Вы находитесь на странице: 1из 31

Министерство образования и науки Российской Федерации

ФГБОУ ВО «Нижегородский государственный педагогический


университет имени Козьмы Минина» (Мининский
университет)

Кафедра всемирной истории


КУРСОВАЯ РАБОТА
Представления о времени в эпоху Средневековья.

Выполнил(а):
студент группы
МИА-18-1
Дмитриев
В.А.
Руководитель:
к.и.н, доцент
Лукоянов В.В.

Нижний Новгород
2019
Оглавление
Введение 3
Глава 1. Линейное время в Средневековье 5
1.1. Позднеантичная и раннехристианская концепция времени 5
1.2. Средневековое линейное время – «приостановка истории». 9
Глава 2. Циклическое время в Средневековье – годовые циклы и
«народное» время 17
2.1. Циклическое время в церкви – истоки и проявления
2.2. «Народное» время – аграрный цикл и суеверия 20
Заключение 24
Список использованных источников и литературы 26

2
Введение
Средневековье кажется нам временем, когда люди не занимались
умственным трудом, наука подвергалась гонениям со стороны церкви и так
далее. Средневековый период представляется современному человеку как
единое и неизменное время, однако большинство из этих представлений
сформировано в Раннем Возрождении, с рождением «черной легенды» о
«темных веках». Интересующиеся темой люди вспомнят схоластов, первые
университеты, крестовые походы и прочие «маркеры», по которым они
разделяют этот период. Для нас время скорее спирально – он движется
вперед.
Не менее интересным в связи с этим представляется вопрос о том, как
же представляли время в самом Средневековье. Даже если мы откажемся от
«черной легенды», мы не сможем отрицать, что христианская церковь в
Европе играла важную роль в это время – и наука, и философская мысль
сосредотачивались именно в духовных учреждениях, духовенство же
занималось и преподаванием. С учетом этого формируется целая система
времен – по Писаниям, время линейно и конечно, делится на библейское, в то
же время церковные праздники цикличны, как и годовой цикл.
Историография. Изучение средневекового восприятия времени
началось еще в XIX веке, с возрождением интереса к этой эпохе и
исследованиям в области феноменологии религии вообще. О роли религии в
восприятии времени говорили и Маркс (он считал, что исчезновение
церковного времени связано с развитием бюргерства и зарождением
буржуазии), и Юнг (для него время, особенно сакральное, является одним из
архетипов в сознании человека).
С развитием этнографии в конце XIX века – начале XX века стало
популярным связывать мифическое и религиозное время. Действительно, они
имеют много общих черт, в частности, цикличность, «выпадение»
сакрального периода из повседневной жизни и так далее. Тем не менее,
3
религиозное время более сложное, оно взаимодействует со светским и, в
большинстве случаев, не противоречит ему. О мифическом времени и
восприятии времени в первобытных обществах писали Э. Тайлор, Д. Фрэзер,
К. Леви-Стросс, Р. Отто. Несмотря на то, что их работы в основном
направлены на исследование природы священного и мифического в целом,
мы можем отследить, что, несомненно, ученые (особенно это видно в работах
Отто) прослеживали истоки религиозного восприятия времени и отделяли
его от повседневного. Именно в это время в научный оборот вводятся
понятия сакрального, священного времени.
Наконец, в XX веке начинаются исследования непосредственного
генезиса средневекового восприятия времени и связей с античностью – в
частности, заимствования из неоплатонизма, учение о Логосе и гностические
элементы в средневековом времени. Исследование времени идет в контексте
средневековой культуры вообще – в начале XX века появляется французская
школа «Анналы», первые два поколения которой занимались в основном
социальной и экономической историей, а вот третье – Ж. ле Гофф, особенно
его работа «Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада», Э. Ле
Руа Ладюри Ж. Дюби и другие – занимались именно исследованиями
культуры в контексте истории и микроисторией. В русской историографии
самым крупным исследователем можно назвать А. Я. Гуревича.
Исследованиями мирского и сакрального занимался также румынский
ученый М. Элиаде, в частности, именно ему принадлежит концепция
разделения светского и религиозного времени. Несмотря на критику самого
ученого, концепция эта очень удобна для изучения и подобным же образом
мы поступим в своей работе. Кроме того, в XX веке рассматривается и такое
явление, как эсхатология – то есть учение о конце света.
Таким образом, мы имеем возможность рассмотреть современное
восприятие средневекового времени с разных позиций, его эволюцию от

