная элита, а сознание поселенцев уже было не колониальным,
но скорее национальным, американским, протекционизм Британской импе­
рии начинал тяготить.
В радикальной американской прессе того времени закон о гербовом
сборе рассматривался как самое яркое проявление организованного плана
министров британского правительства, направленного против американских
колоний. Интересно отметить следующий факт: до начала революции глав­
ным «злодеем» считалось именно британское правительство и влиятельные
чиновники королевского двора, однако, позже монарх также стал восприни­
маться в негативном свете как член группы антиамериканских заговорщиков.
Экономически было очевидно, что вводимые законы приносили убыт­
ки американцам. Но при этом большое значение имел и тот факт, что корона
не только не контролировала своих чиновников, но и постепенно осуществ­
ляла наступление на свободы американских колоний. Любое действие бри­
танских властей, даже если оно и имело позитивный эффект, рассматрива­
лось как часть «дьявольского плана». Огромное количество публикаций,
дающих разнообразную трактовку событий в отношениях между колониями
и метрополией, сходились в одном - против североамериканских колоний
реализуется заговор, помешать которому может лишь вооруженная борьба.
Возможное неповиновение королю в случае вооруженного восстания огова­
ривалось идеологами революции как вынужденное или как часть британско­
го плана, подталкивающего американцев к решительным действиям. Джордж
Вашингтон, известный лидер революционеров и один из отцов-основателей
республики писал: «Пока я абсолютно уверен, как в моем собственном суще-

Wood G.S. Conspiracy and the Paranoid Style. P. 411.


104

ствовании, что есть систематический, постоянный план, сформированный


против колоний, и ничто, кроме единогласия в колониях (удар, который они
242
не ожидали) и стойкости, не может его предотвратить» .
Апелляция к единству колоний более всего отражает специфику кон-
спирологического дискурса, являющегося важным стимулом к мобилизации
общества. В данном контексте разрозненная группа колониальных образова­
ний, политически менее всего жизнеспособных к существованию в рамках
единого государства, представлено как скорее «сообщество в осаде», окру­
женное врагами, плетущими тут и там заговоры. Эффект от подобной рито­
рики кратковременный, но мощный, что и было продемонстрировано течени­
ем истории. С одной стороны, американцы добились независимости и осно­
вали государство, с другой — тотчас начали идеологическую полемику с мно­
гочисленными противниками о том, каким должно стать американское госу­
дарство. В революционной пропаганде, использовавшей различные теории
заговора, был активно использован весь набор прежних негативных образов,
содержавшихся в исторической памяти американцев: от католических и анг­
ликанских церковников как воплощения прежних врагов до актуальных вра­
гов в лице министров королевского правительства, стремящихся превратить
американцев в рабов . К примеру, Джон Адаме, второй президент Америки,
писал в 1765 году про официальный, активно воплощающийся в жизнь анг­
лийский план, с целью поработить всю Америку 2 4 4 .
Некоторые публицисты и ораторы обратились к Ветхому Завету, чтобы
оживить и актуализировать традиционные библейские образы. Так, священ­
ник Оливер Ноубл из Массачусеттса писал о премьере Амане, его фаворитах,
губернаторах и многих других, стремившихся воплотить проклятый план в
жизнь, ведь Америка осталась единственным местом на карте мира, куда не
добрался их дьявольский деспотизм. При этом образы книги Эстер (Аман,
Мордехай, евреи), укорененные в американском сознании благодаря пури­
танским представлениям о божественности их миссии, сравнимой с избран­
ностью евреев, воплотились в описании современной американской полити-

Washington G. Letter to Bryan Fairfax, August 24,1774 // The Writings of George Washing­
ton from the original manuscript sources. Vol. 3. 1931. P. 242.
243
Miller J.С Origins of American Revolution. - Stanford: Stanford University Press, 1959. P.
472.
244
Adams J. Works. Boston, 1851. P. 464.
105
245
ческой реальности . «Узрите принятый закон! Проклятый план вызрел!
Жестокие преступники и бандиты в провинциях приготовили все для претво­
рения ужасного заговора в жизнь...Но узрите!...Милосердный Господь ус­
лышал крики своих угнетенных людей...» .
Америка для поселенцев стала отождествляться со страной, в которой
отсутствуют коррупция, несправедливость и деспотизм. Политика же Брита­
нии представлялась как деспотичная и бесконечно несправедливая, постоян­
но стремившаяся покорить американцев и сделать из них рабов, в то время
как Америка виделась как земля свобод и равных возможностей для каждого,
избранная божественным провидением. В поддержку этого выступала и дав­
няя пуританская идея об исключительности Соединенных Штатов, а револю­
ция словно «открытие великой сцены и замысла Провидения для просвеще­
ния невежества и освобождения рабской части человечества по всему ми­
ру» 2 4 7 . Таким образом, обнаружение и борьба с заговором путем вооружен­
ного восстания рассматривалась как начало новой эпохи в истории человече­
ства, следующей и не менее важной, чем начало заселения этих территорий
колонистами. Длань Господа была «в Америке, открывая новую эпоху в ис­
8
тории мира», предшествуя славному приходу Христа в этот мир .
Однако не все жители американских колоний были настроены столь
оптимистично по поводу планов революционеров. К примеру, представители
британской администрации также в свою очередь воспринимали действия
политических оппонентов в категориях конспирологического менталитета.
Губернатор Бернард из Массачусеттса писал о группе, организовавшей заго­
вор против местных властей. Во главе этой группы, по его словам, стояла
«скрытая, жадная до власти клика, открыто признававшаяся в лояльности
Англии, а на деле неутомимо работавшая, чтобы уничтожить основы власти
в колониях и спровоцировать разрыв между Англией и ее колониями» 2 4 9 .
Становится очевидным, что конспирологический дискурс прочно во­
шел в парадигму сознания американцев уже в предреволюционный период.

245
Важно также отметить и тот факт, что Книга Эстер - одна из немногих в Старом Заве­
те, где мотив заговора является одним из важнейших и сюжетообразующих.
246
Цит. по: Bailyn В. The Ideological Origins of the American Revolution. P. 127-128.
247
Ibid. P. 140.
248
The Revolution of the People. Thoughts and Documents on the Revolutionary Process in
North America, 1774-1776. Gottingen, 2006. P. 112.
249
Bailyn B. The Ideological Origins of the American Revolution. P. 151.
106

Обосновывая каждый шаг политических противников как часть «заговора»,


американские политики, таким образом, возводили этот мотив в статус об­
щепринятого на государственном уровне (что вскоре, к примеру, проявилось
в борьбе федералистов и антифедералистов). Другое дело, что объединение
различных колоний и сообществ в единое государство, принимая во внима­
ние подобные установки массового сознания, обусловило новый шаг в разви­
тии конспирологической ментальности и ее влияния на общественное и, со­
ответственно, историческое сознание американцев.

2.2. Конспирологическая ментальность в Соединенных Штатах Амери­


ки: основные направления, специфика и динамика развития

Победа в войне за независимость и основание американской республи­


ки объединило различные штаты в единое государство. Однако, буквально
сразу же начавшаяся идеологическая схватка за будущее устройство государ­
ства проявила один очень важный момент: конспирологическое мифотворче­
ство оставалось одним из мощнейших инструментов не только в политиче­
ской борьбе, но и в восприятии происходящих событий политической и со­
циальной сферы. С одной стороны, политика теперь уже американской адми­
нистрации неизменно воспринималась определенной частью населения как
результат заговора, конечным итогом которого чаще всего выступала безгра­
ничная авторитарная власть над гражданами американской нации и лишение
их гражданских свобод. Это было своеобразное «наследство», полученное от
британской империи и сохранившееся в некоторой степени до сегодняшнего
дня. С другой стороны, формирование единого государства путем консоли­
дации различных социальных структур и колониальных образований откры­
вала невероятно широкие перспективы для последующего выражения стра­
хов в отношении «других», которыми в XIX веке чаще всего выступали
эмигранты или представители религиозных конфессий, а в XX веке - идеоло­
гические «другие» - коммунисты. Способ формирования государства путем
постоянного притока эмигрантов, очевидно, создавал благоприятную почву
для межэтнических и межрелигиозных конфликтов, циркуляции страхов и
подозрения в потенциальной опасности вновь прибывающих для граждан
США. Учитывая, что развитие государства происходило на фоне укрепления
107

концепта американской исключительности в парадигме американского исто­


рического сознания, общая динамика развития феномена конспирологиче-
ского мифотворчества оставалась положительной.
Таким образом, можно с уверенностью сказать, что «правительствен­
ный заговор» и заговор внешнего вторжения и управления, основанный на
предубеждениях в отношении эмигрантов, на протяжении всей истории су­
ществования Соединенных Штатов являлись двумя магистральными направ­
лениями развития американских конспирологических теорий, попеременно
доминируя в общественном дискурсе в зависимости от социальных и эконо­
мических обстоятельств. Однако, в это же самое время в обществе начинает
создаваться своего рода система «сдержек и противовесов», позволяющая
«отключать» наиболее одиозных лидеров, распространяющих конспирологи-
ческие идеи, от возможности стать доминирующим политическим голосом.

2.2.1.1790-1865: конспирологическое мифотворчество и становление


американской республики

Первым и серьезным конфликтом, своеобразной проверкой на проч­


ность нового политического образования, стали дебаты федералистов и ан­
тифедералистов о политической структуре американского государства. Во
время политических дискуссий обе партии постоянно обвиняли друг друга в
попытках узурпировать власть, интригах и связи с Британией. В целом, это
не удивительно: ведь не только теория политики государства была основана
на британском опыте, но и вся традиция политических дебатов, стереотипы,
публицистический опыт предреволюционной эры несли в себе уже привыч­
ную терминологию заговора. В то же время публицистам и политикам было
проще оперировать уже накопленными, привычными страхами и предрас­
судками, чем создавать новые. Традиционный страх деспотической власти
отразился в образе авторитарного монарха, которым часто представляли пер­
вого президента США Джорджа Вашингтона: на карикатурах того времени
он изображался примеряющим корону, а отказ вступить в войну с Англией,
поддержав Францию, трактовался как подтверждение тайной связи президен­
та с британской короной.
108

Любое действие правительства подвергалось разгромной критике, за


каждым маячила коварная подоплека, о которой оппозиция тут же сообщала
на митингах и в публикациях. Подобная уязвимость американской власти
общественной критике позволила Дж. Вашингтону сделать один очень важ­
ный вывод, ярко подчеркивающий специфическую черту менталитета амери­
канского общества: «Дела нашей страны не могут идти плохо. У нас такое
изобилие бдительных, следящих за положением вещей, и такое множество
непогрешимых руководителей, что на каждом шагу нет недостатка в цен­
нейших указаниях» .
Дискуссии о государственном устройстве республики, о правах и ре­
сурсах ветвей власти, роли партий постоянно раскалывали политический ис­
тэблишмент, далеко не способствуя балансу, так необходимому молодой
республике. «Молодость» государственных институтов, отсутствие должного
политического опыта, амбициозная цель создания первой республики, по­
строенной на ценностях демократии, в мире монархических «деспотий» вы­
зывали непрестанные опасения, что любое действие политических противни­
ков - это шаг на пути к хаосу и диктатуре. Джэффри Пэйсли отмечал, что
американским политикам 1790-х, вовлеченным в партийную политику, не
хватало необходимого опыта для ведения дискуссий и нахождения компро­
миссов. Они воспринимали себя и неприглядные шаги, совершаемые ими,
как вынужденную необходимость «чтобы спасти республику, а своих оппо­
нентов, как противостоящих этому заговорщиков» .
Помимо вполне дуалистического принципа восприятия политической
действительности еще более усугубляли ситуацию и личные конфликты по­
литиков. Так, Александр Гамильтон, федералист, писал по поводу оппонен­
тов, Джэфферсона и Мэдисона, как о «партии определенно враждебной ко
мне и моей администрации;... подрывной в своих принципах для хорошего
правительства и враждебной для Союза, мира и счастья страны» 2 5 2 . В ответ

Цит. по Яковлев Н.Н. Джордж Вашингтон. Ростов н/Д, 1997. С. 348.


251
Alien and Sedition Acts // Conspiracy Theories in American History : An Encyclopedia. P.
49.
252
The Works of Alexander Hamilton [Electronic resource]. Vol. 9 (Federal Edition). New York,
1904 // Online Library of Liberty. Electron, data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://oll.libertyfund.org/
in-
dex.php?option=com_staticxt&staticfile=show.php&title=1386&search=%22subversive%22&ch
apter=93197&layout=html#a_2087090 (access date: 11.08.2010).
109

Томас Джэфферсон обвинял Гамильтона в сохранении наихудших элементов


британской политической системы и склонности к деспотизму. Каждая из
партий настолько была уверена в деспотизме другой, что искренне верила в
репрессии с приходом нового президента. Однако, когда Джефферсон выиг­
рал выборы, то оказалось, что все страхи лишь вымышлены и беспочвенны.
Фракции в правительстве в острых дискуссиях вырабатывали свое ви­
дение политического и экономического устройства страны, временами про­
ецируя свои предрассудки на прошлое и настоящее американского общества.
К примеру, патриоты-республиканцы воспринимали сншкение поддержки
своей фракции в обществе результатом чужеземного влияния, проникшего в
сельскую местность через систему торговли и кредитов. Таким образом, ими
была выработана концепция «добродетельного народа в осаде», носившая
отчетливо аграрный характер: «истинными патриотами были свободные
фермеры и землевладельцы, постоянно привязанные к земле; в отличие от
них купцы следовали своим постоянно меняющимся интересам, поэтому у
них не было страны, не было родины» .
Помимо традиционной подозрительности в отношении правительства и
политических противников, стоит иметь в виду, что в это время Соединен­
ные Штаты, как национальное государство, было очень слабым игроком на
мировой арене, окруженным враждующими государствами, да еще и образо­
ванным в эпоху революций и войн. Л. Гринфельд даже полагала, что общест­
во, появившееся после революции «не было новорожденной американской
нацией, а ее зародышем, или, скорее, нация появилась столь недоношенной,
что в течение девяноста лет она существовала только в потенциале» 2 5 4 . Таким
образом, конспирологическое мифотворчество явилось одним из основных
инструментов создания нации. Исходя из логики поведения «сообщества в
осаде», когда внутренняя слабость сообщества компенсируется за счет поис­
ка «внешнего» врага и, таким образом ресурсы общества мобилизуются, в
американском обществе начался поиск подобного врага. Он был воплощен в
самом очевидном «другом» американского общества - в лице эмигрантов.
Представители республиканской фракции правительства рассматривали ос-

253
Онаф П. С. Американская революция и национальная идентичность // Американская
цивилизация как исторический феномен. Восприятие США в американской, западноевро­
пейской и русской общественной мысли. М., 2001. С. 89.
254
Гринфельд Л. Национализм. С. 398.
по
новную угрозу нации в «полчищах диких ирландцев». Так, один из сторон­
ников этой точки зрения, Уильям Коббетт, напечатал памфлет «Обнаружение
заговора, организованного объединенными ирландцами: с очевидными наме­
рениями помочь французским тиранам, подорвав правительство Соединен-
ных Штатов» . План был относительно прост: группа заговорщиков должна
была проникнуть в формируемое правительство Соединенных Штатов, и по­
сле непродолжительного времени сделать все, чтобы действовать согласно
воле французских властителей, а в перспективе Соединенные Штаты должны
были стать колонией Франции.
Как бы то ни было, приведенная выше теория - л и т ь отдельный при­
мер критического и обеспокоенного отношения к эмигрантам. Томас Джеф-
ферсон писал следующие строки в «Заметках о Вирджинии»: «Мы ожидаем
огромное число эмигрантов. Они принесут с собой принципы стран, остав­
ленных позади, и впитанные с молодых лет....Эти принципы, вместе с язы­
ком, они передадут своим детям. Пропорционально их числу, они будут де­
лить с нами доступ к законодательству. Они внедрят в него свой дух, преду­
беждения и предвзятости, исказят его направление и превратят общество в
256

гетерогенную, рыхлую, растерянную массу» .


Внутренняя полемика по поводу конституции, прав штатов, налоговой
политики, принятие решений, исходя из ограниченных политических и эко­
номических ресурсов, осложненное ко всему прочему масштабными измене­
ниями на мировой арене, в конечном итоге создавали вполне нервозную об­
становку. Страх подрывной деятельности, выразившийся в законе о чужаках
(Alien Act) и законе о подстрекательстве (Sedition Act), не только распро­
странился на иностранцев и недавно прибывших эмигрантов, но и обострил
отношения между федералистами и республиканцами, поощряя взаимные
обвинения в подготовке переворота и нелояльности государству и народу
Соединенных Штатов. «Поборников антиправительственного мятежа» — яко-

Cobbett W. Detection of a conspiracy, formed by the United Irishmen: with the evident inten­
tion of aiding the tyrants of France in subverting the government of the United States. Philadel­
phia, 1799.
256
Jefferson T. Writings. New York: Library of America, 1984 [Electronic resource] New York :
Library of America, 1984 //University of Virginia Library. Electron, text data. Charlottesville,
[s.a.]. URL: http://etext.virginia.edu/etcbin/toccer-new2?id=JefVirg.sgm«6:images=::images/ mod-
eng«&data=/texts/english/modeng/parsed&tag=public&part=8&division=divl (access date:
11.08.2010).
Ill

бинцев, объединенных ирландцев и британских радикалов - федералисты


считали опасными из-за их революционного стремления все изменить; по­
дозрительность к французским эмигрантам-роялистам основывалась, прежде
всего, на их потенциальной враждебности институтам республиканского го-
257

сударства, строительством которых занимались американцы в тот момент .


Горячая поддержка революционных изменений во Франции американ­
скими республиканцами в глазах федералистов была самым мощным аргу­
ментом, доказывающим потенциальную возможность скатиться к кровавому
хаосу. Более того, слова Джефферсона о том, что «древо свободы надо время
от времени освежать кровью патриотов и тиранов» на фоне якобинского тер­
рора во Франции, представлялось достаточным доказательством причастно­
сти республиканцев ко всемирному заговору иллюминатов, затеявших рево­
люцию во Франции, а также успешно обосновавшихся в Соединенных Шта­
тах 2 5 8 . В это же время до Америки дошел памфлет Джона Робисона «Доказа­
тельства заговора против всех религий и правительств Европы», вторившего
мысли аббата Баррюэля о том, что революционные изменения во Франции
являются результатом заговора тайного общества баварских иллюминатов 2 5 9 .
В 1798 году заговор иллюминатов был главной темой политических дискус­
сий, а Томас Джефферсон представлялся самим воплощением дьявольского
плана иллюминатов разрушить основы религии и морали в США, вместе с
первыми ростками республики. Преподобный Джедидайа Морс, пастор из
Чарльзтауна, опубликовал несколько проповедей против Джефферсона, на­
зывая его вероятным лидером американских иллюминатов и вместе с Коб-
беттом называя его «врагом человечества, врагом своей страны» 2 6 0 .
Подобная риторика нашла поддержку среди консервативных кругов
пуритан Новой Англии, воспринимавших изменения, происходящие вокруг,
и упадок нравов, как вероятный результат заговора. Однако, несмотря на це­
лую волну конспирологического мифотворчества, стремление к балансу и

Jones М. A. American immigration. Chicago, 1992. P. 70.


258
Jefferson Т. Letters (1743-1826) [Electronic resource] //University of Virginia Library. Elec­
tron, text data. Charlottesville, [s.a.]. URL: http://etext.lib.virginia.edu/etcbin/toccer-
new?id=JefLett&imagesHmages/modeng&data=/texts/english/modeng/parsed&tag=pubIic&part
=116&division=div (access date: 04.08.2010).
259
Robison J. Proofs of Conspiracy against all the Religions and Governments of Europe. New
York, 1798. 239 p.
260
Stauffer V. New England and the Bavarian Illuminati. New York, 1918. P. 250-251.
112

взвешенности системы, а таюке высокая ценность принципов республики и


свобод возобладали.
Политическая охота и ярлыки «заговора иллюминатов» были препод­
несены республиканской прессой как отголосок «охоты на ведьм», осущест­
вленной пуританами в Новой Англии, а теперь нашедших очередную жертву
для расправы в лице Томаса Джэфферсона, оппозиционера, имевшего боль-
шие шансы стать президентом . По словам ораторов, единственные, кого
действительно можно было бы обвинить в заговоре, это пуританские свя­
щенники, стремящиеся нарушить религиозные и политические права амери­
канцев. Таким образом, очевидно определяющее влияние исторического соз­
нания на повседневную политическую жизнь американцев. Оставившие глу­
бокий след в исторической памяти процессы над ведьмами в Салеме сыграли
роль мощного контраргумента в политических дебатах, грозивших перерасти
в истерию. Историческая память о человеческой трагедии фактически спасла
молодую республику от развала. Однако, оппоненты консерваторов также
прибегли к конспирологическому мифотворчеству.
Действительный заговор, свидетелями которого стали американцы,
был, по словам сторонников Джефферсона, осуществлен реальными «иллю­
минатами», подрывавшими изнутри основы республики: политическим ду­
ховенством и лидерами федералистов, которые криками о заговоре стремив­
шихся покорить общественное мнение и добраться до власти. В вину им бы­
ло также поставлено то, что, обвиняя джефферсонианцев в безбожии и упад­
ке нравов, они вместо ссылок на Священное Писание, как это делал бы хо­
роший американский христианин, постоянно ссылались на шотландского
монархиста Джона Робисона и католического священника Баррюэля, тем са-
мым доказывая свой собственный упадок и низменность намерений . По­
добные аргументы очень сильно повлияли на общественное мнение, охладив
пыл оппонентов, и позволили Джефферсону выиграть президентскую гонку,
однако, идеи о присутствии ордена иллюминатов в Соединенных Штатах
позднее не раз становились предметом горячих споров, и, определенно, стали
важной частью конспирологического дискурса.

261
См. например, Ogden J.C. A View of the New England Uluminati: who are indefatigably en­
gaged in destroying the religion and government of the United States; under a feigned regard for
their safety and under an impious abuse of true religion. Philadelphia, 1799.
262
Stauffer V. New England and the Bavarian Uluminati. P. 358.
113

Данный эпизод также ярко подчеркивает, насколько актуальные про­


блемы современности коррелировали с историческим сознанием жителей
прежде североамериканских колоний. Негативные образы католиков, по­
черпнутые еще из опыта пуританских колонистов XVII века, были использо­
ваны против политических противников. Одновременно с этим историческая
память о ведовских процессах была использована в качестве защитного ме­
ханизма от внутренних политических репрессий и дальнейшей эскалации
конфликта. Образы прошлого явным образом воплотились в политическом
настоящем американцев, а накопленный опыт в полной мере продемонстри­
ровал двойственность влияния на общественное сознание: как «культурное
депо», содержащее образы врагов, и как защитный механизм социально-
политической системы.
Несмотря на то, что в первой половине XIX века в Америке наблюдал­
ся экономический рост и общая политическая стабильность, обусловленная
появлением двух постоянных политических партий и некой преемственности
политической традиции, баланс в обществе и уверенность в стабильности
были под вопросом. Общество сотрясали скандалы, связанные с появлением
политических игроков, исповедовавших в своих программах элементы тео­
рий антиамериканского заговора, а многие простые американцы, видя посто­
янные революции в Европе, сопровождавшиеся притоком эмигрантов, были
уверены, что их государство также находится в опасности. «Американская
нация родилась в войне и обрела зрелость в десятилетия после братоубийст­
венных сражений. Вместе с ней возникли американский национализм и пат­
риотизм - и непревзойденное в веках отождествление американцами себя со
своей страной», - писал С. Хантингтон о рождении американской нацио-
нальной идентичности . Эти завоевания необходимо было защищать, па­
раллельно формируя собственную национальную идентичность. В этих усло­
виях заметная традиция конспирологического мифотворчества оказалась од­
ним из ведущих защитных механизмов формирующейся национальной иден­
тичности.
На фоне продолжавшегося государственного и национального строи­
тельства, сопровождавшегося постоянным притоком эмигрантов и диверси­
фикацией религиозных верований (в это время в Соединенных Штатах, в ча-

Хантингтон С. Кто мы? С. 191.


