Вы находитесь на странице: 1из 176

Глава

Сложно сказать, как давно это началось. Может полгода назад, может и раньше. Но
считай каждую ночь я вижу, как молодой мужчина занимается сексом с девушкой, по
моим меркам, едва справившей восемнадцатилетие. Судя по одинаковым браслетам на
руках — они муж и жена. Хотя, я не знаю, где у нас в мире вместо брачных колец
используют браслеты.

Вообще, когда мне впервые приснилось это непотребство, я долго отходила от шока. Во-
первых, с чего бы мне такая гадость приснилась? Во-вторых, кто так обращается с
девушками? В-третьих, кто в здравом уме называет секс — процедурой? Я даже дословно
запомнила все, что мужчина говорил новобрачной:

«— Сабина, ты помнишь о своем долге?

— Да, мой лорд. Я должна зачать наследника.

— И мы будем повторять эту процедуру, пока не появится результат. Ложись.»

Мало того, если бы я не видела, чем они там занимаются, решила бы, что это ролевые
игры. Мой лорд…бла-бла-бла… Я ошиблась. Сабина даже ни разу его по имени не
назвала. И это меня бесило. Как и то, что избавиться от этих снов не получалось.
Совершенно.

Мне почти тридцать пять лет, я вполне самодостаточная личность. Есть своя квартира и
машина, отчасти любимая работа. Отчасти, потому что начальник дебил, но тут уже
ничего не поделать.

«А мой начальник от енота происхождение повёл. Ему не верю ни на йоту, ведь —


натуральнейший козёл!» — вспомнилась мне строчка стиха.

Вообще, если бы не замашки бабника, нашему Пал Данилычу цены бы не было. И если я
еще играючи уходила от его заигрывания, то новеньким в нашем коллективе было туго.
Он мог запросто зажать их в углу или в своем кабинете, точно зная, что деваться девам
некуда. Увольняться никто не спешил. Кто поумнее один-два раза ездил с ним на отдых,
этого хватало, чтобы Пал Скотиныч, как мы его за глаза называли, навсегда отстал. Кто-
то жаловаться пытался, но тут, увы и ах, отклика не получал, ибо гендиректор являлся
двоюродным братом нашему казанове, а потому жалобщик был вынужден переводиться в
другой отдел, а то и вовсе получал от ворот поворот. Иными словами писал заявление по
собственному желанию.

Некоторые выдумывали свои способы защиты, как Нинка Ямахова, которая вдруг
повадилась при шефе в носу ковырять и звучно отрыгивать. Даже ее пятый размер груди
не смог перебить отвращение от сего действа и Скотиныч прекратил поползновения в
сторону новенькой.

А вот на личном у меня после развода — тишь да благодать. Уже два года как. И если
быть откровенной, отношений мне уже не хочется. Вспоминать о бывшем тяжело. А уж о
том, как закончились наши десять лет семейной жизни — больно.

Мы росли вместе, соседи по лестничной клетке, ходили в одну школу, даже за партой
одной сидели. Наши родители были свято уверены, что мы обязательно поженимся. Так
и вышло. Закончив одиннадцать классов, мы с Юрой поступили в университет, правда,
на разные факультеты. Но студенческая жизнь нас не разделила, мне казалось, даже
крепче узы сделала. А по окончанию университета мы поженились.

К тому времени мои родители подарили мне квартиру, которая после развода так моей и
осталась. Хотя Юрка пытался это оспорить. Не вышло. Купленное имущество до брака
дележке не подлежало. Собственно, как и крупная техника, которая была приобретена
на мое имя. Но нервы мне этот скот потрепал основательно. В этот же период слегла
мама, а спустя три месяца умерла. Еще спустя четыре месяца вслед за мамой ушел отец.
Не выдержал без нее. Так почти в один момент я стала сиротой и разведенкой.

Пустышкой, которая не могла родить Юрочке ребенка. Это не мои слова, а свекрови.
Столько лет улыбаться мне в лицо, называть доченькой, а в один миг стать тварью,
которая на похоронах моей матери объясняла мне, что я не права и была обязана
терпеть вторую семью мужа. А я, неблагодарная, на развод подала. Для меня стало
откровенным шоком то, что они знали о любовнице Юры и его дочери, которой на
момент развода исполнилось шесть лет. Полагаю, Юра бы мне еще долго голову
морочил, пока я по клиникам каталась, лечась от бесплодия, вызванного выкидышем в
двадцать шесть лет. Но то ли звезды сошлись, то ли боги надо мной дурой сжалились, а я
случайно стала свидетелем его свидания с дочерью и любовницей. Тоже, кстати, нашей
одноклассницей. Хорошисткой Светочкой.

Вообще, оглядываясь назад, я понимаю, что я просто была слепой. Как можно жить с
человеком десять лет, знать его еще пятнадцать и не замечать, как он дружно со своими
родителями лжет? И ведь не удивляло меня, с чего вдруг те квартиру сменили, в
которой, простите, прожили всю жизнь, да еще имели друзей-знакомых по всему дому.
Как и не смущали частые отлучки благоверного на выходные. Сначала вроде как
командировка, потом просьбы свекрови помочь на даче. Меня же не приглашали, да и,
откровенно говоря, мне было некогда. Мое лечение требовало немалых денег, а потому я
работала так, словно за мной гнались с дубиной и кричали «пожар».

Но два года — немалый срок. До конца, конечно же, не отболело, однако я верю, что
скоро все встанет на свои места. Время и не такое лечит.

Так вот, о вуайеризме. Уже полгода я вижу несчастную девочку, которая покорно
ложится под своего мужа и даже не пытается что-то изменить. Она даже звуков не
издает, пока этот…зачинает себе наследника. Тоже мне принц-импотент. Пять минут
процедуры и ночь тихих слез Сабины. Я себя даже словила на мысли, что хотела бы
посмотреть, как ей живется днем. Но странная какая-то ситуация, я даже к специалисту
решилась обратиться. Психолог утверждает, что данный сон — проекция реальности,
мое бессознательное я чувствует себя использованной. Мол, отражение моих чувств:
долгие годы я позволяла себя использовать, а теперь научилась понимать, что это
неправильно. Потому после «процедуры» я плачу. А мужчину по имени не зову, а лордом
величаю, так это на интуитивном уровне положение рабыни и господина. По заверениям
специалиста, следующим моментом станет мое сопротивление во сне данной экзекуции.
А то, что я имя другое девушке дала, так оно все равно созвучно настоящему — Сабрина.
Сабрина Гавриловна Иванчук, в девичестве Илларионова. В какой-то мере это
объяснение меня успокоило, но сомнения все равно остались.

Поэтому сегодня проснувшись я очень удивилась тому, что сновидений не было. Никаких
тебе кроватей с балдахином, мужиком и Сабиной. То ли терапия на пользу пошла, то ли
я наконец смирилась с тем, что мне практически тридцать пять, пара месяцев до дня
рождения осталась, я разведена и детей у меня быть не может. Во всяком случае,
именно к этой мысли меня и подталкивала Роза Моисеевна, мой психолог.

Как бы там ни было, а работу никто не отменял. Как и пробки. Все с утра торопятся, а
потому нельзя мешкать и нужно скоренько собираться.

Настроение медленно, но верно ползло вверх. Стоя в душе, я мурлыкала себе под нос
прилипчивую песенку Ольги Бузовой, которую постоянно крутили по радио. Я в общем-
то не фанат певицы, но очень уж понравились строчки ее нового хита:

Если хочешь давай, себя на всех раздавай

Если ты не мужчина, а Wi-Fi.

Я уже давно заметила, что попсовые мотивчики сами на язык ложатся. Вроде бы и не
хочешь, а уже мысленно поешь и про «О Боже, какой мужчина», и про «Пьяную вишню».

Кофе я допивала на ходу. Все-таки с новой прической мороки много. Попробуй уложи
непослушную челку, которая так и норовит встать дыбом. И никакие муссы эту заразу не
берут. Вода, фен и лак для волос в помощь.

Моя малышка Audi радостно отсалютовала фарами, завелась с первого раза, что для нее
весьма удивительно. Обычно мы капризничаем и заводимся с полпинка. То есть начиная
парой нелестных эпитетов от хозяйки и закачивания обещанием наконец вымыть
машинку. Мне иногда казалось, что машина мне банально мстит. Так-то на ней долгое
время колесил благоневерный, но по документам она принадлежала мне, так как кредит
оформлялся на мое имя.

«Хороший знак» — решила я, выруливая со двора на трассу.

Я не успела ничего понять. Я вообще могла чем угодно поклясться, что препятствий на
дороге не было! Я смотрела в зеркала! И откуда взялась дорогущая иномарка на
сумасшедшей скорости одному богу известно. Вот только гадать можно сколько угодно, а
столкновения избежать не вышло. Удар был такой силы, что у меня дух вышибло. А
резкая боль ослепила и оглушила. Сработали подушки безопасности, а в следующий
момент меня завертело. Последнее, что уловило ускользающее сознание — скрежетание
металла по асфальту.

Мне не хватало воздуха. Я отчаянно хотела дышать и со всей силы потянулась вверх, не
особо соображая, что там за верх такой.

Жадно дыша, я неистово отплёвывалась от воды, которая непонятно откуда взялась.


Была же авария, прямо возле моего дома. Откуда взяться воде?

Легкие работали на полную силу, я свистела, хрипела, и пыталась разлепить веки,


которые щипало. Что вообще происходит? И почему я нахожусь в бассейне? Да еще
одетая в длинное платье?

— Миледи, а мы тут…мы тут… — раздался голос рядом.

Испугавшись, я отпрянула от говорившей.

Горло горело огнем, причем не только внутри, но и снаружи. Словно меня хватали за
него и…

Мысль стрелой пронзилась в сознании. Это что-же меня топили?!

— Миледи, позвольте вам помочь. Вы опять гуляли во сне и забрели в купальни. Вы


замерзнете, вас нужно переодеть к приходу Его Высочества.

Ее слова не доходили до моего сознания. Что за Его Высочество? Почему я гуляла во


сне, если отродясь лунатизмом не страдаю. И если я легла спать, то почему этот
высочество не пришел раньше?

Да какой к черту величество? Или высочество? Да хоть сам дьявол! Меня убили! В такой
аварии я точно не могла выжить. Меня заколотило, слезы сами собой хлынули из глаз.
Они и так из-за щипания были, но сейчас прямо лавиной хлынули.

— Миледи, миледи…

Меня трясло все сильнее. Шок, ужас, боль — все это переплелось, выдавая вполне
стандартную реакцию. Истерику. Что мне там кричали я уже не слышала.

По-хорошему, мне бы пощечин пару, да водки рюмку, а то и несколько, чтоб наверняка


успокоиться.

«Сабрина, черт тебя дери, возьми себя в руки!» — мысленно возопила к себе.

Мне ведь хватило ума, чтобы понять, что произошло нечто невероятное. Я не могла быть
никакой миледи, как и не могла плескаться в каком-то бассейне. Я на работу ехала и в
меня врезался мудак на иномарке с высокой скоростью. И либо я сейчас спятила, либо
каким-то чудом очутилась в другом месте. Первое, кстати, вероятнее.

— Что здесь происходит?

Вошедший в купальню мужчина не кричал, не повышал тона, но от его слов я вздрогнула


и рефлекторно дернулась в сторону. Мало того, еще и руками лицо закрыла. В каком бы
теле я сейчас не оказалась, оно явно боится этого мужчину. Эта мысль меня напугала. Я
что, всерьез решила, что заняла чье-то тело?
— Леди Сабина, — позвал меня незнакомец и я вторично вздрогнула.

Сабина?! Мне же не показалось?

— Леди Сабина, объяснитесь, что вы делаете здесь и почему в таком…

Мужчина сам оборвал себя на полуслове. Всего миг — и он стоит передо мной. Зеленые с
жёлтыми вкраплениями глаза смотрят пытливо и вместе с тем, обещают вселенские
муки. Меня затрясло. Но уже не от шока. От осознания, что однажды я уже видела эти
глаза. Видела этот же взгляд и точно знала, что за этим последует. Или это не я знала?!

— Ваша шея…

Он протянул руку. Всего лишь протянул руку, а я отпрянула так, что в итоге не
удержала равновесия и упала в воду. Правда, я даже толком нырнуть не успела, как уже
была вытащена и завернута в махровую ткань. Назвать полотенцем это полотнище
просто не получалось. Мысленно я желала себе обморока, только он не наставал.
Сознание отказывалось меня покидать, хотя мне было очень страшно. Не только от того,
что я пережила аварию, но от совпадения! Это же не случайность, что меня назвали
Сабиной?

— Схватить всех и в пыточную. — Отдал приказ мужчина, продолжая держать меня на


руках. — Выяснить, кто еще причастен в покушении на леди Сабину и…

Покушение? Так меня все-таки топили? И получается не покушение, а само настоящее


убийство! Они убили настоящую Сабину! Потому что я — не она!

Стоп… бред же! Самый натуральный бред. Даже если они и убили Сабину, а не она сама
утопилась, то почему, когда я всплыла не повторили свои действия?

И опустим ассоциации с нетонущими отходами… Хотя… не тронь, вонять не будет.


Может и они про эту поговорку знают?

Так нет, тут явно дело в другом. Молчи, Сабрина, молчи и думай. На минуточку
допустим, что мы с этой несчастной девочкой одновременно погибли: я возле своего
дома в России, она где-то рядом, в какой-то славянской стране, потому что эти лорды на
русском говорят. Я же их понимаю! И вот мы с ней каким-то образом умудрились
поменяться. Я оказалась в ее теле, а она…

Бедная девочка! Ей совершенно точно не суждено выжить. Это только в кино герои
после таких аварий самостоятельно из машин вылазят и идут раздавать правым и левым
на орехи. В жизни так не бывает. И мне жаль, искренне жаль… Вот только я… я жить
хочу.

А потому точно стану молчать.

Впрочем, есть еще вариант, что я спятила и весь этот кошмар — плод моего сломленного
разводом воображения. Нужно разобраться, попытаться хоть что-то понять. А значит
следует изображать немую и в некоторых моментах — глухую. От греха подальше.

Так что я даже не пискнула, когда незнакомец поднял меня на руки и куда-то понес.
Наверняка же не насиловать тащит. Мужик-то красивый, сильный, и глаза эти его
нереальные. Если он мужем окажется, то я как бы и не против. Тьфу, Сабрина! О чем ты
вообще думаешь?! К тому же, если я действительно в теле Сабины, то муж у нас
выглядит иначе. И между прочим, тоже красив…жаль импотент. Пять минут на
процедуру, надо же!

Нет, я однозначно что-то повредила, у меня мозги от всего набекрень. И либидо скачет.
Надо было слушать Розу Моисеевну и дать ему-таки волю. Два года воздержания к добру
не приведут.

Пока я мысленно устраивала себе разнос, мужчина резво шел по коридорам, уверенно
открыл двери в комнаты, и лавируя в них так, словно он тут всю жизнь прожил, отнес
меня в спальню.

Если честно, сама бы я не догадалась, что вход в спальню ведет не сразу из гостиной,
куда мы шагнули с порога, а нужно пройти еще две комнаты, очень просторные
комнаты. Но когда я увидела кровать и проклятый балдахин, меня опять затрясло.

Да не бывает таких совпадений! Не бывает!

Меня аккуратно уложили на подушки и не говоря ни слова покинули. Но что-то мне


подсказывало, что это еще не конец и мужчина возвратится. Я не торопилась вставать и
оглядываться. Я с ненавистью смотрела на балдахин, а особенно на шторку, которая при
необходимости выдвигалась и разделяла тело напополам. То бишь, во время той самой
процедуры, Сабина не видела лица мужа и вообще не видела, что он там делает. Только
чувствовала.

А потом рыдала, как ненормальная. И осуждать девушку вот никак не выходило, только
жалеть!

Я не успела обвыкнуться с мыслью, что чудеса в мою жизнь ворвались вот таким
способом, как в спальню вернулся незнакомец с двумя одинаково одетыми девушками.
Если укоротить их юбки и добавить накрахмаленные передники, то вылитые горничные
из фильмов!

А еще он привел с собой дедка с длинной, густой бородой и абсолютно лысой головой.
Мне понравился его зеленый наряд. Я в жизни таких интересных одежд не видела.
Сверху — как рубашка с запахом, а снизу — широкие штаны. Но я не видела, чтоб там
где-то разделение шло, этот забавный то ли халат, то ли еще что был комбинезоном. И
меня всерьёз заинтересовало, как дедуля в него облачается.

Когда этот чудной экземпляр приблизился к изголовью кровати, я смогла вблизи


рассмотреть удивительную вышивку на его одежде. Если в первое мгновение меня
поразил крой, то сейчас, как следует разглядев всю композицию, я была по-настоящему
шокирована обилию драгоценностей. Забавно, а ведь я их блеск поначалу списала на
слишком яркое освещение спальни. Кстати, а ламп-то нет! Но кто ж такие камни на
одежде носит? Россыпь изумрудов, александритов, аквамаринов… Я точно знаю, у меня
подруга ювелирному делу училась! Я заново посмотрела на того, кто меня в спальню
принес и отметила, что его одежды тоже украшены драгоценностями, правда, не в таком
количестве! Мамочка, а куда я все-таки попала?! Это точно Россия?

— Орте Сигуран, приступайте. Миледи, вы знаете, что должны делать. — Произнес


мужчина и отошел на пять шагов. Видимо, чтобы не видеть меня, но при этом наблюдать
за дедком.

Девушки, похожие на горничных, встали напротив этого Орте. То есть тоже у изголовья,
но с другой стороны.

Я знаю?!

Глава 2

Я честно вытаращилась на Орте, ожидая от него подсказки, но мужчина опустил взгляд.


Следовательно, от него помощи ждать не приходилось. Может мне горничные
подскажут, что делать? Но и эти две, застыли изваянием, сложив руки на животе и
смотрели куда угодно, только не на меня. Да что я делать-то должна?

Некстати вспомнились слова мужа Сабины в их первую ночь. Он таким же тоном


напоминал о долге и о том, что я в курсе того, что должна сделать. Но не хотят же они,
чтобы я тут к зачатию наследника приступила вот с этим дедком в зеленой хламиде? Да
еще и при свидетелях. Или хотят?!

У меня испарина на лбу выступила. Так, судя по поведению Сабины из моих снов, святым
долгом девушки было молчать и слушаться. Молчать я и сама согласна, и даже
слушаться…

Может я шторку задвинуть должна? Ведь Сабина сама ее задвигала, ложилась и


задвигала.

Я покосилась на данный предмет обстановки и попыталась вспомнить, где находится


верёвочка, за которую нужно дернуть. Ага, нашла. Ну-с, надеюсь все правильно!
И, о чудо! Статуи ожили!

— Не стоит волноваться, миледи, — неожиданно очень низким голосом заговорил Орте.


— мы быстро окончим.

Я едва подавила в себе смешок и комментарий о том, что я в курсе об их пятиминутках.


Скажу честно, если бы ко мне начали лезть в желании использовать нижнюю часть тела
по прямому значению — я бы заверещала и дала бы кулаком в нос. Однако местный
доктор, а это явно был он, осторожно коснулся моего запястья и стал слушать пульс.
Клянусь, мне показалось, что его кожа засветилась мягким зеленым светом! Я даже
попыталась выдернуть свою руку. Безуспешно.

Хорошо хоть ругать Орте не стал, лишь укоризненно посмотрел, а затем и вовсе глаза
прикрыл. Сколько он так стоял, наклонившись? Минуту, пять? Без понятия, я как
идиотка пялилась на его руку, которая реально отливала зеленым светом. Что-то вроде
неонового…

«Зеленые человечки, настоящие зеленые человечки! Они все-таки существуют!» —


почему-то ликующе подумала я.

А в следующий момент ощутила, как мягко, но настойчиво мое тело погружается в


тепло. Оно как будто наползало на меня, моментально высушивая как волосы, так и
тряпки, что были на мне. Дрожать я перестала.

Кстати, то, что я приняла за платье в купальне, скорее всего, было ночной сорочкой.
Иначе, точно бы имело камушки, как на нарядах мужчин.

— Поздравляю, миледи, — радостно пробасил дедок.

— Орте Сигуран, миледи?.. — подал голос обладатель зеленых с желтыми крапинами


глаз.

— Да! Поздравляю, во чреве, несомненно, ребенок. Миледи Сабина в тяжести.

«Что?!»

— Нужно немедленно провести ритуал. Орте Сигуран, готовьтесь. Я доложу его


высочеству, а вы, — шторка мешала мне видеть перемещения властного незнакомца, да
и после слов этого Орте у меня кроме бегущей матерной строчки в голове ничего не
было. — Помогите миледи, она должна выглядеть, как того требуют традиции.

Дедок лучезарно улыбнулся и мне поклонился. И бочком потрусил прочь. У меня


задергалось веко. Не поняла. Ничего не поняла. Я вообще-то бесплодна! Да и два года ни
с кем и ничего… Ветром что ли надуло?

Я уже хотела рот открыть, чтобы поинтересоваться, каким образом сие возможно, как
мой мозг напомнил, что я дура и вообще-то сейчас явно не в своем теле. Вовремя,
однако.

Мужчины вышли, а две горничные активно взялись за мое преображение. Молча. Сами
шторку вернули на место, помогли встать, причем я, потрясенная словами доктора,
позволила им это сделать. А когда попыталась отбиться от их рук, было поздно.

Они наплевали на то, как я себя чувствую, и хочу ли я, чтобы меня вертели и
напяливали платья. Я не оговорилась, на меня натянули не одно, а целых три платья. А
вот нижнего белья не дали. То есть пусть между ног ветерок гуляет. Подумаешь
застужусь, мелочь какая! Начнет чихать — дадут ромашку. Народная медицина рулит.
Может еще и на ведро посадят, альтернатива прогреванию.

Наверно, я все еще находилась в шоке. Потому что мысли путались в тугой комок, а
движения были заторможенными. К тому же, мне такая чепуха лезла в голову, что
ничем другим как стрессом это было не объяснить.

Я позволила себя не только одеть, причесать, но и безропотно пошла за девушками,


когда те закончили. Что-либо спрашивать у них я побоялась. Мало ли, этот ритуал тоже
из разряда «ты все знаешь». А потому просто делать и молчать. Во всяком случае, пока
не окажусь наедине с собой.

Мы как раз проходили мимо зеркала, и я украдкой в него глянула, да так и застыла
перед ним, не в силах двинуться с места.

На меня смотрела знакомая незнакомка. А вот оно и очередное визуальное


подтверждение тому, что я не в своем теле.

Длинные, слегка вьющиеся белые волосы свободно падали на плечи и спину, бледная, я
бы сказала чересчур бледная кожа с темными кругами под глазами. Пушистые,
необычайно темные ресницы, на пару тонов светлее них брови, и яркие синие глаза.
Очень красивые глаза. Как будто само небо смотрело через них. Пожалуй, именно глаза
были украшением Сабины. Хотя если привести девушку в порядок, дать ей нормально
отдохнуть, она засияет не хуже алмаза. Интересно, а сколько же ей лет?

— Миледи, мы должны идти, — нарушили свое молчание горничные.

Они, между прочим, говорили хором. От чего хотелось зажать им рты руками. Честное
слово, лучше бы и дальше в тишину играли. Такие противные голоса. Ужас просто.

Идти никуда не хотелось. На меня наконец свалилось осознание: я больше не Сабрина.


Это не шутка воображения, это странная реальность. Я заменила молодую леди, которую
утопили в собственной купальне.

Пи…писец!

Так, Сабрина, воспользуйся мудростью Скарлетт[1] и отложи мысли по этому поводу на


завтра. Да, все завтра, иначе я тронусь умом.

Меня все-таки утянули в коридор. Сразу стало холодно. Особенно босым ногам. Тапки,
как и трусы, мне не предложили.

Идти пришлось долго, да еще в тускло освещенном коридоре. Я практически ничего не


видела: очертания стен, слабое мерцание каких-то фонариков, ступени лестниц.

Мы куда-то спускались минут десять. Почему-то мне казалось, что меня ведут черным
ходом. И я только больше крепла в своем убеждении. Иначе мы бы давно кого-то
встретили, да и мужчины, тратившие на свой костюм драгоценности, явно бы полы хотя
бы ковром застелили. По сравнению с их шмотками, это сущие мелочи.

Наверно, только когда я окончательно окоченела, вспомнила о том, что вообще-то, по


словам местного доктора, я беременна. И ребенок им явно нужен, но тогда какого черта
меня тащат полуодетой не пойми куда, абсолютно не заботясь о моем здоровье? Я
разозлилась. Но ничего сказать или сделать не успела. Мы пришли.

Яркое освещение больно резануло по глазам. Я щурилась и вытирала слезы, пытаясь


понять, куда попала. Но из-за резкого контраста, пока ничего не поняла.

Только то, что нас ожидали несколько мужчин.

— Миледи, — возле меня оказался дедок, и то я его только по голосу узнала. — Вы


можете пока постоять здесь.

Все это он говорил шепотом и я, от неожиданности, послушано прошла три шага вперед
и едва сдержала стон. Холодные ноги ступили на что-то теплое и мягкое. Мне все еще
было морозно, но, судя по всему, Орте приступил к отогреванию моего тела, иначе
почему я вновь ощутила то тепло, как во время осмотра в спальне?

А еще я поняла, что прийти вот так было необходимостью. И судя по всему, сам ритуал я
тоже проведу на каменном полу босая. Надеюсь, меня хотя бы полностью не разденут.
Иначе я точно выдам себя.

Мои глаза привыкли к освещению, и я смогла осмотреться.

Небольшая комната, скромно обставленная, вероятно, являлась предбанником, потому


что имелись широкие двери, которые пока были закрыты. Я украдкой рассматривали
мужчин. Знакомых оказалось лишь двое: тот, кто меня из купальни вытащил, и
собственно, заботливый дед. Последнему я благодарно улыбнулась, а вот взгляд первого
мне не понравился. Хищный, злой, чуть зазеваешься, и мужчина коршуном кинется,
заклюет. Я поспешила опустить глаза, но кожей почувствовала его приближение. И
почему Сабина его так боится?! Тело реагирует, как будто передо мной не мужчина, а
оголенный провод с высоким электрическим напряжением.

— Только попробуй упасть в обморок, — прошипели мне ухо. — Или забыть слова, и я…

— Какие слова? — выпалила я прежде, чем сообразила, что этого делать, наверно, не
стоило. Хотя…

— Издеваешься? — я ошиблась, шипел мужчина сейчас. Натурально так, как самая


настоящая гадюка.

— Орте Анлунирон, — дедок, который не отошел во время нашего обмена любезностями,


бесцеремонно вклинился в диалог. — У Миледи затемнение в области затылка. Боюсь,
это действительно возможно.

— Что возможно?

— Кратковременная потеря памяти. Последствия удушения…

Незнакомец что-то прорычал. Видимо, ругательство. А я сделала следующие выводы:


Орте — это не имя собственное, а обращение к мужчинам какого-то статуса, и у местных
докторов рентгеновское зрение.

Мне повезло, что дедок за меня заступился. Но радовалась я рано.

Мужчины отошли от меня и о чем-то тихо переговаривались. И если я надеялась, что


после их мини-совещания, мне подробно расскажут о ритуале и моей в нем роли, то я
жестоко ошиблась.

Разозленный, недовольный сложившейся ситуацией Анлунирон быстро приблизился ко


мне и наклонившись процедил:

— Слушайте внимательно, миледи. Вы должны выполнять все, что скажет его


высочество. А на три вопроса, которые прозвучат, вам нужно ответить утвердительно.
Это понятно?

— А он точно скажет, что делать? — засомневалась я.

— Идет! — крикнули в коридоре и Анлунирон отпрянул от меня так и не ответив.

Идиотизм!

Но ни окончательно разозлиться на этого Анлунирона, ни попытаться вызнать о


предстоящем действе, я не успела. Потому что в комнату величественно шагнул…муж.

В смысле, муж Сабины. Я его лицо за полгода хорошо заучила: угольно-черные волосы,
небрежно собранные в короткий хвостик на затылке, волевой подбородок с маленькой
ямочкой, прямой нос, глаза с миндалевидным разрезом, обрамлённые длинными
пушистыми ресницами и нереального цвета глаза. Они у него были нежно-фиалковыми.
И только сейчас я увидела, что у него тоже есть вкрапления в радужке, только не
желтые, как у Анлунирона, а светло-серые. От чего казалось, что у него зрачок заключен
в ромбик из четырех точек.

А вот чего я ни разу не видела, так это его голого тела! И сейчас просто не могла
оторвать свой жадный взгляд от мужчины и его торса. Впрочем, не только торса.

Он тоже пришел босым, а из одежды имел лишь подштанники. Это для равновесия что
ли? На мне три платья, а ему только трусы и достались? Правда, трусы как длинные
шорты, которые так плотно сидели, что…

Я сглотнула. Боже, с таким телом и пятиминутка? Может он больной? Может реально


импотент и виагры ему на пять минут хватает? Ладно бы Сабина страшной была, а то ж
красивая девочка, и грудь пышная, и ягодицы упругие. А они за шторкой, да еще и без
ласк…Какой бы пугливой и целомудренной Сабина бы не была, но если бы он хоть раз
попытался ее приласкать да сам бы перед ней обнажился… Поплыла бы девочка. Вот как
я сейчас. Поплыла бы однозначно!

Когда мой взгляд опустился на ступни мужа Сабины, я со злорадством отметила, что
ему, в отличие от меня, пришлось проделать куда большее расстояние до места встречи
и тоже пешком. Потому что мои ноги такими грязными не выглядели.

— Все готово? — баритоном спросил его высочество, окинув композицию из одной


дрожащей леди и кучки мужчин.

Почему-то, когда наши взгляды встретились, венценосный нахмурился. И мне захотелось


его, как минимум, прикопать. Нельзя так на женщин смотреть! Словно бы я не человек,
а какая-то вонючая букашка. Все очарование мужиком пропало.

А потом до меня дошло, что все, кроме меня ему поклонились. То есть это я выказала
ему неуважение. Ой, блин…

То есть он реально высочество? Значит в стране Сабины монархия? Что-то мне здесь все
больше не нравится. Я поспешно наклонила голову, но опять что-то сделала не так. Ибо
выпрямившись встретилась уже с разозленным взглядом мужчины.

Да ну их! Не поклонилась — вонючка, поклонилась — сучка, то есть собака


неблагодарная.

— Ваше высочество, можно приступать, — мужу ответил Анлунирон, — но есть один


момент.

Как бы я не пыталась услышать, о чем говорит эта парочка, у меня не получалось. Вот
вроде бы недалеко стоят, и кажется, даже не шепчутся, а все равно ни черта не слышно!
Как такое возможно?

Я начинала по-настоящему нервничать. И впервые мне стало страшно. Нет, не


отголоском чувств Сабины по отношению к наглому и совершенно неадекватному
Анлунирону, а свой собственный страх. Что если они поймут, что душа в теле их миледи
чужая? Что если я разозлю их высочество, и меня снова удавят? Умирать не хотелось.

Хотелось домой, желательно в теплую ванну, а для полного расслабления — бокал вина.
Или целую бутылку.

Слишком задумавшись, я пропустила момент, когда ко мне подошел муж Сабины.

— Сабина, — мягко позвал он и осторожно поднял мой подбородок своими пальцами. —


Мне жаль, что тебе довелось все это пережить. Обещаю, виновные будут наказаны.

Тут от меня, вероятно, чего-то ждали. Но я не оправдала надежд, продолжая молча


пялиться на странные глаза собеседника.

— Ты все сделаешь правильно, — уверенно заявил он. — Я помогу. А сейчас, пойдем.

Отказаться явно не выйдет.

Меня властно ухватили за локоток и повели к закрытым дверям, которые распахнулись,


когда мы к ним приблизились.

Я опять начала мерзнуть. А еще ужас комом застрял в горле. В небольшом зале, прямо
посередине, была начертана пентаграмма, внутри которой стоял столик на высокой
тонкой ножке.

Я было дернулась, но меня и держали крепко, и двери за нашими спинами


издевательски закрылись.

Мужчина вел меня к столику. Как только мы шагнули внутрь пентаграммы, ярким
пламенем зажглись свечи по ее контуру. А в следующее мгновение, я чуть инфаркт не
заработала, потому что из воздуха материализовались пять фигур и встали на кончик
каждого из лучей звезды, заключенной в круг.

Как они тут оказались? Я во все глаза смотрела на ближайшую фигуру, запахнутую в
плотный плащ с низко надвинутым на лоб капюшоном.

Магия?! Здесь реально есть магия?! И ритуал — это не словесная игра какой-то
традиционной процедуры, а самое настоящее колдовское действо?! Меня чего, сейчас в
жертву принесут? Им для этого нужна была беременная дева?! Вот почему утопилась
Сабина? В голове как по заказу появились кадры из ужастиков, которые я любила
смотреть в кинотеатре. Я не хочу! Не хочу, чтобы меня убили!

Я содрогнулась от накрывшей паники и почти вырвала свою руку, но меня довольно


бесцеремонно толкнули к столику.

Машинально рассмотрела предметы на нем: глубокая мисочка, ножик, чье лезвие


делилось на два, но к рукояти металл сливался. Такая своеобразная вилка. А еще там
лежала светлая тканюшка. Салфетка, наверное.

Нервный смешок сдержать не удалось. Он меня чего, сейчас вот этой вилкой забодает и
кровь в миску соберет? А потом тряпкой вытрет место ранения?!

Я вновь рассмеялась, но на этот раз громче. Придурки, блин, вам ведь дедок указал, что
у меня с памятью проблема, а вы все равно без подготовки меня на этот ритуал
отправили. За ними что, коты дикие гонятся? Конечно же вслух я этого не сказала.

Мне вообще страстно захотелось дать деру. Но…из такого захвата не убежишь.

— Сабина, — шепотом позвал меня принц, имени которого я до сих пор не знала. —
Успокойтесь.

Ответом ему стал очередной нервный смешок.

— Сабина, — вновь позвал меня мужчина. — Не бойтесь, больно не будет. Ни мне, ни


вам.

А раньше ты сказать не мог?! Впрочем, с трудом верится…

— Этот ритуал похож на брачный и он же продлит наш союз на полтора года. — В итоге
козырнул муж, не дождавшись от меня ответа. Но не увидев и проблеска понимания в
моих глазах, потрясённо выдохнул? — Боги, вы и это забыли?

Молча и осторожно кивнула. Точно идиот, неужели это сложно было выяснить до того,
как тащить меня в пентаграмму.

— Уже поздно… пора начинать. Сабина, возьмите, — мне протянули ту самую мисочку.

А в следующий момент я дико вытаращилась на мужа.

Он снимал свои подштанники.

Сказать, что я обомлела и утратила дар речи — значит промолчать. То есть в спальне
своей жены, судя по сказанному, временной, обнажаться он не мог, и сексом занимался
за шторкой, а сейчас при посторонних решил показаться во всей красе?

Нет, я конечно же, поражена. Даже не так, сражена в самое сердце. Тело у него
потрясающее, попа упругая, подтянутая, даже в паху все в полном порядке. Хорош
чертяка, во всех местах хорош. Мой Юрка таким «другом» похвастаться не мог, но…

Мужчина вообще с головой дружит? Как должна реагировать дева, которая никогда
своего мужа голым не видела? Как она должна справиться с шоком и не упасть в
обморок? Будь здесь не я, а Сабина и именно такой исход бы всех ждал. Нет, они
однозначно придурки…

И тут только мой мозг до конца обработал информацию: брак временный. Мать его, он
временный! А сейчас нам его на полтора года продлят, а что дальше? Я рожу, полгода
покормлю дитя и потом что? Отнимут ребенка?! Да пошли они на хрен, со своим
временным браком! При таком раскладе я бы тоже в бассейн побежала топиться. Нашли,
блин, племенную кобылу.

Я так разозлилась, что поудобнее перехватила миску и уже прицеливалась ко лбу его
высочества.

Но мою руку перехватили, при этом вплотную шагнув ко мне, и настойчиво эту самую
руку опустили практически к паху. То есть пока миска была над его естеством.

И тут меня пробила шальная мысль. Он же не хочет, чтобы я тут, при всех, в эту
мисочку, ему…ээ…рукоблудием занялась? Неужели салфетка нужна, чтобы его после
вытереть? А вилка-нож тогда зачем?!

Сердится не выходило. Я как эту картину представила, так и согнулась в громком смехе.
Ритуал у них, не ритуал — плевать. У меня аж слезы от смеха выступили. Моя голова
упиралась ему в горячую грудь, вот ведь ирод, даже не мерзнет, а миска все также
таранила его в живот. Я тряслась от смеха, а заодно ходуном ходила и глубокая тарелка.
Так что елозила я ей по торсу знатно.

— Сабина, — прошипел мужчина. — Возьмите себя в руки. И обещаю, я больше никогда


не покажусь вам в таком виде…

Я поперхнулась и разразилась уже совсем неприличным гоготом. Господи, куда ты меня


занес?! Что за варвары?!

— Ну наконец-то, — проворчало откуда сверху, а время замерло.

И то поняла не сразу.

Сначала я голову вверх подняла, чтобы сообразить, кто же это сказал, а потом заметила,
что муж-то мой не дышит, да и пламя свечей больше не пляшет.

У меня все похолодело внутри. Что за чертовщина?

Глава 3

— Могла бы и раньше позвать, недогадливая. — Тем временем фыркнул кто-то. — Так,


пойдем отсюда, тебе согреться не помешает.

Я и моргнуть не успела, как вдруг оказалась в спальне на мягкой кровати. Смена


обстановки произвела на меня неизгладимое впечатление. Вообще, учитывая сколько
всего со мной произошло за короткий промежуток времени, я удивлена своей стойкости.
Другая бы давно в обмороке валялась, а я ничего, ступни под одеяло спрятала и
выжидательно уставилась перед собой, должен же невидимый собеседник проявиться?

— Нет, ты меня не увидишь, — вздохнул голос, — меня давно никто не видит. Так уж
вышло.

— Почему?

— Потом как-нибудь расскажу. Сейчас у нас не так много времени, а я должен


подготовить тебя к ритуалу и не допустить членовредительства будущего короля. Ты
ведь собралась сорвать его, не так ли?

— Ему нужен этот ритуал, чтобы отнять моего ребенка, — о как я заговорила, полчаса
назад ни о каком дите не знала, а теперь собственничество проснулось. — Я не телок на
поводу. Сабина не племенная кобыла, и мне искренне жалко девушку, но раз я оказалась
в ее теле, то больше обижать не позволю.

— Вот поэтому ты здесь! — торжественно заявил так и не представившийся собеседник.


— Ты пожалела незнакомого человека и захотела его защитить. Иначе я бы не смог тебя
перенести.

— Перенести? Так это ты аварию подстроил, чтобы я вот тут очутилась?

— Это твоя благодарность за второй шанс? — Ядовито прошипел невидимка. — Я не


убивал тебя, я тебя спас!
— Да что ты? То есть здесь мне будет лучше?

— Сабрина, вот только давай без вашей хваленой бабской Земной истерики. Я
действительно тебя спас. Вас таких смертниц было трое и только ты отнеслась с
пониманием и сочувствием к Сабине.

— Не поняла? В смысле трое? И почему смертниц? Я не планировала умирать!

— Так, быстро, видимо, не выйдет. Держи, — я даже руку вытянуть не успела, как передо
мной в воздухе завис поднос с горячим чаем и сдобными булочками.

Еда! В животе тут же заурчало. Что нужно со стрессом делать? Правильно, заедать!

Я уже отхлебывала местный чаек и откусывала от булочки, когда невидимка все-таки


решил нарушить тишину.

— В тебе много жизни, да, — вздохнул он. — Ты сильная, но в минуту самой большой
слабости и сильной горечи, попросила о смерти. Вспомни время, когда ты похоронила
родители, что ты говорила на кладбище спустя неделю?

— Я много чего говорила, — мрачно произнесла я. — Откровенно говоря, практически


ничего не помню. Все, как в тумане было.

Я не солгала. Я действительно плохо помню этот период своей жизни. И если бы не


двоюродная племянница, которая приехала на похороны отца и осталась подле меня еще
на месяц, чтобы ухаживать за мной, то я бы вообще, следом за папой в гроб легла. Меня
сильно подкосило предательство человека, которого я любила, потом болезнь и смерть
мамы, а следом и…

Вите, моей племяшке, на тот момент едва восемнадцать исполнилось. Она была третьим
ребёнком в семье, и по тому, что я видела, всегда была нелюбимым. Дальние
родственники, которые приехали отдать последнюю дань, желали наживы, отчего-то
надеясь, что дача родителей, гараж, машина и их квартира могут достаться им. При
живой-то дочери?

Впрочем, когда я к гробу кидалась, только Витка меня и останавливала. Она же и


разругалась со всеми, когда заявила, что не вернется в Новгород, а останется со мной,
пока я не приду в себя.

Вообще, я ее ругань не помню, и о том, что ей идти некуда, так как домой ей путь был
заказан, узнала случайно спустя недели три после поминок. Вита искала работу и
съемную комнатушку. Точнее не так, она искала работу с проживанием. Собиралась
идти в прислуги. Это просто совпадение, что на тот звонок ответила я, а не она. Девушка
как раз в ванной была.

Естественно, никуда Вита работать не пошла. Мало того, я твердо решила поселить ее в
квартире своих родителей. Правда, поначалу ее не отпустила и ничего ей о своём
решении не сказала, присматривалась, приглядывалась. Вита от меня съехала лишь семь
месяцев назад, но за это время я успела и на высшем образовании настоять, и прописать
ее в трешку, а заодно написать завещание. В случае моей смерти, Вита становилась
единственной наследницей.

— Тогда ты просила их взять с собой, — очень тихо произнес невидимка. — Так сильно
просила, что ваш спящий бог откликнулся, точнее его сила. Ту аварию сотворила ты…

— Это какой-то бред, — я потрясенно уставилась в пустоту. — Чтобы я сама себе…Да еще
тогда, когда начала трезво мыслить…

— Тем не менее, так и есть. — Твердо сказал собеседник. — Твое страстное желание
исполнилось. Как я уже сказал, вас было три девушки, которые имели родство душ с
Сабиной. И которые вскоре должны были умереть. Но только ты ее пожалела.

— И как ты это понял? — огрызнулась я и… откусила сдобу. Стресс у меня.

Ничего себе я доверчивая! Меня тут чем-то кормят, а я даже не интересуюсь из чего это
сделано и не добавлена ли туда отрава, а то еще чего увлекательного.
— Мне нужна твоя жизнь, — возмутился невидимка, — и твое здоровое потомство. Твое и
принца, естественно.

— Какая прелесть, — ядовито прошипела я. — Смотрю всем тут этот ребенок нужен, а
мать, судя по всему, и даром не нужна. Что ж ты тогда позволил Сабину убить?

— Я не мог ничего сделать, — отчаянно рыкнул голос. — Не мог, понимаешь ты?

— Меня же перенести смог. Точнее мою душу. Кстати, ты на вопрос не ответил. Как ты
понял, что я Сабину пожалела?

— Я был вместе с тобой, каждую ночь. И видел то же, что видела и ты. И слышал все, что
говорили они и… ты. А еще чувствовал твои эмоции. Первое время ты паниковала,
ужасалась, а потом начала делать едкие комментарии.

— А ты не мог ничего другого показать?

— Не мог, потому что вдвоём они были лишь по ночам. А требовалось показать их
отношения. Все полгода он приходил только на ночь и не дольше, чем на полчаса. Днем
они ни разу не виделись. Даже случайно…

Обалдеть! Реально бедная девочка!

То есть, они пусть и временно, но женаты уже полгода. И за это время, ежедневно
виделись в спальне для унизительной процедуры. Может поэтому ее так и обозвали?
Потому что интимной близостью это сложно назвать. Скорее половая экзекуция…

— А если бы я спятила? Видя все вот это? Ты знаешь, что я даже к психологу пошла из-за
этих снов?

— Не спятила же, — парировал невидимка и тише добавил, — извини. По-другому у меня


бы не вышло. Они больше не пересекались, а показать требовалось обоих. Согласись,
мужчина же тебе понравился?

— Он хорош собой, — не стала лукавить, — но вот так с женщинами обращаться нельзя.

— И ты бы с удовольствием его перевоспитала. Не кривись, я видел это в твоих мыслях.

— Да когда это было, — фыркнула я, но краснеть даже не думала. Было дело, думала о
таком, чего теперь стыдиться? Тем более, я-то предполагала, что это мои буйные
извращенные фантазии. — Сейчас мне этого не хочется.

— А придется, если хочешь сохранить ребенка.

— А ты не думал о том, что я соглашусь на покой? На Земле я умерла, а здесь… Кстати,


где здесь?

— Согласишься, ты жить хочешь. А мир называется Ялмез. Это отражение Земли. У


каждого мира есть свое отражение. И да, во вселенной их множество.

— Очуметь…

— Нашла чему удивляться, — хмыкнул собеседник, — тот факт, что твоя душа в другом
теле, тебя не так сильно смутил, как заявление о другом мире.

— Его отражение, — педантично поправила я.

— Да отражение, но он существует автономно. У нас свои законы и традиции, а также мы


сохранили магию, в отличие от вашего мира.

— Какое счастье, — съехидничала я. — Магия! А ты не подумал, что будет, когда они


узнают, что я вообще из другого мира?

— Не узнают, пока тебя защищаю я. А память об этом мире и жизни Сабины, откроется
тебе за три ночи.
— То есть пока меня защищает какая-то невидимка, я могу спать спокойно? А что потом?
Ты передумаешь и мне шею свернут?

— Да завишу я от тебя? Понимаешь? — я была готова поклясться, что невидимка


подпрыгнул на месте, хотя я его не видела, а еще он был безумно возмущен моим
словам. — Они почти забыли…

— Нет, не понимаю. О чем забыли?

— Да обо мне! — явно в сердцах воскликнул невидимка.

— Так, а теперь еще раз и с начала, — попросила я. — Каким образом это все связано? И
как тебя вообще зовут?

— Уже никак, — глухо признался он. — Память вернется ко мне и тем, кто населяют этот
мир тогда, когда на престол взойдет потомок аметистовой крови и сможет в полной мере
поддерживать сердце мира. А он не может, потому что нет у него наследника!

— Подожди, вот этот высочество, должен стать королем после того, как у него родится
сын?

— Здоровый сын или дочь. Но желательно сын.

— Хорошо, а причем тут он и ты? Ты ведь божество какое-то, правильно?

— Я единственный бог Ялмеза. Сейчас меня называют безликим и безымянным, просто


бог, — тихо выдохнуло пространство. — А все потому, что они забыли, как я выгляжу,
забыли мое имя, но пока знают, что я есть. Так было с вашим богом, я не желал такой же
участи. Но не это самое страшное…

— Правда?

— Да, раньше, когда только запустился этот процесс, я полагал, что это достойная цена
для тех, кому я покровительствую и защищаю. Моя сила останется на Ялмезе, будет
дремать, как сила вашего бога и откликаться на отчаянный призыв. Но мир будет жить…
Однако нашего наследника прокляли те, кто желал занять его место, и теперь он не
может взойти на престол. Не может управлять и питать сердце мира в той мере, в
которой это необходимо.

— А что случится, если сердце не питать?

— Ваш мир поглотит этот, Сабрина. Уничтожит. Никто из нас не выживет, а Земля этого
даже не заметит. Максимум пару раз ее тряхнет.

— И ты позволил этому случиться? Да как ты меня защитишь, если собственного почти


короля бросил?

— Все мы ошибаемся, Сабрина. Я не исключение. Тысячу лет назад я повздорил с


королем Ялмеза. Он хотел невозможного. Был безумен идеей слияния двух миров. И
доводов не слышал. Я наказал его, а заодно и следующих королей. Отвернулся от них,
перестав следить за тем, чтобы им ничего не угрожало.

— Дай-ка угадаю, спустя какое-то время ты обнаружил, что тебя начали забывать и
искал почему так случилось? И лишь недавно нашел ответ?

— Примерно так, — согласился безликий, и судя по всему, безголосый для Ялмеза бог. —
На мое решение отозвалось сердце мира, начав перебирать всех представителей рода
королей. Пару раз случалось, что прямой наследник не мог вступить в свои права,
потому что не нравился сердцу мира. А теперь и вовсе дела обстоят худо.

— Но ты же осознал свою ошибку? Значит заново благословил этого принца, почему


тогда у него нет детей?

— А с чего ты решила, что их нет?

— В смысле? — я совсем растерялась.


— Ты тридцать пятая временная жена, — протяжно выдохнули где-то над головой. — А
всего родилось пятнадцать детей, пятеро уже умерли.

— Тридцать пятая? Умерли… Я совсем запуталась.

— Рождаются только девочки и не доживают даже до созревания. Кто в год умирает, кто
в пять. Сейчас самой старшей дочери шесть лет, и своего рода — это рекорд. Вот
только…

— Что только? — шепотом просила я.

— В них всех очень слаба аметистовая кровь. Настолько, что сердце не желает
принимать принца и его короновать. Потому что здоровый ребенок — подстраховка для
короля. Во время коронации происходит слияние претендента и сердца. Функции сердца
меняются, приобретая иное качество. И вся та мощь, которая удерживает этот мир,
переходит к королю. Сердце становится проводником. Так вот, излишки этой силы
уходят в достойного ребенка. Причем не важно сколько ему лет на момент слияния. Для
него она не принесет вреда, только затаится на время, пока его отец не сможет
полностью совладать со всем спектром и потихоньку не забрать обратно.

— Выходит, что ребенок — это как батарейка? Заряжается на время, а затем медленно
опустошается? И если ребенок слаб телом, то он попросту не может эту силу принять?

— Не только телом. Если он и умом слаб то, также не подходит для сердца мира.

— И что, все дети принца больны?

— К сожалению. Ни одного здорового дитя рождено не было. Потому и заключается


временный брак сроком на полгода сразу с тремя женщинами. И если понесут все три,
то брак продлевается для всех ровно до момента, когда маги смогут точно определить
здоровы ли дети. А это возможно сделать начиная от пяти и до шести месяцев младенца.

Я тихо офигевала от сказанного, даже не пытаясь перебивать бога. А он и не думал


останавливаться.

— Сабина забеременела две недели назад, а вот другие девушки — пустышки. Но маг,
осматривавший ее — предал и донёс не орте о беременности, а сообщнику. Две недели
ее пытались убить, и вот, получилось. Я знал, что так будет, знал заранее, а потому
подготовился, чтобы заменить умершую душу твоей.

— И ты совсем не мог ее спасти?

— Не мог, Сабрина, совсем не мог. Я впервые за долгое время сумел обрушить


собственную силу на окружающее тебя пространство, потому что ты из другого мира.
Для тебя я существую, ты позвала меня мысленно и попросила объяснить куда тебя
закинуло. Ты меня слышишь, но вот даже ты увидеть не можешь…

Горечь в голосе бога даже мое сердце тронула. Жаль его, откровенно жаль. И мир этот
тоже… Наверно.

— Ну, если честно, я не звала тебя. У нас просто выражение такое, устойчивое… Но я
рада, что оно сработало, — поспешно добавила я.

А то совсем невидимка расклеится.

— Значит, у принца гарем. Я тридцать пятая временная жена. И остальные живут тут
же?

— Только те, у кого есть дети. И то, они не жены. И выйти замуж у них больше права нет,
сами отказались.

— Как это?!

— Ну вот как думаешь, почему появилась процедура? И шторка вот эта?

— Наверно какая-то религия, — осторожно предположила я. — Ну там, удовольствие под


запретом…
— Нет. Дело не в религии. Дело в желающих остаться после временного брака.
Поначалу, девушки после временного брака соглашались на новое замужество. У них два
варианта: остаться подле принца, как официальные любовницы, к которым, в-принципе,
он не обязан ходить или выйти замуж за другого мужчину. Любовница — это лишь
статус, они есть и все. А пользоваться своим правом или нет решает принц. К слову, он
давно им не пользуется. Понимаешь, когда объявили, что первый ребенок не здоров, его
высочество был обязан взять новую жену. Опять же временную, настоящий брак
заключается после коронации.

— То есть спустя какое-то время, девушки решили, что лучше остаться рядом, вдруг им
повезет и они забеременеют от принца в статусе любовницы?

— Верно, трижды так и вышло. Но дети все равно оказались больными. И тогда принца
обязали брать сразу несколько жен, чтобы увеличить шансы на рождение здорового
потомства, а он в свою очередь потребовал некие ограничения.

— Погоди, шторка и пять минут на все действо — это условия принца? Как его хоть
зовут?

— Ешь давай и чай допивай, — буркнул голос. — Имя он тебе сам назвать должен. Такова
традиция, которую я не могу нарушить.

— Он его что, и Сабине не называл?

— Не называл, в противном случае, у них бы установилась магическая связь и девушка


уже бы не смогла выйти замуж за другого мужчину по окончанию временного брака.

— А если я его от кого-то другого услышу?

— Не услышишь. Он сам назвать должен. Даже подданные не знают имени наследника.


Фамилию рода — да, имени — нет. Жены могут обращаться к нему либо ваше
высочество, либо мой лорд. И то, и другое допустимо для них.

— И зачем ему шторка понадобилась?

— Сабрина, это же просто. Чтобы не влюблялись и не желали с ним остаться. А наоборот


разочаровались и к другому мужу относились благосклонно и с благодарностью. Между
прочим действует. Как ты там называла? Импотент? Такой в любовниках точно не
нужен. Даже если он принц с перспективой стать королем.

— То есть по факту, сейчас в его… — я запнулась, пытаясь сообразить, как называется


дом, в котором живет принц. Но мне на помощь пришло божество.

— Это летний дворец Амелаз.

— Хорошо, значит сейчас во дворце на законных основаниях находятся десять его


любовниц, так? Которые уже и не жены, но при этом они матери его детей и принц в
любой момент может переспать с каждой?

— Ну вообще-то сейчас их тринадцать. Ты забыла о новых временных женах. Сабина,


Катрина и Мальяна вступили во временный брак в один период. Он должен был
окончиться завтра, но так как ты понесла, а остальные нет, только с тобой его продлят. А
других в срочном порядке выдадут замуж.

— А почему Сабина Анлунирону не сказала о том, что беременна? Или она не знала?

— Ну с чего ты решила, что ей лекари что-то говорили? Орте Сигуран вот сразу сказал
только из-за присутствия бывшего опекуна девушки. И то, потому что он главный
советник его высочества. К тому же, этого проныры не было почти месяц во дворце.
Полагаю, новых жен искал.

— Кстати, а что означает орте?

— Что-то вроде доктора наук на Земле. Только с магическим уклоном.

— Степень квалификации… понятно. Значит и Анлунирон и Сигуран…


— Сигуран, — тут же поправил меня невидимка.

— Сигуран, — послушно повторила, — являются очень крутыми магами, так?

— Да.

— А ты не знаешь почему Сабина так боялась своего опекуна? У меня на него нездоровая
реакция.

На этот раз собеседник долго молчал, я не торопила, а доедала подношение. В конце


концов мы с ним друг другу нужны. И даже очень. Следовательно, не сбежит.

— Ты все равно узнаешь, и какое-то время, наверное, будешь находиться во власти этого
чувства… — пробормотал голос.

Да уж, та еще перспектива шарахаться от мужчины и бояться его каждого движения.

— Сабина была влюблена в своего дальнего родственника, а заодно и опекуна.

— Чего?!

Я подавилась чаем и закашлялась.

— Осторожнее!

— Кхе, но разве тех, кого любят так боятся? Это как-то нелогично.

— Боятся, если их чувства были разгаданы и объект обожания сделал все, чтобы
перевести его в противоположное.

— Вот как… Но разве Сабина не понимала, что родственник не может стать ее мужем?

— Вообще-то может. Если эти родственники друг другу очень дальняя родня. Вы в таком
случае говорите, седьмая вода на киселе.

Да уж, чем больше узнаю о Сабине, тем сильнее мне ее жалко. Влюбилась в опекуна, а
вышла замуж, еще и временно за принца, который даже удовольствие ей доставить не
смог. Причем специально, чтобы рядом с ним остаться не пожелала. Вздохнув, я решила
отложить вопрос о ее чувствах и причинах на несколько позднее время. Был еще один,
животрепещущий.

— Я так и не поняла, почему детки рождаются нездоровыми. Может дело в генетике?


Потому что если так, я ничем помочь не смогу.

— Дело не в генетике, у аметистов чистая и сильная кровь. Дело в проклятии, которым


его наградили наместники.

— Наместники? То есть, помимо короля, есть еще те, кто управляет частью страны от его
имени?

— Семнадцать наместников, но… можно ты об этом сама узнаешь? Память Сабины за три
дня будет принадлежать тебе, а ей было известно о том, как устроен Ялмез. Анлунирон
настоял на хорошем образовании своей подопечной.

— Ты куда торопишься? Все-таки ты остановил время…

— Я не знаю, как надолго. А тебя надо вернуть на место, чтобы продолжить ритуал.
Наследником не может быть бастард, а именно таковым он будет, если не продлить ваш
брак.

— Все сложнее и сложнее, — выдохнула я, но разумно отметила, что законным


ребенком, явно быть лучше. — Скажи, я правильно поняла, что после родов, ребенок
матери не принадлежит?

— Верно. — Тут же ответил собеседник и вдруг затараторил. — Я понимаю, что на Земле


все совсем не так, точнее в большей части ваших стран. Честное слово, если ребенок
родится здоровым, у тебя его не отнимут. Да и ты, в случае неудачи, можешь выбрать
статус любовницы и быть всегда подле дитя. Правда, тогда тебе будет нельзя иметь
связи с другими мужчинами… Но я верю, что у тебя все получится и ты не только
влюбишь в себя принца, но и станешь королевой.

— Что?!

— Станешь королевой…

— Я не об этом, — считай не сказала, рыкнула.

— Таково условие снятия проклятья. Ребенок родится здоровым, если принц полюбит
тебя.

— !..

Глава 4

Невидимка дал мне три минуты на то, чтобы я высказала все о чем думаю по поводу его
заявления. Он не перебивал, лишь иногда хмыкал. А я…спустила пар и наконец
успокоилась.

— Ты не пошутил? — мрачно вопросила я.

— Ни капли, — тут же отозвался собеседник.

— Почему ты просто этому принцу не скажешь в чем заключается его проблема? Давно
бы уже себе даму по сердцу выбрал и горя не знал.

— Я не могу. Они не слышат меня.

— Ну записку подбросить, свиток, какой-нибудь.

— Пробовал, — грустно признался бог, — его тоже не видят.

— Знаешь, это очень странно. Тебя никто не видит, не слышит, но ты являешься богом
этого мира. Разве не ты должен диктовать условия? — во всех сказках демиурги владели
своими мирами и ограничений не имели. А тут будто не о боге речь.

— Я же сказал, что наказав аметистов, наказал себя. Сердце мира давно неправильно
работает. Не на полную мощь. Потому что я усомнился в тех, кого когда-то сам назначил
на свое место.

— Стоп, то есть это ты должен был подпитывать сердце мира, а вместо этого нашел род с
особой кровью, — интересно почему именно аметистовой, — который и занял твое место.
А теперь ты не можешь вернуть все обратно?

— Я восхищался Землей и мне было интересно как там все устроено без магии. — Тихо
признался бог, — я оставил вместо себя короля и странствовал по Земле как обычный
человек. Лишь мне было под силу пройти сквозь щит и не потревожить его. А когда
вернулся, нашел наглого потомка моего протеже, который возомнил себя богом. Он
начал уничтожать храмы, решив, что таким образом станет ближе к цели — сначала
объединению, а после поглощению Ялмезом Земли.

— Ты сделал все, чтобы этот король больше не правил, и не касался сердца мира, но
вдруг обнаружил, что и сам не можешь принять силу сердца?

— Это было в разное время. Свергнув того безумца, я вновь ушел на Землю. А по
возвращению, вдруг осознал, что больше не имею ни тела, ни голоса для Ялмезцев.
Меня поддерживают традиции, которым еще следуют, брачные ритуалы, церемонии
прощания с усопшими, молитвы…Я попытался прикоснуться к сердцу, но моя рука
прошла сквозь него. При этом, моя сила до сих пор поддерживает этот мир, но я словно
вот-вот впаду в спячку.

— В-принципе, для мира это было бы не страшно, раз сила бога все еще с ними, но
отсутствие короля, скажется на Ялмезе не лучшим образом?

— Да, он погибнет. Еще есть время, примерно пять лет, потом наш мир будет разрушен.
— А если я просто этому принцу расскажу о тебе и о том, что ты мне рассказал? Зачем
юлить и пытаться его в себя влюбить, может, у него уже есть любимая? К тому же, он
сможет найти и наказать наместников, которые прокляли его…ты ведь сможешь
продемонстрировать как управляешься своей силой, к примеру, вновь поднос
материализуешь из воздуха.

— И с чего ты решила, что тебе поверят? А уж о том, что с тобой сделают, узнав, что ты
из другого мира — сказать страшно. Легкой твоя смерть точно не будет. Спасибо за это
предыдущем королям, которые нарекли выходцев Земли — демонами, которых подлежит
уничтожать путем пыток и сожжения.

— Пыток-то зачем?

— Ты не первая, чью душу я спасаю. Но при этом, я никогда не менял местами души
Ялмезцев с душами Землян. Это работает лишь в одну сторону — к нам. А пытками они
когда-то пытались выяснить способ проникновения, чтобы воспользоваться по своему
усмотрению. Сейчас же вообще остался лишь трактат о демонах из других миров,
которые могут завладеть телом и душой нечестивца. О Земле даже принц не знает.

— Подожди, получается, что они не понимают зачем необходимо сердце мира? А предки
принца стерли все упоминания о том, что Ялмез — это отражение Земли? Зато
сохранили знания о том, как поступать с чужими душами, если такие вдруг о себе
заявят?

— Да, сейчас считается, что оно дает только безграничную силу, чтобы править миром.

— А ты подумал о том, что со мной может сделать влюбленный принц, когда выяснит
правду?

— Видишь, ты уже допускаешь, что он может в тебя влюбиться. Ничего не сделает, если
он коронуется по всем правилам и сердце безоговорочно его примет, я тоже верну свою
власть и сам с ним поговорю.

— И каким же образом? С чего ты взял, что в этот раз ты вернешь себе свое место?

— Я же уже говорил, как только на престол взойдет истинный наследник, а принц


таковым является, все вернется на круги своя. Сердце мира сможет исправить то, что с
моей же невольной помощью натворили.

— Замечательно просто! С одной стороны, у меня нет причин не верить тебе, но


учитывая, что ты тоже долгое время жил на Земле, я чую какой-то подвох. Ты не
договариваешь.

— Касаемо сердечной зазнобы принца, то ее нет. Он как ледышка! Никто не смог


вызвать в нем того чувства, которое зовется любовью. Но я в тебя верю. Ты иная, и
обязательно привлечешь его внимание.

На этом эпическом заявление я подавилась.

— То есть ваш принц никогда не любил? Может он вообще по мальчикам? — я злилась.

Во-первых, бог точно многого не договорил. И меня это напрягало. Во-вторых, я без
понятия как влюблять в себя мужика. Никогда подобной целью не задавалась.
Соблазнить — да, а конкретно влюбить? Еще и того, кто никогда не влюблялся… Это
непосильная задачка, даже для попаданки!

— Нет, — рявкнули сверху, — принц не гей!

О как взбесился.

