Вы находитесь на странице: 1из 5

ЯЯГО

(англ. Iago)
Центральный персонаж трагедии У. Шекспира «Отелло» (1604), поручик на службе у
Отелло. По натуре хам и плебей, вынужденный быть в услужении у «мавра», ненавидя его
за испытываемое им при этом унижение, не в силах быть свидетелем безмятежного счастья
Отелло и Дездемоны, он сплетает вокруг них чудовищную интригу, в сеть которой попадает,
сам того не ведая, и лейтенант Кассио, подчиненный Отелло.
Я.— полная противоположность Отелло: хитер, коварен, завистлив, готов на любую
низость, дабы разрушить ту гармоничность, что видится ему в Отелло. Я.— один из
шекспировских излюбленных типов «злодеев», однако в отличие от Ричарда III или
Макбета он мелок и его помыслы и устремления несопоставимы по масштабу. Он не есть
«воплощение зла» — просто злобный интриган, однако придуманной его недалеким, но
изворотливым умом интриги хватает для того, чтобы подчинить себе (и в конечном счете
погубить) великодушного Отелло и Дездемону, которая в отличие от Отелло значительно
лучше понимает, что есть Я., но противостоять ему не может. Ненависть, которая движет
всеми поступками и помыслами Я., его неприятие каждого, в ком не случайно видится ему
превосходство над самим собой, оказывается страшной разрушительной силой, именно
ненависть, именно разрушение — то единственное, на что способен этот человек. Ему при
этом ведомы законы человеческой психологии — но лишь те, что движут поступками
низменными, недобрыми. Высокие поступки столь его раздражают, что у него появляется
инстинктивное желание — сломать, уничтожить. Умея в каждом найти его слабое место, он
мастерски играет на этой струне.
В финале, разоблаченный собственной женой, которую он в бессильной злобе
закалывает кинжалом, Я. остается жив — в ожидании суда и казни. В сюжетосложении
трагедии Шекспира именно он является пружиной действия, источником интриги.
В роли Яго в спектаклях театра «Друри-Лейн» партнерами Э. Кина, исполнявшего
роль Отелло, были Ч. Макреди (1832) и сын Э. Кина Ч. Кин (1833). Примечательно, что в
английском театре издавна сложилась своеобразная актерская традиция, когда исполнители
ролей Отелло и Яго «менялись ролями»: в XIX веке — Г. Ирвинг и Э. Бут (1881), в XX — Л.
Оливье и Р. Ричардсон (1938). Ярким исполнителем роли Яго был А. Васадзе (1947, в
спектакле с А. Хорава — Отелло).

Лит. см. к статье «Отелло».