114

стности, появился мормонизм), элемент теорий заговора продолжал играть


важную роль. В этих условиях Антимасонская партия, партия Know Noth­
264
ing , и другие использовали разные образы общего врага, провоцируя мас­
совые страхи и зарабатывая на этом политическую поддержку.
Эмигранты из Европы, особенно католического вероисповедания, по­
стоянно возбуждали в обществе подозрительность, связанную со стереоти­
пами, привнесенными в ментальность наследием пуританской культуры. На­
ряду с этническими и религиозными группами, свою актуальность сохранял
страх тайных обществ, управляющих миром и практически уже взявшим под
контроль США. Как писал Дэвид Дэйвис, американский историк, много вре­
мени посвятивший исследованию традиции конспирологической ментально-
сти в США, страх заговора в эпоху экономического процветания стал вариа­
цией идеологии нэйтивизма 2 (своего рода формы американского национа­
лизма). Экономический прогресс эры Джэксона обеспечил определенную
уверенность для американцев, что они выбрали правильный путь для разви­
тия и успешно реализовывали «божественный план», предначертанный им
самой судьбой. Однако, усложнившиеся социальные и политические условия
(в частности, появления множества партий) и постоянный процесс быстроте­
кущей культурной диверсификации воспринимались с некоторым подозре­
нием. «Многие американцы чувствовали непреодолимую необходимость вы­
разить свою лояльность государству, доказать веру и продемонстрировать
преданность идеалам и институтам государства. Делая это, они приобретали
чувство самоидентичности и личного подвижничества в неустойчивом и ме­
няющемся окружающем мире» 2 6 6 .
«Враги везде... гидра противников в течение нескольких лет выросла
вокруг нас,... разрушая права людей», - обращался к своим сторонникам
264
Партия Know Nothing - политическое движение в США середины XIX века, в про­
грамме которой преобладали по большей части антиэмигрантские, изоляционистские на­
строения. Основой движения (а позднее и партии) являлись белые протестанты британ­
ского происхождения, ратовавшие за «чистоту» американской нации.
265
Нэйтивизм - идеология, выступающая за поддержку и сохранение чистоты культуры и
противостояния эмигрантам и пришельцам. В американском контексте, термин нэйтивист
употребляется в отношении потомков жителей первых колоний Северной Америки, вы­
ступающих против эмигрантов и представителей иных этнических, религиозных и соци­
альных групп.
266
Davis D.B. Some Themes of Counter-Subversion: An Analysis of Anti-Masonic, Anti-
Catholic, and Anti-Mormon Literature // The Mississippi Valley Historical Review. I960. № 2.
P. 209.
115

публицист Фредерик Робинсон, обвиняя капиталистов в финансовом загово­


ре путем махинаций с бумажными деньгами, оставившем простых американ­
267
цев нищими .
Похожая риторика может быть найдена и в контексте истории европей­
ских стран, особенно в эпоху резкого экономического роста, делающего мно­
гих богатыми, но еще большее число оставляющих на периферии жизни. Од­
нако, в Америке, исторически и божественно предопределенной быть избав­
ленной от этих пороков Старого Света, подобные явления не могли быть
восприняты иначе, как результат заговора «внутренних» или «внешних» сил.
Наслаждаясь экономическим процветанием, американцы не могли не
обращать внимания на сложности в европейских странах, «тонущих» в эко­
номических, социальных и политических проблемах. «Гордость за очевидное
доказательство успешности оказалась смешана с приступами страха и трево­
ги. Бесконечное число писателей и ораторов предупреждало, что изобилие
питает обманчивое чувство безопасности. Как результат своего успеха аме­
риканцы стали чересчур самодовольны, чересчур терпимы, чересчур своеко-
рыстны» . Такие авторы искали врагов повсюду: среди политиков и банки­
ров, шерифов и священников. Самым главным страхом для них было попасть
под обманчивое ощущение того, что католики, масоны, мормоны или любые
группы эмигрантов, притворившись принявшими американские ценности,
тайно проводят в жизнь свой заговор по разрушению Америки.
В 1830-е вновь обострилась дискуссия по поводу существования веро­
ятного заговора масонов, управляющих элитами США, актуального в конце
прошлого столетия. Как результат, возникла Антимасонская партия, члены
которой даже одержали ряд побед на местных выборах. И вновь, как и в кон­
це XVIII века, популярной стала идея о том, что масоны, пробравшиеся во
власть, представляют опасность, являя собой противоречие свободам амери­
канцев: свободе выражения, прозрачности деятельности и взаимоотношений.
Все, что они ни делают, они делают тайно, потому что окончательная цель
этого процесса - поработить американцев. «Сперва она [система - И.Я.] по­
рабощает разум цепью секретностей, затем разрушает с помощью вредонос-

267
Robinson F. A Jacksonian Attack on Monopoly. Цит. no Social Theories of Jacksonian De­
mocracy: Representative Writings of the Period 1825-1850. - New York: Hafner, 1947. - P. 322,
324.
268
Davis D.B. The Fear of Conspiracy. P. 68.
116

ных церемоний и подлых принципов и, наконец, оскорбляет, давая насмеш­


ливые титулы и притворные ценности...это прекрасно подходящая система
для преступников вне закона гуманности и надежды, ненавидящих мир, и ве­
дущих против него войну» . Масонство оказалось представлено в таком
свете, что не возникает никакого сомнения, кто являлся подлинным врагом
американцев, а термины ультимативности призыва бороться с масонами от­
сылают к черте конспирологического сознания воспринимать все в дуали­
стическом свете.
Мотив подрыва американских ценностей также представляется важ­
ным, в связи с тем, что играет роль ключевого из архетипов бытового исто­
рического сознания американца. Набор указанных свобод на протяжении
всего периода истории США являлся «священным» и основополагающим для
государственного строительства. Для каждой группы граждан эти ценности
имели свое смысловое наполнение в зависимости от их социального положе­
ния и политических взглядов. Воспринимая изменения в обществе через
субъективные ощущения соответствия их духу свобод «истинного» амери­
канца, различные социальные группы определяли для себя актуальный ис­
точник угрозы для американской нации.
Важно отметить и другой момент в восприятии масонов, отличающий
американский конспирологический дискурс от европейского. Вот отрывок
одной из речей, произнесенных на национальном конвенте антимасонской
партии в 1830 году: «Франкмасонство — это самостоятельная империя, отда­
ленная от любого правительства, в юрисдикции которого она расположена;
она имеет свои законы, превосходящие любые другие, свои алтари и священ­
ников, превознесенных над религией этой страны... .Когда гражданин Соеди­
ненных Штатов преклоняет колени перед алтарем масонства, когда он кля­
нется в верности его законов, он порывает узы, связывающие его с его стра­
ной; он не может одновременно являться гражданином свободной республи­
ки и объектом деспотической империи»270.
Воспринимая масонов и другие «тайные организации», как «государст­
во в государстве», американцы, таким образом, не только вводили это поня­
тие в общественный дискурс, но и опережали европейцев, наиболее часто

The Proceedings of the United States Anti-Masonic Convention. New York, 1830. P. 18-19.
Ibid. P. 118.
117

применявших этот элемент конспирологического мифотворчества к евреям.


Обладая огромным количеством образов «других», представленных в нацио­
нальном общественном дискурсе, американцам было попросту невозможно в
течение долгого периода времени фокусировать свой гнев и страх, к приме­
ру, на образе еврея, как исключительном образе «другого» в обществе. Все­
гда возникал альтернативный образ, наиболее актуально относившийся к
конкретным историческим обстоятельствам.
В интересном свете представлялась роль принципа божественной из­
бранности американского народа по отношению к заговору масонства: «мог­
ло ли правительство Соединенных Штатов быть смененным за один день с
помощью Мистических Сил Масонской Стратагемы? Ничто не уберегло бы
США от подобной революции, кроме вмешательства Божественного Прови­
дения, разломавшего на части крепкие оковы франкмасонства, и открывшего
тайну его деятельности миру. Господь Израиля вмешался....Господь Саваоф
здесь предотвратил наше национальное падение» . Таким образом, «при­
вивка» пуританизма в историческое сознание американцев обусловила поиск
врагов в относительно мирное время экономического процветания, но и обо­
значила яркое присутствие концепта «Божественной избранности» в идеоло­
гическом развитии американского общества. Генри Коммаджер очень точно
заметил, что американцы «ассимилировали Бога», настаивая на «его щедро­
та 272
сти и всюду находя проявления Ьго воли» .
Исходя из этого, использование «божественных» образов в конспиро-
логическом мифотворчестве полностью соответствовало не только «ассими­
ляции», но и драматизации истории, творившейся вокруг, одновременно с
этим напоминая и о важной роли, возложенной на американцев. Принимая во
внимание основополагающую роль указанного мифа для американского об­
щественного и исторического сознания, легко вообразить насколько опасны­
ми представлялись эмигранты огромными волнами прибывавшие в Соеди­
ненные Штаты и проповедовавшие религиозные доктрины, отличные от про­
тестантской.

Armstrong L. Masonry Proved to be a Work of Darkness, Repugnant to the Christian Reli­


gion; and Inimical to a Republican Government. Hartford, 1833. P. 23.
272
Commager H.S. The American Mind: An Interpretation of American Thought and Character
since the 1880-s. New Haven, 1950. P. 164.
118

«Что если эмиграция», - писал подвижник протестантизма и ярый враг


католицизма Лайман Бичер, - «самодвижущаяся и медленная в начале, а те­
перь растущая день ото дня, хранит мощную связь с европейскими силами,
враждебными свободным институтам и заключившими альянс, чтобы их
уничтожить?....Это свет нашего республиканского процветания, сияющий на
их темную тюрьму, вселяющий надежду, и превращающий оковы в оружие.
Это сила разума, пробужденная нашим примером из сна веков и апатии от­
чаяния, посылающая землетрясения под основание их тронов; и у них не ос­
тается более надежды, кроме как извести наш свет. Флотами и армиями они
не могут этого сделать. Но бездействуют ли они? ...что тогда означают опла­
та проезда и прибытие к нашим берегам подобных потоков бедных эмигран­
тов... увеличивающих суету и насилие, наполняя тюрьмы, и наводняя дома
для бедняков, и учетверяя наши налоги и посылая ежегодно целые тысячи
голосовать, чтобы возложить их неопытную руку на штурвал нашей вла­
сти?» 2 7 3 .
Разраставшийся примерно в этот же период конфликт между свобод­
ными и рабовладельческими штатами очевидно не мог остаться вне рамок
конспирологического мифотворчества. Обе стороны конфликта выражали
беспокойство по поводу «истинных» целей деятельности своих оппонентов.
Так, представители северных штатов опасались, что сторонники рабовладе­
ния пытаются насильно внедрить рабовладельческую систему Юга по всей
стране и тем самым создать угрозу свободам американских граждан; южане,
напротив, воспринимали противников рабовладения как заговорщиков, стре­
мящихся разрушить существующий порядок южных штатов ради ценностей
погрязшего в коррупции Севера. Наиболее изящной представляется концеп­
туализация конфликта глазами представителей северных штатов. Для них
возникала необходимость найти объяснение существования рабства в США
(явления, характерного лишь для самых отсталых обществ Европы) в течение
нескольких десятилетий, что было своеобразным идеологическим противо­
речием представлениям о Соединенных Штатах как о месте, где угнетенные
со всего мира могут найти убежище. С точки зрения Северян, отцы-
основатели оставили рабовладельческую форму по той причине, что она им
представлялось умирающей. Поэтому задачей рабовладельческих штатов

Beecher L. A Plea for the West. Cincinnati, 1835. P. 31-32.


119

было, как можно сильнее ослабить свободные штаты, закрепив свою эконо­
мическую модель во всех штатах. Стремясь осуществить задуманное, рабо­
владельческие штаты инспирировали экономические депрессии, войну 1812
года, Мексиканскую войну и любое другое несчастье, случившиеся со стра­
ной. В этом же смысле борьба за штаты также представлялась схваткой двух
главных сил, управлявших страной: сторонников «свободы» и сторонников
«рабства». В свою очередь Южане апеллировали к тому, что рабство было
изначально распространено во всех штатах, однако, Северяне, под воздейст­
вием внешней силы импортировали чуждые американскому образу жизни
идеи, называя их теперь общепринятыми.
«Свободный Север должен лишиться своей природной силы, где необ­
ходимо, чтобы рабство могло сохранить свой баланс силы. С этим простым
ключом, историк сможет открыть необъяснимые прежде лабиринты амери­
канской политики последних шестидесяти лет», - писал Уильям Гуделл в ра-
О ПА.

боте «Роль рабской силы в американской истории» . Совершая путешествие


в прошлое, автор, таким образом, дает читателю возможность с высоты про­
шедших лет выстроить события согласно матрице, созданной автором кон-
спирологической теории, что является довольно распространенным приемом
в конспирологической литературе.
В основе своей авторы концепций, обвиняющих южан в заговоре,
склонялись к мнению о том, что большую роль в прогрессе заговора играла
коррупция федерального правительства и банков, тем самым, встраиваясь в
одно из основных магистральных направлений американской конспирологи­
ческой мысли. «Рабовладельцы, как мы увидели, составляя лишь одну два­
дцать пятую их белых собратьев на Юге, и одну сороковую всего населения
Юга, и одну сотую всего союза, в действительности являются реальными
правителями Республики. Правительство в их руках, и они определяют все,
согласно своим решениям и желаниям. Они скажут политику Севера: «Впе­
ред», и он пойдет; священнику на Севере «Сделай это», и он сделает. Они
возложили свои гипнотические руки на моральный пульс нации, и он пре-

Goodell W. Slavery and Anti-Slavery; a History of the Great Struggle in Both Hemispheres.
New York, 1852. P. 321.
120

кращает биться. Ничто на земле не способно противостоять их власти, вну-


275

шающеи лишь страх» .


Сторонники же сохранения рабства, несмотря на то, что некоторые из
них являлись уроженцами и жителями Севера, горячо убеждали окружаю­
щих, что попытка покончить с рабством - плод заговора «внешних» сил,
стремящихся тем самым разрушить американскую республику (т.е. развивая
второй из магистральных мотивов американской конспирологической лите­
ратуры). «Да будет известно, что осуждение Колонизационного Общества,
первого шага на их пути, состоялось на встрече в Лондоне.... С этой встречи
эмиссары английских аболиционистов приехали, раскрасневшиеся от неис­
тового рвения зажечь костры раздоров, восстаний, разъединения и убийств.
Мы не стесняемся заявить о нашей убежденности, что они не только были
стимулированы заграничным влиянием, но и зарубежными деньгами; ибо в
противном случае непостижимо, как они приобретают возможности безвоз­
мездно распространять столько газет, памфлетов и картинок или поддержи­
вать такое количество шумных подстрекателей,... сравнив это с тоном и язы­
ком британской прессы; общественных заявлений государственных деятелей
и ораторов... станет совершенно ясно, что это великая инспирированная по­
пытка действовать против доброго имени и благополучия Соединенных
Штатов» 2 7 6 .
По точному наблюдению Дэйвиса, конспирологический дух дебатов
позволил победить инертность общества и привлечь внимание к аномально­
сти феномена рабства в демократическом обществе. «В этом отношении па­
раноидальный стиль был настолько же «реалистичным», насколько ранние
рационализации, маскировавшие фундаментальный конфликт ценностей.
Образ рабовладельческой силы был гипотетическим конструктом, позволив-
шим концептуализировать и найти решение реальной проблемы» . Подоб­
ная концептуализация, как и всегда, существовала за счет актуализации обра­
зов врагов, взятых из исторического сознания нации. Для него они были при­
вычнее, и, следовательно, опираясь на историческое сознание, убедить аме-

275
Julian G.W. The Strength and Weakness of the Slave Power (1852) // Speeches on Political
Questions. Cambridge, 1872. P. 70.
276
Paulding J.K. Slavery in the United States. New York, 1836. P. 284.
277
Davis D.B. The Fear of Conspiracy. P. 108-109.
121

риканцев в заговоре внешней силы оказалось намного проще, чем изобретать


новые образы.

2.2.2.1865-1945. Через индустриализацию к интернационализму: кон-


спирологический «ответ» на вызовы новой эпохи

Окончание Гражданской войны не только обозначило новый этап раз­


вития американского общества, но и стало в некотором смысле важным эта­
пом для развития конспирологическои ментальности. Бесконечная череда
поисков заговора против Соединенных Штатов привела к тому, что в стране
действительно появилась тайная организация, использующая все характер­
ные для секретной организации элементы (знаки, пароли, тайные собрания
и.т.д.). Например, Ку Клукс Клан, ставший во многом, ответом на поражение
рабовладельческого Юга и поставивший целью поддержание чистоты амери­
канской нации в том смысле, в каком ку клукс клановцы его понимали. Ста­
раясь терроризировать жителей южных штатов во время выборов, чтобы не­
обходимую победу одержала Демократическая партия, Ку Клукс Клан со
временем стал не только одной из ведущих тайных террористических орга­
низаций США, но и рассадником многочисленных теорий заговора против
США 2 7 8 .
Однако, серьезное усложнение как социальной, так и политической
жизни американского общества, быстрая индустриализация, вовлечение в
мировые экономические структуры заметно расширили набор образов заго­
ворщиков, за кулисами творящих зло против американского народа. Безус­
ловно, основной тренд и образы оставались прежними и не теряли актуаль­
ности: тайные общества, католики, британцы, эмигранты, коррумпированные
политики — враги внешние и внутренние - делают все, чтобы помешать осу­
ществлению исключительной миссии Соединенных Штатов.
Модернизация и индустриализация, вкупе с экономическим прогрес­
сом, внесли свои коррективы: к прежнему кругу врагов нации добавились
социалисты, пролетарии, евреи, крупные корпорации. По мере роста влияния
США на мировой арене и глобализации мира организации заговорщиков

Shapiro Н. The Ku Klux Klan During Reconstruction: The South Carolina Episode // The
Journal of Negro History. 1964. № 1. P. 37-38.
122

также становились все более влиятельными и охватывавшими своими воз­


можностями уже целый мир. Теория еврейского заговора, разработанная в
Европе, постепенно проникла в США и с 1880-х годов завоевывала все
больше и больше сторонников. Одновременно с этим, местные торговцы,
мелкий бизнес и специалисты узкого профиля обнаруживали себя один на
один с крупными общенациональными агентствами, корпорациями, «безли­
кими» структурами, с помощью неимоверных финансовых возможностей
проникших во все сферы жизни и разрушивших прежний образ жизни.
Популистское движение, возникшее в конце XIX века, вобрало в себя
все эти идеи и сформировало вполне эклектичную программу, очевидно, не­
способную надолго закрепиться в американской политике. Безусловно, час­
тично программа Популистской партии вобрала объективно проблематичные
вопросы национальной повестки дня, пытаясь защитить простого американца
от несправедливостей «дикого» капитализма. Однако, по своей сути, Попу­
листская партия была очередным «крестовым походом» за чистоту нации и
восстановление прежней гармонии общественных отношений. Видя везде и
во всем происки «финансового заговора», популисты не только вводили в
массовый политический лексикон и общественный дискурс элементы теорий
заговора, но и являлись серьезнейшим фундаментом для последующего раз­
вития конспирологической ментальности. Неудивительно, что многие моти­
вы конспирологических теорий (финансовый заговор, еврейский заговор и
т.п.), распространенные в Соединенных Штатах сегодня, получили свое рож­
дение именно в «Позолоченный век» (Gilded Age) истории государства.
Экономический бум эпохи Реконструкции и формирование единого
рынка способствовали появлению крупных корпораций, что для прежде
сельскохозяйственной державы было новым явлением. Американская идея
индивидуализма, по словам Дэниэла Белла, предопределила формирование
действительно гражданского общества, т.е. общества граждан, которые, вы­
ражая свою волю, управляют правительством, а не наоборот, как в европей-
279 т-г

ских странах . Появление мощных индустриальных концернов и крупных


капиталистов, использовавших массовый труд, было воспринято как прояв­
ление деспотизма и коррупции (в т.ч. и федерального правительства, начав-

Bell D. The 'Hegelian Secret': Civil Society and American Exceptionalism // Is America dif­
ferent? A New Look at American Exceptionalism. New York, 1991. P. 60-61.
123

шего с этого времени внедрять систему министерств), противоречащие аме­


риканскому духу индивидуализма, что вызвало рост числа общественных ор­
ганизаций и профсоюзов, отстаивавших права личности. Подобные измене­
ния социально-экономической структуры общества повлияли на формирова­
ние новых концепций заговора и, в частности, теории «финансового загово­
ра».
Индустриальный бум также вызвал приток эмигрантов, что закономер­
но вызвало страхи внешнего вторжения. Эмигранты из Ирландии, Германии,
Польши становились «мишенью» критики для многочисленных ораторов и
публицистов. Причиной страха были не только опасения, что эмигранты
принесут свои ценности и «растворят» в них ценности американской нации,
но важную роль играла также их религиозная принадлежность. Так, традици­
онные страхи католиков воплотились в конспирологическом мифотворчест­
ве, направленном против ирландцев и итальянцев, массово прибывавших в
Соединенные Штаты на рубеже веков. Объектом подозрений являлась, преж­
де всего, их потенциальная нелояльность государственным институтам
США, поскольку они «клялись» в верности другому, автономному от народа
Америки центру власти: «...папская иерархия заявляет о своей полной неза­
висимости от государства и открыто не признает конституцию и законы зем­
ли, постановляет, что папские указы выше голоса народа; и что паписты Со­
единенных Штатов соглашаются и клянутся, допуская ее власть над собой
словами: «Мы гордимся, что, с Божьего благословения, продолжим быть не
американской церковью, и церковью в Соединенных Штатах, ни церковью в
любом другом смысле..., но неотъемлемой частью одной святой католиче-
Т т -«г 280

скои и апостольской церкви Иисуса Христа...» .


Финансовая реформа рубежа 80-90 годов XIX века, предпринятая пра­
вительством, оставила многих американцев обнищавшими, а фермеров разо­
рившимися. Как и в любой другой кризисный момент современной истории,
общественный дискурс наполнился различными объяснениями того, кому
может быть выгоден этот «дьявольский план». На повестке дня встали сразу
несколько действующих образов, среди которых крупный бизнес, еврейская
диаспора и британское финансовое вторжение бьши основными. Что касается

280
Traynor W. J.H. The Aims and Methods of the A.P.A. //North American Review. 1894. July.
P. 69.
124

первых двух, эти образы были в новинку для общенационального американ­


ского набора врагов, тогда как британский заговор мысленно отсылал амери­
канцев в предреволюционную эпоху. «Эти финансовые условия не являются
результатом одного дня, это даже не результат заговора, замышленного на
Ломбардной улице несколько лет тому назад; он уходит далеко в прошлое....
Именно тогда замкнулся тот Порочный Круг, связавший промышленников,
ставших банкирами в Новой Англии, и Нью-Йорке, и Пенсильвании. Именно
тогда начался этот дьявольский заговор по установлению такой системы фи­
нансов, которая способна превратить всех людей в состояние долговых ра-
бов...» 2 8 1 .
Другой оратор от Популистской партии, подчеркивая избранность аме­
риканской нации самой историей, также однозначно связывал финансовые
трудности, потрясавшие Соединенные Штаты в 1880-е годы, с заговором фи­
нансовых воротил Лондона, манипулировавших американскими финанси­
стами. Начиная со слов о «знамени Свободы, под которым будет расцветать
наиболее благополучный под солнцем народ..., который когда-либо видела
история», он продолжает: «Пока это так, мы находим старую Англию, зави­
стливую и все еще вцепившуюся в наше богатство Через подлог серебро
было обесценено в США законом от 12 февраля 1873; но это было сделано
настолько секретно, что генерал Грант, подписавший его, не знал об этом...
Партии, состряпавшие этот закон, понимали конечную цель этого плана, од­
нако, бесспорно получили за свою службу вознаграждение, было ли это 30
кусков серебра или больше. Они также полностью продали нацию, как Иуда
продал Христа, но до сих пор мы имеем апологетов этой сделки по всей
282
стране» .
Оперируя старыми наработками в области создания образов нацио­
нальных врагов, американские авторы также вводили новые концепты и дей­
ствующих лиц в набор конспирологического мифотворчества. Так, помимо
страха эмигрантского нашествия представителей европейских наций в созна­
нии американцев впервые в конце XIX века появился новый враг, настолько
хитрый и бескомпромиссный, что страх перед его действиями определил раз-

Baldwin Н.С. The British Plot to Enslave the World //Proceedings of the Second National
Silver Convention. Washington, 1892. P. 70-71.
282
Farmer E.J. The Conspiracy against Silver in the United States. Cleveland, 1886. P. 5-7.
125

витие ключевого для американской конспирологическои традиции мотива на


столетие вперед.
Среди эмигрантов из Германии, находилось некоторое количество сто­
ронников новой политической идеологии — социализма, которая в условиях
развивающейся индустриальной базы находила все больше и больше под­
держки в среде рабочего класса. Свобода слова и прессы, краеугольный ка­
мень американской конституции, позволила процветать союзам социалистов,
печатать газеты и продвигать идеологию в массы.
Для американской конспирологическои мысли новый враг был опасен
по многим причинам. Во-первых, провозглашая огромное количество свобод,
социалисты на самом деле были наиболее реакционной силой, существовав­
шей на тот момент в мире, и, в конечном итоге, подавляющей личность. Во-
вторых, американцам не могла импонировать и атеистическая природа со­
циализма, которая, по мнению американских авторов, подталкивала социали­
стов к грабежам и стремлению хорошо жить уже в этой жизни, потому что
для них не существовало Рая: «...когда человек лишен всего в загробной
жизни, он более настроен взять свое в этой» . В-третьих, социалистическая
угроза бьша международной по определению, принесенной из-за рубежа
эмигрантами и стремящейся разрушить все государства, создав независимые
общины равных рабочих, а попросту сотворить анархию. Таким образом, ор­
ганизованная группа социалистов не только берет начало за границами Со­
единенных Штатов, но и распространяется, словно опухоль, по всей террито­
рии страны, члены которой готовы в любой момент оказать сопротивление
властям вооруженным выступлением.
По мысли американских противников социализма, именно наличие
американских институтов свободы провоцирует настоящий конфликт амери­
канского общества и носителей идеологии социализма. Уникальность поли­
тического проекта американцев помогает избежать соблазна обменять рес­
публику на авторитарную власть. И именно республика позволяет правитель­
ству, какое бы плохое оно ни было, меняться к лучшему, а не узурпировать
власть все больше . Таким образом, антисоциалистическая пропаганда кон-
спир о логического толка оказалась уникальной в том смысле, что на первом

Strong J. Our Country. P. 91.


