Вы находитесь на странице: 1из 293

kraeved.od.

ua
kraeved.od.ua
kraeved.od.ua
kraeved.od.ua
Слово к читателю

История Бессарабии — земель междуречья Дуная и


Днестра — по-настоящему еще не написана. Научная тра­
диция их исследования насчитывает более сотни лет, но до
сих пор не издано обобщающего труда, который охваты­
вал бы всю историю развития человеческого общества в
этом крае от первых обитателей эпохи каменного века до
современности. Эта, действительно трудоемкая, задача
на современном уровне научного знания по плечу коллек­
тиву специалистов-историков.
Поэтому считаю возможным предложить лишь ряд ас­
пектов исторического знания о Бессарабии, исследова­
нию которых посвящены последние десять лет. Занимаясь
изучением прошлого почти всю свою сознательную жизнь,
я понимаю, что при существующем объеме исходного ма­
териала неизбежно будет больше вопросов, чем ответов.
И все-таки, представляя на суд читателя страницы сред­
невековой истории Бессарабии, надеюсь, что сотканное
из сотен разнородных документов, описаний, картографи­
ческих фактов полотно далекого прошлого хотя бы частич­
но воссоздает картину исторической области периода ее
зарождения и становления.
XIV — XVII века по принятой европейской исторической
шкале относятся к эпохе позднего Средневековья. Это
время, когда в крае селились разные народы, прожива­
ющие здесь до сих пор, были основаны города, которым
суждено просущестовать до нашего времени, изданы пер­
вые географические карты, где они отмечены, заложены
основы территориального деления края.
Эпоха позднего Средневековья замечательна тем, что
в отличие от предшествущих времен в ней нет информа­
ционных разрывов, она началась и состоялась, оставив
свое наследие потомкам. Хотелось бы, чтобы читатель, оз-

5
накомившись с книгой, представил воссозданные автором
исторические реалии и получил впечатление о Бессарабии
и ее давних жителях из тех скупых свидетельств истории,
которые дошли до нашего времени.
Историческая информация — весьма непростая кате­
гория знания. Даже используя всевозможные современ­
ные научные методы, порой не избежать попадания под ее
влияние. Слишком часто она субъективна, тенденциозна,
неоднозначна. Как сами люди, ее так или иначе оставив­
шие. Один и тот же исторический документ разные иссле­
дователи понимают и интерпретируют по-разному, в силу
собственного образования, интеллекта, мировидения.
Если это помнить, то можно избежать создания очередной
иллюзии целостного знания. Можно лишь приблизиться к
его пониманию.
И последнее. Историческая память составляет то не­
многое, что роднит нас на нашей общей земле — Бессара­
бии. Ее оставили наши общие земляки, к какому бы народу
они не принадлежали и на чьей бы стороне не воевали. Их
прах доныне хранит наша общая с ними земля, мы ходим
по ней и сегодня, чтобы завтра, в свою очередь, уйти в нее
и с ними соединиться. Как сказал Экклезиаст: “Род прихо­
дит и Род уходит, а Земля пребывает вовеки”.

Светлана Паламарчук
14 августа 2007 г.
г. Измаил

6
Введение

Изучение истории земель междуречья Дуная и Днес­


тра конца XIV — XVII вв., которые в середине этого пери­
ода получили название Бессарабия, оказалось в стороне
от магистральных направлений развития отечественной
исторической науки. История Бессарабии практически ма­
лоизвестна и по сегодняшний день.
Территория Бессарабии включена, согласно междуна­
родно-правовым соглашениям, в состав Украины в 1940 г.
и с этого времени является ее частью под названием Укра­
инское Придунавье. С конца XIV по XVII вв. эти земли были
отделены от украинских этнических земель восточной час­
тью Молдавии и материковыми владениями Крымского ха-
ната. Они входили сначала в состав Молдавии, а с конца
XV в. — Османской империи и, частично, Крыма и его са­
теллитов до начала второго десятилетия XIX века. Эти госу­
дарства оказали существенное влияние на формирование
края и его культурное развитие.
Города Бессарабии возникли на перекрестье путей меж­
дународной торговли и на пограничье культур Востока и
Запада, что сказалось на их особенном состоянии. Особен­
ности историко-культурного процесса конца XIV по XVII вв.
способствовали образованию отдельной исторической об­
ласти Бессарабия. В монографии предложено их рассмот­
рение в аспектах заселения и освоения земель края мно-
гоэтничным населением, формирования территориальных
структур, создания сети населенных пунктов и коммуника­
ций, послуживших основой дальнейшего развития края.
В XVI — XVII вв. область Бессарабия существовала в со­
ставе четырех земель: Аккерманской, Килийской, Измаиль­
ской и Буджакской татарской. Проблема образования этой
юго-западной области Украины ранее не исследовалась.
Традиционно история земель междуречья Дуная и Днестра

7
фрагментарно рассматривалась в контексте историй Ру­
мынии и Молдавии без целенаправленного внимания к осо­
бенностям исторического процесса в этих землях. Поэтому
на сегодняшний день крайне важно представить историю
Бессарабии, как целостного и по-своему уникального края,
который, как показало исследование исторических доку­
ментов, по-сути, не стал ни молдавским, ни румынским.
Наибольшее влияние на историческое развитие края ока­
зало пребывание его в составе Османской империи свыше
трех столетий. География Бессарабии и ее периферийное
положение по отношению к любой стране, к какой бы она не
принадлежала, породили присущую ей самобытность.
В ходе дальнейшего исторического развития этот край
был возвращен в лоно европейской цивилизации, но кон­
кретные его хозяева периодически менялись. С 1812 г. в
междуречье Днестра и Прута была образована Бессараб­
ская область Новороссии — вновь приобретенного южно­
го региона Российской империи, просуществовавшая до
1856 г. В этот период название Бессарабия, прежде при­
нятое для юго-восточной части междуречья, было распро­
странено на всю его территорию. По Парижскому мирному
договору 1856 г. эти земли отошли к Молдавии, находив­
шейся под турецким протекторатом. С 1878 г. по 1918 г. они
снова перешли во владение Российской империи, и здесь
была образована Бессарабская губерния. В промежуток
между первой и второй мировыми войнами территория
междуречья входила в состав королевства Румыния.
Понятие Южная Бессарабия появилось после 1856 г,
когда Россия утратила часть днестровско-прутского меж­
дуречья, включая придунайскую низменность до верховий
озер Ялпуг, Катлабух, Китай и Сасык и морское побережье
по мыс Бурнас с озерами Алибей и Хаджидер, а также Поп-
рутье до озера Ялпуг и по широту г. Кишинева. Эта часть
Бессарабии получила название Южной Бессарабии в отли­
чие от Северной, в которую входили земли на северо-запа-.
де Молдавии, которые тогда отошли к Румынии.

8
В состав Бессарабской губернии России входило все
междуречье Днестра и Прута вплоть до Дуная. В 1918 г. в со­
став королевства Румыния были включены все земли Бес­
сарабской губернии до Днестра. Контур Южной Бессарабии
возник вновь в 1940 г., когда она была включена в состав Ук­
раинской ССР и охватывала дунайско-днестровское между­
речье с частью степи Буджак, а низовья р. Прут до верховий
озер Кагул и Ялпуг были отнесены к Молдавской ССР1.
Необходимость нашего исследования вызвана, в пер­
вую очередь, слабой изученностью исторической про­
блематики края, недостаточным объемом введенных в
научный оборот иностранных исторических источников,
потребностью пересмотреть устоявшиеся стереотипы и
штампы, сформировавшиеся в прошлом на недостаточной
научной основе; во-вторых, необходимостью противосто­
ять тенденциозной оценке исторических сведений опреде­
ленных кругов зарубежных политиков и историков, так как
специфика края состоит в том, что нет, вероятно, народа,
который бы мог неоспоримо назвать его своей этнической
или исторической родиной.
В представленной монографии предложено авторское
решение следующих исследовательских задач:
- выяснение роли городов края как центров территори­
альных структур в молдавский период;
- отображение складывания земель с прослеживанием
динамики населения в османский период;
- наблюдение развития городов и других населенных
пунктов края в османский период;

’ 28 июня 1940 г. правительство Румынии по требованию Москвы


передало Советскому Союзу Бессарабию и Северную Буковину, и 2 ав­
густа 1940 г. Северная Буковина и Южная Бессарабия были включены в
состав УССР. Остальная часть Бессарабии и бывшая Молдавская Авто­
номная ССР образовали Молдавскую ССР.
(Закон Верховного Совета СССР “О включении северной части Буко­
вины и Хотинского, Аккерманского и Измаильского уездов Бессарабии
в состав УССР” от 2 августа 1940 г.)

9
- воссоздание освоения степи тюркскими народами и
их связи с городами области;
- исследование происхождения, исторического содер­
жания, локализации и соотношения названий Бессарабия
и Буджак;
- выявление особенностей историко-культурного раз­
вития.
Историческая область Бессарабия — степная провин­
ция северо-западного Причерноморья в междуречье Ду­
ная и Днестра, которую можно соотносить с южной частью
российской Бессарабии XIX в., и земле, определяемой как
Южная Бессарабия, она соответствует лишь частично. Не­
однократные территориальные изменения в прошлом до
сих пор приводят к путанице и некорректному употреб­
лению названий Бессарабия, Южная Бессарабия, Буджак
даже в научной литературе.
Междуречье Дуная и Днестра, по-прежнему часто не­
официально именуемое Бессарабией или Южной Бессара­
бией, является частью украинского государства, включаю­
щего это более позднее приращение наряду с этническими
украинскими землями. До настоящего времени ни вузовс­
кие учебники, ни академические издания не излагают до­
статочно полно и ясно истории присоединенных к Украине
в XXст. земель. Ученые Румынии, Молдавии, Болгарии и
Турции по-разному интерпретируют исторические памят­
ники, касающиеся истории области дунайско-днестровс­
кого междуречья и конструируют различные модели ее ис­
тории, исходя из приоритетов своей страны.
Необходимость изучения средневековой истории зе­
мель междуречья Дуная и Днестра в контексте истории
стран, которым они принадлежали, понятна и требует
особого внимания к историческим памятникам не только
Румынии и Молдавии, но и Венгрии и Польши, правители
которых являлись сюзеренами валашских и молдавских
господарей. Не менее важна история классического пери­
ода Османской империи и Крымского ханата, владевших

10
землями края. Таким образом, для периода XV— XVII вв.
обнаруживается тесная связь с историей шести христиан­
ских и мусульманских стран: Молдавии, Валахии, Польши,
Венгрии, Османской империи, Крымскогоханата. В разные
периоды поддерживались экономические связи с такими
странами как Республика Сан Джорджо (Генуя), Респуб­
лика Сан Марко (Венеция), Рагуза (Дубровник) и другими
странами Европы, Византийской империей, Болгарией,
Ираном (Персия), Левантом и пр.
Во все времена, начиная с каменного века, в крае про­
живало население разного происхождения. Этот фактор в
полной мере сохраняется и сегодня. Особенности истори­
ческого процесса в землях междуречья Дуная и Днестра в
Османский период привели к образованию области Бес­
сарабия. Они рассмотрены в разных аспектах: заселения
и освоения земель многоэтничным населением, формиро­
вания территориального пространства и образования сети
населенных пунктов, складывания земель Аккерманской,
Килийской, Измаильской и Буджакской татарской, послу­
живших основой последующего развития края.
Исходным материалом для монографии послужила
информация, полученная в результате изучения и интер­
претации письменных источников — документальных,
нарративных, картографических, а также анализ работ пред­
шествующих исследователей, касавшихся избранной темы.
Анализ письменных источников, особенно картогра­
фических, показал, что в XIV — XV и первых десятилетиях
XVI в. Бессарабией называли не область междуречья Дуная
и Днестра, а Валахию, то есть Румынию. Впервые это от­
метил Н. Йорга в конце XIX в. Однако румынский ученый и
его последователи не фиксировали зарождения отдельной
исторической области, а указывали, вслед за Б. П. Хашдеу,
на связь названия Бессарабия с румынской правящей ди­
настией Басарабов. Н. Йорга и другие историки связывали
основание “восточной Бессарабии” в междуречье Дуная и
Днестра с валашским овладением Килией. Признавая важ-

11
ность фактора Килии, при использовании иных посылок и
аргументации, мы обнаруживаем значительный временной
разрыв между фактом недолгого владения частью терри­
тории дунайско-днестровского междуречья, прилегавше­
го к Килии, династией Басарабов и последующим обрете­
нием землями края имени Бессарабия. Новая разработка
этимологии и семантики названия Бессарабия, показала,
что имя Басарабов в формировании названия края было
далеко не единственным.
В монографии впервые проанализирована структура
городов Белгорода и Килии по данным письменных источ­
ников, выделена инфраструктура в хронологической пос­
ледовательности со срезами, соответствующими той или
иной эпохе. Также предложена авторская версия началь­
ных этапов истории города Измаила, третьего по значению
города края. В связи с появлением османских структур в
конце XV — XVI вв., высказано соображение об искусствен­
ности понятия “ райя” для определения территориальных
единиц в исследуемой провинции как не соответствующе­
го исторической действительности.
Новое решение предложено при анализе категорий
степного населения: дифференциации татар и ногайцев и
мест их поселений; по вопросу происхождения так называ­
емых буджакских татар, исходя из стратификации разных
тюркских групп как субстратных и суперстратных в данной
области; значительное омоложение датировки потестар-
но-политического образования Буджяк татарлеринум топ-
раги — Буджакской татарской орды — временем не ранее
XVIII в., а не XVI в., как было принято считать прежде. Новый
взгляд отличает вопрос формирования и фиксации сель­
ской округи городов как базы оседлого крестьянского на­
селения Османской империи.
Автор не претендует на полное и исчерпывающее опи­
сание средневековой истории Бессарабии, ограничив­
шись изучением основных факторов становления ее как
отдельной историко-географической области.

12
Глава 1
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ МЕЖДУРЕЧЬЯ ДУНАЯ
И ДНЕСТРА КОНЦА XIV — XVII ВВ.

ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР

Изучение истории земель междуречья Дуная и Днест­


ра, получивших в XVI в. название Бессарабии1, было начато
еще в XVIII в. и продолжается по настоящее время. Таким
образом, европейская историографическая традиция на­
считывает более трех столетий. За это время вышло зна­
чительное количество работ, которые имели в основном
обобщающий характер, только отдельные труды посвяще­
ны специальному рассмотрению темы. Вместе с тем, на­
личие немалого историографического наследия позволяет
выделить несколько этапов развития исторической мысли
в этом направлении.
Первые попытки отображения истории края связаны с
работами молдавских, русских и немецких ученых-энцик-
лопедистов, однако в рамках изучения других тем. Первым
научным произведением, в котором присутствует край
Бессарабия, можно считать “Описание Молдавии” мол­
давского ученого и государственного деятеля Димитрия
Кантемира. Труд был написан на латыни в 1714-1716 гг. и
опубликован впервые на немецком языке сначала частич­
но в 1769 г., а в 1771 г. уже в полном объеме. На русском
языке появился в 1789 г.
Автор на нескольких страницах описал отдельную об-

1В румынском варианте — Басарабия. При цитировании источников


или передаче текста конкретных авторов употреблено приводимое ими
написание. В тексте от автора использована форма Бессарабия, что со­
ответствует современной норме русского языка. Написание имени Ба-
сараб, Бесараб и Бессараб употреблено согласно источникам.

13
ласть Бессарабию, “некогда составлявшую третью часть
Молдавии”', представив ее в современном ему состоя­
нии, в четырех частях: землях Буджакской, Аккерманс-
кой, Килийской и Измаильской. Д. Кантемир дал краткий
исторический экскурс на трех страницах текста и в двух
примечаниях автора со ссылкой на старинных историков и
хронистов: Яна Длугоша, Марцина Бельского, Станислава
Сарницкого, Антонио Бонфиния, Ганса Леунклавия, Матея
Претора1 2. Для нашего исследования важна информация о
делении земель междуречья, зафиксированная Кантеми­
ром. Особо следует подчеркнуть, что выделенные земли
имели собственные названия в составе отдельной облас­
ти. Несмотря на значительные неточности, труд Кантеми­
ра — первое научное произведение того времени о Молда­
вии3. Также его перу принадлежит одно из ранних описаний
кочевого населения Буджакской степи.
Краткие сведения о Бессарабии помещены в “Лексико­
не” российского историка В. Н. Татищева 1746 г.4. Он чет­
ко обозначает отдельную турецкую область “над Черным
морем между устьями Дуная и Днестра”, которая имеет в
составе “три санжиана” (санджака).
Гораздо обстоятельнее предшественников историю
Бессарабии изложил немецкий эрудит, профессор Галль­
ского университета, историк Иоганн Тунманн по заказу
Ант. Фредерика Бюшинга для его энциклопедического из­
дания “ Большое землеописание” . В его труде “ Крымское
ханство” 1777 г. есть раздел IV “ Крымская часть Бессара­
бии или Буджак” . Это первый краткий исторический очерк
истории заселения края от фракийцев по последнюю чет-

1Курсивом здесь и далее выделен текст первоисточников.


2 Кантемир Д. Описание Молдавии. — Кишинев, 1973. — С. 24-28.
3 Ермуратский В. Н. //Д им итрий Кантемир. Описание Молдавии. —
Кишинев, 1973. — Предисловие. — С. I - XXV.
4Татищев В. Н. Лексикон российской исторической, географической-,
политической и гражданской / / Избранные произведения. — Л.,1979. —
С. 188.

14
верть XVII в. Для И.Тунманна характерно представление
о Бессарабии как изначально существовавшей области
в отмеченных им пределах: между Днестром и Дунаем,
Черным морем и Молдавией. Название области Бессара­
бия он связывал с “бессарабцами” из хроники анонимного
гнезненского архидиакона конца XIV в., упоминаемыми как
“besarabeni” под 1259 г., которую он нашел у Зоммерсберга
(т. 1, р. 82). По замечанию автора архидиакон “имел перед
глазами” труд Баско (р. 73). И. Тунманн считал “бессараб­
цев” команами (половцами), называемыми так по имени их
князя Бессараба, земли которых позже, в 1396 г., вошли в
Бессарабское воеводство1.
И.Тунманн использовал доступные ему исторические
источники. В первую очередь это сочинения польских хро­
нистов: Мацея Стрыйковского, Марцина Кромера, Мацея
Меховского, Марцина Броневского и других. Им учтена
современная ему литература: упомянутая выше работа
Д. Кантемира и описания купцов-путешественников Нико­
ласа Клеемана и Шарля де Пейссонеля, посетивших край
во второй половине XVIII в.
Н. Л. Эрнст, в предисловии к русскому изданию труда
И. Тунманна 1927 г., отметил, что ученый пытался придать
своему очерку характер “сугубо ученого, беспристрастно­
го объективного и аполитичного исследования и описа­
ния” , что, при множестве дефектов, ошибок, пробелов не
умаляет значения пионерской работы И. Тунманна2.
Немецкому историку также принадлежит первое под­
робное описание буджакцев, как он называл татарское на­
селение степи, в разделе о материковых владениях крым­
ского хана. Описание носит, скорее, этнографический
характер. Автор выделял буджакцев среди других ногайцев
как носителей более высокого уровня хозяйствования. Ха­
рактеристика дополнена краткой историей предыдущего

1Тунманн. Крымское ханство. — Симферополь, 1999. — С. 52-57.


2 Эрнст Н. Л. Предисловие к книге Тунманна “ Крымское ханство” . —
С. 9-12.

15
населения Бессарабии — до появления здесь в XVI в. ас­
трахано-ногайских татар. Последних, как отметил автор,
“теперь называют будшакскими татарами. Они составляют
самую значительную часть населения страны”. Однако ис­
точник, из которого И. Тунманн взял сведения о “30 тыся­
чах астрахано-ногайских семейств”, переселенных в Буд-
жак османами и крымскими татарами в 1569 г., не указан.
Ссылаясь на Д. Кантемира, он назвал те же два наиболее
значительных рода: Орак-оглы и Орумбет-оглы, которые
были в состоянии выставить от 30 до 40 тысяч воинов. По
представлению И. Тунманна, буджакцы междуречья Дуная
и Днестра отличались от ногайцев и не были дикой коче­
вой ордой. Они имели собственное управление — мурз,
ответственных перед крымским ханом. Но при этом заме­
чал, что в домашнем быту, обычаях, языке и религии они
все-таки очень схожи с ногайцами. Вслед за И. Тунманном
цифру 30 тысяч указал в конце XVIII в. и М. С. Мейер1. Эта
традиция закрепилась в историографии, ибо более ранне­
го, чем Д. Кантемир, источника не обнаружено.
И. Тунманн назвал и кратко описал населенные пункты
Буджака: Каушан или Каухани на правом берегу р. Ботна,
Буджак, деревня на Днестровском лимане, который “был
прежде главным городом ногайцев в Бессарабии” , крепос­
тца (burg) Паланка на Днестре, Татар-Бунар — маленький
город на Когыльнике, который прежде “был главным го­
родом команских князей” , Тобак — городок у озера Ялпуш
(Ялпуг), Салкуца — маленький городок на р. Ботна, непо­
далеку от Каушана2.
Сочинения Д. Кантемира и И. Тунманна известны нам
как немногие труды XVIII в., осветившие историю Бессара­
бии. Этими работами, касавшимися в разной мере истории
Бессарабии, можно обозначить первый этап ее изучения,
протонаучный.

1 Мейер М. С. Османская империя в XVIII в. Черты структурного кри­


зиса. — М., 1991. — С. 85.
2Тунманн. Указ. соч. — С. 57.

16
В XIX в. начался новый этап развития историографии.
Немецкая традиция относительно земель междуречья про­
должилась в фундаментальном труде австрийского исто­
рика Йозефа фон Хаммера “Османская империя и страны
под ее владычеством” , вышедшем в Вене в 1815 г. (т. 1) и в
Пеште в 1827-28 гг. (т. 2). Истории края касаются события
периода овладения турками Килией и Белгородом (Аккер­
маном) в 1484 г., отраженные в т. 1. Автор обратил внимание
на роль союзной конницы татарского хана Менгли-Гирея,
участвовавшей во взятии Белгорода, и привел сведения из
хроники Шеадэддина, согласно которой султан пожаловал
хану Крыма золотой тюрбан (kalpak) и земли (gaout)1. Од­
нако конкретных свидетельств относительно самих земель
И. Хаммер не приводит. На прилагаемой к труду И. Хамме­
ра карте №XIV (1400-1500 гг), составленной А. Гаузе, над­
писью Bessarabie обозначены земли от р. Прут до Нижнего
Троянового вала. На карте № XV (1500-1700 гг.) эта тер­
ритория уже обозначена как Буджак, что вполне отражает
взгляды ученых XIX в.
Внимание русских исследователей XIX в. к истории Бес­
сарабии в значительной степени было вызвано включением
междуречья Дуная и Днестра в состав Российской импе­
рии в 1812 г. Первой популярной монографией Бессарабии
можно считать книгу молодого русского офицера-карто-
графа А. Ф. Вельтмана “ Начертания древней истории Бес­
сарабии” (1828 г.). Издание не содержит научных данных,
но его появление констатирует интерес, пробудившийся в
России к этим землям.
Более существенными являются попытки исследовате­
лей второй четверти XIX в. Ю. И. Венелина и А. А. Скальков-
ского осмыслить исторический путь Бессарабии на основе
изучения источников. Известный болгарист Ю. И. Венелин,
издавший в 1840 г. комментированный сборник дако-сла-
вянских грамотXV — XVII вв., доказывал, что согласно доку-

1 Hammer I. Histoire de L’Empire Ottoman. T. II. — Paris, 1844. — P. 365.

17
ментам Бессарабией называлась Валахия. Соответствен­
но он определял Бессарабию как “всю низменную плоскую
страну, прилегающую к Дунаю от Венгрии до р. Сирета и
даже г. Галаца”1. Таким образом, Ю. И. Венелин не включал
территорию между дельтой Дуная и Днестром в состав Ва­
лахии.
Против подобного подхода возразил К. Стамати (1850 г.),
считая, что “ вся Валахия Малая и Великая с Молдавией и
Бессарабией назывались Валахиею”2. Его аргументация —
отсутствие названия Бессарабия в титуле румынских кня­
зей — оказалась несостоятельной, так как такие случаи
впоследствии были обнаружены. Он также помещал Ма­
лую Валахию за р. Олтом, то есть прямо связывал ее с Уг-
ровлахией. Однако, в литературе и на картах того времени
Малой Валахией чаще именовали Молдавию.
Специальный очерк посвятил Бессарабии А. А. Скаль-
ковский, написавший “ Историческое введение в историю
Бессарабии”3, опубликованное в 1846 г. Он изучил версию
Ю. И. Венелина и первым поставил вопрос: “ Каким же об­
разом распространилось это имя (Бессарабия — С. П.) на
область, никогда не принадлежавшую власти валахского
воеводы и не составлявшую, следовательно, части Бес­
сараба или Земли Угро-Влахийской?” А. А. Скальковский
полагал, что имя дано очень поздно, едва ли не в конце
XVIII или даже в начале XIX в. Бессарабией, по его мнению,
называли новоприобретенные российские области между
Днестром и Прутом или часть Молдавии, находившуюся
по левую сторону Прута. Собственно Бессарабию, после
российского завоевания, по документам составили “три
райи” (крепостные округа) — Аккерман, Бендер и Изма-

1 Венелин Ю. И. Влахо-болгарские или дако-славянские грамоты. —


СПБ, 1840.
2 Стамати К. О Бессарабии и ея древних крепостях / / ЗООИД. —
Т. II. — 1850 — С. 806.
3Скальковский А. А. Историческое введение в статистическое описа­
ние Бессарабской области //Ж М ВД . — 1846 — Ч. XIII. — С. 167-198.

18
ил. Он подчеркивал, во-первых, что “именем Бессарабии
тут назван Буджак или ногайские замли, то есть степь” . И,
во-вторых, что “ Буджак никогда не принадлежал князьям
румынского народа, а был напротив, самою страшною для
них занозою” 1.
Вместе с тем, предположение А. А. Скальковского, что
имя ‘Бессараб’ сделалось титулом и перешло от болгарс­
ких валашских воевод к молдавским, а затем к турецкому
падишаху, и, следовательно, “земля ногайцев, преимущес­
твенно ему принадлежавшая” была действительно “зем­
лею Бессараба” довольно умозрительно, и, сам автор тут
предоставил решение вопроса специалистам. Эта точка
зрения была опровергнута в конце XIX в. Н. Йоргой на ос­
новании ряда документов.
А. А. Скальковский считал, что Бессарабия никогда не
составляла независимой и даже отдельной области. По его
мнению, Бессарабией, Бессарабскими степями писатели
XVIII в. называли “все наши степи от устья Дуная до устья
Куяльника” . И добавил, что это — часть “ Малой Татарии” ,
со ссылкой на карты Риччи-Занони, Вырвича и др2. К этому
можно добавить, что распространение названия Бессара­
бия до Южного Буга подтверждает и описание П. Сумаро­
кова рубежа XVI11—XIX вв.
Проблемный подход к изучению степняков А. А. Скаль­
ковский обосновал еще в 1843 г. в статье, посвященной но­
гайцам Таврической губернии, где он выдвинул две важных
идеи. Первая касалась автохтонного происхождения тюрк­
ского населения степи. Он писал: “Все наши татарские на­
роды суть аборигены этих мест, знаменитые половцы или
куманы” , сформулировав, таким образом, мысль об авто-
хтонности тюркского населения степи. И вторая, непос­
редственно касающаяся “Орды Буджакской”, о которой он
заметил: “если только можно будет доказать, что была осо-

1Скальковский А. А. Указ. соч. — С. 173.


2Там же. — С. 170.

19
бая Орда этого имени. Она кочевала в южной части нынеш­
ней Бесарабии, и от крепости Аккермана называлась иногда
Аккерманскою или Белгородскою. Она занимала степи на
устье Днестра и по берегу моря от Аккермана до Измаила;
эти степи доныне именуют Буджаком” 1. А. А. Скальковский
явно выразил сомнение в подлинности существования Буд-
жакской орды как реального потестарно-политического об­
разования в прошлом, что подтверждают и новые наблюде­
ния2. Нам важна сама постановка вопроса о необходимости
подобного доказательства.
В 1876. в Одессе вышел объемный труд по истории
Бессарабии А. Накко. Этот автор однозначно считал Бес­
сарабией землю между Дунаем и Днестром, разделяя
точку зрения, связывавшую ее название с именем пле­
мени бессов. В последних, однако, он видел биссенов, то
есть печенегов, вместе с команами основавших незави­
симое владение “землю Бессарабскую”3. В целом рабо­
та А. Накко представляет компиляцию полулегендарных
сведений.
Новую версию происхождения названия Бессарабии
разработал в конце XIX в. литератор и историк Б. П. Хаш-
деу, специально изучивший этимологию названия Бесса­
рабии как Басарабия, в связи с именем династии Басара-
боввкниге “ Etymologicum magnum Romaniae” . Он связывал
этимологию названия Бессарабия с именем румынской
правящей династии Басарабов. По его представлению
имя Басараб уходит в дакийское прошлое к роду Сараба,
и сохранилось в форме бан-сараб4. Историю исследуе-

1Скальковский А. А. О ногайских татарах, живущих в Таврической гу­


бернии/ / ЖМНП. — СПб., 1843, — С. 108-109.
2 Паламарчук С. В. Буджацькі татари як історичне поняття / / ЗІФ
ОДУ. — Вип. 9. — Одеса, 1999. — С. 72-78.
3 Накко А. История Бессарабии с древнейших времен. 4. 2. — Одес­
са, 1876. — С. 10.
4 Негру Н. “Басарабий” ши “Басарабия” ын интерпретаря луй Богдан
Петричейку-Хашдеу// Нистру (Кишинев). — 1989. — № 3. — С. 113-116.

20
мого края Б. П. Хашдеу не рассматривал, лишь упоминал
село Рошкань, сожженное татарской ордой в июньской
битве 1574 г. возле оз. Кагул. На руинах этого села распо­
ложился перед последней атакой молдавский господарь
Ион Водэ с остатками войска1. Б. П. Хаждеу полагал, что в
определенный период край принадлежал династии Баса-
рабов. Эта точка зрения оказала значительное влияние на
образование исторической традиции этого вопроса.
Версию Б. П. Хашдеу поддержал профессор Киевской
духовной академии Н. И. Петров, написавший большой ис­
торический очерк “ Историческое описание Бессарабии”
по заказу П. Н. Батюшкова для его издания “ Бессарабия”
1892 г., который в историографии часто приписывают са­
мому П. Н. Батюшкову. В соответствии с версией Б. П. Ха­
шдеу, Н. И. Петров также связывал название Бессарабии с
родом Басарабов и Валахией. Впоследствии это название
применялось только к ее юго-восточной части, сначала от­
торгнутой от нее молдаванами, а потом перешедшей под
турецко-татарскую власть2. Развитие края, особенно его
городов, рассматривается в книге, главным образом, в по­
литическом аспекте на базе известных в то время источни­
ков и литературы. Аппарат очерка И. И. Петрова о Бессара­
бии содержит четыреста сносок, что на то время выглядело
как серьезное исследование.
Идея о связи названия Бессарабия с владениями Ба­
сарабов четко оформилась в конце XIX — начале XX в. и
получила широкое распространение. В частности, по­
ложение в этом плане приводит П. Халиппа: “ при Мирче
Бассараба (1386 — 1418 гг.) Валахское княжество дошло
до Дуная на юге и до Черного моря и Днестра на вос­
токе, заняв Добруджу и южную часть Молдавии по ли­
нии Бакэу — Берладь — Аккерман. С этих времен южная
часть Молдавии стала называться страной Бассарабов

1Хашдеу Б. П. Избранное. — Кишинев, 1978. — С. 241.


2 Батюшков П. Н. Бессарабия. Историческое описание. — СПБ,
1892. - С. 88.

21
или Бассарабией, откуда нынешнее название Бессара­
бия” 1.
Сформулированную таким образом точку зрения пов­
торил в своей работе 1918 г. Л. С. Берг: “ При Мирче Баса-
раба Валахия дошла на Восток до Днестра и Аккермана” и
с этих пор называется Бессарабия2. Однако в названных
трудах не приведено ни одного документа, подтверждаю­
щего владение династией Басарабов восточным центром
края — Аккерманом (Белгородом). Ставший известным в
историографии гораздо позже владетель и правитель Бел­
города конца XIV в. Костя-волошанин современными уче­
ными считается молдавского происхождения, хотя точных
указаний на этот счет источники не дают.
Исследований по истории кочевого населения края в
этот период практически не появилось. Краткий очерк ис­
тории орд, в том числе двадцать строк со ссылкой на “Опи­
сание Украины” Г. Л. де Боплана и “Записки” Миниха, дал
в небольшой главе “ Мусульманские соседи запорожских
казаков” Д. И. Яворницкий в обширном труде “ История за­
порожских казаков” 1892 г. В томе 1 он пишет: “ Буджацкая
орда, называвшаяся иначе Белогородскою и Добруджскою,
кочевала также за Бугом, между устьями Днестра и Дуная,
от Аккермана до Килии, в нижней части Бессарабии...” . Ав­
тор подчеркивает исключительно военный образ жизни буд-
жаков, происходивших, по его мнению, от крымских татар3.
Во второй половине XIX в. отдельные вопросы по истории
края затронуты в фундаментальных трудах В. Д. Смирнова,
посвященных Османской империи и Крымскому ханству.
К сожалению, в большинстве библиотек они утрачены.

1 Халиппа П. Н. Бессарабия до присоединения ее к России (Извле­


чение из Бессарабского сельскохозяйственного календаря на 1914 г.) —
Кишинев, 1914. — С. 4.
2 Берг Л. С. Бессарабия. Страна — Люди — Хозяйство. — Кишинев,
1993 — (репринт 1918). — С. 12.
3 Яворницький Д. І. Історія запорозьких козаків. — T. 1. — К., 1990. —
С. 320-321.

22
Немалая русскоязычная литература, посвященная исто­
рии Бессарабии за XIX в. и первое десятилетие XX в., учте­
на в библиографическом указателе 1912 г. “ Bessarabiana” 1,
выпущенном к столетию включения края в состав России.
Подавляющее большинство этих работ носит общий ха­
рактер и не являются специальными научными исследова­
ниями по истории края. Памятники Бессарабии отмечены
Я. Эбергардтом в работе 1916 г.2.
Украинская историография на протяжении XIX в. прак­
тически не интересовалась Бессарабией. В общих тру­
дах присутствуют только отдельные упоминания о тата­
рах дунайско-днестровского междуречья. Фактически
первым, кто ввел фрагменты истории края в украинскую
историографию, был М. С. Грушевский. В фундаменталь­
ном труде “ История Украины-Руси” его важнейшей оцен­
кой является определение роли средневековых городов
Белгорода и Килии в торговле Украины. В вопросах от­
носительно развития края украинский ученый широко
пользовался работами Н. Йорги, в частности его иссле­
дованиями по истории Килии и Белгорода, рассматрива­
емыми ниже.
Новый этап в развитии историографии связан с утвер­
дившимся научным подходом к историческим исследо­
ваниям, в основу которого положен поиск, публикация и
анализ источников. Научное содержание в историческое
знание по исследуемой проблематике внесла румынская
историческая школа. Обработка и публикация историчес­
ких документов, чему румынские ученые уделяли должное
внимание, способствовали появлению значительных тру­
дов. Одним из первых можно считать монографию Н. Йорги

1Драганов П. Д. Bessarabiana. Ученая, литературная и художествен­


ная Бессарабия, т. е. Алфавитный библиографический указатель... ли­
тературы... о Бессарабии... в последние 100 лет. (1812 — 1912). — Ки­
шинев, 1912.
2Эбергардт Я. Памятники старины и археологические находки в Бес­
сарабии. — Кишинев, 1916. — С. 40-50.

23
“ Историческое исследование Килии и Белгорода” 1899 г.1,
за которую автор был удостоен Румынской академией наук
премии Александра Бодеску. Эта книга поныне остается
непревзойденным трудом по истории населения междуре­
чья Днестра и Дуная.
Монография Н. Йорги в целом охватывает период исто­
рии междуречья Дуная и Днестра от античности до 1812 г.
Истории края XIV - XVII вв. посвящены восемь глав, с тре­
тьей — по десятую, общим объемом 11 печатных листов, к
которым дано 837 сносок. Библиографический указатель к
книге содержит свыше четырехсот наименований. В при­
ложении на языке оригинала опубликованы около сотни
средневековых документов из архивов Лемберга (Львова),
Кракова, Кенигсберга, Венеции, Генуи — на латыни, не­
мецком и польском языках. Первоисточниками моногра­
фии послужили документы, собранные и изданные самим
автором, а также И. Богданом, Е. Хурмузаки, В. Уляницким,
А. Миклошичем и И. Миллером, Мелхиседеком, Б. П. Хаш-
деу, Ю. И. Венелиным, А. Прохазкой и другими. Широко ис­
пользованы многие летописи и хроники, труды старинных
историков А. Бонфиния, Г. Леунклавия, Л. Халкокондилы,
Дуки, А. Санудо, М. Бандини, А. Веранчича, Д. Кантемира,
Г. Уреке, М. Костина; записки разных путешественников:
Г д е Ланнуа, М. Броневского, Ф. Станиславова, Н. Клее-
мана, Ш. Пейссонеля. Из видных исторических сочине­
ний использованы труды И. Хаммера, Гейда, К. Иречека,
А. Богдана, А. Ксенопола, А. Папиу-Илариану, Б. П. Хашдеу,
А. Макушева, Левицкого, Н. Мурзакевича, Ф. Бруна, А. Ко-
чубинского и др.
В работах современных отечественных историков, за­
нимающихся близкой проблематикой, труд Н. Йорги фи­
гурирует редко, вероятно, в силу языкового барьера. Зато
в плане цитирования источников им широко пользуются
молдавские авторы. Критическое отношение к исследова-

1Jorga N. Studii istorice asupra Chiliei si Cetatii Aibe. — Bucuresci, 1899.

24
нию Н. Йорги высказал молдавский историк П. П. Бырня,
отметивший наличие устаревших положений и выводов, а
также большого количества неточностей, в частности, ка­
сающихся истории Белгорода1. Безусловно, работа сто­
летней давности несет дух своего времени, и писалась со­
гласно существовашей тогда методологии. Это, впрочем,
отнюдь не умаляет вклада автора, внедрившего в научный
оборот сотни документов и создавшего основу корпуса ис­
точников по истории региона, а также определившего круг
проблем и в отношении городов и в отношении населения
степи. В дополнение к книге Н. Йорга опубликовал статью
“ Новое в исследовании Килии и Белгорода”2 (1925 г.) со
вновь выявленными им документами и материалами.
В предисловии к монографии Н. Йорга сформулировал
ряд принципиальных проблем: местоположения Килии и
существования “двух Килий” , автономии Белгорода вXV в.,
необходимости тематического изучения кочевого татарс­
ко-ногайского населения XVI - XVII в. Весьма характерно,
что ученый рассматривает историю Килии и Белгорода
отдельно от истории Валахии, убедительно доказывает
идентичность названий Валахия и Бессарабия в XIV— на­
чале XVI в. для Цары Ромыняски (Румынской страны). Так­
же Н. Йорга определил круг вопросов по истории татар
Буджака: о проживании татар в Буджаке, их связях с тур­
ками из крепостей, сравнение положения татар и турок, их
политические взаимоотношения с Валахией и Молдавией.
Как и русский историк В. Д. Смирнов, он считал, что после
захвата Килии и Белгорода полоса черноморского побе­
режья была освоена выходцами из Крыма и таким образом
вскоре образовалась Буджакская орда. Н. Йорга обратил

1Бырня П. П. Молдавский средневековый город в Днестровско-Прут-


ском междуречье (XV — начало XVI в.) — Кишинев, 1984. — С. 4; 38. Он
же. Из истории молдавского Белгорода — Четатя Албэ / / Аккерманские
древности. Вып. 1. — Белгород-Днестровский, 1997. — С. 107.
2 lorga N. Lucruri noi despre Chilia si Cetatea-Alba / / Memoriile sectiunii
istorici. — Ser. III. — T. V, — mem. 7. — Bucuresti, 1925. — P. 325-332.

25
внимание на деятельность Хантемир-мурзы, особенно в
роли силистрийского паши, на его борьбу за суверенитет
и независимость от крымского хана, ареной которой явля­
лись земли края. Впоследствии он посвятил этому вопросу
отдельную статью1.
Начинание Н. Йорги в изучении истории края было про­
должено И. Богданом, опубликовавшим крупную работу по
истории Белгорода (1908 г.) с подробным анализом белго­
родских лапидарных памятников и истории молдавского
господства в городе2. За ним последовали работы ученика
Н. Йорги Н. Брэтиану о городах Вичина и Белгород, но в них
больше освещен период истории до XV в. 3 Перед второй
мировой войной вышли в свет обобщающие монографии
“ История Басарабии” А. Болдура и “ История Басарабии”
И. Нистора; вторая не так давно переизданна в Кишиневе4.
Обе книги содержат обзор истории Бессарабии в русле ру­
мынской исторической школы и идеи Великой Румынии.
Следующий этап развития историографии обозначился
после Второй мировой войны. Наибольшее число работ, так
или иначе связанных с историей Бессарабии, вышло в Ру­
мынии. Послевоенные румынские историки активно иссле­
довали средневековую историю Молдавии. Значительной
представляется монография К. К. Джуреску “ Молдавские
торги или города и крепости X — середины XVI в.” (1967 г.),

1lorga N. Lucruri noi... — Р. 330.


2 Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä si stäpanirea Moldovei asupra ei
/ / Analele Academici Romane (Bucuresti). — Ser. II. — Memoriile sectiunii
istorice. — T. XXX. — 1908. — P. 311 -340.
3 Brätianu G. I. Contributions a l’histoire de Cetatea-Alba (Akkerman) aux
Xlll-e et XiV-e siecles //C o ntribu tio ns a l’histoire de Byzance et des pays post
Byzantins. — Bulletin de la section historique sous la direction de N. lorga. —
Academie Roumaine. — T. XIII. — Bucuresti, 1927. — P. 25 — 31; Ibid. Recer-
ches sur Vicina et Cetatea Alba / Contributions a l’histoire de la domination
Byzantine et tatares et du commerce genius sur le littoral roumain de la Mer
Noir. — Cluj, 1935.
4 Boldur A. Istoria Basarabiei. Vol. I. — Bucuresti, 1936; Nistor i. Istoria
Basarabiei. — Chisinau, 1991.

26
в которой также освещены вопросы истории Килии и Бел­
города. В ней, как заметил П. П. Бырня, автор безоснова­
тельно удревняет историю молдавских городов1.
Особого внимания румынских историков удостоена
история Килии XIV — XVII вв. Это работы П. Панаитеску
1949, 1958, 1970 гг.; Шт. Штефанеску 1963 г., Ш. Папакостя
1973 г., связанные с военно-политическим аспектом исто­
рии города, его роли в международных отношениях. Диф­
ференциация Килии и Ликостомо с новой версией лока­
лизации последнего пункта О. Илиеску, его исследование
самой Килии по итальянским документам, опубликованным
Пистарино2. Затем вышла новая работа П. Диакону 1996 г.,
опровергающая предположения О. Илиеску3. Все они зна­
чительно продвинули изучение средневековой истории
этого города. Вопросам экономической и военно-полити­
ческой истории городов Добруджи, к которым относилась
тогда и Килия, типологии городов посвящены статьи К. и
В. Шербан4.
Истории городов края касаются статьи известного ев­
ропейского тюрколога Н. Белдичану, написанные в 60-
70-е годы XX в. Они посвящены захвату Килии и Белгорода
султаном Баязидом (1964 г.), османской Молдавии конца
XV -начала XVI вв. (1968 г.), исследованию османских го­
родов XV в. (1973 г.). Публикация в соавторстве с И. Белди-
чану-Штайнер (1975 г.) содержит сведения о депортации

1 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 9.


2 lliescu О. Localizarea vechiului Licostomo / / Studii — 25. — 1972. —
P. 435-465; Ibid. Chilia in XlV-lea / / Рейсе VI. — SCIA — Tulcea, 1977. —
P. 243-246.
3 Diaconu P. “ Kilia et Licostomo” , un faux Probleme de geographie his-
torique / / II Mar Nero. Annali di archeologia e storia. — T. II. — 1995/96. —
Roma — Paris, 1996. — P. 235-253.
4 Serban C., Serban V. Rolul economic si politico-militar al ora^elor din
Dobrogeade nordTnsec. XVI — XVIII //Р е й с е II. — SCIEM — Tulcea, 1971. —
P. 283-292; Serban C., Serban V. Tipologia oraselor din DobrogeaTn timpul
stapTnirii otomane (secoleleXV — XIX) //Р е й с е VI. — SCIA — Tulcea, — 1977.
P. 271-277.

27
рыбаков в Килию между 1484 и 1508 гг. и др. Все работы
написаны на основании изучения новых источников, обна­
руженных автором1.
Изучением османской Килии в 70-е гг. XX в. занималась
румынская исследовательница М. Александреску-Дерска
Булгару, сделав акцент на социально-экономических воп­
росах: рыболовстве в дельте Дуная, торговле в портах и
на пристанях Добруджи, структуре управления и городс­
кого населения, занятиях горожан2. В целом, приведя не­
мало документов, автор не стратифицировала их хроно­
логически, создав искусственный образ Килии в реалиях
XIV - XVI вв. одновременно.
М. Максим в работе 1983 г. “Румынские территории под
османской администрацией в XVI в.”3 обратила особое
внимание на употребление исторических понятий, отме­
тив, например, что в документах XV и XVI в. не зафиксиро­
ваны термины “ райя” , “ пашалык” . Это также подтверждает
молдавский историк Г. Аствацатуров в работе о крепости
Бендер4. Добавим, что употребление термина “райя” не­
корректно и для обозначения турецкого города с округой в
Бессарабии XVI — XVII в., так как в этом смысле его не со­
держат источники, а имеется конкретный термин “земля” .
Благодаря мощной источниковой базе работы назван­
ных ученых создали приоритет румынской исторической
школы. Ее последователями являются некоторые мол­
давские историки, работающие по проблематике исто­
рии “ юга Молдовы” , в который они включают междуречье

1Beldicheanu N. Kiliaet Cetatea Alba ätravers les documents ottom ans//


Revue des 'etudes islamiques. — XXXVI. — Paris, 1968. — P. 202- 228.
2Alexandrescu-Dersca Bulgaru M. M. PescuitulTn Delta Dunärii in vremea
stäpTnirii otomana (sfirsitul sec. XV — Tnseptul sec. al XVIII — lea) / / Рейсе
II — SCIEM — Tulcea, 1971, — P. 267-282; Ibid. Date asupra cetatii si orasului
Chilia sub staplnirea otomana (sec. XV — XVII) / / Рейсе VI. — SCIA — Tulcea,
1977. — P. 247-256.
3 Maxim M. Teritorii romänesti sub administratia otomana Tn secolul al XVI
/ / Revista de istorie (Bucuresti). — 1983. — № 8. — P. 792-806.
4Аствацатуров Г. Бендерская крепость. — Бендеры, 1997. — С. 17.

28
Днестра и Дуная со времен палеолита до наших дней. Ис­
тория населения края в молдавской историографии совет­
ского периода кратко и отрывочно рассматривалась в об­
щих трудах по истории Молдавии (1965, 1987 гг.)1. Ранняя
история Килии и Белгорода представлена Л. Л. Полевым
в историко-географических очерках (1979 г.). Автор от­
мечает отдельные моменты истории Килии и Белгорода в
русле молдавской истории в связи с военно-политичес­
кими событиями2.
Материалы по истории Килии и Белгорода приведе­
ны в монографии П. П. Бырни, посвященной молдавским
средневековым городам междуречья Днестра и Прута3.
Автор указывает на ряд документов, главным образом, из
румынских изданий. Выявив региональные особенности
градообразования изучаемой территории, он утверждает,
что шесть из двадцати трех городов Молдавии составляли
“городскую сеть Днестровско-Прутского региона” , а также
единую “оборонительную систему Поднестровья против
вторжения татар с востока” . Однако подобное утвержде­
ние умозрительно, поскольку различное происхождение
и структура городов-крепостей, нереальность “сети” как
раз и послужили одной из причин отторжения земель, едва
начавших созревать для единства со всей страной. В пос­
ледующих работах П. П. Бырня развивает идею автономии
Белгорода XV в. 4, однако датирование подтверждающих
материалов даже второй половиной века, расходится с его
же утверждением об автономии в начале века. Военно-по-

1 История Молдавской ССР. — Т. I. Кишинев, 1965.


2 Полевой Л. Л. Очерки исторической географии Молдавии. XIII —
XV вв. Кишинев, 1979.
3 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 118-206; Он
же. Из истории молдавского Белгорода — Четатя Албэ. — С. 107.
4 Бырня П. П. К вопросу об автономии Белгорода в конце XIV — нача­
ле XV века / / Проблемы истории и археологии Нижнего Поднестровья.
Тезисы докладов научной конференции. — Белгород-Днестровский,
1995. — С. 14-15; Он же. Из истории молдавского Белгорода... С. 107—
126.

29
литические проблемы юга Молдавии рассматривали Па­
раска П. Ф. и Г. В. Гонца1.
Наиболее основательно история юга междуречья Днест­
ра и Прута изложена в работах И. Г. Киртоагэ. Автор иссле­
довал административно-территориальное деление края
в османский период XVI — первой половины XVII в. на ос­
нове документов, не привлекавшихся прежде. Итогом его
изысканий явилась монография “Юг Днестровско-Прут-
ского междуречья под османским владычеством (1484-
1595 гг.)” , охватывающая не только военно-политические и
административные аспекты истории края, но и социально-
экономическое развитие: сельское хозяйство, промыслы,
городскую жизнь, ремесло и торговлю. Автор проследил
эволюцию социально-экономической жизни края и отме­
тил падение уровня международной торговли, дискрими­
нацию христианского населения, сдерживание развития
сельского хозяйства2. В 1994-95 гг. И. Г. Киртоагэ опубли­
ковал краткие очерки по истории городов Килии, Тигины,
Смила (Измаила) в издании “Destin romänesc” (Румынская
судьба). В работах последнего десятилетия ученым иссле­
дованы вопросы захвата Килии и Белгорода турками, эво­
люции территориального значения названия Бессарабия,
истории Килии XIV - XV в .3. Одна из последних работ исто­
рика “ Из истории юго-восточной Молдовы” (1999 г.) содер­
жит в числе прочих две главы — об интеграции населения
цинута (румын, ‘край’, как единица административного де-

1 Параска П. Ф. Внешнеполитические условия образования Молдав­


ского феодального государства. — Кишинев, 1981; он же: Молдавско-
литовские отношения во второй половине XIV — XV в. (Опыт ретроспек­
тивного анализа источников) / / Проблемы источниковедения истории
Молдавии периода феодализма и капитализма.— Кишинев, 1983. —
С. 30; Гонца Г. В. Молдавия и османская агрессия в последней четверти
XV — первой трети XVI века. — Кишинев, 1984. — С. 11-146.
2 Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья под османс­
ким владычеством (1484— 1595). — Кишинев, 1992. — С. 88-89.
3 Chirtoagä I. Din istorie Chiliei al sec. XIV — XV-lea / / Revista de istorie a
Moldovei. — 1995 — nr. 4. — R 44-48.

30
ления, уезд, синоним тюркского слова ‘буджак’) в состав
Молдавской страны и о румынском и туранском населении
края, объемом около четырех авторских листов. Автор рас­
сматривает в свете румынской национальной истории всю
историю края от античности по 90-е годов XX г.1.
Вопросы социально-экономической истории края ос­
вещены в работах по истории Молдавии XIII — XIV вв.
Н. Д. Руссева (1999, 2000, 2003 гг). Историк разрабатыва­
ет различные аспекты истории Белгорода, в том числе ге­
нуэзское присутствие в городе, роль греческой традиции,
чеканку собственной монеты как индикатор существова­
ния на Днестре оригинального политического образования
с определенным суверенитетом и д р .2.
Истории населения региона касаются турецкие и бол­
гарские историки. Общее значение имеет монография
X. Иналджика “Османская империя. Классическая эпоха
(1300 — 1600)” , в которой полно представлена турецкая
историография3. Ученым приведены данные о развитии
городов Белгорода и Килии, полученные им на основе изу­
чения османских регистров, кадастров, реестров и других
документов, сохранившихся в турецких архивах. Города
предстают как важные черноморские торговые центры,
занимающие далеко не последнее место в Османской им­
перии. Турецкие медиевисты О. Баркан (1935, 1955, 1960,
1964 гг.), X. Тунцер (1962 г.), М. Гекбилгин (1956 г.), Юрда-
дин (1965 г.) — во второй и третьей четверти XX в. иссле­
довали правовое и экономическое положение населения
по османским документам. Состояние кочевого населения

1Chirtoagä I. Din istoria Moldovei de sud-est рїпаїп anii ‘30 al sec. al XIX-
lea. — Chisinau, 1999.
2 Руссев H. Д. На грани миров и эпох. Города низовий Дуная и Днест­
ра в концеXIII -XIV вв. Кишинев, 1999. — С. 173, 177, 175; Он же. Молда­
вия в “темные века” : материалы к осмыслению культурно-исторических
процессов / / Stratum plus — Санкт-Петербург — Кишинев — Одесса —
Бухарест, 1999. — № 5. — С. 379-407.
3 Іналджик X. Османська імперія. Класична доба (1300-1600). — К.,
1998.

31
края отражено М. Тайибом Гекбилгином в монографии “Ту­
рецкие номады, татары и юрюки в Румелии” , вышедшей в
Стамбуле в 1957 г.
Немало исследований по истории Северного Причерно­
морья проводят болгарские историки. Отдельные статьи и
разделы в коллективных монографиях посвящены пробле­
мам средневековой истории междуречья Дуная и Днестра,
появлению здесь болгар, гагаузов, татар. Ранние этапы ис­
тории Килии отражены в коллективной монографии 1981 г.
“ Болгарские средневековые города и крепости” . Е. Тодо-
рова в очерке о Килии, включая момент захвата крепости
турками, не останавливается на сложном вопросе разли­
чения Килии в дельте и Килии левобережной, хотя спра­
ведливо замечает, что не вполне ясно, какую Килию взял
штурмом султан Баязид, прозванный современниками Ли-
костомский1.
Экономическую жизнь балканских городов и портов в XV -
XVI в. исследовала Б. Цветкова в 60-е гг., при этом упомяну­
ла и некоторые города изучаемого края. Эмиграции болгар­
ского населения в междуречье Днестра и Прута XV — XVII в.
посвящена работа С. Муртузалиева2. В конце XX в. вопросы
связей средневековой истории болгар и гагаузов края были
рассмотрены в работах Пл. Павлова, Г. Атанасова. И.Тю-
тюнжиева3, в периодическом издании Великотырновского
университета “Болгары в Северном Причерноморье” .

1Тодорова Е. Вичина, Килия и Ликостомо / / Български средневеков-


ни градове и крепости. — Т. 1. — Варна, 1981. — С. 228-235.
2 Муртузалиев С. Емиграция на българи в Пруто-Днестровското меж-
дуречие през XV в. — началото на XVI в. / / Българи в Северното Причер-
номорие. — Том втори. — ВеликоТырново, 1993. — С. 74-83.
3 Павлов Пл. Българското етническо и политическо присъствие в меж-
дуречието на Дунав и Днестър през XII — XIV в. / / Страници от историята
на Българите в Северното Причерноморие. — Велико Търново, 1996. —
С. 68 — 78; Тютюнжиев И. Османското завоевание и българската мигра­
ция във Влашко и Молдова през XIV — XV век. — С. 79 — 89; Атанасов Г.
Още веднъж за етногенезиса на гагаузите / / Българите в Северното При­
черноморие. — Том 5. — Велико Търново, 1996. — С. 221 — 238.

