Вы находитесь на странице: 1из 6

Проект

О языке романа «Война и мир»

«Война и мир» вспоминается яркостью эпизодов, отдельных


картин, каждая из которых много значит сама по себе. Охота и
святки, первый Наташин бал, лунная ночь в Отрадном и девочка на
окне, встречи князя Андрея со старым дубом, гибель Пети
Ростова... Так отдельными яркими кадрами встает в нашей памяти
эта книга. В общем плане романа эпизод важен не только как
определенная ступень к определенному итогу, он не только
продвигает действие и является средством, чтобы «разрешить
вопрос», – он задерживает ход действия и привлекает наше
внимание сам по себе, как одно из бесчисленных проявлений
жизни, которую учит любить нас Толстой.

Т.Л. Сухотина-Толстая. Л.Н. Толстой за работой. 1910


Т.Л. Сухотина-Толстая.
Л.Н. Толстой за работой. 1910
Вот например знаменитая сцена охоты. В нашей памяти встает это
серое осеннее утро когда смоченная дождями земля подернута
первыми морозами это волнение борьбы владеющее всеми
участниками охоты напряжение сил физических и душевных
которого требует от охотника поединок со зверем. То чувство особо
приподнятой жизни которое переживают на охоте Николай и
Наташа Ростовы передается нам читателям и заражает нас.
Здоровье и сила полнота жизни и радость борьбы вот впечатление
от этой картины.
Да конечно охота это игра развлечение. Но было бы очень большой
ошибкой по этой причине не брать всерьез те чувства, которые
вызывает в людях эта игра.
Люди ярко живут на охоте и напряжение страстей таково что
кажется все должно «разорваться и измениться», вплоть до
человеческой речи ибо обычному языку уже не под силу выразить
перипетии борьбы. Оказывается существует специальный строй
языка и он появляется в авторской речи с первых же строк эпизода
охоты в описании_ времени года: «Русак уже до половины затерся
(перелинял)...». Автор не только показывает охоту со стороны, он
сам охотник в том языке которым ведется рассказ так что его
собственное отношение к происходящим событиям глубоко
серьезно и очень заинтересовало. Автор будто предполагает в
читателях понимающих охотников а для непосвящённых он, словно
из снисхождения, в скобках дает перевод специальных терминов.
Иногда перевода нет он и не нужен: «Один счастливый дядюшка
слез и отпазанчил».
Какое великолепное торжество в этом непонятном слове – именно
благодаря его непонятности, выражающей так совершенно
дядюшкин триумф и жененую справедливость, будто
предрешившую его победу над «тысячными» охотниками, – что
всякое общедоступное слово здесь будет неточным и слабым. И
когда Николай мылено поправляет строго сестру: «Трунила, во-
первых, не собака, а выжлец», – он оберегает тот уровень
понимания и контакта, который возможен между охотниками и
символизирован, в частности, их особым жаргоном.

