Вы находитесь на странице: 1из 216

Ссылка на материал: https://ficbook.

net/readfic/362741

До ее смерти осталось сто дней


Направленность: Гет
Автор: Mia_Levis (https://ficbook.net/authors/69554)
Беты (редакторы): Fanfomаnка (https://ficbook.net/authors/215076)
Фэндом: Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Гарри Поттер (кроссовер)
Пейринг или персонажи: Драко/Гермиона; остальные мельком
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ангст, Драма, AU
Предупреждения: OOC, Насилие, Изнасилование, Нецензурная лексика, Underage,
Смерть второстепенного персонажа
Размер: Макси, 202 страницы
Кол-во частей: 37
Статус: закончен

Описание:
Профессор Дамблдор отправляет Гермиону Грейнджер в дом Малфоев, так как из
"достоверного источника" ему известно, что только там девушка может избежать гибели.

Посвящение:
Читателям, Музе

Публикация на других ресурсах:


Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Три главы сего "великолепия" написаны в сивую древность *во времена, когда автор был
еще молод, да*.
Писались главы под впечатлением, поэтому они типичны для Драмионы, пестрят
штампами, но я хочу, если выйдет, сделать из хиленького начала хоть что-нибудь
читабельное. Получится или нет - пока не знаю.
ООС, поэтому касательно характеров не возмущайтесь.
Временные рамки - шестая книга.
Уважаемые, перестаньте мне править Волдеморт на Волан-де-Морт. Мне абсолютно
плевать, кто там и как перевел это на русский язык. Почитайте оригинал или послушайте,
как это произносится. Я не буду писать это нелепое имя в своей работе.
TOC

TOC 2
Часть 1 4
Часть 2 9
Часть 3.1 13
Часть 3.2 15
Часть 4 18
Часть 5 22
Часть 6 26
Часть 7 30
Часть 8 33
Часть 9 37
Часть 10 41
Часть 11 45
Часть 12 51
Часть 13 56
Часть 14 61
Часть 15 66
Часть 16 71
Часть 17 75
Часть 18.1 83
Часть 18.2 89
Часть 19 94
Часть 20 98
Часть 21 102
Часть 22 108
Часть 23 114
Часть 24 119
Примечание к части 123
Часть 25 124
Часть 26 128
Примечание к части 131
Часть 27 133
Часть 28.1 138
Часть 28.2 145
Часть 29 151
Примечание к части 162

2/216
Часть 30 163
Часть 31 174
Часть 32 181
Часть 33.1 191
Часть 33.2. Финал 200
Примечание к части 216

3/216
Часть 1
- Профессор Дамблдор, я не понимаю вас! Ну почему именно к Малфоям? Давайте я у
Рона поживу! Или еще у кого-нибудь! – Гермиона продолжала маршировать по кабинету
директора, пытаясь убедить его, что жить в доме слизеринца, ее врага - просто верх
глупости и недальновидности.

- Мисс Грейнджер, это делается для вашей безопасности. Неужели вы не понимаете?


Ваша жизнь под угрозой. И именно в доме Малфоев вы будете наиболее защищены, - в
который раз повторил Дамблдор - на этот раз его тон был абсолютно серьезен, а в
глазах не плясали голубые искорки веселья.

- Что такого может произойти на Рождество? И каким образом эта семейка сможет меня
защитить? Что вы скрываете? Откуда вы взяли эти сведения? Может, это Малфой вам
наврал, чтобы уничтожить меня, пока я буду обитать в его подземелье, которое он
именует домом?

- Достаточно, мисс Грейнджер! Мое решение окончательное! На рассвете вы


отправляетесь. Драко тоже вернется: я посчитал, что его присутствие поможет вам
избежать неловкости в общении с Люциусом, - пытаясь придать голосу строгости,
проговорил директор. Гермиона же лишь раздраженно фыркнула, услышав о цели, по
которой из Хогвартса уезжает и Драко.

«Да уж, очень он мне поможет в общении с отцом», - невольно пронеслось в голове
Гермионы, но вслух она этого не произнесла, решив разъяснить для себя вопрос,
который именно для нее, лучшей ученицы школы, имел немаловажное значение.

- А как же учеба?

- Преподаватели пойдут вам на уступки, не волнуйтесь. Но задания вы, конечно же,


будете получать. А сейчас идите, Гермиона, вам нужно собирать вещи. И не злитесь на
меня. Это для вашего блага. С моей стороны было бы непростительно рисковать
благополучием такой талантливой ученицы, как вы, мисс Грейнджер. Спокойной ночи, -
на этой фразе Альбус Дамблдор поднялся, явно показывая, что разговор окончен, и
найти какую-либо лазейку, чтобы остаться, у Гермионы не получится.

- Спокойной ночи, профессор, - обреченно пробубнила себе под нос Грейнджер и


быстрым шагом покинула кабинет директора.

***

«Драко, спаси ее, присматривай за ней, она в опасности. А еще будь внимательней,
следи, чтобы она хорошо питалась и одевалась потеплее, скоро зима», - Малфой все еще
продолжал крутить в голове слова старика Дамблдора, яростно несясь по узкому,
промозглому коридору.

«Скажите пожалуйста! Может, мне еще и одеваться ей помогать?! Колыбельные на ночь


петь?!» - со злостью сам себе задавал эти вопросы Драко. Поставить их директору у него
4/216
не хватило смелости, уж слишком большая вина была на семействе Малфоев, поэтому
неудивительно, что Люциус безропотно согласился принять в их доме эту грязнокровку
Грейнджер. Но он-то, Драко, здесь причем?! Нет же, папаша и его задействовал, в
качестве «подтирателя задницы» для этой маглорожденной. Вот это влип! Можно,
конечно, придушить ее подушкой в первую же ночь и сказать, что она подавилась супом,
но почему-то Драко ощущал, что такой вариант не пройдет. Да и отец не позволит.

Сейчас Люциус будет распинаться перед этой занудой, лишь только бы потом она
сказала Дамблдору, что он был образцом вежливости и гостеприимства. И сына своего
заставит… Но ведь он не всегда будет рядом. Эта мысль немного успокоила Драко, и он
решил, что дни, проведенные Грейнджер в его доме, будут далеко не сладостными для
нее. Холодно рассмеявшись, он начал строить планы, каким именно образом он
продемонстрирует ей, что она дерьмо, которое не достойно даже взгляда…

***

- О чем он только думает, отправляя тебя в это змеиное логово? Я поговорю с ним! Да,
прямо сейчас поговорю и объясню, что и в нашем доме тебе будет вполне безопасно! –
Рон ходил из угла в угол гриффиндорской гостиной, уже на протяжении получаса
яростно рассуждая об «идиотском» решении Дамблдора. Гермиона устало сидела,
откинувшись в кресле, своего парня она почти не слушала, полностью изможденная точь-
в-точь такой же сценой, которую ей часом ранее устроил Гарри. Впрочем, девушка знала,
что Уизли точно так же, как и Поттер, скоро исчерпает запас своего красноречия и,
выхватив лишь одну фразу: «Это для твоей безопасности», согласится отпустить ее. Так
и произошло еще спустя пятнадцать минут.

- Но если это для твоей безопасности, то, конечно, придется смириться. Дамблдор не тот
человек, который бы поднимал панику по пустякам, значит ситуация действительно
серьезная. Странно только, что он ничего не рассказывает, но мы с Гарри попробуем все
выяснить и пришлем тебе весточку.

Ну вот… Гарри сказал почти то же самое. Вот только Рон, в отличие от Поттера, решил
еще и попрощаться весьма своеобразно. Подойдя к креслу, в котором сидела Гермиона,
парень склонился над ней и приник к ее губам в сдержанном поцелуе. В их отношениях
всегда было так: Рон целовал ее, Гермиона едва ощутимо отвечала, и уже через секунду
они резко отскакивали друг от друга, смущенные и растерянные. Так произошло и сейчас,
Грейнджер это не удивило, отсутствие какого-либо другого опыта не позволяло ей
понять, что спустя столько времени, отношения должны бы стать хотя бы чуточку смелее.
Произнеся последние напутствия и еще раз так же легко поцеловавшись, они разошлись
по комнатам.

***

Утро встретило Хогвартс проливным дождем, который изливался со свинцово-черного


неба. Погода была как раз под стать жуткому настроению Гермионы Грейнджер и Драко
Малфоя, которые стояли возле главного входа, подальше друг от друга, в ожидании
профессора Дамблдора. Рядом с Гермионой стояли ее верные друзья – Гарри Поттер и
Рон Уизли, которые старались хоть как-то подбодрить ее, уверяя, что обязательно

5/216
выяснят, что скрывает директор, и в чем именно состоит опасность, которую можно
пережить только в доме Малфоев. Разговор троицы прервал Дамблдор, спустившийся
по лестнице, пожелавший всем «доброго утра», со своей характерной «всепонимающей»
улыбкой. После этого он пожелал Гермионе и Драко удачного пути и велел им
отправляться, чтобы как можно скорее прибыть к месту назначения.

Грейнджер кивнула Дамблдору, обняла друзей, так и не решившись поцеловать Рона на


глазах у директора и Малфоя. Потом она подняла чемодан и подошла к Драко, который
недовольно кривил губы в издевательской усмешке и старательно пытался
продемонстрировать, что от общества Гермионы его вполне может вырвать. Она
посмотрела на него так же раздраженно, но отвечать колкостью на этот его взгляд не
решилась. Не хотелось еще сильнее расстраивать друзей, они и так волновались за
нервы Гермионы, которой придется провести больше трех месяцев в доме этих
предателей, которые сейчас пытались замаливать свои грехи. Поэтому она просто вышла
на улицу, под проливной дождь и быстрым шагом направилась вперед, так ни разу и не
обернувшись на школу. Не потому что ей не хотелось, а потому что сзади шел Малфой, и
встречаться с ним взглядом у Грейнджер не было никакого желания.

***

Дорога прошла в молчании. Абсолютном. Грейнджер читала какой-то учебник, Малфой


просто сидел, напоминая неподвижную каменную статую. Гермиона изредка бросала на
него мимолетный взгляд и в такие моменты задавалась вопросом: «Как вообще живой
человек может сидеть, как глыба льда?» Но она быстро отгоняла от себя эти мысли.
Какое ей дело до этого слизеринского ублюдка? Гермиона уже разработала для себя
план действий в доме Малфоев. Он был крайне простой: как можно больше времени
проводить в своей комнате («если они, конечно, выделят мне комнату, а не положат на
коврике возле двери») и учиться, учиться, учиться… Главное, как можно реже видеть
папашу и сыночка и тогда эти три месяца не будут такими кошмарными… может быть.

К пункту назначения они добрались лишь на закате, когда темно-серое небо начало
приобретать фиолетовый оттенок. Гермиона старалась не глазеть на дом Малфоев, но
природное любопытство взяло верх и девушка с интересом начала рассматривать
особняк, который даже мог бы ей понравиться, если бы не был обителью ненавистного ей
семейства. Он казался очень холодным: витые кованые решетки, огромные витражные
окна, длинная лестница, ведущая к массивной двери; много черного и темно-серого
цвета; разнообразие архитектурных стилей, названия которых Гермиона сейчас
старалась судорожно припомнить – все это делало дом каким-то мрачным, но в то же
время цельным, законченным, необычно гротескным и сюрреалистическим – как картинка
в детской книжке. Но больше всего Гермиону поразили цветы: кроваво-красные
вьющиеся розы, заполонившие всю стену, а также темно-бордовые и ярко-алые на
длинных стеблях, растущие на аккуратных клумбах по обеим сторонам от подъездной
аллеи.

«Малфои выращивают цветы? Ничего себе…», - невольно подумала Грейнджер, вслед за


Драко поднимаясь на крыльцо.

Зайдя в холл, Гермиона снова с любопытством начала озираться по сторонам, но была

6/216
прервана Малфоем, который заговорил с ней сегодня впервые.

- Грейнджер, ты же сюда не на десять минут пришла. Еще успеешь наглазеться. Пошли,


скажу отцу, что мы приехали.

Голос его был раздраженным, хотя Гермиона и заметила, что он старается


сдерживаться. По крайней мере не называет ее «грязнокровка», как обычно. Проведя
рукой по растрепанным каштановым волосам, она последовала за Драко. Гул шагов,
кажется, разносился по всему дому, но долго идти им не пришлось. За первым поворотом
Драко остановился, коротко постучал по двери красного дерева и резко распахнул ее.
Грейнджер замялась, не имея никакого желания встречаться с Люциусом, но все же
переборола себя и встала за спиной Драко.

- Отец, мы приехали, - даже не поздоровавшись, холодно бросил тот.

- Уже? Хорошо. Здравствуйте… мисс Грейнджер, - произнес Малфой-старший,


поднимаясь из-за стола и пытаясь казаться как можно вежливее.

Гермиона сухо поприветствовала «гостеприимного хозяина», больше заинтересованная


огромными стеллажами, уставленными книгами.

«Интересно, разрешат ли мне что-нибудь здесь почитать?» - подумала девушка.

От изучения корешков книг ее отвлек Люциус, который деланно дружелюбным тоном


выражал свою «радость» из-за прибытия Гермионы. Потом он сказал, что она, видимо,
устала с дороги, приказал сыну провести ее в комнату, которую подготовили для гостьи
(«все-таки не на коврике, и то спасибо»), сообщив, что ужин принесут туда.

- А завтра Драко устроит для вас небольшую экскурсию по дому и парку, - закончил свою
речь Люциус, игнорируя озлобленный взгляд сына и недовольное ворчание Грейнджер,
которая прошипела что-то наподобие: «А я могу отказаться?». Решив окончить разговор,
Малфой-старший пожелал спокойной ночи, вопросительно поднял брови, дождался пока
Драко сердито бросит Гермионе: «Пошли», развернется на каблуках и выскочит из
кабинета, как ошпаренный. Только потом он снова сел за стол, наблюдая, как комнату
покидает девчонка, которую ему придется терпеть несколько месяцев.

***

Драко пролетел по коридору второго этажа, не особо беспокоясь, поспевает за ним


Грейнджер или нет. Возле какой-то двери он остановился, повернулся и сказал
подошедшей Гермионе:

- Твоя комната. Завтрак в девять. Не опаздывай.

После этих слов он двинулся дальше, через несколько секунд скрывшись за ближайшим
поворотом.

«Совсем с ума сошел», - подумала Гермиона, удивляясь поведению Малфоя. Потом она

7/216
открыла дверь, невольно поразившись огромным размерам комнаты и роскошной
обстановке. Отметила поднос с едой, стоящий на прикроватной тумбочке. Потом она
решила прилечь буквально на минутку, но, как только голова коснулась подушки, уснула,
так и не притронувшись к еде.

8/216
Часть 2
Утром Гермиона несколько минут просто лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в
тоскливое завывание ветра за окном. Но, справедливо рассудив, что откладывать
встречу с обитателями Малфой-мэнора глупо, она открыла глаза, пробежалась взглядом
по своему временному пристанищу и, подавив тяжелый вздох, направилась к неброской
двери, которая, вероятно, вела в ванную. Приведя себя в относительный порядок,
Грейнджер нерешительно выглянула в коридор, пытаясь припомнить, как же именно
можно спуститься на первый этаж. Преодолев коридор и свернув, Гермиона увидела
лестницу, по которой вчера поднималась вместе с Малфоем и спустилась вниз. И что
дальше? У нее явно не было желания бродить по логову Люциуса. Прошло всего лишь
несколько месяцев после происшествия в Министерстве, и воспоминания о той ночи
врезались в память раскаленным клеймом. И вот теперь он, один из самых близких
стороников Волдеморта, Пожиратель смерти, является человеком, «гостеприимством»
которого она должна была злоупотреблять более трех месяцев. Неужто именно поэтому
его выпустили из Азкабана? Присматривать за Гермионой Грейнджер, подружкой
Поттера? Даже ей, всегда слепо доверяющей директору Дамблдору, казалась эта его
идея глупой и невероятной. Но перечить было не в ее правилах, поэтому она и
приложила все усилия, чтобы убедить Рона и Гарри, что это даже здорово, ведь у нее
может появиться возможность разузнать что-либо для Ордена. А еще можно
понаблюдать за Малфоем и окончательно убедить Гарри, что его идея о том, что того,
еще несовершеннолетнего волшебника, приняли в ряды Пожирателей, просто нелепа.

- Ты долго будешь стоять столбом, Грейнджер?

Гермиона была настолько погружена в размышления, что не заметила


материализовавшегося за спиной Драко, и нервно дернулась, оборачиваясь к нему.

- Вообще-то я не знаю, куда идти, - ответила она, слегка приподняв бровь.

- Прямо, - коротко бросил Малфой и направился в указанном направлении. Гермионе


оставалось лишь последовать за ним.

В столовой уже находились Нарцисса и Люциус, поэтому Грейнджер нерешительно


замерла на пороге, не зная, куда именно ей садиться. Драко явно не собирался
облегчать ей задачу, потому что даже не удосужился развернуться, прошагав к началу
стола, во главе которого сидел его отец, и, усевшись по левую сторону от него, напротив
матери. Коротко пробормотал «доброе утро» и принялся разглаживать белоснежную
салфетку на коленях.

Гермиона тяжело вздохнула, чувствуя себя бесправным домовым эльфом, который


покорно ждет, когда же на него обратят внимание. Сравнение ей, которая всегда
боролась за равенство, не понравилось, поэтому Гермиона, старательно сдерживая
непроизвольную дрожь, переступила порог и громко произнесла:

- Всем доброе утро!

- Мисс Грейнджер, доброе. Как вам спалось? Не снились кошмары? – к тону Люциуса
9/216
было сложно придраться, так как он успешно имитировал интонации заботливого
дядюшки. Вот только в глазах блестели искорки злорадного веселья. Впрочем, Гермиона
ожидала чего-то подобного, поэтому лишь скривила губы в подобии улыбки и
промолчала. – Садитесь возле Драко.

Последняя фраза Люциуса превратила и без того «прекрасную» улыбку Гермионы в


натянутую гримасу. Впрочем, Драко не отстал в демонстрации эмоций, недовольно
поморщившись. Но выбора у Грейнджер не было, поэтому она заняла указанное место.
Завтрак прошел в тишине. Абсолютной… Почти… Лишь Гермиона иногда стучала
столовыми приборами, после чего ловила на себе осуждающий, злорадный и
снисходительный взгляды трех пар глаз. Наконец-то завтрак подошел к концу, и
Гермиона уже собиралась подняться в свою комнату, чтобы написать обещанные письма
Гарри и Рону, но ее планам не суждено было сбыться.

- Теперь Драко покажет вам сад и парк, мисс Грейнджер, - проговорил Люциус, как
только она открыла рот, чтобы поблагодарить за «гостеприимство» и сбежать из
столовой.

- Сегодня холодно…

- Сегодня ветрено…

Впервые Грейнджер и Малфой проявили столь завидное единодушие, одновременно


выдвинув причины, по которым прогулку можно отложить… месяца на три минимум.
Окинув друг друга негодующими взглядами, они вновь повернулись к Люциусу, который
старательно сохранял на лице улыбку, но почему-то стал заметно нервничать и злиться.

- Ничего страшного. Я не думаю, что вы оба страдаете ревматизмом, поэтому ветер и


мороз для вас не проблема. Нечего в доме сидеть. Может, подружитесь, - последние два
слова были явным издевательством, а гриффиндорская гордость не позволяла Гермионе
кому-либо открыто издеваться над ней, поэтому она резко развернулась и направилась к
двери, на ходу бросив, что переоденется и спустится через десять минут. Что на это
ответил Драко, она уже не слышала…

На завтрак Гермиона надела школьную форму, так как не знала, что именно принято
носить в Малфой-мэноре. И действительно обитатели этого дома даже в обыденной
обстановке не позволяли себе расхлябанности в одежде, предпочитая традиционный
магический гардероб. Но таскаться по улице в мантии не хотелось, поэтому она решила,
что наденет то, в чем ей комфортно. Выбор пал на простые голубые джинсы и красный
вязаный свитер, который ей подарила миссис Уизли на Рождество. В зеркало Гермиона
принципиально не посмотрелась. Какая разница? Она здесь не для того, чтобы
проводить время в тщательном планировании своего гардероба и внешнего вида в целом.
Гораздо больше ее интересовали секреты, которые однозначно скрывал Люциус
Малфой. Почему он так стремился выставить ее на улицу? Что вообще происходит?
Почему он принял грязнокровку в своем «благородном» жилище? Почему навязывает
общество Гермионы своему обожаемому единственному сыну? Для того, чтобы тот
шпионил за ней и не позволял узнать то, что ей знать не положено? И вообще, откуда
взялась бредовая мысль о скорой ее кончине? Глупое предсказание Трелони? Но

10/216
неужели профессор поверил бы этой шарлатанке? Вопросы сыпались
непрекращающимся потоком, поэтому, когда Гермиона наконец-то взяла себя в руки и
вернулась в настоящее, прошло уже около получаса с тех пор, как она вошла в комнату.
Быстро преодолев коридор, Грейнджер спустилась по длинной лестнице, стараясь
игнорировать откровенно взбешенного Драко. Тот лишь окинул ее взглядом и сразу едко
прокомментировал:

- Долго думала, что надеть?

- Не очень. Я ведь не ты, мне не нужно утверждать самооценку, часами рассматривая


свое отражение.

- Просто тебе нечего рассматривать, Грейнджер. Сплошное убожество. А вещички от


Уизли только подчеркивают это, чем ты, видимо, гордишься.

Ответить Гермиона не успела, потому что Малфой распахнул дверь и стремительно


вышел на крыльцо, быстро преодолевая мраморные ступеньки. Не оставалось ничего
другого, как последовать за ним, на этот раз покорно проглотив оскорбление… Гордость
– гордостью, а излишне раздражать белобрысого хорька не стоит. В стане врага нужно
сохранять хладнокровие, а перебранки с Малфоем явно этому не способствовали.

Прогулка поражала… В прямом смысле… Драко шагал впереди, ловко лавируя между
деревьями в «парке» (это больше напоминало тропический лес), а Гермиона цеплялась
за ветки, спотыкалась о коряги, получала по лицу колючими стеблями и раздраженно
шипела себе под нос. Но попросить этого идиота идти медленнее означало признаться в
своей слабости, а упрямство – это ведь исконно грейнджеровское качество, поэтому она
все шагала, жалко шлепая кроссовками по влажной почве.

Останавливался Драко так же стремительно, как и шел. Гермиона поняла это, когда с
разгону впечаталась ему в спину.

- Вот дура, ты куда летишь? – рассерженно прошипел Малфой, делая шаг вперед и
оборачиваясь к Грейнджер.

- Да кто бы говорил! Сам ведь несся, как на пожар! – «прогулка» дала о себе знать
приступом острой раздражительности, что полностью выбило все мысли о хладнокровии
из головы Гермионы.

- Скорее не НА пожар, а ОТ чумы, которая неслась следом, Грейнджер, - прошипел


Малфой и ехидно усмехнулся. Да уж, степень его наглости все увеличивалась, чем
дальше было до особняка.

- Насколько мне известно, твой отец приказал тебе вести себя вежливо, если ты,
конечно, знаешь как это, а не гонять меня кругами по болоту, - вот это Гермиона сказала
зря… Она поняла это почти сразу, но рациональность имеет свойство притухать в
наиболее кризисные моменты, которым для нее являлся сам приезд в этот дом.

- Приказал? Грейнджер, ты ударилась головой? Ты думаешь, моему отцу есть до тебя

11/216
дело? Наивная… Я могу придушить тебя, - эти слова Малфой наглядно
продемонстрировал, ощутимо сжав шею Гермионы и прижав ее к стволу векового дуба, -
и сказать, что ты упала, ударилась головой и умерла. Неужели ты столь глупа, что
доверилась Малфоям? Ты хотя бы палочку взяла или ты веришь в принцип, что
«безоружного не бьют»? Грязнокровка, которая беспрекословно доверяет старому
маразматику. А ведь старик Дамблдор погубит вас всех верой в высшее добро и
справедливость… Тебя, Уизли, Поттера… Но особенно тебя… Ведь по правилам я не
могу тебе навредить, а ты ведь беспрекословно подчиняешься правилам. Но я – нет…
Поэтому думай, когда что-то говоришь, - последние слова он прошипел в самое ухо
Гермионы, продолжая опасно сжимать ее горло. И хотя она и вырывалась, но больше
напоминала загнанную птичку, поэтому, когда Драко ее наконец-то отпустил, она даже
не нашла, что сказать. Она впервые серьезно боялась Малфоя. Вроде бы знала его
шесть лет, столько же ненавидела, презирала, опасалась, подозревала, но боялась
впервые… Ощущение было настолько омерзительным, что Гермиона просто машинально
пробиралась к дому, вслед за Драко, мысленно проклиная и его, и себя… Палочку она
взяла, но засунула в задний карман джинсов и даже не смогла достать, когда это
оказалось необходимо… Она действительно глупа… И вполне вероятно Малфой прав,
говоря, что Гермиона еще пожалеет об этом…

Обед и ужин ей приносили в комнату. Вечером прилетела сова от Гарри, которая


принесла письма от ребят и домашние задания. Ничего нового в Хогвартсе не произошло,
поэтому послания друзей больше сводились к расспросам о том, как Гермионе живется у
Малфоев и не удалось ли ей что-либо узнать. Быстро написав ответ и уверив Гарри и
Рона, что все в порядке и новостей пока нет, Грейнджер отправила письмо вместе с
совой, сосредоточившись на выполнении домашней работы.

Только поздно вечером, уже ложась в постель, Гермиона позволила себе вспомнить
сцену в парке. Впрочем, быстро прогнала эти мысли… Больше она не допустит такой
ошибки… Она будет готова к любой выходке Малфоя… Однозначно.

12/216
Часть 3.1
Тяжелые капли равномерно падали на протянутую ладонь Гермионы и зигзагообразными
струйками стекали к центру ладошки, образуя крошечную лужицу на белоснежной коже.
Вокруг было очень темно, и только стальной отблеск жидкости, зачем-то собираемой ею,
выделялся в кромешном мраке. Грейнджер стояла неподвижно, и только рука, как будто
по собственной воле иногда отодвигалась, то вправо, то влево, чтобы схватить
очередную каплю… воды. Воды ли? Глупый вопрос, но ставший навязчивой идеей,
поэтому Гермиона отбросила рациональные доводы и нарушила методичный ритуал по
сбору жидкости, поднимая ладонь к лицу и глубоко втягивая воздух. Пахло раскаленным
на солнце металлом и солью, и почему-то захотелось вытереть ладонь, потому что
стальной отблеск был неприятен и резал глаза, но не хватало сил расслабить мышцы, и
опустить, казалось бы, окаменевшую руку. А где-то совсем рядом продолжали методично
падать капли, разбиваясь о землю с глухим звуком. И не было ничего, кроме этого звука,
темноты и бесплодных попыток обрести власть над окаменевшим телом… И, когда ей
показалось, что она сойдет с ума, и хотелось закричать, лишь бы только перекрыть звук
этого отвратительного стука, то где-то вверху зародился новый шум. Неразличимый
вначале, позже он стал нарастать, приобретать диапазон, то срываясь на болезненный
фальцет, то на утробное рычание раненого зверя. И хотелось поднять голову, чтобы
взглянуть, что за напасть бушевала над головой, но у Гермионы не получалось, пока
откуда-то, кажется, просто из пола, не пробились молочно-белые параллели света,
разрывая глаза, а через долю секунды, и голову, безумной болью. Интенсивность света
все нарастала, освещая пустоту, звук агонии над головой вибрировал, как в
предсмертных муках, а жидкость на онемевшей ладони зловеще поблескивала кроваво-
алым…

Гермиона резко села в постели, тяжело дыша и пытаясь понять, где же она находится и
что ее разбудило. Спустя мгновение воспоминания о сновидении вернулись, и она быстро
взглянула на руку. Ничего… Конечно же, ничего… Никакой крови, просто ей приснился
кошмар. На улице шел дождь, бодро выплясывая чечетку на оконном стекле. Видимо эти
звуки и стали началом для такого необычного сна. Гермиона снова легла, подтянув
колени к животу и пытаясь вновь заснуть.

Когда веки отяжелели, и из головы улетучились все мысли, где-то вдалеке послышался
шум, после которого Грейнджер снова резко распахнула глаза, быстро вытащила из-под
подушки палочку и напряженно уставилась на дверь. Ничего… Все снова было тихо, за
исключением разыгравшейся за окном стихии, но Гермиона не могла побороть
неприятное чувство, что где-то там, в комнатах Малфой-мэнора, происходит что-то
страшное, из-за чего по всему дому распространяется это удушающее полотно,
сковывающее движения и обжигающее легкие при каждом вздохе.

И, старательно заглушая громогласный голос рассудка, поддавшись импульсу,


приправленному любопытством и осознанием, что заснуть в таком напряженном
состоянии все равно не удастся, Гермиона медленно опустила ноги на мрамор пола,
обулась в домашние тапочки, старые и совсем истертые, и двинулась к двери, держа
волшебную палочку наготове. Она не планировала бродить по этому величественному
особняку ночью, не хотелось быть пойманной кем-то и обвиненной в шпионаже или еще в
чем-то похуже, просто хотела взглянуть, все ли спокойно в длинном коридоре, в который
13/216
выходила дверь ее комнаты. Но планы имеют свойство рушиться под влиянием капризной
судьбы, и именно так произошло с Гермионой, когда она, осмотрев коридор, тускло
освещенный несколькими высокими свечами в серебряных канделябрах, услышала где-то
дальше, в месте, где коридор резко сворачивал вправо, тяжелые и медленные шаги. Это
не было похоже на шаркающие отголоски от мелких шажков домовых эльфов, поэтому
решение взглянуть, кто же в столь поздний час бродит там, возникло молниеносно, даже
не успев быть обдуманным. В конце концов, нужно убедиться, что в доме безопасно,
иначе она не сможет заснуть; кроме того, ей никто не говорил, что она не может
покидать свою комнату ночью. Если это окажется кто-то из Малфоев, то она просто
вернется к себе. Если же это будет кто-то другой… тогда будем действовать по
обстоятельствам.

Гермиона осторожно ступала, стараясь не шуметь и не решаясь осветить себе путь с


помощью волшебной палочки. Вот и поворот… Сейчас там было абсолютно тихо, поэтому,
крепче сжав похолодевшими пальцами палочку, Гермиона быстро выглянула из-за угла.
Пусто… Абсолютно пусто… Только впереди виднелось начало лестницы, ведущей на
первый этаж. Гермиона уже намеревалась вернуться назад, когда снова услышала звуки,
какое-то странное приглушенное жужжание, раздававшееся, казалось, от разверзнутой
пасти чернеющих ступенек. Сглотнув застрявший в горле ком, девушка подошла ближе,
замерев на первой ступеньке и всматриваясь вниз, где все казалось спящим и
умиротворенным, кроме… Кроме ярко-желтой, тонкой полоски света, просачивающейся
сквозь щель, внизу двери одной из комнат. Кто же не спит во втором часу ночи? И стоит
ли дальше подкрадываться, рискуя быть пойманной подслушивающей под дверью? Но
жужжание, в котором Гермиона теперь улавливала голоса, хотя и не разбирая слов, не
унималось, а общение с Гарри научило Грейнджер использовать любые возможности. А
это была великолепная возможность узнать что-нибудь полезное для Ордена, ведь вряд
ли в такое время происходила просто дружеская встреча.

Приняв решение, Гермиона преодолела лестницу, медленно ступая на носочках и затаив


дыхание. Возле двери она замерла, вслушиваясь в голоса за дверью. Спокойный,
размеренный голос Люциуса Малфоя и резкий, пронзительный Беллатрисы Лестрейндж
– единственные, которые удалось услышать Гермионе до того, как на ее рот опустилась
чья-то рука, больно впиваясь пальцами в кожу на щеках. Еще через долю секунды
палочка выпала из руки, больно заведенной за спину, и над ухом раздалось злое
шипение последнего человека, которого Гермиона хотела сейчас встретить:

- Подслушиваешь?

14/216
Часть 3.2
Гермиона попыталась вырваться, изо всех сил дернувшись из стальной хватки
державших ее рук, но все попытки оказались абсолютно бесплодными. Еще через
мгновение Гермиона услышала тихий, но жутко свирепый шепот:

- Уймись, дура! Сама же себя погубишь, - Драко, а это был именно он, крепко обхватил
Гермиону за талию и быстро оттащил ее в какой-то из многочисленных темных коридоров
малфоевского особняка. А уже через секунду дверь кабинета открылась, послышались
приглушенные голоса Люциуса и Беллатрисы, которые явно услышали какой-то
посторонний шум и решили проверить коридор. Гермиона замерла, прижатая Драко к
стене. Он все еще держал руку у нее возле рта, либо действительно опасаясь, что она
закричит, либо испытывая удовольствие держать одного из своих злейших врагов в
таком унизительном положении. Лишь через несколько минут, когда отец и тетка Драко
наконец-то успокоились и поднялись на второй этаж, он медленно убрал ладонь,
предварительно окинув свою пленницу красноречивым взглядом, явно призывая ее
сохранять спокойствие. Как только он отстранился немного, Гермиона поспешила
выпрямиться, поправить одежду и волосы, но не успела она произнести и слова, как
Драко обхватил ее запястье и, не слушая возражений, втолкнул Грейнджер в
ближайшую комнату. - А вот теперь поговорим.

***

Гермиона не могла отрицать, что испугалась. Конечно же, испугалась. В чужом доме,
наедине с вчерашним злобным мальчишкой, которого сейчас уже язык не поворачивался
назвать ребенком, безоружна и беззащитна, застигнутая на месте преступления. И здесь
ей не могли помочь ни книги, ни знания. Гермионе необходимо было найти правильные
слова, потому что второй попытки у нее не будет, и Малфой просто выдаст ее своему
отцу, а тот, в лучшем случае, отправит ее с позором в Хогвартс, а в худшем... Гермиона не
решалась даже помыслить о таком варианте.

Драко больше ничего не говорил. Просто замер возле двери, оперевшись на нее и
сложив руки на груди. Его поза была демонстративно расслабленна, веки полуприкрыты,
и весь внешний облик бросал вызов, просто вопил "ну же, Грейнджер, убеги... попробуй".
Но ведь Гермиона не глупа, она чудесно знала, что скрывается за этим немым
приглашением, понимала, что это будет ее роковой ошибкой. Поэтому она лишь глубоко
вздохнула, последний раз смотря на Драко - растрепанного, небрежно одетого,
наверное, недавно проснувшегося, как и она сама. Свою палочку он держал лениво, не
акцентируя внимания на ней, а вот палочку Гермионы Драко вообще бросил на пол, себе
под ноги.

"Слава Мерлину, что хотя бы поднял, когда я уронила ее возле библиотеки, иначе
проблем было бы не избежать, а так остался хотя бы маленький шанс", - с облегчением
подумала Гермиона и, сделав еще один небольшой шаг назад, - на всякий случай -
заговорила:

- Малфой... - Гермиона замялась, чем Драко не преминул воспользоваться.

15/216
- Грейнджер, - едко ответил, едва не склонился в шутовском поклоне, как будто они
находились на каком-то светском приеме, а не в старой классной комнате, что можно
было понять по письменному столу, заваленному старыми книгами.

- Ты собираешься меня здесь еще долго держать? Я услышала в коридоре шум, вышла
проверить, увидела свет, подошла, поняла, что там твой отец и уже хотела вернуться к
себе, когда ты меня схватил. Я ведь не пленница, а гость, правда, Малфой? - Гермиона,
конечно же, приврала, но она искренне надеялась, что в этот раз Драко удовлетворится
подобным объяснением, ведь, в конце концов, Гермиона действительно ничего не
услышала, хотя и планировала.

- Конечно, Грейнджер. Ты гостья моего отца. Но не моя. А знаешь, какова моя роль во
всем этом спектакле под названием "спасти крошку Грейнджер"? Я твоя нянька, - всю
показную сонливость с Драко как рукой сняло, и Гермиона поняла, что, видимо, все же
неправильно подобрала фразы.

- Что? Малфой, ты сам себя назначил? Тогда успокойся, я снимаю тебя с должности, -
Гермиона занервничала, потому что Драко оторвался от двери и медленно, как кот,
ловящий мышь, двинулся к ней. Хотелось сделать хоть что-нибудь, вернуть роли,
которые у них были в школе: враги, но хотя бы на равных правах. А здесь Гермиона была
бесправна, здесь ей оставалось только пятиться назад, судорожно соображая, сможет
ли она сбежать, если Малфой в действительности окажется таким чудовищем, как и его
отец.

- Сам? Грейнджер, я похож на сумасшедшего? В действительности сия почетная миссия


была дана мне сразу двумя: стариком Дамблдором и моим отцом. Ведь мы с тобой
ровесники, Грейнджер. У нас должны быть общие интересы. Мы должны вместе
проводить время. Ты должна быть жива и здорова. И самое главное - ты должна быть
хорошей девочкой, и не совать свой нос в то, что тебя не касается, - за время своего
монолога Драко подошел совсем близко, а Гермиона уперлась в письменный стол и
теперь судорожно шарила руками по толстым книгам.

- Малфой, я никуда не сую нос. Я же тебе все объяснила, - Гермиона отстранилась еще
сильнее, уже едва не усевшись на стол, а потом, не успев подумать, едко добавила: - А
что, твоему отцу есть, что скрывать? Опыт не учит? - Зря она это сказала. Гермиона
поняла это быстро, но не достаточно для того, чтобы увернуться от руки Драко, которую
он резко поднял, обхватив густые волосы Грейнджер на затылке и заставив ее
запрокинуть голову. Кожа на шее натянулась так, что даже дышать стало больно, и
Гермиона сипло прохрипела что-то, но слишком неразборчиво и тихо. Драко же
подтолкнул ее еще сильнее назад, заставляя усесться на стол и теперь склоняясь к ней
настолько близко, едва не соприкасаясь лбами.

- Знаешь, иногда в жизни приходится делать что-то отвратительное. Ну, например,


выращивать всяких уродцев на занятиях Хагрида. Нужно о них заботиться: так, чтобы не
сдохли, но и чтобы не забывали, что они дерьмо, не достойное внимания. Так вот ты для
меня просто проект, который, поверь мне, я выполню на отлично. Ты не умрешь,
Грейнджер, по крайней мере не в ближайшие сто дней. Но есть ма-а-асса способов
добиться послушания. Помни об этом, когда в следующий раз решишься бродить ночью

16/216
по дому. Помни, что в темных углах прячутся чудовища, - Драко еще сильнее сжал
волосы, наблюдая, как у Гермионы невольно выступили слезы. Она, может, и хотела бы
что-то сказать, но могла только смотреть на него своими огромными глазами, в которых,
как и всегда в тяжелый момент, страх уступил место решимости и уверенности.
Грейнджер умерла бы достойно, без страха. Драко ухмыльнулся, резко отпустил волосы
и быстро вышел из комнаты, не сказав больше ни слова и не оборачиваясь.

Гермиона еще несколько секунд сидела на столе, жадно глотая воздух и потирая
саднящее горло. Она часто моргала, чтобы прогнать непрошенные слезы. Она не будет
плакать, не напишет об этом никому, не будет жаловаться. Это ее война, и она встретит
следующий бой в полной готовности. И пусть это подростковый максимализм, но
Гермиона хотела сейчас быть фаталисткой. Она не будет ждать, она узнает все тайны
этого дома и его обитателей, даже если придется преодолевать препятствие по имени
Драко Малфой.

17/216
Часть 4
Заснуть Гермионе долго не удавалось. Она неподвижно лежала в кровати, невидящим
взглядом смотря на потолок и пытаясь выстроить план дальнейших действий. С одной
стороны гораздо правильнее было бы провести эти три месяца спокойно, старательно
избегать общества семьи Малфоев и посвятить себя учебе, но с другой - ей
предоставилась такая замечательная возможность узнать что-либо новое, помочь Гарри,
развеять или, наоборот, подтвердить его подозрения относительно Малфоев. В итоге,
немного успокоившись, Гермиона решила, что не будет делать глупостей и слишком
рьяно шпионить в чужом доме, но внимательно наблюдать она могла. Возможно, что-то
удастся узнать, если, конечно, Драко не будет так ответственно выполнять приказ отца
и следить за каждым шагом Гермионы. В конце концов, измученная переживаниями
сегодняшней ночи, она провалилась в тяжелый, неспокойный сон.

Когда Гермиона проснулась, было уже начало десятого. На столике, возле кровати,
стоял поднос с завтраком, и Грейнджер недовольно поморщилась, потому что это было
довольно унизительно: ее никто не спрашивал, где она намерена завтракать, а просто
ставили в известность, что вниз ей спускаться не стоит. Подавив желание сделать
наперекор, Гермиона тяжело вздохнула, встала с кровати и направилась в ванную, где
долго лежала с закрытыми глазами, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и
набраться смелости для очередной встречи с Драко Малфоем. После вчерашнего
инцидента она впервые испугалась его, поняла, что он уже не тот мальчишка, которого
можно безнаказанно ударить, да и у нее нет защиты друзей, а есть только она одна и ей
необходимо быть осмотрительнее, сдержаннее.

Когда вода окончательно остыла, Гермиона наконец-то вышла из ванной, быстро


оделась, кое-как расчесала непослушные волосы, и, сделав глоток уже холодного чая,
решительно направилась к двери. В конце концов, Гермиона имела полное право
осмотреть дом, в котором ей предстояло жить, и этим правом она намеревалась
воспользоваться.

Преодолев коридор и спустившись на первый этаж, Гермиона замерла в


нерешительности, но потом все же двинулась направо, где, она помнила, располагалась
библиотека. Подойдя к тяжелой дубовой двери, Гермиона постучала, но, не получив
ответа, аккуратно повернула дверную ручку и, предварительно опасливо заглянув в
темное помещение, медленно вошла. Свет не пробивался сквозь задернутые шторы,
поэтому она осветила комнату с помощью волшебной палочки и, убедившись, что здесь
никого нет, двинулась между высокими стеллажами, намереваясь выбрать для себя
книгу. Преодолев несколько рядов, Гермиона наконец-то остановила свой выбор на
учебнике по зельеварению и, аккуратно вытащив тяжелую книгу, двинулась к выходу,
уже предвкушая день, проведенный за интересным чтением. Но так и не дойдя до двери,
Гермиона замерла, осмотрелась кругом и потом, тяжело вздохнув, все же присела на
самый краешек мягкого кресла, стоящего у окна. Проводить целые дни в комнате,
занимаясь выполнением домашнего задания и изучением книг из обширной библиотеки
семьи Малфоев было, конечно же, заманчиво, но ей не хотелось потом сожалеть об
упущенных возможностях. А это означало, что Гермиона должна с самого начала дать
понять, что не намерена отсиживаться наверху, как узница. В конце концов, Дамблдор
дал ясно понять, что положение Люциуса сейчас не самое завидное, поэтому в его
18/216
интересах и в интересах его семьи было как можно более вежливо относиться к своей
нежеланной, но все же гостье. Поэтому Гермиона решила определить для себя степень
дозволенного в этом доме, а дальше действовать по обстоятельствам.

***

Гермиона настолько увлеклась чтением, абсолютно позабыв о времени, что, когда через
несколько часов дверь библиотеки тихо открылась, даже не заметила этого. Зато
Люциус мгновенно обратил внимание на девчонку, которая сосредоточенно хмурилась,
рассеянно поглаживая уголок книги указательным пальцем. Первым порывом Малфоя
было прогнать ее, сказать, что бродить по чужому дому, а тем более брать что-либо без
спроса - это дурной тон, и ей, как лучшей студентке Хогвартса, должно быть это
известно. Но Люциус быстро подавил раздражение, ведь, по сути, она находилась здесь
на правах "члена семьи", как бы отвратительно это ни звучало, и он не смел запрещать ей
что-либо, опасаясь, что это дойдет до школы, что было чревато очередными проблемами,
если не повторным заключением.

Поэтому, нацепив на лицо фальшивую улыбку, Люциус произнес, проходя вглубь


комнаты:

- Добрый день, мисс Грейнджер! Не думал увидеть вас здесь.

Гермиона вздрогнула, подняла взгляд от книги и пробормотала:

- Добрый день. Да, я решила почитать немного, - она кивком указала на учебник,
лежащий на коленях, и добавила: - Надеюсь, вы не против, что я взяла книгу здесь?

- Нет, что вы, мисс Грейнджер! Читайте-читайте, я не буду вас отвлекать, - с этими
словами Люциус снова натянуто улыбнулся, сел за стол, стоящий у противоположной
стены и погрузился в изучение документов. Впрочем, это не мешало ему изредка бросать
на Гермиону внимательные взгляды. Она же, в свою очередь, больше не могла
сосредоточиться на чтении, ощущая чужое присутствие и не в силах избавиться от
ощущения липкого, такого неприятного страха. Конечно, это не была безумная паника
или первобытный ужас, Гермиона вполне владела собой, но все же избавиться от
неприятных ощущений ей не удавалось, поэтому, для приличия посидев еще десять
минут, она извинилась и быстро выскользнула из библиотеки, сопровождаемая
пристальным взглядом Люциуса Малфоя.

***

Обед прошел в тишине. Грейнджер даже пожалела, что утром возмущалась из-за
завтрака, принесенного в комнату. Сейчас она с удовольствием поела бы в одиночестве,
но, как назло, в этот раз ее пригласили присоединиться к "избранному обществу".
Стараясь смотреть только перед собой, Гермиона стойко пережила обед и сразу же
направилась к себе в комнату.

- Драко, постой! Мне нужно с тобой поговорить, - произнес Люциус, когда его сын тоже
вознамерился покинуть столовую. - Пройдем в библиотеку.

19/216
Драко поморщился, но, конечно же, послушно пошел вслед за отцом. Некоторое время
Люциус молчал, сцепив руки в замок и смотря в одну точку. Драко терпеливо ждал,
инстинктивно догадываясь о чем, а вернее о ком, пойдет разговор.

- Драко, ты помнишь, что у тебя было задание в Хогвартсе? - голос Люциуса был
равнодушен и холоден, хотя такое вступление вряд ли предвещало приятную беседу.

- Да, помню, - Драко кивнул и тяжело сглотнул. Вспоминать о миссии, возложенной на


него Темным Лордом, было неприятно. Конечно, он всегда осознавал, что его ждет
судьба Пожирателя, но никогда не думал, что это наступит так скоро и что придется
возложить на себя груз такого невероятно тяжелого задания, как убийство старика
Дамблдора. Драко никогда и никому не признался бы в этом, но где-то в глубине души он
испытал настоящую эйфорию, когда осознал, что проведет время до Рождества дома, за
компанию с заучкой Грейнджер. Это автоматически делало исполнение задания слишком
трудным для него, ввиду отсутствия достаточного количества времени, поэтому задачу
передали Снейпу.

- Ты помнишь, на каких условиях это задание передали другому человеку? -


поинтересовался Люциус, и Драко поморщился. Да, он был прав, когда строил
предположения о теме беседы.

- При условии, что я буду присматривать за Грейнджер, - пробурчал он.

- Так почему она бродит по дому одна? Или ты ждешь, когда она начнет совать нос в
дела Темного Лорда? Думаешь, ему это понравится? Я вообще удивлен, что он не
проявил должного интереса к подружке Поттера. Это можно назвать везением, но его
нужно поддерживать, Драко, понимаешь? За девчонкой нужно следить! - Конец фразы
Люциус произносил уже на повышенных тонах, заставляя своего сына сжаться на стуле.

- Отец, мы с ней не друзья! Я не могу находиться с ней постоянно, - попытался


оправдаться Драко, но был прерван уже криком отца.

- Так подружись! Заставь! Завлеки! Заинтересуй! Сделай что-нибудь, ясно? Или ты не


можешь справиться с магглорожденной девчонкой?

- Могу, - под нос пробубнил Драко и добавил: - Я пойду?

- Иди. И в следующий раз, когда я тебя увижу, я хочу видеть тебя в компании Грейнджер
и подальше от каких-либо дел, касающихся Пожирателей, - произнес Люциус и проводил
фигуру сына задумчивым взглядом. Ему и самому не нравился этот план, но выхода не
было. В конце концов, присматривать за любопытной девчонкой значительно легче, чем
планировать убийство Дамблдора.

***

Гермиона аккуратно вложила письмо для друзей в конверт и передала его сове.
Проводив улетающий силуэт взглядом и невольно залюбовавшись закатом, Гермиона

20/216
отошла от окна, мельком посмотрела в зеркало и, заправив непослушную прядь за ухо,
направилась к двери. Она намеревалась погулять в саду, ведь прошлую ее прогулку с
Малфоем сложно было назвать приятной, да и осмотреться тогда она не смогла. Но не
успела девушка даже дойти до лестницы, как ее окликнули:

- Грейнджер!

- Малфой... - тяжело вздохнув, Гермиона все же обернулась и вопросительно


посмотрела на Драко.

- Ты гулять? Я с тобой, - Драко решительно двинулся вперед, не обращая внимания, что


Грейнджер так и не сдвинулась с места.

- Нет! Спасибо, мне прошлого раза хватило. Я хочу спокойно осмотреть сад, - Гермиона
недовольно уперла руки в бока, пока Драко, развернувшись, закатил глаза, всем своим
видом демонстрируя желание оказаться как можно дальше отсюда.

- Грейнджер, да ладно тебе! Обещаю тебе увлекательную экскурсию. Идем, - Гермиона


нахмурилась. По молчаливому соглашению они не вспоминали ночное происшествие, но
напряжение до сих пор витало между ними в воздухе. Кроме того, вчера в приступе
откровенности Драко признался, что исполняет роль няньки по велению отца, а значит
именно это побудило его сейчас навязывать Гермионе свое общество.

- Ладно, идем, - сквозь зубы проскрипела Гермиона. Она чудесно понимала, что Малфой
не отступит, а значит не стоит зря тратить время. По сути, они оба заложники
сложившейся ситуации...

21/216
Часть 5
- Новое крыло было пристроено при моем деде. Старое же почти не используется и
очень напоминает коридоры хорошо известного тебе Хогвартса, - Драко кивком головы
указал на более старую постройку, которая, по сути, отличалась лишь более темным
оттенком каменной кладки и простотой, аскетизмом и некоторой мрачностью башенных
шпилей.

- Готический стиль, не так ли? - поинтересовалась Гермиона, задрав голову вверх и


рассматривая мраморное изваяние горгульи, с величественно распростертыми крыльями,
возвышающееся на одной из башенок.

- Да, здание было построено как раз в период наибольшей популярности этого стиля.
Новое крыло же больше в стиле барокко, дед любил вычурность, - ответил Драко, пожав
плечами. Гермиона бросила на него короткий взгляд и просто молча кивнула. Странно
было такое продолжительное время разговаривать и ни разу не оскорбить друг друга,
но, если судить объективно, стоило признать, что Малфой оказался не таким уж плохим
собеседником. Он был умен, Гермиона признавала это, а значит не было необходимости
обдумывать каждое слово, боясь, что ему будут непонятны вопросы. - Осмотрим парк? -
Драко нарушил тишину, указав рукой в направлении деревьев, которые в закатном свете
казались огромными исполинами, царапающими своими руками-ветками алое небо. А
между стволами было настолько темно, что Грейнджер лишь сглотнула и, неловко
кашлянув, уточнила:

- Вон тот?

Драко не сдержал усмешку, наблюдая за Гермионой, которая старательно, но


безуспешно, пыталась побороть страх. Малфой готов был поспорить, что в ее голове
метались сотни мыслей и опасений. Возможно, она даже вспоминала вчерашнюю ночь,
когда они тоже были наедине. Тогда Гермиона испугалась. Драко это знал, видел панику
в глазах, слышал ее тяжелое дыхание и даже, кажется, безумный стук сердца. И,
Мерлин свидетель, ему хотелось всласть насладиться видом жертвы, напугать Гермиону
еще сильнее, отомстить хотя бы таким детским способом за все случаи, когда из-за нее у
него были проблемы, но все же ушел. Не мог иначе. Увы, сейчас не мог.

- Боишься? - Драко склонился к Гермионе и прошептал ей на ухо, заставляя ту нервно


дернуться и отступить на несколько шагов. - Я буду самой обходительностью,
Грейнджер. Честное слово. Но если не хочешь, можно вернуться в дом. Я не настаиваю, -
Драко безразлично пожал плечами, но не отказал себе в удовольствии злорадно
ухмыльнуться. Гермиона же прищурилась и, решив, что не стоит давать Малфою повода
считать ее трусихой, решительно направилась к парку, на ходу произнося:

- Не отставай, Малфой.

***

- Почему вы называете это "парк"? - недоуменно поинтересовалась Гермиона, когда они


наконец-то выбрались из самой глубокой чащи на идеально круглую поляну, и
22/216
Грейнджер смогла рассмотреть небо сквозь переплетенные ветви старинных деревьев.
Было уже совершенно темно, ночь была безлунная, и даже звезды мерцали редкими
точками, поэтому темнота стояла абсолютная. Правильнее было бы вернуться к себе в
комнату, но Драко не обманул, когда пообещал увлекательную экскурсию, и Гермиона не
могла отказать себе в искушении задать ему "последний вопрос", хотя на деле он,
конечно же, оказывался далеко не последним. - Я так и не заметила никакой планировки
и систематики в насаждениях, не похоже, что посадку и рост растений кто-то
контролирует.

- Территория слишком большая, поэтому уже довольно давно уход производится лишь за
садом, растущим вокруг дома. А парк превратился просто в заросли, наподобие
Запретного леса, - Малфой и в этот раз терпеливо ответил на вопрос, пытаясь
рассмотреть лицо Гермионы в темноте. Было бы разумнее осветить себе дорогу
волшебными палочками, но они оба почему-то так и не сделали этого. Не видя глаз и
выражения лиц было легче разговаривать, забыть, кто находится рядом, поэтому они все
так же медленно брели вперед, пока не остановились возле толстого ствола поваленного
дуба, преграждающего тропинку, по которой они шли.

- Вот и все, смысла идти дальше нет. Уже поздно. Давай возвращаться.

- Хорошо. Минуту подожди, Малфой. У меня болят ноги, - с этими словами Гермиона
примостилась на одной из толстых веток и подняла голову вверх, наблюдая за сизыми
облаками, едва заметными на темно-синем небе, которые легкий ветер лениво гнал на
север.

- Не жалуйся, Грейнджер. Сама же заставила прочитать тебе лекцию по истории


поместья семейства Малфоев, - усмехнулся Драко и тоже сел на поваленный ствол. Как
ни странно, но необходимо было признать, что общаться с Грейнджер было возможно,
когда рядом не было ее раздражающих друзей, но, конечно, нельзя было забывать, что
их перемирие временное и вынужденное. Они не обсуждали это, но и Гермиона, и Драко
осознавали, что ближайшие три месяца им необходимо создать иллюзию
взаимопонимания, в которую поверят не только посторонние, но и они сами. Это потом
можно будет снова стать врагами, а сейчас нужно мирно общаться, тщательно скрывая
истинные мотивы "дружбы". - Слушай, на правах твоей няньки, хотел спросить, не
объяснил ли тебе Дамблдор, почему ты должна находиться именно здесь, и какая
опасность грозит тебе?

- Малфой, я тебе уже говорила, что я против той должности, которую ты сам или по
требованию отца на себя взял. Мне не нужна нянька. Мы с тобой и так ищем компромисс,
раз этого так хочет Люциус, но не старайся настолько сильно, - устало произнесла
Гермиона. Она чувствовала себя странно, ведь еще несколько дней назад она была в
школе, с Гарри и Роном, а теперь проводила время с Драко Малфоем, который,
возможно, уже был Пожирателем и вряд ли испытывал что-либо кроме отвращения от
своего вынужденного задания. - Но на вопрос я все же отвечу, потому что ответ
неутешителен и очень прост. Дамблдор мне ничего не сказал, просто дал указания. Но,
видимо, это что-то грандиозное, если, конечно, это правда, потому что вряд ли меня бы
прятали в доме... - Гермиона хотела уже сказать "Пожирателей" или "слуг Волдеморта",
но вовремя прикусила язык, не желая вновь испытывать на себе вспышку ярости Драко

23/216
и, кашлянув, продолжила, - в вашем доме, если бы это был какой-нибудь пустяк.

- Ладно, а предположения у тебя какие-то есть? Может, вы с Поттером и Уизли


планировали на Рождество какую-то вашу очередную глупость по спасению мира, -
Гермиона не видела, но могла поклясться, что Малфой сейчас издевательски скривил
губы. Так и хотелось привычно ответить какой-то грубостью, ведь кого-кого, но Драко
планы Грейнджер и ее друзей касались меньше всего. Но, подумав мгновение и осознав,
что скрывать нечего, так как и планов не было, она все же ответила, не пряча
недовольства в голосе:

- Нет, никаких планов. Я вообще хотела поехать к родителям на каникулы.

- Ладно. Что еще? Несчастный случай? Вряд ли, какой смысл тогда прятать тебя именно
здесь? - Малфой начал по порядку загибать пальцы, перечисляя возможные причины
смерти Гермионы. - Убийство? Возможно-возможно. Думаю, что есть немало людей,
которым ты торчишь костью в горле.

- Какой тонкий намек, - пробубнила Гермиона и послала Драко убийственный взгляд,


который он, впрочем, не заметил в темноте.

- Никаких намеков, Грейнджер! Лишь констатация фактов, - заметил Драко и вернулся к


прерванному занятию: - Может, ты больна чем-то серьезным?

- Не мечтай, - Грейнджер фыркнула, чем вызвала у Драко короткий смешок. Да уж,


сегодняшний день вполне можно было вносить в историю, ведь, несмотря на
определенную долю сарказма и иронии, их беседа была вполне дружеской и до сих пор
ни разу не скатилась до откровенных оскорблений.

- Значит, не больна... Тогда даже не знаю. Может, инфаркт во время секса? Эпичная
смерть, - Драко не сдержал смех, а Гермиона лишь сильно покраснела, благо это было
незаметно, сжала кулаки и прошипела сквозь зубы:

- Малфой, заткнись! Ты уже переходишь все рамки приличия.