Ю.Г. Фридштейн
488

ЯН ГУЙФЭЙ
(Ян — китайский фамильный знак, буквально «тополь», гуйфэй — титул
императорской жены 1-го ранга, букв. «драгоценная супруга»)
Героиня поэмы великого китайского поэта Бо Цзюй-и (Бо Лэтяня, 772-846) «Вечная
печаль» (также: «Песнь о беско-нечной тоске», кит. «Чан хэн гэ»), новеллы его современника
Чэнь Хуна (гг жизни неизв., оба произведения написаны зимой 806/807), новелл Цинь Чуня
(XI в.) «Записки о горе Лишань» и «Записки о теплом источнике» («Чжан Юй встречает Ян
Тайчжэнь»), новеллы Лэ Ши (930-1008) «Ян Гуйфэй» («Частное жизнеописание Ян
Тайчжэнь»), пьесы великого драматурга Бо Пу (XIII в.) «Дождь в платанах» (полн. назв.: «Ян
гуйфэй утром вкушает ароматные плоды личжи, танский государь осенней ночью слушает
шум дождя в платанах») и др.
В ряде произведений фигурирует под своим даосским именем «/Ян/ Тайчжэнь» (букв.
«Великая Истина» — имя бессмертной феи, наперсницы богини Сиванму, «Царицы Запада»),
а также просто «гуйфэй», «Тай-чжэнь». Исторический прототип — фаворитка китайского
императора Мин-хуана — «Просветленного государя» (712-756 г.г, в истории фигурирует под
своим посмертным именем Сюань-цзун, букв. «Мистический предок»). Реальная Я., рано
оставшись сиротой, в отличие от большинства современниц сумела осознать себя как
личность. Воспитываясь в богатом доме дяди, получила прекрасное образование, научилась
писать стихи, петь и играть на музыкальных инструментах, играть в шахматы, ездить верхом.
В даосском монастыре она имела возможность заниматься психотренингом, накоплением
«жизненной энергии», узнавать секреты «дао любви», а в гареме восемнадцатого сына
императора — познакомиться с искусством дворцовой интриги.
Когда шестидесятилетний Мин-хуан впервые увидел молодую красавицу, она уже
имела бесспорное преимущество перед всеми, кто мог претендовать на его внимание. Я.
удалось всецело привязать императора к себе, а на важнейшие государственные посты
поставить своих родственников. Правда, когда фаворитке уже близилось к сорока, император
пожертвовал ее жизнью, чтобы успокоить взбунтовавшиеся войска и спасти таким образом
себя и свой трон. Но одновременно с гибелью Я. ушло былое великолепие двора и радости
беззаботного существования. Власть пришлось уступить сыну. Источник жизненной энергии
иссяк, в почетном заточении бывший абсолютный владыка внезапно ощутил тяжкое бремя
старости. Обращаясь к магам в попытке вызвать дух Я., император как бы пытался вернуть
прекрасное прошлое.
В литературе образы Я. и Мин-хуана идеализированы. На задний план уходит почти
трехкратная разница в возрасте, разного рода «принижающие» детали. Китайские поэты,
прозаики и драматурги воспевают столь редкую в мире душевную гармонию и бесконечную
любовь блистательной царственной пары, для которой даже трагическая смерть не является
препятствием. А прекрасная Я. превращается в даосскую небожительницу, обитающую
после смерти в сияющих чертогах острова бессмертных и ожидающую там новой встречи с
любимым. Через мага, достигшего волшебного дворца в мистическом трансе, она посылает
Мин-хуану половинку драгоценного гребня и напоминание о клятве верности, которую они
дали друг другу на земле. Удивительно лиричен образ Я. в поэме «Песнь о вечной тоске»,
рисующей любовь Самого Мужественного и Самой Прекрасной, чувство, способное
«пережить Небо и Землю». Из мира людей взор поэта устремляется в мир небожителей, где
образ Я. прорисовывается особенно ярко, хотя в принципе поэма посвящена более тоске
мужчины, вынужденного под давлением обстоятельств пожертвовать любимой ради народа и
государства:
Рукавам заслоняет лицо государь,
сам бессильный от смерти спасти.
Обернулся, и хлынули слезы и кровь
из его исстрадавшихся глаз.
Более поздние новеллы (букв. «жизнеописания») прозаичнее в любом смысле. Здесь
Я. предстает прекрасной и любящей, но своенравной и капризной, в окружении камарильи
родичей, исподволь разоряющих страну. Дважды слабовольный Мии-хуан пытается отослать
Я. домой, приводя в ужас красавицу и ее родню, но первым не выдерживает разлуки.
Появляется зловещий образ полководца Ань Лу-шаня, которому суждено поколебать трон
Поднебесной, повествуется о сложных отношениях с Я. Авторы склонны сочувствовать
красавице, вынужденной терпеть домогательства могучего полуварвара, однако
конфуцианский мотив женщины как причины гибели Империи подспудно присутствует в
некоторых новеллах. Авторы сочувствуют Мин-хуану как человеку, но осуждают его как
правителя. Сцены гибели Я. описываются по-разному, порой весьма реалистично. В пьесе
«Дождь в платанах» взбунтовавшиеся войска топчут тело Я., покончившей с собой по
приказу императора.