4
мифологии и античных представлений до схоластики и работ первых
представителей Возрождения.
Источниковую базу исследования составляют самые известные
произведения Средневековья от поздней античности (с работ Августина как
сформировавшейся церковной картины мира) до раннего Возрождения
(Бокаччо и Данте). Также в работе использованы саги (прежде всего,
Младшая и Старшая Эдды), как источник по зарождению средневекового
восприятия мира в Европе и труды богословов Средневековья.
Целью данной работы является исследование средневекового
восприятия времени в Европе как синтеза различных времен, изучение связей
между ними. Данная тема до сих пор актуальна, так как религиозное
сознание дожило до нашего времени, и его истоки находятся именно там, в
Средних веках1.
Для достижения цели были поставлены следующие задачи:
1. Изучить концепцию линейного времени , выявить его
особенности и роль в средневековой жизни, проследить заимствования из
античности и мифологии;
2. Рассмотреть цикличное, в том числе народное восприятие
времени в Средневековье;
3. Выявить связи между ними и выстроить картину мира
средневекового человека;

1
В качестве Средневековья будет рассматриваться период с V по XIV вв. н.э.
5
Глава 1. Линейное время в Средневековье
1.1. Позднеантичная и раннехристианская концепция времени
Несмотря на то, что окончательно христианская космология
окончательно сложилась только в IV-V вв. н.э., предпосылки к появлению
именно такой картины мира мы можем наблюдать и раньше, например, у
апологетов (II в. н.э.) и у неоплатоников, оказавших непосредственное
влияние на раннехристианские воззрения. В частности, именно из
неоплатонизма пришла идея об универсальности Бога, который находится
при этом за пределами человеческого пространства и времени.
Учение же о конце мира как о исчезновении мира, как им мы его знаем,
отчасти пришло из иудаизма, начиная с книги пророка Исаии, где
связываются исторические события и эсхатология2, с тех пор в реальности
очень часто (и до сих пор) видятся признаки Конца света – начиная с войн и
заканчивая природными явлениями.
Основные элементы иудаистской и христианской эсхатологии
подразумевают приход Мессии (в христианстве – Второе пришествие
Христа), установление Божьего царства, расправа над грешниками,
предшествующие Апокалипсису катастрофы и суд над всеми живущими и
когда-либо жившими. Расхождения остаются в вопросах существования
«тысячелетнего царства» и периодах, предшествующих Апокалипсису –
будет ли это буквальное правление Мессии, или это господство Церкви, или
всеобщее очищение духа и «царство Божие внутри нас», варианты
встречаются в обеих авраамических религиях. Главное отличие иудаистской
точки зрения от христианской – спасение только еврейского народа в первом
случае и всех верующих и раскаявшихся во втором случае.
Так или иначе, историческое время линейно и, более того, оно
ускоряется – первоначально, во время жизни в Эдеме, люди не находятся в

2
Косякова В. Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец Света / В. Косякова. – М.:
Изд. АСТ, 2018. – стр. 20.
6
этом конечном времени и не приближаются к его концу, однако с изгнанием
из рая они начали путь, приближающий их к концу света. Таким образом,
религия становится путем, который приближает людей к первоначальному,
блаженному состоянию, и конец света, по сути – и есть возвращение к
гармонии и Божьему царству. Подобные мотивы есть и в большинстве
мифологий мира – первые шумерские цари правили десятки тысяч лет,
завидным долголетием отличались первые египетские фараоны. Частично в
христианстве заимствована концепция, которая позднее сыграет роль в
появлении протестантизма и попыткам «вернуть церковь к истокам» –
концепция старости миров, которая очень подробно описана у Лукреция
Кара в его поэме «О природе вещей». Согласно ей, первоначально миры
полны сил, но затем «дряхлеют» и, наконец, погибают. При этом люди тоже
способны замечать, что мир умирает – «если же с прошлым начнет
настоящее сравнивать время, // то постоянно тогда восхваляет родителей
долю»3, но не способны это понять и принять, при этом материя, из которого
состоит мир, бесконечна и постоянно меняется.
Об ускорении времени в библейской картине мира говорит и то, что
первые люди, по Библии, хоть и были смертны, но жили долго – тот же Адам
жил 930 лет4, а затем срок их жизни уменьшился до 120 лет, и так далее. К
моменту своего возникновения христианство уверено в скором конце света, и
первые века его существования пропитаны ожиданием скорого конца, тем
более что сам Христос предупреждал о том, что уже некоторые из его
последователей увидят царство Божие и все беды, что грядут перед ним.
В ранней христианской традиции, таким образом, Конец света – хоть и
неожиданное, но скорое и всеобъемлющее явление. Апофеозом этого взгляда
стало Откровение Иоанна Богослова – одно из ключевых произведений,
оказавшее большое влияние на средневековую теологию. Именно оттуда