— Хорошо, он не гей. Но мне-то какая во всем этом выгода? Если не получится влюбить
— умрут все, узнают, что я из другого мира — умру я. Как ни крути, а у меня шансы
выжить еще меньше, чем у Ялмезцев.
— Я обещаю, что не дам тебе умереть. И никто не узнает откуда ты, если сама не
расскажешь.

— Это может получиться невольно. Я не воспитана как Сабина, и даже ее память мне не
поможет, если я, забывшись, начну говорить о вещах, которых в этом мире нет.

— Спишешь на фантазию, — спокойно парировал невидимка, — у нас леди дневники


ведут. А ты, скажем, сказки придумываешь и выдаешь их за правду.

— Мне не смешно.

— А разве я смеюсь? К тому же, Сабрина, для тебя это шанс получить семью.
Настоящую.

— Ты хотел сказать построенную на лжи? Какому мужчине понравится, если его по


требованию бога в себя влюбили? Может меня и не убьют, да женой постоянной вряд ли
сделают. Мужская гордость, слышал о такой?

— Я уверен, что вы справитесь. Ты просто пока не знаешь принца. А когда поймешь,


какой он, то не станешь думать о нем плохо. Поверь, аметисты, ради своих женщин,
могут пойти на многое. У них это кровью обусловлено.

— Поясни, пожалуйста.

— Я не знаю, как это объяснить так, чтобы ты правильно поняла. Ты должна понимать,
что у короля не должно быть слабостей, и если им начнет потакать каждая
понравившаяся и разделившая с ним постель леди, это может навредить всему миру. По
этой причине, я когда-то и выбрал аметистов. Они четко различают страсть и влечение,
которое имеет мимолетную подоплеку, и не позволяют потребностям тела, диктовать
условия разуму.

— В таком случае, каким образом, они понимают, что влюблены? Потому что
влюбленность и любовь два разных, но взаимосвязанных чувства, которые складываются
как раз из страсти, влечения, привязанности, общих интересов. Я хочу сказать, что
любовь вытекает из влюбленности. А если они сразу бракуют женщину, к которой это
испытали, то шансов на любовь не остается.

— Вот поэтому тебе нужно пройти повторный ритуал. Во-первых, это полная защита для
твоего ребенка. Помимо брачной вязи, появится дополнительный слой на твоей ауре,
который в критические моменты, позволит принцу ощущать как тебя, так и ребенка. Его
будет тянуть к тебе, где бы ты не находилась. Обычно это срабатывает, когда леди в
опасности и магия оповещает отца дитя о том, что вам требуется защита. Во-вторых,
после этого ритуала, вы будете не меньше трех раз видеться, при этом никаких ночных
процедур, интимная близость во время беременности противопоказана.

— Ты же знаешь, что ребенку это не навредит, если правильно подходить к процессу, —


усмехнулась я.

— Не уверен, у вас на Земле свои законы и способы лечения, а у нас — свои. К тому же,
твой ребенок будет магом, а вот ты им не являешься, и Сабина тоже рождена
пустышкой. Перестраховка не лишняя. — Произнес голос, а затем ехидно добавил. —
Что, хорош наш принц? Слюнки текут?

Молчу. Камень в огород заслуженный.

— И, в-третьих, — поняв, что от меня комментариев не будет, продолжил бог, — твой


ребенок не будет считаться бастардом. Я уже объяснял почему это важно.

Я вздохнула, пока информация в голове не особо укладывалась. Единственное, что я


чётко поняла, если жить хочу, то нужно играть по предложенным правилам. К тому же.
Ребенок… Знал бог мое больное место. Тело-то уже мое, значит ребенок тоже мой.

— Объясни, пожалуйста, что я должна делать во время ритуала. Потому что мне только
пошлые мысли в голову лезли.

— Да я слышал, — фыркнул невидимка, — и вместе с тобой посмеялся.


— И ты всегда слышишь мои мысли?

— Не всегда. Но часто, — дипломатично ушел от конкретики бог. — А действия,


следующие: ты должна придерживать чашу согласия и в нужный момент отвечать
утвердительно на вопросы принца. С каждым ответом, с тебя будет снято одно платье,
пока вы в итоге оба не окажетесь обнаженными. Это необходимо для создания нового
слоя на твоей ауре.

— А вилка-нож для чего?

— После того, как вы оба полностью обнажитесь, чаша должна быть размещена на
уровне твое пупка и его, гм, паха. Если ты уберешь руку, левую, именно ее ты должна
чашу придерживать, она не упадет, так как телами вы будете ее держать. Помнишь
свадебные конкурсы, когда двум мужчинам размещают шарик на уровне груди каждого
и заставляют их давить? Тот же принцип. Только вам ее давить не надо, только держать,
правую же руку ты разместишь над чашей, он же разместит левую, а артефактом, тот
самый вилка-нож, одновременно проткнет вам руки, чтобы ваша кровь капала в чашу и
сливалась.

— Подожди, а зачем мне левой миску держать, если она все равно не упадет.

— Понимаешь, ваша кровь, смешавшись в чаше, потяжелеет. И чтобы повторный брак


состоялся, чаше нельзя упасть. Мужчина наносит рану, как защитник и глава семьи,
который знает, что его действия направлены на благо его семьи. Женщина имеет право
удерживать чашу, потому что она ответственна за уют своего дома и настроение,
царящее в семье. Вообще, считается, если невеста ее не держала, и чаша не упала, то
это благословление бога, что брак будет счастливым и процветающим.

— То есть, я могу рискнуть и не держать чашу? Ты же нас одобряешь? А салфетка для


чего?

— Да, ты можешь ее не держать. А то не салфетка, это полотно, которое станет


тончайшими лентами и свяжет ваши руки. Очень красиво смотрится… — Выдохнул
невидимка. — Так ты на все согласна?

— А у меня есть выбор? — Усмехнулась я. — Возвращай меня в пентаграмму.

Как и в прошлый раз, перенос я не ощутила вообще. Мне потребовалось несколько


минут, чтобы встать так, как я стояла до того, как оказалась в спальне. А еще я
потратила лишних двадцать секунд, чтобы посмотреть в глаза будущей жертве любви. И,
собственно, мысленно вспомнить, почему у мужчин может быть такой взгляд. У него от
удивления глаза чуть ли не из орбит выглядывали, при этом присутствовала толика
злости.

Итак, Сабрина, чего ты сделала раз уже довела мужика?

Я смеялась. Громко. Мог ли этот индивид решить, что смеялась я над мужским
достоинством?

Мог.

Будем исправлять ситуацию.

Вдох, выдох и я мысленно попросила бога вернуть течение времени.

— …виде… Почему вы смеетесь? — сбившуюся вмешательством невидимки речь, принц


продолжил. А ведь я уже не смеялась. Пришлось хихикнуть.

— Щекотно, очень, мой лорд, — прошептала, — я потерплю.

— Хорошо, — выдохнули мне в затылок. — Время пришло.

Как он определил, что оно пришло, я поняла, когда в пентаграмму вдруг полился лунный
свет. Задрала голову, чтобы увидеть отверстие в потолке, откуда и поступал свет ночного
светила. Но позвольте, мы же вниз спускались! Этого просто не могло быть!

Магия, точно!

Я заставила себя успокоиться и не удивляться ничему, что будет происходить в


дальнейшем. В конце концов, самое невероятное со мной уже случилось — я в чужом
теле и даже беременна. А посему, какой-то магический ритуал — это такая малость. Мне
конечно же грустно, что я так глупо погибла на Земле, но раз дали второй шанс, то
нужно его использовать.

Фигуры в плащах начали распевать абракадабру, как не пыталась, понять, что они за
слова произносят — не получалось. По мере их пения, лунный свет обволакивал наши
тела с принцем. Смотрелось потрясающе. Правда, муж мой, который временный,
сохранял молчание не долго.

— Леди Сабина тарэ Блэкиарат, даю слово уважать вас и ваши желания, предугадывать
ваше настроение и прислушиваться к вашим чувствам. Вы позволите снять первый
покров?

Ух ты, а платье — это покров? Мне всегда казалось, что у невесты покровом называется
фата.

— Да, — не стала тянуть, но принц сузил глаза и молчал.

Видимо, я что-то не так сказала. И надо как-то иначе.

— Да, я леди Сабина тарэ Блэкиарат, даю разрешение снять первый покров его
высочеству.

Мимолетная улыбка скользнула на губах принца, а я перевела дух. Вот оно чего…

Я полагала, что мужчина сам с меня первое платье снимет, но ошиблась. Оно
непостижимым образом разошлось по швам и сползло на пол бесполезной тряпкой.

Вот ведь блин! Если все три так исчезнут, я должна буду в комнату возвращаться
нагишом?!

— Даю слово оберегать вас и нашего ребенка, защищать от любых невзгод и горестей.
Вы позволите снять второй покров?

— Да, я леди Сабина тарэ Блэкиарат, даю разрешение снять второй покров его
высочеству.

До меня дошло, что в первой своей фразе он специально назвал меня полным именем,
чтобы я повторила.

Второе платье практически неслышно пало смертью храбрых.

Я поежилась, стало холоднее.

— Я обещаю вам дать все лучшее, что у меня есть, и просить у вас не больше, чем вы
можете мне дать. — Какая интересная формулировка! Я даже восхитилась! — Вы
откроетесь мне, позволите снять третий покров?

Вот словно у меня иной выбор есть… Куда я денусь, и открою и позволю… Ммм…

«Так, Сабрина, не сбивайся с курса, ты явно не о том о пять думаешь» — мысленно


напомнила себе в очередной раз подавив смешок.

— Да, я леди Сабина тарэ Блэкиарат, даю разрешение снять третий покров его
высочеству.

На этот раз платье не спешило сползать. Взгляд принца потемнел. Я опять чего-то не
договорила.

— И полностью открываюсь ему, — поспешно добавила.


Последний мой оплот ворохом тряпья скользнул на пол. Ну вот…обнаженная, перед
шестью мужиками, а фигуры в плащах явно не девицы, и в зале, которую иначе, чем
холодильной камерой не назовёшь.

Лунный свет стал ярче, на миг ослепил меня и, наверное, принца, потому что он больше
не делал попытки что-либо предпринять. А терпеливо ждал. Видимо, когда свет
перестанет так по глазам бить.

Через минуту принц медленно начал приближаться, словно бы решал про себя, а не
бахнусь ли в обморок, когда пойму, что нам в таком виде нужно практически жаться
друг другу. В итоге не выдержала я, и сама шагнула навстречу, и злополучную миску-
чашу выставила. Еще и покрутила ее так, чтобы та точно не свалилась.

Меня начала бить мелкая дрожь. Не от страха, от холода. Это высочество вон горячий, а
я все никак согреться не могу. Ну или хотя бы сохранить жалкое тепло, которое еще
было во мне.

Мисочка тряслась и немножко елозила по коже, щекотно, между прочим, мне так точно.
Принц молчал, давая то ли мне время собраться и прекратить дрожать, то ли ожидая
какого-то знамения, чтобы приступить к следующему этапу ритуала.

«Соберись, тряпка! Ты все можешь, если очень сильно захочешь!» — я сделала еще один
маленький шажок, чтобы миска прям больно упиралась в живот и только после этого
опустила левую руку, а мужчине протянула правую. При этом наши тела были настолько
близко, что у меня на секунду дыхание перехватило, и опалило жаром желания. Ну вот
реагирую я на него! Даже в такой ситуации. Красивый же мужик… Впрочем, оно и к
лучшему, хоть согреюсь.

Каким взглядом принц проводил мою левую руку — сложно передать. Но мешать не
стал, а аккуратно взял правую ладошку в свою левую, и практически уложил ее поверх
чаши.

Получалось, что я руку локтем вперед выставила, как раз в зазор между нашими телами,
а его высочество, сделал точно также.

В тот момент, когда он взялся за ножик-вилку, ожили фигуры и так грянули неведомой
песней, что я сперва опешила, а потом мысленно выругалась. Придурки, так ведь и до
инфаркта довести можно!

Но плюс в их неожиданном выходе на сцену все-таки имелся, я пропустила


кровопускание. Точнее не увидела, как меня ранили, а только ощутила легкий укол, и
затем почувствовала, как потеплела от крови ладонь.

Я хмыкнула, потому что в тайне считала, что моя кровь не захочет литься, ибо я
замерзла. Но видать, не так сильно я и окоченела, как думала.

А потом мне стало не до себя и своей раны. Мисочка, падлюка такая, ощутимо поползла
вниз! Я рефлекторно дернула свободной рукой, чтобы ее придержать и лишь в последний
момент опомнилась. Бог сказал надо без руки миску держать. Значит будем держать так,
как умеем. Следовательно, делаем еще один маленький шажок к принцу.

Мы являли собой картину моего соседа по лестничной клетке алкаша-художника: Фросю


разложило на Амвросии. Он рисовал карандашом порно-картинки и продавал у
магазина. Причем такие дурацкие названия гордо горлопанил, желая поскорее собрать
на бутылку. Вообще, мужик явно был талантливым, но настолько бесстыдные
художества, даже меня вгоняли в краску.

Учитывая то, что мне вообще-то было холодно, а высочество был горячим. Я, недолго
думая, внаглую забралась на его ступни. Так-то я ниже принца почти на полторы головы.
Как раз его дружок перестал мне упираться туда, куда не надо. Я едва сдерживалась,
чтобы не заржать. Таки не импотент и все человеческое нам не чуждо.

Чаша ходила ходуном, норовя свинтить на пол. Но я была настроена решительно, а


посему вжималась со всей силы и в эту миску, ив принца, который, стоял как истукан.
Впрочем, если бы и он двигался, это был бы полный армагедон.
Песня фигур в плаще заканчивалась. Я определила это стихающим голосам.
Следовательно, сейчас начнется вторая часть марлезонского балета, тьфу ты, ритуала.

Чаша начала активно нагреваться. И если в первое мгновение, я не придала этому


значения то, когда жар стал нестерпимым, мысленно взвыла.

Так вот зачем ее надо было держать! Божок гад, мог бы и предупредить! Я зажмурилась
и сцепила зубы. Потер-р-рпим, я сказала потерпим!

А еще меня начало мутить от запаха. Судя по всему, кровь начала не только
сворачиваться в миске, но и жариться. Гадость-то какая!

— Верой и сердцем, небесами и ветром, землей и огнем, водой и льдом, призываю Бога в
свидетели, — наконец заговорил мой принц, — да свершится…

«Правосудие» — мысленно прокомментировала и все-таки не сдержалась, хихикнула.

Идиотизм, ну самый натуральный идиотизм.

— …великая радость, да будут приняты наши обеты!

Мать моя женщина! Обеты! Как высокопарно! Нет, в какой-то мере его слова были
красивыми. Вот честно, случись свадьба на Земле, и я бы растаяла, заяви он мне, что
позволит распоряжаться всем, что имеет, при этом от меня многого не потребует. Еще и
защищать, чувствовать должен, предугадывать желания. Замечательно же…

— Сроком на год и шесть месяцев! — а вот и ложка дегтя.

Я не увидела, а почувствовала, что чаша исчезла. Вот серьезно, она за секунду


испарилась! А мою ладонь что-то стянуло. Запоздало я вспомнила, что у нас салфетка
лентой служить должна. Место ранения плотно затянуло тканью, и скорее всего, у его
высочества тоже.

Принц попытался отстраниться. У него ничего не вышло. Тогда мужчина решил


отлепить меня. Наивный! Я уже пригрелась и слазить с него не хотела. И мне было
фиолетово, что миски уже не было, и преград тоже, а я всем естеством прижимаюсь…к
естеству. Он горячий! Пол холодный, еще и ветер откуда-то задувает. Не слезу! Пусть
терпит!

Я прям представила себе, как несчастный глаза закатывает и мужественно терпит


обезьяну в моем лице. Принц тихонечко вздохнул.

— Союз подтверждаем! — грянуло разом от свидетелей нашей непотребной композиции.

Кто ж знал, что по завершению ритуала меня ждет еще один сюрприз, о котором вообще
никто не предупредил?

Меня подло ударили в затылок! Тюк, и все, я обмякла в руках его высочества.

Глава 5

Как выяснилось позже, а это через пять дней, когда я наконец пришла в себя и смогла
связно мыслить, такого финала обряда никто не ожидал.

Никто меня не бил, во всяком случае, из людей. Это был совсем не человек. Таким
образом магия принца прокладывала свой путь к моей ауре. Ну и перестаралась. А
может, почуяла в теле иномирную душу. В любом случае, вреда мне это не принесло.
Наоборот, меня с комфортом дотащили в покои, осторожно уложили в кровать и даже
обтерли теплыми полотенцами, дав вволю выспаться.

Как и обещал Бог-невидимка мне стала доступна память Сабины.

Вообще, в голове творилось невообразимое: поток информации наслаивался, даты,


имена, лица, все перемешалось. Моя жизнь на Земле и жизнь Сабины на Ялмезе.

Я уже с трудом отличала, где мое, а где ее, и конца края этой ерундистике не видела.
Зато могла точно сказать, что на момент первого брачного обряда Сабине было
восемнадцать лет, почти девятнадцать. Собственно, мой день рождения, теперь мой, раз
я в ее теле, должен состояться через неделю.

А вот принц наш с душком, в смысле, старпер он! Надо же, ему почти сто лет! Нет, я
теперь-то знаю, что цикл жизни у магов-Ялмезцев длиннее, чем у не магов и уж тем
более у Землян, но елки-палки! Мой муж — дедок! И переживет меня лет так на двести!
При условии, что меня королевой не сделает и не поделится жизненной силой.

И именно так и произойдет, если принц не меня выберет в королевы! Вот чего Бог не
договорил! По традициям королевами становились дочери наместников! Точнее одна из
дочерей, или, если таковой не случалось, то представительница от их угодий, которые
условно можно обозвать странами. Я не являюсь дочерью наместника, а также не
нахожусь под протекцией наместника, потому что проживаю и проживала на землях
короля.

Для отца нашего принца устраивали целый отбор, потому что всем хотелось породниться
с будущим королем. В итоге была выбрана девушка из северного ангорла[1], гордо
именующаяся Северад.

Если по-простому, то выбрали будущую королеву из страны Северад. Меня, конечно, их


названия коробили. Какие-то косноязычные. Но я полагаю, что со временем, я ко всему
привыкну. Даже к Севераду, Сибададу, Котросаке и Писафуке.

Нынешний принц тоже начинал с такого отбора. Да и потом, после объявления о


немощности первенца, тоже выбирались девушки по принципу: кто ближе к
наместникам. А вот после двадцать восьмой временной жены, принц и его ближний круг
приняли решение пересмотреть свои приоритеты.

Таким образом для Сабины тарэ Блэкиарат вообще стало возможным участие в сей
сомнительной акции.

Еще, если я по началу считала, что все тридцать пять временных жен обитают в одном
дворце, то память Сабины подсказала, что нас всего тринадцать, остальные давно
замужем или проживают в своих имениях. Десять любовниц с детьми и три временные
жены. После нового обряда, того самого брачного ритуала с мисочкой, нас осталось
одиннадцать. Я со статусом жены на полтора года и официальные любовницы с детьми, к
которым мой мужик может ходить дабы удовлетворить физическую потребность.

Учитывая то, что я всю жизнь была собственницей и подобного стерпеть точно не смогу,
принц уже сейчас может забыть о том, чтобы изменять беременной временной жене. У
меня, конечно, пока точно нет особых чувств к нему, но у него ко мне появятся. Потому
что если погибать — то с музыкой! То бишь на коне!

На самом деле, пока я свою беременность никак не ощущала. Что там за срок то, почти
три недели? Токсикоза точно нет, каких-то особых потребностей тоже, потому что
рановато. Насколько мне известно, многие о том, что они в положении узнавали на
пятой — шестой неделе. А тут местная медицина прямо сразу определила момент
зачатия. Честно говоря, это все еще не до конца воспринималось мной. Я относилась к
магии с подозрительностью. Отчасти к этому примешивались и чувства самой Сабины.

К примеру, о том, что у нее есть такой влиятельный родственник девочка узнала в десять
лет, когда от голода своровала булку хлеба и попала в местную полицию. Здесь она
носила название Магическая служба общественного порядка, сокращенно МСОП. И
помимо простых людей в штате сотрудников числились и маги.

Собственно, благодаря им и некоему ритуалу, напугавшему Сабину, и выяснился


ближайший родственник пойманной на горячем девочки. Для всех оказалось шоком, что
им был сам советник его высочества. Для Сабины же Анлунирон стал спасителем, а
позже и недостижимой мечтой. Она не помнила ни матери, ни отца. Ни даже того, как
оказалась на улице, но все ее детство прошло в тяжелом труде за корочку хлеба да
крышу над головой.

Попав к Анлунирону, она исправно училась, желая порадовать своего опекуна, который
не отправил ее в один из приютов или пансион для благородных девиц, а поселил в своем
доме. Хотя он мог отказаться от патронажа, потому что советник оказался настолько
дальним родственником, что его никто бы не осудил за отказ. Очень жидкая кровь.

А в пятнадцать лет Сабина поняла, что влюблена в хорошего дядюшку, который всегда
был с ней любезен, немножко строг и в то же время, добр. Будь она поумнее, то ни за
что бы не стала признаваться ему в чувствах, потому что по закону их брак был вполне
возможен и Сабина лучше всего подходила на роль его жены, общая, пусть и
разжиженная кровь, гарантировала бы рождение магически одаренного ребенка. И это
несмотря на то, что у самой Сабины магии не было.

Хотя у меня давно появилась мыслишка, что дар у нее все-таки был, только не сильный и
никак себя внешне не проявляющий. Но Сабине отчаянно везло. Я предпочла думать,
что она обладала долей удачи и везения, что и составляло ее дар.

Во время скитаний по улицам, ее никто не бил, не насиловал, не пытался сделать из нее


рабыню или еще чего похуже. Ей повезло попасть к главному патрулю МСОПа, члены
которого решили до конца следовать регламенту, а не наплевать на закон о проверке
принадлежности крови беспризорника, и сразу отправить оного в один из приютов. Как
знала сама Сабина, это случалось довольно часто. Халатность она во всех мирах
одинакова. Особенно по отношению к простому люду.

К чему я это, узнав, что его подопечная пылает совсем не детскими чувствами, советник
абсолютно изменил сове поведение. Пару раз даже сильно напугал Сабину, ну или не
пару. В итоге любовь трансформировалась в ненависть. А будь все-таки девочка
осторожнее и промолчи, то скорее всего, не пошла бы она под принца, в смысле, под
временный венец с принцем, а Анлунирон взвесив все за и против, в итоге бы все равно
выбрал ту, что ближе и лучше всего подходила ему для обеспечения его славный род
наследником.

Потому что после принца следующим женихом был выбран начальник столичного
МСОПа, орте Миклай. В общем, Анлунирон единолично решил судьбу своей подопечной.
И если Сабина не задавалась вопросом, какого черта подобное решает Анлунирон, если
должен бывший муж, то меня этот вопрос заботил, как и возможности
совершеннолетних барышень. А таковой я уже являлась, в противном случае, меня,
точнее Сабину, не смогли бы замуж за его высочество выдать.

С одной стороны, уже зная, как обстоят дела по отношению к женщинам, я не могла
осуждать советника. Он имел полное право интересоваться судьбой своей родственницы.
Как ни крути, а от этого нам обоим никуда не деться. Хотя это не избавляет меня от
подозрений касаемо принца, чего это он так легко разрешил своему советнику решать
судьбу своей временной жены? Они настолько близки с Анлунироном? Так принято и о
дальнейшей жизни временных жен, которые не остаются подле принца, решают его
советники?

В Ялмезе не процветал патриархат в жесткой форме, женщины могли выбрать любую


профессию, учиться там, где им нравится, но вот самостоятельно выбирать себе мужа —
нет. Во всяком случае благородные леди точно не могли. Зато муж не мог запрещать им
продолжать заниматься той деятельностью, которая была леди по душе и по статусу.
Хочет перепродавать в академии или школе — пожалуйста. Но только эти учебные
заведения должны быть для аристократок. Все, что касалось неблагородного сословия
автоматически называлось благотворительностью, и не могло длиться постоянно.
Например, некоторые леди, имеющие статус преподавателя, раз в год устраивали
бесплатные лекции в сиротских школах, которые продолжались всего неделю. Тема
выбиралась ими самостоятельно. Сабина это знала, потому что однажды случайно
попала на этот аттракцион невиданной щедрости. Ей тогда исполнилось восемь лет.
Именно тогда Сабина и приняла решение отправиться в столицу, чтобы изменить свою
судьбу. И по большому счету не прогадала. Ее жизнь кардинально изменилась. Жаль
только, что длилась эта жизнь непозволительно мало.

Я действительно сочувствовала Сабине, но изменить ничего не могла, только самой себе


дала обещание прожить оставшиеся годы с огоньком и за двоих!

Первый день, проведенный в бодрствовании, плавно перешел в ночь. Утром я виделась с


орте Сигураном, который осмотрев меня оказался доволен результатом и разрешил
служанкам, а не горничным, как я полагала, отвести меня в купальни. Вопреки
затаенному страху, ничего страшного там не случилось. И потом, когда меня
переодевали, затем кормили завтраком, обедом — тоже…

Меня сегодня вообще старались лишний раз не беспокоить, что мне, безусловно
нравилось, все-таки мне требовалось основательно подумать и как-то разложить в голове
информацию. А еще очень хотелось пообщаться с невидимкой, только он почему-то не
отзывался. Хотелось верить, потому что занят, а не окончательно пропал.

Я чинно дождалась время ужина и вышла из спальни в мини-столовую. Одна из комнат,


отведенных Сабине, была предназначена только для приемов пищи в то время, когда
совместной трапезы с другими временными женами, а также ближним кругом его
высочества, не предвиделось.

Служанки споро накрывали на стол, а я вдруг поймала себя на мысли, что безумно
проголодалась и мне нестерпимо хочется шашлыка. Как во время парада девятого мая,
когда народ высыпает горохом на улицу, а вокруг уже развернулись палаточники со
своими товарами. Шашлыка прямо с мангала из рук усато-бородатого представителя
южной местности.

Я даже подрагивала от нетерпения, следя за тем, как девушки в тишине расставляют


посуду, почему-то много посуды. Я перевела взгляд на приборы, их было три.
Следовательно, со мной будут ужинать два левых человека. Плохо.

Я не совсем против компании, но предупредить-то можно было?!

Видимо, временная жена не стоит того, чтобы ее о чем-то там уведомлять. За стол я пока
не садилась, тем более, служанки не торопились снимать крышки с блюд. И я пока
только гадала, что ж там такое и вкусно ли оно вообще пахнет. Теплилась надежда, что
меня все-таки ждет кусок сочного мяса. Пусть не шашлык, но мясо!

Ожидание не продлилось долго, первым в сопровождении прислуги вошел Анлунирон.


Кто бы сомневался, а спустя минуту появился и принц.

В общем-то я не удивилась. Разве чуточку, потому что рассчитывала, что наше рандеву
состоится несколько позже. Чтобы я, так сказать, морально к нему подготовилась.

Память Сабины ловко подкинула нужный поклон для принца в исполнении леди, и я
честно согнулась в три погибели, чинно дожидаясь разрешения подняться.

— Добрый вечер, Сабина, — мягко произнес высочество, — я рад видеть вас в добром
здравии.

То, что он со мной заговорил равно разрешению подняться, чем я и поспешила


воспользоваться. Стоять как кривая березка — то еще удовольствие.

— Добрый вечер, мой лорд, я тоже рада вас видеть.

Вообще, я должна была восхититься его свежим видом, доброй улыбкой и любой другой
чепухе, но…

Я очень желала приступить к трапезе. Я когда переживаю, всегда страсть как хочу есть.
А потому произнеся приветствие, при этом проигнорировав опекуна напрочь, я
замолчала.

— Присаживайтесь, — лишь приподняв брови, и не став ничего уточнять, пригласил


принц и первым занял место.

Мое место! Оно самое удобное было! Кто ж виноват, что кресло расположилось по
центру стола. Мог бы и уступить.

Я ничего вслух не сказала. Честно. Но, видимо, посмотрела выразительно, потому что
мужчина резко изменил предпочтение и пересел за соседний стул.

Кажется, шокирована была не только я. Анлунирон не сдержал удивленного


восклицания. Правда взял себя в руки быстро и расположился напротив его высочества,
я же, стремительно краснея, уселась в кресло. А вот не буду стыдиться. Моя комната,
моя мини-столовая! И вообще, это они гости, пусть и в своем дворце. Вот!

Но польстило мне, конечно же польстило отношение мужа к моему невысказанному


желанию. Хотя чего удивляться, у него опыта с беременными вагон и маленькая
тележка. Представляю, как на первых порах отрывались осемененные девушки.

Я вздохнула и скривилась, сравнивать себя с ними не хотелось, как и пока о них думать.
Не сегодня и не сейчас.

Служанки неслышными тенями ухаживали за гостями, наливая мужчинам в бокалы


вино, а мне янтарного цвета сок. Пах он манго и апельсинами, на вкус же я не спешила
оценивать. Но когда-то именно сок из фруктов армайты[2], безумно нравился Сабине. Не
уверена, что наши вкусы совпадут.

Первому, кому сняли крышку с большого блюда, был принц. Я жадно уставилась на его
кусок мяса, который имел среднюю степень прожарки и радовал глаз румяной
золотистой корочкой. Так же в его тарелке обнаружилась картофельная смесь, как здесь
называли густое пюре. Я жадно сглотнула слюну и перевела взгляд на Анлунирона, у
которого в тарелке обнаружилось ровно то же блюдо.

«Значит и у меня такое же», — расслабилась я и уставилась на свою тарелку, с которой


ловко сняли крышку.

— Это чего? — невольно вырвалось у меня.

Бледно-коричневая каша, сдобренная какими-то козявками, по-другому я просто назвать


те кусочки зеленого цвета не могу, кусок сливочного масла по центру, который даже не
растаял и черные крупинки, свободно плавающие в этой жиже.

— Леди Сабина, — предупреждающе протянул опекун, но моментально заткнулся под


моим гневным взглядом. Сабина так на него смотреть никогда не смела.

Ну ничего, все течет, все меняется. А на пороге смерти забитые девочки вылазят из
своей скорлупки и потом начинают долбить острым клювом особо отличившихся дятлов.

— Анлунирон, не стоит, орте Сигуран не успел вам сказать, Сабина, потому что я сам
попросил его не беспокоить вас перед ужином, — принц обворожительно улыбнулся и
продолжил, — это очень полезная и питательная смесь из трав, выращенных в
королевской оранжерее, обогащенная всеми необходимыми веществами для
правильного и здорового развития ребенка. Эту смесь вам будут подавать только во
время ужина, она легка в усвоении и не доставит дискомфорта во время сна, как это, к
примеру, бывает от тяжелой пищи.

— К тому же, леди не пристало объедаться на ночь. — Вставил свои пять копеек
советник, за что тут же удосужился испепеляющего взгляда от меня. Мужчина
подавился, потому что как раз глоток вина делал.

Скоты рогатые! Самые натуральные! Значит, не на ночь объедаться леди пристало?!


Питательную смесь для беременных они мне суют при этом имея перед собой куски
отличного мяса. Да засуньте себе эти козявки в одно место! То же мне, козу нашли!

— Знаете, — я уверенно оттолкнула от себя блюдо с полезной дрянью, — у меня родится


мальчик. А мужчинам нужно питаться чем-то посущественнее травы. Даже, если она
очень питательна и полезна.

Служанки, которые вообще-то, должны были молчать, громко поперхнулись. Все и


разом.

За что удостоились недовольного взгляда принца и испарились из комнаты в мгновение


ока.

— Я уже слышал это заявление пятнадцать раз, — ничего не выражающим голосом,


поведал высочество. А затем его тон изменился. Право слово, лучше бы оскорбил, чем
издевался. — Вам тоже было знамение свыше? А может вещий сон приснился? Или спать
вы можете только на правом боку, что в свою очередь указывает на мужской пол ребенка
во чреве?

— Ваше высочество, леди Сабина неудачно пошутила. Мы же знаем, что пол дитя
возможно будет определить не раньше, чем через четыре месяца.

Не думала, что советник поспешит меня защитить. Я ему даже плюсик к карме
прибавила. И за то, что не побоялся, и за то, что выдал важную информацию. Потому что
у Сабины не было никаких познаний относительно беременности и того, как она
протекает. Образование леди этого не предусматривало.

— Спасибо, — все-таки поблагодарила советника. — Но я не шутила и не издевалась. И


знамений у меня тоже не было. Касаемо бока, на котором удобнее спать — у меня это
впереди, пока живот не растет, я своим предпочтениям не изменяла. Я считаю, кого бог
пошлет: мальчика ли, девочку, того и стану любить всем сердцем.

— Тогда к чему было ваше заявление? — проникновенно уточнил принц и вдруг


усмехнулся. — Вы так сильно не хотите есть кашу?

— Я так сильно хочу кусок вкусного, хорошо прожаренного мяса. — Честно покаялась,
при этом не разрывая наш зрительный контакт.

Анлунирон поперхнулся, а я решила добавить пояснений.

— Леди не пристало объедаться на ночь. Мужчинам же разрешено, раз вам подали


мясо…

— Достаточно. Я понял.

Его высочество ловко поднял свое блюдо и торжественно водрузил его передо мной.

— Но после, вы все равно должны съесть кашу, — серьезно потребовал принц. — Она
действительно очень полезна для дитя.

— Благодарю, — я не улыбалась, я буквально расцвела, сияя так, словно бы мне не свою


порцию пожертвовали, а свою жизнь на блюдечке преподнесли.

— Анлунирон…

— Сейчас распоряжусь, — муж не успел договорить, как советник моментально поднялся


на ноги и выскочил из мини-столовой.

Я не была дурой, его явно отослали специально, чтобы что-то сказать мне наедине, в
противном случае, слуг позвали иным способом. К том уже он имелся. Колокольчики.

Улыбка непроизвольно сползла с моего лица. Я нахмурилась и уставилась на принца.


Готова внимать. Исполнять не факт. А выслушать, точно выслушаю.

— А вы не так проста, как казались мне в первую нашу встречу.

Первая встреча — это на первом брачном ритуале, где нас было четверо: я, будущий
муж, и две другие невесты, которых на данный момент должны были выдать замуж. Надо
будет не забыть уточнить сей момент.

Молчу, давая мужчине высказаться.

— Вы очень быстро поняли, что я не смогу отказать вашему желанию. Этого не позволит
сделать клятва. Признайтесь, вы знали, что наша связь станет такой крепкой, когда
наползали на меня во время ритуала?

— Я не понимаю о чем вы, — я не лгала. На сей счет ни моя интуиция, ни память Сабины
ничего не подкидывала.

— Мы здесь одни, можете говорить открыто. Наказывать я вас не собираюсь, по крайней


мере, полтора года, чтобы получить мое прощение у вас есть.

— Ваше высочество, а вы на минуточку можете допустить, что я действительно не


понимаю о чем вы говорите? — как можно спокойнее спросила его и продолжила, — а во
время ритуала я настолько сильно замерзла, что думать не получалось. Зато вцепиться в
источник тепла, коим вы и были — вполне. К тому же, меня буквально за час до нашего
обряда топили и повредили мне голову. Не думаете, что это тоже сказалось на моем
поведении?

Судя по широко распахнутым глазам, ему подобное в голову не приходило. Я


разочаровалась. Неужели он дурак? Не прав был невидимка. Ничем кроме красоты этот
принц не владеет. И то, для меня, женщины Земли, сто лет — это показатель дряхлости.
Впрочем, если у них обычные жители, не маги, доживают до двухсот лет, а маги до
четырехсот— пятисот…

Все равно идиот и старпер. Сначала мяса пожалел, потом вообразил, что я пользовалась
какой-то там связью, чтобы выклянчить его блюдо. Тоже мне, аналитик!

— Если вас так сильно оскорбило мое желание поесть по-человечески, то я сейчас съем
кашу и уйду к себе, не трогая мясо. Но позвольте напомнить, что вас к ужину я не ждала
и меня вообще никто о вашем приходе не предупредил. А о каше вы сами запретили
говорить орте Сигурану. Простите, приходить перед ужином вы ему запретили, что в
данном случае, одно и тоже.

С принцем явно никто так не общался. Но это его проблемы. Надо же, еды нормальной
пожалел. И судя по всему, кресло это припомнил.

— Смею напомнить, что это вы у меня в гостях. — Ледяным тоном отчеканил собеседник.

— Да нет, я у себя дома, — как говорится, Остапа понесло. — Я вам жена? Значит этот
дворец и мой дом. Вот через полтора года моим домом ваши владения быть перестанут.
Впрочем, если вы настаиваете, то я прямо сейчас оденусь и отправлюсь туда, где не
будет ваших владений.

— Весь Ялмез — мой.

— Еще нет, не официально так точно. — Я и в прошлой жизни за словом в карман не


лезла, и о последствиях не сразу думала, а тут он меня просто из себя вывел. Но у меня
имелся козырь — ребенок. Следовательно, на полтора года защита есть, а вот дальше…
— Вы пока не король.

И нечего на меня такими бешеными глазами смотреть. Сама знаю, что перегнула палку.
Но вот реально взбесил. Додумался он писькой мериться! Как будто сам не знает, что
она у меня иной формы! Полгода любовался и до сих пор не заучил.

Я злилась не меньше его высочества. Аппетит пропал напрочь.

— За подобную дерзость вам полагается смертная казнь, — совладав со своими


эмоциями, выдал недокороль.

— Напугал ежа голой попой! — выпалила и тут же осеклась. Ду-у-ура, нашла кому и что
говорить. Ох и испорчу я репутацию Сабине. М-да, тихой мышкой мне уже точно не
быть. — Такими темпами я от голода раньше умру и без всякой казни. Подскажите, ваше
высочество, а траву вам эту, кто рекомендовал? Наверно мать, у которой не меньше пяти
здоровых детей, которых она в утробе потчевала этой самой кашей?

Принц не издал ни звука.

— Нет? — предположила я. — Тогда откуда такая уверенность, что это невероятно


полезная дрянь? Вы сами-то попробуйте!

Я сама от себя подобной прыти не ожидала. Какие-то секунды и я уже вооружилась


ложкой, зачерпнула коричневую бурду с козявками и отправила в открытый рот
высочества, пытающегося мне что-то сказать,

Честное слово, он меня просто довел. Я серьезно, и мимикой этой своей ледяной, и
выставлением своего статуса. Тоже нашел перед кем хвастать. Девочка-сирота и
наследный принц!
Глава 6

— Вкусно? — вопросила я, когда принц машинально глотнул кашу. — Еще?

— Бог мой! — муж отодвинулся, да так резво, что я этого понять не успела.

Жадно схватил свой бокал с вином и опустошил его за пару секунд.

Вид он имел потрясенный, растерянный, и словно бы подумывал о том, чтобы запустить


два пальца в рот и отправить ту ерунду, что я ему подсунула вон из организма. В какой-
то мере я его понимала, да только теперь ни за что эту траву есть не стану. Если уж
мужик не сдержался, то что со мной будет?

— Все хорошо? — осторожно уточнила я.

Вообще, я завожусь легко и быстро, и так же скоро остываю. Как спичка, вспыхнула
моментально, и так же стремительно погасла. Поэтому сейчас гадости говорить мне не
хотелось. А вот относительно помириться — вполне.

— Вы простите меня за слова о короле, — я твердо смотрела в фиалковые глаза, чтобы не


подумал, что я юлю. — Мне не следовало говорить подобного. Я сожалею. Искренне
сожалею.

Вот этого достаточно. Если все-таки не идиот и не напыщенный индюк, оправданий не


потребуется.

Вот только пока я это говорила с принцем начали происходить изменения.

— Ваше высочество, а с этой травой вино пить можно? — вкрадчиво спросила я и очень
тихо добавила: — вы позеленели.

И надо же, чтоб именно в этот момент вошел советник! Да не один, а со слугами,
которые тащили новое блюдо.

Увидев обновленного принца, служанка не удержала тарелку, и та эпично полетела, а


крышка отлетела к моим ногам, при этом создав такую звуковую волну, что я едва
сдержалась, чтобы не зажать уши руками. Картина Репина — приплыли!

— Что вы натворили, леди? — я и опомниться не успела, как советник сжал мои плечи и
не сильно встряхнул. — Как вы посмели…

— Довольно! — рыкнул принц. — Орте Сигурана, орте Савальяра и орте Мизаниса сюда,
немедленно! А ты, — муженек уставился на шокированную служанку, — быстро все
убрала и исчезла!

Да уж, говорила мне мама, не дергай за усы тигра, в смысле не зли своего мужчину…
Теперь вижу, как матушка была права. Мужчина в гневе страшен!

— Анлунирон, отпустите мою жену, — потребовал принц. — И впредь не смейте к ней


приближаться ближе, чем на шаг!

О как!

Я ехидно наблюдала за тем, как сменяются цвета на лице бывшего опекуна. Из красного
в серенький, с серенького в беленький. Как проняло-то бедолагу.

А принц все-таки лучше, чем я о нем думала. Вон не стал претензий предъявлять и
рассказывать, что его монаршество обидели. Значит, казнь откладывается. Ладушки. Я
не против.

— Сабина, вернитесь, пожалуйста, в кресло и поешьте. Я в порядке, это скоро пройдет. А


голодать не стоит. — Мягко обратился ко мне принц, но видимо, решил, что этого мало,
сам усадил меня за стол и наклонившись к самому уху прошептал, — это был
поучительный урок. Надеюсь на ваше снисхождение.

Точно нормальный мужик! Сработаемся!


Прямо принц-лягушонок, мой принц-лягушонок, который не дал мне ответить. Отошел,
галантно всучил вилку и нож, и вернулся к Анлунирону.

А я что, настроение улучшилось, уходить мужчины не планировали, значит и спектакль


посмотрю. В смысле стану свидетельницей великого нагоняя от его высочества.

С чувством собственного достоинства я взялась за мясо. И меня даже взгляд Анлунирона


не мог сбить с взятого курса. Вон его как запрет высочества шокировал. То ли еще будет.

Во всяком случае, скучно не будет. Мне так точно. Уж за Сабину отомщу. Девчонка
нежно любила опекуна. Кто ж виноват, что он бриллиант под носом не углядел. Такая
любовь с годами лишь крепнет, Сабина ради него все бы сделала.

Спустя пять минут и ополовиненного блюда в мини-соловую ввалились трое: уже


знакомы мне дедочек, опять в диковинном халате, но на этот раз салатового цвета, и два
других мужчины, которые имели похожие одежды, да только голубого и красного цветов.

Память Сабины пришла мне на выручку. Все оттенки зеленого — прерогатива


целителей, а заодно магов, владеющих стихией воды или земли, красного — магов,
владеющих огненной стихией, а голубого — магов, владеющих стихией воздуха.

Наш принц являлся универсалом, советник имел три стихии: огня, воды и воздуха. Они
могли спокойно миксовать оттенки тканей и носить их так, как вздумается.

Я отложила вилку и уставилась на прибывших.

Если дедок первым делом посмотрел на меня, то остальные два незнакомца, уделили
внимание его высочеству и согнулись в поклонах.

Орте Сигуран опомнился и тоже поклонился. Но в его взгляде я заметила беспокойство.


Судя по всему, дедушка решил, что со мной опять что-то стряслось. Такая бедовая я, ага.

— Замечательно, — произнес принц, — орте Савальяр и орте Мизанис, подойдите ближе


и возьмите ложки.

Ыыыы. Я была готова сползти под стол от того, что происходило далее. Ослушаться
принца не посмели. Зачерпнули каши, причем приличную порцию и под ехидный взгляд
высочества дружно отправили в свои рты.

Пять, четыре, три два, один…

Они оба позеленели! И оба зажали рты руками. Ой как легко полезное ползет обратно!

Меня трясло от беззвучного смеха. Мужиков жалко не было. Судя по всему, это их
прекрасная идея кормить беременную женщину бурдой с козявками. В противном
случае, муженек не стал бы их пичкать. Вон орте Сигуран в щедром предложении
откушать со стола принца не участвовал.

Пока я пыталась сдерживаться и не ржать в голос произошло следующее, оба орте


издали булькающий звук и резко согнулись. Как по волшебству из воздуха
материализовались два металлических тазика, куда эти индивиды исторгли содержимое
своих желудков.

Я больше не могла молчать, похрюкивая от смеха, сползла по креслу на пол. От смеха


выступили слезы, а я вес никак не могла остановиться. Пусть думают, что хотят. Это
просто невыносимо! Ой, не могу!

Боже, я надеюсь ты это видишь и наслаждаешься предоставлением также, как и я!

Мне не ответили, но интуиция подсказывала, что этот невидимка глаз не спускает с


моей мини-столовой и сам ржет в голос.

— Анлунирон, их на допрос. Орте Сигуран, определите состав данной субстанции и


доложите мне. Я буду в своем кабинете. — Когда позывные двух магов закончились,
невозмутимо отдал приказы принц.
Я в это время продолжала всхлипывать и утирать мокрые от слез щеки.

— Сабина, не нужно сидеть на полу, — улыбаясь, наклонился ко мне муженек.

Я даже не заметила, когда он успел подойти к моему стратегически важному месту. Нет,
ну а что, меня не видно, скатерть — то длинная, прямо пол подметает, и не прозрачная,
из плотной темной ткани, меня только слышно. Пусть потом докажут, что это я смеялась
так громко и неподобающе для леди. А заодно и временной жены наследного принца.

Мужчина ловко выудил меня с пола, бережно придержал и осторожно повел к дверям.

Я думала, он так со мной в спальню и прошагает, но нет. Мне нежно поцеловали ручку и
не говоря ни слова, ретировались.

Ну хоть бы спокойной ночи, пожелал что ли…

Прям загадочный лягушонок.

С другой стороны, впечатлений мне на сегодня явно достаточно. Еще бы в себя прийти
от увиденного и услышанного.

Служанки появились спустя пять минут. Я их не звала. Но видимо, им приказали


приготовить меня ко сну. Правильно, барышня покушала, ей уже ничего кроме, как
спать и не надо. Книжку бы что ли дали, ироды.

Но я немного ошиблась. Меня действительно переодели, но не в сорочку для сна, а в


легкое платьице, и пообещали через полтора часа сопроводить в купальни перед сном.

А сейчас я могла вышивать или рисовать. Тоже в одной из отведенных мне комнат. Ноя
решила, что приключений достаточно, а потому предпочла остаться в спальне и с
комфортом устроиться на мягкой перине. Шторка меня, правда, бесила, но это меньшее
зло. В конце концов, кровать и впрямь была удобной.

Я и не заметила, как задремала.

— Псс, Сабрина, новости знать хочешь?

Голос невидимки заставил меня подскочить и воровато заозираться по сторонам.

— Тьфу! Не пугай так! — с перепугу прошептала я. — И конечно же хочу!

— Прости, не подумал. Знаешь чего в каше было?

— Зеленка? — предположила я.

— Ну почти, изумрудка, у вас она похожа на траву-мураву, это те кусочки, что ты


мысленно козявкой обозвала. Она в общем-то безвредна, но ее сок, которым щедро кашу
заправили, что масло не таяло, окрашивает все в зеленый цвет: ткань, кожу. При этом не
важно каким образом травку использовать, скушать или намазаться.

— Счастье-то какое… — фыркнула я. — Значит, каша не была отравлена?

— Отравлена не была, но в сочетании с черозоном, это черные крупинки, на земле они


ближе к лаврушке, изумрудка вызывает кровотечение и понос. Делай выводы.

— И почему ты меня не предупредил? Ты же сказал, что защищать будешь? А если бы я


эту кашу съела?

— Я б вмешался на минуту раньше, чем ты бы взялась за ложку с такой целью.

— Так ты просто повеселился за мой счет, не так ли?

— А ты бы отказалась от такого зрелища? Главного мага по охране, который эту кашу


пропустил в твои покои, накормили ею же, да так, что он… ну сама видела.

— А главный маг по охране — это который был в красном?


— Верно, орте Савальяр, а второй отвечает за королевскую кухню и рацион жен. Ту
самую кашу одобрили в основном с его подачи. Почти пят лет назад. И да, выкидыши
тоже случались, Сабрина.

— Он их казнит?

— Орте Савальяра — нет, понизит в должности и сошлет куда-нибудь, а орте Мизаниса


после длительного допроса казнят. Тебе его жаль?

— Ничуть.

Нет, серьезно, с волками жить — по-волчьи жить. Меня никто не пожалел. Ни когда
Сабину топили, ни сейчас, подсовывая абортирующие травки. Уроды!

— Сейчас принц всерьез обдумывает вашу совместную поездку к морю. На время чистки
во дворцах. Примерно на пару недель.

— Не поняла.

— Да чего не понятного? Будут искать правых и левых, менять прислугу, охрану… И


чтобы тебя с будущим ребенком это не коснулось, высочество отвезет тебя в поместье на
побережье Рданского моря. Сам-то понятно, что будет туда-сюда мотаться, а ты под
присмотром орте Сигурана отдохнешь, да и забудешь об инциденте.

— Ты опять не договариваешь. Вряд ли он думает только обо мне и моей безопасности,


следовательно, он повезет весь свой гарем?

— Да, но ты все равно отдельно от них будешь. Он ведь не глупый, понимает, что хуже
ревнивых баб, врагов не бывает.

— Море…и гарем на выгуле. — Протянула я. — Гарем и море. А еще чужие дети…

— Сабрина, ты чего, чужих детей боишься? Они несчастны, — серьезно сказал бог, — их
не за что ненавидеть.

— С ума сошел, — я даже рукой замахала. — Зачем ненавидеть? Знакомиться и дружить!

— Сомневаюсь, что тебе подойти к ним разрешат. Они между собой-то общаются только
в дни, когда принц и всех вместе собирает. За праздничным столом, к примеру.

— Бедные дети, — искреннее выдохнула я. — Но принц молодец, морской воздух


полезен.

— А еще он точно уверен, что там вас никто не обидит. Потому что поместье на
побережье, представляет собой замок, в который он собирается ввести свою королеву и
прислуга там верная, неподкупная. Собранная им по всему Ялмезу тщательно и за
многие годы. Там, кстати его кормилица и няня.

— Он так уверен в их неподкупности? — скептически усмехнулась я.

— Там на всех долг жизни, Сабрина. Так что — да.

Покопавшись в памяти Сабины, я была вынуждена согласиться с невидимкой.


Действительно, долг жизни предать не реально. Магические узы связывают с тем, кому
должник обязан. И в случае предательства, даже мысли о предательстве и вреде тем, кто
дорог тому, перед кем долг, приводят к мгновенной смерти должника.

В общем, муженек получил еще один плюсик в карму.

— Кстати, об узах, — протянула я. — О чем пытался сказать его высочество за ужином?


Я так и не поняла, в чем он меня обвинял.

— Да ни в чем криминальном. — Спустя минуту, наконец выдал Бог, — ты все равно


скоро догадаешься.

— Слушай, мы же вроде на одной стороне, к чему тайны и загадки?


— Да ни к чему. Ты другая. В общем, вас ритуал буквально связал. Вот как говорил
принц, та оно и есть. А учитывая то, что мое благословение получено, то и связь куда как
крепче, чем была с другими женами.

— А нормальным языком? — нахмурилась я, припоминая, чего там такого было.

— Он не угадывает твои желания, он их чувствует. И не может отказать.

— Совсем? — поразилась я.

— Совсем. Обычно временные понимали это практически перед самыми родами, и


отрывались по полной программе, на полную катушку…

— Достаточно, — прервала поток земных сравнений. — Бедный мужик! Теперь понятна


его реакция. Сначала с кресла согнала, потом еще в его тарелку залезла. Был принц-
лягушонок, будет дерганный принц.

— Но ты же не будешь этим пользоваться? — строго вопросили меня. — Хотя бы не


часто…

— Да не собираюсь я его ни к чему принуждать. — Отмахнулась от бредового


предположения. — Какой смысл? Чтобы он меня возненавидел? Да и я сама себе
противной буду. К тому же, раз он сам меня чувствует, то поймет, когда переигрываю
или не искренна. Нет уж, недомолвок мне уже хватило. Досыта.

— Я рад, что ты понимаешь, как важно не использовать свое преимущество.

— Да какое преимущество, скорее камень преткновения. Он же теперь во всем


сомневаться будет. Хотя, может и заслуженно. Я-то влюбляться не планирую…

— Никто не планирует, — дипломатично отозвался Бог. — Но и исключать такую


возможность не стоит.

— Ну конечно, влюбиться, а потом убиться, когда у меня ребенка отнимут и выберут


какую-то кралю в королевы?

— Все в твоих руках.

Я не стала спорить. Время нас рассудит.

— К тебе идут, я буду наблюдать.

— кто идет?

Но ответа мне не дали. Как внезапно появился невидимка, так внезапно и слился.
Хитрый жук. Рассказал мне не больше того, что я и так бы узнала. По любому принц бы
поделился тем, что он сделал с бессовестными подданными. Да и куда хочет отправить
меня и выводок своих женщин.

Ждать пришлось долго. Справедливости ради Бог бы успел со мной еще минут двадцать
пообщаться, но за каким-то овощем предпочел накрутить меня до состояния бешенства.
Потому что если сначала я изнывала от любопытства, то потом начала сердиться.
Ненавижу ждать. Я успела известись и навернуть кругов сорок перед кроватью, когда
дверь без стука отворилась, являя мне рассерженного мужчину.

Здравствуй Дедушка Мороз, борода из ваты, не подарки ты принес, а люлей звездатых!

Я хмыкнула и уставилась на наглого визитера, который вломился в мою спальню, как к


себе домой.

— Пожар? — спросила я, сбив опекуна с явно заготовленной речи.

Он как рыбка рот открыл и закрыл. И так пару раз.

— Потоп? Нет, за вами дикие звери мчатся? Тоже нет? — я покачала головой. — Тогда
закройте дверь с той стороны и больше не смейте вламываться в мою спальню.
— Да как ты посмела! — решительно шагнул ко мне мужчина. — Твое хамское
поведение…

— Явно уступает вашему хамскому поведению. Лорд Анлунирон, третий раз повторять не
стану: покиньте мои покои. Сомневаюсь, что его высочество знает о вашем визите.

— Вот как ты заговорила, — ядовито прошипел маг и подошел ко мне вплотную, — а


раньше ты сама вламывалась в мою спальню.

«Допустим не я, а Сабина. И всего один раз, перед отъездом во дворец. Но то девочка с


перепугу, в поисках тепла и поддержки, с желанием изменить ситуацию и образумить
любимого идиота» — мысленно хмыкнула я, цепляя в памяти самый страшный и
стыдный эпизод из жизни Сабины.

Тоже мне позор. Наоборот, смелое, хоть и глупое решение. Она хоть в сторонке стоять не
стала, как овца, идя на заклание, попыталась хоть как-то изменить свою судьбу. Не
вышло. Анлунирон громко посмеялся над ней.

А сейчас смотрите, сам приперся и еще возмущается.

— Вы хотите об этом поговорить? — заламывая бровь и ничуть не испугавшись близости


с красным от гнева бывшим опекуном. — А понятие совести и чести вы не знаете?

— Словно вы о них помните.

— И чего вы добиваетесь? Хотите посвятить моего мужа в маленькую тайну? Ну так


пожалуйста, я даже поприсутствую.

— Что?

— Я говорю, что готова рассказать об этом досадном инциденте своему мужу. О том, как
сильно испугалась нового статуса и перед отъездом из нашего поместья пошла ночью к
вам в поисках понимания и поддержки.

— Понимания и поддержки?

— Конечно, вы же не думали, что я вам в кровати хотела составить компанию? Боже,


думали? Так это у вас проблемы с воспитанием, раз вы о сироте такого мнения.

Я гневно скрестила руки на груди. Сейчас вот, нашел дуру в таком признаваться, я в
подобном не участвовала, любая магия это подтвердит. Ходить — ходила, отрицать не
могу, но близости с ним именно я не желала. И пусть докажет обратное!

— Вы забываетесь…

— Правда? — честное слово, я даже умилилась. — А мне кажется, это вы забываетесь.


Так уж и быть, я сделаю вид, что этого разговора не было и позволю вам сохранить
остатки гордости.

— Остатки гордости?

— Конечно, вы же из спальни гордо выйдете. Только бога ради, не хлопайте дверью.

Почему-то злиться не получалось. Вот до его прихода, я была в бешенстве, и потом,


после пары фраз советника тоже, сейчас же мне хочется поскорее окончить наш тет-а-
тет. Анлунирон являл собой довольно распространенную картину. Собака на сене
называется. Судя по всему, я смогла заинтересовать принца, раз он запретил
родственничку ко мне близко подходить. Вот он и взбесился. Раньше можно было —
сейчас нельзя. А запретный плод, как говорится, сладок.

Только я не Сабина, млеть от счастья, что меня ревнуют не стану, как и терпеть выходки
советника. Я ему еще потреплю нервы. За все, что он с девочкой сделал. А то, что этот
придурок ревнует, я вижу. Кто ему доктор? Точно не я.

Хотя сам индивид небось отрицает подобную возможность. Вообще, до мужчин всегда
такие вещи долго доходят, если вообще доходят.
А Анлунирон слишком самоуверенный. Вон ноздри раздул, дышит прерывисто, ответ
подыскивает. Но откуда в его голове умной мысли взяться? Там давно ветер гуляет. Надо
же, получил нагоняя от принца и прилетел к сиротке, чтобы пар на ней свой выпустить.
А вот обломись, я и сама кого хочешь спустить могу. Желательно с лестницы и дурной
башкой вниз.

Наверно, я слишком расслабилась. В неуязвимость поверила. Да и как-то мне в голову не


могло прийти, что советник додумается до подобного шага. Так оскорбить своего
будущего короля.

Ему позарез захотелось стать хоть где-то первым.

Всего секунда, и меня уже властно сжимают в горячих объятьях, а наглые губы
впиваются в мои страстным поцелуем.

Целоваться этот засранец умел. Была в нем перчинка и огонь, вот только это надо было
делать раньше, а не когда поезд ушел.

Я позволила ему закончить, при этом глуша инстинкты тела Сабины. Ох и права я была,
когда думала, что какие-то побочные эффекты останутся. Гормоны среагировали на
советника. Но я оставалась холодной статуей и на поцелуй не отвечала.

— Ты добилась своего, — слегка отстраняясь и придерживая мои руки, видимо, боясь,


что я пощечину залеплю, заявил довольный Анлунирон. Он сейчас походил на котяру,
обожравшегося сметаной. — Твой первый поцелуй мой и ты вряд ли об этом забудешь.
После того, как ваш брак будет расторгнут я возьму тебя в жены.

— А он первый, — ехидно произнесла я. — И за кого я пойду замуж, уже не вам решать, а


моему принцу.

— И кто же? — раздалась гневное от дверей, — кто еще посмел вас целовать?!

А вот еще один сказочный персонаж заявился. Кто б сомневался! Прямо как по заказу,
ага. Высочество без короны, но почти с рогами.

Глава 7

Я соображала быстро. То, что советник меня ревнует — сомнению не подлежало. Как и
нельзя было исключать вариант проверки. А что, принц точно ему высказал все, что о
нем и его поведении думает. Если они близкие друзья, то это вполне возможно. А тот
небось возьми и ляпни, что я специально так себя веду, потому что хочу быть со своим
родственничком и вообще по нему тайно долгие годы сохла.

Даже не удивлюсь, если он и про приход ночью в его спальню рассказал. А муженек
либо не поверил, либо решил для себя все прояснить раз и навсегда. Таки зацепила я
его, молодец девочка.

Сама себя не похвалишь, никто не похвалит.

— Может, вы уже уберете свои руки? — наконец нарушила тишину, обращаясь к


советнику, который продолжал меня трогать. — Неприятно.

— Не лжете, — удивлённо выдохнул высочество на пороге.

«Все-таки проверка. Вон какой спокойный» — мысленно сделал себе пометку.

— Отвечайте, леди Сабина, кто здесь посмел целовать вас?

Ну, то что сам принц не касался губ своей жены, я точно знала. Впрочем, для Сабины
поцелуй точно был первым, но вот я — то не совсем Сабина.

— А здесь такого и не было, — пожала плечами. — Это случилось, когда мне было
примерно шесть лет. Я даже имени того мальчика не помню. Но сам поцелуй
запомнился. Первый, все-таки.

Я на самом деле не помнила имени мальчика из соседней группы в садике. Мы были на


прогулке и лупили друг друга лопатками, а потом на горке, на моего оппонента что-то
нашло, и он тюкнулся губами в мои губы. Было нелепо, но волнительно. Так что я не
солгала, мое первый поцелуй сорвал мальчишка, ходящий на горшок.

Обижаться на такие проверки — смысла никакого. Я для его высочества — никто. Так
приложение к ребенку. А вот Анлунирон точно друг, который, видимо, благородно
предложил показать мое истинное лицо.

Молчание затягивалось.

— Допрос окончен, ваше высочество? — спокойно спросила я. — Или есть еще какие-то
вопросы? Спрашивайте прямо, лгать не собираюсь.

А вот разогнать бы вас по углам, как тараканов, да метлой поганой еще надавать, я бы не
отказалась. Будь на моем месте Сабина, бедняжка бы скончалась от этого спектакля.
Сначала бы лужей от поцелуя растеклась, а после прихода высочества. Точно бы богу
душу отдала. Идиоты ведь. Беременная же девушка, пусть и срок маленький, а такие
волнения.

— У меня еще есть вопросы, — согласно кивнул принц, и указал советнику взглядом на
дверь.

Тот чуть поклонился и отвернулся, собираясь уйти. Не тут-то было.

— Подождите. — окликнула я Анлунирона. — Я еще не слышала ваших извинений, а


также заверений, что подобного больше не произойдёт. Только ради ребенка, я держу
себя в руках. В противном случае, надавала бы вам пощечин.

Мужчина вздрогнул и замер на месте, демонстрируя мне свою спину.

А что красавчик, всерьез думал, что уйдет так легко? Сча-с вот, я его слюнообмен
вытерпела, его очередь терпеть унижение.

А извиниться это так унизительно, особенно за то, что так подло подставил сироту.

— Подобного не повторится, — ровно произнес Анлунирон, или его попа, потому что он
так и не повернулся ко мне лицом.

— Не слышу, — жестко произнесла я. — Разобрать не получается, это вы или ваш


желудок общается?

— Желудок? — резко обернулся родственничек.

— Газы, — мило улыбаясь, пояснила я. — Итак?

— Я приношу вам свои извинения, миледи, за недостойное поведение, — явно


сдерживаясь, чтобы не рявкнуть, произнес советник. — Подобного более не повторится.

— С радостью прощаю вас, дядюшка, — полупоклон и я поворачиваюсь к замершему и не


спускавшему с меня глаз мужу.

К сожалению, если бы сейчас я не дала такой отпор и не потребовала бы извинений,


дальше могло бы быть хуже. Советник явно не понимает слова нет и слишком
рассчитывает на расположение принца. А мне вообще-то, последнего в себя влюблять. А
кто влюбится в курицу, которая за себя постоять не может и молча глотает оскорбление!
Я вообще-то действующая жена наследного принца. С его позволения или не с его
случилась проверка, но что-то мне подсказывает, что высочество не позволял советнику
меня целовать. Это сугубо его личная инициатива. В противном случае, меня бы давно
одернули и не позволили так разговаривать с Анлунироном.

Пока я размышляла об этом, мы с принцем остались наедине. Советник вышел тихо и


даже не стал хлопать дверями, как я и просила, молодец!