Ibid. P. 112.
126

этапе развития смогла стать наиболее всеобъемлющей концепцией междуна­


родного заговора, способной устрашить любого американца, впитав в себя
все мыслимые и немыслимые страхи прошлого и настоящего нации.
На протяжение XX века эта концепция получила настолько мощное
развитие, вобрав в себя оба магистральных направления конспирологической
мысли американского общества, что, безусловно, определила и развитие аме­
риканского общественного и исторического сознания. Найдя в социализме и
позднее советском большевизме главного противника, американская конспи-
рологическая мысль не только обрела уверенность в правильности своего пу­
ти, но и вступила на путь решающего противостояния, многие элементы ко­
торого были напрямую внедрены в политический дискурс американского
общества, время от времени определяя его политический климат (например,
во время «охоты на ведьм» 1950-х годов).
Не стоит удивляться, что Октябрьская революция в России дала ход
новому витку конспирологической истерии, мгновенно обозначив в обществе
группу потенциальных заговорщиков. Рабочие, горячо поддержавшие лозун­
ги большевиков, мгновенно стали мишенью для атак патриотов, Ку Клукс
Клановцев и политиков правого толка, придававших обычной борьбе за тру-
285

довые права признаки угрозы национальному единству .


Безусловно, определенные основания для опасений у американцев бы­
ли: большевики очень успешно продвигали идеи мировой революции и раз­
рушения стабильности государств с целью организации большевистского пе­
реворота. Несмотря на то, что Коммунистическая партия США представляла
собой одну из наиболее малочисленных организаций Коминтерна (к тому же
постоянно разрываемая внутренними противоречиями), активная деятель­
ность других социалистических организаций в США создавала впечатление о
достаточности ресурсов большевиков для подрыва совершения государст­
венного переворота 286 . Более того, большевистские лидеры также не оставля­
ли попыток напомнить о своей поддержке и даже организации военного

285
Renshaw P. IWW and the Red Scare 1917-1924 // Journal of Contemporary History. 1968.
№ 4. P. 68.
286
Storch R 'Their unCommunist Stand': Chicago's Foreign Language-Speaking Communists
and the Question of Stalinization, 1928-35 //Bolshevism, Stalinism and the Comintern: Perspec­
tives on Stalinization, 1917-53. New York, 2008. P. 263.
127

вторжения сил Красной армии для помощи революционным рабочим (как


1- ч287

это, к примеру, случилось в 1 ермании) .


В некоторой степени это работало и против большевистского прави­
тельства Советской России, спровоцировав появление теорий заговора, по­
мешавших большевикам укрепить внешние связи с западными демократиче­
288
скими странами . К примеру, в 1924 году в Великобритании разгорелся
скандал в связи с так называемым «Письмом Зиновьева». Накануне парла­
ментских выборов газета Daily Mail напечатала документ, якобы написанный
Григорием Зиновьевым, в котором он, в частности, признается, что укрепле­
ние связей между Советским и Британским государствами, обмен делегация­
ми рабочих и другие способы интенсификации двусторонних связей будут
способствовать росту революционных настроений среди британских рабо­
чих, что неизбежно приведет к социалистической революции и подорвет
Британскую империю изнутри 2 8 9 . Сложность, с которой столкнулись совет­
ские власти, была связана с проводимой линией партии и Коминтерна, по­
скольку, хотя подлинность данного документа и находилась под вопросом,
его содержание укладывалось в логику внешней политики большевиков. По­
следовавшие публикации в британской прессе действительно приводили вы­
держки из других документов (в частности, к немецким и норвежским ком­
мунистам), содержание которых практически полностью совпадало с идеями,
выраженными в «письме Зиновьева» . Таким образом, активная политика
большевиков по распространению «мировой революции» выполняла роль
необходимого фактологического базиса для создания теорий заговора и стра­
ха подрывной деятельности коммунистов как в США, так и в других странах
Запада.
Угроза большевизма явилась важным и выгодным фактором в полити­
ческой жизни: патриоты и нэйтивисты воспринимали её как угрозу в расовом
и культурном плане (эмигранты, атеисты, враги американского образа жиз-

Stone D.R. The Prospect of War? Lev Trotskii, the Soviet Army, and the German Revolution
in 1923 //The International History Review. 2003. Vol. 25, № 4. P. 799-801.
288
Chester L., Fay S., Young H. The Zinoviev Letter: A Political Intrigue. Philadelpha, 1968.
P. xvii.
289
Zinoviev Letter [Electronic resource] // Wikisource : the free library. Electron, data. [S.I.],
2007. URL: http://en.wikisource.org/wiki/Zinoviev_Letter (access date: 17.09.2010).
290
Bennett G. «A most extraordinary and mysterious business»: the Zinoviev Letter of 1924.
London, 1999. P. 71.
128

ни), тогда как для правительства угроза «коммунистического заговора» стала


позднее необходимым аргументом для подавления выступлений рабочих в
эру Великой депрессии. В 1917 году Теодор Рузвельт, проведя параллель ме­
жду социализмом и немецкими эмигрантами, имевшую актуальность 20 лет
назад, определил главную опасность для американской нации в немцах, оп-
равдывая тем самым вовлечение Америки в Первую Мировую войну .
Столкновения рабочих профсоюзов и властей на протяжении 20-30 го­
дов XX века продемонстрировали одну важную деталь американского кон-
спирологического менталитета: ни одна из партий или групп не имела моно­
полии на конспирологическое мифотворчество. Так, представители рабочего
класса заявляли о скоординированных действиях промышленников с целью
установить автократические (или рабские) условия труда на предприятиях 2 9 2 .
В свою очередь правительство, опасаясь революционных событий, произо­
шедших в России после Первой Мировой войны, жестоко подавляло выступ­
ления рабочих, в особенности в годы Великой Депрессии, постоянно твердя о
«коммунистическом заговоре». «Обе стороны прибегали к использованию
таких расплывчатых терминов как сговор, заговор и клика, поочередно и
огульно. В действиях часто подразумевалось зловещее намерение, а степень
опасности часто чересчур преувеличивалась. Поборники конспирологиче-
ских интерпретаций часто игнорировали разницу между общеизвестными на­
строениями и возможностями сторон и их реальным желанием реализовать
идеи на практике. Адепты часто видели то, что они хотели увидеть, игнори­
ровали факты, способные повредить их восприятию и страстно выбирали
«доказательства», способные подтвердить их правоту» 2 9 3 .
После 1917 года, когда вовлеченность США в международные дела
кратно возросла, среди некоторых групп американского населения, в боль­
шинстве своем настроенных консервативно и стремящихся сохранить тради­
ционный американский изоляционизм, возник вопрос о причинах вступления
США в Первую Мировую войну. Послевоенная эпоха продемонстрировала,
что американцы делятся в своей массе на две условных группы: первая,

291
Roosevelt Т. The Foes of Our Own Household. New York, 1917. P. 293-295.
292
Gompers S. The Conspiracy Against Labour // American Federationist. 1922. № 29. P. 721-
723.
293
Lisio D.J. The President and the Protest: Hoover, Conspiracy and the Bonus Riot. Columbia,
1974. P. 320.
129

стремящаяся модернизировать США и вовлечь как можно активнее в миро­


вые процессы, и вторая, консервативная, стремящаяся помешать разрушению
привычных картин американского идеализма и изоляционизма. Ко вторым
относился, в числе прочих, и Ку Клукс Клан, получивший вторую жизнь и
преобразованный из тайного общества в политическое движение, ратующее
за «стопроцентный американизм», белого англо-саксонского протестанта,
вооруженного и круглосуточно стоящего на защите отечества с оружием в
руках. Заняв круговую оборону, клановцы, с позиций расизма, экономиче­
ского консерватизма и религиозного фундаментализма, стали клеймить всех
- начиная от банкиров и евреев до афроамериканцев с продажными полити­
ками - в покушении на образ жизни и ценности истинного американца, тра­
диционно веками хранимые ими, подлинными патриотами Америки 2 9 4 . Они
были самими горячими сторонниками актуальной на тот момент в Америке
теории «еврейского заговора», хотя и не концентрировались лишь на евреях,
выступая против любого этнического или религиозного сообщества, не отве­
чающего образу белого англо-саксонского протестанта.
Помимо этого, сторонники изоляционизма и противники активной,
вильсонианской по природе, доктрины внешней политики искали альтерна­
тивные причины вовлечения Америки в войну. И находили, в частности, в
интересах финансового капитала, ввергнувшего США в войну в силу собст­
венной корысти. В тексте Джона Тернера образ заговорщика фактически без­
личен и не имеет яркой этнической окраски, но от этого еще более опасен,
т.к. мимикрирует под американские ценности ради собственной выгоды. «В
какой степени вступление Америки в войну было обусловлено войной ради
денег? Разве Вудро Вильсон вверг Америку в войну, чтобы служить корыст­
ным интересам нескольких людей? Ответ очевиден, главным образом, из
фактов. На первом месте, это Уолл-стрит хотела войны... пропагандистский
шторм, случившийся в месяцы, предшествовавшие вступлению в войну, не
был бы возможен без одобрения и подстрекательства Уолл-стрит» 295 . Кон­
цепция Тернера является логическим продолжением идеи сенатора от Про­
грессивной партии Роберта Лафолетта о том, что Америка управляется сот-

McVeigh R. Structural Incentives for Conservative Mobilization: Power Devaluation and the
RiseoftheKuKluxKlan, 1915-1925//SocialForces. 1999. №4. P. 1466.
295
Turner J.K Shall it be again? P. 256, 261.
130

ней людей, контролирующей промышленную и экономическую жизнь стра-


296
НЫ .

На межвоенный период также приходится и появление в Соединенных


Штатах работы Генри Форда «Международное еврейство» - не менее впе­
чатляющей и всеобъемлющей концепции глобального заговора евреев против
мира и, в частности, США. Форд по-своему определил главную опасность
для американцев, обвинив международное еврейство в управлении мировы­
ми финансами, войнами и в т.ч. вовлечением Америки в Первую мировую
войну.
Напряженная ситуация, сложившаяся в Европе в конце 30-х годов и
Вторая Мировая война положили начало дискуссиям о возможном вступле­
нии США, инспирированном, в частности, правящей промышленной олигар­
хией (как это произошло в Первую мировую) или президентской админист­
рацией 2 9 7 . Ф. Рузвельт, ассоциировавшийся с коммунистами, в связи с прово­
димой жесткой экономической политикой, подозревался в вовлечении Аме­
рики в войну с Японией, чтобы поддержать своих «советских друзей» 2 9 8 .
Но наиболее серьезной критической концепцией вовлечения Америки
во Вторую Мировую войну стала книга политолога Чарльза Бэрда, изданная
в издательстве при Иельском университете, вскоре после окончания Второй
Мировой войны и на заре Холодной войны. Автор, являясь серьезным уче­
ным и понимая ту двусмысленность, в которую он себя поставит, используя
термин «заговор» по отношению к президенту Рузвельту, описал его дейст­
вия с точки зрения баланса политических сил и допущения, что Рузвельт этот
баланс нарушил самым серьезным образом. Более того, сделав это, он факти­
чески предопределил начало Холодной войны. «Если сама идея нейтралитета
по отношению к Гитлеру была постыдной в 1941, то что можно сказать об
обязательствах, сделанных во имя мира и мирных международных отноше­
ний в Тегеране и Ялте, где общепризнанные и индоссированные принципы

Цит. по Tomasik В. The Contributions of Robert La Follette's 1924 Presidential Campaign to


the New Deal [Electronic resource] // SCCS : Swarthmore College Computer Society. Electron,
data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.sccs. swarthmore.edu/users/09/btomasil/La-Follette.pdf
(access date: 11.08.2010).
297
Mote C.H. The Ruling Oligarchy Wants to Engage in a Foreign War // Hearings Before the
Committee on Military Affairs, United States Senate, Seventy Seventh Congress, First Session.
Washington, 1941. R158.
298
Toland J. Infamy: Pearl Harbor and its Aftermath. New York, 1982. 416 p.
131

Атлантического договора для международных отношений ...оказались раз­


рушенными?» .

2.2.3.1945-2000. На пути к «Новому Мировому порядку»: опыт сверх­


державы в эру заговоров

Окончание Второй Мировой войны стало важной вехой в истории раз­


вития конспирологической ментальности в Соединенных Штатах. Пережив
Великую Депрессию и прочно закрепив свои экономические позиции, благо­
даря развитию промышленности в годы войны, американские интеллекту­
альные круги бьши в предвосхищении начала «Американского Века», когда
нации мира убедятся в единственно верном пути, избранном однажды амери­
канским народом, и последуют его примеру. Однако, накопившиеся в исто­
рической памяти американцев страхи не только нашли свое выражение в но­
вых вызовах американскому обществу, они стали прекрасным способом ка­
нализировать неудачи, случавшиеся на пути строительства Pax Americana, в
теории «коммунистического заговора» против Америки.
Как заметил Дэвид Дэйвис, после войны американцы питали иллюзии
об американском всемогуществе, считая, что легче всего «винить коммуни­
стических заговорщиков в любом конфликте в мире, чем изучать истоки и
проблемные моменты гражданских войн или мириться с неизбежными огра­
ничениями американской политической мощи. Это стало пунктиком для пра­
вых активистов, что падение Китая к ногам коммунистов было спланировано
американскими предателями и ничего не имело общего с коррупцией и не­
компетентностью китайского национального правительства, с недостатком
общественной поддержки этого правительства или провалом их попытки
провести серьезные реформы» .
По замечанию Роберта Голдстена, единственные, кого американцы ви­
дели на международной арене готовыми принять вызов и имеющими альтер­
нативный проект устроения миропорядка, бьши советские коммунисты, ко­
торые, с позиции американцев, легко пережили мировой финансовый кризис.

Beard С.А. President Roosevelt and the Coming of the War 1941. New Haven, 1948. P. 575.
Davis D.B. The Fear of Conspiracy. P. 265.
132

Но «именно здесь, в этом соображении американские иллюзии встретились и


совпали с американским же невежеством... Американцы заметили, что Со­
ветский Союз остался нетронутым Великой Депрессией; но они не видели
миллионов голодающих украинских крестьян или рабочие лагеря, которые
являлись политическими и социальными составляющими тоталитарной эко-
301

номики» .
Спроецировав буквально «дьявольскую» удачу коммунистов на внут­
реннюю политику, американские политики и интеллектуальные деятели
справедливо допустили, исходя из сложившейся традиции исторического
сознания, что коварный враг попытается разрушить их проект любыми сред­
ствами. И, как следствие, это породило волну истерии, постепенно нарастав­
шую с начала 1930-х и достигшую кульминации в «охоте на ведьм» сенатора
Джозефа Маккарти. С достойным любого конспиролога рвением, Альфред
Смит, бывший сторонник президента Ф. Рузвельта, сообщал: «Может быть
только одна столица, Вашингтон или Москва. Может существовать только
одна атмосфера правительства: чистый, ясный, свежий воздух свободной
Америки или гнойное дыхание коммунистической России!» 3 0 2 .
Всеобщая паранойя коммунистической угрозы, воплотившаяся в конце
1930-х в виде сенатского комитета по расследованию антиамериканской дея­
тельности, в период президентства Г. Трумэна переросла в явление огромной
значимости на внутриполитической арене. Своеобразное состояние шока, в
котором находилась нация после окончания войны и скорейшее начало но­
вой, Холодной войны, социальные пертурбации и политические скандалы
предопределили формирование небывалой по размаху атмосферы страха. И,
накопившись, страх был фактически канализирован через деятельность сена­
тора Джозефа Маккарти, главного исторического персонажа эпохи «охоты на
ведьм» 1950-х годов.
«Новая тактика Маккарти была изобретена в атмосфере, которая лучше
всего может быть описана как плод заговора людей, одновременно совпав­
шего с заговором событий», - пишет Фред Кук 0 3 . Проигрыш Чан Кайши в

Goldsten R. The American Nightmare: Senator Joseph R. McCarthy and the Politics of Hate.
Indianapolis, 1973. P. 27-28.
302
Цит. no: Goldsten R. The American Nightmare. P. 34.
303
Cook F.J. The Nightmare Decade: The Life and Times of senator Joe McCarthy. New York,
1971. P. 141.
133

Китае коммунистам, удачное испытание ядерной бомбы в Советском Союзе,


в ответ на которое Трумэн объявил о разработке водородной бомбы, и череда
арестов подозреваемых в шпионаже в пользу СССР, создали небывалое на­
пряжение и истерию, результатом которой стали теории «коммунистического
заговора», определявшие в течение нескольких лет политический климат
страны. «Это время, когда целый мир разделен на два огромных, все более
враждебных вооруженных лагеря.... Сегодня мы вовлечены в финальную,
решительную битву между коммунистическим атеизмом и христианством», —
говорил Д. Маккарти в Госдепартаменте .
Страх проник во все сферы жизни: слова об окопавшихся повсюду
коммунистах подтолкнули фирмы и корпорации в целях поддержания имид­
жа патриотизма проводить частные расследования жизни людей, чтобы удо­
стовериться в их надежности. Многие невиновные люди были уволены, а
карьеры разрушены только из-за гипотетического страха обнаружить имя
коллеги по работе в листе неблагонадежных граждан.
Иллюстрацией парализующего страха американцев перед «коммуни­
стическим заговором» и боязни показаться вольнодумным «большевиком»
может служить следующая история. Летом 1951 года газета Capital Times,
выходившая в штате Висконсин, составила своеобразную петицию, состояв­
шую из цитат, взятых из Декларации Независимости и Конституции Соеди­
ненных Штатов. Репортеры опрашивали граждан, готовы ли они подписать
ее, и 99% отказывались. Среди них некоторые говорили о «подрывном» ха­
рактере петиции, а подавляющее большинство просто отказывалось от под-
е ~ 305

писи без всякой на то причины .


Эдгар Гувер, всесильный глава ФБР и известный борец с коммунисти­
ческой угрозой, в частности, писал: «Коммунист на рынках Америки, в орга­
низациях, на улицах, даже у вашей входной двери. Он пытается влиять и
306
контролировать ваши мысли»

Joseph McCarthy's speech on communists in the State Department (1950) [Electronic re­
source] //CNN: Cable News Network. Electron, data. [S.I.], [s.a.]. URL:
http://www.cnn.com/SPECIALS/ cold.war/episodes/06/documents/mccarthy/ (access date:
11.08.2010).
305
Goldsten R. The American Nightmare. P. 146.
306
Hoover J.E. Masters of deceit: the story of communism in America and how tofightit. New
York, 1958.-P. 191.
134

Последователи Маккарти, основываясь уже на показаниях, данных ко­


митету по антиамериканским действиям, составили более полную картину
«заговора»: коммунисты проникли в правительство США, добравшись до са­
мого верха иерархии правительства, успешно действуя согласно плану, со­
ставленному в Советском Союзе .
Пройдя основной кульминационный период в начале 1950-х, паранои­
дальная истерия по поиску коммунистических шпионов постепенно сошла к
разумному минимуму, оставшись традиционно актуальной для специфиче­
ских групп американских граждан. Карьера Джозефа Маккарти также потер­
пела крах, и в 1957 году он внезапно скончался от инфекционного гепатита
(что, безусловно, стало предметом для последующего конспирологического
мифотворчества). Став иконой американского популизма и параноидального
стиля XX века, Маккарти и «охота на ведьм» продемонстрировали несколько
важных характеристик политической системы Америки. Обладая удивитель­
но длительной традицией поиска заговоров, «багаж» которых всегда готов
быть задействованным в политических дебатах, наиболее одиозный политик
способен использовать его, набрав внушительное количество голосов. В та­
ких ситуациях теории заговора, в случае успешного взаимодействия со
структурами исторического сознания нации, оказываются удивительно эф­
фективными инструментами обработки общественного мнения. Однако, эф­
фект этой обработки в постоянно меняющихся условиях открытого общества
недолговечен. Используя благоприятную политическую атмосферу и взгляды
определенных групп населения, вкупе с молчаливым большинством населе­
ния, находящегося в условиях меняющегося мира, Маккарти «деликатно
взлелеял» кошмары для своих собственных целей 3 0 8 .
Необходимо отметить и некоторые параллели, которые можно провес­
ти с охотой на ведьм в Салеме, случившейся тремя столетиями ранее. Во-
первых, разгул истерии по своим масштабам не имел других сходных преце­
дентов, кроме салемского. Во-вторых, волна страха перед заговором стала
возможной ввиду стечения сразу нескольких факторов: социального, полити-
307
Interlocking Subversion in Government Departments [Electronic resource]: Reports of the
Subcommittee to Investigate the Administration of the Internal Security Act and Other Internal
Security Laws, To the Committee on the Judiciary. Washington, 1953. P. 49 // Open Library. -
Electron, text data Washington DC, [s.a.]. URL: http://www.archive.org/download/interlock-
ingsubvllunit/interlockingsubvllunit.pdf (access date: 04.08.2010).
308
Goldsten R The American Nightmare. P. 185.
135

ческого, дипломатического. Привычная традиция повсюду искать происки


врагов сформировала устоявшийся набор негативных: образов врага, на кото­
рого были спроецированы страхи и неуверенность в стремительно меняю­
щемся окружающем мире. И, как в случае процессов в Салеме, рефлексия по
поводу случившейся трагедии наступила очень быстро, бесспорно, став од­
ним из самых темных периодов американской истории. Это очевидно хотя
бы по названию периода, используемому сейчас в историографии этого пе­
риода американской истории — «Охота на ведьм». Артур Миллер в разгар
процессов против коммунистов поставил пьесу «Горнило» — аллегорию на
действия комитета по антиамериканской деятельности. Некоторые сцены и
персонажи пьесы, хотя и изображали исторических персонажей — участников
процессов 1692 года, отчетливо показывали актуальных персонажей эры
Маккартизма. Ставшая впоследствии классикой американского театрального
искусства, пьеса стала живописной иллюстрацией рефлексии исторического
сознания американцев о произошедшем в прошлом трагическом событии и,
вполне возможно, в определенном смысле приблизила конец антикоммуни­
стической истерии.
Последующие социальные и политические преобразования в Соеди­
ненных Штатах способствовали появлению как множества сторонников
«теорий заговора», так и общественных деятелей и политиков, кто пытался
заработать на распространении страхов заговора политический капитал. Сре­
ди них Роберт Уэлш, основатель Общества Джона Бёрча, на долгое время
ставший флагманом конспирологического мифотворчества в современной
Америке.
Концептуализировав мировую историю как схватку сил добра и зла,
Уэлч обнаружил зарождение «заговора» в античной Греции и Римской Им­
перии через объединение демагогии и коллективизма, ставших матрицей для
появления последующих диктатур. «Контроль цен и уровня зарплаты, и про­
чие подобные процедуры экономической регламентации, зарывающие права
и обязанности личности под огромным палимпсестом правительственных;
прав и обязанностей, инициированных Диоклетианом в 300 году н.э. по не­
обходимости сменили размах, но не принцип, будучи восстановленными
309
Франклином Рузвельтом в Новом Курсе шестнадцать столетий спустя» .