3
Тит Лукреций Кар. О природе вещей [Электронный ресурс] URL:
https://nsu.ru/classics/bibliotheca/lucretius.htm#Книга_1 (дата обращения 17.04.2019).
4
Быт 5:3. Библия [Электронный ресурс] URL: https://azbyka.ru/biblia/ (дата обращения 17.04.2019).
7
приходят новые образы, которые до сих пор ассоциируются с Концом света –
четыре всадника Апокалипсиса, которые представлялись то в виде четырех
римских императоров, то как четыре бедствия, то как четыре столпа
христианства; а также мифологические звери, драконы, Антихрист и,
наконец, образ Нового Иерусалима, который станет центром нового мира
после гибели старого.
Время, с одной стороны, продолжает быть неким синонимом движения,
но во многим зависит от конкретного человека, то есть это уже не столько
движение материальных объектов, а движение души. Так, у Августина мы
можем прочесть: «Одним Бог заповедал одно, другим – другое, в
соответствии с условиями времени… Люди, при своей кратковременной
земной жизни, не в состоянии согласовать условий жизни прежних веков и
других народов, условий им неизвестных, с тем, что им известно; когда дело
касается одного человека, одного дня или дома, то тут они легко могут
усмотреть, что подходит для какой части тела, для какого часа, для какого
отделения или лица»5. Таким образом, один человек может воспринимать
только субъективное время, которое все еще остается необратимым, и не
может постичь общеисторического, которым управляет только Бог,
способный его себе подчинить. Для Августина время – все еще поток,
аналогично греческим философам, ему противостоит вечность – если во
времени моменты сменяются один другим, то в вечности «ничто не
преходит, но пребывает как настоящее во всей полноте»6. Субъективность
времени следует для Августина из его иллюзорности: «Ни будущего, ни
прошедшего не существует, и неточно выражаются о трех временах, когда
говорят: прошедшее, настоящее и будущее; а было бы точнее, кажется,
выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее будущего. Только в душе
нашей есть соответствующие тому три формы восприятия, а не где-нибудь

5
Августин. Исповедь [Электронный ресурс] URL: https://azbyka.ru/otechnik/Avrelij_Avgustin/ispoved/#0_199
(дата обращения 17.04.2019).
6
Там же.
8
инде. Настоящее прошедшего – это память; настоящее настоящего – это
непосредственное созерцание; настоящее будущего – это ожидание»7.
Время, таким образом, атрибут человеческого существования, а
вечность – божественного, состояния, которое, как мы помним, с началом
истории человек потерял. Феномен тоски по «райскому» состоянию общества
присущ всякому члену социума. Он есть следствие архетипа «рая», но лишь у
некоторых его субъектов находит свое выражение в особом виде творчества,
названном Юнгом «визионерским»8. Его результатом и является мифологема
идеального общества – царства Божьего в данном случае.
Вместе с тем концепция этого времени во многом заимствована у
философа-неоплатоника, жившего в III в. н.э. – Плотина, который считал, что
время – лишь движущийся образ вечности9, при этом время измеряет именно
душа, а Августин выносит понятие вечности в сторону трансцендентного,
непознаваемого для людей, при этом нечто подобное есть и у Плотина –
понятие Первоединого, которое рождает все и при этом не является ничем из
созданного10.
Еще одно свидетельство конечности времени в христианстве – это
единожды сотворенный мир. Первоначально время не противопоставлялось
вечности, как мы видим это в работах Августина, а было, как и в иудаизме,
необъемлемой божественной частью – это еще можно проследить в
августиновском «Боге-делателе времени». Таким образом, на
первоначальном этапе сакральное время можно назвать скорее не
церковным, как в Средневековье, а, как предлагает Ле Гофф, теологическим.

7
Там же.
8
Линченко С. А., Цыганков А. С. Архетипические начала мифо-истории: "идеальное общество" в
циклических и линейных моделях исто-рического времени / С. А. Линченко, А. С. Цыганков // Вестник
Волго-градского Государственного университета. Серия 7: Философия. Социоло-гия и социальные
технологии. – 2019. – №. 2 (20). – С. 28-34.
9
Плотин. Эннеады. [Электронный ресурс]URL: http://psylib.org.ua/books/ploti01/index.htm (дата обращения
17.04.2019).
10
Там же.
9
Оно «появляется вместе с Богом» и «находится в Его власти»11, и лишь
влияние неоплатоников разводит эти два понятия.
В поздней средневековой философии сохраняется деление на эпохи,
правда, оно приобретает новый смысл, отчасти циклический, как у Иоахима
Флорского, где происходит деление всемирной истории на три «мировые
состояния», или эры, соответствующие трём лицам христианской Троицы –
отцу, сыну и св. духу12. В ветхозаветную эру отца Бог раскрывается человеку
как господин, а человек подчиняется ему как раб; новозаветная эра сына
превращает эти отношения в отношения отца и сына; наконец, грядущая эра
св. духа подразумевает объединение человека и духа13.
У христианства, в отличие от того же иудаизма, меняется точка отсчета
– это не сотворение мира, а рождение Христа, которое неоднократно
предсказывалось в Ветхом завете. Таким образом, Христос ставится в
отдельный ряд от пророков и отчасти именно так подтверждается его
уникальность, его богочеловеческая природа – он начал новое время14.
Эсхатология, в этом случае, получает более широкое понятие, а
понятие царства Божьего – более метафоричное значение, так, «тысячелетнее
царство» скорее внутри людей, чем реальное образование.
Таким образом, раннее христианство провозгласило конечность мира,
одно творение и один конец света. История, тем не менее, существует не
между этими двумя точками, а после изгнания людей из рая – тогда они
начинают размножаться и умирать, а их целью становится возвращение к
первоначальному состоянию. Пришествие Христа становится опорной
точкой на этом пути, настолько значимой, что становится началом отсчета.