32
В советской послевоенной историографии история Ки-
лии и Белгорода фрагментарно представлена в двух кол-
лективныхтрудах 1984 г., посвященных взаимоотношениям
Османской империи и европейских стран1и вышедших как
раз к 500-летию захвата их турками. Вопросы, связанные
со степным населением дунайско-днестровского между­
речья, в какой-то мере освещены в монографии А. А. Но­
восельского2. Главным образом, они касаются действий
татар Хантемир-мурзы и Белгородской орды под его нача­
лом в 20-30-е г. XVII в., когда эта группировка переселилась
в междуречье Дуная и Днестра. Исследования по истории
ногайцев, начиная с распада Золотой Орды, самой Ногай­
ской Орды опубликовал в начале 60-х годов М. Г. Сафар-
галиев3. Впрочем, тема буджакцев осталась вне пределов
его внимания.
В украинской историографии на этом этапе средневе­
ковая история Бессарабии практически не исследовалась.
Можно назвать лишь справочник “Одесская область” из
издания “ История городов и сел Украинской ССР” (1976,
1978 гг.), где кратко представлена история населенных
пунктов междуречья Дуная и Днестра4. На сегодняшний
день справочник безнадежно устарел методологически,
и к тому же изначально содержал не всегда выверенные
факты. В статье А. Д. Бачинского, посвященной эконо-

1Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Вос­


точной Европы в XV — XVI вв.: Главные тенденции политических взаимо­
отношений. — М., 1984. — 301 с.; Османская империя в первой четвер­
ти XVII века. Сборник документов и материалов. Пер. с кыпчак., турецк.,
польск. и нем. — М., 1984. — 213 с.
2 Новосельский А. А. Борьба Русского государства с татарами в пер­
вой половинеXVII в. — М. — Л., 1948.
3 Сафаргалиев M. Г. Ногайская орда во второй половине XVI в. / /
Сборник научных работ Мордовского государственного пединститу­
та. — Саранск, 1949. — С. 40 — 116; Его же: Распад Золотой орды. — Са­
ранск, 1960.
4 Одесская область. История городов и сел Украинской ССР. — К.,
1978. — С .246-247, 427-428, 477-478.

33
мическому положению украинских придунайских земель
XVIII в. 1, кратко упоминается предыдущий период исто­
рии. Определенное значение для истории края, благо­
даря документальности и научному аппарату, имеет труд
М. С. Грушевского “ История Украины-Руси” , тома IV и VI2,
переизданный в начале 90-х годов. Особое внимание уче­
ный уделяет городам Белгороду и Килии как торговым
портам, значимым для украинских земель. В примечани­
ях к украинскому изданию “Описание Украины” Г. Л. де
Боплана 1991 г. приведены краткие, но содержательные
справки о городах Белгород, Килия, Измаил и стране Буд-
жак, составленные Я. Р. Дашкевичем3.
Исследованиями кочевого населения Северо-Запад­
ного Причерноморья занимался А. О. Добролюбский4.
В монографии, статьях и докторской диссертации, посвя­
щенной истории кочевников на западе причерноморских
степей в X — XVIII ст., он проанализировал ряд археоло­
гических памятников степной зоны эпохи средневековья
и соотнес их с появлением в регионе ногайцев. Согласно

1 Бачинський А. Д. Економічний стан придунайських українських зе­


мель у XVIII — на початку XIX ст. / / Історія господарства та економічної дум­
ки УРСР. Вип. 6. — К., 1971. — С. 50-61; Бачинский А. Д., Добролюбский А.
О. Буджакская орда в XVI — XVII вв. (историко-археологический очерк) / /
Социально-экономическая и политическая история Молдавии эпохи фе­
одализма. — Кишинев, 1988. — С. 82-94.
2 Грушевський М. Історія України-Русі. Репринт. — T. IV: XIV — XVI
віки — відносини політичні.. — К., 1993; T. VI: Жите економічне, культур­
не, національнеXIV — XVI! віків. — К., 1995.; Т. VII: Козацькі часи — до року
1625. — К „ 1995.
3 Боплан. Гійом Левассер де Боплан. Опис України. — К., 1991 —
Прим. — С. 167.
4 Добролюбский А. О. Кочевники Северо-Западного Причерноморья
в эпоху средневековья. — К., 1986; Добролюбский А. О., РуссевН. Д.
Кочевое и оседлое население Северо-Западного Причерноморья в
X — XIV вв. / / Исследования по археологии Северо-Западного Причер­
номорья. — К., 1986. — С. 177 -184; Добролюбский А. О., Субботин
Л. В., Сегеда С. П. Погребальные памятники Буджакской орды / / Сред­
невековые памятники Днестровско-Прутского междуречья. — Кишинев,
1988. — С. 131 — 145.

34
его точке зрения, потомки Малых Ногаев переселились на
запад в конце XV в. На наш взгляд это расходится с при­
нятой хронологией выделения Малых Ногаев только после
1556 г.
В конце 80-х гг. в кишиневских изданиях вышли две ста­
тьи А. Д. Бачинского и А. О. Добролюбского о Буджакской
орде XVI — XVII вв. Авторы считают буджакских татар ко­
чевыми ногайцами, поселившимися в междуречье Дуная и
Днестра в 20-е годы XVII в., и основавшими здесь Буджак-
скую орду1 2. Спорный вопрос времени поселения тюркских
племен в крае определяется тем, что они рассматривали
все тогдашнее население степи как единое целое. Рабо­
ты А. Д. Бачинского и А. О. Добролюбского, написанные
на основе соединения исторического и археологического
материала, засвидетельствовали продвижение в изуче­
нии кочевников. Статья О. Б. Дёмина, основанная на ма­
териалах английских источников, посвящена событиям в
Нижнем Поднестровье в конце 80-х гг. XVI в. 3 Это — одна
из первых наработок, в которых регион представлен в ши­
роком европейском контексте деятельности украинского
казачества.
Для современного этапа развития украинской историог­
рафии характерен рост внимания к украинскому средневе­
ковью, истории населения украинской степи и запорожского
казачества. Международный аспект деятельности украинс­
кого казачества, в том числе его влияние на события в Ду-

1Добролюбский А. О. Кочевники на Западе причерноморских степей


в X—XVIII веках (историко-археологическое исследование). Автореф.
дисс. ...д-ра истор. наук. — СПБ., 1991. — С. 24-25.
2 Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Буджакская орда в XVI—
XVII вв. — С. 82 — 94; Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Конец Буд­
жакской орды / / Нумизматические исследования по истории Юго-Вос­
точной Европы. — Кишинев, 1990. — С. 208 — 222.
3Дёмин О. Б. Походы казаков в Северное Причерноморье и турецко­
польский конфликт 1589-1590 гг. //Северное Причерноморье и Повол­
жье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII — XVI вв. — Ростов на
Дону, 1990. — С. 129— 135.

35
най-Днестровском междуречье в 60-80 гг. XVI в., представ­
лен в монографиях С. А. Лепявко1. На фоне англо-турецких
и европейских международных отношений показана борь­
ба казачества в Северном Причерноморье, не обошедшая
и исследуемый край, в разделе монографии О. Б. Дёмина2.
Внешнеполитические проблемы Юго-Восточной Европы
XIV — начала XVI вв. рассмотрела В. А. Крот, изучив вопро­
сы международных обстоятельств борьбы Османской им­
перии за Килию и Белгород и позиции Польши3.
Исследования населения степи продолжил А. О. Добро-
любский и его последователи. И. А. Смирнов осветил роль
кочевого населения на юго-западе Украины в эволюции
средневекового номадизма евразийских степей и специ­
ально остановился на вопросе возникновения Буджакской
орды4. Публикации С. Н. Гизера о кочевом населении при­
черноморских степей различны по направлениям. В ста­
тьях исторического плана автор отождествил белгород­
ских ногайцев с буджакскими татарами, используя двой­
ное название “белгородских (буджакских) ногайцев” , но
при описании кочевого хозяйства буджакских ногайцев по
данным нарративных источников, у него сведены вместе
свидетельства XIII — XVIII вв. 5. Объектом изучения автора
настоящей монографии стали общие вопросы региональ-

1 Леп’явко С. А. Українське козацтво у міжнародних відносинах


(1561 — 1591). — Чернігів, 1999; Його ж: Великий кордон Європи як
фактор становлення українського козацтва (XVI ст.). — Запорозька
спадщина. — Вип. 12. — Запоріжжя, 2001.
2Дьомін О. Б. Біля витоків англійського атлантизму. Зовнішня політи­
ка Англії кінця 50 — кінця 80-х років XVI ст. — Одеса, 2001.
3Крот В. А. Османська експансія в Південно-Східній Європі та зовніш­
ня політика Польщі в останній чверті XV — на початку XVI ст. — Автореф.
д и с .... канд. іст. наук. — Луганськ, 2004.
4Смирнов И. О. Виникнення та утворення Буджацької орди в XVI — XVII
ст. //З ІФ ОДУ. — Вип. 9. — Одеса, 1999. — Є. 33-40; Смирнов И. О. Кочо­
ве населення на південному заході України (кінець IX — перша половина
XVII ст.). Автореф. д и с .... канд. іст. наук. — Одеса, 1999.
5 Гизер С. Н. Кочевое хозяйство буджакских ногайцев (особенности
хозяйственно-культурного типа) / / ЗІФ ОДУ. — Вип. 9 — 1999. — С. 41 —

36
ного развития Дунай-Днестровского междуречья в эпоху
позднего средневековья а также городское и степное на­
селение края*1.
Российская историография современного этапа исто­
рией Бессарабии интересуется мало. Отдельных вопросов
истории региона касаются известные историки Б. Флоря,
М. В. Бибиков, И. Г. Коновалова, А. Санин2. Вехи истории
края кратко обозначены в предисловии к сборнику дипло­
матических документов “ Бессарабия на перекрестке евро­
пейской дипломатии” , выпущенному в 1996 г.
Обзор историографии, отечественной и зарубежной, по­
казывает, что, несмотря на значительное число публикаций,
касающихся в той или иной мере истории населения между­
речья Дуная и Днестра, тема исследования едва обозначе­
на. За исключением монографий Н. Йорги и И. Г. Киртоагэ,
статьи большинства исследователей, обращавшихся к исто­
рии либо Килии и Белгорода, либо населения степи Буджак,
ограничены конкретной и достаточно узкой проблематикой.
Отсутствуют монографии по истории самих городов края.

50.; его же: Жилые дома причерноморских ногайцев в записках путе­


шественников / / ЗІФ ОДУ. — Вип. 10. — Одеса, 2000. — С. 102 — 108.
1Паламарчук С. В. Татарське населення Бессарабії в епоху пізнього —
середньовіччя / / ЗІФ ОДУ. — Вип. 8. — Одеса, 1999. — С. 103 — 108; она
же: Буджацькі татари як історичне поняття //З ІФ ОДУ. — Вип. 9. — Одеса,
1999 — С. 72 — 78; она же: Середньовічна Кілія: політичні реалії та міська
інфраструктура / / ЗІФ ОНУ. — Вип. 10. — Одеса, 2000. — С. 142 — 147;
Она же: Начальные этапы городской истории Измаила / / Stratum plus. —
Санкт-Петербург — Кишинев— Одесса — Бухарест, 2000. — № 5 . —
С. 452 — 458; она же: Кілія молдавська / / ЗІФ ОНУ. — Вип. 11, — Одеса,
2001. — С. 227 — 232; она же: Кілія кінця XV — XVII ст. / / ЗІФ ОНУ. —
Вип. 12. — Одеса, 2002. — С. 149 — 155; она же: Из проблематики исто­
рии Белгорода XV века //Древнее Причерноморье. — Вып. V. — Чтения
памяти проф. П. О. Карышковского. — Одесса, 2003. — С. 136 — 143.
Паламарчук С. В. Дослідження Білгорода на Дністрі кінця XV — середини
XVII ст. / / Древнее Причерноморье. — VI чтения памяти профессора П.
О. Карышковского. — Одесса, 2005. — С. 127-134.
2 Бибиков М. В. Очерки средневековой истории, экономики и пра­
ва.— М., 1998; А. Санин. Главы в книге: “История Приднестровской
Молдавской республики”. — Тирасполь, 2000.

37
До сих пор в стороне оставался важный и сложный воп­
рос формирования территориальных струтур в междуречье
Дуная и Днестра в конце XIV — XVII вв., осуществлявшего­
ся при воздействии Молдавии и Валахии и, в значительной
мере, Османской империи и Крымского ханата.
Многие авторы, полагая понятие Бессарабии для меж­
дуречья Дуная и Днестра изначальным, не обращали вни­
мания нато, что до османского периода, аточнее — до вто­
рой четверти XVI в., нет достаточных оснований применять
название Бессарабия к землям этого края. Также не было
работы, в которой бы рассматривалось территориальное
соотношение Бессарабии и Буджака. В статье И. Г. Кир-
тоагэ 1994 г. справедливо замечено, что название Бесса­
рабия для изучаемой территории появляется в XVI в.1, но
аргументация автора при этом не выдерживает критики.
К тому же, увлекшись идеей румынского партеногенеза,
он не замечает, что появившееся название — не назва­
ние мунтенских владений Басарабов, а имя другой земли,
которое зафиксировало образование исторической об­
ласти, отличной и от Валахии и от Молдавии. А появление
имени Буджак, постепенно начавшего вытеснять название
Бессарабия — это уже спор разных цивилизаций — хрис­
тианской и мусульманской. Казавшийся в какое-то время
неоспоримым приоритет последней был утрачен в ходе
истории.
Обзор историографии, отечественной и зарубежной,
показывает, что, несмотря на достаточное число публи­
каций, в той или иной степени касающихся истории меж­
дуречья Дуная и Днестра, тема остается малоизученной.
Как уже отмечено, первые исследования, и это вполне
понятно и оправдано, затрагивают военно-политические
и международные аспекты истории городов Килии и Бел­
города. Продолжают ряд работы по социально-экономи­
ческим вопросам истории населения этих городов с за-

1Chirtoagä I. Din istoria Moldovei... — P. 9 — 12.

38
метками о конфессионально-этническом разнообразии
населения края.
Вопросы внутреннего развития городов, их структур и
инфраструктур отражены менее всего, как и вопрос фор­
мирования земель, составивших историческую область.
Так что поле деятельности для будущих изысканий ши­
роко. На современном этапе развития историографии,
начавшемся в середине 90-х годов XX в., заинтересован­
ность к исследуемой теме проявили историки разных ев­
ропейских стран, но наибольший интерес представляют
работы румынских и молдавских исследователей.

ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ КРАЯ

Формирование основного корпуса источников по ис­


тории земель междуречья Дуная и Днестра происходило
свыше полутора столетий. На сегодняшний день сущест­
вует немало материалов по средневековой истории края,
сохранившихся в архивах разных стран. Часть их за пос­
леднее столетие была утрачена, однако хорошо известна
благодаря публикациям XVIII — начала XX вв. Определен­
ную сложность для исторических реконструкций представ­
ляют старые переводы источников с иностранных языков и
многие содержащиеся в них неточности. Безусловно, эти
материалы нуждаются в новом прочтении, однако надежд
на современные переводы мало, а потому приходится
пользоваться тем, что было издано прежде. Для удобства
рассмотрения можно подразделить источники на три ос­
новных категории: документальные, нарративные и карто­
графические.

Д о к у м е н та л ь н ы е м а те р и а л ы :
- грамоты господарей Валахии и Молдавии, королей
Венгрии и Польши: договорные, указные, жалованные; пе­
реписка правителей стран;

39
- венецианские и генуэзские документы XIV — XV в. —
правительств республик Сан Марко и Сан Джорджо, зако­
нодательные (статуты Генуи и Кафы), финансовые и ком­
мерческие, судебные и нотариальные;
- османские документы: фирманы султанов, бераты и
хюкмы (регламенты), финансовые и налоговые — кадаст­
ры, регистры, торговые тарифы;
- российские статейные списки и расспросные речи;
- реляции.
Первые документы по изучаемой теме были опублико­
ваны М. Догилем в “ Кодексе документов королей Польши
и Великого княжества Литовского” , вышедшем в Вильно в
1758-1764 гг. на латинском языке. Затем в 1840 г. извес­
тным болгаристом Ю. И. Венелиным в Санкт-Петербурге
были изданы “ Влахо-болгарские или дако-славянские гра­
моты” .
Особая роль в публикации материалов принадлежит
изданию “Записки Одесского Императорского общества
истории и древностей” , основанному в 1844 г. Уже в пер­
вом томе были опубликованы “Турецкие акты, которые
хранятся в Одесском городском музее” и “ Извлечения из
турецких рукописей общества, которые содержат историю
крымских ханов” , подготовленные тюркологом А. Негри.
Они представляют извлечения из кодекса султана Сюлей-
мана I относительно таможенных сборов на килийском и
аккерманском рынках. Во II — V томах были опубликова­
ны “ Молдо-влахийские грамоты, хранящиеся в Бессара­
бии” , в IV томе — “ Материалы для истории Молдавии” , в
числе которых грамоты воевод XV в. Ивана Мирчи, Ильяша
и Стефана. “ Материалы, касающиеся Крыма и Молдавии
(фирманы султанов турецких Амурата III, Османа III и Мус­
тафы III)” опубликованы Ф. Бруном в XI томе. Лапидарные
надписи XV в. из Белгорода, материалы о памятниках Ки-
лии — Н. Мурзакевичем во II томе, и А. Кочубинским — в
XV и XXIII томах. Публикационная деятельность Общества
не прекращалась всю вторую половину XIX — первые два

40
десятилетия XX вв. до установления в Одессе советской
власти.
Документы, связанные с историей татарского населе­
ния 1545 — 1572 гг., опубликованы в 1843 г. М. Оболенским
и М. Даниловичем в издании “ Книга посольская метрики
Великого княжества Литовского” . Южнорусские летописи
изданы Н. Белозерским в Киеве в 1856 г.
Материалы о татарах содержат сборники Российского
исторического общества (РИО) “ Памятники дипломати­
ческих сношений Древней России с державами иностран­
ными” . В томе 41 (1884 г.) и в томе 95 (1895 г.) опубликова­
ны “Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Крымом, Ногаями и Турцией” .
Ценные документы по истории края собраны и изда­
ны В. А. Уляницким в сборнике “ Материалы для истории
взаимных отношений России, Польши, Молдавии, Вала­
хии и Турции в XIV и XVI столетиях” , вышедшем в Москве в
1887 г.
В советский период в Кишиневе в сборнике “ Молдавия
в эпоху феодализма” (1961 г.) под редакцией Л. В. Череп­
нина изданы славяно-молдавские грамоты XV — первой
четверти XVII вв. Ряд документов, связанных с историей
края, содержит сборник “ Исторические связи народов
СССР и Румынии” с документами XV — XVII вв. (1965 г.).
В Киеве изданы “Літопис Самовидця” (1971 г.), “ Грамоти
XIV ст. Пам’ятки української мови” (1974 г.) и др. “Славя­
но-молдавские летописи XV — XVII вв.” вышли в Москве в
1976 г.
Одними из наиболее важных источников по вопросу
формирования земель междуречья Дуная и Днестра явля­
ются документы господарей Молдавии и Валахии, в част­
ности договорные и жалованные грамоты.
Информацию о подвластных тому или иному правите­
лю землях содержат не только рассматриваемые в дого­
ворах вопросы, но и сами титулы участвующих лиц. Све­
дения исторического характера содержат договоры 1390

41
и 1403 гг. валашского господаря Ивана Мирчи с польским
королем Владиславом против Сигизмунда венгерского,
грамоты молдавских господарей Романа I и Александра
Доброго, привилей Александра Доброго львовским куп­
цам 1408 г. Важным является так и не реализованный до­
говор венгерского и польского королей 1412 г. о разделе
владений молдавского господаря в случае его неповино­
вения1.
Вопрос о принадлежности Килии и наличия у нее округи
позволяют рассматривать грамоты Владислава Ягелло к
Сигизмунду венгерскому 1420 и 1426 гг. 2. Значительна по
информативности грамота молдавского господаря Илья-
ша-воеводы польскому королю Владиславу о примирении
с братом Стефаном (будущим Стефаном II) о “державе на
име Келия с мытом и с озеры", хрисовул валашского гос­
подаря Влада Дракула 1433 г. 3. Ряд важнейших докумен­
тов содержится в издании М. Догиля “ Кодекс документов
королей Польши и Великого княжества Литовского” , вы­
шедшем в Вильно в 1758-1764 гг.
Сведения о Белгороде (Алба Кастро, Монкастро, Мавро-
кастро и пр.) и его управлении косвенно просматриваются
в итальянских документах XV в.: венецианских документах
1435 г., 1463 г. и генуэзских 1450 — 1470-х гг., опублико­
ванных Н. Йоргой4.
Отдельного рассмотрения заслуживают публикации до­
кументов и материалов на румынском языке, так как исто­
рия юго-западного края тесно связана с историей стран
Карпато-Дунайского региона. Становление румынской

1Материалы для истории Молдавии//ЗООИД. -Т. IV. — Одесса, 1858. —


С. 322-344; Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 311-340.
2 144. Материалы для истории взаимных отношений России, Поль­
ши, Молдавии, Валахии и Турции в XIV — XVI вв. собранные В. А. Уляниц-
ким. — М., 1877. — С. 32-33.
3 Там же. — С. 44; Исторические связи народов СССР и Румынии в
XV — начале XVIII в. — Т. 1. — М., 1965. — С. 46.
4 Jorga N. Studii istorice... — P.270 — 354; lorga N. Lucruri noi... —
P. 325-332.

42
исторической школы в конце XIX — начале XX вв. сопро­
вождалось колоссальным интересом ученых к первоисточ­
никам и подвижническим трудом многих историков в этой
области знания. Результатом явилось создание в XX в.
практически исчерпывающей базы источников. Начало
положило многотомное издание Е. Хурмузаки, к которому
подключился Н. Йорга, “Документы по истории Румынии” .
В томах с І по XIX, изданных in folio в 1887 — 1922 г., опуб­
ликованы молдавские средневековые грамоты, хроники,
свидетельства путешественников, в том числе и касающи­
еся земель между Дунаем и Днестром, на которые и поны­
не ссылаются авторы.
Н. Йорга, будучи еще молодым ученым, подготовил и
издал трехтомный труд “Акты и фрагменты, относящиеся
к румынской истории” , вышедший в 1895 — 1897 гг., где
впервые опубликован ряд документов, связанных с ис­
торией изучаемого края, в частности хроника Доменико
Малипиеро о взятии Белгорода османами. Около сотни
документов, относящихся к истории Килии и Белгоро­
да, Н. Йорга поместил в приложение к своей монографии
1899 г. о Килии и Белгороде. И. Богданом подготовлены
и изданы в 1913 г. грамоты XV — первой половины XVI в. в
двухтомнике “Документы Стефана Великого” .
Публикации молдавских документов посвятил научную
деятельность М. Костакеску: в 1931 и 1932 гг. в Яссах вы­
шли “ Молдавские документы, предшествовавшие Стефа­
ну Великому” в двух частях, освещающие период 1384-
1458 гг. и “Документы Стефана Великого” 1457 - 1504 гг. с
подробным комментарием и библиографией. Свыше 700
грамот собрания касаются внутренней истории страны,
свыше 140 — внешнеполитическая переписка, договоры
господарей1.
Во второй половине XX в. А. Верессом изданы “Докумен-

1 Бырня П. П. Сельские поселения Молдавии XV — XVII вв. — Киши­


нев, 1969. — С. 11-12.

43
ты, относящиеся к истории Ардела, Молдовы и Румынской
страны” . Румынской академией наук были предприняты но­
вые издания документов по истории Румынии: новая серия
Е. Хурмузаки с 1962 г., “Документы Румынской истории” .
“ В. Румынская страна” (1965 г.) и “А. Молдова” (1975-1976,
1990 гг.) — XIV — XVI от. В 1968 — 1973 гг. вышли в свет не­
сколько томов издания “ Иностранные путешественники о
Румынской стране” , особенно широко используемые исто­
риками.
Общее значение для понимания эпохи имеют документы
и материалы, опубликованные в сборнике “Аграрный строй
Османской империи XV — XVII вв.” (1963 г.), вышедшем в
Москве, в частности, “ Книга законов султана Сулеймана
Кануни” (1965 г), а также “ Книга законов султана Селима I”
(1968 г.).1
По истории степного населения документов сохрани­
лось мало. Материалы о буджакских татарах содержатся в
фонде ‘Едисанские дела’ Архива Внешней Политики Рос­
сии2, но они не касаются их раннего периода.
Восточные материалы по исследуемой проблематике
опубликованы в московском сборнике “ Восточные источ­
ники по истории народов юго-восточной и центральной Ев­
ропы” 1964 г Это — “ Новые арабские материалы позднего
средневековья о Восточной и Центральной Европе" и “Ту­
рецкий источник 1740 г. о Валахии, Молдавии и Украине” .
Сборник документов и материалов “ Османская империя в
первой четверти XVII века” с публикацией ряда междуна­
родных договоров издали X. М. Ибрагимбейли и Н. С. Ра-
шба в 1984 г.
Публикацией османских документов в 60 — 70-е гг. XX в.
занимался румынскийтюркологМ . Губоглу. В 1960и 1965 гг.

1Аграрный строй Османской империи XV — XVII вв. Документы и ма­


териалы. — М., 1965. — С. 26-36; Тверитинова А. С. Книга законов сул­
тана Селима I. — М., 1968. — С. 42-50, 60.
2 Архив Внешней Политики России. Фонд Едисанские дела, 1743 —
опись 127/1 дело 1; 1761 — опись 112/1, дело 1.

44
он издал в соавторстве с М. Мехметом “Турецкие хроники,
касающиеся Румынской страны. Извлечения. (XV— сере­
дина XVII вв.)” 1. Большой вклад в составление корпуса ос­
манских источников по истории края внесли А. Анталфи2 и
Н. Белдичану (на франц. яз.). Он опубликовал документы
султанов Мехмеда II и Баязида II (1960 г.) из фонда турец­
ких рукописей, хранящегося в Париже, турецкие документы
по истории захвата Килии и Белгорода (1968 г.). В 1974 г. в
Бухаресте вышли в свет “Турецкие документы, относящие­
ся к истории Румынии” , том 1, а в 1975 г. “ Каталог турецких
документов” , том 2, содержащий материалы по истории
изучаемого края.
В турецких изданиях историки О. Баркан, X.Тунцер,
М. Т. Гекбилгин и др. опубликовали многие юридические
и финансовые документы. X. Тунцер в работе “Земельное
право в законодательстве об аграрных и коммерческих
связях в Османской империи” , опубликованной в Анкаре в
1962 г., приводит сведения по истории изучаемого регио­
на. О. Баркан и М. Т. Гекбилгин — данные османской сред­
невековой статистики.
После завоевания Килии и Белгорода (Аккермана) Ос­
манской империей появился целый ряд документов сул­
танской канцелярии об управлении вновь присоединен­
ными землями. К 1484 — 1485 гг. относятся специальные
указы (хюкм), регламентирующие городскую жизнь Килии3.
Сохранились указы 1488 — 1508 гг. о депортации в Килию
рыбаков из Силистры, опубликованные Н. Белдичану4.

1Guboglu М. Catalogul docum entor turcesti. — Vol. I. — Bucuresti, 1960;


Catalogul documenteturcesti. — Vol. II. — Bucuresti, 1965.
2 Antalfy A. Douä documente din biblioteca egipteanä de la Cairo despre
eucerirea Chiliei ?i Cetätii AlbeTn 1484 / / Revista istorica (Bucuresti) — XX —
1943 — nr. 1-3, — P.33-42.
3 Beldicheanu N. Kiliaet Cetatea Alba ä travers les documents ottomans / /
Revue des 'etudes islamiques. — XXXVI. — Paris, 1968. — P. 202- 228.
4Alexandrescu-Dersca Bulgaru M. M. Pescuitul Tn Delta Dunärii in vremea
stäpTnirii otomana (sfirsitul sec. XVTnseptuI sec. al XVIII — lea) / / Рейсе II —
SCIEM, 1971, — P. 269.

45
И. Г. Киртоагэ проанализировал османские документы
по определению пределов аккерманских и килийских зе­
мель, составленные при заключении мира между султа­
ном Баязидом и Стефаном. Немаловажным для истории
края является недавно им открытый недатированный отчет
айдосского кадия Мустафы, проводившего переговоры
с молдавской стороной о разграничении земель, а также
регистр мевляны Кучук Пири, в котором упоминаются озе­
ра, где молдавским подданным дозволялось ловить рыбу1.
Этим автором широко использованы многие финансовые
и налоговые регистры XVI - XVII в.

Нарративные источники:
- хроники (летописи) — “Список городов русских” , сла­
вяно-молдавские летописи, молдо-германская хроника;
- турецкие летописи и произведения Мехмеда Нешри,
Ашик-паши-заде, Шеадеддина, Турсун Бея, Насуха Мат-
ракчи, Хюсейна, Кятиба Челеби и др.;
- хроники авторские — произведения историков — Анто­
нио Бонфиния.Туроци, Яна Длугоша, МацеяСтрыйковского,
Мацея Меховского (Меховиуса) М. и И. Бельских, Б. Ва-
повского, Марцина Кромера, Ханса Леунклавия, Лаони-
кия Халкокондилы, Дуки, Доменико Малипиеро, А. Санудо,
Джиованни Ботеро Бенезе, Мирона Костина и Григория
Уреке;
- эпистолярное наследие итальянских авторов Иоанна
Урсина, Франциско Лонго и др.;
- истории — Марко Гуаздо, Леонарда Горецкого, Пьера
Шевалье, Михалона Литвина, Мартина Кромера, Димитрия
Кантемира и др.
- агиографии — “Житие Иоанна Нового” Григория Цам-
блака;
- космо- и географии, описания — “ Космография” Се­
бастьяна Мюнстера, “Geographia Blaviana” анонимного ав-

' Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 11-12.

46
тора, “Описание Молдавии” Георга Рейхерсторфа, “Опи­
сание Татарии” Марцина Броневского, Эмидео Дортелли
д ’Асколи, Джованни Джулиано де Лука, “Описание Украи­
ны” Гийома Левассера де Боплана;
- книги путешествий и записки путешественников —
“Записки янычара” Константина Михайловича; “Сейяхат-
наме” (Книга путешествия) Эвлия Челеби, “ Путешествия
антиохийского патриарха Макария...” Павла Алеппского,
“Путешествие из Вены через Белград в Килинова...” Нико­
ласа Эрнста Клеемана, записки — Зосимы, Гилльбера де
Ланнуа, Иоганна Шильтбергера, Валеранда де Ваврина,
Франсуа Пави де Фуркево, Джона Ньюбери, Никколо Бар­
си да Лукка, Арсения Суханова, Филиппа Станиславова,
Джиованни Батиста де Бурго и др.
Страницы истории края раскрывают российские и со­
ветские издания произведений средневековых авторов.
Это “ История Михаила и Андроника Палеологов” Г. Пахи­
мера, “Трактат о двух Сарматиях...” 1517 г. Мацея Меховс-
кого, Хюсейн Беда’и' ул-века’и‘ (“Удивительные события” ,
1961), “Описание Украины” Гийома Левассера де Боплана
1648 г. (1832, 1991), “ Путешествие антиохийского патри­
арха Макария” (1658 г.), “ Книга путешествия (извлече­
ние из сочинения турецкого путешественника XVII века)”
и “ Книга путешествия турецкого автора Эвлии Челеби о
Крыме (1666 — 1667 гг.)” в переводе и с комментариями
Е. В. Бахревского, “ История войны казаков против Поль­
ши...” Пьера Шевалье 1663 г. Труды авторов XVIII в.: “Опи­
сание Молдавии” Димитрия Кантемира, трактаты Шарля
де Пейссонеля, описание путешествия Николаса Клеема­
на и др.
Существенную информацию содержат “ Мемуары, отно­
сящиеся к истории Южной Руси” под редакцией В. Антоно­
вича в двух томах. Извлечения из сочинений Михаила Лит­
вина, Блеза де Виженера, Леонарда Горецкого, дневника
Эриха Ляссоты помещены в I томе, изданном в 1890 г. “ Ис­
тория Хотинского похода” Якова Собесского и “Сведения

47
о походе в Крым Михаила Дорошенко в 1628 г.” вошли во
II том, вышедший в 1896 г. 1
Первыми о городах Килия и Белгород и их степных сосе­
дях — татарах упоминают польские историки XV — XVI вв.
краковский каноник Ян Длугош в “ Истории Польши” , Ма­
цей Стрыйковский в “Хронике Польской” , Мацей Меховс-
кий в “Трактате о двух Сарматиях” , византийский историк
Лаоникий Халкокондила, автор “Atheniensis Historiarum libri
decern” в собрании “Corpus scriptorum historiae Byzantinae” ,
написавший о событиях второй половины XV в. М. Стрый­
ковский, изложивший события до 1516 г., главным образом
по Й. Децию и хорошо знавший М. Меховского2, как и его
предшественники, еще не выделял особой провинции, и
южные земли днестровско-дунайского междуречья рас­
сматривал как часть владений молдавского князя, захват­
нически отторгнутых турецким султаном.
Только к концу XVI в., в течение предшествующего сто­
летнего пребывания Килии и Белгорода с прилегающими
землями в составе Османской империи, в Европе сложи­
лось представление об отдельной области Бессарабия и
появились первые ее описания. Наиболее ранние из них
отмечаются в анналах Станислава Сарницкого “Происхож­
дение и деяния поляков и литовцев” (1587 г.), у итальянца
Джиованни Ботеро Бенезе, автора труда “ Всеобщие отно­
шения” (1591 г.), у немецкого историка Ханса Леунклавия в
“Анналах османских султанов” (1596 г.).
Эти авторы локализуют область Бессарабия на севе­
ро-западном побережье Черного моря между устьями рек
Дунай и Днестр. Территориально она не соприкасается с
Валахией (Царой Ромыняской), которую именовали Бесса­
рабией в источниках XIV - начала XV в. Развернутое опре-

1Мемуары относящиеся к истории Южной Руси. — Выпуск 1 (XVI ст.) /


Под ред. В. Антоновича. — К., 1890. — 191 с.; Выпуск2 (первая половина
XVII ст.) — К., 1896, — 440 с.
2 Зимин А. А. Россия на пороге нового времени (Очерки политичес­
кой истории России первой трети XVI в.). — М., 1972. — С. 58.

48
деление Бессарабии как отдельной провинции приведено
анонимным географом начала XVII в. в труде “Geographia
Blaviana”, известном по изданию 1662 г. 1. Вслед за ним
молдавский хронист Мирон Костин также использовал на­
звание Бессарабия для дунайской части Молдавии в пос­
ледней трети XVII в .2.
Некоторую отрывочную информацию несут молдавские
хроники и летописи. Так анонимные авторы молдо-герман-
ской хроники и Быстрицкой летописи сохранили записи о
строительстве господарем Стефаном килийской крепости
в 1479 г.3. Ряд молдавских документов содержит сведения
о пыркалабах (наместниках, кастелланах) белгородской
и килийской крепостей. Факт захвата Килии и Белгорода
султаном Баязидом II в 1484 г. и последующая участь жите­
лей города нашли отражение в славяно-молдавских лето­
писях4.
Специфическим источником являются молдавские ав­
торские летописи, так называемое “боярское летописа­
ние” . Килия и Белгород упоминаются у Григория Уреке в
“Летописи Молдавской земли” первой половины XVII в. и у
Николая Костина в “Летописи Молдавской земли от сотво­
рения мира до 1601 г.” . Последняя является компиляцией
польских и венгерских хронистов, а также трудов предшес­
твенников — Григория Уреке и Мирона Костина5. Эти ле­
тописи, по сути, — начало историографии Молдавии. Тен­
денциозность летописей прокомментировал Б. П. Хашдеу:
“летописец — эхо аристократии”6.
Из агиографической литературы интерес для истории
Белгорода представляет “Житие Св. Иоанна Нового” , со-

1 Петров Н. И. Историческое описание / Батюшков П. Н. Бессара­


бия. — СПБ, 1892. — С. 96.
2Jorga N. Studii istorice... — Р. 75.
3 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... С. 148.
4Славяно-молдавские летописи. — М., 1976. — С. 52, 59, 61,66, 72.
5 История Молдавской ССР. — T. I. Кишинев, 1965. — С. 267.
6Хашдеу Б. П. Избранное. — Кишинев, 1978. — С. 246.

49
ставленное Григорием Цамблаком в начале XV в.1. Несмот­
ря на то, что описываемые в житии события относятся к
первой половине XIV в., в нем содержится информация о
черноморских портах, торговле, о городской структуре
Белгорода, значимой и для XV в.
К важным и наиболее содержательным источникам по
истории региона относятся записки путешественников. Их
можно условно разделить на две группы — описания лю­
дей, лично побывавших в крае и оставивших свои мемуа­
ры, и записи авторов, край не посещавших, но имевших о
нем какие-либо сведения и представления.
Через Белгород держали путь на Восток многие пу­
тешественники. Две недели по пути в Константинополь
провел в городе в 1419 г. диакон Троице-Сергиевого мо­
настыря Зосима, написавший затем “Хожение Зосимы в
Царьград, Афон и Палестину”2. Записи о посещении Белго­
рода в Валахии проездом на Ближний Восток в 1421 г. ос­
тавил посланник бургундского двора, позже канцлер Бур­
гундии и камергер, Гилльбер де Ланнуа в своих мемуарах.
Он отметил название города — Manchastro или Bellegard,
состав его населения и подчинение юрисдикции молдавс­
кого господаря, а также строительство подольским воево­
дой Гедигольдом крепости3. Сведения о посещении устья
Дуная в 1445 г. и его населении оставил бургундский путе­
шественник Валеранд де Ваврин4.
В первой половине XVI в. край оказался обойден внима-

1 Цамблак Г. Житие Иоанна Нового / / ЗООИД — Т. IX. — 1875.—


С. 149-160.
2 Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину / Книга хоже-
ний. Записки русских путешественников XI — XV веков. — М., 1984. —
С. 121.
3 Брун Ф. Путешествия и посольства господина Гилльберта де Лан­
нуа, кавалера Золотого руна, владельца Санта, Виллерваля, Трон-
шиена, Бомона, Вагени в 1399 — 1450 гг. / / ЗООИД. — III. — 1853. —
С. 439.
4 Cälätori sträini despre tarile romäne. — Vol. V. — Bucuresti, 1972.—
P. 84.

50
ниєм путешественников, очевидно, ввиду нестабильнос­
ти обстановки из-за военных действий и набегов казаков.
Но в последней трети века положение изменилось. Со­
хранились записи польского посла Андрея Тарановского,
проездом посетившего Килию в 1570 г., в его “Описании
путешествия... в Константинополь” , заметки английского
купца Джона Ньюбери о поездке 1582 г., и иезуита Джулио
Манчинелли в 1582- 1586 гг. — в устье Дуная. Информа­
тивное описание края 1585 г. оставил французский путе­
шественник Франсуа де Пави сеньор де Фуркево. В пред­
последнее десятилетие XVI в. край посетил итальянский
дипломат Джиованни Ботеро Бенезе, давший определе­
ние Бессарабии как области в междуречье Днестра и Ду­
ная на берегу Черного моря1. В конце XVI в. о своих походах
1594-1595 гг. в земли края сообщал в письме польскому
королю Сигизмунду Вазе предводитель казаков Северин
Наливайко2, явно преувеличив количество разоренных се­
лений.
В XVII в. число посетивших край путешественников —
сановников, религиозных деятелей и купцов — заметно
возросло. Итальянский монах Никколо Барси да Лукка
описал поездку 1633 г. в устье Дуная: в Кили-Нову, в приго­
роде которой находился постоянный торг, и в Эски-Кили,
где он покупал белугу3. Путешественник из Рагузы Бак-
шич, побывавший в крае в 1641 г., был поражен большим
количеством скота и пастбищами. Русский старец Арсе­
ний Суханов по дороге на Восток за рукописями в 1651 г.
провел в Килии пять дней и в своих заметках описал город
и городские постройки. Мимо городов края Рен, Измаил,
Килия в 1658 г. пролегал путь на родину, в город Халеб,
сирийского патриарха Макария Алеппского, путешествие
которого в Московию подробно описал сопровождавший

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 74.


2 Исторические связи народов... — С. 224-225.
3 Cälätori sträini despre tarile romäne. — Vol. V. — Bucuresti, 1972.—
P. 84.

51
его архидиакон Павел Алеппский1. Заметки о крае и го­
роде Килие в 1659 г. оставили видинский католический
епископ Филипп Станиславов, а в 1681 - 1687 гг. — Джио-
ванни Батиста де Бурго.
Особенно содержательны мемуары османского санов­
ника Эвлия Челеби, по меньшей мере трижды посетивше­
го край — в 1657, 1659 и 1665/1666 гг. Из его известной
“ Книги путешествий”2 как ни из одного другого источника
предстает образ края, его городов, селений и их жителей.
Несмотря на определенные особенности жанра этого
труда и стиля автора, по “ Книге путешествий” можно ре­
конструировать ряд исторических фактов и событий, ис­
торию населенных пунктов, дифференцировать степное
население.
Ретроспективные сведения о крае можно почерпнуть из
сообщений авторов, посетивших эти земли в XVIII в. Судя
по содержанию текста, в крае побывал анонимный автор
турецкого источника 1740 г. (1152 год Хиджры), описавший
край Буджак, “прежде называемый Сераб” (то есть Бесса­
рабия — С. П.), и его города и селенья3.
“Исторические и географические наблюдения о вар­
варских народах, обитающих на берегах Дуная и Понта
Эвксинского” по материалам своей поездки в северо-за­
падное Причерноморье издал в 1765 г. Шарль де Пейссо-
нель — позже автор известных трактатов о черноморской
торговле (Париж 1774, 1787 гг.). Из Килии в Каушан через
Буджак проезжал во время своего путешествия из Вены
в Малую Азию в 1768 г. австрийский купец Николас Эрнст

1 Алеппский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария в


Россию: Пер. с араб. — Выпуску — М., 1899 (1900). — С. 104- 106.
2Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения из сочинения турец­
кого путешественника XVII века). — Вып. 1: Земли Молдавии и Украи­
ны. — М.: Изд-во восточной литературы, 1961.
3 Губоглу М. Турецкий источник 1740 г. о Валахии, Молдавии и Украи­
не / / Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Цент­
ральной Европы. — М., 1964. — С. 142-143.

52
Клееман, впоследствие написавший “ Путешествие из
Вены через Белград до Килиновы через земли буджакских
татар, через Каушан и Бендер, через земли ногайских та­
тар в Крым...”1.
Немало информации о крае содержится и в трудах
авторов, не бывавших здесь лично, но в разной степе­
ни его осветивших. Первым является описание Молда­
вии Георга Рейхерсторфа “Moldovie, que alim Dacie pars,
Chronographie” , (Вена, 1541 г.), опубликованное А. Папиу-
Илариану в 1864 г. Трансильванский немец Георг Рейхер-
сторф, состоя на службе венгерского короля в качестве
секретаря и советника, посетил Молдавию в 1527 г. и пу­
тешествовал по стране в сопровождении господаря Петра
Рареша. Посетил ли он бывшие молдавские владения на
юге междуречья Прута и Днестра, находящиеся в соста­
ве Османской империи, заключить точно трудно. Скорее
всего, представление о них было получено по рассказам
современников. Автор сообщает о “пустых, незаселенных
землях", где “близ моря тянутся пустыни", но “удивитель­
но, что берега наиболее обработаны и урожайны"2. Рей-
херсторфом ничего не сказано о городах на берегах рек,
очевидно, Дуная и Днестра, и о вхождении этих земель в
состав Османской империи, поскольку целью его описания
была только Молдавия.
События, происходившие в период завоевания края Ос­
манской империей, отражены во многих хрониках, летопи­
сях и переписке современников. Первым произошедшие
перемены зафиксировал венецианский хронист Домени­
ко Малипиеро, назвавший при этом известную в истории
цифру населения Белгорода 20 тыс. человек и сообщив-

1 Клееманово путешествие из Вены в Белград и Новую Килию, та­


кож в земли буджатских и нагайских татар и во весь Крым в 1768, 1769
и 1770 годах: Пер. с немецк. на франц., а с оного на рос. яз. — СПб.,
1783, — С. 32.
2 Бырня П. П. Сельские поселения... — С. 17.

53
ший об угоне белгородской молодежи1. Сведения о судьбе
городов края содержит “История мессира Марко Гуаздо...
и войны султана Баязита против воеводы Карабогдана из
Валахии” А. Санудо, опубликованная в Венеции в 1545 г.
Из сообщений современников событий известны: письмо
о штурме Килии и взятии ее крепости в 1484 г. польского
гуманиста Иоанна Урсина (Ivon Ursinus) из Кракова в ад­
рес Георгия Монтано; сообщение о штурме Ликостомо в
устье Дуная в 1484 г. султаном Баязидом венецианского
сенатора Франциско Лонго, назвавшего султана Баязидом
Ликостомским. Из-за этого до сих пор не решен вопрос о
дифференциации двух Килий — в дельте Дуная и на левом
берегу, так как предполагается, что Ликостомо — другое
название Килии в дельте или другой пункт.
Редкий источник общего характера — “Записки яныча­
ра” серба Константина Михайловича из Островицы 1500 г.,
изданные в Польше в 1828 г. Повествуя о перипетиях собс­
твенной судьбы и происходящих событиях, автор описы­
вает порядки в турецком государстве, представляющие
интерес в отношении управления крепостями, распреде­
ления воинских обязанностей, тактики ведения турками
битв; он сообщает о быстроногих всадниках “акандие” —
акынждах, солдатах —■сарахорах, марталосах и войнуках
из христиан и пр.2.
События в далеком междуречье Днестра и Дуная не про­
шли мимо внимания османских летописцев и историков.
Они отражены в хронике мевляны Мехмеда Нешри “Джи-
ханнума” , в “ Истории Османов” Ашик-паши-заде, в запис­
ках Урудж бин Абила. Описания килийской крепости даны
в летописях Турсун Бея “ История и законы султана Мехмед
хана” , а также летописца Сюлеймана Великолепного На-
суха Матракчи, который даже сделал рисунок вида Килии
со стороны Дуная. Участие крымского хана Менгли Гирея

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 161.


2 Константин Михайлович. Записки янычара. Написаны Константи­
ном Михайловичем из Островицы. — М., 1978. — С. 24.

54
с конницей при штурме Белгорода зафиксировали Шеа-
дедцин и Хюсейн в 889 Г. X. (1484)). Хюсейн также отметил
пребывание принца Селима в районе Аккермана в 1512 г.1,
однако судя по контексту, речь идет о другом Аккермане,
поскольку события разворачивались в Малой Азии, и вряд
ли имеют отношение к Аккерману в Бессарабии. Сведения
о новом городе Измаиле содержат хроники Мустафы Се-
ляники и Кятиба Челеби первой половины XVII в.
Скудные сведения о татарском населении края содер­
жит татарская летопись, извлечения из которой опубли­
кованы Н. Йоргой2. Более информативное представление
о татарском населении степи дают недавно изданные в
Запорожье книги “Український степовий кордон в сере­
дині XVI століття” (Спогади Барського старости Бернарда
Претвича) и “Хроніка про татарську землю” Алессандро
Гваньини3.
Татарское население, в том числе обитателей между­
речья Дуная и Днестра, описал Михалон Литвин (боярин
Михаил Тышкевич) в трактате “О нравах татар, литовцев и
московитян” 1550 г. Марцин Броневский по наблюдениям
своей поездки в Крым послом польского короля Стефана
Батория к крымскому хану Мухаммед-Гирею в 1578 г. со­
ставил “Описание Татарии” . В частности, он называет раз­
ные группы татарского населения, “степи Белгородские
и Очаковские, лежащие между Тирасом и Борисфеном и
близ Черного моря", города Киби (Килию— С. П.) и Бел­
город, оз. Видово или Обидово (Днестровский лиман —
С. П.), впадающее в Черное море4.

1Хюсейн Беда ’и‘ ул-века ’и‘ (Удивительные события). Памятники ли­


тературы народов Востока. Тексты. Большая серия. — Т. XIV. — 4 . 1 , 2 , —
М., 1961. - Ч . 1. — С. 61-65.
2 lorga N. Lucruri поі... — Р. 339.
3 Український степовий кордон в середині XVI століття (спогади
Барського старости Бернарда Претвича). — Запоріжжя, 1997; Гваньіні О.
Хроніка про татарську землю. — Запоріжжя, 2000.
4 Броневский М.. Описание Татарии / / ЗООИД — Т. 6. — Одесса,
1867, — С. 33 6 .— 367.

55
Два близких по времени описания оставили итальянс­
кие авторы. Эмидео Дортелли д ’Асколи в труде “Описание
Черного моря и Татарии” 1634 г., где упоминаются города
Киеля и Акриман в Румелии, степь Буджак1, рассматривает
историю борьбы “знатного татарина-ногайца Кандемира"
с крымским ханом, в момент написания труда еще далеко
не закончившуюся. Реляцию монаха Доминиканского ор­
дена Джиованни Джулиани де Лукка о поездке в Крым и на
Кавказ в 1632-1634 гг. составило “Описание перекопских и
ногайских татар, черкесов, менгрелов и грузин” , в котором
сведения автора во многом совпадают со сведениями Эми­
део Дортелли д ’Асколи2. В реляции Джиованни де Лукка для
исследуемой тематики ценно описание ногайских татар,
живущих “вне острова” , на границе с Малороссией, в числе
которых автор различает очаковских и буджакских татар3.
К трудам авторов, не бывавших в крае, следует отнести
и “ Описание Украины” Г. Л. де Боплана, созданное по све­
дениям, почерпнутым им в течение 1630 - 1648 гг. во время
пребывания на службе у польского короля в качестве инже-
нера-фортификатора. Г. Л. де Бопландал краткое описание
отдельной провинции Буджак и ее городов и населения4.
Пьер Шевалье, по материалам своего польского путешест-

1 Эмидео Дортелли д ’Асколи. Описание Черного моря и Татарии. —


Одесса, 1902. — С. 10, 29.
2 В историографии обращено внимание на неправильное написа­
ние фамилии этого автора в форме 'де Люк’ вслед за первым перево­
дом текста, также с ошибками, с французского на русский П. Юрченко,
опубликованным в ЗООИД томе XI. Это отметил Я. Д. (Я. Р. Дашкевич) со
ссылкой на "Описания” А. Эзера в примечаниях к украинскому изданию
Г. Л. де Боплана “Опис України” 1990 г. Правильное написание исполь­
зовал Н. П. Дашкевич. Впоследствии была изменена и датировка реля­
ции, — не 1625 г., как это указано у П. Юрченко, а 1632 г. Тем не менее,
некоторые современные авторы продолжают писать по-прежнему.
3 Лукка. Джованни Джулиано де Лукка. Юрченко П. Описание пере­
копских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин, Жана де Люка,
монаха Доминиканского ордена (1625) / / ЗООИД — Т. X I.— Одесса,
1 8 7 9 .- 0 .4 8 5 ,4 8 8 .
4 Боплан. Пйом Левассер де. Опис України. — К., 1991.

56
вия 1646 г., описал историю войны казаков против Польши,
которая была издана в 1663 г. Интерес, в сравнительном
плане, представляет его описание Малой Татарии, к кото­
рой принадлежал Буджак — “то есть страна между Доном
и Борисфеном”1. Автор отмечает, что всеми ордами между
Борисфеном и Дунаем командует правитель крепости Зо­
лотой (Ор, то есть Перекоп — С. П.).

Картографические источники:
- итальянские портуланы XIV - XV вв.;
- географические карты XV - начала XVIII вв.
Картографические источники составляют особую ка­
тегорию материалов по исследуемой теме. Именно в них
впервые зафиксирована отдельная область “ Bessarabia” .
Практически все карты составлены на латыни, но для удобс­
тва читателя далее приводится русская транскрипция.
На итальянских портуланах XIV — XV вв. в исследуемом
регионе указаны только портовые населенные пункты чер­
номорского побережья Ликостомо, Лакастро, Фалконара,
Салина, Монкастро. Во второй половине XV в. в Европе
были изданы географические карты, включающие севе­
ро-западное Причерноморье. На карте фра Мауро 1459 г.
земли междуречья Дуная и Днестра до Карпатских гор
обозначены как Малая Валахия, к западу от нее — Большая
Валахия с городом Кампулонг. первая страна соответс­
твует Молдавии, вторая — Валахии. В 1482 г. была издана
“ Карта Сарматии Европейской” из “ Географии” К. Птоле­
мея в обработке Ф. Берлиньери: на левом берегу Нижнего
Дуная помещена надпись БЕССЫ. Абрис местности усло­
вен, но можно допустить, что наименование “бессы” сыг­
рало свою роль в формировании латинской транскрипции
названия “ Бессарабия” , хотя произошло это не сразу.

1 Шевальє П’єр. Історія війни козаків проти Польщі з розвідкою про


іхнє походження, країну, звичаї, спосіб правління та релігію; другою
розвідкою — про перекопських татар: Пер. с франц. вид. 1663 р. — К.,
I960, — С. 56.

57
На известной карте Центральной Европы Николая Ку-
занского, выгравированной в 1491 г., междуречье Дуная
и Днестра, изображенных почти параллельно, от гор до
моря обозначено как Валахия Великая1. На карте Цент­
ральной Европы Иеронима Мюнцера 1493 г. и на “Новой
карте Средней Европы” , издания М. Беневентано под ре­
дакцией Б. Ваповского 1506 г., с утерянного оригинала Ни­
колая Кузанского, междуречье Дуная и Днестра помечено
как Валахия2, под которой понималась Молдавия, отдельно
от Валахии Великой (Румынии). Земли междуречья на пос­
ледней обозначены как Валахия, нанесены города Мокас-
тро/Бялоград на Днестре и ближе к Дунаю — Петрополис.
В основе этих карт также лежит птолемеевская “Геогра­
фия” . Область Бессарабия на них не показана.
Впервые область Бессарабия появилась на картах “Юж­
ная Европа” Б. Ваповского 1528 г. и “Новая карта Польши
и Венгрии” Б. Ваповского и С. Мюнстера в мюнстеровс-
кой “ Космографии” издания 1544 г. На второй карте дельта
Дуная начинается к востоку от оз. Росоне (совр. Ялпуг), а
название Бессарабия помещено между дельтой Дуная и
оз. Обидово (Днестровский лиман) и напечатано таким же
шрифтом как Молдавия, Валахия, Подолия. Между устья­
ми Дуная и Днестра обозначены города Белгород и Килия3,
соответствующие действительному их расположению. Из­
вестно, что при составлении этой карты были использова­
ны элементы птолемеевской “ Географии” и карта Южной
Европы Б. Ваповского4. По другим данным карта датирова­
на 1550 г.5. Карту 1540 г. повторяют другие работы С. Мюн­
стера: “Новое описание Польши и Венгрии” 1559 г. и карта

1Лео Багров. История картографии. — М., 2004. — илл. LXXII.


2Там же. — илл. LXXIII; С. 86.
3 Ширяев В. В. Беларусь: Русь Белая, Русь Черная и Литва в картах. —
Минск, 1991. — К. 4.
4 Вавричин М., Дашкевич Я., Кришталович У. Україна на стародавніх
картах. — Л., 2006. — С. 28.
5Люта Т. Указ. соч. — С. 138.

58
“ Венгрии, Польши, Литвы, Руси, Волощини и Болгарии” —
1578 г., обе в базельском издании. Из городов Бессарабии
отмечены Белгород — на (Днестровском лимане), Монкас-
тро — на берегу моря между устьями Днестра и Дуная.
Любопытно, что карту С. Мюнстера 1540 г. Т. Люта опуб­
ликовала как карту Н. Кузанского в издании Я.Ангелуса
(1478 г.)1, что вряд ли правомерно; непонятно, как на ней
могло оказаться обозначение Бессарабии там, где ее еще
не было. Хронологической опорой в этом случае может пос­
лужить другой объект — крепость Очаков. Ее тоже просто
не должно быть на карте Н. Кузанского. Строительство кре­
пости в устье Днепра, впоследствии получившей название
Очаков, документально засвидетельствовано в переписке
крымского хана Менгли-Гирея с московским князем Ива­
ном III в 1492 г. 2. По данным Я. Р. Дашкевича, Менгли-Ги-
рей построил этот замок в 1491 г.3., то есть намного позже
1478 г. и времени жизни Н. Кузанского (Кребс, ум. 1464).
Г. Рейхерсторф, посетивший Молдавию в 1527 и 1535 гг.,
к своему “Описанию Молдавии” приложил карту, на кото­
рой область Бессарабия помещена между рр. Прут, Дунай
и оз. Весоре. Его труд был издан в 1541 г., но составить
карту он мог во время путешествия, то есть, примерно в то
же время, что и Б. Ваповский. Я. Р. Дашкевич датирует эту
карту 1551 г.4. В области Бессарабия Г. Рейхерсторф обоз­
начил населенные пункты Рен у места впадения р. Прут в
Дунай, и Облучицу на берегу Дуная5. На время путешествия
Г. Рейхерсторфа эта территория относилась к владениям
молдавского господаря. Выделение им Бессарабии в ука-

1Люта T. Указ. соч. — С. 53, 55.


2 Памятники дипломатических сношений Московского государства
с Крымом, Ногаями и Турцией. (1489 — 1505) / / РИО. — Т. 41. — СПб.,
1884. — С. 152-153.
3См. примечания Я. Д. к изданию: Боплан Г. Л. де. Опис України. — К.,
1991, — С. 166.
4Дашкевич Я. Р. Територія України на картахXIII — XVIII ст. / / Історичні
дослідження вітчизняної історії. — Вип. 7. — К., 1981. — С. 89.
5 История Молдавской ССР. — Т. I. — Кишинев, 1965. — С. 232.