- Мерлин, Грейнджер, что ты как святая невинность? Ты, может, еще и покраснела, нет?

- Тебя это не касается, ясно? Пошли домой, - Гермиона вскочила на ноги и решительно
зашагала вперед, хотя и понимала, что выглядит нелепо, но и продолжать этот
смущающий разговор ей совершенно не хотелось.

- Грейнджер, ты что такая нервная? Я же не требую у тебя подробностей сексуальной


жизни, - прокричал вслед Драко и совсем тихо добавил: - Да и вообще сомневаюсь, что
она у тебя есть.

Но Гермиона так и не остановилась, продолжая идти вперед, пока не зашла под свод
деревьев, где не было видно ничего и в метре впереди. Грейнджер уже намеревалась
достать палочку и осветить дорогу, но не успела.

24/216
Неожиданно на ее рот опустилась чья-то ладонь, не давая возможности закричать, а
второй рукой Гермиону прижали к крепкой груди, исключив любую возможность
вырваться. В нос ударил неприятный запах немытого тела, возле уха раздалось тяжелое
дыхание и тихий, но от этого не менее пугающий, смех.

- Так-так-так, что это за милая девочка? - голос был незнаком Гермионе, но интонации
заставили побледнеть и мысленно воздать молитву всем известным богам, чтобы только
Малфой оказался рядом, нашел ее. Все ведь должно быть не так.

25/216
Часть 6
Гермиона уже ничего не различала, не понимала, темно ли так вокруг или это у нее
чернота перед глазами из-за страха. Она ощущала только пульсацию крови в висках и
непрекращающийся гул в ушах, чувствовала, что еще мгновение - и она просто
задохнется. Но рука схватившего ее человека все так же сильно прижималась к ее рту,
не давая возможности ни крикнуть, ни даже вздохнуть. К горлу подступила тошнота,
колени подкосились, и Грейнджер обмякла в крепких объятиях. Последними усилиями
она пыталась держаться за реальность, старалась сосредоточиться, чтобы только не
упасть в обморок. Гермиона понимала, что сейчас она не в школе, не в компании друзей,
а значит ей можно расчитывать лишь на себя и, возможно, на Малфоя, который, хоть и
не по своей воле, но присматривал за ней. Но он больше не звал ее, и Гермиона потеряла
всякую надежду, на глазах выступили слезы и медленно заскользили по щекам.

- Ты плачешь, милая? Ты боишься? - мужчина заговорил вновь, когда на его руку упало
несколько холодных капель. Гермионе казалось, что прошло уже несколько часов, хотя
на деле всего минута, она не понимала, почему он продолжает молча прижимать ее к
себе, как будто прислушиваясь к чему-то. Гермиона тоже попыталась прислушиваться,
надеясь, что Драко где-то здесь, ведь он же не рискнет ослушаться папочку, он обязан
ей помочь. Но никаких звуков не было слышно, спустя мгновение вторая рука мужчины
скользнула под свитер, длинные ногти поцарапали кожу на животе, и Гермиона нервно
дернулась, хотя это и не дало никакого результата. - Тише, тише, девочка.

Голос мужчины был сиплым, каким-то совершенно безумным, как у животного, которое
находилось во власти инстинктов и от зверя отличалось лишь умением разговаривать.
Рука на лице сжалась еще сильнее, зажимая теперь и нос. Гермиона знала, что на щеках
останутся кровоподтеки. Если она выживет, конечно. Кожа на губах потрескалась и
кровоточила, во рту чувствовался металлический привкус крови и противные нотки пота
от контакта с грязной ладонью. А потом Гермиона начала падать, падать, падать в
спасительную темноту, в неведенье, и все ощущения померкли, боль и страх отступили.

Но окончательно провалиться в обморок Гермиона не успела. Она рассеяно отметила


хруст сухой ветки под чьими-то ногами, а еще через долю секунды тихое "люмос"
осветило небольшой участок между двумя вековыми тополями. Мужчина за спиной
Гермионы дернулся от света, как перепуганная крыса, ослепленная неожиданной
вспышкой, но девушку он не отпустил.

- Фенрир, какая неожиданная встреча. А можно узнать, что ты здесь делаешь? - Драко
расслабленно прислонился к стволу, приподнял бровь и бросил едва заметный взгляд на
Гермиону.

- Драко! А я-то все думаю, кто тут бродит. Ты что подкрадываешься? - Малфой лишь
пожал плечами, и оборотень продолжил: - Я тут к твоему отцу по делам. Но задержался.
Смотри, кого нашел! - Фенрир загоготал, склоняясь к плечу Гермионы и шумно втягивая
воздух возле ее шеи. - Она мне кажется знакомой...

- Она знакома тебе, ты прав. Мы учимся с ней вместе. Может, ты когда-то видел ее? -
Драко, конечно же, мухлевал. Фенрир, как и другие приближенные к Темному Лорду,
26/216
видел "легендарную" троицу на фотографиях, так сказать, чтобы знать врага в лицо.
Было удивительно, что он все еще не узнал Грейнджер. И Драко надеялся, что и не
узнает. Хотя у Малфоя и была палочка, он находился на своей территории, но желание
Фенрира выслужиться было слишком велико, чтобы объяснить ему, что ближайшие
месяцы Грейнджер никто не будет убивать. Он был животным, и относиться к нему
нужно было соответствующе, взывая не к разуму, а к примитивным инстинктам.

- Не знаю, не знаю... Может быть. Она и раньше приезжала? А вы почему не в школе?

- Незапланированные каникулы. Может, ты отпустишь ее? Мне кажется, она не в


восторге от твоего приветствия, - Драко несколько долгих мгновений пристально
всматривался в холодные щелки узких глаз Фенрира. У него и Люциуса были далеко не
лучшие отношения, старший Малфой всякий раз преодолевал брезгливость при общении
с оборотнем, и Драко точно знал, что Фенрир в отместку не преминет каким-либо
образом подставить Люциуса. А навредить Грейнджер - чудесная возможность. Мало
того, что это скомпрометирует отца, который взял на себя обязательство о благополучии
девчонки, так это еще, хоть и призрачная, но возможность отличиться перед Темным
Лордом. Поэтому Драко понимал, что сейчас не время откровенничать, а просто
необходимо забрать отсюда Гермиону и... убить ее самостоятельно за то, что ушла без
разрешения!

- Хм, отпустить? Заботишься? Вы, наверное, поругались, она что-то так сердито
бормотала, перед тем, как я ее... встретил.

- Как поругались, так и помиримся, Фенрир. Нам пора домой. Может, ты перестанешь ее
душить, я, знаешь ли, не поклонник трупов в постели, - флегматично заметил Драко. На
самом деле он испытывал много эмоций: злость на это тупое животное и на дуру
Грейнджер, страх из-за возможности нарваться на отцовский гнев, который однозначно
будет масштабным, но внешне это никак не проявлялось. Наоборот, он смог найти те
слова, которые заставили Фенрира громко засмеяться, и спустя мгновение он произнес:

- Понимаю-понимаю. Ладно, держи свою девчонку, - он отпустил руки, и Гермиона


сделала несколько шумных вдохов, хватаясь за шею и титаническими усилиями пытаясь
не повалиться просто под ноги к недавно удерживавшему ее человеку. Благо, Драко
заметил ее состояние, и медленно, не изменяя выбранной роли невольного рыцаря,
спасающего девушку постольку-поскольку, подошел к Гермионе, обхватил ее за талию и
позволил ей обмякнуть в его объятиях.

- Отец дома. Иди, он будет рад тебя увидеть, - Драко нагло слукавил, лишь бы только
отвлечь оборотня от пристального рассматривания лица Грейнджер. Когда же она
подняла голову с плеча Драко, он резко запустил пальцы ей в волосы и снова заставил
уткнуться носом в его холодную шею. Со стороны это выглядело даже проявлением
нежности - как будто он хотел находиться с ней как можно ближе. На самом деле Драко
натянул волосы так, что Гермиона поморщилась, но все же никак не проявила
сопротивление: сейчас она готова была вытерпеть любую боль от Малфоя, лишь бы и
дальше чувствовать себя под его защитой, чтобы только снова не оказаться в руках этого
животного, лицо которого она лишь мельком заметила в свете волшебной палочки.

27/216
- А вы?

- А мы скоро подойдем. Хочу попросить прощения, - Драко усмехнулся, а Фенрир лающе


засмеялся, однозначно подумав, что парочка намеревается мириться своеобразным
образом.

- Понятно. Ладно, развлекайтесь, - через несколько секунд сутулая фигура Фенрира


скрылась за деревьями. Еще несколько минут Драко и Гермиона стояли не шевелясь: он
все так же одной рукой сжимал палочку, а другой - обнимал ее за талию, она
прижималась к нему всем телом, пряча лицо у него на плече.

- Ушел, - тихо пробормотал Драко. Гермиона моментально отстранилась, но


головокружение дало о себе знать, и ей пришлось вновь сжать пальцы на руке Драко. -
Грейнджер, не смей падать!

Малфой обхватил ее за локти, заставил прижаться спиной к стволу огромного дерева и,


уперев руки по бокам от ее головы, зашипел:

- Мне казалось, что я был достаточно откровенен, Грейнджер, чтобы до тебя дошло, как
тебе стоит вести себя для того, чтобы спасти свою тощую задницу от очередной
передряги. Мне казалось, что в твоей лохматой голове хватит понимания, чтобы оценить
ситуацию здраво. Но, видимо, я ошибся. Поэтому повторяю снова. Ты делаешь то, что я
скажу! Ты находишься там, где я хочу тебя видеть! Ты терпишь мое присутствие, так же,
как это делаю я! Если я говорю стоять, то это, Мерлин тебя побери, значит стоять!!! -
Драко одним кулаком ударил по дереву, в опасной близости от лица Гермионы, но она
ничего не сказала, слишком вымотанная этим приключением. Драко же просто кипел от
ярости, которая копилась в нем с того самого момента, как он узнал, что теперь обязан
присматривать за ненавистной заучкой Грейнджер. Во время прогулки его злость
немного угасла, казалось даже возможным установить с ней перемирие, но
неприятность, в которую она попала из-за собственного неповиновения, снова вернула
Малфою дурное расположение духа.

- Он не знает, кто я, да? - тихо спросила Гермиона.

- Нет. Многие не знают, что ты здесь. Только некоторые. И для тебя же лучше, чтобы не
узнали. Впредь я жду от тебя повиновения, Грейнджер. Иначе в следующий раз позволю
отыметь тебя всем, кто на тебя позарится, - сквозь зубы прошипел Драко и наконец-то
отстранился. Гермиона старалась сохранить достоинство, пыталась ответить что-
нибудь, но не могла. Было больно. Страшно. И она, наплевав на приличия, осела на
землю, покрытую увядшей травой и желтыми листьями.

Несколько минут Драко не трогал ее. Стоял напротив, перекладывая палочку из руки в
руку, как будто упрекая Гермиону, что и в этот раз она не успела воспользоваться своим
единственным оружием. Еще лучшая ученица называется. Сплошная теория и никакой
практики.

- Ладно, хватит сидеть. Идем домой, - в конце концов сдался Драко и обхватил Гермиону
за запястье, волоча ее вслед за собой.

28/216
***

Было уже поздно, но Гермиона не могла заснуть. Всего лишь несколько дней прошло, а
она уже готова была сбежать отсюда. Плевать, что это грозило ей смертью. Здесь не
лучше, здесь тоже чересчур много угроз.

Гермиона решила зажечь свет и почитать, но строки сливались в одну. Даже после
горячей ванны тело нестерпимо болело, царапины на животе жгли, а на языке все еще
ощущался привкус соленой крови. Девушка уже намеревалась предпринять очередную
попытку заснуть, но не успела погасить ночник, как в дверь кто-то постучал.

- Кто там? - с опаской спросила Гермиона, медленно подкрадываясь к двери. Осознание


того, что Фенрир где-то в доме, не позволяло чувствовать себя в безопасности.
Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, что она лучшая подруга
известного Гарри Поттера?

- Малфой. Открой, Грейнджер, - Гермиона отодвинула задвижку и осторожно открыла


дверь. - Хм, жива.

- Нет, я привидение, - едко заметила Грейнджер и поинтересовалась: - Что ты хотел?

- Подумал, что ты, возможно, склонна к суициду. Мало ли, повесилась на простыне, а мне
отвечай.

- Я не собираюсь вешаться. Не волнуйся, Малфой. Я постараюсь выжить в вашем


террариуме, а ты выполнишь поручение отца, - Гермиона усмехнулась грустно, втянула
носом воздух, но он почему-то так и не проник в горло. Усталость накатила так резко, в
ушах зашумело, как при приближении Хогвартс-экспресса, перед глазами замелькали
яркие пятна. Гермиона попыталась схватиться за дверь, но пальцы соскользнули по
гладкой поверхности, и она свалилась просто Малфою под ноги.

29/216
Часть 7
- Грейнджер, Мерлин тебя побери! - обреченно пробормотал Драко и, убедившись, что в
коридоре никого нет, вошел в комнату и закрыл двери за своей спиной. Гермиона
лежала на боку, каштановые волосы разметались, некоторые пряди закрывали
мертвенно-бледное лицо. - Эй, Грейнджер!

Драко присел на корточки, прижал пальцы к венке на шее; пульс был отчетливым.
Видимо, сказалось нервное напряжение, организм просто пытался таким образом
избавиться от последствий пережитого стресса. Малфой несколько мгновений
подумывал просто уйти, ведь жизни Гермионы ничего не угрожало, а все остальное было
вне его "обязанностей", но потом все же, досадно поморщившись, решил, что оставлять
ее на пороге в данной ситуации неправильно. Ведь у них было своеобразное перемирие,
нельзя было вести себя, как привык.

- И за что мне такое наказание? - проворчал Драко и, просунув руки под колени и спину
Гермионы, легко поднял ее. Преодолел комнату, положил на кровать, присел на краешек
и пробормотал: - Грейнджер, открывай глаза. У меня нет никакого желания сидеть здесь
всю ночь.

Гермиона, конечно же, никак не отреагировала на требования. Она казалась бледной


настолько, что линии вен на руках производили впечатление нарисованных яркой
голубой краской. Губы тоже посинели, под глазами пролегли темные тени. Сейчас
Гермиона казалась мертвой, лишь подрагивающие порой ресницы разрушали эту
иллюзию. Просидев несколько минут, Драко действительно занервничал. Мало ли что ей
успел сделать Фенрир? Она ведь вся такая самостоятельная, могла и не сказать, что
что-то не так.

Сейчас Гермиона была в футболке и просторных пижамных штанах, на запястьях и


предплечьях виднелись синяки - лиловые, фиолетовые и даже бурые. Но все это было не
смертельно, в конце концов.

- Грейнджер, ты меня в могилу сведешь! Глаза открой, сказал! - Драко подумывал


рассказать о неприятности отцу, но быстро отогнал эту мысль. Люциус с него шкуру
снимет. Поэтому он обхватил одной рукой обе маленькие ладошки Гермионы. Они были
холодные, как лед, поэтому Драко начал энергично растирать руки Гермионы, потом
отпустил их, легонько похлопал по щекам.

"Замечательно, она умирает. На третий день. Я полностью провалил задание", - как-то


рассеянно подумал Драко, не зная, что бы еще такого предпринять для приведения
Грейнджер в чувство. Можно было попробовать дать ей какое-то зелье, но прописывать
что-либо было слишком рискованно. Не хватало еще отравить ее и испортить все
окончательно. Поэтому Драко решил воспользоваться последним средством, которым
обычно пользовались слизеринцы, чтобы вернуть кого-то в сознание. Правда подобным
способом к жизни возвращали мертвецки-пьяных, но никак не девчонок, упавших в
обморок неизвестно почему, но попробовать все же стоило.

Драко во второй раз за вечер подхватил легкое тело на руки и зашел в просторную
30/216
ванную. Сначала попытался усадить Гермиону на бортике ванны, но потом передумал:
держать ее было неудобно. В итоге он просто встал под душ, поддерживая обмякшее
тело Гермионы за талию и крепко прижимая ее спиной к своей груди, и быстро открыл
холодную воду. Ледяные струи больно обожгли кожу, одежда моментально прилипла к
телу, дыхание перехватило, и Драко лишь чертыхнулся сквозь зубы.

"Мерлин, это просто страшный сон! Кому расскажешь - засмеют", - устало подумал
Драко, но через мгновение уже отвлекся от невеселых мыслей: Гермиона в его руках
вяло дернулась, потом сжала ладонью руку, которой Малфой обхватывал ее за талию.

- Наконец-то! Я уж думал, что можно закопать тебя в саду! Ты что творишь, Грейнджер! -
прошипел Драко, выходя из-под душа. Отпустить Гермиону он не решался, она
закашлялась и плохо держалась на ногах. Подумав мгновение, он повернул ее к себе
лицом, резко подхватил под ягодицы и усадил на небольшую тумбочку, стоящую у стены.

- Малфой, что ты делаешь? С ума сошел? - хрипло пробормотала Гермиона, впрочем,


пытаться встать не решилась. Голова гудела, как будто кто-то хорошенько ее ударил.
Отдаленно Гермиона понимала, что, скорее всего, у нее просто сильно упало давление, и
ничего страшного не произошло, но чувствовала она себя отвратительно, поэтому не
открывала глаза.

- Я пытаюсь привести тебя в чувство! Знал бы, что придется возиться с тобой, как с
ребенком, то сотню раз подумал бы, прежде чем соглашаться! - прошипел Малфой,
сердито поморщившись, потому что мокрая одежда неприятно липла к телу, а кожа
давно покрылась мурашками от холода. Потом Драко все же перевел взгляд на
Гермиону: щеки немного порозовели, мокрые волосы в беспорядке налипли на шею и
плечи, вода с них заливала тумбочку и стекала на пол. Малфой проследил за одной
капелькой: сорвавшись с подбородка, она упала вниз, стекла под футболку, в ложбинку
грудей. Гермиона не осознавала, конечно, но в мокрой одежде она была почти как голая:
светлая ткань просвечивалась, не скрывая очертания небольшой груди и затвердевшие
от холода соски. Драко сглотнул: не хватало еще, как тринадцатилетнему мальчишке,
возбудиться лишь от вида груди. В конце концов, нельзя было забывать, кто перед ним.

- Спасибо, - неожиданно прошептала Грейнджер. Веки все так же закрыты, губы немного
дрожат.

- Пожалуйста, - невнятно проворчал Малфой, скрестив руки на груди. От греха


подальше, а то вдруг еще не сдержится и начнет лапать грязнокровку.

На несколько минут в ванной комнате установилось гнетущее молчание, которое


нарушалось лишь мерным стуком капель о пол. Драко смотрел под ноги, ожидая, когда
же уже Грейнджер поймет, что сидит почти голая. Сам он говорить почему-то не хотел.
Бросив еще один короткий взгляд на нее, Малфой замер: он заметил три длинные и
наверняка глубокие царапины на животе. - Грейнджер, что это за царапины? Ты что, не
могла сказать, чтобы я дал тебе зелье? Я же просил ничего не скрывать! - прорычал
Драко, обхватил колени Гермионы ладонями, резко развел их.

- Ты что творишь? - испуганно вскрикнула девушка, распахнув глаза. Драко не обратил

31/216
на ее вопрос ни малейшего внимания: встал между ее бедер и взялся за низ футболки,
намереваясь поднять ее и взглянуть на кровавые полосы на бледной коже. - Малфой,
убери от меня свои руки!

Гермиона опустила взгляд вниз, пытаясь перехватить ладони Драко, но, заметив, в
каком состоянии находится ее одежда, и что сейчас грудь выставлена напоказ,
потрясенно охнула и поспешила перекинуть мокрые волосы вперед.

- Оу, заметила наконец-то! - издевательски произнес Малфой.

- Ты... ты... - Гермиона не находила слов. Уму непостижимо, он пялился на нее. Драко
Малфой. Враг.

- Заткнись, Грейнджер! Никаких истерик! - прикрикнул на нее он и снова взялся за


футболку.

- Ладно, просто уйди, слышишь! Это ничего страшного, я уже нормально себя чувствую, -
скороговоркой проговорила Гермиона, всеми силами пытаясь удержать Драко от
странного намерения задрать ей футболку. Она и так чувствовала себя жутко неловко, и
явно не мечтала, чтобы он рассматривал ее живот, а тем более касался его.

- Заткнись, сказал!

- Малфой! - Гермиона больно ущипнула бледную кожу на запястье Драко. Зря она это
сделала... Ой, зря. Серые глаза Драко потемнели, он тяжело задышал. В тот момент
Гермиона была уверена, что он вполне способен ударить ее или даже задушить. Не
ударил. Толкнулся бедрами вперед, соприкасаясь с телом Гермионы, и накрыл ее губы
своими.

32/216
Часть 8
Несколько секунд Гермиона не верила, что это действительно происходит с ней. Это мог
быть сон, галлюцинация - что угодно, но не реальность. Но ее губы все так же
настойчиво терзали чужие, кроме того, Грейнджер так и не закрыла глаза, поэтому
отчетливо видела лицо Драко в такой шокирующей близости со своим, могла пересчитать
его ресницы, заметить крошечные капельки воды, все еще стекающие со светлых волос.
Гермиона потом еще долго будет убеждать себя, что не оттолкнула Малфоя мгновенно
лишь потому, что после обморока еще не пришла в себя. Возможно, это действительно
была правда. А может так просто проявился интерес. Кто знает...

Малфой целовался абсолютно не так, как Рон. Это не было едва ощутимое касание -
размытое и неловкое, у Драко не дрожали руки, которые он уверенно держал на бедрах
Гермионы. Напротив, он целовал настойчиво, даже как-то агрессивно, сминая мягкую
плоть губ, прикусывая, а потом зализывая маленькие ранки. У Гермионы вновь
потемнело перед глазами, поэтому она вцепилась Драко в плечи, сжала пальцы,
обессиленно разомкнула сжатые губы, чем Малфой быстро воспользовался - скользнул
языком в теплый рот. Гермиона чуть не задохнулась, потому что Рон никогда не
позволял себе ничего подобного, и она никогда прежде не чувствовала странного
напряжения, которое сосредотачивалось в животе и волнами расходилось по всему телу.
Как-то отстраненно Гермиона понимала, что руки Малфоя уже давно переместились на
талию, и ловкими пальцами он приподнял футболку, как и намеревался, но по какой-то
неведомой ни для Гермионы, ни для Драко причине, они все продолжали целоваться.
Лишь когда воздуха стало не хватать, Малфой медленно отстранился. На несколько
секунд в комнате повисло неловкое молчание, потому что лица были так близко, и
дрожащие губы почти соединены, и дыхание - рваное и тяжелое - смешивалось. Но
спустя мгновение чувственное напряжение схлынуло, осознание того, кто они и где
находятся затопило волной отвращения, и Малфой преувеличено грубо сказал:

- Грейнджер, я надеюсь, что мне больше никогда не придется заставлять тебя подобным
способом. Теперь даже мутит.

- Да, на большие жертвы ты идешь, чтобы выслужиться перед отцом, - Гермиона


чувствовала, как пылают щеки, но старалась говорить твердо и уверенно. В конце
концов, ей нечего стыдиться, ведь не она полезла с поцелуями. - И больше не смей так
делать, Малфой. Не смей.

Драко хотел что-то ответить, но почему-то передумал, поджал губы и, притянув


Гермиону за спину на самый край тумбочки, внимательно всмотрелся в царапины,
тянущиеся от бедренной косточки и чуть выше пупка. Гермиона чувствовала себя очень
неловко - мокрая, почти голая, с раздвинутыми по бокам от тела Малфоя ногами.
Хотелось оттолкнуть, убежать, спрятаться и от этого взгляда, и от осторожных касаний
холодных пальцев к краям царапин, но Гермиона не делала этого. Он не причинит ей
вреда, не сейчас. А вести себя как глупая девчонка, боящаяся прикосновений парня,
казалось нелепым. Главное, не переходить граней, как это произошло совсем недавно.
Потому что когда-то они вернутся в школу, и Гермиона не хотела, чтобы у Малфоя был
какой-либо повод опозорить ее или обвинить в недостойном поведении. Нужно было
помнить, что у них не мир, а всего лишь перемирие.
33/216
Пока Гермиона была погружена в эти мысли, Драко успел достать волшебную палочку и
тихо пробормотать заживляющее заклинание. Уже спустя мгновение о ранах напоминали
лишь розоватые полоски на бледной коже.

- Спасибо, - тихо пробормотала девушка.

- И стоило устраивать истерику, Грейнджер? - в ответ прошипел Малфой и быстро вышел


из ванной. Через мгновение хлопнула дверь. Драко ушел.

Гермиона еще несколько минут не шевелилась. Коснулась кончиками пальцев опухших от


поцелуев губ и неожиданно поняла, что по щекам текут слезы. Кто бы мог подумать, что
здесь будет еще сложнее, чем она предполагала? Драко же тем временем успел дойти
до своей комнаты и громко хлопнул дверью за своей спиной. Ярость клокотала в груди.
Ярость на самого себя. Ведь можно было понять, если бы он поцеловал Грейнджер на
спор или просто, чтобы унизить, показать, что ее Уизли - просто слюнявый мальчишка.
Но он поцеловал ее из-за странного порыва - нелогичного и неосознанного - и ему это
даже понравилось. Только позже в голове появились мысли о чистоте крови, о вражде, а
в тот момент был только парень, и была девушка. И Драко винил себя, потому что это не
оправдывало ожиданий отца и матери, напротив, было чем-то отвратительно мерзким.
Предательством всего, во что он верил.

***

"Дорогой Рон!

Сегодня десятый дней, как я уехала из Хогвартса. Время медленно, но верно идет
вперед, я целыми днями занята выполнением домашних заданий. Жаль, что не удается
посещать уроки. Боюсь, что я ужасно отстала от программы. Я даже подумываю написать
профессору Дамблдору, чтобы он позволил мне в следующем семестре посещать
дополнительные занятия по некоторым дисциплинам, чтобы восполнить пробелы в
знаниях, которые, увы, уже образовались, несмотря на все мои старания.

Я очень огорчена, что вы с Гарри так небрежно относитесь к учебе. Я очень надеюсь, что
вы вспомните о своем обещании старательно заниматься и больше не будете прогуливать
уроки. Рон, что скажет твоя мама, если узнает?!

Я очень рада, что вы выиграли игру со Слизерином! Я искренне вас поздравляю! Хотя,
конечно, вам бы стоило быть немного скромнее, ребята. Ведь Малфой не играл и мне
кажется, что это была относительно легкая победа.

Никаких проблем не возникает. Я постоянно или в комнате, или в библиотеке (стоит


признать, что в Малфой-Мэноре отличная библиотека!) Поэтому волноваться не стоит. Что
касается наблюдения за деятельностью Пожирателей, то пока мне нечего сообщить. И
перестань волноваться, Рон, я не рискую бездумно. Я вообще не рискую. Здесь все тихо и
спокойно.

Что касается просьбы Гарри: как он это вообще представляет? Может мне сорвать с

34/216
Малфоя рубашку, чтобы убедиться в наличии или отсутствии у него метки? В общем, пока
это совершенно невозможно. Хотя, можешь не передавать, Гарри я напишу отдельно.

На этом буду заканчивать. Учитесь, ведите себя достойно и не заставляйте меня


переживать.

Гермиона Грейнджер"

Гермиона отложила перо, вложила пергамент в конверт и, привязав его к лапке


школьной совы, выпустила ее в окно. Тяжело вздохнув, она устремила взгляд на
горизонт, на яркие сполохи заката на синем небе. Гермиона не соврала, когда написала,
что все эти дни лишь училась и изредка сидела в библиотеке, читая. После вечернего
инцидента в парке и последующего поцелуя ей совершенно не хотелось находиться в
обществе Малфоя. Это пугало, смущало и заставляло чувствовать себя необычно, что
претило рациональной натуре Гермионы. Впрочем, он все равно постоянно был рядом,
как старательный слуга исполнял приказ отца. Если она заходила в библиотеку, то через
несколько минут он появлялся там же. Гермиона видела, насколько ему это надоело, и, в
свою очередь, злилась на все и всех: на эту ситуацию, на отношение к ней семейки
Малфоев, даже, честно говоря, на друзей, которые в письмах постоянно выпытывали
что-то, в надежде, что Гермиона достойно сможет выполнить роль шпиона в стане врага.
Им было невдомек, что здесь не игры, нет защиты учителей и Министерства. Здесь она
сама за себя и бродить, разнюхивая какие-либо сведения о Пожирателях и Волдеморте,
было верхом глупости и самонадеянности.

Подавив готовый сорваться с губ стон, Грейнджер уже намеревалась взяться за учебник
по трансфигурации, но была прервана настойчивым стуком в дверь. В комнату к ней
заходили лишь домовые эльфы - молчаливые и испуганные - они тихо убирались или
приносили поднос с едой, когда Гермионе "не разрешали" есть в столовой. Но они не
стучали. А значит это мог быть только...

- Малфой... - все же открыв, произнесла девушка.

- Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер. Одевайся во что-нибудь удобное и пойдем.

- Куда? - Гермиона подозрительно прищурилась, не в силах догадаться, что задумал


Малфой.

- Полетаем, - только сейчас Гермиона заметила метлу, которую Драко держал в руке.

- Не-е-ет, я пас! Я не люблю.

- Трусиха, - Драко нагло ухмыльнулся, Гермиона же сердито прищурилась.

- Ничего подобного. Я не боюсь! Просто не вижу в этом никакой пользы! Я лучше уроки
сделаю!

- Нет, Грейнджер, ты боишься, - Гермиона и вздохнуть не успела, как Драко привлек ее


свободной рукой к себе. Тело к телу. Так близко, что даже дышать страшно. - У тебя

35/216
дрожат коленки, голос срывается, ладони потеют. Ты одновременно и хочешь, и боишься
до боли, правда? - ни сам Драко, ни тем более Гермиона не понимали, о чем сейчас идет
речь - о полетах на метле или о нахождении их двоих в такой интимной близости.

- Замолчи! - голос Гермионы действительно дрожал, срывался на постыдный фальцет.


Ей было стыдно, а Малфой, конечно, заметил. Склонился к ее уху, коснулся губами
мочки, прошептал хрипло:

- От тебя даже пахнет страхом. Таким первобытным ужасом, что хочется попробовать
его на вкус, впитать в каждую пору, в каждую клетку тела...

Когда Драко шел сюда с предложением полетать, у него и в мыслях не было говорить
что-нибудь подобное, пугать Грейнджер, держать хрупкое, дрожащее тело в объятиях.
Она сама виновата - вот уже больше недели она, как загнанный зверек, бегала от него,
пряталась в тишине и темноте своей норы-комнаты, лишь изредка появляясь в
библиотеке или столовой. Она, естественно, пыталась храбриться, делать вид, что ее
положение и все произошедшее за первые дни пребывания в Малфой-Мэноре ее
совершенно не пугает, но получалось у нее откровенно плохо. Сначала это даже
радовало Драко. А потом стало скучно. Стало непонятно, что страшит Грейнджер
больше - факт поцелуя со школьным врагом или то, что ей понравился этот поцелуй
больше, чем любые монашеские "чмоки" с Уизли. А ведь Драко знал, что ей понравилось.
Чувствовал каждым нервом. Или, быть может, считал так лишь потому, что ему - с чисто
физической точки зрения, конечно! - тоже понравилось. Поэтому скука и неизвестность
и привели его в эту комнату, к этой девушке, к такой ситуации. Еще бы мгновение, одна
секунда, и Драко бы поцеловал ее. Снова. Просто потому что скучно. Конечно, только
поэтому. Но Гермиона заговорила, и момент был упущен.

- Ты сумасшедший, Малфой! Отпусти меня и дай метлу. Пойдем летать, - Гермиона резко
вырвалась из объятий, высоко вздернула голову и вышла в коридор. Только там она
позволила себе сделать судорожный вздох. Подумать только, в какой-то момент ей
захотелось, чтобы Малфой ее поцеловал.

36/216
Часть 9
Драко лениво облокотился о кованые перила лестницы, ведущие на крыльцо. Сейчас он
стоял на последней ступеньке, а Гермиона на выложенной брусчаткой дорожке пыталась
"оседлать" метлу. У Драко уже множество раз возникало желание издевательски
хмыкнуть или сделать едкое замечание касательно умений "гениальнейшей" ведьмы
современности, но почему-то он все еще сдерживал себя. Драко лишь позволил себе
вопросительно изогнуть четко очерченную бровь, наблюдая, как дрожат пальцы
Гермионы, из-за чего метла вибрировала, как заведенная, не желая подчиняться
неумелой и перепуганной хозяйке.

- Грейнджер, долго будешь еще стоять? - не выдержав, поинтересовался Драко.


Гермиона бросила на него осуждающий взгляд, видимо, мысленно посылая на его голову
все известные ей проклятия. Конечно же, ему весело, издевается теперь!

- Нет, - коротко ответила Грейнджер и перекинула ногу через метлу. Руки сжались на
полированной деревянной поверхности с такой силой, что даже ногти посинели. Как же
страшно было! Но она не могла позволить себе проявления и малейшей слабости в
присутствии Малфоя. Уже позволила однажды и до сих пор не могла из-за этого
нормально спать. Нужно быть сильной! Нужно! Где-то в глубине сознания начитанная
Гермиона понимала, что ее поведение - просто проявление юношеского максимализма, а
это претило ее рациональной натуре, но, видимо, потеря способности к логическому
мышлению - это ее крест в присутствии Малфоя.

Гермиона глубоко вздохнула, зажмурилась, немного приподняла ногу, чтобы


оттолкнуться от камней аллеи и наконец-то взмыть в небо. Но неожиданно
почувствовала, как ее талию обхватывают сильные руки, одна ладонь ложится на живот,
и обладатель этих рук немного сдвигает ее вперед, усаживаясь позади.

- Малфой! Что ты творишь? - Гермиона испуганно взвизгнула, пытаясь вырваться из


объятий. Было до ужаса неловко прижиматься спиной к чужой груди, находиться в
кольце рук, ощущать, как жаром обжигают кожу пальцы Драко даже сквозь плотную
ткань свитера.

- Грейнджер, я не могу позволить тебе свернуть шею. Ты же знаешь, что я в ответе за


сохранность твоего тщедушного тельца, - протянул Драко, удобнее устраиваясь на
метле: одной рукой прижимая Гермиону к себе, а другой накрывая ее дрожащие ладони,
обхватившие гладкое древко.

- Лучше всего, если бы ты просто придумал какое-то более спокойное занятие, -


пробубнила Гермиона, вознося благодарности Мерлину, что Драко сейчас не видел ее
покрасневшего от смущения лица. Еще бы, вжиматься ягодицами ему в пах и не
смущаться было просто нереально.

- Хм... Грейнджер, если бы это была не ты, то я бы подумал, что ты делаешь мне крайне
прозрачный намек, - Драко склонился просто к уху девушки, щекоча чувствительную
кожу горячим дыханием. Гермионе показалось, что она сейчас просто лишится чувств из-
за такого тесного контакта и ноющего чувства, концентрирующегося в животе, просто
37/216
под рукой Малфоя, и растекающегося по каждой артерии. И только спустя несколько
мгновений до нее дошел смысл произнесенных слов. Она возмущенно открыла рот, резко
повернула голову вбок и... замерла, едва не касаясь губ Драко своими.

Неловкое положение Драко прервал первым. В конце концов, они находились перед
парадной дверью его собственного дома. И если совместные полеты отец еще поймет и
даже, наверное, одобрит, то поцелуи с грязнокровкой - вряд ли. Малфой старался не
думать, что, по сути, гнев Люциуса - единственное, что остановило его от безумного
желания прижать Грейнджер еще ближе к себе, запустить руку в разметавшееся
безобразие каштановых прядей и целовать ее до крови, до боли или нежно и медленно.
Просто целовать, пока воздух в легких не закончится, а перед глазами не станет темно.

- Держись крепче, Грейнджер! - резко произнес Драко и, не дав времени Гермионе


опомниться, взлетел в небо.

На голубом небе полыхало алыми красками заката. Как кровь на прозрачной воде.
Гермиона не понимала уже куда летит: вверх или вниз. Казалось мгновение - и они
просто влетят в облака, разобьются о белое полотно, осыпятся пеплом на землю.
Дыхание перехватывало, но привычной паники не было. Она знала, что Малфой никогда
не даст ей упасть. Правда в их случае "никогда" продлится еще всего лишь девяносто
дней.

***

Когда они наконец-то спустились на землю, Гермиона ощущала слабость во всем теле,
колени казались ватными, и ноги не держали, но в глубине души зрела еще и слабая
искорка эйфории. Она сделала первый шаг на пути преодоления своего такого
постыдного страха, и ей даже понравилось. В те мгновения, когда пальцы Малфоя
уверенно сжимали ее руки, она ощущала себя до странного правильно. Да, она была
ведомой, но, как когда-то говорила ей мама, "счастлива та женщина, которой есть на кого
опереться". Гермиона привыкла всегда принимать решение, отвечать за последствия,
заботиться не только о своем благополучии, но и о Гарри с Роном. А сейчас не она
заботилась, а о ней. Если бы только забыть, почему Драко это делает...

- Жива? - Малфой наконец-то прервал ее размышления, легонько подхватив под локоть,


когда Гермиона начала слезать с метлы.

- Да. Спасибо.

- Хм. За что? - с любопытством поинтересовался Малфой. Странная все-таки эта


Грейнджер: недавно злилась, теперь благодарит.

- Что полетел вместе со мной. У меня самой не вышло бы, - зачем-то честно ответила
Гермиона, отводя взгляд. Резко накатила тоска - необъяснимая и от этого еще более
горькая. Хотелось плакать, поэтому Гермиона закусила губу, чтобы удержать
непрошенные слезы.

- Почему с Уизли не летаешь? Он ведь так кичится своими великоле-е-епными талантами,

38/216
- Драко издевательски закатил глаза. Сам не понимал, почему задал такой "колючий"
вопрос. Ведь он видел, что Гермиона внезапно совершенно переменилась, грустной
стала. Ее можно было понять, вряд ли ей жилось легко в Малфой-Мэноре, но утешать ее
сейчас или же когда-либо Малфой не собирался. Одно дело заботиться о ее физическом
здоровье, и совсем другое - опекать еще и душевное состояние.

- Не твое дело, - огрызнулась Гермиона и быстро зашагала к крыльцу. На самом деле ей


было стыдно ответить на вопрос Малфоя. Что ей было сказать? "Рон считает меня
трусихой и только потешается над этой слабостью"?! Нет уж, они ведь с Драко Малфоем
не друзья, чтобы она делилась с ним мелкими обидами и недоразумениями, порой
возникающими в "Золотом Трио".

***

Гермиона уже который час ворочалась из стороны в сторону. Сначала она посчитала,
что не может заснуть, потому что легла слишком рано - как только вернулась в дом. Но
время шло, а сон не приходил. В конце концов, Грейнджер решила, что это все Малфой с
его полетами виноват: растревожил такими сильными впечатлениями нервную систему на
ночь, вот теперь тело и не может успокоиться.

Зато мыслительный процесс шел бурно: Гермиона вспоминала все события прошедших
дней, пыталась анализировать невесть откуда взявшееся чувство, испытываемое ею в
присутствии Малфоя. Становилось жарко, щеки пылали от подобных мыслей и
бесконтрольных желаний. Но потом все смывало волной ответственности и долга, кровь
в жилах леденела от осознания, что она находится в доме одного из самых жестоких
Пожирателей и ей необходимо узнать хоть что-то, чтобы рассеять или, наоборот,
подтвердить подозрения Гарри, зародившиеся у него в самом начале года, когда он
подслушал разговор в купе слизеринцев.

Поглощенная составлением стратегий и тактик, Гермиона не сразу услышала тихий стук


в дверь. Но звук повторился, и Грейнджер испуганно дернулась. Была уже глубокая
ночь. Кто мог потревожить ее в такое время, а главное зачем? Но, посчитала Гермиона,
если бы ей хотели причинить вред, то вряд ли бы создавали шум, а значит это мог быть
только...

- Малфой? - голос в тихой комнате казался оглушительно громким, поэтому Гермиона


поежилась, обхватив себя руками.

- Да. Так и знал, что ты не спишь. Нервный срыв? - послышалось из-за двери.

- Нет. Бессонница, - встав с кровати, пробормотала Гермиона, отодвигая щеколду с


двери. - Что ты хотел?

- Убедиться, что ты жива.

- Как мило с твоей стороны. Может, переберешься ко мне в комнату? Будешь держать
зеркальце у меня под носом, пока я сплю, и наблюдать, дышу я или нет, - отходя в
сторону и пропуская Драко внутрь, саркастично заметила Грейнджер. Было, конечно,

39/216
странно находиться со своим школьным врагом наедине ночью, но страшно не было. Она
ведь все равно не спит, так что даже их своеобразное общение сгодится в качестве
развлечения.

- Хорошая идея. Я подумаю, - Драко казался абсолютно серьезным, и Гермиона


расширила глаза от шока.

- Я пошутила.

- А я нет. Или ты боишься? - Драко казался странным сейчас. В бледном свете,


растекшемся по комнате при помощи заклинания, которое заранее проговорила
Гермиона, его глаза казались какими-то шальными. Было ощущение, что он борется сам с
собой, с внутренними монстрами или принципами.

- Ты часто задаешь мне этот вопрос в последнее время, Малфой. К чему бы это? -
Гермиона стояла не шевелясь, как будто загипнотизированная взглядом Драко. Воздух в
комнате, кажется, сгустился и стал горячим, во рту пересохло. Мерлин, что же это
творится?!

- Не знаю, Грейнджер. Просто мне интересно, насколько ты безрассудна? Как далеко


способна зайти? Всегда ли ты слушаешь голос разума или иногда делаешь что-то,
движимая инстинктами и желаниями? - Драко подошел совсем близко, провел пальцами
по контуру скулы девушки, пока указательный палец не замер в уголке ее рта.

- Малфой, ты пьян что ли? - тихо совсем, на грани слышимости.

- Я сошел с ума, Грейнджер. Просто сошел с ума, - тяжело выдохнул Драко. А потом
подхватил Гермиону на руки, приглушил испуганный вскрик поцелуем и размытым
движением упал вместе с ней на шелковые простыни.

40/216
Часть 10
- Малфой, не надо! - Гермиона всхлипнула, чувствуя, как губы Драко обжигают кожу на
шее. Попыталась оттолкнуть его, уперев ладони ему в грудь, но ничего не вышло, он
обхватил оба ее запястья одной своей рукой, не позволяя Гермионе ни пошевелиться, ни,
тем более, отстраниться.

- Грейнджер, помолчи, Мерлина ради! Ты же сама хочешь, - тихо пробормотал Драко, а


Гермиона нашла в себе силы лишь неуверенно покачать головой из стороны в сторону до
того, как Малфой увлек ее в очередной поцелуй. Его сердце под ее ладонями билось так
отчетливо и громко, что, казалось, Гермиона могла слышать этот звук. Хотя, возможно,
это ее собственное сердце отбивало безумный ритм? Где-то в затуманеном сознании еще
вспыхивали мысли - о вражде, войне и Роне, - больно жалили и быстро гасли. Гермиона
пыталась удержать эти образы перед глазами, поймать спасительную нить, которая
помогла бы прогнать наваждение и наконец-то отстраниться, но не могла. Все запреты и
ограничения таяли, как снег под весенним солнцем, от прикосновений мягких и теплых
губ.

А потом Гермиона ответила на поцелуй: робко и неуверенно. Просто немного разомкнула


дрожащие губы, позволяя Драко скользнуть языком внутрь, сплестись с ее собственным.
Она почему-то всегда считала, что слизеринский Принц - воплощение ледяной статуи.
Холодный на ощупь. А он был горячим, и кончики пальцев жгло до боли даже сквозь
ткань белой рубашки, которая была надета на Драко.

Гермиона не знала, в какой момент он отпустил ее руки, позволяя ей запустить пальцы в


светлые пряди у него на затылке, привлекая к себе еще сильнее, так, что каждый изгиб
тела чувствовался.

- Гермиона... - Драко произнес имя медленно, пробуя на вкус. Язык жгло, как будто после
произнесенного Непростительного. Быть может, он просто не привык. - У тебя горькое
имя.

- У тебя не лучше, - тихо ответила Грейнджер. Драко лишь хмыкнул и поцеловал изгиб
шеи, руками обхватывая тонкую талию, немного приподнимая просторную футболку
вверх. Обнажившаяся кожа живота покрылась мурашками, дыхание перехватило, и
Гермиона уже сама притянула голову Драко, поддаваясь вперед. Было жарко и чуточку
страшно, но касания к ее телу были уверенными и успокаивали, заглушали все опасения,
завораживали, лишали разума. Быть может, и правда, о последствиях можно подумать
завтра? Время плакать и рвать на себе волосы обязательно придет, но однажды ведь
можно забыться? Один-единственный раз...

Гермиона уже почти отключила все доводы рассудка, когда Драко поднял руку, убирая
каштановый локон, налипший на ее щеке и влажной губе. Пуговка на рукаве рубашки
была расстегнута, белоснежная ткань задралась до локтя, а на предплечье...

Гермиона глухо вскрикнула и со всех сил толкнула Драко в плечо. Не понимая, что
произошло, Малфой отстранился, позволяя Грейнджер сначала сесть на кровати, а
потом и вовсе скатиться с нее, едва не упав.
41/216
- Грейнджер, какая муха тебя укусила? - Драко попытался подойти к ней, но она не
позволила, схватив с прикроватной тумбочки волшебную палочку и направив на него.

- Не подходи! Я ведь смеялась, не верила! Убеждала Гарри, что ты просто мальчишка -


потерянный, наглый и заносчивый, да! - но никак не убийца! А ты... ты... Такой же, как
отец! Это он тебе сказал прийти сюда? Решил, что таким образом можно заставить меня
ослепнуть и оглохнуть, не замечая, что происходит в вашем доме? - Гермионе было
больно. И из-за этой боли еще и стыдно. О чем она думала? Ведь знала же, что фамилия
Малфой - это как ярлык, клеймо, которое ставят на самых гнилых и испорченных
волшебниках. Это у них в крови, по венам течет.

Проследив за направлением взгляда Гермионы, Драко наконец-то понял, какую


оплошность допустил. В бледно-желтом сиянии света метка на его руке казалась
аспидно-черной: четкой, как отторгшиеся ткани или обугленная плоть. Первым порывом
было опустить рукав, но он быстро взял себя в руки. На что она надеялась, честное
слово? Что он в душе плюшевый и мягкий, как медвежонок, а все его поведение - лишь
показуха? Неужели Грейнджер действительно считала, что она теперь подруга для
него? Да, терпеть ее общество оказалось возможным, а изредка даже забавным. И, да,
он ее хотел. Но никаких благородных порывов он не испытывал, упаси Боже! Просто она
была трогательно-смешной, когда смущалась, и ее явная невинность привлекала,
зарождала в Драко непреодолимое желание попробовать это целомудрие на вкус, а
потом испачкать ее. Сделать грязной. Как он сам. Заставить ее скрывать и скрываться.
Хотелось, чтобы она зависела от его настроения, чтобы краснела, смотря Уизли в глаза.
Обычные желания для сволочи, которой Драко был или, по крайней мере, стремился
стать.

- Эх, твое хорошее мнение мне даже льстит в некотором роде, - лениво протянул Драко,
присев на краешек кровати и лениво потягиваясь. Прятать эмоции за маской он умел
непревзойденно. Учился у лучших. - Ты действительно думала, что у меня нет метки?
Наивная дурочка, Грейнджер. И, да, ты права. Я просто выполняю задание. А ты что, в
любви мне хотела признаться? - Драко хмыкнул, приподняв брови. Он врал. Люциус не
одобрил бы настолько близких отношений с грязнокровкой, конечно. Он сам пришел
сегодня, потому что действительно чувствовал желание увидеть Грейнджер, коснуться.
Но ей знать об этом совершенно не обязательно.

- Не боишься, что я в школе расскажу о том, что ты тоже Пожиратель? - Гермиона


старалась сдержать слезы обиды, постоянно набегающие на глаза. Еще не хватало,
чтобы Малфой посчитал, будто его слова ее задели. Ей должно быть все равно!

Сконцентрировавшись на своих внутренних ощущениях, Гермиона даже не заметила, как


резко Драко преодолел разделяющее их расстояние. Она спохватилась, когда было уже
поздно: Малфой сжал ее запястье до хруста, Гермиона, вскрикнув, разжала пальцы, и
палочка с глухим стуком упала к ее ногам.

- Грейнджер, ты же не угрожаешь мне, правда? - Драко обхватил волосы Гермионы на


затылке, больно сжимая пряди в кулаке. Склонился к ее лицу, и Грейнджер тяжело
сглотнула образовавшийся в горле ком - стало страшно. Чем она думала, черт возьми?! -

42/216
Не советую тебе делать этого.

Драко резко отстранился и вышел, больше ничего не сказав. Гермиона же обессиленно


опустилась на пол, обхватив себя руками за плечи. Перед глазами темнело, в ушах
шумела кровь, а мысли разлетались, как осенние листья на порывистом ветру. Было
плохо. Слезы потекли сами, застывая солеными каплями на губах. Единственное, что
осознавала Гермиона - перемирию конец. Она больше ни за что и никогда не забудет,
кем является Драко Малфой.

***

Три дня Гермиона не выходила из комнаты. Еду ей приносили, а все остальное время она
читала, смотрела в потолок или рассеянно рассматривала кленовые листья - кроваво-
алые - медленно кружащиеся и плотным ковром оседающие на клумбы с увядающими
розами. Никого из семейки Малфоев она не видела, чему была несказанно рада. Она
была уверена, что и Драко, и Люциус сейчас переполнены злорадством: конечно же, ее
поведение было постыдным. Но больше она не пойдет на поводу у примитивных
животных инстинктов. Она не такая, кроме того, любит Рона. Даже не хотелось думать,
что будет в школе, когда ей придется в глаза ему врать. Вот к чему приводит минутное
помешательство! Неудивительно, что Гермиона всегда предпочитала рациональность.
Так было легче избегать подобных неловких ситуаций.

Кроме того, за эти дни она успела написать и Рону, и Гарри, и даже профессору
Дамблдору. Про принадлежность Драко к Пожирателям она не сказала, решила, что
пока это не столь важно. Возможно, это было просто оправдание, проявление слабости -
Гермиона предпочитала об этом не думать.

К вечеру третьего дня Грейнджер наконец-то вышла из комнаты. Решила посетить


библиотеку и взять несколько новых книг. В доме было тихо и спокойно, но Гермионе
почему-то было неуютно больше, чем когда-либо. Кожа покрылась мурашками, ладони
вспотели, а губы пересохли. Казалось, что весь дом - это огромное чудище, проглотившее
что-то ядовитое. И теперь каждый камень был пронизан черной зловонной отравой,
которая текла между трещинами камней, напитывая воздух.

Гермиона встряхнула головой. Просто она стала слишком впечатлительной, ничего


более.

- Грейнджер, - Гермиона дернулась, услышав за своей спиной голос. Она только что
спустилась на первый этаж и еще даже не успела пересечь холл. Встреча с Драко ее
явно не радовала, но промолчать не представлялось возможным.

- Малфой.

- Иди в комнату, - Драко быстро подошел к ней и обхватил за локоть, волоча за собой.
Мельком Гермиона отметила, что на нем была черная мантия, хотя обычно Драко не
носил ее дома.

- Что, прости?

43/216
- В комнату иди! Нет, ты просто невозможная, Грейнджер! Три дня сидела, не
высовываясь, а сейчас... - Малфой казался странно напряженным и все продолжал
шептать. Гермиона понимала, что он нервничает. Сильно.

- Малфой, я иду в библиотеку! Что происходит! Отпусти меня!

- Грейнджер, мать твою, не упирайся ты, как баран! Я тебе потом все объясню! - Драко
успел дотащить девушку до лестницы, когда тишину в доме прорезал оглушительно-
громкий, полный боли и отчаянья женский крик. Гермиона не успела подумать, резким
рывком сумела вытащить руку из цепких пальцев Малфоя и бросилась к кабинету
Люциуса, откуда, она была уверена, и раздался крик.

44/216
Часть 11
Драко нагнал Гермиону у самых дверей. Дернул за плечо, вынуждая обернуться к нему,
сильным толчком притиснул к стене и зажал ей рот ладонью. Наверное, они создавали
жуткий шум, но за женским криком этого не было слышно.

- Не смей, - Драко говорил на грани слышимости, но каждое слово хлестало словно


плетка, причиняя Гермионе безумную боль и заставляя слезы непроизвольно течь по
бледным щекам. - Ты ничем не поможешь. Она умрет. И ты умрешь. Тебя тоже подвесят
под потолок и будут пытать, пока ты не захлебнешься кровью или не свихнешься. А
может пустят по рукам и тогда ты, святая невинность, будешь умолять, чтобы тебя
убили. Не глупи, Грейнджер.

Гермиона чувствовала, что на щеках останутся красные метки от пальцев. Было тяжело
дышать, к горлу подкатывала тошнота, и страх проникал холодом в каждую клетку. Она
знала, что не имеет права уйти, ведь это подлость и трусость - бросить человека
умирать. Но еще она знала, что не справится одна, что Драко прав, и она просто станет
еще одной игрушкой для Пожирателей. Наверное, очень забавной игрушкой, ведь не
каждый день удается "развлечься" с лучшей подружкой ненавистного Поттера. И никто
ей не поможет, даже Люциус, который, по сути, обязан обеспечивать безопасность
Гермионы. А должен ли? Быть может задача Малфоев - лишь обеспечить ей укрытие,
которое будет достаточно безопасным, а вот каким образом Гермиона будет выживать в
этом укрытии - дело ее личных умений и предосторожностей? Она не знала, уже ничего
не знала и не понимала.

Драко видел, как Гермиона борется с собой, поэтому не терпящим возражений тоном
произнес:

- Иди в комнату. Не выходи, пока я не разрешу. Немедленно! - Малфой резко дернул


Гермиону за запястье и подтолкнул к лестнице. И она ушла, последними усилиями
сдерживая раздирающие ее рыдания.

***

Гермиона сидела в ванной комнате, на холодном кафеле. Наверное, уже прошли часы,
слезы высохли, застыв на щеках липкой маской. Было тихо. Казалось, что ничего не
произошло, но Гермиона знала, что внизу совсем недавно в муках умер человек. А она
ничего не сделала, развернулась и убежала. Предала свои убеждения из-за страха, из-
за Малфоя, который вновь удержал, потому что просто боялся отцовского гнева. Ему
хорошо, он выполнил задание и плевать, что Гермиона уже никогда не сможет простить
себе сегодняшний поступок. Это всегда будет грязным пятном на душе, кровью на руках
и громким криком в сновидениях.

Когда дверь тихо приоткрылась, девушка даже не подняла взгляд. Это мог быть только
один человек. Человек, который участвовал в убийстве, который носил метку, которого
она совершенно не знала. Раньше Гермиона даже иногда жалела его, считала, что он
просто несчастный ребенок и ему всего лишь не повезло родиться в семье, где основная
ценность - это чистота крови, а не любовь и готовность пожертвовать собственным
45/216
благополучием ради счастья близких. Она думала, что где-то в глубине души Драко не
такой плохой, а все его поступки - желание привлечь внимание, которым в Хогвартсе
единолично владел Гарри. А вот сейчас она уже не верила в эти детские сказки. Он
убивал, лгал и готов был на любую подлость, только чтобы защитить свои собственные
интересы.

- Можешь идти в библиотеку, Грейнджер, - сухо произнес Драко. Если бы Гермиона


посмотрела на него, то заметила бы, что он еще бледнее, чем обычно, а руки сцеплены в
замок, чтобы скрыть дрожь.

- Не хочу, - тихо ответила Гермиона, прикрывая покрасневшие глаза. Не хотелось


показывать врагу - а Драко отныне она, конечно же, считала именно врагом! - свою
слабость.

- Как знаешь. Я устал уговаривать тебя и бегать, спасая твою шкуру. Делай, что хочешь.

- Вот и замечательно. Просто уйди! Мне неприятно находиться рядом с тобой.

Наверное, не стоило говорить этого. Но Гермиона ведь не знала, что Драко и так на
грани нервного срыва. Ей было не понять, каково это - смотреть, как капля за каплей из
человека вытекает жизнь, как становится хриплым и монотонным крик, как гаснет свет в
глазах, сменяясь безразличной пустотой. Гермиона никогда не смогла бы понять, какие
эмоции бушевали в тот момент в Драко. Именно эти эмоции и заставили его резко
обхватить тонкие запястья девушки и быстро дернуть ее на себя, вынуждая подняться с
пола. Он встряхнул ее и прошипел, почти касаясь ее губ своими:

- В следующий раз, Грейнджер, я позволю тебе присутствовать. Я лично приведу тебя за


руку и заставлю смотреть, как в очередной раз убивают тех недалеких магов, которые
поддерживают магглорожденных. Ты будешь знать, что этого человека убивают из-за
тебя, из-за того, что вы, обладатели грязной крови, претендуете на то, что вам не
принадлежит. Тебя будут умолять помочь, а ты не сможешь, потому что страх заставит
тебя стоять на месте и лишь отводить взгляд, как будто ты не видишь и не слышишь. А
если все-таки ты решишься помочь, то умрешь. И смерть твоя не будет легкой, это я тебе
обещаю, - Гермиона только смотрела широко раскрытыми глазами в перекошенное от
злобы и какого-то безумного отчаянья лицо Драко. Хотелось кричать - громко. Чтобы с
криком вытек весь ужас, который переполнял ее. Но с губ не срывалось ни единого
звука, и когда Драко договорил, в комнате установилась абсолютная тишина,
нарушаемая лишь их тяжелыми дыханиями.

- Отпусти меня, - в конце концов, тихо пробормотала Гермиона. За эти дни она слишком
часто оказывалась в чересчур интимной близости с Малфоем. Наверное, она уже
никогда не сможет загладить свою вину перед Роном и собственной совестью.