11
Ле Гофф Ж. Другое Средневековье: Время, труд и культура Запада / Пер. с франц. С. В. Чистяковой и Н.
В. Шевченко под ред. В. А. Бабинцева.— Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 2000.— стр. 37.
12
Стам, С. М. Учение Иоахима Калабрийского / С. М. Стам // Вопросы истории религии и атеизма. М., 1959.
– стр. 234.
13
Там же.
14
Культурология: курс лекций. Ч.1 / под ред.Гороховской Л.Г.– Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2007. – стр.
64.
10
1.2 Средневековое линейное время – «приостановка истории».
Историческое время в раннем Средневековье все больше отходило от
эсхатологии. Традиция связывать нумерологию и эсхатологию пока отошла
на второй план, и милленаризм – вера в грядущее тысячелетнее царство
Божье – превратилась в веру в существование этого царства сейчас, с
прихода Христа и до Второго пришествия, причем в аллегорическом смысле.
Первые христиане не были тесно связаны между собой и существовали
как ряд разрозненных общин – так, Игнатий Богоносец (кон. I – начало II в.
н.э.) призывает общины к взаимодействию, Иоанн Богослов видит в
Откровении не одну, а семь Церквей – семь общин, располагавшихся на тот
момент в Малой Азии. До Вселенских соборов церкви действовали
практически автономно.
К концу же I тыс. н.э. Церковь представляет собой мощный
общественный институт, который вмешивается в политику, регламентирует
повседневную жизнь людей и становится олицетворением самого
исторического времени – периоды продолжаются от одного праздника до
другого, от дня одного святого до другого и т.д. По времени молитв
отсчитывалось и время суток. О роли церкви в круглогодичном цикле мы
поговорим в следующей главе, а сейчас обратимся к средневековому
линейному времени.
В 1000 году часть верующих ожидала Второго пришествия и Конца
света, однако этого не произошло, и эсхатологические настроения пошли на
спад, оставив после себя наследие в виде нескольких недолговечных сект. В
православном вероисповедании также ждали Конец света в 1038 году, так как
вели отсчет от Сотворения мира. В обоих случаях руководствовались одними
и теми же рецептами спасения – возводили монументальные постройки,
особенно храмы, писали летописи и хроники по образцу Библии, восхваляли
правителей (это важный момент, мы вернемся к нему чуть позднее).

11
Концепция стремления к Богу в Средние века, до конца XII века,
остается основополагающей в христианстве, правда, во многом спасение
зависит от Церкви, и вся история для средневекового человека – это история
борьбы церкви: жития святых, проповеди священников. Время, которое было
до христианства, практически не используется, разве что как «темное», когда
людям еще было неведомо откровение Христа. Исторические события, в то
же время, перестали трактоваться как признак Апокалипсиса – на время в
каждом правителе перестают искать черты Антихриста. Меняется и образ
Христа – он все отчетливее становится правителем, поэтому и на земных
правителей церковью возлагалась обязанность вести народ к Богу, о чем
говорилось выше.
Черты линейного времени в целом подмечает Ансельм
Кентерберийский: «Говорят, что время есть всегда, а мир всюду, все же и
первое не существует всюду как целое, и последнего как целого нет
всюду»15. Время в его понятии не едино, оно постоянно меняется – сегодня
нет, а завтра есть, более того, можно помыслить, что его могло и не быть.
Целым, в таком случае, может быть только Бог, и все, в том числе и время,
стремится к нему, чтобы стать целым. Похожих взглядов придерживался
Фома Аквинский – так как Бог есть причина всех вещей, то все в конечном
итоге стремится к нему. В то же время, очевидно, что время и вечность –
различные понятия. Фома отказывается от разграничения вечности и времени
по наличию у последнего начала и конца, и, опираясь на философию Боэция
и Аристотеля (даже при условии, что древнегреческая философия
противопоставлялась христианской), заявляет, что вечность в каждом своем