59
занном районе можно объяснить тем, что как раз эта часть
в данный период не входила в османскую провинцию Ру-
мелия, к которой относились земли к востоку от оз. Ялпуг
(вошла только с 1621 г.). Вероятно, это объясняется также
слабой осведомленностью составителя: так, город Килия
помещен в стороне от Дуная на морском побережье. Ско­
рее, автор не посещал османскую территорию, хотя это не
единственное такого рода представление в картографии.
Игнорирование турецких владений характерно и для боль­
шинства последующих европейских карт. Но у Г. Рейхер-
сторфа название города Белгород на берегу оз. Видово
(Днестровский лиман) продублировано надписью Аккер­
ман. Бессарабия на его “ Карте Молдавии” территориально
не соответствует последующим ее изображениям, но в ис­
следуемой части имеет весьма сходные очертания с опи­
санной выше картой С. Мюнстера из его “ Космографии”
1544 г.
Близкой по времени является венецианская карта
Дж. Гастальди 1546 г., в основе которой, по мнению специ­
алистов, лежит карта Марка Беневентано 1507 г. 1Дж. Гас­
тальди использовал венское издание “Записок о Моско­
вии” С. Герберштейна с помещенной в них картой 1549 р.
с обозначением области Бессарабия для нового издания
этого автора. На карте “Описание Московии” венецианс­
кого издания 1550 г. Дж. Гастальди поместил Бессарабию
между реками Прут и Днестр, указав город Бялогрод или
Монкастро, а также о-в Фидониси.
Более подробная карта Дж. Гастальди и А. Ортелия
“Описание Румынии (которую когда-то называли Фракией)
с соседними странами...” , антверпенского издания 1602 г.2
Бессарабия на ней нанесена между реками Тирас и Прут,
с населенными пунктами Тибарча (Чибурчиу), Маяк, Бел­
город — на Тирасе, Офика, Фалконара на морском побе-

1 Вавричин М., Дашкевич Я. Указ. соч. — С. 100.


2Там же.

60
режье и о-вом Фидониси. И еще одним Белгородом — на
Дунае. Между Прутом и оз. Росоне — населенные пункты
Рен, Галац и Облучица.
Область Бессарабия представлена на многих картах
Г. Меркатора, начиная с его “ Карты Европы” 1554 г., состав­
ленной на основе “Географии” Птолемея и “ Карты Южной
Сарматии” Б. Ваповского, а также на его карте “Валахия,
Сербия, Болгария, Румыния” в амстердамском издании
1630 г., представляющей фрагмент его большой карты Ев­
ропы 1572 г. Особо следует отметить написание названия
земель междуречья Дуная и Днестра: Beffa: rabia pars в
ряду Валахия, Сербия, Болгария, Романия, Молдавия. Та­
кая форма подтверждает отсутствие связи между именем
Бессарабов с названием области в сознании современни­
ков. Аналогичная карта известна в издании 1634 г.1. Одна­
ко, на некоторых картах Г. Меркатора область Бессарабия
не выделена. Примером может быть его карта “Турецкая
империя” в амстердамском издании 1628 г.2, где указаны:
Молдавия, Валахия, Княжество Московское или Великая
Россия на севере, а на турецких землях — Килия Нова на
левом берегу Дуная и Килия на острове в дунайской дельте;
на правом берегу Дуная — г.Дестор. На карте “Таврика
Херсонесская” Г. Меркатора и Й. Хондия в амстердамском
издании 1628 г. вместо Бессарабии указана Молдавия. На
Тирасе — город Бялигрод, Офиуса, на побережье — Гер-
монакта, Монкастро, Фалконара; на Дунае — Бялигрод,
остров Фидониси. Это вариант карты Г. Меркатора его при­
жизненного издания3. Бессарабия между Прутом и Тира-
сом помещена на карте “Московская империя” Дж. А. Мад-
жини 1597 г., где указан город Монкастро на р. Тирас и о-в
Фидониси4.

' История на България. — Т. IV: Бъгарският народ под османско вла-

дичество (отXV до началото на XVIII в.). — София, 1981. — С. 153.


2 Вавричин М., Дашкевич Я. Указ. соч. — С. 128.
3 Вавричин М., Дашкевич Я. Там же. — С. 124.
4 Там же. — С. 86.

61
В географических картах середины XVII — началаХУІІІ вв.
ситуация заметно изменилась. На “ Карте Украины” Г. Л. де
Боплана 1648 г. название Бессарабия отсутствует, а терри­
тория от линии Симил (на Дунае)- Копанка на Днестре до
моря обозначена как Буджак1. Это первое известное обоз­
начение Буджака на географической карте. Бопланом так­
же была составлена отдельная карта этой провинции “ План
турецкой провинции, которая называется Буджак, богатой
разной птицей и зверем, а также прекрасными лесами”2.
Следует заметить, что на “ Карте Украины” Г. Л. де Боплана
Молдавия обозначена как Валахия, и наоборот. По описа­
нию автора к Валахии отнесен дунайский порт Галас, кото­
рый в то время принадлежал Молдавии. Надпись Молда­
вия, выполненная крупным шрифтом как для обозначения
стран, размещена над Дунаем к западу от р. Серет, где
отмечен город Кампулунг — древняя столица Валахии. То
есть названия стран перепутаны, что, впрочем, неудиви­
тельно, так как родственные воеводства смешивались в
представлении авторов и в более поздний период.
В приложении к украинскому изданию Г. Л. де Боплана
1990 г. сказано, что “согласно географической номенклату­
ре того времени, принятой в Украине и в Западной Европе,
Валахией называлось Молдавское княжество”3. Анализ из­
вестных карт показал, что Валахией или Великой Валахией
обычно обозначалась Румыния, а Молдавия — Молдавией
или Малой Валахией.
На “ Карте Украины” М. Штеттера Бессарабия обозначе­
на как область, включающая Рениененский и Бялогородс-
кий санджаки на северо-западном берегу Черного моря.
На “ Карте Украины” Й. Б. Хомана — Бессарабия находится
в юго-восточной части междуречья Дуная и Днестра с дуб­
лирующим названием “Буджакская Татария’’4.

1 Боплан Г. Л. де. Опис України. — Карта-вкладка.


2Люта Т. Там же. — С. 62.
3 Боплан Г. Л. де. Там же. — С. 169.
4 Люта Т. Указ. соч. — С. 58-61. — Карты.

62
С конца XVII в. область Бессарабия присутствует на
многих географических картах. На карте Н. Сэнсона “ Гос­
подство Турецкой империи в Европе” 1696 г. (Британская
библиотека) как Бессарабия обозначена территория, за­
нимающая большую часть междуречья Днестра и Прута,
включая Тигину (Бендер), Белгород/Аккерман, Облучицу, а
в юго-восточной части между устьями Дуная и Днестра вы­
делена земля “Буджакских татар” . На “Карте Молдавско­
го княжества” , составленной Д. Кантемиром около 1714—
1716 гг., территория между городом Бендер на Днестре
и Измаильской землей на Дунае носит двойное название
Буджак или Бассарабия дистрикт1. Она не достигает мор­
ского побережья, которое входит в прибрежные земли Ки-
лии и Аккермана.
В целом анализу подвергнуто около трех десятков гео­
графических карт и установлено, что на них ни разу не
встречается название Бессарабии для Валахии. На более
ранних картах междуречье Дуная и Днестра обозначено
как Валахия, либо Малая Валахия, под которой подразуме­
вается Молдавия. На всех картах, начиная с карт Б. Вапов-
ского и С. Мюнстера, области Бессарабия соответствует
юго-восточная часть междуречья Дуная и Днестра. С тех
пор Бессарабия прочно вошла в картографию Европы на­
равне с такими областями как Подолье, Волынь, Трансиль-
вания, Молдавия, Валахия и др.
Географические карты XVI—XVII в. содержат не только
информацию о времени и месте появления причерноморс­
кой области Бессарабия, но и позволяют поместить ее в тот
или иной ряд значимости земель в зависимости от шриф­
та, которым набраны названия, а также проанализировать
сеть нанесенных в этой области населенных пунктов и пр.
Картографические источники способствуют решению не­
которых затронутых в монографии вопросов и отчасти вос-

1 Panaitescu Р. Р. Contributii la opera geografica a lui D. Cantemir / /


Memoriile sectiunii istorici. — Ser. III. — T. VIII. — 1927 — 1928. — P. 175-
188, карта-вкладка.

63
ПОЛНЯЮ Т пробел В И С Т О Ч Н И К О В О Й базе между сведениями
начала и конца XVI в.
В картографии также нашел отражение процесс о ту­
речивания земель, когда название Буджак чуть было, не
заместило европейское название Бессарабия. Со време­
нем название Бессарабия начали дублировать названи­
ем Буджак, и стали печатать его более мелкими буквами.
С другой стороны, увеличение поля применения названия
Бессарабия началось контаминацией его с названием Б уд­
жак: с расширением Буджакской татарской земли по мере
возрастания степного населения, “росла” и Бессарабия.
Теперь она охватывала всю степную часть междуречья, а
в определенный период доходила до р. Тилигул, но потом
“вернулась” за Днестр. В Османской империи название но­
вой области Бессарабия имело географическое значение.
Изучение источников показало, что попытки докумен­
тально или аналитически подтвердить факт принадлеж­
ности южной части междуречья Днестра и Прута, включая
Подунавье с крепостью Килия и черноморское побережье,
в конце XIV — начале XV в. роду Басарабов, то есть вхожде­
ния этой земли в состав княжества Валахия, пока успехом
не увенчались, хотя многими вопрос считается как бы само
собой решенным. Между тем, утверждения ряда авторов
основаны на позиции “как известно”, “хорошо известно,
ч то ...”, но при этом обычно не указано, откуда известно, и
на основании чего построено подобное утверждение. Ис­
пользуемая база источниковов, как правило, минимальна,
а исторические экскурсы подчас тенденциозны.
Некритическое отношение к источникам породило пред­
ставление о принадлежности некоей части изучаемого
края румынской династии Басарабов. Особенно вырази­
тельна история с ранней Килией, относимой румынскими
историками вместе с частью земель дунайско-днестровс­
кого междуречья к владениям Валахии. Обычно ссылаются
на период, когда господарь Мирча Старый из рода Баса­
рабов владел по договору с османским султаном Д обруд-

64
жей и Силистрой. Однако это был очень короткий период
с 90-х гг. XIV в. по 1416 г. Одна из трудностей понимания
принадлежности Килии состоит в том, что в то время град
сей находился не на левом берегу, где расположена сов­
ременная Килия, а на острове в дунайской дельте. Похоже,
что владениями на левом берегу Дуная до определенного
времени Килия не располагала. Это подтверждает анализ
источников и общей политической ситуации.
То же, примерно, положение с “естественными” гра­
ницами Молдавии, к которым она якобы “стремилась” на
юго-востоке в пределах междуречья Днестра и Прута, где
ее особенно привлекало морское побережье. Тогда понят­
но, что этого явления не происходило, скажем, на севе­
ро-западе или юго-западе страны, где также немало рек.
Понятие границ страны в XV в. было совсем иным. Так же
датировано 1399 г. завершение строительства молдавской
крепости в Белгороде' и сделаны решающие выводы о при­
надлежности Белгорода с округой в это время молдавско­
му господарю. Это не вполне сопрягается с белгородской
автономией, просуществовавшей свыше половины XV в.
Историографический обзор демонстрирует отсутствие
обобщающих современных разработок по истории Бесса­
рабии. За исключением отдельных публикаций, связанных
с историей номадизма, нет работ, которые освещали бы
историю городов междуречья Дуная и Днестра, особенно
в наиболее продолжительный, османский период. И по се­
годняшний день остаются малоисследованными развитие
сельской местности и формирование территориальных
структур.
Современной историографии присуще осознание того,
что многоуровневый и взаимообусловленный историчес­
кий процесс на любой территории не следует связывать
с какой-нибудь одной страной. Поиск приоритета одного

1 Войцеховский В. А. Строительные надписи на стенах крепости в


Белгороде-Днестровском / / Юго-Восточная Европа в средние века. —
Кишинев, 1972. — С. 371-372; Руссев Н. Д. На грани миров... — С. 175.

65
народа, характерный для национальных историографий
прошлых столетий, сменяется поиском конкретного вкла­
да разных народов, оставивших в крае свой след.
Исследованные исторические источники разнообраз­
ны. В монографии использованы данные документальных,
нарративных и картографических источников, большей
частью опубликованных. Все они несут многоплановую ин­
формацию о военно-политическом, административном,
социально-экономическом и этно-конфессиональном по­
ложении населения края и его культурном развитии. Их
анализ позволил рассмотреть определенный круг проблем
истории края в новом ракурсе и представить важнейшую
тем у формирования территориальных структур края и об­
разования исторической области Бессарабия.

66
Глава 2
РАЗВИТИЕ ЗЕМЕЛЬ В МЕЖДУРЕЧЬЕ ДУНАЯ
И ДНЕСТРА В КОНЦЕ XIV — XV ВВ.

ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

В современном физико-географическом районирова­


нии исследуемый регион имеет четкие границы: с северо-
востока — по берегу р. Днестр и Днестровского лимана,
на юго-востоке — по побережью Черного моря и его озер,
на юге — по левому берегу р. Дунай до места впадения в
нее р. Прут, на западе — от этого места по верховьям озер
Кагул и Ялпуг и чуть восточнее р. Лунгуца до р. Когыльник,
на севере — по верховьям речек Чага, Сарата, Хаджидер
на границе Буджакской степи с лесостепной зоной Мол­
довы.
Главными водными артериями края являются крупные
реки Дунай и Днестр с Днестровским лиманом, образую­
щие зоны поречья с благоприятными условиями для жиз­
ни. Дунайское поречье включает большие пресноводные
озера Кагул, Ялпуг, Сафьян, Катлабух и Китай и входит в
Причерноморскую низменность. К ней же относятся днес­
тровское поречье с Днестровским лиманом и соленые озе­
ра морского побережья между реками Днестр и Дунай —
Бурнас, Алибей, Шаганы, Сасык (Кундук).
Степной ландшафт края представляет собой равнину
между Днестром и Дунаем, понижающуюся с севера на юг,
к морю, и прорезанную долинами малых степных речек, те­
кущих в меридиональном направлении и впадающих в со­
леные озера морского побережья. Эта часть региона вклю­
чается в Южно-Молдавскую возвышенность, переходящую
к югу в Южно-Молдавскую равнину, или Буджак. К югу Буд-
жак переходит в низменность полосой в 20-30 км вдоль бе-

67
рега Черного моря. На Южно-Молдавской возвышенности
находятся истоки малых буджакских рек: Алкалия, Хаджи-
дер, Сарата, Когыльник (или Кундук, известной прежде как
Аспрос-потамос — Белая река) с притоками Сака, Чага и
Чилигидер. В западной части Буджака находятся малые
реки: Киргиж-Китай, Большой и Малый Катлабух, Ташлык,
Карасулак, Ялпуг. В придунайской низменности сохранил­
ся останец Тульчинских гор Северной Добруджи — так на­
зываемая Каменная гора у с. Орловка1.
В глобальном масштабе территория междуречья Днест­
ра и Дуная относится к бассейну Черного моря и географи­
чески входит в циркумпонтийскую зону Средиземноморья.
Украина, по современному определению, расположена на
крайней восточной границе Срединной Европы, и, вместе
с тем, она образует крайний западный рубеж Европы Вос­
точной2. Ее юго-западный причерноморский регион грани­
чит с Карпато-Балканским регионом, и на протяжении всей
истории их судьбы неоднократно тесно переплетались.
Юго-западная Украина — обширная степная зона меж­
ду реками Ингульцом и Дунаем, прилегающая к Черному
морю, в научной литературе рассматривается как отде­
льный географический регион — Северо-Западное При­
черноморье — с характерными лишь для него особеннос­
тями развития. Степи региона, являясь аридной зоной,
с севера и запада ограниченные гумидными областями,
представляют явление ландшафтно-географической мар­
гинальное™3.
Обособленное реками Дунай и Днестр междуречье в

1Паламарчук С. В. Древняя и средневековая история населения меж­


дуречья Днестра и Дуная. Краткий историко-археологический очерк. —
Одесса, 1997. — С. 4, 5.
2 Горський В. С. Де шукати Європу (погляд з позіції українського сьо­
годення) / / НПІФ ЗДУ. — Вип. XI. — Запоріжжя, 2000. — С. 36.
3 Добролюбский А. О. Юго-запад Украины как особый историко-
культурный регион. / / Древнее Причерноморье. — КСОАО — Одесса,
1994. — С. 86.

68
ландшафтном отношении представляет собой разные
зоны. Одна из них — низменности вдоль этих рек, другая —
засушливая степь Буджак от черноморского побережья до
лесного массива молдавских Кодр.
В эпоху средневековья этот регион для стран Запада
(Occident) сам считался Востоком (Orient), принадлежа
сфере влияния Византии, а затем, в еще большей степе­
ни, являясь частью монгольского Улуса Джучи, но с осо­
бым пограничным состоянием. И лишь с конца XIV в. его
западная часть от Днестра до Дуная стала частью Европы
на недолгий срок — около сотни лет. А затем вновь отош ­
ла к Востоку в лице Османской империи на три с лишним
столетия. Однако влияние предыдущего пребывания в со­
ставе Европы оказалось необратимым. Это выразилось в
своеобразном культурном пространстве историко-геогра­
фической области Бессарабия.
Как отметил Я. Дашкевич, хинтерланд для средневеко­
вой Украины — на западе Европа, а с противоположной
стороны — Великий Кордон, Крым, Причерноморье, Малая
Азия — носители культур Востока1. Несмотря на то, что в
изучаемый период междуречье Днестра и Дуная не входи­
ло в состав украинских земель, эта характеристика вполне
к нему подходит. Как Украина, словами Я. Дашкевича, яви­
лась “воплощением Великого Кордона”, так и Бессарабия
являлась кордоном Европы и мира Востока.
Заслуживает особого внимания мысль А. Добролю бс-
кого о наличии экологических анклавов в районах низовий
рек Дунай и Днестр с достаточными природными условия­
ми для перманентного существования там оседлы х соци­
умов2. Географическое обособление во все времена было
скорее символическим, ибо именно реки, “божьи дороги ”,
как их с благодарностью называли в средние века, “всегда

1Дашкевич Я. Україна на межі між Сходом і Заходом (XIV — XVIII ст.) //


ЗНТШ — 1991. — Т. ССХХІІ. — С. 44, 45.
2Добролюбский А. О. Указ. соч. — С. 87.

69
соединяли людей...”’. Образно выражаясь, реки, в какой-
то мере, породили отдельную область.
Сведения по исторической географии края поздне­
средневекового периода, сохранившиеся в письменных
источниках и картографии, минимальны. Черное море по
давней античной традиции именовали Понтом Эвксинским
или просто Понтом. Также широко употреблялось латинс­
кое название Mare Maurum, Mare Majus, Lo т а г Мао, Mar
Majore — на староитальянском1 2. Отсюда возможна интер­
претация названия Белгорода — Маокастро и т. п. в значе­
нии не ‘черный’ замок, а ‘черноморский’3. Историография
названий Белгорода приведена А. Л. Бертье-Делагардом4.
В тюркских языках Черное море — Кара Дениз. Индоевро­
пейские названия рек Дунай и Днестр в тюркском варианте
звучали как Туна и Турла, восходя к куманскому периоду.
Турки называли Днестр — Турб, Турлб; Дунай — Доно.
Днестровский лиман носил название оз. Видово или
Обидово, в связи с легендой о пребывании в этих местах
в ссылке римского поэта Публия Овидия Назона. Михалон
Литвин писал: “Устье Днестра называется Видовым (озе­
ром) по имени поэта Овидия...”5. В тюркском варианте оно
называется Богаз (то есть лиман). На средневековых кар­
тах присутствует озеро, именуемое Vesore lacus. В некото­
рых случаях это же озеро названо Rosone lacus. Его рас­
положение относительно Дуная, р. Прут и Черного моря
позволяет идентифицировать его с оз. Ялпуг.

1Егоров Д. Н. Славяно-германские отношения в средние века. Коло­


низация Мекленберга вХШ веке. — Т. 1. — М., 1915.
2 Скржинская Е. Ч. Примечания и комментарий. — / Барбаро и Кон-
тарини о России. К истории итало-русских связей в XV веке. Л., 1971. —
Прим. 17; Данилова Э. В. Каффа в начале второй половины XV в. (по
документам “Codice”) // Феодальная Таврика. — К., 1974,— С. 195,
прим. 35.
3Дашкевич Я. Указ. соч. — С. 44.
4Бертье-ДелагардА. Л. К вопросу о местонахождении Маврокастро-
на “Записки готского топарха” // ЗООИД. — Т. XXXIII. —- 1919. — С. 5.
5Мемуары относящиеся к истории... — Вып. 1. — С. 51.

70
Средневековых упоминаний названий мелких рек не со­
хранилось, однако существует точка зрения, согласно ко­
торой большинство из них получили свои тюркские имена в
эту эпоху. Так, наименование реки и оз. Кагул (в современ­
ном молдавском варианте Кахул), топонимисты относят, как
и название реки Турла, к куманскому периоду XI — XIII вв.,
гидронимов Катлабух (Катлабуга, Кэтлэбух) — к монголь­
скому периоду XIII — XIV вв. Есть даже умозрительное пред­
положение о появлении в эти времена названия Буджак, до­
кументально никак не подтверждаемое. Часть гидронимов
относят к османскому периоду — Алияга (Алиага), Хаджи-
дер и др.1. Показательно, что в основе гидронимики степной
части лежат тюркские названия, и лишь гидроним Сарата
может иметь как романское (сэрэтэ — румын, соленый), так
и тюркское (сары-тау — желтая гора) происхождение. Тюрк­
ского происхождения и названия всех приморских озер.
Историческая известность в специальной литературе
приписана гидрониму турецко-татарского происхождения
Алияга. И. Дрон относит его к золотоордынскому времени,
ссылаясь на Георгия Пахимера, упомяувшего местность
(местечко) Аллага, с которой связывает речку Алияга в Буд-
жаке, где и располагает ставку Ногая в 1280 г.2 Однако это
предположение неверно в своей основе, хотя и использу­
ется далее в специальной литературе. Оно вызвано недо­
статочным знакомством с текстом Пахимера, где на самом
деле речь идет о событиях, место действия которых нахо­
дилось далеко от степи междуречья. Аллага Пахимера —
это населенный пункт, рядом с которым находилась новая
обитель, куда перенесли умершего Михаила Палеолога, и
куда тохарцы (ордынцы Ногая — С. П.) прибыли для соеди­
нения с царем3. До этого бежавший от восставших сооте-

1 Дрон И. В. Гагаузские географические названия. — Кишинев,


1992, — С7.
2Там же. — С. 64.
3 Пахимер Г. История Михаила и Андроника Палеологов. — СПБ,
1862. - С .487-491.

71
чественников правитель пересек море на корабле и, при­
став к берегу в порту Редеет, далее двигался на лошадях.
Редеет — довольно известный с XIII в. венецианский порт
на северном побережье Мраморного моря, ныне — Текир-
даг, а Аллага — теперь город в вилаєте Измир (Турция). Та­
ким образом, исторический миф, связанный с р. Алияга,
можно развенчать.
Что же представляла собой территория междуречья
Днестра и Дуная к началу XV в.? Первое, что следует отме­
тить, — в социальном аспекте она не была единой землей.
Развитие края происходило в низовьях рек Днестр и Дунай,
разделенных степью. Единственный город Белгород на бе­
регу оз. Видово вместе с округой был самостоятельным
центром, очевидно, под протекторатом молдавского гос­
подаря. В кон. XIV — нач. XV в. этот район носил название
Параталасия или Поморие1, что одно и то же.
Другим, относительным центром причерноморского
региона являлась Килия (Кили, Гили или Келе в источни­
ках) на острове в дельте Дуная, вряд ли тогда владевшая
землями на левом берегу. Населенные пункты, имеющие
отношение к Молдавии, могли возникнуть здесь пример­
но в конце первой половины XV в., в том числе килийское
поселение, которое было обнесено крепостной стеной в
1479 г., когда вместе с крепостью и появилась Кили Нова.
Дельта Дуная с градом (замком) Кили, представляющая
своеобразную ландшафтную зону дельты, к Буджаку не от­
носилась, как указано в связи с Килией в одном из послед­
них изданий2.
О населенных пунктах степной части этого периода ин­
формация практически отсутствует, как историческая, так
и археологическая.

1 Бырня П. П. Из истории молдавского Белгорода... С. 115; 208;


Руссев Н. Д. Молдавия во второй половине XIII — первой трети XVI вв.
(по данным нумизматики): Автореф. дис. ... д-ра истор. наук.— СПБ,
2000.- С . 4.
2 История Приднестровской Молдавской республики. — С. 131.

72
На итальянских портоланах в юго-восточной части меж­
дуречья Дуная и Днестра вдоль морского берега отмечены
пристани Лакастро, Фалконара, Салина. Первая, Лакаст-
ро, что в переводе означает просто “ крепость” , находилась
рядом с левым гирлом устья Дуная, и служила местом по­
полнения запасами пресной воды и продуктов. Две другие
несомненно связанны с добычей соли. Они известны еще с
XIV в., но не вполне ясно, сохранились ли эти пункты позже.
Упоминаний в источниках о них нет, да и соляной промысел
в Молдавии давно был налажен в ее внутренних районах.
Интересно, что в этом же районе еще Страбоном отмече­
ны древнегреческие населенные пункты, очевидно, той же
промысловой направленности.
Заметим, что в эпоху средневековья многие земли ос­
тавались незаселенными, имелись огромные пустоши, на
картах тех времен отмечаемые как “ Loca Deserta” , где пери­
одически могли появляться кочевники. Вполне естествен­
ным ландшафтом в описываемую эпоху были многочислен­
ные курганы, одиночные, двойные, курганные могильники,
возвышающиеся на водоразделах рек. Степь покрывали
ковыль и разнотравье. Намного заметнее, чем теперь, был
вал, пересекающий край от верховьев оз. Росоне (Ялпуг) до
оз. Сасык (тюрк. — вонючий), ров которого и к XIX в. дости­
гал 2,5 сажен глубины и 8 сажен ширины1. Вал этот позже,
не ранее 19 века, был назван Нижним Траяновым.
Дороги, которыми пользовались все, казались настоль­
ко обыденными, что о них сказано очень мало. В османский
период военная и почтовая дорога шла от Бендер через
Каушан, Аккерман, Килию — до Измаила, по ней насчиты­
валось 20 мостов2.
Места переправ даже через крупные реки в источниках

1 Статистическое описание Бессарабии собственно так называемой


или Буджака с приложением генерального плана его края. — Аккерман,
1899. - С. 20.
2 Свиньин П. Описание Бессарабской области, составленное ве­
домством государственной коллегии иностранных дел, надворным

73
того времени называли бродами, перевозами и перепра­
вами. Так известен брод на Тульчинский остров у Измаила,
отмеченный в документах XVI в. Наиболее известным, еще
с античных времен, считается место переправ через Дунай
от Исакчи, протяженностью около 6 км вниз по течению Ду­
ная, и переправа через Днестр, упомянутая у Эвлия Челеби
как Мияк-гечит. Более поздним автором указаны перепра­
ва через оз. Китай и перевоз через оз. Ялпуг*1.
Антонио Веранчич в XVI в. отметил редкость колодцев
между р. Прут и морем. Известен один каменный колодец
глубиной 30 сажен, устроенный турками2. Природный фон­
тан был известен на перепутье дорог в Татар-Бунаре.
Периодическими бедствиями для края бывали засухи,
саранча, эпизоотии и моры. Из арабских источников ши­
роко известна страшная эпидемия чумы в Крыму в 1346-
1347 гг. и ее возвратная волна 1352 г., повернувшая из За­
падной Европы на восток3. Вряд ли они миновали портовые
города Аккерман и Килию, связанные с Кафой. Та же ситуа­
ция вероятна и в XV' в.: чума, начавшаяся в Дашт-и-Кыпчаке
в 1428 г., захватила Крым, перекинулась в 1430 г. в Запад­
ную Европу и дошла до Египта4. Эмидео д ’Асколи отметил
чуму 1629 г., которая “смела сотни тысяч людей. Четыре
года сряду появлялась саранча (погиб скот). Снега великие
с сильнейшими морозами” . Д ’Асколи видит в этом возмез­
дие Господа Бога: саранча шла воинскими рядами5.

советником Павлом Свиньиным 1816 г. 1-го июня / / ЗООИД— Т. V I.—


1867. - С. 251.
1Там же. — С. 251,309.
2 Статистическое описание Бессарабии... — С. 29.
3 Поляк А. Н. Новые арабские материалы позднего средневековья о
Восточной и Центральной Европе / / Восточные источники по истории
народов Юго-Восточной и Центральной Европы. — Вып. I. — М., 1964. —
С. 50.
4 Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. — М.,-Л.,
1950, — С. 413.
5 Д ’Асколи Э. Д. Описание Черного моря и Татарии. — Одесса,
1902, — С. 38.

74
Не раз посещали край и другие эпидемии. В дельте Ду­
ная отмечены малярия и тиф, случавшиеся и в XIX в.1 Мес­
тные комары произвели большое впечатление на Эвлия
Челеби. И не только на него. Комариное засилье в летнюю
пору представляло чуть ли не бедствие. Когда в XIX в. Рос­
сия начала осваивать этот край, то сюда была послана спе­
циальная экспедиция с задачей установить, пригодны ли
эти места для постоянного пребывания людей. В частности
речь шла об арестантах.
Все описанное вместе составляло тот фон, на котором
происходила жизнедеятельность населения, и прямо или
косвенно, в той или иной мере оказывало свое воздейст­
вие.
За пределами городов с их округой, царила дикая при­
рода, особенно в степи. Показательно в этом отношении
название карты “План турецкой провинции, которая назы­
вается Буджак, богатой разной птицей и зверем, а также
прекрасными лесами” , составленной Г. Л. де Бопланом2.
Леса, конечно, могли расти только по берегам крупных рек,
что известно с позднеантичных времен, когда местный лес
шел на постройку флота варваров в устье Днестра, но вряд
ли они были столь велики. Некоторые старинные карты по­
казывают на месте края изображения зверей и охотников.
М. Блок о несколько более раннем времени писал: “ Вокруг
населенных мест, окаймляя селенья и проникая в них, про­
стирались леса, кустарники и ланды, огромные дикие про­
странства, где человек не то чтобы вовсе отсутствовал, но
где он, угольщик, пастух, отшельник или изгой, мог сущес­
твовать, лишь решившись на долгое отчуждение от себе
подобных”3.

1 Руммель В. Ю. Килийское устье реки Дуная / / Материалы для опи­


сания. Вып. XXV- СПб., 1898. — С. 91.
2Люта Т. Україна на старожитніх мапах... — С. 62.
3 Блок М. Феодальное общество. Кн. II. — Ч. I. / / Апология истории
или Ремесло историка. Памятники исторической мысли. — M., 1973. —
С. 116.

75
Конечно, медведи не водились в лесах низовий рек ре­
гиона, но в целом ситуация была однотипна. Д. Кантемир
писал: “В Бессарабии имеются огромные табуны диких
лошадей, которые ничем не отличаются от домашних, как
только тем, что немного меньше ростом, а копыта у них
шириной в одну ладонь, круглые и очень крепкие. За ними
обычно охотятся буджакские скифы и используют их или на
пиршествах, или для своих повседневных надобностей...
Лошади...собираются в середине болотистой равнины,
называемой Гиоллер, там они вязнут в грязи... ” и становят­
ся добычей татар’ .
Про табуны одичавших лошадей, пасущихся в степи, и
охоту на них, возможно, вслед за Д. Кантемиром, писал и
И. Тунманн: "... осенью, когда почва болотиста, ловят их жи­
выми или убивают". Он же продолжил: “Дикие бараны водят­
ся и здесь. Иногда встречаются буйволы; бизоны же более
обычны. Олени, дикие козы, лисицы, рыси, волки и зайцы
попадаются во множестве”. Описывая Буджак, Тунманн ве­
дет речь о сплошной равнине, без гор и лесов, но с чрез­
вычайно плодородной почвой, с высокой травой. “В жаркие
месяцы ощущается большой недостаток воды. Даже самая
большая река в этой местности, Когыльник, тогда пересыха­
ет, и часто вследствие недостатка воды скот буджакских та­
тар гибнет от жажды. Осенью же, когда настает дождливое
время года, появляется внезапно бесчисленное множест­
во ручьев, прорезывающих страну. Все тогда покрывается
болотами и лужами”1 2. Г. Рейхерсторф в первой трети XVI в.
отметил “пустые, незаселенные земли” и пустыни, тянущи­
еся вдоль моря, Павел Алеппский — песчаные пустыни по
берегу Дуная (солончаки? — С. П.), виденные им ниже Из­
маила, а Эвлия Челеби увековечил “страшнуюдолинуКамр-
ал-Кум” — бесплодные пески к западу от Аккермана3.

1Кантемир Димитрий. Описание Молдавии. — С. 40.


2Тунманн. Крымское ханство... С. 52.
3 Бырня П. П. Сельские поселения... — С. 17; Эвлия Челеби. Книга
путешествия (извлечения...) — С. 38-40.

76
Наиболее обитаемы были низовья рек, привлекавшие
коммуникационными возможностями и водными ресурса­
ми, благоприятные для земледелия. Эксплуатация челове­
ком природных богатств края отражена в существовании
добывающих промыслов. По источникам прослеживаются
такие их виды, как охота, рыболовство, соляной, камнераз-
работка, заготовка камыша и пр. Охота упоминается редко,
вероятно, она носила спорадический характер. Например,
в приведенной выше выдержке из описания И. Тунманна,
сообщается об охоте в буджакской степи на одичавших ло­
шадей. Известно также, что охотой как подсобным видом
хозяйственной деятельности промышляли татары. Также
они занимались сбором меда, который продавали на рын­
ках городов.
Особо многими источниками XVI — XVII вв. отмечен
рыбный промысел. В Дунае ловили осетровых: стерлядь,
севрюгу, осетра и белугу (один из нескольких видов
дунайских осетровых). Павел Алеппский записал, что
отдельные экземпляры белуги достигали 250 кг веса',
осетры достигали 20-60 кг. Из прочих пород рыб ловили
карповых, судака, сома, щуку, тарань, сельдь и скумб­
рию. Сохранились записи анонимного турецкого адми­
нистратора по рыбной части начала XVI в., учитывавшего
пошлину на выловленную рыбу. Судя по ним, преобла­
дала белуга, затем карпы. Ловили рыбу в озерах Китай,
Катлабух, Ялпуг, Кагул, и гирлах, соединявших эти озера
с Дунаем.
В османский период на морском побережье в озерах
Бурнас, Хаджидер, Шаганы и др. был возобновлен соля­
ной промысел. Название приморского населенного пункта
Салина прямо обозначает участок для добычи соли — са-
лину. При османцах его стали называть Тузлы (туз — соль,
тюркск.). Такие участки могли занимать гектары. По неко­
торым сведениям на местных салинах в конце османского

1Павел Алеппский. Указ. соч. — С. 108-109.

77
периода добывали до бОтонн соли1. П. Сумароков отметил,
что ‘‘турки из Аккермана торговали солью, переправляясь
через лиман’’2.
Местные породы известняка разрабатывались мало, из­
вестны месторождения у крепости Татар-Бунар к северу от
лимана Сасык. Гранитные породы для строительства обыч­
но поставляли с правого берега Дуная из района городов
Тульчи, Исакчи и Мачина3.
В дунайских плавнях заготавливали камыш, лозняк, хво­
рост, в дельте — лес (вербу, бук). Особенно важной была
рубка камыша для хозяйственных нужд, на кровлю домов и
подсобных помещений, для отопления и пр.
Историко-географические условия развития междуре­
чья Дуная и Днестра в целом были благоприятными и до­
статочными для постепенного улучшения жизнеобеспече­
ния человека. Использование природных ресурсов привело
к формированию определенной системы хозяйствования,
в которой соединялись земледелие, садоводство и виног­
радарство, скотоводство и разные промыслы, от рыбного
и соляного до заготовки камыша. Особенности геогра­
фического расположения в низовьях крупных рек Дуная и
Днестра, морское побережье на юго-востоке и малоблаго­
приятная для постоянного обитания человека степь в се­
верной части, способствовали своеобразной обособлен­
ности края от соседей.

' Фрейденберг М. М. Дубровник и Османская империя. — М., 1984. —


С. 149; Свиньин П. Описание Бессарабской области... — С. 193.
2 Сумароков П. И. Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в
1799 г. с историческим и топографическим упоминанием тех мест. — М.,
1800, — С. 224.
3 Руммель В. Ю. Килийское устье... — С. 5, 58, 98.

78
БОРЬБА ЗА ПРИЧЕРНОМОРСКИЕ
ГОРОДА-ПОРТЫ БЕЛГОРОД И КИЛИЮ

Причерноморские города Килия и Белгород возникли и


сформировались как торговые центры в предшествующий
домолдавский период истории, что нашло отражение в
современной научной литературе1.
Оба города имели, в разной степени, отношение к мон­
гольскому Улусу Джучи — западной части огромной им­
перии Чингизидов. Белгород в устье Днестра стал одним
из развитых торгово-ремесленных и административных
центров западной окраины монгольского государства, по­
лучившего в русской историографии XVI в. наименование
Золотой Орды. У арабских авторов первой трети XIV в. этот
небольшой город известен под названием Акджа-Керман.
С тех времен он получил восточное название Аккерман
(по-татарски — Белая крепость). Его статус, очевидно,
был наравне с другим ордынским городом Сакджей (поз­
же Исакчей), что на правом берегу Дуная. В 70 — начале
80-х гг. ордынцы утратили свои позиции в регионе и отош­
ли большей частью за Днестр, на Восток, и частью на юго-
запад, в Добруджу. П. Бырней высказано предположение,
что Белгород в 1366 г. уже не подчинялся ордынцам2. Но
последние исследования свидетельствуют о более поз­
днем времени конца татарского присутствия в городе и
крае. Оставленный татарами город, вероятно, какое-то
время мог оставаться без верховного владетеля, живя са­
мостоятельно.
В начале 80-х годов известен правитель "Костя-

1Коновалова И. Г. Арабские источники XII — XIV вв. по истории Кар-


пато-Дунайских земель / / Древние государства на территории СССР
за 1990 г. — М., 1991. — С. 5-115; она же: К вопросу о ранней истории
Белгорода и Килии / / Древние государства на территории Восточ­
ной Европы за 1991 г. — М.:, 1994. — С. 23-47; Руссев Н. Д. На гра­
ни миров... — 1999. — 240 с.; он же: Молдавия в “темные века”... —
С .379-407.
2Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 112.

79
волошанин”, владевший Бєлгородом и его округой, при­
мерно с 1382 г., К его владениям относят юго-восточную
приморскую часть края, называемую Параталасия1 (по-
гречески — Поморье). Судя по приведенным П. Бырней
материалам, Костя не имел княжеского достоинства и
не был воеводой, однако занимал высокое положение.
Источники его именуют Костя-Витязь. В 1399 г. его имя
упоминается в молдавских грамотах Юги-воеводы, а
в 1402 г. ему было поручено мирить молдавского госпо­
даря Александра Доброго с польским королем Владис­
лавом. П. Бырней также высказано предположение, что
именно Костя построил первую крепость в Белгороде
при господаре Юге в 1399 г .2. Правда, единственный до­
кумент, упоминающий эту дату, имеет несколько сомни­
тельное происхождение.
П. Ф. Параска полагал, что во второй половине 80-х гг.
XIV в. земли (восточные области Днестровско-Карпатских
земель) оказались в составе Молдавии, как и спустя не­
сколько лет венгерские владения на юго-западе Днестров­
ско-Карпатских земель (как пределы Милковской католи­
ческой епископии)3.
П. Бырня, опираясь на документированный факт генуэз­
ско-татарского конфликта, писал, что Параталасия вместе
с Белгородом была включена в состав Молдавского княжес­
тва до 1386 г. При этом, по его мнению, Белгород “ находил­
ся под контролем” молдавского господаря, а Костя — в его
юридическом подчинении. Костя автономно правил Белго­
родом и был одновременно членом совета при господарях
Стефане и Александре (Добром) с 1394 по 1400 г.4. И все
же статус города этого периода не ясен, особенно учиты-

1 Бырня П. П. Из истории молдавского Белгорода... — С. 114; Он же:


К вопросу об автономии... — С. 14.
2 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 112; Он же:
Из истории молдавского Белгорода... — С. 114.
3 Параска П. Ф. Внешнеполитические условия... — С. 134.
4 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 114.

80
вая размытость формулировки “под контролем” . Скорее
всего, она свидетельствует о долговременности процесса
интеграции самостоятельного торгового центра в состав
Молдавии.
Автономное положение Белгорода ярко проявилось
в случае вывоза Александром (Добрым) в 1402 г. мощей
Св. Иоанна Нового в Сучаву (откуда их вывез король Ян Со-
бесский в конце XVII в.). Господарю пришлось просить раз­
решения на их вывоз у муниципальных властей. Очевидно,
что в начале правления Александра процесс интеграции
города в состав Молдавии только начинался. Его титул
1400 г. гласит: ‘‘воевода и господин Земли Молдавской".
Уже в 1402 г. титул расширился: “господствующий всей
Молдовлахией и Поморием”\ Расширенный титул содер­
жит, таким образом, две структурные единицы: собствен­
но Молдовлахию и недавно присоединенный приморский
край. С этого времени молдавский господарь — верховный
владетель Белгорода, но ничего не известно о его намест­
никах в городе и крае.
Права Александра подтверждает торговый привилей
1408 г., которым он предоставил право беспошлинной тор­
говли львовским купцам в Белгороде, наряду с другими
своими городами. Об определенных отношениях госпо­
даря к Белгороду свидетельствует и трактат от 15 марта
1412 г., заключенный в Лубовла (г. Альтлюбляу) королями
Сигизмундом венгерским и Владиславом польским. Ко­
роли договорились о том, что в случае неповиновения им
Александра — вассала польского короля, Белгород перей­
дет в собственность Владислава. Сигизмунд претендовал
на Килию. Как писал И. Богдан, этот договор остался “мер­
твой буквой” и никогда не был реализован1 2. Договор про­
демонстрировал вожделения обоих королей в отношении
южных портовых городов: и Венгрия и Польша, мощнейшие

1Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 31.


2 Ibid.

81
тогда государства Европы, неустанно стремились к выходу
в Черное море для усиления международного влияния и
развития коммерции.
Эти притязания не ослабевали на протяжении всего
XV в. В середине того же века планы захвата Килии и Бел­
города строил король Казимир IV, намереваясь отодвинуть
границы Польши к Дунаю1. В завершение, в 1497 г., другой
польский король, Ян Ольбрахт вновь устремился к Черному
морю, но на его пути прочно стала Османская империя. Как
считает И. Б. Греков, в XV в. Ягеллоны открыто претендо­
вали на территорию Северного Причерноморья и Нижнего
Подунавья2.
Молдавским воеводам пришлось отстаивать Белгород
на протяжении всего срока своего господства в городе и
крае. О неустойчивости положения Александра (Доброго) в
Белгороде в первой четверти XV в. говорит попытка султа­
на Мехмеда отнять его летом 1420 г., закончившаяся, одна­
ко, неудачей османского флота. На международном уров­
не турецкой опасности была противопоставлена помощь,
обещанная Владиславом Ягелло молдавскому воеводе.
Об этом упомянуто в грамоте Владислава 1420 г. к королю
Венгрии Сигизмунду34 . Но турецкая угроза набирала силу.
Н. Йорга привел свидетельства, опубликованные А. Прохаз-
кой, отом, что в 1429 г. турецкие корабли напали на палисад
“portuum suum А1Ье”л (с лат. — “порт называемый Белый” ).
Снова в русле османской международной политики при­
черноморские города Килия и Белгород оказались уже во
второй половине XV в. Безусловно, на фоне крупных побед,
положивших к ногам Мехмеда (Фатиха — Завоевателя)
обширные земли, походы в Северное Причерноморье не
были столь значительны.

1 Бырня П. П. Из истории молдавского Белгорода... — С. 119.


2 Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Вос­
точной Европы... — С. 73.
3 Материалы для истории взаимных отношений... — С. 25.
4 Jorga N. Studii istorice... — Р. 25.

82
Турецкая военная экспедиция 1454 г. имела целью сбор
дани с генуэзцев вследствие конфликта республики Сан
Джорджо с османцами, начавшими натиск на черноморс­
кие генуэзские колонии, в том числе Кафу. Сбор решили
начать с подчиненных Кафе белгородских генуэзцев. Ре­
зультат акции неизвестен, но в “Statutum Caphe” зафикси­
ровано, что в июле 1454 г. турецкий флот из 56 бирем стоял
в порту Кафы на якоре и, ограничившись двумя неудачны­
ми вылазками в город, ушел1. Аналогичная ситуация могла
быть и в Белгороде. Об осаде или штурме речи не шло, так
как акция не была направлена ни против молдавского гос­
подаря, ни против города, а исключительно против генуэз­
цев. А вскоре, в 1456 г. султан Мехмед, наладив отношения
с Молдавией, заключил договор с Петром Ароном, воево­
дой волошским. Согласно договору белгородским купцам
были предоставлены торговые льготы в османских городах
Адрианополе, Бурсе и Константинополе2. При этом султан
наложил на этого же воеводу дань.
Мехмед вновь потребовал дань, когда в Молдавии у
власти находился Стефан III, который с 1473 г. прекратил
ее выплату. К тому же султан добавил требование сдачи
ему городов Килии и Белгорода3. В ответ на отказ Стефана
Мехмед выслал флот с целью их захвата в 1475 г. Похоже,
что осада снова была лишь угрозой, демонстрацией силы и
превентивной разведкой. Обе крепости выдержали осаду,
а Стефан развил военный успех на суше, захватив, по неко­
торым сведениям, в плен 500 турок. Но не прошло и десяти
лет, как угроза превратилась в реальную беду.
Заманчивым объектом обладания, не менее, чем Бел­
город, являлась Килия в устье Дуная. Известная как тор­
гово-перевалочный порт на северо-западном побережье
Черного моря, она еще в XIV в. привлекала внимание сосе-

1Данилова Э. В. Каффа в начале второй половины XV в. (по докумен­


там “Codice”) / / Феодальная Таврика. — К., 1974. — С. 211-212.
2 Материалы для истории взаимных отношений... — С. 88.
3 История Молдавской ССР. — С. 140.

83
дей. В устье Дуная с генуэзцами много лет воевал деспот
Добруджи Добротич. По мнению Е. Тодоровой в 1362 г. ему
удалось захватить Килию1, но в дальнейшем ничего не из­
вестно о его владении этим градом.
Рядом с Килией, ближе к морю, на основе старого ви­
зантийского укрепления в это время было построено дру­
гое генуэзское укрепление, где обосновалась торговая
колония. Она обозначена на многих морских картах XIV —
XVII как Ликостомо (с греч. — волчья пасть). Поселение ко­
лонистов защищал гарнизон сооруженной здесь военной
крепости во главе с губернатором. Согласно источникам
в “граде Ликостомо” находились лоджия, склады и две ка­
толических церкви Св. Франциска и Св. Доминика2. Но не­
которые историки считают, что речь идет о той же Килии3.
Окончательного решения этого вопроса пока не найдено.
Как показали исследования Е. Тодоровой, война Доброти-
чей, отца, а затем и его сына Иванко с генуэзцами Килии
и (или) Ликостомо длилась до 1387 г. 4. Позже сведений о
существовании фактории в Килии нет.
Иванко Маркович Добротич, по словам К. Иречека “пос­
ледний болгарский деспот” , стал вассалом султана Му­
рада, и в 1390 г., вероятно, оставил престол. Добруджей,
с венгерской протекцией, овладел валашский господарь
Иван Мирча. В договоре 1390 г. с польским королем про­
тив Сигизмунда венгерского, опубликованном М. Догилем
в “Codex diplomarum” , он титулован “terrarum Dobrodiei
Despota et Tristri Dominus” (деспот земли Добруджи и гос­
подин Тристры (Силистры)5. Но, как пишет Ф. Брун, уже в
следующем году турки опустошили Валахию и принуди-

1Тодорова Е. Вичина, Килия... — С. 236.


2Там же. — С. 237.
3 Diaconu Р. “Kilia et Licostomo” ... — Р. 365.
4 Руссев Н. Д. Молдавия в “темные века” ... — С. 395.
5 Брун Ф. Черноморье. Сборник исследований по исторической гео­
графии Южной России (1852 — 1877). — 4. 2 — ЗНУ. — Т. 30. — Одесса,
1880. — С. 339.

84
ли Мирчу подчиниться верховной власти султана. То есть
стать его вассалом. О владении Килиею тем или другим на
это время сведений нет.
В 1393 г. в Подунайской Болгарии было установлено
прямое османское правление. Султан Баязид Ийлдырым
(Молниеносный) покорил и сделал вассалом также бол­
гарского царя Ивана Шишмана (Тырновская Болгария со
столицей Никополь). Одновременно Иван Мирна был из­
гнан из Силистры и Добруджи1. Ни Килия, ни Ликостомо не
фигурируют в этих событиях. Остается предположить, что
в состав Добруджи они не входили, а, следовательно, и не
являлись владениями Ивана Мирчи. Как тогда не вошли и в
состав Османской империи, по словам X. Иналджика, об­
разовавшейся в 1398 г. “от Дуная до Евфрата” .
Общая международная политическая ситуация, сложив­
шаяся в момент Никопольской катастрофы 1396 г., подор­
вала основы генуэзского процветания в этой части Чер-
номорья. Последние сведения о Ликостомо относятся к
1403 г. 2. В отношении Килии (если это два разных пункта)
информационный обрыв идет еще ранее.
Вновь Килия фигурирует в договоре 1412 г. в Лубовла.
По мнению Е- Тодоровой, она находилась в сфере венгер­
ского влияния, оспариваемого валашским, молдавским,
литовским и польским владетелями3. Из договора неясно,
кому принадлежала Килия на момент его заключения: если
молдавскому князю, то непонятно, каким образом она ока­
залась в его владениях, и как долго могла ему в этом слу­
чае принадлежать. У кого он снова захватил ее в 1426 г.? На
наш взгляд, сам этот трактат нуждается в новом идентич­
ном прочтении и комментарии.
Валашский господарь Мирча окончательно лишился
добруджинских владений, которыми правил снова по со­
глашению с султаном, во втором десятилетии XV в. По од-

1 Іналджик X. Османська імперія... — С. 25.


2Тодорова Е. Вичина, Килия... — С. 240.
3Там же. — С. 234.

85
нимданным — в 1416 г., из-за союзничества Мирчи Старого
с шейхом Бедредцином, поднявшим восстание и находив­
шимся в Дели-Ормане на северо-востоке Болгарии (Бед-
реддинбыл казнен 18декабря 1416 г.). Подругим — в 1417 г.
после подавления восстания шейха Бедреддина. Или, на­
конец, в 1419 г. во время прямой кампании османов против
Мирчи, во время которой и была захвачена Добруджа1. Чьей
была Килия во время этих событий — неизвестно.
В связи с этим интерес представляет следующее. Как
сообщает Григорий Сфранзес, византийский император
Иоанн VIII Палеолог в 1424 г. покинул Европу (г. Буда, Венг­
рия), где пытался создать антитурецкий фронт, но неудач­
но. Его путь на родину пролегал через “Ликостомион, так­
же называемый Килия”2, откуда он отправился по морю в
Царьград. В 1427 г. этот же император отправил из Конс­
тантинополя освобожденного из османского плена бавар­
ского солдата Иоганна Шильтбергера в Европу через Gyli,
замок в устье Дуная3.
Из этих фактов следует, что Византия имела прямое от­
ношение к Килии. На “ известные права” византийского им­
ператора обратил внимание Н. Д. Руссев4, но детально они
не представлены. Уместно вспомнить, что самые ранние
сохранившиеся документальные сведения о Килии 1318 —
1322 гг. также связаны с Византией. Район Килии входил в
диоцез византийской патриархии уже во второй половине
XIV в. Диоцез включал православные церкви Угровлахии,
Молдавии и деспотата Добротича, а с 1393 г. еще и болгар­
скую церковь, утратившую самостоятельность вследствие
завоевания государства Османской империей5.
В румынской историографии второй половины XX в. счи-

11налджик X. Османська імперія... — С. 235.


2 Diaconu Р. “ Kilia et Licostomo” ... — P. 242.
3Шильтбергер Иоганн. Путешествие по Европе, Азии и Африке с 1394
по 1427 год. Пер. со старонемецкого Ф. К. Вруна. — Баку, 1984. — § 60.
4 Руссев Н. Д. На грани миров... — С. 175.
5 Османская империя и страны... — С. 53.

86
талось, что основатель румынской династии Басараб ут­
вердился в Килии, а заодно и на левом берегу Дуная вплоть
до черноморского побережья уже в 30-е гг. XIV в.1 Однако,
возможность отнятия православными воеводами замка у
константинопольского патриарха, которому подчинялись
митрополии их стран, вызывает сомнения. Речь, в лучшем
случае, могла идти только о соглашении с владыкой. Таким
образом, выявляется еще одна сторона, не только обла­
давшая известными правами на Килию, но и реально ими
воспользовавшаяся, — Византия.
Итак, при каких обстоятельствах Килия перешла во
владения молдавского господаря Александра в 1426 или
1427 г., не известно. Е. М. Руссев считал, что в 1427 г. во
избежание турецкого захвата Килии Александр Добрый ан­
нексирует эту крепость, находившуюся под властью валаш­
ской короны, и тем самым расширяет крепостной барьер
на пути продвижения султанской армии в Молдавию2.
Владел он килийским замком несколько лет. В период
безвременья, наступившего после смерти Александра в
1432 г., его сын Ильяш в 1435 г. передал Килию, составляв­
шую "державу с мытом и озеры", своему брату Стефану
(впоследствии Стефану II). Тот в 1447 г. был убит, а осенью
1448 г. новый господарь Петр II передал Килию венгерс­
кому правителю Яношу Хуньяди (в источниках — Янко)3 за
помощь, оказанную в получении молдавского престола.
В Килию тут же был введен венгерский гарнизон.
В этом же году султан направил 65 кораблей с войсками,
чтобы захватить Килию, но венгерский гарнизон отбил на-

1Штефанеску Ш. Румыно-болгарские связи в IX — XIV вв. и становле­


ние румынской государственности / / Romanoslavica. — IX. — Bucuresti,
1963. — С. 542; Ghelease I. Vechimea autohtonilor si a transhumantei Moca-
nilor bTrsanim cTmpia Romänasi Dobrogea// Рейса. — T. II. — SCIEM. — Tul-
cea, 1971. — P. 174.
2 Руссев E. M.: Борьба молдавского народа против оттоманского
ига. — Кишинев, 1968. — С. 9.
3 История Молдавской ССР. — С. 123.

87
падение.1Власть Венгрии в Килии сохранялась и при сыне
Яноша Матьяше Корвине до 1465 г. П. Панаитеску называл
венгерский период Килии существованием “валашско-
трансильванского кондоминиума”2. Но молдавский воево­
да Стефан стремился вернуть город, добытый его дедом
Александром, и неоднократно. Согласно хронике, опубли­
кованной И. Богданом, первый раз он осаждал крепость
в 1456 г. 3. Взять крепость тогда не удалось, и уже заняв
престол, в 1462 г. он повторил осаду Килии, но был ранен
в ногу и отступил.
Сразу же вслед за Стефаном Килию попытался захва­
тить султан Мехмед II. По его приказу была организована
морская экспедиция из 25 трирем и более 150 кораблей.
Но эта осада султанским флотом не привела к сдаче кре­
пости. Произошла стычка, в которой молдавские войска
побили солдат султана. Похоже, что об этих событиях идет
речь в хронике Леоникия Халкокондила, который сообща­
ет, что в 1462 г. флот султана напал на Ликостомо4. Нако­
нец, в 1465 г. после символической однодневной осады
ворота крепости были открыты изнутри, и Стефан овладел
Килией.
Венгерский король Матьяш Корвин не забыл об утрате
Килии и в 1467 г. совершил поход на Молдавию. И. Б. Гре­
ков полагал, что это происходило с санкции Рима5. Поход
потерпел неудачу. Оба пункта, и Килия в дельте, и Кили
Нова с выстроенной в 1479г. крепостью на левом берегу
Дуная, оставались молдавскими вплоть до июля 1484 г.
Приведенный исторический экскурс свидетельству­
ет, что в борьбе за Белгород и Килию участвовали многие
страны: Польша, Венгрия, Угровлахия и Молдавия. Победу

1Тодорова Е. Вичина, Килия... — С. 234.