Как ни странно, но Драко послушно разжал пальцы и отстранился. Взъерошил волосы,


поправил мантию и уже абсолютно другим тоном - сухим и ровным - произнес:

- В общем, сегодня можешь делать, что вздумается. В дальнейшем старайся не бродить


по дому, предварительно не предупредив меня. Отцу очень сложно утаивать от

46/216
большинства Пожирателей, что ты живешь здесь. Не усложняй задачу еще сильнее. И не
привлекай внимание того, кого не следует привлекать, - имя Темного Лорда не было
произнесено, но Гермиона чудесно поняла, о ком идет речь. Действительно, это была
огромная опасность. О чем вообще думал Дамблдор? Иногда Гермиона подозревала, что
ее просто бросили сюда в качестве пушечного мяса с какой-то значимой целью. Но разве
директор смог бы так поступить с ней? Наверное, в данном случае Волдеморт не должен
был заинтересоваться ею и возможным воздействием через Гермиону на Гарри.

- Ладно, - коротко бросила Грейнджер и отвернулась к зеркалу. Ей хотелось поскорее


остаться одной. Она еще встретилась взглядом с Драко в стеклянной поверхности, но не
успела понять, что именно пряталось в глубине серых глаз. Резко развернувшись,
Малфой вышел, тихо прикрыв дверь.

***

Дорогой Рон!

Я тоже очень соскучилась. Знал бы ты, как я хочу сейчас оказаться в Хогвартсе. Я
соскучилась, кажется, по всему, даже по тем мелочам, которые раньше казались
обыденными.

Вы с Гарри совершенно меня не слушаете! Я не знаю, как вы планируете закончить этот


год с таким отношением к учебе, Рон! Очень прошу вас взяться за ум, пока не поздно!

У меня все без изменений. Жизнь здесь однообразна, если ты, конечно, не Малфой. Они
развлекаются какими-то встречами с чистокровными магами, на которые меня,
естественно, не приглашают. Хотя, не буду скрывать, это лишь радует. Не хотелось бы
исполнять на подобных приемах роль шута. Вот и сегодня у них гости, а значит, я смогу
спокойно поужинать в комнате, не лицезрея их кислые мины за столом.

Мерлин, мне не верится, что прошел уже месяц! Тридцать долгих дней! С одной стороны,
это всего лишь треть срока, мне сложно сдерживать досаду, когда я понимаю, что до
Рождества еще долгих семьдесят дней. Но с другой, - я протянула здесь уже достаточно
долго, чтобы выработать манеру поведения, которая помогает максимально избежать
контакта с Малфоями. Сейчас мне уже значительно легче, чем вначале.

Про деятельность Люциуса я ничего не знаю. Возможно, у них сейчас затишье. Если что-то
узнаю, сообщу.

С любовью, Гермиона.

Девушка еще раз критически просмотрела письмо. Данный вариант был уже четвертым,
три предыдущих она забраковала. По сути, она почти не соврала, вот уже две недели,
как в доме было абсолютно спокойно. Гермиона очень надеялась, что это не пресловутое
затишье перед бурей. Касательно убийства какой-то женщины и метки Драко она до сих
пор не написала ни директору, ни мальчишкам. Какой смысл? Пока ничего нельзя
предпринять, а значит, и поднимать панику не стоит.

47/216
Решив, что в этот раз письмо получилось вполне удовлетворительным, Гермиона
привязала его к лапке совы и выпустила ее в окно.

Тяжело вздохнув, Гермиона села в кресло и принялась за чтение. Где-то на первом


этаже Малфои встречали гостей, Грейнджер не помнила кого именно. Это значит, что ей
нельзя выходить, а необходимо тихо сидеть в комнате. Впрочем, в последнее время она
сознательно стала затворницей. Где-то в глубине сознания поселился страх, что
Малфой выполнит свою угрозу, позволит ей наблюдать за мучительной смертью
невинного человека. А, быть может, она просто стала бояться Драко, который оказался
совершенно не таким, как ей представлялось.

Спустя несколько часов Гермиона откровенно заскучала и искренне пожалела, что днем
не предприняла очередную вылазку в библиотеку. Все книги были уже прочитаны
девушкой и не могли в должной мере заинтересовать. Сейчас было поздно сожалеть,
поэтому Гермиона прикрыла веки, стараясь ни о чем не думать. Сначала было спокойно,
лишь часы мерно отсчитывали минуты, а потом в коридоре раздались какие-то
подозрительные шорохи. Тяжелая дубовая дверь не позволяла понять, кто именно там
ходит, но то, что возле ее двери кто-то находится, Гермиона знала точно. Подождав еще
несколько минут и поняв, что человек или даже, возможно, люди не собираются никуда
уходить, девушка решила выглянуть. Вряд ли ее планируют убить, иначе уже давно бы
ворвались внутрь, а значит, в коридоре все должно было быть относительно безопасно.

Гермиона медленно повернула дверную ручку и тихо выскользнула в коридор. Почти


мгновенно она пожалела о своем решении... Это был Драко. Он целовал какую-то
блондинку - жестко и требовательно. Его руки жадно гладили ее тело: вот он провел по
ее груди, а спустя мгновение уже обхватил ягодицы, прижимая еще ближе к себе.
Гермиона не хотела смотреть. Не хотела! Не хотела! Но и уйти не получалось, казалось,
что ноги приросли к полу, а глаза упорно следили за двумя фигурами.

- Драко, - хрипло выдохнула блондинка, когда они наконец-то разорвали поцелуй. Ее


бледные руки оглаживали спину Малфоя, а потом она резко выдернула рубашку из брюк,
провела ладонями по его животу и... увидела Гермиону. - А это кто?

Драко повернул голову, окинул Грейнджер внимательным взглядом с ног до головы,


усмехнулся и, склонившись к уху блондинки, прошептал:

- А это Гермио-о-она, - только сейчас Грейнджер поняла, что он пьян. Инстинкты вопили,
чтобы она убежала, закрылась на все засовы. Пока не поздно. Но тело не слушалось,
наоборот, она вся обратилась во слух, стараясь не упустить ни единого слова Драко. Но
он молчал. Долго молчал, уткнувшись носом в шею блондинки и по инерции поглаживая
ее грудь, часто вздымающуюся и опадающую над вырезом платья.

- Так может пойдем к тебе в комнату? - этот вопрос и глупое хихиканье блондинки
сорвали с Гермионы оцепенение. Она вздернула подбородок и, развернувшись на пятках,
взялась за дверную ручку.

- Нет. Возвращайся вниз, - ответ Драко нагнал Гермиону уже на пороге. И было в этом
голосе что-то угрожающее, посылающее по позвоночнику табун мурашек. Она и сама не

48/216
знала, чего испугалась, но поспешила закрыть дверь. Не успела. Драко легко преодолел
сопротивление, и Гермионе пришлось отступить, позволяя ему войти.

- Что с тобой, Грейнджер? - сейчас Гермионе казалось, что он не настолько пьян, как ей
почудилось вначале. По крайней мере, к ней Малфой приближался вполне уверенно,
заставляя девушку затравленно пятиться назад.

- Со мной? Ничего.

- Ты что, ревнуешь, Грейнджер? Или просто любишь подсматривать?

- Я не подсматривала, - Гермиона ощущала, как запылали от смущения щеки.

- Значит, ревновала? - Драко усмехнулся, делая еще один шаг. И еще один. И еще...

- Ты говоришь ерунду! Что с тобой?

- Со мной? Не знаю. Возможно, меня бесит, что ты превратилась в загнанного зверька?


Может, я хочу, чтобы ты набросилась на меня с кулаками или, на крайний случай,
прокляла?

- Ты добьешься, что я так и поступлю, - прошипела Гермиона. Увы, палочка осталась


лежать на тумбочке, находящейся у двери. Недостижимо далеко.

- Чего ты боишься, Грейнджер? Меня? Или себя?

- Ничего я не... - Гермиона не договорила, вскрикнула и упала на кровать. Она и не


заметила, как дошла до нее и теперь не знала, как поступить.

- Серьезно? А мне кажется, что боишься. Боишься, что я сейчас наброшусь на тебя. А
еще больше боишься, что тебе, такой праведнице, понравится, - Драко хмыкнул и
плавным движением сбросил с плеч уже растегнутую рубашку. Гермиона и правда в
ужасе расширила глаза. Она не такая, она не живет инстинктами и желаниями, не
позволит себе подобное поведение. Не предаст друзей. Наверное, Драко прочел что-то в
ее глазах, потому что улыбнулся как-то совсем грустно.

- Уходи, Малфой, - тихо прошептала Гермиона. Он же, наоборот, лег рядом, обхватил
девушку за талию и подтянул повыше, на подушки. Укрыл их одеялом, уткнулся
прохладными губами ей в висок и закрыл глаза.

- Малфой, что ты делаешь?

- Сплю. И тебе того же желаю, Грейнджер. Моя комната дальше, лень идти. Перестань
болтать, - с этими словами Драко затих. Гермиона еще долго не могла заснуть, боясь
даже вздохнуть. Она впервые спала в одной постели с парнем. Впервые чувствовала
каждый изгиб чужого тела. Впервые ощущала тепло и уверенность, исходящие от кого-то
другого, успокаивающие так сильно. Было странно осознавать, что весь этот опыт она
приобрела с Драко Малфоем. Наверное, это было неправильно, но думать больше не

49/216
было сил. В конце концов, Гермиона расслабилась и провалилась в спокойный и глубокий
сон.

50/216
Часть 12
Погода угнетала - затянутое тучами небо и холодный осенний ливень ставили крест на
всех планах о прогулке. Даже в Хогвартсе однообразие будней иногда скрашивалось
походами в Хогсмид, в Малфой-Мэноре же Гермиона была пленницей, хотя и
именовалось ее положение словом "гостья". Конечно, она была готова к подобному
положению изначально, но порой так хотелось хотя бы на несколько дней сменить
обстановку. Увы, сегодня даже во двор не выйдешь. Решив, что сегодня стоит посвятить
день учебе, Гермиона перевернулась на спину, намереваясь встать. И только тут
наконец-то вспомнила о событиях минувшего вечера, о Драко в ее постели, о теплых
объятиях и каких-то размытых, но таких жарких и стыдных снах.

Отчаянно покраснев, Грейнджер приложила прохладные ладони к пылающим щекам,


несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь унять нервную дрожь, и только потом
поднялась, решив, что прохладный душ - идеальное решение. Интересно, во сколько
Малфой ушел? Наверное, еще до рассвета, чтобы домовики или, упаси Мерлин, родители
не застали его в комнате грязнокровки. Гермиона хмыкнула, представив Драко,
крадущегося по коридору, словно мелкий воришка.

Но веселье прошло очень быстро, потому что Гермиона, задумавшись, столкнулась с


Драко в дверях ванной. Одно короткое мгновение она так и стояла, уткнувшись Малфою
в плечо, потом сделала неловкий шаг назад и прошипела сквозь зубы:

- Ты почему еще здесь?

- И тебе тоже доброе утро, Грейнджер, - лениво протянул Драко, облокотившись о


дверной косяк и сложив руки на груди.

- Малфой, я думала, ты ушел, - пробормотала Гермиона. Не хотелось думать, как она


сейчас выглядит - заспанная, с птичьим гнездом на голове. Впрочем, эти мысли были
нецелесообразными. Какая разница, что подумает Драко? В конце концов, не она пришла
к нему в комнату.

- Уже ухожу, - он пожал плечами и кивком головы указал в сторону ванной. - Иди, что
стоишь?

Гермиона сглотнула, опустила голову и, стараясь не коснуться Драко в узком дверном


проеме, попыталась проскользнуть мимо него. Она злилась: и на Малфоя, который все
так же продолжал стоять недвижимой статуей, и на себя за то, что испытывала слишком
много. Эмоции сменялись, наталкивались друг на друга, смешивались, рождая нелепые
образы и странные фантазии. И когда Гермиона уже была готова облегченно выдохнуть
и захлопнуть дверь за своей спиной, на ее талии сомкнулись руки Малфоя, а затылок
обожгло горячее дыхание.

- Малфой, что ты...

- Тшшш, Грейнджер, не дергайся, - пробормотал Драко. - Ты вкусно пахнешь.

51/216
Гермиона потрясенно замерла, задержала дыхание и закрыла глаза. Это неправда.
Конечно же, неправда! Для Драко Малфоя она всегда была и будет грязной. Грязное
происхождение, грязная кровь. И это кто угодно, только не он. Он не может говорить ей
подобного, не может касаться ее кожи губами, не должен находиться так близко.
Подобное поведение с его стороны пугает, размывает грани правильного, которые еще
совсем недавно были такими четкими.

- Может, все же отпустишь меня? Мы заигрались, тебе не кажется? - голос получился


тихим и каким-то жалким. А ведь хотелось кричать, топать ногами и крушить все вокруг.
Хотелось в истерике выплеснуть всю неуверенность, которая с каждым днем
увеличивалась, разрасталась и занимала все мысли. Но Гермиона не могла, было
страшно потерять самообладание, изменить своему привычному образу. Это стало бы ее
слабостью, а она и так слишком часто терялась в обществе Драко Малфоя в последнее
время.

- Хм, а может игра стоит свеч, как думаешь? - Драко хмыкнул, последний раз коснулся
теплыми губами шеи Гермионы и, не дожидаясь ответа, выпустил ее из объятий. Еще
через мгновение хлопнула дверь, и она наконец-то осталась одна.

***

- Добрый день, мисс Грейнджер.

- Мистер Малфой, - Гермиона немного склонила голову, приветствуя Люциуса, и вновь


перевела взгляд на стеллажи. Она уже не впервые встречалась со старшим Малфоем в
библиотеке, поэтому уже намного легче сохраняла видимость спокойствия. Месяц назад
она едва не лишилась чувств, когда оказалась с ним наедине. Невозможно было забыть
события в Министерстве: холодный голос Люциуса, безумный смех Беллы, вспышки
проклятий и отчаянное стаккато, отбиваемое сердцем. Эти воспоминания въелись в
кожу, проникли в кровь и никогда не позволяли забыть, что Люциус Малфой - враг. Он
способен убить, ударить со спины и всегда будет защищать лишь свои интересы.
Гермиона не обманывалась на этот счет, понимала, что она под защитой только пока это
выгодно. Любые перемены приведут к ее смерти и, как говорил Драко, легко умереть ей
не дадут.

Гермиона зябко передернула плечами. В обществе Люциуса всегда было страшно, как в
клетке со спящим хищником. Неизвестно, когда проснется и разорвет в клочья. Она
физически ощущала взгляд, которым он прожигал ее спину, поэтому поспешила взять
несколько томов по зельеварению, и уже было направилась к выходу, когда ее
остановил тихий оклик.

- Мисс Грейнджер, возьмите больше книг. Я бы попросил вас не покидать свою комнату
ни сегодня, ни завтра.

Гермиона медленно обернулась, сглотнув вязкий комок, моментально образовавшийся в


горле. Что ответить на такое? Если раньше подобные распоряжения ей давал Драко, и
Гермиона могла по крайней мере поспорить, напасть на него с расспросами, то в данном
случае ей оставалось лишь кивнуть и на негнущихся ногах двинуться к стеллажам.

52/216
Выбирать книги, зная, что скоро здесь снова будет толпа Пожирателей. Вчитываться в
названия на истертых корешках, зная, что пока она будет учиться, здесь будут умирать
люди. Разве Гарри допустил бы подобное? Разве Рон не бросился бы на помощь, рискуя
жизнью? Что же происходит с ней? Неужели она самая гнилая в их троице, и только
благородство друзей помогало ей поступать правильно? Неужели рациональность в ее
случае стала оправданием для трусости и подлости? Ведь ничего не оправдывало ее
бездействие: ни понимание того, что она, возможно, умрет, ни обещания, данные
друзьям и профессору Дамблдору. Гермиона не верила в принцип меньшего зла, а
значит, не могла убедить себя, что ей необходимо пожертвовать жизнями ни в чем
неповинных магов ради того, чтобы выжить самой. Это было неправильно, нечестно, и
перед глазами все расплывалось от непролитых, злых слез. В конце концов, Грейнджер
схватила первую попавшуюся книгу, даже не прочитав названия, и пошла к двери.
Люциус больше не останавливал ее.

***

Гермиона вышагивала по комнате, нервно комкая написанное письмо. После разговора в


библиотеке она не сдержалась, написала Гарри. И сейчас на белоснежном листке
черными чернилами было рассказано обо всем, что в свое время она скрыла, посчитав,
что справится одна: и о метке Драко, и о случае с Фенриром, и о сборах Пожирателей в
Мэноре, и об убийстве неизвестной волшебницы. Впервые она не подбирала слова, и
теперь каждая буква казалась пропитанной ядом, болью и кровью. Теперь, когда правда
была написана, Гермиона чувствовала себя свободнее, как будто переложила часть
груза на чужие плечи. И Грейнджер знала, что Гарри ее не подведет, он что-то
придумает, он поможет ей вернуться в Хогвартс. Сейчас Гермионе казалось, что лучше
умереть в знакомых стенах, в окружении близких людей, чем жить здесь, теряя саму
себя.

От бесцельного хождения из угла в угол Гермиону отвлекло появление эльфа. Он тихой


тенью скользил по комнате, стирая невидимую пыль с мебели, и пряча взгляд. Вначале
Грейнджер еще пыталась разговаривать с эльфами, но потом поняла, что это абсолютно
бесполезно, поэтому сейчас лишь отошла к окну, чтобы не смущать несчастное существо.
Она села на подоконник, подтянув колени к животу, и сосредоточилась на наблюдении
за серыми потеками на стекле. Никогда еще ожидание совы из школы не тянулось для
нее так мучительно. Письмо жгло руки, не было нужды перечитывать кривые строки,
чтобы припомнить, что именно там написано.

"У Малфоя есть метка. Конечно, есть. Знаешь, Гарри, я просто наивная дурочка, ты был
прав. Он действительно такой же, как и его отец. Нам необходимо сообщить профессору
Дамблдору. Необходимо что-то делать, нельзя ждать, Гарри, нельзя".

Гермиона зажмурилась, пытаясь сдержать слезы. Утром она не могла и предположить,


что именно сегодня ее терпение закончится. Но как же иначе? Неужели Малфои и
правда думали, что она никому не скажет о том, что здесь происходит, лишь для того,
чтобы сохранить собственную жизнь? Она не такая, как они. Она поступит правильно и
расскажет обо всем. О метке Драко в том числе. И это не предательство, конечно же, не
предательство. Он никто для Гермионы, просто школьный враг. Просто чужой человек, и
простить ему смерти невинных лишь за то, что он несколько раз спасал ее жизнь,

53/216
Грейнджер не могла. По сути, она ведь об этом не просила, Драко сам выполнял приказ
Люциуса.

- Грейнджер, ты плачешь?

Гермиона испуганно дернулась, широко распахнув глаза. И когда Драко успел войти? И
куда делся эльф? Малфой стоял близко, сейчас он казался еще более бледным, чем
прежде. Больно кольнула мысль, что, возможно, он и сам не рад быть в числе
прихвостней Волдеморта, но Грейнджер раздраженно стиснула зубы. Это нелепо, выбор
есть всегда.

- Тебя не учили стучать? - прошипела она, неловко стирая несколько мокрых дорожек со
щек. Письмо в руке казалось горячим, как свидетельство ее предательства, поэтому
Гермиона поспешила сложить его вдвое.

- Любовная переписка с Уизли? - равнодушно спросил Драко, проследив за действиями


девушки.

- Не твое дело, Малфой. Почему пришел? Твой отец предупредил меня, что я должна
сидеть в комнате.

- И?

- Что "и"? - недоуменно переспросила Гермиона и, встав с подоконника, подошла к


письменному столу. Она положила письмо и сверху, для верности, уложила учебники.
Держать его не было больше никаких сил.

- Ты не договорила, Грейнджер: и я буду сидеть в комнате, как мне и велели, - Драко


пристально наблюдал за передвижениями Гермионы. Она казалась нервной и какой-то
испуганной. Это можно было понять, но что-то все-таки настораживало Драко. Еще не
хватало, чтобы она вляпалась в передрягу из-за своих идеалистических представлений о
справедливости.

- Конечно, - Гермиона посмотрела на Малфоя. Одно короткое мгновение - и потом она


отвела взгляд, делая вид, что очень заинтересовалась резьбой на ножках стола.

- Конечно? Грейнджер, что происходит? Ты неумело пытаешься мне врать. Что ты


придумала?

- Ничего! Я буду в комнате, - Гермиона и сама не заметила, как сорвалась на крик. Все
накопившееся внутри выливалось наружу, словно гной из вскрытого нарыва. - Буду
читать и делать вид, что ничего не знаю! Буду прятаться в надежде, что Волдеморт не
вспомнит обо мне! Буду врать друзьям, скрывая, что твои руки по локоть в крови,
Малфой!

- Уймись, Грейнджер! - Драко несколькими размашистыми шагами преодолел


разделяющее их расстояние и с силой встряхнул Гермиону, сжимая пальцы на дрожащих
от рыданий плечах. Он впервые видел сдержанную и всегда собранную заучку в таком

54/216
состоянии и боялся даже предположить, к чему может привести эта неожиданная
истерика.

- Убери руки! - Гермиона толкнула Драко в грудь, пытаясь отстраниться. - Не трогай


меня, слышишь? Зачем ты так со мной? Нравится играть, да? Так вот, в ответ на твой
утренний вопрос: ничто не стоит этого, ничто не оправдывает. Это грязно и подло.
Понимаешь ты это или нет? Я не предам людей, которых люблю из-за этого... этой...
примитивной физиологической реакции, - окончание фразы Гермионы договаривала уже
покраснев. Не стоило заводить сейчас речь о прошлой ночи или других схожих
ситуациях. Не это сейчас было главным.

- Хорошо, я тебя не трогаю, - Драко примирительно поднял руки и отошел на несколько


шагов. - Немного успокоилась? - спустя минуту поинтересовался он. Возможно, то, что
Грейнджер выплеснула эмоции, было неплохо. Драко понимал, что в данной ситуации ей
это необходимо.

- Да. Так что ты хотел? - устало ответила Гермиона. Было стыдно за свой срыв. Никакой
пользы он не принес, наоборот заставил ее чувствовать себя уязвимой.

- Твое слово. Я хочу, чтобы ты пообещала, что побудешь в комнате. Так нужно,
Грейнджер.

- Ладно. Я даю слово, Малфой. А теперь уходи. Мне нужно учиться, - Гермиона
отвернулась к стене. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Только после
этого Грейнджер выдохнула и запустила пальцы в разметавшиеся волосы. В этот раз
ложь далась ей совершенно легко. Помогала решимость и осознание, что она все делает
правильно.

55/216
Часть 13
С Рождеством Христовым, мои дорогие!

Тишина угнетала. Было бы легче, если бы в доме раздавались хоть какие-то звуки. А так
Гермионе казалось, что за ней кто-то наблюдает из-за темных углов, и каждый шаг по
длинному коридору отдавался звоном в ушах. Хотя, возможно, Люциус наконец-то
догадался наложить Заглушающие чары? Раньше в этом не было необходимости, но
сейчас-то в его собственном доме жил враг. Гермиона хмыкнула, осознавая, что Малфой
вряд ли рассматривал ее, школьницу, в качестве противника. Она, скорее, досадная
обуза.

Подойдя к лестнице, Гермиона замерла. Что она вообще делала? Куда идти дальше? Как
поступать? Толком она ничего не обдумала, просто решила, что не может упустить
возможность и в этот раз. Ей необходимы были сведения, а риск в данном случае был
оправдан. Кроме того, письмо она так и не отправила, решила, что разумнее сделать это
завтра, дополнив его новыми сведениями. Она так и стояла наверху лестницы, когда
заметила тень, проскользнувшую на первом этаже. Человек был в длинной мантии, лица
Гермиона не видела, но несложно было догадаться, что это явно кто-то из Пожирателей.
Когда силуэт бесшумно начал спускаться по лестнице, ведущей в подземелье,
Грейнджер медленно последовала за ним.

Ступени, ведущие вниз, были погружены в кромешный мрак. Гермионе казалось, что она
уже привыкла к темноте, но едва не свалившись кубарем вниз, поняла, что стоит быть
внимательнее. Зажечь свет волшебной палочкой не было возможности, поэтому одной
рукой она уперлась в стену. Пальцы сразу стали мокрыми, по камню стекала вода, а
холод пробирал до костей. Гермиона медленно двигалась вперед, иногда
останавливалась и прислушивалась, пытаясь определить, насколько далеко человек,
которого она преследовала. В жилах плескался адреналин, поэтому Грейнджер даже не
испытывала страха, лишь какую-то фатальную решимость. В мечтах она уже
представляла, как поможет Ордену. Ведь это же правильно! Так и следует поступать в
это сложное время, когда война негласно уже ведется.

Неожиданный звук сверху отвлек Гермиону, она резко повернула голову, пытаясь
различить что-то в начале лестницы. А еще спустя мгновение поскользнулась, глухо
вскрикнула, почувствовала, как земля пропадает из-под ног, ощутила жуткую боль в
затылке и провалилась в беспамятство.

***

Первым, что ощутила Гермиона, когда сознание начало возвращаться к ней, была боль. В
ушах шумело, волосы казались мокрыми, а во рту чувствовался металлический привкус.
Лишь спустя несколько минут Грейнджер смогла немного справиться с болью и
прислушаться. Вокруг было тихо, лишь изредка с потолка капали холодные капли воды,
гулко стуча о камни подземелий. Кое-как привстав, Гермиона села, прижавшись спиной к
стене и не обращая внимания, что мантия моментально пропиталась влагой. Зато так
ушибленный затылок значительно меньше болел. Запустив пальцы в волосы, она
обнаружила не только огромную шишку, но и теплую кровь, обильно пропитавшую пряди,
56/216
и тихо застонала. Это было ужасно нелепо - отправиться следить за Пожирателями и
просто-напросто упасть с лестницы!

Посидев еще немного, Гермиона решила, что находиться внизу ступеней слишком опасно
и, держась за стену, медленно поднялась на ноги. К горлу подкатывала тошнота, и
Грейнджер уже подумывала отправиться в спальню и принять какое-то обезболивающее
зелье, но не успела она сдвинуться с места, как услышала шаркающие шаги наверху. Кто-
то спускался, а значит у нее не было другого выхода, кроме как быстро скрыться за
первым попавшимся поворотом. Сердце стучало так, что казалось вырвется из грудной
клетки. Если вначале затея казалась осуществимой, то после досадного падения вся
уверенность растворилась, сменилась бесконтрольной паникой, с которой с каждым
мгновением в этой каменной гробнице было все сложнее справляться. Затаив дыхание и
сжав волшебную палочку задеревеневшими пальцами, Гермиона вжалась в самый угол,
надеясь, что ее не обнаружат. Где-то мелькнул синий отблеск света от волшебной
палочки, шаги неизвестного волшебника приблизились, но потом он, видимо, свернул в
один из многочисленных туннелей. Через минуту вновь стало тихо и темно, и Гермиона
позволила себе облегченно выдохнуть.

Стоило признать, что затея провалилась. Кто бы мог подумать, что подземелье в
Мэноре, словно муравейник, испещрено многочисленными ходами? Бродить здесь ночью
- сплошное безумие. Да и непохоже было, что у них какие-то сборы. Эти хаотичные
метания больше походили на подготовку, поэтому, скорее всего, основное действо было
запланировано на завтра, ведь не зря же Люциус попросил не выходить из комнаты в
течение двух суток. Да и Волдеморт, с его тщеславием, вряд ли устраивал встречу с
Пожирателями в подземелье. Он, бесспорно, предпочитал роскошь кабинета Люциуса,
ведь именно оттуда в прошлый раз раздавался женский крик. Все эти размышления
казались Гермионе вполне разумными, поэтому она решила как можно скорее вернуться
в свою комнату. Издевательский голосок еще шептал, что это просто отговорки и нельзя
бросать дело на полпути, но Грейнджер подавила его. Здравомыслие - хорошее
качество. Лишь оно поможет ей выжить здесь, а значит нужно руководствоваться
доводами рассудка, а не импульсами, как она поступила сегодня. Падение и то, что ее
дважды едва не заметили, отрезвило. Ей необходимо было подумать, взвесить все и,
возможно, поговорить с одним человеком по душам.

***

- Мисс Грейнджер! Мисс Грейнджер! - Гермиона с трудом открыла глаза и поморщилась -


боль в затылке была ужасной. Вчера она кое-как добралась до комнаты, с трудом
переставляя ватные ноги. Потом долго стояла под теплым душем, пытаясь смыть с волос
кровь и грязь. Она еще пыталась решить, что предпринять завтра, но так и не смогла
сосредоточиться, поэтому выпила зелье (благо, их ей принес Малфой еще после случая с
Фенриром) и провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Но сейчас
действие зелья закончилось, поэтому пронзительный голос домового эльфа, который
настойчиво звал ее, причинял жуткие страдания.

- Что ты хочешь? - прохрипела Грейнджер, но, заметив, как испуганно сжался


несчастный эльф, поспешила добавить: - Я уже не сплю. Так что ты хотел?

57/216
- Вэнди приказано передать это мисс Грейнджер из рук в руки. Вэнди не может
оставить, нужно передать, - Гермиона наконец-то обратила внимание на свиток, который
эльф держал в дрожащих руках.

- А кто просил передать?

- Мистер Малфой просил передать для мисс Грейнджер, - Вэнди протянул пергамент, с
опаской подходя поближе к кровати Гермионы.

- Люциус или Драко? - принимая свиток, уточнила девушка.

- Мистер Драко Малфой просил передать это мисс Грейнджер за завтраком. Он сказал,
что это ваш отчет по Трансфигурации. Вэнди передал. Вэнди может идти?

- Да, конечно. Спасибо, - Гермиона улыбнулась и, лишь когда эльф с приглушенным


хлопком исчез, нахмурилась.

Учителя и правда заставляли Драко и Гермиону выполнять письменные задания на пару


и ставили им одинаковую оценку. Это, конечно, было подозрительно, и, скорее всего,
являлось инициативой профессора Дамблдора, который в самом начале дал понять, что
хочет, чтобы они установили хотя бы временное перемирие. Но они с самого начала
разделили обязанности и делали письменные работы самостоятельно, а потом просто
давали проверить друг другу. Поэтому странность заключалась не в самом факте того,
что Малфой написал отчет за них двоих, а в том, что Трансфигурация была за
Гермионой.

Решив, что откладывать нет смысла, Гермиона развернула свиток. Там действительно
был отчет. Полный, правильный, написанный аккуратным почерком. Гермиона снова
нахмурилась. Что это вообще такое? Неужели Драко перепутал? Не мог ведь он делать
лишнюю работу, это было не в его характере. Гермиона уже хотела приступить к
подробному чтению, но потом прикусила губу и, ни на что толком не надеясь, коснулась
пергамента кончиком волшебной палочки. И - о, чудо! - маскирующие чары мгновенно
спали, являя взгляду надписи совершенно иного содержания.

"Грейнджер, если ты это читаешь, то поздравляю: твой мозг еще не окончательно


атрофировался. Я, знаешь ли, не очень люблю писать письма тогда, когда есть
возможность сказать лично, но, увы, сегодня у меня нет выбора. Я в курсе твоего ночного
путешествия. Ты что, действительно думала, что я единственный, кто несет "почетный"
караул? Смею тебя уверить, что в Малфой-мэноре значительно больше глаз и ушей.

Чем ты думала? Берешь пример с Поттера и Уизли? Я был о тебе лучшего мнения. В
общем, не буду ходить вокруг да около. Я чудесно понимаю, что ты уже вовсю шевелишь
своими "легендарными" извилинами, планируя очередную вылазку сегодня ночью. Я
предлагаю тебе два варианта: либо поступить по-идиотски и умереть, либо остаться в
комнате, а я, в свою очередь, завтра попытаюсь ответить на вопросы, которые у тебя,
уверен, накопились.

Уговаривать я тебя, конечно, не стану. Поступай, как знаешь. Надеюсь, ты сделаешь

58/216
правильный выбор.

Малфой"

Гермиона задумчиво разгладила пергамент. Она и раньше подозревала, что те же


эльфы добросовестно докладывают хозяевам о ее передвижениях. Сейчас же она
получила официальное подтверждение, а еще предложение получить ответы на свои
вопросы из первых уст. Но было несколько "но": во-первых, никто не мог гарантировать,
что Малфой сдержит обещание, а, во-вторых, ей было совестно. Ну как она будет
спрашивать, зная, что потом объявит об этом Ордену? Это казалось подлым, да и риск
для Малфоя был чрезмерным. Вряд ли Люциус, а тем более Волдеморт одобрили бы
подобную откровенность с грязнокровной подругой Поттера. Но Гермиона отогнала все
сомнения. Не она ли еще вчера решила, что попробует поговорить о ситуации в Мэноре с
Малфоем? Нельзя было отказываться от такой возможности. Нельзя.

***

Гермионе не спалось. Было полнолуние, и свет месяца проникал сквозь зазоры в шторах,
падал на пол. Было тихо и, казалось, спокойно, но мурашки все равно бегали по коже, а
зубы стучали, поэтому о том, чтобы заснуть не было и речи.

Стук в дверь показался настолько оглушительным, что Гермиона едва сдержала вскрик.
Выпутавшись из одеял и крепко сжав волшебную палочку, она тихо спросила:

- Малфой, ты?

- Да.

Гермиона отворила дверь и отступила в сторону, пропуская Малфоя. Он был в белой


рубашке, мантию перекинул через руку. Драко казался каким-то болезненно бледным, но
Грейнджер списала это на освещение.

- Что такое? Не мог подождать до завтра?

- Ты же все равно не спишь, - равнодушно пожал плечами Малфой, подходя к кровати и


присаживаясь на краешек.

- Ладно. Зачем пришел?

- Соскучился, - Драко хмыкнул, а потом уже серьезно добавил: - Я же обещал тебе


ответить на вопросы, если ты не будешь делать глупостей.

- А ты всегда выполняешь обещания? - подозрительно поинтересовалась Гермиона.


Только сейчас она заметила, что Малфой выглядит удивительно помятым и уставшим.

- Нет, не всегда. Но это исполню. Ну так что ты хотела узнать, когда вчера играла в
шпиона? - Драко устало потер виски и прикрыл глаза.

59/216
- Что было вчера и сегодня?

- А сама не догадываешься? Здесь был Темный Лорд, - Гермиона поежилась. Зачем он ей


это говорил?

- Зачем ты рассказываешь мне? - Гермиона все же озвучила вопрос, с опаской подходя


ближе к кровати.

- Лучше правда, чем твои фантастические догадки, Грейнджер. Ты будешь спрашивать


или нет? Я устал, - Драко раздраженно сверкнул глазами, но потом вновь опустил веки.

- Малфой, с тобой все нормально? - Гермиона робко коснулась плеча Драко. Он ничего
не ответил, все также молча сидел, опустив голову. - Малфой, не молчи!

- Грейнджер, или вопросы по существу, или просто заткнись! Тебя не касается, что со
мной! - прошипел он, дергая плечом и скидывая ладонь девушки.

- Драко, ты ведь не хотел, да? - тихо спросила Гермиона. Сейчас казалось важным знать.
Казалось возможным понять.

- Что не хотел, Гермиона? - он намеренно выделил ее имя, намекая, что именно она
первой начала.

- Принимать метку.

- Хотел ли? Тебе не понять, Грейнджер. Ты живешь в своем маггловском мире и не


догадываешься, что такое фамилия, чистота крови и призвание. Я не хочу это
обсуждать. Я устал, Гермиона. Я очень устал, - Драко откинул пряди со лба. В лунном
свете Гермиона заметила, что у него дрожат пальцы и, не успев подумать, произнесла:

- Значит, ложись. Твоя комната ведь дальше, - Малфой удивленно вскинул на нее взгляд
и улыбнулся. Впервые Гермиона видела у него такую улыбку - благодарную и искреннюю.
И это стоило того, чтобы вновь предать понятие "правильно". Гермиона решила, что
подумает об этом завтра. Она быстро легла, отвернулась к стене и закрыла глаза. Через
минуту к ее спине прижалось горячее тело, а рука Драко властно обняла ее за талию.
Гермиона улыбнулась. Спать вместе становилось привычным.

60/216
Часть 14
Мои дорогие, так как работа уже приближается к определенным главам, мне нужно ваше
мнение. Когда я начинала это писать, то просто банально не решалась браться за рейтинг
выше Р-ки. Он такой и стоит сейчас, поэтому мне хотелось бы знать, удовлетворитесь ли
вы подобным рейтингом или же повысить его до НЦ? Сейчас я уже берусь и за тот, и за
тот вариант, поэтому мне непринципиально, как описывать некоторые сцены. Просто
больше буду ориентироваться на большинство из вас и ваши пожелания в этом случае.

Открывать глаза не хотелось, хотя сон давно ушел, а вместе с ним и душевное
спокойствие. Именно поэтому Гермиона все так же лежала не шевелясь, пытаясь
отвлечься от ощущений. Получалось откровенно плохо: дыхание Драко согревало кожу
шеи, а его руки лежали под грудью, не давая даже вдохнуть толком. Приходилось
аккуратно сопеть носом, стискивать зубы и заставлять себя думать о чем-то другом. О
полезном, важном, серьезном. Об учебе, Ордене, Роне... Нет, думать о Роне было
однозначно плохой идеей. Гермиона мгновенно почувствовала, как кровь приливает к
лицу и горячит щеки. Всякий раз она убеждала себя, что не делает ничего такого, что ей
не за что себя винить, но с каждым днем уговоры все меньше действовали. Грейнджер
не привыкла обманывать себя, поэтому неохотно признавала, что поступала и
продолжала поступать неправильно. Ее отношения с Малфоем бесспорно должны были
складываться не так. Вежливость, сдержанность, холодность - такова характеристика
поведения, которое помогло бы ей жить здесь. Она же, наоборот, поступала
импульсивно, поддавалась этим странным ощущениям, которые были такими острыми и
новыми. Неоднозначными. Что она испытывала к Драко? В школе это были злость,
отвращение и крупица жалости. Но теперь они были не в школе, Гермиона слишком много
видела, замечала, осознавала, и это переворачивало ее былые представления с ног на
голову. Раньше было просто: он на противоположной стороне - значит враг. Здесь же
грани смывались, эмоций было в разы больше, а, значит, и сложностей тоже.

Драко заворочался за спиной Гермионы, прижался губами к ее шее и вновь затих.


Несколько секунд Грейнджер прислушивалась к его дыханию, кожа полыхала от этого
невольного касания. Но вскоре она поняла, что этот жар не столько из-за ее ощущений
от близости Малфоя, сколько от того, что его тело было и в самом деле невероятно
горячим. Гермиона нахмурилась, открыла глаза и кое-как перевернулась в тесных
объятиях. Лицо Драко оказалось совсем близко от ее, но в данный момент это не
смущало. Гермиона коснулась лба Малфоя кончиками пальцев - у него действительно
была высокая температура. Бледная кожа даже немного посерела, под глазами залегли
глубокие темные тени, губы пересохли и покрылись сеточкой трещинок. Гермиона быстро
заворочалась, скидывая с них одеяло.

- Малфой! Просыпайся! Эй, слышишь? - она потрясла его за плечо. Драко глухо
простонал, зарываясь лицом в подушку. Только сейчас Гермиона заметила лиловые
синяки и бурые кровоподтеки, расплывшиеся по его коже. - Драко! Проснись!

- Драккл тебя за задницу, Грейнджер! - сердито прошипел Малфой, когда все же открыл
глаза. - Что такое?

- Что такое? Это с тобой что такое? Откуда это? - Гермиона указала на синяки. Как же
61/216
она не заметила вчера? Впрочем, Малфой был в рубашке, когда он ее снял, девушка не
помнила.

- Это? Ничего. Последствия плохого настроения Лорда, - Малфой пожал плечами и вновь
опустился на подушки, прикрывая веки. Ресницы отбрасывали тени на щеки, делая его
лицо еще более уставшим и изможденным.

Несколько долгих минут Гермиона молчала. Просто не знала, что сказать.

"Сам виноват, нечего было связываться с Волдемортом"? Слишком жестоко и


несправедливо. Ведь Гермиона уже знала, что это не желание Драко. Просто
необходимость. Прихоть судьбы.

Можно было посочувствовать и уйти. Закрыться в ванной и сидеть там, пока Драко не
уйдет. Наверное, это было правильным выбором. Правильным, но нечестным. Гермиона
не хотела поступать так. Не могла. Не после того, как сама предложила ему остаться.

- Круцио, да?

- Угу, - сонно пробормотал Драко. - Сосуды лопаются, поэтому синяки и температура


иногда.

- Я принесу тебе зелье. Сейчас только...

- Грейнджер, - Малфой не дал Гермионе встать. Обхватил запястье, потянул ее на себя,


накинул на них толстое одеяло и только потом договорил: - просто помолчи, хорошо?
Хочешь, почитай, а я еще немного посплю. Поняла? - он приоткрыл один глаз, и
Грейнджер с трудом сдержала улыбку. Сейчас он не казался ни вредным мальчишкой, ни
злобным Пожирателем. Он был просто человеком, который не хотел оставаться один. В
тот момент Гермиона явственно осознала - что метка все-таки не то, что делает человека
лучше или хуже. А в Драко Малфое еще оставалось что-то человеческое. Возможно,
стоило бороться, чтобы сохранить это.

- Поняла.

***

Вопреки своим словам Драко проспал более трех часов, а когда проснулся, был уже
полдень. Соседняя подушка пустовала, в голове все еще пульсировала боль, а во рту
было сухо. Пить хотелось жутко, но вставать не было никаких сил. Малфой лениво
осмотрел комнату: рубашка лежала на полу, несколько пергаментных свитков небрежно
скинуты в углу. Значит, эльфы не приходили, иначе не оставили бы такой беспорядок.
Это было к добру, не хотелось объяснять отцу, почему он провел ночь в кровати
грязнокровки. Впрочем, в данной ситуации Люциус бы простил все, если бы Драко
сказал, что это "в пользу дела". Иногда ему казалось, что отец одобрил бы даже
интрижку с Грейнджер, если бы это отвлекло девчонку от ее масштабных шпионских
планов. Ее вмешательство было неудобным. Темный Лорд все чаще был не в духе, что не
преминул продемонстрировать вчера. Драко поморщился, вспоминая шипящую речь

62/216
Волдеморта и то, как он намекал Люциусу на то, что у того плохо получается вести
двойную игру. Потом он сказал, что ничего не должно мешать устранению Дамблдора и
окончательной победе над Поттером. И если что-то будет слишком "отвлекать" Люциуса
или Драко, то "это" придется устранить. Конечно, кроме Малфоев и Северуса Снейпа
никто не догадался, что речь идет о Грейнджер. И это было плохо. Очень плохо.
Ситуация изначально была тяжелой, но сейчас она становилась опасной. Для Люциуса,
для Нарциссы, для самого Драко. И, естественно, для Гермионы Грейнджер, которая,
видимо, не осознавала, что вся стабильность данной ситуации держится на такой шаткой
основе, как "везение". Если, упаси Мерлин, Темному Лорду понадобятся какие-то
сведения о Поттере, он вытащит их из его лучшей подружки. Малфой не желал
подобного никому. Он слишком хорошо помнил, что испытываешь, когда катаешься по
холодному мрамору, срываешь ногти до мяса под воздействием Круцио. Даже сейчас
казалось, что все внутренности - сплошное месиво, а вены вспороты, из них хлещет
темная кровь, но не пробивает кожу, а лишь застывает под нею уродливыми багряными
пятнами кровоподтеков.

Драко перевел взгляд на потолок и тяжело вздохнул. Какой толк раздумывать сейчас об
этом? Ничего не изменишь. Все сложится так, как должно. Еще год назад Малфой
считал, что жизнь будет такой, как захочешь. Верил, что можно выбирать, принимать
решения, отстаивать свое мнение. На деле же никто не спросил, хочет ли он метку.
Никого не интересовало, способен ли он убить Альбуса Дамблдора. И сейчас никто не
мог избавить его от ответственности за жизнь Грейнджер, которую он не хотел на себя
брать. Он не рыцарь, не герой, как Поттер. Его амплуа - равнодушие, хладнокровие и
беспристрастность. Он всегда гордился, что оставался невозмутимым не только в
светском обществе, но и в личных отношениях. Никогда не позволял лезть себе в душу.
Всегда держался вежливо с чистокровными волшебницами, но никогда не реагировал на
слезы и упреки. Сами виноваты, ни разу он не просил раздвигать ноги на второпях
постеленной просто на полу мантии. Сами предлагали, словно течные суки, готовые
отдать жизнь за несколько минут быстрого "перепихона", как называл это Забини. Драко
лишь хмыкал тогда, пытаясь за этим скрыть досаду. Все было слишком одинаково.
Конечно, они все были разные, некоторые удивляли поистине богатыми умениями для
юного возраста, но никто не удивлял до секса. А потом было поздно: похоть
удовлетворялась, и Драко вежливо - исключительно вежливо! - благодарил за приятное
времяпрепровождение и уходил, так и оставив очередную Конечно-Же-Чистокровную-
Но-Имени-Не-Помню на полу.

В прошлом году все эти чистокровные слизеринки так приелись, что Малфой решился на
настоящее сумасшествие. Он считал это чем-то омерзительным и в ужасе морщил нос, но
еще и испытывал какую-то животную, дикую похоть, скручивающуюся в паху. Тогда он
трахнул полукровку. Он ожидал от этого какой-то феерии, чего-то острого, как от самой
извращенной девиации. Ведь она была наполовину магглом! В ней была грязь. В ее венах
текло что-то черное, свойственное этим людям-отбросам. На деле же это оказалось
жутким разочарованием. Девчонка довольно заворчала, когда поняла, что хочет от нее
Драко и улыбнулась, как последняя блядь. Ну просто как чистокровка, ей-богу!
Единственное, что он помнил - так это потрясающий минет, который виртуозно сделала
его "экспериментальная" любовница. Все. В остальном не было никакой разницы: ни
морали, ни принципов, ни ограничений. Все это было пустым звуком для нее, все
забылось, как только она оказалась на полу с разведенными в стороны ногами.

63/216
Грейнджер была другой. Драко знал, что она хочет сильнее, чем, наверное, кто-либо из
всех, с кем он был прежде. Но как же она сопротивлялась! Кричала, огрызалась,
пряталась за всеми табу общества, вгрызалась зубами в эти псевдоотношения с Уизли,
цеплялась за каждый повод, чтобы только не признаваться в этом даже самой себе. Это
было забавным. Грейнджер путала секс с любовью. Считала, что невозможно просто
примитивно трахаться, не испытывая светлых чувств. Драко мог с точностью
предсказать ее будущее: порядочная жена, лидер в семье, мать двоих, возможно, троих
детей. Скучная, правильная, такая вся из себя... Грейнджер. Драко нравилось
наблюдать за ее метаниями. А еще хотелось повалить на кровать и перепачкаться.
Оттрахать ее до севшего голоса, до дрожащих коленей и искусанных губ. Она же вся из
этой грязной крови - такой абсолютный порок, в котором можно захлебнуться, если
только разбудить его, прорвать им кокон из морали и принципов. А еще Малфой
понимал, что она уже интересна. Иногда ловил себя на мысли, что испытывает...
восторг? Только сейчас он понял, что она не только заучка, но еще и безрассудная,
храбрая, живая... Не похожая на кого-либо. Вот это пугало. Одно дело желание, совсем
другое - интерес.

- Малфой! Малфой! - только сейчас Драко понял, что его уже несколько раз окликнули.
Гермиона стояла возле кровати, недоуменно приподняв бровь. - Ты о чем так задумался?
Казалось, что убить кого-то планируешь.

"Знала бы ты, что именно я планировал", - с досадой подумал Драко, представляя перед
глазами картинки одна откровеннее другой.

- Просто так, - он пожал плечами и настолько быстро, насколько это позволяло его
состояние, встал с кровати. Набросил на плечи рубашку, пригладил растрепанные
волосы, с каким-то отвращением подумал, что Грейнджер первая девушка, которая видит
его в столь неприглядном виде. Да уж, великолепно! Впрочем, наверное, она
реагировала на это значительно более спокойно, чем это сделала бы чистокровная
волшебница.

- Выпей зелье, Малфой. Должно помочь, - Гермиона протянула руку с зажатым


стеклянным флаконом. Зеленая жидкость переливалась и ярко сверкала, когда на
стекло попадал свет. Но Драко смотрел не на зелье, а на руку Грейнджер - на тонкое
запястье, испещренное линиями голубоватых вен. Хотелось схватить за ладонь,
прижаться губами к местечку, где бился пульс, прикусить бледную кожу, оставив на ней
свою алую метку. Фантазии были такими навязчивыми, что Драко поспешил
пробормотать уже на ходу:

- У меня есть. Оставь себе. Сегодня можешь выходить, куда вздумается, - с этими
словами он вышел, оставил недоуменную Гермиону в одиночестве.

Еще спустя пару часов Драко с остервенением тер кожу, стоя под горячей водой в душе.
Увы, помочь выветрить все более острое желание, испытываемое им к Грейнджер, это не
помогало. А Гермиона, тем временем, задумчиво смотрела на зеленоватые язычки
пламени в камине, которые жадно поедали тонкий пергамент, на котором была написана
вся правда про семью Малфоев. Если Люциуса она не хотела покрывать, то Драко,

64/216
возможно, заслуживал шанс. Быть может, Гермионе стоило за него бороться. Ведь так
правильно. Это человеколюбие, и никак иначе.

65/216
Часть 15
Гермиона шла медленно, внимательно смотря под ноги и аккуратно переступая через
многочисленные ветки. Желтые листья мягко шелестели под ногами, кружились в
воздухе, падали на плечи и путались в ее каштановых волосах. Воздух пах дождем и
поздней осенью - горько-приторная смесь, такая пьянящая и немного тоскливая. Иногда
Гермиона замирала, проводила кончиками пальцев по шершавой коре старого дерева и
вслушивалась в звуки вокруг. Знала, что сейчас ей ничего не угрожает, ведь разрешение
на прогулку она получила у Малфоя, но все равно старалась быть осторожной. На всякий
случай.

После того памятного дня, когда Грейнджер сожгла обличающее письмо, прошла уже
неделя. Их с Драко отношения были ровными, стабильными и привычно холодными. Хотя,
подумала Гермиона, "привычно" - это совершенно неверное слово. Ведь никогда раньше
Драко Малфой не был вежливым и равнодушным по отношению к ней. Высокомерным,
жестоким, злым, хвастливым, предвзятым, снисходительным, изредка даже
дружелюбным - да каким угодно, черт возьми, но не таким ледяным принцем! Подобное
поведение выбивало почву из-под ног, заставляло напряженно ловить редкие взгляды
Драко, искать в серых глазах ответы на многочисленные вопросы. Что произошло на этот
раз? Как же сложно Гермионе было понимать этого человека! Только Малфой начинал
казаться нормальным, живым, со своими страхами и болью, как сразу же закрывался
вновь, прятался за одной из сотен своих масок. Впрочем, возможно, что так было лучше.
Проще, по крайней мере.

Грейнджер так задумалась, что и не заметила, как дошла до старого поваленного


дерева, на котором они с Драко однажды сидели. Даже днем сквозь густые кроны
деревьев проникал только приглушенный солнечный свет, но полумрак не пугал.
Наоборот, здесь можно было спрятаться и подумать, что Гермиона и сделала.
Возвращаться в дом не хотелось, хотя и нужно было ответить на письмо Рона. Рон...
Всякий раз, вспоминая о нем, Грейнджер испытывала чувство стыда - ядовитое, как
можно лучше обличающее ее вину. Ведь никто не заслуживал предательства, а Гермиона
предавала, не только скрывая истину о семье Малфоев, о Драко в частности, но и в те
безумные моменты, когда постыдно плавилась под губами и руками злейшего врага.
Правда, чьего врага? Ее ли? Вряд ли... Ведь нельзя ненавидеть по инерции - это признак
глупости и трусости. Сейчас, зная больше о мотивах поступков Драко, наблюдая за
Люциусом и вообще за внутрисемейными отношениями в Мэноре, Гермиона осознавала,
что клеймо "враг" нужно снять. Малфой его не заслуживал, каким бы подлецом иногда ни
был. Но на что заменить это определение пока было неясно. Он ведь не хотел ее помощи,
всякий раз, когда делал шаг навстречу, потом поспешно отступал на десяток назад. Не
давал до конца разобраться, составить какой-то рациональный план, просто решить, как
жить сейчас и потом, когда школа, и разные факультеты, и разное положение, и разная
кровь разделят их вновь четкой гранью.

Гермиона тяжело вздохнула. Ее попытка прояснить мысли на свежем воздухе потерпела


полнейшее фиаско. Наверное, здесь было лишь два выхода: либо пустить все на самотек,
либо попытаться хотя бы раз довести беседу с Драко до логического конца, до ответов
на вопросы "почему?" и "как?", а не прервать ее, потому что кому-то из них она
причиняла боль. Боль между ними будет постоянно. Просто из-за того, насколько они
66/216
разные, и как же сложно искать компромиссы и строить мосты между их совершенно
непохожими мирами. Но, может, стоило попытаться вновь? Как говорил Драко,
"возможно, игра стоит свеч?"

***

- Добрый вечер всем, - Гермиона вошла в столовую, на мгновение замедлив шаг, когда
заметила за столом фигуру, облаченную в привычную черную мантию - профессора
Снейпа. Она, конечно, знала, что тот является крестным отцом Драко, а, значит,
наверняка посещает Мэнор, но прежде ей не доводилось видеть его здесь, а тем более
за ужином. Впрочем, ее позвал домовой эльф, а значит сегодня тот день, когда ей нет
необходимости прятаться в комнате, словно прокаженной. - Профессор Снейп, - кивнув,
поздоровалась Гермиона. Получила сухой кивок в ответ. На большее не стоило и
рассчитывать. Драко на нее даже не взглянул, демонстративно расправляя салфетку на
коленях.

- Добрый вечер, мисс Грейнджер. Присаживайтесь, - протянул Люциус, окидывая ее


своим традиционным изучающе-снисходительным взглядом. С каждым днем Азкабан,
видимо, забывался все больше, потому что к старшему Малфою вернулся не только
внешний лоск, но и отвратительная манера держаться свысока. Благо, договоренность с
Дамблдором все-таки защищала Грейнджер от откровенных унижений по поводу чистоты
ее крови, но от взгляда и ехидно поджатых губ деться было некуда. Приходилось
стискивать зубы, вежливо улыбаться и терпеть. И Гермиона терпела, потому что верила,
что когда-то Волдеморт и все его прихвостни, Люциус в том числе, будут побеждены,
стерты с лица Земли за всю ту грязь, боль и отчаянье, которое они сеяли долгие годы. За
все рано или поздно приходит ответ. - Как прошел ваш день?

- Замечательно. Благодарю.

- Я рад за вас, - Люциус улыбнулся, а потом добавил: - Мы тут с профессором Снейпом


обсуждали ваши с Драко результаты по зельеварению. Боюсь, что профессор Снейп
считает, что вам придется брать дополнительные уроки во втором семестре. Вся эта
непредвиденная ситуация... - Люциус неопределенно махнул рукой, намекая, кого именно
он подразумевает под фразой "непредвиденная ситуация". Наверное, забыл, что лишь
благодаря этому он сейчас сидит во главе стола в собственном доме, а не на голом полу в
темнице.

- Да, скорее всего, придется, - холодно ответила Гермиона, скосив взгляд на Драко. Тот
сидел прямой, как будто палку проглотил, и медленно жевал, смотря только на тарелку.

"Интересно, как он воспринял новость, что и после возвращения в школу нам придется
проводить время вместе? Наверняка, злится..." - рассеяно подумала Гермиона, но по
внешнему виду Малфоя ничего понять не удавалось. Он продолжал играть роль
равнодушной статуи. Как же это раздражало!

Весь дальнейший ужин прошел под аккомпанемент тихого разговора Нарциссы, Люциуса
и Снейпа. Драко и Гермиона не прислушивались, вяло ковыряясь в тарелках, думая
каждый о своем и пытаясь хотя бы немного распутать так стремительно запутавшийся

67/216
клубок их отношений.

***

- Малфой, стой! Подожди! - после ужина Драко коротко кивнул, пробормотал "всем
доброй ночи" и стремительно покинул столовую. Вся решимость Гермионы поговорить с
ним мгновенно испарилась, хотя и тщательно взращивалась целый день. Ну, не гнаться
же за ним, право слово? Но через секунду в голове кольнула мысль, что это просто
жалкое оправдание для собственного малодушия. Стало противно от самой себя,
поэтому Гермиона тоже быстро встала из-за стола, так же скороговоркой попрощалась и,
тщательно следя за скоростью шага, вышла в коридор. А потом побежала, потому что
твердо решила, что нужно наконец-то определить эти чертовы грани их отношений. Пока
ведь не получалось... Вначале вежливость, потом искусственная дружба, злость,
немножко искренности... А ей хотелось четкости. Правды!

- Что тебе? - Драко развернулся так быстро, что Гермиона чудом не снесла их обоих на
пол. Зато врезалась довольно ощутимо, стукнувшись подбородком о ключицу, уткнувшись
носом в ямку на шее. - О, святой Мерлин, куда ты несешься, Грейнджер? - проворчал
Малфой, обхватывая девушку за плечи и отстраняя от себя.

- Погов-в... - Гермиона кашлянула, пытаясь совладать с голосом и искренне надеясь, что


щеки не покраснели, - поговорить хочу. Это срочно.

- Настолько срочно, что нужно за мной гнаться? Я устал, Грейнджер. Я от всего устал,
понимаешь?

- Не очень, если честно. Объяснишь? - вздернув подбородок, огрызнулась Гермиона.


Она-то понимала, что Драко наверняка намекает на нее. Но разве она виновата? Ей, что
ли, легко? Неужели она хотела этого?

- Не хочу... - устало протянул Малфой, потирая переносицу. Он и правда выглядел


изможденным и несчастным. Как же сложно все это. - Полетаем?