15
Ансельм Кентерберийский. Прослогион. [Электронный ресурс] URL:
http://nibiryukov.narod.ru/nb_russian/nbr_teaching/nbr_teach_library/nbr_library_classics/nbr_classics_anselm_pro
slogium.htm (дата обращения 17.04.2019).
12
мгновении целокупна, времени же это не присуще, а также и в том, что
вечность есть мера пребывания, а время - мера движения16.
При этом лишь то измеряется временем, что имеет во времени свое
начало и конец, даже если предположить, что само время бесконечно, как
год, день и т.д. Для Фомы Аквинского эти единицы не являются циклами, а
лишь отрезками на пути времени, а большие промежутки времени он
предлагает отличать от вечности, разбивая их на более мелкие и таким
образом отличать их от неизменной вечности.
Изменение в сознании людей происходит в XI-XII вв. и
характеризуется всплеском эсхатологии. История снова приобретает вес как
совокупность признаков приближающегося конца. В эту эпоху Апокалипсис
– надежда, пища для голодных и угнетенных17. Время же укоренено в
вечности и является ее частью, его линейная структура и вектор
сохраняются. Вся история человечества – это его путь к спасению.
К XII в. индивидуальное время, о котором писал Августин,
практически исчезло и сохранилось в «народном» варианте – как эпос и
мифология, где оно уходит от реального времени в идеальное состояние, по
сути, выпадая из исторического процесса. В каких-то случаях мы можем
сказать, что эпос совершает переход в сакральное время.
Изменения связаны также с развитием концепции Чистилища, согласно
которой, искупать свои грехи можно не только в земной жизни, но и после
смерти. Для самых нетерпеливых прихожан, которые жаждали искупления
уже при жизни, продают индульгенции, которые упрощают спасение для
купивших их. Таким образом, стремление всю жизнь посвящать
возвращению к Богу постепенно уступает место разграничению мирского и

16
Фома Аквинский. Сумма теологии. [Электронный ресурс] URL:
https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/antology/document/HASHcc65c4dd75ac1619c398dc (дата
обращения 17.04.2019).
17
Ле Гофф. Указ. Соч. стр.40.
13
церковного времени, так же как земные радости, в том числе накопление
богатства, перестают быть отчуждаемы.
Меняется и отношению к знанию, в том числе историческому. С
появлением первых университетов знание во многом теряет свой сакральный
смысл, а история становится источником морали и составной частью
философии. В труде Гуго Сен-Викторского «Дидаскаликон» перечисляются
многие философы античности, рекомендованные к чтению, а также
говорится о важности правильного изложения и дальнейшего изучения
истории, так как связь между событиями может оказать помощь в поиске
пути спасения.
Еще одна особенность средневекового времени – это символизм. Как
мир творился за шесть дней, так и в истории должны быть шесть эпох, и
поисками места современного им мира в этой системе активно занимались
теологи XII века. Большинство из них сходилось во мнении, что текущий
период – это период старости мира, за которым последует Второе
пришествие, что тоже подстегнуло эсхатологические настроения.
Вместе с тем философы не могли найти подтверждений этой старости
мира и попытались представить историю как ряд перемещений, в том числе,
перемещений науки, которая переместилась из Афин в Рим, затем во
Францию и наконец в Париж, где возникает Сорбонна18. Дробление времени
выражается еще и в появлении национальных историй, которые с конца XII
века в связи с войнами появляются практически у всех крупных европейских
государств.
Ле Гофф также различает «время церкви» и «время купца», последнее
как раз начинает формироваться в XII веке и знаменует собой возвращение к
индивидуальному времени, которое все еще продолжает зависеть и от церкви
и существует в системе, ей созданной, и от светской власти, и от аграрного
цикла. Тем не менее, церковное время продолжает ослабевать – время поста,

18
Там же.
14
воздержания, умеренности больше не является буквальным предписанием, но
в условиях профессиональной необходимости становится лишь
рекомендацией19. Монополия над временем передает принадлежать
духовенству – Ле Гофф отмечает, что именно в этом время начинают строить
башенные часы, не ориентируясь больше на церковные колокола как на
мерило суток, однако на бытовом уровне церковные праздники продолжают
оставаться опознавательными знаками для населения.
В таких условиях Апокалипсис тоже меняется – если раньше образ
самого Христа был связан с правителем, то теперь в правителях и в деятелях
Церкви народ начинает видеть противоположности себе. Войны и
катаклизмы снова начали толковаться как предвестники Апокалипсиса, при
этом в зажиточном образе жизни уже не церковь обвиняла население, а
наоборот – население церковь. В то же время, конец света продолжает
оставаться совершенно реальной вещью – все так же хоронят и поминают
умерших, периодически высчитываются даты конца света (как правило,
любая круглая дата, в XIV веке в связи с эпидемиями чумы и неурожаями
конца света ждали практически все время). В XII веке предвестниками
Апокалипсиса несомненно были татаро-монголы и их нашествие на
территорию Руси и Европы, в начале XIV – «Великий голод» 1315 года,
Столетняя война. В этой ситуации рушились старые связи и традиции,
прерывался институт цехов и гильдий, а также наследования профессии.
Вера в молитвы как спасение от болезней и войн пошатнулась – священники
умирали точно так же, как миряне, праведники и грешники в одинаковой
степени страдали, что не могло не повлиять на восприятие истории и
времени вообще.
Средневековые взгляды на время подытожили итальянские авторы –
мир Данте в «Божественной комедии» линеен, а все сущее пытается
вырваться за его пределы, что происходит в конечном счете с самим Данте,