Боялась ли я предстоящего разговора? Ничуть. Можно подумать, этот несчастный


недокороль мог меня удивить. Да и чем удивлять? Тем, что он на пару с моим
родственничком решил настолько напугать беременную жену, что не задумался о
последствиях? А может тем, что совершил очередную глупость?
Так тут не удивляться нужно, а жалеть. Причем крепко обнимать и громко плакать, да
по голове гладить. Не повезло миру с будущим правителем, раз им так легко
манипулирует ревнивый козел.

Принц не спешил начинать беседу. С одной стороны понятно, он наследник престола,


любая его блажь должна исполняться, а не осуждаться, даже если высочество потребует
от меня летать и лично выпнет из окна. С другой стороны, сам высочество понимал, что
некоторые меры, которые он употребил в моем отношении, мягко говоря, не этичны. Все
это я читала в его пытливом взгляде. Но первой заговаривать не решилась. От греха
подальше. Может, у него все-таки есть советь, и она его сейчас пилит. От такого дела
нельзя отрывать.

— Всего второй раз мы видимся с вами после брачного ритуала, — наконец изрек муж, —
а вы вновь преподали мне урок.

Между строк так и читалось, что мы вообще лишь после повторного брачного ритуала,
нормально свиделись, и даже почти познакомились.

Вот уж цирк.

— Анлунирона я знаю с детства, — я как бы не рассчитывала, что принц вообще


покается, но то, что он решил мне хоть на сотую долю довериться — тронуло меня до
глубины души.

Своеобразная форма извинений за причиненный дискомфорт. И совсем иная степень


близости. Подумаешь секс, он, как известно, еще не повод знакомиться.

А если вспомнить, какими веселыми были ночи Сабины и мужа, то они даже толком
узнать не могли друг друга. Некогда. Ни ему, ни ей.

Я мысленно ехидничала, конечно. Все-таки взрослые люди, понимать должны, что лихо
закрутили со своими ритуалами и процедурами. Что никак не могло принести
положительного результата.

Я ни капли не сомневалась, что временных жен всем скопом травили те, кто метил и на
место принца, а заодно и на место его будущей королевы. У многих дочери подрастают,
тем более теперь принимались не только протеже наместников. А как не успеет вырасти,
вдруг кто раньше сумеет и сможет подарить наследника миру? Ай-яй-яй, нельзя такого
допустить… Я словно воочию видела предполагаемых жадных отцов и слышала их
мысли.

«Сменилось место, обстоятельства, система символов и знаков, но запах, суть и вкус


предательства на всей планете одинаков…» [1]— вспомнилась мне строчка из интернета,
когда-то давно запавшая в душу.

Мой ли родной мир или его отражение, значения не имеет. Здесь предательство носит
такой же кроваво-красный цвет и пахнет смертью.

Я не могла взять в толк, почему принц настолько устранился от всего, что для него
должно было быть первостепенным? Долг долгом, но ведь это его жизнь. Или он
настолько устал и разочаровался, что попросту махнул рукой, механически выполняя
все, что предписывалось для получения короны? Интересно, а нужна ли она ему вообще?
Дурацкий вопрос, была бы не нужна, не устраивал бы эти пятиминутки.

— Так вот, я знаком с вашим родственником так давно, что храню в памяти годы, когда
Анлунирон не выговаривал букву «р». Знаете, Сабина, это было так забавно. Не то, как
он произносил слова, а его бешенство от этого факта. — Принц немного улыбнулся. — Я
пытаюсь сказать, что напыщенным идиотом он был уже тогда. А гордость из него лилась
бурной рекой.

Не дождавшись от меня реакции на свою речь, высочество продолжил.

— Когда внезапно круглый сирота, а заодно мой лучший друг обрел родственника, пусть
и даже очень дальнего, я был счастлив. И сразу предположил, что вы можете составить
Анлунирону прекрасную пару. С моей подачи он всерьез взялся за ваше обучение. Вы же
не думали, что вам просто так показывают его владения?

— Меня знакомили с ведением конкретных хозяйств с прицелом на будущее? —


спокойно уточнила я, соскребая в памяти Сабины нужные сведения. — Получается, это
не было тренировкой перед предстоящим замужеством? Ведь каждая леди должна уметь
управлять поместьем и поддерживать своего мужа, а также подавать пример детям.

— Тренировкой, это, конечно же было, но упор делался на земли Анлунирона, их


особенности: торговля, плодородность почв, население. Вот только мой друг не
рассматривал вас в качестве будущей жены. Более того, он решил также, как и вы, что
на конкретном примере вам будет проще разобраться с ведением поместий. А когда вы
признались в своих чувствах, и я искренне порадовался, то…

— Я поняла, — горько усмехнулась, — Анлунирон отказался и предположил, что


воспитанная по вашему совету леди, может стать невестой и королю. Вы не смогли
отказаться, также как и я.

— У него было время подумать, как поступить. Три года на то, чтобы рассмотреть в
девочке-сироте, такую же одинокую душу.

— Но взыграла мужская гордость. Анлунирон очень ценит свободу и независимость, не


так ли? Можете не продолжать, ваше высочество, я понимаю, что вы хотите сказать. Я
постараюсь не сердиться на своего родственника.

— Вы не все понимаете, — мягко поправил меня муж, — у моего друга к вам чувства. Как
бы он их не отрицал, как бы не прятал. Сегодняшнее происшествие наглядное тому
доказательство. Мне следовало сразу отнять вас, как только вы признались ему в любви.
Отправить в закрытый пансион и не разрешать опекуну приближаться ближе, чем на
шаг, а то и на все десять шагов.

— Ваше…

— Мы все совершаем ошибки. — Жестко перебил меня муж. — Анлунирон до конца не


понял, что с ним происходит. Однако, говоря сегодня о том, что он женится на вас после
того, как наш брак будет расторгнут, он не шутил. Так и будет. Эта сцена была не для
вас, леди Сабина, это не мне он доказывал, что ваше сердце не свободно, а себе и своей
ужаленной гордости.

— Хорошо, — примирительно протянула я. Хотя внутри меня назревал протест. То есть


упрямого барана, который решил назло королю сделать по-своему, наплевав на чувства
родственницы, а заодно и свои, муженек понимает и жалеет. А меня?! — Но с чего вы
взяли, что я соглашусь выйти за него замуж? Вы с удовольствием отмечаете перемены в
поведении своего друга, а также допускаете, что он мог ошибиться, но почему-то
считаете, что девушки не способны иначе взглянуть на мир и свое окружение.

— Я не думаю об этом так, однако считаю, что вы должны будете согласиться на


повторное замужество, леди Сабина. Анлунирон станет вам хорошим мужем, а также
замечательным отцом ваших детей. А мы, в свою очередь, могли бы после всего
расстаться хорошими друзьями.

Чего?! Френдзона?! Этот безрогий муж меня заочно во френдзону отправил, потому что в
другом скоте проснулась ревность?!

«Бог! Останови время и покажись!» — мысленно возопила я, — «Фея недоделанная, я


серьезно! Я же его сейчас прибью!»

Я держалась из последних сил. Умом-то понимала, если я сейчас этому принцу выскажу
все, что думаю по поводу его сводни, то добром это не просто не закончится, а может
привести к катастрофе. Потому что я еще и по шее надаю!

— Давай без членовредительства, — пропищали над головой.

Я вздрогнула. И посмотрела на мужа, он застыл и даже не моргал. И грудная клетка не


вздымалась.
— Фууух, — облегченно выдохнула. — Я вот сейчас покричу, поругаюсь, а ты потом
вернешь все как было…

— Я вообще-то не мальчик по вызову, — оскорбился невидимка.

— А я не подписывалась быть переходящим вымпелом! Ты слышал, что он мне тут


сказал?!

Бог промолчал. Наверно, наивно полгал, что если не поддержать разговор, то я быстрее
остыну.

Куда там!

— Он же не просто ледышка! Ваш принц чокнутая вымороженная сосулька. Ему плевать


на чувства своих жен, потому что своих он вообще не имеет!

— Неправда.

— Да где же неправда? — передразнила его. — Я беременна от него, а он меня еще до


родов подкладывает своему другу! Анлунирон станет тебе чудесным мужем…

Меня колотило от гнева.

— Я мать! Мать я, пусть еще с маленьким сроком беременности! Как он мог подумать,
что я выйду замуж, оставив своего ребенка в этом клоповнике?! Даже если он больным
родится — плевать! Я буду с ним до конца.

— Сабрина, успокойся. У вас же тоже так делают, когда ребенок рождается больным.
Ваши врачи сами уговаривают матерей отказаться от дитя с дефектами, чтобы не ломать
себе жизнь. Потому что…

— Рот закрой, — рявкнула я.

Все довел окончательно.

Я бумерангом носилась по спальне, нарезала круги вокруг высочества и пыталась


успокоиться.

Так, Сабрина, думай. Просто думай. Вот перед тобой красивый мужик, который тридцать
пять раз был женат…

И все равно козел!

— Сабрина, да не верит он, что у него все получится, понимаешь? Столько попыток — и
все тщетно! Дети растут больными, умирают, временные жены, которые остались подле
него, ненавидят себя за этот выбор. И себя, и детей этих…

— Это еще не повод, чтобы грести всех под одну гребенку!

— Дура! — совсем близко раздался голос, а в следующий момент перед моими глазами
появилось какое-то существо с маленькими крылышками. — Он о тебе заботится! Хочет,
чтобы несмотря на эту ошибку и ребенка от него, ты в итоге была счастлива!

— Обалдеть, — выдохнула я, — ты бы хоть оделся…

— Что? — глазенки на маленьком личике округлились. — Куда ты там смотришь?

И обернулся, видимо, ища то, что я видела.

— На тебя, — содрогаясь от смеха, выдохнула я. — Ты мелкий, голый и с крылышками.


Точно фея!

— Что?!

Малышок отлетел от меня и бестолково закружился по комнате. Ну да, зеркал в спальне


почему-то не было.
— Да красивые крылышки, чего ты, — хихикая выдала я.

— Что ты натворила? Верни как было! Я Бог, Бог, а не тля с крыльями!

— Я?! Я-то здесь при чем?

— А при том! Это же ты меня так… — начал фей и осекся. — Вот это да! Сабрина, а ты
попроси, чтобы я нормально тебе явился.

— Не поняла.

— Ты мысленно обратилась ко мне, помнишь? И назвала феей недоделанной. Вот я и


объявился перед тобой, как фея, неодетая.

— Думаешь, что если я сейчас скорректирую обращение, то ты явишься таким, как


должен?

— Феей же ты меня вызвать смогла.

Спустя десять минут моих бесконечных попыток, Бог расстроился окончательно. Он сел
на краешек кровати, сложил крылышки и горестно вздыхал.

— Ну как же так, ты ведь меня увидеть смогла, пусть и таким, но смогла же, почему же
сейчас не срабатывает?

— Может потому, что ты еще маловато сил накопил? — осторожно предположила я. —


Ты ведь бог, правильно? Значит можешь принять любой облик? Просто сейчас твоих сил
хватило вот на такую внешность…

Честно, мне было его очень жалко. Даже мой гнев на принца улетучился.

— Не переживай, все обязательно будет так, как прежде.

— Издеваешься? — вздохнул фей. — Ты же сама в это не веришь.

— Я не в тебя не верю, я не верю, что вот его, — указала на застывшего мужа, — можно
влюбить хоть в кого-то. Он же сам абстрагируется от всех эмоций и чувств. Понимаешь, у
него наверняка там внутри, давно уже пепелище. Любые попытки бесполезны.

— Сдаешься? — как-то уж со всем горестно выдохнул Бог.

Молчу и пытаюсь собраться с мыслями. Я не психолог, чтобы ковыряться в чужой ране.


Встреться мне этот типчик на Земле, и я бы его за километр обходила. Это только
малолетки верят в то, что мужика можно изменить.

— Сабрина…

— Я попробую его расшевелить. Хочу проверить, так ли у него пустынно внутри, как мне
думается. И если да, то извини, я умываю руки. Стучаться в наглухо забитые двери — не
мой конек. А хотя бы пять лет у меня с моим ребенком будут. Так ведь?

— Так…

— Замечательно, — я поднялась с кровати и прошла к принцу. — Возвращай все обратно,


буду пробовать.

— Спасибо!

Муж сделал вдох, моргнул, а я раздумывала над тем, как правильнее стоит подвести к
моей задумке.

Если я его сейчас разозлю своей отповедью, то он просто выскочит из спальни и


поминай как звали.

— Ваше высочество, — тихо обратилась я к принцу, — вы позволите обдумать ваши


слова? Ничего пока не обещая?
Фиалковые глаза жадно впились в мое лицо.

— Вы не перестаете меня удивлять. — Наконец изрек он, — секунду назад я был уверен,
что вы не сдержитесь, и влепите мне пощечину, а сейчас смиренно просите время,
чтобы обдумать мои слова.

«Сабрина, ты гений!» — мысленно возликовала я. — «Он же сам сделал возможной мою


просьбу, сам к ней подвел»

— Тогда, ваше высочество, — я робко улыбнулась. — Мне полагается награда.

— Полагается, — вновь став колючим, согласился муж, — чего вы

хотите? Драгоценности, домик в столице, или…

— То, чего хочу я, несомненно, очень ценно, мой лорд. Это такая редкость, которой я ни
разу за весь наш брак не была удостоена. Поцелуй, ваше высочество. Я прошу у вас
настоящий поцелуй.

Брови принца поползли вверх. Вот натурально так, р-раз и две дуги чуть ли не у волос на
голове.

Итак, либо он сейчас пошлет меня в пешие дали, либо все-таки выполнит просьбу.

Будущий король, как настоящий мужчина, решил не тратиться на подарки и без лишних
слов заключил меня в объятья.

Я, конечно, слишком много от поцелуя не ждала. Но и вот такой подставы тоже. Это не
поцелуй. Даже подростком я целовалась куда лучше!

Первые тридцать секунд я терпела, а потом не выдержала и укусила мужика за язык. Не


сильно, ровно настолько, чтобы он прекратил это издевательство.

— Надо было просто сказать, что я вам настолько неприятна, — прошептала я, когда
принц от меня отпрянул и уставился, как баран на новые ворота.

Мне нужно было его разозлить и сильно, чтобы понять, имеется ли вообще шанс
расшевелить ледышку или все усилия пропадут впустую.

А как это сделать? Правильно, наговорить гадостей, к тому же, поцелуй реально был
никакой. От слова совсем. Мокро, бестолково и без перчинки.

Собственно, последнее я себе сейчас или обеспечу, или таки договорюсь до наказания.

— Вы меня укусили, — наконец справился с шоком принц.

— А вы меня оскорбили. Да от зеркала отклика больше! Даже ваш советник целуется


лучше вас. Я — то полагала, что ваш поцелуй станет приятным воспоминанием о нашем
браке, а мне плеваться хочется.

И для прущей убедительности тыльной стороной руки утерла губы.

— Лучше бы и не просила, такое разочарование….

Три, два, один… Ваш выход, ваше чурбанство!

И принц не заставил себя ждать. Меня буквально смело яростным напором горячих губ.
Руки мужа сжимали мое тело так, словно бы отпусти он меня, и я куда-то исчезну.
Впрочем, я и так исчезла. Растворилась в огненном вулкане чувств, которые вызвал
поцелуй. И я ответила, да еще как! Дремавшие гормоны Сабины радостно скакали
мурашками по телу, жар внутри нарастал, заставляя желать большего. Перед глазами
звезды водили хоровод, сходилось друг другом и взрывались фейерверком. Дыхание
сбилось, я вообще забыла, что такое дышать, лишь бы его высочество не останавливался!

Очнулась я под принцем. На кровати. Пойманная на горячем, я пыталась стащить с него


штаны.
— А что, без шторки никак? — прерывисто дыша, спросила я, разочарованная тем, что
муж прервал наш поцелуй.

Вообще я только сейчас поняла, что у меня платье задрано, а на принце болтается
порванная рубашка. Ни черта себе мы поцеловались!

Потряснный мужик, дайте два! Теперь-то я понимаю, почему временные жены уходить
не желали, даже не беременея от него. И шторка эта проклятая. Неужели без нее
реально никак?

«Твою ж за ногу, Сабрина, ты о чем вообще думаешь?» — здравый смысл попытался


достучаться до моих, расплывшихся киселем мозгов.

Но я, как истинная женщина, затолкала его куда-то на глубину сознания. Тут такой
экземпляр с шикарным телом, опытный, страстный, а я в кусты? Дуру в другом месте
поискать надо. И недолго думая, вновь потянулась за поцелуем.

— Сабина, — остановил меня муж, банально прижав палец к моим губам. — Вам нельзя,
а я…

Чего? Еще не хватало, чтоб он мне тут ерунды наговорил, навроде подросткового
стишка: Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим[2]. Собственно, свой девиз
произведем, и догоним и того, да…

Нет уж!

Мало того, что у Сабины интимной жизни нормальной не было, так еще и я, два года как
следует не целованная ходила!

Не пущу, муж все-таки, а не чужой дядька, да и если осторожно — то можно все. Плюс, у
них тут доктора крутые, в случае чего и на ноги поставят, и в чувство приведут.
Впрочем, ничего не случится. Интуиция на сей счет спокойна.

А посему…

Я слегка прикусила несчастный палец высочества, и медленно выгнулась, попутно


потершись о мужа. От женщины, которая хочет получить все и сразу, еще никто не
уходил. Тем более, физиология есть физиология, и среагировал на меня высочество как
полагается здоровому мужчине, который лежит на красивой и молодой девушке. Я не
дала ему передышки, вообще ни секунды на раздумья. Глядя прямо в фиалковые глаза с
расширенными от возбуждения зрачками, вновь потянулась к его губам за поцелуем.

И в этот раз возражений у принца не нашлось.

У вас случалось такое, чтобы напрочь сносило голову? Это как поезд, который сошел с
рельсов, а тормозов совсем нет. Вот сейчас я ощущала себя именно таким поездом,
прущим напролом, но у которого, при этом, имелся нежный и осторожный
направляющий.

Боже, сколько в принце оказывается нерастраченной нежности и тепла! Я и представить


себе не могла, что он настолько чуткий, ласковый и в тоже время страстный любовник!
Каждое прикосновение, как откровение, чарующее таинство и омут самых
головокружительных желаний.

Я никогда не испытывала подобного с Юрой, может, если только в первый год взрослой
во всех смыслах жизни. Я никогда не была настолько жадной и отзывчивой. Высочество
предугадывал мои желания еще до того, как я сама понимала, чего и как хочу. Он
сдерживал меня, когда я слишком торопилась, дразнил, но не позволял остыть. Рисовал
невидимые узоры на моем теле, заставляя выгибаться и просить не останавливаться. Я
совершенно не могла себя контролировать, полностью отдаваясь безумию по имени
страсть. Я растворялась в нем, плавилась от замутненного взгляда мужа, ловила губами
его хриплое дыхание, сжимала его плечи и двигалась навстречу.

Уже засыпая, я могла думать лишь об одном — мы совестимы на сто процентов. Мы


настолько идеально друг другу подходили, что это казалось не реальным.
Глава 8

Я лежала и мурлыкала себе под нос какую-то песенку. Без понятия какую, мелодия и
все, даже в мыслях текста не было.

Чувствовала я себя хорошо. Прям нереально хорошо. Проснулась я минут тридцать назад
и ожидаемо не застала высочество. Учитывая то, что в окнах давно ярко светило солнце,
я благополучно продрыхла и ночь, и утро. А ко мне заходили служанки, кто-то же
отодвинул здоровые шторы.

Ну еще бы я так долго спала. Учитывая, что мы вчера с принцем чуть ли не марафон
устроили. Изголодался мужик по нормальному сексу. Чего уж тут.

Меня даже не омрачал тот факт, что скорее всего, высочество начнет избегать наших
встреч. Это даже угадывать не нужно, и так понятно. Сколько времени он держал маску
безразличия, навыставлял тысячу замков и барьеров, а в итоге нарвался на
сумасшедшую меня.

— Миледи, — донеслось от двери, и та отворилась, — вы наконец проснулись…

— Я еще сплю, выйдете, — я не дала договорить служанке и спровадила ее.

Ненадолго.

— Миледи, к вам орте…

— Меня нет, я сплю!

Глянь на них, не спальня, а двор проходной!

Увы, в покое меня так и не оставили. И если я еще пыталась отбиваться хотя бы тем, что
мне бы в купальню для начала, то у служанок имелся конкретный приказ высочества,
который они были обязаны исполнить. Иными словами допустить до моего драгоценного
тела орте Сигурана. Видимо, шустро доложили принцу, что я всех посылаю и видеть
никого не хочу.

Услышав, кто именно ждет аудиенции, я расслабилась. Тоже предсказуемое явление. Я


ведь в положении, и у нас состоялась с мужем близость не по регламенту. Откровенно
говоря, если бы не те сумасшедшие обстоятельства, мои взбесившиеся от поцелуя
гормоны, то ничего подобного бы точно не случилось. Я не жалела, грех о таком жалеть,
но и не ждать последствий было бы странно. Во-первых, сам муженек с его тараканами в
голове, во-вторых, советник, который точно обо всем узнает и наверняка взбесится, ну и
в-третьих, обитатели дворца, которые несомненно не порадуются за бурную личную
жизнь будущего короля. За себя и ребенка я сейчас была спокойна. Конечно некий
дискомфорт имелся, но интуиция подсказывала, что вреда наши с мужем упражнения,
ребенку не причинили.

Пока я размышляла, постель перестелили, предварительно подняв меня с нее. С


вытянутыми от удивления лицами, две служанки облачали меня в длинную сорочку из
плотной ткани. Не знаю, что они такого на мне увидели, но слухи однозначно по дворцу
пойдут слухи.

Под присмотром пяти служанок в комнату наконец вошел местный доктор. Он явно
пытался сохранять серьёзное выражение лица, но встретившись со мной взглядом
расплылся прямо-таки в неприличной улыбке. То, что она неприличная, подсказала
память Сабины. Мне же эта улыбка понравилась. Добрая, искренняя и располагающая к
себе. Вообще, мне этот дедочек все больше нравился.

— Добрый день, леди Сабина, — церемонно поздоровался он. — Его высочество


беспокоится о вашем самочувствии, вы позволите осмотреть себя?

О как! Позволю ли я, особенно при условии, что принц требует результатов осмотра.
Нет, конечно, не позволю, буду подушками отбиваться и громко кричать, требуя мужа в
спальню. Чтобы сам осмотрел и убедился в моем хорошем самочувствии.

— Добрый день, — все-таки выдохнула я и дернула за шторку. — Конечно, орте Сигуран,


я в вашем распоряжении.

Все повторилось, как и в первую нашу встречу. Меня аккуратно взяли за руку,
зеленоватое сияние окутало запястье, а тепло нежным комком ворвалось в тело. Было
даже приятнее, чем в прошлый раз. И намного.

Я зажмурилась, тихо кайфуя от такого осмотра. Вот бы у нас так на Земле, пришел к
врачу, он тебя за ручку пощупал, зеленой фигней окутал, а потом сказал, что синяки
залечил, кровоподтеки убрал и…Чего?!

Я распахнула глаза и хрипло переспросила:

— Что вы сделали?

— Все теперь в полном порядке, — ласково пробасил дедочек, — леди Сабина, не стоит
волноваться. С ребенком все хорошо, а отметины с тела я убрал.

И теперь понятно, чего так смотрели служанки.

Уй йопт, что теперь о принце говорить станут! Не мужик, зверь лютый.

Меня буквально разрывало от смеха, но при пятерых служанках смеяться не хотелось.


Если уж доктор смешинки сдерживает, хотя по глазам вижу, его прям от смеха
распирает, то и я смогу.

Жаль нас с ним наедине не оставят, а то от души бы посмеялись.

— Никаких изменений я не обнаружил, развитие дитя происходит так, как и должно.


Рекомендации я озвучу его высочеству.

— Я бы тоже их хотела услышать. — Моментально посерьезнела я.

Вот еще, рекомендации касаются меня, а обсуждать он их с принцем будет?

Добрый дедушка так зыркнул на служанок, что даже я дар речи потеряла.

Те понятливо отошли от кровати на три шага, но выходить из спальни не собирались.

— Леди Сабина, — прошептал орте Сигуран наклонившись ко мне, — меня бесконечно


радуют ваши успехи, но то, что я желаю сказать его высочеству, леди слушать не
полагается.

И лукаво подмигнул.

— Успокойтесь, никаких изменений касательно вашего распорядка не будет. Никаких


страшно невкусных каш и запрета на мясо, обещаю.

И я выдохнула. Хотя теперь меня поедом жрало любопытство.

— Орте Сигуран, и все же… — мало ли, вдруг он принца отчитает за неуместный
темперамент по отношению к беременной жене, а я потом, что делать буду с наглухо
забившейся в домик кукушкой мужа?

— Леди Сабина, вам недостаточно моего слова?

И вижу же, начну настаивать — обидится. А я с ним подружиться хочу. Ладно, у меня
есть недофея, полагаю, в беде не оставит, и спасает от острого любопытства.

— Достаточно, орте Сигуран, — я улыбнулась и очень тихо добавила, — не нужно его


обижать только, хорошо?

Брови дедочка весело поползли на лысину, да там и остались.

Я думала он не сдержится, расхохочется. Но нет, он лишь крякнул, хмыкнул себе под


нос что-то, выпрямился и так по-разбойничьи мне улыбнулся, что настала моя пора
удивляться.

Вот и чего он своим видом сказать хотел?

— Хорошего дня, миледи, — мужчина поклонился и вышел из спальни.

Я же даже попрощаться не соизволила, все морщилась, пытаясь сообразить, что бы все


это значило.

И только спустя пару минут сообразила, что в спальне-то остались три служанки,
которые как-то странно на меня косятся.

Или не странно. По идее, я не должна была вести беседу с орте Сигураном. Сабина так и
поступала раньше, молча дергала шторку, в тишине подавала руку и также беззвучно
забирала свою конечность и отворачивалась доктору спиной.

Потому что разговаривать с чужим мужчиной не принято. Не запрещено, нет, просто


среди леди не принято, а уже если ты жена принца, хоть и временная, нельзя даже
повода давать, будто тебя заинтересовал другой мужчина.

Идиотизм, конечно же.

Вздохнув, я потянулась, зевнула и поднялась.

Ясно же, что эти три истуканши остальных двух дожидаются. Небось поспешили к
доктору уточнить, что мне можно сейчас делать, после такой-то изуверской ночи, а чего
нельзя.

Я как в воду глядела. Не прошло и пяти минут, как все завертелось и закрутилось:
омовение в купальне с какими-то душистыми травами, легкий массаж тела, плотный
завтрак, больше похожий на обед.

Спустя три часа меня наконец оставили в покое. Хотя служанки так и норовили устроить
для миледи развлекательную программу, которая заключалась в вышивании. Чего уж
мне точно не хотелось, так это брать в руки иголку. Я умею вышивать, не сказать, что у
меня получаются шедевры, но и не кошмар. А Вита пристрастила меня к вязанию,
которое, кстати, в этом мире тоже имелось, но считалось неподобающим занятием для
леди. Правда, вязали здесь только кружева на платья, салфетки да платочки.

Я сидела в третьей комнате, которая, как раз и предназначалась для занятий


творчеством. Но при этом в самой комнате кроме мебели ничего не имелось. Хочет леди
порисовать? Вот вам комната, а все необходимые мы принесем. Здесь и удобная софа, и
подушки для вас, и небольшой столик, и окна огромные, чтобы больше света пропускали.
Хотите повышивать? Тоже все принесем, но при этом миледи, присаживайтесь в кресло у
окна…

Это все выуживалось из памяти Сабины. Именно так она и проводила свои дни. То ли
золотая клетка, то ли тюрьма без права выхода на улицу. Кстати об этом, я потребовала
от служанок вечерний променад. Получила отказ, но не расстроилась. Ничего, я сумею
договориться, если не с мужем, так орте Сигураном. Уж он-то должен понимать, что
свежий воздух необходим для ребенка.

А пока я мысленно звала бога. А тот, как назло, не отвечал. Я глядела в окно из которого
открывался чудесный вид на большой сад и на все лады костерила недофею, которая не
желала являться.

Интересно, чем таким может заниматься бог, что даже не желает со мной общаться?

— Чем-чем, — фыркнули над ухом, — все ей расскажи, да покажи. Тут я и перестань


думать обо мне как о фее. Я вообще-то мужчина.

— Ты вообще-то бог, — поправила его и повернула голову на голос. — Круто, уже одетый.

— И даже подрос! — с гордостью констатировал все-таки фей. Крылья никуда не делись.


И в росте он и правда прибавил.
Если раньше Бог был меньше ладошки, то сейчас передо мной летал маленький
мужчинка чей рост теперь был примерно с половину моей руки.

— Натворила ты дел, конечно, — вдруг выдало это чудо и громко рассмеялось. — Я как
раз наблюдал за пятым концертом, когда ты решила пообщаться.

— В каком смысле?

— А сама как думаешь? Как быстро весть о вернувшейся мужской силе разошлась по
бывшим женам принцам? Они-то помнят, каким страстным любовником он был когда-
то… Думали, что уже все, а тут… С новой женой, да еще так бурно…

Говоря все это фей давился смехом.

— Ой, не могу. Сигуран с твоим мужем на эту же тему общался. Отчитывал его, как
мальчишку.

— Отчитывал? Вот же оладушек горелый! Просила же!..

— Ты не о том думаешь, Сабрина. Он его отчитал за то, что принц ушел, а если честно,
то сбежал, не подлечив твои синяки. Твой муженек это может. Сигуран переживает о
тебе. Знает, насколько опасными могут быть ревнивые женщины, а принц об этом забыл.

— То есть, муж мог предотвратить слухи, но просто об этом не подумал? — эка его
приложило наше с ним маленькое постельное приключение.

— Верно. Вот Сигуран и наставлял его на новые подвиги, но без последствий.

— А как же запрет на интимную близость с беременными?

— Целитель заявил, что ваша связь особенная, брак благословен богом, а потому не
только можно, но еще и полезно, однако осторожность не помешает.

Мы переглянулись с феем и оба засмеялись.

— Бегать теперь не выйдет? Принц небось расстроен.

— Ну как тебе сказать, он не жалеет. Хотя домогательства его порядок достали.

— Давай подробнее, — решительно потребовала я и опустилась в кресло. — Мне безумно


хочется знать, на что готов местный гарем.

— На все, Сабрина, просто поверь, они готовы на все.

Я внимательно слушала бога и вместе с ним смеялась над особо пикантными моментами.
И конечно же мотала на ус поступающую информацию. Уже отличились пять любовниц,
которые в-принципе имели убогую фантазию. Они звали принца в детскую, которая
располагалась рядом с покоями матери, прикрываясь то внезапным припадком ребенка,
то какой-то невероятной штуковиной, которой ребёнок научился. Понятное дело, что в
детской оказывалась мать, без дитя и без одежды.

Я запоминала их имена, проговаривая про себя, а заодно восхищалась тем, что принц
желает решать все вопросы с детьми самостоятельно. Кому-то стало плохо? Он первый
бежит на помощь, научился чему-то интересному? Папа обязан посмотреть и похвалить!

Итого пока выделились своими танцами с бубном следующие любовницы: леди Милена,
бывшая временная жена под номером девятнадцать, у которой та самая девочка, что на
данный момент дольше всех прожила. Затем леди Аина, бывшая жена под номером
двадцать шесть, ее дочери скоро исполнится пять лет. Следом леди Ритана, у нее был
двадцать второй номер и понесла она в одно время с леди Аиной, разница у их дочерей
составляет пару месяцев. И между ними лютая война. В-принципе, понятно почему,
любовница понесла наравне с временной законной женой. После нее шла двадцать
седьмая бывшая жена, леди Яранта, чьей дочери два года. Ну и пока замыкающей
оказалась леди Нальта под номером тридцать, ее ребенку всего полтора года.

Вообще, вырисовывалась следующая картина: из десяти выживших детей, четверо


родились практически одновременно с детьми от временных, но законных жен.
Помимо враждующей парочки Ританы и Аины, была еще одна — Вистала и Зулана, но их
дети самые маленькие, им недавно исполнилось по году. Самое интересное, что они обе
забеременели одновременно, будучи временным женами. То есть по факту, чего
враждовать, это же не тот случай, когда ты беременна, а муж к любовницам шастает.

Дочь леди Малены и родилась также почти в одно время с уже умершей девочкой, чья
мать не вынесла горя и скончалась от длительной болезни. Оставались еще дети от леди
Юрани, бывшей под номером двадцать четыре, от леди Ольеры, номер двадцать один и
леди Туари, чей порядковый номер пятнадцать. Единственная жена, а потом и
любовница, рожавшая дважды. И чей первенец умер.

Вообще, я сделала закономерный вывод, что леди Ритана явно обладает тем типажом
внешности, который нравится моему мужу. В противном случае, вряд ли бы именно к
ней он и бегал утолять, гм, голод. А по словам бога, раньше именно так и было. Леди
Ритана пользовалась куда большей благосклонностью, нежели остальные. Вот и
спрашивается, нравилась ему девушка, чего не влюбился?

Еще сегодня дворец покинули девицы под номерами тридцать три и тридцать четыре,
замуж их выдали одновременно. За кого я уточнять не стала. Мы с ними подругами
точно не были.

— Скажи, а как давно были введены шторки? — прервав веселье бога, спросила я.

Фей замялся и сложил крылышки.

— Судя по твоему лицу, шторка была экспериментальной, и именно наша тройка


оказалась подопытными кроликами, так?

— Да, — выдохнул бог. — зато к любовницам принц уже год не ходит.

— Какое достижение! — рыкнула я. — Какой молодец, запустил слух о своем бессилии за


полгода до новой женитьбы на трех сопливых девчонках, а потом это же и доказал.

Мне-то казалось, эта шторка давно используется, а оно вона как…

— Так ладно, с этим понятно. А почему только десять бывших жен здесь? Насколько я
поняла, даже если их дети умрут, они не могут покинуть принца и вновь выйти замуж.
Одна умерла, а еще трое где? С леди Туари понятно, она родила снова.

— Остальные тоже умерли, Сабрина. И не смотри так! Все по разным причинам.

— По каким причинам?

— Признанные несчастным случаем. Одна выпала с балкона, другая любила конные


прогулки… дальше надо продолжать?

— И тебе это странным не казалось?

— Всем казалось, но доказать, что это спланированная акция, не смог никто. Даже
наместники.

— А ты сам на сей счет, что думаешь?

Фей на этот раз молчал долго. Я бы сказала слишком долго, заставляя меня нервничать
и дергаться. Не нравилось его молчание, чудилось, что лично мне это ничем хорошим не
грозит.

— Я скажу одно, Сабрина. Тебе нельзя сближаться ни с кем из местного гарема. Ни с их


служанками или свитой.

— То есть это сами девушки убирали конкуренток? — Нет ну понятно, что раз принц
может королевой сделать любую из бывших жен, то понятно почему дружба царить в
гареме не будет. Однако и убирают, получается, самых родовитых. Леди Туари повезло,
что она родила второго ребенка. Видимо, беременность случилась как раз после смерти
первенца. Высочество решил утешить женщину…Полагаю, дальше объяснять не
требуется. — Надеюсь, я еще не скоро их увижу.
— Увы, раньше, чем ты думаешь.

— Почему? Я понимаю, что нам предстоит совместная поездка на море. Но ты сам


говорил, что это будет лишь через неделю.

— Ужин, Сабрина. Сегодня вы будете ужинать вместе.

— Откажусь. Сошлюсь на плохое самочувствие. Я еще не сошла с ума трапезничать с


потенциальными убийцами.

— Не выйдет. Ты обязана хотя бы раз в стуки видеться с принцем. На сегодня он выбрал


такую форму. Сделай ты так, что ему самому придется тебя навещать и без того сложная
ситуация, превратиться в…

— Я поняла. — Прервала его замечание.

Кобры будут спущены с поводка. Мне этого явно не нужно. Особенно, если учесть, что
высочество зол на своих любовниц за их сегодняшние выверты и желание пробраться в
его штаны.

— Все не так плохо, — фей попытался меня успокоить. Вышло паршиво. — Ты самая
красивая, вот честно…

— И молодая, и глупая, и что там еще? Слушай, Бог, я конечно все понимаю, но я как бы
беременна, и мне такие волнения не по карману. Неужели принц не понимает, что мне
лучше держаться подальше от его цветника.

— Держи друзей близко, а врагов еще ближе…

— То есть однозначно враги? Прямо все десять несчастных женщин?

— Сабрина, я не стану лгать, но каждая из них мечтает о более высоком положении, чем
занимает сейчас.

Если перевести на нормальный язык — каждая из любовниц удавит за возможность


стать королевой. Влипла я. По самые брови. М-да…

— Не переживай. Вы всего лишь покушаете в саду, на принца полюбуетесь, да по


комнатам разойдетесь. Все не так страшно, как ты себе в мыслях малюешь.

— Вот теперь я точно уверена, что ты мужик. Только мужчина считает, что женщины
легко управляются главным петухом и в его присутствии лишнего не позволят. Только
ты забываешь о том, что прилюдно, да еще перед принцем выставить соперницу в
неприглядном свете — милое дело. И я на сто процентов уверена, что меня ждет масса
увлекательных советов… А поесть нормально, как раз-таки не дадут.

И я загрустила. Поесть перед ужином тоже не вариант. Начнут донимать тем, что я
должна хорошо кушать, чтобы ребенку было комфортно. Дурацкий мир, дурацкий гарем
и принц козел!

Ну ничего, есть у меня идея.

— Мне не нравятся твои глаза, — вдруг выдал Бог. — В них черти танцуют самбу.

— О да, а если ты согласишься мне помогать, то танцевать не только черти будут, но и


курятник.

— В каком смысле помогать?

— В прямом, конечно же. Ты все видишь и слышишь, а тебя никто. Мало того, ты еще и в
мыслях копаешься, так что…

— Нет.

— Такого слова в моем лексиконе не имеется, — я мило улыбнулась.

Нет уж, от такого козыря я не откажусь. Мне срочно, вот просто срочно необходим
сурдопереводчик мыслей гадюк до того момента, как они вслух обратятся ко мне.

— Сабрина, я не могу…

— Назвался груздем — полезай в кузов. Обещал помогать и следить за моим бренным


телом? Вот и не сачкуй. Их десять, они за столько лет друг к другу притерлись. Ты
представляешь, что они мне устроят?

— Они не станут тебе вредить… физически.

— Напрямую? Не станут. А еще есть психологические травмы, слыхал за такие?

Недофей насупился и отвернулся. Крылышки трагично повисли. Я хмыкнула, но давить


перестала. Я жить хочу, желательно долго и счастливо.

А то, что обозленные женщины устроят мне армагедон местного разлива, сомневаться
не приходилось. Мало того, что беременна, так еще и ночь провела с их принцем. А он
им в интиме отказал.

К тому же, я прекрасно поняла, почему ужин в саду и с цветником. Аж двух зайцев
принц решил убить: указать на мое место и дать понять, что продолжения не будет.

Может, другая бы и задрала нос, решив, что она особенная, раз принц попрал правило
не иметь близости с беременной женой, и стала бы виснуть на муже да требовать
подарков и каких-то привилегий. Вот только я подобной ерундой не страдаю. И бегать за
высочеством не стану, а вот ему точно придется.

— Скажи, а Анлунирон приглашен на ужин?

— Будет, — буркнул Бог, — а также ближний круг принца и некоторые из свиты


любовниц.

Приближенные принца, это видимо, маги в звании орте. Хотелось бы надеяться, что орте
Сигуран окажется в их числе. Почему-то я была уверена, что дедочек меня в обиду не
даст.

— Замечательно. Значит унизить меня — идея фикс всех жен. Они начнут соревноваться,
кто удачнее плюнет ядом. Столько зрителей, да подпевал. Кстати, а почему у меня нет
свиты?

— Потому что у тебя ее не было. А они с собой привезли… — фей все еще сидел ко мне
попой и оборачиваться не желал, как и перестать цедить слова.

— Так, друг мой хороший. Ты либо помогаешь, либо глаза не мозолишь. А то посмотрите,
в грудь себя бил, обещал рядом быть и защищать. А как до дела дошло, так в кусты.
Только ты имей ввиду, я после такого с тобой говорить перестану и звать больше не буду.

— Это шантаж? — прошипел бог.

— Это констатация факта. Мы или заодно, или не знакомы и выживать я стану


самостоятельно. — Не самый лучший вариант, зато без того, кто поржать над ситуацией
горазд, но желательно из зрительного зала. — Послушай, ты противоречишь себе. Сам
говоришь, что мне дружить ни с кем нельзя, потому что они опасны, но при этом
утверждаешь, что ничего плохого не случится. Я не собираюсь злоупотреблять твоими
возможностями. Прошу лишь предупреждать о диверсии. Это же не сложно?

— Тебе и правда не нужны их секреты?

— Погоди, ты решил, что я хочу узнать прямо все мысли и подноготную барышень? Да на
кой они мне сдались. — Я вздохнула, — Впрочем, признаю, это оружие, но… Я надеюсь,
что мне не понадобится просить тебя о подобном. Меньше знаешь — крепче спишь. Мы
договорились?

Бог вздохнул. Поводил крылышками и наконец повернулся ко мне лицом. Надо сказать,
лицом со зверским выражением, которая явно требовала кирпичей. Штук так десять…
Рука сама потянулась к полотенцу, чтобы приложить как следует эту морду.
— Договорились. — Торжественно изрек бог и я перестала щупать пространство на
предмет, чем бы треснуть недофею.

— Вот и славно, спасибо, — выдохнула я, — а теперь брысь. Я буду готовиться к ужину.

Глава 9

Я, конечно, предполагала, что сборы будут не из легких, но даже не представляла на


сколько.

Да меня так перед ритуалом не драили, как сейчас. И после тоже. Кожу какой-то
мазюкой блестящей покрыли, что я как малолетка на первой в жизни новогодней
дискотеке могла затмить собой елку.

А уж о наряде вообще молчу. Поначалу на меня пытались напялить нечто воздушное,


многослойное, ядовитого салатового цвета. Им не удалось, как бы меня не увещевали. Я
намертво отказалась идти в этом кошмаре. Так и сказала, что приду голой. Мол, меня
такой уже все приближенные принца видели, так чего стесняться? По любому именно
приближенные брачный ритуал и проводили. Явно все рассмотреть успели, как у меня,
так и у высочества. А у любовниц точно такое же строение тел, ничего нового они не
увидят.

С горем пополам я отвоевала себе нежное розовое платье, которое удивительно


гармонировало, как с кошмарной блестящей кожей, так и с моей фигурой, и цветом
волос. Крутить на голове башни я тоже не позволила. Настояла на скреплении локонов
на затылке, при этом оставив волосы распущенными. Вот еще, мне мигрени только до
полного счастья не хватало!

И туфли на каблуке тоже надевать не стала. Я в сад иду. Мало ли мне сбегать по траве
придется? Не хотелось бы в самый неподходящий момент застрять в земле.

Я была во всеоружии, если так можно назвать мое состояние. Какое там расслабиться. Я
была собрана и ждала пакостей. Осталось только дождаться сопровождающего и
спуститься в сад. Хотелось бы верить, что тем, кто меня проводит, будет не Анлунирон.
Иначе мы точно в сад не попадем. Меня отправят в темницу за убийство.

— Леди Сабина, добрый вечер! Позвольте сказать, что вы сегодня необыкновенно


прекрасны! — бас орте Сигурана застал меня врасплох. Я стояла у окна в гостиной,
спиной к порогу.

— Добрый вечер, орте Сигуран. Я несказанно рада вас видеть. Благодарю за


комплимент.

По идее я должна была вернуть похвалу, но, как назло, ничего в голову не приходило.
Совсем.

— Пойдемте же, я бы хотел успеть показать вам чарующую прелесть деревьев скирх. Они
скоро перестанут петь. А мне неизвестно, когда его высочество еще раз пригласит вас в
сад. Цветение окончится через пять дней.

Я прикусила язык, не дав себе спросить, что это за чудо деревья умеющие петь.

Память Сабины была к моим услугам. Это действительно чудо, завезенное с дальних
земель Скирханде, отчасти, отсюда и название самих деревьев. Выглядели они пышными
земными ивами, да только имели голубую листву и темно-синие иногда сиреневые цветы.
Сейчас был конец весны, время, когда цветут скирхе, а также поют целых полчаса в
сутки. Вообще, насколько я понимаю, их песнь — результат ветра, который колышет
веточки и цветочки. А они в свою очередь похожи на «музыку ветра»: висюльки дающие
разные звуки при соприкосновении. Так что я хорошо понимала, почему меня торопит
орте Сигуран, видимо, петь цветочки уже начали.

Пока мы лавировали по коридорам и лестницам, я не могла отделаться от идиотской


мысли. Нет, понятно, что помимо орте Сигурана нас сопровождала охрана и даже
служанки мчались на почтительном расстоянии, но все же… Почему поговорить со
своим лечащим врачом в спальне — преступление и вообще не положено, а вот
составить ему компанию на встрече — нормально? То есть, если тебя сопровождает
человек, имеющий титул — все хорошо, а если этот же человек лечит тебя, ты молчишь
как рыба? Не укладывалось у меня это в голове. Тем более, по большому счету, никакого
закона, запрещающего леди общаться с лекарями нет. Это скорее заморочки местного
этикета.

Я хоть и крутила головой, пытаясь рассмотреть путь, по которому нас выводили в сад, да
все равно ничего не запомнила. К тому же дедок взял такую скорость, что я едва за ним
поспевала. И ведь он-то наверняка не первый раз слушает пение скирха, а тащит меня
так, будет это будет его первый раз. Что-то явно намечалось…

И я не знала, то ли мне бояться подставы, то ли наоборот за что-то благодарить юркого


дедушку. Потому что мы не только успели на пение, которое даже с шага меня сбиться
заставило, но еще и подловили его высочество в одиночестве.

Вот так орте Сигуран!

Но все мысли моментально выветрились из головы, и даже принц отошел на второй


план. Потому что пение… оно было невероятным. Таким пронзительным, душевным,
бередящим воспоминания, затрагивая самую суть существа. Касаясь того, что спрятано
глубоко внутри, и не потому, что это страшные воспоминания, а потому что память тоже
может причинить боль, особенно, если она о тех, кого рядом больше никогда не будет.

Я вновь видела лица своих родителей. Улыбчивую матушку и серьезного отца. Они были
такими разными, мои родители.

Вечная хохотушка мама, из которой энергия бурлила и распылялась во все стороны. Она
никогда не грустила, была позитивной, немного наивной, но самой искренней и доброй.
Даже во время тяжелой болезни она не унывала, не плакала, не жаловалась. Она
держалась и улыбалась, и заставляла окружающих верить, что все будет хорошо. Маме
стоило лишь улыбнуться, прищуриться, как-то по-особенному, по-своему, и тяжёлой
камень на душе исчезал, ледяная рука, что гадкой змеей держала сердце, разжимала
свои скользкие пальцы. Мама болела, но ни разу не дала мне усомниться в том, что мой
развод — пустяк, что эта не та боль, с которой мы не справимся. Главное, что я жива и
впереди у меня открыты новые дороги. А предательство, так оно счастье никому не
принесет. Все вернется бумерангом к тому, кто посмел обмануть доверие и ударить в
спину.

Я до последнего не сомневалась в том, что мама справится с недугом. Я не допускала


мысли, что ее может вот так не стать. Я винила себя, потому что именно моя трагедия в
личной жизни послужила катализатором.

А отец… Он всегда был стойким оловянным солдатиком: наша опора, наш надежный тыл.
Его имя означало мужество и мощь, и я с детства твердо знала, что папа — никогда не
даст нас в обиду, что он сделает все, чтобы его две девочки, как он нас называл, были
счастливы. Папа не был романтиком, не любил пустой болтовни, не выражал бурно своих
эмоций. С мамой у них был огромный контраст, как будто небо и земля, день и ночь. Я
часто изумлялась, как же они сошлись? Такие разные, непохожие? Но чем старше я
становилась, тем лучше понимала, что именно такие пары составляют основу
счастливых и благополучных семей. На моей памяти отец плакал лишь дважды. На моей
свадьбе и после того, как умерла мама. Меня не было в больнице в момент, когда
мамочка навсегда закрыла глаза. В тот день она вдруг отправила меня в любимую
кондитерскую за шоколадными пирожными. И я, радуясь тому, что у нее появилось хоть
какое-то желание, не посмела ослушаться.

Она знала. Уже тогда знала, что ей осталось недолго. И понимала, что вид воющего над
телом отца добьет меня. Мама не хотела, чтобы я это видела. Потому что папа был
нашей скалой, нерушимой, надежной. Мама знала, что отец замкнется в себе и больше
не проронит ни слезинки, ни во время похорон, ни после… Она ошиблась во времени, я
приехала в больницу с пирожными, когда отец цеплялся за ее тело и не желал его
отдавать. На моих глазах его скрутили и что-то вкололи.

Страшно — это не когда тебя предает любимый человек, страшно, когда рушится твой
мир. Твой настоящий мир, с трепетом и любовью созданный твоими родителями. Когда
самый сильный человек ломается и больше не желает жить. Я тонула в своем горе, и не
замечала, что отец прощается со всеми, завершает дела… Четыре месяца он вставал по
утрам, ездил на кладбище к маме, посещал друзей, ходил к нотариусу… Он готовился
оставить меня, но при этом, позаботился о том, чтобы я не голодала. Дал указания
друзьям, которые часто названивали мне после его похорон, узнать нужно ли чего-
нибудь. Я всех отталкивала.

Папа ушел с улыбкой на губах. Таким я обнаружила его в спальне — уснул и больше не
проснулся. Сердце не выдержало, как сказал врач скорой.

Осуждала ли я папу? Нет. Он любил нас обеих. Но к маме его чувства были
запредельными. Он как преданный пес, что после смерти хозяина тоскует и зовет свою
смерть. Я не могла его винить, я всегда сердцем чувствовала, что папа не сможет без
мамы. Так и вышло.

А сейчас, стоя под деревьями и слушая печальный перезвон его листьев и цветков, я
вспоминала каждый светлый момент в жизни подле родителей. Я четко видела их лица:
безмятежное папы, который с обожанием смотрел на широко улыбающуюся маму. Какие
они красивые! Нежные, родные, мои… Я беззвучно плакала, но не от боли. От радости,
что память о них подарила забытое тепло. Казалось, что с каждым затихающим звуком
скирхе, я получаю по одному поцелую от родителей, их объятью. Слышу шепот мамочки,
которая обещает, что я справлюсь со всеми невзгодами и обрету свое счастье. Слышу
наставления отца, который повторяет когда-то уже сказанные мне слова: бить так, чтобы
запомнили и боялись подойти, а если прощать, то без оглядки на прошлое. Всем сердцем
и душой. И не забывать о том, что второй шанс никогда не должен стать третьим.

Мелодия кончилась внезапно, а пение завершилось на пронзительной ноте, оставляя на


душе светлое, яркое и доброе чувство: я не одна. Мои родители живут в моем сердце.
Украдкой утерев слезы, которые невольно лились из глаз, я обернулась к орте Сигурану
и позвала его.

— Спасибо вам, — глядя я в его мудрые, проницательные глаза, произнесла я. — Спасибо


вам за это чудо.

Я подавила в себе порыв обнять старца. Сейчас это было бы лишним. Мне, конечно,
нужным, но лишним.

— Мне кажется, леди Сабина, вы не тому благодарности расточаете.

Надо же, я уже и забыла о муже. Правда, он о себе не забыл.

— Ваше высочество, — склоняюсь в реверансе. Хорошо хоть тело натренированное и


само опускается, а то боюсь, я бы с такими вывертами точно бы не справилась.

Оправдываться перед мужем никакого желания нет. Оно, ясное дело, понятно, что сад
его, и земля его, и вообще все его, но это не он привел меня послушать пение скирхе.
Наоборот, принц самый настоящий жадина, который решил насладиться чарующей
мелодией в одиночку. Поэтому нет, спасибо я ему не скажу. Обойдется.

Оба мужчины уставились на меня, видимо, ожидая, когда я рассыплюсь все-таки в


благодарностях. При этом глаза орте Сигурана посмеивались, а вот взгляд муженька не
обещал ничего хорошего. На ум пришло сравнение: песочница и дети, которые дерутся
лопатками, а я как самая наглая, надела на зачинщика ведро на голову. С песком.

— Вы ничего не хотите мне сказать? — все-таки не выдержал принц и нахмурился.

Вот же дите малое!

— Хочу, конечно, ваше высочество. Я очень рада вашему решению поужинать на свежем
воздухе, для ребенка это очень полезно. Как и светлые эмоции, которые подарило мне
пение скирхе. Я буду с нежностью вспоминать эти минуты.

Получи фашист гранту, и наконец, вспомни, что леди вообще-то беременная и стращать
ее нельзя. Как и требовать всякой ерунды, вроде благодарности. Сам благодарить
должен за ребенка в моем чреве!
Кажется, до принца дошло, что он, мягко говоря, дурачок. Он так клацнул челюстью, что
я невольно восхитилась тому, что зубы все-таки не посыпались на траву. Вообще, у него
сейчас картинка мира рушилась. Мы с ним такую ночь провели, а я, внезапно
встретившись с ним в неположенном месте, не ною, ничего не требую и еще огрызаться
смею. Да и благодарной себя не чувствую. Веду себя как чужая. С другой стороны, его
план рухнул. Небось желал ввести меня последней к столу, чтобы я увидела цветник,
смутилась, стушевалась и точно знала, что рассчитывать мне не на что. Мол, не
обольщайся, Сабина, таких как ты, у меня вот, десяток. Надеюсь, орте Сигурану не
попадет за его экспромт.

— Пойдемте, — непреклонно заявил он, но руки не подал.

А потому я с чистой совестью ухватилась за локоть дедка.

Как я и думала мы были первыми, кто ступил на дорожку, ведущей к большой беседке,
где давно накрыли на стол. Вот только если принц мог сразу шагнуть внутрь, то местный
врач, остановился у входа. И пока я соображала с чем это связано, орте Сигуран
оттащил меня за пышные кусты с цветами.

И, наверное, вовремя. Потому, что на дорожке показалась первая любовница. Я была


готова поклясться, что она не заметила ни меня, ни Сигурана.

И тут-то моя буйная головушка сообразила, что для меня дедок только что сделал. Он же
удар отвел! Зайди мы внутрь беседки сейчас, и первая, а она наверняка первая в списке
оставшихся любовниц, возненавидела бы меня еще больше. А за ней все остальные. У
них небось иерархия своя. Чем меньше номер, тем выше она по положению. И тут такая
я… Пока я размышляла из беседки широким шагом вышел недовольный принц и
застыл… Нас-то не видно из-за кустов.

На счастье леди в бордовом платье, плотно облегающем ее тело, успела приблизиться на


столько, чтобы поприветствовать своего принца. Я ошиблась только в одном, иерархия
существовала, но не по номерам жен, точнее не совсем по ним. Раньше, наверное, так и
было, пока не умер первенец леди Туари, а она не возьми и еще раз не забеременей.
Теперь же все зависело от возраста ребенка.

Две спутницы любовницы под номером девятнадцать синхронно опустились в


реверансах. Муженек разрешил им подняться и только после этого обратился к
женщине. Девушкой она уж точно не была.

— Леди Милена, вы очаровательны, — целуя ручку своей любовницы, произнес принц.

При этом его взгляд метался по окрестностям и леди это заметила. Лоб ее наморщился,
но недовольство она быстро скрыла.

Я, не теряя даром времени, аккуратно потянула орте Сигурана вдоль кустов, при этом не
забывая пригибаться. Будет очень странным, если все любовницы со своими
подпевалами появятся по главной дорожке, а мы неожиданно вырулим из-за угла.
Поэтому нам нужно туда, где берет начало дорожка, при этом, не забыть пропустить
всех женщин вперёд. А заодно тщательно их рассмотреть.

Если честно, я уже была впечатлена. Милена оказалась жгучей брюнеткой с очень
внушительным бюстом и нижними девяносто. По ее фигуре трудно было сказать, что она
вообще рожала. И если остальные барышни окажутся такими же одаренными внешне, то
я дважды расцелую дедка, который позволил мне своей хитростью перевести дух и
заранее подготовиться.

Второй на дорожку ступила леди Аина, оказавшаяся рыжеволосой и зеленоглазой


красавицей. Она немного уступала в красоте Милены, но в тоже время имела другую,
притягательную внешность. Некой озорной разбойницы в платье высокородной леди. А
уж как она опустилась перед принцем в реверансе. Знаете, будь я мужиком, я бы ее тут
же и отучила так нагибаться прилюдно. В общем, с каждой новой любовницей мне
становилось все хуже. Нет, не в плане самочувствия, в плане обстановки, в которой
пройдет ужин. Он будет не из легких.

Мы в полном молчании двигались с орте Сигураном вдоль кустов с цветами, а я попутно


оглядывала очередную женщину, царственно ступающую к своему принцу. Она тоже
была тёмненькой, только не брюнеткой, а шатенкой. И в отличие от остальных
любовниц, вынужденных войти в беседку, а не стоять подле принца, не могла похвастать
внушительным бюстом. Зато у нее имелась такая попа!.. Честно, я обзавидовалась. Не
попа, орех крепкий, как сказали бы у нас девчонки, помешанные на качалке и фитнесе.

Леди Ритана, а это была именно она, впечатлила меня настолько, что я всерьез
засомневалась, что смогу с ней конкурировать. Точнее Сабина. Если моему мужу
нравятся такие жо…пардон, ягодицы, то я явно в пролёте.

Пока я размышляла о превратности судьбы и несправедливости бытия, по дорожке


звонко цокая каблуками прошествовала леди Яранта, чей номер был двадцать седьмым.
Платиновая блондинка с очень пухлыми губами и явно большим бюстом, нежели у
Милены.

Спустя пару минут, буквально дыша в затылок Яранты, проследовала леди Нальта. Она
имела смуглую кожу, миндалевидные карие глаза и вьющиеся крупным кольцом
эбонитовые волосы. Платье на ней делилось на два: полностью оголяя живот и часть
спины, но при этом закрывая грудь и ягодицы. Очень символично закрывая.

Отдаленно наряд был похож на костюмы восточных танцовщиц Земли. Двигалась


женщина плавно, очень сексуально покачивая округлыми ягодицами. Это было
невероятно откровенно, призывно настолько, что даже надпись на лбу: возьми меня,
была лишь детским лепетом по сравнению с ее выходом. Я сглотнула и зажмурилась.
Если уж я поплыла и мечтаю сбежать отсюда, то что происходит с его высочеством? У
него там тестостерон не зашкаливает ли часом?

Твою ж мать!

— Орте Сигуран, а может вы меня в покои отведете? — неожиданно для самой себя,
предложила я. — Что-то мне дурно…

— Рано вам, леди Сабина, дурно стало, — прошептал дедушка, — еще не все
продемонстрировали свои прелести.

Он явно наслаждался производимым эффектом. И точно знал, что я стушуюсь и захочу


сбежать. Осуждать его за это не хотелось. Я орте Сигурана хорошо понимала, и сама бы
посмеялась в сторонке, если бы меня это не касалось. А я получается самая главная
мишень. Женщины явно не для принца так расстарались.

— Леди Сабина, я, конечно, могу сопроводить вас в покои, но вы потом сами пожалеете,
что сегодня ушли.

Он говорил тихо, проникновенно. Я слушала и смотрела на еще двух любовниц: одна,


судя по всему, Зулана, русоволосая с толстенной косой ниже спины, вторая, идущая за
ней, а значит имеющая номер тридцать один и имя Вистала, медноволосая с глазищами
на пол лица и большой попой. Нет, все-таки муженек явно предпочитает толстозадых,
омг, пышных на нижнюю часть тела, во.

— Вы, несомненно, правы, — вздохнула я, уцепив взглядом новое действующее лицо. —


Леди Юрани решила рискнуть?

— Как легко вы определили очередность, — одобрительно хмыкнул орте Сигуран, — нет,


леди всегда предпочитает примерно так одеваться.

— У них принято ходить голыми?

— Леди не раздета, сейчас она близко пройдет, вы все поймете.

То, что я приняла за голое тело, на поверку оказалось комбинезоном телесного цвета.
Правда, я так и не поняла, где там молния или пуговицы. Ни одного намека на то, что
это вообще хоть как-то снимается.

— А как же этикет? — сглотнув уточнила я.

— На официальных приемах, леди надевает лучшие платья, но сейчас… другая ситуация.


Я задумалась и попыталась покопаться в памяти Сабины, чтобы понять, где ж такие
комбинезоны носят, но, как назло, девчонка о таком не слышала.

— Не волнуйтесь, леди Сабина, обыкновенно, наряды леди Юрани куда скромнее и она,
несомненно, сегодня получит выговор от ее высочества. В таком виде принято встречать
мужей, а не разгуливать у всех на виду.

— Но вы же сами сказали, что леди Юрани предпочитает носить подобные наряды.

— Сказал, — не стал отпираться орте Сигуран и тихонечко потянул меня за собой. —


Однако вам ли не знать, как сильно меняется наряд в зависимости от цвета, ткани, новых
деталей… В Суарене, девушка, ставшая женщина, имеет право на тукарту, это очень
почетно, носить подобные вещи. И леди Юрани пользуется этим правом даже здесь,
запретить — значит оскорбить весь Суарене.

Я мысленно сделала себе пометку, что комбинезон на леди Юрани — это тукарта, а
также, что она явно в родствен с наместником Суарены. Простую бы девицу давно бы
застращали и поставили на место, вне зависимости от традиций родины. А эту не
трогают и позволяют…

А еще я поняла, что Сабина не так уж и образована, как я считала. О такой вот
интересной особенности женщин из Суарене она не знала.

Леди Ольера оказалась самой сдержанной из всех любовниц, пышное платье


персикового цвета хоть и выгодно подчеркивало очень тонкую талию, но не было
вызывающим, а довольно скромная прическа выгодно обрисовывало миловидное лицо
сердечком. И вроде не писанная красавица, а взгляд то и дело к ней возвращается.
Странный какой-то эффект.

— Леди обладает магией обольщения, — поделился орте Сигуран.

— Какой?

— Обольщения, пусть и не сильный, но дар имеется. И естественно, леди о нем знает, а


также умеет пользоваться. Поэтому не обольщайтесь. Ваша симпатия к ней сейчас не
может быть настоящей.

— Интересно, а какими еще талантами обладают любовницы моего мужа…

— О, боюсь, вам не понравится. Но об этом позже, а сейчас идемте скорее, леди Туари
уже здесь.

Пришлось согласиться и выходить из своего убежища. Благо кусты уходили в сторону, и


могли выйти, не боясь быть обнаруженными теми, кто был в беседке. А заодно имели
пару минут на приведение меня в относительный порядок. Точнее моего платья, к юбке
которого пристала пара листочков.

Леди Туари сопровождал Анлунирон. Между прочим, они довольно интересно


смотрелись вместе. Белобрысый советник, которому практически в пупок дышит
невысокая брюнетка. Конечно, я немножко утрировала, хотя ее лоб доходил д
солнечного сплетения. То есть чисто теоретически все-таки в пупок. Она даже на
каблучках была самый низкорослой из всех. Мне, наверно, по плечо будет. Удивительно,
и как она затесалась среди остальных временных жен? Диковинка? Экзотика? На фоне
остальных она действительно выделяется. А вот я, скорее всего, теряюсь.