Welch К The New Americanism and Other Speeches and Essays. Boston, 1966. P. 124.
136

Найдя идеальную форму в организации иллюминатов, ключевая группа заго­


ворщиков инициировала все революционные события современной эры, на­
чиная от Французской революции и заканчивая самыми последними воен­
ными переворотами и революциями (включая Кубинскую). «Сквозь всю ис­
торию... силы зла организовьшались для каждой драки; силы добра никогда
не были собраны, кроме отчаянных, часто самоубийственных спазмов в по­
пытке сбросить коллективную тиранию, когда достаточное количество лич­
ностей наконец осознавало в полной мере всю невыносимость происходяще-
310

го» .
То, что в конечном итоге обрело вид концепции «Нового Мирового
Порядка», введенной в обращении Уэлчем в 1972 году, стало одним из опре­
деляющих мотивов и тем конспирологического мифотворчества современной
Америки. В ней сошлись практически все ключевые элементы, накопленные
американцами в течение столетий «поиска врагов»: страх масонства и иллю­
минатов, несущих атеизм в мировой оплот чистого пуританского христиан­
ства; заговор спецслужб и ведущих политиков, стремящихся «продать» аме­
риканскую независимость внешним силам тирании, скрывающихся как за
фасадом коммунизма, так и за фасадом ООН; страх лишиться своих прав и
свобод, попав под контроль федерального правительства, и многие другие
стереотипические концепции американского конспирологического сознания.
Настолько глобальная концепция заговора имела двойственные по­
следствия для Уэлча и его организации. С одной стороны, успех тезиса о
«Новом Мировом порядке» и установка Уэлча на индивидуальную инициа­
тиву каждого «неравнодушного» к судьбе Америке гражданина выявлять за­
говор людей, одновременно скрывающихся под личиной коммуниста и капи­
талиста, определила интерес к его организации многих американцев, исхо­
дивших из разработанной десятилетиями традиции антикоммунизма, недове-
рия правительству и ожидания внешнего вторжения . Для них вся история
Америки воспринималась как непрекращающаяся схватка с врагами, всеми
силами и способами стремящимися захватить и разрушить Град на Холме.
Эта довольно многочисленная группа сформировала ядро, ставшее центром
целой субкультуры американского общества.

310
Welch R. The New Americanism... P. 139.
311
Goldberg R.A. Enemies within. P. 47-48.
137

С другой, превратив всю историю человечества в сплошной «заговор»,


Уэлч тем самым заставил отвернуться от себя ведущих американских поли­
тиков (Барри Голдуотера и Рональда Рейгана), использовавших элементы
конспирологических конструкций в своей политической агитации, но тем не
менее не желавших ассоциироваться с параноидальным безумцем. Став од­
ним из столпов американской контркультуры, Уэлч создал фундаментальную
концепцию «нового мирового порядка», продолжающую активно развивать­
ся и в наши дни, и включающую в свою структуру все новые и новые «дока­
31
зательства» существующего глобального заговора . Стремление избежать
ассоциаций с противоречивым общественным деятелем также может слу­
жить своеобразной иллюстрацией осторожного отношения серьезных поли­
тиков к конспирологическому дискурсу, обоснованному в том числе истори­
ческой памятью о том, к чему может привести эскалация политического кон­
фликта, основанная на теориях заговора.
Убийства ведущих политиков и общественных деятелей, потрясшие
Америку в 1960-е годы, стали также важным мотивом конспирологического
мифотворчества, неизменно привлекая внимание к подобному материалу.
Они стали ключевыми событиями для сторонников теорий заговора в по­
строении доказательства той или иной концепции заговора. Символично, что
убийство Кеннеди постоянно связывали с убийством другого американского
президента, А. Линкольна, произошедшего столетием ранее, что подчеркива­
ет насколько острота политических, социальных и психологических проблем,
влиявших на американскую нацию, совпадали. Убийство Кеннеди, вероятно,
одна из самых хорошо изученных теорией заговора, имеющих многие сотни
публикаций и до сих пор остающейся на вершине общественного внима-
313
ния

См., например, одну из ключевых конспирологических работ по той тематике, Robert­


son P. New World Order. Dallas, 1991. 319 p.
313
Среди прочих, могут быть упомянуты следующие публикации: теория «заговора ком­
мунистов», как попытка защититься от обвинений в том, что убийство совершили право­
радикальные фанатики в Benson М. A. Title of Liberty. Salt Lake City, 1964. 230 p.; заговор
вице-президента Линдона Б. Джонсона в McDonald Н., Moore R. LBJ and the JFK conspira­
cy. Westport, 1978; хрестоматийная работа Джима Гаррисона, ставшая основой для сцена­
рия кинофильма Оливера Стоуна JFK Garrison J. A. Heritage of Stone. New York, 1970; о
связи Освальда и коммунистов в Epstein Е. Legend: The Secret World of Lee Harvey Oswald.
New York, 1978.
138

В то же время убийство президента Кеннеди стало важным водоразде­


лом для восприятия конспирологического дискурса в американском общест­
ве и оказало определенное влияние на формирование современного типа ис­
торического сознания. Вокруг убийства Кеннеди началось формирование це­
лого комплекса мифов, целью которых бьшо создать несколько наивное
ощущение, что 22 ноября 1963 года — день убийства — курс американской и
даже глобальной истории изменился, а на место надежд и чаяний миллионов
американцев пришли хаос, отчаяние и тотальное разочарование в идеалах
США. Подобная точка зрения, пишет Питер Найт, основана на наивной, оп­
тимистичной вере в исключительную роль Америки в мире, которая бы ни за
что не изменилась, если бы не коварный заговор или пуля одинокого стрел-
ка 3 1 4 .
Череда потрясений, связанных с ломкой привычной социальной струк­
туры и борьбой за гражданские права, убийством политиков и общественных
активистов, войной во Вьетнаме и жестоким разгоном мирной демонстрации
во время съезда Демократической партии в Чикаго в 1968 году, ускорили
О 1С

прогресс кризиса веры в американские институты . Кульминацией этого


процесса стал Уотергейтский скандал, обнаживший коррумпированность
американской власти и давший основание, как минимум, подозревать поли­
тиков в нечистоплотности и стремлении пойти на все ради достижения цели.
Подтверждение факта заговора Никсона и силовых структур, чтобы поме­
шать правосудию, и последовавшее после отставки Никсона помилование
вице-президентом Джеральдом Фордом стали ключевым фактологическим
базисом, необходимым для сторонников «теорий заговора» легитимизиро­
вать свои идеи в общественном дискурсе. Автор сериала «Секретные мате­
риалы» Крис Картер вспоминал: «Моя паранойя и недоверие властям появи­
лись в эру Уотергейта.... Это помогает, когда ты берешь каждый день газету
и видишь, как правительство нам лгало» 3 1 .
Марк Фенстер также отмечает интересную тенденцию, проявившуюся
в последние десятилетия в американской политике. Он, к примеру, подчер-

314
Knight P. The Kennedy Assasination. Edinburgh, 2007. P. 5.
315
События в Чикаго в 1968 году, в частности, довольно подробно описаны в автобиогра­
фической работе американского писателя и журналиста Хантера С. Томпсона. Подробнее
см. Томпсон Х.С. Царство Страха. М., 2005. С. 95-102.
316
Goldberg RA. Enemies within. P. 254.
139

кивает, что современная американская политика превратилась в своеобраз­


ный «рынок идей», на котором даже идеи всемирного заговора спокойно су­
ществуют, представляя для определенных категорий американских граждан
свою «правду». Таким образом, теории заговора в политическом дискурсе
перестают быть совершенно маргинализованным явлением, превращаясь
лишь в одно из множества мнений, имеющих право на бытование в общест-
317

венном дискурсе .
Помимо вполне реальных действующих сил заговорщиков в лице по­
литиков, во второй половине XX века корпус конспирологической литерату­
ры расширился за счет введения в оборот милленаристских теорий заговора,
а также теорий заговора об инопланетянах.
Образ дьявола, вовлеченного в заговор против американцев, как мы ви­
дели, настолько же интегрирован в конспирологическое сознание со времен
первых поселенцев, насколько, к примеру, образы католиков. Однако ряд со­
бытий в такой степени актуализировали этот стереотип, что для многих ра­
дикально настроенных христиан заговор дьявола, осуществляемый как через
традиционные пути (политиков, организации), так и нетрадиционные, техно­
логические пути (как, например, компьютер или инопланетяне) стал ком­
фортным объяснением стремительно меняющегося мира.
Несмотря на то, что христианство играло важную роль в жизни нации,
на протяжении долгих веков, процессы секуляризации затронули многочис­
ленные слои населения, оставив радикальные формы пуританского христи­
анства жителям Среднего Запада или Юга, также часто разделявших расист­
ские позиции Ку Клукс Клана. Борьба за гражданские права, развитие совре­
менной культуры и сексуальная революция воспринималась консервативны­
ми наблюдателями в качестве доказательства того, что Америка теряет Бога и
конец дней уже близок. Более того, основание государства Израиль в 1948
году и обретение Иерусалима в качестве его столицы, воспринимались как
знаки пророчества о приближавшемся Армагеддоне. В связи с этим резко ак­
тивизировалось движение священников-евангелистов, своими проповедями
стремившихся вернуть людей к вере и других подвижников веры, использо­
вавших теории заговора одновременно как инструмент объяснения происхо­
дящих изменений и группового единства.
317
Fenster М. Conspiracy Theories: Secrecy and Power in American culture. P. 30-31.
140

Кроме традиционных концепций Нового мирового порядка, включив­


ших в качестве мотива тему милленаризма, представляется интересной одна
из теорий, которая, в силу специфики использованного в ней материала, ярко
демонстрирует мифологическую природу конспирологического сознания.
Впитав широкий набор легенд оккультизма, библейских пророчеств, религии
Нью-эйдж, теория о рептилиях, управляющих миром и контролирующих
сознание человечества, обрела широкую популярность как среди сторонни­
ков радикального пуританизма, так и сторонников современных религий.
Теория заговора «инопланетных рептилий>> Мориса Дориала вобрала в
себя элементы оккультизма XIX и XX века, развивавших идеи о братстве по­
священных махатм и «короле мира», более всего известных миру благодаря
работам Е. Блаватской, супругов Рерихов, Ф. Оссендовского. Элементы кон­
спирологического мифа, которые можно найти уже в первых подобных кон­
цепциях, были переосмыслены авторами в конце XX века и представлены
уже в чисто конспирологическом ключе. Так, в памфлете «Мистерии Гоби»
Дориал представляет апокалипсическую схватку добра со злом в образах че­
ловечества и «расы рептилий», где рептилии исчезают на время, чтобы в
конце XX века появиться как союзник дьявола .
В этом же ключе развивает свои идеи Дэвид Икке, один из главных
сторонников теории, опубликовавший книгу под заголовком «Величайший
319 т-г •-•

секрет» . По мысли автора, среди жителей планеты существует целая раса


инопланетян, имеющих вид рептилий, контролирующих мировые финансо­
вые и политические элиты через такие организации, как иллюминаты и масо­
ны. Распространяя свои теории как среди радикальных христиан, так и ок­
культистов и сторонников Нью Эйджа, Икке признавал, что американские
христианские патриоты немногие, полностью осознавшие суть творящегося
320

вокруг заговора .
Теория заговора рептилий содержит в себе много аллюзий с христиан­
ской тематикой и корпусом мифологических стереотипов. Так, Тибет, в пе­
щерах которого скрываются рептилии, отсылает одновременно к мифологи-
318
Doreal М. Flying Saucers: An Occult Viewpoint. P. 21-22.
319
Icke D. The Biggest Secret. Scottsdale, 1999. 517 p.; Icke D. ... And the Truth Shall Set You
Free. Isle of Wight, 1995. 518 p.; Icke D. The Children of Matrix: How an Interdimensional
Race Has Controlled the World for Thousands Years - and Still Does. Wildwood, 2001. 493 p.
320
Icke D. ...And the Truth Shall Set You Free. P. 182.
141

ческому образу горы, которая находится в центре мира, а пещеры, располо­


женные там под землей должны, по идее, наводить на мысли о дьявольской
природе рептилий и их связи с Преисподней. В то же время, образ змея имеет
устойчивую связь с христианским нарративом, где змей — воплощение дьяво­
ла, первый, с кем человек вступает в контакт, и, по мысли конспирологов,
последний, с кем человеку в конце времен суждено вступить в финальную
схватку.
Инопланетное происхождение рептилий также является одним из клю­
чевых в определении новых направлений американской конспирологическои
мысли, взаимодействуя и развиваясь параллельно с теорией заговора об ино­
планетном присутствии на Земле. Долгое время оставаясь частью современ­
ного фольклора, вера в инопланетян стала одним из воплощений альтерна­
тивного знания, оспаривающих официальную информацию. Так, в 1996 году
опрос Гэллапа показал, что 7 1 % населения сомневается в том, что правитель-
321

ство раскрывает все о существовании летающих тарелок .


Постепенно развиваясь, теории инопланетного присутствия из разряда
фольклора превратились в направление конспирологическои мысли, став су­
щественной частью теорий «нового мирового порядка» и христианского
милленаризма. Исследователями принято относить истоки этих теорий в к
1950-м годам, когда появилась теория о «людях в черном», группах из двух-
трех человек, без опознавательных документов, уничтожавших свидетелей
присутствия инопланетян на Земле. Относя их к правительственным службам
или группам, контролирующим правительство, происхождение этой теории
заговора берет начало в одном из магистральных направлений конспироло-
322
гическои мысли .
Первая книга, подробно описывающая заговор вокруг пришельцев, бы­
ла опубликована в 1986 году Джорджем Эндрюсом, писавшем о расе ино­
планетных созданий, контролирующих правительство США через каналы
ЦРУ и манипулирующих мыслями людей 3 2 3 . Обвиняя «правительство в пра­
вительстве» в убийствах Кеннеди, Эндрюс утверждал, что конечной целью
321
Gallup UFO Poll: Some Want to Believe, Some Don't [Electronic resource] //ParaScope.
Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.parascope.com/articles/0597/gallup.htm
(access date: 11.08.2010).
322
Rojcewicz P. The «Men in Black» Experience and Tradition: Analogues with the Traditional
Devil Hypothesis//Journal of American Folklore. 1987. № 100. P. 148-160.
323
Andrews G.C. Extra-Terrestrials among Us. St. Paul: Llewellyn Publications, 1993. 219 p.
142

заговорщиков является уничтожение демократии в США. Согласно другому


автору, Джону Лиру, правительство США заключило сделку с инопланетя­
нами, в результате которой правительство получило технологии инопланетян
в обмен на разрешение похищать американцев для проведения опытов. Од­
нако, одна из сторон нарушила сделку и доставшиеся правительству изделия
необходимо было доработать, для чего и была создана программа Стратеги­
324
ческой Оборонной Инициативы .
Милтон Уильям Купер пошел еще дальше в своих размышлениях, ут­
верждая, что раса инопланетян прибыла на планету Земля в поисках биоло­
гического материала (содержащегося в телах животных и людей), необходи-
мого для поддержания их существования . По словам Купера, правительст­
во США вступило в незаконные отношения с чужой нацией в нарушение
конституции США, а ЦРУ (и Дж. У. Буш-ст., в частности) обеспечивало фи­
нансовую и силовую поддержку этому договору через операции с наркоти­
ками . Позднее Купер вступил в ряды вооруженных отрядов аризонской
милиции, чтобы противостоять войне правительства США против своих гра-
327

ждан .
Таким образом, очевидно, что даже такие фантастические концепции
заговора несут основные признаки американских страхов, видоизменившихся
вместе с окружающей действительностью, но при том сохраняющими акту­
альность основным концептам исторического сознания американцев. Кон­
цепция этнонационального сознания американцев о том, что они - избраны
самим Богом для реализации плана создания чистой христианской нации и
поэтому постоянно сталкиваются с кознями врага, предстающего в разных
обличьях, но, как правило, действующего по поручению дьявольских сил.
Через слова новых «пророков» у американского народа есть шанс узнать
«настоящую правду» о происходящем, в то время как весь мир уже под кон­
тролем тайных организаций, и все, что остается - это прозреть и вступить в

324
См., например, Hamilton W.F. Alien Magic. Atlanta, 1989. 287 p.
325
Cooper M.W. The Cooper Document: The Absolute True Information Regarding the Alien
Presence on Earth [Electronic resource] // Scribd. Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL:
http://www.scribd.com/doc/12393579AVilliam-Cooper-Operation-Majority (access date:
11.08.2010).
326
Hamilton W.F. Alien Magic. Atlanta: Inner Light Publishing, 1989. P. 78.
327
Cooper Family Targeted by Feds [Electronic resource] //Hour of the Time. Electron, text da­
ta. [S.I.], 1999. URL: http://www.williamcooper.com/targeted.htm (access date:l 1.08.2010).
143

финальную схватку с заговорщиками. Несмотря на эксцентричность подоб­


ных концепций, транслируя свои идеи через популярную культуру и медиа
(прежде всего Internet), теоретики заговора имеют все шансы донести свои
идеи до широких масс общества, варьируя действующих лиц заговора и фан­
тастичность аргументации.
Развитие традиции американского конспирологического мифотворче­
ства за более чем три с половиной столетия прошло огромный путь. Начав­
шись со страхов первых поселенцев, унаследованных из европейского опыта,
она постепенно выкристаллизовалась в полноценные теории антиамерикан­
ского заговора, активизирующиеся в наиболее острые моменты историческо­
го развития и получающие широкое распространение и поддержку в общест­
ве. Заимствуя из «культурного депо» исторического сознания врагов, авторы
теорий заговора в разные периоды конструировали или оживляли в общест­
венном сознании образы «заговорщиков», проецируя на них невзгоды повсе­
дневности. Временами идеи о заговоре служили мощным мобилизационным
ресурсом, ярко продемонстрировавшим свою эффективность, например, в
период американской революции. Теории заговора оставались важным эле­
ментом политического и идеологического инструментария, а некоторые из
элементов конспирологического сознания активно использовались даже в
серьезных политических дискуссиях. Однако, в целом, можно сказать, что
конспирологический дискурс оставался «отвергнутым» знанием, активные
сторонники которого, искренне в него верящие, практически никогда не дос­
тигали реальной власти, пусть и в благоприятных условиях свободы слова.
Более того, установки исторического сознания о том, к чему может привести
массовая паника и повсеместный поиск врага являлись важным фактором,
сдерживавшим развитие политических конфликтов до масштабов кровопро­
лития.
К концу XX века многие теории заговора, как в США, так и по всему
миру, превратились в сложные структуры, включающие в себя множество
других, более мелких конспирологических теорий, и имеющих своей целью
раскрыть глаза на действия заговорщиков огромного исторического масшта­
ба, чьи махинации уходят далеко в прошлое. Иллюминаты, Трехсторонняя
комиссия, Комитет 300 - огромные группы, как правило, не имеющие четкой
этнической окраски. Тем не менее, одна из аксиом американской культуры -
144

это утверждение, что Америка — страна эмигрантов, с первых колонистов и


до начала XXI века строившаяся их усилиями, желаниями и стремлениями.
С. Хантингтон отмечал, что ближе к концу XX века внимание к субкультур­
ным идентичностям обусловило эрозию национальной американской иден­
тичности и стало одним из серьезнейших вызовов американской элите на ру-
беже тысячелетий . Вероятно, подобная кризисная тенденция стала одним
из импульсов, усиливших динамику развития конспирологического мифо­
творчества в данный же период, а также его разнообразие. Поэтому, прини­
мая во внимание тот факт, что страх перед антиамериканской деятельностью
эмигрантов был одним из ключевых мотивов американских теорий заговора
на протяжении длительного периода времени, представляется интересным
взглянуть на то, какое развитие в американском контексте получила, пожа­
луй, самая популярная в мире теория - теория еврейского заговора.

Хантингтон С. Кто мы? С. 218.


Глава 3. Теория «еврейского заговора» в США

3.1. Историография, этапы развития и основные формы антиеврейских


теорий заговора

«Пусть дети семени Авраамова, живущие в этой земле, продолжают


быть достойными гражданами и наслаждаться доброй волей других поселен­
цев, довольствуясь спокойствием под своей виноградной лозой и фиговым
деревом, никого не опасаясь», — писал Джордж Вашингтон Еврейской Кон­
грегации Ньюпорта в 1790 году . Эта фраза ярко подчеркивает уникальный
статус евреев в Соединенных Штатах Америки, отношение властей, а также
других групп общества, особенно в сравнении с европейскими государства­
ми. С первых дней и фактически до середины XIX века евреи проживали в
относительно благоприятной среде, время от времени, однако, подвергаясь
нападкам в стиле традиционного христианского антисемитизма. Бурные про­
цессы модернизации и изменений социально-экономической структуры аме­
риканского общества в середине XIX века вместе с глобальным финансовым
кризисом стали причиной для появления в обществе антиеврейских настрое­
ний, выразившихся в появлении разнообразных теорий еврейского заговора.
Достигнув своего пика в 1920-х годах, антиеврейский дискурс конспироло-
гического толка занял прочное место в идеологии отдельных групп населе­
ния (афро-американцев, членов Ку Клукс Клана и других крайне правых ра­
дикальных организаций). Однако, в отличие от многих европейских стран,
американское общество смогло успешно предотвратить превращение темы
«еврейского заговора» в активный элемент политического дискурса, изоли­
ровать или сделать маргиналами немногочисленных политиков, пытавшихся
навязать обществу подобного рода идеи.
Действительно, большинство ученых, занимающихся историей еврей­
ской общины в Соединенных Штатах Америки, уделяют особое внимание
т.н. «американскому случаю», называя его, и, не без основания, исключением
из мировой традиции антисемитизма. Ученые сходятся во мнении, что исто-

329
Washington G. A Reply to the Hebrew Congregation of Newport // The Jew in The Modern
World: A Documentary History. Oxford, 1995. P. 495.
146

рия американского антисемитизма со времен основания первых колоний и до


нашего времени делится на три части. Первая - от образования колоний до
середины ХГХ века - характеризуется бытованием традиционных форм анти­
еврейских настроений, основанных на христианских предрассудках. Вспыш­
ки антииудаизма были редки и нечасто имели общественную поддержку. Ев­
рей, как образ, являлся скорее воображаемой категорией социальной реаль­
ности. Обьиный американец наделял этот образ различными мифическими
330
чертами, что отразилось в появлении образа «Мифического Еврея» . С се­
редины XIX века начинается второй период, в котором отмечается рост нега­
тивных настроений в отношении финансовых возможностей крупных пред­
принимателей еврейского происхождения, воплотившихся в мифах об еврей­
ских финансовых махинациях и попытках подрыва американской экономики.
Некоторые исследователи говорят о появлении в Америке в данный период
т.н. «идеологического антисемитизма». После Второй мировой войны начи­
нается третий период, который характеризуется ростом позитивного воспри­
ятия еврейской общины и общей поддержкой государства Израиль. Конспи-
рологический дискурс антиеврейского характера в этот период занимает ис­
ключительно секторальный характер, например, становясь базисом для фор­
мирования национального самосознания афро-американцев или идеологии
праворадикальных расистских группировок.
Начиная с 1960-х годов, когда отношения между еврейской общиной и
американским обществом подверглись коренным изменениям, среди истори­
ков американского антисемитизма началась активная дискуссия по поводу
специфики американского антисемитизма. Первая группа ученых утвержда­
ла, что в течение всего периода американской истории евреи в США воспри­
нимались исключительно в негативном свете и это восприятие было широко
распространено как среди интеллектуальных элит, так и среди маргинальных
групп общества. Так, американская история еврейской общины нисколько не
отличалась от европейской и состояла из тех же самых элементов: «кровавый
навет», широко распространенные негативные стереотипы в отношение евре­
ев и лишения евреев некоторых гражданских и экономических прав. Таким
образом, данная концепция подвергает серьезной критике устоявшуюся мак-

Sarna J.D. The «Mythical Jew» and the «Jew Next Door» // Anti-Semitism in American His­
tory. Chicago, 1986. P. 59.
147

симу о том, что американская нация среди всех прочих являлась самой госте­
приимной по отношению к евреям, бежавшим из Европы. Более того, она
подвергает сомнению и более важный для американского сознания тезис, что
Америка с самого основания является убежищем для угнетенных и унижен­
ных со всего мира.
Истоки переосмысления традиционной парадигмы истории евреев в
США берут начало в волне социальных и политических изменений, произо­
шедших в США в 60-е годы XX столетия, а также историографии, пытавшей­
ся осмыслить наследие Холокоста. Движение за гражданские права привело к
резкому всплеску интереса к истории отдельных национальных и социаль­
ных групп, и в этом случае стало возможным говорить о микроисторическом
уровне еврейской жизни в США, в т.ч. об истории антиеврейских настрое­
ний. Наследие же Второй Мировой войны и, в особенности, истории Холоко­
ста предопределило актуализацию тематики антисемитизма в контексте аме­
риканского исторического опыта. Среди авторов, придерживавшихся подоб­
ных взглядов, необходимо в первую очередь выделить историка Мориса
Шаппса, сторонника марксистских взглядов. Он полагал, что антиеврейские
настроения развивались в США с самого начала колониальной истории, по­
скольку антисемитизм был неотъемлемой частью капиталистического это-
са 3 3 1 . Третий том фундаментального труда Джейкоба Рэдера Маркуса об ис­
тории евреев в Американских колониях содержал главу, посвященную «от-
верженности» евреев в колониях . Исследователи отмечали, что Маркус,
поместивший в третий том своей работы главу об антисемитизме в колони­
альной Америке, тем самым символизировал концептуальный сдвиг в вос­
приятии американским еврейством истории американского антисемитизма
(ведь в первых двух томах работы не было ни слова об антиеврейских на­
строениях). Также необходимо отметить хрестоматийную работу Саула
Фридмена, в которой автор рассказывает об американском примере «крова­
вого навета», произошедшего в Нью-Йорке в 1928 году, и работу Майкла
Добковски, обратившего особое внимание на случаи негативного восприятия
евреев, как в элитах, так и в широких кругах американского общества .