19
Там же. Стр. 43.
15
который преодолевает Ад и оказывается в Рае. Буквальный смысл поэмы, тем
самым, дан эсхатологией души – сам Данте усматривает смысл в переходе
души к «свободе вечной славы». С другой стороны, аллегория, как она
понимается в послании к Кангранде, отсылает нас с небес на землю, из
эсхатологической вневременности в историческое время, к человеку, еще
находящемуся в пути, еще не завершенному, еще имеющему выбор, еще на
перепутье между адом и раем. А человек, зависящий от самого себя, это не
что иное, как буквальный смысл истории, это предмет повествования о том,
что было20.
«Декамерон» Боккаччо более безысходен – это популярный мотив
«пира во время чумы», когда все развлечения, по сути, нужны для того,
чтобы скрасить время до неминуемой гибели.
В конце XII – начале XIII вв. это ожидание конца привело к появлению
большого количества сект, большинство из которых стремились именно к
очищению перед грядущим Апокалипсисом. Именно в этом время получила
распространение идея «великой скорби», согласно которой, перед
наступлением Царства Божия на землю обрушатся всевозможные кары и
бедствия, которые нужно стойко перенести. Одной из самой крупных (при
условии, что при дальнейших расследованиях католики не объединили под
этим именем группу течений) были катары, или альбигойцы, которые
появились на юге Франции и в качестве основной концепции исповедовали
понятие материального мира как зла, соответственно, творец этого мира
также являлся злом, и только царствие Божье было истинным добром,
поэтому высшие саны катаров проповедовали отказ от всего мирского и
доходили до умерщвления плоти. Эсхатологических взглядов
придерживались и флагелланты, которые в качестве основного инструмента

20
Андреев, М. Л. Время и вечность в «Божественной Комедии» / М. Л. Андреев // Дантовские чтения. М.,
1979. – С. 188.
16
спасения также видели самоистязание (собственно, название секты
происходит от латинского «бич, кнут»).
С началом периода войн и болезней и изменениями в экономической
жизни люди начали отходить от идеи скорого неотвратимого конца –
пошатнулась сама позиция Церкви, которая, несмотря на все заверения, не
смогла спасти народ от бедствий. Наступило и разочарование в религиозной
аскезе, которая перестала видеться самым надежным средством спасения и
уступила место пожертвованиям и индульгенциям.
В целом средневековое представление о глобальном время – линейное,
более того, оно стремится к завершению. Начало христианства и конец
Средневековья – это время напряженного ожидания Апокалипсиса, причем
ожидание в положительном ключе, как избавления. Средневековое время
определено до крайности и «растянуто» как вектор от рождения и смерти
Христа до Конца света. Можно сказать, что вся мировая история с
возвращением в царство Божие выглядит как законченный цикл, однако к
Богу, как утверждают средневековые философы, люди вернутся в
совершенно новом качестве, искупив свои грехи. Если в языческих
воззрениях за концом света следует зарождение нового мира – как приход
новых богов после Рагнарёка в скандинавской мифологии, – то в
христианской истории и времени в нашем понимании после Второго
пришествия и Страшного суда существовать не будет. При этом Конец света
– явление неотвратимое, и повлиять на ход времени средневековый человек
не может, он в силах только следовать ему, чтобы приблизить этим царство
Божие.
Тем не менее, граница времени постоянно расширялась – всё большее
количество времени отделяло человека от рождения Христа, тем более что
люди, а значит, и история, существовали и ранее. Линейная концепция
времени стала восприниматься не как отсрочка перед неминуемым концом, а
всего лишь как линия, идущая куда-то вперёд.
17
18
Глава 2. Циклическое время в Средневековье – годовые циклы и
«народное» время
2.1. Циклическое время в церкви – истоки и проявления
Несмотря на то, что общеисторическое время в христианском
мировоззрении было линейным, конечным и не подразумевало повторений,
обрядовая сторона все так же сохраняла свою циклическую форму,
основанную на воспроизведении какого-либо события.
Самым ярким примером можно назвать Рождество у католиков и Пасху
у православных христиан – событие и сопутствующие ему ритуалы
повторяются до сих пор, а также другие церковные праздники, посты и
таинства.
На вопрос, как удается сочетать такие, казалось бы, противоположные
взгляды, ответил в конце XIX века Э. Дюркгейм, разделивший профанное, то
есть мирское, и сакральное время. Их цикличность объясняется разными
функциями – сакральное время повторяет определенный ритуал и не
участвует в историческом процессе, таким образом, историческое время
остается линейным, а профанное время зависело от аграрного цикла. Таким
образом, совокупность конечного числа профанных циклов формирует
единое историческое время, за пределами которого находится циклическое
же сакральное время.
По сути, церковному времени пришлось адаптироваться под
существующий цикличный календарь – иначе замерла бы экономическая
жизнь. Праздники повторялись из года в год, и если расстояние между
праздниками было линейным временем, то их совокупность составляла цикл
– в рамках одного прихода было достаточно и этой концепции, близкой к
языческой, когда череда годовых циклов рано или поздно прервется концом
света (хоть и в несколько ином ключе, чем у язычников).
Сутки делились не на равновеликие часы, а на часы дня и часы ночи:
первые исчислялись от восхода солнца до заката, вторые - от заката до
19
восхода, поэтому летом часы дня были длиннее часов ночи, а зимой
наоборот. До XIII-XIV веков приборы для измерения времени были
редкостью, предметом роскоши21. Среди таких были солнечные, водяные и
песочные часы, но они не были точны, простой народ довольствовался
церковными колоколами или засекал время по сгоревшим свечам и лучинам.
Циклическое время в церкви во многом было связано с соблюдением
определенных ритуалов, особенно в монастырях – в определенное время
оправлялась служба, читались те или иные молитвы, время измерялось
чтением определенного числа псалмов или стихов священных книг. Помимо
этого, цикличными были и запреты – такие, как посты, запрет на труд в
определенные дни, таким образом, синхронизировались циклы различных
людей, и церковь формировала единый уклад жизни на определенной
территорией. Пространство, так же, как и время, зачастую делилось также по
церквям, приходам, монастырям и аббатствам, исключение составляли земли
феодалов, но и они так или иначе подчинялись церковному течению времени,
участвуя в праздниках и соблюдая запреты (по крайней мере, старались).
Ритуал богослужения оставался главным средством создания
циклического времени. Так, воскресная литургия в христианском культе —
это литургия и для данного воскресенья, и для прошлого, и для следующего.
Сакральное время, в которое совершается таинство претворения хлеба и вина
в тело и кровь Христовы, не только связано с мессой, состоявшейся в
прошлое воскресенье, и с мессой на следующей неделе, — это время можно
рассматривать как непрерывную мессу, начавшуюся в момент таинства и
продолжающуюся поныне22.
В отличие от народного восприятия времени, которое могло быть
«сланым» в прошлом и плохим сейчас, религиозное время всегда одинаково