2 Panaitescu Р. Р. Legaturile moldo-poloneTn secolul XVsi problema Chiliei
/ / Romanoslavica. — III — 1958. — P. 105-107.
3 Bogdan i. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 69.
4 Jorga N. Studii istorice... — P. 122.
5Османская империя и страны ... — С. 80.

88
в этой борьбе одержала сильнейшая — Османская импе­
рия, взяв обе крепости осадами и штурмами в 1484 г. В ус­
ловиях этой борьбы и происходил почти столетний про­
цесс формирования юго-восточных рубежей Молдавского
государства. Следует признать, что каждая сторона имела
в ней свой резон. Вместе с тем справедливо отметить, что
европейские правители и константинопольский патриарх
признавали право владения южной территорией между­
речья Дуная и Днестра за молдавским господарем Стефа­
ном III.
В целом историю овладения Килией и дунайским побе­
режьем Молдавией можно поделить на три этапа. Осущест­
вленный в 1387 — первой половине 1390-х гг. при господа­
ре Петре Мушате первый молдавский “прорыв на Нижний
Дунай” , как выразился Н. Д. Руссев, специально рассмат­
ривая этот вопрос1, скорее носил характер развития эко­
номических отношений, в частности, оживленной торгов­
ли, чем и вызвано обилие монетных находок чекана этого
правителя. О политическом господстве говорить не прихо­
дится. Если продолжить этот ряд, то вторым “прорывом”
является реальное овладение градом Килия в дунайском
устье Александром (Добрым). Он длился немногим более
двух десятков лет с 1426 по 1448 г. Третим можно считать
овладение Килией Стефаном III в 1465 г, который закрепил
Килию, с ее возникшими к середине XV в. левобережными
владениями за Молдавией, на девятнадцать лет. Укрепить
положение на юге междуречья должна была молдавская
крепость Кили Нова на левом берегу Дуная. Общая сумма
времени “ прорывов” не достигла и полувека, срока недо­
статочного для формирования стабильных территориаль­
ных структур.
Несколько иная картина сложилась в отношении Бел­
города и его округи. Белгород вошел в сферу молдавской
государственной политики на рубеже XIV и XV вв. Но сама

1Руссев Н. Д. Молдавия в “темные века” ... — С. 394-398.

89
инородная для молдавского государства структура горо­
да тормозила его активное освоение. Приспособившись
к ней, молдавские правители позволили растянуться про­
цессу интеграции города в состав своей страны на долгий
срок. Формальное владение молдавскими господарями
Белгородом, включая его многолетний автономный статус,
с максимальными допущениями, длилось менее столетия,
фактически же намного меньше. То есть срок также оказал­
ся недостаточным для того, чтобы город, находясь под по­
литическим господством Молдавии, стал по-настоящему
молдавским.
Число явных претендентов на владение этим городом
было несколько меньше, чем в случае с Килией. Кроме
польского короля, сильным соперником выступила Осман­
ская империя. Более чем полустолетние поползновения
османских султанов увенчались успехом летом 1484 г.
В следующем 1485 г., как сообщает молдавская хрони­
ка, поздней осенью османские войска вторглись на терри­
торию Молдавии с претендентом на молдавский престол
Петром Хронотой. Молдавское войско преследовало их и
нанесло поражение около оз. Катлабух с помощью отряда
рыцарей, присланного польским королем. Но почему-то
Килию они возвращать не стали. Некоторые историки счи­
тают, что Стефан сам участвовал в действиях под Килией.
Но по другой версии он в это время находился в Коломые1.
Стефан признал аннексию и больше не пытался вернуть
южные крепости. Таким образом, Килия и Белгород оста­
лись во владении султана.
Отобрать обе крепости решили более значительные,
чем Молдавия, страны. В 1496 г. литовский князь Алек­
сандр и польский король Ян Ольбрахт приняли решение
вернуть Килию и Белгород. При этом польская сторона
брала на себя град на Дунае, а литовская — на Днестре2.

1Османская империя и страны ... — С. 123.


2Там же. — С. 97-98.

90
По договору с Яном Ольбрахтом великий магистр Тевтонс­
кого ордена Ганс Тиффен обещал выслать в помощь группу
своих войск.
Польский посол в Константинополе князь Н. Стрежовс-
кий в 1497 г. предложил султану передать Аккерман Поль­
ше. Против этого выступили венгерский король Владислав
(брат Яна Ольбрахта) и молдавский господарь Стефан.
Стефан в противостоянии даже объединился в этом вопро­
се с султаном и крымским ханом. Маршруты войск королей
в этой кампании отражены в документе, опубликованном
В. Уляницким. Ян Ольбрахт должен был идти на "турецко­
го цесаря и его земли”. Даже планировалась переправа
через Дунай около "брода Облучица”. Владислав должен
был идти через "басарабську землю” (Угровлахию) также
к дунайской переправе1. Но польскому королю пришлось
снять осаду с Аккермана и отступить. В ответ на вторжение
летом 1498 г. его объединившиеся противники напали на
окраины польско-литовского государства2.
Килия и Белгород были, по мнению многих авторов,
“бастионами европейской цивилизации на пути пре­
творения Черного моря в “турецкое озеро” . Еще в кон­
це XV в. Константин Михайлович из Островицы заметил,
что “ пока Стефан Волошский держал Килию и Белгород
в своей власти, польское королевство сидело спокой­
но, как за щитом”3. Однако европейская цивилизация
перенесла утрату этих двух причерноморских городов
без особого ущерба. Так же, как и превращение Черного
моря во внутренний водоем Османской империи почти
на три столетия.
А. О. Добролюбский заметил: “Этот край, таким обра­
зом, издавна создавал узел исторических противоречий
международного масштаба, когда в борьбу за его облада­
ние оказывались втянутыми многочисленные страны и на-

1Материалы для истории взаимных отношений... — С. 59.


2Османская империя и страны... — С. 99.
3 Константин Михайлович. Указ соч. — С. 116.

91
роды” 1. Общественные преобразования в крае начались
только в последние десятилетия молдавского периода и
не успели закрепиться. Сложной была и этнокультурная
преемственность в многоэтничных пограничных портовых
городах.
Изучение развития земель междуречья Дуная и Днестра
конца XIV и всего XV вв. показывает, что этот процесс от­
личался значительной напряженностью внутренней и вне­
шней ситуаций. На этом фоне происходило утверждение
молодого молдавского государства в юго-восточных пре­
делах. История развития земель края представляется как
история рубежного пространства. Эта особенность сыг­
рала принципиальную роль в формировании территори­
альных структур края, которое только начиналось. В мол­
давский период край не составлял еще единого целого по
целому ряду политико-экономических, природно-гогра-
фических и других обстоятельств. Города Белгород и Ки-
лия с самого начала образовывали два отдельных центра
притяжения полиэтничного населения. Борьба крупных
европейских государств Польши и Венгрии за владение
причерноморскими городами-портами и выход к Черному
морю не увенчалась успехом. Лучшему пониманию этого
вопроса способствует более подробное изучение двух го­
родских центров — Белгорода и Килии.

СТАТУС И СТРУКТУРА БЕЛГОРОДА И КИЛИИ

Изучение истории средневековых городов в низовь­


ях рек Дуная и Днестра показывает, что происхождение и
начальное развитие Килии и Белгорода были мало взаи­
мосвязаны. Их отношения ограничивались, главным обра­
зом, обычными торговыми контактами. Белгород на Днес­
тре молдавские господари в той или иной степени смогли

1Добролюбский А. О. Юго-запад Украины... — С. 87.

92
подчинить своей власти уже к началу XV в. Килия остава­
лась в стороне еще длительное время и входила в состав
Молдавского воеводства на протяжении XV в. по меньшей
мере, дважды. Различие этих городов и их судеб зависели
от многих обстоятельств, сопутствовавших историческо­
му пути каждого. Только с постройкой крепости на левом
берегу Дуная и образования города Кили Нова, появилась
реальная возможность объединения всей территории
междуречья Дуная и Днестра в рамках Молдавского госу­
дарства.
XV в. в истории Белгорода-на-Днестре стал временем
развития и процветания города в составе Молдавии. Этот
период нашел отражение в исторических памятниках, рас­
смотрение которых позволяет получить новую информа­
цию для реконструкции разных аспектов городской жизни.
Несмотря на немалое число документальных и нарра­
тивных памятников: итальянских, греческих, венгерских,
польских, молдавских, так или иначе упоминающих Бел-
город-на-Днестре под десятком различных его имен, све­
дения о внутренних городских реалиях в них минимальны.
Участь городского архива Белгорода, очевидно сущес­
твовавшего, неизвестна: он мог быть уничтожен или вы­
везен знатными горожанами, депортированными осман­
цами после 1484 г., в Малую Азию. Поэтому приходится
извлекать информацию об управлении городом и его жи­
телях из косвенных указаний письменных источников, а
также данных топографии, нумизматических разработок
специалистов и, в незначительной мере для XV в., архео­
логических.
Белгород-Днестровская крепость, старейшая из десят­
ка подобного рода памятников на Украине, до сих пор не
удостоена аналитической инженерно-архитектурной ха­
рактеристики со стороны специалистов. Между тем, толь­
ко обоснованная стратиграфия и датировка крепостных
сооружений способны пролить свет на начальные этапы
развития города.

93
Исходя из анализа ранних названий Белгорода — А с-
прокастро, Мальвокастро, Монкастро, Белград, основой
которых является Castro, град, то есть крепость, цитадель,
начальным сооружением будущ его города был замок. Вос­
точные источники первой трети XIV в. зафиксировали на­
звание Акджа-Керман, Аккерман, что топонимически сви­
де тельствует о существовашей крепости — керман (если
так не называли развалины древней Тиры).
За более чем столетний период изучения Белгорода не
сложилось единого мнения о его происхождении. Ученые,
работавшие с письменными источниками, Н. Йорга, Г. Брэ-
тиану, И. Богдан, допускали в основе византийский замок,
впоследствии освоенный генуэзцами1. Исследователи,
знакомые с самим памятником, Н. Мурзакевич, А. Кочу-
бинский, считали замок генуэзским, а крепость молдав­
ской, или турецкой2. Однако еще А. Л. Бертье-Делагард,
инженер по образованию, имевший опыт исследования
крепости Инкерман в Крыму, усомнился в генуэзском про­
исхождении замка Белгорода. Он полагал его турецким,
а крепость молдавской, что затем подтвердил и произво­
дивший раскопки в Белгороде Г. Авакян, который находил
ее сходство с крепостью Ени-Кале3в Добрудже.
Исследования института археологии АН Украины выяви­
ли на территории крепости артефакты XII - XIII вв., в том
числе остатки базилики и других сооружений. В аспекте

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 23; Bratianu G. I. Contributions a I'histoire


de Cetatea-Alba (Akkerman)... — P.27; Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-
Albä... — P. 40.
2Мурзакевич H. Аккерманские греческие надписи // ЗООИД — T. II. —
Одесса, 1850. — С. 482; Кочубинский А. А. Тура (Тирас) — Белгород —
Аккерман и его новая надпись от 1454 г. // ЗООИД — T. XXIII. — Одесса,
1901. — С. 82.
3Бертье-Делагард А. Л. О состоянии Аккерманской крепости //ЗО О ­
ИД. Записки Одесского общества истории и древностей. — 1900. —
XXII, — С. 78-79; Avakian G. Cetatea-Albä // Cronica numismaticä si ar-
heologicä — IV. — 1924. — P. 80; Диакону Г. О молдавских крепостях
XIV — XV вв.//Dacia, III. — 1959. — С. 539.

94
византийского происхождения они не рассматривают­
ся1. Архитектоника крепости такова, что разнородность и
разновременность сооружений очевидна. Это отражено в
съемке Э. Р. фон Штерна начала прошлого столетия.
В некоторой степени разрешению вопроса служат лапи­
дарные памятники, обнаруженные в крепости. Это четыре
плиты с надписями на старославянском языке, датирован­
ные 1440, 1454, 1476 и 1479 гг. и удостоверяющие молдав­
ское их происхождение. Две плиты указывает П. Сырку:
ктиторскую доску периода Стефана и доску церкви, пост­
роенной Петром Рарешом во второй четверти XVI в .2.
Исторические же построения в литературе второй поло-
виныХХ в. основываются на утерянной вскоре после откры­
тия надписи. Она известна по рисунку 1819 г., обнаруженно­
му и опубликованному В. В. Войцеховским3. Помимо того,
что трудно удостовериться в подлинности самого памят­
ника, в статье В. В. Войцеховского смущает предложенный
перевод двухрядной надписи из 39 знаков с датой 6907 г.
от С. М. (1399 г.) Правда, он освящен высоким авторитетом
его консультанта Е. Ч. Скржинской. Более того, вызывают
сомнения разночтения места находки на приведенном ри­
сунке 1819 г. и в тексте от автора. Поэтому данный доку­
мент не может быть использован для датировки крепости.
И тем более некорректным становится исторический вы­
вод о завершении постройки белгородской крепости мол­
давским господарем ЮгРй в 1399 г., широко подхваченный
в историографии. В частной беседе Н. Д. Руссев указал на
работу румынского ученого Шт. Горовея, в которой выска­
заны аналогичные соображения. Следовательно, говорить
о молдавском господстве в крепости в первой трети XV в.
можно только на основании письменных источников.

1Кравченко А. А. Средневековый Белгород на Днестре (кон. XIII — XIV


вв.). К., 1986. — С .4.
2 Сырку П. Путешествия румынских ученых по славянским землям. / /
ЖМНП — Ч.ССХІ, — СПб., 1880. — С. 1.
3 Войцеховский В. А. Строительные надписи... — С. 371-374.

95
Обладание Молдавией Белгородом подтверждают тор­
говый привилей молдавского господаря Александра Доб­
рого 1408 г., трактат венгерского и польского королей в
Любляу 1412 г. и грамота Владисова Ягелло к Сигизмунду
венгерскому 1420 г. В последней прямо указано: “catrum
Balohrod waywode Moldaviae” '.
Единственным источником первой половины XV в., в
котором речь идет о строительных работах, является ин­
формация европейского посланника Гилльбера де Ланнуа.
В мемуарах он отметил, что в 1421 г. проездом на Восток,
в Сирию и Иерусалим, он посетил город “Manchastro —
Bellegard”1
2. Н. Йорга полагал, что отмеченное им строи­
тельство крепости под руководством подольского воеводы
Гедигольда, союзника Александра Доброго, происходило в
Белгороде3. Это предположение трудно как подтвердить,
так и опровергнуть.
Формирование городского пространства Белгорода
взаимосвязано с его топографией. Замок и вся крепость
занимали наиболее высокую часть просторного мыса
берега Днестровского лимана, в те времена называвше­
гося оз. Видово. Посад крепости — подградье, оппидум
или раббат, существовавший еще в ордынский период,
вероятно, занимал всю остававшуюся площадь мыса, а
может и смежное пространство. Следует отметить, что
источники XIV в., и, ретроспективно, “Житие Иоанна Но­
вого”4 ничего не сообщают о замке, крепости. Индика­
торами размеров посада в определенной мере служат
сохранившиеся архитектурные памятники — культовые
здания XIV и XV вв., вряд ли находившиеся на окраине го­
рода.

1Материалы для истории взаимных отношений... — С. 23-25.


2 Брун Ф. Путешествия и посольства господина Гилльберта де Лан­
нуа... — С. 433-465; Diaconescu Е. Cälätori sträini Tn Tarile RomTne. —
Jasi, 1940. — R 4-5.
3 Jorga N. Studii istorice... —■P, 83.
4 Цамблак Г. Житие Иоанна Нового... С. 149-160.

96
Местное население составляли татары разного про­
исхождения, ВОЛОХИ, к которым относили, не особенно
различая тогда, и румын и молдаван, болгары, русы и
другие славяне, а также греки, армяне и евреи. В городе
сущ ествовало несколько религиозных центров: о р то д о к ­
сы — православные, латиняне — католики,арм яне — гри-
гориане, иудеи, мусульмане. Как обычно, было принято
этноконфессиональное расселение по кварталам м ес­
тны х жителей, сущ ествовали кварталы иноземцев: ге­
нуэзцев, рагузанцев, восточных купцов и п р .; рыночные
площ ади с лавками и ремесленными цехами, порт, т а ­
можня, карантин и т. п. “Castro et oppidum ”, упомянутые
де Ланнуа, вместе составляли Белгород, главные го р о д­
ские реалии, в которых проходила жизнь белгородцев
и гостей города. Основной вопрос в их соотнош ении в
разное время.
И. Богдан считал, что молдаване находились в крепости
как завоеватели, всегда готовые к обороне от татар, гену­
эзцев или турок1. Вероятно, так могло быть в какой-то пе­
риод. Но каковы были затем их взаимоотношения с горожа­
нами, насколько крепость и город составляли одно целое?
Оппидум в первой половине XV в. превратился в муници­
пий — город с правом самоуправления, то есть вольный,
однако подлежащий высшей юрисдикции молдавского
господаря.
На автономию Белгорода вплоть до времени правления
господаря Стефана III, когда здесь был свой господарь, а
не сучавский, указывал Н. Йорга. Современный историк
П. П. Бырня подтвердил ее факт не только по данным пись­
менных источников, но и по находкам монет с надписью
“АСПРОКАСТРОУ” и гербом молдавских господарей мес­
тной белгородской чеканки, датируя автономию первой
половиной XV в. Право на выпуск монеты отражало осо-

1Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 40.

97
бенности политического устройства городов1. Это явилось
основанием для датирования периода автономии первой
половиной XV в .2. Н. Д. Руссев на этом основании предпо­
лагает в Белгороде и округе оригинальное политическое
образование3.
В этой связи целесообразно рассмотреть сведения об
управлении городом. Два венецианских документа 1435 г.
называют правителя Белгорода "dominus Maurocastri”. Так
как этот “господин”, вступивший в отношения с республи­
кой Сан Марко, имел отношение к церкви, И. Богдан пред­
положил, что им мог быть известный поп Юга из Байи. Гос­
подарь Александр Добрый пожаловал ему боярство, и уже
в следующем году вернул в столицу4.
В номенклатуре Молдавского княжества правитель
белгородской крепости именовался пыркалаб (наместник
господаря, кастеллан). Первый достоверный “пъркалаб
билогородски” — боярин Стефана II Юргеч (зять великого
логофета Ончи) правил с 1443 г. 5 и за ним пыркалабы из­
вестны вплоть до османского завоевания.
Два десятилетия борьбы за престол в Молдавии меж­
ду правлениями Александра и Стефана III способство­
вали усилению центробежных общественных сил в Бел­
городе. Крепостью правили пыркалабы, представляя в
городе верховную власть господаря, а внутригородской
жизнью управлял муниципальный совет. Эти структу­
ры названы в разных генуэзских документах с 1455 по
1471 гг.
Особенно выразительны документы, связанные с обос­
трением молдавско-генуэзских отношений из-за генуэз-

1 Бойко А. В. Географія монетного карбування на території України


другої половини XVII ст. / / Історико-географічні дослідження в Україні. —
К., 1994, — С. 116.
г Бырня П. П. К вопросу об автономии Бєлгорода... — С. 14-15.
3 Руссев Н. Д. На грани миров... — С. 175.
4 Bogdan І. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — Р. 34.
5Jorga N. Studii istorice... — P. 99.

98
ского замка Леричи1. Месторасположение этого замка
находится под вопросом, но можно предположить, что он
находился где-то на морском побережье. В мае 1455 г. не­
известные белгородцы совершили на него нападение. Жа­
лоба на содеянное была подана властями Кафы в адрес
“magnifico ас spectabilibus dominis jupano et senioribus Albi
Castri”. Приведший этот фрагмент И. Богдан, обратил вни­
мание на уникальность термина ‘жупан’ для Молдавского и
Валашского княжеств как отражающий белгородское свое­
образие2. “Могущественный и великолепный господин жу­
пан’’ — первое лицо в Белгороде, “сеньоры” — городской
совет.
В другом генуэзском документе 1458 г. фигурируют “гос­
подин или община Маурокастро", а обращение 1468 г. ад­
ресовано “jupano di Maocastro, li rectori de Maocastro”. Пос­
кольку господин или жупан означает пыркалаба, а сеньоры
или ректоры — городской совет, очевидно, что документы
засвидетельствовали тесную связь двух институтов с од­
ной стороны, и значительную степень самостоятельности
городского совета с другой, уравненную союзом “или” .
Важно выяснить, кто представлял “господина”, а кто —
“общину”. Источники дают такую возможность. По молдав­
ским документам с июня 1449 г. известен пыркалаб Станко,
бывший логофет господаря Романа II. Правление Станко
в Белгороде прослеживается в 1450, 1456 гг. Затем Сте­
фан III, взойдя на престол в 1457 г., новым наместником в
Белгород назначил своего дядю Влайко (Галеша), крупного
боярина и важного сановника. Однако двухлетнее правле­
ние последнего показало необходимость усиления здесь
господарской власти более солидным представительс­
твом, и с начала 1459 г. в Белгород был назначен еще один
пыркалаб. Им стал предыдущий правитель Белгорода пан
Станко, назначенный Стефаном, невзирая на то, что тот

1 Jorga N. Studii istorice... — Р. 116; Данилова Э. В. Каффа в нача­


ле... — С. 198.
2 Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 348-349.

99
был врагом его отца. Вероятно, опыт и связи пана Станко в
Белгороде, накопленные за семь лет предыдущего намест­
ничества, оказались вновь востребованы. Феномен “двой­
ного пыркалабства” может быть объяснен как раз специ­
фикой вольности города, требующего особого внимания к
тому же и как пограничного. Аналогичное явление просле­
живается в Килии, включенной в состав Молдавии в 1465 г.,
также граде полиэтничном, портовом и пограничном.
Бояре Влайко и Станко вдвоем правили Белгородом
шесть лет, после чего пан Влайко был переведен господа­
рем в Хотин, а на его место в Белгород был назначен пан
Збиря — на 4 года. Затем пан Былко заменил через год
старого пана Станко и получил в наместники пана Луку в
1471 г. Таким образом, пан Станко отдал Белгороду двад­
цать лет жизни и немало способствовал процессу подчи­
нения белгородских структур господарской власти. Быст­
рицкая летопись называет его Станчул Великий, Великий
Дворник, Великий Боярин', несомненно, учитывая его бел­
городские заслуги.
Городской совет формировался из людей, которые вла­
дели значительными средствами и входили в городскую
общину (communis). Скорее всего, совет включал предста­
вителей разных городских этноконфессиональных общин,
проживавших компактными группами. В Белгороде к таким
общинам в определенной мере можно отнести этнические
группы греков, армян, евреев, итальянцев, татар и волохов
(молдаван).
Ведущей группой граждан являлись греки. Как считал
Н. Йорга, они представляли старую знать города. Источ­
ники сохранили ряд имен представителей нобилитета.
Например, белгородцем был названный в венецианском
документе 1463г. венецианский негоциант из Monchastro
"Nicolaus Pauli de Candida", то есть Николай Поло из Кан­
ди (Ханья, о. Крит- С. П.). Н. Йорга привел лембергские

1Bogdan I. Insciptiiie dela Cetatea-Albä... — P. 352.

100
(львовские) документы, в которых фигурируют представи­
тели знатной греческой семьи Валата: Деметрио, сын Ва-
лата из Албо Кастро, он же господин Димитрий, сын Юргия
Валата из Албо Кастро (Demetrio, Valathe deAlbo Castro filio,
а также domino Dymitri, Jurgii Walata filio, de Albo Castro) в
1469,1471 гг. Другое лицо — господин Калиан Греко из Албо
Кастро, Валата или Калиан Греко (domino Calyano Greco de
Albo Castro, Walata или Kalian Greco в 1471,1473 гг.1. Из Бел­
города происходил упомянутый в венецианском документе
1503 г. знатный грек Иоганн Поло из Албо Кастро — “Johanni
Polo deAlbo Castro, nobilis homo greco”2.
Греками, вероятно, были и белгородские епископы, на­
значаемые цареградским патриархом. На 1476 г. известны
две греческих епископских кафедры.
Генуэзцы были небольшой группой населения города,
но достаточно сильной, благодаря материалному поло­
жению. Согласно источнику, они — “burgensis Moncastri”,
выплатили подеста Перы 4 тыс. белгородских золотых в
1452 г.3 Г. Брэтиану предполагал здесь существование ге­
нуэзской колонии из нескольких домов с правом концес­
сии на фондако и не более. Напротив, Е. М. Подградская,
по свидетельству документа 1448 г., находит в Белгороде
их купеческое товарищество4. Точно неизвестно, составля­
ли ли они местное, во втором поколении, население горо­
да, или считались иностранцами с отличительным право­
вым статусом.
В письменных источниках зафиксированы представите­
ли лишь отдельных категорий населения. На то время гену­
эзская система, например, предусматривала при наличии
слоя burgensis — “горожан” , существование других слоев:

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 282-283, 287-291.


2 lorga N. Lucruri noi... — P. 326-328.
3Jorga N. Studii istorice... — P. 110.
4 Bratianu G. I. Contributions a l’histoire de Cetatea-Alba (Akkerman)... —
P. 28; Подградская E. M. Торговые связи Молдавии со Львовом в XVI —
XVII вв. — Кишинев,1968. — С. 52-53.

101
habitatores —- жителей, и laboratores — трудящихся, то есть
основной массы населения. Что-то похожее могло быть и в
Белгороде, судить об этом можно лишь умозрительно. Из
числа жителей были “рыбаки”, напавшие на замок Леричи.
В городской совет входили “ горожане” — купцы, судовла­
дельцы, банкиры (что часто совпадало), крупные владельцы
недвижимости; в число “жителей” — bazariotes— мелкие
рыночные лавочники, ремесленники и самостоятельные
рыбаки.
Кроме названных выше этносов, среди белгородцев
были "валахи" (молдаване), татары, вероятно, могли быть
поляки, украинцы и пр. Предположение о двух последних
подтверждается фактом прибытия в Белгород воеводы
Гедиголда с воинами и крестьянами из Подолья. Имеется
информация, что во времена Стефана Великого своеоб­
разной группой населения были не так давно появившие­
ся в крае цыгане. Мужчин цыганского происхождения в то
время даже вербовали на военную службу в пограничные
гарнизоны крепостей1.
В молдавских документах, касающихся Белгорода
(1466, 1467, 1469, 1470 гг.), информация о городском
совете и жителях не встречается. В них представлен
только “пръкалаб белоградскы ” в итальянском докумен­
те 1466 г. он назван “castellano de Albo C astro” 2. С нача­
ла 70-х гг. сведений, выявляющих элементы городской
самостоятельности не имеется. Очевидно, процесс ин­
теграции Белгорода в состав Молдавского государства
завершился.
На основании изложенного можно предположить, что
автономия Белгорода просуществовала практически до

1 Мыцык Ю. А. Новые данные о черноморских походах запорожско­


го казачества против Османской империи и Крымского ханства в кон­
це XVI — первой половине XVII в. (на материалах архивохранилищ ПНР)
/ / Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и
средние века. — Ростов-на-Дону, 1986. — С. 45.
2 Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 19.

102
70-х гг. XV в.; верхней маркирующей датой может служить
укрепление крепости — значительные фортификационные
работы, произведенные в 1476 и 1479 гг. и зафиксирован­
ные в лапидарных памятниках и летописях.
Венецианский хронист Доменико Малипиеро сообща­
ет, что на момент взятия Белгорода османцами число на­
селения составляло 20 тыс. человек. Кроме постоянных
жителей, это могли быть люди, составлявшие войско, а
также беженцы из окрестных мест. Доменико Малипиеро
упоминает три тысячи крестьян соседних деревень, ук­
рывавшихся в крепости во время штурма, треть которых
захватили янычары, а две трети достались крымскому
хану.
Вряд ли число собственно белгородцев превышало хотя
бы половину названной цифры. Для сравнения приведем
следующее. В последнее время уточнены демографичес­
кие данные для наиболее крупного торгового центра Се­
верного Причерноморья — Кафы. По подсчетам на 1467 г.
здесь зафиксировано всего 10-15 тыс. населения1. Белго­
род был значительно меньше и по количеству населения и
по значению. Потому возможно утверждать, что цифра в 20
тыс. слишком преувеличена.
“Лучшие люди’’, “горожане” — нобилитет (1099 семей)
были вывезены османцами на берег Мраморного моря
в город Эски-Бига. Правда, с сохранением имущества и
уплатой большого выкупа. Четыре тысячи юношей и деву­
шек составили ‘дань кровью’ — дёвширме. Значительное
число людей, в том числе молдавские воины — защитники
крепости, вероятно, погибли при штурме, и осталось всего
лишь “двести семей рыбаков". Культурная традиция разви­
тия Белгорода была прервана, и начался новый, принципи­
ально отличный этап жизни города.
Развитие Белгорода молдавского периода, прежде

1 Balard М. Les formes militares de la colonisatori genoise (Xill-e — XV-e


siecles) / / Castrum 3: Gierre, fortification et habitat dan ie mond Mediterra-
neen au moyen age. — Rome, 1988. — R 67-70.

103
всего, определялось сочетанием городского самоуправ­
ления и ролью молдавской крепости не только как сбор­
щика налогов, но главным образом, защитника города.
Статус города также был обусловлен международными
торговыми связями, космополитическим характером его
городской культуры, многонациональным людским по­
тенциалом и собственным высоким экономическим по­
ложением.
Назывался ли Белгород при молдавском правлении Че-
татя-Албэ? В молдавских документах XV в. распростране­
но название Белгород, Билогрод, поскольку официальным
языком страны был старославянский, название Четатя
Албэ ни разу не встречается. Эту форму — в перводе на
румынский язык — стали употреблять, главным образом,
историки XIX в. В качестве примера можно привести пере­
вод Н. Йорги слова “Biaiogrod” в послании Андрея Таранов-
ского князю К. Замойскому из Константинополя от 8 апре­
ля 1579 г. как Четатя Албэ1. Название города встречаем во
втором десятилетии XV в. у Мацея Меховского: “Литовские
владения простираются до Бялыгрода, который у латинян
имеет название Белый Замок. Его захватили и владеют им
турки...”2. Из документов, опубликованных Анталфи, извес­
тно, что султан Баязид II назвал Белгород “залогом победы
над поляками, чехами, русами, венграми и центром тор­
говли с соседними странами” 3, но свою идею ему до конца
воплотить не удалось.
Для полноты информации заметим, что в XV в. в иссле­
дуемом крае был известен и другой Белгород — на Дунае.
Византийский историк Лаоникий Халкокондила упоминает
Черную Богданию (Молдавию — С. П.) и Белгород с пог­
раничными доками на берегу Истра4. Если только он не

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 333.


2 Меховский М. Трактат о двух Сарматиях, Азиатской и Европейской
и о находящемся в них. — M. — Л., 1936. — С. 106.
3Antalfy А. Douä documente... — Р. 40.
4 Jorga N. Studii istorice... — P. 107.

104
перепутал Истр с Днестром. В конце XIX в. Н. Петровым
Белгород-на-Дунае был указан как обозначенный на карте
Г. Меркатора XVI в. 1Других свидетельств об этом городе у
нас пока нет.
Средневековая Килия на Дунае — второй после Белго­
рода городской центр края — стала классическим объек­
том внимания историков конца XIX — XX вв. Традиция ее
изучения положена ранней монографией Н. Йорги, пос­
вященной Килии и Белгороду, и продолжена многими ис­
следователями: румынскими, болгарскими, российскими,
молдавскими. Статус, роль и местоположение этого “ гра­
да” служат исходным моментом при изучении историчес­
кого процесса в Бессарабии. Они объясняют тот интерес,
который испытывали к Килии различные политические и
социальные силы в средневековую эпоху.
Кратко историю ранней Килии можно представить
следующим образом. Н. Йорга относил постройку за­
мка Кили к XII в. 2, хотя документальных подтверждений
тому пока нет3. На наш взгляд, в историческом контекс­
те нижнюю границу основания замка можно определить
временем после падения Первого Болгарского царства в
1018 г., скорее около середины XI в., верхнюю — време­
нем монгольского нашествия в середине XIII в., так что,
Н. Йорга, вероятно, прав. В актах константинопольской
патриархии 1318 — 1322 гг. замок Кили назван среди пат­
риарших владений4, что означает его византийскую при­
надлежность.
Захват замка Кили валашскими воеводами является от­
правным пунктом вопроса о появлении владений Румынии
к востоку от р. Прут до морского побережья и распростра­
нения, в связи с этим, названия Бессарабия на земли меж-

1Петров Н. И. Историческое описание... — С. 45.


2Jorga N. Studii istorice... — Р. 23.
3 Коновалова И. Г. Арабские источники XII — XIV вв... — С. 40.
4 Древние акты Константинопольской патриархии, относящиеся к Но-
воросссийскому краю//ЗООИД. — Т. VI. — Одесса, 1867. — С. 443-473.

105
ду Дунаєм и Днестром. Н. Йорга, первым предположив­
ший местонахождение Килии на острове в дельте, писал,
что ее захват означал основание восточной Бессарабии1.
Румынские историки второй половины XX ст. также связы­
вали валашское овладение Килией и расширение до нее
границ Румынии с победами Басараба I над татарами в
13 24- 1328 гг.2 Эта точка зрения по-прежнему принята в
румынской историографии со ссылкой на хронику Энвери
[312: 151].
Однако хроника Энвери (1465 г.) охватывает период
1339 - 1465 гг.3, то есть более позднее время. Это вызы­
вает сомнения в достоверности передачи информации.
Шт. Штефанеску указывает на генуэзский документ от
22 января 1343 г., изданный Л. Бельграно (1887 г.), в кото­
ром западной и северной границей татарской провинции
хана Узбека названа р. Вичина в устье Дуная. Название
реки связано с эпонимным средневековым городом, при
всей сложности идентификации которого более вероят­
но его правобережное местонахождение. Если Басараб
и одержал победу над Килией, о чем достоверных све­
дений нет, она не была закреплена границами. Вместе с
тем, имеется информация об отношениях килийского за­
мка с Византией в первой трети XV в., о чем будет идти
речь далее.
В любом случае в этот период Килия была изначально
отделена от Угровлахии татарскими владениями с цен­
тром в Сакдже (Исакча). Возможно, что она находилась
под татарским контролем, и при том была самостоятель­
ной единицей, возможно уже как транзитный торговый
пункт.

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 6.


2 Штефанеску Шт. Румыно-болгарские связи в IX — XIV вв. и становле­
ние румынской государственности / / Romanoslavica. — IX. — Bucuresti,
1963. — Р. 542; Istoria Romaniei. Т. II. — Bucuresti, 1962. — Р. 151.
3 История Венгрии. В 3 т. / Под ред. В. П. Шушарина. — T .I.—
М.,1971. — С. 230.

106
Румынские авторы считают Килию валашской на осно­
вании следующего факта. В 1337 — 1338 гг. эмир Эфеса
Умур-бег грабил “христиан” дойдя до Килии “на границе
Валахии” 1. Е. Тодорова по данным турецкой поэмы XV в.,
героем которой является тот же эмир Омур-паша, датиру­
ет это событие 1341 г. Идентификация Д. Джуреску “хрис­
тиан” с румынами относительна, это могли быть и греки
(ромеи). Пл. Павлов считает, что это были болгары23. Собс­
твенно, положение “на границе Валахии” не означает “в са­
мой Валахии” . Не учтены ордынские владения и владения
Добруджского деспотата, положение дунайской дельты
вместе с Килией и отсутствие на то время у нее земель на
левом берегу.
Об отношениях Килии и Добруджинского деспотата
можно судить по документам, приведенным Н. Йоргой:
Иванко Добротич — “господин Варны и района Вичи-
ны". Хотя этот фрагмент можно перевести как “ госпо­
дин Варны и соседнего (в смысле, прилегающего —
С. П.) района” (vicina - ‘соседний’ , итал.), иначе было
бы указано “ господин Варны и Вичины” . Из этого титу­
ла не видно, чтобы Килия принадлежала деспоту, да и
находилась она на приличном расстоянии. По Ф. Вруну
Иванко Добротич оставил правление около 1390 г., ког­
да Угровлахия захватила земли деспотата Добротича,
вероятно, по соглашению с турецким султаном. Е. Тодо­
рова утверждает, что Добротич овладел Килией в 1363 г.
3 без ссылки на источник. Однако это могло быть непро­
должительное вмешательство, и нет сведений, что он
там закрепился.
Наиболее выразительным оказался генуэзский пе­
риод Килии накануне вторжения Добротича. Он извес-

1 Ghelease I. Vechimea autohtonilor si a transhumantei Mocanilor bTrsa-


ni... — P. 174.
2 Павлов Пл. Българското етническо и политически присъствие в
междуречието на Дунав и Днестър. — С. 76.
3Тодорова Е. Вичина, Килия... — С. 224.

107
тен благодаря архивным документам второй половины
XIV в., сохранившимся в Генуе. Активность генуэзской
Килии зафиксирована в актах, составленных генуэзским
нотариусом Антонио ди Поденцоло, или просто ди Пон-
цо, в 1360-1361 гг. Анализ документов выявил элемен­
ты городской структуры: лоджию генуэзской коммуны,
причал порта, рынок, “банки” , мастерские, жилые дома
и пр.1 Конечно, этот срез неполон, демонстрируя лишь
часть гражданской стороны жизни. В нем отсутствуют
сведения о рядовом населении и о военных силах горо­
да-крепости, без которых его существование было не­
возможным.
По своему назначению в Оффиции Газарии (Генуэзское
управление Хазарии с центром в Кафе, Крым) Килия могла
служить терминалом караванных путей и обладать правом
экстерриториальности, как Кафа. Или же это был генуэз­
ский замок, в котором размещались лоджия и фондако с
причалом на правах внутренней экстерриториальности.
Аналогичная картина известна на южном берегу Черного
моря в Трапезунде и Симиссо, с которыми Килия подде­
рживала торговые отношения. Неизвестно, было ли кроме
генуэзцев на острове какое-либо иное население местного
происхождения.
Конец XIV в. весьма темен. Хотя после Никопольской
катастрофы 1396 г. генуэзская торговля пришла в упадок,
какие-то налаженные контакты оставались, и Килия, воз­
можно, продолжала существовать. Сведений о валашском
правлении нет, хотя в прежней румынской и молдавской
историографии считалось, что с 1403 г. Килия принадле­
жала валашскому господарю, впрочем, без указаний на
конкретные источники. М. С. Грушевский писал, что мест­
ные воеводы, начиная с Мирчи Старого, давали львовским
купцам полную свободу торговли в своих землях; сюда, к

1 Паламарчук С. В. Середньовічна Кілія: політичні реалії та міська


інфраструктура. — С. 143.

10 8
Браилову, Килии и другим местам нижнего Дуная ходили
за рыбой1. В привилее 1408 г. львовским купцам упоми­
нается о существовании в Килии лавок, торговавших про­
довольствием: вином, пивом, мясом, хлебом2. Очевидно,
здесь сохранялся преференциальный режим международ­
ной торговли.
Мизерные исторические сведения о принадлежности
Килии какой-либо стране смутны, не ясно, на какую терри­
торию распространялась власть владетеля Килии и какие
земли могли составлять ее округу в ранний период. Оче­
видно, Килия конца XIV — начала XV вв. представляла со­
бой “град” (крепость) в дельте Дуная, не являвшийся адми­
нистративным центром округи по причине ее отсутствия,
и существовала самостоятельно как перевалочная база на
торговом пути.
Что же касается этимологии слова Килия, то оно, на наш
взгляд, возможно связано с древнегреческим ‘хели’ , что
означает ‘болото’, приведенным у X. Станга3, и использо­
валось в форме Хелини, а также ‘Кили’ и Тили’, зафикси­
рованных в источниках. Название Килибова, упоминаемое
у Эвлия Челеби как происходящее от имени некоего Кили­
бова, скорее является неправильной транскрипцией фор­
мы Кили Нова или Килинова. П. Диакону отмечает название
Килия в сложносоставных названиях населенных пунктов
на территории Румынии4.
Когда земли Добруджи были аннексированы Османской
империей, Килия оставалась христианской. Замок, по-пре­
жнему, принадлежал Византии. Становление пограничных
территорий Валахии и Молдавии на это время еще не за­
вершилось. Воеводы обеих сторон с переменным успехом
боролись за Килию. Между тем, килийские жители остава-

1 Грушевський М. Історія України-Руси. — Т. VI. — С. 60.


2Там же. — С. 178.
3СтангХ. Наименование Руси (герульская версия). Тезисы. / / Stratum
plus. - № 5 . — 1999.- С . 119.
4 Diaconu Р. “Kilia et Licostomo” ... — Р. 253.

109
лись на месте и купцы торговали, пользуясь потребностя­
ми обеих сторон.
В 1426 или в 1427 г., Килия перешла под власть гос­
подаря Молдавии Александра Доброго1. Международ­
ное значение города достаточно известно2, но сведения
о городских структурах этого периода минимальны. Со­
стояние исторических источников позволяет наблюдать
некоторые городские реалии Килии в разные периоды ее
существования.
Первый этап молдавского владычества в Килии продол­
жался до 1448 г. Ценные данные о Килии содержатся в мол­
давской грамоте 1435 г, составленной при разделе страны
между сыновьями Александра на Верхнюю страну и Ниж­
нюю. Следует учитывать, что ни Белгород, ни Килия тогда
не были включены в состав той или иной части. Ильяш-во-
евода пожаловал брату Стефану "державу на име Келия с
мытом и с озеры, што к тому городу слухают, и мисто Васлуй
и волость, што к тому мисту слухают, и державу от Тутову и
търг Бърладский с усею волостию...”3. Из документа ясно,
что Килия — город, то есть “ град” , крепость. Она следует
в перечислении первой как наиболее важная в отличие от
прочих "мист", даже имевших “волости” — Васлуя, Текуча,
торга Бырладского.
“Мыто” (таможня) и “озеры” (похоже, Китай и Катлабух),
являвшиеся важными источниками прибыли — составляю­
щие Килии как “державы” (имения). Следует отметить от­
сутствие в “державе" земельных угодий, что подтверждает
островное положение города в этот период. В картогра­
фических источниках, например, в атласе К. Крюйса пункт
Keli обозначен справа на острове. Земельные владения у
Килии на левобережье Дуная появились около середины
XV в. Осенью 1448 г. Килия попала под власть королевства

1 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 81.


2 lliescu О. Chilia in XlV-lea / / Рейсе VI. — SCIA — Tulcea, 1977. —
P. 95-114.
3 Бырня П. П. Указ. соч. — С. 109.

110
Венгрии. Румынские авторы пишут, что в начале второй по­
ловины XV в. в Килии существовало совместное венгерс­
ко-румынское правление или валашско-трансильванский
кондоминиум1. Свидетельств об этом периоде сохрани­
лось крайне мало. Сведения об обстоятельствах и времени
возникновения килийского поселения на левобережье Д у ­
ная также практически отсутствуют. Земельные владения
Килии здесь могли появиться не ранее середины XV в. Но­
вый этап ее развития, связанный с левым берегом Дуная,
начался во второй половине XV в.
Традиционно в литературе считается, что Килии на л е ­
вом берегу предшествовало Новое село2. Впервые оно
указано в известной периэгессе “Список городов русских
дальних и ближних”, датированной концом XIV в. В совет­
ской историографии этот пункт связывали с современной
Килией. Первым свое предположение о местонахождении
Нового села высказал М. Н. Тихомиров в статье, посвящен­
ной “Списку”. На его карте-вкладке Килия обозначена на
правом берегу Дуная, а Новое село —•на левом, чуть ближе
к морю. Он допускает, что “Новое село в устье Дуная, воз­
можно, — Новая Килия, которую показывают около Черно­
го моря в устье Дуная на картах XVII в.”3 Версия М. Н. Ти­
хомирова нашла отражение в краеведческой и справочной
литературе4.
Однако согласно “Списка” Килия относится к болгарс­
ким и волошским городам, расположенным на Дунае “об
ону страну” (то есть правую — С. П.), а Новое село —- “на
усть Дунаа”, рядом с Аколякрой. Э то тем более вероятно,
что все населенные пункты ряда, в котором указано Но­
вое село, находятся на правобережье. Таким образом, к

1Panaitescu Р. Р. Legaturile moldo-polone... — Р. 96.


2 Одеська область. Історія міст і сіл Української РСР. — К., 1969. —
С. 177.
3Тихомиров М. Н. “Список русских городов дальних и ближних’’ // Ис­
торические записки. — Т. 40. — М., 1952. — С. 227.
4Одеська область. Історія міст і сіл... — С. 177.

111
левобережью Дуная и к Килии Новое село, на наш взгляд,
отношения не имеет1. Скорее всего, название Новое село
из “Списка" принадлежит населенному пункту Ени-Сала (с
тюрк. — новое село), южнее дельты Дуная, просущество­
вавшему до настоящего времени.
Л. Л. Полевой в свое время высказал соображение, что
уже в первой половине XV в. на левом берегу Дуная су­
ществовало молдавское поселение2, укрепления которого
позднее достроил Стефан III. В начале XX в. П. Н. Халиппой
была опубликована информация о том, что “свою собс­
твенную Килию, которую не следует смешивать с остров­
ной” , имел молдавский господарь Александр Добрый3. Но
этим предположениям нет ни исторических, ни археологи­
ческих подтверждений. Да и сама ситуация для основания
значительного поселения на левом берегу в более ранний
период маловероятна.
Килия в дельте была городом-крепостью, который
современники называют замком или “ градом” . П. Быр-
ня приводит отрывок об осаде этой каменной крепости
в 1456 г. из хроники о Стефане Великом, опубликован­
ной И. Богданом: “начата рвати град Келийский и тако
рваша вес д е н” 4. Сегодня трудно судить, как и где оса­
да происходила, если это была островная крепость, или
уже какое-то каменное сооружение на левом берегу (?),
документов, чтобы прояснить ситуацию, не найдено.
Можно предположить, что атакуемая крепость была ос­
тровной Килией.
Подлинное освоение молдавским населением левого
берега Дуная началось только во времена правления Сте­
фана III. С присоединением Килии к Молдавии в 1465 г.

1Паламарчук С. В. Кілія молдавська. — С. 227.


2 Полевой Л. Л. Деревянное и каменное гражданское строительство
в городах Молдавии в XIV — первой половине XVII века / / Этнография и
искусство Молдавии. — Кишинев, 1972. — С. 54.
3Халиппа П. Н. Бессарабия до присоединения... — С. 7.
4 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 69.

112
начался второй и последний этап молдавского владения
этим городом. Вскоре это нашло отражение в документах
той поры, например, в грамотах 1466 г. про право беспош­
линной торговли в Килии, пожалованное жителям молдав­
ского села Негоешты и монахам Побратского монастыря1.
С упрочением положения Молдавии в крае как раз в это
время можно связать начало развития левобережного по­
селения. Однако существовало оно отдельно или как при­
даток старинного “града” на острове, не вполне ясно. Ус­
ловия становления молдавской власти свидетельствуют в
пользу его функционирования как единого города на двух
берегах.
Первое десятилетие второго этапа молдавского пери­
ода, с 1465 г., привело к переменам в городском устрой­
стве. Восстановленный институт двойного комендантства,
учрежденный в 1446 г., отражает высокий статус города в
государственной системе княжества. История сохранила
имена управителей города: в 1470 г. известны пыркалабы
(коменданты) “келийские” пан Гоян и пан Пашко. Отдален­
ность города от исконных молдавских земель и неудобное
для Молдавии местонахождение Килии на острове заста­
вили Стефана строить новую крепость на левом берегу:
старая не отвечала новым потребностям обороны земель
княжества. Напротив, она создавала угрозу захвата и обра­
зования форпоста противоборствующей стороной, будь­
те Угровлахия или Турция.
Новая крепость построена в 1479 г., что зафиксирова­
но в нескольких летописях и хрониках. На протяжении не­
скольких лет рядом с ней вырос город, получивший вместе
с крепостью название Кили Нова. Эта Килия продолжила
лишь некоторые традиции островного города-крепости,
и роль ее увеличилась оборонным значением как южного
форпоста Молдавии. Строительство новой крепости от­
ражено в ряде документов той эпохи. В летописи Стефана

1Там же. — С. 177.

113
Великого, опубликованной О. Гуркой, приведены данные
молдавско-германской хроники о том как “в месяце июне
22 дня воевода начал возводить каменные стены вокруг
/Сили” силами 800 мастеров та 16000 помощников, и завер­
шил эти работы 15 июля”1. П. Бырня приводитопубликован-
ные И. Богданом сведения анонимной молдавской летопи­
си 1479 г.: "22 июня начаша зидати град Келии и съвърши
ся того же лета 16 июля’’2. Первая фраза подтверждает
существование поселения с названием Килия на левом
берегу до начала строительства, вторая — обретение по­
селением с началом строительства статуса "град”. Смена
статуса сопровождалась интенсивным ростом города, что
подтверждает ретроспективный анализ некоторых источ­
ников последующего периода.
Некоторые составные структуры молдавской Килии
можно выявить в разных документах и хрониках. Так, в
послании краковского гуманиста Иоанна Урсино Георгию
Монтано 1484 г. описан штурм города, и указано, что жите­
ли посада (suburbium) укрылись в крепости (urbem intrat)3.
Упоминание субурбиума выявляет, что рядом с крепостью,
которая окружала более раннее поселение, вырос посад4.
Сохранилось изображение вида крепости, выполненное
османцем Насухом Матракчи примерно в 1538 г. Если счи­
тать, что до 1538 г. крепость не была значительно изменена
турками, то она имела предшествующий, то есть молдавс­
кий облик. По некоторым сведениям в указанном году Ки­
лия очень пострадала, но затем по приказу султана Сюлей-
мана была восстановлена5.

' Alexandrescu-Dersca Bulgaru М. М. Date asupra cetatii si orasului Chil-


ia... — P. 247.
2 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 148.
3 Jorga N. Studii istorice... — P 279.
4 Паламарчук C. В. Кілія молдавська. — С. 229.
5 История Молдавии и Валахии с рассуждениями о настоящем состо­
янии сих обоих княжеств: Пер. с франц. — СПБ, 1791. — С. 47; Чемер-
зин А. Турция. Ея могущество и распадение. Исторические и военные
очерки. Т. I, — СПб, 1878, — С. 250.

114
Структура Килии османского периода исследована
М. М. Александреску-Дерека Булгару. Для характеристики
молдавского периода из нее можно почерпнуть сведения о
существовании там церквей, бани, лавок и пр. 1. Что каса­
ется хозяйственно-экономической стороны, она в первую
очередь определялась торговлей. М. С. Грушевский под­
черкивал, что кроме транзита товаров восточных “тут был
важный торг для руських товаров, собственных и больше —■
транзитных, западных...”2.
О численности населения молдавской Килии судить
сложно. Килия в устье Дуная и Кили Нова безусловно мень­
ше Кафы, с которой выше сравнен Белгород. Хотя в срав­
нении с молдавскими городами, например, столичной Су-
чавой, где в XV в. насчитывалось 5 тыс. человек, Кили Нова
была крупнее, но вряд ли достигала ее размеров. Если
предложенная версия происхождения Кили Новой верна,
то город как крепость и форпост Молдавского государства
просуществовала всего пять лет.
Итак, в борьбе за Килию верх взяла Молдавия. Этот
фактор означал молдавское овладение югом междуречья
Дуная и Днестра. Успех Александра-воеводы закрепил его
внук Стефан Великий, который не только возвратил "град
Келия”, но и построил новую крепость на левобережье ду­
найской дельты, чем закрепил позиции Молдавии в этом
районе.
П. Бырня, отметил важное место Килии в системе за­
щиты от турок в городской системе княжества3. Как и все
крепости Молдавии, она была подчинена непосредственно
господарю, который лично назначал пыркалабов — комен­
дантов крепостей и военных администраторов ближайших
районов4, то есть наместников из числа важных сановников

1Alexandrescu-Dersca Bulgaru М. М. Date asupra cetatii si orasului Chil-


ia... — P. 251.
2 Грушевський M. Історія України-Русі. — T. IV. — С. 62.
3 Бырня П. П. Молдавский средневековый город... — С. 70.
4Там же. — С. 80, 182.

115
княжества. Для содержания крепостей приписывались со­
седние села, но о ближайшем килийском окружении све­
дений не найдено.
В отношении сельской округи заметим, что источники
XV в. поселений у Килии, как и у Белгорода, не упоминают.
Хотя в окрестностях левобережного города они должны
были существовать. И. Г. Киртоагэ выявил документ, отно­
сящийся к османскому времени, примерно начала XVI в. 1
В нем содержится ретроспективная информация относи­
тельно предшествующего периода, когда Килией в дельте
непродолжительное время владело королевство Венгрия.
В нем указаны границы килийских земель — между озера­
ми Сасык и Сафтиан (оз. Сафьян вблизи г. Измаила) — на
середину XV в. Вместе с тем, значение этого документа
шире, так как данный источник является первым свиде­
тельством существования Килийской земли как отдельной
административной единицы с зафиксированными грани­
цами.
С возвращением Килии в состав Молдавии и построй­
кой новой крепости началось активное освоение молдава­
нами земель от р. Прут до Черного моря, которое привело
к определенному внутреннему и внешнему размежеванию
границ. В молдавский период сложилось ядро будущей ки­
лийской земли. Но Молдавии не суждено было оставаться
здесь надолго.
Города Белгород и Килия — средневековые порожденья
человека действия — мореплавателя, воина, торговца, ре­
месленника, развивавшиеся в экологических нишах устьев
Днестра и Дуная в XV в., образовали два центра притяже­
ния полиэтничного населения, достигших определенного
уровня социально-экономического развития.
Нельзя сказать, что кроме них с их ближней округой,
молдавских населенных пунктов в крае не существовало.

1 Cälätori sträini despre tarile romäne. — Vol. I (1330 — 1544). Sub re-
dactia M. Holban. — Bucuresti, 1968. — P. 10, 12.

116
В первую очередь в молдавский период были заселены бе­
рега оз. Ялпуг, но до нашего времени дошли крайне редкие
письменные свидетельства об этом, как правило, косвен­
ные. Например, по сведениям Д. Кантемира, "недалеко от
устья Ялпуха” находилась молдавская крепость Тинт. После
того, как она была разрушена (когда и кем он не указыва­
ет), Стефан Великий снова восстановил ее. Позже "турки
сравняли ее с землей”, и уже в начале XVIII в. нельзя было
определить ее точное местонахождение1.
На плато между оз. Ялпуг и оз. Кагул, ближе к Дунаю,
находилось молдавское селенье Рошкань, на развали­
нах которого в 1574 г. располагалось войско молдавс­
кого господаря Иона Водэ перед последней битвой с
турками2. Здесь, на возвышенности, археологами были
раскопаны остатки средневекового населенного пункта.
По их предположению это — молдавское село Рошкань,
дважды разрушенное османскими войсками, в 1484 г. и
столетием позже, когда оно окончательно погибло в по­
жаре3.
Какое-то молдавское селенье существовало при дунай­
ской "переправе козлят” 4 на месте будущего турецкого
Измаила. В советской историографии сложилось пред­
ставление, что оно называлось Смил и, вероятно, было раз­
рушено в 1484 г. войсками противника, идущими на штурм
Килии. Прямых указаний на этот счет нет. Впервые прибли­
зительно на месте нынешнего города Измаила населенный
пункт без названия отмечен специальным знаком на карте
Фра Мауро 1459 г.

1 Кантемир Димитрий. Описание Молдавии. — С. 26.