- Что? - Гермиона недоуменно нахмурилась, посчитав, что ослышалась.

- Говорю, полетаем? Метла, воздух, помнишь еще такое, мисс Книжный Червь? - хмыкнул
Драко, но глаза оставались такими... грустными? Нет, не то слово. Скорее, их выражение
содержало слишком много эмоций - и горечь, и безнадежность, и отчаянье, и, кажется,
крупицу любопытства, даже вызова.

- Темно уже, - неуверенно протянула Гермиона. В первый и последний раз, когда они
летали вместе, было хорошо. До эйфории, до экстаза хорошо. Настолько, что это было
неприличным, постыдным. Тогда Грейнджер спрятала воспоминания глубоко-глубоко, в
самый темный уголок сознания, а вот теперь такое небрежное предложение, и все
чувства снова проснулись, накрыли, словно снежная лавина, погребая под своей
тяжестью.

- Я тебя не уроню.

68/216
- Я знаю.

Еще одно мгновение. Глаза в глаза. Не дыша, не шевелясь. Боясь потревожить малейшим
шорохом воздух, нарушить это короткое мгновение свободы от устоев и правил. Когда
ничего не важно, ни о чем не думаешь. Когда правильно просто чувствовать, а мысли -
это пустое.

- А потом поговорим, если хочешь, - добавил Драко, разрушая волшебство момента, но


вместе с тем идя на уступку. Он - чистокровный и гордый до жути! - искал компромисс.
Разве после этого могла Гермиона отказать? Нет, конечно же, нет...

- Хорошо. Полетаем.

***

Много-много раз потом Грейнджер задавалась вопросом, почему тем вечером даже не
стоял вопрос о том, будет ли она летать сама или с Малфоем. Это казалось
непреложным: если летать, так с ним. Как и в первый раз мало что запомнилось: только
сильные руки поверх ее дрожащих, теплое дыхание согревающее шею, жар от прижатой
вплотную к его груди спины и восторг... Чистый, незамутненный, свободный восторг!
Когда дрожат губы от противоречия, когда крик клокочет в горле, когда слезы
застилают глаза, цепляются за ресницы, а стирать их не хочется.

- Кажется, я начинаю понимать, почему ты так любишь летать, - задумчиво протянула


Гермиона, когда они наконец-то опустились на землю.

- Да? И почему же? - тихо спросил Драко, кладя метлу и поднимая взгляд вверх. На
огромное синее полотно, покрытое миллионами звезд. Звезды - это, говорят,
человеческие души. Вот почему их так много.

- Это свобода. Жаль, что кратковременная... - Гермиона тоже смотрит вверх. Интересно,
когда она умрет, в каком месте загорится ее звезда? Нелепая мысль... Рано думать об
этом. Она надеется, что рано.

- Жаль, - на удивление легко соглашается Драко, пожав плечом. - Пойдем в дом? Я,


кажется, обещал тебе разговор.

- Ты же не всегда сдерживаешь обещания, Малфой? - Гермионе хочется, чтобы он


проявил эмоции. Рассмеялся, огрызнулся, оскорбил, разозлился - да что угодно! Потому
что равнодушный Малфой слишком болезненное зрелище.

- Конечно, нет. Но сегодня мы поговорим, Грейнджер. Мне тоже это нужно, - не


дожидаясь ответа, он обхватывает тонкое запястье Гермионы. Несколько мгновений
просто смотрит на их соединенные руки, как будто решает, отпустить или так оставить.
Еще несколько месяцев назад такое касание считалось бы для Драко грязным, но
сейчас... Сейчас это уже что-то привычное. Необходимое даже. Желанное. И он не
отпускает, знает, что поздно уже и никто не увидит. Поэтому переплетает их пальцы и

69/216
медленно идет к дому. Они оба молчат. Слова им вскоре понадобятся, разве стоит
тратить их впустую? Да и скажут они меньше, сколько бы ни говорил, чем простое, даже
такое невинное, прикосновение...

70/216
Часть 16
- К тебе или ко мне? - поинтересовался Драко, когда они поднялись на второй этаж.
Гермиона осмотрела темный коридор и, убедившись, что никого нет, тихо ответила:

- Давай ко мне, - Малфой равнодушно пожал плечами и зашагал к комнате Грейнджер.


Та едва поспевала за ним, то и дело озираясь. Да уж, не хватало еще, чтобы кто-то
услышал подобные фразы и неправильно их понял. - Проходи! - Драко отступил,
пропуская Гермиону вперед. Через мгновение скрипнула дверь, свет из коридора больше
не проникал, поэтому освещение было обеспечено только бледно-желтой луной,
заливающей призрачным сиянием комнату. Медленно обернувшись, Гермиона
пристально взглянула в глаза Драко. Тот смотрел так же задумчиво и внимательно, как
будто изучая и запоминая каждую черточку, и столько в этом взгляде было эмоций, что
Грейнджер сдалась первая. Отвернулась, тяжело сглотнула вязкую слюну, нервно
обхватила себя за плечи и пробормотала:

- В общем, я хотела поговорить о...

- Грейнджер, - Драко перебил ее, сделал один шаг. И еще один, и еще... Когда
расстояние между ними стало минимальным, Гермиона вскинула голову, немигающим
взглядом уставилась на изгиб губ Малфоя, задержала дыхание. В комнате, казалось,
стало душно, мысли путались, и Гермиона уже не могла вспомнить, с какой целью они
вообще здесь находятся. Святой Мерлин, что же это с ней происходит?! Драко тем
временем медленно поднял руку, провел кончиками пальцев по подбородку, очертил
скулу, зарылся ладонью в густые каштановые пряди. Глаза девушки против воли
закрылись, ресницы часто задрожали, а губы пересохли. Пришлось провести по ним
языком и инстинктивно приоткрыть, словно в ожидании поцелуя. - Лист.

- Что? - недоуменно переспросила Грейнджер, нахмурившись. Открыла глаза, в


приглушенном свете различила снисходительную усмешку и лукавые искорки в глазах
Драко, а потом перевела взгляд на его руку, которую он уже убрал от ее волос. В
пальцах был зажат кленовый листок, и Гермионе все стало ясно. Кошмар, это же нужно
было так опозориться?! Посчитать, что он хочет ее поцеловать! И, самое обидное, так
постыдно и порочно, до боли в сердце желать этого поцелуя!

- Спасибо, - поджав губы и делая несколько шагов назад, произнесла Гермиона. Она
приложила максимум усилий, чтобы принять строгий и независимый вид. Хватит! Сейчас
идет война, Гарри и остальным ее друзьям каждый день грозит опасность, а она ведет
себя, как полоумная дурочка. - Итак, давай поговорим. С тех пор, как я узнала, что ты
Пожиратель... - Гермиона важно сцепила руки в замок и зашагала из угла в угол. - Так
вот, с тех пор я очень долго думала, стоит ли сообщить об этом в Хогвартсе.

- Надумала? - скучающе поинтересовался Драко, растегивая пуговицы на манжетах


рубашки. Грейнджер покосилась на его руки - ухоженные, с тонкими пальцами. Снова
сглотнула, отвернулась и вновь заговорила:

- Да, надумала. Я не буду сообщать в школу, но хочу, чтобы ты не препятствовал мне,


когда я... Малфой, что ты делаешь? - Гермиона резко замерла посреди комнаты,
71/216
наблюдая, как Драко принялся за череду мелких пуговок, явно намереваясь и вовсе
избавиться от рубашки. Малфой хмыкнул и, прищурившись, произнес:

- О чем ты думаешь, Грейнджер?

- Тебе не говорили, что отвечать вопросом на вопрос невежливо? Но если тебе


интересно, то отвечу: я думаю, что ты меня совершенно не слушаешь! - Гермиона
пыталась казаться сердитой, хотя на деле больше смущалась. Драко же демонстративно
стянул рубашку, бросил ее в кресло и пожал плечом.

- Ничего подобного, я все чудесно слышу. Ты хочешь, чтобы я не препятствовал, когда


ты... Что ты? Говори, пожалуйста, - Малфой присел на кровать и вопросительно
приподнял брови, ожидая, когда же Грейнджер вернется к своему монологу. Но та не
торопилась, стараясь не пялиться на голую грудь и чернеющую на предплечье метку.
Драко же, кажется, наслаждался замешательством девушки, потому что лениво
потянулся и вовсе улегся на подушки.

- Ты можешь не вести себя так бесцеремонно?

- Тебя это смущает, Грейнджер? - хмыкнул Драко. - Ты же встречаешься с Уизли. Ведь он


не ходит перед тобой постоянно застегнутый на все пуговицы?

- Мои отношения с Роном тебя не касаются, Малфой! - прошипела Грейнджер и,


выдохнув, резко сменила тему: - Итак, вернемся к разговору. Я хочу, чтобы ты понимал,
что если я узнаю что-либо о других Пожирателях, то сообщу об этом Гарри. Вряд ли я
буду следить намеренно, я поняла, что это неоправданный риск, но если что-то узнаю, то
сообщу. Про тебя не скажу... Я умею быть благодарной за помощь. А ты мне помогаешь,
хоть и специфически.

- Ох, известная гриффиндорская глупость во всей ее красе, - Драко закатил глаза. -


Ладно, Грейнджер, все понятно. Что еще? Это ведь не все, что ты хотела сказать, не так
ли?

- Что с тобой? Почему ты бегаешь от меня? Малфой, как нам общаться дальше? -
Гермиона выпалила это настолько стремительно, что и сама испугалась. Закусила губу и
отвернулась к окну. Сейчас этот полумрак и гнетущая тишина казались настолько
интимными, что кожа покрывалась мурашками, и сердце отбивало безумный ритм,
толкалось о грудную клетку. Драко все молчал, и ей отчаянно хотелось обернуться,
попытаться найти ответы в его глазах, но решиться было так сложно.

- Почему избегаю? - наконец-то заговорил Малфой. И хотя Гермиона и ждала, все равно
вздрогнула и судорожно впилась ногтями в ладони, едва не до крови вспарывая кожу. -
Просто иначе я трахну тебя, Грейнджер. И потом всю свою жизнь, воспитывая
рыжеволосых детей, ты будешь вспоминать, что первый раз у тебя был не с твоим
любимым Ронни. Не потому, что ты любила. Не потому, что планировала совместное
будущее. А по той одной-единственной причине, что ты хочешь меня.

- Нет-нет-нет, - затараторила Гермиона, прижимая ладони к ушам. - Замолчи, Малфой!

72/216
Замолчи! Ты с ума сошел, слышишь?!

- А по поводу того, как нам общаться дальше... - Гермиона и не заметила, как Драко
возник за спиной. Только потерянно всхлипнула, когда он резким рывком отвел ее руки,
заставляя слушать, жарко дыша куда-то в затылок. - Есть два варианта. Первый, мы
общаемся только по делу. А второй, ты просто мне дашь, Грейнджер.

- Ты свихнулся! - Гермиона резко дернулась, пытаясь отстраниться, но впереди маячило


окно, поэтому увеличить расстояние особо не удалось.

- Отнюдь. Это даже удобно. Ты достаточно благоразумна, чтобы потом, когда мы


вернемся в Хогвартс, не разыгрывать драм и сцен со слезливым расставанием. Никому из
нас не выгодно об этом болтать, поэтому я не вижу особых проблем, - Драко погладил
запястья девушки, отметив, как сильно бьется пульс. Там, в венах, текла алая кровь.
Грязная... Маггловская... Желанная... - Разве что твое происхождение, - зачем-то
добавил он. Гермиона мгновенно застыла, напряглась, словно струна, вот-вот готовая
лопнуть, и тихо, едва различимо, но очень холодно произнесла:

- Никогда не предлагай мне подобного. Никогда, Малфой! Потому что я никогда не


соглашусь! У тебя слишком высокое самомнение! Ты считаешь, что все готовы падать
тебе в ноги. Но на самом деле это не так, ясно тебе? Ты просто трусливый папенькин
сыночек, который даже своей собственной судьбы не заслуживает, а лишь повторяет
отцовскую! - с этими словами Грейнджер резко выдернула руки из сжимавших их
ладоней и, стремительно развернувшись, скрылась в ванной комнате. Там она сползла по
двери на пол и закусила кулак, лишь бы только не всхлипывать. Мерлин, как можно было
думать, что Драко начал видеть в ней личность, перестал судить ее только из-за крови,
круга общения и принадлежности к вражескому факультету? Он никогда не изменится.
Никогда.

***

"Здравствуй, Рон!

Я горда тобой! Ты действительно находка для команды, и я уверена, что твои заслуги
оказались неоценимы в победе на прошлой игре! Но настоятельно прошу тебя не
забывать, что помимо квиддича есть еще и другие предметы. Приближается Рождество, а
значит, заданий все больше и больше, поэтому я очень прошу вас с Гарри постараться и не
испортить свои показатели. Думаю, мне многое придется наверстывать в следующем
семестре, а значит, возможности помогать вам будет не так уж много. Не усложняйте мою
плачевную ситуацию с учебой еще больше, очень прошу!

Вчера на ужине присутствовал профессор Снейп. Я уже успела отвыкнуть от его мрачного
вида и чувствовала себя, словно кролик перед удавом. Все ждала какого-то оскорбления
или замечания, но он демонстративно не обращал на меня внимания, слава Мерлину!

В Мэноре все тихо. Люциус уже совершенно забыл Азкабан, он вновь так же заносчив,
как и прежде. Но мне он не решается досаждать, видимо, боится, что я пожалуюсь
профессору Дамблдору. Нарциссу я вижу так редко, что иногда забываю, что она здесь

73/216
вообще живет. Кажется, за время моего пребывания здесь она не сказала мне ни единого
слова, что, честно говоря, не может не радовать. Касательно Малфоя... Ох, ты же знаешь,
какой он - трусливый, самовлюбленный, эгоистичный, готовый на все, чтобы выслужиться
перед отцом. Чем дольше нахожусь с ним, тем сильнее у меня вырабатывается неприязнь.
Впрочем, он тоже не решается надоедать мне. Наше общение минимально, обязанности
по учебе разделены и тебе не стоит волноваться. Ты помнишь, что я могу постоять за себя.

Рон, я скучаю. Очень. Не могу дождаться, когда вновь вернусь в Хогвартс, и все станет,
как прежде. Ты, я и Гарри. Спокойствие, настоящая дружба, честность и преданность...
Мерлин, как же мне не хватает этого здесь, в этом гадюшнике! Впрочем, время пройдет
быстро. Я верю в это.

Люблю. Твоя Гермиона Грейнджер!"

Гермиона еще раз перечитала письмо и, удовлетворенная, запечатала его. Стало


немного легче, как будто во время написания удалось избавиться от части боли и обиды,
разрывающих сердце с прошлого вечера. Где-то глубоко внутри противный голосок
нашептывал, что это письмо писалось больше Малфою, чем Рону. Хотелось высказать
ему все, заехать по наглой физиономии так же, как она сделала это на третьем курсе. Но
тогда они были детьми, а сейчас все иначе. Запутано, страшно и так безумно больно...
Зачем же Драко делает ей больно? Чего добивается? И, самое главное, почему
Гермиону это так ранило? Ведь ей должно быть безразлично... Должно...

74/216
Часть 17
Мои дорогие! Во-первых, я извиняюсь, что вам приходится так ждать. Мне правда жаль,
но быстрее не выходит. Во-вторых, я прошу извинить меня, если в данной главе будет
много ошибок. Я только с дороги, написана глава не в самых подходящих условиях и
вычитана слабенько.

- Письменное задание по Трансфигурации. Будь добр, ознакомься, - Гермиона сунула


пергаментный свиток Драко почти под нос и мстительно сузила глаза, когда тому
пришлось отпрянуть, вжимаясь еще глубже в кресло. Дождавшись, когда он возьмет
свиток, она договорила: - Кроме того, думаю, что тебе известно о списке практических
занятий, который пришел из школы. Некоторые из них нам необходимо выполнять в паре.
Если тебя не затруднит, то в ближайшие дни дай мне знать, когда мы сможем это
сделать.

- Это все? - изогнув бровь, поинтересовался Драко. Весь такой невозмутимый, как будто
и не было вчерашнего вечера и абсурдного, совершенно крамольного предложения с его
стороны. Гермиона поджала губы и вздернула подбородок, всем своим видом пытаясь
показать, насколько она потрясена наглостью и полнейшей бесцеремонностью Малфоя.
Но тому, видимо, было плевать. Он все так же расслабленно сидел в мягком кресле,
только бровь изогнулась еще сильнее, когда молчание затянулось.

- Да, все, - кивнула Гермиона.

- Тогда отойди, ты загораживаешь мне свет, - произнес Драко, небрежно встряхнув


свиток и принявшись за чтение. Гермионе ничего не оставалось, как размашистым шагом
выйти из библиотеки. Из последних сил удалось сдержать желание громко хлопнуть
дверью. Не хватало еще такого ребячества. Никакие хлопки не помогут наградить Драко
Малфоя совестью, подумалось ей.

Что она ожидала, когда мялась на пороге библиотеки добрых десять минут, прежде чем
войти и отдать-таки злополучный свиток? Неужели думала, что, увидев ее, Драко
почувствует раскаяние за неподобающее поведение? Улыбнется? Отведет взгляд? Или -
Мерлин, нелепость-то какая! - извинится? Гермиона злилась и на себя за глупые
надежды, и на Малфоя, который эти надежды не оправдал. Он, конечно же, оставался
таким же высокомерным ублюдком, как и прежде. Не стоило тешить себя иллюзиями,
думать, что в стенах этого дома они научились понимать друг друга. Да, их вынудили
сосуществовать вместе, учиться на пару, но никто не мог заставить забыть о разном
положении и чистоте крови. Эти истины были выжжены в памяти, переданы сквозь
десятки поколений чистокровных волшебников, и смешно думать, что несколько недель
хрупкого перемирия могут что-то изменить.

Мысль кольнула так больно, что даже голова закружилась, как будто кто-то ударил
обухом по ней. Казалось, что в гостиной жутко душно, а сладкий запах поздних роз,
стоящих в вазах, и вовсе почему-то вызывал тошноту. Гермиона жадно втянула воздух,
дернула за воротник колючего свитера, в попытке хотя бы немного остудить
разгоряченную кожу. Особого успеха это не принесло, и, потерев виски, она решила
выйти на улицу. Свежий воздух - это то, что ей нужно. Определенно.
75/216
***

Гермиона не удивилась, когда вновь вышла на поляну, в центре которой находилась уже
знакомая громада поваленного дерева. Всю прогулку она не замечала дороги, слишком
погрузившись в раздумия, так что подсознательный выбор маршрута был
неудивительным. Ноги сами принесли к знакомому месту. Подойдя ближе, Грейнджер
аккуратно провела по шершавой, влажной коре. Наверное, дерево упало годы назад,
потому что ствол успел густо порасти мхом, а тропинка, ведущая дальше, почти стерлась,
скрылась в зарослях можжевельника. Интересно, всегда ли парк был настолько
запущенным? Или только последние десятилетия, с тех пор, как магический мир узнал
имя Тома Реддла и негласно постоянно находился в ожидании войны? Быть может,
именно такие мелочи, как запустение дальних владений, и проявляли тот факт, что
перемены коснулись не только сторонников "светлой" стороны? Наверное, сложно найти
время для таких пустяков, когда ты раб самого жестокого мага за всю историю и
вынужден являться по первому зову. Возможно, что состояние Мэнора - это наилучшая
иллюстрация внутренних ощущений Люциуса. Он тоже наверняка заносчивый и
величественный лишь снаружи, демонстрируя только фасад. А что внутри? Гермиона
могла поспорить, что вот такое же запустение и растерянность. Вряд ли он спит
спокойно, осознавая, что под крышей его дома находится подруга Поттера, и неся
ответственность за ее жизнь.

Мысли о Волдеморте, о предстоящей роли Гарри в финальном сражении, о поисках


крестражей, которые друзья в письмах упоминали лишь мельком, боясь разоблачения, о
своей собственной судьбе - все это еще больше испортило и так отвратительное
настроение Гермионы. Она отчаянно прикусила губу и села на влажный ствол, спиной
прижавшись к одной из веток и подтянув колени к груди. Одежда наверняка
перепачкается и намокнет, но сейчас Грейнджер было все равно. Наоборот, так жар в
теле немного угасал и становилось чуточку легче. Если бы еще и от душевных страданий
можно было избавиться так легко...

Оглядываясь на несколько месяцев назад, Гермиона понимала, что никогда серьезно не


относилась к своей своеобразной ссылке. Ее волновали пропущенные занятия, друзья,
оставшиеся без присмотра, фамилия семьи, в которой ей почему-то довелось жить.
Тогда это казалось самым страшным, значимым и заставляло зло сжимать руки в кулаки,
от всепоглощающей, переполняющей через край досады. Мерлин, какой же наивной она
была! Ведь с настоящим кошмаром она столкнулась значительно позже, когда слышала
предсмертные крики, когда в ночи видела плавные движения фигур в черных мантиях,
когда задыхалась в руках Фенрира, когда видела черную метку на бледной коже
школьного врага. Врага... Драко Малфоя... Гермиона прикрыла веки и перед закрытыми
глазами сразу замелькали размытые, обрывочные картинки. Вот Драко впервые
называет ее "грязнокровка", и слово бьет по барабанным перепонкам, заставляя
взрываться острой болью затылок. Они еще дети, и она не понимает, как можно
ненавидеть только из-за крови, текущей в венах. Разве это такой важный критерий?
Потом изображение меняется - третий курс, и она бьет его, вкладывая в удар всю
ярость, обиду, презрение и... боль? Да, боли в этом ударе больше всего. Пятый курс...
Самодовольное выражение не сходит с лица Малфоя, он торжествует из-за власти
Амбридж, а Гермиона все больше убеждается, что он - враг. Она верила, что придет

76/216
время, и они, возможно, встретятся на поле боя, по разным сторонам. И тогда, она была
убеждена, ее рука не дрогнет, если будет необходимо убить. Ради спасения мира, ради
справедливости, ради счастья для любимых людей. А сейчас дрогнет ли? Вопрос всплыл
в сознании ехидным голоском, острыми иголками вонзился в кожу и заставил ее
покрываться мурашками. Что ты будешь делать, Гермиона, если когда-то придется
сражаться с Драко Малфоем?

- Иди к черту, - выдохнула Грейнджер побледневшими губами. Сама не понимала, к кому


обращен этот призыв: то ли к Малфою, прочно засевшему в мыслях, то ли к своему
внутреннему голосу, продолжающему терзать ее вопросами, на которые нет ответа.

Или что ты будешь делать, если он убьет кого-то из твоих близких?

Разыгравшееся воображение вмиг подкинуло соответствующие картинки: окровавленные


лица Рона, Гарри, Джинни, Луны и других близких людей. Их тела изломаны, в
неподвижных глазах застыло выражение ужаса и боли, а над всем этим только фигуры в
черных плащах, и он среди них... он... он... Драко. Тоже с меткой, тоже несущий смерть и
страдание. Не по своей воле, но разве убийство можно оправдать лишь тем, что ты не
хотел его совершать? Неужели нежелание забирать жизнь - это достаточный повод для
прощения?

Гермиону била крупная дрожь, даже стук зубов слышался отчетливо. И куда делся
недавний жар? Теперь ее знобило, поэтому она обхватила себя руками за плечи и
уткнулась лбом в колени. Как же все запутано... Это у Малфоя так просто, потому что
единственное, что он видит в ней - сексуальный объект на одну или, быть может,
несколько ночей. До тех пор, пока они не вернутся в Хогвартс, и он не найдет кого-то
получше. А ведь Грейнджер пыталась понять его, обосновать мотивы поступков,
защищала, в конце концов. Зачем? Лишь затем, чтобы узнать, что за это время она не
заслужила и толики уважения? Что до сих пор только грязнокровка? Или, может, ей
стоило гордиться тем, что Малфой настолько снизошел до нее, что решил позволить
побывать в его постели, несмотря на происхождение? Как же это низко... Как же
больно...

Гермиона зло прикусила губу. Еще не хватало расплакаться. Не сейчас, не когда над их
головами сгущаются тучи. Разве можно в такой момент плакать о том, что кто-то не ценит
ее как личность? Какое, дементор побери, ей дело до того, что думает о ней Драко
Малфой? Если он не заставил ее стыдиться происхождения раньше, то не заставит и
сейчас. Она решительно подняла голову, резко спустила ноги вниз, намереваясь
вернуться в Мэнор, но перед глазами неожиданно стало темно, а в ушах зашумело. Еще
мгновение - и Гермиона тяжело осела на мокрую землю, усыпанную багряными листьями.

***

- ...мать твою, слышишь меня? - Гермиона различила только окончание фразы. Голос был
знакомым, но сейчас в нем не слышалось привычной насмешки. Только раздражение и...
тревога? Если бы Гермиона была в состоянии, то засмеялась бы от такого
предположения. Ну да, ну да, если Малфой и переживал, то лишь о том, что Люциус
сдерет с него шкуру, если она умрет сейчас. - Грейнджер!

77/216
- Не кричи! - поморщившись, пробормотала та. По горлу, казалось, провели наждачной
бумагой - оно жутко саднило, и голос вышел ужасно хриплым.

- Очнулась! Ты что вытворяешь, а? Сдохнуть от банальной простуды решила? - прошипел


Драко, легко подхватывая Гермиону на руки. В первое мгновение она хотела
возмутиться, но у нее не было сил даже открыть глаза, не то, что вырываться. Кроме
того, прижиматься щекой к теплой ткани мантии было невероятно приятно, и запах
такой... сладкий. Можно ведь позволить себе маленькую слабость в таком состоянии?

- Ничего подобного. Просто закружилась голова, - все-таки решила оправдаться


Грейнджер.

- Да у тебя жар, ты что, не чувствуешь? - сердито пропыхтел Драко. Ветки то и дело


хлестали по лицу, и он подумывал о том, чтобы воспользоваться волшебной палочкой для
транспортировки Грейнджер, но от идеи отказался. Все равно придется следить, чтобы
она не влетела головой в дерево, да и под ноги себе смотреть.

- Хм... жар... Вот почему так болит горло, я просто заболела, - задумчиво протянула
Гермиона. Еще раз попробовала открыть глаза. Тщетно, создавалось ощущение, что веки
налиты свинцом. - Знаешь, это и правда было бы забавно: подружка Гарри Поттера
умерла от простуды в Малфой-мэноре.

- Если ты так стремишься покончить с собой, то выбери какой-то способ получше. Мне
казалось, что у тебя нет проблем с фантазией, - хмыкнул Драко. Гермиона не ответила,
вновь провалившись в глубокий обморок.

***

- Входи, - охрипшим голосом крикнула Гермиона, откашливаясь в кулак и удобнее


устраиваясь на подушках. Был уже поздний вечер, и сейчас, после жаропонижающего и
тонизирующего зелий, она чувствовала себя значительно лучше. Разве что горло
продолжало саднить, будто она целый день кричала и посадила связки. Драко она не
видела и вовсе смутно помнила, что говорила ему там, в парке, когда он нашел ее. Она
тревожно сжала руки, пытаясь скрыть мелкую дрожь. Поблагодарить его за помощь?
Или не стоит? В конце концов, он делал это не от искреннего сердца, а лишь потому, что
обязанность следить за Гермионой на него возложили директор и Люциус.

Впрочем, эта дилемма так и осталась без решения. Дверная ручка медленно опустилась,
и на пороге возник никак не Драко. Это был Люциус - элегантный, сдержанный, как
всегда. Грейнджер с трудом удалось совладать с выражением лица, на котором
отразилось удивление. Нельзя проявлять эмоции, нельзя позволить ему понять, что она
помнит каждое проклятое мгновение в Министерстве! Хладнокровие - основа общения,
напомнила Гермиона себе. Особенно, если речь идет о слизеринцах, готовых соврать в
любой момент и имеющих атрофированное представление о чести.

- Мисс Грейнджер, позволите войти? - идеально вежливые интонации. Настолько


елейные и неестественные, что фальшь, сквозящая в каждой букве, вызывала тошноту.

78/216
Гермиона с трудом сдержалась от желания поморщиться. Это, конечно, лишь
самовнушение, но сейчас казалось, будто воздух в комнате стал неприятно пахнуть.
Желчностью, жестокостью, кровью, смертью - идеальный букет запахов для Люциуса. А
Драко так не пах... Странно.

- Да, конечно, мистер Малфой, проходите, - поспешно ответила Грейнджер, осознав, что
все еще не произнесла и слова. - Извините, я думала это М... - она осеклась и невольно
прикусила губу. Называть Драко по фамилии казалось нелепым, а по имени... Просто
непривычно. Те несколько раз, когда Гермиона делала это были слишком... интимными.
Ощутив, как медленно начинает приливать кровь к щекам, Грейнджер досадливо
встряхнула головой. Мерлин, не хватало еще смутиться перед Люциусом и как-то выдать
мысли, терзающие ее. - Думала, что это ваш сын, - закончила она мысль.

- Понимаю. Я не отниму много вашего времени, мисс Грейнджер, - закрывая за своей


спиной дверь, произнес Люциус. - Как вам живется? Возможно, вам что-то необходимо?
Не стесняйтесь, говорите.

- Нет, благодарю, у меня есть все необходимое, - скривив губы и искренне надеясь, что
это хоть каплю похоже на улыбку, пробормотала Гермиона. Да, конечно, все есть, кроме
спокойствия, общества друзей, нормальных занятий, крепкого сна, душевного
равновесия, права свободно перемещаться и множества как значимых, так и пустячных
нюансов. Но она скорее откусила бы себе язык, чем начала жаловаться. Кому сейчас
легко? Ее цель выжить, чтобы потом быть рядом с друзьями и стоять с ними бок о бок,
когда придет время решающей битвы. И если для этого необходимо находиться здесь -
она потерпит.

- Знаю, что сегодня вам стало плохо в парке. Это хорошо, что Драко оказался
поблизости, иначе все могло закончиться плачевно, мисс Грейнджер. Ночи нынче
холодные, - добавил Малфой. Он все так же стоял возле двери - расслабленный,
ленивый, словно кот, поймавший мышь в ловушку.

"Ну уж нет, мышью я не буду. Слишком быстро он забыл Азкабан и вернулся к былому
высокомерию", - зло вспыхнула мысль, но внешне Гермиона не проявила эмоций.
Наоборот, легкомысленно пожала плечами и, стараясь, чтобы голос был как можно
тверже, произнесла:

- Да, мне повезло, что Драко всегда поблизости. Даже не знаю, зачем он так опекает
меня в стенах вашего радушного и совершенно безопасного дома, где не может
произойти ничего опасного и нет посторонних... - Грейнджер и сама не понимала, к чему
этот спектакль. Зачем она говорила эти двусмысленности? С какой целью намекала на
угрозы, подстерегающие ее здесь? Видимо, ей просто хотелось, чтобы Люциус знал - она
осведомлена о визитах Пожирателей и самого Темного Лорда под своды этого дома. Она
знает, что в этих стенах обсуждаются планы убийства ее друзей, в первую очередь
Гарри. И она расскажет, как только будет иметь возможность.

- Думаю, осторожность не помешает, мисс Грейнджер, - Люциус склонил голову и


холодно улыбнулся. Но на короткое мгновение в глазах все-таки отразился страх.
Гермионе захотелось ухмыльнуться просто ему в лицо. Почувствовать превосходство,

79/216
потому что сейчас он был меж двух огней - с одной стороны угроза вернуться в Азкабан,
с другой переменчивый Волдеморт, способный в мгновение ока спутать все карты. Но
порыв быстро прошел. К чему демонстрации, когда и положение самой Грейнджер
нестабильно? Она живет в тылу врага, не время праздновать победу.

- Вам виднее, - сухо ответила Гермиона. Разговор утомил. В затылке снова начала
спиралью скручиваться тупая боль, растекаясь к темени и подбираясь к вискам.
Хотелось спать. Не думать ни о чем. Завтра будет новый день, еще чуточку ближе к
возвращению в Хогвартс. И все встанет на круги своя. Скоро. Совсем скоро...

- Да... - задумчиво протянул Люциус, а потом вскинулся и привычным голосом договорил:


- Поправляйтесь, мисс Грейнджер. И... как там говорят у вас... береженого Бог бережет?
Не забывайте об этом. Доброй ночи, - с этими словами Малфой развернулся на пятках и,
взмахнув полами черной мантии, скрылся за дверью. Гермиона ничего не ответила. В
ушах набатом звучало это "у вас". Вчера о ее происхождении напомнил Драко, сегодня
завуалированно оскорбил Люциус, употребив маггловскую поговорку. Мерлин, как же
сложно... И ведь никому не расскажешь, не пожалуешься. И у Рона, и тем более у Гарри
масса своих проблем, о которых, Гермиона была уверена, они не пишут, чтобы не
огорчать ее. Да и почта слишком ненадежный вариант, возможно, действительно стоило
дождаться и обсудить ситуацию в Малфой-мэноре позже, лично. Если, конечно, к тому
времени Гермионе будет что рассказать. Или если она будет жива...

Кажется, впервые она настолько отчетливо поняла, что играет со смертью. До этого
Грейнджер казалось, что защита Дамблдора - тот нерушимый каркас безопасности, а все
остальное - лишь сопутствующие условия. Конечно, если директор отправил ее к
Малфоям, значит ручался, что здесь ей ничего не грозит. Ручался ведь? Или просто
надеялся? Послушался чьего-то слова? Выбрал меньшее из двух зол? Вопросы роились,
сталкивались, рассыпаясь на плеяду менее значимых проблем, которые все же тоже
требовали решения. Но разобраться хоть с чем-то сейчас казалось просто невозможным.
Слишком болела голова, слишком много противоречий разрывали сердце, чересчур
велико было щемящее чувство приближения чего-то мрачного. Над головой стремительно
сгущались тучи, Гермиона чувствовала это. И не знала, как выстоит в одиночку. Выстоит
ли?

***

- Скажи мне, Грейнджер, - дверь со стуком ударилась о стену, едва не сорвавшись с


петель, - какого черта ты творишь?

- Это ты что творишь? - яростным шепотом поинтересовалась та, выглядывая в коридор.


Убедившись, что никого нет, захлопнула дверь и наконец-то развернулась к Драко. - Что
уже случилось? Я собиралась спать.

- Что случилось? - пораженно выдохнул Драко, прожигая Гермиону яростным взглядом.


Судя по тяжелому дыханию и немного порозовевшим щекам, он бежал сюда. Или просто
был слишком взбешен, решила Гермиона, на всякий случай делая шаг назад. - А ты не
догадываешься?

80/216
- Не очень, честно говоря, - пожав плечами, пробормотала Грейнджер. Жутко хотелось
спать и ссориться в данный момент просто не было сил. Стряхнув прядь волос, упавшую
на глаза, она выжидательно взглянула на Драко. Знала, что он заговорит сам и торопить
его нет смысла.

- Зачем ты дала понять моему отцу, что тебе известно о... - Малфой неопределенно
взмахнул руками и сердито поджал губы. Уточнять и правда не стоило, Гермиона
чудесно поняла его. Она стиснула зубы, убеждая себя, что все сделала правильно и не
обязана была думать, как этот разговор отразится на Драко. Но от чувства вины
избавиться было сложно, противный внутренний голосок настойчиво нашептывал, что
Люциус наверняка высказал сыну все, что не решился сказать ей. У Драко, казалось,
даже глаза потемнели от смеси горечи и отчаянья, и Гермиона, вместо всех
заготовленных фраз, произнесла совершенно иное:

- Мне жаль. Я думала, что он знает. Или хотя бы догадывается, что мне все известно о
Пожирателях и их нахождении в этом доме. Малфой, я не думаю, что это секрет для
Дамблдора или вообще кого-либо. Твой отец всегда был правой рукой Вол... - имя
Гермиона не договорила, с опаской покосившись на дверь. В последнее время у нее
развивалась чрезмерная подозрительность, граничащая с паранойей, но, как недавно
"милостиво" напомнил Люциус, предосторожности не помешают. - Наложи Заглушающие
чары.

- Лучшая ученица Хогвартса забыла, как это делается? - саркастически хмыкнул Малфой,
но все же взмахнул волшебной палочкой в направлении двери. Потом, мгновение
подумав, наложил еще и Запирающее заклинание.

- Думаю, посторонняя магия сразу будет определена. Не хочу лишних вопросов от твоего
отца, Малфой, - пояснила Гермиона и, не дожидаясь ответа, осторожно
поинтересовалась: - Все нормально?

- Да, кроме того, что теперь мой отец думает, будто я недостаточно слежу за тобой. Тебе
что, Грейнджер, не хватает моего внимания и ты добиваешься, чтобы нас с тобой
вынудили ходить за ручку? - ядовито прошипел Драко, подходя ближе.

- Я не...

- Или ты думаешь, что твои намеки пойдут тебе на пользу? Думаешь, это облегчит твое
существование здесь? Да как бы не так! - еще один шаг вперед. Гермиона тяжело
сглотнула, но все-таки титаническим усилием воли заставила себя стоять на месте.

- Малфой, я не думала, что так получится. Я ничего конкретного не говорила. Мне жаль,
что он сделал такие выводы.

- Лучше бы ты вообще ничего не говорила. Ты можешь хотя бы иногда заткнуться,


Грейнджер? - Драко вздохнул, но как-то устало. Из голоса исчезли сердитые интонации,
а глаза приобрели привычный стальной оттенок. Раньше Гермионе казалось, что у Драко
колючий взгляд, но в последнее время впечатление изменилось. Или он просто теперь
иначе на нее смотрел?

81/216
- Извини, - зачем-то повторила она.

- За что? - изогнув губы, уточнил Малфой. - Ты же не можешь искренне сожалеть о своих


словах.

- Я не жалею о том, что сказала, - досадливо уточнила Гермиона. Господи, ну, почему
именно сегодня, когда так кружится голова и разбегаются мысли, нужно выяснять
отношения? - Но я и правда не хотела, чтобы у тебя были проблемы.

- Хм, какое благородство, Грейнджер, - смешок показался оскорбительным, ведь


Гермиона и правда говорила от чистого сердца. Но возмутиться она не успела. Еще шаг -
и вот уже Драко впутал пальцы в густые каштановые пряди на ее затылке и коснулся
губами лба. На мгновение, просто касание, но сердце пропустило удар, а потом
стремительно ухнуло вниз, колотясь, кажется, где-то в животе. - Как ты себя
чувствуешь?

- Нор-рмально, - голос задрожал, и Гермиона невольно прикусила губу. Рассудок на все


лады вопил о необходимости отстраниться, потому что они на пороге войны, и потерь, и
смертей, и разочарований. И не время сейчас менять приоритеты и искать светлое в том,
кто всегда казался беспроглядной тьмой. Но, как успела понять Гермиона, никакая
логика не действовала, когда Драко находился так близко. Разве можно видеть врага в
нем сейчас, когда он рядом? Когда отчетливо слышится биение его сердца? Когда можно
уловить легкий запах мяты и имбирного печенья? Все те нюансы, делающие его не
ледяным слизеринским принцем, а живым человеком. Теплым и чувствующим. - Ты не
злишься больше?

- Пфф... Ты же Грейнджер, часть Золотого Трио. Ты по определению действуешь мне на


нервы, - проворчал Малфой, но злости в этих словах не было. Скорее легкая ирония и
жуткая усталость. Не верилось даже, что еще вчера он оскорбил ее происхождение. А
сколько раз он делал это раньше? Десятки? Сотни? И почему сейчас было легко забыть
об этом? Просто слишком тепло в его объятиях. Уверенно. Уютно.

- Это, знаешь ли, взаимно. Ты тоже жутко меня раздражаешь, - хмыкнула Гермиона.
Прикрыв глаза, она затихла, позволяя себе несколько секунд просто не думать ни о чем.
В конце концов, здесь она была совершенно одинока. Разве справедливо осуждать ее,
что она ищет человеческого тепла, даже если дает его Драко Малфой?

- Ладно, - неловко кашлянув, Драко отстранился, - я пойду.

- Да, хорошо, - как только Малфой выпутал пальцы из волос, Гермиона почувствовала
неловкость. Зябко передернула плечами и отвернулась к окну, скрывая румянец,
заливший щеки. Мерлин, где же ее сила воли? Почему же так колотится сердце? Тысячи
вопросов, и ни единого ответа... Еще через мгновение тихо скрипнула дверь, и Гермиона
позволила себе всхлипнуть. Какой же ты на самом деле, Драко?

82/216
Часть 18.1
Дорогие мои, разделила главу. Простите меня. Люблю вас! С прошедшим вас!

Гермиона потерла покрасневшие глаза, повела затекшими плечами и вновь принялась


переписывать необходимый раздел из учебника по Чарам. Подобные задания были
настолько бессмысленны, что Грейнджер лишь досадливо морщилась из-за
необходимости тратить на них время. Сейчас, в преддверии войны, для них была важна
практика, но никак не рутинное переписывание давно известных фактов. Впрочем, это
своеобразное занятие помогало скоротать медленно тянущееся время и отвлечься от
непрошенных мыслей. А знания все равно придется получать позже, когда заточение в
Малфой-мэноре подойдет к концу. И дай Бог, чтобы знания эти были даны в стенах
Хогвартса, а не на поле битвы.

- Грейнджер... - тихий шепот оказался таким неожиданным, что Гермионе не удалось


сдержать крик. Перо выпало из руки, и чернила разлились по пергаменту уродливыми
кляксами.

- Малфой! Что ты творишь? - сердито пропыхтела девушка, оглядываясь в поисках


волшебной палочки. Куда она уже подевалась?

- Это ищешь? - приподняв бровь, поинтересовался Малфой, вертя палочку Гермионы


между пальцами. - Да уж, ты удивительно беспечна. Когда-то кто-то подкрадется к тебе
со спины, и ты даже пискнуть не успеешь, как отправишься к праотцам.

- Я все-таки не слишком привыкла, когда нападают со спины, Малфой. Я не общаюсь с


такими людьми, - Грейнджер выхватила свою палочку, взмахнула ею и, пробормотав
очищающее заклинание, отложила пергамент на край стола. - И вообще, почему это ты не
постучал?

- Ты еще и глухая, Грейнджер? - Драко хмыкнул. - Я стучал, но ты так и не ответила. Что


ты вообще делаешь целый день в комнате? Даже ни разу набег на библиотеку не
совершила.

- Я делала задание по Чарам. Не услышала, наверное, - Гермиона пожала плечами и


добавила: - Когда ты соизволишь сделать со мной парные практические занятия?

- Практические занятия? - Малфой прыснул, провокационно проведя кончиком языка по


нижней губе. С удовольствием проследил за пониманием, отразившимся в карих глазах
Гермионы, и смущением, залившим щеки алым. Она сердито свела брови и опустила
взгляд в стол, пробормотав что-то неразборчивое под нос. Это же надо было из
совершенно невинного вопроса сделать такую двусмысленную пошлость?! - Ладно-ладно,
не ворчи. Я помню. На днях сделаем, но точно не сегодня. Через несколько часов прием у
Паркинсонов, нас не будет до глубокой ночи.

- Хм, ясно, - равнодушно ответила Гермиона, хотя на самом деле это известие
взволновало ее. Свободный дом - это ведь такая возможность наконец-то попасть за
закрытые двери и что-то узнать для Ордена. Но воодушевление мгновенно угасло: так
83/216
Люциус и оставит свои секреты без защиты. Не хватало еще объяснять потом, что она
делала в его кабинете и почему рылась в его столе. - Ладно, Малфой, хорошо провести
тебе вечер. Ты за этим пришел? - Драко молчал, зачем-то присел на краешек стола, и
Гермиона нервно поежилась. Когда он начинал фамильярничать и так неопределенно
отмалчиваться - жди беды. И какую гадость, интересно, Драко припас на сегодня?

- Я просто вижу, как скачут опасные мысли в твоей лохматой голове, Грейнджер, -
Малфой подвинулся ближе и, сжав подбородок Гермионы двумя пальцами, вынудил ее
запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. Несколько секунд звенящей тишины,
разбавленной лишь размеренным стуком настенных часов, показались Гермионе
вечностью. Как же выматывает эта неопределенность! С Роном было просто - он добрый,
привычный и предсказуемый, с ним можно было обниматься и не чувствовать ничего,
кроме дружеской теплоты и умиротворения. С Малфоем ощущения совершенно другие -
то абсолютная уверенность, что он не причинит зла, то едкий ужас от одного его
взгляда. А еще иногда вот это странное томление, и тяжесть внизу живота, и
сердцебиение - неровное и отчаянное, и поверхностное, шумное дыхание. И все из-за
одного касания... Мерлин, помоги! Это же неправильно! Не может школьный враг
волновать сильнее, чем Рон - любимый парень и лучший друг. Не должно так быть!
Наверное, паника отразилась на лице Гермионы, потому что Драко хмыкнул и
пробормотал: - Ты, Грейнджер, можешь сколько угодно вгрызаться зубами в свою
стабильную жизнь, но где-то в глубине души ты чудесно знаешь, что как прежде уже не
будет. Тебе нужно научиться быть честной с собой, если, конечно, хватит смелости. В
общем, я пришел не для этого, - встряхнув головой и отдернув руку от лица девушки,
сменил тему Драко. - Нас не будет. В доме только ты. Охранные Чары не впустят сюда
никого, кроме членов семьи. Ну, и Темного Лорда, конечно.

- Ты можешь не называть его так? - Гермиона поморщилась и сложила руки на груди.


Малфой почти касался ее коленями, и она чувствовала себя неловко. Но подняться
сейчас, значит признать свою слабость. Этого нельзя допустить, Гермиона и так
стремительно теряла позиции.

- Я могу называть его только так. Ты же чудесно знаешь, правда? - Драко непроизвольно
потер предплечье, где под белой тканью рубашки темнела метка. - Так вот, никаких
визитов на сегодня не планируется. Но я все равно настоятельно прошу тебя быть
хорошей девочкой и не бродить там, где не следует. Мы же с тобой прекрасно понимаем,
о чем идет речь, не так ли?

- Не выходить из комнаты, не совать нос в дела твоего отца и сделать вид, что я слепа и
глупа. Правильно? - загибая пальцы, перечислила Гермиона. Драко хмыкнул, но все же
утвердительно кивнул. - Хорошо, Малфой, договорились. А теперь, будь добр, встань с
моего стола, мне нужно доделать задание.

- И почему я тебе не верю? - задумчиво постучав по подбородку, язвительно


поинтересовался Драко. Просьбу Гермионы он, конечно же, проигнорировал. - Неужели
не попробуешь выведать что-нибудь интересное?

- Наверное, ты не веришь мне, потому что общаешься с людьми, которые постоянно лгут.
Вот тебе везде и видится обман, - сердито прошипела Гермиона. Что он прицепился?

84/216
Даже голова разболелась от напряжения и теперь хотелось просто уснуть, накрывшись
одеялом с головой и представив, что она находится в своей хогвартской спальне.

- Ладно-ладно, не заводись. Сидеть в комнате не обязательно, но глупостей не делай, -


Малфой примирительно поднял руки, откинул челку со лба и наконец-то встал со стола.
Выходить, правда, не торопился: стряхнул с брюк невидимые пылинки, разгладил мнимую
складку, поправил манжеты рубашки.

- Еще что-то? - голос Гермионы сорвался, и она откашлялась в кулак. Мерлин, почему с
каждым днем находиться наедине с Драко все сложнее и сложнее? Напряжение
сводило с ума. Казалось, что в любую секунду у Гермионы просто случится нервный срыв
- из-за неопределенности, страха, сомнений, предчувствий. Все накапливалось, словно
снежный ком, грозясь поглотить ее, лишить последних сил.

- Грейнджер, мать твою, - Драко резко склонился над ней, едва не столкнувшись лбами.
Он сильно впился пальцами в ее плечи, наверняка оставляя на коже синяки, но Гермиона
даже не поморщилась. Просто не чувствовала боли, как завороженная смотря в его
глаза. Так близко, что можно было пересчитать ресницы и ощущать теплоту дыхания на
своих пересохших губах. - Ты почему так нервничаешь, а? О чем думаешь? И хочется, и
колется, Грейнджер?

- Малфой, убери руки, - прошептала Гермиона и дернулась, но так вяло, что и сама не
поверила в серьезность своей просьбы. - Я не понимаю о чем ты...

Договорить не успела. Поцелуй был одновременно и ожидаем, и совершенно внезапен.


Гермиона дернулась, но отстраниться было некуда, а чужие губы не давали и секунды
передышки. Она сдалась, ответила, робко подняла руку и привлекла Драко за затылок
еще ближе. Где-то отдаленно здравый смысл вопил, что это бесстыдство, и
предательство, и просто блажь - странная и неконтролируемая реакция тела. А потом
все забылось, и все сомнения растворились в жаре поцелуя. Пусть. Еще один раз.
Последний. Честно-честно, последний...

- Тебе пора, - на грани слышимости произнесла Гермиона, когда они все-таки разорвали
поцелуй. Губы пылали, а сердце стучало, как безумное, с головой выдавая истинные
желания. Их не скроешь, как бы ни пытался.

- Да, - Драко кивнул, медленно отстранился, так же тщательно, как и несколько минут до
этого, поправил одежду. Развернулся, подошел к двери, медленно опустил ручку.
Кажется, хотел что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Промолчал. Вышел.
Гермиона вновь осталась одна.

***

Осенние закаты всегда стремительны. Бледное солнце тонет за горизонтом в считанные


секунды, оставляя за собой темно-синие небеса. Гермионе нравилось проводить эти
несколько минут возле окна, выводя замысловатые узоры на стекле. А еще она старалась
привести в такие моменты мысли в порядок, проанализировать прошедший день и
поздравить себя с тем, что дата возвращения в Хогвартс еще немного ближе. Но сегодня

85/216
достичь умиротворения не выходило. Почему-то было тревожно, как будто в ожидании
перемен - значимых, глобальных. Возможно, они повлияют на всю дальнейшую жизнь, а
Гермиона не была к этому готова. На самом деле Драко был прав, говоря, что она
привыкла к стабильности. Конечно, потрясения случались, иначе и быть не может, когда
ты лучшая подруга Гарри Поттера, но, представляя свое будущее, Грейнджер всегда
видела какую-то преувеличенно идеальную жизнь - любимая работа, заботливый муж,
несколько прекрасных детей. Она бы совмещала и профессиональную деятельность, и
семью. Прожила бы спокойную жизнь в сказочном мире, где нет войны, где чистота
крови не имеет значения. Разве она не заслужила это тихое счастье? Ведь впереди еще
война, и Гермиона была готова бороться. Ради будущего: своего, друзей, родителей,
всего магического общества и маггловского мира. А главное - за право на спокойный сон,
за уверенность, что никто не нападет со спины, в память о погибших ранее и тех, кто еще
падет в предстоящей битве. И если Гермионе будет суждено выжить, вполне
закономерно, что жизнь свою она будет строить с теми, кто принесет ей спокойствие и
уверенность в завтрашнем дне.

Был ли таким человеком Рон? Гермиона всегда считала, что да. Рон - это неловкие
поцелуи и теплые руки, колючий свитер под щекой и запах яблочного пирога. Рон - это
крепкая дружба и возможность отстоять свое мнение в любом споре, это задорный смех
и детские выходки. Рон - это часть жизни Гермионы, совместные воспоминания, улыбки и
слезы, поддержка и ссоры до хрипоты. Это прошлое, настоящее и... будущее?

Гермиона прикусила губу и уткнулась лбом в прохладное стекло. Чертов Малфой!


Никогда раньше она не сомневалась в их с Роном взаимоотношениях, с тех пор, как они
впервые поцеловались в гриффиндорской гостиной - испуганно, неловко коснулись
губами - но все же! Это был их первый поцелуй и в мире Гермионы это знаменовало
начало отношений. Не так как у Малфоя... Казалось, что для него нет ничего необычного
в близости без обязательств. Как иначе объяснить его недавнее, настолько грубое
предложение? Неужели и правда он думал, что она, Гермиона Грейнджер, согласится на
кратковременную интрижку, разрушая отношения, являющиеся оплотом ее стабильного
будущего? Что вообще он о себе возомнил? Драко Малфой - враг, слизеринский принц и
слуга Волдеморта. Драко - это язвительность и оскорбления, нечестная игра и
жестокость. А еще сильные руки и властные губы, теплое дыхание и нежные пальцы в
волосах... Малфой - это противоречие, это ее личное наказание, ее странные сны и
мучительные переживания. Разве кто-то в здравом уме рискнет ввязаться в такую
авантюру? Пойти на поводу у желания, а потом смущенно отводить взгляд и каждое
мгновение дрожать в ожидании, что Малфой расскажет об их отношениях? Стоит ли
игра свеч?

Солнце утонуло за горизонтом, а Гермиона так и не привела в порядок мысли. Знала бы


она в самом начале, никогда бы не пыталась наладить контакт с Драко. Она бы
закрылась на все засовы, опечатала дверь всеми известными заклинаниями, и не знала
бы о нем ничего. Ни о том, что он обладатель метки, ни о том, каковы на вкус его губы и
как сильны руки, которыми он держал ее во время полета. Она бы не верила ему в те
искаженные моменты, когда он был другим - открытым, несчастным и уставшим до
полусмерти. Она бы не боялась его и себя рядом с ним - жаждущей, порочной и
нелогичной в своих потаенных мечтаниях. Если бы можно было повернуть время вспять,
Гермиона предпочла бы неведение. Оно позволяло бы сохранить все, как прежде -

86/216
стабильно, привычно, спокойно. А теперь дороги назад не было и, как говорил Драко,
уже ничего не будет, как прежде...

Гермиона огромным усилием воли все же прогнала пугающие мысли, затолкала их в


глубину сознания, чтобы вернуться к ним позже, когда-нибудь, когда сердце не будет
стучать так отчаянно, а глаза жалить непролитыми слезами. Спать не хотелось. В
Мэноре всегда было тихо - в чистокровных семьях не принято носиться по коридорам или
разговаривать на повышенных тонах, но сейчас тишина была осязаемая, словно вязкая
патока, окружала и звенела безмолвием в ушах. Такое умиротворение пугало, как будто
находишься в чреве огромного мертвого зверя, который поглотил тебя, и Грейнджер
зябко поежилась, мысленно ругая себя за нелепые сравнения. В конце концов, в доме
полно эльфов, которые невидимыми тенями присутствуют где-то рядом, да и тишину
можно разбавить скрипом пера или шелестом старого пергамента. Скосив взгляд на стол,
где покоилось так и не дописанное задание по Чарам, Гермиона вздохнула. Выполнять
его не хотелось: никакой практической значимости оно не несло, а бездумное
переписывание чересчур утомило. А вот почитать что-нибудь было бы неплохо; отвлечься
и занять время - единственная возможность позже уснуть, а не проворочаться всю ночь,
терзаясь смутными сомнениями. Как там говорил Малфой? "Сидеть в комнате не
обязательно, но глупостей не делай"? Гермиона хмыкнула. Что же, никаких глупостей,
лишь взять несколько книг из библиотеки и, возможно, заглянуть на кухню за имбирным
печеньем. Помнится, неделю назад, когда Грейнджер совершенно случайно нашла узкий
коридор, приведший ее к громадной кухне, эльфы отреагировали предсказуемо.
Испугались, начали настойчиво выпроваживать ее, говорили, что достаточно попросить
и любое ее желание будет тотчас же исполнено, а вот шататься по хозяйственным
помещениям гостье хозяев не подобает. Тогда с трудом удалось упросить их дать с собой
стакан воды, но позже она приходила еще дважды. С ней не разговаривали, но и не
выталкивали, позволяя Гермионе болтать обо всем на свете и снабжая напоследок чем-
нибудь сладким. Воспоминания заставили девушку грустно улыбнуться: да уж, ее
настойчивое желание говорить с молчаливыми эльфами - наилучшая иллюстрация
одиночества, которое она испытывала здесь. Иногда его скрашивал Малфой, но
дружелюбным и сносным он становился все реже и реже, а вот потребность в общении у
Гермионы увеличивалась с каждым днем вынужденного заточения.

Приняв решение, Гермиона спустилась на первый этаж, с некоторым трудом нашла


кухню, выслушала короткую тираду о том, что "волшебнице не подобает находиться в
таком месте", но все же добилась разрешения посидеть немного на трехногом табурете в
уголке. Сегодня она молчала, прикрыв глаза и слушая треск дров в камине. Тут было
уютнее, чем в комнате. Не нужно было взвешивать слова и оглядываться, здесь сердце
не колотилось и позорно не дрожали колени. Тут никогда не мог появиться Драко, и это
было прекрасно и тоскливо одновременно. И когда спустя полчаса она устроилась в
мягком кресле в библиотеке, положив на колени впервые за долгое время не учебник, а
книгу Уайльда, чувствовала Гермиона себя почти спокойно. Не стоит волноваться, еще
один день остался позади.

***

От чтения Гермиону отвлек оглушительный треск в камине. Она испуганно поставила на


столик чашку с уже остывшим мятным чаем, стряхнула на пол крошки печенья и резко

87/216
поднялась. Метнув взгляд на настенные часы, Грейнджер с трудом подавила
страдальческий стон - почти три, ну надо же было так зачитаться!

- Блядь! - раздраженный вскрик удалось услышать раньше, чем различить в слабом


освещении человеческий силуэт. Когда пыль немного улеглась, Гермиона окончательно
убедилась, что ее предположение оказалось верно - на ковер ступил Драко. -
Поотрывать бы головы этим эльфам... это же надо... весь в золе... - сердито бормотал он,
неловко отряхиваясь и явно с трудом стоя на ногах. Первый же шаг едва не привел к
досадному падению, но Малфою все же удалось схватиться за резной столик.

- Эльфы здесь ни при чем. Просто перемещения по каминной сети нежелательно


совершать в состоянии алкогольного опьянения, - лекторским тоном провозгласила
Гермиона. Мерлин, что за наказание! Судьба явно сегодня решила сталкивать их лбами.
Только удалось забыться и успокоиться.

- Грейнджер! - расплывшись в улыбке, пробормотал Драко. - Моя крошка Грейнджер


ждала меня, как верная жена. Это так трогательно.