21
Гилязиева Э. М. Восприятие времени в философии Средневековья / Э. М. Гилязиева // Вестник Казанского
Государственного университета культуры и искусств. – 2009. – № 3. – С. 158.
22
Элиаде М. Очерки сравнительного религиоведения [Электрон-ный ресурс] URL:
https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/comporative_bogoslov/eliade/index.php (дата обращения 17.04.2019).
20
и едино. В церковный праздник сакральное время «вклинивается» в
линейную структуру истории, какое-то время существует и исчезает в той же
точке, а затем снова идёт линейное время. При этом верующий находится в
момент первоначальных событий – присутствует при воскресении Христа,
повторяет жизненный путь того или иного святого. При совершении ритуала
верующий также приобщается к первоначальному состоянию – то есть
приближается к той вечности, к которой стремится вся история и которая
наступит после Апокалипсиса. В самом деле, каждое из этих «религиозных
явлений» бесконечно повторяет архетип, т. е. воспроизводит то, что
произошло в «начале», в момент открытия человеку — и одновременного
помещения в историю — ритуала или религиозного действа23.
За счёт этих ритуалов поддерживается неизменность существующего
порядка и осуществляется связь между Церковью в данный момент и
исходной Церковью. При этом неважно, сколько времени прошло с момента
совершения события – для средневекового человека это не играет
существенной роли. Только для хрониста имеет значение, сколько времени
прошло от Рождества, так как это помогает с расчётом праздников и
упростит отчетность в случае Апокалипсиса.
Разделений на часы ни в светской, ни в церковной жизни пока не было
– достаточно было ориентироваться по времени суток. Церковный цикл, за
небольшими различиями, был единственным объединяющим фактором для
времен разных государств, так как в каждой местности время текло по-
разному в зависимости от аграрного цикла и климата.
Для христиан разделение на день и ночь также являлось
символическим – ночь считалась временем господства темных сил, хотя по
учению Церкви ночь – это символическое время язычества, тьму которого
затем рассеивает Христос и, таким образом, ночь – это время ожидания и