2Хашдеу Б. П. Избранное. — Кишинев, 1978. — С. 241.
3 Добролюбский А. О, Кожокару В. М. Молдавский средневековый
поселок Рошкань на Нижнем Дунае //Охранные историко-археологи­
ческие исследования на Юго-Западе Украины. — Одесса-Запорожье,
1990, — С. 156-166.
4 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia / / Re­
vista de istorie a Moldovei (Chisinau) — 1994 — nr. 2. — P. 10,

117
В XV в. на левом берегу Дуная, к востоку от впадения
в него р. Прут, находилась молдавская пристань Рен или
Рень (совр. Рени), которую обслуживали жители прилега­
ющего к ней небольшого селенья. Где-то неподалеку рас­
полагался другой, известный по позднесредневековым
географическим картам, населенный пункт Облучица. Не­
которые авторы сопоставляют его с современным селом
Новосельское Ренийского района, другие относят к право­
му берегу Дуная.
Укрепление Юргеч (позже Янык-Хисар, Паланка) нахо­
дилось на высоком правом берегу Днестра в районе маяк-
ской переправы выше Белгорода. Здесь была построена
небольшая крепость, обозначенная на картах как бург. Ран­
ние сведения о ней относятся к молдавскому периоду, так
же, как и одно из первых наименований пункта— Юргеч.
Исследователи связывают его с именем белгородского
пыркалаба Юргеча, который командовал тут в 1443-1447 гг.
Крепость охраняла переправу через р. Днестр и путь на
Крым. Это укрепление в 1484 г. было захвачено войсками
крымского хана и вскоре вошло в состав Османской импе­
рии.
Изучение источников показало, что практически нет
оснований считать реальной версию о принадлежности
какой-либо части края валашской династии Басарабов в
первой четверти XV в. Владение венгерскими правите­
лями градом Килия в дунайской дельте, даже с учетом
участия в нем вассально зависимой Валахии с 1448 по
1465 г., не оставило особой памяти, хотя оно может быть
отражено в венгерских документах, до сих пор не иссле­
дованных.
По мере изучения материала складывается мнение о
несколько гипертрофированном образе городов Белго­
рода и Килии молдавского периода, сложившемся в со­
ветской историографии, особенно в молдавской. Явно
преувеличен количественный показатель населения Бел­
города, основанный на некритически воспринятом сооб-

118
щении венецианского хрониста, а также — Килии, произ­
водимый от белгородского произвольно. Среди городов
Причерноморья они были рядовыми, в лучшем случае
средними. Но для Молдавии, благодаря приобретению
выхода к Черному морю и включению в международную
торговлю, конечно, они были очень важны. По внутренней
структуре и внешним связям эти города принадлежали к
циркумпонтийской зоне Средиземноморья. Социально­
активная часть населения, контактируя с внешним миром,
сотнями нитей связывала их и с Европой и с Востоком.
И сами они являли собой в большей мере Orient, к кото­
рому в Европе относили как Византию, так и Османскую
империю. История Белгорода и Килии свидетельствует,
что они прошли уникальный путь развития, не типичный
ни для румынских, ни для молдавских городов. Оба горо­
да с их окрестными землями создали фундамент для пос­
ледующего развития края.

ЗАСЕЛЕНИЕ СТЕПИ МЕЖДУ УСТЬЯМИ ДУНАЯ И ДНЕСТРА


В ПОСЛЕОРДЫНСКИЙ ПЕРИОД

Противоположной городам стороной являлся хинтер-


ланд — степь, разделявшая придунайский и приднестров­
ский центры почти на двести километров. Молдавское го­
сударство еще не обладало достаточными ресурсами для
освоения этой проблемной для традиционного хозяйство­
вания территории. Основным населением, занимавшим
степные просторы, на то время были кочевые и полукоче­
вые народы тюркского происхождения. Они сохранялись в
крае еще с предыдущих времен эпохи раннего средневе­
ковья.
В последней трети XIV в. основная масса ордынцев
отошла в свои восточные пределы, где в дальнейшем
образовались татарские ханства: Астраханское, Казанс­
кое и Ногайская орда — Улус мангытов, который кочевал

119
между Яиком и Эмбой1. В Северном Причерноморье об­
разовался Крымский ханат, занимавший Крымский полу­
остров и прилегающие материковые земли. Восточный
ареал служил постоянным источником кочевых орд, пере­
двигавшихся на протяжении последующих трех столетий
на запад. С XIII в. в Европе сложилось их общее название
‘тартары’, ‘татары’ . Но татары никогда не были единым
народом, являя собой десятки этнических образований.
В XIV - XVII в. они находились на разных ступенях соци­
ально-экономического развития, переживая стадию фор­
мирования феодальных народностей. Это, отчасти, опре­
деляло сложности взаимоотношений их между собой и с
соседями.
Завоевание северопричерноморских центров Осман­
ской империей, происходившее на фоне становления
и развития Крымского ханата, вызвало мощный приток
тюркских племен в степи региона. Извечные “ распри
степных племен” (Л. Н. Гумилев) становились процессом
кристаллизации новых образований. Субстратом татар­
ских объединений в причерноморских степях явились
полукочевые и кочевые тюрки, поселившиеся здесь из­
давна и включавшие также нетюркский компонент. Позд­
нее к ним присоединились восточные татарские племе­
на, значительную подвижку которых вызвало разрушение
волжских ханств Московским государством в середине
XVI в.
Заселение татарами степи междуречья Днестра и Пру­
та являло собой длительный процесс миграций этнических
групп не только с востока, но и с юго-запада. Последний
фактор составляет отличительную особенность истори­
ческого процесса в исследуемом регионе.
Из числа наиболее ранних известны формирования
добруджинских и белгородских татар в низовьях Днестра и

’ Лэн-Пуль Стенли. Мусульманские династии. Хронологические и ге­


неалогические таблицы с историческими введениями. — СПБ, 1899. —
С .199.

120
Дуная. Их европейские названия носят географический ха­
рактер и скрывают действительные этнонимы, что порож­
дает первоочередную задачу осмысления происхождения
и развития этих образований. Неизвестно, были ли доб-
руджинские татары единым этносом или полиэтничным
объединением. Вероятно, под этим названием подразуме­
вается сменявшийся в продолжение XV — XVIII вв. состав
населения. К нему можно отнести разные местные тюрк­
ские и тюрко-болгарские племена XI — XIII вв.: от огузов,
кыпчаков, турок-сельджуков (?) и остатков ордынских татар
вплоть до ногайцев, которые сформировали Добруджскую
орду в XVIII в. Добруджинских татар можно, в той или иной
степени, предполагать в нескольких различных татарских
группировках.
Одна из них связана с потомками населения, состав­
лявшего народ беклярибека эмира Ногая, правнука хана
Джучи и, таким образом, Чингизида, правившего значи­
тельной территорией Северо-Западного Причерноморья
и, практически, отделившегося от верховного хана. После
разгрома Ногая на Куянлыке (совр. Куяльник) в 1300 г. ха­
ном Токтою, его улусы оставались какое-то время в низо­
вьях Дуная и Днестра1. Часть их, располагалась в районе
правобережного придунайского города Сакташ (Исакча)
и занимала прилегающие районы дунайского левобе­
режья. Возможно, они имели отношение к добруджским
татарам.
В 1300 г. многочисленное аланское население, про­
живавшее на землях, где ранее располагался улус Ногая,
опасаясь мести хана Токты за их прежний союз с эмиром,
добилось разрешения на переселение в Византийскую им­
перию, о чем свидетельствуют клады монет концаXIII — на­
чала XIV вв.2
Другая группировка может быть связана с татарами не-

1Добролюбский А. О., Руссев Н. Д. Кочевое и оседлое население Се­


веро-Западного Причерноморья... — С. 182.
2 История Молдавской ССР. В 6 т. Т. 1. — Кишинев, 1987. — С. 317.

121
сколько более позднего времени. В последней трети XIV в.
в междуречье на побережье Нижнего Дуная и в степи меж­
ду Дунаем и Днестром какое-то время проживала татарс­
кая орда бека Дементера, или Димитрия. В конце XIV в. он
состоял в вассальных отношениях с валашским господа­
рем Иваном Мирней. Дементер-солтан — царик русских
летописей, связывается исследователями с Джамболукс-
кой ордой1. Это один из трех беков, разбитых в 1362(3) г. на
Синих Водах (совр. р. Синюха). Недавние исследования Н.
Д. Руссева показали, что народ Димитрия достаточно дол­
го пребывал в крае. Какая-то его часть могла оставаться
в этих местах и позже и, обитая в Добрудже, называться
добруджскими татарами.
И, наконец, с несколько большей степенью уверенности
можно предположить третьих. В Добрудже с предшествую­
щих времен известно население, которое несколько столе­
тий обитало в северопричерноморских степях — беченек,
баджинаки (печенеги русскихлетописей, пачинакиты — ви­
зантийских), узы (торки) и кыпчаки (куманы, половцы). По­
томки двух первых народов, или по новой версии — куманы
с болгарами2 образовали в Добрудже Огузскую державу.
В середине XIV в. она занимала полосу земли от Бургас­
ского залива на западном побережье Черного моря до ле­
вобережья дунайской дельты3.
Никто не мешал им использовать степь к северу от де­
льты Дуная как пастбище. Валахи, расширяющие со вто­
рой половины XIV в. свои владения, теснили их в Северную
Добруджу. За Дунаем в XIII — XIV вв. обитали родственные
тюркские группы населения — куманы, которые сохрани­
лась в междуречье Дуная и Днестра даже в XV в .4 Именно
их имел в виду валашский господарь Мирча, когда в на-

1 Яковенко Н. М. Нарис історії України з найдавніших часів до кінця


XVIII ст. — К., 1997. — С. 91.
2Атанасов Г. Още веднъж за етногенезиса на гагаузите... — С. 230.
3 Губогло М. Гагаузы. / / Наука и жизнь. — 1969 — № 10. — С. 109.
4 Тунманн. Крымское ханство. — С. 54, 55.

1 22
чале XV в. величал себя “господин татарским странам”'.
Н. Д. Руссев под “татарскими странами" полагает земли
между реками Днестр и Сирет1 2.
Добруджские татары были родственны с татарами ле­
вобережья Дуная. Потому позже, в письменных источниках
они часто упоминаются в паре с белгородскими. В сочи­
нении Михалона Литвина 1550 г. “белгородские и добруд-
жинские татары, живущие на границе Молдавии", названы
сообщниками перекопских татар3. “ Татары добруджские,
живущие при Дунае" часто следуют за крымским ханом по
приказу султана на войну, сообщал Марцин Броневский в
1578 г. 4 В обоих случаях они отделены от перекопских, то
есть крымских татар, что подчеркивает их разное проис­
хождение.
Наследником Огузской державы, несомненно, является
народ “Узи-эйялета” , описанный Эвлия Челеби. Он зафик­
сировал в Добрудже на 1652 г. “Узи-эйялет” со столицей в
Силистре, который занимал северо-восточную часть Бал­
канского полуострова. Это значительное образование в
середине XVII в. складывалось из восьми областей: Нико­
польской, Лозенградской. Видинской, Килбуданской, Си-
листринской. Бендерской, Аккерманской и Узи-санджака.
Население санджака он называет “читаки”, и добавляет,
что они говорят на языке, похожем на турецкий5. “Чита­
ки” — название древнеогузского племени, поселившегося
на северо-востоке Балкан. Позднее так называли часть га­
гаузского населения и, наконец, использовали как прозви­
ще балканских турок6. В XVI в. это население именовалось

1Материалы для истории взаимных отношений... — С. 4, 14.


2 Руссев Н. Д. Молдавия в “темные века”... — С. 381.
3 Мемуары, относящиеся к истории... — С. 6.
4 Броневский М. Описание Татарии / / ЗООИД — Т. 6. — Одесса,
1867. — С. 363.
s Губогло М. Гагаузы. — С. 103.
6 Баскаков Н. А. Родоплеменные названия кыпчаков в топонимике
Южной Молдавии //Топонимика Востока. — М., 1964. — С. 144.

123
"добруджскими татарами ” и частью проживало к северу от
Дуная.
Не менее сложно представить происхождение татар­
ского образования или образований, которые известны
как белгородские татары, которых также называют ‘‘бел­
городскими казаками". Эти, скорее всего, полиэтничные
объединения, получили свое название от Белгородской
степи, где они обитали. Название этой степи не стоит свя­
зывать исключительно с Белгородом на Днестре, так как,
например, Н. Полонская-Василенко приводит не менее
пяти городов с названием Белгород только на террито­
рии Украины1. Среди них известен и Белгород на Днепре.
Когда Д. Яворницкий писал, что Белогородчина это земли
на юго-восток от Польши2, он имел в виду Белогородчину
московскую. Только со временем название “белгородские
татары” начали связывать с городом на Днестре, название
которого у поляков звучало как Бялогрод, у русских — Бел­
город. Его тюркское название Аккермень, Аккерман, из­
вестное по источникам рубежа XIII — XIV вв., в дальнейшем
дало возможность часть белгородских татар называть ак-
керманскими. Такое употребление допускает, например,
Марцин Броневский3.
Субстратом белгородских татар также являлись пред­
шествующие им северопричерноморские кумано-кыпчак-
ские племена, объединявшие разнородное население под
общим названием “половцы ”, потомки которых отатари-
лись. В ордынские времена XIII — XIV вв. татарам, и крат­
кое время в первой четверти XIV в. болгарам, принадлежал
городок Аккермень (Белгород) на Днестре. Потомки этих
татар составляли основное население северопричерно­
морских степей XIV — начала XV вв. после распада Улуса

1Полонська-Василенко Н. Історія України. — Т. 1 (Репр.) — К., 1992. —


С. 568.
2 Яворницький Д. І. Історія запорозьких козаків. Т. 3. — К., 1991. —
С. 206.
3Броневский М. Описание Татарии. — С. 364.

124
Джучи1. В подтверждение нашей версии можно привести
точку зрения Л. Н. Гумилева, считавшего, что аккерманс-
кие татары — это реликт предшествующего татарского на­
селения2. Добавим, что “мыто татарское’’, о котором идет
речь в молдавском документе 1456 г.3, имеет прямую связь
как раз с этим населением.
Другим претендентом на роль белгородских татар мо­
жет выступать местное население, связанное происхож­
дением с улусами беклярибека Ногая, о котором шла речь
выше. Оно известно в середине XV в. на левобережье
Днестра вблизи моря. Об этом свидетельствует единс­
твенный источник — карта Андреа Бианко 1436 г. 4. Юрт
Ногая, или место расселения его народа, локализовано в
местности, обозначенной как “уа de Nogay’’. Здесь следу­
ет уточнить, что в прежние времена было принято написа­
ние с большой буквы как имен собственных, так и назва­
ний народов.
Эвлия Челеби в середине XVII в. свидетельствует, что
какую-то часть белгородских татар называли “прибрежны­
м и”. Это связано с тем, что они занимали побережье Чер­
ного моря и берег Днестровского лимана. И, похоже, что в
определенной мере они могут быть потомками народа, ука­
занного на карте Андреа Бианко. И все же, этническая при­
надлежность белгородских татар не совсем ясна. Рискнем
утверждать, что они не связаны с теми ногайцами, которые
пришли в северопричерноморские степи с берегов Волги
в XVII в., а представляли потомков предшествующего мес­
тного тюркского населения. Кроме предположения, что та-

1Федоров-Давыдов Г. А. Монгольское завоевание и Золотая Орда / /


Степи Евразии в эпоху средневековья. — М., 1981. — С. 229; Плетнева
С. А. Кочевники Средневековья. Поиски исторических закономернос­
тей. — М., 1982, — С .61, 118, 120.
2 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. — М., 1989. — С. 549.
3Атанасов Г. Още веднъж за етногенезиса... — С. 15.
4 Врун Ф. Черноморье. Сборник исследований по исторической гео­
графии... — С. 353.

125
тары составляли определенную часть жителей Белгорода,
указать на конкретные факты пребывания татарского насе­
ления в городе, кроме уже упомянутого “мыта татарского” ,
на это время не позволяет нехватка источников.
До середины XV в. на землях между Бугом и Днестром
располагались литовские владения — замки, которые кон­
тролировали окружавшие их земли, и с ними вплотную со­
седствовали татарские кочевья. Со второй половины XV в.
окрепший Крымский ханат вытеснил Великое княжество
Литовское и Русское из степной зоны. Территория вплоть
до Днестра вошла в состав материковой части ханата вмес­
те с племенами, там обитавшими. Об этом читаем у Мацея
Меховского: “ Татары-уланы владеют землями вплоть до
Белого замка” , “кругом в степях живут татары” 1. Западнее
Днестра владения крымского хана тогда не простирались.
Мацей Меховский среди татарских орд, известных в Ев­
ропе в начале XVI в., перечисляет Заволжскую, Казанскую,
Перекопскую и Ногайскую. Ногайская, “называемая мос­
ковитами Большой Ордой, молодая и недавно существу­
ющая. Это оккасы или ногайские татары” 2. Все эти орды
находятся пока далеко на востоке, за исключением Пере­
копской, к которой относятся татары-уланы, то есть крым­
ские татары. С крымскими издавна имели связь, проживая
в одном регионе, аккерманские татары.
Забегая несколько вперед, отметим, что кроме татар
крымского хана, в военных акциях султана Баязида I11484 г.
принимали участие татары ордынские. Они относились
к ногайским улусам Муртазы (Муртады) —■сына Ахмада,
последнего хана Большой орды, и соправителя двух сво­
их братьев: Шайх-Ахмада, великого хана, и Сайд-Ахмада,
враждовавших между собой и с крымским ханом Менгли-
Гиреем. По сведениям Орудж бин Абила по соглашению с
султаном в начале 90-х гг. XV в. Муртаза несколько лет ко-

1Меховский М. Трактат о двух Сарматиях... — С. 106.


2Там же. — С. 60, 63, 92.

126
чевал со своими улусами между Килией и Аккерманом. Но
вскоре отбыл в восточные степи и более не возвращался1.
В начале XVI в. его брат хан Шайх-Ахмад, потерпев поли­
тическое поражение, также намеревался найти прибежи­
ще “в той степи за Днепром", куда он прибыл с востока. Но
султан отказал ему в разрешении на поселение, а крымс­
кий хан разбил его войско в районе Днепра. Реки Днестр
его орда не достигала, и к Аккерману отношения не имела.
Рассмотренные категории тюркского населения степи
между Днестром и Дунаем, пребывавшие здесь в XV в., в
той или иной мере, послужили субстратом более позднего
образования, известного как буджакские татары.
Говоря о заселении степи в рассматриваемый период,
следует отметить и не тюркское население, имевшее отно­
шение к краю. По источникам известно, что в средние века
в балкано-карпатском регионе существовали небольшие
группировки скотоводов-мокан — пастухов овец. Мокан
связываютс восточными романцами (румынами)Трансиль-
вании. Об их присутствии в дельте Дуная в XV в. упоминал
византийский историк Дука2. Не исключено присутствие
мокан с их стадами и на левобережных пастбищах; в более
поздний период они здесь зафиксированы источниками.
Влияние ежегодного отгона пастухами крупного и мелко­
го рогатого скота на сезонные пастбища (трансюманса) на
развитие земель края было явно незначительным. Какой-
либо конкретной информации о восточнославянском на­
селении в междуречье Дуная и Днестра на период конца
XIV — в XV вв. не обнаружено.
Степь междуречья Дуная и Днестра долго оставалась не­
освоенной оседлым населением. Несмотря на отсутствие
конкретной информации, вряд ли можно считать ее необи­
таемой. Анализ крайне ограниченного круга источников и
исторической обстановки допускает в послеордынский пе-

1Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 12.


2 Ghelease I. Vechimea autohtonilor si a transhumantei Mocanilor bTrsa-
ni... — P. 373.

127
риод присутствие в степи кочевых или полукочевых групп
тюркского происхождения, в целом именуемых в этот пе­
риод татарами. Среди них ретроспективно различаются
татары добруджские и аккерманские — реликт степного
населения междуречья Днестра и Дуная, потомки которых
составят ядро будущих буджакцев в османский период. Ха­
рактер их экономики свидетельствует о переходе к полу-
оседломутипу хозяйствования. Конкретных связей степня­
ков с населением городов на то время не прослеживается.
Очевидно, они ограничивались торговыми контактами, но
заметного воздействия на жизнь городов не оказывали.

1 28
Глава З
АДМИНИСТРАТИВНО-ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ
ФОРМИРОВАНИЕ МЕЖДУРЕЧЬЯ ДУНАЯ
И ДНЕСТРА В КОНЦЕ XV — XVII ВВ.

Крутой поворот в истории края, произошедший с за­


хватом Килии и Белгорода султаном Баязидом II в 1484 г.,
привел к кардинальным переменам в отторженных зем­
лях, на три с лишним столетия погрузив их в мир восточ­
ной цивилизации. Сложилась новая структура территории
междуречья Дуная и Днестра, разделенного на разные
части. Собственно османские земли, вошедшие в состав
беглербегилыка (провинции) Румелия, составляли: Ки-
лийская земля, Аккерманская земля с паланкой Янык-Хи-
сар и вакфными владениями в нижнем течении р. Сарата с
небольшой крепостью Татар Бунар, Измаильская земля, к
которой с 1641 г. была приписана пристань Томарова (Рен)
и крепость Бендер с округой. Другая часть земель края
принадлежала Крымскому ханату. Сначала в состав юрта
крымского хана вошел приднестровский район к северо-
западу от Аккермана с центром в Ханкышла. Позже к ней
была присоединена степная зона, где проживали татары.
Права крымского хана на нее были ограничены верховной
властью его сюзерена, турецкого султана, который распо­
ряжался поселением в ней тех или иных групп татар и но­
гайцев. Эта часть в XVII в. стала называться Буджяк татар-
леринум топраги (Буджакская татарская земля).
Сначала Кили Нова и Белгород (Ени Кили и Аккерман —
в восточном варианте) в качестве субашилыков вошли в
Силйстринский санджак Румелии. Силистринский санджак
был образован еще в XV в. а в 1590 г. преобразован в Си­
листринский эйялет. По Н. Тодорову, он занимал террито­
рию от Старой Планины в Болгарии и, после аннексии юж-

129
ной части Бессарабии, расширился на территорию левого
берега Дуная1. После кампании Сюлеймана 1538 г. был об­
разован Аккерманский, а с постройкой крепости Бендер —
Бендерский санджаки или санджакбейлики (бегилыки), во­
шедшие в состав Силистринского эйялета. Также в 1538 г.
по решению султана Сюлеймана аккерманскому санджак-
бею был подчинен Очаков, и его власть распространилась,
таким образом, на татарские земли до р. Тилигул, ограни­
чив права крымского хана2.
Г. В. Гонца приводит фрагмент письма Сюлеймана поль­
скому королю Сигизмунду 1542 г., откуда ясно, что в аккер­
манский санджак входило левобережье Днестра до р. Ти­
лигул. Крымский хан сохранял некоторые права и тридцать
лет получал от местных татар часть ренты в свою пользу3.
Эта ситуация сохранялась вплоть до образования Очаков­
ского (Эзи) эйялета в конце XVI в. С XVII в. эти земли уже к
Аккерману не относились. Я. Р. Дашкевич считает, что Ак­
керман с 1593 г. являлся центром эйялета попеременно с
Силистрой. Название Эзи он связывает с тюркским назва­
нием р. Днепр — Uzi, Uzu4. По сообщению Эвлия Челеби на
середину XVII в. Очаков был центром эйялета трехбунчужно­
го визиря, который также пребывал в городах Силистре, Ба-
бадаге и Аккермане5. В XVII в. все они входили в Узи-эйялет,
включавший земли Добруджи. Добавим к этому, что “узы” —■
это историческое название народа огузов, осевшего, в ко­
нечном счете, в Добрудже, где его потомки в XIV в. создали
государство. Узи-эйялет как раз включал его территорию6.
Кили Нова долго оставалась субашией и каза (кадилы-

1Тодоров Н. Балканский город XV — XIX вв. Социально-экономичес­


кое и демографическое развитие: Пер. с болгар. — М., 1976. —• С. 41.
2 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia. —
P. 175.
3 Гонца Г. В. Молдавия и османская агрессия... — С. 57.
4 Дашкевич Я. Р. Прим, к книге Г. Л. де Боплан. Опис України. —
С. 167.
5 Эвлия Челеби. Книга путешествия... — § 17.
6 Губогло М. Гагаузы. — С. 99-103.

130
ком) и подчинялась городу-крепости Исакча на правом бе­
регу Дуная. Хотя существует версия, согласно которой она
вошла в состав Аккерманского (на некоторое время Бендер­
ского) санджака1. Как показали исследования И. Киртоагэ,
граница империи прошла по восточному берегу оз. Ялпуг на
западе, по Троянову валу — на севере, затем, чуть повыше
Татар-Бунара — на Аккерман2. Таким образом, администра­
тивно было сформировано некое единство региона, кото­
рое в течение первых двух столетий османского правления
утвердилось. Сложившаяся сеть населенных пунктов и пу­
тей сообщения, объединила край и его жителей в составе
отдельной области, получившей название Бессарабия.
Если в XIV в. в междуречье Дуная и Днестра был извес­
тен один город — Аккерман (Белгород), то в XV в. появи­
лись Кили Нова и паланка Юргеч (будущий Янык-Хисар), а
в XVI в. возник новый турецкий город Измаил, небольшие
крепости Татар-Бунар, Янык-Хисар, значительная крепость
Бендер и десятки селений в их окрестностях. “Золотой век”
османской истории сказался в немалой мере на освоении
далекого пограничного края. В XVII в. число населенных
пунктов здесь превысило две сотни.
Оказалось, что при всех коллизиях истории, деструктив­
ном факторе, вносимом войнами и набегами, отсутствием
стабильности, за исключением редких промежутков вре­
мени, в исследуемый период имело место поступательное
развитие структуры края, обусловленное как государствен­
ной политикой, так и полиэтничным людским потенциалом.
Наглядно это демонстрирует более подробное рассмотре­
ние истории населения городов и старинных населенных
пунктов, а также история освоения степной зоны татарами
и ногайцами.

1Дашкевич Я. Р. Прим. 182 к книге Г. Л. де Боплан. Опис України.


2 Киртоагэ И. Г. Административно-территориальное деление юга
Днестровско-Прутского междуречья... — С. 11, 12.

131
АККЕРМАНСКАЯ ЗЕМЛЯ

Аккерманская земля включала город Аккерман и его окру­


гу. На основе турецких документов, опубликованных И. Г. Кир-
тоагэ, граница аккерманской земли проходила от пункта
Декилташ (с тюрк. — каменная колонна) по правобережью
р. Карадере (Черная, совр. р. Алкалия) до оз. Ботос (совр.
оз. Бурнас). На северо-западе она граничила с Бендерс­
кой землей. На севере — охватывала крепость Янык-Хисар.
Когда после военной кампании султана Сюлеймана 1538 г.
Аккерман был преобразован в санджак, его земли расши­
рились в северную сторону. В 1552 г. граница с Молдавией
была установлена в районе Днестра к северу от с. Пуркары1.
Сложнее ситуация на востоке, где граница, как отмечено
выше, некоторое время в XVI в. достигала Тилигульского ли­
мана2, а в следущем столетии — снова по р. Днестр. На юге
аккерманская земля органичивалась морским побережьем.
Выше Аккермана по Днестру, по подсчетам И. Г. Кирто-
агэ, находилось свыше трех десятков молдавских селе­
ний3. Большинство же селений в непосредственной округе
Аккермана было татарским. В южную сторону, к морско­
му побережью, известны населенные пункты при соляных
промыслах. Г. В. Гонца обратил внимание на создание в
Аккерманском каза вакфа. Об этом ретроспективно свиде­
тельствует ферман султана Селима II 1568 г. к аккерманс-
кому кадию4.
“Санджак Белгорода” упоминается в турецко-польском
соглашении 1553 г. 5 и в последующие годы. В 1659 —
1660 г. в документации стала фигурировать “провинция Ак­
керман” 6. “Аккерманская земля” как название структурной

' Киртоагэ И. Г. Указ. соч. — С. 74.


2 Гонца Г. В. Молдавия и османская агрессия... — С. 57.
3 Киртоагэ И. Г. Указ. соч. — С. 79.
4 Гонца Г. В Указ. соч. — С. 132.
5Jorga N. Studii istorice... — Р. 197.
6 Ibid. - Р. 230.

132
единицы использовано в начале XVIII в. Димитрием Канте­
миром1. Сведений о населенных пунктах крайне мало, по­
этому развитие Аккерманской земли лучше иллюстрирует
история самого Аккермана.
Османский период существования Аккермана прак­
тически малоизвестен. После взятия крепости в августе
1484 г. город и его округа были присоединены в качестве
субашии к санджаку Силистра Румелийского бейлербеги-
лыка. Судьба города была определена первыми же указа­
ми султана БаязидаИ. Следствием их исполнения стала
почти полная смена населения города. В какой-то степени
жесткие меры можно объяснить тем, что защитники кре­
пости отказались сдаться добровольно. Основательно раз­
рушенная во время штурма, крепостные сооружения были
восстановлены османцами и значительно укреплены.
Структурными единицами Аккермана являлись крепость
и посад, в котором проживало, главным образом, татарское
население. Внешний облик города значительно переме­
нился благодаря мусульманским храмам и другим новым
постройкам. Но при этом в посаде сохранились христиан­
ские храмы, построенные в предшествующие времена: ар­
мянская церковь Успения Св. Богородицы в одном из ста­
рых кварталов и греческая церковь Св. Николая на берегу
лимана. Возможно, были и другие православные церкви,
сведения о которых не сохранились. В последней четвер­
ти XVI в. западноевропейский путешественник Франсуа де
Пави отметил мощную крепость, которая была “построена
по старинному образцу” и “магалу, которая больше горо­
да”2. Очевидно, магалой он назвал посад.
Единственное подробное описание Аккермана относит­
ся к 50-60 гг. XVII в. и принадлежит Эвлия Челеби3. Опи­
сывая крепость, он сообщает, что ее цитадель похожа на

1Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 25.


2 Cälätori strain! despre tarile romäne. — Vol. V. — Bucuresti, 1972. —
C. 180.
3 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 32-40.

133
галатскую (последняя, генуэзского происхождения, — в
Галате, предместье Стамбула — С. П.). Во внутренней кре­
пости (то есть цитадели — С. П.) находился королевский
дворец с подвалами, где хранились порох, зерно и прочие
припасы. В середине большой крепости размещалось пол­
торы тысячи (?!) домов, крытых дранкой, небольшая баня и
мечеть султана Баязида с одним минаретом. В трех рядах
стен крепости находилось множество различных башен,
также использовавшихся в качестве хранилищ пороха, не­
которые из них высокие, крыты свинцом, всего башен сто
(?). Эвлия Челеби также отметил трое ворот и глубокий ров
крепости. Такая деталь как “дома, крытые дранкой” под­
черкивает относительную простоту, поскольку в других го­
родах Килии и Измаиле Эвлия Челеби не преминул упомя­
нуть черепичные крыши.
Аккерманская крепость на момент ее посещения Эвлия
Челеби служила местом пребывания “самостоятельного
санджакбея” в Силистринском эйялете. Санджакбей яв­
лялся правителем всего города и занимал крепость. Гар­
низон крепости насчитывал 10 тыс. (?) воинов, очевидно,
в связи с военными событиями того времени. Обычно же
войско бея состояло из 500 воинов. Из руководства Аккер­
мана Эвлия Челеби представлены комендант, ага азабов,
бешли-ага, кетхуда сипахиев, начальник янычар, началь­
ник таможни, мухтесиб-ага, отдельно назван кадий. Кроме
постоянного войска в Аккермане насчитывалось 14 тима-
риотов и 6 займов, которые получили от султана землю,
располагавшуюся рядом с городом, в качестве жалованья
за службу. “Займы и тимариоты... сидели в городах”\
Аккерман служил местом временного пребывания ру-
мелийского паши. Во время посещения города Эвлия Че­
леби эту должность занимал его дядя Мелек-Ахмед-паша.
Он возглавлял тридцатитысячное султанское войско, на­
правленное под Очаков с передовым отрядом в три тысячи

1Там же. — § 191.

134
человек. Можно представить, как эта вся масса людей рас­
положилась в городе и его окрестностях.
Посад Аккермана, расположенный к юго-востоку от кре­
пости, состоял из 30 кварталов, 25 из которых были мусуль­
манскими. По описанию он был ",простой”. Дома — дере­
вянные, с верхними этажами, крытыми тесом, деревянные
дворы с садами и виноградниками. Некоторые дома, жи­
лища и кофейни, крыты тростником или камышом. Торго­
вые ряды просты, без бедестана (крытого рынка). Здесь же
представлены лавки ремесленных цехов. Автор отмечает,
что ремесленные цехи были "всех видов”. Поблизости от
Днестра старая банька, много домашних бань. В восточ­
ной и южной частях посада многочисленные виноградники
и сады. Начальные школы (мектеб) находились в 17 местах
и “одна пречудесная школа в торговых рядах” ’ .
В посаде было немало мечетей. Автор отметил “одну
старинную и простую на вид мечеть султана Баязида”. Еще
одна мечеть была построена крымским ханом Менгли-
Гиреем. На средства крымских ханов сооружены мечеть
Ваиз-джами, мечеть султана Селим-хана. Отдельно отме­
чена вновь построенная (на 1665 г.) мечеть Валиде (мате­
ри султана), к которой были приписаны ногайцы1 2. В посаде
проживало, главным образом, турецко-татарское насе­
ление. Его, по словам Эвлия Челеби, составляли купцы и
муджахеды, занимающиеся набегами на земли казаков.
Война была для них одним из главных занятий.
Рядом с посадом находилась пристань, “где летом и
зимой много кораблей из разных стран”. Город славится
“хлебом, пшеницей, ячменем", в другом месте описания
указан горох. В аккерманской гавани находятся лодки ка-
рамюрсель, суда, каики, в том числе прибывшие из Килии
и Измаила.

1Там же. — С. 38.


2 Книга путешествия турецкого автора Эвлии Челеби о Крыме
(1666 — 1667 гг.). Пер. и ком. Е. В. Бахревского. — Симферополь: Тав­
рия, 1999. — С. 104-105.

135
Местную администрацию Аккермана составляли комен­
дант, ага азабов (командир пехоты ополченцев), бешли-ага
(командир легкого конного войска), кетхуда сипахиев (ко­
мандир воинов-всадников, которые владели леном), на­
чальник янычар (регулярного султанского пехотного вой­
ска), начальник таможни, мухтесиб-ага (надсмотрщик за
ценами), отдельно назван кадий (судья).
Из письма польского дипломата Лаврина Пясечинского
к королю Сигизмунду III о морском походе запорожцев на
Белгород 1602 г. известно, что при приближении казаков
"турки переходили на ночь в белгородский замок”. Пясе-
чинский оставался один в "обезлюдевшем городе”\ Часть
жителей города составляли христиане, в том числе ма­
лочисленные молдаване и горожане другого этнического
происхождения.
Аккерман, официально османский город, часто служил
местом пребывания крымских ханов и их войск. На самом
деле собранные войска заполняли все окрестности горо­
да. С. М. Соловьев приводит донесение крымского хана
Ислам-Гирея примерно 1533 г. о приготовлениях к похо­
ду татар, по соглашению с султаном, на Москву во главе с
князем С. Бельским. В этот раз в Белгороде было “собрано
100 тысяч войска”1 2.
Кроме воинов, в городе постоянно проживали поддан­
ные хана, крымско-татарское население. Это подтверж­
дает строительство крымскими ханами в городе мечетей,
отмеченное выше, и “большие отказы татарских ханов”3
(в пользу вакфа — С. П.). Крымские ханы хорошо помнили
о татарском владении этим городом в XIV в., и не переста­
вали считать Аккерман своим городом, несмотря на его ос­
манскую принадлежность.
Некоторый свет на специфику городской власти проли-

1Мыцык Ю. А. Новые данные о черноморских походах... — С. 128.


2 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — Кн. Ill
(Т. 5 - 6). — М.,1963. - С. 413.
3 Книга путешествия турецкого автора... — С. 38.

136
вает поздняя татарская хроника — единственный источник
татарского происхождения, опубликованная в 1833 г. Аме-
деем Жубером в журнале “Азиатика” по турецкому переводу
Казимирского1. Она освещает отношение к городу крымс­
ких ханов. В татарской хронике описаны события 1551 г.,
связанные с переменами на ханском престоле, во время
которых два татарских султана Булюк и Мобарек Гиреи, сы­
новья усопшего Сефа-Гирея, хана Казанского, находившие­
ся в Крыму и оказавшиеся претендентами на престол, были
заключены их конкурентом Сахиб-Гиреем в Аккерманскую
крепость. "Новый хан Девлет-Герай прибыв в Аккерман под
именем Хан Казанский,... освободил двух султанов” в этом
же году, сообщает автор. Этот пример показывает, что баш­
ни аккерманской крепости использовались как тюрьма.
Затем в хронике описан другой случай: в 1588 г. хан Ис­
лам-Гирей (II - С. П.) “вошел в Молдавию без разрешения
султана и опустошил ее. Узнав, султан дал команду вер­
нуть все похищенное. Хан выполнял приказ, когда смерть
настигла его в Аккермане”2. Далее татарская хроника пе­
речисляет военные события, связанные с пребыванием
крымских ханов и их войск в Аккермане в последней чет­
верти XVII в. В 1100 Г. X. (1679 г.) Селим, не занимавший
ханский престол с 1679 по 1684 г., находился в Аккермане,
готовясь присоединиться к османской армии. В 1105 Г. X.
(1692-1693 г.) хан Селим-Гирей I, призванный султаном на
войну в Трансильванию, прибыл в Аккерман, чтобы возгла­
вить войско в походе. Эти сообщения свидетельствуют, что
Аккерман, официально османский город, был местом пе­
риодического пребывания крымских ханов и их войск (а не
Ханкышла или Коушан) и служил плацдармом для концент­
рации войск перед готовившимися походами не только для
османцев, но и их союзников.
Экономическое положение города определялось, как

1lorga N. Lucruri noi... — Р. 329-332.


2 Ibid. — Р. 330.

137
и раньше, международной торговлей. Информация этого
периода отрывочна. По сведениям таможенного реестра
1490 г. за четыре месяца этого года в Аккерман прибыло 25
кораблей: 15 принадлежали грекам, 6 — мусульманам, 3 —
итальянцам, 1 — армянину. X. Иналджик пишет: “Аккерман
и Килия были воротами южнославянской торговли, про­
пуская те же товары, что и Кафа. Из Турции вывозилось 120
наименований товаров — от стеклянных банок до хлопко­
вых ниток, женской шелковой одежды и обуви” 1. Проанали­
зировав реестры, он сделал вывод о том, что большинство
купцов Аккермана в конце XV в. были “молдавского проис­
хождения — румыны, армяне, греки, татары и евреи. Они
вывозили воск, мед, осветленное сливочное масло, сало, а
больше — кожи. В Аккермане торговали русичи — ножами,
мехом, сбруей”2.
И. Г. Киртоагэ приводит информацию из османского на­
логового реестра за 1495 г., что харач в Аккермане уплатили
167 человек3. Они составляли здесь основную массу реайя
из христиан и иудеев. В составе населения можно допустить
присутствие части прежних молдавских жителей из числа
ремесленников и прочего простого люда разного этническо­
го происхождения, но прямых указаний источников по этому
поводу нет. Татары платили ушр — десятую часть добычи,
взятой в походах. За последующих два столетия численность
горожан выросла, и соотношение мусульманского и нему­
сульманского населения изменилось в пользу мусульман.
Увеличился и экономический потенциал города и его округи.
По свидетельству Эвлия Челеби, хасс (условный земельный
надел крупных государственных сановников) аккерманского
бея, отведенный из “падишахских угодий по закону Баязид-
хана, приносит прибыль 240 тыс. акче”. Цифра, даже если
она, как обычно, преувеличена, в любом случае превышает
среднюю сумму прибыли от хаосов в два раза.

1Іналджик Г. Османська імперія.... — С. 144.


2Там же. — С. 144-145.
3 Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 73.

138
Особую статью доходов давал аккерманский невольни­
чий рынок. Работорговля была законодательно оформле­
на в канун-наме султана Сюлеймана I и позже отмечена в
регистре 1570 г. Рабы и пленные (ясырь), доставлявшиеся
татарами, делились на три категории: до 7 лет, свыше 7 лет
и взрослые.
Статус Аккермана как османского города не был обыч­
ным в империи, что в первую очередь определялось его
пограничным положением на рубеже христианского и му­
сульманского миров. Тесные контакты с соседним хрис­
тианским населением, военные и торговые, не могли не
оказывать влияния на повседневную жизнь аккерманцев,
тем более, что часть жителей города была христианской.
Здесь, как и в прежние времена, продолжала звучать раз­
ноплеменная речь как тюркских, так романских и славянс­
ких наречий.
Развитие Аккермана как города в османский период
определялось деструктивными факторами, связанными с
концентрацией войск для предстоящих походов. Сюда ус­
тремлялась татарская беднота в ожидании возможностей
наживы в набегах на славянские земли, связанные с этим
частые нападения казаков, сопровождавшиеся грабежа­
ми и пожарами, в которых уничтожался посад. Не вполне
ясно, удавалось ли казакам брать крепость, но вероятно,
что осады ее, за исключением одного — двух раз, успехом
не увенчивались.
В Аккерман, находившийся поблизости от украинских
земель, казаки наведывались нередко. Самые ранние све­
дения о походе украинских казаков относятся к 1516 г.,
когда Хмельницкий староста Предслав Лянцкоронский и
Астафий Дашкович ходили на Очаков и Белгород и взяли
большую добычу1.
Нападение днепровских казаков Ю. Язловецкого и
Б. Ружинского на Очаков, Белгород и на Крым, где был взят

1Яворницький Д. І. Історія запорозьких козаків. — Т. 2. — С. 9.

139
большой полон, известно в 1577 г. (В ответ последовало
два похода татар). 1. В конце того же века турецкий сул­
тан МюрадШ выговаривал польскому королю Сигизмун-
ду Ваза, что казаки в походе 1582 - 1583 гг. ‘‘выжгли наши
крепости Белгород (Bellogradum), Тигину и Одь (Янык-Хи-
сар? — С. П.), мусульман увели в плен", требуя их, а также
вьючных животных и скот, домашнюю утварь, — все вер­
нуть, а за убитых выплатить 100 мер аспр2. Эрих Ляссота в
1594 г. сообщает, что когда в Аккермане собралось пешее
и конное войско султана для похода на Венгрию, казаки
“прошли всюду с огнем и мечом положили на месте 2500
вооруженных людей и до 8000 простого народа”, но за­
мком так и не овладели3.
Продолжались походы и в XVII в. Д. Яворницкий приво­
дит сообщение о походах казаков в “Бисову Арапию”, как
казаки называли Бессарабию, где они “осмаливали кры­
лья Аккерману, или Белому городу, выплывали в Килию,
Измаил и Дунай-устье" 4. Флотилия казаков совершила
поход на Аккерман, потом на Килию, Измаил и Варну в
1606 г. 5 Факты нападения на Аккерман отмечены в 1609
или 1610 г. и з 1621 г. Для отмщения казакам за поход в
Турцию 1616 г., на который пожаловался султан, польский
король Сигизмунд III приказал гетману Жолкевскому идти
на Украину для прекращения “нападения лотров на турец­
кие города"6.
Рейды казаков под предводительством И. Сирко совер­
шались в 1659, 1664,1671 и 1673 гг. В конце 1683 г. на посад
Аккермана напали отряды гетмана С. Куницкого, пограби­
ли и пожгли, но когда уходили с добычей, были разгромле-

1Новосельский А. А. Борьба Русского государства... — С. 30.


2 Исторические связи народов... — С. 118.
3 Мемуары относящиеся к истории... — С. 170.
4 Яворницький Д. І. Історія запорозьких козаків. — T. 1. — С. 390.
5 Крип’якевич І., Гнатевич Б., Стефанів 3. Історія українського війська
(від княжих часів до 20-х років XX ст.). — Львів, 1992. — С. 193.
6 Мыцык Ю. А. Новые данные о черноморских походах... — С. 129.

140
ны турецкими силами, а сам Куницкий бежал, бросив свое
войско. Походы под предводительством С. Палия наАккер-
ман и Буджак совершались в 1684, 1686, 1691, 1693 гг. Как
видно по датам, рейды казаков продолжались почти всю
вторую половину XVII ст. и прекратились только в самом
его конце. Этому способствовало выполнение решений
Карловицкого мирного договора 1699 г. и последовавшие
перемены в международной политике.
Конечно, походы казаков создавали обстановку неста­
бильности в крае. Внешнее давление тормозило развитие
Аккермана, однако невзирая на это город сохранялся, по­
сад отстраивали заново, но в такой обстановке его инфра­
структура была элементарна. Тем не менее, город актив­
но участвовал в международной торговле. Эвлия Челеби
в перечне “великих городов” Османской империи после
“блистательного Халеба” называет “город-крепость Камр-
ал-Кум, то есть Аккерман”\
Среди других населенных пунктов Аккерманской земли
важное значение имела паланка Янык-Хисар. Укрепление
на высоком берегу Днестра в районе маякской переправы
(Мияк-гечит у Эвлия Челеби) сохранилось еще с молдавс­
ких времен. Каким оно было первоначально — неизвестно.
Возможно, при турках она была названа Одь, а затем пере­
именована в Янык-Хисар.
Как сообщает Эвлия Челеби, при султане Баязиде
Вели (1481 — 1512 гг.) здесь была возведена небольшая,
но мощная крепость. Позднее, во времена хана Мухам-
мед-Гирея Семизе (1577 — 1584 гг.), вероятно в 1583 г.
во время военных действий, она была захвачена и раз­
рушена казаками. Тюркское название Янык-Хисар озна­
чает “сожженная крепость” . Эвлия Челеби пишет: “После
этого в 1050 (1616) году за ферманом султана Ахмед-
хана очаковский правитель Шакшаки-паша построил тут
крепость из камня. Это могучая башня, круглая, как га-

1Книга путешествия турецкого автора... — С. 81.

141
латская крепость, с заостренным деревянным верхом”.
С внешней стороны ее находилось деревянное укрепле­
ние, которое было обнесено сплошной деревянной засе­
кой в один ряд. Именно такая разновидность укреплений
у многих народов называется паланкой. Во время посе­
щения Эвлия Челеби вокруг стен крепости существовал
ров, который периодически вычищали. В самой крепости
находился комендант и двести воинов, арсенал и двад­
цать больших пушек1. Когда именно крепость была окон­
чательно разрушена, пока не установлено. Современное
название населенного пункта на месте разрушенной ту ­
рецкой крепости — Паланка; село оносится к территории
Республики Молдова.
С Аккерманом тесно связано население его ближай­
шей округи, где проживали татары. Эвлия Челеби отметил
здесь "поселения воинов Аккермана”. Татарские села так­
же были расположены на северо-востоке Аккерманской
земли вдоль берега Днестра. Упомянуты их названия: Кор-
кмаз, Султан, Саватихан, Тонал. В других источниках назва­
ны Кара Хасан, Каплан, но кроме перечисления названий,
иной информации нет.
Согласно источникам, неподалеку от Аккермана находи­
лось местечко Буджак. Оно включено в перечень у Самойла
Величко рядом с Аккерманом2. В тексте татарской хрони­
ки, изданной А. Негри, татары из польских земель просили
султана о переселении “в окрестности Буджака” (дата не
указана), что им было запрещено3. Местечко Буджак опи­
сано И. Тунманном как главный татарский город4. Полевы­
ми исследованиями автора данной монографии к северу
от Белгород-Днестровского на высоком берегу лимана

1Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 42.


2 Величко Самійло. Літопис. — Т.ІІ: Пер. с рос. В. Шевчук.— К.,
1991, — С. 329.
3Негри А. Извлечение из турецкой рукописи общества, содержащей
историю крымских ханов // ЗООИД. — Т. I. — Одесса, 1844. — С. 384.
4Тунманн. Крымское ханство. — С. 56.

142
осмотрены до сих пор сохранившиеся остатки крупного
татарского поселения с мечетью. С определенной мерой
вероятности можно идентифицировать их с упомянутым
населенным пунктом Буджак.
К Аккерманской земле относилась вся территория к югу
и юго-западу от города до морского побережья. Конкрет­
ные данные о числе населения содержатся в налоговом ре­
гистре 1570 г., приведенном Н. Берендеи. В Аккерманском
каза налог на христиан — испендже — платили 353 лица
мужского пола, а число мусульманских семей составляло
1700. В этом же регистре указана местность Кара Насух-
лар буджаглы около устья р. Хаджидер, где существовал
соляной промысел1. Косвенно о подобном пункте свиде­
тельствует название с. Тузлы (турецк. — соляной) на берегу
приморского оз. Бурнас. Это позволяет предположить, что
в османский период по берегам озер Апибей и Бурнас был
возобновлен соляной промысел, известный в этих местах
еще с домолдавских времен.
Сбор хлеба (пшеница, ячмень, просо, рожь, овес, полба)
в Аккерманском каза на 1570 г. составлял около 5450 тонн
зерна, около 50 тонн бобовых. Стада насчитывали 42 тыся­
чи овец.
На границе Аккерманской и Килийской земель находи­
лась небольшая крепость Татар-Бунар (с тюрке. — татар­
ский колодец). С северной стороны она граничила с Буд-
жакской татарской землей — владением крымского хана.
Одним из ранних упоминаний крепости в письменных ис­
точниках являются записи Эвлия Челеби, посетившего Та­
тар-Бунар по дороге из Измаила в Аккерман в 1657 г. Он
указывал, что крепость подчинена Очаковскому правите­
лю и “дому Османову”. Находясь на перепутье дорог, она
была транзитным пунктом и “пристанищем безопасности”.
В прежние времена, когда “место, где стоит крепость, было
заболочено и покрыто зарослями камыша, молдавские и

1Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 30, 36.

143
татарские разбойники нападали на проходящие туткара­
ваны”. Она служила защитой для земель вакфа, образова-
ного тогда же неподалеку в долине р. Сарата. Правитель
Татар-Бунара являлся представителем вакуфного ведомс­
тва и подчинялся капуджи баши высочайшего двора. В его
функции входило взимание дани с проходящих караванов,
невольников, мыта и базарных сборов. Также правитель
вакфа отдавал распоряжения войску крепости и ведал ох­
раной дорог1.
Крепость Татар-Бунар в верховьях оз. Сасык построе­
на турками, вероятно, во второй половине XVI в. или чуть
раньше. Имеются сведения, что она была разрушена та­
тарами. Эвлия Челеби пишет, что вновь ее отстроил оча­
ковский правитель Кенан-паша в 1636 г. На момент его
посещения, “это небольшая, сильная четырехугольная
крепость" в тысячу шагов по периметру, с четырьмя вы­
сокими башнями по углам и с одними воротами в южной
стороне. В самой крепости “есть одна мечеть, склад пше­
ницы, подсобные помещения для 150 человек войска и
комендант”.
К крепости прилегал посад, где находились “200... д о­
мов бедного люда, заезжий двор, одна грязная баня, ви­
ноградники и сады”2. В середине XVII в. к крепости Татар-
Бунар относилось расположенное неподалеку татарское
селенье Кьопрюбаши. Сведений о других селах нет.
Сведения о татарбунарской крепости Д. Кантемира
сомнительны: путаница выявляется в описании ее место­
нахождения, относимом к берегу Днестра.
План последней татарбунарской крепости разыскала
в российском Военно-историческом архиве молдавская
исследовательница М. Шлапак. Она предположила, что
подобную крепость могли построить либо византийцы в
период расцвета империи, либо молдаване как стороже-
1 Евлія Челебі. Книга подорожі. Північне Причорномор’я. — Одеса,
1997. - С . 8.
2Там же.

144
вой пост от турок, либо сами турки1. В этой связи весомо
замечание Я. Р. Дашкевича о том, что “турки принесли на
свои черноморские территории методы западного кре­
постного строительства”2, что поясняет классический вид
крепости.
К северо-востоку от Аккермана на правом берегу Днес­
тра, в месте старинной татарской переправы Ширин-беев,
называвшейся Тяганячу (откуда Тягиня), османцами во
второй половине XVI в. была построена еще одна, более
мощная крепость — Бендер. Она, поначалу то входила в Ак-
керманский санджак, то сама объявлялась санджаком, то
административно объединялась с Аккерманом. Поскольку
к Бессарабии она имеет опосредованное отношение, ее
история оставлена за рамками монографии, тем более, что
этому вопросу посвящена достаточно полная работа Г. Аст-
ватацурова 1998 г.3 По источникам XVII в., Бендерская зем­
ля составляла самостоятельную территориальную единицу,
и граничила только с Буджакской татарской землей.
Описывая историю Аккерманской земли, нельзя обойти
вниманием юрюков. Немногочисленные юрюки являлись
особой категорией населения края, проживая в Аккер­
манской и Килийской землях, а также под крепостью Бен­
дер. Юрюки — кочевники Османской империи, прибыли в
составе ополчения вместе с армией султана БаязидаП в
1484 г.4 и поселились в Бессарабии по его распоряжению.
Они кочевали вдоль побережья от Килии до Аккермана, в
каком-то смысле выполняя функции пограничников.
Юрюки — позднее название (этноним и самоназвание)

1Шлапак М. Е. Неизвестная Татарбунарская крепость/ / История, ар­


хеология и экология Нижнего Подунавья. — IV. — Чтения памяти проф.
А. И. Доватура. — Рени, 1997. — С. 23.
2Дашкевич Я. Україна на межі між Сходом і Заходом (XIV — XVIII ст.) / /
ЗНТШ — 1991. — Т. ССХХІІ. — С. 144.
3Аствацатуров Г. Бендерская крепость.
4 Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 22,
50, 65.

145
турецких кочевников, принадлежащих к субэтнической
группе тюрок, которая до настощего времени не слилась
с турками1. Как показали исследования Т. Гекбилгина, на
Балканах юрюки включили в свой состав родственные этни­
ческие группы татар-ногайцев, попавших на северо-восток
Балкан после распада Золотой Орды2. Османцы пересели­
ли их племена в Румелию, расселив по северной границе
вдоль Дуная от Килии до Аккермана, и далее до Бендер. Во
второй половине XVI в. здесь кочевало 16 "дымов” юрюков:
11 — в аккерманских землях, 4 — в бендерских, 1 — в ки-
лийских3. Эти мелкие кочевые общины назывались ‘оби’, в
отличие от крупных — ‘аширет’4.
Юрюки были особым резервом султана и свободно пе­
редвигались в границах района, который был им отведен.
В законе Сюлеймана записано: "Юрюки являются кочевым
народом. Они не приписаны к определенному месту и не
подведомственны санджакбею”, и далее: "юрюкам земли
не полагается. Где находятся, там и кочуют”5. Поэтому се­
лищ юрюков не найдено. Согласно канун-наме султана Мех-
меда II, юрюки освобождались от строительста крепостей
и перевозки фуража — работ, к которым широко привлека­
лось остальное податное население. Эти кочевники были
обязаны платить в пользу казны султана как хозяина земли,
а также разные мелкие сборы и штрафы за проступки. По
причине малочисленности и подвижности юрюки заметно­
го воздействия на край не оказывали.
С Аккерманской землей также связано имя известного
ногайца Хантемир-мурзы из крымской ветви Мансуров.
Уже в начале XVII в. он возглавил белгородских татар, об­
разовав Белгородскую, по названию степи, орду, которую

' Еремеев Д. Е. Юрюки. (Турецкие кочевники и полукочевники). — М.,


1969. — С. 18.
2 Османская империя и страны... — С. 31.
3 Киртоагэ И. Г. Указ. соч. — С. 23.
4 Еремеев Д. Е. Указ. соч. — С. 14.
5Тверитинова А. С. Книга законов султана Селима I. — С. 124.

146
позже также стали называть Буджакской. Эта орда дейс­
твовала на обширных причерноморских просторах от Кры­
ма до Добруджи. Главным направлением ее агрессии были
славянские земли.
Два близких по времени описания этих татар сделали
во второй четверти XVII в. Джиованни де Лукка и Дортел-
ли д ’Асколи. Джиованни де Лукка выделял татар, которые
зовутся Малой ногайской ордой, подчиненных крымскому
хану и обитающих за пределами полуострова на границе
с Малороссией до впадения Дуная в Черное море. К ним
он относил Хан-Темира и тех буджакских татар, “которые
живут в окрестностях... Белгорода. Они расположились
на границах Валахии, между реками Днестром и Дунаем и
берегом Черного моря” \ Но на самом деле крымские но-
гайцы-мансуры не входили в Малую Ногайскую орду, а их
предки происходили из Большой Орды. Это более четко
различает Дортелли д ’Асколи, который буджакских татар
не упоминает, но различает крымских и ногайских татар.
Ногайцы, по его описанию, пришли в Крым двести лет тому
назад из Скифии, и к ним относится ветвь рода Мансу­
ров. Как раз трагический представитель этого ногайского
рода Хантемир-мурза находился в центре кровной борьбы
между ногайцами и татарами. Д’Асколи одним из первых
употребляет географическое понятие Ъуджак’, упоминая
города “Киеля" и “Акриман” в Румелии: “Киеля — большой
отпускной порт для Буджака”1 2. Следует отметить оборот
“для Буджака", а не “в Буджаке” , чем возможно, подчер­
кивается, что побережье Дуная к Буджаку тогда не относи­
лось.
Орда Хантемир-мурзы прибыла в Бессарабию из Крыма

1Джиованни Джулиано де Лукка. Юрченко П. Описание перекопских


и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин Жана де Люка, мона­
ха Доминиканского ордена (1625) / / ЗООИД — Т. XI. - - Одесса, 1879. —
С. 476, 485, 488.
2 Асколи. Эмидео Дортелли д ’Асколи. Описание Черного моря и Та­
тарии. — Одесса, 1902. — С. 5, 29.