И.С. Лисевич
488 – 489
ЯРОСЛАВНА
Героиня памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» (XII в.). Я.—
реальное историческое лицо, жена князя Игоря Святославича Новгород-Северского, дочь
могущественного галицкого князя Ярослава Владимировича, названного в «Слове»
Осмомыслом. Княгиня в тексте именуется по отчеству, как и жена брата Игоря, Буй-Тура
Всеволода — «красная Глебовна». С конца XVIII в. считается, что имя Я.— Ефросинья. У
Игоря было пятеро сыновей и дочь. Старший сын — Владимир, участвовавший в походе 1185
г, попал в плен вместе с отцом, дядей и двоюродным братом. Женился у половцев на дочери
хана Кончака (на Русь вернулся в 1187 г. с женой и «дитятей»). Еще три сына Игоря погибли
в начале XIII в. в борьбе за обладание Галичем, что становится необъяснимым, если принять
точку зрения некоторых исследователей, полагающих, что Я.— вторая жена Игоря, а все дети
князя — ее пасынки.
Образ тоскующей по мужу Я.— одно из ярчайших поэтических достижений
безымянного создателя «Слова». Им открывается череда многочисленных образов русских
женщин в отечественной литературе и искусстве. В Я. воплотился внесословный идеал
женщины Древней Руси. В отличие от княгини Ольги, мудрой и преданной памяти мужа
мстительницы, Я.— носительница лирического, женственного начала. С ней связаны мир,
семейные узы и любовь. Традиции средневекового искусства подразумевали особый,
религиозно-аскетический взгляд на женщину и ее судьбу. В «Слове», напротив, торжествует
народное начало. Так, автор обратился к особому фольклорному жанру — плачу.
Плач Я.— важнейший элемент поэтического строя памятника. Композиционно он
предваряет рассказ о бегстве Игоря из половецкого плена. Я., плачущая на высокой стене
Путивля (город, которым владел ее сын Владимир Игоревич, расположен ближе к половецкой
степи), заклинает силы природы. В троекратном обращении к ветру («О ветре, ветрило!»),
Днепру («О Днепре, Словутицю!») и солнцу («Светлое и тресветлое слънце!») звучит и упрек
(«Чему, господине, мое веселие по ковылию развея?»), и призыв о помощи («Взълелей,
господине, мою ладу къ мне»). Природные стихии, словно бы отзываясь на мольбы Я.,
начинают помогать Игорю, пережившему горечь поражения и раскаяния, в его стремлении
вернуться на Русь. Всепобеждающая сила любви воплощена в плаче Я., жалобы которой
автор «Слова» уподобляет крику кукушки, символизирующей тоскующую женщину.
Печальный голос Я. летит над землей, он слышен на Дунае: «Полечу,— рече,— зегзицею по
Дунаеви, омочу бебрян рукавъ въ Каяле реце, утру князю кровавыя его раны на жестоцемъ
его теле».
Историк В.Н. Татищев в своей «Истории Российской», научные споры об источниках
которой имеют давнюю традицию, предложил интересный рассказ о трогательной встрече
Игоря, возвращающегося из плена, и Я., поспешившей навстречу мужу. Эти и некоторые
иные сведения, приводимые Татищевым, не находят подтверждения в известных ныне
летописных текстах.
Образ Я. постоянно притягивает к себе внимание писателей, художников и
музыкантов нового времени. Княгиня XII в. становится героиней ряда произведений, а ее
Плач — постоянным источником разноплановых реминисценций. Я. вызывала больший
интерес у авторов XIX — XX вв., нежели фигура центрального героя произведения.
Сразу же после опубликования «Слова» к этому образу стали обращаться поэты
(напр., М.М. Херасков, Ф.Н. Глинка и др.). Возник ряд поэтических переводов Плача на
русский и украинский языки (И. Козлов, П.П. Шкляревский, Т. Шевченко, А. Прокофьев и
др.). Особенно дорожили образом Я. поэты конца XIX — XX вв., среди них К. Случевский
(«Ты не гонись за рифмой своенравной...», 1901); В.Я. Брюсов («Певцу «Слова»», 1912);
М.И. Цветаева (Цикл «Лебединый стан», 1917-1921); О.Ф. Берггольц («...Я буду сегодня с
тобой говорить...», 1941); П.Г. Антокольский (поэма «Ярославна», 1944) и др.
Плач Я. нашел отражение и в драматургии. Его использовали в своих трагедиях Г.Р.
Державин («Евпраксия», 1808) и М. Крюковский («Елизавета — дочь Ярослава», 1820), а
также автор пьесы «Мамаево побоище» (1864) Д.В. Аверкиев. Самое знаменитое
воплощение образа Я. — в опере А.Б. Бородина «Князь Игорь» (1869-1887). В числе других
музыкально-сценических произведений — балет Б.И. Тищенко «Ярославна» (1974).
Я. запечатлели в своих работах графики, живописцы, иллюстраторы (В.Г. Перов, И.Я.
Билибин, В.А. Фаворский, Н.К. Рерих, И. Голиков, Д.С. Бисти, И.С. Глазунов, К. Васильев).

Лит.:
Державина О.А. Образ Ярославны в творчестве поэтов Х1Х-ХХ вв. // «Слово о полку
Игореве». Памятники литературы и искусства XI-XVII веков. М., 1978;
Соловьев А.В. Восемь заметок к «Слову о полку Игореве». Жена и дети Игоря //
ТОДРЛ. 1964. Т.20;
Творогов О.В. На ком были женаты Игорь и Всеволод Святославичи // ТОДРЛ. 1993.
Т.48;
Якобсон Р.О. Композиция и космология плача Ярославны // ТОДРЛ. 1969. Т.24;
См. также литературу к статье «Игорь Святославич».