- Я читала, Малфой, - Гермиона фыркнула, страдальчески закатывая глаза. Теперь она


испытывала совершенно разные чувства: с одной стороны хотелось сбежать от греха
подальше, с другой - было любопытно.

- Хм, это что-то новенькое... - издевательски протянул Драко, подходя ближе. Веселья в
его взгляде больше не было. Наоборот, он смотрел напряженно и как-то изучающе.
Гермиона, словно завороженная, наблюдала, как медленно он поднял руку, проводя
кончиками пальцев по ее скуле, обвел контур губ, сделал еще один небольшой шаг.
Теперь они касались телами и дышать сразу стало тяжело - горячо. Больно...
Невыносимо... - Грейнджер, не уходи сейчас, ладно? Ты не можешь сейчас уйти...

88/216
Часть 18.2
- Малфой, тебе не стоило пить, - прошептала Гермиона, тяжело сглотнув. А что ей еще
было ответить на его просьбу? Ведь правильнее было бы, конечно же, уйти. Убежать
отсюда, закрыться в комнате на все засовы и возможные заклинания, только бы вновь не
оказываться рядом с Драко, не терзаться мучительными сомнениями и угрызениями
совести. Но мысли мыслями, а в слова их облечь у Гермионы не выходило, как будто
сказать сейчас "нет" и уйти - это тоже предательство. Теперь, зная Малфоя лучше, она
слишком хорошо научилась определять, когда он нуждался в ней. И даже в те моменты,
когда он пытался маскировать эту потребность за грубостью или демонстративным
равнодушием, Гермиона чувствовала, что на самом деле все не так. Она была
необходима ему. Да, временно. Лишь эти несколько проклятых месяцев, когда у них не
было выбора, когда чья-то чужая воля вынудила их находиться рядом. Потом все,
конечно, вернется на круги своя, но сейчас... Разве можно уйти сейчас?

- Не стоило? - Малфой хмыкнул, рассеянно погладил Гермиону по предплечью кончиками


пальцев, а потом и вовсе обессиленно уронил голову ей на плечо. - Грейнджер, черт
возьми, ты как моя мамочка. Мне не стоило вообще находиться здесь, знаешь ли. И тебе
тоже не место здесь. Мерлин, ты могла когда-то предположить, Грейнджер, что будешь
жить со мной под одной крышей? Это просто издевательство... Понимаешь? Все это... -
Драко неопределенно взмахнул рукой, а потом резко отстранился. Недоуменно свел
брови, будто бы и сам удивился своему порыву, запустил пальцы в разметавшиеся волосы
и упал в ближайшее кресло. - Ладно, уходи, Грейнджер. У меня был паршивый вечер, не
делай его еще хуже.

- Помнится, минуту назад ты просил меня остаться, Малфой.

- Я передумал, Грейнджер, ясно? Вот так взял и передумал, - Драко раздраженно


поджал губы и принялся поправлять манжеты рубашки. Впрочем, движения получались
неловкими, пальцы не слушались, и это еще сильнее разозлило Малфоя. Он
чертыхнулся, вскинул лихорадочно горящий взгляд на Гермиону и прошипел: - Ты все еще
здесь?

- Да, я все еще здесь. И не смотри на меня так, не я заставляла тебя напиваться, -
Грейнджер сейчас чувствовала себя на удивление уверенно. Вот такой Драко -
неуклюжий, несчастный и растерянный - совсем не пугал. Эта была его другая грань -
еще совсем мальчишки и, Мерлин свидетель, Гермионе сотни раз приходилось
отчитывать Гарри и Рона, когда они тоже вели себя грубо и вызывающе, прикрывая этой
показухой истинные чувства. - Посиди, я принесу тебе зелье. Не думаю, что ты сейчас в
состоянии добраться до своей комнаты.

- Брось, Гермиона, - тихий голос Драко нагнал ее уже на пороге, и Грейнджер


вздрогнула, шумно втянув носом воздух. Он так редко говорил "Гермиона", и всякий раз
это лишало самообладания. Словно переход через невидимую черту, за которой они не
враги, а кто-то... Мерлин, кто же? - Не нужно мне никакое зелье. Я хочу быть пьяным.
Хочу отключиться к чертям и ничего не чувствовать, понимаешь?

- Драко... - Грейнджер медленно обернулась, отчаянно кусая губы. Она не хотела этого
89/216
видеть. Это Драко Малфой. Слизеринец, слуга Волдеморта, человек, которого она
ненавидела или должна была ненавидеть. Кому нужны эти воспоминания? Зачем им эти
проклятые минуты боли, разделенные напополам? Как потом воевать друг против друга,
зная, что слизеринский принц не такой уж и холодный и тоже способен испытывать
человеческие эмоции?

- Ничего ты, Грейнджер, не понимаешь, - Драко пьяно хмыкнул, устало потирая


переносицу.

- Не понимаю? Господи, да я же тоже по уши во всем этом дерьме! - Гермиона и сама не


знала, почему небрежное замечание так разозлило ее. Если Малфою хочется играть
роль великомученика, то так тому и быть. Но разве ей, Гермионе, было легко? Кому, черт
бы его побрал, сейчас легко? - Может, Малфой, мне тоже напиться и жаловаться на
свою жизнь? Или ты считаешь, что находиться в твоем доме то, о чем я мечтала? Да
меня тошнит от всего этого, как ты не понимаешь? Нас с тобой просто упрятали здесь, не
объяснив ничего. Но это не моя вина! Я не просила защищать меня! Я не хотела этого! -
Гермиона и сама не поняла, когда успела подойти к креслу, исполненная праведного
гнева. Ярость, усталость, неопределенность, потаенные страхи - все это смешалось,
забурлило и вырвалось наружу, сминая под своим напором и сдержанность, и
рациональность. Рано или поздно это должно было случиться, но Гермиона никогда не
думала, что взрыв произойдет вот так - от нескольких неприятных слов Малфоя, в самое
темное время перед рассветом. И еще она не могла и предположить, что ее монолог
прорвет плотину терпения Драко. Разве думала она, что может быть хуже, страшнее и
опаснее, чем уже было? Но Малфой удивил новой гранью - в который раз - одним резким
движением поднявшись на ноги, вынуждая Гермиону отшатнуться. Он был зол.
Чертовски, безумно зол.

- Грейнджер, - от преувеличенно мягкого тона захотелось закричать. Так говорил


Люциус тогда, в Министерстве, сплетая воедино елейные интонации и смертельную
угрозу. Как же Драко сейчас был похож на отца... - А кто же виноват, Грейнджер?
Неужели ты не понимаешь, что тебя берегут, потому что ты необходимая фигура в
шахматной партии? Ты же подруга Поттера, помнишь? Для тебя отведут какую-то
героическую роль, позволят тебе либо тешиться в лучах славы, либо умереть страшной,
мучительной смертью в бою. Ты готова умереть, Грейнджер?

- Замолчи! - Гермиона изо всех сил прижала ладони к ушам, только чтобы не слышать.
Хватит! Хватит, мать его, произносить вслух то, что и так пугало ее долгими, бессонными
ночами!

- Нет, ты меня выслушаешь! - Драко так больно дернул руки вниз, что на мгновение
Гермионе показалось, что он вывихнул ей плечевые суставы. Она не смогла сдержать
всхлип и несколько слезинок, сорвавшихся с ресниц. Но Драко это не остановило. Это и
правда был паршивый вечер, так почему бы не превратить его в такую же ночь, утро,
день, в череду отвратительных, вязких и душных недель? Пусть будет так! К черту все, и
так все рушится, а держать на плечах осевшие стены собственной жизни просто больше
не было сил. - Ты, Грейнджер, ведь понимаешь, что нам не удастся просто отсидеться
здесь и вернуться в мирный Хогвартс. Мы будем с тобой убивать. Я буду убивать твоих
друзей, снова и снова. Пока не умру сам или пока не умрет последний из вас. Такова

90/216
жизнь, это наше будущее. И ты виновата, ты охренеть как виновата, потому что из-за
тебя мы здесь! В этой конченной иллюзии, где так легко поверить, что война - это где-то
в другом мире и что твоя грязная кровь - это тоже неважно. А это важно! Это важно, ты
меня понимаешь, мать твою, Грейнджер?! - Драко склонился совсем близко, обжигая
горячим дыханием дрожащие, потрескавшиеся губы Гермионы. Одну руку он запустил ей
в волосы, больно оттягивая голову назад, вторую - положил на талию, привлекая к себе.
Хотелось сломать ее, словно надоевшую куклу. Разорвать на куски, причинить боль.
Мерлин, как же все-таки тяжело!

- Я понимаю, Драко, - шепотом ответила она. И правда понимала. Никто и никогда не


давал ей забыть о ее месте в магическом мире. - Потерпи, скоро мы вернемся. И там
снова все будет реально. И ты, возможно, убьешь моих друзей. А, может быть, и меня.
Хотя ты не убийца, Драко. Что бы ты ни говорил, но ты не убийца. Это не твоя война, -
Гермиона и сама не понимала, зачем говорит это. Драко пьян, его глаза даже в неверном
приглушенном свете горели такой испепеляющей яростью, что Гермиону мутило от
ужаса. Вряд ли ее слова были способны успокоить его.

- А у меня нет выбора, Грейнджер. И у тебя нет. Чья бы это ни была война, мы слишком
погрязли в ней, чтобы выбраться без последствий. Ты и сама это знаешь.

- Знаю. Я знаю, Драко, - голос Гермионы дрожал, по щекам медленно текли слезы. Им
обоим было слишком мало лет, чтобы умирать. Слишком рано ненавидеть. Слишком
страшно принимать решения, от которых зависели чьи-то судьбы. Быть может, в другой,
какой-то правильной реальности, они бы могли быть друзьями. А почему бы нет?
Возможно, в идеальном мире они бы сейчас усваивали верные принципы и моральные
устои, решали бы совсем невинные подростковые проблемы. Но это были лишь мечты, а
реальность - она другая: мрачная, пугающая, безнадежная. И как же плохо сейчас было
Гермионе от осознания, что все слова Драко - правда, что им действительно придется
перепачкаться в крови - своей и чужой - с ног до головы. Никакого выбора или путей
отступления - все это иллюзии, лживые утешения учителей и собственные нелепые
миражи. А на самом деле - только едкий ужас и понимание, что скоро, совсем скоро
наступит тот переломный момент, который определит победителей и проигравших.

- Не плачь, Грейнджер, - тихо прошептал Драко, вырывая Гермиону из мутного омута


болезненных мыслей. Она несколько раз моргнула, задержала взгляд на влажных губах
Драко, - совсем близко, какой-то призрачный дюйм - и сделала наибольшую глупость за
всю свою короткую жизнь. Зажмурилась, подалась вперед и прижалась своими
дрожащими губами к теплым губам Малфоя. Одно короткое мгновение, едва ощутимое
касание - такое быстрое, что можно было усомниться в его реальности. Только бы
почувствовать, что они оба живы. Еще живы и в данный момент не враги. Кто угодно, но
не враги.

- Я... - Гермиона испугалась. Конечно же, испугалась. Мерлин, она сама поцеловала
Драко Малфоя! И неважно, насколько нелеп и невинен был этот поцелуй. Какая разница,
каков размер вины, если она в любом случае существует? - Поздно уже, я пойду.

- Ты не умеешь целоваться, Грейнджер, - Драко как будто не услышал последней фразы.


Убрал прилипшую к щеке прядь каштановых волос, невесомо обвел контур лица, положил

91/216
большой палец на нижнюю губу Гермионы, вынуждая немного приоткрыть рот. - Совсем
ничего не умеешь еще.

Даже спустя долгие месяцы Гермиона так и не смогла бы объяснить, почему не


разозлилась тогда. Господи, да она же стояла, словно каменная статуя! Она не сказала
Малфою, что это не его дело, не оттолкнула руку, позволяя ему снова и снова обводить
ее губы кончиками пальцев, и задыхаясь от абсолютно крамольной неприличности этого
действия. И даже когда Малфой привлек ее к себе, она не сказала ни единого слова,
хотя он и дал ей возможность остановиться. Возможность, которой она не
воспользовалась.

Гермиона только шумно, как-то обреченно всхлипнула, когда Драко поцеловал ее в


уголок рта. А потом и вовсе мертвой хваткой вцепилась в его плечи, чувствуя, что
падает, падает, падает... Словно Алиса в кроличью нору, погружается в свое личное
Зазеркалье, где она и Драко Малфой могли позволить себе целоваться и не испытывать
чувства вины. Вот так отчаянно, сминая мягкую плоть губ, переплетаясь языками и
задыхаясь от нехватки воздуха. В этом их мире не было войны, разного положения в
обществе и противоположных ценностей. Какие же это глупости, когда на кону стоят
человеческие жизни, когда впереди алым маревом маячит вероятность погибнуть самим
или потерять всех близких и любимых!

А потом Драко неловко упал в кресло, стоящее позади, увлекая за собой Гермиону. Ее
испуганный вскрик потонул в поцелуе, а спустя мгновение она уже снова забыла, где
находится и что ей-то совсем не пристало вести себя так распущенно. Это ведь Малфой
был пьян, это его губы терпкие от вина. И, наверное, именно поэтому он сейчас не думал
о чистоте крови, о том, что держит в объятиях магглорожденную. Но ведь она,
Гермиона, помнила обо всем и, несмотря на это, продолжала гладить твердые плечи и
неуклюже отвечать на поцелуи, и вжиматься каждым изгибом в тело Малфоя, как будто
вся жизнь их зависела от степени близости. Стыдно будет через несколько часов, когда
наступит новый день - такой же, как череда предыдущих. А сейчас ей было все равно.

- Грейнджер, - выдохнул Драко, целуя ее в шею, прикусывая тонкую кожу. Он как будто
пытался напомнить сам себе, что это Гермиона, гриффиндорская заучка и подруга
Поттера, но это не помогало. Он хотел ее до ломоты в суставах, до шума крови в ушах, и
вряд ли что-то могло бы сейчас оторвать его от нее. Даже если весь мир обрушится в
преисподнюю.

Драко как раз увлек Гермиону в очередной поцелуй, выводя замысловатые узоры на ее
дрожащей спине, когда в камине послышался приглушенный треск. Грейнджер резко
дернулась, неуклюже вскочила с коленей Малфоя и, за мгновения до появления
Нарциссы и Люциуса, одернула свитер и пригладила взъерошенные волосы. Сердце ее
отбивало безумный ритм, а щеки залило румянцем, но она все-таки нашла в себе силы
выдержать недоуменные взгляды. Впрочем, стоило отдать должное чете Малфоев - они
быстро нацепили на лица привычные равнодушные маски, а еще через мгновение Люциус
растянул губы в неестественной улыбке и преувеличенно вежливо произнес:

- Мисс Грейнджер, какой сюрприз! Не думал, что увижу вас в такой час.

92/216
- Да, я здесь... - Гермиона запнулась, скосив взгляд на довольного, словно сытый кот,
Малфоя. Тот сидел в кресле, спиной к камину, скрытый от взглядов родителей, и,
кажется, по-настоящему наслаждался двусмысленностью ситуации. Такую беспечность
Гермиона списывала на алкоголь, который еще явно не выветрился из его головы, но,
черт возьми, он думал хоть как-то ей посодействовать и дать знать о своем присутствии?
- Я...

- Мы с мисс Грейнджер обсуждаем прием, папа, - Драко вклинился в разговор, медленно


поднимаясь и становясь возле Гермионы. Второй раз за ночь Малфои на короткое
мгновение утратили самоконтроль. Винить их за это, конечно, было нельзя: такая
странная компания глубокой ночью и правда производила шокирующее впечатление.
Гермиона едва сдержала истеричный смешок, представив, что бы произошло, если бы
они с Драко не успели прервать поцелуй. Мерлин, чем только думали?

- О, понимаю. Мне, правда, казалось, что ты, Драко, хотел сразу лечь, - протянул
Люциус, - но раз мисс Грейнджер так удачно оказалась здесь...

- Да, очень удачно, - Драко улыбнулся и добавил: - Впрочем, я уже действительно иду
спать. Доброй ночи, мама, отец, - Малфой коротко кивнул родителям, повернулся к
Гермионе и сухо произнес: - Спокойной ночи, мисс Грейнджер.

- Спокойной ночи, - на грани слышимости пробормотала девушка. Она не смотрела, как


Драко вышел из комнаты. Просто знала, что шел он медленно, старательно пытаясь не
шататься и сохранять гордую осанку. Чертов холодный принц, мгновенно надевший маску
хладнокровного чистокровного слизеринца. Ей бы тоже хотелось так - мгновенно
переключаться, словно щелкнув каким-то магическим выключателем. Но у нее не
выходило. Никогда не выходило. Уже сейчас Гермиона знала, что так и не уснет, потому
что всего этого было слишком много для нее. Слишком много перемен, осмыслить
которые она просто не успевала или, скорее, не решалась.

93/216
Часть 19
Небо медленно светлело, минута за минутой, пока не стало грязно-серым. Ветер гнал
облака, сплетая их в причудливые фигуры - то разрывая на рваные клочья, то соединяя в
аляповатые формы. Небеса грозились вот-вот пролиться дождем, настоящим ливнем и
спрятать за своим покровом этот паршивый осенний рассвет. И вот тогда-то Гермиона
обязательно ляжет спать и не встанет до следующего дня, только бы вычеркнуть еще
одни проклятые сутки из своего календаря. Но дождь все не начинался, и Грейнджер
упрямо сидела на холодном подоконнике, подтянув колени к груди. Ее колотил озноб, и
ей стоило бы надеть теплый свитер или укутаться колючим шерстяным пледом, чтобы
прогнать холод, который, кажется, проник уже в самые кости, превращая Гермиону в
неловкую куклу. Теперь даже пальцы не гнулись, не удавалось сжать ладони в кулаки,
поэтому Грейнджер бросила попытки, выводя на гладкости стекла руны своими
заледеневшими бледными пальцами. Еще бы ей стоило выпить зелье, потому что лицо, в
отличие от тела, пылало, и каштановые пряди на затылке взмокли от пота - и Гермиона
знала, что у нее вновь температура. Это было обидно до слез - еще один нюанс в целой
череде неприятных событий. Еще бы, наверное, стоило доделать уроки и написать
друзьям письма. Стоило бы прекратить вновь и вновь возвращаться мыслями к Драко и
всему, что между ними произошло. Гермиона все это понимала! Конечно, понимала, но не
могла сдвинуться даже на дюйм, отвести взгляд от мрачного пейзажа за окном. Здесь,
спрятанная в глубокой нише, она чувствовала себя хотя бы в иллюзии безопасности.
Словно неуклюжий пингвин в стеклянном шаре - такой стоял у Гермионы дома и совсем
маленькой она могла часами завороженно следить за белоснежной метелью внутри. А
потом, одним душным июльским вечером, шар разбился случайно - и фигурка крошечного
пингвина больше не была защищена. Теперь же и Грейнджер чувствовала себя так же - в
ненадежном укрытии, хрупком, словно хрусталь, готовый рассыпаться пылью от любого
неосторожного касания.

Небо все сильнее темнело, ветер яростно гнул к земле горчично-желтую траву, и она
переливалась волнами, будто огромное потревоженное животное. Гермиона поймала
себя на мысли, что хочет на улицу - бежать босой по мягкому вереску, скользкому от
росы. Хочет раскинуть руки и ловить тяжелые первые капли дождя расстрескавшимися
зацелованными губами. И кричать - громко, до сорванных связок, до боли в груди и
отчаянного стука крови в висках. Может быть, так она получит ответы на целый рой
вопросов? Может, Бог слышит только крик, а горячечный шепот полночных молитв давно
стал обыден за сотни и сотни веков? Ей ведь так мало было нужно - лишь знак, куда идти
дальше, и как уберечь сердце от новых ран. Лишь понимание, какой путь верен, а какой в
итоге приведет ее к гибели.

Грейнджер понимала, насколько это нелепо. Она не Луна, которая может позволить себе
что угодно и заслужить лишь снисходительные смешки. Кроме того, она все еще не до
конца здорова, а слечь с воспалением легких - верный шаг к приобретению
дополнительных проблем. Но желание оказалось настолько острым, будто
неконтролируемое помешательство, и Гермиона все же уступила. Уже через секунду она
оказалась в коридоре и бросилась к лестнице с такой скоростью, будто за ней гнались
все демоны из преисподней. И плевать, что голова кружилась, а ватные ноги то и дело
подгибались - только бы оказаться подальше, вне этих стен. Не видеть Драко. Не думать
о Драко. Не думать. Не думать. Не думать!
94/216
- Мисс Грейнджер, - тихий оклик настиг Гермиону уже возле входной двери. Она так и не
успела положить пальцы на дверную ручку, а лишь обреченно замерла, сделала глубокий
вдох и обернулась. Нарцисса Малфой даже в такую рань выглядела потрясающе -
элегантная, опрятная, прямая, словно проглотила палку. Взгляд у нее был абсолютно
нечитаемым, улыбка строго дозирована - немного приподнятые уголки губ, должно быть,
демонстрировали вежливость.

- Доброе утро, миссис Малфой, - Гермиона попыталась улыбнуться также - едва-едва.


На деле получилась какая-то жалкая гримаса и пришлось мысленно признать, что
чистокровные маги в кое-чем все-таки были лучше, чем остальные. В искусстве
лицемерить. И еще стоило отдать Нарциссе должное: нескольких часов сна ей вполне
хватило, чтобы вновь выглядеть великолепно. Гермиона боялась даже думать, какой
сейчас вид у нее самой. В конце концов, она еще даже не ложилась.

- Вы куда-то торопитесь? - слегка изогнутая бровь, голова склоненная влево на один с


четвертью дюйм. Это, видимо, у Нарциссы означало "ты же знаешь, что тебе никуда
нельзя ходить одной, глупая девчонка". Вежливый, но вполне прозрачный намек.

- Хотела подышать свежим воздухом, - пожав плечами, ответила Грейнджер. Улыбаться


в этот раз она не стала: ее мутило и ничего путного из этого все равно не вышло бы.
Разговаривать с матерью Драко было странно, ведь впервые за все время пребывания
Гермионы здесь та проявила к ней какой-либо интерес. С чем это было связано
Грейнджер уже догадывалась, но старалась прогнать неприятные мысли.

- Дождь скоро будет, - протянула Нарцисса, задумчиво сведя брови. И, не дав сказать и
слова, добавила: - Выпьете со мной чаю, мисс Грейнджер?

- Я... - Гермиона на мгновение замялась. У нее была температура, после бессонной ночи
она и так едва стояла на ногах, а неясный порыв и пробежка по коридору и вовсе лишили
последних сил. Осталось одно опустошение и желание упасть на кровать и не
просыпаться как можно дольше. Желательно до Рождества. Но еще она чудесно знала,
что просьба Нарциссы из тех, на которые не говорят "нет", а иллюзорный выбор - лишь
дань вежливости. - Я с удовольствием выпью с вами чаю, миссис Малфой.

- Вот и хорошо, - Нарцисса улыбнулась и склонила голову, выражая одобрение. Гермиона


впервые поняла, что эта женщина тоже истинная Малфой - множество масок, сотни
личин и никогда не отгадаешь, с какой улыбкой тебе всадят кинжал в спину. - Давайте
пройдем в белую гостиную.

- С удовольствием, - Грейнджер послушно пошла вслед, стараясь держать спину ровно и


не шататься из стороны в сторону, словно пьяный матрос. Белая гостиная - комната,
напоминающая больничную палату. Стерильная, сверкающая чистотой - Гермиона зябко
обхватила себя за плечи, войдя внутрь. В такой обстановке ее неряшливый внешний вид
еще сильнее бросался в глаза и, Мерлин свидетель, Нарцисса Малфой выбрала эту
гостиную как раз-таки, чтобы сразу получить преимущество. Как будто у нее их и так
было недостаточно.

95/216
- Буду говорить с вами откровенно, мисс Грейнджер. Я не была в восторге от вашего
прибытия в Малфой-мэнор, - спустя долгие минуты напряженного молчания все-таки
заговорила Нарцисса. Гермиона даже расслабленно выдохнула, не осознавая, что все
это время нервно задерживала дыхание.

- Скажу откровенно, что я тоже не испытывала особой радости, - тихо ответила


Грейнджер и глотнула прохладного чая из крошечной чашечки. Может, конечно, и стоило
держать язык за зубами, но честность за честность. Да и вряд ли для кого-то в этом
доме было секретом, что Гермиона по другую сторону баррикад.

- Хм, вы смелы, мисс Грейнджер, - Нарцисса хмыкнула и впервые за время беседы в ее


голубых глазах мелькнуло что-то, напоминающее заинтересованность. - Сейчас я думаю
иначе. Вы плодотворно влияете на моего сына.

- Боюсь, я не очень понимаю...

- Дослушайте до конца, Гермиона. Вы не против, если я буду называть вас Гермиона? -


поинтересовалась Нарцисса, ставя чашку на круглый белоснежный столик. Впрочем,
ждать ответа она не стала, заговорив снова: - В первую очередь я мать. Потом уже
жена, волшебница, последовательница Темного Лорда или кто-то еще... Я не буду вас
убеждать в невиновности Люциуса или в моей, не буду врать и говорить, что прониклась
к вам теплыми чувствами. Это неправда. Я жду не дождусь, когда вы покинете этот дом
и, уверена, вы хотите того же. Но Драко относится к вам... неплохо. Я долго наблюдала,
чертовски долго, Гермиона. Я многое вижу, ведь даже у стен есть уши и глаза, знаете?

- Миссис Малфой... - изумленно выдохнула Грейнджер. Мерлин, неужто это то, о чем она
подумала? Ах, почему же так болит голова и так сложно понять суть сказанных слов?!

- Не смущайтесь. Ваша личная жизнь останется в тайне, я даю вам слово. Кроме того, это
непосредственно касается моего сына, а его безопасность для меня на первом месте. К
сожалению, Люциус слеп. Он хочет верить, что победа Темного Лорда - решенное дело.
Я, к счастью или к сожалению, значительно большая реалистка и вполне предполагаю,
что мистер Поттер, имея мощную поддержку, может оказаться серьезным противником.
Думаю, шансы в этой войне у нас всех равны и во многом зависят от удачи. В случае
проигрыша я готова умереть. Я прожила достаточно, но вы, Гермиона, и мой сын еще
очень молоды. Мне бы хотелось, чтобы при любом раскладе я была уверена, что с моим
ребенком все будет хорошо. Вы имеете влияние на Гарри Поттера, я могу рассчитывать
на услугу Темного Лорда за некоторые прошлые заслуги. Вы понимаете, о чем я? -
Нарцисса заинтересованно склонила голову, рассматривая Грейнджер, будто музейный
экспонат. Гермиона попыталась - честное слово, попыталась! - надеть на лицо
беспристрастную маску, спрятаться за ней, но у нее ничего не вышло. Мозг, кажется,
кипел - и от лихорадки, и от количества новой информации. К горлу подкатывала
тошнота, желудок нещадно скручивало спазмами, а глаза слезились, словно от едкого
дыма. Все слова Нарциссы доходили до воспаленного сознания с запозданием, словно
далекое эхо, и Гермиона с трудом пыталась все-таки разобраться, в чем же суть этого
монолога и что ей требуется ответить, чтобы наконец-то ей позволили уйти в свою
комнату. - Вам плохо?

96/216
- Я вас не понимаю, - нелогично ответила Грейнджер, проигнорировав второй вопрос.
Мерлин, да почему ей так плохо! Чертов Малфой с его ночными приключениями!

- Я объясню, - тотчас же отозвалась Нарцисса. - Я хочу заключить с вами сделку. В


случае победы Гарри Поттера вы добьетесь, чтобы мой сын не лишался денег и
поместья, не становился изгоем. - Заметив, что Гермиона собирается возразить,
Нарцисса подняла руку, пресекая любые вмешательства, и продолжила: - Только не
говорите, что это не в ваших силах. Мы обе чудесно знаем, что в случае победы Золотое
Трио будет считаться национальными героями, не так ли? Вам вполне удастся сделать
это для Драко. Я же, в свою очередь, поклянусь вам, что в случае победы Темного Лорда
вы будете живы и свободны.

- Свободны? - недоуменно уточнила Гермиона, вычленив из всей этой нелепой тирады


единственное слово, особо сильно резанувшее слух.

- Конечно, Гермиона. Темный Лорд либо убьет магглорожденных, либо сделает их


рабами. И я бы еще поспорила насчет того, какая из этих участей страшнее. Вы же умная
девушка, я уверена, что вы понимаете, насколько рискуете, - Нарцисса снисходительно
улыбнулась и перевела взгляд на один из портретов, на котором похрапывал кто-то из
предков Малфоев. Гермиона же сильно потерла виски, пытаясь сконцентрироваться.
Предложение было настолько неожиданным, что Грейнджер даже на несколько секунд
предположила, что, возможно, это какой-то неудачный розыгрыш. Но вряд ли бы
Нарцисса Малфой тратила свое время на шутки, а значит, необходимо было что-то
ответить...

- А мои друзья, родители? Им вы поможете тоже?

- Нет-нет, Гермиона. Я не благотворительный фонд, - холодно ответила Нарцисса,


деловито расправляя небольшую складку на длинной темно-синей юбке. - Я в любом
случае постараюсь обеспечить благополучие своему сыну. Вы просто один из возможных
вариантов. Откажетесь вы - будет кто-то другой.

- Я вынуждена отказаться, миссис Малфой, - Гермиона не стала ждать, пока Нарцисса


договорит. Ярость клокотала в горле, хотелось высказать все, что она думает о вот
таких подлых сделках. Это надо же предложить подобное! Неужели эта женщина и
правда думала, что Гермиона Грейнджер будет готовить себе пути отступления и
запасной плацдарм на случай поражения?! Да она лучше умрет, чем продастся. - Вам и
правда стоит поискать кого-то другого. А сейчас, с вашего разрешения, я пойду к себе.

- Да, конечно, мисс Грейнджер, - возвращаясь к официальному обращению, спокойно


ответила Нарцисса. И только когда Гермиона была на пороге, она тихо добавила: - Мир
не черно-белый, девочка. Если ты этого не поймешь, то плохо кончишь. И если
передумаешь - просто скажи.

Гермиона ничего не ответила. В комнате она медленно съехала по двери, дрожащими


руками обхватывая колени, и наконец-то зарыдала. По оконному стеклу равномерно
барабанил дождь.

97/216
Часть 20
Драко сидел в кресле, расслабленно положив руки на подлокотники и постукивая по ним
длинными пальцами. Пламя в камине беспокойно металось, то слабо тлея алыми искрами,
то буйно разгораясь. Отсветы огня выхватывали фигуру Драко из мрака, золотили
бледную кожу, превращали светлые глаза в бездонную черноту. А еще в таком
освещении была отчетливо видна метка на предплечье, словно предупреждение об
опасности, призыв бежать как можно дальше, не оглядываясь. Но Гермиона наоборот
подходила все ближе и ближе, пока не застыла просто перед креслом - напряженная,
как готовая лопнуть струна.

- Иди сюда, - тихо произнес Драко, скользя взглядом по каждому изгибу ее тела.
Оценивающе и бесстыдно, словно выбирая проститутку в дешевом лондонском борделе.
На Гермиону никто и никогда так не смотрел, потому что она не была такой. Не была ни
грязной, ни порочной, ни развратной. Гордость факультета и всей школы, верная
подруга, славная дочь, хорошая девочка - вот это Гермиона Грейнджер. И ей бы
возмутиться из-за этой полупросьбы-полуприказа Малфоя, стереть с его лица наглое
выражение, но даже этого она не могла. Не хотела. И уже в следующее мгновение она
сделала последний шаг, склонилась над Малфоем, крепко обнимая его за шею и путая
пальцы в светлых волосах на затылке.

- Я ненавижу тебя, Малфой, знаешь? Я тебя ненавижу, - одними губами пробормотала


Грейнджер. Тот в ответ лишь хмыкнул, - ледяной слизеринский ублюдок - и, больно сжав
длинными пальцами хрупкую шею, привлек Гермиону еще ближе, вынуждая прогнуться в
пояснице и едва не рухнуть к нему на колени.

- Мне плевать, знаешь? - Драко еще сильнее сдавил шею, завороженно наблюдая, как
дрожат Гермионины губы и влажно блестят в полумраке глаза. Такая близкая и
доступная. Делай с ней что хочешь - не возразит. Одинокая слезинка все-таки сорвалась
с длинных ресниц, замерцала на щеке, и Драко не сдержался - слизнул ее, провел
языком по шелковистой коже, очертил контур губ, толкаясь в жаркую глубину рта.
Гермиона позволила ее целовать, обмякла безвольной тряпичной куклой, и Малфой
поспешил усадить ее себе на колени. Прижал к себе, надавил второй рукой между
лопаток, стремясь полностью растворить ее в себе, поглотить, не оставив от прежней
Гермионы ничего. Она же чувствовала теперь лишь пьяное головокружение, напоминая
себе крошечную деревянную щепку, закрученную в водоворот. Темнота накатывала
штормовыми волнами все чаще и чаще, сменяя алую огненную реальность, в которой
было лишь пламя в камине, горький вкус чужих губ и болезненные прикосновения
вражеских рук. И когда чернота поглотила ее полностью, проникла успокоительной
невесомостью в каждую пору, жестокий ублюдок Малфой вырвал ее в реальность.
Конечно, как же иначе? Чистокровный мальчик еще не наигрался со своей игрушкой. -
Дыши, Грейнджер... Вот так... Больно, да? Терпи, Грейнджер... Гермиона...

- Ненавижу-у-у, - прохрипела она, всхлипывая от жжения в измученных легких. Каждый


вдох - словно глоток раскаленного железа.

- Да, правильно... Ненависть - это хорошо. Мне нравится, Грейнджер... Открой глаза,
ударь меня, ну же! Грязная... Послушная... Гриффиндорская принцесса... Моя...
98/216
Гермиона... Миона... - и эти слова, и поцелуи в шею, по следам пальцев, которыми душил,
- все это выбивало почву из-под ног похуже явной жестокости. - Посмотри на меня,
слышишь? Давай!

И Гермиона из последних сил все-таки подняла взгляд на Драко. Тот внимательно


рассматривал ее руку, выводя по коже какие-то узоры кончиками пальцев. Первые
несколько секунд Грейнджер не могла отвести глаз от лица Малфоя - радостного и
восторженного, словно у мальчишки, который получил рождественский подарок раньше
времени. А потом заметила, что же его так осчастливило: на ее собственном предплечье
угольно-черно выделялась метка.

- Чудесно...

- Нет! - Гермиона дернулась, но Малфой держал крепко. Кажется, он даже не заметил ее


метаний, продолжая обводить контур, иногда больно надавливая на саднящую
воспаленную кожу.

- Потрясающе, Грейнджер. Подружка Поттера его предала. Ты нравишься мне такой...

- Нет, нет, нет! Я не могла! Нет! - Гермиона закричала, забилась в объятиях, отчаянно
замотала головой и... проснулась.

Резко села, трясущейся рукой нашарила под подушкой волшебную палочку, с трудом
совладав с голосом пробормотала "люмос" и только посветив на предплечье смогла
выдохнуть. Ничего. Конечно, у нее нет никакой метки. Просто нелепый сон, навеяный
разговором с Нарциссой. Мерлин, не стоило ее даже слушать! Необходимо было тут же
уйти, как только стало ясно, к чему она клонит, и, быть может, тогда Гермионе и не
приснился бы такой жуткий кошмар.

Зубы все еще громко стучали, а сердце колотилось, поэтому о том, чтобы снова заснуть,
не шло и речи. Да и страшно было вновь увидеть подобное сновидение. Раньше Гермионе
снилась смерть. Редко, но все же снилась. И, конечно, это было страшно. Но там
Грейнджер хотя бы погибала героически, всегда в бою, защищая близких и друзей. А
здесь... Предательница, обладательница метки... Разве может быть что-то хуже?

За окном было темно, до утра наверняка еще долго. Вчера, после разговора с миссис
Малфой, Гермиона долго не могла уснуть, но ближе к обеду, измученная и
обессиленная, все-таки провалилась в беспокойный сон. Грейнджер тяжело вздохнула и
медленно встала с кровати, пытаясь справиться с головокружением. Зелье она так и не
выпила, но жар, кажется, спал, оставив за собой только противную слабость и
свинцовую тяжесть в мышцах. Усевшись на свое излюбленное место - подоконник -
Гермиона несколько минут просто рассматривала темно-фиолетовое, почти черное небо,
без единой звезды. И только когда сознание немного прояснилось, а страх от
сновидения отступил, решила попробовать хоть как-то разобраться во всем. Сейчас,
прожив в Малфой-Мэноре уже половину срока, Гермиона все больше и больше
удивлялась беспечности директора Дамблдора, спокойствию Гарри и Рона. Где-то во
всей этой логической цепи закралась ошибка, что-то навязчивое, не дающее покоя.
Грейнджер нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти разговор с профессором в тот

99/216
далекий вечер, когда он вызвал ее в кабинет и сообщил о необходимости некоторое
время пожить в доме Люциуса. Быть может, она упустила тогда что-то важное? Слишком
в тот момент Грейнджер поглотили эмоции, мешая трезво оценивать ситуацию. Сейчас,
во время войны, ничего не делалось просто так. В этом был какой-то смысл, помимо
официального "ради безопасности".

Гермиона прикусила губу, невидящим взглядом рассматривая переплетения линий на


ладони. Говорят, что по ним можно определить судьбу, но лучшая ученица Хогвартса не
верила в это. Все это ерунда, сказочки для доверчивых магглов... Как и нелепые
предсказания Трелони, которые лишь портили жизнь, причиняли проблемы. Мерлин,
больше всего Гермиона надеялась, что ее пребывание здесь - не результат глупых
предположений безумной преподавательницы.

"А почему, собственно, ты должна гадать? Узнай, Гермиона! Узнай правду! Пока не
поздно! Если еще не поздно!" - внутренний голос прозвучал так отчетливо, что
Грейнджер вздрогнула. Сжала кулак так, что костяшки побелели, глубоко вдохнула,
пытаясь окончательно стряхнуть с себя все лишние предположения и фантазии. А потом
все же медленно подошла к столу, села на тихо скрипнувший стул, положила перед собой
белоснежный лист бумаги...

"Здравствуйте, профессор Дамблдор!

Я пишу Вам уже не впервые. Все это время я говорила, что в Малфой-Мэноре не
происходит ничего, что могло бы заинтересовать Министерство и Орден. Я писала, что
жизнь здесь размерена и спокойна, а сами Малфои не участвуют в какой-либо
деятельности, направленной против Гарри, Хогвартса или мирного магического
сообщества в целом. Вы знали, что я лгу. Почему Вы не узнавали правду? Она не нужна
Вам? Сейчас мне необходимо знать ответы на эти вопросы и понимать, есть ли какая-
либо цель в моем нахождении здесь. Кроме того, я бы хотела знать, из какого источника
взята информация о грозящей мне опасности? Откуда такая конкретика? В тот вечер,
когда мы говорили с Вами, больше всего меня интересовала учеба. Но ведь учеба - это не
главное, ведь так, профессор? По крайней мере, не сейчас. Нам необходимо победить. И
я хочу в этом помочь. Здесь или в стенах Хогвартса - неважно. Поэтому я прошу Вас об
искренности, иначе я буду считать, что мое присутствие в Малфой-Мэноре не имеет
смысла, и воспользуюсь первой же возможностью, чтобы покинуть это место.

С уважением, Гермиона Грейнджер".

Перечитав письмо и сложив его вдвое, Гермиона тяжело вздохнула. Мерлин, откуда
только взялась смелость написать такое крамольное послание? Она всегда искренне
считала, что авторитет школьных преподавателей, а в особенности директора,
непререкаем. Она даже помыслить не могла требовать ответы полтора месяца назад,
считая, что беспрекословное подчинение - правильное решение. Но стоило немного
пожить здесь, каждый день общаясь с Драко, и роль марионетки перестала ее
удовлетворять. Впрочем, Малфой тоже марионетка, просто в руках другого кукловода.

Но отступать было поздно и попросту трусливо. У каждой фигуры в шахматной партии


есть четкая иерархия и правила, которые они не могут нарушить. И Гермионе необходимо

100/216
было знать - пешка она, брошенная под удар в качестве пушечного мяса, или все же
фигура, играющая более важную роль.

***

- Входи, - рассеянно крикнул Драко, услышав стук в дверь. Так стучала мама - деликатно
и ненавязчиво. Он услышал мягкую поступь, но отрываться от задания по Зельеварению
не спешил. Неизвестно, зачем пришла Нарцисса. Быть может, ругать из-за
неподобающего поведения на приеме или же обсудить школьные предметы. А может...

- Я бы хотела поговорить с тобой о Гермионе Грейнджер, дорогой, - вот это было


неожиданно. Рука Драко дрогнула и на бумагу капнули чернила. Придется
переписывать, устало подумал он, потому что Снейп был еще тем педантом - в любом
случае снимет баллы, если не за кляксу, так за использование очищающего заклинания.

- Не понимаю, о чем ты, мама. Ничего интересного о Гермионе Грейнджер я тебе


сообщить не могу, - отложив перо, спокойно произнес Драко. Нарцисса опустилась на
край его кровати, тщательно расправила юбку, улыбнулась снисходительно и
произнесла:

- А тебе и не надо. Я буду говорить, а ты внимательно послушай. Ты оказался дома по


счастливому стечению обстоятельств. Если бы этого не произошло, то тебе бы пришлось
выполнять приказ Темного Лорда. Помнишь, какой? - Драко кивнул нехотя, и только
после этого Нарцисса продолжила: - Я хочу, чтобы ты не ссорился с ней. Все не так ясно,
как тебе кажется, сын. Тот, кто был врагом, может оказаться другом, и наоборот. Но в то
же время мне не очень нравится характер ваших отношений. Помни, кто ты, Драко.
Гермиона Грейнджер может быть полезна. Я хочу, чтобы ты держал это в памяти и
строил отношения с ней, исходя из этого, а не из каких-то... - Нарцисса замялась и
неловко закончила: - своеобразных желаний. Подумай об этом, Драко. Мы ждем тебя
внизу через три часа.

Нарцисса больше ничего не сказала. Вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Малфой же
устало уронил голову на колени и запустил пальцы в волосы. Мерлин, да знал он!
Чудесно знал, как ему стоит себя вести! Но знать и делать - совершенно разные вещи. А
Драко устал, чертовски устал постоянно бояться, оглядываться назад, корчиться от
"круцио" Лорда, еще и отвечать за Грейнджер. Впрочем, жалеть себя - тоже не выход.
Через три часа прибудет Темный Лорд и Пожиратели, и неизвестно еще, чем закончится
эта ночь. По позвоночнику пробежал холодок, поэтому Малфой поспешил отвлечься на
домашнее задание. Нет причин так нервничать, ведь это же не первое собрание Драко и
вряд ли что-то сможет его удивить или слишком испугать. Но плохое предчувствие все не
покидало, словно несильный, но очень навязчивый зуд.

И когда спустя три часа, надев длинную черную мантию, Драко проходил мимо комнаты
Гермионы, он замер на несколько секунд в нерешительности. Он не видел ее сегодня, не
имел возможности предупредить. Может, стоило убедиться, что она спит? Малфой даже
положил руку на дверную ручку, но потом отдернул пальцы. Нет, не стоит. Она спит, уже
за полночь. Все с ней будет хорошо.

101/216
Часть 21
Волдеморт был не в духе. Драко понял это сразу же, как только переступил порог
гостиной. А уже через десять минут определение "не в духе" стало казаться уж слишком
мягким. Темный Лорд нервничал. Был в ярости. Жаждал крови - врагов или
приближенных - не важно. На обезображенном лице невозможно было различить ни
единой эмоции - застывшая маска урода менялась лишь в те моменты, когда Волдеморт
кричал, срываясь на змеиный шепот, на отвратительный нечеловеческий свист. И хотя он
до сих пор не произнес ни единого слова, но удушающая волна испытываемых им эмоций
была почти осязаемой. Заставляла всех напряженно сжиматься и прятать взгляд, только
бы не привлечь к себе внимания, не стать первой мишенью, на которой он сорвет ярость.

- Друзья мои, - в конце концов, произнес Волдеморт, поглаживая Нагайну. - Думаю, вам
интересно, зачем я сегодня собрал вас. Интересно? - неровный строй ответов был не
слишком убедительным, но Темный Лорд, кажется, то ли не заметил, то ли сделал вид.

Он чувствовал страх. Наслаждался им. И хотел, чтобы боялись еще сильнее. Еще и еще,
на грани человеческих возможностей, на пределе, как загнанные лошади - израненные,
со вспоротыми животами, но все-таки в ужасе бегущие вперед, пока не упадут замертво.
На энтузиазме здесь находилась, кажется, только безумная Беллатрикс, да, возможно,
шальной в своей звериной сущности Фенрир. Всех остальных держал страх перед
чудовищем, которое уже черт знает сколько не было человеком. Быть может, и вовсе
никогда им не было.

Драко прикусил внутреннюю сторону щеки - сильно, до крови. Мысленно дал себе
подзатыльник: надо же быть таким идиотом - не сдерживать настолько крамольные
мысли в присутствии Волдеморта - одного из лучших легилиментов магического мира.
Драко осторожно покосился на Лорда, но тот вновь был погружен в свои мысли -
постукивал уродливыми бледными пальцами по столешнице, игнорируя неуверенные
заинтересованные взгляды своих приспешников.

- Мой Лорд, так почему вы собрали нас сегодня? - Белла все-таки решилась нарушить
тишину, преданно заглядывая в глаза Волдеморта. Всклокоченная, с безумной улыбкой,
она вызывала у Драко ощущение стойкого отвращения и даже ужаса. У него просто не
укладывалось в голове, как можно было добровольно, по собственному желанию
служить этому чудовищу и испытывать от этого удовольствие. Если бы у него, Драко, был
выбор, то он бы никогда не находился бы здесь. Никогда бы не принял метку. Никогда!

Нарцисса толкнула ногу Драко под столом, вновь вынуждая вернуться мыслями в
большую гостиную Малфой-мэнора. Задумчивость и нервозность сына сегодня особенно
бросались в глаза, заставляя и саму Нарциссу осторожно оглядываться по сторонам,
пытаясь поймать любой подозрительный или заинтересованный взгляд. Здесь не было
друзей, доверять нельзя было никому, потому что ради того, чтобы выслужиться перед
Волдемортом, любой мог вонзить нож в спину. Дай лишь маленький повод, небольшую
слабину - и все закончится. И если за себя и Люциуса Нарцисса уже не боялась, - почти
не боялась - то судьба единственного сына пугала своей неопределенностью. Драко в
последнее время постоянно ходил по краю обрыва - вот-вот сорвется, и ловить его за миг
до падения становилось с каждым разом все сложнее. Еще несколько месяцев назад
102/216
казалось, что приказ Темного Лорда об убийстве Дамблдора - худшее, что можно
вообразить. Нарцисса хорошо помнила, как умоляла о помощи Северуса Снейпа, как
искала хоть какой-то выход и возможность избавить Драко от исполнения этого задания.
И чертовски хорошо помнила то дождливое серое утро, когда домой вернулся Люциус -
изможденный, осунувшийся, но живой. Вернулся, хотя мысленно она уже успела его
похоронить. Вернулся, и избавил Драко от жуткой повинности. Тем утром Нарциссе
казалось, что это дар небес, вознаграждение за ее терпение, ответ на сбивчивые ночные
молитвы, которые она шептала пересохшими губами в мокрую от слез подушку. Сейчас
же все чаще казалось, что это какая-то злая шутка, хитроумный план врагов или просто
очередной крест для ее семьи. Над их головами стремительно сгущались тучи -
грозовые, свинцово-серые и тяжелые. Вскоре должна была разразиться буря. Нарцисса
чувствовала это слишком отчетливо, чтобы просто отмахнуться от предчувствия. Именно
поэтому она говорила с Гермионой Грейнджер, хотя в этот раз, конечно, не могла точно
знать, что ставка сыграет, и Драко в любом случае удастся выжить. В конце концов, эта
девчонка была принципиальной гриффиндоркой, подружкой Поттера и, как бы Нарцисса
ни пыталась, она все еще не могла определить точно, какие отношения связывают
Грейнджер с ее сыном. Иногда казалось, что они ненавидят друг друга - люто, яростно. А
иногда...

Волдеморт наконец-то поднял взгляд. Нарцисса почувствовала его тяжесть на себе и


поспешила пониже опустить голову и как можно тщательнее очистить сознание. Надо
же, попалась на том же, что и несколько минут назад Драко. Не хватало еще, чтобы
Темный Лорд узнал о ее мыслях. Это бы точно был конец для всей семьи Малфоев,
пределом, за которым уже не обошлось бы несколькими "круцио". Если бы Волдеморт
догадался, что Нарцисса не слишком-то и верит в его победу, а для Драко пытается
найти пути отступления на случай поражения, он бы наверняка уничтожил их. Просто в
назидание остальным, как напоминание, что нельзя сомневаться в своем Господине.
Впрочем, на ней внимание Лорд не стал заострять. Равнодушным взглядом скользнул по
Драко. Люциусу. Нотту. И, в конце концов, остановился на Белле, которая все так же
заинтересованно ждала ответа.

- Моя дорогая Беллатрикс, как всегда нетерпелива... Ладно, не буду больше томить вас.
Вы все чудесно знаете, насколько хорошо в Хогвартсе охраняют Гарри Поттера, -
размеренно начал Волдеморт, теперь уже пристально всматриваясь в каждое лицо,
наблюдая за реакциями. Дождавшись нескольких сдержанных кивков, продолжил: - А
мне очень хотелось бы выманить его. И наконец-то покончить с мальчишкой. Но, боюсь,
что Дамблдор не позволит надежде магического мира покинуть безопасные пределы
Хогвартса, что бы ни произошло. Можно надеяться на его глупость, конечно, или
попытаться и вовсе вновь подбросить ему портключ, который перенесет его прямо мне в
руки.

- Мой Лорд, я могла бы... - Беллатрикс возбужденно подалась вперед. Темные глаза
сверкали безумием, и Драко поспешил отвернуться, опасаясь, что вот сейчас Волдеморт
все же перестанет сдерживаться и выместит всю свою ярость. Смотреть на человека
под "круцио" было страшно. Драко так и не научился спокойно воспринимать чужую
агонию, когда от боли у жертвы крошатся зубы, а кровь розовой пеной пузырится на
губах. Но в этот раз Волдеморт сдержался: то ли не был так зол, как показалось, то ли
просто отложил "развлечения" на потом. Вместо этого он поднял бледную руку с

103/216
неестественно длинными пальцами, вынуждая Беллатрикс подавиться окончанием
фразы и так и замереть с несуразно открытым ртом.

- Белла, придержи пока свой энтузиазм. Этот план вряд ли удастся воплотить в жизнь,
да и гарантий нет никаких. Сначала я хочу устранить Дамблдора, а после этого
добраться до Поттера будет значительно проще. Северус, не расскажешь мне, как идут
дела?

Все перевели взгляд на Снейпа. Драко тоже взглянул на него из-под ресниц, нервно
сжав руки в кулаки. Он чувствовал себя немного виноватым перед крестным, потому что
это задание было изначально поручено ему, Малфою, а теперь, в дополнение ко
множеству других проблем, было возложено на плечи Снейпа. Впрочем, это же не сам
Драко отказался. Если подумать, то присматривать за Грейнджер - тоже отнюдь не
самая легкая и приятная задача. Хотя, конечно, это всего лишь жалкие оправдания,
обманки для собственной совести, которую Драко, к сожалению, все не мог извести,
вытравить из себя. Как бы было проще, если бы он разучился сожалеть и сочувствовать
чужой беде. Но пока единственное, что удавалось Драко, так это создать себе образ
циничного ледяного принца, не способного на обычные человеческие эмоции.

- Мой Лорд, - тем временем спокойно заговорил Снейп, - пока все без перемен. Но у меня
есть некоторые соображения, которые, надеюсь, принесут результат. Если бы вы
позволили, я бы хотел обсудить этот вопрос с вами лично.

- Без перемен... - Волдеморт рассеянно погладил подбородок, будто принимая


невероятно важное решение. А потом поднялся из-за стола, взметнув полами мантии,
переступил Нагайну, свернувшуюся кольцами у его ног, и громко произнес: - Все могут
быть свободны.

Драко неверяще покосился на мать, опасаясь, что ослышался. Как же так? Никаких
показательных наказаний? Неужто Темный Лорд даже не повысит голос сегодня? Такого
никогда не было прежде, и уж точно это не вязалось с внутренними ощущениями самого
Малфоя. Все последние несколько часов, да и здесь, в гостиной, его ни на мгновение не
покидало тяжелое предчувствие. Оно гранитной плитой давило на плечи - невозможно
расслабиться или хотя бы нормально вздохнуть. А оказалось, что все так просто?
Короткая беседа - и все? Но Нарцисса уже поднималась, как и остальные Пожиратели,
и Драко тоже поспешил встать и быстрым шагом направился к двери, пока Волдеморт
тихо переговаривался со Снейпом.

- Ах, да, совершенно забыл, - неожиданно протянул Темный Лорд, вынуждая всех своих
приспешников мгновенно замереть. Драко тоже застыл, с тоской смотря на дверную
ручку, к которой уже успел протянуть ладонь. Тяжело вздохнув, он обернулся,
встречаясь со взглядом Волдеморта. Тот растянул бесформенный рот в гримасе,
отдаленно напоминающей усмешку, и только потом закончил: - Люциус, Драко,
останьтесь. Все остальные свободны.

Гостиная опустела через минуту. Последней вышла Нарцисса, обеспокоенно окинув


взглядом мужа и сына. Ей, конечно, не хотелось бросать их. Но выбора не было. Разве
кто-то спрашивал о ее желаниях? Оставалось лишь молиться, чтобы все обошлось. Хотя

104/216
бы в этот раз...

Как только за спиной Нарциссы тихо закрылась дверь, Волдеморт вновь опустился на
стул во главе стола. На место, которое обычно занимал Люциус. До тех пор, пока не
превратил Малфой-мэнор в Резиденцию Лорда и штаб для Пожирателей. Несколько
мгновений тишина стояла такая, что Драко слышал собственное сердце - оно глухо
колотилось о грудную клетку. Тревожно и как-то обреченно. Разумом, конечно, Малфой
понимал, что убивать его или отца сегодня у Волдеморта нет причин, но спокойнее не
становилось. И, как оказалось, не зря...

- Я хотел бы поговорить с вами о вашей гостье. Мисс Гермионе Грейнджер.

***

Небо на горизонте медленно светлело. Драко понимал, что стоило бы вернуться в


комнату и поспать хотя бы немного. Впрочем, какая разница? Он ведь не в Хогвартсе,
нет необходимости торопиться на занятия или в столовую. Он сможет поспать позже,
когда наконец-то избавится от этого липкого, отвратительного чувства, будто измазался
в нечистотах. Если избавится...

Ни одного "круцио". Спокойный и размеренный тон. Мерлин, да Волдеморт даже не


проникал в его сознание, не перебирал лениво эмоции и воспоминания, словно яркие
бусины на ожерелье. Ему было достаточно просто посмотреть этим своим жутким,
нечеловеческим взглядом на Драко и тот выложил ему все, как на духу. Рассказал
подноготную чертовой Грейнджер от первого курса и до вчерашнего дня. Рассказал все,
что когда-либо слышал в стенах Хогвартса о семье девчонки. Рассказал о ее роли в
Золотом Трио. Единственное, что все-таки удалось оставить при себе, скрыть от
жадного урода, поглощающего каждое слово с поистине детским восторгом, так это те
короткие, рваные, словно пожелтевшие клочки "Пророка", воспоминания о редких
минутах, когда они были другими. Настоящими или же, наоборот, самыми гнусными в
мире притворщиками. Как бы там ни было, но эти воспоминания Драко не мог отдать так
просто, хотя и осознавал, что таким образом больше бережет собственную шкуру от
раскрытия его недоинтрижки с грязнокровкой. А вот Грейнджер он предал.

Малфой и сам не знал, почему это гложет его так сильно. В конце концов, не он ее сюда
привез. Это взрослые игры, а они только разменный материал, который покорно
выполняет заранее спланированные роли. Люциус ведь тоже никогда не рассчитывал,
что Драко будет молчать. Он бы наверняка и сам не молчал, если бы Темный Лорд
спросил его. Одно дело беречь Грейнджер от какой-то эфемерной опасности, грозящей
ей в стенах школы, и совсем другое - от Волдеморта. Старик Дамблдор был обязан
подумать об этом! Как можно было отпустить девчонку сюда, на верную погибель?!
Зачем? Неужто этот маразматик и правда воображал, что ее участь здесь будет слаще,
чем скорая смерть в какой-то битве? Да как бы не так...

Драко тяжело вздохнул и наконец-то отвернулся от окна. Он надеялся, что ему удастся
вернуть к жизни хладнокровного слизеринца, - эгоиста до мозга костей - но ничего так и
не получилось. Он не хотел, чтобы Грейнджер умирала. По крайней мере, не по его вине,
не под крышей его дома, не в то время, когда он волей-неволей отвечал за ее

105/216
благополучие. Люциус сказал, что все решит, но черта с два у него что-то получится.
Драко понимал, что отец сам себя загнал между двух огней, пытаясь одновременно
угодить двум противоборствующим сторонам. И за свое безрассудство он поплатится,
потащив с собой и маму, и самого Драко. И, конечно, глупую девчонку, которая слишком
доверяет тем, кто доверия не заслуживает.

Малфой так погрузился в тягостные мысли, что и сам не заметил, как оказался возле
комнаты Грейнджер. Замер на мгновение, прислушиваясь. Было тихо, но Драко был
уверен - она не спит. Эта дурочка никогда не спит, когда необходимо. Слава Мерлину,
хотя бы сегодня она не влезла в очередную передрягу.

Стучать Драко не стал. Медленно опустил дверную ручку, ни на что особенно не


рассчитывая. Но, на удивление, Грейнджер в этот раз оказалась беспечна - дверь
поддалась.