147
после назначения его в конце 1621 г. силистринским бей-
лербеем, вероятно, в качестве поощрения за успехи в бое­
вых действиях Хотинской войны. Соперничая с крымскими
ханами, Хантемир откололся от Крымского ханата, принял
османское подданство в 1622 г. 1 и поселился со своими
улусами под Аккерманом. От султана он получил титул “ви­
зиря, правителя берегов Черного моря и устья Дуная с Си-
листрой и Аккерманом”2. Но здесь он пребывал временно
и по принуждению, отлучался в походы, как, например, в
1623 г., но возращался.
Татарская летопись сообщает, что он — “один из самых
знаменитых мирз ногайского племени Мансуров, имел ста­
тус паши и проживал в окрестностях Аккермана, не желая
признавать власть крымского хана. Мохамет Герай послал
против него своего калгуво главе части татарского войска.
Хан Тимур мирза, извещенный об этом походе, перешел
через Дунай. Шагин-Герай преследовал его. Однако жите­
ли этого края согласились поддержать Пашу Хана Тимура, и
Шагин-Герай был разбит и вернулся в Бахчисарай в Крым.
Хан Тимур преследовал его и осадил город, где находился
султан и его калга; было это в начале месяца рамазан 1026
(1627) года”34.
В источнике “Сведения о походе в Крым Михаила До­
рошенко (старшого войска запорожского. — С. П.) 1628 г.”
отмечено, что “самым сильным из мурз ногайских был на­
чальник Буджацкой орды Кан-Темир мурза...”*. (Следует
заметить, что дата составления “Сведений...” не вполне
ясна, похоже, что они записаны несколько позднее). Крым­
ский хан, апеллируя к султану, неоднократно пытался под­
чинить Хантемир-мурзу своей власти, заставляя его поки­
дать аккерманские земли и выселяя в ногайскую степь, но

' Новосельский А. А. Борьба Русского государства с татарами... —


С. 186.
2Там же.
3 lorga N. Lucruri noi... — С. 331.
4 Мемуары относящиеся к истории... — С. 153.

148
тот возвращался и вновь выступал против Крыма. Он фак­
тически сделался властителем северо-восточной части
Румелии, которая включала прибрежные османские земли
до Днестра. Но Буджакская татарская земля в него не вхо­
дила, так как принадлежала крымскому хану, его врагу.
Хантемир-мурза пребывал в Бессарабии полтора десят­
ка лет, да и то с перерывами. Благодаря своей значимости
при дворе и военной силе, он проводил собственную поли­
тику, которую можно расценить как попытку создания са­
мостоятельного от Крымского ханата удела под протекто­
ратом Османской империи. После гибели Хантемир-мурзы
в 1637 г., не нашедшего общего языка с султаном, Буджак­
ская орда осталась без лидера, а вскоре были уничтоже­
ны практически все мурзы этой ветви ногайцев. Простой
народ был переселен крымцами в район Кубани. Отзвуки
хантемировского своеволия отражены в “Описании Укра­
ины” Г. Л. де Боплана, где он, в частности, упоминает буд-
жакских “мятежных татар"'.
Еще один степной народ связан с историей Бессара­
бии и Аккерманской землей. Ногайцы из племен Волжской
Орды (Большой Ногайской орды), возглавлявшиеся рода­
ми Орак-оглу и Орумбет-оглу, перешли р. Днестр во вто­
рой половине XVII в. Именно эти племена европейские ис­
точники именуют буджаками или буджагами, что является
даже не экзоэтнонимом, а политонимом. Хотя, в общем, их
название эквивалентно более позднему понятию “ногай­
цы”, и, скорее, является территориальным определением
степного населения.
Достаточно сложен вопрос о времени их поселе­
ния в Буджаке. Но можно усомниться в предлагаемой
датировке их переселения за Днестр 20-ми гг. XVII в.1 2.
Эвлия Челеби прямо указывает, что в 1076 год хидж-

1Г. Л. де Боплан. Опис України... — С. 48.


2 Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Буджакская орда... — С. 88;
Паламарчук С. В. Буджацькі татари як історичне поняття. — С. 72-78.

149
ры (1665/1666 гг.) “бежали от калмыков адиль-ногаи"\
‘Адиль-ногаи’ означает волжские, от Адиль, Итиль, как
тюрки называли Волгу.
Названные племена поселились в Аккерманской зем­
ле в 1665 г. и не входили в состав буджакских татар. От­
казавшись от выполнения приказа султана (Мехмеда IV —
С. П.) о переселении в Крым, они заключили военный
союз с буджакскими татарами, получившими такой же
приказ. По свидетельству Эвлия Челеби, бывшего оче­
видцем событий, войско ногайских и буджакских татар
под предводительством ногайца Адиля вступило в битву
с крымско-османским войском*2 под Аккерманом в 1665 г.
Ногайца Адиля не следует путать с известным крымским
Адиль-Гиреем3. Ногайско-буджакская сторона потерпела
поражение.
Переселение ногайцев в Крым состоялось после унич­
тожения значительной части народа. О буджакцах ниче­
го не сказано, похоже, они остались в Буджаке. О судьбе
переселенных ногайцев Эвлия Челеби пишет, что когда
хан привел из Аккермана ногайский народ, “их записали в
так называемые беш-эвли и разместили по деревням на
землях Крыма” Он также обратил внимание на характер
хозяйства: “ногайские племена улу-ногаи, шейдяк-ногаи,
урмит-ногаи, марсурлу, манкытли и другие, помимо га­
завата, занимаются земледелием, то есть они крестьяне.
Выращивают они большей частью просо”4. То есть по пра­
вую сторону Днестра на то время ногайцев практически не
осталось, и появились они там вновь позже, вероятно, в
конце XVII в.
Возможно, какая-то часть ногайцев перешла в осман­
ское подданство в первой половине XVII в., как считали
А. Д. Бачинский и А. О. Добролюбский. Но о массовом

' Книга путешествия турецкого автора... — С. 105-106.


? Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — § 499, 500.
3 Смирнов І. О. Виникнення та утворення Буджацької орди... — С. 36.
4 Книга путешествия турецкого автора... — С. 16, 11.

150
переселения их на запад можно говорить после того, как
их сильно потеснили калмыки1. Впервые это произошло в
1637 г., затем — ближе ко времени упомянутого военного
конфликта. Что же касается Буджакской татарской зем­
ли, то ногайцы переселились туда много позже событий
1665 г.
Развитие Аккерманской земли тормозилось в силу
вполне понятных причин — систематического скопления
османских и крымских вооруженных сил в предверии пла­
нируемых походов и частых нападений украинских каза­
ков. Доля этой пограничной земли была труднее, чем Ки-
лийской или Измаильской, которые оказались дальше от
опасных рубежей и претерпевали воздействия иного ха­
рактера.

КИЛИЙСКАЯ ЗЕ М Л Я

Килийская земля сформировалась вокруг левобереж­


ной крепости Кили Иова на Дунае также в предшеству­
ющий молдавский период. Именно она, от оз. Ялпуг до
оз. Сасык, составила ядро будущей области Бессара­
бия. Документ о границах Килийской земли, выявленный
И. Г. Киртоагэ2, о котором шла речь выше, составлен до
возникновения города Измаила и формирования его ок­
руги. Это подтверждается тем, что в конце XVI в. земли
владений Измаила граничили с Килийской землей, ве­
роятно по оз. Китай или оз. Катлабух, ставшим западной
границей Килийской земли. А территория между оз. Ял­
пуг и оз. Катлабух перешла к Измаильской земле. Таким
образом, площадь Килийской земли на западе с образо­
ванием нахие (арабск. — околица, самая мелкая адми-

1 Богоявленский С. К. Материалы по-истории калмыков в первой по­


ловине XVII века / / Исторические записки — 1939 — 5 — С. 76.
2 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia. —
P. 10, 12.

151
нистративная единица в Турции) Измаила, уменьшилась.
Южная граница пролегла по р. Дунай. Северная граница
проходила по Нижнему Троянову валу1. Эвлия Челеби на
1657 г. отметил, что “северо-восточный край Килийского
каза граничит с землями Аккермана’’2. Также Килия имела
земельные угодья на дунайском острове в дельте, назы­
ваемом Тулчинским (в другом месте он назван Змеиным).
Ретроспективно на территорию владений указывает при­
веденный И. Г. Киртоагэ турецкий документ о границах ок­
руги Килии, восстанавливаемой им примерно от оз. Ялпуг
на западе до оз. Сасык на востоке, с северной границей
по Нижнему Траянову валу.
Эвлия Челеби писал: “Земля ее ( Килии — С. ПJ благо­
словенна и цветуща. Большая часть ее — татарские села ”3.
Отсюда можно заключить, что меньшая часть принадле­
жала селам волошским. Однако татарские явно преобла­
дали. В анонимном турецком описании 1740 г. сказано:
“Села вокруг Кили точно как татарские. Население тоже
татарское’’4.
Татары появились на этой территории после османс­
кого завоевания, но кто они были — точно сказать трудно.
Турецкий летописец Орудж бин Абил, принимавший учас­
тие в военной кампании 1484 г., позже писал о временном
пребывании в течение нескольких лет в этих местах сра­
зу после взятия крепостей Килии и Белгорода татарской
группировки во главе с беем Муртазой. Вероятно, это были
подданые хана Большой орды Шайх-Ахмада. Кочуя между
крепостями, они должны были препятствовать проникно-

' Там же. — С. 12-13. И. Г. Киртоагэ указывает Верхний Троянов вал,


но очевидно, что это техническая ошибка.
2 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 32.
3 Евлія Челебі. Книга подорожі. Північне Причорномор’я. — Одеса,
1997. - С . 63.
4 Губоглу М. Турецкий источник 1740 г. о Валахии, Молдавии и Украи­
не / / Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Цент­
ральной Европы. — М., 1964. — С. 144.

1 52
вению на эту территорию неверных. К концу 80-х годов эти
татары ушли обратно на восток. Документ о переселении
группы каких-то волжских татар в 1502 г. под Килию, по со­
глашению с султаном, отметила М. Александреску-Дерска
Булгару1. Осуществилось ли оно — неизвестно. Если это
имело отношение к народу хана Большой Орды Шайх-Ах-
мада, то ему было отказано.
В молдавской историографии высказано мнение, что
какая-то часть татар, подданных крымского хана, сопро­
вождала в Аккерман и Килию османского принца Селима
в 1511 г. С этим связана версия, согласно которой белго­
родские татары осели на постоянное место жительства
между Днестром и Дунаем в период 1510-1512 гг. 2. Но,
судя по источнику — хронике Хюсейна3, откуда почерп­
нуты сведения, факт появления Селима в этих краях во­
обще сомнителен. В тексте идет речь о совсем другом
Аккермане — в Малой Азии, а Килия в источнике вообще
не фигурирует, эта версия была добавлена современны­
ми авторами для полноты картины. Молдавская же грамо­
та, которая будто бы подтверждает этот факт, — поздний
фабрикат.
Но какое-то татарское население, крымское или ор­
дынское, а может добруджинское или буджакское(?), в
Килийской земле появилось. И, вероятно, сохранялись
волошские села, поскольку местное население османца­
ми ни из Килии, ни из ее округи не изгонялось, а наобо­
рот приветствовалось. Ниже это рассмотрено на приме­
ре Килии.
Изучение Килии как центра Килийской земли дает до­
статочно информации об ее истории в османский период,
поскольку сохранились многочисленные документальные
и нарративные источники, как османского, так и европей-

' Alexandrescu-Dersca Bulgaru М. М. Date asupra cetatii si orasului Chil-


ia... — P. 253.
2 Гонца Г. В. Молдавия и османская агрессия... — С. 26.
3 Хюсейн Беда ’и' ул-века ’и' (Удивительные события). — С. 65.

153
ского происхождения. Политическая история этого города
кратко представлена в предыдущей главе. Свидетельства
источников позволяют воссоздать картину самого города
и выделить основные элементы его инфраструктуры, этно-
конфессионального состава жителей, главные направле­
ния хозяйственной деятельности, значение Килии как важ­
ной пограничной крепости и международного порта.
Османский период явился наиболее продолжительным
в истории края и города: он длился свыше трех столетий.
Килия была сдана султану Баязиду II 15 июля 1484 г. после
многодневного штурма ее комендантом “Мамолако". Ита­
льянский хронист Марко Гуаздо назвал его за это измен­
ником родины1. Однако комендант стал выразителем ин­
тересов местной торговой элиты, не желавшей военного
разора — греческих, армянских, рагузанских и других куп­
цов2, а также рядового населения.
Положение Килии первых веков османского господства
хорошо известно благодаря указам султана 1484, 1489 и
1491 гг., опубликованным Н. Белдичану, и свидетельствам
турецких летописцев XV в. Мехмеда Нешри, Ашик-Паши-
заде, Турсун Бея и Насуха Матракчи. Уже через неделю пос­
ле взятия крепости последовал указ султана о конфиска­
ции недвижимости в пользу государства, о распределении
построек и ремонте крепости, значительно пострадавшей
во время штурма, о восстановлении старой генуэзской
крепости в устье Дуная силами местных жителей, а также о
налогах и по ряду социальных вопросов3.
По свидетельству Ашик Паши-заде, “неверным” то есть
христианам, по желанию разрешалось покинуть город.
А позже желающим было позволено вернуться, им даже
было велено возвратить утраченное имущество, лошадей.
В 1495 г. для проведения работ по восстановлению старой

' Jorga N. Studii istorice... — Р. 89.


2Alexandrescu-Dersca Bulgaru M. M. Date asupra cetatii si orasului Chil-
ia... — P. 248-249.
3 Ibid. — P. 255-256.

154
крепости, разрушенной еще Стефаном Великим, в Килию
прибыло 90 кораблей1. Трудно сказать, была ли восстанов­
лена крепость старой Килии, или это была крепость Ликос-
томо, которая находилась ближе к морю2. Восстановлен­
ный объект стал местом таможенного досмотра и базой
военных кораблей. Так в османский период образовалось
две Килии: Кили Нова, или Ени Кили на левом берегу Дуная
на основе молдавской крепости, и Кили Старая, или Эски-
Кили в дельте на основе восстановленной генуэзской или
византийской крепости.
Не зная точного местонахождения последней, утверж­
дать, что в османский период это был один город, можно
с определенной долей риска. Турецкие летописцы упоми­
нали одну Килию. Руины старой Килии описал после войны
1621 г. далматинский поэт Иван Гундулич3. По материалам
30-х гг. того же столетия, ее отметил в “Описании Украи­
ны” Гийом Левассер де Боплан4. Правда, оба они лично в
этих краях не бывали. В подорожных записях Павла Алеп­
пского (Халебского) 1658 г. описание Килии стилистически
разорвано между XI и XII главами, поэтому сложно уяснить,
идет ли речь об одном или двух пунктах. К тому же сомни­
тельно качество перевода. Автор называет “укрепление
Калки" (по другому переводу — Калли, то есть 'кале', что
по-турецки означает крепость вообще) и “знаменитое ук­
репление Килия”, где совершался досмотр кораблей5. Пу­
тешественник Джованни Батиста де Бурго, посетивший
Килию в 1682-1686 гг., упомянул турецкого представителя
в Эски-Кили, резиденция которого находилась в Ени-Кили.
Последний факт выражен более четко, поскольку наличие

1 Ibid. — Р. 249.
2 Коновалова И. Г. Арабские источники XII — XIV вв. — С. 43.
3 Гундулич Иван. Осман. Пер. с сербо-хорватского. — Минск, 1969. —
С. 63.
4 Г. Л. де Боплан. Опис України. — С. 48.
5 Алеппский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария... —
С. 106.

155
двух разных названий говорит в пользу двух различных на­
селенных пунктов.
Описание османского города Кили-Нова нам оставил
все тот же Эвлия Челеби по состоянию на середину XVII в.
(Правда, ее название он записал как Килибова). Город со­
стоял из “мощной” крепости, посада с западной стороны,
который превышал ее по площади, и гавани на левом бе­
регу Дуная. А также имел владения на третьей части сосед­
него Тульчинского острова, одна часть которого с тремя
стоянками относилась к Тульче, другая — к Измаилу1. Точно
не известно, какой остров тогда называли Тульчинским или
Змеиным. Но Эски-Кили на нем не располагалась, а была
дальше в дельте. Обнаружить следы ее местонахождения
пока никому не удалось, потому что дельта Дуная очень
подвижна.
Внешний вид крепости описан султанскими летописца­
ми Турсун Беем в конце XV в. и Насухом Матракчи во второй
четверти XVI в. Однако следует учитывать, что до 1538 г.
крепость имела прежний, молдавский облик. В указанном
году, по некоторым сведениям, она изрядно пострадала, и
по указанию султана Сюлеймана2 были произведены вос­
становительные работы, повлекшие изменение ее вида.
В мемуарах Эвлия Челеби, посетившего Килию в 1665 г.,
дается детальное описание крепости. Она имела округлую
форму и была мощной твердыней, состоявшей из внешней
большой крепости и малой, внутренней. Большая кре­
пость — с тремя рядами стен с северной стороны (но без
рва!) — с многочисленными башнями, часть которых “пос­
троена на фундаменте”, увенчанными куполами в виде ос­
трых, крытых тесом шатров, — имела четверо ворот. Вдоль
части крепости проходил широкий ров глубиной в рост че­
ловека, с подъемными мостами. Длина стен по кругу со­
ставляла три тысячи шагов. В большой крепости находи-

1Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 156-157.


2 Новосельский А. А. Борьба Русского государства с татарами... —
С. 47; Чемерзин А. Турция... — С. 250. «

156
лось 700 домов, соборная мечеть султана Баязида и семь
(?) малых мечетей.
Малая крепость, расположенная в восточной части
большой и соединявшаяся с ней небольшими железны­
ми воротами, была квадратной, в 500 шагов по перимет­
ру (примерно 300-400 метров), с мощными бастионами и
стенами. Внутри нее находилось несколько зданий, в том
числе арсенал и амбар в центре. В числе зданий были дома
кетхуды, коменданта и имама, а также несколько домов
для рядовых воинов1. Постройку малой крепости — цита­
дели — можно соотнести со временем правления султана
Мурада IV (1 6 2 3 - 1640). Известно, что после опустоши­
тельных набегов казаков первой трети XVII в. были достро­
ены новые конструкции2.
Крепость Килии упоминается в записках путешествен­
ников — англичанина Джона Ньюбери 1582 г., итальянца
Никколо Барси да Лукка 1633 г., русского старца Арсения
Суханова, который пробыл в Килии пять дней по дороге на
Восток в 1651 г.3, но подробных описаний они не оставили.
В XVI - XVII в. крепость сохраняла военное значение и
относилась к разряду кале, то есть считалась крупной, и
сам город в османских документах назывался “кале Кили” .
Подобное определение не применялось к Аккерману.
Крепость возглавлялась диздаром (комендантом), на­
значаемым султаном. Гарнизон состоял из янычар, сменяю­
щихся каждые три года. Согласно султанскому указу 1489 г.
в крепости также находились азабы (пехотинцы). К крепос­
ти относились акынджи (кавалеристы), которые проживали

1 Скржинская Е. 4. Примечания и комментарий / / Барбаро и Конта-


рини о России. К истории итало-русских связей в XV веке. — Л., 1971. —
С. 156.
2Alexandrescu-Dersca Bulgaru M. М. Date asupra cetatii si orasului Chil-
ia... — P. 249.
3 Белокуров С. Арсений Суханов. Исследования. — Ч. 1: Биография
Арсения Суханова / / Чтения Исторического Общества Древностей Рос-
сийсских — Кн. 1. — М., 1891. — С. 252.

157
в окрестных селах. Численность гарнизона была невелика:
по данным Н. Белдичану в 1485 г. здесь насчитывалось бо­
лее 400 военных: 396 нижних чинов и 8 командиров, в том
числе 3 морских, в 1669 г. — поданным О. Баркана — толь­
ко 248 военных1.
Богатый посад Килии, по свидетельству Эвлия Челеби,
построенный в форме пентагона к западу от большой кре­
пости, не был укрепленным. В нем находилось 11 кварта­
лов с двумя тысячами одно- и двухэтажных домов, большая
соборная мечеть, 17 михрабов (места отправления культа,
может быть рядовые квартальные мечети — С. П.), много
начальных школ, базар, 500 лавок разных цехов, торговые
ряды, баня на берегу, караван-сараи для купцов, невольни-
чьий рынок2.
Из других источников известно, что в Килии были так­
же духаны (чайные), бозхане (пивные). На околице го­
рода находилась керхана, где коптили и сушили рыбу на
продажу купцам, в том числе из Польши и Венгрии и др.
Где-то неподалеку находилась водяная мельница. Ник­
коло Барси свидетельствует, что в предместье Килии
ежедневно проводился торг (ярмарка) для иностранных
купцов3.
Разные источники сохранили свидетельства о населе­
нии Килии, они проанализированы предшествующими ис­
следователями.
По данным Н. Белдичану в 1485-1486 гг. в Килии было
всего 396 жителей4, в 1529 г. проживало 18 турецких и 160
христианских семей. На 1560 г. М. Гекбилгин приводит дан­
ные соответственно о 298 и 316 семьях. Согласно тому же
автору, в 1569 г. в Килии было 13 мусульманских и 5 хрис-

1Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 21.


2 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 156.
3Alexandrescu-Dersca Bulgaru М, М. Date asupra cetatii si ora^ului Chil-
ia... — P. 253.
4 Alexandrescu-Dersca Bulgaru M. M. Pescuitul on Delta Dunärii... —
P. 277.

158
тианских кварталов. Как правило, первые были более про­
сторными: в одном мусульманском квартале находилось
примерно 23 дома, а в христианском — 631. В сравнении с
Аккерманом мусульманская часть Килии была вдвое мень­
ше, а число христианских кварталов одинаково.
Н. Йорга привел информацию латинского епископа Ф и­
липпа Станиславова, посетившего город в 1659 г.: в Килии
проживало 1600 турок в 300 домах, у них было 4 мечети (ве­
роятно, речь идет о крепости С. П.), в посаде — 500 домов
татар или 3000 народа и 5 деревянных мечетей, 400 домов
схизматиков (православных — С. П.) разных народов, или
1600 человек, и 2 церкви, 3 дома католиков и 5 других —
рагузан, всего 30 человек2.
Приведенные цифры наглядно расходятся со сведения­
ми Эвлия Челеби, известного своей склонностью к преуве­
личениям3, ведь интервал между их посещениями незна­
чителен. Таким образом, можно допустить, что в Килии в
середине XVII в. было до полутора тысяч домохозяйств, а
населения — до шести — шести с половиной тысяч чело­
век, что на то время соответствует городу средних разме­
ров4. Кроме постоянного населения, в Килии периодически
находилось какое-то количество пленных, рабов, заложни­
ков, просто приезжих, иноземных купцов и путешествен­
ников.
В первое столетие османского господства число хрис­
тиан в крае уменьшилось. Это было связано как с оттоком,
по разным причинам, местного населения, так и с перехо­
дом части христиан в мусульманство. Но уже в XVII в. с при-

1Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья. — С. 75, 73.


2Jorga N. Studii istorice... — Р. 233.
3 Греков И. Б. К вопросу о характере политического сотрудничества
Османской империи и Крымского ханства в восточной Европе в XVI —
XVII вв. (поданным Эвлия Челеби) / / Россия, Польша и Причерноморье в
XV — XVIII вв. — М.,1979. — С. 310-314.
4Тодоров Н. Балканский город... — С. 82; Мейер М. С. Османская им­
перия b XVIII веке. — М., 1991. — С. 32.

159
током христианских беженцев это положение изменилось.
Численность населения города за столетие возросла.
Этноконфессиональный состав населения Килии был
разнообразным. В молдавской историографии высказа­
но мнение, что во второй половине XVI в. христиане Килии
численно превосходили мусульман, но документально это
никак не подтверждено. Судя по нарративным источни­
кам, все же преобладали мусульмане — турки и татары.
Основную массу реайя составляли, как отметил Эвлия Че-
леби, "волохи, молдаване, иногда русы" — все православ­
ные. Молдавский господарь по согласованию с султаном в
1648 г. построил для них в Килии новую церковь Св. Нико­
лая1. Небольшую, но влиятельную часть городских жителей
составляли судовладельцы и купцы — греки, итальянцы,
рагузане, армяне и, вполне допустимо, евреи. Евреев Эв­
лия Челеби отметил в Измаиле. В правления султанов Бая-
зида, Селима и Сюлеймана поощрялась иммиграция евре­
ев из Европы, для которых в Османской империи случился
"золотой век’’2. Многие из них занимались торговлей, и ка­
кая-то часть попала на периферию империи. В конце XV —■
начале XVI в. среди судовладельцев и купцов Килии, так
же как Аккермана и Кефе (Кафа), по данным X. Иналджика
попадались греки3. Николас Клееман в 1768 г., посетив Ки-
лию по дороге в Ковшан (Каушан) в Буджакской Татарии,
обратил внимание на большое количество мечетей и две
армянских церкви4. Возможно, за армянские он принял
христианские храмы православного толка.

1Мурзакевич Н. Славянская надпись в Килийской церкви Св. Николая


/ / ЗООИД. — Т. I. — Одесса, 1844. — С. 293; он же: Килийская церковь
Св. Николая и ее достопримечательности / / ЗООИД — Т. 2. — Одесса,
1850. — С. 486.
2 Рот С. История евреев. Пер. с англ. — Иерусалим, 1967. — С. 242-
243.
3 Карпов С. П. Итальянские морские республики и Южное Причерно­
морье в XIII - XV вв.: проблемы торговли. — М., 1990. — С. 290.
4 Клееманово путешествие из Вены в Белград и Новую Килию... —
С. 32.

160
Приведенная картина выявляет очертания Килии пре­
имущественно мусульманского облика и, отчасти, христи­
анского.
Статус города определялся должностями главных город­
ских лиц. Из текста указа Баязида, о котором шла речь выше,
неясно, был ли в Килии санджакбей, как полагал Н. Белдича-
ну. Скорее, имелся в виду санджакбей Силистры, в подчине­
ние которого попала Килия, включенная в состав Румелии.
И. Киртоагэ, изучавший этот вопрос, считал, что килийс-
кие земли находились под управлением правобережной
крепости Исакча1. Исакча входила в санджак Силистры, и
понятно, почему ей была подчинена завоеванная молдавс­
кая крепость. Со временем был образован килийский каза
или кадилык — судебно-административный округ. Крепость
Исакча также входила в санджак Силистры, что не исключа­
ет подчинение ей вновь завоеванной молдавской крепости.
В первое время статус Килии определялся как субашия
или субашилык, главой которого был субаши. По мнению
того же автора, это следует из хроники Мехмеда Нешри2.
Но из рассматриваемых источников не видно, что это было
первое лицо города. Важнейшим лицом в Килии был эмин,
контролировавший выполнение законов относительно
благосостояния государства (то есть султана). Он воз­
главлял экономическую жизнь города, регулируя финан­
сы — прибыли, затраты городских служб, сбор налогов, и
пр. Отличия в статусах Килии и Аккермана определялись
тем, что Аккерман был хассом санджакбея, а Килия — хас-
сом султана. Этот хасс приносил значительную прибыль3.
Сведения Эвлии Челеби, согласно которым владетель го­
рода обладал откупом в 70 юков акче4 скорее, преувели­
чены. Хотя действительно, время от времени особенно

1Киртоагэ И. Г. Административно-территориальное деление юга... —


С. 75.
2 Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 25.
3Там же. — С. 83.
4Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 154.

161
большими были таможенные сборы — благодаря торговле
ясырем. А. Крымский привел сообщение Иеронима Лас-
ского 1527 г., из которого следует, что благодаря татарам,
которые набирают пленных в польских землях, таможни в
Килии и Кафе дают на 30 тыс. дукатов больше1. Количество
рабов и их дешевизна удивили и Эвлия Челеби.
Значительное место в экономике Килии занимало ры­
боловство, которое хорошо изучено2. Эвлия Челеби ука­
зывает на огромный рыбник рядом с городом, на котором
работали 2 тыс. волохов- и молдаван3. Павел Алеппский
отметил 14 телянов (гребель) для вылова осетра — “для
правительства всегда по откупу или договору” и закупку
осетров, которых солят и укладывают в бочонки4. Хорошую
прибыль приносило животноводство. Как писал Эвлия Че­
леби, только на Змеином острове ежегодно забивали 40-
50 тыс. коров и бычков, всего 70-80 тыс. голов скота. Эти
цифры вполне соотносятся с биомассой острова.
Округу Килии составляли татарские и волошские села,
о которых из источников известно немногое. Их располо­
жение и названия известны только по сведениям конца
XVIII — XIX вв. Прежде всего, это села Хасан Спага, Хаджи
Курды, Халилешты и др. О. Баркан приводит турецкие до­
кументы конца первой трети XVI в. о наличии в Килийском
каза 750 семей христиан. А согласно османскому регистру
1570 г. налог испендже в нем же платило всего 177 чело­
век. Основными занятиями крестьян были земледелие и
овцеводство. По некоторым данным, сбор зерновых куль­
тур составлял свыше 1350 тонн в год, бобовых около 4 ты­
сяч тонн. Овец зарегистрировано 62 тысячи.

1 Кримський А. Історія Туреччини: Твори в 5 т. — Т. IV. — К., 1974. —


С. 419.
2 Alexandrescu-Dersca Bulgaru М. M. Pescuitul on Delta Dunärii... —
R 267-282.
3 Эвлия Челеби. Указ. соч. — С. 156.
4 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 156; 170:
196, 107.

162
В Килийской земле периодически появлялись мока-
не — овцеводы, перегонявшие скот на далекие расстоя­
ния. Предполагают, что трансюманс, исходивший изТран-
сильвании, достигал дельты Дуная и оз. Сасык. Сюда же на
зимние пастбища перегоняли отары овец пастухи из Доб-
руджи.
Богатая Килия была излюбленным объектом нападе­
ний соседей. После утраты Молдавией Килии, ее войс­
ко пыталось захватить крепость несколько раз: в 1500 г.
Стефан осаждает Килию и Белгород1; другие господари
в 1538 г., сильно разрушив город, и в 1540 г. неудачно.
В 1538 г. одним из условий султана при назначении но­
вого молдавского господаря Стефана являлось возведе­
ние Килии на Нижнем Дунае вновь, а также укрепление
им Аккермана с сухого пути2. Украинские казаки в конце
XVI - первой трети XVII в. неоднократно сжигали и граби­
ли посад и гавань Килии, а также все окрестные татарс­
кие села. Известны рейды 1595, 1602, 1609, 1620, 1629
и 1632 гг., предводителями которых были Северин Нали­
вайко и Григорий Лобода, Иван Сулима, Богдан Хмель­
ницкий и др. Однако крепости никто из них, похоже, так
и не захватил.
Вот как комментирует Д. И. Дорошенко поход казаков
1595 г. наТягиню, Белгород и Килию: “Замков не добыли, но
опустошили всю околицу”3. Анализируя сведения о набеге
казаков на устье Дуная 1620 г., М. Грушевский справедли­
во подчеркнул “ галас поголосок и побільшених вістей”4.

1 Руссев Е. М. Борьба молдавского народа против оттоманского


ига. — Кишинев, 1968. — С. 9.
2 Чемерзин А. Турция... — С. 250.
3Дорошенко Д. І. Нарис історії України. Львів, 1991. — С. 194.
4 Грушевський М. Історія України-Руси. — Т. VII. — С. 464. Возмож­
но, примером может являться дата 1584 г., как момент успешного
штурма Килии турками, приведенная в комментарии А. П. Григорьева и
А. Д. Желтякова к “Книге путешествий” Эвлия Челеби и повторенная в
украинском издании 1997 г.; первоначально —- в книге “Бессарабия” . —
М.: 1903. — Очерк Зозули нова. Пока нет оснований считать, что крепость

163
Посад отстраивали заново, и город сохранял свое зна­
чение как торговый порт и пограничная крепость. X. Тунцер
пишет, что Килия имела торговые связи с черноморскими
портами Трапезунд, Стамбул, Месембрия, Варна, Кафа и с
дунайскими — Видин, Никополь, Силистра, Ибраил (Браи-
ла)*1. В Силистринском эйялете Килия занималатретье мес­
то после Силистры и Аккермана. Эрих Ляссота расценивал
Килию наравне с Бабадагом, как “известнейший турецкий
город на Дунае”2. X. Иналджик отметил, что анатолийские
мусульмане, главным образом, из Стамбула и Бурсы, че­
рез Килию осуществляли транзитную торговлю хлопком и
шелком, шерстяными тканями, пряностями. В Килии пе­
рекрещивались пути из портов Нижнего Дуная: Джурджу,
Гирсово, Преча, Исакчи, Мэчина и Брэилы3. Как выразился
Павел Алеппский в середине XVII в., тут был “конец руме-
лийской Добруджи ”.
На протяжении османского периода Килия оставалась
важнейшим экономическим центром, который приносил
немалые прибыли государству, обеспечивал поставки
продовольствия в столицу и для армии. Военное значение
крепости со временем хотя и уменьшилось, но сохраня­
лось: Килия находилась в ряду добруджинских укреплен­
ных городов Мачин, Тульча, Исакча, Бабадаг, источники их
часто упоминают вместе. С другой стороны, она входила
в ряд северопричерноморских крепостей: Аккерман, Бен­
дер, Янык-Хисар, Очаков. Килия османского периода была
мостом, связывавшим румелийскую Добруджу с Валахией
и Молдавией, Трансильванией и Венгрией, Польшей, Кры­
мом и украинскими землями.

Килия каким-либо образом оказывалась в XVI в. вне власти османцев.


Скорее всего, допущена техническая ошибка, и первые авторы имели в
виду все тот же 1484 г.
1Alexandrescu-Dersca Bulgaru М. М. Date asupra cetatii si orasului Chil-
ia... — P. 252.
2 Мемуары относящиеся к истории... — С. 170.
3 Іналджик Г. Османська імперія... — С. 145.

164
ИЗМАИЛЬСКАЯ ЗЕМЛЯ

Начало формирования новой структурной единицы


края — Измаильской земли — связано с возникновением
города Измаила и его сельской округи. Измаильская зем­
ля обрела определенные границы, объединявшие немало
населенных пунктов вдоль речных и озерных артерий, не
сразу. Если южная граница — по Килийскому гирлу р. Ду­
най — была предопределена изначально, то остальные
складывались по мере расширения функций и прерогатив
нового центра. В восточную сторону измаильская земля
простиралась до берега оз. Катлабух и была разграничена
с Килийской землей. На севере граница проходила, пред­
положительно, по Нижнему Троянову валу, но фактически
она была размыта татарской степью. В западную сторо­
ну — к измаильской земле были отнесены все села вдоль
левого берега оз. Ялпуг, правый берег которого продолжал
принадлежать Молдавии. По мирному соглашению между
Турцией и Польшей в 1621 г. Османская империя аннекси­
ровала молдавскую пристань Рен на левом берегу Дуная к
востоку от места впадения в него р. Прут и прилегающие
земли. Несколько позднее Рен и немногочисленные мол­
давские селенья между оз. Ялпуг и оз. Кагул, названия ко­
торых, кроме Картала (ныне Орловка) и разрушенного в
конце третьей четверти XVI в. селенья Рошкань, неизвест­
ны, были отнесены к Измаильской земле.
Основная структура Измаильской земли сложилась не
позднее XVI в. — начала XVII в. На "владения Измаила” ука­
зывает Эвлия Челеби, употребляя словосочетания "земли
Измаила”, "нахие Измаила”'. Изучение ее истории связано
с проблемой происхождения и развития ее центра — горо­
да Измаила.
История Измаила на первом этапе его существования в
имеющейся литературе изложена кратко и недостаточно

1Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 35.

165
достоверно, так как ранее подробно не изучались истори­
ческие источники, касавшиеся поставленной проблемы.
Поэтому в исторических очерках об Измаиле нередко фи­
гурируют полулегендарные и ничем не подтвержденные
сведения. Во второй половине XX в. минимум информации
о ранней истории города представлен в очерке “ Измаил”
из “ Истории городов и сел Украинской ССР”1. Новая эн­
циклопедия “ Британника” сообщает: “ Измаил — турецкая
крепость, основанная в XVI в. и взятая штурмом русскими
войсками в 1790 г.”2. В Энциклопедии ислама указано, что
первое достоверное упоминание об Измаиле относится к
1588-1589 гг., когда тут было основано небольшое укреп­
ление3. Из современной литературы более основатель­
ным подходом отличаются работы молдавского историка
И. Г. Киртоагэ, включающие важные фрагменты докумен­
тов, опубликованных румынскими и турецкими учеными.
В историографии сложилось представление о том, что
в период молдавского правления на территории будуще­
го города Измаила существовало селенье Смил, хотя ни­
каких подтверждений тому не приводится. Его название
в вариантах Симил, Синил, Семил зафиксировано только
в более поздних картографических источниках не ранее
XVII в. Употребление старого названия обычно для средне­
вековой картографии и литературы эпохи романтизма как
традиция и как протест против османских аннексий евро­
пейских земель.
Населенный пункт без названия приблизительно на
месте нынешнего города впервые отмечен на карте Фра
Мауро 1459 г. специальным знаком. На относительно под­
робной карте Герарда Меркатора 1554 г., известной в пе-

1Одесская область. История городов и сел Украинской ССР. — С. 427-


428.
2The New Encyclopedia Britannica. — In 30 vol. — Vol. I. — The University
of Chicago, 1974. — P. 482.
3 The Encyclopedia of Islam. New edition. — Vol. 4. — Leiden, 1978. —
P. 185-186.

166
реиздании 1662 г., Смил или Измаил отсутствует. Впервые
обозначение Simil с экспликацией ‘деревня’ встречается
на “Карте Украины” Г. Л. де Боплана 1648 г1. Затем Smil или
Sinil в Бессарабии или Буджакской Тартарии был отмечен
на “ Карте Украины” И. Б. Хомана2. Это же название фигури­
рует на военной карте высокопоставленных сподвижников
Петра I Георгия фон Мегдена (Юрия Фамендина) и Якова
Брюса3. Форма Ismail появилась на картах только в XVIII в.
В оде Гавриила Державина 1791 г. использовано Синил.
Здесь следует заметить, что Смил, Синил и Исмаил — одно
и то же, поскольку латинская калька дает на картах практи­
чески одинаковую прорисовку, а написание имени Исмаил
в XVI в. известно из записок английского путешественника
Антонио Дженкинсона как Smille4.
Населенный пункт Смил фигурирует в нарративных ис­
точниках. В середине XVII в. его упоминает архидиакон
Павел Алеппский: “прибыли к известному городу Смилу,
который турки называют Исмаилом”56 . Димитрий Кантемир
в труде “Описание Молдавии” (1714) также отметил “го ­
род Исмаил, называемый в старину молдаванами Смил”,
а ниже в приведенной им жалованной грамоте Стефана III
упомянул своего предка Теодора Кантемира, якобы “ки-
лийского и смилского пыркалаба”5. Подлинность послед­
него документа сомнительна, на что указывал еще И. Йор-
га, здесь же важен факт упоминания названия Смил самим
Димитрием Кантемиром.
Информативно насыщенным источником сведений о
средневековом Исмаиле является труд “ Сейахат-намэ”

' Боплан Г. Л. де. Опис України, карта-вкладка.


2Люта Т. Україна на старожитніх мапах... — С. 60-61.
3 Алферова Г., Харламов В. Киев во второй половине XVII века. — К.,
1982. — С. 133 карта.
4 Английские путешественники в Московском государстве в XVI
веке.— Л., 1937.— С. 17.
5 Алеппский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария... —
С. 105.
6 Кантемир Д.. Описание Молдавии. — С. 27, 132.

167
(Книга путешествия) турецкого автора Эвлия Челеби, ко­
торый в середине XVII в. побывал в Измаиле не менее двух
раз. Этот автор пишет: “Измаил — творение Салсала. Го­
род этот в 889 г. (1484 г.) завоевал капудан султана Бае-
зид-хана Исмаил, поэтому его и называют городом Измаи­
л о м Приведенный фрагмент подтверждает доосманское
происхождение города, поскольку Салсал (‘сал’- ‘борода’,
турецк.) — “заблудший король неверных”. Салсал довольно
часто фигурирует в книге, он сражается с Малик Аштером
в ущелье Сарысай под Аккерманом. Это опознаваемое и
ныне существующее место. Сын Салсала — Салсал-оглу —
“хозяин Аккермана”, воевавший в коалиции с польским ко­
ролем в Крыму, где они отняли у генуэзцев крепость Сар-
керман12. И генуэзцы, и крепость Саркерман, находившаяся
в окрестностях современного Севастополя, исторические
реалии. Можно предположить в Салсале и его сыне мол­
давских господарей, например, Александра Доброго и его
внука Стефана III, и тогда вполне объясним союз с поль­
скими королями, вассалами которых они являлись. Время
действия — XV в., когда генуэзцы сдавали свои позиции в
северном Причерноморье.
Эвлия Челеби считает, что капудан Исмаил завоевал го­
род. По другим турецким источникам известно, что тогда
города еще не было, а было всего лишь селенье при пере­
праве. Последнее обстоятельство поясняет фигуру завое­
вателя: Исмаил — капудан, то есть капитан корабля, подо­
шедшего по Дунаю, экипажа которого хватило для захвата
небольшого пункта.
Самые ранние документы, указывающие на время ос­
нования Измаила, относятся к 1542 и 1560 гг. Из фермана
султана Сюлеймана I молдавскому господарю Александру
Лэпушняну и аккерманскому санджакбею Хасану от 15 ян­
варя 1560 г. видно, что вместо разрушенного населенного

1Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 30-32.


2 Книга путешествия турецкого автора... — С. 29.

168
пункта возле “места, названного Измаилом", создано но­
вое село, жители которого часто нападали на земли Молда­
вии1. Это предполагает, что разрушенный пункт, вероятно,
селенье Смил, — находился рядом с “местом, названным
Измаил’’, то есть “переправой Измаил’’. Так была названа
турками местная молдавская переправа взамен прежнего
названия “переправа ягнят”2.
Вряд ли населенный пункт при переправе мог остаться
не разрушенным еще летом 1484 г. при подходе османских
и валашских войск к Килии, хотя прямых сведений об этом
нет. Более полустолетия местность у старой переправы ак­
тивно не осваивалась. Однако, образовавшееся около се­
редины XVI в. “новое село” было достаточно крупным, что­
бы его жители могли совершать далекие набеги. Развитие
событий выявляет, что село возникло не само по себе, а что
руководило новосельем османское государство. Поначалу
село получило статус ‘нахие’ , (нахие— арабск. ‘окрест­
ность’, самая мелкая административная единица в Тур­
ции), обычно подчинявшееся каза (кадилыку), более круп­
ной единице, но сведениями о таком подчинении Измаила
мы не располагаем. Возможно, он имел особый статус как
вакф, о чем будет сказано ниже.
Турецкий населенный пункт, в советской историогра­
фии именовавшийся крепостью Измаил, когда речь шла о
штурмах (!) 1594 и 1595 гг. отрядами Северина Наливайко и
Григория Лободы, по документальным материалам оказал­
ся “небольшим укреплением при переправе”. Укрепление
возводилось вокруг “ нового села” в 1 5 8 8 - 1589 гг. М. Гу-
боглу опубликовал документы о том, что к строительным
работам привлекались жители Молдавского и Валашского
княжеств3. Имеются также сведения, что 22 марта 1595 г.

1Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 47.


2 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia... —
P. 10.
3Киртоагэ И. Г. Административно-территориальное деление юга... —
С. 76.

169
трансильванский воевода Андрей Барсай напал на Измаил,
взяв крепость с гарнизоном из 4 тыс. турок, и освободил
2 тыс. молдавских подданных, находившихся под гнетом
паши г. Измаила1. Этот документ, приведенный Н. Йоргой,
вызывает определенные сомнения во всех отношениях.
Предположение же Н. Йорги о том, что Измаил был осно­
ван после аннексии Буджака в 1538 г. вполне вероятно, и от
основания селенья до городка как раз могло пройти полс­
толетия.
Турецкий летописец XVII в. Мустафа Селяники в своей
“ Истории” сделал запись о том, что в ноябре 1590 г. умер
евнух Мехмед-ага, который создал “крепость на берегу
Дуная, на месте названной переправы Измаил’’2. В другом
переводе указано “создал городок” (местечко). Этот фраг­
мент важен с выяснением личности Мехмеда-аги, который
был высокопоставленным духовным лицом в государстве.
Строительными работами ведал не военный чин, как было
принято в случае постройки крепости, а лицо гражданс­
кое, и мало того, духовное, к тому же заинтересованное.
Вопрос о передаче Измаила в качестве вакфа духовенству
был решен, очевидно, сразу же. Правда, документов, не­
посредственно это подтверждающих, пока не обнаружено.
И. Г. Киртоагэ пишет, что позже (в XVII в. — С. П.) Измаил
вместе с сельской округой числился среди вакфных владе­
ний3. Создание вакфного владения в определенной мере
способствовало развитию городка, так как часть его дохо­
дов шла на местные нужды.
Итак, во время правления султана Мурада 111(1574-1595),
внука Сюлеймана Великолепного, новое османское село
было преобразовано в небольшой городок его укреплени­
ем: путем обнесення земляным валом для элементарной
обороны, необходимой в связи с возрастающей торгов­
лей. Уже к концу XVI в. в измаильской гавани разгружались

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 210.


2 Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья... — С. 47.
3Там же.

170
корабли с товарами, откуда их забирали львовские купцы1.
Поэтому значение понятия ‘переправа’ того времени сле­
дует дополнить понятием ‘транзитный торговый пункт’.
Измаил конца XVI - первой трети XVII в. — крупное по­
селение типа касаба, административный центр с мечетью,
караван-сараем, с портом и незначительными фортифика­
ционными сооружениями, без регулярного военного гар­
низона. Этим обясняется тот факт, что в указанный пери­
од он был легкой добычей казачьих отрядов. Нападавшие
обыкновенно жгли населенные пункты, о чем их предводи­
тели затем сообщали в победных реляциях. Значит, и дома,
и склады, и сторожевые башни были из сырца и дерева, а
поскольку рейдеры долго не задерживались, население
быстро восстанавливало разрушения без особых изысков
в перспективе новых вторжений.
Турецкий летописец Кятиб Челеби указывает, что
в 30-е гг. XVII в. существовал “городок и каза, называемый
“переправа Измаил”2. К первой половине XVII в. относятся
сведения Г. Л. де Боплана в “Описании Украины” : “Изма­
ил — турецкий городок, совсем не обнесенный стеной”{\),
то есть неукрепленный3. Сам Боплан в Измаиле и в Буджа-
ке не бывал, но как специалист-фортификатор не мог не
знать состояния крепостей на этой территории. Он, таким
образом, подтверждает отсутствие крепостного сооруже­
ния, и этим сведениям следует доверять.
Архидиакон Павел Алеппский, описывая маршрут 1658 г.,
о крепости в Измаиле не упоминает. Он пишет: “единствен­
ное правительственное лицо — градоначальник”. А далее
уточняет, что Измаил — “собственность монастыря Хассе-

1 Кривонос В. П. Роль черноморских путей в развитии торговых свя­


зей украинских земель с Балканами (XVI — первая половина XVII в.) / /
Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и
средние века. — Ростов-на-Дону, 1986.— С. 115.
2 Киртоагэ И. Г. Административно-территориальное деление юга... —
С. 75.
3 Боплан Г. Л. де. Опис України. — С. 49.

171
ки” (монастыря дервишей, добавляет переводчик)1. Конеч­
но, сведения архидиакона поверхностны, поскольку он был
здесь проездом и даже не сходил на берег, мало вникая в
подробности, но крепости — заметный объект, и в других
случаях им указывались.
Несколько иная информация исходит от Эвлия Челеби,
который посетил Измаил примерно в это же время — в
1657 и 1659 гг. Путь его пролегал по Румелии через Си-
листру, Бабадаг, Тулчу и Измаил на Аккерман и Очаков. Он
сообщает: “Мы за три дня переправились через Великий
Дунай напротив города Измаила и прибыли в крепость Из­
маил". Немного ниже, описывая Измаил, он добавляет: “а
поскольку туткрепости нет, то нет и коменданта”2. Либо в
первой фразе допущена какая-то погрешность в перево­
де или в памяти автора, писавшего мемуары много позже
происходивших событий, в Стамбуле, либо в ней кроется
информация о двух частях Измаила, к чему мы вернемся
далее.
В середине XVII в. Эвлия Челеби отмечает в Измаиле не­
большое воинство: бешли-агу и около 70 рядовых воинов,
должности кетхуды сипахиев, агу азабов и др. и даже при­
водит имя янычарского военачальника Кебче Али-паши.
Существование последнего подразумевает наличие отряда
янычар. Можно видеть в этом временное явление, связан­
ное с идущей тогда войной. Но основного состава для гар­
низона солидной крепости явно недостаточно, потому что
даже небольшая крепость Татар-Бунар насчитывала гар­
низон в 150 воинов. Можно предположить, что в указанное
время Измаил состоял из двух частей. Старая была осно­
вана в предыдущем столетии, укреплена и потому названа
“крепостью” . Новая — неукрепленная, названа “городом” .
Ее правильнее было бы назвать “посад” или “слобода” .
Появление посада можно объяснить, привлекая сведе-

; Алеппский П. Путешествие антиохийского патриарха Макария... —-


С. 105.
2 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения... — С. 30-32.

172
ния Павла Алеппского. Он писал об Измаиле; “Говорят, в
этом городе проживают двенадцать тысяч семей волохов
и болгар, которые убежали от притеснений турок и посе­
лились тут...”1. Примерно в это же время Эвлия Челеби,
описывая события 1659 г., сообщает о прибытии в Измаил
со стороны Тульчи двенадцатитысячного христианского
войска, собранного турками в окрестных двенадцати кре­
постях, на пятидесяти судах. “После трехдневной стоянки
здесь (в Измаиле — С. П.) толпа пришедших с оружием, а
также записанные пивовары, трактирщики и рыбники уве­
личили число христианского войска до 20 тысяч”. Затем
отсюда это войско направилось на войну через села Кыш-
ла, Дундар, Ахпаноз, Сапан, Постан, Тобак, относящиеся к
измаильскому каза. “Христианское население этих сел из
молдаван и валахов,... богатые люди разбежались в горо­
да Измаил и Браилу от страха перед Константином Бурун-
сузом”2. О бегстве местного населения в плавни и за Ду­
най, в связи с военными действиями в те годы упоминал и
Павел Алеппский. Резкое увеличение населения Измаила
было связано с военными событиями и вызвало строитель­
ство посада дополнительно к имеющейся части, укреплен­
ной валом. Если беженцы остались здесь на постоянное
жительство, примерно с этого времени можно говорить об
Измаиле как о городе, третьем по величине в крае после
Аккермана и Килии.
По данным археологических наблюдений автора моно­
графии, западную и юго-западную части Измаила зани­
мало турецкое население. Это не обязательно собственно
турки, но обязательно мусульмане. Северную — татары,
также мусульмане. Это подтверждается наличием татарс­
кого кладбища, где проводились раскопки. Эвлия Челеби
отметил в Измаиле три мусульманских квартала, а “осталь-

' Алеппский П. Указ. соч. — С. 195.

2 Эвлия Челеби. Указ. соч. — С. 162. (Бурунсуз — по-турецки ‘безно­


сый’, прозвище валашского, а затем молдавского господаря Константи­
на Шербана Басараба).

173
ные населены греческими, армянскими и еврейскими ре-
айя”. И ни слова о молдаванах, валахах, болгарах и других
в самом городе.
Хорошо известно, что в средние века люди селились по
национальному и конфессиональному признакам, кварта­
лами (по-турецки — ‘махалля’, дошедшее до нас в форме
‘магала’ — ‘большая семья’), слободами, занимаемыми
отдельными общинами, состоящими из семейств едино­
верцев. В Измаиле, кроме мусульманских, то есть турец­
ких и татарских, были кварталы греческий, армянский и ев­
рейский, минимум по одному. Понятно, что состоятельная
торгово-ремесленная категория населения жила в центре,
занимая восточную и юго-восточную части города. В юж­
ной части располагались припортовая и рыночная пло­
щади. Волошское, молдавское, болгарское, а возможно,
и немногочисленное восточнославянское население про­
живало в восточной православной слободе. Позже, в пос­
ледней четверти XVIII в., эта часть тоже была охвачена ук­
реплениями под названием Новая крепость. С этим вполне
увязываются епархиальные данные о строительстве в Из­
маиле в начале XVII в. церкви и монастыря Св. Николая, не­
долго просуществовавших и разрушенных, и о постройке
нового храма Св. Николая в 1641 г. и собора Божьей Ма­
тери в 1643 г. При всей веротерпимости османцев трудно
допустить постройку христианских храмов в центре турец­
кого города, то есть там, где ныне стоят воздвигнутые в се­
редине XIX в. церкви.
Учитывая склонность Эвлия Челеби к преувеличению,
можно предположить, что на площади, указанной им, мог­
ли разместиться, не две тысячи, как у него отмечено, а в
десять раз меньше "казенных рыбных лавок на берегах Д у­
ная’’, и вряд ли они находились в центре. А работало на куп­
цов и судовладельцев как раз население слободы. Эвлия
Челеби писал, что город производил "много белого хлеба”,
так что часть этого населения обрабатывала поля пшеницы
и ячменя.

174
Все это подкрепляет вывод о том, что к середине XVII в.
Измаил состоял из незначительно укрепленной, без воен­
ной крепости, основной, западной части, и совсем не ук­
репленной восточной слободы. В связи со значительным
увеличением числа жителей в период военных действий
конца 50-х гг. XVII в. за счет беженцев населенный пункт
вырос, и примерно с этого времени можно говорить об Из­
маиле как о городе средних размеров.
В турецком источнике 1152 Г. X. (1740) приведено опи­
сание Измаила: “красивый большой рынок, летом подоб­
ный ярмарке, бани, мечети, почтовая станция’’, а о крепос­
ти — ни слова. Тут же, характеризуя ближайшие города,
первым делом отмечено: “Килия — сильная крепость”, Ак­
керман — “очень сильная крепость”1. Позже Николас Клее-
ман заметил: “Измаил — город весьма велик", указывая на
его значительный порт, посещаемый купцами из Леванта2.
Приведенные источники свидетельствуют об отсутствии
крепости в Измаиле до 60-х годов XVII в. О последней тре­
ти века сведений пока нет. Это может поколебать стойкое
убеждение о непременном существовании в Измаиле кре­
пости чуть ли не изначально. Так, О. Апанович приводит со
ссылкой на “Синбирский сборник” факт захвата и разруше­
ния крепости Измаил, а также крепости Очакова отрядом
запорожцев И. Сирко в 1671 г.3 Но насколько этот факт до­
стоверен, судить трудно.
Только свыше полстолетия спустя после визитов Павла
Алеппского и Эвлия Челеби, Димитрий Кантемир написал
о крепости, “которой не следует пренебрегать, с турецким
гарнизоном, во главе с особым мутавелли”4. Заметим, что

1 Губоглу M. Турецкий источник 1740 г. о Валахии, Молдавии и Украи­


не. — С . 144-145.
2 Клееманово путешествие из Вены в Белград и Новую Килию... —
С. 30.
3Апанович О. М. Запорізька Січ у боротьбі проти турецько-татарської
агресії. 50 — 70 роки XVII ст. — К., 1961. — С. 243.
4 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 27.

175
‘мутавелли’ — не воєнная, а гражданская должность, под­
чиненная кадию, а крепостями управляли диздары (комен­
данты). Источник сведений Д. Кантемира не известен, но
сам он в этих краях, похоже, не бывал, и к его данным сле­
дует подходить осторожно.Тем не менее, перемены в обо­
роне Измаила со временем произошли. Возможно, уже в
начале XVIII в. в связи с восстанием крымских татар 1702 г.,
о “бунте" которых была сделана надпись на бронзовой об­
шивке одной из мраморных колонн измаильской мечети на
берегу Дуная. Какие-то меры по укреплению должны были
быть предприняты десятилетием позже, в связи с Пруте -
ким походом российского царя Петра I в 1711 г. Измаиль­
ская крепость как значительный военный объект зафикси­
рована только в последней трети XVIII в.
Ближайшую округу Измаила составляли татарские села.
Эвлия Челеби сообщает, что к северу от Измаила находи­
лось село Каплибаги: “Это татарское село нахие Измаила”.
В северо-западную сторону от Измаила располагались
молдавские и волошские села. К Измаильскому каза от­
носились все села вдоль левого берега оз. Ялпуг. Извест­
ны Кишла, Дундар, Ахпаноз, Сапан, Постан и Тобак1. Есть
основания полагать, что некоторые из них существовали в
предшествующий, молдавский период.
Самым крупным из них в середине XVII в. являлось се­
ленье Табаки, относящееся к нахие Измаил2. В начале
XVIII в. Д. Кантемир писал, что новый город Тобак постро­
ен из камней разрушенной турками на противоположной
стороне речной долины старинной крепости Тинт и отме­
чал его “цветущее состояние”. Поскольку автор помещал
Тобак “на Черном море, возможно на том месте, где был
древний Эполиум”3, вероятно, он что-то напутал. Точное
расположение пункта Тобак пока не установлено, однако
следует заметить, что остатки каких-то укреплений, не-

1Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 163.