331
Schappes, M.U. Documentary History of the Jews in America, 1654-1815. New York, 1950.
332
Marcus J.R. Early American Jewry. Vol. 3 : The Colonial American Jew, 1492-1776.
333
Friedman S. S. The Incident at Massena. New York, 1978. 261 p.; Dobkowski M.N. The Tar­
nished Dream: The Basis of American Anti-Semitism. Westport, 1979. 291 p.
148

Сторонники второй теории, напротив, склонялись к тому, что подобное


восприятие и «передергивание» отдельных событий и немногочисленных
проявлений чисто христианских предрассудков является «американским»
продолжением т.н. «концепции слезливости» историка Сало В. Барона, ут­
верждавшего, что вся история еврейской диаспоры часто воспринимается
~ w 334

лишь как чересчур «затянувшийся кошмар... вечных судов и страдании» .


Истоки этих взглядов берут свое начало в либеральной концепции вос­
приятия американской истории евреев, где евреи выступали как равноправ­
ные «строители» американской нации, если и подвергавшиеся отдельным
предрассудкам, то наравне с другими меньшинствами, в редких случаях и в
уже более позднее время. Среди сторонников этой концепции можно назвать
историка Джона Хайема, опубликовавшего ряд работ, посвященных как ис­
тории эмиграции в Соединенные Штаты, так и истории еврейских эмигран­
тов, а также гарвардского историка Оскара Хэндлина и журналиста Кэри Ма-
квилльямса . Историк Стивен Уитфилд называл американский антисеми-
тизм «собакой, которая не лаяла» , в то время как Джонатан Сарна утвер­
ждал, что отдельные инциденты проявления антиеврейской агрессии, хотя и
трагические по своей общечеловеческой природе, были некорректно (в ис­
ходных предпосылках) спроецированы на всю историю американских евреев,
" ^337

которую представили в виде кальки с истории европейской .


После краткого обзора оценок истории американского антисемитизма,
принимая их во внимание, перейдем к непосредственному исследованию ан­
тиеврейского конспирологического мифотворчества в контексте американ­
ского исторического сознания и его взаимодействия с историей евреев в
США.

Цит. по: Gerber D. A. Anti-Semitism and Jewish-Gentile Relations in American Historiogra­


phy and the American Past // Anti-Semitism in American History. Chicago, 1986. P. 11.
335
Higham J. Strangers in the Land: Patterns of American Nativism, 1860-1925. New Bruns­
wick, 1955. 431 p.; Higham J. Send These to Me: Jews and Other Immigrants in Urban America.
New York, 1979. 259 p.; Higham J. Antisemitism in the Gilded Age: A Reinterpretation. //Mis­
sissippi Valley Historical Review. 1957. № 43. P. 559-578; Handlin O. Adventure In Freedom:
Three Hundred Years Of Jewish Life In America. New York, 1954. 294 p.; McWilliams С. A
Mask for Privilege: Anti-Semitism in America. Boston, 1948. 299 p.
336
Whitfield S. The Presence of the Past: Recent Trends in American Jewish History // Ameri­
can Jewish History. 1980. № 70. P. 150-151.
337
Sarna J. Anti-Semitism and American History // Commentary. 1981. № 80. P. 43-47.
149

Известно, что первые эмигранты, исповедовавшие иудаизм, прибыли в


американские колонии в середине XVII века и одновременно столкнулись с
двумя прямо противоположными тенденциями в отношении к себе. Прибьш в
Новый Амстердам, евреи были встречены враждебно, так как отношение по­
селенцев-христиан к евреям базировалось на средневековых антииудейских
предрассудках. Однако, в других колониях евреи бьши встречены в основном
положительно, поскольку их жители разделяли идею о том, что евреи - из­
бранный народ, чудесно спасенный Богом. Пуритане, считавшие свою жизнь
в колониях как религиозный акт жития в пустыне, воспринимали евреев как
«зеркало христианского пророчества и постоянного напоминания о том, что
обращение евреев в христианство станет началом нового тысячелетия» 3 3 8 .
Несмотря на проявляющиеся время от времени антиеврейские вспышки аг­
рессии, связанные с нежеланием принять христианство и тем самым прибли­
зить Второе Пришествие, евреи оказались «меньшим злом» на фоне постоян­
ной угрозы «Католического заговора» 3 3 . В этом евреям помогла специфиче­
ская структура построения диаспоральной жизни, обусловившая меньшую
враждебность американских жителей по отношению к евреям, по сравнению
с европейской историей. Еврейская жизнь, рассредоточенная в конгрегациях,
не имевших централизованной структуры, была заметно прозрачней, чем у
католических конгрегации, имевших жестко авторитарный подход и напря­
мую связанных с Ватиканом. Немаловажно и то, что и евреи, и пуритане
имели в коллективном сознании схожий негативный образ Папы и Святой
Инквизиции, что способствовало взаимопониманию и снижало вероятность
межгрупповых конфликтов 340 .
Можно сказать, что евреи на протяжении очень длительного периода
времени не были настолько заметной социальной группой, чтобы вызывать
подозрения. На фоне различных этнических, религиозных и социальных
групп, еврейская инаковость совершенно терялась, тем самым обуславливая
специфический характер американского антисемитизма. В разное время чер­
нокожие рабы, индейцы и даже воображаемые иллюминаты представляли

Dobkowsky M.N. Origins of American Anti-Semitism: The Religion Factor//Dobkowsky


M.N The Tarnished Dream. P. 10.
339
Jaher F.C. A Scapegoat in the New Wilderness: The Origins and Rise of Anti-Semitism in
America. Cambridge, 1994. P. 93.
340
Higham J. Anti-Semitism and American Culture. P. 179.
150

собой «социально сконструированные идентичности» врага, стремящиеся


подорвать и разрушить американские государственные структуры и образ
341
жизни . Европейские евреи, часто изображавшиеся как грязные и некуль­
турные создания, строящие интриги против христиан, в американском соци­
альном контексте избежали этой участи. «Проще говоря, — писал Альберт
Линдеманн, евреи играли куда менее заметную роль на ранних этапах амери­
канской истории, и в позитивном и в негативном смысле, чем их собратья,
342
жившие в Европе» .
Ирландские, а позднее итальянские, эмигранты куда чаще евреев вос­
принимались как необразованные, грязные и более того, строящие заговоры
по заданию Папы Римского (что вновь отсылает нас к стереоттипам сознания
первых поселенцев) . Часто историки антисемитизма утверждают, что нега­
тивные предрассудки против евреев, широко употребляемые в европейском
контексте XIX века, использовались против черных американцев - более
очевидных «других» в контексте американского общества . В связи с этим в
научно-публицистической литературе, посвященной истории афроамерикан-
ских общин, даже существует выражение «американские евреи», описываю­
щее весь комплекс расистских предрассудков и недоверия, использовавших­
ся в контексте европейской истории против евреев 3 4 5 . Кроме того, политиче­
ские эмигранты и эмигранты, исповедовавшие католицизм, концентрировали
на себе внимание американских нэйтивистов и провоцировали страхи о заго­
воре против американской республики, тем самым оставляя за скобками не­
нависть к евреям, набиравшую обороты в данный период в Европе.
Таким образом, уникальное разнообразие американской культуры и
широкий ряд межэтнических конфликтов до определенного периода амери-

341
Smith D.N. The Social Construction of Enemies: Jews and the Representation of Evil // Soci­
ological Theory. 1996. № 3. P. 205.
342
Lindemann A.L. The Jew Accused: three anti-Semitic affairs (Dreyfus, Beilis, Frank), 1894-
1915. Cambridge,1993. P. 201.
343
PoliakovL. The History of Anti-Semitism. Philadelphia, 2003. Vol. 4. P. 220.
344
Между тем, в конспирологической литературе лидеров афроамериканского сообщества
подобная ситуация воспринимается как еще одно доказательство решающей роли евреев в
унижении «черной расы» и формировании ярко выраженного образа «врага» из американ­
ских евреев. Для примера см. Farrakhan L. The Secret Relationship between Blacks and Jews.
Boston, 1991; Little M. Malcolm X Black Man's History // The end of white world supremacy:
Four speeches by Malcolm X. New York, 1971. 148 p.
345
Sundquist E.J. Strangers in the Land: Blacks, Jews, Post-Holocaust. Cambridge, 2005. P. 20-
21.
151

канской истории позволяли избежать формирования единой антиеврейской


враждебности. Еврейская обпщна имела возможность существовать на тех же
условиях, что и другие этнические группы. Безусловно, евреи подвергались в
некоторых регионах гонениям, были лишены определенных прав и возмож­
ностей (таким как поселение, право иметь собственность или предприятие).
Но они не были уникальны в этом и делили данную участь с другими груп­
пами иммигрантов, прибывших в Соединенные Штаты в поисках убежища.
Уже в XVIII веке евреи успешно ассимилировались, получив равные права с
другими американцами. Более того, некоторые правовые ограничения по от­
ношению к евреям были вызваны либо отсутствием еврейской общины, либо
ее неэффективными действиями в том или ином регионе, чем реальными ан­
тиеврейскими настроениями населения . Дэвид Гербер отмечает, что «нигде
в Британских колониях евреи не были изгнаны, лишены экономических сво­
бод и прав или возможности исповедовать свою религию» 3 4 7 . В то время, как
Вольтер и другие европейские интеллектуалы переводили традиционные ан­
тиеврейские предрассудки на язык Просвещения, давая, таким образом, на­
чало первым конспирологическим концепциям, американские авторы писали
свои работы, основываясь на традиционных антииудейских терминах и не
имели широкого успеха в обществе вплоть до первой трети XIX века 3 4 8 .
В действительности, первые европейские авторы всеобъемлющих кон-
спирологических теорий уже на рубеже XVIII-XIX веков стали упоминать
евреев в качестве основоположников таких движений, как иллюминаты и ма­
соны, готовящих подрывные акции против государств Европы . Подобные
обвинения практически одновременно появились и в Соединенных Штатах,
будучи интегрированы в политические программы таких движений, как ан­
тимасонская партия или партия Know Nothing . Однако, как отмечают ис­
следователи, подобные воззрения не были общепринятыми, рассматривая ев-

346
Marcus J.R. Early American Jewry: The Jews New York, New England and Canada, 1649-
1794. Philadelphia, 1951. Vol. 2. P. 384-388.
347
Gerber D. A. Anti-Semitism and Jewish-Gentile Relations in American Historiography and
the American Past. P. 14.
348
Dinnerstein L. Antisemitism in America. New York, Oxford, 1994. P. 19-20.
349
The Abbe Barruel. Memoirs, Illustrating the History of Jacobinism. Vol. 1. London: T. Bur­
ton. 1798.235 р.
330
См. например, Morse J.K. Jedidiah Morse: A Champion of New England Orthodoxy. New
York, 1967.
152

реев скорее как абстрактное явление, как дань привычной подозрительности


351
к евреям .
В колониальный период и до середины XIX века предрассудки и анти­
еврейские обвинения имели по большей части оттенок христианского анта­
гонизма по отношению к иудаизму. Майкл Добковски отмечал, что амери­
канцы «привезли с собой в качестве эмоционального и культурного багажа
множество предрассудков и неправильных представлений, являвшихся до­
минирующими в Европе, добавив несколько от себя. Нация, созданная из
множества других, не смогла столь легко избавиться от нетерпимости и по­
дозрительности, бывших наследством европейского прошлого» .
Несмотря на то, что Оскар Хэндлин в одном из своих эссе писал об от­
носительно терпимом отношении к евреям в американском обществе ХГХ ве­
ка, некоторые современные открытия демонстрируют, что не все так одно­
значно в его позитивном, «бароновском» восприятии истории американских
евреев. Современные исследователи находят в архивах отдельные факты ан­
тиеврейских настроений конспирологического содержания, провоцирующих
новые вопросы. Так, восприятие евреев как убийц Христа нашло свое во­
площение в редакционной статье в газете New York Herald в 1837 году. Жур­
налист Джеймс Гордон Беннетт обвинил журналиста и видного деятеля аме­
риканской еврейской общины Мордехая Ноа в принадлежности «к тайному
заговору евреев, чьей целью являлось истребить христианство в Соединен-
ных Штатах» . Этот случай стал одной из первых теорий «еврейского заго­
вора» в США и продемонстрировал постепенный переход от традиционной
христианской риторики к антиеврейским стереотипам нового типа, появив­
шимся в эпоху Просвещения и описывающих еврейство, как угрозу нации,
пятую колонну. По мысли Беннетта этот заговор был создан «людьми, кото­
рые в Иерусалиме кричали "Распни его"», людьми «без страны - без дома -
без нации, индивидуумами, продолжающими тайно вершить войну...» 3 5 4 .
Ноа практически сразу ответил серией сатирических публикаций на тему се­
мейной жизни Беннетта и двумя исками в суд о защите чести, одновременно
351
Antisemitism // Conspiracy Theories in American History: An Encyclopedia. Santa Barbara.,
2003. P. 81.
352
Dobkowsky M.N. Origins of American Anti-Semitism: The Religion Factor. P. 11.
353
Rockaway R, Gutfeld A. Demonic Images of the Jew in the Nineteenth Century United
States // American Jewish History. 2001. Vol. 89, № 4. P. 363.
354
Jaher F.C. A Scapegoat in the New Wilderness. P. 154.
153

с этим организовав бойкот издания. И хотя, по большому счету, эти попытки


были безрезультатны, они отчетливо продемонстрировали сравнительный
контраст между статусом еврейской общины в американском и европейском
обществе в первой половине XIX века. Ведь о чем-то подобном в этот период
в Европе подумать было практически невозможно. Обвинения Беннетта про­
демонстрировали, что в первой половине ХГХ века антиеврейский конспиро-
логический нарратив имел отчетливо христианскую природу, также включая
в себя современные тренды европейской антиеврейской риторики. Как бы то
ни было, со временем христианские стереотипы в связи «с усиливающейся
секуляризацией общества и увеличением контактов с реальными евреями
355

уходили на второй план» .


В первой половине ХГХ века антисемитизм в Соединенных Штатах не
мог получить широкой социальной поддержки. Во-первых, объективно чис­
ленность евреев в этот период была невелика и американское общество их с
успехом ассимилировало. Во-вторых, стойкая ненависть к евреям, даже и
появись она вдруг в общественном дискурсе, противоречила бы концепции
Америки как убежища для отверженных и угнетенных. И, скорее всего, поте­
ряла бы привлекательность для эмигрантов. Напротив, во время революци­
онных волнений в Европе (в 1830-х и 1848-1849 годах) еврейские фамилии
эмигрировали в Америку, где искали безопасного существования и возмож­
ности экономической реализации идей. Сама структура американского обще­
ства не давала возможности до середины XIX века развиться сильным и ус­
тойчивым тенденциям, направленным против еврейской общины. К тому же
экономическая и социальная ситуация не способствовали этому. Более того,
экономический успех евреев четко вписывался в парадигму «американской
мечты» и еврейская предприимчивость зачастую воспринималась как пози­
тивная черта характера. Немаловажен и тот факт, что, несмотря на устойчи­
вый тренд к созданию внутренних врагов из различных социальных, этниче­
ских или религиозных групп, малая численность евреев и их высокая способ­
ность к ассимиляции, позволяли остаться за пределами внимания особенно
озабоченных внутренней безопасностью американцев. Американское обще­
ство этого периода было более занято поисками интриг и заговоров Папы

Higham J. Social Discrimination Against Jews in America, 1830-1930 // Publications of the


American Jewish Historical Society. 1957. № 1. P. 4.
154

Римского, проецируя страхи на католических эмигрантов из Ирландии и


Италии, и политико-идеологическим разделением общества на сторонников
федералистов или создания конфедерации штатов, приведшего в конечном
итоге к Гражданской войне Севера и Юга. Только в период Гражданской
войны эта тенденция несколько изменилась, и благосостояние евреев было
воспринято как результат финансовых махинаций. «С благоприятной сторо­
ны еврей часто символизировал потрясающую способность и изобретатель­
ность на ниве торговли. В этом смысле его экономическая энергия казалась
очень американской. Но, с другой стороны, способность могла в любой мо-
мент обернуться коварством, предприимчивость - жадностью» . Уже позд­
нее (начиная с 1860-х годов), одновременно с развитием массовых политиче­
ских кампаний, популярные антиеврейские стереотипы стали проникать че­
рез прессу и литературу в общественный дискурс, формируя фундамент для
дальнейшего конспирологического мифотворчества.
Американское общество, изначально формировавшееся как государст­
во эмигрантов, выработало эффективные элементы интеграции и ассимиля­
ции вновь прибывших поселенцев. Процесс осознания понятия американец
сформировал идентичность как плюралистическую и открытую для каждого
человека 3 5 7 . В американском обществе, по словам одного из выдающихся ис­
следователей истории США Джона Хайема, «отсутствовало острое ощуще­
ние иноземца, как явной национальной угрозы» . Страх «иудаизации» об­
щества, в том виде, в котором он существовал в Европе, возник в Америке
только на исходе XIX века, как реакция на массовую эмиграцию евреев из
Российской империи.
Сложность в понимании американского антисемитизма и его конспи­
рологического аспекта может быть объяснена с позиций понимания природы
американского общества как такового и сложившегося в нем особого истори­
ческого сознания, в частности. Соединенные Штаты Америки - мультиэт-
ничная демократическая республика, где «любое выражение специфической
этнической ненависти, такой как антисемитизм, могло быть воспринято как

Higham J. Social Discrimination Against Jews in America. P. 5.


357
Lindemann A.S. Esau's Tears: Modem Anti-semitism and The Rise of The Jews. Cambridge,
1997. P. 254.
358
Higham J. Strangers in the Land. P. 27.
155

проявление в целом антидемократического настроя» . Таким образом, в от­


сутствии правительственной и социальной поддержки, сторонники такого
рода мышления редко находили широкую поддержку или воспринимались
всерьез. По сравнению с европейским, американский антисемитизм имел не­
достаточно сильный голос и часто ассоциировался с демагогами и радикаль­
ными элементами, публично выражающимися против либерального консен-
360

суса .
Безусловно, антиеврейские настроения никуда не пропали и незаметно
присутствовали на разных уровнях общества, но при этом имели минималь­
ный эффект на жизнь еврейской общины и восприятие евреев в обществе.
Известный исследователь истории американской нации Джон Хайем, много
писавший, в том числе об истории еврейской общины в США, так определял
условия для активации антиеврейских выступлений. Алармистский призыв,
выраженный в идеологическом антисемитизме в ответ на массовую эмигра­
цию «случался только во времена кризисов, когда война или депрессия уси­
ливали негодование по поводу удачи спекулянтов и тех, кто имел прибыль» в
кризисные времена3 .
Новый виток развития конспирологической мысли начался примерно в
1860-х годах и явился следствием двух факторов. Во-первых, социальный и
экономический кризис, серьезно затронувший американскую нацию во время
Гражданской войны, существенно облегчил попадание антиеврейских идей в
общественный дискурс. Унаследованные из Старого Света предрассудки,
выразились в появлении образа жадного до денег еврея (шекспировского
Шейлока), использующего любую возможность, чтобы нажиться на невзго­
дах простых американцев. Во-вторых, резко увеличившийся поток еврейских
эмигрантов из Центральной и Восточной Европы (согласно Леону Полякову
с 15 000 в 1840 году к 1880 году популяция евреев в США выросла до
300 000 человек) спровоцировал страх об абсолютной невозможности их ас-
симиляции

359
Higham J. American Anti-Semitism Historically Reconsidered. P. 239.
360
Gerber D. A. Anti-Semitism and Jewish-Gentile Relations in American Historiography and
the American Past. P. 19.
361
Higham J. Anti-Semitism and American Culture. P. 182.
362
Poliakov L. The History of Antisemitism. P. 223.
156

Пока еврейская община была крепкой и хорошо интегрированной в


американское общество группой без перспектив быстрого роста в США от­
сутствовала хоть сколько-нибудь мощная база для роста антиеврейских на­
строений и распространения теорий заговора. Однако, прибытие огромных
масс новых поселенцев, заметно отличавшихся как внешне, так и культурно,
заметно усилило т.н. нэйтивистов - противников эмиграции, переключив­
шихся теперь с ирландцев и итальянцев на евреев. Эти два фактора заложили
основы формирования классических антиеврейских конспирологических
теорий.
Еврейская деятельность на ниве финансовых операций также вошла в
противоречие с так называемой «американской рабочей этикой», входившей
в корпус концепций, определявших американское историческое сознание.
Так, концепт self made man (человека, «сделавшего» свой успех своими соб­
ственными руками), сочетавший на американской почве такие противоречи­
вые качества, как амбициозность, стремление к успеху и христианское сми­
рение вошел в конфликт с финансовыми успехами американцев «иудейского
вероисповедания» и их потомков . Помимо этого, отдельные исследователи
много раз отмечали, что американцы «особое внимание всегда уделяли про­
дуктивности: ручным и машинным трудом преображая дикую местность,
создавая достаток и достигая экономической эффективности» 3 6 4 . В этом
смысле, отчетливое еврейское присутствие и повсеместная деятельность в
финансовом секторе государства воспринимались сквозь призму унаследо­
ванных предрассудков и специфической идеологии американского национа­
лизма (т.н. нэйтивизма). Таким образом, наследие христианских предрассуд­
ков, вынесенных из европейского прошлого, предопределило основные сте­
реотипы теорий еврейского заговора, начавших распространяться в это вре­
мя.
Безусловно, как уже упоминалось ранее, евреи были не уникальны в
своем положении «чужаков», и каждая группа в принципе воспринималась
враждебно в той или иной ситуации. Однако, европейское наследие и глубо­
ко укоренившаяся традиция мышления европейского человека изображать
еврея алчным Шейлоком, «экономическим паразитом, бессердечным, жад-
363
Hofstadter R. The American Political Tradition: And the Man who made it. New York, 1989.
P. 123.
364
Higham J. American Anti-Semitism Historically Reconsidered. P. 247.
157

ным, циничным материалистом, кропотливо использующим каждый шанс,


чтобы нажиться» обусловили распространение теорий о финансовом доми­
365
нировании евреев в США . В формировании антиеврейских настроений ме­
тафора шекспировского Шейлока стала во многом определяющей, поскольку
помогла определить нэйтивистам как специфику развития мультикультурно-
го общества, так и определиться с отношением и позиционированием роли
одной этнической группы на пространстве американской истории. «Мен­
тальный конструкт... еврейского бизнеса... обеспечил основное содержание
критики бизнеса отдельных евреев, проясняя, наконец, вопрос о том, что
представляли собой эти предприятия... и давая, таким образом, дополни­
тельный критерий для усилившихся попыток определить хороший и плохой
бизнес»
Прививка христианского антииудаизма, бытовавшая на психологиче­
ском уровне, имела важное значение для исторического сознания американ­
ской нации, т.к. активно взаимодействовала с тем культурно-
психологическим «багажом», который различные эмигранты привезли на
американские земли. Несмотря на складывавшийся мультикультурный ха­
рактер общества, формировавшийся по принципу «плавильного котла» на­
ций, унаследованные из европейской реальности стереотипы обеспечили по­
степенное вхождение антиеврейских предрассудков в корпус исторического
сознания нации. Первые заметные проявления влияния образа Шейлока на
конспирологическое мышление американцев отмечаются во времена граж­
данской войны между Севером и Югом. Генерал Улисс Грант в приказе № 11
объявил о выселении в 24-часовой срок евреев, нарушивших правила торгов­
ли в зоне военных действий. И хотя незамедлительное обращение к прези­
денту Линкольну еврейской общины помогло отменить приказ, реакция са­
мого Гранта очень важна в понимании того, на каком уровне находились ан­
тиеврейские настроения в определенной части интеллектуальной элиты того
времени. «Мистер Президент, по вашему приказу, я отменю свой приказ; но я
бы хотел, чтобы вы поняли, что эти люди - потомки тех, кто распял Спасите-
ля, и судя по типам, которые у меня тут находятся, раса не изменилась» .