А.А. Пауткин
489 – 490

ЯТГЕЙР
(Jatgeir)
Герой исторической драмы Г. Ибсена «Борьба за престол» (1858-1863). Главные лица
драмы — два претендента на норвежский престол: избранный прогрессивным дворянством
Хокон Хоконссен и консерватор ярл Скуле, а также никакого отношения к власти не
имеющий молодой бродячий певец-скальд по имени Яттейр. Два борющихся друг с другом
правителя — Хокон и Скуле — известные исторические лидеры XIII в. При Хоконе, молодом
и энергичном короле, Норвегия достигла невероятного расцвета.
Ярл Скуле понимает, что за Хоконом будущее, но стремится к власти не из
честолюбивых побуждений, а из какого-то чудовищного и одновременно подкупающего
своей искренностью желания повернуть историю вспять. Скальд Я.— связующее звено
между ясным и светлым Хоконом и трагическим Скуле. Я.— вымышленный герой. Ибсен
сделал его не норвежцем, а исландцем, тем самым приблизив героя к традициям
древнеисландского фольклора, к простоте мысли и сложности аллитераций, рифм и
перифраз. Норвежский драматург, пишущий свою отечественную историю, бросал ей тяжкое
обвинение — в убийстве замечательно талантливого и очень свободного человека. Я.
попадает в стан мятежного Скуле и сразу привлекает к себе его внимание. Скуле, глубоко
страдающий от собственной обреченности, сознает два своих изъяна: у него нет
прогрессивной идеи Хокона и у него нет сына.
С маниакальной одержимостью Скуле ищет себе верного преемника. Встретив
скальда, он понимает, что лучшего ему не найти никогда. Между ними происходят
удивительные по силе мысли диалоги, изобилующие трагическими афоризмами, в которых
верх всегда берет Я.: «Несложенные песни — самые прекрасные», «Можно сложить голову
за дело другого, но жить можно только для своего». Когда Скуле говорит о том, что ему
нужен кто-то, преданный непоколебимо, верный на добро и на зло, Я. коротко и ясно
отвечает: «Купите себе собаку, государь». Это последнее откровение Я., которое постигает
Скуле. Я. погибает не как вассал, а как свободный человек, такова его судьба: умереть там,
где идет война, без оружия в руках.
Под руководством Ибсена пьеса была поставлена в Кристиании (Осло) в
Национальном театре. Потом она с успехом шла в Дании, Швеции, Германии, в Москве на
сцене Малого театра (1906), где роль Я. играл В. Максимов. Ему, как и предыдущим
исполнителям, удалось показать лишь заоблачную, странную высь героя, но не его живую,
яркую душу, во всей его творческой силе.

М.Ю. Сорвина
490 – 491

ЯШВАНТ
Центральный персонаж романа классика маратхской литературы Х. Апте (1864-1919).
Я.— типичный представитель новой интеллигенции — кастово, может быть, и высокой, но
материально и социально обездоленной. У подобных героев различны политические идеалы,
определявшиеся противоречиями, присущими разным направлениям в национально-
освободительном движении того времени. Я. остро ощущает бич бедности, у него есть четкая
идейная платформа, близкая к экстремистам: «Надо, чтобы по всей стране было как можно
больше наших единомышленников, которые могли бы показать всем, в какое несчастье
ввергнута наша страна. Надо, чтобы люди прониклись убежденностью в необходимости
покончить с правительством и реформаторами».
В образе Я. сказывается воздействие произведений В. Скотта, А. Дюма и других
классиков европейской литературы, герои которых выступали борцами за национальное
освобождение. В этом сказалась общая духовная атмосфера национально-освободительного
движения у маратхов, формировавшаяся такими деятелями, как Бал Гангадхар Тилак,
Агаркар и Чиплункар. Для Я. основная задача — политическая: «Политические, и только
политические, свободы — вот о чем мы должны думать». Образу Я. противопоставлен
Раобахадур, крупный чиновник, только болтающий о необходимости социальных реформ. Он
и его окружение оказываются объектом сатирического осмеяния. Само его имя представляет
собой почетный титул, которым колониальные власти награждали верных своих слуг из
числа индийцев.

Лит.:
Ламшуков В.К. Маратхская литература. М., 1970;
Ламшуков В.К. Индийский просветитель и романист Х.Н. Апте. М., 1974.

И.Д. Серебряков
491