2Там же.
3Там же. — С. 26.

176
больших валов, можно наблюдать и сегодня по обе сто­
роны р. Ялпуг в месте впадения ее в одноименное озеро.
Здесь же проходит Нижний Троянов вал.
В первой половине XVI в. на Дунае, близ места впаде­
ния в него р. Прут, известен населенный пункт Рен, запе­
чатленный как REN на карте Молдавии 1541 г. ', состав­
ленной Г. Рейхерсторфом, посетившим Молдавию в конце
30-х гг. Другое упоминание о “civitatem Ren" содержится
в письме палатинуса Белзенского и Галичского капитана
Николаса Сенявского (Pallatinus Belzensis, Halycziensis
Vlamyensisque capitaneus Nicolaus Szyenawa) от 24 августа
1551 г. 1
2 Можно предположить, что этот пункт возник еще
в XV в. Дунайская пристань и небольшой городок при ней
до 1621 г. принадлежали молдавскому господарю. Глав­
ным же портом Молдавии являлся Галац, расположенный
чуть выше по течению Дуная. Рагузанец Бакшич отметил
‘‘несколько молдавских сел на левом берегу Дуная", под­
чиненных Исакче султаном Османом II в 1621 г., в их числе
Рен. Молдавская пристань получила новое имя Томарова
или Тимарова как у Д. Кантемира3 и была включена в ка­
честве нахие в округу турецкой крепости Исакча, распо­
ложенной на правом берегу Дуная. В середине XVII в. То­
марова была передана в подчинение Измаилу4, и, таким
образом вошла в состав Измаильской земли. Когда был
образован здесь вакф, точно неизвестно, но можно пред­
положить, что это связано с подчинением г. Измаилу. Па­
вел Алеппский сообщает, что вакф Тимарово, как и вакф
Измаила, составлял “собственность дервишского монас­
тыря Хассеки”5.
В начале XVIII в. Д. Кантемир обратил внимание на то,

1История Молдавской ССР. — Карта-вкладка.


2Jorga N. Studii istorice... — Р. 330.
3 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 27-28.
4 Киртоагэ И. Г. Административно-территориальное деление юга...
С. 78.
5Алеппский П. Указ. соч. — С. 105.

177
что, “хотя этот город подчиняется туркам, но турок в нем
нет, гарнизон состоит из христиан, по национальности
молдаван, начальник (бешли-агаси) тоже христианин” в
подчинении силистрийского паши. Очевидно, рядом с го­
родком у пристани находилась небольшая крепость, так
как Д. Кантемир указывает, что укрепление небольшого
значения, аналогичное Карталу, находится недалеко от ус­
тья Хиераса (р. Прут). В XVIII в. Рен называют селеньем1.
Неподалеку от берега Дуная у оз. Кагул рядом с про­
токой Ракиджул издревле известно городище на так на­
зываемой Каменной горе, предположительно, Алиобрикс
галатов (кельтов). Место, стратегически важное, распо­
ложенное в районе традиционной дунайской переправы,
активно использовалось и в средневековье. В османский
период к востоку от Каменной горы существовало укреп­
ление Картал (‘орел’ — тюрк.), где располагался сторо­
жевой пост. Д. Кантемир называет этот населенный пункт
городом и “укреплением небольшого значения” во главе с
диздаром2.

БУДЖАКСКАЯ ТАТАРСКАЯ ЗЕМЛЯ

Структура территориального пространства Бессарабии,


сформированная, главным образом, городами, крепостя­
ми и крупными селами, дополнялась многочисленными, но
недолговременными поселениями степняков, занимавши­
ми всю степную зону между Дунаем и Днестром. До сегод­
няшнего времени для населения степи Бессарабии тради­
ционно употребляется название Буджакская орда, а для
места ее расселения — Буджак.
Согласно письменным источникам, полное название и
орды и занимаемых ею земель, в XVIII в. звучало как “Буд-

1История Молдавии и Валахии с рассуждениями о настоящем состо­


янии сих обоих княжеств: Пер. с франц. — СПБ, 1791. — С. 139.
2 Кантемир Д. Указ. соч. — С. 27.

1 78
жяк татарлеринум топраги”1. Его точный перевод с тюрк­
ского— “ Буджакская татарская земля” . Это позднейшее
образование из земель Бессарабии, формирование кото­
рой происходило на протяжении второй половины XVI —
начала XVIII вв. Буджакская татарская земля между низо­
вьями Дуная и Днестра местами приближалась к городам
Измаилу, Килии и Аккерману и к землям крепости Бендер.
Название “ Бужавская земля” , “ Будяцкая земля” , “ Бу-
жавская страна” , “ Будайская страна” зафиксировано мол­
давскими грамотами и другими источниками середины
XVII в .2Ее границы были размыты на севере, где достигали
лесостепной зоны Молдавии. На востоке они граничили с
Аккерманской землей, на юге соприкасались с Измаиль­
ской и Килийской землями. На западе — ограничивались
долиной р. Прут.
Сначала здесь обитали остатки предшествующих полу­
кочевых племен тюркского происхождения — добруджин-
ских (добричских) и аккерманских. Иногда аккерманских
называли белгородскими татарами или “белгородскими
казаками". Затем сюда стали прибывать новые группы та­
тарского населения разного происхождения. Об их конк­
ретном расселении в пределах края на раннем этапе пись­
менные источники сохранили немного сведений. Известны
названия лишь некоторых татарских населенных пунктов. В
первую очередь, это Коджагёльбаши к северу от Измаила и
Аджигёль к юго-востоку от Татар-Бунара. Приблизительно
в конце XVII в. или несколько позже образовался политико­
административный центр Буджакской татарской земли —
местечко Каухани или Каушан на берегу р. Ботна (в районе
современного города Кеушень, Республика Молдова).
Степняки создавали недолговременные селенья в со­
ответствии с кочевым бытом татар и ногайцев. С. В. Бах­
рушин отмечал: “Татарская деревня в XVII в. представляла

1Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Буджакская орда... — С. 88.


2 Молдавия в эпоху феодализма. Т. I: Славяно-молдавские грамоты.
(XV — первая четвертьXVII в.). — M., 1961. — С. 153.

179
собой группу в 10 или 12 домов с мечетью посередине,
кругом которой разбросано большое число круглых и че­
тырехугольных шатров и крытых наглухо повозок, которые
тоже служат домами” 1. Понятно, что такие поселения не
оставляли заметного следа на ландшафте после откочевки
аймаков (племен) на новые места.
С Буджакской землей, в первую очередь, связаны так
называемые буджакские татары. Термин “буджакские
татары” появился позже, чем добруджинские и белго­
родские. Ему также присущ условный историко-геогра­
фический характер, неоднозначный на протяжении все­
го периода их существования. Это экзоэтноним разных
групп степного населения. Для обозначения ногайцев его
начали применять только в XVII — XVIII вв. Существует ус­
тоявшееся мнение, что буджакские татары и ногайцы это
один народ. Но детальное изучение вопроса показало,
что это не так.
Предшествующие исследователи, как правило, изучали
все кочевое население этого времени в целом. В нем, за
исключительными случаями, не разделены татары и ногай­
цы, а также места их поселений и их политико-админист­
ративное подчинение. Считалось, что они передвигались
как угодно. Но свободные передвижения по краю были
разрешены лишь юрюкам, и то в границах отведенных им
конкретных земель. Прочие татарские и ногайские племе­
на имели строго отведенные, по согласованию с султаном
и крымским ханом, земли.
Для разрешения проблемы образования Буджакской та­
тарской земли крайне важно найти решение, которое поз­
волило бы разделить степное население на тех, кто обитал
в местной степи с давних времен, и тех, кто мигрировал
под верховенством османской власти, начиная с XVI в.
По мнению Г. В. Гонцы ногайцы начали спорадично появ-

1 Бахрушин С. В. Основные моменты истории Крымского ханства / /


Материалы по археологии, истории и этнографии Таврики. — III. — Сим­
ферополь: Таврия, 1993. — С. 322.

180
ляться в регионе в 1520-тые гг.1Однако этот автор не толь­
ко не выделял их из общей массы татар и не привел мест
их поселений, но и не сослался на какие-либо известные
ему источники, подтверждающие этот факт. И. Г. Киртоагэ
обратил внимание на белгородских татар, однако не упо­
мянул об их происхождении. Судя по тексту, он не считал
их ногайцами. Историк полагал, что хан Менгли-Гирей и
султан Селим поселили белгородских татар в южной части
Днестро-Бугского междуречья с 1512 г.2
На наш взгляд, представление о поселении ногайцев в
первой половине XVI в. к западу от Днестра не обосновано.
Безусловно, эпизодические и кратковременные посеще­
ния Бессарабии татарами из Заднестровья могли иметь
место. Но активно заселять бессарабскую степь они нача­
ли только во второй половине XVI в., когда Молдавия пол­
ностью утратила независимость, а Османская империя
твердо закрепилась на землях к северу от дунайской де­
льты и в низовьях Днестра, то есть после 1538 г.
Ногайцы, или как называли их часть на Востоке, мангы-
ты, стали доминирующим населением Северного Причер­
номорья в XVII в. В. Бартольд указывал: “ Есть сведения,
что народ мангытов составляет 90% народа ногай” , а улус
мангытов и иль кунгратов упоминаются как два наиболее
важных племени узбеков3. В это время развитие мангыт-
ского этноса привело к зарождению нескольких субэтнич-
ных группировок, которые отделились территориально, в
том числе попали в степь междуречья Дуная и Днестра. А
к концу первой четверти XVI в. здесь образовался опреде­
ленный вакуум населения.

1Гонца Г. В. Молдавия и османская агрессия... — С. 35, 76.


2 Киртоагэ И. Г. О времени установления османской власти в окрес­
тностях Кочибея (Гаджибея), предшественника Одессы / / Одесі — 200.
Материали міжнародної науково-теоретичної конференції. — Одеса,
1994. — С. 175.
3 Бартольд В. В. История турецко-монгольских народов. — Сочине­
ния. Т. 5. — М., 1968. — С. 556.

181
Московский источник сохранил информацию о том, что
в 1521 г. два султана (принцы) рода Гиреев вывели улусы
“белгородских и добруджинских татар” в количестве около
20 тысяч “к Ядрину полю”'. Этот топоним, согласно источ­
нику, можно идентифицировать с эпонимной местностью в
районе р. Молочной на Кубани. С. Н. Гизер считает, что улу­
сы были выведены “ к Одрин”1 2. Однако Одрин это название
г. Эдирне (Адрианополь) в Румелии, в противоположной
стороне, так что это мнение явно ошибочно.
Первое известное массовое переселение османцами и
крымцами волжско-астраханских татар (в которых можно
видеть ногайцев лишь предположительно) в центральную
часть засушливой бессарабской степи зафиксировано в
1569 г. Наиболее ранним источником явлется труд Д. Кан­
темира, в котором указан дата — 976 г. хиджры, то есть
1568/1569 гг.3. Дальнейшая судьба этой группы населения
неизвестна. Но вместе с тем, имеются определенные осно­
вания считать, что эти татарские группировки уже в 1570-е гг.
принимали участие в событиях, разворачивавшихся в низо­
вьях Дуная. Их конница сыграла серьезную роль в разгроме
объединенных сил войска молдавского господаря Иоанна
(Иона Водэ) и польских наемных казаков под предводи­
тельством Яна Сверчовского, шляхтича из Подолья4. Битва
состоялась летом 1574 г. в районе оз. Кагул вблизи берега

1 Памятники дипломатических сношений Московского государства


с Крымом, Ногаями и Турцией. (1489 — 1505) / / РИО. — Т. 41. — СПб.,
1884.— С. 678.
2 Пзер С. М. Тюркське козацтво на заході причорноморських степів
/ / Запорозьке козацтво в пам’ятках історії та культури. Матеріали між­
народної науково-практичної конференції. 2 — 4 жовтня 1997 р. — Сек­
ція I, II. — Запоріжжя, 1997. — С. 15.
3 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 25; Тунманн. Крымское
ханство. — С. 55.
4 Яковенко Н. М. Нарис історії України з найдавніших часів... — К.,
1997,— С. 153; Крип’якевич І., Гнатевич Б., Стефанів 3. Історія ук­
раїнського війська... — С. 635; Дорошенко Д. І. Нарис історії України. —
С. 189.

182
Дуная. В этом сражении союзная татарская конница яви­
лась ударной силой турецкого султана, войско которого не
смогло справиться с противником самостоятельно.
Также, вероятно, отрядами этого населения была осу­
ществлена антитурецкая акция в Татар-Бунаре, когда была
разрушена крепость. По Эвлия Челеби, османцам при­
шлось ее восстанавливать в 30-е гг. XVII в. В каждом случае
точные данные отсутствуют. Мы не можем установить, от­
носятся ли все эти отрывочные факты к одной группе на­
селения, или к разным. И неясно, было ли оно, учитывая
мобильность ногайцев, составляющей подосновы Буджак-
ской орды, как считали А. Д. Бачинский и А. О. Добролюбс-
кий, а вслед за ними И. А. Смирнов1?
Название “буджакские татары” впервые зафиксиро­
вано в начале XVII в. в венгерском документе — “Tartari
Bucyakienses”2. Содержание его по источнику не конкре­
тизируется. Так названо население Буджакской татарской
земли, независимо от того, были ли они ее старым насе­
лением или вновь прибывшими племенами или буджакских
степей вообще. Эти “буджакские татары” не имеют отно­
шения к Буджакской орде Хантемир-мурзы — волны коче­
вых ногайских татар из Крыма, хлынувшей в начале XVII в.
в Белгородскую степь. Коронный гетман Станислав Жул-
кевский отметил этот приток в 1606 г., связав его с продо­
вольственным кризисом на полуострове3. А в Бессарабию
кочевые улусы Хантемир-мурзы прибыли не ранее 1622 г.
и поселились не в Буджакской татарской земле, которую
курировал крымский хан, а под Аккерманом и Килией на
османской территории, под протекторатом султана.
В представлении европейцев со временем произошла
контаминация разных понятий: буджакские татары и Буджак-

1 Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Буджакская орда... — С. 88;


Смирнов І. О. Виникнення та утворення Буджацької орди... — С. 33.
2Jorga N. Studii istorice... — P. 220.
3 Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской вой­
не. — СПБ, 1871,— С .49.

183
ская орда. Нами установлено, что первые были буджакца-
ми, а вторые — ногайцами, и это разные группы населения.
Современники различали татар, главным образом, соглас­
но местам проживания. Так, в Хотинском мирном догово­
ре 1621 г. между Османской империей и Польшей в пункте
втором перечислены “татары добруджские, белгородские,
тягинские, килийские, очаковские, крымские”\ Но сами они
имели подчас разное этническое происхождение.
С. А. Соловьев привел текст донесения русских послов
Прончищева и Бормосова из Константинополя под 1632 г.
В них идет речь о приготовлении турецкого войска к похо­
ду на Литву вместе с войском крымского хана и Хантемир-
мурзы из Белгорода. В тексте перечислен состав войска:
крымцы, ногаи, молдаване, валахи и буджакские татары1 2.
В списке четко различаются ногаи — ногайцы Хантемира,
крымцы — крымские татары, и буджакские татары.
Также различал предводителей татар в списке военных
сил, собиравшихся по иному поводу, Эвлия Челеби. Он
писал о прибытии военных отрядов: “от прибрежного аги,
килийского аги, аккерманского аги, бендерского аги, от аг
буджакских татар и калги-султана Мухаммед-Гирея”3. Это
очень интересный перечень, из которого можно почерп­
нуть информацию не только о структуре Буджакской зем­
ли, но и всего края. В нем хорошо видно деление земель
в Северо-Западном Причерноморье: прибрежный район,
возможно от Тилигула до Днестра, занимаемый татара­
ми, килийский и аккерманский соответственно их землям,
бендерский — в округе крепости Бендер, буджакских та­
тар из Буджакской татарской земли и владения наследника
крымского престола в районе крепости Ор и прилегающих
землях, возможно от Тилигула до Днепра.

1Османская империя в первой четверти XVII века... — С. 190.


2 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — Kh .V
( T 9 - 10). - М . , 1961. - С . 212.
3 Эвлия Челеби. Книга путешествия (извлечения...). — С. 163; 42,
383.

184
Буджакские татары приняли участие в военном столкно­
вении ногайцев с османско-крымским войском под Аккер­
маном как их союзники в 1665 г., когда вместе воспротиви­
лись приказу султана о переселении в Крым1. Но, потерпев
поражение в битве, они все же вернулись на свою землю, а
уцелевшие ногайцы были уведены в Крым.
В описании военных событий 1665 г. Эвлия Челеби упо­
мянул десять аг, от-агу и от-кулу буджакских татар2, которые
подчинены сераскер-султану крымского хана. Пьер Шевалье,
который выделял Буджак как страну между Доном и Борис-
феном3, чуть ранее заметил, что всеми ордами между Борис-
феном и Дунаем командует правитель крепости Золотой (Ор,
Перекоп — С. П.), калга-султан, наследник крымского хана.
Приведенные фрагменты показывает, что буджакские
татары имели несколько аг, вероятно, согласно количес­
тву их десяти колен (родов) и особых военных аг: от-агу и
от-кулу. Такой патриархальный характер социального уст­
ройства буджакских татар допускает мысль об отсутствии
орды как отдельного политического организма с одной
стороны, и определенной самостоятельности отдельных
родов буджакцев в пределах самой Буджакской татарской
земли — с другой. Потому выглядит справедливым сомне­
ние А. А. Скальковского “ в наличии орды такого имени как
Буджакская”4. Он отметил, что названия Буджакская и Бел­
городская орда произвольные, само население так себя не
именовало5. Позже С. А. Соловьев выделял буджакских та­
тар по географическому признаку6, с чем трудно не согла­
ситься. И главным доводом здесь может быть то, что веро-

1Эвлия Челеби. Указ. соч. — § 499, 500.


2Там же.
3 Шевальє П’єр. Історія війни козаків проти Польщі... — С. 56.
4 Скальковский А. А. О ногайских татарах, живущих в Таврической гу­
бернии. — С .108, 109.
5Скальковский А. А. Историческое введение в статистическое описа­
ние Бессарабской области. — С. 182.
6 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — Кн. Ill
(Т. 5 — 6). — М., 1963.- С . 212.

185
ятно, уже после описанных событий, ногайцы в Буджакс-
кой степи междуречья Днестра и Прута все же появились,
и в немалом количестве. И с того времени также стали счи­
таться буджакскими татарами.
Сохранилось известие, что в 1589 г. казаки разорили
“страну около Аккермана’’1. А. А. Новосельский приводит
сведения о том, что в декабре 1647 г. кн. Тугай Ширинский,
бей Перекопский, попытался совершить нападение на Бу­
дайскую землю, но Ислам-Гирей задержал его и вернул из
похода, потому что боялся навлечь на себя недовольство
султана, под властью которого находилась Будайская зем­
ля2. Это к вопросу, насколько Буджак принадлежал крым­
скому хану. Все-таки, более, султану, и тот периодически
давал его хану за хорошее поведение.
Во второй половине XVII в., и особенно в его конце, Буд-
жакская татарская земля подвергалась многочисленным
нападениям украинских казаков. Особенно тяжелым был
конец 1683 г, когда беззащитные селенья и становища мес­
тных жителей стали объектом грабежа и насилия отрядов
гетмана С. Куницкого, воспользовавшегося отсутствием
боеспособного мужского населения, отбывшего на войну
под Вену3. Посещал Буджак Семен Палий (Гурко) со сво­
им отрядом, известны походы в 1684, 1686, 1691, 1693 гг.
Как сообщает источник, его родная сестра была замужем
за местным ногайским мурзой4. Но как сочетались личные
мотивы и родственные отношения с агрессивной позицией
большинства казаков, неизвестно.
В заключение можно сказать следующее. Эвлия Челеби
привел цифру в 200 сел, зимовников и стойбищ буджакских
татар. Но как видно, эта цифра не дифференцирована и не

1 Берг Л. С. Бессарабия. Страна — Люди — Хозяйство. — Кишинев,


1993 — (репринт 1918). — С. 54.
2 Новосельский А. А. Борьба Русского государства... — С. 394.
3Дорошенко Д. І. Нарис історії України. — С. 328.
4 Сергіенко Г. Я. Визвольний рух на Правобережній Україні в кінці XVII
і на початку XVIII ст. — К., 1963. — С. 60.

186
привязана к конкретной территории. То есть она не может
характеризовать Буджакскую татарскую землю, поскольку
относится ко всей территории между Дунаем и Днестром,
и распространяется как на османские, так и крымские вла­
дения. Население Буджакской земли XVI — XVII вв., до мас­
сового поселения в междуречье Дуная и Днестра ногайцев,
составляли полукочевые татарские племена или группиров­
ки, которые были этнической и территориальной общнос­
тью, но не представляли собой единого социально-полити­
ческого организма. В этой связи определение Буджакской
орды как государства в ряду с Ногайской ордой и Крымским
ханатом' представляется неправомерным. Также неверно
утверждение, что Буджакскую орду (от тюркск. ‘буджак’ —
‘угол’) образовали Малые Ногаи, которые “в конце XV в. и
на протяжении XVI в. селились в междуречье Днестра и Ду­
ная”12. Малая Ногайская орда (Казыева) образовалась после
1556 г. Спорно и мнение о том, что “другие ногаи — мангы-
ты в начале XVI в. перешли в подданство крымского хана, а
затем также откочевали в Буджак”3, повторенное авторами
вслед за А. Д. Бачинским и А. О. Добролюбским.
В исследуемый период развитие мангытского этно­
са привело к зарождению нескольких субэтничных групп,
обособившихся территориально. Мангыты и кунграты
(Улус мангытов, Мангытский юрт, Ногайская орда) в это
время находились на Волге. Н. А. Баскаков указывал, что
ногайцы как народность образовались в XV — XVI вв. на
базе Большой Ногайской орды4. Преобладающим насе­
лением Северного Причерноморья мангыты стали толь­
ко в XVII в. Часто превышаемое число ногайцев объяснил
А. Скальковский: “Я думаю, эти полчища создавал страх

1Яковенко Н. М. Нарис історії України... — С. 112.


2 Кормич Л. І., Багацкий В. В. Історія України від найдавнівших часів
до 2000 року. — Харків, 2000. — С. 152.
3Там же.
4 Баскаков Н. А. Родоплеменные названия кыпчаков... — М., 1964. —
С. 51.

187
народный” , добавив, что до XVIII в. ногайцев было не выше
50 тыс. обоего пола’ .
В XVIII в. население Буджакской татарской земли, вхо­
дившей в состав материковых владений Крымского ханата,
складывалось из шести ногайских родоплеменных объеди­
нений, занимавших своими кочевьями степь междуречья
от Днестра до Прута1 2. Изменился состав и характер их
жизнедеятельности, расширилась территория обитания.
В конце концов, сформировалась “Буджяк татарлеринум
топраги” — Буджакская орда завершающего этапа своего
существования, находящегося за хронологическими рам­
ками данной книги.
Изучение политико-административной и социально-эко­
номической истории края выявило, что формирование бу­
дущей отдельной области началось с возникновения и раз­
вития ее центров — городов Аккермана, Килии и Измаила.
На протяжении двух первых столетий османского гос­
подства земли междуречья Дуная и Днестра претерпели
значительные перемены. Особенное значение приобрела
государственная демографическая политика, следствием
проведения которой явилось появление новых населенных
пунктов, крепостей и вакуфов. Пустые земли целенаправ­
ленно заполнялись населением путем его переселения из
других мест Османской империи и с восточных террито­
рий, связанных с Крымским ханатом. Сформировалась но­
вая этническая сеть заселения края.
В XVI в. восстановилась экономика городов Килии и
Аккермана, расширилась их округа. На протяжении XVI —
XVII вв. на их основе образовались территориальные струк­
туры, которые обозначены термином “земля” . Каждая
земля имела свои особенности развития. На Аккерманс-
кая землю как пограничную территорию большее влияние

1Скальковский А. А. О ногайских татарах, живущих в Таврической гу­


бернии. — С. 190.
2 Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Конец Буджакской орды... — -
С. 29.

188
оказывали перипетии внешней политики, что тормозило ее
развитие. Постоянное давление на нее оказывал Крымский
ханат, частое присутствие ханских, и время от времени,
султанских войск. Этот фактор, а также частые нападения
украинских казаков, препятствовали улучшению ее благо­
состояния и стабильности.
В лучшем состоянии пребывали Килийская и Измаиль­
ская земли, значительную часть населения которых со­
ставляло немусульманское население. Их экономика раз­
вивалась благодаря транзитному характеру портов Килии
и Измаила, развитым рыбному промыслу, хлеборобству
и животноводству. Производство продукции на экспорт
и проведение ежегодных международных ярмарок, при­
быль, приносимая невольничьими рынками, увеличивали
экономический потенциал этих земель, несмотря на пери­
одические нападения украинских казаков.
Города и села края со временем приобрели восточный
облик, как и в балканских землях. Современные исследо­
вания на Балканах показывают, что в то время имело мес­
то поступательное развитие городских структур1. Немалый
размах это явление получило и в Северо-Западном При­
черноморье. Развитие экономики, стимулировавшееся
торговой ориентацией городов и их связями, придало краю
определенное единство. В XVI в. земли Аккерманская, Ки­
лийская и Измаильская, которые были подчинены султану,
образовали структурную целостность, ставшую основой от­
дельной области. Немного позже рядом с ними образова­
лась четвертая структурная единица края — Буджакская та­
тарская земля, составлявшая часть юрта крымского хана.
Социально-экономический и этнокультурный факторы,
влияя на количественные и качественные характеристики
сети расселения края, динамику процесса, привели к об­
разованию области Бессарабия.

1Тютюнжиев И. Османскою завоевание и българската миграция във


Влашко и Молдова през XIV — XV век. — С. 86.

189
________________ Глава 4 ________________
СТАНОВЛЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ
ОБЛАСТИ БЕССАРАБИЯ И ОСОБЕННОСТИ
ЕЕ РАЗВИТИЯ

Сравнительный анализ исторического процесса в ис­


следуемых землях в XV в. до османского завоевания и в
XVI - XVII вв. османского периода показывает, что формо­
образующие структуры региона содержали общую идею
формирования отдельной области Бессарабия, также в
XVII в. именуемой Буджаком. Немалую информацию об
этом дают исторические источники, упоминающие назва­
ния, что позволяет выявить особенности исторического
развития края, его маргинальную коммуникативность.

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕСТ ПОЯВЛЕНИЯ НАЗВАНИЯ


БЕССАРАБИЯ И ЕГО ЛОКАЛИЗАЦИЯ

Корни названия Бессарабия уходят в глубину веков.


Ареал его распространения включал пространства Юго-
Восточной Европы, связанные с расселением западных
тюркских племен в XI — XIII вв., и восточно-романского эт­
носа —- “волохи” , “влахи” — периода образования и фор­
мирования территорий воеводств Валахия и Молдавия в
XIV — XV вв. Название “ Бессарабская земля” относительно
владений валашских господарей Басарабов впервые было
использовано для Угровлахии, ядром которой были земли
Мунтении. Поэтому необходимо выяснить смысл понятия
“Бессарабская земля” и отличие от его понятия “ Бессара­
бия” , под которым подразумеваются земли междуречья
Дуная и Днестра.
В документальных источниках название Бессарабия

190
в отношении владений мунтенских Басарабов встречается
в первой трети XIV в., а в отношении к землям междуречья
Прута и Днестра только с XVI в. Первое его объяснение в
историографии дано в конце XVI в. Немецкому историку
Хансу Леунклавию принадлежит определение: “Бессара­
бия есть крайняя сторона Молдавии, простирающаяся до
Черного моря, в которой находятся крепости Килия и Мон-
кастро и сие название присвоено Бессарабии от бессов,
обитающих некогда во Фракии"'. Этой версии придержи­
вались многие авторы XVI в. — Антонио Бонфиний, Станис­
лав Сарницкий, Матей Претор, в начале XVIII в., вслед за
ними, — Д. Кантемир1 2, но уже к середине XVIII в. она была
поколеблена.
У российского историка В. Н. Татищева написано: “Бес­
сарабия — губерния турецкая над Черным морем меж Ду­
ная и Днестра лежащая... Днестряне... якобы прежде имя-
новались биесы”. И далее: “Биесы — народ у Птоломея,
табл. VIII, положен в Червоной Руси, а издатели оных карт в
регистре сказуют от них бесарабы произошли, но видится,
не весьма право... ”3.
Новую версию изложил немецкий историк И. Тунманн
около 1770 г., увязав название земли Бессарабии и ее жи­
телей, бессарабцев, с именем команского князя Бессара­
ба4. Следующую версию разработал в конце XIX в. Б. П. Ха-
шдеу, специально изучавший этимологию названия в связи
с именем правящей румынской династии Басарабов, по
его представлению уходящим в дакийское прошлое к роду
Сараба и сохранившимся в форме Бан-Сараб (от бан —
правитель) в середине XIII в. 5 Ученые конца XIX — XX вв.
так или иначе, разделяют, главным образом, вторую и

1Стамати К. О Бессарабии и ея древних крепостях. — С. 806.


2 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 25.
3 Татищев В. Н. Лексикон российской исторической, географичес­
кой... — С. 188,189.
4 Тунманн. Крымское ханство. — С. 54.
5 Негру Н. “ Басарабий” ши “Басарабия” ... — С. 119.

191
третью версии. Изучение названия Бессарабия породило
многочисленную литературу и научные дискуссии, до сих
пор не приведшие к единому мнению, но заслуживающие
внимания.
Некое общее представление о сложившейся ситуа­
ции выражено в энциклопедии “ Британика” : “ Бессарабия.
В кон. 14 в. южная часть региона стала частью Валахии (на­
звание Бессарабия, возможно, происходит от валашской
династии Басараб), и в 15 в. эта область была включена в
состав Молдавского княжества”1.
В изучении вопроса определенные трудности создает
использование исследователями сочинений XVIII и XIX вв.,
среди которых не всегда различают труды ученых и амато-
ров, текст источника и текст автора, некритичен подход к
самому источнику, а зачастую наличествует так называе­
мая актуализация событий прошлого. Исходя из этого, ос­
новная задача предлагаемой части моей работы состоит
в том, чтобы, извлекая информацию из известных источ­
ников, соотнести ее с современным пониманием вопро­
са, зафиксировать время и факт переноса названия одной
страны на другую, выявив механизм этого процесса и со­
путствующие исторические реалии. Но прежде необходи­
мо выяснить, как назывались изучаемые земли прежде,
и чему соответствовало название “Бессарабская земля”
XIV — XV вв.
При кажущейся простоте смысла, название — сложная и
емкая объективная информационная категория, и это под­
тверждает анализ имени Бессарабия. Несмотря на хроно­
метрическую близость основания Басарабами валашско­
го государства, называя последнее бессарабской землей
и Бессарабией, историки XV — XVI вв. упорно связывали
происхождение имени Бессарабия для дунайско-днест­
ровского междуречья с родо-племенным именем ‘бессы’.
Земли бессов показывает весьма условная так называе-

1The New Encyclopedia Britannica. — Vol. I. — P. 1024.

192
мая географическая карта Клавдия Птолемея в обработке
Ф. Берлиньери издания 1482 г., на которой земли бессов
обозначены над устьем Дуная. Подробнее об этой карте
будет далее, здесь же заметим, что именно она послужила
существенным фактором в формировании такого убежде­
ния. Другим явилось допущение авторов XVI — XVIII вв., что
бессы — один народ с бастарнами1, проживавшими какое-
то время к северу от устья Дуная. Однако, по современ­
ным археологическим данным, бастарны еще во II в. до н.
э. ушли с левого берега Дуная в дельту, где смешались с
певкинами2.
Еще с античных времен имя бессов стало нарица­
тельным, обозначающим северных варваров вообще, а в
средние века перенесено европейцами на новых варва­
ров — печенегов и куманов очередной восточной волны.
А. Брюс-Босвелл в свое время предложил называть кума­
нов “кыпчаками” , так как этноним “ куманы” не был известен
тюркам3; ‘кыпчаки’ и сейчас принятое самоназвание этого
народа, но в литературе чаще употребляется название ку­
маны. В исследуемом регионе куманы появились впервые в
XI в. и под этим именем стали известны в Европе, где их так­
же называли команами и кунами, а на Руси — половцами.
В XVI в. бытовали версии происхождения народов от
конкретных древних племен. Так, предков поляков видели
в сарматах, славян — в скифах, валахов — в бессах, вен­
гров — в гуннах, каким-то образом совмещаемых с куна­
ми, куманами. Те, кого русские летописи именовали пече­
негами, у греков (византийцев) назывались пачинаками,
пачинакитами, а у венгров печенеги и куманы назывались

1История Приднестровской Молдавской республики. — С. 25.


2 Щукин М. Б. На рубеже эр. Опыт историко-археологической ре­
конструкции политических событий III в. до н. э. — I в. н. э. в Восточной и
Центральной Европе. — СПБ., 1994. — С. 227.
3 lorga N. Imperiul Cumanilor si Domnia lui Basaraba. Un capitil din co-
laboratia romäno-barbara Tn Evul mediu / / Memoriile sectiunii istorici. —
Ser. III.’ — T. VIII. — 1927— 1928. — P. 99.

193
биссенами и бессами1. Н. Йорга привел фрагмент доку­
мента, в котором упомянут лес влахов и биссенов — “silva
Blaccorum et Bissenorum”2. Так имя ‘бессы’, став обозна­
чением варваров, через куманов вплотную приблизилось
к бессарабцам, апеллятиву, возникшему, судя по источни­
кам, в XIII в.
Трудно понять, какую связь видели авторы XVI в., но ос­
новную идею они уловили и вложили ее в понятие Бесса­
рабия, где по их представлению, прежде обитали бессы.
Причем, имеются в виду бессы времен античности и сред­
невековья. И печенеги, и куманы стали аборигенами степей
северо-западного Причерноморья на века, явив субстрат
домонгольского населения, а после ордынского периода
сохранились в качестве ‘татар’ как субстрат тюркской вол­
ны османского периода заселения края.
Иной аспект: в литературе XVI в. низовья Днестра счи­
тались местом ссылки Овидия, и поэтому Днестровский
лиман носил название оз. Видово или Овидово, Обидово.
Связь же имени Овидия с именем бессов была известна по
его “Скорбным элегиям” и “Письмам с Понта” , где опальный
поэт сетовал на местных варваров, среди которых названы
и бессы. Этот факт связал название племени с конкретной
территорией, хотя и анахронично. Если к этому добавить,
что из “ Географии” Птолемея, где были указаны бессы, вы­
шли карты Б. Ваповского, С. Мюнстера и др., то видно, что
влияние “бессики” оказалось немалым. Очевидно, что ав­
торы XVI в. считали Бессарабию местностью, в которой во
времена античности и средневековья обитали бессы.
Таким образом, в названии Бессарабия прослежены, по
крайней мере, два информационных пласта, предшеству­
ющих времени появления имени собственного Бесараб.
Самым ранним упоминанием имени Бесараб некото­
рыми учеными считается имя собственное Безеренбам, в

’ Boldur A. Istoria Basarabiei. Vol. I. — Bucuresti, 1936. — P. 82.


г lorga N. Imperiul Cumanilor... — P. 102.

194
персидской транскрипции, из манускрипта Рашид ад-дина
начала XIV в. \ переводимое как Бесараб-бан. Согласно
тексту в 1241 г. монгольское войско столкнулись с сопро­
тивлением некоего вождя, именуемого автором Безерен-
бам, которого они победили. О том, что Бесараб мог быть
печенегом или куманом, высказывались О. Денсушьяну и
А. Вересе; не связанным с будущей династией Басарабов
считал это имя в источниках XIII в. А. Сачердоциану1
2.
Подобный вывод перекликается с версией, представлен­
ной И.Тунманном, только с изменением места действия.
Тунманн приводит ретроспективное сообщение анонимно­
го гнезненского архидиакона из хроники, писавшейся око­
ло 1395 г., в которой под 1259 г. упоминались “besarabeni”,
то есть бессарабцы, люди князя Бессараба, со ссылкой на
Баско и Зоммерсберга3. По мнению Тунманна, эти бесса­
рабцы — команы, проживавшие в Бессарабии, местополо­
жение которой он определяет в соответствии с представле­
ниями, оформившимися ТОЛЬКО BXVI в. При этом переносит
на землю юга днестровско-дунайского междуречья реалии
других мест: сопоставляет Татар-Бунар, маленький городу
р. Когильник, с Кара-Буной (Карбона, Карвуна, греч.), про
который пишет, что это был главный город команских кня­
зей4. По современным представлениям КарбунаХШ в. рас­
полагалась на западном побережье Черного моря и была
центром Каварнского деспотата (деспотата Добруджи или
“Огузской державы ’’).
Тунманновская информация о бессарабцах гнезненс­
кого источника не единственна. В польских хрониках XV в.,
описывающих события 1259, 1260 гг., также фигурируют

1Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Зо­


лотой Орды. — Т. 2: Извлечения из персидских сочинений. — М. — Л.,
1941. — С. 38.
2 Sacerdoteanu A. Marea invazie tatara si Sud-Estul European. —
Bucuresti, 1933. — P. 50.
3Тунманн. Крымское ханство. — С. 54.
4Там же. — С. 57.

195
“Bersabeis”, “Bessarabis”, сопоставляемые с бессарабца­
ми, в числе завербованных монголами в свою армию прут-
цев, рутенов, команов и пр., нападавших на “землю Сандо-
мирскую” во втором нашествии на Польшу1. Тот факт, что в
перечислении народов есть и команы, отделяет от них бес­
сарабцев, но возможно, имя Бесараб было распростране­
но среди тех и других. Н. Йорга приводит также имя арде-
лянского воеводы Басараба2. Сведения представленного
пласта информации подтверждают существование имени
Бессараб и апеллятива бессарабцы для XIII в. в юго-вос­
точной части Карпатского региона.
Следующий информационный пласт относится к кон­
кретному лицу — валашскому воеводе Басарабу, чье имя
зафиксировано в венгерских документах 20 — 30 гг. XIV в.
как “Basarab, filius Tokomeri”, (Токомер — Тихомир, отец и
предшественник Басараба I — С. П.). Басараб — основа­
тель правящей династии и государства Угровлахия или
Валашского княжества, позже (XVI — XVII вв.) названного в
летописях Цара Ромыняска. Этимологически имя Басараб
в ряду имен валашских воевод XIV в.: Николае, Владислав,
Раду, Дан, заметно отличается. Вполне возможно, что это
не имя, а прозвище, заменившее имя.
Куманское происхождение имени Басараб предположил
Н. Йорга, обратив внимание на формант — аба, заметив,
что не исключено и куманское происхождение династии
Басарабов и тесная взаимосвязь Румынской страны с Та­
тарским ханатом3. Он привел пример венгерской королевы
Эржебет из народа куманов, сын которой, король Венгрии
Ласло IV Кун, носил прозвище по происхождению мате­
ри4. Эту мысль нетрудно продолжить, вспомнив куманское
происхождение основателей болгарских правящих динас­
тий Тертера, и, вероятно, Асеня. Л. Н. Гумилев отметил, что

1Sacerdoteanu A. Marea invazie tatara... — Р. 50.


2 lorga N. Imperiul Cumanilor... — P. 103.
3 Ibid. — P. 101.
4 Ibid.

196
“половецкие красавицы были матерями многих русских
князей, в том числе и Александра Невского” 1. В этот пере­
чень можно включить и Басараба. Здесь уместно привести
мнение А. Еремии, писавшего, что слово Басарабия тюрк­
ского происхождения, на основе зафиксированного им ро­
доплеменного названия ‘басарапа’ (‘пасараба’), а также
имени половецкого князя Басараба2. Нам источник не из­
вестен.
В XIV в. имя Бесараб (Басараб) утвердилось в Валашс­
кой земле, и по имени основателя иноземные источники, в
частности, польские, стали именовать саму землю Бесса­
рабией. Так же, как Молдавию по имени ее основателя во­
еводы Богдана именовали Богданией, скажем, турки, для
которых это было обычно, и сами они свою страну назы­
вали по имени ее основателя бея Османа — Османлы. Об­
наружен венгерский документ, в котором название “ Бесса­
рабская земля” упомянуто в 1331 г.3.
М. С. Грушевский пояснял, что Бессарабией называ­
лись земли Горной Валахии — “Valahia Montana”, откуда
произошло название Мунтения, по имени своих госпо­
дарей из династии Басарабов. На основании хрисовула
Ивана Мирчи 1390 г., лембергским (львовским) купцам
он пишет, что здешние воеводы угро-влахийские и запла-
нинские распоряжались в своих землях от Железных во­
рот до Браилова, а далее за Дунай — “земли турецкие”4.
Но момент переноса названия на другую землю он не рас­
сматривает.
Информацию об этом содержат другие материалы.

1Гумилев Л . Н. Древняя Русь и Великая степь. — С. 173.


2 Еремия А. И. Географические названия рассказывают. — Кишинев,
1982. - С . 81.
3 Brezeanu S. Modele europeen et realite locale dans la fondatlon des
principautees roumains / / Etudes Byzantines et postbyzantines. — T. III. —
Bucuresti, 1997. — P. 192.
4 Грушевський M. Історія України-Руси. — T. IV. — С. 178, 60; Грамоти
XIV століття. Пам’ятки української мови. К., 1974. — С. 104-106.

197
В первую очередь, данные хроник, а также грамот, где обя­
зательно указаны титулы правителей. Титулатура, таким
образом, может служить доступным источником для рас­
смотрения владений этого периода. На основании титула
валашского воеводы Ивана Мирчи высказано мнение о его
владении дунайским левобережьем к востоку от р. Прут
до Черного моря. Ф. Врун привел титул Мирчи из догово­
ра 1390 г. с польским королем Владиславом против Си-
гизмунда венгерского по “Codex diplomarum” М.Догиля,
с. 598: "terrarum Dobrodiei Despota et Tristri D o m in u s то
есть ‘‘повелитель земли Добруджи и Тристры господин”
(Тристра, Дристра — средневековое наименование города
Силистры).
После никопольского поражения европейских сил в
1396 г., по соглашению с султаном Баязидом I, Мирча ос­
тался владетелем Добруджи. Это подтверждает его титул
1399 г., повторенный в 1406 г. Этот титул зафиксирован в
договорной грамоте Ивана Мирчи с Владиславом в 1403 г.:
“Великиа воевода и самодержец, господарь въсеи земи
Басарабской и запланинским странам и многыим турс­
ким городам господин”1 2. Под турскими городами здесь,
очевидно, подразумеваются города Добруджи и Тристра,
то есть, повторена часть титула 1390 г., под запланински-
ми странами — Трансалпина (Трансильвания, она же Се-
миградье). В целом содержание титула означает владение
Мирней “землей Басарабской” — собственно Валахией,
наравне с ней также Трансалпиной и еще не входившей
в Валахию, а указанной рядом Добруджей (землями при­
шедшего к 1390 г. в упадок деспота Добротича) с городом
Силистрой.
В титуле указаны два “звания” : “воевода и самодержец”
и две “должности” : господарь и господин. Можно предпо-

1Брун Ф. Черноморье. Сборник исследований по исторической гео­


графии... — С. 335.
2 Материалы для истории Молдавии / / ЗООИД. — Т. IV. — Одесса,
1858. - С. 322.

198
ложить их разное значение: господарь — суверен, а гос­
подин — сюзерен; степень вассального подчинения могла
быть различной, допускавшей сохранение некоторой са­
мостоятельности земли вассала. В таком случае фрагмент
титула 1403 г. в другом документе, опубликованом В. Уля-
ницким, где Мирна назван “господин татарским странам’’,
если только это не разночтения одного документа, означа­
ет не господаря, а господина, то есть сюзерена правителя
“татарских стран", не подразумевая включения “татарских
стран" в состав государства Угровлахия. Так само название
“Угровлахия” указывало на сюзеренитет короля Венгрии,
но Влашская земля уже не входила в состав венгерского
королевства.
Новые исследования Н. Д. Руссева убедительно пока­
зали возможность существования татарских образований,
орды в междуречье не только рек Сирета и Прута, но и Пру­
та и Днестра во второй половине XIV в., а также наличие
мощного ордынского центра в Нижнем Подунавье вплоть
до 80-х гг. XIV в. 1. Остается задать вопрос, куда же поде­
валось это немалочисленное население в конце XIV — нач.
XV в.? Ядром ‘татар’ в этих краях были куманы, ставшие
аборигенами еще в XII - XIII вв. Язык ‘команеча’ , как пока­
зал Н. Д. Руссев, был здесь основным языком международ­
ного общения. Можно предположить, что куманы, теперь
татары, в значительном числе обитали тут по-прежнему.
Впоследствии они составили местную основу ‘буджакских
татар’2.
Л. Н. Гумилев среди суперэтноса ‘татары’ выделил неко­
торые реликты: кумыков, аккерманских, очаковских татар
и п р .3. Все это заставляет усомниться в возможности рас­
ширения земель Угровлахии (Бессарабской земли) на ле­
вобережье Дуная к востоку от Прута, а вместе с тем и при-

1 Руссев Н. Д. Молдавия в “темные века’’... — С. 388-394; он же: На


грани миров... — С. 117.
2 Паламарчук С. В. Буджацькі татари... — С. 76.
3 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. — С. 549.

199
обретения последним имени Бессабария в конце первой
четверти XIV в. и в период конца XIV - начала XV в.
Землями к востоку от р. Сирет располагало княжест­
во Молдавия. Владение Мирней землями Добруджи было
ликвидировано султаном Мехмедом I в 1416 г., и границы
османской империи вплотную приблизились к Дунаю. Сын
Ив. Мирчи Михаил Мирна и его наследник Дан II носили бо­
лее скромный титул: "воевода мунтянский”1.
На относительность достоверности “титулатурных” све­
дений указывает титул валашского господаря Влада Дра­
кулы в хрисовуле 1433 г: "ми, въсеи земли Угровлахийской
даже и до великого мора обладух, паче же и на Угорьской
земли Омлашу и Фагарашу херцегь”2, актуальный в весьма
ограниченный отрезок времени. Не вполне ясно, какие зем­
ли соединяли Валахию с морем, когда Добруджей владели
турки? С. Н. Палаузов приводит фразу Халкокондила, ука­
зывающую границы: "Валахия простирается от Эрделии...
до Понта Эвксинского. С правой стороны обтекает ее река
Истр, а с левой находится Молдавия”3, однако не датирует
ее; вероятно, это ситуация на время создания источника.
В то время как Мирча стал "повелителем и господином
Добруджи" (1390), господарь Молдавии Петр Мушат также
устремился к устью Дуная. Подтверждение этому Н. Д. Рус-
сев видит в монетных находках чеканов Петра-воеводы,
правившего до 1391 г., и предполагает, что если валашские
земли по Дунаю продолжались от Железных ворот до Брэ-
илы, то “приморские территории Придунавья ниже Брэилы
были подчинены Петру Мушату” . Но тут же исследователь
добавляет, что “экономическое присутствие Молдавии в
регионе” было ликвидировано уже во второй половине
90-х гг. XIV в. 4. Заметим, что подчинение и “экономичес-

' Jorga N. Studii istorice... — Р. 63.


2 Исторические связи народов СССР и Румынии... — С. 46.
3 Палаузов С. Румынские государства Валахия и Молдавия. — СПБ,
1859. — С. 25.
4 Руссев Н. Д. Молдавия в “темные века” ... — С. 396, 397.

200
кое присутствие” — не вполне одно и то же, и скорее всего,
Молдавия еще не владела достаточными ресурсами для
освоения далекого края.
Титул следующего молдавского господаря Романа I
(1391 — 1394) объявлял Землю Молдавскую “от планины
аже до брегу моря", очевидно, с Белгородом. Позже в ти­
туле сына Романа, господаря Александра (1400 — 1432),
было указано: “господствующий всей Молдовлахией и
Поморием”1. Выделение Помория (к которому относился
Белгород), того, что в предшествующем титуле именова­
лось “брег моря” , то есть черноморского побережья, при­
легающего к Белгороду, говорит о его недавнем включении
в состав молдавских владений. “ Поморие” вряд ли может
считаться первоначальным названием Бессарабии, так как
бессарабские (валашские) владения этого района не до­
стигали.
Название Бессарабия использовалось внутри самой
страны Угровлахия и за ее пределами для обозначения
государства с XIV по начало XVI в. В документах, опублико­
ванных М. Догилем, указано, что в 1396 г. Влад I (узурпиро­
вавший власть) именует себя “воевода Басарабии также и
комит Северина’’2. В титулатуре законного правителя Ива­
на Мирчи чаще фигурирует название Угровлахия — в 1390,
1399 гг., к которому позже добавляется Добруджа и Силис-
тра, а “земля Басарабская” употреблено в титуле 1403 г.
после Влада.
Намного чаще название Бессарабия использовано в
польских и молдавских документах. Молдавский воевода
Стефан I в грамоте от 6 января 1395 г. присягал королю
Польши выступать “противу кроля Оугорского, противу
воеводы Басарабьского, против турок”3. Документов XV в.
сохранилось немного. В привилее Александра Доброго
львовским купцам от 6 октября 1408 г. указана зона свобод-

1Bogdan I. Insciptiile dela Cetatea-Albä... — P. 31.


2Jorga N. Studii istorice... — P. 62.
3 Грамоти XIV століття. — С. 126-127.

201
ной торговли “А до Оугор и до Бесарабъ”1. “Земля Бесса­
рабия”, в противоположность Молдавии, воеводе которой
принадлежит замок Килия, упомянута в инструкции 1430 г.
польским послам к Сигизмунду венгерскому2. Н. Йорга от­
метил польского посла, направленного в “Bessarabiam” и
подчеркнул, что когда Стрыйковский пишет “Бессарабия",
он имеет в виду Мунтению3. О том, что Валашское княжес­
тво вплоть до конца XV в. именовалось также Бессараби­
ей, свидетельствует документ о походе польского короля
Яна Ольбрахта, в помощь которому “Владислав угрский и
веский имал бы пройти черес басарабскую землю, а Ян
Ольбрахт... тоди имал бы перевозитись також на земли ту-
рецкаго цесаря черес Дунай, али у брод що се зовет Облу-
чица"4, то есть через левобережье дельты Дуная. Названия
“Басарабская земля” и “Молдавская земля” использованы
в подтвердительной грамоте Стефана III монастырю Путна
на принадлежащих ему цыган в 1503 г.5
Н. Йорга привел ряд примеров использования назва­
ния Бессарабия польской стороной в первые десятилетия
XVI в. из документов, опубликованных Е. Хурмузаки: под
1510, 1514, 1517 гг. — “terra Basarabia sau Transalpina”,
“Transilvania et Bessarabiam”; под 1514 г. —- “Besarabia, alias
Valachia transalpine”6. Видно, что все они относятся к стра­
не Валахия.
Сложный процесс формирования южных пределов Мол­
давского воеводства протекал почти столетие, при взаи­
моисключающем факторе соседства с Валахией. Вряд ли
в действиях молдавских господарей присутствовало на­
меренное стремление к “естественной целостности” , ко­
торым И. Йорга объяснял захват Килии Александром Доб-

1 Исторические связи народов СССР и Румынии... — С. 74.


2 Материалы для истории взаимных отношений... — С. 32-33.
3 Jorga N. Studii istorice... — Р. 74.
4 Материалы для истории взаимных отнош ений...- С. 33.
5 Славяно-молдавские летописи XV — XVI вв. — М., 1976. —■С. 22.
6 Jorga N. Studii istorice... — Р. 74.

202
рым1. Бессарабия как земля междуречья Дуная и Днест­
ра никогда не называлась ‘‘земля Бессарабская” , а только
“Бессарабия", у нее не было своих господарей в полном
смысле, как у соседей, и показать это отличие возможно,
просмотрев ряд разного рода исторических памятников.
Когда же название Бессарабия начали применять не к
Валахии, а к землям Дунай-днестровского междуречья?
Как отмечено выше, прежде собственного имени край этот
не имел. Впервые в письменной традиции его упомянули
античные авторы. Геродот назвал его в V в. до н. э. “при­
брежной полосой собственно Скифии, начиная отИстра ” и
Страбон в I в. н. э. — “пустыней гетов”, которая представ­
лялась “сплошной безводной равниной” “в промежуточной
области, которая обращена к Понтийскому морю, в его
части от Истра до Тираса”2. Эта “гетская пустыня” — буду­
щий Буджак.
Во времена Византии низовья Дуная называли Па-
ристрион (Придунавье). В XIII — XIV в. земли южной час­
ти междуречья Днестра и Прута именовались “татарс­
кие страны”. В последней четверти XIV — начале XV вв.
юго-восточная приморская часть междуречья называлась
Параталас(ф)ия3, что переводится с греческого как примо­
рье или поморие. На наш взгляд, “поморие” является име­
нем нарицательным, таким же, как поречье. Так, “поморье
отсамого северного устья Истра до устьев реки Борисфе-
на” известно у Птолемея. В качестве имени собственного
оно не закрепилось.
В первой половине XV в. на эту землю распространилось
название Малая Валахия, но употреблялось и просто Вала­
хия. В 1419 г. русский старец Зосима по пути в Царьград

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 6.


2 Геродот. Геродота турійця з Галікарнаса “Історій”книг дев’ять, що
їх називають музами. Переклад, передмова та примітки А. О. Білецько-
го. — К., 1993. — С. 203; Страбон. География в 17 книгах / Перевод, ста­
тья и комментарии Г, А. Стратановского. — М., 1994. С. 279.
3 Бырня П. П. Из истории молдавского Белгорода.,. — С. 114, 115.

203
три дня шел по Волоской стране до Белагорода1. После
того, как "град Килия” перешел в 1426 г. в руки молдавс­
ких воєвод, а “поморив” им уже принадлежало, началось
освоение южной части междуречья Дуная и Днестра Мол­
давией.
Составители европейских географических карт второй
половины XV — начала XVI вв., как это было показано в пер­
вой главе, еще не знали понятия Бессарабия, и включали
земли дунай-днестровского междуречья в Малую Валахию
либо просто Валахию, которой соответствовала Молдавия.
Это, прежде всего, карты И. Кузанского, И. Мюнцера и ран­
ние карты Б. Ваповского. Надпись "BIESSI”, размещенная
по левому берегу Нижнего Дуная на “ Карте Сарматии Ев­
ропейской” Ф. Берлиньери 1482 г.2, определенно сыграла
свою роль в формировании будущего названия края —
Бессарабия.
Неизбежен вопрос, в какой мере соотносились искон­
ные бессарабские земли (Мунтения) с землей, сохранив­
шей имя Бессарабии в последующие века, но в XIV -XV вв.
так еще не называвшейся. Период, когда указанные земли
составляли восточную часть Валахии (Угровлахии), про­
должался немногим более полутора десятков лет, и ни один
источник не подтверждает употребления по отношению к
ним названия Бессарабия в это время.
В 1465 г. молдавский господарь Стефан III занял Килию
вместе с относившимися к ней землями. Достигнув берега
Дуная и всей линии черноморского побережья между ус­
тьями Дуная и Днестра, Молдавия приобрела максималь­
ные размеры. Вся земля междуречья Прута и Днестра на­
зывалась Молдавия или Малая Валахия. В 1484 г. султан
БаязидН захватил крепости Килии и Белгорода и отторг­
нул с ними часть окрестных земель, присоединив их к сво­
ей провинции Румелия. С Килией — ту часть, что совсем

1Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину. — С. 121.


2 Ширяев В. В. Беларусь: Русь Белая, Русь Черная и Литва... — Кар­
та 2.