365
GerberD.A. Cutting Out Shylock. P. 629.
366
Ibid. P. 631.
367
Isaacs J. Ulysses S. Grant and the Jews // The American Jewish Experience. New York, 1986.
P. 64.
158

Позже он уточнил, что не воспринимает евреев в целом как специфическую


расу или секту, оценивая каждого человека только по его делам, и что приказ
в действительности имел целью прекратить преступную для военного време­
ни деятельность . Став президентом, Грант всячески поддерживал еврей­
скую общину США, стараясь не комментировать возникавшие время от вре­
мени вопросы о приказе №11 и даже не упомянув о нем в своих воспомина­
ниях. Однако, данный пример демонстрирует тот факт, что стереотип жадно­
го, вероломного еврея устойчиво сохранялся в сознании американских элит
середины XIX века, определяя историческое сознание и подготавливая пси­
хологический фундамент для последующего развития специфических кон-
спирологических мифов.
Объяснение этому может быть найдено в конфликте между старыми
американскими элитами и новыми, прибывшими совсем недавно эмигранта­
ми, старающимися найти свое место под солнцем. Многочисленные еврей­
ские эмигранты воспринимались как опасность для устоявшейся социальной
конструкции американского общества, авторы различных публикаций того
времени говорили о наступлении еврейской расы. «Мы в руках евреев. Они
могут делать все, что пожелают с нашими ценностями», - писал американ-
ский журналист и мыслитель Генри Адаме . Его слова — яркий пример того,
как некоторая часть американской элиты воспринимала изменение окру­
жающей действительности, несущей слом социальных и экономических от­
ношений.
И, тем не менее, несмотря на откровенно негативное отношение неко­
торых групп населения по отношению к евреям, в общем нельзя говорить об
однозначно негативном восприятии образа еврея в обществе: «Временами он
[еврей - И.Я.] был воплощением передовых предпринимательских методов,
примером всего лучшего, что было в национальном промышленно-
капиталистическом этосе. С другой стороны, он воспринимался как предста­
витель многочисленных "болезней" современности — физическая слабость,
переносчик заболеваний, тот, кто ставит персональные цели выше "возвы­
шенных ценностей" культурного общества. Во многом, расовый дискурс о

368
Isaacs J. Candidate Grant and the Jews // American Jewish History. New York, 1998. Vol. 6 :
Anti-Semitism in America. P. 166-167.
369
Adams H. The Jews Make Me Creep (1896,1901,1914) // The Jew in The Modern World.
P. 467.
159

еврее в сочетании с путаницей в идентификациях и антипатиях, отражал аме­


риканскую неопределенность в их собственном отношении к меняющемуся
370
вокруг миру» .
По сути, активизация конспирологического мифотворчества в пору
серьезных социально-экономических изменений, как и в других обществах,
на американской почве имела схожий в своем принципе механизм. Концепт
еврейского заговорщика активизировался в похожих с европейскими услови­
ях: последствия гражданской войны, финансовые и социальные реформы,
интеграция в мировые финансовые системы, технический прогресс оставили
многих американцев на обочине общественного прогресса. Европейские
эмигранты, которые массовыми волнами прибывали в Соединенные Штаты,
также подогревали расовую ненависть к евреям, привнося модернизирован­
ные элементы конспирологического дискурса европейских обществ. Однако,
одновременно с этим чисто расовый дискурс и притеснение одной этниче­
ской группы были нехарактерны структуре и специфике американского об­
щественного сознания, несмотря на предрасположенность к поиску внутрен­
них врагов. Поэтому, пример генерала Улисса Гранта показателен: являясь
военачальником, не очень зависевшим от голосов избирателей, он мог позво­
лить себе заявления антиеврейского содержания, тогда как президент Лин­
кольн уже понимал весомость подобных выражений и ни в коем случае не
мог допустить дальнейшего развития вокруг ситуации с приказом № 11. По­
следующая история продемонстрировала, что Грант, став президентом, также
оценил эту важную установку американской ментальности, возможно ре­
шающим образом предопределившую процветание еврейской общины в
Америке.
Наиболее частым обвинением, отраженным в теориях заговора, явля­
лось отсутствие патриотизма и безродности евреев, прибывших в Америку
исключительно ради собственного обогащения. На долгое время это стало
лейтмотивом идеологии Популистской партии. «У вас нет ни природной, ни
политической, ни религиозной симпатии к этой стране. Вы здесь только, что-

Goldstein EX. The Unstable Other: Locating the Jew in Progressive-era American Racial
Discourse // American Jewish History. 2001. JN° 4. P. 390.
160

бы делать деньги, и единственное ваше желание — сделать их как можно бы-


371

стрее» .
Появление мало ассимилированных евреев в повседневной жизни аме­
риканского общества, безусловно, облегчило возникновение различных нега­
тивных стереотипов и стало той поворотной точкой, от которой отсчитывает-
ся начало т.н. «идеологического антисемитизма» и огромного числа прису­
щих ему конспирологических концепций. Однако, было бы неверным счи­
тать, что враждебность нэйтивистов фокусировалась исключительно на евре­
ях. Их страхи в действительности проецировались на любую этническую
группу, отличную от образа консервативного англо-саксонского протестанта.
Кризисные тенденции в экономике в 80-х годах XIX века, спровоциро­
вавшие многочисленные социальные трудности, дали начало т.н. идеологи­
ческому антисемитизму. Именно с этого периода можно говорить о массовых
социальных движениях, пропагандировавших идею о «еврейском заговоре».
Картина, как, собственно, и везде, была похожей: развитие городов, массо­
вый приток дешевой рабочей силы и крушение прежнего общественного по­
рядка вынуждало искать источник бед. И, естественно, конструировать образ
«другого». К примеру, американские фермеры в 1880-х годах испытывали
серьезные трудности в связи с падающими ценами на мировых рынках, рос­
том цен на перевозки и, как следствие, растущими долгами по кредитам.
Дать простое объяснение сложным процессам и описать структуру работы
мировых рынков представлялось чрезвычайно сложной задачей. Поэтому не­
которые политики в Популистской партии нередко использовали метафоры
жадного Шейлока или заговора всесильных Ротшильдов как первопричину
всех бед простого американца.
Американские интеллектуалы XIX века воспринимали американское
общество как единый организм, сформированный протестантским этосом и
принципами декларации отцов-основателей, воспринимая крушение старого
порядка как закономерный итог нашествия на США «орд мерзких опустив­
шихся жителей польских гетто» . Джон Хайем отмечал, что «критики соци­
альной жизни 1880-х годов совершенно не обязательно повторяли максимы,
характерные для нэйтивистской истерии, связанные с эмигрантами как опас-
371
Goldstein E.L. The Unstable Other. P. 390.
372
Baron S.W. Steeled by Adversity: Essays and Addresses on American Jewish Life. Philadel­
phia, 1971. P. 283-284.
161

нейшей угрозой американскому образу жизни.... Но они поднимали вопрос


об ассимиляции в более широком значении, непосредственно соединяя его с
37
основными проблемами повседневности» . Их критика стала основой для
антиэмигрантских настроений, которая позже, на фоне крушения крупных
финансовых компаний, промышленной депрессии 1883-1886 годов и общей
экономической депрессии 1893-1897 годов, трансформировала интеллекту­
альные измышления отдельных мыслителей в доминирующий тренд полити­
ческого дискурса.
Первой группой, обычно упоминаемой в данном контексте, были фер­
меры, чьи экономические позиции были крепко подорваны в результате фи­
нансовых реформ, а также развития мировых рынков. Падение цен на их
продукцию на мировых рынках и рост цен на транспортировку оставил
большинство из них в долгах, породив панику и непонимание происходящих
событий. Более того, взаимоотношение продуктов и цен на мировых рынках
включало в себя понимание природы куда более сложных процессов, а пото­
му объективно было недоступно пониманию подавляющего большинства
фермеров . В конечном итоге, поиск «козла отпущения» привел многих из
них к обвинению евреев в финансовых махинациях. Популистская партия,
появившаяся не так давно и стремительно набиравшая силу, среди прочего
взяла на вооружение образы Шейлока и всесильности финансового дома
Ротшильдов, смешанные с религиозными и патриотическими аллюзиями.
Джон Хайем также отмечал, что немалый вклад в развитие американ­
ского антисемитизма внесли эмигранты из европейских стран, одновременно
с евреями прибывавшие в Соединенные Штаты. В конкурентном процессе
воплощения «американской мечты» в жизнь любые методы были приемле­
мы. Поэтому идеи, так широко распространенные в Старом Свете в этот пе­
риод, были успешно интегрированы в американское общество, переживавшее
похожие социально-экономические изменения. «Сталкиваясь друг с другом в
процессе постоянной конкуренции за жизненное пространство, средства к
существованию и статус, и будучи под влиянием ментального наследства

Higham J. Strangers in the Land. P. 39.


Dinnerstein L. Antisemitism in America. P. 49.
162

Старого Света, эмигранты придали этому трению антисемитский харак-


375

тер» .
Массовый приток новых эмигрантов из Восточной Европы вместе с
увеличившимся экономическим присутствием еврейских бизнесменов в аме­
риканской экономике, решительно повлияли на формирование образа нело­
яльных и неспособных к ассимиляции граждан. Этот стереотип, в свою оче­
редь, спровоцировал появление теории о громадном экономическом влиянии
еврейских кланов, управляющих посредством банковских структур всем ми­
ром и, одновременно с этим, стремящихся подорвать стабильность Соеди­
ненных Штатов. «Образ еврея был представлен в различных кругах в амери­
канском обществе как всемирный семейный клан с идентичными интересами
повсюду; как секретная сила, стоящая за тронами, низводящая любое прави­
тельство к обычному фасаду или в марионетку, манипулируемую немецкими
евреями из-за кулис» 37 .
Одной из наиболее разработанных теорий заговора, появившихся во
второй половине XIX века, была идея о мировом могуществе семьи Рот­
шильдов. Первые признаки зарождающегося мифа появились уже в 30-е годы
XIX века и характеризовали Ротшильдов как правителей всего мира. «Ни
один кабинет не двигается без их совета. Их рука в равной степени протянута
от Петербурга до Вены, от Вены до Парижа, от Парижа до Лондона, от Лон-
"377

дона до Вашингтона» . Трудно в точности предположить, в какой степени


эти идеи были распространены в середине XIX века, однако вполне очевид­
но, что в конце века они имели стабильную поддержку в обществе. Попули­
сты, по словам Майкла Добковски, «не создали этот образ... и не они были
теми, кто придал ему окончательное выражение, но они способствовали его
продолжению и сделали его релевантным для многих, отчаянно ищущих
объяснения непреодолимых трудностей» .
Так, намерение федерального правительства ввести золотой стандарт
вместо серебряного было одной из самых актуальных тем предвыборной
кампании
375
1890 года. Поскольку традиция антиеврейских настроений устой-
Higham J. Antisemitism in the Gilded Age: A Reinterpretation // Mississippi Valley Histori­
cal Review. 1957. Is. 43. P. 575.
376
Dobkowski M.N. Ideological Anti-Semitism in America: 1877-1927. New York, 1976.
P. 386.
377
Ibid. P. 388.
378
Ibid. P. 395.
163

чиво связывала образ еврея с золотом, чувство подозрительности в отноше­


нии нечистого на руку правительства было, в том числе, выражено в виде
теории о попытке международного еврейства взять американскую экономику
под контроль. К примеру, американский историк ХГХ века Джон Ридпат изо­
бражал Ротшильда в виде Шейлока, «сидящего за "денежным столом наро­
дов". Одна рука у него над столом, другая — под столом. В руке, что над сто­
лом, у него нити от международной журналистики и красноречия. В руке под
столом он держит нити от дипломатии и политики, которые простираются от
л. 379

его офиса и до конца мира» .


Выступая против бизнеса Ротшильдов и других еврейских банкиров, и
правые, и левые политики начали разработку расистских аргументов об
унаследованном, генетически приобретенном стремлении евреев к мировому
господству и активности в порицаемых обществом финансовых операциях 3 8 0 .
Информация о том, что администрация президента Кливленда вела перегово­
ры с Великобританией о покупке золота, которые проходили при поддержке
банковского дома Ротшильдов, вызвала бурю комментариев членов Попули­
стской партии. Более того, этот инцидент обеспечил необходимый фактоло­
гический базис для дальнейших конспирологических конструкций.
В то же время роль Британии в этом контексте также представлялась
неоднозначной. Былые страхи заговора Британской империи, спровоциро­
вавшие в свое время Американскую революцию, теперь предстали в свете
еврейского заговора с целью мирового господства. Образ еврея как «агента
английского влияния» часто и по-разному воспроизводился в литературе это­
го периода. Однако, один из самых ярких примеров был представлен писате­
лем и конгрессменом Игнатиусом Доннелли в романе «Колонна Цезаря»,
опубликованном в 1890 году. В романе описывалось таинственное общество
евреев, состоявшее из пролетариев и демонов (что, по всей видимости, было
связано со средневековыми представлениями о тесном родстве евреев и дья­
вола), планировавшее захватить весь мир в 1988 году. По плану заговорщи­
ков, по обе стороны Атлантики одновременно должны были состояться вос­
стания пролетариев: «Таким образом, один континент не должен прийти на
379
Цит. по Rockaway R., Gutfeld A. Demonic Images of the Jew in the Nineteenth Century
United States. P. 371.
380
Antisemitism // Conspiracy Theories in American History: An Encyclopedia. Santa Barbara,
2003. P. 82.
164

помощь другому. В случае, если это не будет достигнуто, он должен будет


вернуться домой, а Братство форсирует начало революции по всей Америке в
381

один и тот же час» .


В описании членов тайного братства, автор откровенно опирался на
классические антисемитские стереотипы и бытовавшие в то время страхи
американского общества перед ордами малокультурных пришельцев из Вос­
точной Европы. Доннелли описывал «лицо» организации таким образом:
«Лицо было зловещим и убогим; изо рта торчали два клыка, нос его был гор­
батым; глаза маленькими, острыми, проникающими и тревожными; хотя
надбровные дуги были огромными и благородными... Был он неопрятный,
руки и длинные ногти были черными от грязи. Я должен был бы разглядеть
его где угодно, как здорового и очень опасного человека. Он был явно вице-
президентом, о котором говорил шпион, безымянный русский еврей, извест­
ный как «мозг Братства» 382 .
В одном из последних монологов главный герой произносит слова, ко­
торые могли бы с легкостью стать частью «Протоколов,Сионских мудрецов»
или «Международного еврейства» Генри Форда. «Они развратили худы при­
сяжных, газеты и законодателей, конгрессы, избирательные комиссии, сердца
и души людей. Они сформировали громадные схемы ограбления нищих, пре­
вращения униженных в еще более убогих; схемы отбора у тех, кто меньше
всего имеет в пользу тех, кто обладает всем. Они превратили свободное пра­
вительство в механизм подавления; свободу - в предмет насмешки, а тради­
цию — в курьез; они уничтожили справедливость и установили вместо нее
383

жестокость, невежество, отчаяние и порок» .


Также стоит отметить, что по мысли Доннелли заговорщики занимали
прямо противоположные позиции. С одной стороны, они были пролетария­
ми, готовившими переворот, с другой - капиталистами, управлявшими Аме­
рикой. Таким образом, автор отчетливо продемонстрировал одну из основ-

Donnelly LL. Caesar's Column [Electronic resource] //Project Gutenberg : Free eBooks.
Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.gutenberg.org/etext/5155 (access date:
11.08.2010).
382
Ibid.
383
Ibid.
165

ньгх черт конспирологического менталитета - способность уместить проти­


84
воречащие друг другу элементы в рамках одной концепции .
Другой роман «История о двух нациях» Уильяма Хоуп Харви дает
схожее описание финансового заговора с целью обесценить серебро в Аме­
рике, осуществляемого британским евреем бароном Ротом. Один из самых
ярких монологов, которые произносит Рот, следующий: «Я уничтожу их
мужское население. Я разрушу последние остатки их достояния. Я посею
раздор среди них, чтобы видеть, как они режут друг другу глотки и рушат
свои дома, пока я спокойно остаюсь в стороне. Я руковожу величайшей кам-
панией, которую когда-либо видел мир» . В конечном итоге, в конце рома­
на план Рота был успешно реализован, экономика Америки через десять лет
разрушена, но это стало лишь частью плана, чтобы захватить весь мир. Важ­
но отметить, что автор не только разделяет националистические страхи со­
вместного англо-еврейского вторжения, но и подчеркивает особое место Со­
единенных Штатов в мире и историческую миссию этого государства. По­
добного рода страхи явились своего рода закономерным продолжением
ощущения мессианства, присущего концепту «города на холме», разработан­
ной еще первыми поселенцами (о чем шла речь в предыдущей главе). Тради­
ционный страх козней извечного соперника - Британской империи — прелом­
ленный через актуальные образы врагов (в данном случае евреев), наряду с
ощущением мессианства американского народа обусловили появление по­
добного рода работ конспирологического характера.
В целом теории еврейского заговора на рубеже XIX-XX века впитали
в себя два основных мотива. Первый, образ Шейлока, способного силой фи­
нансовых манипуляций разрушить республику. Этот образ был наиболее
сильным и часто активизировался во времена финансового кризиса. Второй -
страх перед внешней угрозой Америке, воплощенный в евреях, еще не асси­
милированных или же ассимилированных, но не способных быть лояльными
государству. Заимствованный из европейского антиеврейского нарратива, на
американской почве он был обращен на совершенно разные этнические
группы (т.е. не был исключительно антиеврейским), в разное время стано­
вившиеся главной угрозой в глазах нэйтивистов. Постепенно угаснув в пер-

Пайпс Д. Заговор. С. 64, 69.


Dobkowski M.N. Ideological Anti-Semitism in America. P. 405.
166

вой декаде XX века, образ нелояльного еврея-заговорщика воплотился с но­


вой силой во время Первой мировой войны.
Более того, вступление Соединенных Штатов в войну усилило поиск
подрывных элементов внутри страны с удвоенной силой. Любой житель, не
относившийся к традиционному типу белого американского протестанта, вы­
зывал подозрение и являлся потенциальным заговорщиком в глазах нэйтиви-
стов. Сочетание усилившейся антиэмигрантской истерии, экономических по­
следствий войны, притока эмигрантов из Польши и Советской России (часто
имевших еврейское происхождение) положили начало идее «Красной угро­
зы», которая поставила под сомнение лояльность евреев как граждан Соеди­
ненных Штатов. Активное участие евреев в большевистском и революцион­
ном движении в Советской России было воспринято как воплощение космо­
политического характера евреев, и, как результат, породило миф о междуна­
родном иудео-большевистском заговоре. Первые забастовки рабочих в США
под лозунгами, ассоциируемыми с Советской революции, были восприняты
как проявление этого заговора и дали начало небывалой волне патриотиче­
ского движения, участники которого наполняли прежние негативные образы
новым содержанием 38 . Генеральный прокурор Митчелл Палмер обнаружил
ядро заговора против Америки в «небольших группах отщепенцев из Ист-
Сайда Нью-Йорка», находившихся под «преступным контролем Ленина и
387

Троцкого» .
Более того, волна патриотизма заставила вспомнить и других традици­
онных врагов американской нации - католиков, которые теперь предстали в
союзе с евреями. «Католическая церковь и евреи работают рука об руку...
обе организации антинациональны и интернациональны в своих планах и по­
литике. Я ничего не имею против Католической церкви как таковой. Я также
ничего не имею против евреев как евреев; но как американец, я в особенно­
сти чувствителен и осмотрителен... по отношению к любому движению ин­
тернационального характера... в особенности... когда две великих междуна-

Интересно отметить, что исследования в области национализма и социальной психоло­


гии продемонстрировали тот факт, что патриотизм является одним из важнейших факто­
ров, провоцирующих предрассудки и расизм. Подробнее см.: Coben S. A Study in Nativism:
The American Red Scare of 1919-20 // Political Science Quarterly. 1964. № 1. P. 53.
387
Goldberg R.A. Enemies within. P. 14.
167

родных силы - Римская Католическая церковь и Еврейский Синедрион — ра-


ботают заодно» .
Однако, явные антиеврейские теории заговора были лишь частью ог­
ромной палитры антиэмигрантских настроений. Подозрению подвергалось
любая непротестантская, неанглосаксонская и, в конечном итоге, неамери­
канская группа граждан, страх к которой основывался на этническом и куль­
турном отличии от образа белого англо-саксонского протестанта (среди про­
чих под подозрение попадали католики, афроамериканцы, японцы). Даже
деятели Ку Клукс Клана в 1920-е годы призьшали вместо фокусирования на
одном этническом меньшинстве (например, евреях) «"восстановить" превос­
ходство старого рода и таким образом, очистить Америку от морального и
расового загрязнения» .
Среди наиболее заметных явлений конспирологического дискурса Со­
единенных Штатов первой половины XX века была работа известного про­
мышленника и предпринимателя Генри Форда «Международное еврейство».
Фактический парафраз «Протоколов сионских мудрецов», сделанный Фор­
дом, впоследствии оказал огромное впечатление на Гитлера и его концепцию
«мирового еврейского заговора». Кроме того, публикация Форда - это апо­
феоз антисемитских настроений, вобравший в себя все элементы, как евро­
пейского опыта, так и наработки американской традиции исторического соз­
нания.
В первую очередь, стоит обратить внимание на заголовок работы -
«Международное еврейство», отчетливо дающий понять суть интернацио­
нального характера еврейской угрозы для американской нации. Вобрав весь
предьщущий опыт предшественников, Форд изобразил евреев безродными,
склонными к манипуляциям, странниками, использующими принимающую
их страну как инструмент для собственного обогащения.
«Евреи терпеть не могли немцев; поэтому страны мира, в которых до­
минирующее положение занимали евреи, проявили величайшую ненависть к
Германии в ходе последней печальной войны... Единственный, кто выиграл
от этой войны, были евреи... Так называемый немецкий еврей забыл, что та-

Dobkowsky M.N. The Tarnished Dream. P. 197.


Higham J. American Anti-Semitism Historically Reconsidered. P. 240.
168

кое быть лояльным государству, в котором он живет, и присоединился к ев­


390
реям, жившим за пределами Германии, и обрек Германию на катастрофу» .
Таким образом, автор не только подчеркивает потенциальную нелояль­
ность евреев и их опасность для государства (образ пятой колонны), но и
объясняет факт мировой войны как результат еврейской махинации. Соглас­
но Форду, финансовые спекуляции во время войны позволили евреям сделать
хорошие деньги: «Евреи появились в банках, военных предприятиях, распре­
делительных обществах и министерствах снабжения — везде, где на жизни
простых людей можно было спекулировать или взимать налог. Предметы,
которых прежде была масса, бесследно пропали, чтобы потом появиться по
неимоверно высоким ценам» . Данная цитата четко рисует образ жадного
дельца, появившийся впервые во времена Гражданской войны.
Важный элемент антиеврейского конспирологического дискурса — идея
о государстве в государстве, необходимая для подкрепления идеи о нелояль­
ности. «Иудаизм - наиболее закрытая и хорошо организованная сила на зем­
ле, даже более организованная, чем Британская Империя. Он формирует го­
сударство, чьи жители, безусловно, лояльны ему, где бы они ни находились и
насколько бы богаты или бедны не были» . Форд утверждает, что одна из
причин воспринимать еврея как чуждый элемент - его неспособность быть
ассимилированным и принять американские ценности. Хотя подобного рода
критика в отношении еврейских общин была в целом характерна для этого
периода европейской истории, для американского исторического сознания
это имело большое значение еще и потому, что ассимиляция и принятие кор­
пуса американских ценностей было своего рода «договором», согласно кото­
рому эмигрант успешно интегрировался в американское общество. Если в
европейском контексте этот упрек в отношении евреев появился в период
формирования национальных государств, когда нация воспринималась как
некий единый «организм», обладающий своего рода «телом», появление мас­
сы чужеродных элементов, эмигрировавших с восточных окраин европейско­
го континента, имело решающее значение для резкого роста антипатии. Ан­
тиеврейский лексикон, отходя от чисто христианских образов, начал попол­
няться стереотипами существ, тянущих соки из «тела» нации. Это было в
390
Ford Н. The International Jew. P. 26.
391
Ibid. P. 27.
392
Ibid. P. 30.
169

большей степени характерно для центрально-европейского и западно­


европейского антисемитизма (Австро-Венгрия, Германия). В американском
же контексте, ввиду существенного отличия принципа формирования нации,
принятие американских «ценностей» имело, возможно, более важный харак­
тер. Принятие или нет образцов поведения, этики ведения дел, воплощения
добропорядочного, амбициозного человека дела определяло отношение к
личности.
Первые образцы подобной критики в отношении евреев, нарушающих
правила ведения дел, появились, как мы отметили ранее, во время Граждан­
ской войны Севера и Юга. И теперь, спустя пару десятилетий, во время фор­
мирования т.н. «идеологического антисемитизма» противоречивое слияние
ценностей американского этоса и христианских истин во всей силе отрази­
лось в восприятии американских евреев в общественном дискурсе Соединен­
ных Штатов. «Американский еврей не ассимилируется... Еврей мог бы
слиться с американским обществом, если пожелает, но он отказывается по
393

причине своего равнодушия» .