«Нет, жизнь не*кончена в тридцать один год, – вдруг


окончательно, беспеременное решил князь Андрей. – Мало того,
что я знаю все то, что есть во мне, надо, что*б и все знали это: и
Пьер, и эта девочка, которая хотела улететь в небо, надо, что*бы
все знали меня, что*бы не для одного меня шла моя жизнь, что*бы
не*жили они так, как эта девочка, не*зависимо от моей жизни,
что*бы на всех она отражалась и что*бы все они жили со*мною
в*месте!» (Т. II. Ч. 3. Гл. III)
Посмотрите на эту фразу – как она беспорядочна, сбивчива,
хаотична. Толстого много раз упрекали в нарушениях
литературного стиля, в том, что язык его не*отделан, даже
не*правилен. Перед нами как раз характерный пример:
нагромождение «что» и «что*бы», и с каждым «что*бы»
повторяется та*же самая, в*сущности, мысль, ее новая вариация.
Одни и те*же нужные этой мысли слова скопляются, кружатся,
нагнетаются. Но попробуйте «выправить» эту фразу, навести в ней
порядок, убрать многословие, устранить повторения – будет
сломан ритм этой фразы, самое главное в ней. Андрей – в
состоянии озарения, ему является – сию минуту, сейчас – женено
важная, новая истина. Не он ею владеет, а истина эта владеет им, и
она торопится к ясности, уточняет и дополняет себя, является с
разных сторон, что*бы выразился в своей полноте. Уточняющие
варианты следуют друг за другом в одном вдохновенном порыве; и
при видимых повторениях каждая вариация прибавляет новое и
другое. Основной, связанный с князем Андреем мотив, его
постоянная тема, и новая ее разработка, другая, чем в пору
«желания славы», – все это вместе сцеплено в*ходе внутренней
речи князя Андрея; вот по*чему самый ритм ее важен и
громоздкая структура не*обходима.
«Что*бы не для одного меня шла моя жизнь» – вот
постоянная тема князя Андрея, главный, ведущий его мотив. Но
теперь он звучит не*так, как в «аустерлицкий» период; это для
князя Андрея новое чувство – демократическая по природе своей
потребность в общении_. Болконский стремился жить для других,
отделяя себя от них; теперь в том, что*бы жить вместе с другими,
его волнение, определившее ритм внутреннего монолога его.
Книга Толстого называется Война и мир и мир здесь не только
слово но образ богатый многими смыслами которые не совпадая
друг с другом однако сходятся вместе как родственные один
другому под шапкой этого емкого слова.
Русское слово мир как известно чрезвычайно богато значениями.
По правилам орфографии _толстовского времени два основных
значения этого слова различались разным написанием: мир – в
значении «отсутствие войн», «согласие, тишина и покой» – и мир –
в значении «весь свет», «все люди» и еще целый ряд подобных
значений. Заглавие книги при жизни Толстого всегда печаталась
Война и мир. Но в тексте книги наряду с этим значением мира – не-
войны мы встречаем в большом изобилии и слово в других
значениях (тех, что объединялись в старой орфографии написанием
мир). Этому слову в тексте Толстого принадлежит особая роль и мы
видим читая внимательно текст как смысловая емкость этого слова
соединяется с широтой содержания книги Толстого.
Обратившись к переводам книги на другие языки мы видим что
многозначность _толстовского «мира» не может быть передана в
переводе. Для выражения всех значений одного и того же русского
«мира» необходима целая серия разных иноязычных слов.
Возьмем французский перевод: la paix (в переводе заглавия La
guerre et la paix и всюду, где мир – не-война), le monde (в ряде
значений), l’univers (в значении космическом, в масонском
рассуждении Пьера), la commune (крестьянский мир-община), tous
ensemble (в переводе молитвы «Миром Господу помолимся»),
terrestre (мирской). Множественность значений передается, но
только ценой утраты единого широкого значения, которое
составляет могучую смысловую скрепу в _толстовском эпосе.
Можно сказать что теряется что-то очень существенное в единстве
художественной идеи книги из-за невозможности адекватного
перевода.
Еще в первые дни войны Наташа Ростова слышала в церкви слова,
ок_завшие на нее глубокое, прон_кающее впеч_тление: «Миром
Господу помол_мся». «“Миром, все вместе, без различия сословий,
без вражды, а соед_ненные братск_ю любовью – будем моли_ся”»,
– думала Наташа». (Т. III. Ч. 1. Гл. XVIII)
Это новое соборное понятие – миром – появляется на страницах
книги вместе с началом войны. Новая форма, в которой теперь
является это слово, выражает значение общего согласного
действия, где мир – одновременно и суб_ект, и орудие этого
действия.
Появившееся в словах молитвы, это значение на следящих
страницах поддерживается (в том числе и грамматически) словами
солдата, которые слышат Пьер: «Всем народом навалился хотят,
одно слово – Москва». Это и значит: миром. А перед тем как всем
народом навалился, миром молятся на*кануне Бородина на
Смоленскую икону солдаты и мужики-ополченцы вместе и
на*равне с Кутузовым: «Не*смотря на присутствие
главнокомандующего, обратившего на себя внимание всех высших
чинов, ополченцы и солдаты, не*глядя на него, продолжали
молился». (Т. III. Ч. 2. Гл. XXI) В этой подробности, в самом строении
этой фразы перед нами – структура мира-общины и то, что
противоречат, не*соответствует ей: основное действие фразы идет
на фоне борьбы побочных мотивов в ее обособленных частях;
выбивающееся в причастном обороте суетное внимание к
главнокомандующему нарушает соборную молитву, однако
причастный оборот с обеих сторон охвачен деепричастными
оборотами, не*признающими, отрицающими это мелкое
направление интереса «высших чинов» («В такую минуту?» – как
укоризненно скажет не*сколько дальше Пьер в разговоре с князем
Андреем), благодаря чему основное действие «миром»
не*нарушается; но люди с мелкими интересами «в такую минуту»
отпадают от «мира» – так что не*вполне исполняются слова
Наташи: миром, все вместе, без различия сословий.

Проект студента группы А-118


Пяташ Тимофея