Впрочем, я еще одним местом с другими не мерялась! Еще чего не хватало. У меня
отличное молодое тело, здоровое, даже беременное! Чего, между прочим, мое не могло.
А всякие там выпуклости — это дело наживное и не самое важное. Вот! А посему, плечи
выпрямить, спину палкой поставить и гордо задрать голову. Я вам покажу самую
неприметную!

— Вы великолепны, леди Сабина, — довольно заметил орте Сигуран. — Истинная


королева.

Лучше бы он молчал. Я чуть с шага не сбилась.


— Вы на что-то намекаете? — осторожно скосила взгляд на ускорившегося спутника.

— Какие уж намеки, леди Сабина, — орте Сигуран прищурился, — я свой выбор сделал.
И поспособствую тому, чтобы вы стали единственной для короля.

Все вопросы, который почти рекой полились из горла, так там и остались. Мы добрались
к беседке, у которой стоял злющий принц, и даже не пытался скрыть своего гнева.
Вообще, он только к нам так вышел, прямо на дорожку. Не став дожидаться, пока мы к
нему поднимемся по символичной лесенке. Но приличия решил соблюсти, то есть и
ручку мне поцеловал, и сидеть в реверансе долго не заставил.

Глава 10

— Добрый вечер, леди Сабина, — играть принц умел и ловко сделал вид, что видит меня
сегодня впервые. Но взгляд-то не спрячешь! Ой не спрячешь.

— Ваше высочество, — я осторожно забрала свою ладонь из его руки. Принц почему-то
ее не отпускал, хотя с остальными касание было мимолетным. — Ваш сад прекрасен, я
благодарна вам за возможность побывать в этом чудесном месте.

Говорю громко, чтоб все слышали. А сама думаю о том, что все-таки высочество
специально меня на пороге дольше держит. Мстит, собака такая. Намеренно внимание
акцентирует… Ар-р!

— Орте Сигуран, — принц кивнул дедку и жестом пригласил внутрь.

Его! А меня? Нет уж, я с ним тут наедине не останусь.

А потому я ловко ухватилась за дедка и сделала первый шаг внутрь. Не тут-то было.
Муженек подцепил мой локоток, и я вынуждена была отпустить своего защитника и
союзника.

— Леди Сабина, вы моя жена, — холодным шепотом напомнил принц, останавливая меня
и не давая ступить на лесенку. Вот уверена, там эти, любовницы которые, душу бы
продали за то, чтобы узнать о чем мы тут с его высочеством шушукаемся. — Я сам
сопровожу вас к столу.

— Ваше высочество, не стоит утруждаться. Тем более моим спутником был орте Сигуран.
Поверьте, никого из присутствующих не волнует такая мелочь, как временная жена. Вам
ли не знать.

А вот получи, получи импотент липовый. Желал мое место указать? Ну так я его хорошо
знаю. И делать вид, что не понимаю, не стану. Развлечемся, да не за мой счет.

— Вы — моя жена, — угрожающе наклонившись к моим губам, прошипел индивид


венценосный.

— Именно поэтому, я должна была прийти последней? Если бы не пение скирхе, так бы и
было. Вы сами так приказали. А теперь вспоминаете о том, что жена, пусть и временная,
но занимает более высокое положение, чем ваши любовницы?

Ох, как же понесло Остапа! Ну, меня в смысле. Нервничала я. Обидно стало. Ведь
действительно, он своим решением поставил меня даже не на одну ступень с этими, а
куда как ниже…

— Не стоит. Вы уже унизили меня и показали всем, как именно ко мне относитесь, не
взирая на мой сегодняшний статус. Поэтому, не нужно так рьяно защищать этикет. Мы
же не на официальном приеме, ваше высочество.

С другой стороны, такое решение своеобразная защита. Мол, он дает всем понять, что
серьезно ко мне не относится, и зная своих гадюк, надеется на то, что меня если и
покусают, то несильно. Но…

Это глупо. Либо ты даешь свою защиту, либо нет. И если даешь, то делаешь это открыто.
Мужчина ты или кто? Бесилась я. Куда уж без этого.
— Что ж тогда сбежали? — наконец выдавил принц.

— А кто б посмел оспорить ваше решение? Или полагаете, мне не ясно, что вы не только
мне на место указываете, но и пытаетесь отвести удар? Только вот таким поведением, вы
им руки окончательно развязали. В любом случае, приказывайте, ваше высочество. Не
подчиниться я права не имею.

Не знаю о чем сейчас думал принц, но мне это уже не нравилось. Однако его взгляд стал
совсем непонятным, вроде и злится, и вроде не очень.

— Отлично. Пойдемте. — И потянул меня прочь от беседки.

— Куда?

— Ужинать, конечно.

— Но…

— Смеете спорить? — холодно бросил он, продолжая шагать по дорожке. Но при этом
аккуратно придерживая меня не только за локоть, но и талию. Вот же…оладушек!

— Нет, — вынуждена была ответить я.

Черт, ну и зачем я его взбесила?!

Меня упорно и молча тащили по дорожке. Затем также тащили по коридорам и этажам.
И это все беззвучно. Ну может сопел он изредка.

Мягко говоря, такое решение мужчины мне не нравилось. Да что уж там, он мне сейчас
приговор подписал. Гадюки готовились, попы подтягивали, грудь напоказ выставляли, а
мужик взял и свалил с женой. Непорядок. Хотя внутренне я все равно посмеивалась.
Понятно, что дальше тяжело придется. Но оно бы и так несладко было. А тут вроде как
демонстрация своего расположения. Интересно, а что там Анлунирон подумал?

— Над чем вы смеетесь, леди Сабина? — вкрадчиво так протянул его высочество мне на
ушко и замер у дверей, не спеша их открыть.

В этой части дворца я, как и Сабина, была впервые. Ей тоже не довелось вдоволь
погулять по дворцу.

Так что я удивленно уставилась на позолоченные плинтуса, пропустив вопрос мужа


мимо ушей. Ух ты… может, у принца в комнатах и унитаз золотой? Кстати, система
водопровода здесь имелась. Правда, сам фаянсовый друг выглядел совсем иначе, что-то
среднее между удобствами в деревне и троном. То есть садишься ты на такой вычурный
стул с мягкой сидушкой, а внизу дырка.

— Леди Сабина!

— Не кричите, я и так хорошо слышу. Не над вами я смеюсь, успокойтесь. —


Машинально отмахнулась и нагнулась, чтобы потрогать плинтуса. Так мне и дали!

— Вы что делаете? — муж властно ухватился за мой локоть и поставил мое тело прямо.
— Прекратите немедленно.

— Жалко вам что ли? Просто посмотреть хотела. — Вздохнула и заглянула в


потемневшие глаза принца, и вынужденно добавила: — И потрогать.

— Идемте. — Видимо, ему хотелось сказать гадость, но он мудро придержал ее при себе.

все-таки охранники, слуги… уши, в общем, лишние имеются. Нехорошо.

Двери отворили лакеи, пропуская в просторный холл, который был первым в череде
личных комнат принца.

Как я это поняла? Да вот вряд ли, тут имеется еще один человек, у которого будет целое
крыло дворца в личном распоряжении. Я замучилась считать коридоры и двери.
Муженек же не утруждал себя комментированием. Молча вел куда-то. При этом по пути
растерял служанок и охрану.

Спустя минут десять, мы наконец-то пришли туда, куда желал его высочество. Двери он
отворил сам, и коротко отдал распоряжении молодому человеку:

— Лурьес, ужин на две персоны в кабинет.

Личный секретарь? Камердинер? Явно не просто слуга. Но вот кто? Я в этом всем не
разбиралась. А память Сабины этого мужчину не хранила. Следовательно, она его
никогда не видела и ничего о нем не слышала.

Меня вновь ухватили за локоток, но уже повели не по коридору, а за неприметную дверь,


которая в свою очередь открывала вид на довольно аскетичный кабинет.

Прочный письменный стол из красного дуба, высокое кресло, обитое бархатом, вдоль
стены два пуфа на резных ножках и полки с книгами… Вот вам и позолоченные
плинтуса.

— Что, дорогая жена, расстроились, что мы не в спальню пришли? — ядовито шепнули


мне на ушко.

И, стоило, наверное, промолчать, но не получилось.

— Муж мой, а разве не вы сейчас о спальне сказали? Я вот прекрасно расслышала


приказ Лурьесу об ужине на две персоны, который он должен принести в кабинет.

Принц сузил глаза. Честное слово, я даже решила, что меня сейчас ударят. Черт его
знает, с чего вдруг такое ощущение появилось. А потому я действовала на рефлексах
тела Сабины. То есть сжалась и даже руками прикрылась.

— Это…что сейчас такое было? — вкрадчиво прошептал муж. — Вы… вы решили, что я
вас ударю?!

На самом деле нет, в мыслях подобного не было. Это явно привет из прошлого Сабины.
Примерно такая же реакция была на Анлунирона. Девочку, конечно, периодически
наказывали, но вот чтоб ее бил мужчина, то бишь советник, такого не было. Я и сама не
понимала, почему тело так реагирует. Может, это остаточное явление от уличной
жизни? Ну на уровне психики?

— Я жду ответа, леди Сабина.

Да вижу, что ждешь. Только ответить мне тебе нечего. Все равно не поймешь. Значит
переводим тему.

— Ваше высочество, а вы вообще помните о том, что я дитя ношу? Меня нельзя
запугивать, в противном случае, это отразится на здоровье ребенка.

— Я никогда не бил женщин, леди. И впредь не собираюсь поступать подобным образом.

— Зато вы можете угрожать казнью. Но я не об этом. Я о том, что вы устроили мне


марафон переживаний. Демонстрация своего цветника, затем забег в ваши личные
покои. Вы точно помните, что с леди в положении так себя не ведут?

Нашла кого отчитывать! Как-то легко я забываю о том, что передо мной вообще-то
реальный, а не вымышленный монарх. Земные привычки так легко не выветриваются, и
неважно, что тело не мое, впрочем, уже мое. Но если быть честной, то даже на Земле, я
наверняка вела бы себя также с британской королевой. Потому что воспитана иначе.
Совершенно иначе.

— На этот раз я прощаю вас, леди Сабина, — холодно отчеканил муж. — Постарайтесь не
забывать о том, кому и что вы говорите.

Смотрите-ка, какие мы обидчивые. Прощает он меня, а надо ли мне это прощение? Мне
бы выжить, и родить здорового ребёнка. А остальное…хоть бурьян-травой порасти!
— А вы нашли тех, кто отдал приказ утопить меня в купальне?

— Леди Сабина!

— А тех, кто кашу травками, вызывающими отторжение дитя из чрева, приготовил?

— Миледи, вам не о чем беспокоиться. — Вплотную встав ко мне, хмуро известил принц.
— Вы оскорбляете меня своим недоверием. Считаете, ваш муж настолько несостоятелен,
что не может обеспечить защиту свой жене?

Надо же, жене… Как высокопарно. Тьфу.

Что-то зачастил он меня так называть. Пытается привыкнуть что ли?

— Ваше высочество, как вас могут оскорблять такие невинные вопросы. — Я пожала
плечами и попыталась от него отползти. Чего это он чуть ли не вжимается в меня? — Я
всего лишь хочу знать: миновала ли опасность и есть ли те, с кем мне лучшего всего не
пересекаться.

Я вздохнула и устало посмотрела на мужчину. Понимаю, что и ему, наверняка, несладко


приходится. Но мера-то быть должна. А то стоит, чуть ли не мускулами играет. Нашел
кого впечатлять.

— Я не сомневаюсь, однако считаю, что обязана знать все, что касается моей, а также
жизни ребенка.

— Все, что вам нужно знать, это то, что вы под защитой своего мужа. Не стоит забивать
свою хорошенькую головку не нужными вещами. Вы сами говорили, переживать в вашем
положении не стоит. Вот и не будем начинать.

Очуметь просто! Стрелочник! Интересно, он случаем не стрелец? Хотя с таким


отношением, однозначно козел. Козерог то есть.

— Иными словами, вы не ответите на мои вопросы? — Оладушек, да чего он опять


придвинулся? Я даже дыхание его чувствую на виске. Еще чуть-чуть и мы точно упадем
на пуф.

— Вы же не отвечаете на мой.

О как! Не удалось увести его от прямо-таки животрепещущей темы: от чего Сабина


жмется, дергается и закрывается руками. Хотела бы я сама знать… Однозначно у бога
спрошу.

— Отодвинетесь, пожалуйста, — нахмурилась. — Иначе я сейчас упаду.

— А если я не хочу?

— Тогда мы упадем вместе, — пожала плечами. Зря, меня тут же обвили руки принца и
прижали к своему телу. Я поспешила добавить подробностей, чтобы он впечатлился
возможной ситуацией. — И когда сюда войдет Лурьес, он увидит задранные голые ноги
временной жены наследного высочества. Впрочем, меня и так видели голой
посторонние…

— Кто? — прорычал принц.

— Что значит кто? — Издевается что ли? — На брачном ритуале присутствовали пять
посторонних мужчин. И я там была без одежды. Вас, кстати, они тоже видели, гм, во
всей красе.

— Не видели. Они ничего не видели. На свидетелях были плотные маски без прорезей, а
также черные ленты. Поэтому ваши голые ноги никто, кроме меня не видел.

Удивительные дела, а как же они подтверждали наш союз, если ничего не видели?

— И слуг, — подсказала ему.

— Служанок, — поправил он меня. И надо же, провел пальцем по моим губам.


Я так удивилась, что рот раскрыла и уставилась в фиалковые глазищи, которые вдруг
оказались очень близко.

— Ваше… высочество, а вы себя хорошо чувствуете? — уворачиваясь от поцелуя,


спросила я.

Мало ли, а вдруг там любовницы или подлили чего, или надушились чем-то
возбуждающим. На самом деле вполне возможно. Потому что при нашей первой встрече
в саду, у него не было такой выраженной тяги к объятьям и поцелуям.

— Орте Сигуран настаивал, что нам необходима близость, леди Сабина. — С


придыханием заявил мужчина, чем шокировал меня.

Вообще-то, насколько я помню, контекст там был иной. Что в нашем случае
необязательно соблюдать правило: никакого интима с беременной женой. Мол, даже
полезно будет.

И либо мне недофей все неправильно пересказал, либо муж перевирает. И все же, с чего
его так клинануло? Ох и неспроста. Что-то не верю я в крышесносную, молниеносную
химию. Явно чем-то надышался, иначе бы раньше уволок меня целоваться, еще под
скирхе.

— Я, конечно же, не буду спорить с орте Сигураном, — в очередной раз увернувшись от


губ принца, произнесла я. — Но, вы меня простите, сексом сыт не будешь. Я кушать
хочу, покормите меня, пожалуйста.

И тут мой желудок выдал такую руладу, что проигнорировать ее, высочество не смог.

Сам отстранился, прищурился, волосы свои взъерошил и окончательно меня добил:

— А после вы обещаете мне жаркую…

Его речь перебил стук в дверь. Но и недосказанное я хорошо поняла. И полная картинка
никак не складывалась. Интуиция буквально вопила о том, что принц, если бы
действительно желал секса, то не притащил бы меня в свой кабинет, сразу бы повел в
спальню. И поведение его так резко изменилось. Нет уж, интиму точно не бывать! А то
еще потом решит, что это я его околдовала или еще чего…

Лурьес под пристальным взглядом высочества вкатил столик с ужином и направился к


одному из пуфов. Принц был напряжен сверх всякой меры, молодой мужчины невольно
сглатывал, но расторопно снимал крышки с блюд, раскладывал приборы и салфетки.

Я же лихорадочно соображала, что мне сделать, чтобы помочь мужу. Идея еще не
успела оформиться, когда я шагнула к Лурьесу и быстро шепнула:

— Вызовите орте Сигурана.

А в следующий момент между мной и парнем встал принц. Судя по расширившимся


зрачкам второго, такого поведения у принца раньше не бывало.

— Вон, — коротко скомандовал он и Лурьеса вымело из кабинета.

Мамочки, надеюсь парнишка вызовет доктора. В противном случае, нам всем будет
очень весело.

— Присаживайтесь, — скомандовал муж и я не посмела ослушаться.

Я не знаю, пугал ли меня такой принц, но одно могла сказать с уверенностью, он не


забудет случившегося и вряд ли простит мне того, что я была непосредственным
очевидцем его неадекватности. Никто не любит свидетелей в моменты своей слабости…

А еще я подметила лихорадочный блеск во взгляде, покрасневшую кожу, капельки пота


на лбу, хотя в комнате не было душно. Я все больше уверялась в том, что принца чем-то
опоили. Ну или заставили вдохнуть какую-то гадость.

Только вот на что они рассчитывали? Что мужчина не выдержит и устроит порно оргию
прямо там в беседке? Или он должен был схватить кого-то одного и на глазах остальных
отлюбить от всей души? Или кто-то знал, что принц потащит меня прочь? И жалеть ни
моего тела, ни психику не станет?

Пока я размышляла, принц сам нарезал мне мясо и даже продегустировал. При этом
выждал с минуту после того, как съел кусочек, а затем уверенно протянул вилку мне.

— Милая, ты же хотела кушать. Я утолю твой голод, а ты мой…

Однозначно мне труба. В смысле планам труба. Муж же после своих вывертов откажется
меня видеть.

«Бог, поторопи Сигурана!» — мысленно возопила я, снимая с вилки протянутый кусок.

Узнаю, кто мне так удружил — повыдергиваю космы.

— Сабрина, он будет здесь не раньше, чем через полчаса. — Недофей обнаружился за


спиной мужа и тот его не чувствовал и не слышал.

Я в первое мгновение опешила от шепота бога, но потом сумела взять себя в руки и
мысленно спросить почему орте Сигуран так долго будет идти.

— Потому что он немолод, потому что королевское крыло далеко от сада, — трагично
поведал бог, — ты держись, Сабрина. В крайнем случае, может ты ему руками, или ну
там ртом поможешь. Я знаю, видел в твоей памяти, ты с мужем очень раскрепощенной
была…

Кусок мяса застрял в горле. Я натурально поперхнулась и закашлялась. Принц


засуетился и кажется не на шутку испугался, а главное быстро подал мне фужер с
соком. Кстати, о соке, я была права и вкусы с Сабиной у нас таки не совпадали. Но
сейчас эта мега кислятина пришлась ко двору.

— Не нужно так торопиться, — вдруг попросил муж, — не стоит расценивать мое


желание приказом. Кушай спокойно.

Спокойно кушать я буду полчаса, а то и дольше, смотря через сколько появится орте
Сигуран. Да думаю, это вряд ли понравится высочеству.

Но выводы я сделать успела. Принца накрывало волнами. То есть проблески разума


присутствуют, а потом хлоп и он опять весь горит и в нетерпении продолжить то, чем мы
занимались вчера. Надо бы периодичность выяснить. Может удастся славировать на
этом.

— Простите, — я же должна была хоть что-то сказать, — мясо восхитительно, а я очень


голодная.

— Не торопитесь, — вновь напомнил муж.

— А вы? — между прочим, второе блюдо стояло тут же… — Не хотите ужинать?

— На данный момент я хочу другого, — хмуро выдохнул принц. — Поэтому, поем позже.

Перемены в поведении высочества случились резко: только что вроде говорил с


расстановкой, хмурился, плавно двигал руками, а сейчас его опять колбасит, и он так
выжидательно уставился на мои губы, что я рискую поперхнуться вторично.

— Или вы тоже уже не хотите?

Он даже не понял, что сам себе противоречит. Как будто только что не со мной
разговаривал и это не я сообщила, что очень голодна.

Вместо ответа молча сунула еще один кусок в рот и медленно начала жевать. Я
действительно не знала, что можно сделать. Поддаваться его возбужденному состоянию
точно не вариант. Потому что сейчас даже не цветочки, так листики, а когда начнутся
ягодки, боюсь, от разума мужа не останется и следа, а вот всепоглощающее чувство
пустоты и требование насыщения, заполнения этой пустоты, да… Видела я на Земле, что
творят девушки и парни под различными веществами. Там ни то, что стыда и совести
нет, там чувство самосохранения напрочь отсутствует. А тут мир вообще другой,
магический.

Но даже если бы на Земле были, я, например, без понятия, чем можно сбить действие
веществ типа виагры. Насколько мне известно только одним способом — удовлетворить
потребность.

А потому я чувствовала себя, как муха в паутине перед толстым пауком. То есть он в
любом случае съест, но для начала истреплет все нервы и основательно проголодается.

— Что делать? — все также мысленно обратилась к богу. — У тебя хоть какие-то идеи
есть? Как отвлечь принца?

— Кроме той, что я уже озвучил — ни одной. Боюсь, что тебе все же придется…
потерпеть такое внимание мужа.

— Я-то может т и потерплю, а есть гарантия, что он меня не покалечит и не навредит


ребенку?

— Детям, — машинально поправил бог и осекся, — то есть дитяте, дитю…

— Каким детям, — если бы у меня сейчас была возможность прошипеть, то я бы так и


сделала. Но конспирация наше все, а потому только мысленный возмущенный вопль. —
У меня что, внутри близнецы?!

— Двойняшки, — вздохнул бог, — но ты должна молчать об этом.

— Поясни, пожалуйста, — как же мне сейчас речи не хватает! Я б покричала, да сильно.

Неужели поэтому орте Сигуран решил мне помогать?

Это мысль стрелой промчалась в сознании. А сколько двойняшек уже было? Судя по
всему, я стану первой матерью сразу двух детей от принца. Черт побери!

Вот почему Сигуран ставку сделал и решился в отрытую помогать мне и выказывать
симпатии. Они тут, видимо, все уже отчаялись. А тут Сабина, нестандартная с двумя
детьми сразу. И вот вопрос, другой врач, который осматривал Сабину раньше, он тоже
понял, что у нее двойня или там еще не видно было?

К сожалению, бог мне не успел ответить, потому что принцу надоело ждать, пока я
возьму очередной кусочек, он наколол мясо на свою вилку и нетерпеливо сунул мне в
рот.

— Мне, несомненно, нравится то, как вы едите, леди Сабина, очень сексуально, но
боюсь, если так и дальше продолжится, я не дам вам закончить.

Дышал муж прерывисто и слова буквально выдавливал из себя. Самое интересное


несмотря на то, что сейчас как раз-таки он был очень сексуальным, желания у меня не
вызывал.

А ведь его облик привлекал внимание: раскрасневшиеся губы, капелька пота по виску,
волосы эти растрепанные и сумасшедшего цвета глаза, гладкая кожа под расстёгнутой
рубашкой…

Ой все, Сабрина, сейчас договоришься и досмотришься!

Так стоп! А когда он успел рубашку расстегнуть?!

Невольно прикрыла глаза и заставила себя успокоиться. Когда рядом красивый


мужчина, это эстетически приятно, а если твое тело помнит, каким ласковым он еще
может быть, то… дышать, Сабрина, дышать!

Ему сейчас помощь нужна, а не очередная клуша со своим взбесившимся либидо. Мне
бы точно не хотелось, чтобы кто-то воспользовался моей слабостью.

Мне искренне стало жаль мужчину. Видно же, что по нему неведомая ерунда бьет очень
сильно, хотя он старается сдерживаться. И даже мыслить пытается связно. Пусть и в
мутном от желания взгляде, да плещется там и изумление, и попытки понять то, что с
ним происходит. Просто его тело действует на рефлексах, давно сдерживаемых, кстати.
Может потому так мощно все отразилось, что он год нормальных отношений не имел. На
психику как его воздержание, так и сама процедура должны была ударить, потому так
легко тормоза снесло. Вообще, если взять статистику, то земные препараты в первую
очередь воздействуют на психику, а уж от того, что творится в голове конкретного
индивида, употребившего чудо таблетку или еще чего подобное, зависит то, что этот
индивид будет творить: устроит ли оргии сексуального характера или пойдет крушить
все подряд.

— Мой лорд, выпейте сока, — как минимум горло промочить ему точно стоит, а тут сок
этот кислый, может даст ему отдышаться.

Смело протягиваю свой же бокал, и выдыхаю, когда принц жадно присасывается к нему.
Бедный. И жажда замучила, и в голове небось, бедлам.

— Я больше не могу, — хрипло произнес вроде бы более-менее адекватный муж, а в


следующее мгновение тарелки полетели на пол, вместе со столиком.

Я бы может и посмеялась, сравнивая его прыжок с грацией тигра, льва или еще какого
представителя семейства хищных кошек, но…

Мне было не до смеха и не до сравнений. Я испугалась, по-настоящему испугалась. Так


стремительно было преодолено расстояние, так быстро случились изменения в
поведении принца… Слишком жадно сгребли меня его руки. Какая там романтика?! Тут
бы отбиться и уйти, желательно на своих двоих.

Я заозиралась, пытаясь найти что-нибудь тяжелое, чтобы отключить сознание у одного


безумного мужчины, но не находила. Впрочем, даже если бы и нашла, выбраться из-под
принца, вряд ли бы получилось. Он навалился всем телом и отпускать явно не собирался.

— Ваше высочество! — громкий крик за дверью. — Ваше высочество!

— Вон!

Глава 11

Но визитер не желал сдаваться и дверь была отворена настежь.

— Лурьес, что вы себе позволяете?! — взревел муженек, продолжая воевать с застежкой


на моем платье. Понятное дело та не поддавалась, а вот ткань даже очень. Треск
рвущегося шелка наконец привел меня в чувство. Я перестала бояться.

— Ваше высочество, там ваша дочь…ее высочество, она…

Бедный Лурьес, ошарашенный увиденным в кабинете, не знал куда прятать взгляд. Но


интуиция мне подсказывала, что он без высочества отсюда не выйдет.

— Так и есть, ему Сигуран приказал вмешаться в ваше уединение. Парень рискует и
сильно. — Бог, который и не собирался выметаться из кабинета, бесцеремонно влез в
мои мысли. — Я хотел усыпить принца, Сабрина, но у меня не вышло, прости. Я не
понимаю почему, время-то остановить я смог, когда вы общались в прошлый раз…

— Которая из высочеств, Лурьес? — прошипел принц, наконец убирая свои руки от


платья, — у меня десять дочерей. Что именно случилось? И смотри мне, если это
очередная выходка их матерей…

— Нет-нет, не выходка, — поспешно выдохнул, скорее всего, камердинер, — леди


Аленсия выпала из окна.

— Что?! — разом взревели мы с мужем и подскочили с софы.

И только я одна услышала уверенное, сказанное богом:

— Он лжет, успокойся Сабрина. Дети — это единственный способ отвлечь его высочество
в таком состоянии от тебя. У орте Сигурана не было иного выхода.

Я перевела дух и прикрыла глаза. Будем надеяться, что этому мальчишке,


выступающему в роли гонца, не сильно попадет за его слова.

Пока я застыла истуканом, муженек набрав запредельную скорость, скрылся за порогом.


Лихо он, однако!

— Леди Сабина, не нужно беспокоиться, с ее высочеством Аленсией все хорошо. —


Лурьес, в отличие от принца никуда не спешил, но озадачило меня не это. Мальчишка
стягивал с себя рубашку, а сам зажмурился. Я сглотнула. — Пожалуйста, прикройтесь.
Вы извините, у меня другого ничего нет.

Божечки, он обо мне беспокоится. А собственно, что не так с моим платьем?

Я опустила голову и мысленно выругалась. Мысленно, потому что репутация — наше


все, а леди не пристало знать такие заковыристые словечки.

Ну что ж, платье можно смело назвать тряпкой. Мальчишка продолжал протягивать


рубашку, при этом он все также держал веки закрытыми. Хороший паренек.

Я быстро забрала подношение и натянула на себя чужую рубашку, только после этого
Лурьес облегчённо выдохнул и открыл глаза.

— Леди Сабина, орте Сигуран подойдёт после того, как поможет его высочеству. Прошу
прощения, но пока вам лучше не уходить. Боюсь, действие фальенса могло отразиться и
на вас. И простите, что я сразу не понял, что вам нужна помощь.

Краснели у мальчика не только щеки, но и уши.

Я же выпала из беседы, потому что память Сабины решила активизироваться и выдала


мне целую лекцию на тему загадочного фальенса.

Если вкратце, то им оказалась смесь травки с удивительным названием фальо и магии,


которая оказывает не только возбуждающий и приворотный характер, но еще заставляет
объект привязываться к тому, на кого произошла реакция.

То есть после приема оной смеси в сухом виде, первую кого увидит подопытный кролик,
ждет увлекательное эротическое приключение на пару суток, а после постоянное
внимание данного кролика. Учитывая, что реакция произошла на меня, то радоваться
нечему. Небось однозначно решит, что это я ему сыпанула волшебного порошка,
который он вдохнул, причем явно в убойной дозе.

— Может, вам принести чего-нибудь? — видимо, устав ждать от меня хоть какой-то
реакции, спросил Лурьес.

— Спасибо, не нужно. Я подожду орте Сигурана и надеюсь, что вас не накажут за ложь.

— Его высочество милостив, — тихо ответили мне, — и он обязательно поймет, что у нас
не было другого выхода. К сожалению, фальенс не та вещь, которую легко подавить,
особенно, если организм ослаблен ритуалом.

Слуга высочества вымученно улыбнулся и скрылся за дверью. Все-таки оставаться


наедине с временной женой он не рискнул. Хотя я больше, чем уверена, что парень не
убежал далеко, небось остался караулить поблизости. Будет дожидаться орте Сигурана.

Вздохнув, вернулась на софу. Все-таки от художеств принца пострадало не только мое


платье. Было жалко испачканные стены, куда улетел графин с соком, а еще столик с
едой…

Нет, я неисправима! И почему меня так сильно тянет покушать, когда я нервничаю?

— Бог, — тихо позвала я.

— Лучше мысленно, — среагировал недофея и показался мне на глаза.

Интересно, а где он все это время прятался? Вроде бы все время был в поле моего
зрения.

— Я правильно поняла, что это диверсия против меня? Все же знали, что я по приказу
высочества последней приду в беседку. Но чего они добивались?

— Явно не того, что принц сразу потащит тебя прочь из сада. — Крылышки бога дважды
рассекли воздух, а затем сложились, сам же он внаглую уселся мне на колени. — Судя
по всему, планировалось прилюдное обвинение в запретной магии. Там ведь
присутствовали Анлунирон и Сигуран. В общем… казни, Сабрина, они хотели твоей
казни.

— Что прям все и разом? Странно получается и глупо, — я все-таки не удержалась и


потрогала крылышко бога, очень осторожно потрогала. От моего прикосновения оно не
рассыпалось и не исчезло. Ощущение было такое, что я трогаю крылья бабочки, только
прочнее раз так в двадцать. — Никто бы меня не казнил прямо сразу и в саду. Я же
ребенка ношу. Как минимум бы дождались родов…

— Тут спорный момент, Сабрина. Если бы принц приказал, то да, дождались бы родов.
Но, при свидетелях такого ранга, как орте Сигуран и орте Анлунирон, боюсь, приговор
бы вынесен быстро, и также быстро исполнен. К тому времени, вряд ли бы его
высочество успел вмешаться. Вам повезло, что вы ушли от источника заразы. Кстати, ты
ошиблась, распыляли пыльцу фальенса все любовницы, но только лишь три осознанно…

— То есть остальных использовали в темную? Им что, одинаковые духи выдали? Да и как


можно не заметить, что ты намазалась дрянью?

— Наряды, украшения… Много ли нужно? — бог подпер ладонью щеку и протяжно


вздохнул. — Я знал, что тебе нелегко придется, но не полагал, что они решат избавиться
от конкурентки после неудачного покушения. То есть, предполагал, что будет еще
попытка, но позже, когда ты родишь.

— Вот тут-то ты и промахнулся. Намного проще избавиться от тех, кого еще нет и пока я
не заняла статус матери ребенка принца. Он явно выше всяких там любовниц и
временных жен.

— Не совсем так. Скорее, отношение принца мягче к тем, кто выносил его дитя. Пусть
даже это дитя больное…

— Кстати, — я вдруг вспомнила оговорку бога, — почему ты сразу не сказал, что меня
ждет двойное счастье?

— Потому что ты еще не умеешь скрывать свои мысли, а орте не вмешиваются в


сознание, боясь навредить ребенку, а Сигуран не желает даже косвенно навредить твоим
детям.

— Ничего не поняла. То есть другие маги не лезут ко мне в голову, потому что боятся
прервать беременность. Орте Сигуран понимает, что мне нужна защита, и возможно, он
мне бы помог, однако, вместо одного, я ношу двоих детей, и потому он рисковать не
хочет. Так что ли?

— В целом да, только есть еще маги, которые не на стороне принца, правда, пока у них
не было возможности залезть к тебе в голову, но…

— Рано или поздно, так или иначе.

— А попросить принца поставить защиту от чтения моих мыслей другими индивидами?

— Будет слишком подозрительно. Особенно, если ты попросишь это сделать сейчас,


после произошедшего. Извини, Сабрина, но ты останешься в числе подозреваемых.
Только ты одна не имела пыльцы, и только на тебя среагировал его высочество. И нет, я
не издеваюсь.

— Хочешь сказать, что его высочество отринет доводы рассудка, и все равно станет меня
винить? А где бы такую гадость я смогла взять? Мало того, я ни с кем не общаюсь в этом
дворце! И чтобы подговорить слуг, занимавшихся туалетом любовниц, надо иметь связи
и деньги. У меня их нет!
— Успокойся. Я и говорю, если ты попросишь защиту, то станешь подозреваемой…

— Идиотизм, — вынужденно констатировала я. — Ничего, очнется муженек, побеседуем.


Авось я сумею пробиться через дебри его извилистых мыслей.

Вот зря недофей считал, что орте Сигуран долго будет добираться до кабинета принца.
Судя по всему, он не просто бежал, он летел! Потому что на пороге он появился
маленьким смерчем. Я серьезно, сначала появилась его зеленая хламида, а только потом
стали проступать очертания самого дедушки.

— Как вы? Леди Сабина, — первом делом спросил он и кинулся ко мне.

На его лбу выступила испарина, а сам мужчина раскраснелся. Я не на шутку испугалась


за дедочка.

— Вы…

— В полном порядке, — поспешила заверить, — присядьте, отдышитесь.

Отказываться орте Сигуран не стал и вразвалочку шагнул к софе, грузно опустился на


нее и утер лоб. Все-таки возраст есть возраст, и неважно крутой ты маг или
обыкновенный человек.

— Стар я для таких манипуляций, — спустя пару минут, произнес он. — Мгновенное
перемещение без телепортов отбирает очень много энергии, но я боялся, что опоздаю.

— Ничего непоправимого не случилось. Лурьес вовремя прервал, гм, наше общение с


мужем.

Я продолжала тревожно взирать на местного доктора. А что, если его сейчас приступ
сердечный хватит, мне еще и его болезнь припишут? Впрочем, об этом я думала в
последнюю очередь, я действительно за него переживала. Вон как торопился, спешил на
помощь.

— Позвольте я посмотрю… — протянул ко мне сморщенную ручку дедок и я не стала


отказываться от диагностики зелёненьким светом.

Пусть уже успокоится и убедится, что мы с малышами чувствуем себя хорошо.

Магические манипуляции с моим запястьем не заняли много времени. Пять минут и


орте Сигуран облегченно выдыхает, да так, что его борода, словно ветром подхваченная
развевается в воздухе. Правда, это длилось пару секунд, но я смешка не сдержала. Такой
себе белый бело-серый флажок.

— Я покинул беседку практически сразу, орте Анлунирон тоже почувствовал пыльцу,


все, кто там был на данный момент изолированы до выяснения всех обстоятельств.

Мне оставалось только восхититься чутье магов. Надо же, они сообразили, но тогда
почему не остановили нас с принцем?

Видимо, у меня этот вопрос большими буквами на лбу выскочил, раз орте Сигуран
принялся извиниться и скороговоркой объяснять, что мы слишком стремительно ушли, а
сразу он не рискнул использовать мгновенное перемещение. Только когда услышал зов
личного секретаря его высочества.

Я тут же устыдилась. А заодно запомнила статус мальчика. Надо же, такой молоденький,
а уже личный секретарь. Мне казалось, такую должность должен занимать кто-то
опытнее и постарше.

— Спасибо, — я ухватилась за кисть старика, — огромное спасибо, что помогаете мне.

— Это мой долг, миледи. — Старичок улыбнулся. Правда смотрелось это забавно, его
борода опять флагом себя возомнила, при этом ее кончик коснулся моего подбородка. —
Простите, я когда волнуюсь, это отражается на моей одежде и волосах.

Интересно, а не поэтому ли он лысый? Представляю, если его шевелюра своей жизнью


жила в моменты сильного волнения, этакий медуз-горгон.
Пока я об этом размышляла, лицо орте застыло. Взгляд стал пустым, стеклянным таким.
Я даже рукой перед его лицом провела — ноль реакции! Но испугаться не успела.

— Служанки принесут новое платье, и я провожу вас в ваши покои. — Отмер старичок.

— А что с его высочеством?

— Противоядие получил, сейчас принц погружен в оздоровительный сон. У него сильный


иммунитет, утром и следа от фальенса не останется.

— Надеюсь ни вам, ни Лурьесу не…

— О, не стоит об этом беспокоиться. Его высочество далеко не глуп. Он прекрасно


понимает, что у нас не оставалось выбора. Отрет Анлунирон предоставит полный отчет.
Вам ли не знать, что ваш родственник лучший ищейка Ялмеза.

«Кто?!»

— А вот и служанки, я выйду, миледи, постарайтесь не волноваться, с его высочеством


все будет хорошо.

Спустя полчаса я уже находилась в своих покоях. Отре Сигуран организовал мне новый
ужин и даже составил за ним компанию. Жаль только у меня не получилось вызвать его
на откровенный разговор, мы постоянно были не одни. Слуги не покидали мини
столовую ни на секунду.

Я пыталась понять, почему память Сабины ни черта не выдает мне о том, кто такие
ищейки. Мне казалось это странным. Если уж она родственница лучшего в своей
профессии человека, то почему ничего об этом не знает? Или же моя память была
выборочна? Ладно, бог с ним с Анлунироном, почему память Сабины вообще ничего не
выдает на слово «ищейка» кроме собак охотничьей породы? У нас, кстати, такие тоже
есть.

Варианты такой ситуации у меня были. Первое, это Сабина действительно и не


подозревала о том, что ищейками могут быть не только собаки, что, если честно,
маловероятно. И второе, кто-то специально стер ее память, точнее выдал мне то, что
посчитал нужным. И я знаю лишь одного этого «кто-то» — недофея.

Понятное дело, что после безуспешных попыток разговорить орте Сигурана, который
явно выглядел не самым лучшим образом, я сдалась и сжалилась над ним, заявив, что
кушанья были потрясающие, но теперь мне требуется отдохнуть. Только убедившись, что
я действительно собираюсь полежать, дедочек покинул меня.

Я пережила очередное переодевание, на этот раз в домашнее платье, а не в парадно-


выходное, и отослала служанок. И конечно же, позвала бога. Кто бы сомневался, что он
не откликнулся?

Я уже заметила, что как только назревают щекотливые вопросы, недофея предпочитает
сделать вид, что его нет и никогда не было.

Учитывая то, что выбора у меня не оставалось, то приходилось мысленно нелицеприятно


отзываться о том, кто явно ведет двойную игру.

Я вздохнула и легла на кровать. Полежать и правда не мешало. А заодно подумать о том,


что мы имеем.

Итак, я умерла на Земле и заняла место девочки, которую убили. Причем ее бедную
точно чем-то одурманили, раз она сама сиганула в бассейн купальни и не пыталась
барахтаться. Служанки были ни причем. Разве только не уследили за своей миледи.

Если в первое мгновение, оказавшись в этом мире, я подумала, что меня топили, то
сейчас, припомнив все ощущения, а заодно последний день Сабины в этом мире, могу
точно сказать, что девочка сама ушла под воду. А вот потом, ее шею что-то давило, как
будто невидимую веревку с камнем привязали.
Но вот странность, ее последний день не отличался ничем примечательным. Она, словно
сыч, сидела в своей спальне и не казала носа из нее. Даже не поела толком. Девочка
сильно переживала и волновалась. Точно, ее же целитель смотрел! А значит Сабина
гадала, что именно он увидел в ней, не беременна ли она, а если и да то, как отреагирует
принц. И вот еще что… ребенка она не хотела!

Эта мысль пронзила мое сознание и троекратно вспыхнуло ненавистью тело.

Та-ак, Сабрина. А ну-ка дыши! Это не твои эмоции! Это остатки от Сабины.

Стоп! Бог сказал, что Сабину две недели убить пытались до того случая с купальней. Но
не сказал мне, а знала ли Сабина о том, что понесла!

И с чего вдруг наша девочка не хотела ребенка? Нет, ну от нелюбимого мужчины, детей
конечно же не очень хочется, но если случилось, то в чем вина ребенка? А если учесть,
что она прекрасно знала, с какой радости становится еще одной временной женой. У нее
точно имелось время, чтобы подготовиться и морально, и физически…

Что-то не складывался пазл. Вот выходит, что ребенка она не хотела, в купальню пошла
сама, слуги ее не топили, но ощущения камня на шее я прекрасно чувствовала, значит,
вмешательство все-таки было. И топиться Сабина не желала, даже учитывая то, что
беременна. Причем не факт, что она о последнем знала, моя память не выдает сведения
на этот счет!

Голова просто кругом! Мне не хватало информации. А пытаясь копаться в доставшейся


от прежней хозяйки памяти, голова буквально разрывалась болью. Однозначно я имею
не полную картину, и богу это зачем-то необходимо. Но зачем?

Пока мне не в чем его упрекнуть, он спас мою душу, дал шанс начать жизнь заново,
пусть и не на Земле, зато в здоровом молодом теле, и неважно, что оно уже беременно,
дети однозначно мои, раз теперь тело мое. Недофея помогает мне по мере своих сил,
хотя, несомненно, может ограниченно вмешиваться в дела мира… И это тоже напрягает!

А еще мне не давало покоя следующее: положение Анлунирона!

Какой бы бедной родственницей не была Сабина, она единственная наследница своего


дяди. Других родственников попросту нет. Забитой и смущенной она могла быть только
рядом с опекуном, а вот как она вела себя со слугами и другими женщинами высшего
света?

В ее жизни явно были светские приемы, и во дворце она точно до замужества бывала. Не
могло быть иначе, не в их же родовом поместье принц ее видел. И пусть даже его
высочество связывает дружба с Анлунироном, и он мог заглядывать к нему на огонек
инкогнито, но…

Девушки выходят в свет в пятнадцать лет! Это не моя мысль, это память Сабины! То есть
благородные девушки Ялмеза с пятнадцати лет разъезжают по балам! Показывают товар
лицом, так сказать. Правда, при этом помолвку могут заключать, а вот сам брак только с
восемнадцати лет, то есть с совершеннолетия невесты.

Значит… а это значит, что у Сабины были друзья во дворце! И знакомые, и враги… и
цели она свои точно преследовала! Любовь к Анлунирону может и была, но он ее унизил!
А ничего страшнее обиженной женщины нет. А если она еще максималистка и юна… Да
и повидала за свои детские годы немало, то ее месть точно должна носить изощренный
характер. При условии, что она вообще собиралась мстить.

— Бог! — я не выдержала и заорала. — Мне нужна вся память Сабины, даже если она
дура и куда-то влезла по своей воле!

И лишь тишина мне в ответ. Нет уж, так не пойдет!

— Недофея! Мне нужна вся память, а я уже поняла, что ты многое стер из нее! Но
посуди сам, как я определю тех, кто враг лично мне, а кто все-таки нет и вообще
мимокрокодил? Да и прежние привязанности у Сабины имелись, а сейчас их нет… Это
подозрительно!
Я не любила, когда меня держали за идиотку. Случай с мужем не в счет, у всех бывают
ошибки. Да и тому, кого любишь, прощаешь практически все и закрываешь глаза на
странное поведение. Но здесь ситуация иная! То есть как я начинаю задавать неудобные
вопросы, местный бог глохнет на оба уха. Когда ему хочется посмеяться, он
подглядывает без стеснения. Вот уж кто настоящий вуайерист и извращенец!

Я распалялась все больше. Ну неужели он не понимает, что информация, которой


владела девчонка, даже если она там страшная и Сабина вообще по локоть в крови —
необходима? Я из другого мира, реалий не знаю, спасибо орте Сигурану, который
заявил, что я память потеряла…

А не поэтому ли ко мне не лезут те, кто мог быть сообщниками Сабины? Я же по


официальной версии память утратила, но временно… А служанки, которые меня
обслуживают, видят, что миледи ведет себя и с ними, и с окружающими, мягко говоря,
нетипично. Следовательно, все еще впереди.

Я содрогнулась от перспектив. Мало того, что жен принца травят, как крыс, так мне еще
достанутся разборки малолетней пигалицы, которая явно куда-то влезла. Я вновь
попыталась дозваться невольного помощника, однако тот не пожелал меня услышать.
Мне даже издевка почудилась в этой тишине.

Отомщу, вот как есть отомщу. Имя он себе хочет, ялмезцам память о себе вернуть. А вот
шиш ему!

Разве много нужно женщине, у которой был трудный день и постоянные стрессовые
ситуации для того, чтобы накрутить себя настолько, что чуть ли не пар из ушей шел? Я
кидала в стены подушки и пыталась успокоиться. Если честно, не выходило.

Я пыталась мысленно выстроить теорию. Каким образом Сабина могла бы отомстить


Анлунирону? Особенно, если учесть, что род ее богатый и в средствах, у нее стеснения
точно не должно было быть. Убить его вряд ли, она единственная наследница, и станет
главной подозреваемой. Влюбить в себя принца? А не могло ли так быть, что это
сообщники Сабины использовали пыльцу? Убив при этом десять зайцев разом? То есть
наказание получат все любовницы, вне зависимости от того, сознательно или нет
участвовали в сговоре с зачинщиками акции: «Только сегодня и сейчас, приворожи
принца и получи гарантированный приз»! Правда, сам приз отчетливо ассоциируется с
рукоприкладством, причем руки прикладывать, да и не только их, будут до самой смерти
той самой единственной осчастливленной.

Могло ли использование пыльцы, если допустить, что Сабина все-таки причастна, быть
диверсией? То есть способом, чтобы девушка вспомнила, чего хотела, с кем хотела и как
этого добивалась?

Черт, я скоро чокнусь с этими мыслями!

Фея недоделанная, где же ты и почему прячешься? Не выдержав, я встала с постели и


тут меня посетила страшная мысль. Нет, не так, очень страшная мысль! А дети-то у меня
точно от мужа?! Не могла ли эта девочка дойти до ручки и ради зачатия пойти на
измену?

Но… она ведь не хотела детей. Тело точно это знает! Или не хотела именно от принца?
Ведь все рождаются больными и умирают… Вот ни за что не поверю, что никто раньше
не догадался до такого — родить от кого-то из родственников его высочества. А что мы
имеем по живым родственникам мужа?

Мать мертва, отец мертв, есть троюродные кузины и… Все что ли? Нет, есть кто-то еще…
Но голова буквально взрывается болью, не давая сосредоточиться на этот моменте.

Твою ж за ногу! Это что же, я на верном пути?!

Но тогда почему пигалица ревела после близости с принцем?! Если она действительно
расчетливо пошла на подлог. Ей не реветь надо было, ей преданно в глаза принцу
заглядывать стоило. Изображая вселенскую любовь. Или это такой ход конем был?

И кто же тогда отец моих детей?! Точно ли его высочество? И у кого спросить, если бог
не хочет отзываться? Интересно, если я осторожно у орте Сигурана спрошу, могут ли
они отличить близкородственную связь плода с отцом и стопроцентное родство, меня
сразу в тюрьму бросят или станут молчать и подыгрывать? Наверняка уже все устали от
того, что здоровых малышей у принца нет.

Кстати, Сабину ведь таким способом Анлунирон и нашел. Значит родство определить
могут, а вот насколько точно? Вот как анализ ДНК, где по итогу выдают процент
вероятности того, что именно этот мужчина отец, а эта женщина мать, а не бабушка или
еще какая вода на киселе.

Итак, Сабрина, соберись и попытайся пробить чужую память: изменяла ли временному


мужу Сабина или нет?

— Дети от его высочества! — оскорбленно заявили над ухом! — Это его дети!

— Надо же, явление Христа народу! — огрызнулась я. — То есть дети его, а измены?
Сабина занималась сексом с кем-то еще?

Глава 12

Ох и не понравилось мне поведение бога. Он явно пытался юлить.

— Я тебе главное сказал? — подбоченился он, — дети точно от его высочества.


Перестань думать гадости.

— Не уходи от ответа. Сабина изменяла принцу? — у меня под лопаткой засосало от


дурного предчувствия.

Вот только измен мне не хватало! Как и неизвестного любовника! Это же какой
компромат! Если бы это было возможно, у меня бы точно волосы дыбом на голове
встали.

Каюсь, мне стало страшно. Что может сделать рогатый принц? Правильно, казнить! И
поди докажи, что дети его. Это бог может вякнуть, что они от него, но самого бога,
кроме меня никто не видит и не слышит.

Вот ведь недофея гад! Влюби в себя принца, это такая малость! Ошизеть просто! Какой
дебил влюбится в дуру, зная о том, что она додумалась в его же доме осчастливить его
головным убором в виде двух костяных наростов!

И даже если какой-то проблеск чувств будет, неизвестный любовник вряд ли станет
сидеть тихо и объявится со своей сказкой о любви! И я не смогу откреститься! Даже тот
факт, что душа моя, а творила ерунду Сабина, не поможет!

А не потому ли меня проверяли?! С кем я там целовалась…

Писец, отнюдь не пушистый.

— Я тебя сейчас придушу, — пообещала я, мрачно глядя на бога, — вот сейчас поймаю, и
придушу!

— Один раз! — пискнул недофей и взлетел к потолку. — Один раз! И то, эээ… Не помнит
о том, было у него с Сабиной или все-таки нет!

— А этот «эээ» у нас кто?! И как это не помнит?!

— Брат, — прошептал бог, — младший брат принца.

Час от часу не легче!

Удивительно, но с признанием недофея «проснулась» память Сабины. Поток


информации о близком родственнике мужа и его роли в жизни Сабины заставил меня
покачнуться, и я опустилась на кровать. Дышать становилось тяжело, складывалось
впечатление, что мой мозг на краткое время превратился в стеллажи с множеством
папок, и эти самые папки сейчас грубо вырывали, вместе с ящиком, в котором они и
лежали. Было больно, напряженно, но необходимо.

Все это время, пока я терпела процесс познания, бог молчал и не вмешивался. Даже,
когда я начала анализировать полученную информацию молчал.

Держа ладонями виски, я тихо стонала.

Дура, ну какая же дура! Нет, хуже, во сто крат хуже! Ее же просто использовали! А она
поверила! Да кто такому в здравом уме может поверить?!

— Ты, тебя муж почти весь брак за нос водил. Ты не лучше.

— Помолчал бы ты, — охнула я. Мигрень нарастала. Интересная расплата за сведения!


— Я нас и не сравнивала.

Вообще, говорить мне сейчас совершенно не хотелось. А вот побиться головой о стенку
— вполне. Впрочем нет, не надо о голове… Уй, как болит!

— Уходи, — попросила я.

— Но…

— Я позову, когда буду готова к диалогу. Уходи, пожалуйста, мне нужно подумать.

— Хорошо, но, если что — я мигом!

Удивительно, то его не дозовёшься, то теперь он мигом примчится. Вот что значит


оказаться не просто в центре событий, а понимать весь механизм происходящих
действий. Хорошо, пусть не весь, но значительную его часть. А с уточнениями от
недофея, вся картина целиком встанет на свое место и тогда…

Я легла на подушки и попыталась найти такое положение, при котором голова перестала
бы отдавать саднящим гулом. Ничего-ничего, это скоро пройдет, в отличие от…

Итак, что мы имеем? Если выражаться народным устным творчеством русских людей —
то не имеем мы ничего. Ибо мысленно-то можно от души высказаться, а вслух леди не
пристало. И вообще никому не пристало знать такие художественные конструкции
нецензурного фольклора.

Сабину начали обрабатывать с момента первого выхода в свет. Именно тогда состоялось
ее знакомство с его младшим высочеством, который был торжественно прощен своим
братом. Ему позволили вернуться в столицу, откуда его прогнал еще собственный отец.
За какие такие заслуги? А вот тут слухи и только слухи.

По одной из версий — просто потому, что король так захотел, устав от постоянных
пьяных дебошей младшего, избалованного любовью покойной королевы, сыночка.
Впрочем, неудивительно, что он избалован был. Детей, которых называют поздними,
родители часто балуют и позволяют куда больше, чем тем детям, которых они родили в
молодости, а чаще по глупости.

По второй — за государственную измену.

По третьей — за то, что соблазнил фаворитку отца.

Все слухи носили подобный характер, а вот истину не знал никто. Даже Сабина, хотя
однажды, она попыталась заговорить на этот счет как с дядей, так и с самим принцем,
когда они подружились. Кстати, имя второго сына также держалось в секрете, на сами
понимаете какой случай. А учитывая, что после изгнания, его имя так и не было открыто
народу, то его возвращение приняли спокойно — если бы натворил чего очень худого, то
его сразу же лишили бы даже призрачного шанса когда-то стать королем.

Далее, Сабина спустя какое-то время осознала, что является даже очень выгодной
партией. Впрочем, она это знала с того самого момента, как уверилась, что ее приняли в
семью по-настоящему. Но поняла насколько завидная невеста лишь после третьего бала.
А еще, девочка была красивой несмотря на то, что являлась подростком. Ни угловатой,
ни поздней розой, ее было не назвать. Она расцвела быстро и дивно.

Вот сложив все, что она имела: внешность, заинтересованность в ней кавалеров, она и
решила сознаться в своих чувствах опекуну.
Собственно, что из этого вышло я уже знаю.

Я не скажу, что Сабина была идиоткой и не понимала, что больший процент ее


воздыхателей, зарились все-таки на приданное. Хотя были и те, кто был сражен ее
красотой и незаурядным умом. Не гений, конечно, но и не круглая дура. Наивная только
очень. Чересчур.

В-принципе, я вполне могла понять ее боль и унижение, когда Анлунирон жестко отбрил
ее первое, детское чувство, в основном замешанное на благодарности. Как и могла
понять то, что она пожелала его ревности.

Просто сдуру она выбрала самый идиотский из всех вариантов. Точнее кандидатов.

Девочка уже на тот момент вовсю пользовалась своим положением желанной гостьи на
вечерах и различных мероприятиях, и активно выезжала в свет. Общалась не только со
своими ровесницами. Мало того, Анлунирон молодец, не поскупился и девушку всегда
сопровождали не одна, а целых три дуэньи и пара охранников. То есть шикарная свита.

Казалось бы, чего удивительного в частых встречах Сабины и младшего принца? Они оба
приглашенные гости, им обоим выказывают почет. Нет ничего странного в том, что все
чаще они стали открывать балы своим танцем, а позже и вовсе прогуливались днем по
паркам на многолюдной аллее.

Все затаили дыхание, ожидая, что произойдет помолвка. Вот только… не срослось.
Точнее пропал младший принц. Если отринуть память Сабины, то можно смело
предположить, что с ухажером состоялся откровенный разговор, по итогу которого тот
сделал ноги. Либо Анлунирон, либо старший принц имел деликатную беседу с ним, не
имеет значения, только голые факты — матримониальных планов на Сабину у младшего
принца не было. Жениться он точно не собирался. А вот желание влюбить в себя
девушку имел.

Младшего принца отослали со двора, Сабина в тайне мечтала, что это ревность сыграла
свою роль и Анлунирон наконец понял какую совершил ошибку и дабы не иметь
конкурентов, устранил их. Но чем больше проходило дней, тем сильнее Сабина
понимала, что ни о какой любви со стороны дяди речи не идет.

И на какое-то время затаилась. Нет, она все также вольно вела себя на балах, правда,
при этом ничего лишнего ни себе, ни кавалерам не позволяла. До замужества ее
действительно никто не целовал. И, понятное дело, что и не трогал там, куда доступ
имеет только муж.

Проблема заключалось в ином. Я не могу знать каким образом младший принц прознал о
планах брата на Сабину, но именно они сыграли главную роль в том, что он обратил на
нее свое внимание.

По времени как раз и получалось, что пик его «ухаживаний» пришелся на размолвку
между Анлунироном и Сабиной. А так как муженек признался, что между ним и
дядюшкой Сабины имелся разговор на тему кто и чего достоин, то возможно, этот
разговор услышал кто-то посторонний.

Младшему принцу было необходимо, чтобы Сабина вышла замуж за его брата, но еще,
ему требовалась дурочка, которая пошла бы наперекор своему чувству, ослепленная
жаждой мести, а значит в легкую смогла согласиться на его план.

План простой — ребенок от него, но представленный всем, как ребенок наследного


принца. Пока я не могу понять зачем. Потому что, если исходить из логики, такой план
мог предложить сам наследный принц, чтобы получить уже здоровое потомство и взойти
на престол. Кажется, мне все-таки нежен бог для объяснений.

Именно поэтому два с половиной года младший принц передавал Сабине записочки, в
которых уверял, что остается ей самым преданным другом. При этом ссылался на
срочные дела по поручению дражайшего старшего брата, которые не позволяют ему
присутствовать в столице. Приручал ее, становясь жилеткой для слез, а заодно прививая
ей мысль, что сам он, ослеплен ее красотой, и если бы не воля старшего брата… То он бы
и горы свернул, и моря переплыл ради прекрасной улыбки Сабины, только вот жаль, что
сердце этой леди занято другим. А ведь все могло бы быть по-другому.

Вообще, по ушам он ей отлично ездил. Я весь ваш, но вам не нужен. Манипулировал,


вызывая чувства вины и жалости.

И ведь гад, однозначно знал, что Сабина станет очередной временной женой, иначе бы
не обратил на нее свой взор, а утешал в письме так, словно бы впервые об этом слышал.

Откуда такой вывод? Да с их встречи во дворце.

Если бы Сабина не была занята мыслями о том, что она отомстит всем: Анлунирону,
который ее отверг, наследному принцу, за которого замуж не хочется, она бы поняла,
что ее искусно водили за нос. Даже я, по тем обрывкам памяти, случайно услышанных
Сабиной разговоров, поняла, что младший принц уезжал всего на три месяца, затем
вернулся в столицу. Правда, резко перестал появляться на балах и увеселительных
мероприятиях.

После свадьбы Сабина продолжала тайные встречи с младшим принцем. Он приходил


всегда сам, прямо скажем, появлялся как чёрт из табакерки. Но их общение не носило
интимного характера. Ручколобызание, выслушивание слез и жалоб Сабины, растущее в
геометрической прогрессии желание отомстить всем. Младший принц умело подогревал
ее ярость и негодование, дожидаясь нужного момента, когда терпения у девочки и не
осталось совсем. А от жалости к себе ей хотелось выть и лезть на стену.

— Сабрина, — тихо позвали меня и тут же осторожно поинтересовались, — ты сильно


злишься? Я рано пришел?

Я вздохнула и повернула голову на голос, никого не увидела и сморгнула. Бог что, опять
стал невидимкой?

— Нет, я просто прячусь за тумбой, — признался недофей и все-таки показался.

М-да, видимо, я слишком экзальтированно себя вела и угрожала расправой, раз он


всерьез решил, что я могу ему навредить.

— Я не злюсь, — честно ответила ему. — Я пытаюсь пронять, что делать с той кашей, что
заварила твоя Сабина.

— И даже не ненавидишь ее? — подлетать бог не стал. Самое интересное, мне то ли


показалось, то ли как было на самом деле, но его крылья потускнели. Я даже подумала о
том, чтобы встать и посмотреть поближе, но передумала. Коварная мигрень, давшая мне
небольшую передышку, вновь напомнила о себе яростным стуком в голове. Чтоб ее!

— Давай откровенно. Ненавидеть Сабину не за что. Несмотря на то положение, которое


она занимала, радости оно ей особо не принесло. Девочка была безумно одинока, что в
итоге предпочла заглушить разум в отношении подлеца, который пускал ей пыль в
глаза. Ей просто хотелось верить, что есть живая душа, которой она не безразлична,
существо, что принимает ее такой, какая она есть. Ты же знаешь, что в последний
момент, она пыталась отбиться.

— Только не смогла и почти вовремя вмешался орте Сигуран.

— Верно, — мрачно подтвердила я.

Тот самый эпизод из жизни Сабины и младшего принца, который может отравить мою
жизнь. Когда она от отчаяния, и очередного двухчасового унижения от двух других
временных жен, невзлюбивших ее, кажется, с первого взгляда, согласилась переспать не
с мужем. И кто придумал, что временные жены должны обедать вместе?

Да, Сабина оступилась. У этой девочки, попавшей в жернова интриг, не было никого, кто
смог бы дать ей совет, просто послушать и пожалеть. Она не видела ни ласки, ни любви.
С мужем страшные ночи, от которых постоянно хочется вымыться. С Анлунироном
несбывшиеся надежды и мечты.

Дуэньи также не подпускали близко к своему сердцу богатую подопечную, держа руку
на пульсе, а голову холодной, оставляя все в рабочих отношениях.

Другие леди, с которыми она могла пообщаться, вели себя с ней так, словно перед ними
все та же нищая оборванка, которая когда-то украла хлеб и попалась. Ее не принимали в
свой круг. Полностью не принимали, а словно бы делали одолжение в счет протекции
блестящего ищейки Анлунирона.

Кстати, об этом. Профессия у Анлунирона далеко не так проста, как я могла


предполагать. Что ассоциируется у меня со словом ищейка? Правильно, собака с
отменным нюхом, которая легко найдет потерявшегося. Будь то бриллиантовая булавка,
не пойми каким чудом, оказавшая в сточной канаве, до человека, который давно сменил
свою внешность и место жительства.

В случае же с Ялмезом, все куда тоньше и мощнее. Это не просто человек, обладающий
тонким чутьём и особой магией, позволяющей ему выслеживать цель. Нет, ищейки
обладают недоступным для других магов свойством — управлением субпространства.

Именно уходя в него, такой маг видит остаточные следы искомого объекта. Именно
внутри он и преследует человека, унёсшего нужную вещь, или самого человека, который
необходим короне.

И я не понимаю лишь одного: почему он позволил младшему принцу встречи со своей


подопечной?

Вряд ли он не знал о них! И скорее даже подслушивал все, о чем они говорили. Сабине
повезло лишь в одном, ее опекун уехал на целый месяц из дворца, в противном случае,
Анлунирон свернул бы ей шею на стадии согласия, а не тогда, когда эти двои все-таки
приступили к задуманному.

Я легко могла понять, почему девушка решилась на подобный шаг и осуждать ее совсем
не хочется. Тем более Сабина постоянно сомневалась в том, что может так поступить.
Даже смогла отмахнутся от мести, которая застилала ей глаза, и на запланированное
свидание, в одной из комнат дворца, куда дорогу ей заранее объяснил сообщник, она
шла, чтобы отказаться.

Чтобы сказать, что она хоть и желает вернуть долги своим ненавистным мучителям, не
может поступить так подло по отношению к ним. потому что эта подлость навсегда
останется с ней и будет рвать ее душу на множество кусочков. Такое она не смогла бы
простить даже себе. Что уж говорить о том, чтобы простили ее, когда правда вскроется.

Сначала нахал уверял, что никто и никогда не узнает. Что они кровные братья, на что
девочка резонно заметила, что такая месть ей ни к чему. К тому же, какая уж это месть,
если о ней не знает вторая сторона?