- Так и знал, что ты не спишь, - устало пробормотал он, завидев ее на подоконнике.


Взъерошенная, бледная, она мгновенно расслабилась, осознав, что за нежданный гость
посетил ее. Глупая, даже не догадывалась, что именно Драко, возможно, когда-то
вонзит ей нож в спину.

- Откуда? Открыл в себе дар прорицателя? Сам-то почему не спишь, Малфой? Светает
уже.

Гермиона отвернулась к окну, тоскливо всматриваясь куда-то вдаль. Несчастная


невольная пташка, как же соскучилась она по свободе... Сложно жить рядом с врагами,
правда, Грейнджер? Устала? И Драко тоже устал. Все события последней ночи
вымотали так, что даже стоять было сложно: колени подгибались и хотелось одного -
упасть в кровать, укутаться в кокон теплого одеяла, уткнуться носом в изгиб плеча этой
чертовой несчастной девчонки и забыть. Забыть, насколько они разные. Забыть о том,
что она другой крови. Честная девочка. Светлая девочка. Не пара ему, Малфою, - лжецу
и трусу.

- Не могу заснуть, Грейнджер.

- И я не могу, - грустно хмыкнула Гермиона. А потом добавила: - Уходи, Малфой.


Слышишь меня? Просто прекрати... это! - Как же она нервничала! Дрожала, словно лист
на ветру, сжимала руки в кулаки - так по-детски глупо, в нелепой смешной попытке
защититься.

- Что "это", Грейнджер? - зло выплюнул Драко, подходя ближе, обхватывая хрупкие
плечи ладонями и встряхивая ее. - Прекратить приходить к тебе по ночам? Прекратить
спать в твоей постели? Прекратить ненавидеть тебя? Прекратить хотеть тебя? Не
получится, понимаешь? Поздно. Уже очень поздно, Грейнджер. Для нас обоих!

- Я ненавижу тебя. Драко-о-о, - Гермиона истерично всхлипнула, безвольно обмякнув в


его руках. Она не хотела этого слышать, но и бороться слишком устала. Просто устала.

- Это хорошо. Так и нужно, - тихо зашептал Малфой. Злость угасла так же быстро, как и

106/216
появилась. Чересчур много энергии нужно было для противостояния, которой ни у кого
из них не осталось. - Никогда не прекращай меня ненавидеть, Гермиона.

Грейнджер разрыдалась - горько и отчаянно. От страха, от непонимания, от


беззащитности. Всего лишь девчонка, она больше не могла бороться, не могла быть
одинокой. А потом они все-таки перебрались на кровать и вскоре заснули. Драко еще
какое-то время смотрел на стремительно светлеющее небо, слушал тихое и размеренное
дыхание Грейнджер, так естественно лежащей в его объятиях, и убеждал себя, что все
это временно. Просто он отвечает за нее и чувствует свою вину из-за сегодняшнего
разговора с Лордом. И держать ее при себе - правильно. Так можно убедиться, что она в
безопасности и уберечь ее еще хотя бы чуть-чуть, пока что-то не решится. Малфой
убеждал себя, что дело, конечно, вовсе не в том, что рядом с ней было тепло и уютно...
Конечно же, нет.

107/216
Часть 22
- Входите, - недовольно прокричал Люциус, отрываясь от корреспонденции. Тяжелая
ночь давала о себе знать - настроение было отвратительным и тревожным, но это не
отменяло текущих дел, поэтому необходимость прерываться из-за нежеланных
визитеров, даже если это члены семьи, ему не хотелось.

- Отец, можно? - Драко остановился на пороге, заложив руки за спину. Он чудесно


понимал, что стоило бы отложить разговор с Люциусом на потом, а еще лучше и вовсе
дождаться, пока отец сам его позовет, но тяжелые мысли не давали покоя. Они
навязчиво всплывали в сознании в самые неподходящие моменты, их не удавалось
прогнать ни монотонным выполнением домашнего задания, ни чтением, ни даже, как уже
убедился Драко, столь любимым им полетом на метле. Только правда могла пролить свет
на сложившуюся ситуацию, и узнать истину казалось жизненно важным.

- Проходи, садись, - нехотя кивнул Люциус на стул с высокой резной спинкой. Сначала
ему хотелось прогнать сына, но что-то в его позе и настойчивом выражении лица
убедило, что в данном случае - это плохое решение. В конце концов, Драко уже не был
маленьким мальчиком, обязанным беспрекословно выполнять родительские повеления. -
Ты хотел поговорить?

- Да, отец, - подтвердил Драко, присаживаясь на стул и скрещивая руки на груди. Тени
под глазами свидетельствовали о бессонной ночи, но старший Малфой решил это не
комментировать. Ни он сам, ни Нарцисса тоже так и не смогли сегодня уснуть, так что
беспокойство сына было ему понятным. - Я хотел бы поговорить о вчерашнем. То есть о
ситуации с Грейнджер и Темным Лордом. Что ты будешь делать?

- Буду делать? - переспросил Люциус, недоуменно изгибая светлую бровь. - О чем ты?
Да, Темный Лорд решил узнать о нашей гостье немного больше, это неудивительно,
учитывая ее близкое общение с Поттером. Но ведь он не призвал ее к себе, не причинил
ей вреда, а значит...

- Пока не причинил, - перебил Драко, чем заслужил сердитый взгляд родителя. Конечно,
он не имел права вести себя так неуважительно. В чистокровных семьях не принято
врываться с утра и требовать объяснений. И уж совсем кощунство - прерывать на
полуслове. Но все эти правила - для мирного времени, когда есть возможность
соблюдать традиции, чтить вековые устои и можно не думать о том, что каждый день,
вполне вероятно, последний. А сейчас... Сейчас Драко выдержал тяжелый стальной
взгляд отца, сомкнув губы в тонкую линию. И Люциус все же уступил - тяжело вздохнул,
тоже откинулся на спинку стула, впервые на памяти Драко не заботясь о том, чтобы
держать осанку. И только потом заговорил - устало и монотонно:

- Да, пока не причинил. Но неужели ты действительно считаешь, что я или ты что-нибудь


решаем? Ко мне пришли в Азкабан из Министерства, переправили в Хогвартс, где
Дамблдор кратко объяснил мне, что хочет поселить к нам Гермиону Грейнджер до
Рождества. И вполне прозрачно намекнул, что и тебя тоже неплохо было бы забрать. На
мои вопросы ответили точно так же, как отвечаю тебе я. Нужно сохранить ей жизнь, не
выпускать за пределы Мэнора и следить, чтобы девчонка не совала свой любопытный
108/216
нос куда не следует. Знаешь, я тогда даже подумал, что она мешает Дамблдору. Она
умна, предполагаю, значительно умнее Поттера, и, возможно, интересуется тем, что ее
не касается. Но зачем же прятать ее здесь? Под носом Лорда?

- И ты не спрашивал его об этом? - поинтересовался Драко, пристально всматриваясь в


выражение отцовского лица. Впрочем, Люциусу не было резона лгать. Уж слишком он
сам был утомлен этой ситуацией.

- Спрашивал, конечно. Но мне быстро объяснили, что на кону стоит моя свобода. Как ты
думаешь, после этого я настаивал на ответах? Если девчонка мешает директору, и он
просто хочет убрать ее чужими руками, то отправить ее сюда - чудесное решение. Потом
ему можно будет просто сослаться на какое-то пророчество, которое, к огромному
сожалению, оказалось ложным, к примеру. Даже можно будет устроить торжественное
прощание с несчастной Гермионой Грейнджер, которая стала жертвой досадной ошибки
и жестокости Темного Лорда...

- Ты правда думаешь, что Дамблдор...

- Я ничего не думаю, Драко! - повысил голос Люциус, вновь распрямляя спину и деловито
перекладывая документы на столе, тем самым давая понять, что разговор подошел к
концу. Но все же добавил: - Я не знаю правды. Не знаю правил игры. Но что я точно знаю
теперь, так это то, что Гермиона Грейнджер умрет в любом случае. Не здесь, так в
стенах Хогвартса. И почему-то мне все чаще кажется, что именно ее смерть и есть
основная цель всего этого спектакля. Так скажем, кульминация... А теперь я вернусь к
работе. Будь добр, не отвлекай меня.

- Как скажешь, отец, - ровно произнес Драко. Медленно встал, тихо вышел, осторожно
прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь, окинул безразличным взглядом холл,
останавливаясь на алых розах в вазе. За цветами все еще ухаживала Нарцисса, упорно
расставляя букеты по всему дому, как будто эти маленькие традиции, которые она из
мирного времени перенесла в войну, могут хоть немного облегчить существование. Все
эти мелочи - жалкие подделки счастливой стабильной жизни. Ни цветы, ни обеды в
определенное время, ни привычные чаепития по пятницам не смогут заставить Драко
забыть, что сейчас война. И что жертвами в этой войне слишком часто становятся те, кто
больше других заслуживал жить долго, полноценно и счастливо. Именно таким
человеком была заучка Грейнджер. Она заслуживала. Она, черт возьми, хотела жить! И
Драко ведь ей обещал... Впрочем, что стоит слово Малфоев? Пустышка, всего лишь
звуки, от которых через секунду даже эха не останется... Ей просто, наверное, не стоило
ему верить.

***

Письмо Гермионы Грейнджер пришло не вовремя. Хотя Альбус Дамблдор свыкся с тем,
что эта девочка очень многое делает не тогда и не так, как необходимо. Идеалистка до
мозга костей, она то ли в силу своего юного возраста, то ли из-за какой-то
патологической веры в высшее добро и вселенскую справедливость не хотела, а, быть
может, просто не была способна понять, что далеко не все в мире - особенно в
магическом мире! - подвластно желаниям и благим намерениям! Иногда из двух зол

109/216
приходится выбирать меньшее, жертвовать сотнями, чтобы спасти тысячи, отдавать на
заклание невинных агнцев, чтобы этой кровью оправдать существование серой массы
большинства. И убедить ее тоже не удавалось - упрямая, несгибаемая, она видела
только черное и белое, не замечала полутонов.

Письмо, правда, в этот раз было не совсем обычным. Тревожное. Конечно, и раньше ее
послания были в разной степени пронизаны волнением и опасением, но так явственно это
чувствовалось впервые. Гермиона Грейнджер нервничала, об этом свидетельствовали и
немного скачущие буквы обычно аккуратного почерка, и смятая бумага, будто письмо не
единожды перечитывали, прежде чем отправить. Альбус наконец-то отложил его,
задумчиво поглаживая длинную седую бороду. Усталость, накопившаяся за долгие годы -
еще со времен смерти Лили и Джеймса Поттеров - тяжким бременем лежала на плечах
Дамблдора. Усталость, а еще вина. Слишком много сейчас ему приходилось лгать для
того, чтобы тогда, когда будет необходимо, именно Гарри одержал победу. Слишком уж
была высока цена поражения для всего магического мира. А значит, нужно было до
конца делать все возможное, чтобы исход войны был благополучен. Даже если придется
пожертвовать чьими-то жизнями.

Профессор Дамблдор вздохнул, медленно надел очки и, взяв пергамент и чернила,


принялся за написание ответа для Гермионы Грейнджер.

***

- Малфой, ты хочешь что-то сказать? - не сдержав тяжелого вздоха, поинтересовалась


Гермиона. За окном стремительно сгущались сумерки, стоило бы зажечь свечи, но в
глубоком кресле было так уютно и спокойно, так не хотелось разрушать эту хрупкую
иллюзию защищенности, что Грейнджер не решалась пошевелиться, хотя различать
мелкие буквы в учебнике становилось все сложнее. Но не это ее раздражало. Малфой.
Он пялился. Вот уже несколько часов, как он пришел сюда: молча сел напротив, открыл
толстый фолиант (первый попавшийся, конечно), но так ни разу и не перевернул
страницу. Сначала он еще делал вид, что читает, но сейчас смотрел на Гермиону
неотрывно, и это, Мерлин его побери, нервировало!

- С чего ты взяла? - хмыкнул Драко, захлопывая книгу. Ну, и на том спасибо, этот фарс с
"чтением" ужасно действовал на нервы.

- Потому что ты смотришь, - Гермиона выразительно приподняла брови и поджала губы.


Рон когда-то сказал, что так она невероятно напоминает профессора Макгонагалл. Вряд
ли это был комплимент, но Грейнджер запомнила и с тех пор часто использовала этот
взгляд, чтобы осадить товарищей или припугнуть младшекурсников. Впрочем, Малфой
только ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что такие фокусы с ним не пройдут.
Наверное, теперь, когда он принял метку и часто видел Волдеморта, одного грозного
выражения лица было недостаточно, чтобы напомнить ему о необходимости
придерживаться элементарных правил приличия.

- А может, мне нравится на тебя смотреть, - пожав плечами, равнодушно бросил Драко.
Гермиона ощутила, как горячо становится щекам: она наверняка покраснела и теперь
была только рада, что в библиотеке уже почти темно. Конечно, Малфой врал. Он мог

110/216
хотеть ее, но она ему не нравилась. Это было странно, конечно, для нормальных людей,
но кто сказал, что Драко Малфой нормальный? Он был сплошным противоречием - то
холодным и отстраненным, то теплым и почти понятным. - Особенно ночью. Когда ты
спишь рядом со мной.

- Прекрати! Я пойду к себе, - сердито пробормотала Гермиона, выбираясь из мягкого


уюта кресла. Ей всегда казалось, что у них с Малфоем негласный договор - не
возвращаться в разговорах к тем странным моментам, когда они нарушали границы
допустимого. Сейчас он нарушал это правило, и ничего хорошего из этого не выйдет,
Грейнджер чувствовала.

- Я смущаю тебя? - вопрос догнал у двери. Колкий, злой, словно требование признаться,
что она слабее, что она уступила и проиграла в их личной войне.

- Ты меня раздражаешь. И я еще раз спрашиваю: ты хочешь что-то сказать?

- Сказать? Грейнджер, у нас не очень получается разговаривать. Тебе не кажется? Это


всегда заканчивается плачевно. Ты не умеешь слушать, - Драко поднялся, шаг за шагом
приближаясь к ней. Гермионе приходилось прикладывать титаническое усилие воли,
чтобы не обернуться. Она вся обратилась в слух, улавливая малейший звук за спиной и,
стиснув зубы, так и стояла перед закрытой дверью. Уйти сейчас, в разгар этого
бессмысленного разговора - признать поражение.

- Впрочем, как и ты, Малфой, - справедливо заметила Гермиона. Драко стоял за спиной,
не прикасаясь, но дыхание все равно перехватило - уже привычно, но от этого не менее
стыдно. - Если ты не хочешь говорить, то я пойду.

- Иди, - безразлично разрешил Малфой, - я тебя не держу, если ты не заметила.

Гермиона положила ладонь на дверную ручку, с раздражением замечая, как мелко


дрожат пальцы. Опустила ее вниз, осторожно потянула дверь на себя... Открыть,
правда, так и не успела: Драко порывисто подался вперед, упираясь руками по бокам от
головы Гермионы, захлопывая приоткрытую дверь. Тяжело задышал ей в макушку,
обжигая горячим дыханием.

- Что ты...

- Тшш, не уходи, Грейндже-е-ер, не уходи сейчас. Побудь со мной, пожалуйста, - и в этом


"пожалуйста" было столько мольбы - горькой, отчаянной, такой несвойственной
Слизеринскому принцу, такой чужеродной из его уст. Гермиона вздрогнула, судорожно
втянула носом воздух и развернулась на носках, пытливо всматриваясь в выражение
лица Малфоя, пытаясь в уже почти кромешной темноте, чернильной тушью заполнившей
библиотеку, различить хоть что-нибудь, кроме болезненного лихорадочного блеска глаз.

- Что случилось? Расскажи мне, Драко. Что? - Гермиона не узнала свой голос - никогда
он еще не был переполнен такой обреченностью. Она видела Малфоя разным за эти
долгие недели, но, Мерлин свидетель, никогда еще не было в его словах, глазах, позе -
во всем! - столько полынной едкой горечи.

111/216
- Ты боишься умереть, Грейнджер? - вместо ответа пробормотал Драко. Склонился еще
ниже, зарываясь носом в непослушные каштановые пряди Гермионы, вжался холодными
губами в висок, пытаясь поймать заполошенное биение пульса под тонкой кожей.

- Все умирают. Это нормально.

- Не все умирают в шестнадцать. Это НЕ нормально, - с нажимом произнес Драко.

- У тебя что-то случилось, да? Малфой, поговори со мной. Ты ведь хотел... - Гермиона
медленно подняла руку, осторожно положила на его плечо. Она ждала, что Драко
сбросит ладонь, отойдет, оскорбит, - в конце концов, это он всегда первый прикасался к
ней. Она - никогда. Но Малфой не шевелился, так и стоял, склонив голову, будто не в
силах больше держать осанку, выносить груз неразрешенных проблем. И Гермиона
решилась: встала на носочки, прижимаясь тесно-тесно, и обняла его. Крепко, комкая
дорогую ткань рубашки на спине, позволяя ему тоже обнять в ответ - до боли, до хруста
в ребрах и невозможности сделать вдох. Пускай! Ему это сейчас было нужно, Гермиона
знала. - Все будет хорошо, Драко. Вот увидишь, мы все переживем.

Грейнджер лгала. Говорила то, во что не верила. Просто наполняла тяжелую тишину
собственным голосом в надежде, что хотя бы Малфою это поможет. Она не знала, что
стало причиной такого его надлома, не была уверена, что он когда-либо поделится с ней
своими страхами, но что Гермиона точно знала, так это то, что сохранит эту их тайну и
никогда не воспользуется его минутной слабостью. Ей просто никогда не удастся забыть
такого Драко - настоящего, без сотен безобразных масок. Гермиона никогда не сможет
ненавидеть такого Драко.

***

Конечно, после случая в библиотеке и Малфой, и Грейнджер сделали вид, что ничего не
произошло. Было привычно и как-то даже спокойно делать едкие замечания и едва не
оскорблять друг друга. Такая модель поведения была значительно проще, напоминала о
мирном времени в стенах безопасного Хогвартса и, наверное, в некотором роде даже
оставалась предпочтительной для них обоих. Искренность требовала сил, вынуждала
отказаться от въевшихся глубоко под кожу принципов, простить и забыть все былые
обиды. Ни Гермиона, ни тем более Драко не были к этому готовы.

Несколько дней прошло совершенно спокойно: Грейнджер почти не выходила из


комнаты, встречая Малфоя только в столовой, да однажды в коридоре. За это время они
перекинулись парой ничего не значащих фраз, стремясь как можно скорее разойтись по
разным углам. По ночам Гермиона, правда, часами не могла заснуть, ворочаясь на
кажущейся ужасно неудобной кровати. Она прислушивалась к малейшему шуму в
коридоре, оправдывая себя тем, что в Малфой-Мэноре жизненно необходимо постоянно
оставаться начеку, но на самом деле просто готовая в любой момент увидеть на пороге
Малфоя. Малфоя после ссоры с отцом. Малфоя после "круцио" Волдеморта. Другого
Малфоя, не такого, как в школе или в компании его родителей, а того, которому она,
Гермиона, была необходима, вне зависимости от чистоты крови и стороны, которую они
поддерживали в этой войне. Но он не приходил, и Грейнджер засыпала, убеждая себя,

112/216
что это хорошо - верный знак того, что ничего страшного не произошло.

В один из вечеров Гермиона получила письмо. Не от Гарри или Рона. Сердце мгновенно
замерло, а потом стремительно ухнуло вниз, замирая тяжелым камнем - отправителем
был директор Дамблдор. Со всеми этими переживаниями она как-то и забыла о том, как
требовала его прояснить целесообразность присутствия в Малфой-мэноре. Сейчас же,
поглаживая пергамент кончиками пальцев, Грейнджер ужасно боялась прочитать это
послание. Некстати вспомнились слова Драко о том, что умирать в их возрасте -
неправильно. Была ли она готова узнать правду? Вряд ли... Мелькнула даже трусливая
мысль сжечь письмо, но, конечно, Гермиона не стала этого делать. Спросить, чтобы так
и не узнать ответ - глупость. Гермиона Грейнджер не делала глупостей. По крайней
мере, до недавнего времени...

"Здравствуй, Гермиона.

Скажу честно, я ждал такого письма. Понимаю, как важно для тебя знать правду и как
тяготит необходимость быть вдали от друзей и школы. Ты спрашиваешь, есть ли смысл в
твоем пребывании в Малфой-Мэноре, и я могу уверить тебя, что смысл, бесспорно, есть. К
сожалению, я не могу сейчас вдаваться в подробности. Для твоей же безопасности, а
также для безопасности твоих друзей. Отнесись к моему решению с пониманием,
Гермиона. Ты вскоре все узнаешь. А пока - будь благоразумна, прошу тебя.

Альбус Дамблдор".

Гермиона отложила письмо и озадаченно нахмурилась. Мерлин свидетель, это просто


попытка отделаться от нее! Он не ответил ни на один вопрос, а ее слова о происшествиях
в Малфой-мэноре и вовсе проигнорировал, будто это несерьезная ерунда, которой она,
Грейнджер, отвлекала его от важных дел. Дамблдор просто пользовался своим
авторитетом, зная, что Гермиона не решится перечить и безоговорочно выполнит любую
его просьбу. Единственное, что, видимо, не учел профессор, так это то, что у любого
терпения есть предел. И у терпения Гермионы Грейнджер он тоже был.

Не давая себе времени передумать, она порывисто сжала письмо в кулаке и,


развернувшись на носках, решительно вышла в коридор. Ей необходима была
информация, что-то, что прольет свет на эту историю и поможет ей наконец-то принять
верное решение. И получить ее она могла от одного-единственного источника, если он,
конечно, согласится разговаривать с ней. Возле спальни Драко Гермиона, правда,
замешкалась, в нерешительности покачиваясь с пятки на носок. Но, раззадоренная
сухостью письма Дамблдора, все-таки решилась - подняла руку и коротко постучала
костяшками пальцев. В конце концов, не съест же ее Драко Малфой за вопрос?

113/216
Часть 23
- Ты меня преследуешь? - сердито прошипел Малфой, облокотившись о дверной косяк.
Впускать Гермиону в комнату он, видимо, не планировал. От него волнами исходило
раздражение и нетерпение, и Грейнджер сразу пожалела о том, что пришла. Нет, когда
он в таком настроении, разговор у них точно не получится.

- Просто хотела поговорить. Но, вижу, ты не в духе. Извини, я пойду, - устало


пробормотала Гермиона, отводя взгляд. Ей почему-то было... обидно. Здесь,
изолированная от целого мира, она волей-неволей могла общаться только с Малфоем,
несмотря на множество разногласий между ними. И вот сейчас, когда ей было так
необходимо поговорить, узнать хоть крупицу настоящей важной информации, Драко
явно не жаждал находиться в ее компании. Но терзаться сомнениями было все же
предпочтительнее, чем нарваться на вспышку его гнева. Для ссоры у Грейнджер сейчас
не осталось никаких моральных сил.

- Ну-ка, стой! - Малфой обхватил Гермиону за запястье, не давая сделать и шага.


Перевел взгляд на свои пальцы, будто не веря, что коснулся грязнокровки. Но тут же
мысленно осадил себя - поздно спохватился, сколько ведь раз уже прикасался к ней. И
никто его не вынуждал. Сам хотел. - Заходи, раз пришла.

- Не думаю, что это хорошая идея... - нерешительно пробормотала себе под нос
Гермиона, впрочем, не особо сопротивляясь, когда Малфой втащил ее в свою комнату и,
взмахнув волшебной палочкой, запер дверь за ее спиной.

- Что ты хотела? - садясь в глубокое кресло, спросил Драко. Ей он сесть не предложил,


наверняка наслаждаясь неловкостью Гермионы. После разговора в библиотеке они
словно вернулись на несколько шагов назад в их взаимоотношениях - к оскорблениям и
ненависти. По крайней мере, Малфой точно старался вернуться. Как иначе можно было
объяснить его поведение? Вероятно, он считал, что проявил слабость, позволив
успокаивать себя, и теперь пытался отвоевать проигранные позиции.

- Ты уверен, что хочешь слушать? Не думаю, что тебе понравится этот разговор, -
предупредила Гермиона, нервно комкая в кулаке письмо от Дамблдора. С каждой
секундой она все яснее осознавала, что зря пришла сегодня. Ох, зря... Вот что значит
поддаваться импульсам! Ведь сколько раз просила Гарри и Рона взвешивать каждый
шаг, а сама-то хороша - наступила на те же грабли!

- Грейнджер, не тяни! - сквозь зубы прошипел Драко. - Я невероятно жажду узнать, о


чем же тебе хотелось поговорить.

- Об этом... - разжимая ладонь и показывая смятое послание, пробормотала Гермиона.


Малфой задумчиво склонил голову набок, впрочем, не проявляя особой
заинтересованности. Он весь сейчас был демонстративно расслаблен и медлителен,
давая понять, что имеет право вести себя так, как вздумается. Он у себя дома и это не он
пришел. Не он первым нарушил их ледяное молчание.

- Любовное письмо от Уизли? - издевательски протянул Драко. - Нужен мой совет? У вас
114/216
проблемы в отношениях, Грейнджер?

- Ты невыносим! - воскликнула Гермиона, не в силах скрыть злой отчаянной усмешки.


Чертов Малфой с его чертовым расслоением личности! Как - ну, вот как?! - можно в одно
мгновение быть почти приятным, а в другое - такой невообразимой сволочью? - Я
передумала, мне не о чем говорить с тобой. Меня, Малфой, тошнит от тебя, ясно? Я,
между прочим, тоже не в восторге от твоей компании, от всей этой ситуации, но все же
нахожу в себе силы не вести себя как... как... - Гермиона не смогла подобрать слово, да и
смысла в этом не было. Зачем? Разве эта ее вспышка что-то изменит? Их отношения
никогда не станут лучше. Никогда. Быть может, иногда Драко и нуждался в ее обществе,
что было вполне естественно, если вспомнить, что они оба оказались едва ли не
пленниками в Малфой-Мэноре. Но это была вынужденная необходимость, и Гермиона
злилась на саму себя, что иногда забывала это, допускала крамольную мысль, будто
Малфой не так уж и плохо относится к ней, что его грубость - это следствие воспитания.
Но сейчас, когда он откровенно издевался, так отчетливо было видно, что он
наслаждался. Наслаждался, видя ее отчаянье. Наслаждался, причиняя ей боль,
напоминая о тех мгновениях, когда она переступала все известные грани приличия и
забывала о том, кто она есть, так подло предавая Рона.

- Как..? - изогнув бровь, поторопил Драко. В серебристых глазах искрился неподдельный


интерес - так смотрят на забавного домашнего питомца, пытаясь определить, что же
учудит тот в следующее мгновение.

- Спокойной ночи, - вместо ответа, прошипела Гермиона. Не собиралась она развлекать


его. Развернувшись на пятках, Грейнджер сделала несколько стремительных шагов,
решительно распрямив спину и вздернув подбородок. И только перед тяжелой запертой
дверью замерла, чувствуя, как холодеет все внутри - палочку она не взяла. Ведь
намеревалась просто поговорить с Драко - спокойно и мирно, и никак не могла
предположить, что ей придется спешно сбегать из его комнаты. - Отопри дверь,
Малфой!

- Нет, - с нотками веселья отказал Драко.

- Нет?

- Нет, Грейнджер.

- Это не смешно! - настойчиво потребовала Гермиона. Она храбрилась, конечно, потому


что внутренне не чувствовала ни уверенности, ни спокойствия. Находиться в запертом
пространстве с Драко Малфоем, пребывающем в очередном приступе своего
сумасшествия, - было просто-напросто страшно.

- А мне кажется, что смешно. Крошка Грейнджер настолько доверчивая, что ходит по
Малфой-Мэнору без палочки. И это лучшая ученица Хогвартса... Какая беспечность, -
издевательски протянул Драко, цокая языком.

- Ты ничего мне не сделаешь, - заявила Гермиона, обреченно отворачиваясь от двери.


Что теперь пялиться на нее? От одного взгляда она точно не откроется, так что придется

115/216
выслушать все, что Малфой захочет сказать. Кошка поймала мышку и не отпустит, пока
не наиграется.

- Да что ты говоришь! - воскликнул Драко, усмехаясь уголком рта. Он развлекался, но


веселье его было каким-то злым, словно он не получал удовлетворения от своих действий
и от этого раздражался еще сильнее. - Уверена, Грейнджер? Это же ты сейчас стоишь в
моей комнате беззащитная. И никто - слышишь меня, никто! - не придет тебе на помощь.

- Ты ничего мне не сделаешь, Малфой! - упрямо поджав губы, повторила Гермиона. У нее
мелко дрожали руки, и зубы мерзко стучали друг о друга. Она боялась сейчас и
ненавидела себя за этот страх. Когда-то так же отчаянно ее пугал Люциус. Тогда, в
Министерстве, когда смотрел на нее своими холодными глазами - почти такими же, как и
у его сына. - Я доверяю тебе.

Слова сорвались, будто осенние листья от дуновения ветра: зависли в воздухе,


закружились, зашелестели. Уже произнесенные, они еще несколько томительно долгих
секунд отзвуком повторялись в густом, пряно пахнущем дождем, воздухе. Слова -
откровение. Не только для Драко, но и для Гермионы. Даже больше для нее, ведь она
не хотела произносить этого, даже не была убеждена, что сказала правду. Просто
поддалась инстинкту, как делала это уже не единожды за последние месяцы. Хотелось
прижать ладони ко рту, сорваться с места и убежать в свою комнату. Закрыться на все
замки, спрятаться под одеялом и забыть-забыть-забыть и Мэнор, и эту семью. Или, еще
лучше, вернуться в школу, где все было так просто и ясно, где черное - это всегда плохо,
без всяких вариантов. Все что угодно - только бы не стоять, как нашкодивший ребенок,
под изучающим взглядом Малфоя. Какой же черт тянул Гермиону за язык?!

- Доверяешь? - словно пробуя на вкус, переспросил Драко. Задумчиво прикусил губу,


потер указательным пальцем переносицу, словно пытаясь решить тяжелую задачу. Еще
мгновение - и он поднялся из кресла, вынуждая Грейнджер непроизвольно дернуться. -
Думаешь, что я ничего не могу сделать тебе, Грейнджер? Считаешь, что я в глубине
души добрый и благородный? Может, хочешь помочь мне встать на истинный путь, м?

- Нет, я не считаю тебя ни добрым, ни благородным, - собирая последние крупицы воли в


кулак, охрипшим голосом ответила Гермиона. Она не отступила ни на шаг, хотя, Мерлин
свидетель, ей нелегко это далось. - И я не собираюсь тебя менять. Но каким бы подлецом
ты, Малфой, ни был, ты не причинишь мне вреда. По крайней мере, не сейчас...

Драко улыбнулся - широко, по-мальчишески. Так улыбался Гарри после победы в


квиддиче. Так улыбался Рон, когда Гермиона давала ему списать. Такая улыбка не могла
быть предшественником плохого поступка, и Грейнджер облегченно выдохнула. На долю
секунды позволила себе прикрыть веки, расслабить окаменевшие мышцы - и тотчас
пожалела. Драко Малфой умел притворяться. Драко Малфой не был другом. И Драко,
черт бы его побрал, никогда не играл честно! А еще он мстил - за свою собственную
слабость, за то, что позволил ей, грязнокровной девчонке, заглянуть в замочную
скважину, увидеть его слабым, разглядеть в сплошном мраке слизеринской души
маленький уголок света. И теперь он был готов на любую жестокость, только бы вернуть
все на круги своя. Малфой тоже предпочитал четкие роли: белое и черное - в войне нет
места полутонам.

116/216
Он не пользовался палочкой, будто пытаясь и этим унизить, уколоть больнее. Мол,
смотри, Грейнджер, я справляюсь с тобой и так, без магии, о которой тебе, маггловскому
отродью, и знать-то не пристало. Ловкая подсечка, и вот Гермиона уже падает на пол,
вскрикнув и нелепо взмахнув руками. Толстый ковер смягчил удар, но затылок все равно
прострелило острой болью. На глазах выступили слезы - обидные, яростные.

- Малфой, ты... ты... - вновь не окончив фразу, она попыталась встать, неуклюже
опираясь на локти. Но Драко быстро пресек эту попытку: наступил на волосы,
рассыпавшиеся каштановым покрывалом, и вот тогда-то Грейнджер и стало по-
настоящему страшно. Лежать на полу, смотреть в потемневшие, мутные от ярости глаза,
бороться со слезами, застилавшими взгляд - страшно. Осознавать, насколько сильно она
ошиблась, - страшно.

- Ты все еще считаешь, что я не могу причинить тебе вред?

- Малфой, уймись! Что с тобой сегодня?

- Да или нет, Грейнджер? Ну? - Малфой присел, наматывая многострадальные волосы


Гермионы на кулак. Он дернул ее на себя, вынуждая морщиться от боли, оставляя между
ними всего дюйм - ничтожную преграду. Он весь был сейчас концентрацией агрессии, но,
смотря, как раздуваются крылья его носа, как изгибаются в отвращении тонкие губы, как
горестно изгибаются брови, Грейнджер понимала, что причина злости - сам Драко. Он
позволил себе лишнее там, в библиотеке, и теперь хотел очиститься, причинив ей боль.
И, наверное, стоило ему соврать - Мерлин, ну, конечно, стоило! - чтобы только Малфой
поверил, будто он победил - напугал, сломал, растоптал ее самоуважение и достоинство.
Но Грейнджер не была бы собой, если бы не сказала правду, даже осознавая, что,
возможно, сделает только хуже.

- Нет, ты не причинишь мне настоящего вреда. А это... если тебе так легче...

Драко ухмыльнулся - принял вызов. Дернул волосы, заставляя запрокинуть голову,


обнажая беззащитную шею. Впился губами, зубами, ртом - целуя, всасывая тонкую кожу,
кусая, царапая. Оставлял на ней красные метки кровоподтеков, бурые и лиловые синяки,
ловил губами заполошенное биение пульса, пьянел от ее всхлипов, криков, болезненных
стонов.

- Я трахну тебя, Грейнджер. На полу. Сейчас. Трахну маленькую грязнокровку и


заставлю смотреть мне в глаза. А потом ты станешь на колени и отсосешь мне. Как ты
считаешь, это можно будет назвать настоящим вредом?

Драко не ждал ответа. Заглушил ее слова своими губами, ворвался языком внутрь -
вылизывая каждый уголок, трахая ее рот. Делал то, что она запомнит на всю оставшуюся
жизнь. То, что не делал и никогда не решится сделать Уизли. Потом прикусил ее
нижнюю губу, потянул мягкую плоть на себя, с каким-то благоговейным ужасом ощущая
металлический вкус чужой крови. Грязной крови. Отстранился на мгновение,
облизываясь, будто кот, объевшийся сметаны. Мерлин, как же это было отвратительно и
потрясающе одновременно! Тяжелая тягучая капля крови набухла на нижней губе

117/216
Грейнджер, и Драко не удержался - слизал, языком лаская кровоточащую ранку.

- Малфой, перестань, - тихо-тихо попросила Гермиона. Крика он не слышал, она


пыталась уже. Но шепот почему-то привлек внимание. По крайней мере, Драко поднял на
нее расфокусированный шальной взгляд, и это вселяло робкую надежду. - Прекрати,
пожалуйста. Зачем ты... так... - Нервный всхлип сорвался с губ - первый, второй, а
дальше истерику было уже не остановить. Гермиона еще пыталась взять себя в руки,
потому что одного сумасшедшего в комнате и так вполне достаточно, но у нее ровным
счетом ничего не вышло. Словно прорвалась плотина, сдерживающая все страхи,
сомнения, и пролилась рыданиями.

Грейнджер чувствовала, что больше ее волосы ничего не держит. Она села, прижимая
колени к груди, пряча лицо в ладонях и раскачиваясь из стороны в сторону, как
полоумная. Смотреть на Драко она не решалась: не была уверена, что он отказался от
своей угрозы. Быть может, он просто ждал, когда истерика угаснет и можно будет
снова... снова...

- Возьми, - спокойный равнодушный голос прорвался сквозь шум в ушах, Гермиона


подняла заплаканное лицо, с недоумением смотря на влажное полотенце. - У тебя кровь
на губе, вытри, - пояснил Малфой. Можно было спросить, к чему все эти трудности, если
можно одним взмахом волшебной палочки уничтожить все следы, но Грейнджер,
кажется, знала ответ. Он хотел, чтобы следы остались, чтобы еще не один день
напоминали об этом вечере, о том, что Драко Малфой - жестокий Пожиратель смерти, не
заслуживающий доверия.

- Открой дверь, - голос прозвучал глухо, равнодушно. Теперь-то причины отказать не


было - Малфой достаточно успешно справился со своим планом. Гермиона вспомнила, за
что много лет ненавидела его. Она ошиблась. Он действительно мог причинить ей
настоящий вред.

- Уже, - бросил Драко, сдергивая с плеч рубашку и с гримасой омерзения швыряя ее на


пол. На воротнике провокационно алели несколько капель крови - Гермиониной крови.
Хотелось засмеяться ему прямо в лицо, потому что минуту назад он слизывал эту кровь и
уж точно не морщился так. Очнулся теперь, да? Это хорошо, пусть и у него останется
какое-то неприятное воспоминание - это меньшее, что он заслужил.

Грейнджер тяжело поднялась, борясь с головокружением и подкатывавшей к горлу


тошнотой. Кое-как ей удалось преодолеть расстояние до двери, дрожащими пальцами
опустить ручку, переступить порог - и все это время из последних сил держать спину
прямо. И уже только в коридоре она сгорбилась, обхватила себя ладонями за плечи и
глухо всхлипнула, чувствуя, как вновь возвращается ненадолго отступившая истерика.
Хотелось сесть на пол и реветь от жалости к себе, от обиды на Малфоя, которому она -
дура такая! - верила. Только страх быть застигнутой кем-то в таком состоянии толкал
Гермиону вперед, вынуждал переставлять ватные ноги шаг за шагом. В своей же комнате
она съехала по двери, свернулась клубком просто на полу и, прикусив костяшки пальцев,
заплакала. О письме Дамблдора она, конечно, в тот вечер не вспомнила - оно так и
осталось лежать измятым комком на полу комнаты Драко.

118/216
Часть 24
Заснуть Малфой даже не пытался. Знал - не получится. Не после встречи с Грейнджер,
которая продолжала упорно владеть его мыслями и через несколько часов. Буквально
спустя пару минут после того, как Гермиона ушла, он пожалел, что выпустил ее. Даже
подумывал заявиться к ней в комнату и закончить начатое. Может, хоть так удалось бы
вытравить ее из мыслей? Раньше ведь всегда помогало: если Малфою нравился кто-то,
необходимо было просто устроить одну-две встречи, и наваждение пропадало без следа.
Это было почти всегда легко: редко кто отказывался. Они велись на фамилию или тоже
искали приятного времяпровождения - не суть важно. Факт оставался фактом -
прилагать большие усилия, чтобы соблазнить девушку, Драко не привык. Встречались,
конечно, и строптивые - этакие святоши и праведницы - но это была видимость. Их тоже
было несложно сломать, подавить волю: да вот так же, как он попытался сделать это с
Грейнджер. Просто лишить их права выбора, подарить иллюзию, будто они боролись до
конца и просто не имели никакого выхода, чтобы сохранить свою "драгоценную" честь.
Но это была театральная пьеса, сценка под названием "завоевание" - в ней были
известны роли и сценарий. А вот с Грейнджер... Она не притворялась, когда билась в его
руках. Не кокетничала, когда просила отпустить. И именно из-за этого Драко оставил ее
в покое, поймав себя на странной мысли, что ему неприятно принуждать Гермиону. Да,
он хотел ее - как бы ни было отвратительно это желание. Но еще хотел, чтобы она
отдалась добровольно - не ревела, не сопротивлялась. И вот это смущало Драко сильнее
всего: Мерлин, разве его должны волновать желания грязнокровной девчонки? Неужели
заточение в собственном доме подействовало настолько сильно, что он помешался на
Грейнджер? Более того, стал беспокоиться о ней на свой странный манер?

Конечно, она была сама виновата в произошедшем. Разве можно быть такой
легкомысленной? "Доверяет" она ему, видите ли. Такая умная, начитанная всезнайка, а в
жизни ничего не понимает. В книгах ведь не пишут, как вести себя в ситуации, когда
приходится жить под одной крышей с врагами. И если ей не объяснил этого ни старик
Дамблдор, ни ее лучший друг Поттер, не удивительно, что эту миссию пришлось
выполнить Драко. Да, жестоко и подло, но разве есть другой способ, чтобы убедить
упрямую дурочку прекратить наконец-то выискивать в Пожирателях Смерти проблески
человечности. Даже если выискивать их она намеревалась в нем. Малфой и сам был не
прав: проявил слабость, да еще и при Гермионе, позволил ей увидеть его страхи и боль.
Что бы сказал отец, узнай об этом? Люциус ведь готовил его к такому будущему, к
служению Темному Лорду, и велел никогда, ни при каких обстоятельствах не
сомневаться. А Драко уже нарушил этот приказ, потому что все чаще думал о том, что
вся эта война - глупость. И что ему жутко не хочется умирать из-за того, что Волдеморт
отчаянно жаждет власти.

В итоге, чтобы остыть и немного привести мысли в порядок, Малфой встал под холодный
душ. Ледяные струи воды больно жалили разгоряченную кожу, но так хотя бы образ
Гермионы размывался немного. Хотя вряд ли наваждение пропало надолго - в последнее
время Грейнджер преследовала Драко постоянно: в мыслях, во снах. Мерлин, и как же
это раздражало! Словно увлечься уродцем из бродячего цирка - нелепо и
отвратительно. Но одно дело, если увлечение это угасает быстро, сменившись
брезгливостью, и совсем другое - когда оно видоизменяется в манию, в острую
болезненную зависимость. А ведь так и произошло, и даже грязная дурная кровь в
119/216
жилах девчонки не останавливала, не остужала желания. Если бы она была хотя бы
полукровкой... Мерзко, конечно, но все же не настолько. А так... Слишком уж это
противоречило всем принципам, которые в Драко воспитали. Был, конечно, способ
переступить через эти принципы и получить желанную разрядку - трахнуть ее там, на
полу, беспомощную и заплаканную. Зажать рот ладонью, глуша крики, сломать
отчаянное сопротивление - и взять-таки желаемое. Так поступали многие Пожиратели,
насилуя магглов и грязнокровных "волшебниц" - никто за это не упрекал. Наоборот, это
считалось изысканным развлечением, действенным способом показать этим выскочкам
их законное место. Но Драко не смог. Не захотел. Потому что не получал никакого
удовольствия, потому что эти тихие мольбы и затравленный взгляд Грейнджер задевали
что-то очень потаенное и глубокое в нем, пробуждая к жизни никому не нужное,
позорное сострадание. Пора было признать - Малфой беспокоился о ней. Не из-за того,
что ему велели охранять ее, не потому, что он хотел ее, а просто потому, что она не
заслуживала смерти. Грязнокровка, подружка Поттера, девушка ущербного Уизли,
всезнайка, выскочка, Гермиона Грейнджер - должна была прожить длинную и
счастливую жизнь. Он хотел этого для нее, и вот это уж точно было настоящим
предательством ценностей его семьи.

Малфой закрыл воду, устало понурил голову. Что уж тут поделаешь? Он оказался
гораздо слабее, чем думал, позволив Грейнджер узнать его с другой стороны, с той,
которую он безуспешно пытался вытравить из себя с тех пор, как принял метку. И теперь
необходимо было исправить свою ошибку любой ценой. Первый шаг он уже сделал
сегодня, стоило придерживаться избранного курса: быть грубым, отталкивающим, даже
жестоким. Пусть она верит, пусть боится и тем самым сохранит стабильность в их
жизнях, избегая любых контактов. Будет хорошо, если она запрется в своей комнате и
просидит там до самого Рождества, освобождая Драко от необходимости следовать за
ней хвостом. Это даст ему возможность сосредоточиться на другом - на попытке узнать
правду, не вмешивая в рискованное предприятие саму Грейнджер. Если повезет, то,
возможно, им даже удастся выжить - и ему, и Гермионе.

В комнате Драко пришлось еще раз осадить себя, титаническим усилием воли
перебарывая желание все-таки проверить, как там Грейнджер. Мало ли, вздернется еще
на люстре или как там эти примитивные магглы поступают в стрессовых ситуациях? А ему
потом отвечай... Впрочем, Малфой знал, что эти опасения - глупость. Гриффиндорцы,
будто сорняки у дороги, - нужно исколоть все руки и попотеть, чтобы вырвать их с
корнем. Она, конечно, ревет, но, в конце-то концов, разве от слез умирают? Ничего, ей
даже полезно. В следующий раз будет умнее.

Драко тяжело вздохнул, рассеяно осматривая спальню. Несмотря на поздний час, спать
совершенно не хотелось, и Малфой уже подумывал спуститься в библиотеку и взять
книгу. Он не был уверен, что сегодня его отвлечет от мыслей о Грейнджер даже самый
замысловатый сюжет, но попробовать стоило. Всяко лучше, чем сидеть без дела,
воспроизводя произошедшее снова и снова. Но до двери Драко не дошел: наступил на
что-то и, опустив взгляд, потрясенно признал в находке письмо Дамблдора.

Кое-как расправив его, Малфой бегло пробежал строки глазами. Ничего важного
написано не было: наоборот, создавалось впечатление, что старик просто-напросто
давал понять, что пешку под именем "Гермиона Грейнджер" никак не должны

120/216
интересовать комбинации более важных фигур. И, конечно, ей было трудно с этим
смириться. Она, дурочка, искала какое-то объяснение, миссию в своем пребывании
здесь. И не хотела верить, что добрый волшебник Альбус Дамблдор может сделать что-
либо ей во вред. А вот Драко точно знал, что за добрыми глазами и чудаковатостью
скрывается еще тот манипулятор. Иначе и быть не могло! Невозможно быть сильным
волшебником, директором Школы Чародейства и Волшебства, одним из немногих
реальных противников Темного Лорда и одновременно недалеким простаком. Этот образ
- сказочка для грязнокровок, полукровок и нищего чистокровного сброда наподобие
семейства Уизли. Но Драко был Малфоем, и всегда знал, что никакая власть не
приобретается чистыми руками. Ни-ког-да! Дамблдор, конечно, был добрым волшебником
и хотел победы для Гарри Поттера. Но он видел глобальную цель, боролся за
благополучный итог войны. И был готов проигрывать битвы, теряя в них верных
преданных бойцов - таких, как Грейнджер. У него тоже были пешки - и разменивал их он
запросто. Возможно, директор и чувствовал угрызения совести, но вряд ли они были уж
очень сильны.

Теперь Драко сомневался, планировалось ли вообще возвращение в школу Гермионы.


Или же... Разозлить Поттера, дав ему еще один повод для мести, убрать девчонку -
любопытную, упрямую - со своего пути, а заодно и скомпрометировать самого Малфоя -
сколько зайцев можно было убить одним-единственным выстрелом. В случае, если
Грейнджер не доживет до Рождества.

***

Драко не видел Гермиону уже трое суток. Каждый раз, проходя мимо ее комнаты - а
делать это приходилось десятки раз на дню - он замирал напротив двери, поднимал
руку, чтобы постучать, и отшатывался, злясь на собственное слабоволие. Сам же хотел,
чтобы она не выходила! Да и домовые эльфы старательно докладывали о гостье: "спит,
читает, смотрит в окно, читает, ест, спит". Отчеты были однообразны, впрочем,
неудивительно. Что можно делать в четырех стенах спальни? Даже книги из библиотеки
она попросила принести эльфа, хотя раньше могла часами с благоговением ходить
между огромных, от пола до потолка, книжных полок, набирая себе такую стопку, за
которой и головы ее не было видно.

Сегодня утром Нарцисса спросила, все ли хорошо с "мисс Грейнджер" и смотрела на


Драко так пристально, что тому стало неловко. Не хватало ему проблем, так еще мама в
последнее время горячо интересовалась судьбой их гостьи, которую еще совсем недавно
упорно не замечала. Удалось отшутиться, но все же ситуация накалялась, раз даже
обычно хладнокровная Нарцисса начала интересоваться окружающим.

- Сегодня на ужин придут Паркинсоны, - сменила тему мама, чопорно складывая руки на
коленях.

- Да? Хорошая новость, - равнодушно протянул Драко. Гости его сейчас интересовали
меньше всего, это казалось пиром во время чумы - неуклюжей попыткой веселиться,
когда Смерть уже стоит на пороге.

- И Пэнси придет, - добавила Нарцисса.

121/216
- Что? Зачем? А как же школа?

- Ее забрали на несколько дней домой. Завтра прибудет Лорд, она приглашена, - мама
поджала губы и нервно поправила на плечах шаль. Драко неверяще подался вперед,
чувствуя, как пересохло горло. Не может этого быть! Ладно он, Драко, но Пэнси! Зачем
она понадобилась Волдеморту? Конечно, рано или поздно она тоже была обязана
принять метку, но не сейчас же! Какую пользу она принесет - нестабильная, не умеющая
держать себя в руках?

- Не может этого быть, - озвучил справедливые сомнения он, пристально всматриваясь в


глаза Нарциссы, пытаясь найти в ее взгляде знак, что это просто ошибка,
безосновательное опасение.

- Ты же знаешь, у нее нет выбора.

- Ей всего шестнадцать! Зачем она Лорду?

- Я не знаю, Драко, я не знаю. Может, это еще ничего не значит. Мало ли... - не слишком
уверенно предположила Нарцисса. Ну, да, конечно, будет Волдеморт призывать
школьницу для приятной светской беседы, а как же... Хотя понять его планы становилось
все сложнее - ладно бы, кто-то из парней: Нотт или Забини. Но Паркинсон... Какая в ней
вообще польза? Да она же выдаст себя сразу же и провалит любое, даже самое
простое, задание. А уж если побывает на одной из кровавых вылазок Пожирателей, то и
вовсе схлопочет нервный срыв.

Драко никогда не пытался дать определение их с Пэнси отношениям. За него это еще
много лет назад сделали их отцы, решив, что союз двух знатных семей - чудесная сделка.
Так что с самого раннего детства они оба росли с четким пониманием того, что сразу же
после окончания школы поженятся. Конечно, они не любили друг друга. Что за ерунда?
Какие же чистокровные пары строят свои отношения на таком убогом фундаменте, как
чувства? Разве что идиоты Уизли, которые потом по заслуге и вели нищее
существование, питаясь своей любовью и выступая посмешищем для всего уважающего
себя магического сообщества. Поэтому ни у Драко, ни и у Пэнси никогда не было
возражений - они спокойно приняли решение родителей. Паркинсон, как хорошо
воспитанная волшебница, никогда не закатывала сцен ревности, ничего не требовала, и
за это со временем заслужила от Малфоя если и не дружеские отношения, то хотя бы
приятельские. Они находили общий язык - этого было более, чем достаточно!

- Драко! - позвала Нарцисса, вынуждая мыслями вернуться в гостиную.

- Извини, мама, ты что-то сказала?

- Да. Мисс Грейнджер сегодня не стоит выходить из комнаты. Паркинсоны не знают о


том, что она здесь и будет лучше, если и не узнают. Понимаешь?

- Да, конечно. Я попрошу предупредить ее, - ответил Драко. На самом деле это было
совершенно ненужной предосторожностью - вряд ли Грейнджер сегодня высунет нос из

122/216
комнаты. Но посвящать во все эти тонкости Нарциссу не было никакого желания.

Время до ужина тянулось мучительно медленно. Малфой пытался читать, потом


бесцельно побродил по окрестностям, но ничего не спасало от навязчивых тяжелых
мыслей. Мало ему было проблем с Грейнджер, так теперь еще и Пэнси... Надо же было
всему навалиться одновременно. Кое-как дотерпев до сумерек, Драко вернулся в дом,
переоделся к ужину и велел эльфу предупредить Гермиону о сегодняшних гостях. О
причинах, по которым он не сделал этого сам, Малфой пытался не думать. Сейчас
важнее всего было разобраться с проблемами Пэнси.

Когда Драко спустился на первый этаж, гости уже стояли в холле в компании его
родителей. Улыбчивые, успешные, счастливые - спектакль был в самом разгаре.
Пришлось тоже скривиться в подобии улыбки, отыгрывая свою роль.

Пэнси была напряженной, не участвовала в беседе и вообще, казалось, находилась не


здесь. Драко сидел напротив и иногда, когда ее лицо застывало неподвижной маской,
легко толкал ее ногой под столом. Всякий раз после этого она виновато улыбалась и
кусала губу, давая понять, что не в силах контролировать себя. Малфой ее не винил:
слишком свежи были его собственные воспоминания о тех кошмарных днях накануне
принятия метки. Пережить такое он не пожелал бы и врагу, а тем более не хотел такой
участи для Пэнси. Впрочем, реально помочь он был не в силах, разве что выслушать и
дать несколько лживых заверений, что, мол, "все обязательно будет хорошо".

- Отец, мистер Паркинсон, с вашего разрешения мы с Пэнси ненадолго покинем вас, - в


конце концов, произнес Драко, в очередной раз поймав несчастный, будто у потерянного
ребенка, взгляд своей невесты.

- Да, конечно, - Люциус кивнул, расплываясь в фальшивой улыбке. Мерлин, как же


надоели эти спектакли! Обсуждать перемены погоды в такой момент - ну, не глупость
ли? Впрочем, сохранять хорошую мину при плохой игре - было одной из традиций
чистокровных. Поэтому Драко тоже улыбнулся, кивнул собравшимся и, подхватив
несчастную Пэнси под локоть, вышел с ней в холл.

- Драко, он вызвал меня... вызвал... зачем? - залепетала Паркинсон, сразу же за порогом


начиная захлебываться слезами.

- Тшшш, возьми себя в руки! - прикрикнул Драко, едва не волоча ее по коридору. Они уже
миновали библиотеку и почти свернули к черной лестнице, когда позади послышался
стук, будто что-то уронили. А еще через мгновение неразборчивое ворчание Грейнджер.
Пэнси резко дернулась, разворачиваясь, а Малфой как-то обреченно подумал, что это
уже чересчур: одни сплошные проблемы и конца-края им не видно.

Примечание к части

Ребятки, спасибо за комментарии! Я очень-очень вам благодарна!

123/216
Часть 25
- Грейнджер? - потрясенно выдохнула Паркинсон. Если бы ситуация не была такой
неловкой, то Гермиона, вполне возможно, даже смогла бы посмеяться над выражением
ее лица - такой ужас на нем отразился. На Драко за спиной Пэнси смотреть было боязно
- он наверняка в ярости. Но кто же знал, что так получится? Выскользнуть из комнаты
всего на минуточку, спуститься по боковой лестнице, подгадать то время, когда все
должны были находиться в столовой, и все же наткнуться на тех, кого видеть желала
меньше всего - ну, не ирония ли? - Драко, что она здесь делает? Она же уехала к
родителям...
- Извините, я пойду, - под нос пробормотала Грейнджер, пытаясь прошмыгнуть мимо
доселе молчавшего Малфоя и трещавшей без умолку Паркинсон. Ей это почти удалось,
но Пэнси все же очнулась, дернулась, обхватывая цепкими пальцами локоть Гермионы.
- Тебя никто не отпускал! - прошипела Пэнси.
- А мне и не надо, чтобы меня отпускали! - злость, вскипавшая в Гермионе уже долгие
недели, в тот момент почти вырвалась наружу. Паркинсон, видимо, предположила, будто
Грейнджер здесь пленница, а значит, ею позволено командовать. И доказать обратное
хотелось в то же мгновение - ударить эту слизеринскую гадину, стереть с ее бледной
физиономии это мерзкое выражение превосходства. И, возможно, Гермиона так бы и
поступила - что ей было терять, в конце-то концов? - если бы в их перебранку не
вмешался Драко.
- Уймитесь! Обе! - Малфой сжал запястье Паркинсон и не терпящим возражений тоном
потребовал: - Отпусти ее, Пэнси.
- Но, Драко...
- Живо! - зло стиснув зубы, выдавил Малфой. Гермиона зябко поежилась, чудесно
осознавая, что ярость его направлена отнюдь не на одну Паркинсон. Но тон Драко
пугающе подействовал не только на Грейнджер. Пэнси тоже стушевалась, разжимая
наконец-то пальцы и неловко отступая на несколько шагов. - Грейнджер, иди к себе. И,
БУДЬ ДОБРА, не выходи сегодня больше.
- С удовольствием, - неразборчиво пробормотала Гермиона и, прижав книги к груди,
быстро скрылась за ближайшим поворотом.
- Извини, не стоило устраивать сцену. Просто ее присутствие здесь... Я до сих пор до
конца не верю, что это не сон, - тихо прошептала Пэнси, а потом подошла к Драко
вплотную, уткнувшись лбом ему в плечо.
- Не сон... к сожалению, - тяжело вздохнув, произнес Малфой. Обнял слизеринку за
дрожащие плечи, осторожно поглаживая по спине. Да уж, не таким образом он хотел
поделиться с Пэнси этим секретом. Не сейчас, когда у нее есть намного более серьезные
причины для волнения, чем нахождение в Малфой-мэноре ненавистной гриффиндорки. -
Это длинная история.
- Расскажешь? - равнодушие в голосе Паркинсон не было напускным. Она действительно
не была чрезмерно любопытной и зачастую отличалась деликатностью - качества,
ценимые Драко в ней больше всего.
- Разве что в общих чертах. Не хочу вдаваться в подробности. Не сегодня, - ответил
Малфой, отстраняясь и выдерживая на себе пристальный взгляд. Пэнси была неглупа и,
вероятно, такой ответ ее насторожил, но вида она не подала.
- Хорошо. Пойдем?
- Да, - согласно кивнув, Драко взял ее за руку и повел по тускло освещенному коридору.
Больше на их пути никто не встретился.
124/216
***
- Поэтому я вернулся сюда. Это, если можно так сказать, моя работа, - закончив рассказ,
Малфой откинулся на спинку кресла. Конечно, многие факты о пребывании Грейнджер
здесь он опустил. Он доверял Пэнси, но чрезмерно откровенничать все равно было
опасно.
- Непонятно... Защищать ее здесь? Под боком у Лорда? Ну, не глупость ли? Тебе не
кажется, что это как-то странно? - Паркинсон задумчиво прикусила губу и принялась
накручивать локон на палец.
- Кажется. Здесь действительно что-то нечисто, но что можно поделать? Остается
только ждать. Возможно, вскоре все решится, до Рождества ведь недолго осталось, -
пожал плечами Драко.
- Да, недолго, - задумчиво протянула Пэнси. На несколько минут в гостиной установилась
тишина - каждый из них был погружен в собственные мысли. Но вскоре Паркинсон зябко
передернула плечами и, будто очнувшись, спросила: - Как ты с ней ладишь?
- С переменным успехом, - недовольно проворчал Малфой. Его отношения с Грейнджер -
не то, что он был готов обсуждать с кем-либо. Слишком уж они противоречиво выглядели
даже в его собственном представлении, а о реакции Пэнси на его откровения думать и
вовсе не хотелось. Да, она спокойно относилась к его интрижкам и проявляла
невиданную мудрость, не устраивая сцен ревности. Но одно дело - одноразовый секс с
какой-то чистокровной слизеринкой, и совсем другое - его навязчивое влечение к
грязнокровной гриффиндорке.
- Не представляю, как ты справляешься, - вздохнув, заметила Пэнси.
- Со временем ко всему привыкаешь, - невесело усмехнулся Драко и на всякий случай
прибавил: - Ты же понимаешь, что о присутствии здесь Грейнджер распространяться не
стоит? Даже твоим родителям лучше не знать. Спокойнее спать будут.
- Конечно, понимаю, - серьезно кивнула Паркинсон и, поднявшись, перебралась к
Малфою на колени. Уткнулась носом ему в шею и произнесла шепотом: - Я скучала по
тебе.
- Я тоже, - ответил он, хотя для них обоих было очевидно, что с его стороны эта фраза -
лишь дань вежливости. Впрочем, никто и не ждал от их союза истинных чувств - все это
было глупостью. Главное, что они неплохо находили общий язык, этого казалось вполне
достаточно для брака. - Давай закроем эту тему. У нас есть и более серьезные
проблемы, тебе не кажется?
- Да... - Пэнси вздрогнула, пряча лицо у Драко на плече. Совсем девчонка же, разве
можно такой, как она, принимать метку?
- Возможно, это что-то другое. Не нужно волноваться раньше времени.
- Драко, ты сам в это не веришь. Вызывал бы меня Лорд просто поболтать? Я же знала,
что это произойдет: рано или поздно. Но не думала, что настолько скоро, - Малфой не
стал ее переубеждать. Зачем давать ложную надежду и тешить себя необоснованными
иллюзиями?
- Ты справишься, Пэнси, вот увидишь, - тихо уверил ее Драко. В конце концов, выхода у
нее не было. Ни у кого из них. С самого детства все было решено и спланировано на годы
вперед. Может, иногда и хотелось взбунтоваться, заявить, что это их жизни, и они
имеют право распоряжаться ими самостоятельно. Но разве это привело бы к каким-то
положительным результатам?
- Мне страшно, - онемевшими непослушными губами произнесла Пэнси. Она знала, как
Драко не любит чужую слабость, как раздражает его необходимость утешать кого-то, но
этим вечером чувствовала, что он не осудит ее.