204
недавно принадлежала Венгрии и Валахии, а с Белгоро­
дом — юго-восточную часть междуречья, ранее назвав­
шуюся Параталасия и Поморие. Захват не был признан в
Европе, и авторы тех времен, упоминая города Килию и
Белгород, по-прежнему называли их молдавскими или во-
лошскими, валашскими.
После отторжения земель низовий Дуная и Днестра ту­
рецким султаном появилась необходимость в дифферен­
циации их названия с собственно молдавскими, и для этого
края было востребовано название Бессарабия. Поскольку
в этот период Молдавию никогда не называли Бессарабия,
важно выяснить, когда именно ее часть, включенную в со­
став Османской империи, стали именовать Бессарабия.
По имеющимся данным, на наш взгляд, распространение и
закрепление этого названия за землями северо-восточно­
го пограничья Румелии от Дуная до Днестра появилось на
географических картах раньше, чем в письменной тради­
ции, почти на полвека.
Первые карты, содержащие название Бессарабия для
изучаемого края, появились лишь во второй четверти
XVI в. Это, прежде всего, карты Б. Ваповского и С. Мюнс­
тера, а также отдельная “Карта Молдавии” Георга Рейхер-
сторфа. Возможно, более ранней является менее точная
карта Г. Рейхерсторфа, так как область “Bessarabia” обоз­
начена на ней между р. Прут, берегом р. Дунай и оз. Весо-
ре с населенными пунктами Рен у места впадения р. Прут
в Дунай, и Облучица на берегу Дуная1. Оз. Весоре можно
идентифицировать с современным оз. Ялпуг, поскольку
ниже него по течению Дуная изображена вилка дунайской
дельты.
И. Г. Киртоагэ полагает, что эта область выделена как со­
ответствующая владениям Басарабов к востоку от р. Прут в
XV в.2. Это предположение противоречит приведенному им
1История Молдавской ССР. — С. 232.
2 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia... —
P. 11.

205
же свидетельству турецкого источника о границах земель
Килии, согласно которому владения Басарабов в середине
XV в. располагались между оз. Ялпуг и оз. Сасык. Что само
по себе весьма сомнительно, так как сама Килия с осени
1448 г. по январь 1465 г. принадлежала трансильванскому
воеводе, находившемуся под протекторатом королевства
Венгрии.
Выделение Г. Рейхерсторфом Бессарабии в указанном
районе можно объяснить тем, что как раз эта часть в дан­
ный период не входила в османскую провинцию Румелия,
к которой относились земли к востоку от оз. Ялпуг (вошла
только с 1621 г.). И, вероятно, слабой осведомленностью
составителя: так, город Килия им помещен в стороне от
Дуная на морском побережье. Это не единственное такого
рода представление в картографии. Турецкие владения в
нем не отражены, что будет характерно для большинства
последующих европейских карт, но город Bialograd на бе­
регу оз. Видово (Днестровский лиман) продублирован на
карте Г. Рейхерсторфа надписью Аккегтап. Бессарабия на
его карте территориально не соответствует последующим
ее изображениям в картографии. Заметим также, что в ис­
следуемой части она имеет сходные очертания с картой
“ Польша и Венгрия” Б. Ваповского и С. Мюнстера из “ Кос­
мографии” 1544 г.
На карте С. Мюнстера дельта Дуная также начинается от
оз. Ялпуг, названного теперь оз. Росоне, а слово Бессара­
бия, напечатанное таким же шрифтом как Молдавия, Вала­
хия, Подолия, помещено между дельтой Дуная и оз. Обидо-
во (Днестровский лиман). Между устьями Дуная и Днестра
обозначены города Bialogrod и КШа'.
С 50-х годов XVI в. название Бессарабия прочно заняло
свое место на европейских картах. Примером тому явля­
ются венецианские карты Дж. Гастальди 1546 и 1550 гг. и
“Карта Европы” Г. Меркатора 1554 г. В последующих изда-

1Ширяев В. В. Указ. соч. — Карта 4.

206
ниях своих карт Г. Меркатор почти на всех из них помещал
Бессарабию выше левого берега низовья Дуная. В некото­
рых случаях все же вместо Бессарабии указана Молдавия,
как, скажем, на карте “ТаврикаХерсонесская” Г. Меркатора
и Й. Хондия в амстердамском издании 1628 г. Бессарабия
между Прутом и Тирасом помещена на карте “ Московская
империя” Дж. А. Маджини 1597 г.
В XVII в. многие из названных карт неоднократно пере­
издавались, сохраняя, в основном, прежнюю номенклату­
ру. Однако к концу этого столетия, с усилением процесса
тюркизации края, проявляются новые тенденции дубли­
рования названий и нанесения отдельных татарских зе­
мель и турецких административных единиц. Так, на карте
Н.Сэнсона 1696 г. ниже названия Бессарабия выделена
земля Буджакских татар. На “ Карте Украины” М. Штеттера
в области Бессарабия на северо-западном берегу Черного
моря обозначены Рениененский и Бялогородский санджа­
ки. На карте Й. Хомана название Бессарабия в юго-восточ­
ной части междуречья Дуная и Днестра продублировано
надписью Буджакская Татария. Двойное название Буджак
или Бессарабия дистрикт присутствует на “ Карте Молдав­
ского княжества” Д. Кантемира, составленной около 1714 г.
Попутно отмечу, что форма Bassarabia встречена только на
карте Д. Кантемира в соответствии с нормой румынского
языка.
Таким образом, картографические материалы отчас­
ти восполнили пробел в источниковой базе между све­
дениями начала и конца XVI в. Они помогли уточнить дату
появления названия Бессарабия в междуречье Днестра и
Дуная в пределах второй четверти XVI в. Лишь после того,
как название Бессарабия закрепилось в картографии, оно
начало входить в употребление у авторов, главным обра­
зом, конца XVI — XVII вв. Тогда было составлено представ­
ление о Бессарабии в южной части днестровско-прутского
междуречья, послужившее основой для будущих авторов,
в том числе и Д. Кантемира.

207
Процесе обретения имени не был одномоментным, он
продолжался около столетия. Это нашло отражение не
только в географических картах, но и в нарративных ис­
точниках. Использование названия Бессарабия в XVI в. для
обозначения Валахии сопровождалось Отсутствием на тот
период его употребления для земель дунайско-днестров­
ского междуречья в трудах, которые каким-либо образом
касались этого края. Польские хронисты XV в. Ян Длугош
и Мацей Стрыйковский, используя название Бессарабия,
имели в виду только Валахию. Отсутствует оно у Мацея Ме-
ховского, который в “Трактате о двух Сарматиях...” (1517-г.)
использовал названия Валахия и Молдавия. А также у авто­
ров последней четверти XVI в.: Леонарда Горецкого в “Опи­
сании войны Ивонии, господаря волошского” (1574 г.),
Марцина Кромера в “ Происхождении и деяниях поляков”
(около 1558 г.), Марцина Бельского в “Хронике всего света”
( 1 5 8 7 - 1598гг.).
Леонард Горецкий во второй книге “ Истории польского
народа” писал следующее: “Волощина, известная некогда
под именем Мизии и Дакии, граничит на востоке с Черным
морем, на юге с рекою Петром или Дунаем, на западе с
Трансильваниею и на севере с Червоной Русью. Делится
на две части: Закарпатскую Валахию и Молдавию... Другая
часть Румынии... называется Молдавиею” и далее: “Закар­
патскую Валахию турки называют Карабогдан со столицей
в Тырговищте. Другая половина Волощины — (та — С. П.),
которую Днестр отделяет отПодилия... ”1
Однако, наряду с этим, в последней четверти XVI в.
зафиксировано употребление названия Бессарабия для
междуречья Дуная и Днестра в официальных европейс­
ких материалах, географических картах и исторических
трактатах. Например, в записках об отношениях между
Польшей и Молдавией апостолического протонотария
Джулио Ружиери из архива Ватикана использованы вы-

1Мемуары, относящиеся к истории... — Вып. 1. — С. 95, 97.

208
ражения “la Bessarabia sino Kyli" “Bialogrodo et Kyli nella
Bessarabia” 1.
Одно из ранних письменных определений Бессарабии
как земель дунайско-днестровского междуречья встрече­
но в анналах Станислава Сарницкого “Происхождение и де­
яния поляков и литовцев” (1587 г.): Бессарабия — ‘‘земля,
расположенная на берегах Черного моря между устьями”
(Дуная и Днестра — С. П.). В конце XVI в. Джиованни Боте-
ро Бенезе, автор труда “Всеобщие отношения” 1591 г., кон­
кретизировал: "Басарабия у Черного моря, где Белая кре­
пость”2. Марцин Броневский в “Описании Татарии” 1595 г.
упоминает ‘‘часть нижней Молдавии или Валахии, которая
прежде называлась Бессарабиею”3. Фундаментальное оп­
ределение Ганса Леунклавия, приведенное в начале главы,
относится к 1596 г. Таким образом, источники свидетельс­
твуют, что представление о Бессарабии как земле между­
речья Дуная и Днестра на черноморском побережье сло­
жилось в европейской письменной традиции в последние
десятилетия XVI в.
В XVII в. упоминания о Бессарабии стали чаще. Якуб Со-
бесский — ‘‘воеводич люблинский, комиссар Речи Поспо-
литой” в “ Истории Хотинского похода” 1621 г. упоминает
Гуссейн-пашу — “правителя пограничной Бессарабии и
блюстителя дворцовых ворот”, а также Кантемира-мур-
зу — “правителя Силистрии и Бессарабии”4. Сам Гуссейн-
паша, бейлербей Силистры, извещал, что казаки на 18 чай­
ках, спустившись по Днепру, разорили “бессарабские
селенья”5. То есть название Бессарабия было принято и
османцами и европейцами. При этом официально Бендер­
ский и Аккерманский санджаки включались в “Узи-эйялет” ,
охватывавший также Добруджу, в том числе и “Узи-санд-

1Jorga N. Studii istorice... — Р. 333.


2 Ibid. — Р. 74.
3 Броневский М. Описание Татарии... — С. 335.
4 Мемуары, относящиеся к истории... — Вып. 2. — С. 54, 73.
s Османская империя в первой четверти XVII века... — С. 32.

209
жак” . В “Сведениях о походе в Крым Михаила Дорошенко
1628 года” фигурирует “Кан-Темир м ур за , владевш ий ю ж ­
ной частью нынешней Бессарабии отАккермана д о Килии,
то есть так называемым Б удж аком ” 1. Отсюда видно, что
название Бессарабия в XVII столетии было принято и евро­
пейцами и османцами.
И. И.Петров в “Истории Бессарабии” привел опреде­
ление анонимного географа начала XVII в. из имевшегося
в его распоряжении амстердамского издания “Geographia
Blaviana” издания 1662 г.: “Бессарабия, восточная часть
М олдавии, простирается д о Черного моря, по м оем у м не­
нию, есть та самая, которую Халкокондила называет Ис-
трией, третьей областью Валахии, тогда как другие назы­
вают Богданией и М олдавией, так как Истр (Дунай) впадает
здесь в море шестью больш ими устьями. Города в ней суть
следующ ие: Тегин (Бендер), город с турецкой крепостью,
которую защищает р. Днестр; Белгород, иначе Монкаст-
р о н ... Его турки силою отняли у молдавского господаря в
1485 году вместе с крепостью и городом Килией или Хе-
лини, в древности Ликостомом, находивш имся у того же
моря на Д у н а е ’’2. Это определение уже отразило тенден­
цию территориального расширения понятия области Бес­
сарабия, включая и Бендер. По этому поводу Н. И. Петров
заметил, что “турецко-татарская Бессарабия постепенно
разрастаясь в ширину и особенно в длину, с юга на север,
заняла к первой четверти XVIII в. почти все то пространс­
тво, какое занимает и нынешняя Бессарабия, и только с за­
пада и юго-запада местами не доходила до Прута, будучи
ограничиваема с этой стороны молдавскими поселениями
и Кигачским лесом с воинственным населением”3.
Хронист Мирон Костин (1 633 - 1691) использовал имя
Бессарабия для дунайской части Молдавии4. Польский

1Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Вып. 2 — С. 153.


2 Петров Н. И. Историческое описание. — С. 91.
3Там же. — С. 96.
4 Jorga N. Studii istorice... — Р. 75.

2 10
король Ян III Собесский (1674- 1696 гг.) в письме назвал
Bialigrad, расположенный в устье Днестра "в старой Бес­
сарабии”1. Возможно, что последней именовались владе­
ния Басарабов в междуречье в первой половине XV в., хотя
трудно понять, какое время он имел в виду, так как Белго­
род в состав их владений не входил.
Аналитический подход к известным источникам помо­
гает составить картину, отличающуюся от распространен­
ного в литературе представления о Бессарабии. Опреде­
ленным ориентиром служит фраза Димитрия Кантемира:
"В старину вся Молдавия делилась на три части: Нижнюю,
Верхнюю и Бессарабию”2. Анализируя ее, следует опре­
делить, какой период молдавской старины имеет в виду
автор? Разделение княжества на Верхнюю и Нижнюю
страны произошло после смерти господаря Александра
Доброго в первой половине 30-х гг. XV в. и было ликвиди­
ровано господарем Стефаном III уже в начале второй по­
ловины этого же столетия. В практике понятия Нижней и
Верхней страны существовали и в XVIII в. и позже, но они
исключали южную часть междуречья. Однако факт раз­
деления был закреплен в историографическом сознании
и начал распространяться вверх по временной шкале в
письменной традиции.
Итак, формирования отдельной области с названием
Бессарабия в период взятия Александром Добрым Килии
в дунайской дельте из рук Басарабов в 1427 г. и начала ос­
воения ими левобережных земель не фиксируется. Подра­
зумеваемое одновременное существование “трех частей”
не соответствует историческим реалиям. Таким образом,
определение Д.. Кантемира — не что иное, как контамина­
ция, порожденная сознанием автора начала XVIII в.
В том же русле сформировалось и кантемировское оп­
ределение Бессарабии, которая, с одной стороны, “не-

11bid. — Р. 41.
2 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 13.

211
когда составляла третью часть Молдавии": это — "степь,
лишенная гор и лесов, имеет только одну речку Ялпух, о ко­
торой можно сказать, что она течет постоянно") с другой —
центральной частью этой области является Буджак между
Дунаем и Тирасом, а тремя другими — Аккерманская, Ки-
лийская и Измаильская земли’ . В целом, желая сказать,
что Бессарабия это весь край юга междуречья Днестра и
Дуная, автор почему-то сузил его до безводного Буджака,
что и отразил на своей карте. Поэтому опираться на пони­
мание Д. Кантемира без учета сложности такого источника
как “Описание Молдавии” , страдающего серьезными ис­
кажениями, приходится с большой осторожностью.
Название Бессарабия в искажающем его значение кон­
тексте нередко встречается в современной специальной
литературе. Свежий пример можно привести из недавней
археологической публикации, где упоминается “ население
золотоордынских городов Бессарабии” или под “городами
Бессарабии” для второй половины XIV в. подразумевают­
ся города центральной части междуречья Днестра и Пру­
та (Шехр ал-Джедид) и пр. *2 Или из исторической: “Устье
Днестра с крепостью-портом Белгородом и вся южная
часть Пруто-Днестровского междуречья (Бессарабия) до
конца XIV в. находились под властью татаро-монголов”3.
Как показано выше, ни о какой Бессарабии в изучаемом
регионе речи еще идти не может.
Также по-прежнему распространено мнение, что район,
известный сейчас как Южная Бессарабия, в XIV в. прина­
длежал Валашскому княжеству, имя династии которого
определило название исторической области, вплоть доуп-

’ Там же. — С. 24, 25.


2 Абызова Е. Н., Травкин С. Н. Некоторые особенности медных джу-
чидских монет с поселения Костешты (Бессарабия) / / Степи Европы в
эпоху средневековья: Сб. научных трудов. — Т. 1. —- Донецк, 2000. —
С .351-352.
3 Бессарабия на перекрестке европейской дипломатии: Сборник до­
кументов. — М., 1996. — С. 5.

212
рощенного представления о том, что “ Центральная Бесса­
рабия” — территория между реками Прут и Днестр.
Семантический диапазон названия Бессарабия широк,
начиная от обозначения мест расселения древних бес-
сов, под которыми разумели предков волохов, и не столь
давних биссенов — тюркских племен печенегов и кума-
нов. Через Бесараба кумано-волошской традиции и род
Басарабов правившей румынской династии — к названию
княжества Угровлахия до названия исторической облас­
ти Бессарабия в юго-восточной части междуречья Дуная
и Днестра. Как показало исследование археологии имени
феномен названия Бессарабия, вероятно, не остаточное
явление, а новое, вобравшее в себя сведения несколь­
ких информационных пластов. Благодаря появлению и
закреплению имени географически обособленная мест­
ность превратилась в историческую область, что обозна­
чило ее отдельное и самостоятельное значение в культур­
ном аспекте.
Поиск исторического содержимого названия Бессара­
бия путем анализа источников выявил многофакторное
влияние на его становление, что подтверждает определен­
ную самостоятельность развития края. Особую роль в этом
процессе сыграли формообразующие структуры: социаль­
но-экономические, этнические, конфессиональные и др.

БУДЖАК В БЕССАРАБИИ:
ИСТОРИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Своеобразную конкуренцию имени Бессарабия соста­


вило появившееся вскоре другое название междуречья
Дуная и Днестра — Буджак. Изучение вопросов полити­
ческого и территориального соотношения Бессарабии и
Буджака в XVI — XVII вв. выявило изменения их значения в
разное время с тенденцией постепенного замещения за­
падного названия на восточное.

213
Если название Бессарабия изначально связано с земля­
ми поречья, то название Буджак —- со степью. В турецком
источнике первой половины XVIII в. сказано: ‘‘Страна Буд­
жак представляет собой вход в Великую степь Хейхат”1.
Степную зону Евразии, по определению Л. И. Гумилева,
составляет Великая степь от Уссури до Дуная. На край­
нем западе она завершается Нижнедунайской (Бэрэган)
и Среднедунайской (Венгерская Пуста, Алфёльд) низмен­
ностями. В восточной традиции эта зона в средние века
носила название Хейхат или Дашт-и Кыпчак (Половецкая
степь). В европейской традиции западной окраиной этой
степи, называемой Campus desertus, являлся степной ос­
тров между реками Прут и Днестр, получивший название
Буджак. Названный турецкий источник дает следующее оп­
ределение: “Буджак — это отдельная от Молдавии страна,
раньше назвалась Сераб... Граничит на востоке с Черным
морем, на севере с Днестром, на юге —с Дунаем, на запа­
де — с Молдавией”2. В названии Сераб и ее расположении
просматривается Бессарабия XVI в.
В специальной литературе признано, что Буджак оттор­
гнут у Молдавии турецким султаном в 1538 г., однако под­
робно сама земля не очерчена, и потому трудно судить о
пределах его просторов. Юго-восточная часть междуре­
чья Дуная и Днестра, за исключением района Белгорода, в
XV в. была мало освоена. После захвата Килии и Белгорода
в ней, по соглашению с султаном, несколько лет кочевала
орда Муртазы-мурзы (из Большой Орды), и вряд ли там
могло оставаться прежнее население, если оно там было,
конечно, прежде. Эта территория, по сути, являлась тем,
что на старинных картах обозначалось как “Loca Deserta”
(пустое место), куда и начали поселяться кочевники и по­
лукочевники. Одни — на османскую территорию, прилега­
ющую к Килии и Аккерману, позже к Бендеру и к Измаилу

1 Губоглу М. Турецкий источник... — С. 143, 142.


2 Там же.

2 14
в низовьях рек, другие — в хинтерланд, на территорию,
подчиненную крымскому хану. Для второй позже будет ис­
пользоваться название Буджак, а в источниках XVI в. оно
пока не зафиксировано. Зато известен шифр султана Му­
рада III (1574— 1595 гг.), в котором использовано название
“аккерманская степь ”1.
Название Буджак для степей Причерноморья встреча­
ется лишь с начала XVII в.: “Tartari Bucyakienses” названы
в венгерском документе от 11 июля 1603 г., но пока труд­
но утверждать, что оно относится к междуречью Дуная и
Днестра. Больше оснований видеть название степи меж­
дуречья в турецко-польском договоре 1624 г., где упомяну­
ты ‘‘Татары Буджака”2. В 20 - 30-е гг. XVII в. это уже вполне
утвердившееся географическое понятие. Оно не распро­
странялось на низовья Дуная, где находились города Ки-
лия, Измаил, Рен (Томарова) и было тесно связано с места­
ми пребывания степных татар и ногайцев.
И. Г. Киртоагэ сопоставляет “туранское название Буд­
жак” с районом “ханских сел” по Днестру и с прилегающей
степью. В подтверждение он приводит фразу из турецко­
польского договора 1630 г.: “юртханы из Буджака и Чубур-
чиу”3. Сейчас трудно установить, что подразумевает поня­
тие юртханы из Буджака. Возможно, это — главы татарских
родов, в данном случае юртов, и тогда слово Буджак обоз­
начает их совместные степные владения. С другой сторо­
ны, поскольку Буджак назван в ряду с Чубурчиу, известным
татарским селом на Днестре, есть основания полагать, что
это не местность, а населенный пункт. Возможно, тот са­
мый, о котором писал в 1770 г. И. Тунманн как о местечке
Буджак на Днестровском лимане, бывшем первоначально
главным городом буджакских татар на месте молдавской

1 Брун Ф. Материалы, касающиеся Крыма и Молдавии / / ЗООИД —


Т. XI. — 1879. — С. 468.
2Jorga N. Studii istorice... — Р. 220, 223.
3 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a notiunii Basarabia...—
P. 12.

215
деревни1. Некоторые авторы называли Буджаком даже сам
Аккерман. Это свидетельствует о том, что Буджак как то­
поним употреблялся для обозначения и местности, и насе­
ленного пункта.
Географическое понятие Буджак, также как и Бессара­
бия, оказалось подвижным и распространялось по терри­
тории междуречья Дуная и Днестра с заселением степной
зоны татарами и ногайцами. Трансформация содержания
топонима Буджак отражена в картографии. Наиболее ран­
ний пример — “ Карта Украины” Г. Л. де Боплана, на кото­
рой в междуречье Дуная и Днестра выделена провинция
“Budziak". В нее включены крупные населенные пункты:
Аккерман или Белгород, Килия Нова, Симил, Татар-барлат;
на Днестре — Паланка и шесть сел по Копанку. Согласно
же боплановскому тексту: "Буджак — это равнина, распо­
ложенная между Белгородом и Килией"2.
Если исходить от данных его карты, Буджак практи­
чески совпадает с Бессарабией, немного недобирая ее
западную часть у Симила (Измаила), прилегающие зем­
ли которого достигали оз. Ялпуг, на карту не нанесенно­
го. К северу от Буджака и р. Бодены (совр. р. Ботны) и
р. Бык, в междуречье Днестра и Прута, отмечены земли
"Loca Deserta” (пустое место), то есть незаселенные, в
том числе, и нижнее течение р. Ботны. Вот в эти земли
и были устремлены татарские поселенцы; здесь впос­
ледствии возникнет буджакская “столица” Каушан. Но,
прибывая в край в изрядном количестве, они не только
заселили "Loca Deserta", но и потеснили население, про­
живавшее на соседних территориях, расширяя, таким
образом, свой Буджак.
Отдельная боплановская карта: “План турецкой провин­
ции, которая называется Буджак, богатой разной птицей и
зверем, а также прекрасными лесами”3 (sic! — С. П.), яля-

1Тунманн. Указ. соч. — С. 57.


2 Боплан Г. Л. де. Указ. соч. — С. 49.
3 Люта Т. Указ. соч. — С. 62.

216
ется наглядным примером использования параллельного
названия для провинции (области) Бессарабия. И в то же
время, указание на “ прекрасные леса” для степной облас­
ти позволяет предполагать, что лично автор этих мест не
посещал.
Пьер Шевалье, посетивший украинские земли в этот же
период, рассматривает Буджак как часть Малой Татарии:
"... Буджак, то есть страна меж Днестром и Борисфеном,
аж до Дона, или Танаиса, на море, что зовется Эль Забаш,
или Палюс Меотидский...’4. Как видно, это совсем другой
Буджак, поскольку степь между Дунаем и Днестром в него
не входит; он относится к Малой Татарии, материковому
владению Крымского ханата. Название Буджак здесь упот­
реблено для обозначения степных просторов Причерно­
морья.
Заслуживает внимания тот факт, что названия Буджак
не употреблял Эвлия Челеби. Он подробнее других авто­
ров описал этот край, побывав в нем, по меньшей мере,
трижды, с 1657 по 1665 гг. Несколько раз упоминая о буд-
жакских татарах, которые живут в степи между Измаилом и
Аккерманом, а также привлекаются для военных действий
под Очаковым, степь он называет Хейхат1 2. Очевидно, при­
чина в том, что в то время Буджак понимали широко и даже
отдельно от исследуемого региона.
В конце XVII в. понятие Буджак означало все степные
просторы Северо-Западного Причерноморья. “Tartaria
Budziacensis" — Буджакская Татария в степи от Дуная до
Днепра указана на военной карте Г. фон Мегдена и Я. Брю­
са 1699 г. 3 Современный российский историк Г. Санин,
описывая восстание татар 1701 г, приводит сведения ис­
точников по труду В. Д. Смирнова “ Крымское ханство” , со­
гласно которым хан Девлет-Гирей перешел Днепр и начал

1Шевальє П’єр. Історія війни козаків проти Польщі... — С. 56.


2 Эвлия Челеби. Указ. Соч. — § 107, 115, 195.
3 Алферова Г., Харламов В. Киев во второй половине XVII века. —
С. 133.

217
громить ногайские улусы в Буджаке1. Очевидно, что под
Буджаком здесь подразумеваются земли от Днепра до Ду­
ная, а не только за Днестром.
Но все же закрепился топоним Буджак в XVII — XVIII вв. за
Бессарабией. Изначально обозначавший ее часть, со време­
нем он стал ее синонимом. На картах XVI в. название Бесса­
рабия отпечатано крупным шрифтом, а в конце XVII в. более
крупным шрифтом печатали название “Буджак или Буджак-
ская Тартария”, а рядом, ниже, более мелким — “Бессара­
бия”. На “Карте Украины” Й. Б. Хомана (XVIII в.) “провинция
Буджак" в юго-восточной части днестровско-дунайского
междуречья дублируется названием “Бессарабия”2. Так от­
ражалась постепенная смена имени для земли.
Некое равновесие названий утвердилось в конце XVII в.
В венецианском документе 1690 г., адресованном в Констан­
тинополь, указано “Буджак, то есть Басарабия”3. Во второй
половине XVIII в. это же утверждал Шарль де Пейссонель.
По представлению Д. Кантемира, в первой четверти
XVIII в. Буджак — “область между Дунаем и Тирасом по на­
правлению к Черному морю и заканчивающаяся острым
углом”4. Область эта находится посреди более крупной
провинции Бессарабия, делящейся на четыре части: зем­
ли Аккерманская, Килийская, Измаильская и Буджакская,
в соответствии с ситуацией того времени. Однако на пред­
ставленной им карте Молдавии, “дистриктус Буджак” —
единственная земля, продублированная надписью “Бесса­
рабия”] она отделена от Дуная и морского берега полосой
земель Измаила, Килии и Аккермана.

! Санин Г. А. Антисултанская борьба в Крыму в начале XVIII в. и ее вли­


яние на русско-крымские отношения / / МАИЭТ — Т. III. — Симферополь,
1993. - С .276-277.
2Люта Т. Указ. Соч. — С. 60 — 61. — Карта.
3Jorga N. Studii istorice... — Р. 75.
4 Кантемир Д. Описание Молдавии. — С. 25. В цитате мною (С. П.)
выделено выражение, вероятно, послужившее источником последую­
щего понимания слова буджак только как “угол” ,

218
Распространение названия Буджак на большую терри­
торию началось в конце XVII в. массовыми поселениями в
степи ногайцев, продолжавшимися и в XVIII в. Буджак те­
перь занимал все просторы центральной части междуре­
чья, за исключением поречья Прута. Как показано выше,
некоторые авторы считали, что с ростом Буджака расши­
рялась и Бессарабия1.
Другое значение слова ‘буджак’ — единица администра­
тивного деления2, типа района, принятое в Турции и сегод­
ня. И. Г. Киртоагэ привел факт, опубликованный М. Губог-
лу: турецкий летописец Хаджи Али пишет, что 18 октября
1672 г. татарский хан получил задание "поднять татар Ак-
керманского буджака. Поднятие всего татарского рода с
этой стороны Днестра (Турла) из внутренней Молдавии
и до аккерманского буджака для переселения его в Крым
было поручено Халил-паше”3. Это явный случай употреб­
ления слова ‘буджак’ как термина, означающего адми­
нистративную единицу. Судя по всему, подразумевался
“аккерманский буджак” как населенная татарами округа
Аккермана, в которой находился, может быть, и населен­
ный пункт Буджак.
Современное толкование понятия Буджак дает
Я. Р. Дашкевич, согласно которому “ Буджак — страна (от
турецкого bucak — угол), низменная равнина, степь меж
нижним течением Днестра и дельтой Дуная и берегом
Черного моря (от этого и название — “угол” ) с города­
ми Аккерман и Килия”4. Заметим, что перевод тюркского
слова bucak как “угол” не точно передает смысл. “Древне­
тюркский словарь” дает более подходящее его значение:
сторона, край, уголок5. К тому же, “угол” на тюркском, или

1Петров Н. Указ. соч. — С. 96.


2 Щека Ю. В. Турецко-русский словарь. — М., 1997.
3 Chirtoagä I. Evolutia semnificatiei teritoriale a no(iunii Basarabia... —
P. 12.
4 Боплан Г. Л. де. Указ соч. — С. 167.
5Древнетюркский словарь. Л., 1969.

219
турецком — “ ючген” , треугольник —- “завиє” ; “угол” по-
арабски — “ мюсселис” 1.
Слово “буджак” употреблялось в первоначальном смыс­
ле. Во-первых, кочевники не пользовались картографи­
ческими изданиями, чтобы увидеть “треугольность” очер­
таний края. Во-вторых, название “ Буджак” как топоним
имеет место в названиях селищ, урочищ и пр. Например,
село или местечко Буджак, озеро Бей-Буджак, множество
топонимов с элементом “буджак” встречается на Балканах,
в Греции, Турции, Азербайджане. Наконец, одна из земель
Бессарабии — “ Буджяк татарлеринум топраги” (Буджакс-
кая татарская земля). В качестве термина слово имеет дав­
нее происхождение, что характерно для названий крупных
топографических объектов. На наш взгляд, Буджаком име­
новали хинтерланд, степную часть, заселенную татарами.
Немалые искажения в проблему понимания источников
вносит некорректное употребление названия Буджак. На­
пример, “буджакские степи” , почему-то во множественном
числе, при рассмотрении конкретной территории, ограни­
ченной Дунаем и Днестром, поскольку “буджакские степи”
на самом деле распространялись до Днепра. В “ Истории
Приднестровской Молдавской республики” , главы которой
написаны видными учеными, сказано: “около 1426 г. сул­
тан Ахмед I организовал нападение на южные молдавские
крепости Килию (в Буджаке) и Белгород (в устье Днестра)” ,
в результате которого Белгород устоял, “ но Килия пала”2.
Информация эта весьма сомнительна, хотя бы потому, что
султан Ахмед I правил двумя столетиями позже, да и Килия
находилась не в Буджаке, а на острове в дунайской дельте,
и только с указанного года была занята молдавским госпо­
дарем. Примеров много, приводить их далее не обязатель­
но, но в каждом конкретном случае следует четко опреде­
лить смысл, вкладываемый разными авторами источника в

1Щека Ю. В. Там же. — М., 1997.


2 История Приднестровской Молдавской Республики... — С. 131.

220
его содержание, время и место его употребления в соот­
ношении с именем этноса, местности или страны.
Трудно сказать, за отсутствием внутренних источников,
как называли свой край сами его жители в XVI — XVII вв.
Возможно, единого названия и не существовало. У осман­
цев, а вслед за ними и некоторых европейцев, бытовало
название Румелия, охватывавшее Балканы, а также осман­
ские владения в Северо-Западном Причерноморье.
В историографии, начиная с молдавских летописцев
Мирона Костина и Иона Некулче (конец XVII — начало
XVIII вв.), османские владения на захваченных турками зем­
лях — территориях вокруг крепостей, называли, как пишет
И. Б. Греков, термином “ райя, реайя” 1. Этот термин широ­
ко используется в последующей литературе. Заметим, что
османские владения в причерноморском регионе не огра­
ничивались территорией вокруг крепостей, хотя подобное
мнение было присуще практически всей советской исто­
риографии. Они были гораздо шире и составляли целые
районы, имевшие непосредственную связь друг с другом.
И, как указывалось выше, в источниках XV вв. — XVII вв.
термин “райя” в таком значении не встречается. Арабский
термин “райя” , “реайя” (в единственном числе — “ райят” )
означал тогда все податное население империи. Только
позднее, в XIX вв. он стал обозначать его немусульманскую
часть. Но в любом случае не использовался для названия
административных единиц.
Также тогда не использовался термин “ пашалык” , это
тоже более позднее явление. Поэтому такие выражения
как: “ Килия стала центром Силистрийского пашалыка” или
“Измаил в 1595 г. был присоединен к турецкому пашалыку,
охватывающему земли от Бендер до Килии”2, некорректны
и по словоупотреблению, и по сути вопроса.
В османских и европейских документах, и реже в карто-

1Османская империя и страны... — С. 90.


2 История Приднестровской Молдавской Республики... — Там же.

221
графин, для обозначения земель края применялись назва­
ния: “Аккерманский санджак” или “Санджак Белгорода”,
“Килийский каза”, “нахие”, затем “Каза Измаила”, но чаще
всего “земля” или “земли”. Название обычно соответство­
вало статусу той или иной земли края. “Санджак” как адми­
нистративная категория согласуется с понятием “земля” .
К тому же, как показано выше, имеются яркие примеры та­
кого употребления. Поэтому правильнее употреблять тер­
мин “земля” в том значении, в котором оно употреблено,
например, Димитрием Кантемиром.
Для обозначения территориальных единиц в междуре­
чье Дуная и Днестра в ходу чаще всего были принятые в
то время названия "Аккерманская земля”, “Килийская зем­
ля”, “Измаильская земля”, “Будяцкая земля”, (не важно, с
малой или большой буквы они начинались), что подразу­
мевало расчлененность края. Объединяющим фактором
стало внедрение общего для всей этой территории назва­
ния Бессарабия. Буджак был ее составной частью, правда,
имеющей тенденцию к росту, что уже отмечалось выше.
Окончательной замены названия Бессарабия на Буджак
не произошло: европейские тенденции исторического раз­
вития в крае возобладали, и название Бессарабия сохра­
нилось, хотя и не официально, по сей день. Название Буд­
жак используется в меньшей степени и, главным образом,
в специальной литературе. По М. Е. Ткачуку смена имени
означает пороговый смысл культуры. Возникновение ново­
го имени означает смену порогового смысла1. Необычный
топоним Бессарабия проявился как тенденция сохранения
европейской культуры в противовес новоявленному Буд-
жаку, названию, принадлежащему Востоку.
Изучая отражение становления названия междуречья
Днестра и Дуная в XIV — XVII вв., кратко его можно обозна­
чить следующим образом.

1 Ткачук М. Е. Гетика: археология имени / / Revista Arheologica


(Chisinau) — nr. 2. — 1998 — С. 60.

222
В X IV в. — первые три четверти века край — • “татарские
страны” , кочевья ордынского населения и город Аккерман.
В последние полтора десятилетия юго-восточная примор­
ская часть — Параталасия (Поморье) с городом Аккерма­
ном, теперь Белгородом, относилась к Земле Молдавской,
но сохраняла автономию и в следующем веке. Владение
этой территорией болгарским царем Теодором Светосла-
вом в первые два десятилетия согласно источнику (сведе­
ния Никифора Грегоры о владениях “по ту сторону Дуная”)
ограничивались правом держать гарнизон в прибрежных
пунктах и взимать пошлины с купцов в устье Днестра, то есть
городом Аккерманом и его таможнями1. Речь идет только о
морском побережье, что вряд ли может свидетельствовать
о расширении границ второго Болгарского царства на все
междуречье Дуная и Днестра даже на короткий период. Ки-
лия в дельте Дуная имела самостоятельное значение.
В XV в. — в первой его половине Белгород (Аспрокас-
тро, Маурокастро, Маокастро и т. д.) и его округа с помо-
рием — в составе Молдавии. С присоединением к ней в
1426 г. Килии названия Малая (Pizola) Валахия и Молдавия
распространяются до Дуная. С 1465 г., с возвращением
Килии с левобережными землями, территория Молдавии
оформилась в максимальном размере. После 1484 г. Ки-
лия и Белгород с округами — включены в состав османской
провинции Румелия. В концеXV в. в европейской историог­
рафии и картографии сохраняются наименованиядля края
как Валахия (под которой подразумевается Молдавия), так
и Валахия Великая (Magna).
В XVI в. — в первые десятилетия для земель региона со­
храняются названия Молдавия или Малая Валахия. Назва­
ние Бессарабия используется еще для Мунтении и Великой
Валахии. В 1540-е гг. в картографии публикуется название
Бессарабия как обозначение, объединившее килийские и

1Bratianu G. I. Contributions а l’histoire de Cetatea-Alba (Akkerman)... —


P. 28.

223
аккерманские земли, которое повторяется в последующих
изданиях карт. В последней четверти XVI в. оно использу­
ется в европейских нарративных памятниках. На конец сто­
летия Бессарабия входила в состав османской провинции
Румелия в составе Аккерманского и Килийского санджака
с прилегающей степной зоной между ними вплоть до бере­
га моря. Одновременно сохраняются названия Молдавия и
Малая Валахия.
В XVII в. — с начала века отмечено письменное исполь­
зование названия Буджак, обозначающего степь междуре­
чья. К середине века Г. Л. де Бопланом выделена турецкая
провинция Буджак. К концу столетия территория Буджака —
Буджакская Татария в картографии, Буджакская татарская
земля — в письменных источниках, расширяется за счет ос­
воения степной зоны междуречья ногайцами. Использование
двойного наименования: Тартария буджаков (или Буджакс­
кая Татария) и Бессарабия совмещают понятия Бессарабия
и Буджак. В европейской картографии название Бессарабия
используется в ряду Молдавия, Подолия, Булгария и Роме-
лия, что отделяет Бессарабию от Молдавии и даже от Руме-
лии, к которой она относилась в административном плане.
Вся территория междуречья Дуная и Днестра, включая при­
стань Рен на Дунае, принадлежит султану Османской импе­
рии, а степь Буджак — его вассалу, крымскому хану.

СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ
В БЕССАРАБИИ ПЕРИОДА ЕЕ СТАНОВЛЕНИЯ
КАК ИСТОРИЧЕСКОЙ ОБЛАСТИ

Мысль о том, что начало обособлению Бессарабии поло­


жили турки, утвердившись в Килии и Белгороде, не нова1,
но при этом сама область представлялась как изначально

1 Бессабария: Географический, исторический, статистический, эко­


номический, этнографический, литературный и справочный сборник /
Под ред. П. П. Крушевана. — М., 1903. — С. 87.

224
существующая. Тот факт, что с обособлением территории
в османский период образовалась историческая область,
которой прежде не было, подтверждается анализом струк­
турообразующих процессов в Бессарабии, отличающихся
определенной спецификой.
Анализ процесса освоения территории, включенной в
состав Османской империи в конце XV — начале XVI вв.,
показывает, что османцы достаточно быстро адаптиро­
вались в междуречье Дуная и Днестра, как и во всем Се­
верном Причерноморье. Важно отметить, что перед ними
не стояло задачи разорения городов и выкачивания мес­
тных ресурсов. Уже первые указы султана Баязида II сви­
детельствует, что с захватом крепостей Килии и Белгоро­
да он счел их, вместе с окружающими землями, своими
собственными “по праву меча". Это подтверждают многие
факты, в первую очередь — значительного строительства
и привлечения в край новых масс населения. Экономичес­
кий баланс края, утраченный в первые десятилетия после
завоевания, в первое столетие османского господства был
восстановлен, и развитие края продолжалось.
Политические перемены прервали развитие городов
края, происходившее в русле молдавской государствен­
ности. Традиционно в молдавской историографии счита­
лось, что при турках тормозилось развитие городов Килии
и Белгорода (Аккермана), население в них уменьшилось
численно, а османские порядки сдерживали рост ремесел
и городов в целом’ . При этом авторы не учитывали уровень
прогресса Османской империи как государства в целом,
который в XV — XVI вв. достиг апогея. Безусловно, для та­
кой небольшой страны как Молдавия, приморские города
играли исключительную роль. В сравнении с ее другими
городами, даже столичными, они отличались и размером,
и высоким уровнем коммуникативности. В османском го­
сударстве эти же города попали в иную систему урбани-

’ Киртоагэ И. Г. Юг Днестровско-Прутского междуречья,.. — С. 84.

225
зации, включавшую огромное количество городов, в том
числе и в чем-то сходных, и намного крупнее. Поэтому пе­
реход их из высшего разряда в Молдавии в разряд сред­
них, преобладавший в империи, естественен. Это явление
вовсе не свидетельствует об упадке, а, скорее, об иной
шкале измерения. Новые исследования не подтверждают
положения об упадке экономики в крае. Напротив, можно
утверждать об увеличении доли международной торговли.
Важнейшей составляющей государственной политики
Османской империи в отношении вновь приобретенных зе­
мель была демографическая политика. При возобновлении
населения городов, сократившегося при захвате, наряду с
привлечением местного населения, дозволялось вернуть­
ся тем, кто убежал. Согласно султанскому распоряжению,
обещалось даже возвращение утраченного имущества.
С самого начала проводилось переселение определенных
групп из других районов империи, в частности, из северо-
восточной части Балкан. Так, в Килию были переселены
рыбаки из Силистры1. Некоторые группы населения ос­
манская администрация пригласила для постоянного про­
живания в ближней округе городов. Судя по сохранившим­
ся топонимам, вероятно в селах низовий рек поселились и
турки из османской глубинки. Но, главным образом, турки
располагались в крепостях Килии и Аккермана.
Главный фактор формирования отдельной историчес­
кой области — человеческий. В первые десятилетия ос­
манского господства численность населения края была
небольшой, как и в предшествующий, молдавский период.
Основная его масса была сосредоточена в городах Килии
и Аккермане. В османский период, в конце XV— начале
XVI в., первые группы переселенцев были направлены с
территории империи на завоеванные земли. Значитель­
ные перемены начались после военной кампании султана
Сюлеймана 1538 г. Они потребовали не менее значитель-

1Муртузалиев С. Емиграция на българи... — С. 80.

226
ных людских ресурсов. Во второй половине XVI в. положе­
ние в крае стабилизировалось, и численность населения
за последующие сто лет заметно увеличилась.
Для укрепления вновь приобретенных земель осман­
ская администрация проводила целенаправленное засе­
ление края татарами и ногайцами, поощряла поселение в
крае людей, убегавших от произвола своих властителей из
Валахии, Молдавии и Польши, в том числе и восточносла­
вянского населения с украинских земель. В середине XVII в.
число жителей Килии и нового города Измаила, включая их
окрестности, существенно возросло за счет христианских
беженцев. На примере города Измаила можно говорить о
массовых переселениях, по согласованию с Портой, значи­
тельного контингента румын и болгар, бежавших из более
беспокойных мест Балканского региона. Отмеченное Эвлия
Челеби 12-тысячное христианское ополчение дает пред­
ставление об общем количестве населения Измаильской и
Килийской земель, если использовать принятое пятикрат­
ное увеличение цифры из расчета одного воина на семью.
В то же время следует учитывать, что в источниках часто
встречается преувеличение числа войск, и в частности, ос­
манцами, с целью запугать противника1. Но даже с учетом
такого фактора, численность христиан получается нема­
лая. Это выразилось в строительстве православных хра­
мов, возводимых на средства сотрудничавших с Портой
господарей Валахии и Молдавии.
Увеличение в крае числа немусульманского населения в
XVII в. отразилось даже на составе гарнизонов крепостей.
Как заметил польский посол князь К. Збаражский, после
эпидемии 1622 — 1623 гг. на побережье Черного моря в ту­
рецких селеньях все, кому удалось выжить, в испуге (перед
мором) разбежались, и было разрешено принимать в сре­
ду воинов цыган, евреев и греков2. Гарнизон из христиан-

1Дьомін О. Б. Біля витоків англійського атлантизму. — С. 264.


2 Османская империя в первой четверти XVII века. — С. 157.

227
молдаван упомянут Димитрием Кантемиром в укреплении
Картал.
Демографический обзор показывает широкую поли-
этничность жителей края и неоднородность социально­
го времени для городов и сел низовий Дуная и Днестра в
сравнении с населением степи.
На протяжении всего османского периода в крае наблю­
далась значительная строительная активность. Османцы
начали со срочного восстановления и затем реконструк­
ции крепостей Килии, в том числе старой Килии в дельте,
Аккермана. Сильно разрушенная при штурме аккерман-
ская крепость, была значительно отстроена, и сделалась
до определенного времени практически неприступной. За
последующие три столетия нет сведений о ее захвате кем-
либо. В XVI в. были созданы десятки населенных пунктов,
в том числе небольшие крепости. На перекрестье степных
торговых путей была сооружена крепость Татар-Бунар, а у
днестровской переправы — Янык-Хисар. На берегу Дуная
возник новый порт и город Измаил. В крепости Килии была
построена цитадель. После нередких казачьих набегов
восстанавливались пригороды, обычно сжигаемые рейде­
рами. В крае образовалась сеть путей сообщения с пере­
возами (переправами), колодцами и пр.
Освоение морского побережья было закреплено не­
сколькими населенными пунктами от с. Шабо к югу от Ак­
кермана до с. Тузлы, где возобновился соляной промысел.
Развивался и аннексированный в 1621 г. у Молдавии юго-
западный угол края с пристанью Рен (Томарова) и сосед­
ними селеньями. Самым крупным из них было молдавское
село с. Картал (совр. с. Орловка Ренийского р-на). Распо­
ложенное в районе переправы через Дунай на Исакчу, оно
имело укрепление с небольшим гарнизоном.
Новой тенденцией в развитии края стало образование
вакуфов: вблизи крепости Татар-Бунар в бассейне р. Сара-
та, в городах Аккерман и Измаил, и позже других, в неболь­
шом портовом местечке Томарова (совр. г. Рени).

228
И, наконец, путем целенаправленного заселения края
татарами и ногайцами, была полностью освоена степь,
в прежние времена из-за редкого населения именуемая
пустошью.
Многочисленные села были разными по национально­
му составу. Ближнюю округу Аккермана, Килии и Измаила
занимали турецко-татарские и татарские села, а также во-
лошские и молдавские. Эвлия Челеби выделял смешанные
татарско-волошские и волошско-татарские села к северу
от Аккермана. Источники, упоминающие об этом, редко
указывают их названия. Некоторые из сел, особенно вдоль
дорог, были достаточно крупными и имели основательные
сооружения, а не только глинобитные постройки. В них
строились мечети и постоялые дворы. И проживали в них
не кочевники, как это утверждалось авторами некоторых
публикаций1, а крестьяне, на что прямо указывает род их
основных хозяйственных занятий. В отношении края в це­
лом речь может идти о татарах как сельских жителях, то
есть крестьянах, аналогичных турецким крестьянам, про­
живавшим повсюду в Османской империи. С определен­
ной частью риска к крестьянам можно отнести и так назы­
ваемых буджакцев — татар, известных как производителей
зерна.
Оседлый крестьянский, а не кочевой характер поселе­
ний подтверждает перечень хозяйственной продукции,
поставляемой ими на внешний рынок, и вполне мирное
сосуществование в селах, часть которых занимали воло­
хи, такие же крестьяне. Важнейшей статьей торговли была
пшеница и другое зерно — ячмень, пшено. Особенно это
касается сел низовий Дуная и Днестра.
Советский историк М. Мейер, изучая Османскую импе­
рию, выделил так называемый “треугольник сил” : “село —
город — кочевники” . По его мнению, в структуре Османской

1 Бачинский А. Д., Добролюбский А. О. Буджакская орда в XVI—


XVII вв. — С. 86.

229
империи города занимали особое место. Они развивались
в условиях противостояния и сосуществования кочевых и
оседлых народов в границах одной и той же государствен­
ной территории. По М. Мейеру, города обеспечивали ста­
бильность в регионе, давая некоторые гарантии для разви­
тия земледелия и расширения торговли1.
Такой “треугольник сил” выявился и в Бессарабии. Го­
рода Аккерман, Килия, Измаил, крепость Татар-Бунар,
пристань Томарова, и созданные при них вакуфы, обес­
печивали стабильность края. Особое значение эти города
приобрели как транзитные международные торговые пор­
ты. Второй силой были, по образному выражению Эвлия
Челеби, “хорошо устроенные” села Аккерманской, Килий-
ской и Измаильской земель, где была сосредоточена зна­
чительная часть крестьянского населения, которая одно­
временно служила военным резервом. Третьей силой были
кочевники, или вернее, полукочевники Буджакской татар­
ской земли и небольшое количество кочевников-юрюков
Аккерманской и Килийской земель, а позже — ногайцы.
Изучая средневековый город, А. А. Сванидзе указывала
на его роль как центра, фактора и “ моста” во взаимодейс­
твии разных духовных и материальных культур2. Такую роль
в Бессарабии выполняли Аккерман, Килия и Измаил. Ожив­
ление и подъем городской жизни края в османский период
объясняются, прежде всего, общим расцветом культуры
в Османской империи в XV — XVI вв. В этот период всюду
шло строительство. В первую очередь, мечетей и связан­
ных с ними бытовых комплексов, создавалась городская
инфраструктура в целом.
В донесении польского посла в Турции князя К. Збараж-
ского о посольстве 1622 -1623 гг. приведено “правило от­
томанского дома": “. ..чтобы построить мечеть в какой-либо
провинции, султан должен выделить для храма особое зе-

' Мейер М. С. Османская империя в XVIII веке... — М., 1991. — С. 31.

2 Сванидзе А. А. Средневековый городской центр культурного взаи­


модействия / / ДГТ СССР за 1987 г. — М., 1989. — С. 295.

230
мельное владение. Дело в том, что оно обеспечивает как
украшение (города — С. П.), так и деятельность школ, про­
питание калек (можно представить, сколько их было при
постоянных войнах — С. П.), собак, снабжение маслом для
ламп и провиантом”\ То есть образовывался вакф. За счет
вакфа строились и поддерживались в порядке не только
мечети, но и пути сообщения — дороги, мосты и пр. Так
создавался имарет — городской центр, содержащийся на
средства вакфа, который обеспечивал город обществен­
ными службами и рынками, способствуя его разрастанию.
По X. Иналджику, в комплекс имарета входили мечеть,
медресе (в данном случае школа), гостиный двор, водо­
снабжение, дороги и мосты, созданные по мотивам на­
божности и милосердия, а также прибыльные учреждения:
гостиница, базар, караван-сарай, баня, мельница, ризни­
ца и суповая кухня (бесплатная столовая для бедных)1 2. Так
формировалась определенная городская инфраструктура.
Вместе с тем, на периферии это имело свои особенности
и возможности. Когда в центре Османской империи обоз­
начились черты упадка, заданный импульс еще продолжал
действовать на окраинах. За XVI — XVII вв. было построено
около десятка мечетей в Аккермане, немногим меньше — в
Измаиле и Килии.
Города края, среди прочих в Силистринском эйялете,
были значительными. Аккерман занимал второе место
после Силистры, Кили Нова — третье, наравне с Варной.
Измаил был несколько меньше, но все названные города
края считались средней величины. На то время понятие
города средних размеров подразумевало проживание в
нем не менее 600 семей. Более низкая цифра представля­
ла малые города, к которым иногда относили Рен или кре­
пость Татар-Бунар. X. Иналджик ставил Аккерман и Килию
наравне с Кафой и отмечал важность “этих трех больших

1Киртоагэ И. Г. Указ. соч. — С. 108.


2 Іналджик X. Османська імперія. — С. 153.

231
портов, которые обслуживали торговлю северных стран со
Средиземноморьем” 1.
Несмотря на то, что доля немусульманского населения
была достаточно высокой, города в целом имели восточ­
ный облик, характерный для балканской части Османской
империи. Этому способствовали многочисленные мечети,
минареты, общестенные и частные постройки, базары, ка­
раван-сараи, сооружаемые на восточный манер.
По наблюдениям М. Мейера, мусульманские горо­
да отражали внутреннюю разъединенность через систе­
му отдельных кварталов (махалле), которая не позволяла
возникнуть муниципальной организации. Взаимосвязь
осуществляло государство, взяв на себя экономические,
социальные и политические функции2. Такая же система
сложилась и во всех городах Бессарабии.
Некоторые современные авторы склонны считать, что
в определенном плане последствия завоевания османца­
ми других стран имели не национальный, а социальный
характер. Они привели не просто к смене власти, но и к
радикальным переменам во всем предшествующем укла­
де жизни3. В Бессарабии в османскую эпоху изменилось
положение разных категорий населения, их отношение
к государственным структурам, произошла смена форм
собственности на основные средства производства. Здесь
целесообразно рассмотреть некоторые элементы самого
османского общества.
Взаимодействие и взаимовлияние разных этнических
культур усиливали позитивное развитие обществествен-
ной жизни. Специфика подобной ситуации связана с эт­
ническим развитием самих турок-османов. В XV в. они
еще не сложились как народность, а представляли собой
конгломерат нескольких десятков народов Малой Азии и
Балкан. По наблюдению А. Новичева, турецкие племена

1Там же. — С. 141.


2 Мейер М. С. Указ. соч. — С. 32.
3 Кваша Г, Аккуратова Ж. Поиски империи... — С. 245.

232
только к концу XV в. из кочевников превратились в осед­
лых земледельцев и ремесленников, и сложился турецкий
феодализм1. Ядром турецкой народности был тюркский
народ скотоводов и воинов, социальные нормы которого
способствовали смешению его со многими другими на­
родами. Огромное государство Османов превратилось в
империю, и был выработан механизм, поддерживавший ее
функционирование на протяжении почти полутысячелетия.
Восхищаясь османской системой, А. Дж. Тойнби привел из­
вестные слова: “ Возможно, Земля не знала более смелого
эксперимента, чем оттоманская система управления”2. Ан­
глийский король даже снарядил специальное посольство
для ознакомления с уникальным османским опытом управ­
ления страной.
Разделение населения османского общества на две ос­
новных группы аскери (военных) и реайя (податное насе­
ление) определяло жизнь и на окраинах государства. Веду­
щая группа, аскери, была исключительно мусульманской,
и этнически такой же разнородной как сами турки-осма­
ны. В группе ведомой — реайя, мусульманская конфессия
преобладала, но не была единственной. К ней относились
также подданные других конфессий: ортодоксы (право­
славные), грегорианцы,иудеи и пр.
Относительность правового статуса реайя в османском
обществе отражена во многих источниках. На северной ок­
раине империи она усугублялась частыми военным дейс­
твиями, “прифронтовым” положением, время от времени
прямым произволом крымских ханов. Например, сущест­
вовало официальное выражение указов крымского хана:
“выбить всех" татар (ногайцев), армян, евреев из населен­
ных мест для войсковых, строительных и прочих надобнос­
тей, что свидетельствует о значительной подневольности

1 Новичев А. Д. История Турции. Т. I: Эпоха феодализма (XI —


XVIII вв.). — Л., 1963.— С. 56.
2 Тойнби А. Дж. Постижение истории: Пер. с англ. — M., 1991.—
С. 191.

233
этих подданных. Глубоко прав Ф. Кардини, полагая, что в те
времена “ подлинное различие существовало между воо­
руженными и безоружными, между “воинами” и “трудящи­
мися”1. Социальная система Османской империи способс­
твовала такой дифференциации.
Особое место в обществе того времени занимала широ­
ко распространенная работорговля, отмеченная авторами
многих источников2. Невольничьи рынки существовали во
всех трех городах края: Аккермане, Килии, Измаиле. При­
ток пленных (ясыря) разного этнического и социального
происхождения не уменьшался на протяжении двух сто­
летий. Вполне вероятно, что некоторые из них оставались
в Бессарабии надолго. А поскольку основным источником
ясыря были славянские земли, здесь, таким образом, уве­
личивалось число русов.
Еще одним фактором, характеризующим эпоху, являл­
ся социальный бандитизм. Издавна существовали всякого
рода разбойники, но особенно разбой возрос в XVII ст. Это
не только пиратство и каперство на морях, но и обычные
разбойники на суше. Так, Якуб Собесский в “Истории Хо-
тинского похода 1621 г.” сообщает, что “румынские разбой­
ники, соединившись со скопищем татар’’ нападали на поль­
ский лагерь и захватывали людей и лошадей, и “между тем
в различных направлениях вокруг лагеря постоянно броди­
ли молдавские разбойники”3. Надо сказать, что османские
власти на своей территории пытались противостоять этому
явлению и строго карали попавшихся на разбое.
Социальные преобразования османцев касались мно­
гих сфер жизни. Как показал Н. Иванов на примере заво­
евания турками арабских стран, в османском государстве
велась борьба с наркоманией, алкоголизмом, проститу-

1Кардини Ф. Истоки средн