Затем младший принц решил надавить на жалость, сообщив то, что Сабина и так знала, у
будущего короля нет здоровых детей. И тут-то Сабина несказанно удивилась. Правда,
додумать мысль и поведение принца ей не дали. Он набросился на нее, как собака на
кость.

Она отбивалась, вырывалась, бестолку. Мужчина оказался куда сильнее. Надо ли


говорить, что этот урод все-таки сумел не только совладать с девушкой, но и даже почти
успел сделать свое грязное дело? Почти, потому что его прервали на середине. Прервали
ударом по голове. И тем, кто это совершил был орте Сигуран.

Можно сказать, что дедочек стал соучастником преступления, а заодно и спасителем


одной дурехи, которую усыпил.

Не знаю, как и что он делал, но Сабина очнулась в своей постели. А спустя пару дней
целитель заявил, что девушка беременна. Совсем не орте Сигуран, он был приставлен к
другой временной жене, подававшей большие надежды. После того, как он огрел принца
по голове и помог Сабине, они не виделись до того светлого момента, как я очутилась в
ее теле.

И теперь представьте состояние девочки? Она не знала от кого беременна и была


уверена, что от насильника. Вот почему ее тело так не хотело ребенка, вот почему
сейчас был такая реакция. Она ждала, что в покои ворвется принц, узнав о новости, но
он все не приходил.

А ночью повторилась процедура.

Сабина даже себе не могла ответить, почему ничего не спросила у мужа о своем
положении, а потом было поздно. Она испугалась. Так сильно, что предпочла делать вид,
что все идет так, как и должно.

А в тот злополучный день, когда случилась авария на Земле и я заняла ее место, девочка
спешила на встречу с младшим принцем, которую тот ей назначил. Почти за две не дели
она так накрутила себя, что больше не могла терпеть. Совесть жрала ее поедом.

Вот только она не могла знать, что принц от удара, оставленного орте Сигураном, не
вспомнит, получилось ли у него залезть под юбку Сабине или нет. А целитель, который
определит беременность, не сможет назвать точного срока, следовательно, беременность
девушки младшему отпрыску королевской семьи ни даром не надо, ни платно не надо.

Тем, кто ее топил в купальне был не принц. Она не видела того, кто скинул ее в бассейн
и удерживал там ровно до тех пор, пока она не перестала вырваться и дышать.

Я могу точно сделать вывод, что это был кто-то обладающий такими же способностями,
как и Анлунирон.

А еще есть у меня подозрение, что орте Сигуран, поняв, что Сабина забеременела от
младшего принца, не объявил бы о ее положении. Мне кажется, он смог до суток
определить тот замечательный миг, когда в чреве Сабины появилась жизнь.

Сдается мне, он ее бесчувственное тельце обследовал и уже тогда понял, кто останется
временной женой еще на полтора года.

Но опять возникают вопросы. Почему же он тогда смолчал? Почему сейчас ведет себя
так, словно бы он мой старинный друг?

И самый главный вопрос, за каким овощем, младшему принцу ребенок от временной


жены брата? Что этим он хотел добиться?

— Короны, — не выдержав затянувшегося молчания, произнес недофей. — Короны он


хотел.

— И причем тут ребенок?

— При том, Сабрина, — фыркнул бог, — при том, что здоровый ребенок санкционирует
начало ритуала, на котором присутствуют все члены семьи, а также ближний круг
наследного принца. А катализатор данного действия ребёнок, от которого, в свою
очередь к отцу идет энергетический канал.

Я подвисла. Сначала попыталась это все мысленно представить. Потом еще раз
прокрутила в голове сказанное и чуть ли не задохнулась от негодования!

— Он что же… желал прямо вон там, при всех… То есть корона бы досталась ему! Раз от
ребёнка к отцу, то и королем стал бы он, а не его брат.

Вот же урод!

Меня даже затрясло от гнева. Понятное дело, что всем бы пришлось смириться с
выбором сердца или чего там, которое в итоге бы короновало не того претендента. Но
что в этом случае стало бы с Сабиной?

— Казнь, за обман и подлог. И просто поверь, новоиспечённый король не стал бы за нее


ходатайствовать или защищать.

Так вот почему он не подкатывал к другим временным женам с тем же предложением.


Они-то в отличие от воспитанницы Анлунирона хорошо представляли и куда попали, и
для чего, и какими возможностями будут обладать в случае удачи. Дочери, сестры и
племянницы наместников, как никак! Дуры они что ли рисковать своей головой ради
того, кто ни за что не станет им помогать? Просто сделает козлом отпущения. А королю
что? С короля взятки гладки, особенно, если короля давно нет и его очень все
заждались.

— Получается, это сугубо его инициатива. Он не в сговоре с наместниками? — спросила


у бога.

— Да.

— А ведь у него могло бы все получится. — Шокировано выдала я. — Если бы Сабина


была не столь совестливой, то они бы давно уже переспали, и явно не один раз ради
результата. А тут, этому принцу не повезло. Сабина согласилась, потом передумала,
мало того, еще и беременной оказалась до их, пусть и насильственной, но все-таки
близости.

Я изумлялась недолго. Голова вновь напомнила о том, что вообще-то ей нехорошо, и


мигрень на чаек заглянула, а в итоге вещи свои оставила и разбросала по всем углам
черепной коробки.

— Тебе бы поспать, Сабрина.

— А есть гарантия, что я проснусь? — мрачно уточнила я, но на подушки легла и вообще


поудобнее устроилась. — Наместники, младший принц, любовницы эти, которые ни разу
не жены, но мечтают стать королевами, беременность, которая лишь сейчас о себе
толком не напоминает, а вот скоро ка-а-ак начнется. Да еще в двойном объеме. Плюс
мир, что на волоске от гибели. Эй, бог, а не многовато ли на одну меня?

— А ты не одна, — бог решил не кричать, а подлетел поближе, видимо, сжалился над


моей головой. — У тебя я есть, а еще орте Сигуран. Вот увидишь, родишь непременно
здоровых детей, принца влюбишь и станешь самой лучшей королевой!

— Знаешь, последнее меня не особо устраивает. Я вообще не хочу лезть ни в какие


заговоры, политику и что там еще. Принц мужик? Мужик! Вот пусть сам и расхлебывает
кашу, которая варится много лет.

— Не выйдет.

— Что?

— Я говорю: ты выспись. Утром и голова болеть перестанет.

Я зевнула. Широко так, сладко. И чего вдруг сонливость подкралась? Никак недофей
феячит! Но… зато боли не ощущалось. А потому, высплюсь и потом ему шею намылю.
Ибо нечего меня усыплять, когда я не прошу!

Глава 13

Знаете, бывает так, ты спишь, но вдруг понимаешь, что что-то не так. Тревожное такое
чувство, которое жалит сознание, не давая продолжать сон? Вот и у меня случилось
также. Еще не понимая, что такого могло произойти, я открыла глаза и встретилась
взглядом с незнакомцем, который вольготно расселся на моей кровати и в упор глядел
на меня.

Что бы вы сделали на моем месте? Правильно, огрели бы нахала первым, что попадется
под руку. Этим первым оказалась подушка, которой я от души треснула нахальную рожу,
а затем завизжала, подскакивая с кровати на добрый метр вверх.

Бежать. Бежать!

Куда там, меня поймали еще в полете и повалили на кровать, заткнув ладонью рот.

— Не визжи! — рыкнул на меня мужчина и придавил своим телом.

Визжать точно не получится, с такой-то приложенной силой к моему рту, а вот


отбрыкиваться и пинаться — да!

Я от души врезала локтем ему в ребра и даже коленом куда-то попала.


— Ах ты ж… — прошипел мужчина и удвоил хватку.

Спеленатой гусеницей я еще пыталась как-то вырваться, но тщетно.

Мысленно я уже не взывала к богу, я его бранила, потому что он не приходил!

Меня опять убить пытаются, а он не спасает!

— Тише ты, выходит это правда, — задумчиво протянул мужичина.

Из того положения, что я находилась, мне было видно только его губы и подбородок,
поэтому даже память Сабины мне сейчас помощником не была. Голос-то знаком, но я
никак сообразить не могу, кому он принадлежит. А спросонья я дико испугалась и было
не до того, чтобы его рассматривать, сейчас же в моем распоряжении жалкий кусочек.

— Обещаешь не орать и не убегать, и я ослаблю захват, — вдруг предложил он.

Естественно я закивала. Ничего не буду делать. Стану тихой послушной мышкой. Вот
честно!

С некоторой опаской сначала была убрана ладонь от моего рта. Видя, что я продолжаю
молчать, мужик откатился с меня и тут же выпрямился. Я же продолжала лежать,
изображая зело послушную и податливую жертву.

Вот пусть увериться, что я безобидна.

Потом как врежу ему промеж глаза, как когда-то учил папа и дам деру.

Нашел идиотку!

— Ты можешь сесть, — милостиво позволили мне, и я потихонечку начала подниматься.

Вообще не мужик, слон, синяков понаставить успел! Урод!

Я думала в таком ключе ровно до того момента, как смогла поднять глаза и наконец
рассмотреть лицо незнакомца.

И тут-то мне стало вдвойне страшно. Моим утренним визитером оказался не кто иной,
как младший принц собственной персоной!

— Значит, ты уверена, что мы не знакомы? — прищурившись, спросил он. — И не


узнаешь меня?

— Узнаю, — хрипло произнесла я. — Вы очень похожи на моего мужа, ваше высочество,


но… мы не знакомы.

И я не лгала. Я-то с этим жуком не знакома! Пусть докажет обратное!

— Странно, — покрутив какой-то камушек на шнурке, произнес принц, — не врешь.

Молчу и пытаюсь сообразить, как лучше всего нанести удар, если этот гад попытается
меня убить. Ведь явно же по его наводке пытались убить Сабину в купальне. Не скажу,
что он своими руками, но по его приказу. Только ему в той ситуации была не нужна
очередная беременная от брата девчонка.

Стоп! Но он думает, что я память потеряла, и потому его не узнаю. А если его не помню,
точнее того, что мы долгое время общались, значит и насилия помнить не должна!

— Простите меня, милая леди, — очаровательно улыбнувшись, заявил он. — Мы были с


вами очень близки, и я никак не ожидал такой встречи. Обыкновенно, вы радовались
моим визитам.

— Б-близки? — меня накрыло волной гнева.

Вот же козел. Значит, сначала он мне тыкает, а сейчас расшаркивается? Что опять
удумал?
— Да, я был пленен вашей красотой, но ваше сердце принадлежало другому. Вы были
столь великодушны, что оставили мне надежду и стали моим другом. Простите за такое
пробуждение, я был уверен, что вы помните обо мне и наших встречах.

— Наших встречах? — эхом повторила я. — А вы что же, всегда приходили ко мне в


спальню?

Я едва сдерживалась, чтобы не треснуть наглую рожу, однако кто мешал мне сцедить яд
хлесткими репликами?

— Вы настолько дорожили моим именем и честью, что позволяли, впрочем, и сейчас


позволяете, заявляться в личные комнаты без сопровождения? С такими близкими
друзьями никаких врагов не нужно! Уходите, немедленно!

— Вы забываетесь, — прошипел высочество.

— Нисколько, — парировала я. — Это как вам наглости хватило вломиться в спальню к


жене старшего брата? Будьте уверены, я ему все расскажу.

Боялась ли я его сейчас? Будем откровенны, боялась. Темная лошадка этот принц, и
какой магией владеет — непонятно. То, что он как вода всепроницаемый — уже понятно.
Охрана у меня на дверях есть, явно еще какая-нибудь защита магического плана на
покоях имеется, а этот урод подобрался близко. Прямо в спальню. И только чудо, что он
меня во сне не придушил, решил пообщаться. А еще повезло, что я перед ним не
полуголая, а в домашнем плане, какая никакая, а защита от сплетен на тему: а чего вы
тут делали. Я в домашнем, слегка помятом со сна платье, а не в сорочке прозрачной.
Прелестями своими перед носом этого крысюка не крутила.

— А то, что вы беременны от меня, тоже ему расскажете?

— Что? — опешила я.

У меня сейчас в голове бегущей строкой была мысль о том, а не солгал ли мне бог?! Во
благо так сказать, но я быстро ее отмела. Не хватался бы он так за принца старшего,
если бы знал, что мои дети не от него. Точнее за меня бы так не хватался.

— Мое нахождение здесь тому прямое доказательство, — нахально ощерился


высочество. — Я вхож не только в вашу спальню, для меня нет секрета в том, что прячет
ваше отвратительное платье.

— Как вы смеете! — рыкнула я. — Пошел вон!

— Как вы заговорили, — подаваясь вперед, прошептал он. — А раньше могли лишь


стонать от удовольствия подо мной и считать минуты до нашей новой встречи.

Собака женского полу! Вот он кто! Не было такого! Ни разу не было! Меня трясло от
гнева и злости. Видит бог, я терпела. Я даже сдерживалась от того, чтобы ему не
врезать, наивно полагая, что лучше по-тихому разойтись. К тому же, магия… старший
принц владеет мощным даром, может и этот такой же. Опытным путем выяснять не
хотелось.

Он ведь меня шантажировать сюда приперся. Ясно же как божий день, что вот это
высочество сам не знает, от кого я беременна и надеется еще урвать для себя не только
выгоду из шантажа одной дурной пигалицы, то бишь меня, но и если ребенок родится
здоровым, то властвовать на троне.

Я терпела, но когда он похабно улыбнулся и потянул ко мне свои руки — состав сошел с
рельс. Тормоза отказали! Экран потух! Я сжала кулак и костяшками пальцев со всего
маху ударила его по лицу. А потом еще и еще!

Меня заволокло такой яростью, которую я не ощущала давно. Казалось, сплелось все:
боль этого тела с отголоском души Сабины, моя боль по отношению к таким мужчинам,
как этот. Обида Сабрины и Сабины объединились, выдавая сумасшедший коктейль,
отказывая разуму в доступе. Все переплелось в кровавый туман и выплескивалось из
меня огненной лавой.

Тварь! Какая же тварь!

— Достаточно, — сильные руки обхватили мою талию, — Сабина, достаточно.

Я еще пару раз замахнулась, но была остановлена и прижата к груди.

— Все закончилось, девочка, тш-ш.

Пелена с глаз спала разом. Вот только я не видела перед собой ничего, а теперь
отчётливо разглядывала окружающее пространство. Младшего принца с окровавленной
рожей, Анлунирона, склонившегося над ним и меня, в кольце рук мужа.

Меня потряхивало от пережитого, а слова успокоения, что продолжал шептать муженек,


действовали скорее, как катализатор к новым боевым действиям, чем расслабляли.

Когда они успели вломиться ко мне? И как давно подслушивают? Почему не вмешались,
как только поняли, что в спальне у беременной жены посторонние?!

Я не сразу поняла, почему вдруг оказалась над кроватью, да еще поплыла по воздуху в
конец ложа. Таким образом муж сдал меня орте Сигурану, а сам подошел к Анлунирону
и склонился над братом. Теперь меня аккуратно поддерживал дедочек, а заодно
подлечивал мои покалеченные ударами руки.

— Tarte er garium! Tarte se prett! — властно и холодно произнес муж.

И тут началось невообразимое действо. Фиолетовый огонь вырывался из груди старшего


принца и устремился к избитому мной мужчине. Он приближался к нему медленно,
недоверчиво, но наконец коснулся его груди, заставляя почти пришедшего в себя
мужика, выгнуться дугой и закричать.

Я могла сказать, что сейчас из младшего принца вытягивали душу. Во всяком случае, в
фильмах у нас именно так показывали, правда душа была изображена белесой дымкой, а
тут все тот же огонь, правда, по сравнению с цветом огня мужа, грязного бледно-
сиреневого оттенка.

— Отрекаюсь. — Когда вытягивание закончилось, а тело младшего принца обмякло,


заявил его высочество.

— Свидетельствую, — тут же отозвался Анлунирон.

— Свидетельствую, — произнес и орте Сигуран.

Мой мозг пока не особо хорошо воспринимал ситуацию. Как будто фильм какой-то
дурацкий. Вот младшее высочество за шкирку поднял Анлунирон и легким движением
закинул куда-то в воздух. То есть не так, он его подкинул в воздух и тело принца исчезло.
Как будто в дверь невидимую. Но что прямо отпечаталось у меня сознании — так это
довольна улыбка старшего принца!

Довольная! Улыбка!

— Вы знали! — вырвалось у меня. — Вы знали о его планах! О его планах на мой счёт!

Тело уже не просто дрожало, меня колотило так, что я язык прикусила.

— Знал. — Не стал отпираться муж и обернулся ко мне полностью. — Как и о вашем


желании отомстить, а также о том, что вы согласились с его предложением.

И все бы ничего, но витала какая-то недосказанность. Да, знал, ему положено знать, его
же дворец в конце концов. Не остановил, видать сильно припекло отречься от младшего
отпрыска его славного семейства, а повода не было. Прямого повода.

И тут-то у меня щёлкнуло.

— Как давно? — хрипло уточнила я, отталкивая руки орте Сигурана, — как давно вы
знали о том, что затеял ваш младший брат?
— Не уйду, ваше высочество, — вдруг заявил орте Сигуарн, — миледи не в том
состоянии, каждую минуту может начаться… Леди Сабина, пожалуйста, отложите ваш
разговор с его высочеством на более поздний срок.

— Нет, — отталкивая руки дедка и пытаясь подняться, ответила всем и сразу. — Нет, не
отложу. Как давно, ваше высочество, как давно вы знали о том, каким образом меня
пытался использовать ваш брат?

Меня потряхивало, но я не разрывала зрительного контакта. Медленно сползла с


кровати и также медленно делала шаги к стоящим у изголовья кровати Анлунирону и
мужу. Мысль билась на задворках сознания, но пока никак не могла оформиться. Что же
меня так беспокоит? Что же не так?

— Давно, — наконец изрек будущий монарх. — Зевиль планировал соблазнить одну из


моих временных жен после рождения третьей дочери, страдающей недугом. Касаемо вас
— три года.

Зевиль…Зевиль… Кто у нас Зевиль? Младший принц что ли? Ах да, теперь же можно
назвать его имя. Отречение состоялось.

— Давно, — эхом повторила я и сделала еще один шаг. — Вы использовали меня как
приманку? Вы с самого начала планировали поймать брата на горячем, но ни одна из
временных жен не стала бы в это ввязываться? Требовалась юная дурочка, максимально
удаленная от дел дворца? Такая, как я?

Я говорила, что меня потряхивало? Забудьте, вот сейчас меня потряхивало! Да какой
там! Меня кидало так, словно я была кораблём, угодившим в шторм.

Именно поэтому я ухватилась за рубашку мужа. Чтобы не упасть. Просто не упасть.

Я вскинула голову и прочитала ответ во взгляде. Нашла Анлунирона и уже обращаясь к


нему произнесла:

— И вы позволили? Вы вот так отдали свою родственницу на растерзание? Подталкивая


ее к нужному для вас сценарию?

— Я был рядом. Я всегда был рядом, — пряча глаза, произнес он. — И не позволил бы
вам умереть.

— Вы были рядом?! — красная вспышка в сознании, и я просто оседаю на пол. — Вы


были рядом, когда он меня насиловал? Рядом?! И ничего не сделали?! Вы были рядом,
когда он меня топил в купальне и не помогли?!

С последним я била наугад. Но… позвольте, как иначе, если, не обладая способностями
уходить в субпространство, этот младший козел мог попадать в мои покои? Да никак!
Этот урод был ищейкой! Наверняка хуже, чем Анлунирон. Но был!

— В тот день меня не было, — глухо произнес дядюшка. — В момент нападения на тебя
меня не было во дворце, я прибыл позже, когда он уже ушел. Но вы живы…

Жива! Ах ты ж падла белобрысая! Жива! Я — жива, а несчастная, использованная вами


девочка умерла от удушья, захлебываясь водой! Умерла, угнетенная чувством вины и
тем, что никому в этом мире не нужна. Так и есть. Сабина никому не была нужна! Да и
сейчас, выходит, не особо кому нужна. — Оно того стоило? — я нашла мутным от слез
взглядом лицо мужа.

Удивительно, оно нашлось быстро, даже голову задирать не пришлось. Принц решил
опуститься на корточки.

— Не трогай! — рявкнула я, когда он потянулся ко мне рукой. — Не смей меня трогать


своими грязными пальцами. Ублюдки! Вот вы кто! Ублюдки!

Я оттолкнула принца и рывком поднялась на ноги. Зря, конечно, меня покачнуло, а


перед глазами словно вспыхнуло. Но зажмурившись я переждала приступ и распахнула
веки.
— Ты — сирота! — я смотрела на Анлунирона. — Сирота, внезапно сумевший обрести
родную кровь! Ты обрек свою подопечную, которая в жизни ничего хорошего не видела,
на смерть! Ты знал, что с ней будет, знал, как с ней должны поступить! Будь ты проклят!

Я сжимала кулаки, отчаянно желая пройтись ими по холеным рожам. Бог! Падла ты, а
не Бог!

— Вы отдали на растерзание маленькую девочку. Вы все, — я пальцем провела по


воздуху, показывая кого имею ввиду. Орте Сигуран тоже во всем этом участвовал. Он не
спроста оказался подле той каморки, где Сабину насиловал Зевок, или как там его зовут.
— Ваш брат какой бы мразью не был, не далеко от вас ушел. Он, как и вы, ваше
высочество, с легкостью пожертвовал жизнью ближнего. А вы, орте Сигуран, дружбы
захотели? Пожалели значит, небось в самый эпичный момент, углядев беременность?
Поэтому стянули с меня насильника? Двух детей рассмотрели?! Шанс для вашего
ублюдочного монарха? Неудивительно, что у такого отродья нет достойного
продолжения!

Меня несло. Я плакала, ревела раненым зверем, била принца по груди и никак не могла
остановиться. Меня пытались поднять, пытались успокоить и прижать к себе. Пытались.
Но истерика скрутила новой волной. Бедная Сабина!

— Да пошли вы все! Что не день — вшивая проверка для беременной. Признайтесь уже,
что вам не нужны мои дети! Хотите выкидыша? А вот вам! — я скрутила фигу как раз
перед носом муженька. — Не нужны дети, так найдите в себе мужество в этом
признаться. И отпустите меня! Сама и рожу, и воспитаю достойно. Подальше от вашего
гадюшника! Без вас прроживу, твари!

— У нее помутнение. — Выдал принц. — Она считает, что у нее не один, а двое детей.
Сигуран! Усыпи! Она навредит себе!

— Миледи права, в ее чреве двое детей. — Прежде, чем ухнуть в небытие расслышала я.

«Сволочи, какие же сволочи!»

Кабинет его высочества

— Мразь!

Принц впечатал кулак в лицо мужчины, которого считал если не братом, то очень
близким человеком.

— Ты клялся, что у них все по взаимному согласию. Ты докладывал о девчонке так,


словно она тварь в женском обличии, и что выходит? Тварью все это время был ты!

Магия его высочества брызнула фиолетовыми искрами во все стороны. Он злился, но в


первую очередь на себя. Что мешало ему не поддаваться на уговоры друга?

Он так устал. Устал от бесконечного круговорота интриг, предательств и смертей. Устал.


Магия сердца мира пульсировала, звала его, требовала своей платы, а он не в силах был
ее дать. Не в силах остановить засуху и пожары на юге, наводнения и потопы на
востоке… Со смерти отца процент разрушений мира достиг тридцати. Небывалая
величина. Сколько у них имелось в запасе? По подсчётам не больше пяти лет? Пять лет
на то, чтобы исправить ситуацию. В противном случае мир погибнет, а вместе с ним и
все те, кто был ему дорог и за кого он в ответе. Его дети… его маленькие девочки…
Доживет ли кто-нибудь хотя бы до десяти лет?

Его ближний круг едва ли насчитывал пятерых взрослых человек. А теперь и вовсе
состоит из одних дочерей. Кому стоит доверять? Если даже те, кто был ближе всего —
предали?

Нет, принц не снимал с себя вины. Он знал о том, что задумал Зевиль. Знал и позволил
Анлунирону продолжить наблюдать за общением брата и подопечной друга. И имеет ли
теперь значение, что он требовал прекратить их сближение, если Анлунирон
почувствует хоть малейший протест со стороны Сабины. Даже самое маленькое
сомнение…

Боже, да ему было проще поверить, что в теле соплячки разум прожжённой интригами
змеи, чем светлая и добрая душа, которой требуется путеводитель!

Нет, в этой ситуации, мразями оказались все.

— Ее аура… Во время истерики миледи, пробилось яркое пламя, которого раньше у


Сабины не наблюдалось, но если изначально некоторые проблески в ее ауре я мог
списывать на объединение аур матери и нерожденного дитя, то теперь вижу, что
беременность не причем. Когда ты нашел ее в купальне, Анлунирон, остались ли следы
мертвой энергии?

Стоящий на коленях советник молчал. Он вздрогнул от вопроса и ниже опустил голову.

— Отвечай!

— Да, — выдохнул Анлунирон. — Она была какое-то время мертва. Поэтому Сигуран и
обнаружил несколько затемнений в ее голове, и…

— Довольно.

Принц ударил вновь, на этот раз не сдерживая ни магический поток, ни свою ярость.

Права! Тысячу раз права! Они ее убили. И никакие оправдания не помогут. Даже тот
факт, что проверни Зевиль задуманное, то мир просто бы погиб раньше. В тот самый миг,
когда его поганая кровь, отравленная ядом зависти, жажды наживы и жестоких
удовольствий, попала бы на алтарь.

Однако без отречения, не допустить его к сердцу мира не представлялось возможным.


Еще отец пытался провести ритуал отречения для младшего отпрыска, но для магии,
преступлений Зевиля, а точнее доказательств этих преступлений, оказалось
недостаточно. Требовалась поимка с поличным. Но даже в этом случае, доводить свою
временную жену до того, чтобы ее в итоге изнасиловали — он бы не позволил!

Твари? Кажется, так она отозвалась о них? Слишком мягко для всего, что ей довелось
пережить.

Права и в том, что он не желал от нее детей. Впрочем, не только от нее. Шторка была
придумана не только для того, чтобы его любовницы поостыли со своими сексуальными
домогательствами, но и затем, чтобы девчонки в будущем имели возможность завести
нормальную семью. Не прикованные к нему долгом перед больным ребёнком.

Его высочество медленно выдохнул, он добьется того, чтобы новый закон одобрил совет
даже, если ему не суждено стать королем. Пока он является наследным принцем, его
власть ограничивается советом. Конечно, полномочий у него куда больше, однако
некоторые вещи, не может даже он.

Матери его дочерей не должны хоронить себя заживо, все они имеют право на
нормальную семью.

И все в итоге упирается в вопрос престолонаследия. Впрочем, даже два, три или четыре
года счастливой семейной жизни — это уже много. Ни одной из тех, кто сейчас имел
статус его законных любовниц, он не может предложить ничего и отдаленно похожего
на статус замужней женщины и пусть иллюзию, но счастья.

— Мой принц, я готов отдать свою жизнь ради вас, — Анлунирон ухватился за руку его
высочества, — вы же знаете, что не было иного выбора. Нам никак не удавалось поймать
Зевиля…ради вас, ради сердца мира…

— Жизнь? — Принц сжал кулаки, гася в себе желание забить советника до смерти. — Но
отдал ты жизнь Сабины. Что ж… ей решать, как поступить с тобой. А до тех пор…
Стража!

Наблюдая за тем, как на Анлунирона надевают магические кандалы и уводят в камеру,


его высочество испытывал лишь горечь. Заигрался. И почему он не заметил, что гордыня
друга переросла в жажду вершить чужие судьбы. Героем себя возомнил, для цели все
средства хороши…

Принц злился. Злился на то, что доверился не тому. Гордыня? У кого его нет? Он не
считал проблемой гордыню Анлунирона, просчитался в итоге. Когда гордыня переросла
в жажду властвовать и вершить чужие судьбы? Нет, снимать с себя вину за случившееся
с Сабиной, принц и не думал, хотя прекрасно понимал, не будь он столь доверчив к
словам того, кого считал своим другом и советником, все могло бы быть иначе. От того и
бесился. Его просчет, его вина.

Орте Сигуран… А что движило его наставником? Чем он думал, когда помогал
Анлунирону? Разве не орте Сигуран когда-то учил принца, что его высочество обязан
поступать по совести и чести. Почему орте Сигуран не предупредил о том, что творит
Анлунирон? Почему, в конце концов, как это бывало раньше, не раскрыл глаза своему
ученику? Уж его-то принц всегда слушал и прислушивался!

Нет, он не понимал. А посему отправился прямо к учителю, который выхаживал леди


Сабину. Отозвать его от нее — однозначно подписать очередной приговор его временной
жене и детям. Детям…

Двойня или близнецы… Сабина могла подарить ему двух здоровых малышей. Почему-то
думать о том, что и эти детки обречены родиться неполноценными не получалось.
Откуда-то крепла уверенность, что на этот раз его потомство обойдет стороной злой рок.
Лишь бы сейчас им ничего не угрожало, лишь бы беременность не прервалась.

Идиоты!

Много ли нужно женщине, чтобы она начала нервничать? А где волнения, там и
истерика, как итогом нервный срыв, переросший в горячку. Он привык думать о Сабине
так, словно и не восемнадцатилетняя девчонка перед ним, а старая, умудрённая жизнью
стерва. Бывали на его веку подобные. Какие и соперницу отравить приказ отдавали, и не
брезговали расплачиваться своим телом, а порой и сами совершали такие вещи, от
которых даже у него волосы дыбом вставали. Удавить младенца? Дать ребенку коржик с
ядом? Перерезать нелюбимому мужу горло? Было и есть… Многое в его мире не
совершенно. Подлость и жадность гуляют рука об руку, лихорадя то одну, то другую
провинцию. Еще и наместники… Так было всегда. Но со смертью его отца стало в разы
хуже. Сердцу мира нужен преемник. А его нет. Точнее нет гарантии, коей является
продолжение рода. Прямое продолжение!

Принц шел коридорами и думал о том, что ситуация с Сабиной — полностью его вина. Он
допустил халатность, просчитался, доверился. Как ни назови, он проявил слабость там,
где не имел права этого делать. Но не объяснишь же это той, которая пострадала? Что ей
его оправдания и объяснения? Даже попытайся он извиниться, что это изменит? Разве
сотрёт страшные воспоминания из ее сердца и души? Разве уничтожит не зерно, и уже
даже не росток, а крепкое дерево сомнений из ее разума? Стал бы он доверять тем, кто
заочно его приговорил? Сумел бы простить и подставить спину? Нет.

И тот факт, что он сейчас чувствует девчонку в разы сильнее, ничего не изменят. Оба
будут гореть. Но каждый от своих эмоций. Она, скорее всего, от ненависти и жажды
мести, он от невозможности что-либо изменить.

И никуда им не деться друг от друга, ему нужны эти дети, нужны как воздух. Двойня…
реальный шанс на то, что….

А потом? Он отпустит, если она захочет, он отпустит. Не сможет неволить, после всего-
то… Но вот только одну.

Глава 14

Кто ни разу не болел — тот не познал вкуса жизни. Что такое высокая температура для
двадцать первого века? А ангина? А если в совокупности с беременностью? Однозначная
госпитализация под присмотр врачей. Вообще, конечно, все еще зависит от вида ангины.
Да еще важно какой триместр беременности. У меня был первый… Самое опасное время,
когда ангина может стать источником кислородного голодания, нарушения
формирования плаценты, замирания плода, выкидыша… Об этом, естественно, я думала
тогда, когда уже могла более внятно соображать.

А тогда, во время болезни, я была овощем, горячим, бредящим, хрипящим, мечтающим


дышать свободно. Овощем, которому, по большему счету хотелось лишь одного —
закончить эти мучения. Я заболела внезапно, сразу после тяжелого нервного срыва.
Казалось бы, что удивительного, еще с древности знали, что нервические припадки
тянут за собой серьезные заболевания. Меньше стресса в жизни — больше здоровья.

Только кто ж будет думать о чувствах Сабины? Девушки, которая оказалась разменной
монетой? А что беременна… так есть чудо-доктор, который две недели собакой спал у
моих ног, не позволив случиться непоправимому.

Я знала, что это лишь его заслуга — орте Сигуран сделал все возможное и невозможное,
чтобы сохранить беременность. Знала, но благодарной себя не чувствовала. Не для меня
этот дедочек старался. Для будущего своего принца.

Из-за заболевания первое время говорить не было возможности, затем я отсыпалась и


разговаривать опять же не хотелось. Сейчас же, спустя три недели после событий с
Зевком, Зекивком или как его там, общаться с кем бы то ни было меня не тянуло вообще.
А пытались разговорить.

Видите ли, орте Сигурана пугало мое молчание. И не только его…

Вообще, учитывая произошедшее, ни с кем мне говорить действительно не хотелось. Да


и о чем? Я им и так уже все сказала. Снова повторить, что они козлы и их общество меня
не прельщает? Да кто ж послушает? Впрочем нет, послушать послушают и сделают по-
своему. Следовательно, никакого рационального зерна для меня в наших беседах быть не
может. На вопросы, которые задает орте Сигуран, вполне подходят ответы кивком
головы. Лезть ко мне в душу — ну не настолько же они идиоты? Полагаю, у меня на лбу
огромными буквами написано: «Не подходи, опасно!»

А болтать о чепухе… Да не обязана я! Пусть утрутся своими желаниями.

Недофей тоже лезть пытался, с чего-то решил, что уж с ним-то я поговорю. А может,
хотя бы выскажусь на русском, матерном. Но я молчала. Мне требовалось время все как
следует обдумать. А это нужно делать на трезвую, холодную голову. Болезнь пусть и
отступила, да только лучше я себя все равно не чувствовала. Была вялой, сонливой, я и
правда много спала. И это хорошо. Потому что лучшего лекарства еще не изобрели.
Отдых, сон, спокойствие и тишина.

Вот это я себе сейчас и обеспечивала.

Самое интересное, что произошло в отношении меня у местного божка — это отсутствие
возможности читать мои мысли. Если бы он однажды под властью эмоций не воскликнул
об этом, я так бы дальше в его присутствии крутила бы в голове стишки и песенки. Не
знаю почему так произошло. Есть предположение, но истиной ли оно будет — мне
неведомо.

Четко я знала лишь одно — друзей ни у меня, ни у Сабины здесь нет. И когда я говорю
здесь, то подразумеваю этот мир.

Бог спас меня лишь для того, чтобы я смогла приручить принца и даровать ему здоровых
детей. Точнее дарует их тело Сабины, а я лишь поддержу в нем жизнь. И возникает
закономерный вопрос, как долго в этом теле протеплится жизнь? Где гарантия, что
родив детей, меня оставят? Что если я умру родами? Конечно, от подобного исхода никто
не застрахован. Однако…

Были у меня основания полагать, что душа, однажды попавшая в это тело по воле бога,
по точно такой же воле, может из этого тела исчезнуть.

А вот что с этой душой сделается потом… То ли вернет ее в умирающее от


автокатастрофы родное тело, то ли сразу отправит к праотцам, уже не столь важно —
итог один. Моя смерть.

Я не могла ни в ком видеть ни союзников, ни доброжелателей. У всех имелись свои как


срытые, так и явные мотивы. Я чуждая и чужая этому миру. Я лишь инструмент для
достижения целей. Это я хорошо понимала, как и то, что не стоит все видеть в черном
цвете.

Невозможно не прокручивать в голове мотивы наследного принца. Невозможно


притвориться слепой и глухой, когда становишься свидетелем его беседы с орте
Сигураном. Знали ли они о том, что во время их эмоционального диалога, я находилась в
сознании? Навряд ли, в противном случае, и выражения бы выбирали, и вообще ушли бы
куда подальше, лишь бы я ничего не слышала.

А я слышала. И хотела бы забыть. Намного легче ненавидеть, зная лишь часть правды.
Конечно, можно было бы закрыть глаза на то, что мне не нравилось и помнить лишь о
том, что действия наследного принца довели бедняжку Сабину до смерти. Но даже у нас
в России существует презумпция невиновности, а также статья о причинении вреда по
неосторожности. Даже если деяние привело к смерти. Был ли у принца прямой умысел?
Судя по тем откровениям, что я слышала — не было. Он не желал Сабине смерти, он был
уверен, что все ее отношения с его младшим братом — по обоюдному согласию. Даже
близость.

Мой дядюшка отличился и выслужился. Вон и орте Сигурана наградил какой-то там
печатью безмолвия. Я в этом не разбиралась, а память Сабины зияла пробелами. Кстати,
пробелами она зияла всего, что касалось магии. Точнее общеизвестные понятия она
хранила, однако никакой конкретики.

Из чего я смело могла сделать вывод, что печать безмолвия — это какое-то узкое
заклинание, природа которого изучается и преподается для магов, а также является
запрещенным для всех остальных.

Легче ли мне было от того, что принц не желал причинять вреда Сабине? Легче ли мне
было от того, что он не знал всей правды о девушке? Нет. Жалела ли я его? Отчасти.

Я могла пожалеть себя, Сабину. Я поплакать за каждую из нас могла, но за принца…

Никто не сможет его до конца понять. И дело сейчас совсем не в бремени власти и
решениях, которые он принимает на благо всего мира.

Любил ли этот мужчина когда-нибудь? Нет. А был ли по-настоящему любимым? Тоже


вряд ли. Каждая из временных жен, в первую очередь, желала возвыситься. Да, они
были соблазнительными, готовыми угождать, но любить? Вот в чем вопрос.

Легко ли идти под венец тридцать пять раз? Легко ли видеть очередного ребёнка
немощным? Видеть и знать, что он может погибнуть в раннем возрасте? Мне сложно это
представить, и я бы никогда не желала оказаться на его месте.

Я не могла сказать, что принц так уж сильно мечтал о троне. Точнее не так, если бы я не
услышала его приватной беседы у ложа больной меня, то думала бы именно так.
Однако…

Прозвучала фраза, что если бы он смог отказаться, он бы это сделал. Но вариантов нет.
А думать мне никто не запрещал. А посему… сердце мира принимает не любого
представителя королевской крови. Не зря же нужна гарантия в виде маленького
ребенка. Сдается мне, что во время ритуала происходит что-то такое, что позволят этому
самому сердцу мира поделиться энергией, но при этом раскрывает его для удара что ли.
То есть оно само становится уязвимым. Вот только для чего? Может ли так быть, что
если попытается короноваться не тот претендент, то мир убьется раньше, чем
предполагает бог? А какие качества должны быть у будущего короля, особенно, если
учесть, что выбирает магия?

Он не должен быть причастен к убийствам? Сомневаюсь.

Королевская семья априори по локоть в крови. Само правление подразумевает под собой
вынесение приговоров: бунтовщикам, изменщикам, ворам там или убийцам. Значит не
этот фактор играет решающую роль на коронации.

Я могла бы предположить, что король должен быть справедливым. И если это так, то
Зевок точно бы не смог стать правителем мира. Ему при рождении ни совести, ни
справедливости, ни жалости к ближнему не отсыпали.

А вот старший принц… Он умеет раскаиваться, сожалеть, мыслить трезво и принимать


даже такие решения, которые причиняют ему боль.

Это не значит, что я готова его простить. Его халатность привела к подобному исходу.
Это он приблизил к себе тщеславного человека, коим оказался дядюшка Сабины. Он
сам. Правда, любой живой человек может ошибаться. Но, что позволено Юпитеру, не
позволено быку. [1]

Иными словами, как бы наследник не устал от того, что происходит в его судьбе, он не
имел права так расслабляться и пускать на самотек настолько важную часть своей
жизни. Временная жена — не игрушка, она, возможно, мать наследника. Подходить к ее
выбору нужно было не только с умом, но и со всем тщанием следить за тем, как она
живет и чем дышит под его крышей. А не давать карт-бланш тому, кто по статусу ее
ниже.

Потому что Анлунирон после того, как его подопечная вышла замуж за старшего принца
изменил для нее свой статус, став для Сабины вассалом. Нет, прощать принца только
потому, что могу отчасти его понять? А разве это понимание вернет жизнь несчастной
девочки? То-то и оно.

Я чувствовала себя загнанной в угол. Тупиковая, абсолютно патовая ситуация, из


которой просто не видно выхода.

Я много думала, спала, хорошо питалась. Думала, отмахивалась от жужжащего под ухом
недофея. Нет, слушать его себе дороже, ибо этот товарищ солгал мне во многом.
Доверия между нами уже быть точно не может. Меня грызло еще одно сомнение. А
могло ли так быть, что наместники не являются врагами короны? Если я права в
отношении сердца мира, то они придурки конченные, если реально желали занять место
старшего принца. Максимум сделать ставку на младшего братца. Но теперь, такой
возможности нет, состоялось отречение. Следовательно борьба у наместников если и
велась, то только в отношении будущей королевы. А следовательно, и той семьи, которая
не просто породнится с королем, возвысится над всеми остальными. Вот это явно ближе
к истине. Полагаю, смертность и болезни деток, стало для всех сюрпризом. Значит,
травля беременных, чистка среди любовниц, ни что иное, как проделки протеже
наместников. Гадюшник, как есть гадюшник.

Мне нужна информация и своя команда. Чем чаще я об этом думала, тем сильнее в этом
убеждалась. Мне все равно придется привязать короля к своей персоне. При этом,
насколько я помню, мне-то его как раз любить не обязательно. Я хочу, чтоб дети
родились здоровыми. Мне еще тут жить. А если не мне, то моим детям. Они-то уж точно
ни в чем не виноваты. Ни в дурости местного бога, ни в жестокости окружающих.

А как заинтересовать того, перед кем открыты все двери и того, кто имеет все, чего
пожелает? Стать равным партнером. Не просто на словах, но и деяниями. А значит, хочу
я того или нет, но мне придется окунуться с головой как в придворные интриги, так и в
мировую политику. И какая разница, что миром правит один король, у него еще совет из
наместников имеется. Тоже сила! И с ней необходимо считаться, а в идеале уметь
управлять. Что ж… У меня пока нет ничего, кроме статуса жены и беременности, но в
моих руках сделать так, чтобы появились и власть, и уважение, и… любовь будущего
короля!

Спустя неделю ко мне вернулась энергия. Больше в сон не клонило. К тому же план,
который я мысленно составляла, было необходимо начинать претворять в жизнь. А как
это сделаешь, если постоянно торчишь в комнате? И да, бойкот — тоже не способствует
сближению с местным населением.

Впрочем, его-то я все-таки продолжала. Не из вредности. Мне пока не чего было сказать.
А болтать о чепухе вроде погоды, слушать о том, как красивы по весне цветы, и
насколько очарователен зимний лес, тоже не хотелось. К тому же имелось еще кое-что…
Мой день рождения, точнее Сабины, но не суть важно. Эти мужчины проигнорировали
его. Ладно, я и сама проболела сей знаменательный день, но постфактум меня точно
должны были поздравить. Ан нет…

И не поздравили, и сам принц не заявлялся. Нет, он может и приходил, но явно тогда,


когда я спала. Самое интересное, что и на море, похоже, меня решили не отправлять. И
с чем это связано, к сожалению, мне было неизвестно. То ли из-за отречения, то ли из-за
местного афродизиака. Ничего, разберемся!

Все это время я выстраивала мысленные диалоги, прорабатывала в голове возможные


ходы и реакцию тех или иных людей на свои заявления и желания. Многое, кстати,
можно будет списать на дурость беременной женщины. В первую очередь, меня
интересовали реакции орте Сигурана и принца. Я все-таки не дура, понимаю, что резко
человек не может измениться. А я давно и активно демонстрировала то, что Сабина до
замужества и после оного — два разных человека. С другой же стороны, принцу было
известно, что Сабина умерла, на краткий миг, по заверениям орте Сигурана. Мол такое
хоть и редко, но бывает. Да уж, только вот Сабине никто не помогал прийти в чувство,
никто ее сердце не запускал, чтобы клиническая смерть оказалась именно ею, а не
билетом в один конец.

Им же никто не мог сказать, что божок, чей лик и чье имя они забыли, вмешается и
притащит на Ялмез душу с Земли. И я тем человеком, открывшим глаза на правду, не
стану.

Орте Сигуран давно понял, что я намеренно игнорирую его и обижаться не собирался.
Он на меня порой смотрел как на несмышлёную, но горячо любимую внучку, которой
прощаешь все, лишь за сам факт существования. Бесило ли меня это? Ну… только если
немножко. Хотя не так, меня бесило то, что этот дедочек был мне симпатичен. И я
ничего не могла поделать со своей симпатией к этому бородачу с лысиной на голове.
Чем-то он мне напоминал старых мудрецов востока. Не знаю даже, взглядом ли, манерой
речи, а может совокупностью всего: внешности, голоса, поведения.

Только спустя несколько недель близкого нахождения рядом с дедком, я смогла


сообразить, где же я подобный голос слышала! И вспомнила ведь!

Орте Сигуран говорил практически голосом Юрия Левитана! Вряд ли найдется хоть один
человек родом из бывшего Советского Союза, который не слышал обращения Левитана.
Это я тугодум, рожденный перед самым развалом СССР. И то все-таки провела
параллель.

К тому же, как я уже говорила, симпатию дедку добавляло его отношение к самой
Сабине. Я сейчас не говорю о себе. Не знал этот дедушка о задуманном Анлунироном.
Не знал, так как был приставлен к другой девице, одной из тройки временных жен. А в
тот день, когда Зевиль перешел к активным действиям, Сигуран встретил Анлунирона в
коридоре, ведущем в ту самую комнату, где уединились Сабина и Зевиль. И не пропустил
его дальше. Черт его знает, что Сигурану потребовалось в том крыле, но факт есть факт.
Целитель не участвовал в заговоре, и услышав от Анлунирона, что нельзя мешать
процессу, тем более девица еще ломается, мол, рано еще, огрел горе советника принца
заклинанием и поспешил в ту самую комнатку и застал не самую приятную картину. А
уж опыта ему точно было не занимать и отличить девица «ломается» или в самом деле
напугана и не хочет близости, смог.

Конечно, все это дедок говорил принцу, и в других выражениях. Но смысл верный.

Между ним и Анлунироном завязалась потасовка, которая в итоге вылилась в печать


безмолвия. К сожалению, я не знаю, что за спектр у сего чуда, могу лишь догадываться,
что орте Сигуран ни физически, ни магически не мог рассказать о том, чему стал
свидетелем пока кто-то из королевской семьи эту самую печать не снимет.

Почему я так решила? Да по той возне, которая образовалась после заявления о


безмолвии и таким легким подколом со стороны целителя: мол, ваше высочество, вы
глаза-то пошире откройте, ничего вас в моей ауре не смущает?

В общем, знаний Сабина не имела, но я умела думать. Печать эта явно магического
характера, и использовать ее может лишь узкий круг лиц, а снять и вовсе только те, кто
находится в родстве с королевской семьей. Кто его знает, может это какое-то особый
амулет с той же кровью монарха, с помощью которого воздействуют на человека, что
должен замолчать о том, что видел и слышал.

И ведь угораздило муженька дать Анлунирону такие полномочия. И ежу же понятно, что
тот злоупотреблял. А еще Сигуран активно требовал перевода от одной девицы к другой,
в смысле от одной временной жены к Сабине.

Однако даже мне стало понятно, что отношения между главным целителем дворца и
наследным высочеством в тот период были отвратительными. Не знаю какие у него там
дела с принцем, потому что муж его учителем величал во время их откровенной беседы
у моего ложа, но одно могу сказать точно, между ними была какая-то размолвка. И
случилась она аккурат перед последней женитьбой. Или женитьбами? Как правильно-то
будет, если невесты аж три штуки, и столько же временных жен на выходе?

Анлунирон лишь подлил масла в огонь. Думать о дядюшке Сабины в хорошем ключе не
получалось от слова совсем. А вот на орте Сигурана я в последнее время поглядывала с
интересом. Ведь кладезь же! Кладезь ценной информации, а раз и учителем у принца
был, так вообще путеводитель в мир одного мужчины!

Понятное дело, что я все еще была зла на них, за игры в темную, за то, что в первую
очередь я все-таки драгоценный сосуд таких нужных наследников принца, и лишь потом
девушка.

Но имелось главное обстоятельство, которое сглаживало некоторые углы — я не Сабина.


Я — Сабрина, девушка с Земли, которая желает выжить и дать здоровое потомство.

Это, правда, не значило, что я решила обо всем забыть и сделать вид, что случившееся с
Сабиной ко мне никакого отношения не имеет, однако сразу записывать всех во врагов
— тоже такое себе занятие. Каждого можно использовать в своих интересах. Даже
треклятого дядюшку, если тот, конечно же, заявится пред мои очи. Цинично? Ну так и
жизнь здесь не райский уголок.

А пока, я молчала и приглядывалась к дедочку. Выглядело это как сражение взглядами.


Один был спокойным и ироничным, второй хмурый и ищущий подвоха во всем, что делал
оппонент. Второй, если что — мой.

Орте Сигуран теперь навещал меня трижды в день — ровнехонько с доставкой еды в мои
покои. Компанию за столом он мне не составлял, а бывал рядом десять минут, проверял
мое состояние и неизменно интересовался самочувствием, да о погоде рассказывал, то
ли пытаясь, то ли уже не пытаясь выдавить из меня хоть слово.

Меня иногда подмывало все-таки заговорить и спросить у него, что ж Сигуран принцу о
беременности моей не сказал сразу, как это заметил, но я держалась. Потому что, если в
лоб спрошу, сразу возникнут вопросы. А откуда я сию информацию вообще знаю.
Поэтому пока сохраняла свой бойкот, надеясь, что скоро передо мной появится принц. А
уж там… я припомню все. И сыграю на его чувстве вины. Во-первых, за мерзость с
участием Зевка, во-вторых, за отсутствие подарка ко дню рождения.

Я у него сейчас единственная законная жена, а он таким событием пренебрег.


Непорядок!

И мне не нужны ни побрякушки, ни его внимание. А вот чего мне действительно нужно
— так это верные люди рядом. Именно поэтому сегодня я решила пообщаться с
недофеем. Гад он там или нет, но это единственное существо, которое незаметно никому,
кроме меня. Ему явно не составит труда собрать информацию на всех служанок дворца и
поведать мне. А я в свою очередь, выбью из мужа разрешение сменить личных служанок
на тех, которые подойдут мне по личностным качествам. В общем, эксплуатировать бога
я собралась. Тем более бедолага уже и не чает до меня достучаться. Тоже чувство вины
его жрет. Вот и славно. Мне это только на руку! Заодно и проясню для себя некоторые
моменты.

Беседу я отложила на вечер. Точнее на время перед сном, когда уже точно ко мне никто
не должен был прийти. С орте Сигураном мы часа три назад виделись, традиционно
попереглядывались и остались друг другом довольные. Я — тем, что ко мне не лезли с
предложением почитать вслух. Впервые таким предложением он удивил меня сегодня с
утра, затем повторил его перед обедом. А вот перед ужином не стал. Но что-то мне
подсказывает, что завтра снова предложит. Но то завтра… до него б еще дожить.

Сам Сигуран остался довольным, потому что беременность протекает хорошо, токсикоз
меня не мучает, кушаю я так, что сама в ужасе с такого аппетита. Правда, о диете не
мыслю. Чего удивляться, я не за двоих, за троих питаюсь! Но явно после родов надо
будет приходить в форму, тонкой талией я похвастаться точно не смогу. Впрочем, черт с
ней, главное дети!

Глава 15

Я полгала, что мне, как обычно, придется долго ждать бога, однако он сумел меня
удивить. Правда, на мысленный зов он не отозвался, но откликнулся сразу же, когда я
вслух его позвала, из чего я сделала неутешительный вывод: местный недофей теряет
свои силы. А уж увидев бога, только уверилась в этом убеждении.

Он был меньше, чем в самый первый раз, когда обрел телесное воплощение в моих
глазах. Он с легкостью мог уместиться в моей ладошке, что, собственно, и сделал, когда
я оную подставила.

— Ты изменился, — осторожно произнесла я. — И сильно.

Я приготовилась вслушиваться, но этого не потребовалось, голос бога был прекрасно


слышен и ему не приходилось для этого кричать.

— Да, — понуро согласился он и тут же встряхнул крылышками. — Что случилось? Ты


позвала. Кто-то обидел? Что мне надо сделать и…

— Погоди, — остановила поток его вопросов. — Сильнее, чем уже обидели, вряд ли у
кого получится. Нет, я позвала тебя поговорить.

— Фух, — протяжно выдохнул бог и опустился на попу. — Просто поговорить…

Я удобно устроилась на подушках и поднесла бога к одной из них, чтобы он перелетел с


моей ладони. Все-таки мне бы хотелось видеть его лицо и при этом не напрягаться.
Попробуй долго продержать руку навесу, моментально начнет отекать.

— Скажи, я видела только интим Сабины, потому что остальные две потенциальные
смертницы с Земли, отказались девочку жалеть, узнав во что она вляпалась?

Вообще, все честно. С одной стороны. Зачем жалеть того, кто сам рвется в петлю.
Наивность и глупость — не оправдание.

А мне надо было понять, каким образом работает механизм переселения. Если моя
догадка верна, то Богу для моего отселения из этого тела потребуется другое, с которым
образуется связь. Не зря же мама мне говорила, что сочувствуя кому-то, мы забираем на
себя часть его судьбы. Разделяем ношу. Становимся ближе, даже роднее. Конечно тем,
кто не верит в судьбу, такое изречение до лампочки, но если мама все-таки права, то
магия этого мира работает на эмоциональных связях. Точнее магия бога Ялмеза.

— Да, — не став юлить, ответил он. — Ты была третьей попыткой, последним шансом. Ты
осуждаешь меня, я вижу, но у меня не оставалось выбора. Помимо твоей жалости к
Сабине, требовалось соблюсти еще несколько условий. Пусть внешне вы были не
похожи, но одинаковые обстоятельства вас сближали: брак, предательство любимого
мужчины, сиротство. Это позволило пробить брешь и создать канал, который позволил
выдернуть твою душу из умирающего тела.

«Умирающего» — мысленно и эхом повторила я. Нет, я и так это знала, но слышать


подобное…

— Хочешь сказать, что на всей Земле не нашлось сироты, которая когда-либо вступала в
брак и не была предана тем, кого любит? — Я усмехнулась.

— Есть, но они не подходили. Кто возрастом, кто менталитетом, мне нужна была
славянка, желательно из территории бывшего СССР, так как ваше сознание адаптивнее
к стрессовым ситуациям, да и язык схож с нашим. Ты довольно легко перенесла
перемены и сумела прижиться в теле Сабины. А ведь существовал риск отторжения, и
тогда вы бы обе погибли.

— Какая прелесть, — не сдержалась я. — То есть, я еще и умереть могла. И в какой срок?

— Первые три дня существовала опасность, затем твоя аура начала поглощение. К том
уже беременность сыграла свою роль.

— Иными словами, мне крупно повезло. — Я погладила уже не плоский, но еще и не


особо выделяющийся живот. В последнее время руки сами к нему тянулись. У меня
вошло в привычку его гладить. — А потом? Что тебе мешало поговорить со мной
откровенно, когда я об этом просила? Обратно я бы все равно не смогла вернуться.

— Но могла наложить на себя руки.

Зашибись!

— Я правда похожа на дуру, которая желает себе смерти?

— Мне напомнить при каких обстоятельствах ты вообще оказалась в этой ситуации?

Я поперхнулась невысказанным ругательством. Прав он. Абсолютно прав. И тот факт,


что разум мой был затоплен горем и я нормально не соображала, не освобождает меня
от ответственности. Да, было дело жить не хотелось. Но сейчас-то хочу!

— Хорошо, ты ко мне присматривался. Теперь, надеюсь, сомнений в том, что я хочу жить
у тебя нет?

— Сомнений касаемо жажды жизни нет. А вот то, как ты хочешь ее прожить — большой
вопрос. — Вздохнул бог и спланировал мне на грудь.

Машинально дернулась и скинула его с себя. Нашел куда сесть. Пусть и с крыльями, а
все-таки мужчина! Нечего меня лапать!

— Я могла бы ответить, что прожить хочу достойно, но не буду. — Я перевернулась на


бок и оперлась на локоть, давая недофею пространство для маневра, раз уж ему подушки
не понравились. — Ты выдернул меня из России в мир, который далек от моего не только
политическим устройством, но и самой сутью бытия. Я не буду спорить, Россия порой и
сама, как мир в мире, но… Чего стоит одна магия. Я не владею ею, я не понимаю ее сути,
и сказки моего мира, мне в этом, вряд ли помогут. Не помню кто говорил, но говорил
верно: люди боятся того, чего не понимают и чего не знают. Так и я боюсь.

— Я не стану тебя убеждать, что тебе нечего опасаться или бояться, — бог вздохнул, его
крылышки опустились. — Ты права в том, что для тебя все ново и непонятно. И я
поступил неправильно, скрыв от тебя информацию о ситуации Ялмеза. Наш мир
погибает, Сабина. Это не оправдание моим действиям, это констатация факта. Высыхают
реки, аномальная жара преследует те территории, где всегда был умеренный климат.
Гибнут урожаи и в тоже время мёрзнут земли, в которых отродясь холода не было.

Что-то подобное я уже слышала. На Земле и о Земле! Вот так зеркальный мир…

— Я вижу, о чем ты думаешь. Но наши миры различаются. Сильно различаются. Ялмез


питает сердце мира, если ты родишь здоровых детей, ты увидишь его часть. А пока, я
могу только на словах обрисовать что это такое.

— Если это сердце в том понимании, что и в земной медицине, то примерно представляю
его роль в судьбе вашего мира. Вместо крови, которую качает сердце человека, оно
передает жизненную энергию землям и возвращает их обратно. То есть непрерывная
циркуляция. А раз происходит засуха, и прочие аномальные для некоторых регионов
вещи, значит работа сердца нарушена. Я бы сказала, что закупорились какие-то сосуды,
и энергия начала поступать неправильно. А где-то и вовсе не поступает, так?

— Сердце мира похоже на огромное дерево, с множеством невидимых, крепких корней


по всему миру, Сабрина. На ритуале коронации, наследник должен будет окропить своей
кровью нечто напоминающее большой сушеный инжир. Я бы назвал это плодом сердца,
потому что само сердце имеет куда больший размер. А плод примерно сантиметров
пятьдесят в диаметре.

Я прикрыла глаза и попыталась себе это представить. Выходило плоховато и откровенно


говоря, мерзковато. Бр-р…

— Обильно окропить кровью, аметистовой кровью, являющейся самым лучшим


проводником энергии. И дети нужны для того, чтобы сохранить претендента на трон в
живых. Пока будет биться его сердце, энергия будет циркулировать беспрепятственно и
правильно. Ребенок — это якорь во время ритуала, он не просто перетягивает на себя
часть энергии, становясь временным хранилищем оной, ребенок — гарант, что ритуал
завершится правильно и сам ребенок обеспечит преемственность. К тому же, это
подготовка перед самими ритуалом. Энергия будет стремиться к тому ребенку, который
стал гарантом для своего отца. Она будет звать его, когда придет время.

— Выходит, Зевку изначально ничего не светило? Он что, идиот?

— Почему же, он ведь тоже сын короля. А если со страшим принцем что-то случилось, то
он стал бы наследником. Но вот во время ритуала, ему пришлось куда тяжелее, чем его
брату. я бы сказал намного болезненнее.

Пока бог это говорил, у меня закралось некое подозрение, которое я поспешила
озвучить.

— Сердце мира раньше питал ты? Ты поил его кровью? А потом что-то случилось, и ты
остался без тела? Вряд ли твой образ феи подходит для питания, тьфу ты, напитывания,
нет опять не то, для поглощения…

— Нет. Я — часть сердца мира. Когда-то мы были единым организмом.

Сказать, что я опешила, не сказать ничего. Ладно бы он просто качал силу из этого
дерева-сердца, но вот каким образом он мог его частью? Очередной плод что ли?

— Рассказывай.

Бог вздохнул, почесал макушку и только после этого начал свой рассказ.

Чем дольше я его слушала, тем больше думала о том, что Земля — райский уголок. И
вообще, верните меня домой. Понятное дело, что меня никто никуда не вернет. А
местный бог гибрид какой-то, к тому же недальновидный. Я бы сказала ребенок, если
так можно было назвать существо старше меня тысяч на триста лет.

Если отбросить лирику, то получалось следующее: мир Ялмез существует триста тысяч
лет, ровно столько же и этому древу-сердцу, которое и дало саму возможность жизни.
Долгое время бог находился внутри сердца мира и наблюдал за тем, как развиваются
жизненные формы, как меняются люди, как у них получается адаптировать энергию
древа в магию, а затем и освоить ее.

Войны здесь тоже случались. Толчком к тому, что бог вышел из древа и принял
человекоподобную форму — проигрыш страны, которая ему очень нравилась и
практически ее уничтожение. Кстати, поющие деревья родом из той самой страны.

И тут-то недофей пустился во все тяжкие. Это же так здорово — ты уникальный для всех
человек, который может то, что не под силу никому другому. Крутейший маг, качающий
силу прямо из древа. Всеобщая любовь, как зависть, тебе была обеспечена. Особенно
любовь. Кто говорил, что боги брезгуют отношениями с людьми? Ничего подобного!
Детей только вот у этого недофея не получалось, а в остальном все попробовал, и везде
успел.

Именно ему пришла в голову гениальная идея объединить все страны в одно государство
и править им. Спустя какое-то время ему все наскучило, и он начал назначать
наместников в странах, которые были дальше всего от его столицы. Их не было до того
времени.

Позже, бог всерьез заинтересовался Землей. И вот тут-то, когда он перешел к этой части
повествования-покаяния, я едва сдержалась от того, чтобы не треснуть особо
отличившегося индивидуума. Не было никакого идиота, желавшего объединить Землю и
Ялмез. Точнее был, божок, который мечтал попасть на Землю, но при этом сохранить
свои возможности.

А для этого нужно было сделать так, чтобы о нем забыли. Иными словами, он сам
виноват в том, что произошло. Больше тысячи лет уничтожать память о себе — надо же
до такого додуматься? Мало того, он искренне не знал, что нарушение границ приведет
к уничтожение его мира. Это потом выяснилось, когда он все-таки сумел прорваться на
Землю.

Недофей не сказал, но я прекрасно поняла, что попав в мой мир, божок напрочь забыл о
своем и отрывался на полную катушку. Видимо, что-то случилось с его силой. А там уже
и все остальное вдруг стало явным, а не тайным.

— Ты мне просто объясни, — в одну из пауз, выдохнула я, — зачем тебе Земля


понадобилась? Ты тут был и царем, и богом. А у меня на родине, вряд ли и половину
своей силы имел.

— Треть, — признался недофей. — Там я владел третью своей мощи. А причина… только
не смейся.

— Знаешь, после всего, смеяться мне точно не хочется.

— Дети, Сабрина. О детях мечтаешь не только ты.

— Чего?

— Я говорю, что мне тоже хотелось бы получить продолжение себя. И я решил, что если
здесь ни с кем не выходит, обязательно получится на Земле.

— И как?

— Безрезультатно.

— А тебе не приходило в голову, что ты вообще-то не человек? — ядовито


поинтересовалась я. — Не мог к своему древу обратиться? Как тебя породило, породило
бы тебе и бабу.

Я злилась.

Нет, ну хорош вообще! Такое впечатление, что раз сила есть то ума уже не надо!