125/216
- Я знаю, - просто ответил Малфой. - Я буду там. Рядом. Ты справишься, вот увидишь.
- Да, справлюсь...
Еще несколько минут Паркинсон позволила себе эту слабость - сидела, слушая биение
сердца Драко, и пряча лицо в изгибе его плеча. В его руках ей было спокойно. Возможно,
она даже любила его настолько, насколько умела.
Только бой часов, возвестивших о том, что уже одиннадцать, заставил Пэнси вздрогнуть.
Родители явно будут недовольны столь долгой задержкой, поэтому она суетливо
поднялась на ноги, нервно пригладила волосы и, бросив на все сидящего в кресле
Малфоя беглый взгляд, произнесла:
- Проводишь меня в столовую? Не думала, что уже настолько поздно.
- Хорошо. Не торопись так. Если бы они спешили, то позвали бы тебя. Думаю, им было что
обсудить и без нашего присутствия, - успокоил ее Драко. На языке вертелись разные
ободряющие фразы, но все они были слишком банальны и так и остались
непроизнесенными.
Через полчаса Паркинсоны покинули Малфой-Мэнор. Временное умиротворение,
обретенное Пэнси в гостиной, исчезло без следа: она вновь прятала дикий
неосмысленный взгляд, кусала тонкие бескровные губы и, кажется, почти не слышала
обращенных к ней слов, отвечая автоматически. Увы, никто не был в силах ей помочь,
поэтому делали вид, что не замечали ее состояния.
- Ну, наконец-то. Гости иногда ужасно утомляют, - заметил Люциус, когда Малфои
остались одни. - Пойду-ка я, выпью еще немного. Вряд ли сейчас удастся заснуть.
С этими словами он скрылся в своем кабинете. Драко тоже хотелось как можно скорее
уединиться: навязчивая мысль увидеть Грейнджер засела в голове еще тогда, в
коридоре, когда они с Пэнси столкнулись с ней. Желание увидеть, как она будет
оправдываться, с каждым мгновением становилось все непреодолимее, но, увы,
Нарциссе на это было глубоко плевать.
- Драко, задержись ненадолго, пожалуйста, - попросила она, как только тот попытался
пожелать ей доброй ночи. - Давай присядем.
Ничего не оставалось: пришлось повиноваться. Нарцисса несколько мгновений
рассматривала свои руки, чинно сложенные на коленях. Потом, будто очнувшись,
подняла на сына взгляд и прямо спросила:
- Думаешь, она справится? - кто такая "она" уточнять не было необходимости.
- У нее нет выбора, мама, - тяжело вздохнув, ответил Драко.
- Да, ты прав. Никакого выбора, - горькая улыбка на мгновение тронула ее губы. В такие
моменты Нарцисса казалась старше своих лет, и у Драко сжималось сердце. Если бы
можно было забрать хоть частичку маминых тревог, но разве это в его силах? - Ладно,
поздно уже. Еще и мигрень разыгралась. Я пойду к себе, милый. Доброй ночи.
- Доброй, - ответил Драко, провожая Нарциссу взглядом. Она держалась прямо, с гордо
поднятой головой, как и подобало истинной чистокровной волшебнице. Оставалось лишь
надеяться, что ее сил хватит надолго и все эти невзгоды не сломают ее.
Часы показывали почти полночь, когда Малфой наконец-то поднялся на второй этаж и,
стремительно преодолев коридор, остановился перед дверью в спальню Грейнджер.
Несколько секунд он сомневался, стоит ли беспокоить ее: поздно уже, она, возможно,
спала. Да и вообще - их отношения после последнего инцидента были очень
напряженными, Драко не был уверен, что стоит усугублять.
Но увидеть ее хотелось так неимоверно, что он все же рискнул: коротко постучал,
прислушиваясь к звукам в комнате. Сначала не слышалось ни единого звука, Малфой
даже подумывал отправиться к себе. Но потом раздались торопливые шаги, и

126/216
Грейнджер резко распахнула дверь. Взгляд был ясным, волосы более-менее в порядке -
она, как Драко и ожидал, не спала.
- Что тебе нужно? - не слишком-то вежливо спросила Гермиона. Она боялась, он
чувствовал. Но пыталась прикрыть свой страх напускной дерзостью. У Поттера, видимо,
научилась.
- Скажи мне, Грейнджер, - лениво растягивая слова и поистине наслаждаясь всей этой
ситуацией, спросил Малфой, - почему тебе так сложно не попадать в идиотское
положение? Не надоело?
- Ну, уж извини, что я иногда покидаю комнату. Можешь меня замуровать, чтобы
наверняка быть уверенным, что мы нигде не столкнемся, - сердито выпалила Гермиона.
- Тебе что, не передавали, что у нас гости? - проигнорировав ее колкость, спросил Драко.
- Передавали. Я же не знала, что вы с Паркинсон решите покинуть столовую и побродить
по дому. Что, кстати, ты ей сказал? - полюбопытствовала Грейнджер. Малфой с
удовольствием заметил, что она хорошо держится - намного лучше, чем он предполагал
после инцидента в его комнате.
- Вкратце объяснил ситуацию, - отмахнулся он и задал тот вопрос, который, Драко
надеялся, сможет выбить ее из равновесия: - Так и будем разговаривать на пороге?
Может, впустишь в комнату?
- Нет! - резко ответила Гермиона, скрестив руки на груди. В одной ладони она крепко
сжимала палочку, и Малфой с веселым удивлением хмыкнул.
- Грейнджер, мы же с тобой спали в одной кровати, помнишь?
- Я предпочитаю об этом забыть. И, надеюсь, ты тоже. Доброй ночи, - с этими словами
она резко захлопнула дверь перед лицом Малфоя. Это оказалось настолько
неожиданно, что несколько секунд Драко просто потрясенно пялился на деревянную
поверхность. А когда очнулся и дернул за ручку, оказалось, что дверь заперта.
- Да уж, очень содержательный диалог, - проворчал Малфой, резко развернувшись на
носках и направившись к себе в комнату. Он чувствовал себя разочарованным. Эта
холодная отстраненность Грейнджер не нравилась ему, хотя, стоило признать, он сам
был виноват. Разве не этого он добивался?

127/216
Часть 26
На следующий вечер Пэнси приняла метку. Драко неотрывно наблюдал, как на ее
молочно-белой коже проступали чернильные уродливые узоры и сам, кажется, ощущал
болезненное жжение на предплечье. Он опасался, что Пэнси не справится, ее внешний
вид и душевное состояние по-настоящему пугали. Но пока она держалась достойно;
только дышала часто и тяжело, таким образом, видимо, пытаясь справиться с болью.

Вскоре все закончилось, Волдеморт поздравил Пэнси с "вступлением в ряды


Пожирателей", коснулся ее гладкой щеки своими скрюченными пальцами. Драко
передернуло от отвращения, но он все же смог сохранить равнодушное выражение лица.
Вокруг раздались тихие поздравления - в основном, неискренние, конечно. Какой
человек в здравом уме поздравлял бы шестнадцатилетнюю девчонку с тем, что она стала
бесправной рабой на всю оставшуюся жизнь? Но Темный Лорд ждал от них всех этих
слов, и каждый здесь умел лукавить - в большей или меньшей степени. Драко, вероятно,
все еще не научился искусству притворства в полной мере, потому что говорить эти
нелепые, отвратительные поздравления не стал, а лишь молча сжал ее ледяные пальцы,
когда Пэнси наконец-то отошла от Волдеморта и присоединилась к кругу Пожирателей.
Она сжала ладонь Малфоя в ответ, но совсем слабо - сил на большее у нее, видимо, не
осталось.

Еще минут через десять Волдеморт отпустил присутствующих, попросив задержаться


лишь Снейпа и Люциуса. При других обстоятельствах Драко бы не находил себе места,
желая поскорее узнать причину, по которой Темный Лорд решил обсудить что-то с его
отцом и крестным, но сегодня ему было не до этого. Он подхватил Пэнси под локоть и
вывел в холл. Она тяжело переступала с ноги на ногу, и Драко старался быть начеку,
чтобы подхватить ее, если она все же лишится чувств. Буквально через полминуты к ним
присоединились родители Пэнси - они по очереди молча обняли ее. Мистер Паркинсон
никогда не нравился Драко и сейчас негативное впечатление лишь усугубилось -
кажется, он действительно гордился тем, что его дочь примкнула к рядам Пожирателей.
Гордился тем, что Пэнси стала очередной пешкой, которой наверняка предназначена
роль пушечного мяса... А вот ее мать явно волновалась и не зря; с сегодняшнего дня
жизнь Пэнси больше не принадлежала ей.

- Мы не будем дожидаться твоего отца, Драко, - пробасил мистер Паркинсон. -


Попрощайся с ним за нас.

- Как скажете, - пробормотал Малфой, ища взглядом мать. Пэнси едва стояла на ногах и,
кажется, не совсем воспринимала окружающую реальность. Драко хотел, чтобы
Нарцисса убедила ее родителей оставить дочь на ночь в Малфой-Мэноре. И ей так будет
лучше, - с отцом и даже матерью Пэнси была не очень близка - и самому Драко
спокойнее, если он сможет проследить за ее состоянием хотя бы до утра.

Нарцисса стояла возле лестницы, о чем-то переговариваясь с Беллой, но тоже часто


осматривала холл, изредка кивая Пожирателям, которые проходили в библиотеку, где
находился камин. Раньше Нарцисса не допустила бы, чтобы посторонние вот так
запросто шастали по Мэнору, их родному дому, но это было раньше... А теперь, когда
Волдеморт здесь стал частым гостем, и такие ночные собрания Пожирателей под этой
128/216
крышей случались все чаще и чаще, она больше не видела смысла следить за каждым
шагом непрошенных гостей. Теперь у Нарциссы были дела и поважнее, чем уход за
Малфой-мэнором. Но бдительности она все же не теряла, поэтому вскоре поймала
взгляд Драко и, коротко кивнув сестре, направилась в их направлении.

- ...если вернешься в Хогвартс на следующей неделе, - Малфой разобрал лишь конец


фразы миссис Паркинсон. Она говорила какую-то ерунду, пытаясь, видимо, за
бессмысленной болтовней спрятать тревогу от дочери и мужа или же и вовсе убедить
саму себя, что сегодняшнее принятие Пэнси метки - совсем не трагическое, а радостное
событие. Ее не слушал никто, но она предпочитала делать вид, что не замечает этого.

- Ладно, довольно, пора домой, - терпение мистера Паркинсона все же лопнуло: он


перебил жену посередине очередной фразы и, покосившись на дверь в кабинет
Люциуса, добавил: - Пэнси, пойдем.

Пэнси вздрогнула, но все же разжала пальцы, которые все это время судорожно
сжимала на предплечье Драко. Было видно, как не хочется ей домой. После принятия
метки она остро нуждалась в поддержке, в компании хотя бы кого-то, кто не обманывал
бы ее пустыми обещаниями, а был бы с ней честен. И Пэнси отлично понимала, что от
родителей ни поддержки, ни понимания она не получит... Ее мать была слишком
безвольной, а отец никогда бы не снизошел до проблем дочери.

- Мистер Паркинсон, пускай Пэнси переночует здесь, - вмешался Драко. Нарцисса как
раз подошла ближе и услышала последнюю фразу сына.

- Действительно, не стоит в таком состоянии ей пользоваться каминной сетью, -


поддержала Нарцисса. Мистер Паркинсон, кажется, планировал возразить, недовольно
поджал губы, окинул Пэнси цепким взглядом и, замявшись мгновение, все же уступил.

- Ладно, пусть остается. Нарцисса, проводишь нас?

- Конечно. Идемте. Драко, проводи Пэнси в ее спальню.

- Хорошо, мама, - согласно кивнул Драко и, сухо попрощавшись с четой Паркинсонов, он


подхватил Пэнси под локоть и повел к широкой лестнице.

У нее здесь действительно была "своя" комната, как-никак, Пэнси считалась


официальной невестой Драко. Но находились их спальни далеко - то ли случайно, то ли
как дань приличиям. Какова бы ни была причина, но сегодня Малфой даже не подумал
вести Пэнси в гостевую комнату. Ей нельзя было оставаться одной.

Они молча прошли по коридору - мимо спальни Грейнджер. Драко не видел ее со


вчерашнего вечера, когда она нагло захлопнула двери у него перед носом. Сегодня он
несколько раз порывался поговорить с ней, но в последний момент отдергивал себя -
стоило тогда устраивать тот спектакль с ее запугиванием, добиваться, чтобы она как
можно реже попадалась ему на глаза, если потом самому же искать с ней встречи? К
сожалению, насколько бы ни были разумны эти доводы, но окончательно избавиться от
желания увидеть Грейнджер ему не удавалось, поэтому проблемы с Пэнси в некотором

129/216
роде были кстати, как бы цинично это ни звучало. Заботясь о Паркинсон, Малфой мог
быть уверен, что хотя бы ненадолго отвлечется от навязчивых мыслей о Грейнджер.

- Проходи, - распахнув дверь в свою комнату, произнес Драко. Пэнси неуклюже, на


негнущихся ногах переступила порог, дошла до кресла возле окна и тут же рухнула в
него. Силы окончательно покинули ее, она обмякла, словно больше была не в состоянии
держать спину прямо, и закрыла глаза. Если бы Пэнси то и дело не облизывала сухие
потрескавшиеся губы и ресницы ее не дрожали так часто, можно было бы посчитать, что
она и вовсе без сознания. Драко склонился над Паркинсон, коснулся тыльной стороной
ладони ее лба. Горячий... Неудивительно, после принятия метки у Малфоя несколько
дней был жар и никакие зелья не в силах были ему помочь. - Как ты чувствуешь себя? -
все же спросил Драко.

- Все болит, - прошептала Пэнси и поморщилась. Каждое слово сейчас давалось ей с


трудом.

- Все пройдет. Нужно просто немного потерпеть.

Это было очевидной ложью. Да, спустя какое-то время метка и правда перестанет
причинять такие физические страдания, но ощущение обреченности с каждым днем,
напротив, будет становиться все сильнее и сильнее. Уж Драко это точно знал...

Но сегодня было не время посвящать Паркинсон во все ужасы жизни Пожирателей.


Поэтому Малфой молча налил из графина воду в стакан и заставил Пэнси выпить его до
дна. Она попыталась благодарно улыбнуться, но получилась у нее лишь какая-то
судорожная гримаса. Ей было слишком больно, да и моральное напряжение последних
двух дней давало о себе знать.

- Давай, тебе нужно поспать, - приказал Драко, буквально вытаскивая Пэнси из кресла.
Она что-то неразборчиво пробормотала под нос, болезненно всхлипнула, когда Малфой
случайно задел ее предплечье. - Прости.

Паркинсон ничего не ответила, и все то время, пока Драко осторожно стягивал с нее
мантию, напоминала тряпичную куклу, неспособную и мгновения продержаться прямо. А
когда ее наконец-то уложили на кровать, она тут же провалилась то ли в сон, то ли в
обморок.

Малфой тяжело вздохнул; это оказался чертовски длинный день. Приняв душ, Драко
попытался заснуть: обнял Пэнси, уткнулся носом ей в затылок. Ее волосы были
послушные и мягкие, даже сейчас аккуратно рассыпались по подушке, будто их только
что расчесали. И пахло от Пэнси чем-то пряным, особым - тяжелым духом слизеринских
подземелий, горьким чаем, который она так любила, и душной едкой лавандой. Некстати
вспомнилась Грейнджер, с которой - Мерлин, ирония-то какая! - совсем недавно Драко
лежал точно так же. У нее был совсем другой запах, ее волосы к утру напоминали птичье
гнездо, она толкалась и спала беспокойно, но все же, если бы Малфоя спросили, с кем
именно он хотел бы провести эту ночь... Драко не стал доводить мысль до конца. Когда-
то он обещал Пэнси, что хотя бы находясь с ней в одной постели не будет думать ни о ком
другом. В конце концов, она, как его будущая жена, имела право на такую просьбу. И,

130/216
конечно, не заслуживала сравнения с грязнокровной гриффиндорской девчонкой...

***

Драко проснулся от ощущения чужих рук на его теле. На одно мимолетное мгновение ему
подумалось, что это может быть Грейнджер, но уже через секунду он осознал, насколько
бредова эта мысль. Конечно, это была Пэнси; ее все еще горячие руки легко
поглаживали его грудь и живот.

- Я знаю, что ты не спишь, - прошептала Паркинсон, целуя Малфоя в уголок рта.

- Уже нет. Поспишь тут, когда тебя так... провоцируют.

Пэнси тихо засмеялась, ее небольшая ладонь наконец-то накрыла полувозбужденный


член Драко.

- Это просто маленькая благодарность за твою помощь, - выдохнула она ему в губы и
наконец-то поцеловала.

Поцелуй получился ленивым, тягучим. Пэнси, вероятно, еще не окончательно пришла в


себя, но раз у нее хватало энергии для этого, то почему Малфой должен был
отказываться? За последние месяцы он успел соскучиться: и по женскому телу в целом,
и по Пэнси в частности.

Уже позже, когда Паркинсон небрежно вытерла перепачканную спермой ладонь о


простынь и, положив голову Драко на грудь, вновь задремала, он позволил себе
признаться. Признаться в том, что на месте Пэнси ему бы хотелось видеть Грейнджер -
грязнокровную, неопытную, неловкую. Малфой осознавал, что сошел с ума, помешался. И
никакая сила воли не помогала избавиться от этой мании.

Пэнси пошевелилась, уткнулась носом ему в плечо. На ее руке чернела метка, кожа
вокруг была покрасневшая и воспаленная. Драко всегда считал, что их с Пэнси союз
будет очень неплохим - в чем-то они все же были схожи. Оба не ревнивые, ценящие
свободу, не стремящиеся лезть друг другу в душу. А еще у них были одинаковые взгляды
на служение Волдеморту. Они редко обсуждали это - даже наедине разговаривать на
подобные темы было слишком рискованно, но все же знали, что для них судьба
Пожирателей - вынужденное обязательство, своеобразная расплата за чистокровность.
Пэнси принимала его таким, какой он есть. И никогда не пыталась увидеть в нем кого-то
другого, не выискивала в нем слабые, уязвимые стороны. Она никогда не раздражала
его, не вызывала желания причинить ей боль, но и интереса к ней Драко не испытывал.
Уж слишком она была привычна, ее действия можно было предугадать на десяток шагов
вперед. Не то, что Грейнджер...

Малфой недовольно поморщился. Кажется, чем дольше он не видел Гермиону, тем


больше думал о ней.

Примечание к части
131/216
Глава переходная, соответственно совсем маленькая.
Спасибо всем за терпение!

132/216
Часть 27
Гермиона не знала, уехала Паркинсон или нет. Наверное, да, потому что и вчера, и
сегодня домовой эльф сообщал, что "мистер Малфой приглашает мисс Грейнджер в
столовую". Вряд ли бы они посадили ее за один стол со своей чистокровной гостьей.
Зачем отказываться от установившихся традиций? Грейнджер давно привыкла, что к ней
здесь относятся, словно к страшной тайне, уродцу, которого стоит скрывать от
остальных. Хотя вначале ее же это не волновало... Это все чертов притворщик Драко,
который в какой-то момент стал казаться нормальным, человечным что ли... Вот
Гермиона и взрастила какие-то глупые иллюзии, которые с оглушительным звоном
разбились тем поздним вечером, когда Малфой так ужасно поступил с ней. Она
зареклась выискивать хорошие качества в Драко и полутона в этой войне. Драко
Малфой был сволочью и врагом, Гермиона Грейнджер была предана Ордену и
безоговорочно верила директору Дамблдору - точка! Вот так было правильно. Такого
курса стоило придерживаться оставшееся до Рождества время.

И вчера, и сегодня Гермиона проигнорировала приглашение разделить трапезу с


Малфоями. Люциус мог возмущаться сколько угодно из-за ее неповиновения, но
Гермиона имела право самой решать, где, когда и сколько ей есть. Она же значилась
"почетной гостьей" в Малфой-Мэноре, не так ли? Вот и пришла пора воспользоваться
своим положением - пусть даже в таком пустяке.

Уже несколько дней Гермиона чувствовала тяжелую апатию. Она не выходила из


комнаты, не открывала письмо с заданиями из Хогвартса, почти не притрагивалась к еде,
которую ей все же с запозданием приносили эльфы. От Гарри и Рона вчера пришли
письма, но и друзья тоже ограничились общими, ничего не значащими фразами. Их
можно было понять - они не хотели волновать Гермиону, зная, что ей и так несладко
приходится, но все же, перечитывая их послания вновь и вновь, до дрожи хотелось
обнаружить хоть что-то значимое. Какую-то зацепку, которая подарила бы хоть толику
энергии, позволила собраться с силами и вновь поверить, что она нужна, что Гермиону
все еще считают важным членом их Золотого Трио. Когда такой зацепки обнаружено не
было, она просто смяла письма и не стала пока отвечать. В таком ее душевном состоянии
каждая строчка была бы пронизана болью и обидой. И кому от этого стало бы лучше?
Вот-вот, никому... Гермионе просто нужно было время.

Грейнджер читала достаточно маггловских книг по психологии, чтобы поставить себе


диагноз. Ее состояние уж слишком напоминало депрессию, но какой-либо возможности
вырваться из заколдованного круга, сменить обстановку не было. Оставалось надеяться,
что к Рождеству она окончательно не сойдет с ума.

Иногда Гермиона вспоминала те мгновения, когда Малфой был нормальным или даже
дружелюбным. Ведь тогда Грейнджер - не стоило скрывать - даже испытывала
удовольствие от его общества. Мерлин, она позволяла Малфою целовать себя и, если
быть до конца честной, испытывала постыдное, робкое, но все же явное желание.
Наверное, необходимо было поблагодарить Драко: в конце концов, своим поступком он
разбил розовые очки, позволил вернуться в пугающую реальность из мира странных,
нелепых фантазий.

133/216
Теперь, после визита Паркинсон, Малфой уже не ошивался возле ее комнаты, что лучше
всего иллюстрировало подлинные причины его поступков. Еще в Хогвартсе до ушей
Гермионы долетали слухи о похождениях "Слизеринского принца". Конечно, здесь,
будучи тоже невольным заложником обстоятельств, он на время забыл о происхождении
Гермионы. А как только рядом оказалась его чистокровная подружка - сразу вспомнил.
Вот и все - никакого глубинного смысла.

В дверь постучали, отрывая Грейнджер от тягостных мыслей. Она приподнялась на


локтях, раздумывая, стоит ли отвечать или же притвориться спящей. С одной стороны
она не чувствовала в себе стойкости выдержать неприятный разговор с кем-либо из
Малфоев. С другой - откладывать было не в правилах Гермионы; рано или поздно
нежеланная беседа все равно состоится, зная упрямство членов этой семьи. Пока
Грейнджер раздумывала над возможными последствиями этих вариантов, в дверь
постучали вновь - в этот раз настойчиво и нетерпеливо. Стало ясно, что это Драко; ни
Люциус, ни тем более Нарцисса не позволили бы себе такой наглости, даже если бы на
Малфой-Мэнор напали дементоры. Сыну определенно стоило поучиться у родителей.

- Кто там? - в конце концов, крикнула Гермиона.

- Рон Уизли, кто же еще? - раздраженно прорычал из коридора Малфой. - Грейнджер,


что за глупые вопросы? Открывай или я открою сам!

- Я отдыхаю, Малфой.

- Я не займу много твоего драгоценного времени!

Раздражение в голосе Драко было настолько отчетливым, что Гермиона с какой-то злой
досадой поняла, что боится. Боится, что он вновь позволит себе те жестокие
унизительные вольности. Боится, что не справится с ним, не сможет отстоять свои права
и достоинство.

Грейнджер тяжело вздохнула, пытаясь унять заполошенное сердцебиение. Потом


резким движением откинула одеяло, схватила с прикроватной тумбочки волшебную
палочку, одернула простую хлопчатобумажную футболку на животе - еще не хватало,
чтобы она, Гермиона Грейнджер, гриффиндорка, спасовала перед слизеринцем.

- У тебя две минуты, - широко распахнув дверь, произнесла Гермиона. Голос был на
удивление решительным и твердым. Малфой оценил; у него явственно проступили
желваки, он сжал тонкие губы в узкую линию и недоуменно приподнял светлую бровь.

- С каких это пор ты ставишь условия в моем доме, Грейнджер?

- О каких условиях речь, Малфой? Я просто ставлю тебя в известность, что через две
минуты не смогу уделить тебе внимание.

- А-а-а, ты уходишь куда-то? - с издевкой протянул Драко.

- Так, все, я не собираюсь выслушивать твое ребячество! - раздраженно воскликнула

134/216
Гермиона, пытаясь захлопнуть дверь. Малфой оказался проворнее - просунул ногу,
вынуждая Грейнджер отступить. Запереться бы самым сложным заклятием, чтобы
Малфоям пришлось попотеть в попытке попасть в спальню! Но использовать магию в
этом доме без острой необходимости Гермиона справедливо опасалась...

Да и поздно уже было что-то предпринимать. От двери пришлось отойти, и Малфой тут
же воспользовался временным замешательством Грейнджер - переступил порог,
захлопывая дверь за своей спиной.

Сделал несколько широких шагов, стремительно сокращая между ними расстояние,


обхватил Гермиону за запястье, дернул на себя, игнорируя ее яростный и немного
испуганный взгляд.

- Это что у тебя за привычка такая, захлопывать дверь у меня перед носом в моем
собственном доме, Грейнджер? - прошипел он, поднося руку Гермионы почти к своему
лицу. На запястье часто-часто бился пульс, на светлой коже проступили ярко-красные
пятна - следы от его пальцев.

- Эта привычка всего лишь следствие твоей привычки врываться ко мне в любое время
суток.

Многие другие девушки - почти все, наверное, - которых знал Драко, уже явно проявили
бы страх. Но Грейнджер держалась молодцом: только настороженный взгляд выдавал
ее волнение да учащенный пульс. И пока Драко с наслаждением всматривался в ее лицо,
отмечая раскрасневшиеся щеки и поджатые губы, Гермиона неуловимым молниеносным
движением подняла вторую руку с волшебной палочкой, утыкая ее Малфою в горло. Ох,
за те несколько секунд, в течение которых с лица Драко слетел весь аристократический
лоск, а зачастую прищуренные презрительно глаза удивленно расширились, Грейнджер
многое готова была отдать! Стоило отдать Малфою должное - он быстро взял себя в
руки. Видимо, общение с Пожирателями не прошло даром.

- Ничего себе! Может, из тебя в итоге что-то получится, Грейнджер. Ты по крайней мере
научилась держать палочку при себе.

- У меня был хороший учитель, Малфой, - произнесла Гермиона, надавливая еще


сильнее. Была бы возможность, она бы проткнула Малфою кожу и наверняка испытала
бы удовольствие, наблюдая за стекающими крупными каплями крови. Красной крови,
точно такой же, как и у Гермионы, несмотря на свою хваленую чистоту. Нечасто в своей
жизни она испытывала такую всепоглощающую ярость, но сейчас накатило; Грейнджер
больше не чувствовала ни страха, ни боли в руке, которую все еще крепко держал Драко.

- Ты про меня? Лестно, ничего не скажешь, - хмыкнул Малфой. - Ладно, ты застала меня
врасплох, но что дальше, Грейнджер? Испробуешь на мне Круцио? Или будем стоять так
и дальше?

- Просто отпусти меня, Малфой, и уйди. Две минуты давно прошли, у меня совершенно
нет желания слушать тебя. Да и тебе сказать нечего, будь честен. Просто Паркинсон
уехала, стало скучно, не так ли? - поджав губы, прошипела Гермиона.

135/216
- Я не уйду, - проигнорировав вопрос, заявил Драко. На самом деле Грейнджер была
права, но лишь отчасти: после отъезда Пэнси он как-то особенно остро осознал,
насколько неистово ему хочется увидеть Грейнджер. Как же Драко презирал себя за это
желание! Ведь так стремился напугать ее, разрушить то хрупкое доверие, которое
зародилось у этой глупой девчонки, по отношению к нему, а сам... - Грейнджер, разве
тебя не гнетет одиночество? Сомневаюсь, что Поттер или Уизли пишут тебе длинные
письма. Они хотя бы рассказывают тебе о родителях? Помнят, где ты оказалась
отрезанной от мира? Они делают хоть что-то, чтобы узнать, почему ты оказалась
пленницей? Или они заняты, а, Грейнджер? Поттер спасает мир, Уизли... Чем он занят,
Гермиона?

- Заткнись! - прошептала Грейнджер. Мерлин, как ей хотелось сейчас закрыть уши, не


слышать слов, которые так больно и метко били в цель, но для этого нужно было
опустить палочку. И даже тогда она бы осталась пленницей Драко - ее запястье все
также было в стальной хватке его пальцев.

- Пэнси рассказывала мне, что за Уизли постоянно таскается Лаванда Браун. А он и не


против, поверь. Я его понимаю: Браун красивая, с ней легко, целуется она, наверное,
хорошо... - издевательски протянул Драко. Пульс Грейнджер под его пальцами бился так
отчаянно, что на мгновение стало противно. Дурочка... Неужто и правда она так любила
этого нелепого Уизли?

- Прекрати! - тем временем крикнула Гермиона. Волшебная палочка в ее руке дрогнула,


на коже Малфоя проступил ярко-розовый след. - Прекрати, иначе я...

- Что? - перебил ее Драко. - Проклянешь меня? Нет, ты этого не сделаешь. А знаешь


почему? Потому что иначе ты останешься совсем одна. Потому что это я вытаскиваю тебя
из передряг, потому что это я вижу твои слезы и твою боль.

Гермиона тяжело сглотнула, переводя взгляд на окно. На улице было ветрено, деревья
клонились из стороны в сторону, словно исполняя какой-то неуклюжий танец. Холодно,
наверное... Так же, как было сейчас у Гермионы внутри, будто кровь застыла в жилах.

- Ты болен, Малфой, - в конце концов, произнесла Грейнджер. - Сначала ты делаешь все,


чтобы я боялась тебя, избегала, а теперь стоишь в моей комнате и говоришь, что ты -
единственный, кто у меня есть, да? Или ты страдаешь раздвоением личности, или просто
издеваешься. Но, смею тебя заверить, тебя у меня нет. И, слава Мерлину, никогда не
будет. Я бы не знала, что делать с таким богатством, - нервный смешок сорвался с губ
Гермионы. Она стиснула зубы и опустила волшебную палочку. Усталость накатила так
резко... Не осталось сил ни на войну, ни даже на короткую битву. - Все, ты победил.
Делай, что хочешь: оставайся здесь, уходи, говори или молчи, но только отпусти.
Отпусти меня, пожалуйста...

Драко выиграл. Сделал больно. Доказал превосходство. Мерлин, да девчонка перед ним
была сломлена! Можно было праздновать, ликовать! Ведь он и правда пришел сюда,
чтобы развеять скуку, чтобы вывести Грейнджер на эмоции...

136/216
Драко почти разжал пальцы. Почти... Но за мгновение до того, как Гермиона отдернула
руку, он притянул ее к себе. Сжал, напряженную и дрожащую, в крепких объятиях,
срывая всхлип с ее пересохших губ. Она что-то бормотала - тихо и нервно - ему в плечо.
Он не слышал, - не слушал - гладил худую спину с выступающими позвонками и
осознавал, что пропал.

- Тихо, Грейнджер, тихо, - зашептал он, касаясь губами ее виска. - Да, я определенно
болен. Что ты сделала со мной?

- Я просто пыталась понять тебя, Малфой. Просто верила в тебя, - глухо пробормотала
Грейнджер, обмякая в его объятиях.

Пускай... Там, в другом мире, они обязательно поправятся, заполнят пустоту внутри с
помощью других - подходящих - людей, окунутся в череду каждодневных забот. Там, за
стенами Мэнора, эта зависимость выветрится из крови, там время уже не будет длиться
от встречи до встречи. Там они не будут одиноки и уязвимы. Там... А пока пускай.

За окном падал первый снег.

137/216
Примечание к части Первая часть главы. Вычитано слабо, прошу прощения.

Часть 28.1
"Рон, что у тебя с Лавандой Браун?"

Гермиона прикусила губу и решительно зачеркнула фразу.

"Рон, ты ничего не хочешь мне рассказать?"

Слишком тонкий намек, вряд ли он догадается.

"Рон, тебя тяготят наши отношения? Я буду рада подарить тебе свободу..."

Грейнджер стиснула зубы и, направив на письмо волшебную палочку, испепелила и эту


версию. Третью, между прочим! Все это не то! Рон наверняка спросит, откуда она знает
такие подробности его досуга в Хогвартсе, и что ему отвечать? Признаться, что пташку,
которая принесла на хвосте эту новость, зовут Драко Малфой? Но ведь тогда Рон будет
вправе спросить, с каких пор Гермиона обсуждает их личную жизнь с Малфоем. И что
сказать? Признаться, что она сама не лучше, а может и хуже, рассказать об их с Драко
странных отношениях? Но ведь у нее-то хотя бы повод был! Это она была одинока. Это
она была заперта в доме врага. Она, Гермиона, а не Рон!

Грейнджер раздраженно отодвинула стул от стола, решив, что напишет это проклятое
письмо позже. Она подошла к окну, опустилась на излюбленное место на подоконнике,
прижалась разгоряченным лбом к холодному стеклу. Мэнор тонул в снегу; он сыпал
непрерывно уже третьи сутки, превращая маячащий вдалеке "парк" во вполне себе
симпатичную иллюстрацию из детской книжки. До Рождества оставалось меньше
месяца... Гермиона обняла себя за плечи, прижала колени к груди - в последнее время ее
часто беспричинно бросало в дрожь. Это не был холод, скорее неприятное предчувствие,
ощущение надвигающейся беды. Грейнджер ненавидела себя за эту слабость: ведь
раньше, во многих тяжелых ситуациях, ей удавалось сохранять хладнокровие, не
опускаться к банальному суеверию. Что же случилось сейчас? Неужто эти несколько
месяцев настолько сломали ее? Или дело в этом месте - одновременно и в таком
величественном, и в пугающе мрачном? Или же причина крылась глубже, в стенах
Хогвартса, где таился тот секрет, который и привел Гермиону сюда? Вопросы
накапливались, будто снежный ком, но Грейнджер негде было получить ответы.
Неудивительно, что в таком положении она постоянно находилась на грани нервного
истощения.

В дверь постучали. Гермионе не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто являлся ее
визитером. Драко... Их отношения вновь изменились - этакие эмоциональные качели - то
вверх, почти к дружбе и уважению, то вниз - к ненависти и испепеляющей злости. От
таких перемен - неожиданных, необоснованных - Гермиона ужасно уставала, но в
глубине души признавалась себе, что готова терпеть дурной характер Малфоя за те
редкие минуты, когда он был другим - то ли настоящим, то ли наибольшим в мире лжецом.

- Входи, - крикнула Гермиона. Драко молча переступил порог, внимательным взглядом


138/216
окинул комнату, выхватывая беспорядок на письменном столе. Гермиона вновь
отвернулась к окну, кляня себя на чем свет стоит за то, что не убрала пергамент и
чернила. Малфой, наверное, догадался, кому она пыталась написать, и теперь у него
был очередной повод для сарказма, ранящего Грейнджер так глубоко.

Гермиона слышала его шаги. Один, второй, третий, четвертый...

- Подвинься, - потребовал Драко, опускаясь напротив. Гермиона еще теснее прижала


колени к груди, чтобы не касаться ненароком Малфоя. Но тот, кажется, даже не заметил
ее неловкости. Он взглянул в окно, и на миг Гермионе показалось, что в его глазах
мелькнула тоска - настолько мучительная и глубокая, что Драко просто-напросто не
успел спрятать ее за очередной маской. Кто знает, что видел он сейчас, смотря на такой
знакомый пейзаж... Гермиона никогда бы не решилась спросить. Какое-то время они так
и сидели в абсолютной тишине, думая каждый о своем. Вскоре Гермиона и вовсе
перестала замечать присутствие Драко. Стоило признать, что в его обществе бывало
уютно и спокойно тогда, когда он сам это допускал.

- Что ты будешь делать дальше? - неожиданно поинтересовался Малфой.

- О чем ты? - спокойно уточнила Грейнджер. Она не любила такие разговоры: уж


слишком разные у них с Драко были представления о будущем, о целях, к которым стоит
стремиться. Не хотелось сейчас наткнуться на очередную насмешку - только не теперь,
когда они вновь заключили молчаливое перемирие, в очередной раз признав, что на
данном жизненном этапе нуждаются друг в друге. Неужто Малфой вновь решил
напомнить, каков он на самом деле?

- О твоих планах, - прямо встречая взгляд Гермионы, ответил Драко. - После того, как ты
вернешься в Хогвартс.

- Если я вернусь, конечно, - хмыкнула Грейнджер.

- Да, если вернешься, - согласно кивнул Малфой. За то, что он никогда не давал ложных
надежд, ему определенно можно было сказать "спасибо".

- Буду учиться, - пожав плечами, ответила все же Гермиона. - Помогать Гарри...

- Ты действительно веришь, что Поттер победит, Грейнджер? - презрительно скривив


тонкие губы, поинтересовался Драко.

- Верю, - твердо ответила Гермиона. Хотя бы в этом она не позволяла себе сомневаться.
Если бы и эта вера пошатнулась, то у нее и вовсе не осталось бы почвы под ногами. -
Правда на его стороне.

- Думаешь, всегда побеждает правда? - грустно улыбнулся Драко. - Ты, Грейнджер,


сказок перечитала.

- Только не говори, Малфой, что ты желаешь победы... - Грейнджер замялась; в этом


доме произносить имя Волдеморта было особенно страшно. - ЕМУ... Я не поверю. Всю

139/216
жизнь служить ему, бояться взглянуть не так или сказать что-нибудь неправильное.
Такой судьбы ты себе желаешь?

- Только давай без нотаций, Грейнджер, хорошо? Ты же понимаешь, что выбор есть у
тебя, но не у меня. О желаниях тут речи не идет, - отмахнулся Драко и вновь надолго
замолчал. Как же с ним было сложно! То с откровенным и наглым, то со злым и
вспыльчивым, то с таким вот грустным и растерянным! Но в такие моменты он был живым.
И Гермиона любила в нем эту жизнь, эти эмоции, которые скрывались за маской
ледяного принца.

- Я думаю, что у тебя тоже есть выбор, Драко, - тихо произнесла Гермиона и, словно
испугавшись собственных слов, встрепенулась, нервно пригладила волосы. Потом
неловко поднялась, вновь села за письменный стол, положила перед собой чистый
пергамент...

"Здравствуй, Рон.

Очень рада была получить твое письмо. Тоже скучаю, но мысль о том, что до Рождества
осталось совсем немного, греет меня.

В Мэноре все на удивление спокойно и тебе не стоит волноваться. Если бы мне хотели
причинить вред, то сделали это раньше, не так ли? Уверена, что профессор Дамблдор
прав. Как всегда. Он бы никогда не отправил меня в Мэнор, если бы не был уверен, что
его решение будет мне во благо. Просто забудь об этом, ладно? Рано или поздно все
тайное в любом случае станет явным.

Береги себя, Рон. Безмерно скучаю и люблю.

Гермиона Грейнджер"

Подуть на чернила, сложить письмо вдвое, вложить его в конверт - все это под
пристальным взглядом Малфоя. Гермиона чувствовала, что ему любопытно, но он не
спросил. Если бы спросил, она бы ответила, что выбор есть всегда, просто иногда
каждый сознательно принимает неверные решения. И что она не винит его за его
неправильный выбор.

- Малфой, я на улицу хочу. Составь мне компанию, - расправив плечи, попросила


Грейнджер. Знала - он не откажет.

- Одевайся. На улице жутко холодно, - бесстрастно отозвался Драко. - Я жду тебя внизу.

Он не отказал.

***

Ночью Гермиона долго не могла уснуть. Там, на улице, Малфой поцеловал ее. И пускай
это было не впервые, но никогда прежде он не делал этого настолько... естественно.
Будто имел право, будто поцелуй - самое обыденное, что есть в их отношениях, будто он

140/216
позволяет себе подобное десятки раз на дню. И никогда прежде Гермиона не отвечала
так на его поцелуй - никогда не открывала призывно губ, никогда не ласкала в ответ,
никогда не прижималась к его телу настолько тесно - никогда прежде до этого снежного
дня, когда целоваться под серым, тяжелым небом казалось единственно верным. У
Малфоя были холодные губы и холодные руки. И глаза у него были холодные, -
тревожные и грустные - но в тот момент Гермионе было жарко. Хорошо. Правильно. Это
был еще один ее сознательный неверный выбор.

Она не была глупа. Знала, что эта дорожка не приведет ее к добру. Но ведь эту дорогу
выбрала не она! Ее толкнули на этот путь! И пусть теперь не винят ее, что она выживает
так, как умеет...

Гермиона, кажется, задремала. Потом как-то резко проснулась, словно вынырнула из-
под темной воды. Она и сама не знала, что ее встревожило - в доме было тихо, только
размеренно тикали старинные часы на стене. Гермиона попыталась заснуть вновь -
повернулась на бок, натянула одеяло повыше - и не смогла. Какая-то смутная тревога не
давала покоя. Такое случалось и раньше; Малфой-Мэнор, будто организм, жил
собственной жизнью, его стены пропитывались злом, которое можно было почувствовать
горечью на языке и нервной дрожью по позвоночнику. Обычно Грейнджер ощущала себя
так волнительно в те ночи, когда Малфой велел ей не покидать спальни: она ворочалась
и вздрагивала от любого шороха. Но сегодня он не говорил ничего, хотя они долго
находились на улице и возможностей у Драко было более, чем достаточно.

Гермиона зацепилась за эту мысль, словно утопающий за соломинку. Меньше всего ей


сейчас хотелось принимать решение: либо поступить по совести и убедиться, что в доме
действительно все хорошо, либо руководствоваться соображениями безопасности и
остаться в комнате. Как же Гермиона ненавидела себя за эти сомнения! Неужто она
настолько изменилась? Когда только успела? Как позволила себе такую постыдную
слабость?

В этих сомнениях прошло еще несколько минут, а потом в коридоре послышались шаги.
Это мог быть только Драко: эльфы никогда не шумели, а комната Люциуса и Нарциссы
находилась в другом конце коридора и вряд ли кто-то из них бродил здесь в такое время.
Да и шаги... Грейнджер научилась отличать шаги Малфоя и была уверена - это он.

Теперь-то пытаться уснуть было точно бесполезно - острое любопытство и фантомное,


еще не оформившееся до конца, волнение не позволяли. Гермиона резко отбросила
одеяло, схватила с тумбочки волшебную палочку, - это правило она усвоила на всю
жизнь! - и, стараясь двигаться бесшумно, выскользнула в коридор.

Драко уже не было видно. Вряд ли он обрадуется, если заметит слежку. Возможно, даже
разозлится, и хрупкий мир, установившийся между ними, вновь разрушится. Но уже
поздно было сожалеть; Гермиона осторожно спустилась по лестнице, не решаясь зажечь
свет и опасаясь упасть и свернуть себе шею. Погибла, следя за Драко Малфоем - можно
ли было придумать более нелепую смерть? В холле Гермиона остановилась,
прислушалась: в доме было темно и тихо. С чего она вообще взяла, что происходит что-то
из ряда вон выходящее? Может, Драко спустился взять стакан воды или книгу из
библиотеки. Если Грейнджер страдала в эту ночь бессонницей, то почему она не могла

141/216
мучить и Малфоя?

Часы отсчитывали секунды. Тик-так, тик-так, тик-так... Гермиона досчитала до


шестидесяти - ровно минута. Эти звуки успокаивали ее, убаюкивали; как-то внезапно
накатила усталость. Она решила вернуться - не звать же Малфоя посреди ночи! Но
стоило ступить на первую ступеньку, как раздался звук - будто уронили что-то тяжелое.
Грейнджер замерла, прислушалась: шум повторился в одной из комнат дальше по
коридору. Если бы не Малфой - этот чертов ублюдок! - Гермиона подумала бы прежде,
чем броситься на звук. Но она должна была убедиться, что все хорошо - и плевать ей
было сейчас на странные мотивы этой потребности!

Гермиона распахнула дверь в одну из гостиных, пытаясь разобрать хоть что-то в


темноте. Все, кажется, было спокойно... Грейнджер сделала несколько шагов - может,
если раздвинуть шторы, то станет хоть немного светлее. Хотя вряд ли, небо все еще
было затянуто тяжелыми снежными облаками.

До окна она так и не дошла. Споткнулась обо что-то, едва не упала. Переведя дыхание,
Гермиона опустила взгляд: какой-то непонятный силуэт чернел на светлом полу.
Грейнджер склонилась ниже, осторожно коснулась непонятного предмета и едва
сдержала готовый сорваться с губ крик. Под пальцами оказались волосы - спутанные и
влажные. Грейнджер готова была поспорить, что сейчас кончики ее пальцев в крови.
Нужно было что-то делать! Даже если это Нарцисса - а кто еще это мог быть? - стоило
помочь ей. Нарцисса, конечно, вызывала неприязнь, но не острую и обоснованную, как
Люциус. Нарцисса Малфой была темной лошадкой. Да, она была во вражеском лагере,
но даже это не являлось достаточной причиной, чтобы Гермиона по-настоящему
возненавидела ее и оставила умирать. Она была матерью Драко и, стоило честно
признать, это тоже играло немаловажную роль.

Гермиона тихо прошептала "люмос", освещая лицо женщины. Женщины, которая не была
Нарциссой. Темноволосая, молодая - она дышала спокойно и размеренно. Если бы не
кровь на ее лице, Гермиона бы решила, что девушка просто спит.

- Грейнджер?

Гермиона не слышала шагов, поэтому когда Драко позвал ее с порога, нервно дернулась;
свет от палочки скользнул по разорванной мантии лежащей девушки.

- Драко... - глухо прохрипела она, даже не заметив, что назвала его по имени. Нечасто
она себе это позволяла. - Здесь... Смотри!

- Что ты здесь делаешь, Грейнджер? - яростный шепот Драко напоминал змеиное


шипение. Он за мгновение преодолел разделяющее их с Гермионой расстояние, дернул
ее за запястье и потащил за собой. Она вновь споткнулась о тело, вскрикнула от острой
боли в руке.

- Постой! Что ты?..

- Свет убери!

142/216
- Малфой! - попыталась привлечь его внимание Гермиона. Все было бесполезно, он
целенаправленно тащил ее к двери. Но приказ она его все же выполнила, вновь погрузив
гостиную в кромешный мрак.

Они были уже почти в коридоре, когда снаружи раздались чьи-то шаги. Драко напрягся,
пальцы его еще сильнее сжались на запястье Гермионы.

- Что происходит? - нервно поежившись, поинтересовалась она. С каждой секундой


обстановка накалялась - и это точно было не к добру.

- Тихо! - вместо ответа, прошипел Малфой, таща ее в угол комнаты. Там стоял диван;
Драко грубо толкнул Гермиону на пол. Она больно ударилась локтем, хотела
возмутиться, потребовать наконец-то объяснить ей все. Но Драко зажал ей рот рукой и
в тот же момент кто-то еще вошел в комнату.

"Двое", - спустя секунду поняла Гермиона. Они переговаривались, смеялись: голос


одного Грейнджер был незнаком, вторым, кажется, являлся Фенрир. По позвоночнику
пробежала мелкая дрожь: воспоминание о случае в малфоевском парке до сих пор
пугало.

- А куда подевался мальчишка? - неожиданно поинтересовался второй, незнакомый,


голос.

- В комнату, наверное, ушел. Трус, - лающий смех Фенрира заставил Гермиону


зажмуриться, ей показалось, что оборотень стоит всего лишь в нескольких шагах.

- Ладно, бери девчонку и пошли, - приказал второй Пожиратель.

На долю секунды Грейнджер подумала, что они говорят о ней. Она успела бросить на
Малфоя испуганный взгляд, который он, впрочем, вряд ли разглядел в темноте, и только
потом поняла, что они говорят о той раненой девушке, кем бы она ни была.

- Погоди ты! - рявкнул Фенрир. - Люциуса нет, куда нам торопиться? Можно ведь
развлечься, а? Что скажешь?

Тот, второй мужчина рассмеялся и в смехе этом было столько одобрения, что бы это ни
значило, что Грейнджер едва не стошнило от гнетущего предчувствия. Малфой под
боком напрягся, и это только усугубило ситуацию.

- Может, ты и прав.

- Конечно! Главное, оставить ее в живых, но ведь никто не мешает развлечься, -


убежденно заявил Фенрир и добавил: - Свет зажги.

Комната наполнилась ярким светом, заставляя Гермиону и Драко сгорбиться еще


сильнее за невысокой спинкой дивана. Впервые Грейнджер была бы рада увидеть
Люциуса, если бы он только прогнал этих двоих, если бы прервал их замысел, который

143/216
Грейнджер не позволяла себе до конца осознать. С ума бы сошла, если бы осознала.

Вполне возможно, что и Драко мог бы усмирить их, напомнить, в чьем доме они
находятся, но как теперь объяснить, почему он прятался? Они сами загнали себя в
ловушку и выхода из нее не видели...

144/216
Часть 28.2
Когда они привели девушку в чувство, та закричала, Гермиона со всей силы сжала
волшебную палочку, дернулась, порываясь сделать хоть что-то - ну, не прятаться же,
когда эти сволочи измываются над ни в чем неповинным человеком! Драко удержал ее,
дернул за руку, зажал рот ладонью. Одними губами, беззвучно, произнес "не смей".
Гермиона взглянула яростно, пытаясь безмолвно показать, что думает о его приказе. Он
действительно трус! Ну, что же он сидит? Почему не предпримет хоть что-то?

Драко склонился ближе, прошептал:

- Ты погубишь себя, дурочка, - его голос потонул в крике девушки, в треске рвущейся
ткани. Но это все равно было рискованно - Фенрир наверняка услышал бы, если бы не
был так... занят.

Звук удара - сильного, наотмашь - заставил Гермиону вздрогнуть, зажмуриться. Разве


сейчас, прячась, она не губит себя? Душу свою не губит? И как жить потом, день изо дня
вспоминая эту проклятую ночь?

Малфой медленно убрал ладонь, и Гермиона не закричала, не сделала ничего, лишь


теснее прижалась к нему. Малфой обнял ее, погладил по спине и волосам. Гермиона
зажала уши, но даже так слышала крик - их от несчастной девушки отделял лишь диван.
Сколько это длилось Грейнджер не знала: с каждой минутой сопротивление жертвы
становилось все слабее, а мольбы, срывающиеся с ее губ, все тише. Потом она и вовсе
замолчала, тишину нарушал лишь хохот Пожирателей и их отвратительные комментарии.

- Подохла, что ли? - в конце концов, лениво поинтересовался Фенрир. Какой же


довольный у него был голос! Как же он наслаждался насилием и чужой болью!

- Не-е-ет, дышит, - спустя пару секунд пробормотал второй мужчина. - Давай-ка отнесем
ее в подвал.

Послышался шорох одежды, погас свет, шаги раздались сначала совсем близко - Драко
напрягся, задержал дыхание - но вскоре открылась и закрылась дверь. Стало тихо и
темно, в объятиях Драко Гермионе было тепло и, если бы удалось отвлечься, забыть,
если бы...

- Грейнджер, - тихо позвал ее Малфой. - Гермиона, пошли.

Драко встал - неуклюже, тяжело. Он не показывал, но, наверное, ему тоже сейчас было
плохо. По крайней мере, Гермиона искренне надеялась, что он не привык к такому.
Потом он протянул ей руку, помог подняться на ноги, крепко обнял за талию - чувствовал,
что она упадет, если не держать ее.

Грейнджер не помнила, как они дошли до ее спальни. Она была в каком-то беспамятстве,
в ушах шумело и перед глазами было темным-темно. В комнате Малфой медленно разжал
ее судорожно стиснутые пальцы, забрал у нее волшебную палочку. Гермиона
проследила, как он положил ее на кровать... Оружие, которое она держала в руках, пока
145/216
эти ублюдки насиловали ту девушку. Просто держала и даже не попыталась
воспользоваться!

- Что со мной случилось, Малфой? - неверяще покачав головой, прошептала Гермиона. -


Почему я?..

Она не договорила, запустила пальцы в волосы, тяжело осела на пол, раскачиваясь из


стороны в сторону. Рыдания душили ее - слезы презрения к самой себе.

- Ты поступила так, как должна была, - устало пробормотал Драко.

- Как должна была? - изумленно переспросила Гермиона. - Я поступила гнусно, Малфой!


Только не говори мне, что ты уже сгнил настолько, что не понимаешь этого!

- Так почему ты не предложила им себя взамен? - зло огрызнулся Малфой. - Это же ты,
Грейнджер, святая! Ты, не я! А мне плевать на нее, на тебя, на всех вас -
магглорожденных! Если бы вы не лезли...

- Меня тошнит от тебя, Малфой, - прошептала Гермиона, когда тот наконец-то выдохся и
опустился на ее кровать. Драко ничего не ответил - не услышал или просто у него больше
не было сил на препирательства. Грейнджер медленно, шатаясь, поднялась и побрела в
ванную комнату.

Стоило ей только захлопнуть дверь за своей спиной, как ее и правда вырвало. Прошло
немало времени прежде, чем Гермионе удалось подойти к раковине. Она набрала в
ладонь холодной воды, сделала несколько глотков. Стало немного полегче - физически,
не морально. Грейнджер умылась, но в комнату не спешила возвращаться. Что, если
Малфой все еще там? Гермиона не знала, как общаться с ним сейчас, как встречаться с
ним взглядом. С каждой минутой ей казалось, что ее обвинения были необоснованны, а
он... В чем-то даже прав, наверное...

Там, в гостиной, она прижималась к нему, ища защиты, его сердце билось под ее
ладонью - тревожно и быстро. И, не считая того первого, отчаянного порыва, она ведь
даже не пыталась помочь. Если бы рядом с ней оказались Гарри или Рон - благородные,
но такие неразумные и стремительные, то Гермиона наверняка бы бросилась в омут с
головой. Но там был Драко Малфой - и его слизеринская рассудительность и хитрость
не позволяли ему рисковать неоправданно. Он ставил свою жизнь и - косвенно - жизнь
Гермионы выше, чем честь незнакомой девушки.

Грейнджер потерла щеки, пытаясь прогнать с лица мертвенную бледность. Знал ли


профессор Дамблдор, на что посылает ее? Неужто считал, что она справится? Ну, тогда
он явно переоценил ее...

Когда Гермиона все же вернулась в комнату, Малфой все еще был там. Сидел на
подоконнике, на ее месте, прижавшись лбом к стеклу. Если ему было плевать, как он
утверждал, так почему же он не ушел? Почему не спит спокойно в своей комнате, а ждет
ее здесь? Гермиона так хотела это знать, но не решилась бы спросить.