Центральный элемент аргументации Форда - еврейский контроль над
прессой и постоянное замалчивание (и подавление) «реальной» информации
от широких масс общества. Любые попытки представить альтернативное
прочтение событий или рассказать об еврейском доминировании в Соеди­
ненных Штатах, по словам Форда, непременно бы клеймились антисемит­
скими. По всей видимости, это специфический элемент американской анти­
семитской традиции, поскольку только в Соединенных Штатах этот ярлык
может принести серьезный ущерб репутации человека в отличие, например,
от европейской традиции вплоть до конца Второй мировой войны. «Любой
кто пробует обсуждать еврейский вопрос в Соединенных Штатах или где-
либо еще, должен быть абсолютно готов к тому, чтобы быть названным ан­
тисемитом, в высокопарном языке, или невзыскательным языком - гоните­
лем евреев.... Всегда существует угроза бойкота, угроза, практически за­
крывшая путь в колонки любого издания в Америке против хотя бы самого
умеренного обсуждения еврейского вопроса» . По этой причине Форд ста­
рается не проводить обобщений, рассказывая об американском еврействе не

Ford Н. The International Jew. P. 37.


Ibid. P. 27, 55.
170

как о едином целом, а разделяя богатых и ассимилированных, и бедных и


чрезвычайно религиозных евреев. Однако, любые попытки следовать этому
стремлению неизбежно скатываются к обсуждению еврейской «лояльности»
институтам американского общества и американским ценностям.
Форд рисует себя пророком, способным читать знаки общества. Для
него события в Европе и Америке — часть плана, разработанного еще древ­
ними иудеями и унаследованного современным еврейством. По его мнению,
американцам надо быть особенно внимательным, ведь столица мировой Иу­
деи была перенесена в Нью-Йорк.
Исследователи биографии Форда воспринимали «Международное ев­
рейство» как результат персонального и предпринимательского кризиса, ко­
торый Форд переживал в 1915-1920 годах из-за огромных долгов и Мировой
Войны, очевидно, повредившей его бизнесу. Форд даже не был исключением
в этом смысле: многие представители американской бизнес-элиты того вре­
мени воспринимали войну и последовавшие за ней экономические трудности
в похожем ключе.
Пример Форда интересен по нескольким причинам. Прежде всего он
был вьщающимся бизнесменом, привлекшим все внимание Америки и став­
шим фактически иконой бизнеса (которой он в некоторой.степени остается
до сих пор). Поэтому его взгляды, выраженные в серии публикаций, и ог­
ромные инвестиции, вложенные в распространение газеты, привлекли все­
общее внимание по всей стране. Более того, будучи значимым производите­
лем автомобилей, Форд осознал, что его бизнес очень уязвим и сильно зави­
сит от ненадежных политических сил. Стараясь держаться подальше от по­
литики, он осознал, что его планы подвергаются «влиянию агрессивных, да­
леких князьков в чужих странах, без упоминания ничегонеделающего прези­
дента, сидящего в Вашингтоне. Некто — блудная раса восточных людей -
обязана была принять на себя вину и воплотить в себе консолидацию неиз­
менно недостижимых и враждебных сил» .
В конечном итоге, «крестовый поход» Форда против «еврейского заго­
вора» закончился в суде по иску о клевете, который промышленник проиг­
рал. Сам факт того, что на пике антисемитских настроений (как в Америке,
так и в Европе), американская еврейская община была в состоянии выиграть

395
Baldwin N. Henry Ford and the Jews: The Mass Production of Hate. New York, 2001. P. 327.
171

судебный процесс о защите чести, ярче всего доказывает уникальность «аме­


риканского примера» в сравнении с другими национальными традициями.
Это также подчеркивает, что еврейская община никогда не была исключена
из экономической и социальной жизни общества, несмотря на принятое в
1920-е годы антиэмигрантское законодательство. Возможно, именно эта спе­
цифика американского общественного устройства вызывала и продолжает
вызывать к жизни многочисленные конспирологические концепты о полном
контроле евреями Соединенных Штатов.
Межвоенный период истории дал Америке ряд деятелей, активно пы­
тавшихся поставить «еврейский вопрос» во главе угла и заявлявших, к при­
меру, что «Маммона — их бог — божество жадных до золота. Интернациона­
лизм - их религия - религия плененного рабства» . Наиболее известен сре­
ди прочих отец Чарльз Кафлин, который в 1920 году опубликовал статью -
римейк книги «Ротшильды», изданной в 1887 году - изменил и осовременил
некоторые пассажи, чтобы сделать их более угрожающими для читателя. Так,
в одной из глав британский премьер Дизраэли (метафора, вновь, по всей ви­
димости, апеллирующая к антибританской традиции конспирологического
мифотворчества) на семейном собрании обращается к гостям: «Под этой
крышей собрались главы семьи Ротшильдов — имя, известное во всех столи­
цах Европы и каждом уголке мира. Если вы захотите, мы разделим Соеди-
ненные Штаты на две части, одну вам, Джеймс, и другую вам, Лионел» .
В этом отрывке Кафлин обозначил несколько основных элементов,
присущих американской конспирологической традиции, гармонично интег­
рированной в антиеврейский дискурс: страх внешнего вторжения, осуществ­
ляемое через внутренних акторов, и Британия, как основной оппонент США
на мировой арене.
Однако, Вторая мировая война и наследие Холокоста явились поворот­
ным моментом в развитии идеологического и массового антисемитизма в Со­
единенных Штатах. Несмотря на появлявшиеся во времена «охоты на ведьм»
антиеврейские настроения, в целом ученые сходятся, что послевоенные годы
были началом новой эры для американских евреев, своего рода «Золотым ве­
ком». Послевоенный период отмечен, в том числе, снижением антисемитских
396
Coughlin СЕ. Am I An Anti-Semite: 9 Addresses on Various «ISMS» Answering the Ques­
tion. Detroit, 1939. P. 36, 79.
397
Strong D.S. Organized Anti-Semitism in America. Westport, 1979. P. 60.
172

настроений и ростом общего позитивного восприятия евреев и государства


Израиль среди американцев. Национальные социологические исследования,
проводившиеся в 1964 и 1981 годах, продемонстрировали четкую тенденцию
к снижению негативного восприятия евреев. Так, уверенность в том, что ев­
реи ведут теневой бизнес, снизилась с 46 до 22 процентов. Уверенность в
том, что американские евреи более лояльны Израилю, чем США, упала с 70
до 28 процентов. 53 процента тех, кто ранее верил, что евреи контролируют
мировую банковскую систему, в 1981 году составило 22 процента. Также
следует отметить снижение количества тех, кто уверен в том, что евреи забо-
тятся только о себе, с 50 до 17 процентов .
Как бы то ни было, кризис американского левого движения, Шести­
дневная война и движение за гражданские права сделало антисемитизм важ­
ным элементом крайне левацкой риторики, открывая новые перспективы в
развитии данного феномена в Соединенных Штатах. Марксистский сдвиг в
развитии левого движения заставил отвернуться от него множество евреев.
Более того, фокус левой критики был сдвинут с критики т.н. «капиталистиче­
ской системы» на белого буржуа. Радикализация «черного движения» в 1960-
е годы и постоянное внедрение антиизраильской риторики заставило многих
американских евреев пересмотреть свои взгляды и на поддержку левых сил;
более того, покинув движение, они потеряли шанс влиять на идеологическую
повестку дня этих движений. Окончательный аккорд был поставлен резуль­
татами Шестидневной войны, когда левые политики и активисты в своих
описаниях от умеренных позиций уверенно сдвинулись к критике «теократи­
ческого, расистского, экспансионистского и агрессивного Государства» ве-
399

дущего «империалистскую, сионистскую воину» .


По словам британского ученого Бернарда Харриссона, западное обще­
ство сейчас столкнулось с новой версией политического антисемитизма, где
евреи представляют собой консервативный, «реакционный заговор, вклю­
чающий в себя ряд политических разработок, неприятных широкому кругу
людей в леволиберальном спектре» . Это также подчеркивает, насколько
конспирологическое сознание эластично и способно кардинально менять па­
радигму мышления. Если в XIX веке евреи становились объектом конспиро-
398
Michael R. A Concise History of American Antisemitism. Lanham, 2005. P. 209.
399
Aptheker H. Antisemitism and Racism //Political Affairs. 1969. Vol. 48. P. 37.
400
Harrison B. The Resurgence of Anti-Semitism. P. 21.
173

логического мифотворчества как провозвестники модернизации общества и


слома привьтчной структуры общества, то в конце XX века они предстали как
образец всего консервативного и антипрогрессивного.
В то же время афроамериканские националисты, способствуя рожде­
нию «черного» самосознания, использовали конспирологические теории ан­
тисемитского характера, чтобы пробудить мобилизацию против единого вра­
га. Исторически американское правительство было не в состоянии предот­
вратить растущий шовинизм и антисемитизм афроамериканского сообщест­
ва. Более того, политики даже ничего не делали для этого. Альтернатива ак­
тивных черных коммунистов пугала американское правительство куда боль­
ше риторики, обвиняющей во всем «белых дьяволов» 4 0 1 . Как результат, анти­
семитская риторика стала важным элементом политической и популярной
культуры, распространенной в общинах афроамериканцев.
В любом случае говорить о том, что антисемитизм или теории еврей­
ского заговора совершенно исчезли из общественного дискурса США, было
бы неправильно. Подобного рода идеи в целом остались и имеют широкое
бытование на локальном и даже индивидуальном уровне, находясь далеко от
политического мэйнстрима. Для праворадикалов - как унаследованный образ
пришельца, который можно наполнять любым содержанием. Для сторонни­
ков левых идеологий - как резон для критики империализма и политики го­
сударства Израиль. В политический мейнстрим и ведущие медиа подобного
рода мифоконструкты попадают лишь время от времени, неизменно привле­
кая огромное внимание, но быстро сходя на нет и теряя актуальность.
Несмотря на утверждения ученых о том, что в Соединенных Штатах
теория заговора занимает, в некотором смысле, нишу религии, являясь важ­
ным элементом общественного дискурса и американского исторического
сознания, подобного рода события также демонстрируют насколько общест­
венно-политическая структура американского государства и его принципы
надежно защищают политический мейнстрим от доминирования в нем тео­
рии заговора. Один из последних примеров, ярко описывающих это утвер­
ждение, дело Мершаймера-Уолта, сотрясшее американское общество не­
сколько лет назад. Сочетание академического характера работы, написанной

Home G. «Myth» and the making of «Malcolm X» // The American Historical Review. 1993.
№ 2. P. 443.
174

двумя серьезными специалистами в политологии, вместе с устойчивым ассо­


циативным рядом, возникающим при ознакомлении с работой, во-первых,
позволяет взглянуть на текущее состояние конспирологического мифотвор­
чества в американском обществе. А, во-вторых, проанализировать процесс
взаимодействия теорий заговора с современным американским историческим
сознанием.
175

3.2. Дело Мершаймера-Уолта в контексте традиции американского ис­


торического сознания

В марте 2006 года Лондонское книжное обозрение опубликовало эссе


двух американских профессоров, Джона Мершаймера и Стивена Уолта, под
названием «Израильское лобби», представлявшее собой укороченную вер­
сию их доклада «Израильское лобби и американская внешняя политика»,
опубликованного на сайте Гарвардского университета. Среди прочего, в эссе
ученые утверждали, что:
• поддержка Израиля (военная и финансовая) вынудила арабские госу­
дарства отвернуться от США, таким образом поставив под удар безопасность
последних;
• США имеют проблему с мировым террористическим движением, во
многом благодаря близким связям с Израилем;
• израильское лобби, описываемое авторами как «широкая коалиция от­
дельных личностей и организаций, активно формирующих американскую
внешнюю политику в пользу Израиля», искажает ее и создает ненужные для
США конфликтные ситуации. Так, Американо-Израильский Комитет обще­
ственного действия (далее AIPAC) и другие произраильские организации, по
словам ученых, не только искажают политику, но и блокируют действия дру­
гих организаций, стремящихся проводить более взвешенную политику;
• Израильское лобби подавляет любые мнения, подвергающие критике
обоснованность активной поддержки Америкой Израиля. Каждый, кто ставит
под сомнение обоснованность действий произраильских организаций, имеет
шанс быть названным антисемитом;
• Давление израильского лобби было критичным в принятии решения об
атаке на Ирак в марте 2003 года, хотя многие полагали, что всему причиной
были интересы США в нефтяной сфере 4 0 2 .

Уже на первый взгляд среди основных тезисов авторов молено увидеть


необходимые элементы конспирологического сознания. Среди них: мощная

402
Mearsheimer J.J., Walt S.M. The Israel Lobby and U.S. Foreign Policy. Harvard, 2006. P. 1
[Electronic resource] //Harvard Kennedy School. Electron, text data. [S.I.], 2006. URL:
http://ksgnotesl.harvardedu/Research/v^aper.nsf/rvvp/R\\^06-0n/$File/rwp_06 011_walt.pdf
(access date: 11.08.2010).
176

организация, работающая «за кулисами» политической жизни, связь с внеш­


н и м и акторами, плетущими интриги против американской нации, а также
«пятая колонна» внутри Соединенных Штатов, способствующая успеху заго­
ворщиков. Появление подобных идей в серьезном издании и п о д авторством
уважаемых ученых вызвала огромную волну общественных дискуссий на те­
му израильского лобби в США, одновременно критикующих авторов или
возносящих их в статус борцов з а правду . В последующем, авторы стали
частыми участниками передач и дискуссий, посвященных проблемам Ближ­
него Востока, хотя ранее не занимались подобной проблематикой.
В целом участников дискуссии м о ж н о разделить на т р и группы: пер­
вая, состоявшая из сторонников конспирологических т е о р и й (Дэвид Д ю к и
проч.), для которых публикация на серьезном академическом уровне и за ав­
торством уважаемых ученых стала в а ж н е й ш и м из аргументов для после­
дующих публикаций конспирологического характера 4 0 4 . Среди сторонников
работы могут быть также названы Дж. Сорос и другие известные л юди, кото-

Среди прочих могут быть упомянуты: Alterman Е. AIPAC's Complaint: The Liberal Me­
dia [Electronic resource] // The Nation. 2006. April, 13. Electron, text data. URL:
http://www.thenation.com/doc/20060501/alterman (access date: 11.08.2010); Baehr R, Lasky E.
Stephen Walt's War with Israel [Electronic resource] // The American Thinker. 2006. March, 20.
Electron, text data. URL: http://www.americanthinker.com/2006/03/stephen_walts_war_with_
israel.html (access date: 11.08.2010); Chomsky N. The Israel Lobby [Electronic resource] // The
Noam Chomsky website. Electron, text data. [S.I.], 2010. URL:
http://www.chomsky.info/articles/20060328.htm (access date: 11.08.2010); Dershowitz A.
Debunking the Newest - and Oldest - Jewish Conspiracy: A Reply to the Mearsheimer-Walt
«Working Papen> [Electronic resource]. Harvard, 2006 // Harvard Kennedy School. Electron,
text data [S.I.], 2006. URL: http://www.hks.harvard.edu/
research/working_papers/dershowitzreply.pdf (access date: 11.08.2010); Goldberg M. Is the
'Israel lobby' distorting America's Mideast policies? [Electronic resource] // Salon.com. 2006.
April, 18. Electron, text data. URL: http://www.salon.com/news/feature/2006/04/18/lobby/ in-
dex.html (access date: 11.08.2010); Safian A. Study Decrying 'Israel Lobby' Marred by Numer­
ous Errors [Electronic resource] // The Committee for Accuracy in Middle East Reporting in
America. 2006. March, 22. Electron, text data. URL:
http://camera.org/index.asp?x_context=8&x_nameinnews=l90&x article=l099 (access date:
11.08.2010); Wisse R R What They Are Saying? [Electronic resource] // The Jewish Exponent.
2006. March, 30 // Jewish Exponent. Electron, text data. URL:
http://www.jewishexponent.com/article/2891/ (дата обращения 11.08.2010).
404
Lake E. David Duke Claims to Be Vindicated By a Harvard Dean [Electronic resource] //
New York Sun. 2006. March, 20. Electron, text data. URL:
http://www.nysun.com/national/david-duke-claims-to-be-vindicated-by-a-harvard/29380/
(access date: 11.08.2010); Martillo J. The Israel Lobby and American Society.What the Israel
Lobby Really Is: How It Hurts the USA What to Do About It (A Working Paper) [Electronic re­
source] // ThorsProvoni. Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL:
http://www.eaazi.org/ThorsProvoni/Judonial.htm (access date: 11.08.2010).
177

р ы х трудно было бы заподозрить в сочувствии авторам-конспирологам или


антиеврейским настроениям .
Второй крупной группой являются авторы, резко критиковавшие Мер-
шаймера и Уолта и ставившие и х работу в один ряд с «Международным ев­
рейством» Форда и «Протоколами сионских мудрецов» 4 0 6 .
Третьей группой являются авторы публикаций, рассматривавшие дан­
н ы й казус с более взвешенных позиций и старавшихся осветить важные во­
просы американо-израильских отношений сквозь призму концепции Мер-
шаймера-Уолта, находя в ней одновременно и рациональное зерно, и слабые
407

стороны
В целом, дискуссия была построена вокруг двух основных проблем: в
какой степени работа двух известных ученых может быть названа антисе­
митской и попытке оценить насколько в действительности израильское лоб­
би способно изменить американскую в н е ш н ю ю политику в свою пользу. Раз­
ные авторы по-разному освещали данные проблемы, однако, идея «еврейско­
го заговора» была определяющей в анализе работы. Так, Анна-Мария Слотер,
Judt Т. A Lobby, Not a Conspiracy [Electronic resource] // New York Times. 2006. April, 19.
Electron, text data. URL: http://www.nytimes.com/2006/04/19/opinion/19judt.html?_r=l (access
date: 11.08.2010); Chomsky N. The Israel Lobby [Electronic resource] // The Noam Chomsky
website. Electron, text data. [S.I.], 2010. URL: http://www.chomsky.info/articles/20060328.htm
(access date: 11.08.2010); Soros G. On Israel, America and АГРАС [Electronic resource] // The
New York Review of Books. 2007. № 6. Electron, text data. URL:
http://www.nybooks.com/articles/20030 (access date: 11.08.2010).
406
Baehr R., Lasky E. Stephen Walt's War with Israel [Electronic resource] // The American
Thinker. 2006. March, 20. Electron, text data. URL:
http://www.americanthinker.com/2006/03/stephen_walts_war_with_ israel.html (access date:
11.08.2010); BootM. Policy Analysis Paranoid Style [Electronic resource] //Los Angeles
Times. 2006. March, 29. Electron, text data. URL:
http://articles.latimes.com/2006/mar/29/opinion/oe-boot29 (access date: 11.08.2010); Cohen E.A.
Yes, It's Anti-Semitic [Electronic resource] // The Washington Post. 2006. April, 5. Electron, text
data. URL: http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2006/04/04/
AR2006040401282.html (access date: 11.08.2010); Levy D. So Pro-Israel It Hurts [Electronic
resource] // Haaretz. 2006. March, 25. Electron, text data. URL:
http://www.pierremstam.com/Bobst/library/wf-144.htm (access date: 11.08.2010).
407
Goldberg M. Is the 'Israel lobby' distorting America's Mideast policies? [Electronic resource]
// Salon.com. 2006. April, 18. Electron, text data. URL:
http://www.salon.com/news/feature/2006/04/18/lobby/index.html (access date: 11.08.2010); Al-
terman E. ATPAC's Complaint: The Liberal Media [Electronic resource] // The Nation. 2006.
April, 13. Electron, text data. -URL: http://www.thenation.com/doc/20060501/alterman (access
date: 11.08.2010); Stephens B. The Israel Conspiracy [Electronic resource] / B. Stephens // The
Wall Street Journal. 2006. March, 25. Electron, text data. URL:
http://online.wsj.corn/article/SB114325983069308278.html?mod==todays_us_opinion (access
date: 11.08.2010).
178

модератор дискуссии, организованной Лондонским Книжным обозрением в


октябре 2006 года, спустя полгода после первоначальной публикации, от­
крыла дискуссию вопросом к профессору Джону Мершаймеру: «Действи­
тельно ли вы считаете, что ваша статья антисемитская?»
Очевидно, что группа более других благосклонно воспринявшая работу
за смелую попытку открыть глаза общественности на «еврейский контроль»
Соединенных Штатов, состояла из авторов вроде Дэвида Дюка, уже давно
пользовавшихся популярностью среди американцев, разделяющих радикаль­
но консервативные взгляды и уверенных в существовании заговора против
народа США. Примечательно, что Дэвид Дюк незамедлительно дал коммен­
тарий газете New York Sun об эссе, подчеркивая его совершенство, тогда как
подавляющее большинство комментаторов говорили об обратном. «Вполне
удовлетворительно видеть, что в ведущем американском университете есть
кто-то, кто подтвердил каждую важную мысль, высказываемую мною задол-
409

го до того, как воина началась» .