Прямо наш Пал Скотиныч. С единственной разницей, что этот еще древнее, но на лицо
приятный. А тело себе вернет, небось вообще девки штабелями укладываться начнут.
Наскучило ему в своем мире, устроил бардак и свалил! А как силы уходить стали, так
вспомнил. А тут сюрпрайз, и не ждали, и вообще видеть не видят. Доигрался! Почти
уничтожил свою колыбель. Зла на него не хватает.

— Сабрина, не надо на меня так смотреть, — сглатывая, попросил недофей.

— А как на тебя еще смотреть? Зачем вообще эти сказки выдумал? О потомке
аметистовых, или каких там королей. Сразу слабо было сказать, что сам придурок и
довел свой мир до гибели?

— Я не лгал! Была ссора! Сильная! Он не захотел возвращать мои храмы!

— Ты еще ножкой топни, орел недоделанный! То есть, ты возвращался на Ялмез


дважды? Я правильно понимаю? В первый раз просек из-за чего силы стали убывать и
сделал все, чтобы их вернуть, но при этом не озаботился существованием мира и тем,
что происходит с сердцем?

— Да ты ничего не понимаешь!

— Правда? Я прекрасно поняла, что ты зажрался, зазвездился и решил покорять новые


горизонты. Но вот облом, и старые почтив пыль превратил, и новые не по зубам
оказались!
— И что теперь делать? — едва различимым шепотом спросил бог, чем полностью меня
обескуражил.

Я вообще ругаться часами могу. Дайте только повод. Но когда вот жалобно смотрят и так
искренне вопрошают совета… Теряюсь. Мгновенно.

— Что делать, что делать… — буркнула я, но вяло. — Для начала поклянись, что больше
лгать мне не станешь.

— Боги не дают клятв, — высокопарно начал недофей, но осекся и сглотнул. — Но я даю


слово, что больше не стану хранить секретов касаемо всего, что относится к твоей
жизни.

Прикинув в уме его формулировку, я кивнула. Моя жизнь — это жизнь жены короля, а
следовательно, все, что касается мира, будет касаться и моей жизни. В общем, юлить не
выйдет. Вот и прекрасно!

— Так почему ты не попросил себе жену у древа?

— Я не подумал об этом.

М-да…

— А сейчас оно не в силах даже мне помочь. Вся энергия уходит на поддержания жизни
мира. Но я точно знаю, как только сердце напитается кровью, я смогу вернуть себя
утраченное и восстановить разрушенное. К том уже… женщина-богиня. Ты знаешь,
этому миру хватит и одного бога.

— Боишься здоровой конкуренции? — хмыкнула я, но не злобно. Так, подшутила слегка.


Если и богиня окажется такой же взбалмошной и всего жаждущей, то апокалипсис
настанет куда быстрее и помочь никакая душа с Земли не сможет. — А как же дети?

— Не знаю я, — огрызнулся бог и повернулся ко мне спиной.

Я вздохнула и закатила глаза. Не знаю каким образом протекает взросление сего


существа, но трехсот тысяч лет для него явно маловато. Ведет себя как подросток. Очень
избалованный подросток.

— Знаешь, а по большому счету они у тебя уже есть. Ну почти. Смотри, ты спас меня,
чтобы у детей принца появился шанс на рождение. Считай, ты их крестный фей.

— Отец, — буркнул бог, — я согласен на крестного отца, как у христиан, но феей я быть
отказываюсь.

— Хорошо, крестный отец, — я в уме прикидывала плюсы, если недофей полностью


проникнется этой идеей. И мне абсолютно точно все нравилось. Это сейчас у него сил
кот наплакал, а если случится коронация, бог вернет свое и тогда…

И тогда апокалипсис меньшее зло. А так, крестный, глядишь к детям привяжется и


гадить не станет. В общем, работаем в этом направлении, однозначно.

А вот мне явно нужно поменять план. Долгосрочные перспективы придется отложить.
Хотя свою команду собирать надо сейчас. Во-первых, сами роды, затем восстановление
после них. Во-вторых, уход за детками. Мне потребуются няньки. Ладно один ребенок, но
их два… Сразу. Я плохо себе представляю, как управлюсь с ними одновременно, однако
и доверять не пойми кому детей не стану. А поэтому… Поэтому берем курс на
сохранность беременности, правильное окружение, которое станет ухаживать за мной и
детьми не за страх, а за совесть. А после… уже подумаю о том, как жить в этом мире
дальше.

— А почему ты не спрашиваешь, где твой муж? — вдруг спросил бог, видимо, желая
поменять тему. Но при этом словно бы невзначай приблизился к моему животу. Я и
моргнуть не успела, как этот стрекозел не просто притулился ко мне, а еще и ручками
погладил живот.

Я бы это вряд ли рассмотрела, на самом деле, даже не почувствовала почти, но так как я
за ним внимательно наблюдала, то заметила все маневры. М-да…

— Потому что ему не до меня. Он знает, что я в безопасности, а связь, которую


установил брачный ритуал, угрозы или плохого самочувствия не демонстрирует.
Полагаю, он появится скоро, устав от просьб орте Сигурана, которому не нравится моя
игра в молчанку.

— Откуда ты знаешь, что принц занят?

— Слушай, будет глупо, если он не воспользуется ситуацией, и не устроит тотальную


чистку во дворце под эгидой государственной измены. Помимо Зевка сошлет всех, кто
причастен к непорядкам.

— Ты точно из своих комнат не выходила? — подозрительно протянул собеседник.

— Точно, — фыркнула я. — Но на его месте, я бы именно так и поступила.

— В общем-то ты права. Вчера состоялись казни…

— Казни?

— Да, и помимо, как ты выразилась неугодных и причастных к Зевилю, были казнены


три любовницы.

— Подожди… он что, казнил трех детей матерей, тьфу ты, в смысле женщин, родивших
ему трех детей? Но…

— А что ты удивляешься? Они понесли ровно то наказание, которого были достойны. С


их помощью были устроено несколько выкидышей и смерть временных жен. Это было
еще до тебя, к тому же пыльца фальенса стала последней каплей. Не бери в голову,
Сабрина, они действительно заслужили.

— Но…

— Без «но», тебя никто не пожалел.

И крыть нечем. Меня не пожалели. И вряд ли бы пожалели в будущем. М-да… И все


равно диковато. Все-таки выросла я при иных порядках. Впрочем, товарища Сталина
сейчас на многих не хватает. И мораторий бы на смертную казнь я бы тоже отменила. Во
всяком случае по отношению к педофилам. Правда, при условии жесткого контроля,
неоднократного расследования. А то клеветников тоже порядком хватает. Эх…

Я задумалась, ненадолго, но этого времени хватило богу, чтобы таки вплотную заняться
моим животом. Пока я размышляла о старых порядках, этот странный стрекозел что-то
нашептывал моему пупку. Причем то, что он что-то там вещает я поняла, а вот что — не
расслышала. И как-то обидно что ли стало. Может, он моим детям анекдоты пошлые
рассказывает, а я ни сном, ни духом! Естественно я начала поворачиваться.

— Погоди! Я еще не закончил, — пропищал бог. — Имей совесть, дай с крестниками


пообщаться!

Я уставилась на бога, словно передо мной было диво дивное. Нет, с какой-то с троны он и
был дивом, но я это знала и так, а сейчас и вовсе чуть ли не черт с бантиком на
причинном месте передо мной.

— Общайся, — выдохнула я, — но погромче. Вдруг ты непотребства какие им…

— Да как ты можешь, — оскорбился недофей.

И видимо, назло принялся шептать еще тише. Я усмехнулась и не стала мешать. А


хороша идея! Точно привяжется к детям!

— Закончил? — спросила я, когда бог пару раз погладил мой живот и чуть отодвинулся.
— Теперь поговорим о важном?

— А до этого не о важном было? — буркнул недофей и взлетел.


И пока я соображал куда он собрался, бог спикировал на подушку.

— О важном, — не стала спорить, — но сейчас надо о деле. Слушай внимательно.

Я с чувством, толком и расстановкой изложила ему свои мысли по поводу смены


служанок и того, откуда можно взять людей, которые в будущем станут мне хорошим
подспорьем и поддержкой.

Недофей сначала кривился, потом вертелся на подушке, а когда я начала


аргументировано объяснять почему смена служанок важна, апеллируя детьми, сделал
стойку.

— А еще нужно понять, кто у них роды принимает. Маги — это хорошо. Но что-то мне
подсказывает, что здесь их к родам пустят лишь в случае смерти роженицы, чтобы
извлечь из трупа детей. Следовательно, нужно все разузнать о местных повитухах. И не
стоит ли за кем из них кто-то из местного гарема. Не хотелось бы к такой в руки попасть.

— Роды принимают повитухи, ты права. Орте находятся за дверями покоев, в которых


происходит чудо рождения, но есть еще и женщины-маги, Сабрина. Правда тех, кто
достиг статуса орте мало, чаще они имеют средние звания, которые не позволяют им
находится во время родов. Ты все-таки не от конюха рожаешь, но поверь принц допустит
к тебе компетентных женщин, в том числе и с магическим даром, невзирая на их статус.

Я предпочла не комментировать горячий выпад и непогрешимую веру бога. Хочешь


сделать хорошо? Проконтролируй ситуацию, а еще лучше сделай сам. Поэтому сейчас
молчим, но семь с копейками месяцев капаем на мозги, что мне нужны только самые
лучшие и проверенные люди рядом.

— Так сделаешь? Соберешь для меня информацию?

— Сделаю, — решительно кивнул бог, — только ты так и не обозначила критерии.

— Желательно сироты, молодые, умеющие думать, а не слепо подчиняться приказам.


Способные, смекалистые, уважающие чужой труд и сами не брезгующие работой.

— Где ты во дворце видела служанку, которая брезгует своей работой? Ее тут же бы


поперли!

— Ты прекрасно понял о чем я. Можно выполнять свои обязанности хорошо, но при этом
ненавидеть их всей душой и желать пролезть без мыла в игольное ушко. Таких мне не
нужно. Как и завистливых, ленивых гордячек. Корыстных тварей тоже не ищи, копай
глубоко, ты ведь можешь залезть в сознание. Вот и смотри хорошо, не прячется ли где в
их душонке гадость какая. Чай для крестников выбираешь.

— Знаешь, твои запросы напоминают чудо-анкеты в интернете на сайтах по поискам


работы: все такие мастера… И стрессоустойчивы, и к коллективу быстро адаптируются,
и работать любят без продыху.

— Ага, — хмыкнула я.

И процитировала по памяти один стишок, который знает практический каждый офисный


работник:

Я люблю свою работу!

Я приду сюда в субботу

И, конечно, в воскресенье.

Здесь я встречу День рожденья,

Новый год, 8 Марта.

Ночевать здесь буду завтра.

Плащ-палатка, вещмешок –
У супруга будет шок!

Если я не заболею,

Не сорвусь, не озверею,

Здесь я встречу все рассветы,

Все закаты и приветы!

От работы дохнут кони.

Ну а я — бессмертный пони!

Но однажды на работе

Если вы меня найдете, -

Без движения лежу

И от радости не ржу,

Знайте: я трудом добита

И откинула копыта.

Недофей разразился смехом и даже утер глаза ладошкой. Вот чудик, столько времени
прожил на Земле, ползал в интернете и ни разу стишок не читал? Мне казалось, что хотя
бы четверостишие слышать должен был.

— Продолжим. Помимо молодых, подойдут и вдовы, и те, кто имеет семью. Мне
понадобятся няньки. Желательно с опытом, знающие с какого боку подступиться к дитю.

Честные, открытые, совестливые. И самое главное те, которые любят детей. Не только
своих, а всех и без разбору, но при этом, не перегибают палки.

— Запросы у тебя, конечно, — недофей поскреб затылок. — Понял. Постараюсь. А ты


ложись спать.

Я как раз раззевалась, так что про спать он в самую точку. Спать хотелось и даже очень.
Утомил меня сегодняшний день.

— Сладких снов, Сабрина, — проследив за тем, как я закукливаюсь в одеяло, пожелал


бог, — Можешь на меня рассчитывать, больше я тебя не подведу.

«Хотелось бы верить», — подумалось мне, но вслух я не сказала ничего. Просто закрыла


глаза и поддалась чарам Морфея.

Глава 16

А утром я проснулась сама.

Все было почти в точности, как с Зевилем, разве что подняло меня не плохое
предчувствием, а наоборот, то ли предвкушение чего-то хорошего. То ли я просто
прекрасно выспалась, а потому так легко встала, да еще ощущая легкость и радость.

Но открыв глаза, поняла, что проснулась я все-таки из-за чужого присутствия.

Страха не было, а вот любопытства — вагон и маленькая тележка!

Потому что с чего бы старшему принцу еще и собственноручно тащить вазон с цветами?

Я тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, подняла голову. Повезло еще в том, что
как раз в этот момент муженек наконец поставил большую вазу и шагнул к выходу,
абсолютно не обращая внимания на условно спящую меня.

Пока он ходил, я успела заметить еще две таких же вазы, а когда услышала тихие шаги
резко закрыла глаза, притворяясь, что все еще сплю.
Ну каков молодец! Отличный ведь ход, не удивлюсь, если и завтрак он мне сам принесет.
Как разговорить молчунью? Да застать ее врасплох. Причем не важно, по доброй ли воле
я тишину соблюдаю, или это травма психологического характера. Толика везения,
спланированная приятная и неожиданная акция и, вуаля, от восторга и благодарности,
голосок прорежется.

Пока я размышляла, принц тащил уже четвертую вазу, а спальня наполнилась


чудесным, мягким и свежим ароматом цветов. Не тяжелым, немного горьковатым, как
например от тигровых лилий, не ярким и концентрированным, как это бывает у роз, а
весенним, нежным. Я словно бы перенеслась на цветочный луг, где переплелись запахи
колокольчиков и изумрудной травы, анютиных глазок и горделивых васильков,
дельфиниума и душистой земляники…

Я наяву ощутила вкус маленькой ягодки и капелек росы на своих губах. Полцарства за
землянику!

Я не стала больше таиться, осторожно приподнялась, невозмутимо взбила подушки и


села. Надеюсь, принца не смутит утренняя причёска из спутанных волос, и слегка
примятая со сна щека.

Удачный я выбрала момент, чтобы «проснуться», как раз и вазы были расставлены, и в
руках у мужа ничего не было, а то еще, чего доброго, напугался бы.

Вон какое изумление в его взгляде плещется. Растерялся бедный. Но лучше вот так
сразу, слегка испортить сюрприз, чем в самый неподходящий момент чихнуть или
почесаться.

Я открыто улыбнулась мужу. Пора налаживать мосты. Однозначно.

Аромат цветов вновь наполнил меня. Во рту появился отчетливый привкус земляники.
Боже, когда я ее в последний раз ела? Кажется целую вечность назад!

Я позволила себе окунуться в воспоминания детства. Помнится, папа тогда нам с мамой
целое лукошко добыл. Ароматной, душистой, слегка грязной… Я словно воочию видела
отца, протягивающего ко мне полную ладонь ягод. Он так мне улыбался… Открыто,
светло и тепло. Моя улыбка была в большей степени адресована ему… Памяти любимого
батюшки, который баловал нас с мамой в такие далекие времена…

Как же мне хочется земляники! Так сильно, что аж дурно становится. Беременность что
ли сказывается?

Пока я размышляла муженек не терял времени даром, приблизился. При том, с таким
выражением лица, что я на секундочку опешила. Чего он на меня так смотрит? Как я бы
смотрела на землянику, появись она сейчас передо мной.

— Чувствуете? — спросила я, потягивая носом аромат.

— Да, — сглатывая, произнес он и осторожно присел рядом. — Ваше желание столь


велико…

Я смущенно улыбнулась, точно, связь же, брачно-ритуальная. Теперь небось и он


мечтает о ягодах. Может… прикажет ее найти? Если не для меня, то для себя, а мне
какая-нибудь часть перепадет? Я довольно зажмурилась, представив перед собой целую
тарелку лакомств.

— Интересно, возможно ли ее сейчас где-то купить… — Задумчиво протянула я. С


намеком протянула, жирным таким.

А потому искренне опешила от отвисшей челюсти принца и последующего вопроса.

— Купить близость?

— Что?

— Ваше желание, я чувствую его, очень отчетливо. И вы предлагаете мне купить для вас
мужчину?!
Я сейчас напоминала собой лемурову филломедузу — пучеглазую лягушку, обитающую
на просторах Коста-Рики. Особенна эта квакушка тем, что у нее огромные глазищи
красного цвета. Вот такими же глазами я и смотрела на придурка мужа. Ох мало, мало
иметь связь, если ты не понимаешь чувства того, кто с тобой связан. Меня такая злость
взяла, что я едва удержалась от того, чтобы не стукнуть старшего принца по морде. А я-
то думаю, чего это он все ближе ползет по кровати. А оно вона что!

— Аромат этих цветов напомнил мне вкус земляники. — Ледяным тоном отчеканила я. —
И мое желание относится к этой ягоде. Вот чего я безумно хочу.

Принц застыл с открытым ртом. Но вот пушистые ресницы сомкнулись, один, второй раз.
Он хлопал ими словно был девицей на выданье, которая никак не могла определиться,
чего хочет больше: вон того красивого юношу в мужья или вон того, соблазнительного не
меньше и что главное при деньгах.

Кто сказал, что наследники не краснеют?

Я убедилась воочию, что это не правда. И краснеют, и бледнеют. И теряются даже! С


муженька легко спала маска, обнажая передо мной даже больше, чем я смела когда-
нибудь надеяться.

Передо мной предстал опешивший, абсолютно растерянный, нет не подросток-паренёк, а


вполне зрелый, самодостаточный мужчина, которого не просто сбили с толку, но и
поставили в неловкое положение. И он впервые не знал, как поступить. Вроде бы это так
легко перевести все в шутку, сказать, что он ошибся, в конце концов устыдиться…
однако он будущий король… А короли так не поступают. Они всегда правы, даже если
изволят нести чушь и делать страшные и безумные вещи. Как там французский король-
солнце [1] говаривал?

Я и есть государство? Я и есть закон, а все дамы двора принадлежат мне? Вот тут та же
позиция. Это по глазам видно. Да и не только по ним.

А потому я даже не пыталась ему помочь. Наоборот, соблюдала тишину и пристально


вглядывалась в лицо, которое он вряд ли бы по доброй воле мне продемонстрировал.
Сомневаюсь, что его прошлые жены могли сказать, что видели его в минуту слабости. А
я вот… нечаянно, но таки застала его врасплох. И теперь ожидала его хода.

От него будет зависеть многое. Я не шучу. Действительно многое. Если он сделает вид,
что не говорил мне слов о близости — значит гордости в нем куда больше и мы с ним
вряд ли сработаемся. Если поступит в духе короля-солнца, то с его дуростью я точно
бороться не стану. Точнее это бесполезно, из сноба и козла выбить ни первое, ни второе,
при учете его лет, попросту невозможно. Не тот возраст, чтобы перевоспитывать.

А если он все-таки умеет думать и признавать свои ошибки… Хотелось бы верить в


последнее, потому как своим детям я однозначно не враг и должна сделать все, чтобы
проклятие недофея их не коснулось.

Я пристально наблюдала за переменами во взгляде мужа, за тем, как исчезают краски с


его лица, как дрожат и позже поджимаются губы. Я не пыталась дать ему передышку,
отворачиваясь. Нет, я хотела видеть и его смущение, и его борьбу, чтобы знать, как
поступить дальше.

Я смотрела и все равно не уловила момент перемены. Все произошло так быстро… Так
стремительно и так заразительно…

Вот, казалось бы, секунду назад мужчина хмурился, осознавал, что невольно сделал
гадость своей беременной жене, вместо задуманной приятности. А теперь сидит в
расслабленной позе и хохочет. Да так заливисто, что я и невольно разулыбалась. Не
получалось сохранять серьезность. Наваждение какое-то!

— Моя вина, простите, Сабина, вы такая хорошенькая, соблазнительная… Что я


совершенно забыл о том, что не только мужчина, но и отец ваших детей. — Отсмеявшись
заявил он. — Теперь я понимаю, почему меня снесло такой мощной волной желания.
Тройная атака. Будет вам земляника, даю слово.
Сердиться? Хотелось бы. Но что-то не очень выходило. Тем более я получила заверение,
что мне добудут землянику.

Я машинально утерла рот, из которого самопроизвольно слюна выделилась. Вот


позорище-то!

— Простите, — вновь повторил принц. — Мне очень жаль, что я сказал не подумав.

Я слабо улыбнулась. Он хорош, и я тоже хороша. Сижу слушаю его с открытым ртом, да
еще слюнями подбородок закапала. Но упоминание о ягодах меня прямо с ума свело.
Нет, я, конечно, знала, что все беременные женщины, немного не из мира сего.

Чего стоила моя соседка, которая будучи беременной, изволила кушать батон, толстым
слоем намазанный сгущённым молоком, а сверху украшенный шпротами. Боже. Это
даже вспоминать противно! А я за сим действом наблюдала в общаге. И ведь Ленка даже
не кривилась, наоборот, с таким удовольствием уплетала сие кушанье! Интересно, я со
временем тоже на экзотику буду горазда? Не хотелось бы… Пожалуй, хватит с нас
земляники.

— Спасибо, — выдохнула я, благодаря, конечно же за ягоды, которые мне обещались


принести. — А с чем… связано это?

Я указала на вазоны с цветами.

— А ваше молчание? — вопросом на вопрос ответил принц, став невероятно серьезным.


— Мне хотелось сделать вам приятное и наконец, понять причину вашего молчания.

Иными словами — разговорить. Ну-ну…

— Как вы успели заметить, я вполне отлично общаюсь.

— Вижу, — кивнул муж, — значит, вы не испытываете душевного дискомфорта, которое


могло привести к невозможности вести беседу. Следовательно, вы специально не
разговаривали. Я хотел бы знать почему.

— Не люблю сотрясать воздух по пустякам.

— Сотрясать… воздух? По пустякам? Простите, леди Сабина, а зачем вам трясти воздух?
И как это осуществимо?

Вот же оранжевое лето! Различный менталитет и некоторые языковые барьеры. То, что в
обиходе в России, здесь вряд ли слышали. И я забыла об этом. Расслабилась! Слишком
привыкла, что во многом Ялмез схож с Землей. Плюс с точки зрения филологии русский
язык не шибко отличается от местного. Вот ведь!

— Я имела ввиду, что не желала тратить силы на ерунду. Вести пространные беседы о
погоде в то время, как я едва оправилась от болезни и мой ум занимали иные вещи.
Скажите, ваше высочество, что ответил бы мне орте Сигуран, спроси я его о младшем
принце?

— Он уже не принц, — хмуро выдал муж.

— Неважно. Вы поняли о чем я. Действительно важные вещи, касающиеся моей жизни,


орте Сигуран мне бы поведать не смог. Полагаю, ответ бы был один: нет полномочий.
Иными словами, со всеми вопросами я должна буду обратиться к вам. А вы долго не
приходили… Так какой смыл общаться с человеком, который ничего нового или
интересного не скажет? Только поругаться?

— Поругаться?

— Конечно, или вы полагаете, что я бы не расстроилась, получив отказ? Расстроилась и


затаила бы обиду. А так, я не задаю вопросов, не получаю плохих ответов и не
нервничаю, тем самым, не добавляя неудобств моим детям.

— Нашим, — поправил меня принц.

— Нашим, — эхом повторила я. — Я не желаю причинять им вред…


«В отличие от вас»

Недосказанное муженек отлично понял. И так голову вскинул, что я решила, что он себе
сейчас шею свернет. Сиреневые глазюки запылали праведным гневом, но спустя пару
секунд мужчина одумался и поумерил свой пыл.

— Ваша правда, — наконец выдал он. — У вас имеются причины считать именно так. Но
мне бы хотелось, чтобы мы смогли прийти к пониманию, Сабина.

И пока я соображала, оказался очень близко и завладел моей ладошкой.

В следующую секунду, горячие губы коснулись моей кожи.

— Вам недавно исполнилось девятнадцать лет, я запоздал с поздравлениями, однако


полагаю, что лучше поздно, чем никогда. Я никоим образом не оправдываюсь, —
мужчина улыбнулся, — но искренне прошу простить меня за боль, которую я вам
причинил. Я сожалею, что так вышло. И прошу понимания.

— Поступить иначе вы не могли. — Я вздохнула, но выдергивать свою руку не стала. — Я


понимаю, однако, принять некоторые вещи до конца не могу, ваше высочество. Будем
откровенны. Вы не знаете меня, я не знаю вас. Мы в той ситуации, когда ни расстаться,
ни сблизиться не можем. С моей стороны — это память о том, что вы сотворили
совместно с моим дядей. Для вас — отсутствие подобного желания. Есть только долг.
Долг будущего короля, долг временного мужа, связанного брачным ритуалом.
Признайтесь, вам я совершенно не важна. Вам нужны здоровые дети.

Я встретила потемневший взгляд мужа спокойно. Не сейчас я рассчитывала заводить


такой разговор, но раз уж так сложилось. Не время отступать.

— Каждая жизнь бесценна, — тихо возразил муж. — Каждый достоин счастливого


будущего.

— И даже вы?

Его высочество вздрогнул и опустил веки. Да. Не все могут короли. Как в песенке,
жениться по любви — не может ни один король.[2]

Правда, пока он не король… А значит, шанс вызвать этого истукана на настоящие


чувства есть.

К тому же, мне действительно его по-человечески жалко. Будь сейчас тут не я, а
настоящая Сабина, боюсь скандала с истерикой было бы не избежать. И о счастливом
будущем точно говорить не пришлось. Она бы точно не смогла оставаться подле
наследника, не вздрагивая от его прикосновений. Вряд ли бы скрывала ненависть и боль.
Ее использовали, грязно и грубо. Но положа руку на сердце, большая часть вины
ложится все равно на плечи отморозка-дяди. Хотя и принц тоже заинтересованное лицо.
Но все равно его жалко.

Сколько лет он одинок? Именно одинок? К том уже, несомненным плюсом принцу то, что
он еще не очерствел до конца. Просит, говорит, а не приказывает. Сумел признаться, что
вспылил зазря и совершил глупость обвинив в недостойном желании. Не побоялся
показаться мне дураком. Много ли таких мужиков, которые смогут принять правду, а не
устроят еще более безобразную сцену, где роль виноватой овцы будет отведена
свидетельнице позора? То-то же. Есть за что уважать этого мужчину. Но пока этого
мало.

— На мне куда большая ответственность, чем на любом из жителей Ялмеза, — тихо


ответил он. — За благополучие мира каждый король платит свою цену.

— Несомненно, — я осторожно сжала его похолодевшие пальцы. — Но необязательно


отгораживаться от мира глухой стеной. Я не могу обещать вам, что сразу и легко прощу
то, что произошло с нами. Однако могу заверить, что не доставлю беспокойства
ненавистью или желанием мести. Этого не будет.

Я удостоилась уважительного взгляда. Мужчина словно бы впервые меня увидел. Явно


поразили речи малолетней девчонки. Собственно, по сравнению с ним, Сабина и правда
младенец. Впрочем, я тоже не далеко ушла от подобной оценки. Мои тридцать пять
против его сотки? Каково, а?

— Я предлагаю вам познакомиться заново. Познакомиться и помочь нашим детям


родиться на этот свет здоровыми. Я слышала, что если отец общается с детьми в утробе
матери, то это идет им на пользу. Почему бы и нам не попробовать?

На самом деле я сейчас предлагала куда большее, чем сказала. Я делала первый шаг
навстречу. И поймет ли меня муж правильно? Поймет, что именно я сейчас
предложила?

«Понял», — по сияющему взгляду и облегчённому выдоху, сообразила я. Все правильно


расценили и взвесили.

— Вы окажете мне честь, леди Сабина, — произнес он, и, поддаваясь внутреннему, явно
эмоциональному порывы, прижался губами к моему лбу. Надо же какой прыткий! —
Благодарю.

Я спокойно приняла и его действия, и его слова. Радоваться пока рано. Вдыхать
облегченно — да, можно. А в остальном. Это сейчас он такой покладистый. Время имеет
свойство иначе расставлять приоритеты. А посему, пока не стоит ни давить, ни чего-то
требовать. Рано. Слишком рано.

Вообще, это ошибка всех женщин, как только мужик пошел на уступку, у нас в голове
лампочки загораются: ага, попался, можно веревки вить. Ни черта подобного. Чтобы не
перегнуть палку, следует поумерить пыл и не вывалить все, чего тебе хочется. И ножкой
не топать, требуя сиюминутного изменения. Пока достаточно того, что наши встречи
будут. У меня впереди еще семь месяцев, дабы повернуть фортуну в свою сторону.

— Спасибо вам за прекрасные цветы, они напомнили мне о детстве.

— Правда?

В глазах высочества было такое облегчение от того, что я тему перевела, что я едва
сдержала улыбку. М-да, жаль мужика, явно все время дело имел с избалованными
истеричками. Вот и будем выезжать на контрасте. Сегодня уступим в малом, завтра все
вернется с торицей.

— Да, а еще о землянике, — улыбнулась я.

Ну да, мозг о ягоде забыть не дает. Тем более аромат от пяти больших ваз с цветами
только усиливался, а потому… Пока не съем хоть несколько ягодок, точно не смогу
абстрагироваться от чудесного запаха.

— Странно, мне казалось, вы ничего не помните о своем детстве.

По-хорошему стоило испугаться. Ведь Сабина не хранила память о своем доме и


родителях. Зато отчетливо помнила время бродяжничества и скитаний. А вот я хранила
о себе почти каждую крупицу времени подле родных.

— Вы никогда не думали о том, что люди в стрессовых ситуациях способны на всякие


чудеса? К примеру воин, загнанный в ловушку, вдруг совершает подвиг? И в одиночку не
только атакует большее количество врагов, но и выходит победителем?

— Кто же не читал писание о Нероде, — улыбнулся муж, совершенно точно узнав


персонажа, которого я привела примером. Мне это было не трудно, о нем читала Сабина.
Я же вспоминала о герое-летчике Алексее Маресьеве. [3]И в который раз мысленно
восхитилась его силой духа и мужеством. Вот уже кто пример для подражания.

— Так вот, полагаю, что во время еще более стрессовой ситуации, когда мозг способен
обработать эту информацию, а рассудок ее пережить, открываются и более старые раны.
Как нарыв, и информация становится доступной. Пусть не сразу, пусть по чуть-чуть,
отрывками, урывками, смутными видениями. Думаю, в детстве я ела землянику. Аромат
очень знакомый.

Вот так вот. И не солгала, и всей правды не сказала. К то муже, у меня появилась одна
мысль. И интуиция буквально вопила о том, что для мужа не является секретом, как
провела свое детство его очередная временная жена. Просто Сабине об этом никто и
никогда не рассказывал. Дядя же самый лучший ищейка, которым может распоряжаться
принц. Что он, обнаружив родственницу, не провёл расследование? Трижды ха! Все
было. Наверняка и путь ребёнка проследили и опросили кого нужно и не нужно. Да
вытянули потихонечку ниточки.

Я смотрела на мужа, как кролик на удава. Не в том плане, что я его боялась, нет, я
хотела знать информацию, которую он смог получить, задействовав свои связи.
Сомнений в том, что они у него были — не осталось. По взгляду видно, знает.

— Сабина, давайте не будем портить такой чудесный день не очень приятными


новостями. В одном вы правы. Землянику в детстве и вы, и другие дети, точно видели и
нюхали. Потому как собирали на продажу.

И тут-то я сделала стойку. Точнее не я, тело Сабины. Потому как для меня нет ничего
дикого в том, чтобы собирать ягодки, а потом их продавать. У нас считается нормой
поехать в ту же Финляндию на сбор клубники. Да и детский труд испокон веков
использовался. Но на Ялмезе… Упоминание о том, что дети целенаправленно
занимались сбором овощей, фруктов и ягод для продажи, автоматически означает то,
что родителей у них не было изначально. То есть не так. Конечно были те, кто зачал и
родил, но вот ни одного дня ни мать, ни отец, не участвовали в воспитании и заботе
своего новорожденного чадушка.

Роженица приходила в так называемые места разрешения, где ей помогали родить, при
этом она ни дня не кормила его самостоятельно, не давала имени, и не имела права
оставлять о себе хоть какую-то паять в виде кулонов, браслетов и прочей ерунды. Придя
в такое место, она изначально отказалась от своего дитя и уже прав на него не имела. А
затем ребенка распределяли в один из приютов: это мог быть как городской,
деревенский или приют при храме. Судя по тому, что Сабина собирала землянику, жила
она явно в деревенском приюте. М-да…

— И как ее звали? — спокойно спросила я. — Ту, что пришла рожать меня в место
разрешения?

Улыбаться принц перестал. Смотрел серьезно, будто бы взвешивая на невидимых весах,


а стоит ли вообще мне это говорить и с чего я вдруг взяла, что он такое знает.

— Я бы не советовал. — Наконец выдал он. — Да, я знаю, кто дал вам жизнь. Но…

— Не собираюсь искать встречи, это просто любопытство. — С моей стороны именно так
и было. Сабине, наверное, было бы интересно почему она оказалась отказником не с
праздным любопытством. Но какой смысл искать мать, которая сама пришла рожать
туда, где теряла все права на ребёнка?

— Ей было шестнадцать, когда она родила тебя. И… это не было добровольно.

Словно камень бросил. Я вздрогнула. Да уж…

— Виновные наказаны. Девушка получила шанс на новую жизнь. Мы помогли ей в этом.

— Спустя почти десять лет… — Сабина нашлась почти в девять лет. Следовательно,
десять лет та девушка чувствовала себя осквернённой. И видимо, судьба у нее была не
легкая, раз эти два благодетеля вмешались. Я имею ввиду дядюшку и наследника.
Впрочем, скорее всего, пожалел девушку таки принц.

— Лучше поздно, чем никогда.

Действительно…

— Спасибо, — я вздохнула.

Мужчина поднялся с кровати.

— А вот ваш завтрак и… земляника. — С проказливым видом заявил он, и в следующий


момент в комнату прошли служанки во главе с орте Сигураном.
Земляника! У меня все мысли из головы сдуло. Даже тот факт, что мне бы умыться
следовало. А только потом завтракать. И вообще одеться. Какой там! Земляника! Целая
корзина! И так быстро! И все мне! Да!

Я накинулась на ягоды, как волк на овцу. Боже! Никогда ничего подобного не


чувствовала.

Все, что происходило в моей спальне, происходило без моего участия. Я полностью
погрузилась в процесс обжорства. Именно так. Целыми горстями земляничка исчезала
из моей ладошки и нежным флером ложилась под язык. Самое удивительное, что
несмотря на то, что мне отказали мозги, я все равно ела аккуратно. Правда, без
остановки.

Меня не волновали ароматы омлета с беконом, воздушных оладушек и травяного чая. Я


всецело была поглощена земляникой. И смогла остановиться лишь тогда, когда уже
реально не лезло.

Несколько осоловелым взглядом окинула на половину пустую корзину и поразилась.


Нет, кто бы что не говорил, но только что явно ела не я.

— Миледи, как приятно видеть ваш аппетит, — орте Сигуран никуда не ушел. А вот
принца уже не было.

Вот блин!

— Полагаю, завтрак стоит подавать после прогулки?

— Прогулки? — удивилась я.

— Да, его высочество распорядился. После того, как вы позавтракаете и соберётесь, вас
ждет прогулка по саду.

«Видимо, это часть подарка ко дню рождения. Сначала цветы и завтрак, а теперь вот
прогулка» — подумала я.

Что ж, я не против. Наоборот, осточертело в своих покоях куковать.

— И я счастлив, что вы преодолели барьер.

— Барьер?

— Конечно, вы наконец отвечаете. — орте Сигуран улыбнулся и низко поклонился. — Вы


позволите вас осмотреть перед омовением?

Будто у меня другие варианты есть. Каждое утро начиналось с осмотра. Потом купальни,
завтрак, где опять же верховодил орте Сигуран. Так что я не противилась. Позволила и
осмотреть себя, и выслушала, что энергия циркулирует правильно, и ничего не угрожает
моим детям.

На этой ноте мы распрощались. Я в окружении служанок направилась в купальню, а


орте Сигуран ушел по своим делам.

Глава 17

На встречу с принцем я шла во всеоружии. Во-первых, меня одели как королеву.


Несмотря на все мои протесты, соорудили высокую прическу и навесили полкило
драгоценностей. Они бы и все два килограмма навесили, но я заартачилась. И мысленно
радовалась тому, что скоро сменю прислугу, которая явно не мне служит.

Почему я так решила? Да потому что принц не откажет мне в подарке. А во-вторых
потому, что недофей уже нарыл информацию на кандидаток в мою команду! Я ликовала.
Нашлись подходящие служанки и няньки. Нашлись. Пока меня собирали я внимательно
слушала все, что бог мне говорил. Слушала и запоминала. Чтобы в благоприятный
момент попросить именно тех, кто был мне нужен у мужа.

А потому настроение у меня было замечательное. И принца я встретила искренней


улыбкой. Ну еще бы я не улыбалась. У меня такие планы наполеоновские на него.
— Сабина, вы великолепны. — Беря меня под локоток, заявил муж.

— Благодарю, ваше высочество. И за чудесную возможность прогуляться в саду, и за


землянику. Вы так быстро ушли, что я не успела сказать вам спасибо.

— О! Я не посмел вам мешать. Знаете, миледи, мне показалось, что если кто-то встанет
между вами и ягодами, тому не жить.

И легонечко рассмеялся. Смешно ему. Впрочем, со стороны я точно смотрелась


ненормально. Ну да ладно. С беременными не спорят и не осуждают.

— Не жить потому что вы его голыми руками порвёте? — вернула ему шпильку.

Муж сбился с шага. На секундочку. А потом в голос рассмеялся.

— Да, леди Сабина, я обязан вас защищать.

Вот и славно.

Я не удивлялась тому, что в саду кроме нас двоих никого больше не было. Мы уже минут
десять гуляли вдоль дорожки, но даже слуг не встретили.

— Вам нужно было сказать, что вы хотите выйти из дворца, — нарушая тишину, произнес
принц. — Я же чувствую, что вам сейчас хорошо. Свежий воздух идет вам только на
пользу.

Меня иногда коробило от того, как он перескакивал с «ты» на «вы», вот и сейчас я
скривилась, но быстро отвернулась.

— Вы забыли, что я ни с кем не общалась? К тому же, раньше вы не позволяли гулять.

— Это было обусловлено соображениями безопасности. Сейчас во дворце спокойнее.

— Почему?

Муж вздохнул и уже явно пожалел о том, что поднял эту тему.

— Потому что те, кто может вам позавидовать — отправлены на море.

«А три женщины вообще без головы остались», — мысленно продолжила за него.

— А я? Меня вы на море не отправите?

— Мы поедем туда вместе. Когда я закончу с делами. Вы же сами сказали, что нам
следует больше проводить времени рядом друг с другом.

Допустим, я не так сказала. Но спорить посчитала глупым.

Я любовалась деревьями и цветами всех оттенков радуги. Мне и правда было радостно от
того, что я наконец вышла из спальни. Дышалось свободнее. В какой-то момент даже
немного голова закружилась от ароматов. Но это было мимолетно и не причиняло вреда.
Просто я слишком долго находилась в четырех стенах.

— Вы не слушаете меня, — вдруг заявил сопровождающий.

— Извините, — отозвалась я. — Я так долго не видела сад вблизи, что не могу думать ни
о чем другом кроме его красоты.

На самом деле, мне было без разницы куда выйти, в сад ли, в город. Лишь бы на улицу.

— Я исправлюсь, — пообещал высочество и поджал губы. Явно в досаде. — Жаль скирхе


больше не поют. Вам ведь понравилось?

Еще бы мне не понравилось! Я не знаю, кто бы в здравом уме заявил, что пение тех
деревьев отвратительное. Они будили внутри самые потаенные воспоминания. Нежные и
родные. Конечно понравилось. О чем я жарко и поведала мужу, не особо заморачиваясь
выражениями. Вечно забываю, что мы из разных миров. Впрочем, моя пламенная речь
была встречена на ура, а еще…

— Тогда, вам должен понравится этот подарок. — Скромно так заявил муж и легонечко
потянул меня за собой.

В сторону той самой беседки. Я не сопротивлялась. Вряд ли меня ждет что-то дурное,
хотя подарок я бы предпочла другой. Интересно, получится ли к тому, что приготовил
принц, выпросить и замену слуг?

Однако, я ошиблась. Меня не потащили в беседку. Мы ее обогнули и еще метров


пятьдесят прошли прежде, чем я смогла увидеть чудо, которое решил подарить муж
беременной жене.

Маленький райский островок внутри цветущего сада. Бывает ли такое? Бывает!

Я с изумлением глядела на небольшой прудик, в котором плавали яркие рыбки: красные,


золотые, синие и сиреневые. Они плескались и поднимались из воды высоко в воздух, а
затем свечкой падали обратно. Солнечные зайчики резвились на поверхности пруда.
Рыбки как будто играли сними в пятнашки. Смотрелось так забавно, что я рассмеялась.
Настроение улучшалась. Оно становилось игривым, легким.

— Присаживайтесь, — не знаю откуда принц взял большие мягкие подушки, но


послушно опустилась на одну из них. Прямо возле кромки пруда. И не удержалась от
того, чтобы запустить в воду руку.

Кто ж знал, что рыбки настолько любопытные?

Они вообще не боялись. Я оглянуться не успела, как в мою ладошку тюкнулись рыбки. И
снова рассмеялась. Здорово-то как…

— Сабина, — позвал меня его высочество, и я обернулась.

Он стоял примерно в трех шагах от меня и выглядел несколько смущенным. И что могло
его смутить?

Я уставилась на муженька, ожидая, что же последует дальше.

— Не всем известно об этой особенности королевской семьи. Но в каком-то смысле наш


дар является пересмешником. И мы можем… — Тут принц запнулся, и я отчетливо
увидела красные пятна на его щеках.

Боже, да он стесняется?!

А в следующий момент я не могла думать ни о чем, потому что принц запел! Да как!
Мелодия, которая была точной копией песни скирхе!

Она, конечно же, отличалась от оригинала. Наверняка истинные ценители песен


чудесных деревьев нашли бы отличия. А я…я буквально растворилась в чарующем
переливе мужского голоса. Кто бы мне раньше сказал, что нечто подобное вообще
бывает. Хотя, вряд ли бы я поверила.

В этот раз меня не тянуло грустить. Нет, наоборот, память была щедра на добрые,
позитивные воспоминания. К примеру, я вдруг вспомнила, как мне нравилось кататься
на качелях, когда я училась в седьмом классе. Я всегда заплетала две косички, которые
после моих виражей на качелях, торчали во все стороны. Топорщились морковками, по
словам папы. А мне хоть бы что, топорщатся, да и ладно… Главное то чувство парения…
Именно его я и вспомнила: как было щекотно, если на взлете опускаешь голову вниз,
практически до самой земли, а потом резко поднимаешься, выпрямляя спину. И
рождается ощущение, что я вся наполнена смешинками, что внутри меня, щекочут, и
сдерживаться нет мочи. И смеешься, смеешься, продолжая раскачиваться, почти
паришь, вперед-назад, легко и весело. Только не отпускать руки и крепко держаться…
Как же тогда было хорошо и беззаботно.

Вот что мне сегодня своим пением подарил принц — беззаботность и радость. Есть за
что быть благодарной.

И пусть пение деревьев давало словно бы воочию увидеть свое прошлое, прикоснуться к
тем, кто был безвозвратно далек, песня его высочества позволяла окунуться в самые
счастливые мгновения прожитой жизни. А у меня их было много.

Кто же виноват, если я сознательно помнила лишь плохое? Да гори эта первая любовь
синим пламенем, вместе с Юрой и его семейством! Вон у меня, перед глазами мужчина,
который решил не просто сделать шаг навстречу, а считай пойти по неизведанному
пути. Явно ведь не сам догадался серенаду мне спеть. Наверняка тот же орте Сигуран
помог.

Что-то мне подсказывало, что о даре наследника знали немногие. И уж точно вряд ли он
вообще перед кем-то открывал свой рот. Нет уж, это воистину подарок лишь мне.

Может, рассчитывал, что Сабина не до конца остервенела и превратилась в светскую


дуру, которой только брюлики да платья подавай. Девочка ведь молода, то есть я молода,
а значит мне не должны быть чужды души прекрасные порывы. Иными словами,
романтичность, и вера в любовь.

Интуиция меня точно не обманывает: его высочество сейчас передо мной не играет. В
какой-то мере он сейчас обнажил передо мной душу.

Принц давно перестал петь, а я все сидела и смотрела в его сиреневые глаза. Что в них
было? Обещание? Нет. Превосходство? Тоже не то… Надежда?

Да, именно с надеждой муж смотрел на меня. Так обычно смотрят, ожидая чуда,
неистово веря в него и давая себе то ли зарок, то ли шанс на еще одно светлое и крепкое
чувство. Я будто бы видела в его взгляде, свои собственные, мои, Сабринины, страхи и
чаяния.

Те самые мысли, что крутились когда-то и в моей голове: тридцать пять лет, бездетная,
бесплодная, обманутая и покинутая. Перспективы новой любви и замужества казались
мне чем-то издевательским и несбыточным. Вот это все было в его взгляде. Только по
отношению к нему самому.

Разве принц прекрасно понимал, какую выгоду сулит вхождение в его род, да только
истинного счастья это не принесет, ни той, кто стремится стать его женой, ни ему
самому.

И сейчас, глядя на меня, он безмолвно задавал вопрос: смогу ли попробовать, дам


надежду или все же отберу ее, не позволил показать принцу себя с другой стороны, как
мужчину, а не правителя.

И можно было бы сделать вид, что я ничего не поняла, не заметила тоску в его
невыносимо красивых глазах, заново пережить ужас, который сотворили с Сабиной,
закрыться в ракушке отчуждения и непонимания, но…

Во мне говорила женщина. Женщина с большой буквы, которой хочется душевного тепла
и немножечко счастья. Не того, которое могут дать любимое дело и друзья. А женского,
настоящего. Пусть и не факт, что у нас с принцем что-то может сладиться и получиться,
но попробовать-то можно? Дать ему возможность поухаживать и добиться моего
расположения? Тем более, на кону здоровье наших детей? Если уж я не воспылаю к нему
чувствами, то он сам, за время, что проведет рядом и станет постепенно открываться
мне, как минимум привяжется. А это уже что-то.

К тому же, если быть до конца откровенной противным мне муженек не был. Я видела
бесконечно уставшего от проблем человека, который действует по принципу меньшего
зла. Собственно, данный принцип является рабочим у всех, кто занимает высокие
должности. И с этим ничего не поделать. Всегда будут жертвы, но ведь их количество
можно и уменьшить?

Я тряхнула волосами, прогоняя от себя негативные мысли. Принц старается, начиная с


самого утра пытается поднять мне настроение. И ведь получается! Так зачем же ему
мешать?
Понятно же, что это не весь сюрприз. А мне хорошие эмоции необходимы, детки ведь
тоже все чувствуют, пусть пока совсем крохотные. Поймав очередной взгляд, я не
опустила веки, наоборот, встретила его своим взглядом, как бы говоря: Мы обязательно
попробуем. Я хочу попробовать и не стану отталкивать, выстраивать между нами стены.
Однако и авансов давать не стану.

И этого оказывается достаточно для того, чтобы на губах мужа расцвела улыбка, а из
тела ушло напряжение. Боже, да я не знаю, кто в возрасте Сабины бы не растаял от
такого подарка. Мало того, что песню спел, так еще и кто? Сам наследный принц! Много
ли принцы на Земле серенады дамам пели? Я вот ни про одного такого сказать не могу.
У всех регламент, этикет, и все они, в большинстве случаев, несчастны. Взять ту же
принцессу Диану, которую любил британский народ и которую не любил ее муж. Тяжела
доля монархов, однозначно!

— Вам понравилось? — я и моргнуть не успела, как муж оказался подле меня, и даже
опустился на корточки. Да еще и ладошку мою нашел, трепетно так сжал.

А ведь так и не скажешь, сколько в нем нежности сидит. Прячет ее за семью замками и
показать боится. Но нет-нет, да прорывается из него волна нерастраченной ласки, и мне
это нравится. Честное слово.

Были в моей жизни друзья-мачо, были у подруг и мужья-тираны, были и как мой, дятел
недостукач, что на словах весь лес обдолбит, а наделе лишь одну курицу и осилил, и то
прячась по кустам.

А вот такие сильные, и в тоже время трепетные мужики встречались редко.


Обыкновенно из таких получаются замечательные мужья. На работе — это орел,
который не позволит из своего гнезда утащить добро, а дома — гордый лев, что
снисходительно и любя смотрит на шалости своей львицы. И всегда ее поддерживает, но
при этом, не позволяет набедокурить, защищает.

— Ваше высочество, вы позволили пережить мне то чудо снова. Конечно же мне


понравилось. Но…

— Что но?

— Но больше всего я благодарна вам за то, что вы доверили мне свой секрет.

Где-то на периферии сознания ехидный голос посчитал, что еще большим подарком стал
бы секрет именования. А то сидеть рядом с человеком, чьего имени до сих пор не
знаешь, как-то стремно. Собственно, как и делить с ним постель. Прямо в стиле земных
клубных традиций. Он проснулся рядом с девушкой после бурной ночи и не помня ее
имени, обошёлся одним из стандартных прозвищ набора ловеласа: зайка, котик, рыбка.
Мне же достаётся лишь ваше высочество, да муж мой.

— Я рад, что вам пришлась по вкусу моя импровизация.

— Импровизация?

— Последний раз я прибегал к этой стороне дара, когда была еще жива моя мать. — Тихо
признался принц. — Первый и последний.

Я нутром чуяла, что тут не все просто и наверное, не стоит выспрашивать, но


сдержаться не вышло.

— Почему?

Честно, я не ожидала того, что мужчина вот так возьмет и выдаст мне свой очередной
секрет. Судя по всему, не самый приятный. Но муж вновь удивил меня.

— Много лет назад, когда Зевилю исполнилось десять лет, при дворе объявился один
лорд, который обладал невероятным по силе голосом. Сабина, без преувеличений скажу,
что с его пением не сравнилось бы пение деревьев скирхе. Точно не тех, что есть в
нашем саду. Он мог своим голосом пробираться в сознание, рисуя перед слушателями
историю, о которой пел. Это было чудесно и прекрасно. Даже я был восхищен его
талантами.
Я мысленно перебирала память Сабины. Аристократ, который поет. Чудно кончено, но
возможно. На Ялмезе подобный род занятий для мужчин высшего сословия, естественно
не привечался, но и не порицался так яро, как когда-то в наших странах среди знати.

— Лорд был седьмым сыном, он ничего не наследовал, а сам предпочитал странствовать.


Я знал, что мать любит его пение. Знал, что она тайком пробирается на неофициальные
мероприятия, где этот мужчина исполнял более фривольный репертуар. А когда тот
покинул двор, продолжая череду путешествий, королева плакала несколько дней. И в
день ее рождения я решил сделать ей подарок.

Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что не отсутствие пения лорда сделало его мать
несчастной. Судя по словам мужа, это была несчастная любовь. И что-то мне
подсказывает, что прежняя королева была родом из тех же мест, что и лорд-менестрель.
И положение она занимала высокое, так что брак между ней и седьмым сыном точно
был обречен. То есть ей бы никто не позволил выйти за него замуж.

— Вы уже догадались, Сабина. Я вижу это по вашему лицу. Вы обо всем догадались, —
хрипло произнес муж. — Это была ее первая любовь. Первая и последняя. До того дня я
даже не замечал того, что между моими родителями нет чувств, только обязанности и
долг. Мать не оправилась от тоски, Сабина. Если в молодости ее увлечение заменила
корона и власть, которой она могла утешиться, то прожив с отцом долгие годы и вновь
увидев того, кто заставлял ее сердце пылать огнем страсти и любви, она поняла, что
замена была неравноценной.

Я машинально сжала ладонь принца, желая его утешить.

— В тот день я получил от нее пощечину. И мне потребовались две недели, чтобы
понять, за что именно наказала меня мать. За что, с такой ненавистью смотрела на меня.
И почему в итоге вся ее любовь досталась брату. Я практически копия своего отца.
Зевиль похож на мать, но самое главное другое. Тот менестрель однажды встретившись
на прогулке с младшим принцем, заявил, что хотел бы, чтобы и его сын был похож на
его высочество хотя бы в половину. Этого оказалось достаточно.

— Достаточно для чего? — не удержалась я.

— Для того, чтобы королева вообразила, что это их общий сын. Ее и того лорда. Для того,
чтобы окружить Зевиля той любовью, которой она горела по отношению к чужому
мужчине. И достаточно для того, чтобы вбить сначала себе, а после и брату в голову, что
Зевиль будет куда лучшей кандидатурой на трон. Мать умерла, когда ему исполнилось
двадцать пять лет. В тот день, когда женился ее любимый.

— Простите, ваше высочество, а случайно ваша мать не проклинала вас? Вашего отца? Я
имею в виду, страшных слов никаких не говорила? — я палилась, если честно.

Но должна же была я понять, кто стал тем, кто наслал на наследника проклятие.
Наместники явно приложили руку к происшествиям во дворце с временными женами, да
вот заставить кровь принца действовать против себя же…

Иными словами, мать, которая дитя-то и породила, обладая магическом даром, да в


угаре собственных несбывшихся надежд, еще и желая видеть младшего отпрыска на
троне, вполне могла поспособствовать.

И бог ведь и сам до конца не знает, кто же мальчишку проклял. А у меня интуиция
стойку сделала. Уж явно женское условие — любить. Мужики обычно не о таком думают.

И в третий раз принц удивил меня. Он ответил честно, пусть с трудом выговаривая
слова, но ответил:

— Да. Она предрекла мне женщину, которую я полюблю до безумия, ради которой
решусь отказаться от всего, что имею, и которая не ответит мне взаимностью.
Предрекла, что ради нее я добровольно покину этот свет, — принц сжал мою ладонь,
которую я так и не отдернула. — Добровольно умру, но даже это, та вряд ли оценит. А до
тех пор, пока я не встречу ее, не знать мне ни счастья, ни покоя.

— И тогда вы поклялись, что никогда не станете любить. — Я горько улыбнулась. Да уж,


ситуация. И самое паршивое, что считай сбылось уже предсказание сумасшедшей
королевы. А она именно сумасшедшая, ни одна мать в трезвом уме и доброй памяти не
стала бы насылать на своего ребенка проклятия.

— Тогда да, но с годами я понял, что не все способны на сильные чувства. Для себя я
разделил любовь на два вида.

— Правда? Поделитесь?

— Первый, тот самый, что любят воспевать в балладах, а юные леди тайком мечтают о
подобном исходе на балу дебютанток — любовь с первого взгляда.

— Вы серьезно? — смешок не удалось сдержать. Видимо, я слишком прагматик, чтоб


верить в подобную романтическую чепуху.

— Когда-то и я смеялся. Но спустя годы… Сабина, я множество раз видел, как это
происходит со стороны женщин и мужчин. Конечно основной сильной эмоцией является
страсть и влечение, любовь приходит немного позже. Однако, во дворце есть семейные
пары, в которых брак был основан на «любви с первого взгляда». И смею заверить, что в
их союзе царит гармония.

— А второй вид?

— Это тот, который нужно заслужить трудом. Любовь за заслуги, я называю ее так.

— Любовь за заслуги? — шокировано переспросила.

— Понимаю, звучит не очень…приятно. — Муж обескураживающе улыбнулся. — Я


вкладываю в это понятие следующие факторы и условия: взаимный интерес, приложение
усилий для расположения понравившегося человека, умение идти на компромиссы и
желание не только понимать человека, но и уметь как бы примерять его роль на себя,
и…

— Подождите, — я остановила его поток откровений. — Это похоже на условие сделки.


Договорной брак. Причем тут любовь?

— При том, Сабина, что в вашем случае между теми, кто вступает в союз по договору,
чувств нет и развивать их, обыкновенно, не хочет ни одна из сторон. — Принц на секунду
задумался и признал. — Иногда случаются исключения. Однако…

Я поджала губы, останавливая себя. А то меня сейчас попрет на нотации и лекции, и


человек не выговорится. А слушать нужно уметь, и слышать тоже. Что-то мне
подсказывает, что я спешу с выводами.

— Ими движет только долг и обоюдные обязанности. Женщина, вступая в договорной


брак знает, что ее обязанность — родить наследника, дать должное воспитание дочери и
уметь принимать гостей. Иными словами, вести светский образ жизни так, чтобы на имя
рода, считай мужа, не падала тень. — Его высочество продолжил свою мысль, при этом
смотрел на меня так, слово бы извинялся за то, что в нашем случае было именно так. —
В тоже время эта леди знает, что муж берет на себя все обязательства, связанные с
обеспечением комфортного, чаще всего, роскошного образа жизни. Заключая такую
сделку, каждый получает то, что желал.

— Девушка — стабильную сытую жизнь. Мужчина — здоровое потомство, так?

— Просто потомство, — выдохнул наследник.

Ну да… его дети, увы, отменным здоровьем похвастать не могут.

— Я хотел сказать, Сабина, что притяжение, которое случилось между двумя людьми,
можно развить в любовь, крепкую, долгую, на взаимном уважении. Над отношениями,
чтобы они были гармоничными, нужно работать. Правда, повторюсь, чувства важны. И
желательно, не отрицательные.

— Иными словами, второй вид любви — это тихая гавань, основанная на уважении к
потребностям друг друга, при этом сохранившая эмоциональность, присущую в период
влюбленности, так?
— Если обобщить, то да. Но я считаю, что если мужчина готов к образованию семьи и
особых уз, то он полюбит ту, к которой испытывает влечение и которую уважает за
принятые решения, — жирный такой намек в мою сторону.

Я сделала вид, что ничего не поняла. Потому что…

Да как же все запущено! Нет, я соглашусь, что любые отношения — это тяжкий труд с
каждой из сторон. Да только работать над гармонией начинают от пылкости чувств,
любя идут на компромиссы, понимая, что хотят быть рядом с этим человеком и дальше.

А у принца выходит, что он гармонию сначала построит, а потом и любовь придет. Вот
только какая мотивация? Меня пожалел? Устал от одиночества и чувства наживы
временных жен? Или так впечатлился сексом со мной? Да уж…

Глава 18

В любом случае, передо мной явно несчастный человек. Мир лихорадит, дети рождаются
нездоровыми, наместники бурю в стакане устраивают, еще считай евнухом сделался.
Конкретно не везет мужику. Прям за все поколение перед божком ответ держит.

— Вижу, вам не понравилась моя откровенность. Но боюсь, мне не по карману иллюзии и


грезы о высокой любви.

— Я знаю, как и то, что жен вам выбирали наместники.

— Кроме вас.

— И еще двух леди, — я кивнула.

Вот ведь, а все так хорошо начиналось: серенада, сердечные откровения, и ложка
дегтя… Закон подлости во всей красе.

— Научите, — вдруг тихо попросил принц. — Научите меня любить так, как умеете вы. Я
готов максимально раскрыться.

“И этот туда же!” — мысленно фыркнула я.

Научите его любить. Да где ж такому учат? Чувства или есть, или их нет. Интересно,
принц мужик умный, может он параллель провел с моих слов, когда я просила больше
времени вместе проводить и сделал вывод, что здоровые дети рождаются в любви? Так-
то вывод верный…

Щеки мягко коснулись пальцы мужа. Он осторожно, но настойчиво заставил меня


посмотреть на него.

— Я готов быть искренним, настоящим, но… Хотите ли вы этого, Сабина?

Сиреневый омут его глаз был не просто притягательным, но и желанным. Так на меня
даже Юра никогда не смотрел. Этот видел во мне надежду, а тот считал, что ему еще и
должны, желательно доплатить за наш с ним союз и все-все простить.

— Вы еще чувствуете меня? Или связь работает только во время сильных эмоций?

— Всегда. Она работает всегда, пока…

Договаривать не имело смысла. Что ж…

— Покроется небо пылинками звёзд.

И выгнутся ветви упруго

Тебя я услышу за тысячу вёрст:

Мы — эхо, мы — эхо,

Мы долгое эхо друг друга[1].


Почему я решилась спеть песню? Потому что она как нельзя лучше подходила к
ситуации. Принц подарил мне чарующую мелодию, я ему слова о том, как может быть и
как можно использовать то, что дал ему брачный ритуал. А заодно показала, что и я могу
раскрываться. Он ведь боялся петь? Значит, высоко оценит мой порыв.

У Сабины был не такой сильный голос как у Анны Герман, но мурашки на руках мужа
вызвать сумел. Я пела, глядя в глаза высочества, а видела родную Землю и то, как
кружилась под эту песню с Юрой на нашей свадьбе. В какой-то момент горечь от
несбывшихся надежд захлестнула меня, кинула в водоворот прошлого, но не затянула.
Не затянула, потому что принц почувствовал перемену и нежно сжал мою ладонь, а
затем и обнял, делясь своим теплом. Я немного запнулась на последнем куплете, но все
же спела и его. И пусть я не верила, что в нашем случае будет именно такая любовь —
вечная, но мечтать-то о такой любви не запрещено?

С минуту после того, как я закончила, принц молчал, а затем прошептал мне на ухо:

— Данерт. Меня зовут Данерт.

— Бонд. Джеймс Бонд[2], — пробормотала я.

— Что?!

“Ой дуура!”

— Данерт, — протянула я, улыбнувшись. — Очень красивое имя. Благодарю за оказанное


доверие.

Что я еще должна была сказать? Правда, я так и не поняла, почему муж нахмурился, да
еще выжидательно уставился на меня.

Чего я не так сделала? Что я там бормотала он вряд ли расслышал. В коне концов, не в
реверансе же опускаться, пришибленная оказанной честью…

И тут-то меня озарило!

Память Сабины нахлынула волной, унося меня из сада в просторную столовую в


поместье Анлунирона. Он тогда был прилично навеселе и охотно отвечал на любые
вопросы обретенной родственницы. И когда Сабина невинно поинтересовалась, а как
зовут будущего короля, тот не повелся, но честно рассказал о том, как должны вести
себя лорд или леди, которым принц оказал милость, назвав свое имя до коронации.

Это целый ритуал с ручкоцелованием, точнее целованием перстов наследника и с


произношением традиционной витиеватой фразы. И вот этого я и не сделала. Конечно,
можно списать на то, что я такого не знала, но что-то мне подсказывает, что об этом
знают все, кто имеет высокий статус и кто приближен к королевской семье. К тому же…
дядюшка Сабины ей об этом поведал.

И как выкручиваться?

— Данерт, ты сильно обидишься, если я не стану целовать твои пальцы? — Я решила


брать быка за рога. Да и от этого “вы” давно скулы сводит. А тут и повод хороший: так
сказать, познакомились. — Мы на природе, мало ли чего ты руками трогал, и их не мыл.
А у меня дети…

“Внутри, угу”

Я несла откровенную чушь, банально заговаривая ему зубы. Ну оплошала, с кем не


бывает? К тому же, не общалась я раньше с птицами такого полета. Нет у нас королей и
царей, давно нет. Есть правда такие как Пал Скотиныч, но он отдельная песня, его в
легкую можно было сбить с мысли случайно расстегнувшейся на блузке пуговицей. И
его запал сходил на нет.