146/216
- Они убьют ее? - тихо спросила она.

- Наверное, - неопределенно пожал плечами Малфой.

- Я должна что-то предпринять. Нельзя же так сидеть...

- Тебе стоит просто смириться, что не все в твоих силах, Грейнджер. Ты можешь
написать старику Дамблдору, хотя в глубине души понимаешь, что это не поможет. Одна
жизнь ради торжества добра - разве это большая цена? - хмыкнул Драко. - А еще
можешь спуститься в подвал и попытаться героически спасти несчастную, но тогда,
Грейнджер, я умываю руки.

Гермионе было нечего на это ответить. В голове крутились какие-то возможные


варианты, но все они были так глупы, так безрассудны и отчаянны... Если она сейчас
погибнет, то даже не попрощается ни с кем, не будет ни войны, ни победы - ничего!
Грейнджер присела на краешек кровати, нажала на воспаленные веки пальцами.
Заснуть бы сейчас и проснуться уже после Рождества.

Рождество... В этом году этот праздник имел особый смысл, будто некий Рубикон,
определяющий всю дальнейшую судьбу. И если еще совсем недавно Гермиона неистово
ждала этого дня, считая, что он ознаменует ее возвращение в Хогвартс, то сейчас скорое
приближение роковой даты пугало ее. Ей больше не удавалось убедить себя, что ссылка
в Малфой-мэнор - это милое чудачество профессора Дамблдора, продиктованое его
заботой о ее благополучии. В этом бесспорно была цель - и цель, несомненно, важная!
Но... Это "но" с каждым днем приобретало все более угрожающие размеры. Гермиона
чувствовала себя в последние дни так, будто только-только начала оправляться после
тяжелой затяжной болезни. В голове все мешалось, путалось, и Гермиона иногда
ощущала, что где-то, глубоко-глубоко в подсознании, прячется та ниточка, за которую
стоит дергать, чтобы развязать клубок. Но зацепиться за нее не удавалось, сколько бы
сил она ни прилагала. Как будто ей что-то мешало. Или кто-то, чья-то воля, как при...

- Ложись, Грейнджер, - прервал так и не оформившуюся до конца мысль Драко.


Гермиона досадливо поморщилась: из-за него она не только упустила какое-то важное
озарение, но и вернулась мысленно к недавним событиям. - Хватит с тебя сегодня
приключений. Я пойду.

Драко поднялся на ноги, еще мгновение вглядываясь в окно, словно мог увидеть что-то в
кромешной темноте на улице. Хотя это же его дом... Ему не нужно видеть, чтобы знать
здесь каждый уголок. Неосознанно он потер предплечье, в том месте, где под рубашкой
находилась метка. Знак, который объединял его с убийцами и насильниками, с теми
животными, которые наслаждались запахом чужой крови и видом непереносимой
агонии. И все же он был другой... Быть может, только пока - годы службы Волдеморту
наверняка наложили бы на него свою печать.

Драко пошел к двери, и Гермиона осознала, что еще несколько секунд, и она останется
одна. Одна - с этой пустотой внутри, с горечью и страхом. Одна - в эту холодную зимнюю
ночь. Одна - и никто не защитит ее от мыслей о том, что она сознательно сдалась, от
осознавания, что она превратилась в эгоистку.

147/216
- Малфой! - позвала Грейнджер, когда он уже взялся за дверную ручку. - Не уходи.

Драко обернулся, неверный свет от волшебной палочки осветил его лицо. Сейчас он
казался старше, а может, сегодня они оба стали старше. Он подошел к кровати, на
которой она сидела, зажав ладони между коленей - такой испуганный, ребячливый жест.

- Я сегодня плохой собеседник, Грейнджер, - произнес Малфой. Он устал, - быть может


сильнее, чем Гермиона могла себе вообразить - но все же не ушел молча. Он был с ней -
в один из худших дней ее жизни.

- Тогда не разговаривай. Просто поцелуй меня.

Ох, будь время и место иное, Гермиона получила бы истинное удовольствие от


растерянности, отразившейся на лице Малфоя. Но тогда ей было не до этого. Гермиона
просто хотела, чтобы он был с ней. Если уж она свалилась сегодня в преисподнюю, то
почему бы не уступить своему желанию? Падать больше все равно было некуда...

- Грейнджер, ты умом тронулась? - ядовито прошипел Драко. - Если я тебя поцелую, то


проведу эту ночь здесь. С тобой, Грейнджер. И, поверь мне, утром у тебя будет гораздо
больше причин, чтобы считать меня злодеем.

Гермиона ничего не ответила - у нее не было сейчас сил ни спорить, ни задумываться над
возможной правдивостью его слов. Она медленно поднялась: ноги плохо держали и
частично из-за этого, а частично из-за того, что просто хотела поступить так, она
подошла к Малфою вплотную, положила ладони ему на плечи - мышцы под ее руками
были так ужасно напряжены. А потом Гермиона поцеловала его: просто коснулась
искусаными - когда только успела? - губами его холодных тонких губ.

Несколько секунд он не отвечал: просто сидел неподвижно и неяркий свет от волшебной


палочки, которую он сжимал в руке, бликами освещал его лицо. А потом, будто очнувшись
ото сна, он запустил пальцы в ее волосы, дернул - больно и сильно. Поцеловал - жадно,
голодно, будто намереваясь выпить остатки ее несчастной души. Он пробормотал что-то
в поцелуй, Гермиона не поняла что, и, спустя секунду, его волшебная палочка почти
беззвучно упала на ковер.

В комнате воцарилась кромешная тьма - этакий подарок для Гермионы! Она сейчас
могла бы попытаться представить себя в объятиях Рона, но даже приложи она всю свою
фантазию, ей бы это не удалось. Ни с кем и никогда она бы уже не спутала ни запах, ни
руки, ни губы Драко. Рон, ее милый неловкий Рон, был бы нежен и неуклюж. Он бы
никогда не сделал больно. Но в эту проклятую ночь Гермиона нуждалась и в этой боли, и
в напоре, который изгонял из головы сводящие с ума воспоминания. Нуждалась в
Малфое.

Драко укусил ее за губу. Гермиона всхлипнула, чувствуя, как разливается во рту


металлический привкус. Малфой лизнул ранку - и снова, и снова, и снова. Безумный,
дикий, он, кажется, пьянел от вкуса ее крови.

148/216
- Ты сладкая, Грейнджер. Сладкая и такая грязная... - бормотал в поцелуе Драко.
Обидные, злые слова - но тон! Каким же тоном он это говорил! Никто и никогда так не
хотел, и вряд ли когда-либо будет хотеть Гермиону.

Грейнджер казалось, что она тонет. Вот точно так же она задыхалась, лишь изредка - на
ничтожно короткое мгновение - выныривая на поверхность, чтобы потом вновь
погрузиться в неистовое беспамятство.

Тишину комнаты нарушил треск рвущейся ткани - это Драко не хватило терпения снять с
Гермионы футболку. Вспышка стыдливости - и вновь беспамятство. Губы Малфоя на ее
шее - горячо, больно, хорошо - все одновременно. Его руки - холодные-холодные - на ее
покрытой испариной, разгоряченной спине.

Ее ноги подкосились, и Гермиона, потянув Драко за собой, упала на кровать. Вспышка


паники - и вновь беспамятство. Его язык прошелся по ее ключице и ниже - к часто
вздымающейся груди. На светлой коже наверняка останутся следы - метки похлеще, чем
у Драко на предплечье.

Вскоре Грейнджер оказалась полностью обнаженной. Вспышка смирения - и вновь


беспамятство. Пускай, пускай наполнит ее болью и горечью, пускай выжжет из ее
измученного тела последние часы. Пускай оставит только себя - в ней.

Со своей рубашкой Драко тоже не церемонился - дернул, и дробь мелких пуговиц


щекотно рассыпалась по груди и животу Гермионы. Она положила ладони ему на плечи,
погладила вниз, по рукам. Пальцы задели немного загрубевшую кожу - Грейнджер и в
темноте могла бы проследить изгибы метки. Малфой молчал, дышал тяжело - возможно,
это был своеобразный благородный жест с его стороны, и таким образом он давал ей
время одуматься, осознать, с кем именно она собирается разделить свою первую
близость.

- Что, Грейнджер, уже жал...

Гермиона не дала ему договорить, стремительно накрыв его рот ладонью. Нашел время
идти на попятную!

Говорить Гермиона не хотела, ей казалось, что голос выдаст ее с головой - и всю ее


полынную грусть, и тоскливую нежность. Положив ладонь ему на затылок, Гермиона
притянула голову Драко к себе, поцеловала его, упиваясь этим коротким моментом его
растерянности.
В тишине громко звякнула пряжка ремня Малфоя, холодный металл оцарапал Гермионе
бедро, но она едва ли заметила это. Перед глазами все плыло, живот сводило и по коже
бегали мурашки - там, где ее касались его пальцы.

Драко накрыл ее тело своим, в темноте глаза его блестели лихорадочно. Кажется, он
хотел что-то сказать, но в последнее мгновение передумал. Ладонь его погладила
Гермиону по животу, скользнула ниже, к внутренней стороне бедра. Она выгнулась
инстинктивно, вжалась в него - плоть к плоти. С губ Гермионы сорвался стон, она обняла
его ногами за талию - такой бесстыжий, приглашающий жест. Старая Гермиона никогда

149/216
бы себе такого не позволила. Но старая Гермиона умерла бы несколько часов назад, там,
в гостиной.

- Ты запомнишь это, Грейнджер, - прошептал Малфой, еще раз проведя языком по ее


нижней губе. - Я не позволю тебе забыть, ясно?

- Я даже не буду пытаться, - произнесла Гермиона, целуя его в плечо. - Я хочу это
помнить, Драко. Хочу... помнить...

А потом стало и больно, и хорошо, и так... правильно, что ли? Он не давал ей времени, он
взял ее, поглотил полностью - от макушки до кончиков пальцев. Она навсегда запомнила
этот момент - Драко ей не соврал. Помнила каждый его толчок, каждый поцелуй,
соленый вкус его кожи и жар рук. Помнила, как он прикусил ее нижнюю губу, когда
кончил, как целовал ее почему-то мокрые от слез щеки и гладил все еще дрожащее после
оргазма тело.

И еще помнила, как остывали под ними измятые простыни, как он рассеянно гладил ее
волосы. Наверняка думал о чем-то своем, иначе никогда бы не позволил себе этой
небрежной ласки. Не сейчас, когда наваждение спало, а реальность неумолимо давала о
себе знать.

- Дай своей голове отдохнуть, Грейнджер, - пробормотал Малфой. И как почувствовал


ее тревогу? - Спи. Рассвет скоро.

Гермиона хотела спросить, уйдет ли он. Сейчас, после всего, что было? Оставит ее
одну? Воспользуется этой ночью ей во вред? Мерлин, у него в рукаве был теперь такой
козырь... Но стоило ей закрыть глаза и поудобнее устроиться в теплых объятиях, сон
сморил ее.

Утром Малфоя в спальне уже не оказалось. На тумбочке стоял поднос с завтраком - в


столовой ее не ждали. Гермиона осторожно поднялась - голова кружилась, в горле
пересохло. Из зеркала на нее смотрела все та же Грейнджер - только воспаленные губы
и темные круги под глазами напоминали о прошлой ночи. Ну, еще яркие следы на груди,
шее и животе. И засохшие кровь и семя между ног. А так - ничего не изменилось.
Гермиона и не надеялась. И щемящая боль, разлившаяся в груди, была совершенно не по
этому поводу. Конечно, нет.

150/216
Часть 29
О Драко Гермиона спросила только вечером. Домовой эльф подозрительно покосился на
нее, видимо, раздумывая, стоит ли рассказывать этой странной гостье о местоположении
хозяина. Потом все же сообщил, что мистера Драко Малфоя нет в Мэноре и, по слухам,
не будет ближайшие несколько дней. Гермиона равнодушно кивнула и, только оставшись
одна, позволила себе устало сгорбиться, охватив ладонями дрожащие плечи.

Она не должна была тосковать, но привычные логика и здравый смысл сегодня не


помогали. Ей хотелось увидеть Драко - он бы презрительно поморщился, скривился - и
Гермионе стало бы легче. Она бы вспомнила, за что ненавидела его шесть лет. И тогда
ее кожа перестала бы фантомно гореть, напоминая ежесекундно о его прикосновениях.
Рациональная Гермиона напоминала, что он ушел до ее пробуждения, что не захотел
видеть ее с утра и не попрощался перед отъездом - не достаточно ли было этих
свидетельств, чтобы увериться в его равнодушии? Но надежда - глупая, смешная
надежда! - все равно тлела робкой искоркой.

На следующее утро Гермиона получила письмо от Гарри. Он писал какие-то общие


фразы, подбадривал ее и уверял, что скоро "все будет по-старому", но недаром же они
были знакомы столько лет: она чувствовала тревогу Гарри между строк. Не было ни
тщеславных рассказов о квиддичных победах, ни забавных историй из гриффиндорской
гостиной. Зато об уроках он писал много и подробно - пытался отвлечь внимание.

Гермиона сложила письмо вдвое, положила на стол, брезгливо покосилась на


нетронутый завтрак - ее опять не ждали внизу. Ей вдруг стало тошно: вот сидит она -
частица Золотого Трио, одна из самых многообещающих юных волшебниц по словам
преподавателей - и покорно ждет чего-то. Словно принцесса в замке из маггловских
сказок. А ведь до Рождества осталось совсем немного...

Гермиона прикусила губу, походила по комнате, то выглядывая в окно, то переводя


взгляд на закрытую дверь, словно ожидала, что в нее вот-вот постучат. Зачем-то
заглянула в ванную и поймала свое изображение в большом зеркале. В последний раз
Гермиона рассматривала себя прошлым утром, после ночи с Малфоем. Она и сейчас
была бледна, ранки на искусанных губах ярко выделялись, щеки впали - ей было далеко
до тех девушек, с которыми водился Малфой. Она и не стремилась никогда - разве
стоило ценить внешность больше, чем внутренние качества? Но от мысли, что для него
она стала просто экзотическим воспоминанием - еще бы, первая грязнокровка в его
постели! - становилось больно. Чертов Малфой-Мэнор! Чертово вынужденное безделье!
Ей нужно было отвлечься, а существовал ли для этого лучший способ, чем окунуться с
головой в активную деятельность? Гермиона плеснула в лицо холодной водой,
поправила свитер, подаренный миссис Уизли и, расправив плечи, двинулась к двери.
Если Малфой мог о ней не вспоминать, то она и подавно сможет!

***

- Боюсь, это невозможно, мисс Грейнджер, - в голосе Люциуса явственно слышалось


раздражение. Он побарабанил пальцами по столу, изогнул светлую бровь, всем своим
видом демонстрируя, что не имеет ни малейшего желания продолжать разговор.
151/216
- Все же я вынуждена настаивать, мистер Малфой, - Гермиона знала, как порой
раздражало окружающих ее упрямство. Но Люциуса она жалеть не собиралась, да и
требование ее было более чем оправданным.

- Мисс Грейнджер, - верхняя губа Люциуса нервно дернулась; если бы не клятвы, он бы


давно проклял эту надоедливую девчонку. - Насколько я знаю, вы регулярно
переписываетесь с Дамблдором и вашими... друзьями. Так какой же, скажите мне, смысл
в вашей просьбе?

- Некоторые вещи можно обсуждать только с глазу на глаз, мистер Малфой. Я буду
откровенна: в Хогвартс я попаду в любом случае - с вашей помощью или без нее. Я же не
пленница, правда? Уверена, что час в стенах школы меня не погубит.

Люциус усмехнулся - ему-то наверняка хотелось бы, чтобы этот пресловутый час стал
последним в жизни Грейнджер. Но, стоит отдать ему должное, он быстро вернул на лицо
маску аристократической сдержанности.

- Право, мисс Грейнджер, вы же разумная девушка. К чему эта импульсивность? - теперь


Люциус увещевал ее словно добрый дядюшка. Уж лучше бы злился - это хотя бы была
искренняя реакция. Отвечать Грейнджер не посчитала нужным, лишь пожала плечами и
улыбнулась - мол, "догадывайся сам". Не рассказывать же ему, что этот дом и его сын
сделали ее такой - импульсивной и нервной. - Ладно, ваше право. Я свяжусь с
Дамблдором и передам ему вашу просьбу. Довольны?

- Более чем, - Гермиона кивнула и, поднявшись, направилась к двери. Уже на пороге ее


нагнал вопрос Люциуса:

- Вы с Драко так подружились, что не можете и на минуту расстаться?

В первую секунду Гермиона ощутила страх - прямо-таки леденящий ужас! Меньше за


себя, а больше за Драко: она могла потерять разве что уважение друзей, а он даже
жизнь и, Мерлин свидетель, несмотря ни на что, Гермиона не хотела для Малфоя такой
судьбы. Но почти сразу Гермиона поняла: Люциус просто насмехается над ней - он
ничего не знает о них. Ничего.

- Не понимаю, о чем вы, мистер Малфой.

- Как же? Драко отбыл в Хогвартс, и вы тут же торопитесь следом. Это очень занятно,
мисс Грейнджер.

- Драко не докладывает мне о своих планах, мистер Малфой, - осторожно произнесла


Гермиона. - Ваши слова стали для меня новостью и, уверяю, мое желание посетить
Хогвартс никак не связано с присутствием там вашего сына. А теперь я пойду, не буду
отвлекать вас от дел.

И, не дожидаясь ответа, Гермиона вышла в коридор. Она могла гордиться собой - ее


последняя фраза и тон были хороши. Достаточно холодны и равнодушны даже по

152/216
критериям Люциуса Малфоя. Гермиона горько улыбнулась - эти месяцы научили ее
лицемерить. Немного слизеринских знаний, которыми поделилась семья Малфоев. Но на
самом деле ей, конечно, было не все равно. Драко отправился в Хогвартс. Зачем? Ни о
каких его планах Гермиона действительно не знала и от этого было тревожно.

Остальную часть дня Гермиона провела так же бессмысленно, как и вчерашний. Читала,
бродила по Мэнору, иногда останавливаясь напротив двери, которая вела в ту комнату,
где недавно умерла та несчастная девушка. Это ворошило старые раны, заставляло
совесть Гермионы отчаянно вопить, требуя действовать, - и она радовалась этой боли.
Это не позволяло ей забыть, что она гриффиндорка и, несмотря на все интриги вокруг, у
нее есть честь и твердые моральные принципы.

"О которых ты иногда благополучно забываешь", - ехидно прошептал внутренний голос,


но Гермиона поспешила отмахнуться от него. Да, она изменила Рону. Но и он изменил ей.
И уместно ли вообще было бросаться таким громким словом, как "измена", в их случае?
Они ведь никогда не давали друг другу никаких клятв и сошлись почти случайно: Рон был
слишком робким, чтобы ухаживать за кем-то. А Гермиона... В ее идеальном будущем
значилась семья - муж и дети. Она искренне считала, что успешная волшебница в
состоянии совмещать и карьеру, и личную жизнь. А Рон был таким родным, удобным, как
растянутый свитер или старое кресло, - Гермиона получала галочку напротив пункта
"личная жизнь" и не прилагала никаких усилий. Это было так цинично, но Драко научил
ее еще кое-чему - быть честной с собой. И вот за это Грейнджер была ему благодарна.

Они с Роном были поколением войны. В их жизни случались потрясения и, наверное,


подсознательно они избегали боли хотя бы в отношениях. Ведь Гермиона не страдала,
когда узнала об интрижке Рона с Лавандой Браун - да, самолюбие и гордость оказались
задеты, но не более того. Будет ли ему больно, если он узнает о том, что произошло
между Гермионой и Драко? Вряд ли. Рон хороший парень, он наверняка попытается ее
оправдать, предположит, что ее околдовали, запугали или просто принудили. Но ведь
Гермиона была с Драко добровольно - и, будь даже у нее возможность, не поступила бы
иначе.

- Мисс Грейнджер, - Люциус подкрался так незаметно. Гермиона инстинктивно


схватилась за волшебную палочку и только спустя несколько секунд с усилием разжала
пальцы. - Дамблдор дал согласие. Вы можете воспользоваться каминной сетью.

Гермиона кивнула и, выдохнув, направилась в библиотеку. О Драко она старалась не


думать - это наверняка пошатнуло бы ее решимость.

***

- Вы изменились, мисс Грейнджер, - блеклые голубые глаза из-за очков-половинок


смотрели внимательно и немножко удивленно. - Повзрослели.

- Возможно, - неопределенно пожала плечами Гермиона. Она сидела за столом, со стен


на нее взирали многочисленные предшественники Дамблдора, но волнения она не
испытывала. Вероятно, общество Малфоев наложило на нее даже больший след, чем она
предполагала. - Так что, профессор? Вы расскажете мне?

153/216
- Лимонных долек, мисс Грейнджер? - подвигая к ней блюдце, предложил директор.

- Нет, спасибо, - Гермиона улыбнулась, хотя осознавала, что улыбка ее получилась


натянутой. У нее начинала болеть голова - и меньше всего ей сейчас хотелось ходить
вокруг да около.

- Вы уже видели своих друзей?

- Нет. Я здесь для того, чтобы поговорить с вами. Остальное подождет.

- Вот как, - задумчиво протянул Дамблдор. Его напускной энтузиазм угас, он как-то сразу
сгорбился, выдавая свой истинный возраст. Потом он устало потер переносицу
морщинистыми пальцами с узловатыми суставами и произнес: - Помнится, раньше вы мне
доверяли, мисс Грейнджер. Это изменилось? Вы сомневаетесь, что все мои поступки
направлены на пользу магического мира в целом и вас - в частности?

- Нет, не сомневаюсь, - слукавила Гермиона. Да, она верила, что Альбус Дамблдор -
величайший светлый волшебник, но так же понимала, что невозможно соблюсти
интересы всех, когда на кону стоит благополучие мира. Но говорить этого она ему не
стала - не сейчас. - Но, профессор, я рассчитываю на взаимное доверие. Я благодарна
вам за стремление защитить меня, но способ, которым вы хотите этого достичь, простите,
изначально был странным. В конце концов, я имею право сама решать, рисковать своей
жизнью или нет. Я рискую ею ежедневно в Малфой-Мэноре, вы же понимаете?

- Люциус Малфой недостаточно гостеприимен с вами, мисс Грейнджер? Вам стоило дать
мне знать об этом.

- При чем здесь Люциус? - воскликнула Гермиона. Она никогда не позволяла себе
прежде такого тона, безоговорочно веря в авторитет Альбуса Дамблдора, но сейчас он
вел с ней какие-то игры, и ей это совсем не нравилось. - Вы же прекрасно знаете, что
Малфой-Мэнор - это штаб-квартира Пожирателей. И о том, что я нахожусь там, знает
Волдеморт. Если вот так выглядит безопасность, то она мне даром не нужна!

- Гермиона, - мягко проговорил директор Дамблдор. Тон его теперь был


снисходительным, словно он разговаривал с ребенком, который его разочаровал. -
Неужели вы думаете, что я не продумал все? Какой резон Волдеморту вредить вам
сейчас, ведь он знает, что вам на данном этапе ничего не известно. Это незнание -
вынужденная мера, направленная на то, чтобы защитить вас. Но если бы Волдеморт по
какой-либо причине вызвал вас к себе, Люциус тут же отправил бы вас в Хогвартс.

- Да? Разозлил бы своего хозяина? Терпел бы ради меня Круцио? Подвергал бы риску
своих жену и сына? А я и не знала, что Люциус Малфой так дорожит мною, - Гермиона
уже не могла скрывать злость. Она так устала быть пешкой, двигаться по шахматной
доске волею чужих рук.

- Такова цена его свободы, - развел руками Дамблдор и, помолчав, добавил: - Я расскажу
вам все после Рождества, мисс Грейнджер. Осталось две недели, потерпите.

154/216
Доверьтесь мне.

- Значит, две недели... - вздохнула Гермиона и, прикусив губу, решительно произнесла: -


Нет, я не вернусь в Мэнор без информации. Я остаюсь в Хогвартсе. Надеюсь, вы меня
поймете.

- Мисс Грейнджер... - профессор Дамблдор хотел возразить, переубедить ее - Гермиона


это точно знала - но неожиданно передумал. Он лишь улыбнулся - мудрой, старческой
улыбкой, и Грейнджер ощутила, как болезненно кольнуло ее сердце. Дамблдор ведь
столько раз помогал ей, а она...

Но Гермиона все же нашла в себе силы не изменить собственное решение. Она не могла
оставаться в Мэноре - потому что именно там погибала она настоящая, потому что она
чувствовала, что нужна здесь.

- До свидания, профессор.

- Да-да, до свидания, - пробормотал директор. - Драко Малфой теперь тоже останется


здесь.

Это звучало как утверждение, а не вопрос, но Гермиона все равно ответила:

- Предполагаю, что да. Вы ведь отправили его домой в качестве компании для меня...

И тут Гермиона осеклась: почему она никогда прежде не задумывалась, каким странным
был этот повод? Уж если Малфои принимали у себя чужую магглорожденную
гриффиндорку и хотели немного облегчить ее пребывание у себя, то какой был смысл ей
навязывать Драко, с которым они терпеть друг друга не могли? Да, он должен был
присматривать за ней, - так говорили - но и в неприятности она попадала зачастую из-за
него. То следила за ним, то пыталась понять...

- Профессор, - тихо начала она, - эта угроза... Она касается только меня или...

- Я не знаю, мисс Грейнджер, - неопределенно пожал плечами Дамблдор. - Все могло


измениться, в это время сложно делать прогнозы. А я, к сожалению, не могу
предсказывать будущее.

Гермиона кивнула и вышла - понимала, что больше ничего не узнает. Теперь тревога
стала мучительнее вдвойне: она бы хотела не беспокоиться о Драко, но не могла.
Погруженная в свои размышления, она почти не смотрела по сторонам, хотя раньше
думала, что после возвращения будет с восторгом рассматривать каждый коридор
Хогвартса. Иногда ей встречались знакомые - они удивленно пялились ей вслед, но пока
приходили в себя, Гермиона успевала пройти мимо, сухо кивнув. Ей сейчас не до
болтовни - у нее осталось две недели, чтобы размотать запутанный клубок тайн.

***

- Гермиона, - улыбка Гарри была такой искренней, а объятия такими крепкими, что

155/216
Гермиона и сама невольно заулыбалась. Как же она, оказывается, соскучилась! - Мы
тебя не ждали еще две недели. Все хорошо?

- Да, не переживай, - отмахнулась Грейнджер. - Лучше скажи, как ваши дела? Где Рон?

- Рон... - стушевался Гарри. Продолжать не было необходимости, по его реакции все


стало ясно. Но он все же виновато, словно заранее извиняясь за свое лукавство,
сморщился и сказал: - Бродит где-то.

- С Браун? - хмыкнула Грейнджер. Гарри отвел взгляд - он, бедный, сейчас разрывался
между двумя друзьями. - Ладно, Гарри, не бери в голову. Это не главное сейчас. Давай
сядем?

- Хорошо.

Они опустились в кресла возле камина. Жар огня согревал, накатывала сонливость и
несколько минут они оба молчали - их никогда не тяготила тишина.

- Я не вернусь в Малфой-Мэнор. По крайней мере, до тех пор, пока профессор Дамблдор


не объяснит мне, какой в этом смысл, - заговорила Гермиона. Гарри взглянул на нее
внимательно, а потом понимающе кивнул.

- Что-то затевается, - тихо произнес он. - На каникулах. Возможно, как раз на


Рождество. Дамблдор попросил меня остаться, я согласился.

- Даже этого он мне не сказал! - воскликнула Гермиона. - То есть, тебе можно рисковать,
а мне что - отсиживаться где-то? Из-за того, что он почему-то решил, что в Хогвартсе я
могу погибнуть.

- Герми, тебе бы и правда не рисковать. Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то случилось, -


после смерти Сириуса Гарри стал осторожнее. Он все так же рисковал собственной
жизнью, но Гермиона замечала, как он беспокоился о ней и семье Уизли - слишком мало
осталось у него близких, слишком болезненно и свежо было воспоминание о потере.

- Гарри, я там не могу больше, понимаешь? - смотря в огонь, прошептала Гермиона. - Я


слышала, видела, как там умирали люди. В последний раз это была девушка,
маглорожденная. Они ее...

Гермиона всхлипнула, обняла себя за плечи. Эти переживания с Драко помогали ей


отвлечься последние дни, но теперь воспоминания о той кошмарной ночи навалились
вновь. Гарри подошел к ее креслу, кое-как втиснулся рядом, обнимая ее и укладывая
головой на свое плечо - было тесно, но зато тепло и спокойно.

- Все, Герми, все. Успокойся. Этот ублюдок Малфой... Как вы уживались? Он ведь тоже
в Хогвартсе, ты знаешь? Я спрашивал у него о тебе, но от него разве добьешься?

- Все хорошо, Гарри. Правда. Драко Малфой может быть нормальным.

156/216
Поттер недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Если бы тут был Рон, то наверняка бы
возмущался оттого, что Гермиона дала такую лояльную характеристику их главному
школьному врагу. Но Гарри понимал, что сейчас это не главное.

- Ты рассказывала Дамблдору об этом?

- Мне кажется, что он и без меня все прекрасно осознает, - отмахнулась Гермиона. -
Гарри, я хочу узнать, что он скрывает. Мне кажется, я имею право знать, если это
касается меня.

- Имеешь, - кивнул Гарри. - Но я сомневаюсь, что у Дамблдора удастся что-то узнать.

- Так что же нам делать? - вздохнув, безнадежно поинтересовалась Гермиона. Как же


невообразимо она устала!

- Придумаем что-то, - уверенно заявил Гарри. - Я тоже считаю, что мы имеем право
владеть информацией.

Они поговорили еще несколько минут - и тут наконец-то вернулся Рон. Он не сразу
заметил их: что-то шумно рассказывал, смеялся. Лаванда Браун тоже хихикала, то и дело
порывалась обнимать Рона. Гарри возле Гермионы напрягся, демонстративно покашлял,
привлекая внимание.

Рон взглянул на него, улыбка освещала его лицо еще несколько секунд. А потом, когда он
понял, что Гарри не один, она угасла, съежилась так быстро, словно тлеющий в пламени
бумажный лист.

- Гермиона? - тихо произнес Рон. Лаванда настороженно выглядывала из-за его плеча, и
Гермионе вдруг захотелось смеяться. Они пялились на нее так, будто ожидали взрыва,
истерики, опасались, что вот сейчас она достанет волшебную палочку и проклянет их.

- Привет, Рон, - мягко произнесла Гермиона. Странно, но и его она была рада видеть - ее
милого, неловкого Рона. Он вытянулся, раздался в плечах - квиддич явно пошел ему на
пользу.

- Привет. Как ты?..

- Я пойду, - вклинилась Браун. Надо же - какие-то представления о тактичности были и у


нее. - Спокойной ночи. И... с возвращением, Грейнджер.

Гермиона только улыбнулась скупо и холодно - еще одно малфоевское умение - и


кивнула. Гарри удивленно хмыкнул и покосился на Грейнджер, одним взглядом
спрашивая, стоит ли ему оставить их с Роном наедине. Гермиона отрицательно покачала
головой; сейчас ей не хотелось разбираться в личных вопросах. Хотя этот разговор и
был неминуем...

***

157/216
- В Малфой-Мэноре завтрак гораздо позже, - подавив зевок, пожаловалась Гермиона.
Они медленно двигались в столовую в общем потоке галдящих учеников. На Гермиону то
и дело обращали внимание: еще бы, после исчезновения на несколько месяцев некоторые
и вовсе стали сомневаться, что она вернется. Но с расспросами никто не лез - по крайней
мере, пока.

- Этот выскочка, кстати, тоже здесь, - произнес Рон, вертя головой из стороны в сторону.
Кого он высматривал - Драко или Лаванду? - Гермиона не знала и не стремилась узнать.

- Я знаю.

- Так ты вернешься вместе с ним? - поинтересовался Рон.

- Нет, я же говорила. Пока я собираюсь остаться в Хогвартсе. Столько упустила.

- Не думаю, что все так плохо. Ты же и в Мэноре только и делала, что училась, - в голосе
Рона сквозило какое-то легкое пренебрежение. Вряд ли он это осознавал, просто
действительно считал, что Гермиона корпела над учебниками, в то время как в школе
бурлила жизнь - учеба, квиддич, свобода без ее постоянного контроля. А еще война,
конечно! Как же можно было забыть о грядущей войне и их в ней непосредственном
участии?

"Не только училась", - с какой-то необъяснимой злостью подумала Гермиона. Но не


сказала ничего - сдержалась.

В столовой Грейнджер стоило невообразимых усилий, чтобы не бросить ни единого,


даже мимолетного взгляда на слизеринский стол. Она стойко держалась: разговаривала
с Гарри, улыбалась - выглядела вполне счастливой и спокойной. Но внутри - как же все
переворачивалось у нее в душе! Ведь она чувствовала его взгляд - так же, как
чувствуешь непреодолимое приближение бури. Словно ее било током - слабыми и
частыми разрядами. Она пыталась поддерживать разговор, но, ответив несколько раз
невпопад, замолчала и принялась без аппетита поглощать содержимое тарелки. Вкуса
она не чувствовала, но встать и уйти сейчас, когда все только расселись - нет, на это она
точно не могла решиться!

- Малфой так смотрит на тебя, - прошептал Гарри, склонившись к ее плечу. Его глаза за
стеклами очков выражали... сочувствие? Но почему? Неужто выражение ее лица выдает
все эмоции?

- Да? - удивление получилось уж слишком наигранным. Гермиона как можно


безразличнее пожала плечами и принялась с удвоенной энергией расчленять
собственный завтрак.

Но, вопреки ожиданиям, Драко не подошел к Грейнджер ни после завтрака, ни потом.


Она посещала занятия, отвечала на вопросы друзей и преподавателей, улыбалась,
улыбалась, улыбалась, но буря внутри не утихала. Гермиона не хотела признаваться в
этом и сама себе, но она ожидала от Драко большего, чем испепеляющий взгляд! В
какой-то момент ей ведь искренне начало казаться, что она ему интересна! Наивная,

158/216
глупая девчонка...

- Так и знал, что найду вас здесь.

Они с Гарри как раз шли из библиотеки, когда в коридоре их перехватил Рон. Он весь
день был словно на иголках, посматривал на Гермиону подозрительно. Пытался, видимо,
понять, насколько много ей известно о его интрижке с Лавандой Браун. И вот сейчас он
решился на серьезный разговор; Гермиона все еще могла читать все его эмоции, как
открытую книгу.

- Да, еле вытащил ее оттуда, - улыбнулся Гарри. - По библиотеке она соскучилась


больше, чем по всем нам вместе взятым.

- Неправда, - шутливо пихнув Гарри в плечо, хмыкнула Гермиона.

- Ясно, - неуверенно улыбнулся Рон. Он покосился на Гарри, и тот, сославшись на какие-


то срочные дела, поспешил оставить их наедине. И когда только успел стать таким
понятливым?

- Пойдем в гостиную?

- Давай тут посидим, - поспешно попросил Рон. - Вон там, например.

Он указал на широкий подоконник в конце коридора. Там в такое время никто не ходил.
Гермиона безразлично пожала плечами - она-то прекрасно понимала, что это стремление
затаиться продиктовано чувством вины, которое испытывал Рон. Ему не хотелось, чтобы
две его "девушки" пересеклись в гостиной Гриффиндора в такой ответственный момент.

- Так какой все-таки у нас план? - поинтересовался Рон, когда они сели рядом. Их бедра
почти соприкасались, но только почти - и этот крошечный дюйм тоже был красноречивым
знаком для них обоих.

- Попытаться выяснить о планах Дамблдора и выжить, - улыбнулась Грейнджер. Рон


посмотрел на нее удивленно - он не ожидал такого легкомысленного ответа от всегда
рациональной Гермионы.

- Хороший план, - в конце концов, пробормотал он. - Разве ты не боишься?

- Боюсь? Чего?

- Оставаться здесь в канун Рождества, - пояснил Рон. - Мы переживаем о тебе, Герми. Я


и Гарри.

- Ох, Рон... Я не самоубийца и не собираюсь нарочно рисковать собственной жизнью. Но


и спасаться так, вслепую... Не хочу. Мне кажется, что знать о собственной судьбе я уж
точно имею право. Может, впереди меня ждет что-то хуже смерти, как знать?

- Значит, нужно расколоть Дамблдора, - тяжело вздохнув, заключил Рон. Они оба

159/216
осознавали, насколько это нереально. Но пока у них не было других идей.

- Ты еще ни разу не поцеловал меня, - спустя несколько минут произнесла Гермиона. За


окном стремительно рождалась ночь, в полумраке почти не было видно, как смущенно
заалели Роновы щеки. Может, он и не смутился - как много воды утекло с тех пор, как они
впервые неуклюже поцеловались, а потом, красные, прятали друг от друга взгляд.
Словно это было в какой-то другой жизни. Жизни до Малфоя.

Рон все же поцеловал ее. Его ладонь осторожно легла на затылок Грейнджер, дыхание
обожгло кожу, а потом его губы - теперь уже умелые губы! - накрыли ее удивленно
приоткрывшийся рот. Если бы Гермиона верила, что сможет сохранить эти отношения,
она бы спросила его, где и с кем он научился так целоваться. Возможно, устроила бы
скандал. Но она понимала, что этот поцелуй - последний. И пользовалась этим, чтобы
понять - понять, испытывает ли она те же самые эмоции от чужих, не малфоевских губ.

Гермиона ответила на поцелуй. Со всей исследовательской решимостью, на которую


была способна. Она приоткрыла рот, позволяя Рону углубить поцелуй, обняла его за
плечи. Квиддич явно пошел ему на пользу - мышцы под ее пальцами были твердые.

Рон был нежным и целоваться с ним оказалось приятно. Но чего-то все равно не хватало
или - быть может - Гермионе просто казалось так.

Когда Рон наконец-то отстранился, Грейнджер улыбнулась ему и ласково провела


костяшками пальцев по его щеке. Было в этом жесте что-то тоскливое и тревожное,
потому что Рон нахмурился, перехватил ее руку за запястье.

- Герми...

- Я не хочу тебя терять, Рон, - перебила его Гермиона. Она была спокойна, пульс под
пальцами Рона бился размеренно. - Ты и Гарри - мои лучшие друзья. Но наши с тобой
отношения... Мне кажется, мы поторопились или просто спутали дружеские чувства с
чем-то другим.

Рон долго молчал, Гермиона не торопила его. Впервые за последние сутки между ними
пропала неловкость и молчание было уютным.

- Я не люблю Лаванду, - зачем-то признался Рон.

- Но ведь она нравится тебе?

- Да... Нет... Наверное. Я не знаю, Гермиона! Тебя не было, а она... Ну, после моей первой
игры...

- Не объясняй, - предупреждающе подняв руку, попросила Гермиона. Она не ревновала,


нет, но была уязвлена. Кому понравится знать, что он заменим?

- Я никогда не хотел сделать тебе больно, - виновато пробормотал Рон.

160/216
- Я знаю.

Гермиона верила ему. Рон Уизли - большой ребенок - не лгал ей. А если бы и лгал, то чем
же она лучше? Он хотя бы не закрутил роман с врагом.

- Пойдем? Нужно еще с Гарри поговорить, может, он что-то придумал.

- Иди, я скоро, - Гермиона ободряюще потрепала Рона по плечу и улыбнулась. Он в ответ


не улыбнулся, но кивнул и послушно побрел по коридору, слегка ссутулившись.

Ничего, все пройдет. Они снова научатся шутить, бороться плечом к плечу, радоваться
совместным и личным победам и поддерживать в моменты разочарований - снова станут
хорошими друзьями. А отношения эти забудутся, канут в реку Времени, будто их и не
было. И пускай у них не будет дюжины рыжеволосых детишек и шумных праздников -
Гермиона знала, что поступила верно.

Она не помнила, сколько просидела вот так - минуту или целый час. За окном медленно
текла зимняя ночь, и Гермионе вдруг непреодолимо захотелось выйти наружу - дышать
морозным воздухом, глядеть на чернильное небо и не думать ни о чем, не бояться
ничего... Но она была в Хогвартсе и ее ограничивали правила. Какая жизненная ирония:
нигде она не могла познать свободы. В Малфой-Мэноре ее сдерживал страх, здесь -
школьный устав. И даже дома от любых глупостей ее ограждала забота родителей, их
вера в нее.

Родители... Гермиона не позволяла себе думать о них. По легенде она, как лучшая
ученица Хогвартса, уехала на несколько месяцев в другую магическую школу и не могла
им писать. Как же легко было обмануть магглов... Они ею гордились, а Гермиона считала,
что поступает, как хорошая дочь, потому что бережет их от лишних тревог. А теперь ей
вдруг подумалось, что если она умрет, то даже не попрощается, не скажет им в
последний раз, насколько сильно любит их. Нужно было написать им - как можно скорее.
Пока у нее еще есть время...

- Что, Грейнджер, нашла уголок, где можно пореветь?

Гермиона вздрогнула, но тут же расслабилась: она ведь ждала этого разговора.


Надеялась на него. И этот ехидный малфоевский тон был уже так привычен и ожидаем,
что не мог ни обидеть, ни напугать.

- Малфой, неужто в огромном Хогвартсе ты не нашел другого места и других людей для
общения. Удивительно.

- Не язви, Грейнджер. Тебе не идет. Ну, давай, говори!

- Что тебе сказать, Малфой? - склонив голову к плечу, поинтересовалась Гермиона. Как
же хорошо, что в этом уголке было темно: по лицу Грейнджер ничего не получалось
прочитать. Разве что лихорадочно блестящие глаза выдавали ее волнение, которое все
увеличивалось - с каждым шагом Малфоя, который медленно приближался к ее убежищу.

161/216
- Что ты делаешь здесь? Не смогла и дня без меня прожить?

- Не льсти себе, - фыркнула Гермиона.

- А все-таки? - уже серьезно спросил Драко - в его голосе послышались раздраженные


нотки. Мерлин, да он, оказывается, был зол! Пытался скрыть свою ярость за сарказмом и
издевками, но Гермиона все равно ощущала его эмоции - кожей чувствовала.

- Я решила вернуться, потому что мне надоело жить в неведении, - пожав плечами,
ответила Гермиона. - Такой ответ тебя устраивает?

- Нет, Грейнджер, не устраивает. Это я что же, впустую потерял несколько месяцев
жизни? Мучился, чтобы ты сдохла здесь и на меня потом все косились?

- Не преувеличивай, Малфой. Ты свободен от всех обязательств, можешь наверстывать


упущенное.

Гермиона сердито поджала губы - как же Малфой ее раздражал! Лучше бы он к ней не


лез, оставил ее в покое, дал забыть все...

Но Драко, конечно, поступил наоборот. Подошел совсем близко, уперся ладонями в


стекло, заключая Гермиону в плен. Склонился к ней - между их губами оставался
призрачный дюйм и Гермиона каждой клеточкой тела, всем своим существом, тянулась к
нему. Но губы его были крепко сжаты - только это удерживало ее от безрассудного
порыва.

- Ты рассказала Уизли о нас? - вкрадчивым шепотом, будто змей-искуситель, спросил он.


- Он знает, что я трахнул тебя и тебе понравилось? Знает, как ты стонала мое имя,
Грейнджер?

- Ты пытаешься напугать меня, Малфой? - ухмыльнулась Гермиона. Какой же гремучий


коктейль сейчас плескался у нее внутри: злость, страсть и что-то еще, название чему она
не знала. - Ты действительно считаешь, что это мне стоит бояться? Это же ты у нас
чистокровный...

Договорить ей Драко не дал. Поцеловал. Гермиона больно ударилась затылком: стекло


за ее спиной мелко задрожало. Но это было неважно - весь мир перестал существовать.
Как же она соскучилась по его губам, как ей хотелось, чтобы мгновение это длилось
вечно - и пускай за стенами война, пускай в венах разная кровь, пускай ожидания
близких не будут оправданы. Как же все это мелочно и неважно...

Но Драко вдруг отстранился - так резко, что Гермиона, инстинктивно потянувшаяся


следом, едва не упала. Она хотела спросить, что произошло, но слова замерли на губах,
непроизнесенные. Они были не одни.

Примечание к части

Всем, кто дождался, спасибо! С Наступающим!

162/216
Часть 30
- По пятьдесят баллов с Гриффиндора и Слизерина. И завтра явитесь ко мне на
отработку к восьми, - сухо произнес Снейп. Его непроницаемый взгляд не выражал ни
единой эмоции, но Гермиона все равно зябко поежилась. Хуже ситуации и представить
себе было нельзя! - А теперь разошлись по факультетам. Живее.

Драко молча кивнул, бросил на Гермиону предостерегающий взгляд и зашагал вслед за


Снейпом. Вскоре их фигуры поглотила тьма. Грейнджер устало выдохнула, приложила
на мгновение прохладные руки к разгоряченным щекам и медленно зашагала по
коридорам. Вообще-то она была старостой - и Малфой тоже - и они имели гораздо
больше прав, но распространялись ли эти права на тайные поцелуи в темных углах - это
уже совершенно иной вопрос. Многое бы сейчас Гермиона отдала за то, чтобы узнать,
что происходит у Снейпа в голове. Что думает он о странных взаимоотношениях своего
крестника и гриффиндорской выскочки? Что скажет, а вернее соврет ему Драко? Но
проникнуть в мысли Снейпа она не могла, а спрашивать у Малфоя - да лучше язык себе
откусить!

Друзья ждали ее в гостиной: Рон неловко прятал взгляд, а Гарри же ободряюще и


немного виновато улыбнулся - видимо, уже успел узнать об их с Роном формальном
расставании. Но улыбка быстро погасла, словно в пламя холодной воды плеснули.

- Все хорошо?

- Снейпу попалась. Снял пятьдесят баллов, - пробормотала Гермиона, плюхаясь в


глубокое кресло. Пламя камина приятно согревало озябшее тело. Если бы и душу так же
просто было согреть...

- Он что же, забыл, что ты староста? - взъелся Рон. - Нужно завтра потребовать у него
вернуть баллы. Нельзя это так просто оставлять!

Его вспыльчивая реакция была несколько наигранной, но Гермиона все равно


улыбнулась, молча благодаря его за поддержку. Вот это старый, добрый Рон...

- Брось, Рон. Я даже не знаю, исполняю ли все еще обязанности. Кроме того, я была не
одна.

- А с кем? - настороженно нахмурившись, поинтересовался Гарри.

- С Малфоем. Мы... поругались.

В конце концов, это была правда. Не полная, но все же...

- Он что, цеплялся к тебе? - подобрался Рон. Сегодня он явно стремился произвести


впечатление героя - замаливал вину.

- Нет-нет, пустяк какой-то, не бери в голову, - поспешила отмахнуться Гермиона.

163/216
- А с него-то он баллы снял? - спросил Гарри. Он смотрел на пламя, огненные блики
плясали на стеклах его очков. В тот момент Гермиона ясно поняла, что он не верит ей, но
не будет ни спрашивать, ни обличать во лжи. Ее Гарри вырос. Все они выросли.

- Да. Слизерин тоже пострадал. Какое-то чувство справедливости свойственно даже


Снейпу. Назначил на завтра отработку для нас обоих.

- Только этого еще не хватало! - проворчал Рон.

- Брось, переживу. У меня было время привыкнуть к компании Малфоя, - беспечно


отмахнулась Гермиона. Рон пожал плечами - поверил, а вот Гарри взглянул
проницательно, и Грейнджер не выдержала - отвела взгляд. Неужели она так
изменилась, что это бросается в глаза? И если да, то в чем?

***

- Расскажи мне. Ты же все знаешь, - произнес Драко, когда они спустились по винтовой
лестнице в подземелье.

- Я знаю не больше твоего, - откликнулся Снейп. Вот что Драко в нем ценил, так это то,
что он никогда не стремился притворяться, будто не понимает, о чем идет речь. Роль
простака Снейпу явно была не к лицу. - Но ваше возвращение - глупость. Это точно.

- Я собирался обратно в Мэнор, ты же знаешь, - поморщился Малфой.

- Но теперь передумал, - утвердительно процедил Снейп. Его голос то почти полностью


терялся в ветвистых коридорах, то отдавался эхом от влажных стен - и у Драко
создавалось ощущение, что он говорит с целой толпой. Видимо, он просто отвык от
Хогвартса и слизеринских подземелий.

- Да. Какой смысл возвращаться, если Грейнджер здесь?

- Резонно.

Драко показалось, или в голосе Снейпа действительно прозвучала ирония. С ним


никогда нельзя быть уверенным на все сто...

- По поводу того, что ты видел...

- Я не спрашивал, - прервал его Снейп. - Ты уже не ребенок, Драко. Это твой выбор.

- Но, послушай... - порывисто воскликнул Малфой и тут же прикусил язык. Его голос еще
несколько секунд звонко отражался от стен - и затих. Что бы он сказал? Что это просто
временное помешательство, юношеские эксперименты, что отчаяние и скука толкнули его
в постель грязнокровки? Сейчас точно было не время и не место, да и вообще... Думать о
Грейнджер сейчас не хотелось - она и так не давала ему спать по ночам. Въелась под
кожу, словно самая стойкая грязь, еще одна позорная метка, жуткое клеймо. Драко
встряхнул головой и стиснул зубы, заставляя себя вернуться в реальность. - Ну, а все

164/216
же? Дамблдор доверяет тебе. Неужто он не поделился хоть какими-то сведениями?

- Нет, - резко ответил Снейп.

- Помоги мне, - тихо произнес Драко. Он знал, что не имеет права просить, ведь Снейп и
так помогал ему множество раз, порой рискуя собственной жизнью. Чего только стоило
задание Волдеморта, которое он взял на себя! А ведь Драко даже не поинтересовался,
как продвигается дело. Но, в конце-то концов, совесть не была семейной чертой
Малфоев - кому, как не Снейпу, знать об этом.

- Послушай, Драко, - резко обернувшись, произнес Северус, - единственное, что тебе


стоит уяснить, так это то, что и ты, и Грейнджер - это всего лишь незначительные пешки
на шахматной доске. Если Дамблдор позволил сейчас вам остаться в Хогвартсе, значит
вы ему не очень-то и мешаете.

- То есть, он решился рисковать жизнью Грейнджер, правильно я понимаю? Ради каких-


то своих целей, да?

- Нет. Ради личных целей - никогда. Но во имя всеобщего блага и торжества добра, -
Снейп зло усмехнулся, словно произносить эти слова ему было противно, - он бы
пожертвовал кем угодно. Даже Поттером или собой. Что уж тут говорить о тебе и
Грейнджер? А теперь иди спать, Драко. Уже давно был отбой.

И, не дав Малфою возможности вставить хоть слово, Снейп резко развернулся и


стремительно скрылся в ближайшем коридоре.

Драко действительно устал: весь день исподтишка следить за Грейнджер - еще то


занятьице! Но в гостиной его ждала Пэнси. По выражению ее лица Драко сразу понял,
что настроена она решительно и легко отделаться от нее не удастся.

- Я уж думала, что ты будешь трахать ее до самого утра, - хмыкнула Пэнси и


демонстративно потянулась - ровно настолько, чтобы ткань обтянула пышную грудь. В
чем Пэнси нельзя было отказать, так это в фигуре: ладные бедра и аппетитная задница
вряд ли оставляли равнодушными хоть кого-то во всем Хогвартсе. По сравнению с ней
Грейнджер была совсем костлявой. Ох, черт, опять эта Грейнджер!

- Кого? - равнодушно произнес Малфой.

- Люси, Кэти, Мари - откуда я знаю, кто был в этот раз? - надувшись, произнесла Пэнси.
Она была в одном из тех своих игривых настроений, когда готова была благосклонно
послушать пикантные подробности об очередной интрижке Драко. Что было хуже - это
или показушная ревность - Малфой до сих пор не решил.

- Гермиона, - произнес он, опускаясь в кресло.

Пэнси в ответ залилась смехом.

"Знала бы ты, подруга, что я не шучу", - подумал он, но вслух ничего не произнес. Вскоре

165/216
смех затих, а еще через несколько секунд Пэнси уселась на Драко сверху. Под мантией
на ней, конечно, ничего не было. Не впервые она уже дожидалась его вот так, как будто
ей становилось легче оттого, что она была последней, с кем Драко провел минувшую
ночь.

- А все же? - прошептала она, щекоча теплым дыханием чувствительную кожу у него на
шее.

- Ни с кем, Паркинсон. Зачем мне кто-то, если у меня есть ты?

Она грустно усмехнулась. Наверное, эта почти издевка была уж чересчур жестокой, но
милосердие - это тоже не Малфоевская черта. Впрочем, Пэнси сразу же выбросила
неприятные слова из головы. Она терлась об него, будто кошка, целовала в подбородок и
скулы, языком обводила контур губ. Драко лениво откинулся назад, отдавая ей
инициативу. Пэнси не нужно было подсказывать, это тебе не девственница-Грейнджер с
перепуганными глазами на пол-лица.

Драко даже сквозь ткань брюк чувствовал теплую плоть Пэнси. Та уже задрала мантию
до талии и внизу она уже наверняка была влажной. И, конечно, Драко реагировал на нее
- кто бы остался равнодушен? Но с какой-то внутренней досадой Малфой осознал, что
ему бы хотелось, чтобы на месте Паркинсон была Грейнджер. Ох, как же он сейчас
жалел, что в ту их единственную ночь не усадил Гермиону сверху.

Пускай ее пальцы так уверенно не гладили бы его, и вряд ли бы скромняге Грейнджер


хватило решимости так откровенно и вызывающе смотреть Драко в глаза. Но она бы
дышала тяжело и часто, и ее рыжеватые ресницы дрожали бы при каждом его
движении. Она бы не сразу нашла правильный темп, и ее бы Драко держал за бедра,
помогая и подсказывая. Оставляя метки на ее светлой коже и сцеловывая робкие стоны с
ее искусанных губ. А с Пэнси ему было привычно - вроде бы и хорошо, но все равно не
совсем полноценно. И что с этим делать, Драко не знал.

***

- Здравствуйте, профессор Снейп, - голос Гермионы оставался спокойным, хотя внутри


БУШЕВАЛА неистовая буря.

Малфой уже был здесь, сидел на стуле - прямой и отчужденный - и даже не взглянул на
нее.

- Мисс Грейнджер, - сухо кивнул Снейп. Ни взглядом, ни жестом, ни словом он не дал


понять, что помнит о вчерашнем инциденте. - Теперь, когда вы оба здесь, я могу дать вам
задание. Сегодня вам необходимо навести порядок в вон тех двух шкафах, - Снейп
указал рукой в необходимом направлении, не отрывая взгляд от свитка очередного
ученика. - Вытрете пыль, помоете пустую посуду, расставите зелья в соответствии со
списком, который я дал вам, мистер Малфой. Ясно?

- Да, - вразнобой пробормотали Гермиона и Драко.

166/216
- Приступайте, - велел Снейп, низко склонившись над столом.

Гермиона тяжело вздохнула, осматривая фронт работ. Иногда ей казалось, что лучше бы
Снейп ушел, потому что поговорить с Драко в его присутствии явно не удастся, но потом
она с ужасом представляла эту беседу и сразу же меняла мнение. Им с Малфоем вообще
бы не стоило пересекаться, забыть все, что произошло - и дело с концом!

Стоило отдать Драко должное: работал он споро и уверенно, обошелся без каких-либо
капризов, а в зельях разбирался уж точно не хуже самой Гермионы.

- Ты не передумала? - как бы между прочим спросил Драко, спустя какое-то время.


Гермиона скосила на него взгляд и отрицательно покачала головой: нет, возвращаться
она не собиралась. - Как хочешь.

- Перестань, Малфой. Живи себе спокойно, возвращайся к старым привычкам. Все


закончилось, ты должен быть рад еще сильнее, чем я.

- Конечно, я же просрал несколько месяцев своей жизни. Я просто счастлив, - протянул


Драко.

- Так наверстывай, - прошипела Гермиона и отошла к другому шкафу - от греха подальше.


Она больше не позволит ему причинять ей боль - ни за что!

Работы было еще очень много, когда Снейп неожиданно отпустил ее. Про Малфоя он не
сказал ничего.

- Но, сэр, мы не закончили.

- Мисс Грейнджер, вы слышали меня? Отработка закончена. Вы свободны.

Драко стоял к ней спиной. Он сгорбился и, Гермионе показалось, тяжело дышал. И тут
она поняла - это метка! Что же еще?

- Драко, ты идешь? - тихо позвала она его, хотя знала, что нет - не идет, и что не ответит.
Ей так хотелось сейчас подойти: просто убедиться, что все в порядке, что он
справляется. Ну, почему даже здесь, в Хогвартсе, его не оставят в покое?

- Мисс Грейнджер, вы хотите ходить на отработки ежедневно, до конца учебы? Я могу


вам это устроить, - в голосе Снейпа послышались холодные, металлические нотки.

- Нет, сэр, - поджав губы, ответила Гермиона. - До свидания.

Как же тяжело ей вначале давался каждый шаг! Ноги будто вязли в болотной тине, не
слушались - и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не замереть на месте.
Все ее существо, каждая клетка в измученном теле жаждали вернуться назад - туда, где
она была не нужна, где ее не ждали, но где осталась частичка ее души. Наверное, не
лучшая, но разве думаешь об этом, когда все внутри рвется на части?

167/216
Но что - что?! - она могла поделать, чем помочь? Гермиона еще никогда не чувствовала
себя такой одинокой. К кому она могла пойти с этими тревогами? Уж не к Гарри и Рону -
они бы никогда не смогли понять. У них все было предельно просто: черное - всегда
черно, без каких-либо условий и оговорок. Некому ей было высказать свои страхи, не на
кого рассчитывать, и Гермионе хотелось кричать от отчаянья. В этом разорванном на две
половины мире она стояла где-то посередине и, видит Бог, не существовало более
невыгодного положения.

Под