Другие авторы напрямую начали ссылаться в своих работах на профес­
соров, заявляя о важной роли, которую они сыграли в разоблачении «всемо­
гущего еврейского заговора, опутавшего Соединенные Штаты». Так, Иоахим
Морилло опубликовал свою версию исследования роли израильского лобби
на американскую внешнюю политику. Во введении он поблагодарил авторов
за ту «службу, которую они сослужили американскому обществу, своим
мнением, как политических реалистов, открыв важную дискуссию» 4 1 0 . Одна­
ко, одновременно с позитивным восприятием, автор выразил неудовлетворе­
ние тем, что профессор Уолт отказался от предложения Морилло учить идиш
для лучшего и «всеобъемлющего понимания Восточно-европейской еврей­
ской истории», имевшей ключевое значение для проведения в жизнь указан-

Cervieri М. The Israel Lobby: Does it Have Too Much Influence on US Foreign Policy?
[Electronic resource] // ScribeMedia.org. Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL:
http://www.scribemedia.org/2006/10/ll/israel-lobby/ (access date: 11.08.2010).
409
Lake E. David Duke Claims to Be Vindicated By a Harvard Dean [Electronic resource] //
New York Sun. 2006. March, 20. Electron, text data. URL:
http://www.nysun.com/national/david-duke-claims-to-be-vindicated-by-a-harvard/29380/
(access date: 11.08.2010).
410
Martillo J. The Israel Lobby and American Society. What the Israel Lobby Really Is: How It
Hurts the USA What to Do About It (A Working Paper) [Electronic resource] // ThorsProvoni.
Electron, text data [S.I.], [s.a.]. URL: http://www.eaazi.org/ThorsProvoni/Judonial.htm (access
date: 11.08.2010).
179

ного заговора евреев против Соединенных Штатов, Великобритании и Евро-


411

пы в целом .
Ученые и общественные деятели, ассоциируемые с прогрессивной кри­
тикой политики Израиля и часто упоминаемые в контексте формирования
основ идеологии т.н. «нового антисемитизма», таюке высказались по поводу
публикации Мершаймера-Уолта. Тони Джатт, известный историк, заявил,
что, несмотря на сравнительно неясные для простого читателя аргументы ра­
боты, непропорционально большое влияние еврейской общины в Соединен­
ных Штатах неизбежно привлекает огромное внимание сторонников различ­
ных политических экстремистов. Более того, чересчур частое обвинение в
антисемитизме вредит не только евреям, живущим в Америке, а также Из­
раилю, политическим активистам которого таюке стоит быть более терпи­
мыми к критике в сторону государственной политики.
Ноам Хомски, согласившись, что оставить без внимания эту публика­
цию было бы невозможно ввиду академического «веса» авторов, настаивал
на том, что главные аргументы авторов не звучат убедительно, поскольку
сводятся к исследованию роли всего одного лобби, тогда как нефтяное и
оружейное почему-то оставлены в стороне. Поскольку структура принятия
политических решений далека от желаемой прозрачности и неизбежно ос­
тавляет место для подозрительности и конспирологического мифотворчества,
обвинять во всем израильское лобби было бы методологически неверно 4 1 3 .
Джордж Сорос в одном из интервью отмечал, что миф о всесильном
израильском лобби в США питается его [лобби - И.Я.] удивительной спо­
собностью подавлять любую критику, тогда как «разрушение стены молча­
ния, защищающей Американо-израильский комитет по общественным свя­
зям, позволит обезвредить его. Дискуссии внутри еврейского сообщества,

411
Martillo J. The Israel Lobby and American Society.What the Israel Lobby Really Is: How It
Hurts the USA What to Do About It (A Working Paper) [Electronic resource] // ThorsProvoni.
Electron, text data. [S.I.], [s.a.]. URL: http://wvvw.eaa2d.org/ThorsProvoni/Judonial.htm (access
date: 11.08.2010).
412
Judt T. A Lobby, Not a Conspiracy [Electronic resource] //New York Times. 2006. April, 19.
Electron, text data. URL: http://www.nytimes.com/2006/04/19/opinion/19judt.html?_r=:l (access
date: 11.08.2010).
413
Chomsky N. The Israel Lobby [Electronic resource] //The Noam Chomsky website. Electron,
text data [S.I.], 2010. URL: http://www.chomsky.info/articles/20060328.htm (access date:
11.08.2010).
180

вместо постоянных ярлыков антисемита, позволит только скорее свести его


414

на нет» .
Куда более многочисленной была группа авторов, нашедших публика­
цию Мершаймера-Уолта антисемитской по характеру и проводящей в жизнь
самые отвратительные элементы конспирологических теорий.
Ричард Баэр и Эд Ласки в издании The American Thinker опубликовали
одну из первых работ критического содержания. Отрицая и малейшую ака­
демическую ценность работы, они писали, что Мершаймер и Уолт «решили
совершить путешествие в мутные воды ненависти к Израилю и антиеврей­
ских теорий заговора. Видимо, для этого есть хорошая причина. Они хорошо
себя в них чувствуют» 41 . Макс Бут из Los Angeles Times в статье «Политиче­
ский анализ - параноидальный стиль» (название которой само по себе отсы­
лает к известной работе Р. Хофштадтера), сравнивает эссе академиков с ра­
ботами Маккарти и Уэлча, таким образом, лишая его хотя бы минимального
академического значения. «Для современного примера параноидального сти­
ля мышления современный Хофштадтер мог бы обратиться к «Израильское
лобби и американская внешняя политика»... Имея 83 страницы текста и 211
ссылок, эссе Мершаймера-Уолта... настолько же научно, насколько работы
Уэлча и Маккарти - и настолько же ненормальное» 4 1 6 .
Собственно, все работы критического содержания обращают внимание
на методологическую ошибку, допущенную учеными. Определив лобби как
«широкую коалицию людей и организаций, активно работающих над форми­
рованием американской внешней политики в произраильском ключе», уче­
ные ненарочно создали ощущение того, что американская еврейская община
фактически монолитна в своей поддержке Израиля. Подобное допущение
неминуемо приводит внимательного читателя к ряду печально известных ан­
тисемитских стереотипов (например, двойная лояльность евреев). Один из
критиков справедливо заметил: «Не удивительно, что в современную эру да-
414
Soros G. On Israel, America and АГРАС [Electronic resource] // The New York Review of
Books. 2007. № 6. Electron, text data. URL: http://www.nybooks.corn/articles/20030 (access
date: 11.08.2010).
415
Baehr R, Lasky E. Stephen Walt's War with Israel [Electronic resource] // The American
Thinker. 2006. March, 20. Electron, text data. URL: http://www.americanthinker.com/2006/03/
stephen_walts_war_with_israel.html (access date: 11.08.2010).
416
BootM. Policy Analysis Paranoid Style [Electronic resource] //Los Angeles Times. 2006.
March, 29. Electron, text data. URL: http://articles.latimes.com/2006/mar/29/opinion/oe-boot29
(access date: 11.08.2010).
181

же само предположение о «Еврейском лобби» неприемлемо. Этого просто не


делают в воспитанном обществе - даже в ситуациях, когда в этом есть доля
417

правды» .
Неудивительно, что один из основных критических моментов в отно­
шении публикации относился к анализу позиции профессоров о возможной
нелояльности американских евреев государству и в большинстве своем вос­
принимался, скорее, в качестве нападки на американскую нацию в целом,
чем на евреев в отдельности. «Было бы ошибочным считать эту статью об
«израильском лобби» атакой на Израиль, его еврейских защитников, органи­
зации или отдельных людей, выделенных для порицания в статье. Ее основ­
ная цель - американское общество, которое сейчас поддерживает Израиль
еще увереннее, чем ранее. Когда авторы подразумевают, что двухпартийная
поддержка Израиля в Конгрессе является результатом еврейского влияния,
они действуют, словно классические авторы теорий заговора, объясняющие
события скорее результатом мерзких сговоров, чем выбором демократиче-
418

ского электората» .
Два наиболее разгромных комментария были даны Аланом Дершовит-
цем и Абрахамом Фоксманом - заметными личностями в американской ев­
рейской общине. Дершовитц спустя месяц после публикации в Лондонском
книжном обозрении опубликовал доклад «Разоблачая новейшие - и старей­
шие - еврейские заговоры: ответ на «эссе» Мершаймера-Уолта». Ровно через
год Фоксман опубликовал целую книгу, посвященную делу Мершаймера-
Уолта и многих других «идеологов нового антисемитизма».
Алан Дершовитц был первым, кто ввел в оборот термин «клика» (а
cabal) при описании аргумента Мершаймера-Уолта о невероятной влиятель­
ности и контроле еврейскими организациями американских медиа и прави­
тельства 419 . Термин очень болезненно был воспринят профессорами и часто в
417
Goldberg N. Who's afraid of the «Israel Lobby»? [Electronic resource] //Los Angeles Times.
2006. March, 26 марта. Electron, text data. URL: http://articles.latimes.com/2006/mar/
26/opinion/op-goldberg26?pg=2 (access date: 11.08.2010).
418
Wisse R.R. What They Are Saying? [Electronic resource] // The Jewish Exponent. 2006.
March, 30. Electron, text data. URL: http://www.jewishexponent.com/article/2891/ (access date:
11.08.2010).
419
Dershowitz A. Debunking the Newest - and Oldest - Jewish Conspiracy: A Reply to the
Mearsheimer-Walt«WorkingPaper» [Electronic resource] Harvard, 2006//HarvardKennedy
School. Electron, text data. [S.I.], 2006. URL: http://www.hks.harvard.edu/research/
working_papers/dershowitzreply.pdf (access date: 11.08.2010).
182

интервью они старались прояснить свой аргумент, отталкиваясь от термина


«клика», как от противного: «Мы никогда не использовали термин «клика»,
...его даже нет в нашем словаре. И я считаю, что это было бы совершенно
безответственно предполагать в наших словах аллюзии клики или загово-
420

ра» .
В любом случае, в результате изначальной ошибки в определении
структуры т.н. «лобби», любые последующие попытки дать объяснения не
имели реального значения. Дершовитц, среди прочей критики, сфокусиро­
вался на расплывчивости описания «лобби» и, несмотря на протесты профес­
соров, сравнил их текст с провокационными теориями заговора известного
радикального американского радиоведущего Пэта Бучанана, сторонника тео­
рии «еврейского доминирования» в Соединенных Штатах. «Они определяют
американо-еврейскую лоббистскую группу как де факто агента иностранно­
го правительства, держащего американскую политику в мертвой хватке и
контролирующего любые дебаты по этому поводу. Подобные обвинения ни­
чем не отличаются от заявлений Пэта Бучанана о том, что американское пра­
вительство - наиболее ревностный сторонник Израиля и ссылок на Конгресс
как «оккупированные Израилем территории» 4 2 1 .
Более того, Алан Дершовитц вполне справедливо заметил, что аргу­
мент о том, что «израильское лобби» подавляет любую критику и обсужде­
ния имеет под собой огромный багаж антиеврейских стереотипов, самый из­
вестный из которых упомянут в текстах Генри Форда. «Каждый, кто пробует
обсуждать еврейский вопрос в Соединенных Штатах или где-либо еще, дол­
жен быть абсолютно готов к тому, чтобы быть названным антисемитом, в
высокопарном языке, или невзыскательным языком, гонителем евреев... Все­
гда существует угроза бойкота, угроза, практически закрывшая путь в колон­
ки любого издания в Америке против хотя бы самого умеренного обсужде­
ния еврейского вопроса» . В довершении работы, Дершовитц заключает:
«Допущение работы Мершаймера-Уолта о том, что американские евреи ста­
вят интересы Израиля превыше американских, вызывает в памяти скверный
420
Finder A. Essay Stirs Debate About Influence of a Jewish Lobby [Electronic resource] // New
York Times. 2006. April, 12. Electron, text data. URL: http://www.nytimes.com/
2006/04/12/education/12professors.html?pagewanted=2&ei=5090&en=e8cbeflb639b998f&ex=
1302494400&parrner=rssuserland&emc=rss (access date: 11.08.2010).
421
Dershowitz A. Debunking the Newest - and Oldest - Jewish Conspiracy.
422
Ford H. The International Jew. P. 27, 55.
183

спектр аллюзий о «двойной лояльности» — ложный слух, преследовавший ев-


423

реискую диаспору с незапамятных времен» .


Работа Абрахама Фоксмана, опубликованная в 2007 году, содержит те
же самые критические замечания, что и работа Дершовитца, слегка расши­
ренные, менее эмоциональные и дополненные замечаниями политологов,
анализировавших публикацию с позиций «реальной политики». Как замети­
ли многочисленные наблюдатели, дискуссии о всесилии израильского лобби
действительно взывает в памяти «ядовитые нарративы о таинственных груп-
~ ~ 424 >*.

пах заговорщиков и двойной лояльности» . Фоксман дополняют эту точку


зрения замечанием, что небольшая этническая группа (составляющая два
процента от общей популяции) и искажающая американскую внешнюю по­
литику, идеально соответствуют классической антисемитской традиции, во­
влекая в смысловой ряд массу антиеврейских наветов. Несмотря на то, что
ученые дистанцировались от своих первоначальных соображений, их тезисы
«намеренно или нет, активизируют фантазии и играют на эмоциях людей.
Все, что надо - это предположить, что израильское лобби является случаем,
когда меньшинство манипулирует большинством в своих коварных целях, и
длительная история антиеврейской дискредитации, вращающаяся вокруг
традиционных теорий заговора, возрождена и немедленно начинает действо-
425

вать, сознательно или подсознательно» .


Большинство исследователей выразили недоумение, почему политоло­
ги, называющие себя «реалистами», сфокусировали свои усилия на одной
лоббистской группе, сделав, таким образом, свои позиции чрезвычайно уяз­
вимыми для критики и упреков в антисемитизме. По сути, работа «заставляет
евреев, читающих ее, чувствовать себя несправедливо выделенными» .
«Авторы очень стараются объяснить, что израильское лобби ни в коем
случае не исключительно еврейское или что не каждый американский еврей
является его частью. Справедливо. Однако, если задуматься, была ли когда-
423
Dershowitz A. Debunking the Newest - and Oldest - Jewish Conspiracy.
424
Goldberg M. Is the 'Israel lobby' distorting America's Mideast policies? [Electronic resource]
// Salon.com. 2006. April, 18. Electron, text data. URL: http://www.salon.com/news/feature/
2006/04/18/lobby/index.html (access date: 11.08.2010).
425
Foxman A.H. The Deadliest Lies: The Israel Lobby and the Myth of Jewish Control. New
York, 2007. P. 109.
426
Alterman E. AIPAC's Complaint: The Liberal Media [Electronic resource] // The Nation.
2006. April, 13. Electron, text data. -URL: http://www.thenation.com/doc/20060501/alterman
(access date: 11.08.2010).
184

нибудь хотя бы одна антисемитская теория заговора, не разделявшая подоб­


ных взглядов? Двойная лояльность, манипулирование средствами массовой
информации, финансовые манипуляции политической системой, одурачива­
ние гоев и сталкивание их в войнах, спонсирование и прикрытие незаконных
актов агрессии против мирного населения — любой навет, из когда-либо заяв­
лявшихся против евреев, можно найти в этой работе в описании деятельно-
ста израильского лобби и его природы» .
Исследовав дискуссию, инициированную публикацией Мершаймера-
Уолта, стоит поразмышлять о возможных причинах ее появления и о том, ка­
кое место она занимает в современном американском историческом созна­
нии. Для традиции американского конспирологического мифосознания дол­
гое время определяющим был нарратив угрозы, возникающий извне и начи­
нающей контролировать внутреннюю жизнь Республики через определенные
группы граждан, т.н. «пятую колонну». Так получилось, что этот нарратив
таюке сьпрал значительную роль в формировании идеологии антисемитизма
на протяжении XVIII-XIX веков в Европе. Однако, если в Европе место «пя­
той колонны» надежно «закрепилось» за евреями, в США, как уже выше бы­
ло сказано, эта позиция всегда переходила от одной религиозной или этниче­
ской группы к другой.
Одной из основных позиций, заявленных в эссе «Израильское лобби и
американская внешняя политика», было утверждение о том, что поддержка
Израиля противоречит национальным интересам США. Более того, опреде­
ление национальных интересов американской внешней политики было по­
просту «украдено» израильским лобби и его могущественным влиянием на
американское общество и политический истеблишмент. В данном случае, ав­
торы эссе вновь допустили важную методологическую ошибку, совершенно
точно определив, что такое американский национальный интерес, в то время
как это понятие является объектом многочисленных ожесточенных споров
как в среде ученых-политологов, так и среди политиков . Следует заметить,

427
Stephens В. The Israel Conspiracy [Electronic resource] /В. Stephens //The Wall Street
Journal. 2006. March, 25. Electron, text data. URL: http://online.wsj.com/article/
SB114325983069308278.html?mod=todays_us_opinion (access date: 11.08.2010).
428
См., например, Brands H.W. The Idea of the National Interest // Diplomatic History. 1999.
№ 2. P. 239-240; Trubowitz P. Defining the National Interest: Conflict and Change in American
Foreign Policy. Chicago, 1998. 370 p.; Nye J.S. Jr. The American National Interest and Global
Public Goods // International affairs. 2002. № 2. P. 233-244.
185

что понятие «американских национальных интересов» само по себе является


весьма расплывчатым, более того, никогда в течение долгого периода време­
ни у США не было постоянных национальных интересов, они менялись в со­
ответствии моменту. Как заметил политолог Питер Трубовитц, само опреде­
ление национального интереса является «продуктом политики», и Соединен­
ные Штаты никогда не имеют уникального и устойчивого «национального
2
интереса» . В 1990-е годы, в связи с падением коммунистических режимов
в Восточной Европе на смену магистральному направлению американской
политики пришло множество краткосрочных и долгосрочных региональных
интересов, определявшихся политическими, экономическими или идеологи­
ческими причинами, а в отсутствии четко определенных целей, повестка дня
„ 430
внешней политики отдана на откуп различным «группам интересов» .
Попросту говоря, своеобразный кризис в определении конкретной це­
ли, к которой следует стремиться на международной арене вместе с ростом
«этнического самосознания» и желания различных этнических групп иметь
единственную супердержаву «на своей стороне», привели к вполне печаль­
ным последствиям . США, широко представленные в разных уголках мира
и в разной степени вовлеченные в локальные дела, столкнулись с ростом ан­
тиамериканских настроений, с одной стороны, и критикой действий амери­
канского правительства на международной арене со стороны своих граж­
дан 4 3 2 . В такой атмосфере гипотеза Мершаймера-Уолта о доминирующем
влиянии американо-израильских отношений и, в особенности, израильского
лобби, состоящего из американских граждан еврейской национальности, на
всю ближневосточную политику американского правительства не могли ос­
таться без внимания. «Ни одному лобби не удалось настолько далеко отвести
американскую внешнюю политику от американских национальных интере-

Trubowitz P. Defining the National Interest. P. 4.


430
Nye J.S. Jr. The American National Interest and Global Public Goods. P. 234.
431
Schlesinger J. Fragmentation and hubris: A Shaky Basis for American Leadership [Electronic
resource] // The National Interest. 1997. № 49. URL: http://findarticles.eom/p/articles/
mi_m2751/is_n49/ai_20319593/? tag=content;coll (access date: 11.08.2010).
432
Примером может служить исламский фундаментализм, чьи лидеры избрали США как
главного врага по причине того, американские войска были активно представлены своими
вооруженными силами на Аравийском полуострове. Подробнее см. Райт, Лоуренс. Аль-
Каида. М., 2010. 416 с.
186

сов, одновременно убеждая простых американцев в том, что американские и


~ 433
израильские интересы идентичны по своей природе» .
В ситуации, когда понятие четкого национального интереса отсутству­
ет, а израильское лобби расплывчато определено как «широкая коалиция
граждан и организаций», идеи об антисемитском характере работы ученых
приходят на ум в первую очередь. Определенно, эссе Мершаймера-Уолта за­
тронуло болезненную и, одновременно, важную тему национальной повестки
дня американского общества. Дебаты о возможностях «лобби» отразили об­
щественный интерес во внешней политике и продемонстрировали общее раз­
очарование политикой администрации Дж. Буша - младшего. К примеру, со­
бытия 11 сентября 2001 года и последовавшая военная операция в Афгани­
стане, провалы операции в Ираке, кризис с иранской ядерной программой
подтолкнули общество к поиску причин и объяснений сложившегося нацио­
нального кризиса. Согласно социологическим исследованиям, проведенным
в октябре 2005 года, 48 процентов американских респондентов выступали за
то, чтобы войска вернулись домой как можно скорее, хотя прежде эта поли­
тика имела общую поддержку у населения . Более того, в июле 2006 года
65 процентов респондентов высказывали недовольство положением вещей в
американской политике, таким образом, впервые со времени начала первого
президентского срока Дж. Буша-младшего, превысив пятидесятипроцентную
отметку. Необычно агрессивная политика защиты информации, введенная
администрацией Дж. Буша, и так породила многочисленные теории заговора.
Активные же разговоры о готовящейся в 2006 году военной операции против
Ирана, подразумевавшей под собой многочисленные людские и дипломати­
ческие потери, ставили под еще большее сомнение адекватность принимае­
мых президентской администрацией решений, и закономерно давали повод
для конспирологического мифотворчества. Джон Мершаймер и Стивен Уолт,
точно уловив общественные настроения, постарались дать возможные объяс­
нения происходящему с точки зрения трезвой научной логики, однако допус­
тили ряд серьезных методологических упущений. С одной стороны, апелля-
433
Mearsheimer J.J., Walt S.M. The Israel Lobby and U.S. Foreign Policy. P. 1.
434
Plurality Now Sees Bush Presidency as Unsuccessful Discontent with Bush and State of The
Nation Ever Higher [Electronic resource] // The Pew Research Center For The People & the
Press. Electron, text data. Washington DC, 2005. URL: http://people-
press.org/report/259/plurality-now-sees-bush-presidency-as-unsuccessful (access date:
11.08.2010).
187

ция к израильскому лобби, как первопричине неудач американской внепгаей


политики, шло вразрез со всей национальной традицией американского об­
щества, исключающей формирование устойчивого образа врага из многочис­
ленных этнических групп, составляющих американскую нацию. Несмотря на
устойчивую склонность к конспирологическому мифотворчеству, проходя­
щую красной нитью через всю историю американской нации, сформирован­
ные принципы мультикультурности способствуют сохранению важного ба­
ланса, не допускающего активизацию установок конспирологического созна­
ния на государственном и идеологическом уровне. В сравнении с европей­
ской историей взаимоотношений еврейской общины и общества, еврейская
община в США всегда имела более защищенные позиции и намного больше
возможностей оборонять их. Так, даже в период относительного расцвета ан­
тисемитской риторики после Первой Мировой войны, члены еврейской об­
щины смогли подать в суд на Генри Форда и обязать его закрыть газету The
Dearborn Independent, принеся при том свои извинения. Вообразить подоб­
ную картину в Европе того же периода представляется довольно проблема­
тичным. Появление на политической карте мира Израиля поставило амери­
канских евреев в несколько двойственное положение и возродило миф о
двойной лояльности евреев. Алан Дершовитц в одной из предьщущих публи­
каций ярко описал этот момент: «Несмотря на наш очевидный успех, где-то
там глубоко внутри мы видим самих себя как граждан второго сорта - гостя­
ми на чужбине... мы беспокоимся об обвинениях в нелояльности, в излиш­
нем богатстве, в излишней сметливости, в излишней власти. Наши осмотри­
тельные лидеры то и дело озабочены тем, как подумают о нас «настоящие»
американцы» . Несмотря на некоторое преувеличение, данная цитата пре­
красно описывает то, насколько остро некоторая часть еврейской общины
воспринимает любую критику государства Израиль, автоматически принимая
это на личный счет.
Таким образом, в данном контексте столкнулись фактически две тра­
диции исторического сознания. Первая, представляющая американский кон-
спирологический дискурс, имела в дебатах об израильском лобби важный ис­
точник для ссылок и дальнейшего мифотворчества. Исходя из общей амери­
канской традиции формирования образа врага, появление подобного рода ре-

Dershowitz A. Chutzpah. Boston, 1991. P. 3.


188

акции, особенно в период относительного политического кризиса, было за­


кономерно. Однако чрезмерно эмоциональная реакция некоторых представи­
телей еврейской общины на работу об израильском лобби придала аргумен­
там авторов теорий заговора некоторый вес.
Второй тип сознания относился в большей степени к некоторым пред­
ставителям еврейской общины США, воспринявшей публикацию Мершай-
мера-Уолта сквозь призму антисемитской традиции и во многом обусловив­
шей столь серьезный эмоциональный всплеск, окружавший дискуссию. При­
няв во внимание методологические ошибки профессоров Мершаймера и
Уолта, авторы публикаций, обвинявших их в антисемитизме, использовали
мощный аппарат порицания и обвинений в конспирологическом мифотвор­
честве, болезненно воспринятых учеными и вынудивших их частично пере­
смотреть свой аппарат аргументации.
В целом, дискуссия вокруг работы Джона Мершаймера и Стивена Уол­
та продемонстрировала специфическое положение, которое конспирологиче-
ское мифотворчество занимает в американском историческом сознании. С
одной стороны, оно имеет столь длительную и мощную традицию бытования
в общественном дискурсе, автоматически переводя события в контекст того
или иного «заговора». Для некоторых событий современной американской
истории конспирологические трактовки имеют фактически магистральное
значение (например, убийства Джона Ф. Кеннеди, Мэрилин Монро или тра­
гедия 11 сентября 2001 г.), а массовая культура активно и повсеместно ис­
пользует конспирологические мотивы, привлекая широкий круг почитателей.
С другой стороны, несмотря на устойчивое бытование конспирологи-
ческого дискурса в современном историческом сознании американского об­
щества, ярлык «теории заговора» носит негативный оттенок и может упот­
ребляться (как и показала дискуссия о публикации Мершаймера-Уолта), как
решающий аргумент для нейтрализации позиций оппонентов. Прочно став
частью массовой культуры, «теория заговора» тем не менее, продолжает счи­
таться лишь параллельным пространством, члены которого существуют в ре­
альности мифа.
Примечательно, что в критических публикациях по поводу работы
Мершаймера и Уолта постоянно упоминаются такие персонажи и события
американской истории как Д. Маккарти, Р. Уэлч, «охота на ведьм», что под-
189

черкивает важность этих эпизодов для современного американского истори­


ческого сознания. Само допущение мысли о том, что в Америке какое-то
меньшинство станет в один момент изгоем, входит в конфликт с основопола­
гающими концептами этнонационального сознания. С другой стороны, со­
временные тенденции бытования феномена теории заговора в общественном
дискурсе дают повод предположить, что дискуссии подобно про