Единственное, что потом отбиваться приходилось от предложений интимного плана. А


тут целый принц, у которого имеется личный гарем из таких экзотичных “птичек”…
Этого обнаженной грудью не возьмешь. Чего не скажешь о болтовне и глупостях, а еще
детях… По идее должно сработать. Одного жаль — момент упущен. Момент той
близости, которая сподвигла мужа на признание самой сокровенной тайны — своего
имени.

— …вредно, и кто его знает, что может спровоцировать отторжение. К примеру, пыльца
незнакомых цветов. Ну, не будем о грустном. — Выдохнула я и вновь широко улыбнулась.
Сложно не улыбнуться, видя такое ошалевшее выражение на лице благоверного.
Надеюсь, все-таки благоверного. — Так вот, мне безумно приятно наконец узнать имя
своего мужа. Я обещаю, что сохраню твою тайну до тех пор, пока не произойдет твоя
коронация.

— Коронация? — вычленив знакомое слово из всего, что я наговорила, переспросил муж


и неожиданно признался. — Боюсь, бог покарал меня…

“Этот дурачок сам себя покарал” — мысленно фыркнула я, но ничего говорить не стала.

— Но ты права Сабина, не стоит о грустном. Может, ты желаешь вернуться во дворец?


Мне доложили, что ты так и не позавтракала.

— Не нужно терять надежды. — Прошептала я, — иногда вера становится мощнейшим


оружием. А если верит хотя бы один, обязательно случается чудо. Нас двое, Данерт, а
скоро станет еще на два человечка больше.

И тут мой желудок решил напомнить, что земляники таки было маловато. Я не
покраснела и даже не смутилась. Что естественно, то не безобразно. Особенно, если ты
беременна. Да еще и двойней. Мой организм за троих работает!

— И все же я настаиваю на возвращении, — муж первым поднялся и протянул мне руку,


— завтракать, а позже…

— Что позже?

— Сюрприз.

— Еще один? — неподдельно удивилась я.

Чего он еще удумал?

— Сегодня я в твоем распоряжении, — притягивая меня к себе, сообщил муж.

Меня немножко напрягла такая близость. Или правильнее сказать, что взволновала?
Обнимались мы довольно горячо!

— И я устрою тебе настоящий праздник, ты веришь мне, Сабина? — Данерт наклонился


так, что его губы были в паре сантиметров от моего рта. Я буквально ловила его дыхание
своими губами. И честно, мысли о том, чтобы отстраниться не возникло. Я вообще-то
живая, обстановка еще романтичная, мужик красивый и горячий, праздник мне задумал,
песню вот посвятил, историю из жизни поведал, как не очароваться?

Вот и я поддалась импульсивному желанию. Не стала отталкивать мужчину, которому


требовалось живое тепло. А может живительная энергия поцелуя? Ох, я такими темпами
и стихами заговорю.

Этот поцелуй отличался от прочих. Абсолютно другое отношение ко мне. Не было ни


жадности, ни опаляющей страсти. Не было торопливости или властности. Мы будто бы
заново знакомились друг с другом. Словно и не было ни той ночи, ни того вечера, когда
одурманенный наследник мечтал приобщиться к моему телу.

Зато была нежность, такая о которой пишут в любовных романах. Такая, от которой
мурашки бежали по спине и рукам. Такая, которой казалось мало. Нежность, что
окутала рассветным солнцем и каплями росы. И совсем не важно, что сейчас не раннее
утром. Этот поцелуй ассоциировался у меня со свежестью утра, радостью нового дня и
предвкушением чего-то неизведанного, но хорошего.

— Вы на вкус, как земляника, — отстраняясь прошептал муж. — Такая же манящая, но


совсем не приторная. Мне нравится, очень.

«Тоже мне гурман нашелся! Опять выкает!» — мысленно фыркнула я, но вслух ничего не
сказала. Даже то, что его поцелуй не казался мне противным. Как я уже говорила —
пока не до авансов.

Слишком уж стремительные перемены в поведении, стоит немного понаблюдать. Но


целуется он мастерски, конечно.

— Пойдемте, — Приобнимая меня за талию, и не дождавшись от меня хоть какой-то


реакциями на его слова, произнес муж. — Я провожу вас в ваши покои.

— Данерт, вы считаете невозможным отбросить официальное обращение, когда мы


наедине? — спросила прямо в лоб. — Вы сбиваете меня с толка.

— Обещаю исправиться. Никаких высочеств и леди, когда мы наедине, только ты и я. —


Играючи парировал он и легко повел меня прочь от пруда. — Я тоже подвержен
привычкам.

— И эта не самая страшная, — выдохнула я и улыбнулась, — благодарю за понимание.

Дальнейший путь до дворца мы проделали в молчании. Почему соблюдал тишину принц


не знаю, а вот у меня в голове было пусто. Зато активизировался желудок. Я хотела
кушать и ни о чем другом, кроме как о еде, думать не могла. А потому попрощавшись с
мужем у своих покоев, пулей полетела мыть руки и в столовую кушать!

Сама не поняла, как умудрилась уснуть. Честное слово — я не планировала после


завтрака спать! Оно само как-то вышло. Вообще, если взять время беременности, то все
прелести меня только ожидали, а потому я не подумала, что в моей усталости виновато
мое положение. Скорее с утренней прогулкой и тем, что на ней произошло, спало
напряжение, в котором я находилась долгое время.

Да, толком еще ничего не было решено, однако, имелся уже далеко не призрачный шанс
на то, что я двигаюсь в правильном направлении. Причем не только я.

Конечно, меня с некоторой стороны мучила совесть — я занимала чужое место. А с


другой… Сабина целенаправленно шла к мести, она ее хотела, остановившись лишь в
последний момент. Это не оправдание и не приговор, однако… Я своими неосторожными
словами на могилах родителей просила о смерти. И получила, когда жить уже снова
захотелось. То есть как бы там ни было, и как бы цинично это не прозвучало: рано или
поздно, так или иначе, хоть через одно место, но мы получаем то, что хотели.

Больше всего Сабина хотела, чтобы о своем поведении и решении пожалел Анлунирон.
Сейчас я могу точно сказать — ее желание сбылось. Раз уж муж молчит о том, что с его
другом стало, можно сделать вывод, что явно ничего хорошего.

Красиво или нет, а жизнь продолжается. И сейчас именно в моих руках судьба детей и
будущее. Хотелось бы счастливое, а потому… Нужно уметь начинать все с начала,
оставив за плечами прошлое. Правда, при этом, не торопиться и не строить ложных
иллюзий.

К чему я вообще об этом? Да к той панике, что устроили служанки, когда миледи
изволила спать практически до самого вечера, пропустив обед. Но самое страшное было
иное: распоряжении его высочества, которое они никак не могут выполнить. Я должна
была быть готовой к очередному сюрпризу не позднее, чем за час до ужина.

А я сплю. И орте Сигуран будить не велел. И вообще цербером в дверях встал, не пуская
особо отличившихся служанок, которые громко ведали о том, что с ними с делает
наследник, коль они ослушаются и не помогут его жене должным образом встретить
мужа.

Собственно, от этого я и проснулась. От возмутительного почти скандала. Почти, потому


что служанки хорошо помнили, что перед ними тоже высокородный, да еще сильный
маг. Но видимо, страх перед Данертом был куда сильнее. Интересно, прецеденты были
что ли? Мне принц не показался тираном. К тому же, он хорошо понимал, что я
утомилась после болезни и первой своей прогулки, после вынужденного заточения в
покоях. И здоровый сон, вы конце концов, никому не вредил.

То есть я ни за что не поверю, что за мое опоздание или то, что я бы вообще проспала,
муж бы наказал служанок… Зато у меня появился отличный повод стребовать тех, кого
присмотрел недофей. Зачем мне идиотки, нарушающие покой? А вдруг они также орать
будут, когда появятся дети?

Право слово — подфартило!

Но цирк надо прекращать, однозначно.

Когда я распахнула двери спальни, служанки перешли на новый виток — пытались


слезами вытребовать разрешение на побудку. Орте Сигуран явно посмеивался над их
потугами, но стоял как скала. То есть не пропускал в святая святых. Вообще, интересно,
а чего он-то тут забыл?

— Достаточно. — Потребовала я. — Орте Сигуран, что здесь происходит?

Нет, я конечно и так все слышала, но леди ж не пристало подслушивать за дверями,


даже если за порогом общаются достаточно громко.

— Миледи, — синхронно воскликнули три служанки и поклонились.

— Миледи, — повторил дедочек и тоже склонился. Однако быстро поднялся и


усмехнулся. — У нас тут превышение полномочий. На вашем месте, леди Сабина, я бы
сменил прислугу.

Вот уж не ожидала от него подобной категоричности и абсолютной безразличности к


трем женщинам, что буквально опешили после его слов.

Вмешиваться в наш диалог им было не позволено по статусу. А потому они молчали,


хватая губами воздух, как рыбки, которых вытащили на берег.

Вообще-то я была с ним согласна. Его слова не шли вразрез с моими планами. Но мне
показалось, что обыкновенно орте Сигуран куда тактичней. И меня удивляло то, почему
он при служанках заговорил об их увольнении. Впрочем, по-хорошему, сами виноваты.
Наследника слушаться нужно, но зачем считать, что будущий король идиот и деспот?
Именно этот вопрос я и прочла во взгляде дедка. И стало совершенно понятно, от чего
он так разозлился. Я была с ним солидарна.

При этом, что-то ведь побудило служанок действовать нахрапом? Вряд ли уж они всерьез
полагали, что их накажут за то, что временная жена изволит спать.

— Благодарю за охрану моего спокойствия и сна, — улыбнулась Сигурану, — я


обязательно обдумаю ваш совет, а пока, мне действительно требуется привести себя в
порядок.

Я кивнула служанкам, позволяя тем пройти в спальню и чуть наклонила голову


прощаясь с дедком.

— Я загляну к вам после возвращения, — поклонился старый маг.

— Конечно, обязательный ежевечерний осмотр, буду вас ждать.

— Миледи, — орте Сигуран вдруг шагнул ко мне вплотную и едва слышно посоветовал, —
одевайтесь так, чтобы вам было удобно. Скажем, как на обыкновенную прогулку по
поместью, в котором вы воспитывались.

И пока я соображала с чего вдруг такие советы, покинула меня.

С чего вдруг я поняла позже. Когда выйдя из купальни, увидела платье, которое для
меня приготовили служанки. Такни на нем было слоя три, а то и больше. И плотной
такой, как бархат. Мало того, оно было обшито таким количеством камней, что я не на
шутку засомневалась, а под силу ли мне вообще подобное носить? Вот оденешь нечто
подобное и у тебя позвоночник проломится.

Шикарный ответ, что мы с наследником должны выезжать за пределы дворца, и мне по


статусу положен такой наряд меня не вдохновил и не удовлетворил.

Я еще в своём уме, и подобное носить не согласна. Никакие возражения принимать не


стала. Молча прошла к огромному шкафу, где находилась одежда. Осталось только
понять, что и куда носится, а чего брать нельзя. Все — таки на Земле с этим попроще.
Нацепил джинсы и майку, и айда гулять. Здесь же в основном платья в обиходе. Длинные
в пол.

— Миледи, вы должны выглядеть соответствующим образом. Это ваш первый выход к


подданным в новом статусе. А посему, — произнесла следующая за мной по пятам
служанка, чьего имени я до сих пор не знала, да и, откровенно говоря, не
интересовалась. Ибо некогда было, — пожалуйста, позвольте вас одеть, у нас осталось не
так много времени до прихода его высочества.

Я вообще не люблю, когда мне указывают и не считаются с моим мнением. Но еще


больше я не люблю, когда мою жизнь подвергают опасности. А подобный наряд — бомба
замедленного действия. И то замедленного, потому что идти в нем быстро вряд ли
получится.

— Одеть позволю, — спокойно произнесла я, буквально зарываясь в шмотки, — но не в


то, что вы мне приготовили. Ношение данного наряда негативно скажется на ребенке.

Пока мне попадались только платья и почему-то пеньюары. Вообще, я полагала, что у
временных жен должна быть просторная гардеробная. Такая чтоб вошла, а всюду полки
и вешалки. Ан нет. Тут черт ногу сломит и хоть что — то понять не получается.

Одна я явно не найду требуемое. М-да…

— Он зарегламентирован, миледи. И для прогулок по столице, вам положено носить


вещи с отличительным знаком рода мужа.

— Знаете, под этой кучей камней не то, что знак рода рассмотреть невозможно, но я
даже самого платья толком не вижу: куски ткани и камни, на этом все.

— Тем не менее, это официальное одеяние для временной жены его высочества, когда
она покидает пределы дворца. Вы обязаны подчинятся этикету, миледи.

И смотрит с такой улыбочкой, едва уловимой, но видимой, что хочется вот взять и за
чепец оттаскать. Прям взбесила меня.

— А регламент одежды для беременных временных жен его высочества существует? —


усмехнувшись уточнила я.

Не может не существовать. Господи, дресс-код по-королевски.

— Да, миледи.

— Этот наряд соответствует предписанному?

— Нет, — тихо, настолько тихо, что я по губам поняла ответ, произнесла та, что была
старшей из троицы.

— Тогда почему вы подготовили его?

— Миледи, у вас ранний срок и вы можете…

— Не могу. — Отчеканила я. — Не могу и не имею права рисковать своим ребёнком. За


ненадлежащее исполнение обязанностей, у каждой из вас будет вычтено из жалованья
двадцать процентов.

— Но…

— Вы еще и спорить будете? — я нахмурилась. — Полагаю, его высочество с


удовольствием выслушает ваши претензии. Он ведь уже скоро будет здесь?
Я рассчитывала, что упоминание о муже подействует на них должным образом. То есть
остудит и заставит все-таки подобрать мне нормальную одежду. Но добилась
противоположного эффекта. И не могла взять в толк почему.

— Миледи, извините, но вы не вправе нас наказывать. Это особое распоряжение его


высочества. Все, что касается служанок, приставленных к временным женам его
высочества…

Ее слова оборвал требовательный стук. Если честно, я думала, принц подождет меня в
гостиной и не станет ломиться в спальню. Но он решил иначе.

Моего разрешения ему не потребовалось, двери распахнулись, являя на пороге мужа.


Между прочим, неброско одетого мужа!

— Ваше высочество, — синхронно склонились служанки.

— Вон, — тихо сказала я им и посмотрела на принца.

Глава 19

— Сабина, — обратился ко мне муж, когда служанки вылетели из спальни. — Что так
сильно тебя расстроило и разозлило?

— Что? — удивилась я.

— Я же чувствую тебя, — Данерт приблизился и осторожно взял меня за руку. — Не


нужно так волноваться.

На самом деле он был прав. Я чего-то слишком распсиховалась. Если бы он сейчас не


пришёл, чувствую, что и пару оплеух бы особо наглым служанкам отвесила. Хотя я не
склонна к рукоприкладству. С чего бы такая кровожадность?

— Почему я не могу наказывать своих служанок? — в лоб спросила мужа. — Посмотри,


что они мне приготовили для нашей прогулки.

Платье, кстати, лежало на кровати.

— Я отказалась одевать его, потому что оно слишком тяжелое, и откровенно говоря, в
нем будет очень жарко. Ткань плотная… Подготовить что-либо другое они отказались,
ссылаясь на регламент. А потом выяснилось, что есть еще регламент одежды для жен в
тягости, и этот наряд также не подходит. Так почему я не могу удержать из их
жалованья двадцать процентов за ненадлежащее исполнение своих обязанностей? Мало
того, они ведь еще и безобразную истерику под дверями закатили, пока я спала.

Еще немного и разревусь. Что за ерунда?!

— Тише, девочка, это моя вина. Не плачь, — я и сама не поняла, что плачу. Надо же…
Что со мной происходит?! — Я все исправлю, а эти отправятся на конюшню, клячам там
самое место. Хочешь, мы подберем тебе других служанок? Ты сама выберешь?

— Хочу, — тут же отозвалась я. — Очень хочу. Данерт, я не знаю, чего плакать начала. Я
не собиралась этого делать.

Признание получилось тихим. Не знаю, как он понял, что я сказала.

Но от его улыбки, широкой и доброй, мне стало легче.

— Потому что ты носишь наших детей, твой организм очень чутко реагирует на внешние
факторы. Это не страшно. Просто ты стала эмоциональнее и чувствительней ко всему,
что происходит с тобой и к тому, что тебя окружает.

Точно! Гормоны! Во всем они виноваты!

— К тому же, я уверен, что у наших детей активная магия.

— Чего?
— Активная магия, — терпеливо повторил он и потянул меня к кровати. Усадил и сам сел
рядом, при этом продолжая держать меня за руку. — Думаю, через месяц станет
окончательно понятно. И если это так, то тебе будут доступные некоторые чудеса.

— Магия? Я смогу пользоваться магией?

— Да. Но только во время беременности. Потом…

Понятно, что потом после рождения ее не будет.

— А это не навредит детям?

— Нет, даже наоборот. Тебе будут доступны излишки магической энергии, то, что
необходимо выплеснуть. Поэтому нет, Сабина, детям это никак не навредит. А вот
окружающим может.

Только разглядев его лукавую улыбку, я смогла сообразить, что принц шутить изволит.
Или подтрунивает.

— Если тебя сильно разозлят, обидчик пожалеет мгновенно — магия за тебя отомстит.

— И как часто такое бывает у…

— Моя мама, когда носила Зевиля, однажды заставила фрейлину позеленеть. Полностью.
Причем это случилось ненамеренно, когда леди изъявила желание понять, каково это
быть в положении.

— Невероятно, — прошептала я, хихикнув. — Она позеленела и ее выворачивало?


Мучила тошнота, я права?

— Абсолютно, — подмигнул Данерт. — Вот ты и успокоилась. Умница.

Попробуй тут не успокоиться, когда сам принц тебя утешает, причем действует так
ненавязчиво, спокойно, я бы сказала, что заразительно спокойно. Между прочим, я
оценила. Как и заметила то, с какой теплотой и нежностью он говорит о детях. Бедный
мужик, честное слово!

— А наряд я тебе сам подберу. Доверишься?

— Э… да, конечно.

Данерт мгновенно поднялся и отправился к шкафу. Активная магия… что я знаю об


активной магии? Ничего… И Сабина тоже сведений не имеет. Почему она не
интересовалась этим вопросом? Хотела ведь замуж за Анлунирона, так почему ничего не
выяснила о беременности от мага? Или она полагала, что раз сама не обладает ею, то и
ее дети не будут? Глупость какая. Тут и дураку ясно, что от одаренного, хоть какая-то
искорка чуда, но ребенку достанется.

— Никуда не годится, — вдруг произнес муж, заставляя меня вынырнуть из своих дум. —
Сабина, завтра же к тебе придут модистки для смены гардероба. И комнаты ты тоже
сменишь.

— Что?

— Они тебе не подходят.

— Как скажешь, — пожала плечами.

В-принципе, не плохие комнаты. Чем они ему не угодили?

— А куда мы идем? — решилась спросить.

— Вообще-то это сюрприз. — не поддался Данерт. — Но одно могу точно сказать, тебе
обязательно понравится.

Я не успела ответить, как раздался стук. Учитывая, что я никого не ждала, он меня
напугал своей неожиданностью. А вот муж был невозмутим и властен.
— Войдите, — потребовал он.

В комнату просочились две служанки, совершено мне незнакомых. Они мне точно ни
разу не прислуживали. Впрочем, а чего я сомневаюсь в словах принца? Раз сказал, что
на конюшню тех нахалок отправит, значит, уже взял и отправил.

А вот в руках у служанок была одежда: длинная в пол юбка темно-сиреневого цвета,
белоснежная блузка с воротником из кружев и длинными, расходящимися к кисти
рукавами, жилетка в тон юбке, коротенькие сапожки и шляпка с вуалью.

Интересный набор. Такого у меня точно в гардеробе не было. Там кроме платьев и
сорочек, кажется, вообще ничего не было.

— Ваше высочество, миледи, — синхронно склонились они, ожидая дальнейших


указаний.

— Помогите миледи переодеться, — произнес муж и обернулся ко мне, — я подожду вас


в гостиной.

Его слова не разошлись с делом. Как только за ним закрылась дверь, служанки проворно
убрали приготовленное платье и разложили на кровати ту одежду, что принесли они.

Откровенно говоря, их вариант мне нравился куда больше. Он не выглядел ни бедно, ни


вычурно. Мне очень понравился узор, который начинался на блузке и буквально
расцветал на юбке. Золотистые нити сплетались в причудливый орнамент и казались
мне изысканным украшением. Уж по сравнению с драгоценными каменьями на платье —
точно.

Переодевание, как и прическа не заняли много времени. Шляпка с вуалью мне


необыкновенно шла. Я раньше никогда подобное не носила. Впрочем, нынешняя я и
прошлая разительно отличались. Здесь я голубоглазая блондинка, на Земле была темно-
русой с глазами болотного цвета.

Я качнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Той меня больше не существует. Есть
нынешняя я, и другой уже не будет. Поэтому нужно привыкать думать о том, что Сабина
— это я. А Сабрины нет.

— Миледи, позвольте сказать, что вы невероятно красивы, — подала голос одна из


служанок, подводя меня к зеркалу. — Вам необычно идут королевские родовые цвета.

— Благодарю, — я разглядывала себя в зеркале и улыбалась. Действительно идут.

И вообще я прехорошенькая. Мне нравилось мое отражение. Отвратительное


настроение, вызванное поведением прошлых служанок, улетучилось. Вот что творят с
женщиной красивые вещи!

Они заставляют ее губы улыбаться, наливаться румянцем ее щеки, а глазам придают


блеск, от чего взгляд становиться жизнерадостным и даже немного томным.

Красавица! Настоящая красавица!

— И тебе пора к твоему чудовищу, — хмыкнули у меня за спиной, и я вздрогнула.

Вот же недофей, напугал!

Время в комнате застыло. Служанки замерли в том положении, в котором бог остановил
бег часов.

— Ты же больше не можешь слышать мои мысли.

— Снова могу, — признался он.

— И как давно?

— Несколько часов, — не стал он врать. — Я пока не до конца понял каким образом чаша
весов качается, то отнимая, то придавая мне сил, но выясню это.

— Если взять за основу любовь кандидатки к принцу и его любовь к ней, то любое
изменение в их отношениях должно отражаться и на тебе. Как тебе теория?

— Жизнеспособная, — вынужденно согласился он после того, как несколько секунд


раздумывал над моими словами. — Потому что у вас случилось потепление, а смог
услышать твои мысли и даже применить свои способности. Но я не для этого пришел.

— А для чего же?

— Требуй казни для своих служанок, Сабина.

— Чего? — я буквально поперхнулась воздухом. — Откуда такая жажда крови? Да, они
ослушались, но не убивать же их за это?

— То, что они тебе платье не то подали — пол беды. А вот то, что они тебе подложили —
куда существеннее.

— Чего? — у меня, кажется, пластинку заело. — Подложили? И принц ничего не заметил


и не почувствовал? Шутишь что ли?

— Сабина, его высочество хоть и сильный маг, но не всемогущий бог. И да, пока не
заметил. Никто бы не заметил, если бы я не видел. А вот спустя несколько дней, увидели
бы неладное в твоем поведении и в изменениях организма. Данерт ошибся лишь в одном,
помимо активной магии твоих детей на тебя воздействует один артефакт, нацеленный
на…

— Выкидыш, — выдохнула я. — Вот же собаки женского пола!

У меня руки непроизвольно в кулаки сжались.

— Но муж решил меня переселить.

— И это бы их точно спасло. — Согласно кивнул бог. — Но Сабина, лучше не молчи. Все
служанки, допущенные к женам, имеют статус аристократов. Это не селянки или
зажиточные горожанки. К вам не допускают тех, у кого не имеется хотя бы захудалого
титула. Конечно, обыкновенно это побочные ветви основного рода, обнищавшие, но
такие женщины получили достойное образование. Сама карьерная лестница может быть
куда значительной, из камеристок в статс-дамы. А потому то, что они сейчас разгребают
навоз, не означает, что через месяц не вернутся во дворец.

— И тогда-то мне еще и отомстят, — я выдохнула и прикрыла глаза.

Господи, гадюшник какой. Не успеешь оглянуться, а тебя уже прибили и сказали, что
так и было. Вот ведь!

— Но все равно не понимаю, зачем они так сильно торопились? Мы же утром гуляли,
могли бы и подкинуть, пока меня в комнате не было.

— Не могли, потому что не было тебя. Ты являлась якорем для активации. Пока ты
мылась его установили, когда вернулась в спальню — активировали, используя твой
волосок и твое негодование.

— То есть нужны были мои эмоции. Ничего себе.

— Да. А торопились потому, что принц вел себя подозрительно и не так, как раньше. Он
никогда не устраивал подобных побудок и прогулок временным женам. Это всерьёз
обеспокоило тех, кто был предан всей душой умершей королеве.

— Что? Это привет от матери Данерта?

— Ага, — пожал плечами недофей. — И тех, кто рассчитывал увидеть на троне Зевиля.
Хорошо притаились, верно?

— И много таких… спрятанных во дворец?


— Скоро никого не останется. Если ты, конечно, поможешь его высочеству и покажешь
артефакт.

— И где он находится? И самое главное, как я на него укажу мужу?

— Слушай внимательно.

Мы ехали в карете, запряженной тройкой лошадей. И если я была спокойна и


невозмутима, то принц… вот уж кому требовалось коктейль из валерьянки и
пустырничка.

Час назад, когда я разыграла перед ним целый спектакль, меня еще потряхивало. То ли
от возбуждения, то ли от злости, а сейчас я была сама невозмутимость. И философски
относилась к тому, что принц допустил очередную ошибку. Как там недофей сказал: не
бог его высочество? Далеко не бог. И нет ничего плохого в том, что он любил свою мать
и относился к ее окружению с уважением. Просто в семье не без уродца.

А тут их целых два оказалось. Матушка, спятившая на почве неразделенной и запретной


любви, да братец, который лелеял надежду взойти на трон. Найти тех, кто будет обязан
по гроб жизни, являясь при этом королевой, вообще не проблема. Того из нищеты
вытянул, у этой брак расстроить, а ту наоборот пристроить в хорошие руки. Ничто не
ново под луной. Вообще-то при подборе персонала, когда мы обсуждали это с недофеем,
я тоже придерживалась подобного. Правда не в таких масштабах. Но тем не менее, мне
требовались люди, которым было необходимо дать надежду на лучшее будущее, на
новое, куда приятное общение и обращение, чтобы в последствии они за меня и в огонь,
и в воду, и по медным трубам в припрыжку.

Ошибка же Данерта состояла в том, что он не отлучил от двора бывших фрейлин ее


величества, а наоборот, дал им такие полномочия, которые в итоге обернулись против
него.

Что сказать, конечно, при допросах меня не будет. Даже когда обнаружили артефакт,
который собой напоминал неправильной формы сердце, проткнутый тремя булавками,
меня поспешили увести прочь из покоев. Я же и не настаивала присутствовать.

Какой смысл, если мне все позже расскажет бог Ялмеза?

В какой-то момент я решила, что сюрприз, который планировал принц отменится,


однако его высочество решил иначе.

Отдав распоряжения касательно судьбы всех камеристок «старой гвардии», он уверенно


взял меня за руку и сначала отвел к орте Сигурану на осмотр, а затем и на двор, где нас
дожидалась карета.

Если честно, я думала, что нас будут сопровождать стражники, ну там какая-то охрана и
свита принца или еще кто-нибудь. Но мы ехали втроем: я, он и кучер.

И к беседе муж был явно не расположен. Он злился. Причем, судя по всему, на себя и
свою оплошность. Его можно было понять и даже поддержать. Однако Данерт сел
напротив, что ни за руку ни взять, ни приобнять. Да еще карета… Не ездила я в них
никогда. Поэтому пыталась как-то свыкнуться с тем, что нас немного потряхивает. Это
не в моей машинке кататься.

Где-то спустя минут пятнадцать, принц все-таки собрался с мыслями и выдохнул:

— Прости.

— Не стоит, Данерт. Ты не виноват в том, что слишком хорошо относился к людям.

— Как представлю, что ты могла не упасть и не обнаружить турамаллин…

— Кого? — спросила я.

И да, после того как бог вернул ход времени, я якобы случайно наступила на свою юбку
и полетела на пол, да еще так «удачно» стукнулась об один и столбцов кровати, что
оттуда вылетело то самое сердце.

— Турамаллин, тот артефакт, который ты обнаружила во время падения. Сабина, мне


иногда кажется, что я практически всю жизнь провел в спячке. Слепец, обещающий
защитить, а на деле…

— Ты и защищаешь.

Нет, вообще-то замечательно, что принц настолько мне доверяет, что делиться своими
глубинными чувствами и переживаниями. Но мудрая женщина не позволит своему
мужчине в себе сомневаться. В противном случае, так и до депрессии или самодурства
недалеко. А там глядишь, и совсем вера в себя пропадет. А нам там такого нельзя.

— Данерт, мы не боги, чтобы предусмотреть все и не допустить несправедливости или


предательства. Если обвинять себя во всем, что происходит на Ялмезе, то… Можно сойти
с ума. Ты молодец, Данерт, и замечательный правитель. С каждым годом ты пытаешься
улучшить жизнь своих подданных. Ты не погружаешься в свою боль, ты идёшь вперед,
надеясь изменить ситуацию. Я знаю о том, что происходит с Ялмезом.

— Такое сложно скрыть, ты не слепа и не глуха, и как выяснилось, умна, — выдохнул


мужчина и потер глаза, а я запоздало сообразила, что информацию о катаклизмах
Ялмеза знаю от бога. Вот ведь, чуть не выдала себя с головой. — Спасибо, Сабина.
Спасибо за понимание и поддержку. Ты так разительно изменилась, а может
старательно прятала свой ум и проницательность, что сейчас мне чудится будто тебе
совсем не девятнадцать лет. Мне жаль, что я заставил тебя так быстро повзрослеть.

У меня перехватило дыхание, но, когда конец фразы дошел до моего мозга, я облегченно
выдохнула. Повзрослела быстро… пожалуй, такое объяснение изменению в моем
поведении и взгляде на жизнь, замечательно подходит. А кто бы после смерти не
изменился? Да и находясь постоянно под прицелом недоброжелателей? Так что такая
трактовка мне только на руку.

— А это не опасно, — спросила то, что меня мучило, — наше путешествие без охраны?

— Нас охраняют, не нужно беспокоиться. Но на столичную площадь мы ступим


инкогнито, как мелкопоместные дворяне. Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, но такое
развлечение не по статусу королевской семьи.

— А как же родовые цвета одежды?

— Как только мы выедем с территории дворца, я активирую артефакт, который немного


изменит нашу внешность, а одежда сменит цвета.

Я не смогла не ответить на его улыбку. Он вдруг подмигнул мне, явно вернув себе
хорошее расположение духа.

— И как часто наследник Ялмеза сбегает, чтобы посмотреть развлечение,


предназначенное для простолюдинов? — заражаясь лукавством, которого в избытке
было во взгляде мужа, спросила я.

— Последний раз это было очень давно. Настолько, что я даже не хочу называть цифру.

— И ты уверен что то развлечение до сих пор существует? Не все ведь маги…

— Этому развлечению уже без малого пятьсот лет.

— Ты меня не на шутку заинтриговал. — Честно призналась я. — Чего такое делают


простые люди, чего не могут аристократы. Да еще на протяжении стольких лет.

— Увидишь, — пообещал, улыбнувшись Данерт и подмигнул.

Судя по его лицу, выпытывать — бесполезное дело. Да и какой смысл? Его прошлый
сюрприз мне понравился. Правда, я не большая любительница подобного, но будем
надеяться, что ничего экстремального и жуткого Данерт мне не припас. Хотя он же не
идиот беременную тащить на ту же тарзанку. Значит это будет что-то мирное.
Вконец успокоившись, я посмотрела на мужа, который не пытался скрыть удивление.

— И даже не станешь выпытывать? — спросил он.

— Зачем? Я подумала, что в опасное место ты меня не поведешь, ничем страшным мы


заниматься не станем, следовательно зачем лишать тебя удовольствия удивить и
порадовать меня? Подчиняюсь вашей воле, ваше высочество.

Я улыбалась и немного подтрунивала. А почему бы и нет? День сегодня выдался каким-


то бесконечным. Несмотря на то, что я выспалась и вполне бодро себя чувствовала,
казалось, что сутки тянутся минимум пару дней. Такое себе, не особо приятное
ощущение. Но настроение, как ни странно, было игривым.

Меня оберегает самый сильный маг Ялмеза, у которого в подчинении другие маги, тоже
далеко не слабые, еще и бог на моей стороне, а с уродами, для которых жизни человека,
что песчинка на ветру — мы разберемся. Дайте только время.

— Миледи, вы поразили меня. — Шутливо склонив голову и подмигнув мне, заявил муж.
— Я воображал, что мне придется долго держать оборону, а вы пробили мою защиту
одним словом. Сражен вашей мудростью и готов признаться, что в восхищении.

— Помните о нем, когда мы вернемся обратно, — рассмеялась я. — Данерт, давно хотела


спросить.

На самом деле не очень давно, бог постарался и напомнил о существовании


драгоценного родственничка.

— Что спросить, Сабина? Спрашивай, я отвечу.

— Моя дядя был казнен?

На самом деле я знала, что нет. Недофей просветил, что Анлунирон сидит в камере,
дожидаясь приговора от своего монарха. А тот и не спешит его наказывать. Точнее не
спешит говорить мне, что жизнь дяди в моих руках.

Конечно улыбаться муж перестал. И нахмурился, и губы у него полоской сложились. Но


вопрос был задан и ответ он дать обещался. А потому…

— Нет. — Наконец сообщил он. — Я не желал портить тебе день и пока молчал о своем
решении, но раз ты сама спросила, то… его судьба принадлежит тебе. Считаешь, что он
достоин казни, палач исполнит твой приговор. Считаешь, что его нужно сослать, место
ссылки выберешь сама.

— Помиловать.

— Что?!

— Помиловать, — спокойно повторила я, — но с одним условием. Лорд Анлунирон


переходит в мое подчинение. Как слуга. И в зависимости от того, как он будет служить,
вернуть ему его положение.

— Ты желаешь, чтобы весь мир знал о том, что он впал в королевскую немилость и
низвергнут до положения слуги? В этом и состоит твое наказание? Унизить и…

— Зачем? Мне не нужно, чтобы он ненавидел меня, тебя и наших детей. Но согласись,
разбрасываться подобными умельцами — быть настоящими глупцами. У тебя есть
ищейка с лучшими способностями, чем у него? Вот и я считаю, что выше его уровня
мага еще нет, следовательно, вне зависимости от того степени тяжести его
преступления, мы не можем лишить его жизни. Зачем вмешивать общественность во
внутрисемейный конфликт? Ничего необычного в том, что дядя станет опекать и
выполнять мои поручения для всех не будет. А вот…

— Добиться от него желания выслужиться и доказать верность короне, — подхватил мою


мысль муж и так на меня посмотрел, что я не на шутку разволновалась, да что там,
струхнула я. — Кто ты?
— Человек, — прошептала я, — женщина.

— Это я и сам вижу, — протянул он. — Как и то, что ты не Сабина. Так кто ты?

Глава 20

Кто, кто? Конь в каштановом пальто!

Билет твой последний, билет в лучшую и счастливую жизнь.

Впору было головой об стенку побиться. Что я должна ответить? В лоб рассказать о том,
кто я и откуда здесь взялась? Так мне взяли и поверили! Да и недофей обещал, что эту
почетную миссию, я про объяснения, возьмет на себя.

Точно, недофей!

— Бог! — мысленно взвыла я.

Он не заставил себя ждать, как и не заставила себя ждать его странная магия, муж
застыл в неестественной позе: он как раз поднимался, да так и замер полусогнутый.

— Сабина, я тебя огорчу, но говорить ему правду нельзя. Сейчас он не готов правильно
обработать и принять информацию. — Бог устроился на моих коленях и печально
покачал головой. — Будут проблемы.

— А ложь он распознает.

— Все так, но сейчас он полагает, что пред ним демон, который его искушает.

— Час от часу не легче. Что делать?!

— Не врать.

— И как ты себе это представляешь? — взвыла я, но взяла себя в руки. — Слушай, а


может ты не прав? Разве не подходящий момент? Он мне свое имя сказал, детей опять
же, его ношу. Что он мне за правду сделает?

— Убьет, и тебя, и детей.

— Чего?!

— Я же говорю, он пока не готов к такой правде, понимаешь? И не так сильно к тебе


привязался. Ты для него как чудо, идеал женщины, который по большому счету не
существует. Ему проще поверить, что твой рационализм идет от лукавого. Потому как ты
явно не играешь в жертвенность.

— То есть меня проще обозвать ведьмой и сжечь на костре, чем поверить в то, что и
женщина умеет идти на уступки и компромиссы, а также заглушать свои желания?
Даже если ее убили.

— Верно.

Нет, ну если с этой стороны посмотреть, то я согласна, выглядит странновато: девушка


столько всего испытала по вине обретенного родственничка, а в итоге ратует за его
помилование. Мягко говоря, необычная реакция. Но я-то не Сабина! Хотя свой
«послужной список» к Анлунирону у меня будет, спуску я ему не дам. У меня причины
куда глобальнее, чем месть за убийство. А Анлунирон действительно лучший ищейка, и
станет просто восхитительным телохранителем. Что, собственно, мне и требуется!

— Давай думать, что нам делать, — выдохнула я, смирившись с тем, что процесс
открытого и добровольного признания отменяется.

— Как обычно, — пожал плечами бог, от чего его крылышки встрепенулись, — действуй
по ситуации. У тебя отлично получается выкручиваться, а я на всякий случай, рядом
посижу.

— Мне не смешно.
— А я не и не смеюсь. Сабрина, да успокойся ты. Твоя душа уже срослась с этим телом,
дети тебя приняли. Уже не Сабина, а ты — мать!

— Мать, — повторила я. — Точно! Я же мать!

— Эээ.

— Возвращай время, я готова к диалогу.

— Ты уверена?

— Как никогда.

— Что ж, ты сама так решила, но имей ввиду: я с тобой! — При этом слетая с моих колен,
заявил недофей.

— Да куда от тебя денешься. — Фыркнула я и уставилась на мужа.

Время ускорило свой бег, возвращаясь к тому щекотливому моменту, который так меня
испугал. Сейчас же я была спокойна.

Данерт поднялся и медленно шагнул ко мне. Я пожала плечами и поправила юбку, давая
мужчине пространство для того, чтобы сесть рядом.

Брови на лице мужа выгнулись дугой. Видимо, думал, что я на него как кролик на удава
смотреть стану. А вот нет, я уже пришла в себя и есть у меня отличная идея.

— Итак, — спокойно произнесла я, — что именно вы хотите услышать?

— Что? — все-таки присаживаясь рядом, спросил муж. — Правду, конечно.

— Какую именно? — не отставала я. — То, что я — леди Сабина, человек и женщина вас
не устроило. Поэтому давайте вы сразу скажете, что хотите услышать, и я, так и быть,
сделаю вам одолжение.

— Ты злишься, — выдохнул он, прислушиваясь к своим ощущениям. Ну конечно я злюсь.


На идиотизм ситуации! — И обращаешься ко мне на «вы».

— Конечно, вы же только что пришли к выводу, что мы с вами не знакомы. А я пока не


знаю, что вы хотите услышать. Право же называть вас по имении имеет только Сабина. А
она, как вы выразились, не я.

— Что за бред? — не выдержал муж и ухватился за мою руку.

— Не меньший, чем ваш, — свою лапку забирать я не стала, но всем видом показывала,
что я самая оскорблённая в мире женщина. Обыкновенно, это замечательно сказывалось
на мужчинах и их восприятии. Раз обижается, значит точно баба, следовательно, с ней
можно провернуть стандартный сценарий — успокоить, заверить в своем отношении и
таки выпытать желанную информацию.

— Сабина, я не сомневаюсь, что передо мной ты.

Ну, что я говорила?

— Но у меня имеются веские основания для сомнений. Только ли ты… — муж осёкся, —
только ли тебе принадлежат такого рода решения.

— Конечно не только мне, — согласилась с ним и прям кожей ощутила, как напрягся
Данерт. — Я же мать. Все мои решения и мысли продиктованы заботой о детях. Так что,
да, я думаю за троих!

— За троих? — глупо переспросил он.

— Вам, как никому другому известно, сколько сил требуется на достойное воспитание
детей. А мне известно, каково это жить без родителей. — И считай не солгала, я
действительно знала, каково это, когда твои родные покидают тебя. Когда больше
невозможно к ним обратиться, да хотя бы издалека увидеть, а может и прикоснуться.
Боже, как бы мне этого хотелось! — Поэтому я сделаю все, чтобы мои дети росли в
любви и безопасности, даже наступлю на горло своей гордости, если это потребуется.

— Они ведь еще не родились, — как-то совсем беспомощно выдал Данерт. Да уж, бедный
мужик, не встречался ты еще с русской женщиной и ее железной хваткой, особенно,
когда она считай загнана в угол.

— Наши дети уже существуют. — Жёстко отбрила я. — И если вы считаете иначе, то мне
больше вам нечего сказать, Данерт.

И отвернулась, возвращаясь к привычному сценарию — оскорбленному достоинству.

Что поделать, если мужчинам легче иметь дело с истеричками? Они почему-то сильнее
их любят. Жалуются, конечно, но тянутся к ним куда охотнее, чем к доброй и
покладистой женщине.

Секунд тридцать Данерт соблюдал тишину, даже не шелохнулся, видимо, переваривая


сказанное. А затем ухватился за мой локоть и заставил повернуться к нему.

Честно, сначала мне показалось, что меня сейчас встретит зверская рожа, таким
сильным был захват мужа. Я даже слегка испугалась, что наверняка почувствовал
принц. Потому что его пальцы перестали так давить.

А в следующее мгновение мне уже было не до того, каким образом меня к себе притянул
мужчина. Потому что он вдруг меня поцеловал! Да так страстно, сумасшедше, что
опомнилась я лишь тогда, когда поняла, что в моих руках рвётся ткань. Ткань его
рубашки.

Вот ведь, опять двадцать пять! И в прошлый раз я вела себя как дикая кошка, у которой
напрочь отказал разум, уступая место инстинктам. Нельзя же так целоваться!

— Я не думаю, что карета подходящий вариант для такого рода занятий, — прошептал
муж, пытаясь отстраниться. А сам при этом так жадно смотрел и так прерывисто дышал,
что…

Я лишь сильнее распалялась. Надо же какая реакция!

Подумаешь карета! Не был ты у нас на Земле, к примеру, в гримерной… Гм, между


прочим, интересная идея. Секс в экстремальных условиях. Не совсем, конечно,
правильно в моем положении, но, если осторожно… Практиковал ли он подобное?

— Ты прав, — хрипло произнесла я, — тебе лучше не думать.

Кто сказал, что леди не должна брать инициативу в свои руки? В некоторых случаях это
даже необходимо. В конце концов я взрослая женщина в теле молоденькой девочки с
гормонами, которые балуются не по-детски. В том, что муж и жена пошалят немного нет
ничего плохого. Наоборот, сплошные плюсы.

Данерт перестанет думать о том, что я демон и переключится на кое-что более


приятное. Я сброшу напряжение последних недель. Красота ведь! К тому же мне
приятен тот факт, что мужчина меня хочет. И едва сдерживается от того, чтобы не
накинуться. Ух, а вот это было бы интересно.

— Пожалуй, мне пора, — раздалось в моей голове, когда я притянула Данерта за ворот
немного потрепанной мной рубашки, и почти поцеловала. — Буду нужен, позовёшь!

Я ничего не успела ответить недофею, да я вообще ничего подумать не успела. Мужу


заминка показалась приглашением с заигрыванием, к чему он явно был сейчас не
склонен. Ему совершенно точно не требовались прелюдии.

Всего секунда и я оказалась в крепких объятьях мужа. Он не церемонился с нарядом,


ему явно было плевать и на собственную одежду, и на мою, что мне, несомненно
нравилось. Подумаем об этом позже, не так ли? А пока…
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал муж, нависая надо мной, а затем и целуя. —
Невероятная, сумасшедшая девчонка.

— Какой потрясающий результат, — копируя улыбку мужа, произнесла я, когда он помог


мне спуститься из кареты. — Ты улыбаешься искренне и широко. Надо почаще…
кататься.

— Миледи, я уже говорил, что вы сводите меня с ума? — целуя мою руку и притягивая
меня к себе, спросил Данерт.

— И даже несколько раз. Жаль только…

— Жаль?

— Да, жаль то платье и шляпку, мне они нравились куда больше замены.

— О женщины, вы неисправимы. Когда мы вернемся во дворец, тебе пошьют то, что ты


захочешь. Но ты потрясающе выглядишь. Правда…

— Что?

— Без одежды ты мне нравишься намного больше.

Я рассмеялась и промолчала. Не признаваться же ему, что я и себе без одежды


нравлюсь.

Да и вообще, мне тоже впору закатывать глаза на манер мужа, и сетовать на то, что
мужчины неисправимы.

Еще группа «Градусы» пела песню: нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь…
[1]

Так что, чья корова бы мычала.

— А где мы? — позволяя Данерту меня обнять за талию, все-таки спросила я.

— В самом сердце столицы, этот дом принадлежит мне, но мы туда не пойдем. Мы


прогуляемся на главную площадь, отсюда недалеко.

— Пешком? — зачем-то уточнила я. — Ты меня на ярмарку привез что ли?

— Ты знала?

— Догадалась, — вздохнула явно разочаровавшись.

Вот блин, я-то думала там такой сюрприз, от которого у меня крышу снесет, от радости
естественно. А тут всего лишь ярмарка. Нет, мне, конечно, любопытно, однако, что я
магазинов не видела? И товаров?

Мог бы и креативнее отнестись к вопросу подарка. Впрочем, серенада была что надо. Да
и шалость в карете мне также понравилась. Будем считать, что я поздравила себя сама.

— Ты разочарована, — не спрашивал, констатировал муж.

Отмолчаться мне не дали. Хотя мне и хотелось сделать вид, что это не так.

— Сабина, я все чувствую, — напомнил мне Данерт. — Все твои эмоции. И если
несколько секунд назад ты была счастлива и весела, то сейчас явно разочаровалась и
расстроилась.

Расстроилась, потому что неблагодарная. До меня только дошло, что все вот это
означает.

— Данерт…извини.

— Нет, это ты извини. Я забыл о том, где ты росла. Только сейчас понял, что для тебя
побыть хоть день вдали от этикета, запретов и прочего церемониала не столь необходимо
и…

— Мне жаль. Мне жаль, что для тебя светлым воспоминанием являются твои побеги из
дворца. Я вижу, что дом куплен давно и ты не в первый раз инкогнито гуляешь по
столице. Мне грустно, что ты не чувствуешь себя свободным в своем доме, пускай это и
дворец. Конечно, я понимаю, что корона накладывает свой отпечаток и свои
обязанности, но считаю, в какой бы семье ты не родился и где бы не жил, твой дом
должен быть твоей крепостью. А у тебя ведь не так?

Мы смотрели друг другу в глаза, Данерт молчал, а я думала о том, а не перегнула ли я


палку? С другой стороны, принц решился показать мне свою жизнь, ту, которую явно
прятал ото всех. И я что-то не уверена, что его временные жены вообще об этом знают и
уж тем более составляли ему компанию в подобном хулиганстве. Для него — это
хулиганство. Впрочем, если кто и знал, как именно его высочество проводит досуг, то
явно лишь те, кому сам он безгранично доверял.

Муж продолжал хранить молчание, мне же было не по себе. Тишина мне не нравилась, и
то ли для того, чтобы успокоить себя, то ли чтобы чётче донести свою мысль, я
торопливо заговорила.

— Я не осуждаю, Данерт. Нам всем требуется островок личного пространства, в котором


мы будем чувствовать себя хорошо и свободно. Я правда все понимаю. И то, что ты
привел меня туда, где чувствуешь себя свободным — замечательный подарок. Я очень
хочу узнать, что тебя так привлекает на ярмарке. Покажи, что тебе так нравится,
расскажи, какие эмоции испытываешь, глядя на веселье людей, которые далеки от
королевского протокола.

— А у тебя, — вдруг хрипло спросил муж, — у тебя был личный островок в поместье
Анлунирона.

— Думаю, мне так только казалось. — Абсолютно не покривив душой, сообщила я.


Сабина думала, что да, я же считаю, что ей хотелось так думать. То есть очередная
иллюзия, которая попросту не могла быть правдой. — Дети улиц быстрее взрослеют, и
чаще охотнее верят в чудо. А иногда, перестают верить совсем. И я даже не знаю, что
хуже.

Данерт не стал ничего говорить. Молча притянул меня к себе, и щемяще-нежно


поцеловал в макушку. От этого действия меня всю окутало теплом и чем-то чужим,
тягучим. Словно бы только что меня облили водой. Странное ощущение, я даже
поежилась.

— Я наложил личину, теперь ты не миледи, а госпожа Саби.

— А ты?

— Как скажешь, так и будет, — я не видела лица принца, но чувствовала, как он


усмехается.

— И что, все смогут услышать имя, которое я тебе дам? А как же запрет?

— Но это же будет не мое имя, не так ли?

— Я должна подумать, — улыбнулась, — Данерт, Тренад…Трей! Как тебе?

— Госпожа, я подчиняюсь вашей воле, — меня аккуратно повернули к себе лицом и


наклонились, чтобы поцеловать, но прежде, муж выдохнул, — сегодня я буду для тебя
кем угодно.

Я не смогла промолчать и ляпнула:

— И даже зайчиком? — почему-то в этот момент мне вспомнился логотип плейбоя.

Муж озадачился. Я бы сказала завис, забыв, что тянулся ко мне за поцелуем.

— И у тебя будут ушки и хвостик? — решила перевести свою глупость в шутку.


— Ушки не обещаю, а вот хвостик, гм…есть.

Мы переглянулись и рассмеялись. Да уж… хвостик у его высочества действительно есть.

Этот смех помог нам снять напряжение, образовавшееся от откровений о доме. И,


наверное, до конца расслабиться, да успокоиться. Я вообще для себя решила, раз мы
изображаем не особо знатных особ, то нужно взять от этого приключения все, что может
предложить столица и ярмарка в частности.

Конечно же я сильно ошибалась, думая, что празднество Ялмеза похоже на любое


мероприятие Земли. У нас попросту столько спецэффектов нет.

Чего стоят лакричные драконы, которые продавались в паре. То есть два дракончика,
каждый на своей палочке, однако как только ты собираешься лизнуть лакомство,
драконы лихо меняются местами. И их не смущает, что палочки в руках у разных людей!

Данерт даже подшутил надо мной, когда купил их и торжественно вручил мне сладость,
а сам вдруг отбежал метров на пять и попытался угоститься своим лакричным чудом.

Надо ли говорить каким глупым был мой вид? Полагаю, я дала фору всем жабам и их
лупоглазым мордам. Потому что люди, видевшие меня в этот момент, явно не
сговариваясь начали смеяться. Данерт, он же на сегодня Трей, тоже смеялся, громко и
заливисто. Что в итоге я и не подумала на него обидеться. А вот отыграться хотела и
чуть позже мне представился такой шанс.

Ну кто виноват, что планировка центральной площади предполагала большой, радужный


фонтан. Серьезно радужный. Вода в нем была цветная. Смотрелось это причудливо, и в
первое мгновение я решила, что у него подсветка такая, а вот ни черта подобного!

Я не знаю из чего состояла водица, и чего в нее добавили, но даже набрав водичку в
ладошки, я с удивлением отметила, что она имела различные оттенки и при этом
отделялась друг от друга, ну как это бывает, если в стакан налить масло и воду. Между
маслом и водой обязательно будет граница. Так и тут.

Каюсь, когда я толкнула принца в фонтан, едва подавила в себе крик: За ВДВ! И пусть
мое поведение было абсолютно лихим и ненормальным, но его высочеству явно
понравилось, потому что не успела я оглянуться, как меня тут же забрызгали с ног до
головы. А к мужу, не раздумывая ни секунды, запрыгнули чьи-то дети. Самую маленькую
девчушку, он поймал на руки.

Забавно, но никто из родителей даже не подумал ругаться. Наоборот, так же весело


хохотали, как Данерт и ребятня. Некоторые даже присоединились, ничуть не смущаясь
намочить платья и костюмы. Конечно были и те, кто смотрел с неодобрением, и даже
кривился. Я еще вскользь удивилась, а что тут делают птицы такого полета? Да еще не
инкогнито? Явно какие-то леди и лорды.

Подумала и забыла про них, потому что Данерт полностью завладел моим вниманием.
Он и не думал вылазить из фонтана, наоборот, казалось, что никакая сила его оттуда не
вытащит.

Было в этом моменте что-то такое чарующее и восхитительное, что я застыла на месте,
любуясь тем, как муж изображает из себя лошадку и с удовольствием возится с
ребятней.

Что ни говори, а мужик хороший, и отец из него что надо.

Чем еще хорош Ялмез, так это наличием магией и ее повсеместным применением. Дети,
к которых забрали из фонтана недолго были мокрыми, магия родителей бережно
окутывала их, а к некоторым прикладывали какой-то камушек, который вмиг высушивал
одежду и волосы ребенка. Честно скажу, к такому сложно привыкнуть. И ты вроде бы
знаешь, что в этом мире есть магия, а к ее практическому применению все равно не
готов. И смотришь как на чудо чудное, диво дивное.

— Трей, выходи! — крикнула я, понимая, что проголодалась и пляски с водой пора


прекращать.
— Минутку! — весело отозвался мужчина и лихо подкинул очередного ребенка в
воздухе, а затем мягко поймал.

Наградой ему стал заливистый и счастливый смех девочки, а также благодарный взгляд
матери, которая стояла у края фонтана в окружении старших женщин и явно была
расстроена тем, что ее мужа сейчас с ними рядом нет. Может его вообще не было, а
может уехал по работе. Но ярмарка — это же праздник для всей столицы, как не сводить
туда детей? Особенно, когда мыльные пузыри, что пускают разодетые в пестрые одежды
подростки, не просто пахнут клубникой, но и на вкус как самая настоящая клубника! А
еще малина, барбариска и карамелька! И за них не нужно платить.

И леденцы раздают пригоршнями за здоровье королевской семьи. И горячими блинами


угощают, да наливают ягодного морса!

Конечно были прилавки с платными лакомствами, как те же лакричные дракончики, и


конечно же, они составляли большинство. Но даже тот, кто пришел сюда без копеечки в
кармане, уходил с площади счастливым и довольным. Зазывалы сновали по площади,
зазывая посмотреть любовное представление о деве Марите и ее спасителе Тутоте.

Я замерла на месте, пытаясь из всего шума выделить речевку про это представление.
Имечко у мужчины было прикольным, даже заинтересовало, что это за персонаж,
которого обозвали Тутотой.

Увы, сконцентрироваться не вышло, потому что внезапно ко мне на руки ловко


запрыгнул зверек яркого малинового цвета. Я испугалась и попыталась его встряхнуть,
но тот уцепился в меня своими лапками так крепко, что ничего не вышло. А спустя пару
секунд я поняла, что это пушистое и толстопопое не должно быть опасным. Ну не может
енот, пусть и малиновый, пусть немного меньше, чем я привыкла видеть на Земле, быть
опасным. Я во всяком случае никаких страшных историй с участием енотов не знаю.

Глава 21

Данерт, наследный принц Ялмеза

Я смотрел на Сабину, и никак не мог сложить две картинки: ее ту, какой она ступила на
порог моего дворца, и ту, какая она сейчас.

Мог только сказать, что она мне нравится куда больше прежней. Правильно это или нет,
рассуждать не хотелось. Хотя мысли о том, что она демон, не покидали меня. Как может
человек так сильно измениться, да еще предугадывать мои желания и мысли? Она
словно бы заглядывала в душу и соглашалась с тем, что принесло бы ей покой.

Я оттягивал момент объявления о судьбе Анлунирона, подспудно ожидая, что молодость


и горячность девушки приведут к его гибели. И пусть я трижды мог объяснить, что не
имею права лишать Ялмез такого сильного рода, что следует обязать его жениться и
родить пару наследников, а уже после того, когда хотя бы один из сыновей достигнет
совершеннолетия, Анлунирона можно казнить, но этого не потребовалось.

Она и сама понимала, насколько его дар важен короне. И предложила то, о чем я и сам
неоднократно думал.

Это потрясло меня настолько, что я попытался использовать свою силу, и неожиданно
обнаружил, что та молчит. И даже противится тому, чтобы применять воздействие на
Сабину. Мой дар взбунтовался, а жена и вовсе обиделась, обвинив меня в том, что я не
считаю наших детей реальными.

У меня не хватило сил признаться в самом страшном страхе — потери детей. Она вряд ли
догадывается, что надо мной висит острый меч, который ежегодно вырезает из меня
кусок души, отнимая маленькое чудо, которое даже не достигает шестилетнего возраста.
Мои дочери. Пусть слабенькие, пусть не могут похвастать отменным здоровьем. Но это
мои девочки, которых я нежно люблю. И я с содроганием жду, когда случится новая
смерть. Я всегда чувствую ее приближение. По тому, как внезапно словно бы ледяной
рукой стягивается горло и каменеет тело. Вот еще почему я не приходил к Сабине так
долго, обустраивал для старшеньких надёжный тыл, отстранял матерей, которым, в-
принципе, было все равно, что произойдет с их детьми, главное, они больше переживали
о своём статусе и о том, что они потеряют, если тех не станет. А больные или нет, не
важно, главное ж дышат? Конечно, не все думали именно так. Но я видел, видел, что
каждая сможет построить новую семью с легкостью. И так же легко каждая вторая
забудет о первенцах. Практически всех лучших целителей я отправил вместе со старшей
дочерью, завтра и Сигуран уедет к ней, чтобы помочь, чтобы вытащить малышку, когда
настанет кризис. И я там буду. Все мы там будем… будем бороться до последнего. Как и
в прошлые разы.

Я не смог огорчить Сабину. Не сегодня. Хотя что-то внутри меня было уверено, что
девушка поймет. И наверное, захочет помочь. Она была не такой. Словно бы слеплена из
другого теста, как простые женщины, которые не могут похвастать ни знатностью, ни
огромным доходом, и которые отчаянно любят своих детей. Леди высшего света,
обыкновенно не утруждали себя такими чувствами по отношению к своим отпрыскам.
Правда, исключения также существовали. Вот только… я до ужаса боюсь, что Анлунирон
прав и это какая-то неизведанная заразная болезнь, а потому… мне не хочется, чтобы
Сабина контактировала с моими детьми. Мне страшно представить, что детки, которых
она носит заразятся. Я не имею права исключать такую возможность и вновь рисковать.
Не имею.

А потом и момент был упущен. Рядом с Сабиной я как будто просыпался от долгого
морозного сна. Она согревала теплом своего сердца, оттеняла плохое, закрывая собой и
своей улыбкой. Страсть накрыла с головой, ослепив, лишив дыхания и рассудка.

Думать ни о чем, кроме восхитительного тела Сабины и того, как она отзывалась на мои
ласки, я просто не мог. Максимум на что я был способен, это следить за тем, чтобы
девушка не поранилась и не ушиблась во время нашего сумасшедшего во всех смыслах
сексуального экспромта.

А сейчас, стоя по пояс в воде, резвясь с чужими детишками, я воображал, что девочка на
моих руках — моя дочь. Здоровенькая, румяненькая, счастливая и игривая. Как бы я
хотел иметь возможность показать им ярмарку и все те чудеса, что она имела!

Была попытка, однажды… И ничем хорошим не кончилась.

— Трей, выходи! — улыбаясь позвала Сабина.

— Минутку! — отозвался я и рассмеялся, маленькая девочка принялась меня щекотать,


и я подкинул ее в воздух.

Раз и еще раз, полетели высоко-высоко, и падаем легко и мягко в мои руки.

Какая же она славная эта девочка! Вырастет настоящей красавицей!

Минутку мы еще поигрались, и я все-таки вручил уже абсолютно сухую девчушку


матери. Для меня высушить одежду ребенка, да и свою проблемой не являлось.

— Благодарю, господин, — прошептала женщина.

Вдова, с сожалением отметил я, увидев вышивку на платье. Жаль. Но бог милостив,


возможно, она еще встретит надежного мужчину, который примет ее замечательную
дочку, как свою.

А потом я обернулся к своей жене и потерял дар речи.

— Быть не может! — потрясено выдохнул я.

— Вас благословили, — вдова так и не отошла. — и вашу жену. Поздравляю вас,


господин. Тарето редко сами делают выбор.

Не оглядываясь, я размашистым шагом обогнул фонтан и все еще не веря своим глазам,
приблизился к Сабине, которая бросила тщетные попытки стянуть с себя зверька.

— Трей, честное слово, он сам на меня залез. — Улыбаясь, произнесла она. — Малыш, ты
чей вообще?

И тут-то я понял, что она даже не знает, кто это такие. Почему Анлунирон о них не
рассказал? Почему ей вообще никто не рассказал о тарето? Это же главная мечта всех
людей, которые приезжают в столицу! Побывать в святая святых тарето! И если знать
могла не принять девчонку, что, собственно, и было, то ее родной дядюшка…Да он
должен был первым делом сводить свою племянницу к хрустальным воротам!

Почему он этого не сделал?

— Ты сердишься? — вдруг спросила жена. — Трей, я не знаю чей он, но уходить зверек
отказывается. Малыш, твоя хозяйка будет печалиться.

— Почему ты решила, что у него есть хозяйка? — хрипло спросил я. — Почему не


хозяин?

— Потому что мне сложно поверить, что мужчина захочет выкрасить шерсть питомца в
такой яркий цвет. Это больше женская причуда.

Сабина поудобнее перехватила животное и прочесала ему загривок. Это простое


действие повергло меня в еще больший шок? Тарето позволяет с собой так обращаться?!

— У них нет хозяев Саби, — приближаясь, ответил ей. — Тебе совсем никто не говорил о
тарето?

— О ком? — неподдельно изумилась она.

И задумалась. Я видел, как она морщится и пытается вспомнить хоть что-то, но…
Девушка не знала кто это такие!

— Извини, — наконец выдохнула она, — но я впервые слышу об этих тарто.

— Тарето, — машинально поправил я и не удержался. — У меня появилась еще пара


вопросов к твоему дядюшке. А заодно к и твоему окружению.

— Так что, их нельзя трогать? — почему-то шёпотом спросила она. — Но как же его
снять? Смотри, Трей, он сердится и недовольно сопит, когда я пытаюсь его опустить на
землю. Слушай, а это случайно не божественный посланник?

Я подавился воздухом. Все-таки знает!

— Что ты мне голову морочишь, — рассердился я. — Да, тарето — это божественный


посланник.

— Они что, как звери? Но разве это не… — Сабина оборвала себя на полуслове, потому
что зверек ловко взобрался ей на шею и лизнул в губы.

Говорить при таком раскладе даже я бы не смог.

— Ой все, ну хватит, что ты делаешь?

Девушка вертела головой, выгибалась, пытаясь отстраниться от неожиданной помывки,


и опасно кренилась назад. Так она и упасть может.

Я не думал, я действовал инстинктивно. Встал позади жены и прижал ее к своей груди.

— Ты не знала, как они правильно называются и выглядят? — тихонько спросил у нее.

— Да, — призналась она. — мне говорили, что божественные посланники


величественные, монументальны и очень страшные. Дядя как-то предлагал к ним
сходить, а я…

— Испугалась и отказалась, так? А он не стал разбираться почему ты их боишься?

— Можно и так сказать. — Отозвалась Сабина. — Ну не вертись же, перестань. Щекотно


же!

— Ты ему понравилась, это большая редкость. Я впервые вижу, чтобы тарето дали себя
не просто погладить, а…

— Потискать? — рассмеялась жена. — Да как удержатся-то? Посмотри какая у него


попа! Мохнатая, толстенькая, мягонькая… Он весь такой плюшевый, почти игрушечный.

— И тем не менее он живой и у него есть свои желания и потребности. — Выдохнул я и


вздрогнул, когда Сабина ухватилась за мою ладошку и подвела ее к зверьку. Выглядело
все это так: я стою придерживая ее талию, а вторую руку она тянет к груди. Где и
обосновалось это чудо. При этом сама девушка не может видеть моего лица. Ей не
пришла в голову идея обернуться.

— С которыми все читаются. — Запоздало добавил я.

— Не бойся, я не думаю, что тебя укусят. — Беззлобно пожурила она и очень ласково
обратилась к тарето, — Правда, мой хороший?

Понятное дело, что зверек ей ничего не ответил. Да и ничего не потребовалось, Сабина


решительно уложила мою ладонь поверх шерсти, и сама же повела рукой, гладя
животное.

— Вот такой замечательный зверек. Мягкий, добрый, ласковый и очень красивый.

— Красивый, — согласился я и осекся, почувствовав, как слегка немеют пальцы.

Тарето делился со мной силой! И видимо, не только со мной!

Я не успел это обдумать, как зверь вдруг вытянул шею и что-то тоненько пропищал.
Сначала тихонечко, а за тем громко и требовательно. При этом он стукал лапкой по
Сабине.

— Мне кажется нас приглашают в гости, — еще не до конца веря в то, что говорю,
произнес я. — Саби, нас приглашают в хрустальный заповедник.

— Думаешь? — озабочено протянула жена, — а там кормят? Я проголодалась.

Словно бы подтверждая сказанное, ее желудок заурчал. Зверь же завозился на руках с


удвоенной силой и наконец спрыгнул на землю. Но не убежал. Ухватился за юбку
Сабины.

— Уверен.

Сабрина\Сабина

Дорога в тот самый заповедник оказалась недолгой и очень приятной. Данерт несколько
раз отбегал от нашей странной процессии, странной, потому что к еноту добавилась
ярко-желтая собака, очень похожая на земную хаски, и лиловый сурикат, а возвращался,
неся мне различные вкусняшки.

То пирожок с земляникой, то сосиску в панировке на палочке. Так что мое желание


покушать отчасти исполнилось — перекусила. И была готова к новым чудесам.

Как-то иначе воспринимать окружающее не получалось. Сабина и правда ни разу не


видела этих самых посланников, в ее воображении это вообще были какие-то рогатые и
хвостатые чудища. Откуда она их взяла, память не хранила. А уж название этих самых
посланников, если ей когда-то и говорилось, то она не запомнила. Так что, отвечая
Данерту на вопрос о том, кто такие тарето, я не лукавила.

А бог, моль такая, почему-то не отозвался. Даже не ответил на мой зов.

Впрочем, мужа удовлетворил мой ответ, а после уже было не до разбирательств. Я пока
не особо понимала, что такого в этих зверьках, ну кроме их ядовитой раскраски, и того,
что они тепло излучают. Не знаю как это правильно называется, но впечатление было,
что они как обогреватели. Начинаешь гладить — нагревается, перестаешь гладить —
остывает.
Дискомфорта это не добавляло, наоборот, очень уж хотелось не останавливаться и
гладить, гладить, гладить… Прям привыкание какое-то…

А еще, что меня очень уж удивило, это то, как отзывались на эти прикосновения мои
дети. Я не сильна в том, что происходит с беременными во время вынашивания, да и
откуда мне знать про ощущения, но почему-то вибрация, которую я испытывала внутри
себя не казалась мне итогом голода.

Я даже задумалась, пытаясь посчитать, а каков уже срок?

Итак, я попала в этот мир, когда Сабина находилась на трёх неделях беременности,
потом события завертелись и закружились так стремительно, что я сбилась со счета,
однако сейчас, по всему выходит, что у меня почти конец первого триместра. Я не особо
уверена по неделям, но вроде три месяца — конец первого триместра, а я в этом мире
считай полтора месяца. То есть полтора месяца, да плюс три недели, два с копейками
месяца беременности. Пора или не пора детям шевелиться? Бог его знает!

Точно! У бога спрошу! Когда он наконец ответит на зов.

Под эти мысли я торопливо шагала по ровной дороге, уложенной цветными камнями.
Данерт что-то увлечённо рассказывал, но я так сильно задумалась, что сейчас даже не
пыталась вникать о чем он там вещает. Все время ускользал смысл его речи. Только
выхватывала отдельные слова: источник, радужный свет и улица Посланников.

Надо полагать, по последней мы и шли к тем самым хрустальным воротам.

Воротами, как ни странно, оказались именно ворота: кованные, тяжелые, из какого-то


белого металла, причем отнюдь не прозрачного. Отчего они имели такое название
оставалось догадываться. И что самое забавное возле них толпилось много народа,
правда, завидев нас, а точнее собаку, енота и суриката, народ поспешно отошел в
сторону, давая дорогу.

— Хочешь я угадаю о чем ты думаешь? — неожиданно предложил Данерт.

— Давай, — легко согласилась я, — подхватывая на руки малинового толстопопого енота.


Видимо, ему у меня очень понравилось.

Я начала машинально его поглаживать, и наверное, улыбаться. Потому что Данерт вдруг
так по-мальчишески задорно улыбнулся и выдал:

— Ты думаешь, почему у ворот такое название — хрустальные. Не так ли?

— Да, я думала об этом. — не стала лукавить. — И как раз хотела спросить, почему.

— Потому что об эти ворота разбиваются хрустальные мечты жителей Ялмеза.

— Что?

— Ты так забавно изумляешься. Ты не ослышалась, попасть в обиталище посланников


мечтают все. Но увы… Они не всех пускают. Я так до сих пор там не был.

— Не верю! — выдохнула я. — Быть не может, чтобы ты и ни разу не был внутри…

— И тем не менее, это правда. Как и то, что пригласили тебя, — улыбка вдруг исчезла с
его лица, — так что, я буду ждать тебя здесь.

И он действительно остался стоять на месте, когда я по инерции сделала еще пару шагов
ко входу. Вот ведь, не шутит. Стоит весь такой несчастный и поникший.

У меня не укладывался такой поворот в голове. Мужику за сотню лет и его ни разу не
приняли посланники? Серьезно?

Может поэтому у Данерта дом в столице куплен под чужим именем? Из года в год
пытался попасть к этим мохнатым «не всех принимашкам»? Все-таки ворота эти
недалеко от главной площади. Хотя тоже — странность. Вроде и в черте города, а если
вглядеться за ворота, лес идет и даже горы чудятся… А не скажешь, что это место на
отшибе… В общем, сплошная загадка, и магия…
— Я не пойду без тебя, — твердо сказала я и опустила енота на землю. — Спасибо,
конечно, за доверие, но я без мужа не пойду. Или приглашайте всех нас, или до
свидания.

— Ты шутишь? — изумленно выдохнул Данерт, подходя вплотную и жарко зашептал. —


Саби, это такая редкость, это благословение для тебя, и наших детей. Понимаешь, может
тебе и к источнику позволят прикоснуться…

— Без тебя — не пойду.

Я смотрела твердо и решения менять не собиралась. Вообще, чудеса — это прекрасно.


Но мне их и так хватает. Источник там, не источник, а как-то не очень красиво идти
одной, особенно, когда мужу страсть туда попасть хочется. Не хватало, чтоб он мне
завидовал.

Данерт словно бы мысли мои прочел.

— Ты же не думаешь, что я тебя возненавижу за то, что ты там побывала, а я нет? —


спросил он.

— Для тебя это мелочно, а вот зависть вполне может появиться в наших и без того не
простых отношениях. Нет, муж мой, или ты со мной, или никто в гости к этим пушистым
и очень важным особам не пойдет.

Принц уже открыл рот, чтобы то ли снова меня начать уговаривать, то ли возмутиться по
поводу моего замечания об отношениях, да только не успел.

Его за штанину взяла собака и явно дала понять, что мое желание — исполнено. То есть
нас обоих зовут в гости.

Честно, я облегченно выдохнула. А уж когда увидела потрясенное лицо Данерта… Нет


слов, чтобы описать все эмоции, которые отразились на его лице. И пусть день рождения
мой и праздник был для меня, но заветная мечта сбылась у него. Впрочем, я не в
накладе.

А уж как благоговейно он вышагивал к воротам! Я едва держалась от того, чтобы не


засмеяться в голос. Особенно, когда толпа зачарованно схлынула и дружно ахнула, когда
перед нами медленно начали распахиваться ворота, а вся цветная живность высыпала
нас встречать.

Да уж… а знали бы люди, что к посланникам идет будущий король, то здесь бы такой
бардак воцарился! Как хорошо, что мы инкогнито гуляем!

Я брела за мужем, который, кажется вообще забыл о моем существовании, и мысленно


громко и от души ржала над его поведением.

Что ни говори, а мужик что в десять, что в сто лет — дите дитем. Но, несомненно, это
прекрасно, если кусочек детства сохранился в душе. Значит, сердце все-таки не
чёрствое.

Я не мешала Данерту оглядываться и восторженно вздыхать, шла тихонечко за ним, и


сама себе завидовала. Вот кому он себя еще с такой стороны покажет? А вот никому! Я
первая и единственная. И вот зуб даю — это для него много будет значить.

Сказать, что жилище посланников впечатляло я не могла. Такая себе роща или долина,
наполненная зверюшками и птичками. Хотя меня и изумляло, как это могло поместиться
в столице. На ум приходило только одно объяснение — магия, причем явно связанная с
перемещением. Потому что когда за нашими спинами закрылись ворота, гул толпы и
вообще все звуки из столицы, как отрезало. Зато их заменили другие, более приятные:
легкий шум ветра, чириканье птиц, воркованье и урчанье от котиков.

Но самая прелесть заключалась в том, что все обитатели не боялись людей и с


удовольствием подбегали погладиться.

Где-то спустя пять минут мы с Данертом представляли собой два больших и


разноцветных факела на ножках, у которых вместо пламени животные. Нас буквально
облепили со всех сторон. И в какой-то момент я не выдержала и бухнулась на траву.

Как можно отказать себе в удовольствии потискать мохнатенькие спинки енотов и


сурикатов, очаровательные носики собак и прелестные щечки, коими щеголяли
бурундуки?

Не знаю, когда именно ко мне присоединился Данерт, но в итоге мы наглаживали


животных в четыре руки, при этом прислонившись другу к другу и смеясь. Нам было
хорошо. Очень-очень хорошо.

Я ловила его взгляд, который был настолько наполнен счастьем, что и сама им
заряжалась. Не существовало остального мира. Были мы, была чудесная роща и ее
обитатели. А еще спокойствие, радость и свобода. Да, свобода.

Все ощущалось именно так, через призму свободы и гармонии. Это место было не просто
чудесным, оно было исцелением для того, чье сердце просило тепла и нежности,
избавления от боли и грусти, наполнения смыслом жить дальше и поступать правильно.

Мы только пришли, а мне кажется, что я никуда и не уходила. Словно бы даже вернулась
к себе домой. Наверно, каждый, кто сюда приходил, считал, что вернулся домой. Для
всех гостей — это дом, в котором его ждут и искренне рады.

А разве не это нужно каждому из нас? Место, где царит счастье и радость, место, где
становишься нужным? И неважно, если у тебя сварливый или тяжелый характер, а сам
ты кривой и косой. Здесь тебя полюбят любым. Таким, какой ты есть. Почему-то я была в
этом уверена, правда, как и в том, что необходимо выполнить какое-то условие, чтобы
сюда попасть. Интересно, какое?

Глава 22

Когда первые, вторые, и даже третьи восторги утихли, и мы начали нормально


соображать, прогулка продолжилась. Мы гуляли вдоль фруктовых деревьев, которые
только начинали цвести, лакомились орешками, которые натащили белки, шутили,
говорили, не раздумывая над словами и секунды, и не пытаясь юлить.

Данерт делился своим прошлым, к примеру о том, как будучи моложе он трижды
пытался попасть на территорию божественных посланников, но не преуспел в этом. Он
словно бы вновь стал двадцатилетним юношей, так беззаботно и легко вел себя, так
весело и иронично подтрунивал над собой, что я млела. Он нравился мне все больше и
больше. И если Данерт будет хотя бы со мной таким, то чем черт не шутит, можно и
влюбиться!

Я понимаю, что для всех мягким, чутким и снисходительным нельзя быть, все-таки
корона ему светит, да и наместники могут на шею сесть, но для той, которую он
полюбит, сможет снять маску властного и надменного мужчины? Мне кажется, что да…
Вряд ли с детьми он тиран…

Мы так и не встретили других людей. Я все вот ждала, что кто-то выйдет нам навстречу,
а может мы заметим кого-то вдалеке, в тех же кустах или наоборот, кто-то пойдет следом
за нами, но нет… Складывалось впечатление, что кроме животных и нас, здесь никого не
было.

— Сабина, мне кажется, они куда-то меня ведут. Причем одного, — вдруг произнес муж.
— Ты отпустишь меня?

У меня даже мысли не возникло, что кому-то из нас может грозить опасность. А потому я
улыбнулась.

— Меня тоже, смотри, за юбку дергают.

И не солгала. Нас действительно пытались разделить. И если у ворот я возмущалась, то


тут не стала, может они что-то волшебное нам дать хотят. Ну там плюшки для
мальчиков, плюшки для девочек. Почему бы и нет?

Уйдем мы точно вместе. Я была в этом уверена.


Данерт легонько коснулся меня поцелуем и только после этого пошел за проводниками.

— Ведите, — улыбнулась белкам, которые и дергали меня за юбку.

Но шагу ступить не успела, как мне в руки с разбега плюхнулся малиновый енот. Тот
самый, что еще у фонтана успел оценить мои объятья.

— Тебя давно не обнимали что ли? — рассмеялась я, — давай и поцелую!

Зверек не был против, а я не стала себе отказывать в этом порыве. К тому же я всегда
мечтала потискать живого енота, и неважно, что он такого интересного оттенка.

Прижимая к себе теплую тушку млеющего животного, я следовала за другими


животными, которые вели меня в лесок. Где-то спустя три минуты я расслышала шум…
шум падающей воды, а потом и увидела настоящее чудо.

Фонтан на площади словно бы повторял радужный водопад. И что-то мне подсказывает,


что архитектор, который его проектировал, точно побывал однажды у посланников.
Потому что мне слабо верится в совпадения.

И пусть я буквально час назад уже видела цветную воду, эта отличалась, значительно
отличалась от ее клона. Да она была цветной и также не смешивались между собой
оттенки, но при этом она так блестела, а еще к ней нестерпимо тянуло… Я и оглянуться
не успела, как уже стояла по пояс в воде.

Причем меня совершенно не пугала грохочущая и обрушивающаяся вода. Все было так
восхитительно легко и нежно, трепетно и гармонично… В голове было пусто, такой
приятной пустотой, которую не хочется заполнять. Я любовалась видами удивительной,
не побоюсь этого слова волшебной воды, наблюдала за пучеглазыми рыбками, которые
меня не боялись, бабочками, порхающими вокруг, и почти растворилась в нежной
мелодии птичьей трели, когда…

— Ты чего в воду забралась? Эй, Сабрина, тебе помощь нужна? Ты вылезти не можешь?

— Ты чего весь кайф обламываешь? — рыкнула я и сама себе удивилась. — Нет, я звала
тебя раньше, а сейчас ты мне не особо нужен.

— Как это не нужен? — возмутился бог, — Сабрина, вылазь-ка ты из этой водички, она
мне нравится…

— Не нравится? — эхом повторила я и обернулась туда, откуда доносился голос. — А по


мне это удивительная штука, смотри как интересно переливается. Да и ощущения
такие…

— Сабрина, выходи из воды.

— Да чего ты волнуешься? Между прочим, эта водичка находится в святая святых —


доме твоих посланников.

— Я не шучу, — заупрямился бог, и плавно опустился на землю.

Но меня заинтересовали не его опасения. Я вдруг поняла, что животные видят его.
Собака водила носом, а после в упор глянула на недофея. И это меня поразило, я даже
шаг к ним сделала.

— Слушай, они тебя видят…

— Кто меня видит? — не понял бог. — Да выходи ты уже.

Я не успела ни ответить, ни пошевелиться, потому что все произошло так стремительно.

Вот бог на берегу, а вот он в лапах енота и уже в воде все с тем же енотом. Жалкая пара
секунд, а какое событие!

— …ть! — традиционно-русское восклицание из уст божественной сущности подсказало,


что вреда недофею полет не причинил. — А ну пусти меня, малиновое чудови…
Бог не договорил по причине бульканья. Енот его как тряпку замочил в воде. Выглядело
все это смешно. Страха за своего помощника я почему-то не испытывала, а вот
потребность выйти из воды — огромную.

Интуиция обыкновенно меня не подводила, поэтому я опрометью кинулась на берег.

И не зря.

Потому что начались настоящие чудеса. Все, что было до этого — ерунда.

Поначалу я не могла толком рассмотреть, что же именно происходит, все вдруг зарябило
в глазах, засверкало ярко так, празднично, а потом и вовсе водопад укрылся от меня под
цветным туманом.

Но длилось это не долго. Может минуты три, точно не больше. А когда вернулось к
исходному состоянию… недофея больше не было. Вот совсем.

Зато бы голый мужик с длиннющими разноцветными волосами, стоящий по пояс в воде.

Я утратила дар речи и просто пялилась на этого знакомого незнакомца. То, что это и
есть бог, почему-то не сомневалась, но в виде недофея мне он явно больше нравился.
Жаль крылышек… однозначно жаль.

— Ты бы хоть одежду наколдовал, — выдохнула я, когда отошла от первого шока.

— Это что сейчас было? — вытаращился на меня бог. — Сабрина, я обрел плоть!

— Допустим, плоть у тебя уже была, меньший размеров, но была…

— Сабрина! Я имя свое вспомнил!

— Замечательно. Нет правда, я тебя поздравляю, но… Оденься ты наконец!

— Сабрина, я вернулся! Вернулся!

Я и глазом моргнуть не успела, как была стремительно подхвачена на руки заново


родившимся и мокрым богом. И одежду он себе, конечно же не наколдовал. Зато
закружил, крича нечто восторженное.

— Поставь, поставь меня! Слышишь ты? Поставь, меня уже укачивает. — Я лупила по
плечам бога и реально чувствовала подступающую тошноту. — И оденься, если сейчас
муж увидит нас… и тебя в таком виде, что я ему скажу?

— Увидит? Думаешь увидит? — шепотом спросил больше не недофей и аккуратно


поставил меня на землю.

Я медленно опустилась попой на траву и попыталась перевести дух. Чувствую, тошнить


меня явно не из-за кружения начало. Только после того, как бог меня отпустил, я
поняла, что его прикосновения — это концентрирования энергия, та, что шла от
животных, только в куда большем количестве. У меня был банальный передоз магией
или чем там является эта энергия.

— И почему я раньше сюда не приходил? — бог в эйфории носился по берегу. — Как же


это прекрасно, как же это замечательно! Сабрина, уууух!

Я восстанавливала дыхание, пытаясь его выровнять и не поделиться с травой тем, что


успела съесть. Ко мне подтягивались живность. Еноты, сурикаты, собаки, белки, все
вдруг решили, что возле меня самое лучше место, видимо, зрительское место.

Нет, я их хорошо понимала, такое представление вряд ли каждый день увидишь.

Голый мужчин с разноцветной шевелюрой, который скачет по берегу и орет дурниной.


Особенно эпично смотрелось то, что у него было ниже пояса. Скажем так, колокольчики
звенели. Одно радовало — топор был явно не в боевой готовности.
Идиотизм, который мне приходилось наблюдать. Ибо этот уже ни разу не фей носился
вокруг меня. И даже немного отплясывал. Или таки не немного.

— Может ты уже угомонишься и все-таки найдешь, чем прикрыть свое естество.

— Ты просто не понимаешь! Сабрина, это так восхитительно, так за…

С громким хлопком мужик исчез. Подскочили все: и я, и звери.

— Ты где? Бог, ты куда делся? — в панике крикнула я.

— Здесь, — очень печальный и грустный голос над головой. — Я здесь.

Я задрала голову и опешила, бог не просто вернулся к прежним размерам, кажется, он


стал даже еще меньше. И крылышки вернул….

Пока я соображала, что сказать и как вообще отреагировать, раздался всплеск, бог вновь
окунулся в воду.

В первый раз его оттуда вытащила ласка. Недофей упирался, орал, что не согласен, но
все же был вытащен на берег.

Во второй раз его вытащили два обозленных бобра. Обозленных, потому что кусающиеся
боги — это тоже не каждому дано стерпеть.

В третий раз, я уже только вздыхала, наблюдая за тем, как вылазит из водопада собака, в
чьей пасти сидел упирающийся и все еще верящий в очередное чудо бог.

Когда настало время десятого, юбилейного захвата ополоумевшего недофея, я уже не


сидела в сторонке, а первой подхватила фыркающего бога.

— Угомонись, это был кратковременный эффект. Но в твоих силах проанализировать


произошедшее и постараться понять, что именно ты должен сделать, чтобы на
постоянной основе вернуть то, что утратил.

— Я ведь и имя помнил, Сабрина, — бог всхлипнул и прижался к моему пальцу.


Собственно, он на ладонях у меня сидел. — И чувствовал свое могущество, потоки магии,
энергии древа, которые циркулировали во мне и…. Но имя… я опять забыл. Я все забыл,
это словно…

Тут он осекся.

— Словно что? — осторожно уточнила я.

— Ничего, — отчеканил он. — Надо проверить. Надо проверить и если все так, то…

— Стоять! — я успела ухватиться указательным и средним пальцами за его крыло, и не


дала ему ускользнуть. — О чем ты?

— Я расскажу, но когда буду уверен в своих выводах. А сейчас, вам пора во дворец.
Забирай мужа, ему уже донесли нерадостные вести.

— Бог, не вздумай исчезать так! Какие вести?

— Его дочь при смерти, Сабрина. Он сам идет к тебе, позже, мы поговорим позже.

Возвращение во дворец запомнилось горестным, каким-то безнадежным молчанием.

Я не ждала, что Данерт поделится тем, что его угнетало и доставляло столько боли. Не
уверена, что им сама бы стала делиться своими переживаниями, особенно, когда
кошмар, который преследует его так много лет, даже и не думает кончаться.

Казалось бы, его старшую из оставшихся в живых детей миновала сия чаша, а оказалось
нет, девочка получила небольшую отсрочку.
Я не пыталась утешать мужа или отвлекать его от тяжёлых дум пустыми разговорами.
Это все ложь, что нейтральная тема поможет на миг забыться. Нет таких слов, которые
помогли бы справиться с горем. Я знала это по себе и своей утрате. Все, что я могла
сделать, всю дорогу не отпускать руки мужа и соблюдать тишину. Я делилась своим
теплом, плечом и тем, что просто была рядом.

Я не задавала вопросов, когда орте Сигуран быстро осмотрев меня, велел подать ужин и
не уходил, пока я его не съела. А вот потом его забрал Данерт, который даже не
попрощался.

Нет, это не было невежливым или холодным, нет, он просто мыслями был там, подле
своей дочери, и я не могла его за это винить. Он и так ждал, пока позаботятся обо мне,
хотя если бы я могла выдать то, что мне известно о том, что происходит, сама бы его
пинками отправила к ребенку. Но я не могла, потому что, судя по всему, мне об этом
запретили говорить. А значит, и знать я не могла. Очередного обвинения в том, что я
демон, мне не хотелось. Как и допроса, который вряд ли я смогу выстоять. Тут уже не
отшутишься.

С помощью служанок, новых кстати, я посетила купальни и переоделась ко сну. И вот


тогда, выгнав всех и оставшись одна, я попыталась вызвать недофея на разговор.
Конечно, тот не отозвался.

Ни через десять минут, ни через двадцать, ни даже через час.

Я уже не звала его голосом, но мысленно костерила на все лады. Неужели мы


возвращаемся к тому, с чего начали? Секреты, тайны и недомолвки? Опять бог будет
потчевать меня байками, и ждать у моря погоды? Точнее ждать, пока я не узнаю правду?
При этом что-то изменить явно будет поздно. А когда это случится, будет разводить
ручками и петь песни про то, что он не знал, что так выйдет?

Я лежала с закрытыми глазами и пыталась обдумать все, что происходило у


посланников. Что такого понял бог, что как с цепи сорвался? И почему к нему вернулось
его тело и память на какие-то жалких десять минут? Самое главное, почему он, как
придурок гасал вокруг меня в чем мать, ладно, дерево родило вместо того, чтобы
поведать как его звали, и кому в конце концов поклонялся Ялмез?

Эйфория? Вообще, верится, потому что его поведение напоминало поведение человека
под сильными психотропными препаратами. Ему явно побегать и попрыгать по берегу
казалось важнее всего остального.

Допрыгался…

Сколько бы я не ворочалась, как бы не пыталась выстроить хоть какую-нибудь


вразумительную теорию относительно странного водопада с его разноцветной водичкой,
ничего путного в голову не приходило, кроме того, что там сконцентрировано огромное
количество магии. Магии Ялмеза. И теперь понятно, почему не каждого пускают в
святая святых. Это ж подпитается магией кто-нибудь с таким же самомнением, как у
Анлунирона — и все, хана человечеству.

Думаю, меня пригласили только из-за связи с богом. Раз они его видеть могли, раз
специально в воду пихнули, значит им было ведомо куда больше, потерявшего память
бога, который сам к ним не приходил. В конце концов, они его посланники.

А еще, мои мысли плавно переходили к Данерту, я даже сама удивилась тому, что
подспудно ожидала, что он придет ко мне. Помолчать, полежать рядом, просто ощутить
то, что он не один в своём горе. Но он не пришел, зато я уснула. И снилась мне какая-то
странная муть.

Я находилась возле того водопада, но несколько дальше, чем сегодня в реальности. Не


там, где вода стремительным потоком обрушивается на камни, а по течению ниже,
примерно метров на двести, куда она впадала в огромное озеро. Я сидела на берегу и
наблюдала за тем, как больные, раненые животные медленно ползут к воде. А
некоторых, очень маленьких, видно едва народившихся, тащат другие животные.

Причем все они выглядели нормально. То есть никаких диких раскрасок их шерсть не
имела. Зато после того, как они выходили из озера…

Я все сидела на берегу и все наблюдала за тем, как одни животные сменяют других. До
бесконечности…

Я проснулась с чувством незавершенности. Словно бы мне показали нечто важное, а я


все никак не могла понять, что же именно.

Этим утром орте Сигурана не было, и Данерта тоже.

Опять с другими служанками меня и одели, и умыли, и в столовую провели, где я


испытала откровенный шок. На стол накрывал Анлунирон.

Осунувшийся, бледный, явно только вчера вытащенный из камеры… Но поразило меня


не его явление, дядю я так и так вскоре бы увидела, меня поразило то, что он выполнял
обязанности слуг. С какой такой радости?

— Все вон, — потребовала я и изумилась, когда и Анлунирон попытался выйти. —


Дядюшка, вы же не слуга. Я не к вам обращалась. Доброе утро, это так мило, с вашей
стороны, озаботиться моим питанием.

Я играла на публику. Пусть прислуга слышит именно то, что я сейчас сказала и затем
разнесет по всему дворцу. Нет уж, не знаю, что именно было сказано Данертом дяде, тот
явно решил перевернуть все с ног на голову.

— Доброе утро, миледи. — Тихо произнёс Анлунирон и даже склонил голову, но вот
ярость и злость скрыть не сумел.

Вот ведь оладушек! Принц, ну что ты за человек-то такой? Куда так поторопился и на
кой ляд все испортил?

Убедившись, что нас действительно оставили наедине, я шепотом обратилась к


Анлунирону.

— Вы же способны сделать так, чтобы нас никто не смог подслушать?

— Конечно, миледи, — ответил Анлунирон так, что жалеть его мне расхотелось напрочь.

Посмотри-ка, нашел он девочку для битья.

Если он сейчас еще и вальяжно развалится на стуле или попробует взять нить разговора
в свои руки, то я за него радеть больше точно не стану, буду приказывать как слуге. Все
равно не выполнить приказания он не сможет.

Но дядюшка меня не разочаровал. Видимо, что-то уловил и в моей изменившейся позе, и


в потяжелевшем, оценивающем взгляде. А потому на рожон лезть не стал.

— Я не буду ходить вокруг да около и буду говорить прямо. То, что вы сделали, я не
простила. И не уверена, что когда-нибудь смогу как-то вас понять. Но мне нужны ваши
способности, чтобы защитить детей. В вашу дружбу с мужем, если она еще осталась, я
лезть не собираюсь, но и не подчинения моим приказам, не допущу. Однако, меня
совершенно не устраивает один момент.

— Какой же, миледи?

— Ваше поведение, дядюшка. Вас не лишили титула и земель, вы по-прежнему лорд


Анлунирон тар Блэкиарат, так и ведите себя со слугами соответствующе. Никто не
должен знать, какое наказание вам назначил его высочество. Никто не должен понять,
что вы бросили тень на наследника Ялмеза, и уж тем более, были замешаны в истории с
его младшим братом. Достаточно того, что об этом знаем мы трое, и полагаю, вы сумеете
сделать правильные выводы.

Я с удовольствием наблюдала за тем, как меняется выражение лица Анлунирона с


горделивого, даже немного надменного, в обескураженное и шокированное. Но вместе с
тем и недоверчивое…

— Это очень щедрое предложение, миледи, однако…


— Говорите, дядя, я вас внимательно слушаю.

— Приказ его высочества был предельно ясен — стать вашей тенью, слугой, кем угодно…
Я полностью в вашем распоряжении и…

— Вот именно, — перебила его я. — А значит, мне решать то, как вы должны себя вести
со всеми остальными. Как полагаете, мы сумеем договориться? Или вам больше
подходит вариант вынужденного брака, рождения двух наследников, а после ссылка без
права вернуться обратно?

Я не улыбалась, хотя очень хотелось. То, что мужик трактовал приказ своего высочества
прямо, не удивило, но ведь мозги-то у него есть?

Мужчина раздумывал недолго, я даже могла поклясться, что видела, как отражаются
мысли в его глазах. Взгляд стал увереннее, спокойнее и в нем явно проскальзывала
надежда.

Ага, есть контакт, значит, сработаемся.

— Я…миледи, хотел бы узнать, что именно должен делать. — Спустя пару минут,
наконец изрек он и посмотрел на меня уважительно.

Ну надо же!

— Для начала отдайте приказ слугам, чтобы принесли второй прибор. Мы будем
завтракать вместе, а заодно я расскажу вам о том, как вижу наше будущее и
существования друг с другом.

— Подчиняюсь вашей воле, миледи.

Как только он вышел я выдохнула. Пронесло или не пронесло? В любом случае, поздно
пить боржоми. То, что мужчина начнет анализировать и мое поведение, и мои слова
позже, сомнений нет, но я должна заручиться его верой в то, что лишь действуя со мной
заодно, он сумеет восстановить свое положение в глазах Данерта.

А потому, до его прихода, прокручивала в голове все фразы, что могла ему сказать без
опасения. Хотя все равно бесполезно, от девятнадцатилетней соплячки он будет ждать
поведения согласно возрасту и воспитанию. Так что во всем будет искать подвох и
сомневаться. Значит, буду манипулировать рождением здоровых детей, его, между
прочим, родственников. Детей короля, как никак! К ним-то у него явно иные чувства
быть должны.

К тому моменту, как Анлунирон вернулся, я полностью успокоилась и расслабилась.


Этот бой будет за мной, я уверена!

Глава 23

Три дня пролетели единым мигом. Это конечно, если не вспоминать о том, что ни Бог, ни
муж не появлялись на мои очи. Я предполагала, что идет борьба за жизнь принцессы, а
потому не злилась, хотя вести с полей знать желала.

Впрочем, я была занята очень важным делом — заменой прислуги, знакомством с теми,
кто станет в будущем нянями и горничными для моих деток. Ну и моими камеристками.

Беседа с Анлунироном вышла продуктивной, пусть к концу завтрака я чувствовала себя


выжатой, как лимон. Однако, это того стоило! Можно сказать, что пакт о ненападении
был заключён, объявлено перемирие и первым же делом, дядюшка бросился выполнять
мою просьбу.

Во многом, благодаря ему, я смогла найти тех, о ком мне и говорил недофей. И пусть
дядя вел себя часто слишком надменно и вообще свысока взирал на женщин и девушек,
которые дожидались аудиенции со мной, перечить не посмел. Хотя пытался надавить на
меня в выборе прислуги, с чего-то вдруг решив, что вдова, похоронившая еще и своих
детей, не может стать няней для моих малышей.

Три раза ха! Да у этой женщины, у которой стихия отняла детей и любимого мужа,
столько любви в сердце, столько терпения и веры в хорошее, что дяде Сабины просто
далеко до нее. Естественно, я ему об этом не сказала, но за Марьяну, а ее звали именно
так, я стояла насмерть. Собственно, как и за других кандидаток, которые, посмотрите-ка
лицом не вышли и родословной. К королевским детям, мол, только титулованных можно.

Ничего не знаю, у меня карт-бланш от мужа.

Так что пока его нет я спокойно заменила прислугу, прекрасно сознавая, что потом,
Данерт не станет ничего менять.

И вообще, я беременна, со мной нельзя спорить. Напоминание об этом тоже, кстати,


безотказно работает с мужчинами.

Пока все получалось даже лучше, чем мне хотелось. Бог действительно сумел найти тех,
к кому бы я могла прикипеть душой и доверять. А доверие очень важно, особенно там,
где дело касается детей. Абы кого не возьмешь няней, будь она хоть трижды титулована.

В первый из трех дней мы знакомились друг с другом, на второй, началась наша


притирка. Нянями я выбрала четверых женщин, которые могли при необходимости
сменять друг друга, и к ним в помощь по две горничных. Итого выходило двенадцать
человек на двух детей, что, как сказал Анлунирон, маловато. Но, думаю, позже будет
понятно сколько усилий потребуется на пригляд за двумя детками. Может они будут
гиперактивными.

Мне же по статусу было положено три камеристки, три горничных, чье число
увеличится, если я стану королевой. Конечно, еще фрейлин надо будет набирать, но
пока, я об этом думать не хотела.

Так как я взяла женщин и девушек под свое покровительство, выполнять черновую
работу на кухне и по всему замку, они уже не могли. Но и детей еще не было, а потому
все, недолго думая, решили облагородить мои новые покои, которые оказались намного
больше прежних. Мало того, они были в непосредственной близости от королевского
крыла. Я даже любовалась тем, как они тщательно вымывают каждый сантиметр комнат,
как воодушевленно носят мне образцы тканей для штор и занавеси, как радостно
выполняют поручения, если таковые у меня находились.

К примеру, одним из приказов стала униформа для моих слуг. Я самостоятельно


разработала и цветовую гамму, чтобы даже издалека было видно, чьи это слуги, ввела
несколько новшеств для удобства. К примеру, няням просто жизненного необходимы
большие карманы. Впрочем, горничным тоже. А потому передники радовали глаз не
только своей белизной, но и широкими карманами с несколькими отделениями. Еще
помимо платьев, были заказаны широкие легкие юбки и брючки под них. Это ведь куда
удобнее, тем более, кто там будет заглядывать слугам под юбку?

А как искусно они накрывали на стол! Я каждый раз восхищалась тем, как они
сервируют стол. Все выглядело куда аппетитнее, чем до этого. Намного.

А Марьяна и вовсе заставила мне поплакать, когда призналась, что связала пинетки, но
конечно же, ни за что не оскорбит меня таким возмутительным и недостойным
подарком. По ее словам, выходило, что за меня многие молились, надеясь, что я дам
наследному принцу здорового ребенка. Ведь я своя, пусть и обрела одиннадцать лет
назад знатную семью.

Даже сейчас, вспоминая это признание я думаю лишь об одном: Господи, дай этой
женщине семейного счастья, пусть рана на сердце закроется и ей на пути встретится
достойный мужчина!

Если смогу — поспособствую. Есть же у мужа хорошие слуги, те же лакеи, которым не


зазорно жениться на няне королевских детей.

Так что я могу смело сказать, что эти три дня провела с большой пользой.
Приглядываясь к тем, кого выбрал мне бог и пытаясь выстроить с ними отличные
отношения. А почему нет? Как бы цинично не прозвучало, но я хочу, чтобы о моих детях
заботились не только ради денег, но и чтобы их любили. И чтобы росли они в
комфортной, доброй атмосфере. Понятное дело, что я в сторонке стоять не буду. Но
согласитесь, двойня — это нелегко. С одним бы ребенком сладить, а когда их два, да еще
одного возраста. А вдруг они будут очень активными, крикливыми, беспокойными?
Детки-то разными бывают. Кому-то везет и до полугода мамочки горя не знают, дите
кушает, спит, разве успевай пеленки менять. А у кого-то ребёнок не желает с рук
слазить и не имея ни внутренних, ни внешних проблем, кричит так, что ни о каком сне
или отдыхе речи не идет, а ведь еще необходимо дома порядок навести, кушать
приготовить…

Я соглашусь с тем, что последнее мне не грозит, но честно, я бы солгала, сказав, что не
боюсь рожать и не переживаю о том, какой буду мамой. Но, надеюсь, что справлюсь. В
конце концов, у меня бог в помощниках, муж не идиот, который любит детей, и отличная
команда, с которой мне еще предстоит сработаться и полюбить.

Да-да, полюбить, ведь давно известно, что человек ответит тебе тем же, если и ты сам
будешь к нему хорошо относиться и любить.

Конечно, всю идиллию несколько портила постная мина Анлунирона, но интуиция


подсказывала, что и не такой камень вода сточит, и его немного очеловечим и сделаем
терпимее и добрее к тем, кто не имеет титула и высокого происхождения. Потому что
главное в человеке — душа и поступки, а не то сколько денег имеют родственники и
откуда эти родственники ведут свой род.

На ужин я шла в отличном настроении, Ариша, Гальяна и Тарита, мне кажется из


придворного портного душу вытрясли, но добились от него нормальных платьев для
своей госпожи. Нормальных, это подходящих статусу и при этом не добавляющих мне
неудобств.

Стол радовал своей весенней сервировкой. Девушки где-то откопали веточки сирени и
акации, и составили из них небольшие букеты, которыми и украсили стол. Цветочный
аромат был ненавязчивым, легким и приятным. Три маленьких вазочки, а душа уже
радуется.

Конечно, пригласить за стол камеристок я не могла, не по статусу, но думаю, позже,


спустя пару месяцев, вдали от глаз Анлунирона и еще кого титулованного, мы еще
неоднократно и перекусим, и чай попьем вместе.

— Миледи, — дядюшка отодвинул для меня массивный стул с высокой спинкой. Легко
так отодвинул, словно бы у этого стула веса не было вообще.

— Благодарю, — улыбнулась я и жадно втянула аромат из тарелок.

Служанки как раз крышки сняли.

Как же все вкусно пахло! А вот этот салат с морепродуктами я точно съем первым.

Лишь спустя минут десять, я сообразила, что вообще не поддерживаю беседу с


Анлунироном, а он вообще смотрит на меня слегка посмеиваясь. Настолько я
погрузилась в прием пищи, что стала недоступной для всего остального мира. Да уж…

— Ваш аппетит заразителен, дорогая племянница, — поймав мой взгляд, сообщил он. —
Я и сам не заметил, как взял ваш темп.

Тут только я обратила внимание на его тарелку, которая была отражением моей, то есть
пустой.

— Я начинаю завидовать, вас кормят куда лучше, чем придворных.

— Ничего удивительного в моем аппетите нет, я ем за троих. А касаемо блюд, так ведь
детям должно доставаться все самое лучшее, не так ли?

— Уели, миледи. Надеюсь, что и до родов, вы будете иметь отменный аппетит.

Это он так мило на токсикоз намекает? Вот ведь паразит, решил надо мной пошутить.
Но и мы не лыком шиты, так что вернем шпильку.

— Молитесь, чтобы так и было. Вы же трапезничаете со мной, а если меня будет


воротить от еды, то вам такое зрелище аппетита точно не добавит.

— Туше, дорогая племянница. Что вам еще положить?

В таком ключе прошёл весь ужин, мы пикировались ничего не значащими фразами,


даже один раз посмеялись, что для дядюшки было подвигом, немного поговорили о
планах на завтра и разошлись довольные друг другом. Может ведь вести себя нормально,
когда хочет.

Прежде чем отправить меня в купальни, Анлунирон несколько раз все проверил,
установил какую-то дополнительную защиту, он, кстати, постоянно что-то менял в
плетениях заклинаний, мол так безопаснее, и пожелав волшебных снов, удалился.

Снов… да уж… волшебных. Мне все также снилось то озеро и животные.

Правда, на этот раз я заметила странную закономерность. Животные не сами заходили в


озеро, их обязательно кто-то тащил. Если, например, в выводке котят было пять, то
кошка, а иногда и собака, тащила детенышей в воду по одиночке. Но если с кошкой и
собакой еще понятно, то почему утят тащили по одиночке? Это не давало мне покоя. И
пока, разгадку я не находила. Может, еще мало видела снов и надо было больше?

С такими мыслями я лежала в воде и наглаживала пузико, пока мне мыли волосы и
массировали плечи. Девочки о чем-то шептались, я же просто расслаблялась. Сейчас я
по-настоящему могла не ждать подвоха или удара, а потому спокойно отдавалась на
милость служанкой. Даже увлечённо поучаствовала в выборе масел, которым решили
натереть мое тело. Раньше, мне до этого дела не было. Почему бы и нет, особенно, когда
Ариша обещает, что у меня мышцы расслабятся. Это было кстати, меня частенько перед
сном судороги ног мучали, кратковременно, но все же…

В спальню я шла довольная и позевывая, сон подкрался незаметно и требовал, чтобы его
посмотрели. Да вот моим планам не суждено было сбыться.

Я успела махнуть камеристкам, чтобы те не приветствовали своего принца и бесшумно


удалились. Вряд ли он бы хотел, чтобы слуги видели его в таким виде. Плечи опущены,
голова прислонена к ножке кровати, глаза закрыты, а ладони сжаты в кулаки. Он не
заметил моего появления. А у меня сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Данерт, — позвала я, приблизившись, но не опустившись рядом. Мало ли какой у него


рефлекс сработает, вдруг приложит со всей силы, не разобравшись, кто к нему подошел.
— Данерт, что случилось?

Данерт

Как должен себя чувствовать отец, который обладает неоспоримой, даже безграничной
властью, редчайшей магией во всем мире и который бессилен в том, чтобы спасти
собственного ребенка?

У меня не было слов для того, чтобы себя охарактеризовать. Я ощущал себя слабаком,
слизняком, который ни на что не годен.

Моя девочка умирала. Умирала на моих глазах, а я мог лишь продлить ее агонию.
Усилия Сигурана и мои приводили к закономерному итогу — отсрочке, небольшой
отсрочке. Но этого было недостаточно. День, два, три… мы выторговывали каждый миг,
надеясь, что вот сейчас бог услышит наши молитвы. Услышит мой безмолвный крик,
почувствует мою боль и поможет.

Когда уходят надежды, остается молитва и вера.

Аленсия не мучалась. Малышка постоянно находилась в беспамятстве. Только это, хоть


немного и утешало. Я помнил каждую смерть своих детей, помнил их мучения, сейчас я
делал все, чтобы их уменьшить. Понимал, что в бессознательном состоянии, им лучше
всего. Но все равно не мог этого принять. Не мог принять того, что магия Сигурана не
усваивается, что ни одно из целительских заклинаний до конца не работает, что моя
магия не желает усваиваться в их организмах. Шло отторжение, которое не получалось
преодолеть.

Я не отходил от постели Аленсии трое суток. Я сам ухаживал за ней, сам кормил в те
редкие минуты просветления сознания. Ближе меня у нее никого и не было. Я
чувствовал свою вину, что именно мне пришлось стать тем, кто отнял у нее мать. Но я не
мог действовать иначе. Да и лучше я всю жизнь перед ней каяться буду, лишь бы она
продолжала жить… Лишь бы ее сердце стучало…

Сегодня меня поразила страшная новость. Еще две дочери слегли с теми же
симптомами, что и Аленсия.

Раньше никогда подобного не было. Никогда я не хоронил одновременно двух дочерей!


Год… был год для поиска излечения.

Я не понимал природы болезни, я отчаялся, но все равно продолжал борьбу. Теперь в


детской было трое детей, приходилось растягивать заклинания, выкладывать досуха и
еще больше. Сил не хватало, но шанс был, шанс на то, что его несколько дней есть… А
потом…

Я сам не понял, как оказался в покоях Сабины. Вроде только ругался с Сигураном,
который отправлял меня на отдых, а сейчас сижу на полу, дезориентированный, и не
могу понять, что мне говорит жена.

— Что? — хрипло переспросил я и рефлекторно ухватился за руку девушки.

— Данерт, что происходит? — она не оттолкнула, не испугалась того, что я сжимал ее


запястья, наоборот, опустилась на пол и прижалась ко мне боком. — Что случилось, ты
выглядишь смертельно уставшим и, если честно, откровенно больным.

Я не ожидал от себя того, что сделал в следующую секунду, да если бы я разрыдался на


ее плече, выглядело не так странно, по сравнению с тем, как я впился в ее губы.

Как смял под себя, абсолютно не заботясь о том, что мы на полу. Мне хотелось
почувствовать тепло, живительное, ласковое, как солнечный свет, дарящее надежду и
желание жить. Я просто хотел забыться и раствориться в той, которую уже сейчас готов
назвать королевой.

Эта мысль отрезвила меня и заставила оторваться от несопротивляющейся, но явно не


получающей удовольствия от грубых ласк девушки. Нет, не потому что эта мысль была
мне противна или меня пугал возможный натиск наместников, которые явно не
обрадуются подобному исходу.

Нет, дело совсем в другом. С королевой так не поступают! Ее не используют, с ней


считаются, ей преклоняются и ее любят. Я не мог так поступить с Сабиной. Внутренне
не мог, потому что сердце давно определило ее равной. Наверно, с той самой минуты,
когда она во время второго брачного ритуала, будто бы лиана обвила меня своим телом,
а заодно отдавила ноги.

— Прости, — выдохнул я, и не дав Сабине ничего сказать, подхватил на руки и бережно


опустил на кровать.

Жена ничего не сказала, но явно выдохнула с облегчением. Ее вздох и полуприкрытые


веки спровоцировали новую волну вины во мне. И казалось бы, она моя жена, моя
подданная, а вот ведь… Своим правом сильнейшего я пользоваться не хочу. Мне это
претит. Любая мысль о том, чтобы доставить ей боль или сделать что-то не так, зреет во
мне протестом. Причем не только с психологической, но и практической стороны —
бунтует магия.

Кажется, есть чему радоваться, мое тело и моя магия приняли ее, полностью и
безоговорочно.

Нет, выпускать пар посредством насильственной близости с женой я точно не способен.


Сам же себе противен буду. Я приду, когда успокоюсь. Да…
— И куда ты пошел? — спокойно, даже слишком спокойно спросила Сабина,
останавливая меня в трех шагах от кровати. — Данерт?

— Извини, я не хотел тебя напугать. И мне сейчас лучше быть подальше. —


Признаваться в том, что не владею в достаточно степени своим телом и злюсь,
неприятно, но… Необходимо, если я желаю и дальше строить гармоничные отношения с
той, которую выбрал. — Ты права, я не в том состоянии, чтобы…

— Быть нежным? Я заметила. Но вариант близости с другой женщиной, с которой ты


можешь себе позволить не быть нежным, меня не устраивает. Ты же собрался именно
это сделать?

Откуда такая проницательность в ее годы?

— Данерт, я расценю это как предательство, — тихо призналась она. Совершенно не


давила или истерила, а констатировала как факт. — И я понимаю твои мотивы, но
принять их не смогу.

И молчание. Больше ни слова. Ни упрека, ни требований выбирать. Девушка просто


смотрит, не гримасничает, абсолютно спокойное лицо. Я опешил, растерялся и…
восхитился. Какая же она женщина!

Одна фраза, а я уже готов усомниться в том, что адекватный и разумный мужчина.
Действительно, идти к другой девушке после нее? Я же не мальчик, верно? Есть и иные
способы снять напряжение, к примеру поединок с Анлунироном. Когда-то мы часто
тренировались, сейчас, увы, нет…

И тут я понял удивительную вещь. Я смог отвлечься от своего горя. На несколько


мгновений забыть о боли… Рядом с Сабиной мне спокойно и уютно. И что немаловажно
— легко!

Так бы почему и не быть с ней откровенным до конца. Неужели она высмеет или не
поймет меня? Не разделит мою грусть? Не поймет мою слабость?

Я вдохнул поглубже и выдохнул. Все бы ничего, но она носит наших детей. Расстраивать,
огорчать ее мне также не хочется. И как быть?

— Данерт, — позвала Сабина. — Поделись со мной тем, что с тобой происходит. Жена
нужна не только для радости. И пусть я лишь временная, но готова выслушать и помочь
всем, чем смогу независимо от того, какая горечь засела в твоей душе. И не нужно
бояться за наших детей, я сильнее, чем тебе кажется.

Я раздумывал недолго. Решительно вернулся на кровать и осторожно присел рядом. Мне


хотелось дотронуться до Сабины, но я повременил со своими порывами, зато она легко
угадала мои колебания, и сама прикорнула к груди.

В благодарность я нежно коснулся губами ее виска. И почему я решил, что не смогу


быть с ней нежным? Я просто на миг забылся…

— Все началось давно и происходит не впервые, но каждый раз я… — голос предательски


дрожал, рассказывать о том, как умерли мои дети трудно, делиться тем, что я оказался
бессильным им помочь — вдвойне трудней. Какой я после этого отец.

Сабина не перебивала, слушала внимательно и сжимала мою ладонь, как бы каждый раз
говоря, что она рядом, она здесь.

Мне становилось легче дышать, впервые я мог выговориться, рассказать абсолютно все,
что чувствовал и мне это даже понравилось. Словно бы я вновь был подростком, не
беспечным нет, живым и верящим в справедливость.

Рядом с ней я обретал себя, того прежнего, искреннего и готового полюбить весь мир.
Полюбить пылко и без оглядки, не взирая на все его недостатки. Эта мысль пришла в
мне в голову, когда я уже закончил говорить. И непонятно чего ждал от Сабины.
Дождался.

— Данерт, кажется, я знаю, как можно помочь Аленсии, Адиане и Аэлире.


Глава 24

Торопливый поцелуй в губы и Данерт покидает спальню, чтобы отдать распоряжения


служанкам и Анлунирону, а затем вернуться за мной.

— И все-таки, мне кажется, ты ошибаешься. — Надувшись индюком, выдал недофей.

— Ты не можешь допустить мысли, что можешь быть не прав? Тебе напомнить, как лихо
ты облажался с собственным миром?

Я тяжело вздохнула, недофей этот… Появился перед тем, как Данерт вернулся на
кровать и начал рассказывать о дочерях, с возмущенным воплем появился.

Мол, ты зачем его удерживаешь. Пусть уходит. Естественно, я мысленно возопила, чтоб
время остановил и объяснил мне что за ерунду он несет. И каким образом, измена
Данерта поспособствуют нашему сближению. Об измене, собственно, бог не подумал. И
даже смутился. Ненадолго.

А затем выдал очередную теорию, по которой выходило следующее: в болезни и смертях


дочерей виноват Данерт, точнее проклятие, которым его наградили.

Так как он ни одну из матерей своих детей не любил, то какие-то энергетические потоки
в телах девочек циркулировали неправильно, не давая работать ни мозгу, ни организму,
а когда пытались вмешаться маги, лишь ускоряли процесс закупоривания, что в свою
очередь и приближали момент смерти. Если простыми словами, то в человеке один из
кругов крови циркулирует по часовой стрелке, а тут выходило, что помимо крови была
энергия, которая двигалась не в том направлении и вообще по практически
закупоренным каналам.

Звучало ужасно.

Но ужаснее были слова о том, что новые чувства, причем явно сильные, убивали детей
еще быстрее. Вот почему теперь не один ребёнок заболел, а сразу трое.

Рациональное зерно в его словах, конечно было, однако, я интуитивно чувствовала, что
недофей не до конца прав. Он докопался до сути, но чисто женское условие, что Данерт
должен любить, явно и здесь нашло свое отражение.

Возможно, прогрессировать все начало не потому, что я в его жизни появилась, а потому
что мир, простите, как находился на краю гибели, так по сей день там и находится. А тут
еще недофей в водопад окунулся и облик свой истинный, пусть и на краткое время, но
вернул. То есть весы явно покачнулись.

Но при этом нам дали подсказку… Мысль озарила меня внезапно посреди исповеди
мужа. Мы практически поссорились с богом, когда я прокручивала в голове свой сон.
Недофей напирал на то, что я не права и итог, что я видела — это способ, которым звери
получают долгую жизнь и магические свойства. Вообще, нам долгая жизнь для деток и
нужна была. А потому я все-таки отмахнулась от недофея и рассказала о своих снах и
том, что в них происходило.

Я переживала о том, что нас могли не пустить на территорию божественных


посланников, однако Данерт заявил: если потребуется он там все с землей сровняет, но
к озеру пробьется. И я в этом не сомневалась. Мне хватило его безумного взгляда,
которым он наградил меня в конце повествования, чтобы в этом убедиться. Не знаю, как
выглядела бы сама, знай, что мои дети погибают, а я для них ничего сделать не могу.

Сборы не заняли много времени, девушки споро одели меня в юбку и блузу. А
Анлунирон, который сообщил, что план несколько меняется из-за соображений
безопасности принцесс при перемещении магическим порталом, сопроводил на задний
двор, куда была подана карета.

Мы должны были ехать к посланникам вдвоем и уже возле ворот встретиться с


Данертом.

Я сильно волновалась, но мысленно повторяла себе, что должна быть спокойной и


собранной. Хотя бы для того, чтобы поддержать мужа. Чтобы хоть глядя на меня он
испытывал уверенность. И неважно, что сама я не до конца уверена.

Дыхательная гимнастика помогала, тишина в карете помогала. Анлунирон, который


заботливо укрыл мне ноги пледом, как ни странно, тоже успокаивал. Просто он так на
меня поглядывал, словно бы подсмотрел взгляд у мужа и скопировал его. Уж не знаю,
что ему там Данерт сказал, но тот явно впечатлился.

Недофей тоже был рядом, но с разговорами больше не лез. Был насуплен и серьёзен.
Такое уж странное сочетание. Что-то там бубнил себе под нос, сидя на моем плече.
Правда, это меня абсолютно не напрягало, как будто фоном мелодия играет…

Я так сильно погрузилась в свои мысли о муже и том, какой он все-таки невероятно
сильный мужчина, что не заметила, как мы прибыли на место. Увы, на этот раз при
полном параде. То есть никакого инкогнито…

Тем удивительнее было видеть, что несмотря на практически ночное время, у ворот была
толпа людей. А уж с появлением роскошной кареты, из которой выбрались мы с
дядюшкой, люди словно тараканы повылазили. Честно, я даже охнуть не успела, как у
ворот буквально не протолкнуться было.

— Благословения! Принц, благословения! — крикнул кто-то в толпе.

И только после этого я смогла разглядеть Данерта. Осунувшегося, уставшего, но одетого


с иголочки и с доброжелательной улыбкой на губах. Только ему известно, с каким
трудом давалась та доброжелательность. Лишь сейчас я поняла, насколько сильно
вымотали эти три дня его высочество. Он как сомнамбула приветствовал притихшую
толпу и уверенно направился за мной. Вообще, от нас с Анлунироном, толпа сделала
целый коридор. Мы беспрепятственно могли пройти по нему. И собирались это сделать,
когда Данерт закончил бы… Но честно, мне было безумно приятно, что принц сам
отправился за мной и осторожно взяв за руку, повел к воротам.

Не знаю, что видели люди, глядя на нас, но все расступались, делая живой коридор
шире, кто-то радостно улыбался, кто-то что-то шептал. Я не слышала. Я во все глаза
смотрела на орте Сигурана, который осторожно вышел из-за спин охраны… На его руках
был ребенок…

Господи! Это же кожа и кости, обернутые в дорогие шмотки! У меня словно помутнение
случилось. Ни степенного шага, ни сдержать эмоций не вышло. Я буквально летела к
малышке, которая нуждалась в помощи и любви. Всем же известно от чего детки
чахнут… От нехватки внимание и любви. А тут… магический мир, а все туда же…

Толку-то от дорогих платьев и побрякушек, когда самого главного нет. Мамы. Мамы нет
рядом. Я коршуном оглядела нашу свиту, но все, кто ее составлял были мужчинами.

Отре Сигуран сам уложил девочку мне на руки. Боже, она была легче пушинки.
Маленькая, хрупкая, болезненная, и совершенно не выглядела на свои шесть лет. И
пусть так говорить не красиво, но остальные две дочери принца, выглядела несколько
лучше. Хотя также нуждалась в заботе и излечении.

— Это жестоко, Данерт, — выдохнула мужу, — почему ты не позволил их матерям


прийти?

— Потому что они мертвы, — одними губами произнёс он и отвернулся.

Я и забыла о том, кто был казнен недавно. Закусила губу, посильнее прижала к груди
принцессу и уже хотела извиниться, но не успела.

Ворота медленно начали открываться, а за ними оказались животные. Очень крупные


животные сумасшедшей расцветки. Изумрудные олени, коралловые медведи, волки с
янтарным отливом. Я опешила и отступила. Почему-то забылось, что там разное зверье,
и оно не только милое и безобидное.

Опустила взгляд на малышку и мысленно дала себе оплеуху. Нас не должны обидеть, мы
идем просить помощи, а не вредить. И решительно шагнула на территорию
божественных посланников. Как-то оно так получилось, что компанию мне составили
давешние собака и енот. Я ведь их сразу и не заметила. Даже на Данерта, аккуратно
взявшего двух принцесс на руки, не обратила внимания. Только отметила, что обе
девочки такие же легкие по весу, как и Аленсия. Бедная крошка…

Остановилась я лишь тогда, когда раздалось грозное рычание. Заминка случилась


потому, что никого кроме троих взрослых и трех детей, не пускали посланники.
Разрешение получили только я, орте Сигуран и Данерт.

Я не удивилась. Охране явно было нечего делать здесь. Как и Анлунирону. Не заслужил
он чуда. Даже посмотреть на чудо еще не заслужил. Может когда-нибудь…лет так через
пятьдесят, когда любить научится. А сейчас нет, ему рад никто не будет.

— Веди, — обратилась к еноту, который уселся у ног, когда я замерла. — Веди нас к
озеру, пожалуйста.

Дважды упрашивать не пришлось, как и долго идти. Казалось бы, в прошлый раз мы куда
дольше добиралась до воды. Я так точно, может от того, что любовалась всем, что меня
тогда окружало? А может посланники обратились к магии, что позволило сократить наш
путь. В любом случае, я была им благодарна за то, что действовали без промедления.

Вдалеке слышался шум водопада, вода как-то уж очень яростно грохотала.

Выйдя к берегу, я вскользь поразилась тому, как необыкновенно красива природа, даже
песок похож на звездную ночь в хорошую погоду. Черно-серебристый, блестящий и
притягательный.

— Сабина, ты была права, — выдохнул Данерт, подходя сзади. — Оно и правда


существует. Лекарство… Сигуран, ты видишь?

Я опомниться не успела, как старый целитель расстелил на песке теплые одеяла, и


бережно забрал у принца сначала одну девочку, затем вторую, а после уложил их на
одеялах. Я расплакалась. Сама не поняла, как так вышло. Но смотреть на принцесс и при
этом не испытывать жалости было попросту невозможно.

— Дай мне Аленсию, — тихо попросил муж. — Сабина, дай мне дочь.

Конечно, я подчинилась. Однако у меня так в груди защемило, что на миг дыхание
перехватило. Почему-то я не хотела выпускать из своих рук этого ребенка. Впрочем, и
остальных девочек мне хотелось обнять, прижать к своему боку и шептать, что все
непременно будет хорошо. Бедные детки, если и остальные выглядят также…

Я тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли и как-то мимоходом отмечая, что


дети похожи на отца. Все трое черноволосые, разве с более мягкими чертами лица. Глаз
было не видно, девочки спали.

Я смотрела на то, как Данерт чуть ли не бегом бежит к озеру…а потом все вокруг вдруг
изменилось, заискрилось, окрашивая воздух в алый тон. Перед принцем буквально из
ниоткуда выстроилась стена из божественных посланников, а вода в озере угрожающе
забулькала. Я испугалась, закричала, напрасно… Никто не напал, но дал не
двусмысленно понять, что его высочеству в воду зайти не позволят.

Что я в этот момент испытала сложно описать. Зачем же нам тогда позволили сюда
прийти, если в итоге не пускают к волшебной воде?

Я смотрела на то, как Данерт уговаривает зверей, на то, как те в ответ скалят свои
морды, и думала, что схожу с ума. Это же форменное издевательство! Конечно, не
удивительно, что муж решил взять неприступную крепость силой!

Вот только в тот момент, как у него над головой отчетливо заискрилось фиолетовое
марево, у меня словно что-то щелкнуло в мозгу.

— Стой! — крикнула я и со всех ног побежала к высочеству. — Стой! Данерт, я кажется


знаю в чем дело.
Мне, наверное, очень повезло, что ни звери не напали, ни муж свою магию не направил.
На рефлексах, естественно, а не специально.

— Данерт, я поняла, что мне не давало покоя. В воду должна окунуть ребенка мать. Все
животные, которые водили своих малышей были женского пола.

— Ты издеваешься? — хрипло, отчаянно, практически прорычал муж. — Ты же знаешь,


что у них остался лишь я.

— И я, — еще тише ответила ему.

— Что?

— Я. — Уже уверенней повторила. — Я могу попробовать, если ты позволишь.

За нашими спинами началось шевеление. К всеобщему изумлению, посланники


устроили точно такой же живой коридор, как и толпа у ворот. А вода в озере
успокоилась.

— Видишь, они тоже считают, что идти должна я.

— Я не настолько отчаянный идиот, чтобы рисковать тобой и нашими детьми. Я даже


отсюда чувствую, что вода холодная. И кто знает, что должно произойти… Сабина…

— Доверься, Данерт, пожалуйста, доверься, как ты это сделал в моей спальне. Пусть у
меня нет магии, но я чувствую, что мы можем помочь девочкам и я почти уверена, что
купание не причинит мне вреда.

— Почти? — глухо уточнил муж, но я уже видела, сил сопротивляться у него нет.

А потому приблизилась и осторожно коснулась его щеки, желая приободрить и


поделиться своей нежностью.

— Пожалуйста.

Я победила. Если это можно назвать победой.

Мне пришлось выслушать кучу наставлений от мужа, проникнуться всей степенью его
опасений и переживаний, а также несколько оголиться. Только после этого, мне отдали
ребёнка и позволили войти в озеро.

Что делать дальше я не знала. А потому медленно, по мягкому, абсолютно чистому дну я
прошла по пояс и замерла. Данерт был прав, когда говорил, что вода холод