23
Элиаде М. Указ. Соч.
21
предчувствия спасения, как это происходит в Сочельник. Для народа эти
понятия слились и трансформировались в ночь как время дьявола и мертвых.
Существующий порядок мира поддерживался не только молитвами и
обращениями к сельскохозяйственным работам. Правда, по сравнению с
античностью, внимание уделялось не абстрактным категориям и не богам-
покровителям (хотя в германских языках название дней недели до сих пор
отсылает к именам богов), а к конкретным работам, таким образом,
подразумевается незыблемость и повторяемость и этой сферы деятельности
человека. В определенное время, за которым следит Церковь, начинается
посев, собирается рента, заканчивается сбор урожая. Таким образом, Церковь
взяла на себя когда-то жреческую роль по регламентации аграрного цикла.
Ещё одно проявление циклического времени выражается в феодальной
традиции – знатные рода вели свои родословные, стараясь копировать своих
предков и согласовывать свою жизнь с тем, как жили они, причём не всегда
было важно, происходили ли события на самом деле, но подчинить
важнейшие события своей жизни распорядку своих предков (причём
копирование заключалось не только в преемственности имён, родовых мест,
в том числе мест упокоения, но и в распорядке года – это выражалось в
праздновании памятных дат, именин и праздников святых покровителей
семейства). Таким образом, в среде знати остатки родового времени
сохраняются даже дольше, чем у простых людей.

2.2. «Народное» время – аграрный цикл и суеверия


Как бы скоро не ожидался Апокалипсис, простые люди выли заняты
тем, что добывали себе хлеб, а Церковь, в свою очередь, пыталась
регламентировать их деятельность. Тем не менее, этот круг создала не она –
аграрный цикл был один из первых средств измерения времени вообще,
наравне с циклами движения небесных светил. Если мы обратимся к
языческой мифологии, то вся космология представляет собой смену эпох,
22
наиболее сильно это выражено в восточных представлениях, но и
древнегреческая, и кельтская, и скандинавская мифология (словом, любая на
территории, завоеванной христианством) содержит в себе как небольшие
циклы – например, годовые, где каждый год благодаря какому-либо из богов
наступает весна или зима (не каждый раз новая, а всегда одна и та же после
определенных действий бога и людей).
Значение этой формы отношения к времени, которую можно было бы
назвать родовым или семейным временем, определялось преимущественно
замкнутым характером семейно-родовых групп, ведших обособленный образ
жизни и лишь поверхностно связанных между собой. На каждом хуторе, в
поселке, общине время текло, подчиняясь ритму смены поколений и тех
немногочисленных и мало разнообразных событий, которые налагали
отпечаток на жизнь группы24.
Церкви пришлось примириться с существующими порядками, так
языческие боги стали покровителями земледельцев, кузнецов, пастухов и
т.д., «забрав» себе обязанности прошлых богов, однако существенных
изменений в укладе жизни не произошло, изменились лишь смыслы, которые
вкладывались в праздники. Тем не менее, признаки наступления того или
иного сезона трансформировались в приметы, в том числе привязанные к
религиозным праздникам.
С ростом городов годовой цикл поменялся – люди уже косвенно
зависели от природы, поэтому измерение времени по церковным праздникам
и звону колоколов казалось удобным и достаточным. Одновременно с этим у
ремесленника появилось больше возможностей распоряжаться своими
ресурсами – поэтому меняется и изменение времени, оно дробится и
уточняется, причём дробится на равные промежутки, а не на связанные с
восходом и заходом, как было в церковном времени. Как говорилось в

24
Гуревич, А. Я. Категории средневековой культуры / А. Я. Гуревич. М.: Искусство, 1984. - стр. 87.
23
предыдущей главе, народное время победило церковное при помощи
механических часов.
Свидетельством остаточных циклических элементов в народном
сознании можно назвать поверья о счастливых и несчастливых днях, о
наилучших моментах удачных дней, о «сконцентрированном» или
«растянутом» времени, о временах «сильных» или «слабых» и т. п. Одно мы
должны помнить: время всегда воспринималось как неоднородное, и не
только в смысле разнообразных значений, придаваемых ему различными
ритуальными системами, — всегда во времени противопоставлялись удачные
и неудачные периоды25.
Ещё одно народное восприятие времени как цикла выражается в эпосе
и мифологии. В былинах и сагах не имеет значения, как долго происходили
странствия героя и как давно это было, то есть события эпоса происходят как
бы в сакральном времени, и каждый раз, обращаясь к ним, туда же
«выходит» и сказитель/слушатель, переживая все события заново. Народные
представления о прошлом едва ли можно определить как исторические, – это,
скорее, мифопоэтические утопии, объединявшие эпические сказания с
«воспоминаниями» о «добром старом времени» и о справедливых государях,
которые пребывают в каком-то неопределенном мифологическом
«хронотопе» и еще возвратятся, для того чтобы защитить народ от
угнетателей и ввести в сказочное царство изобилия. Насколько эпическое
сознание не считалось при этом с настоящей историей, видно хотя бы из
того, что к числу подобных добрых королей оно относило Карла Великого,
Фридриха Барбароссу или Олафа Святого26. Таким образом, возвращение
«старых добрых королей» знаменовало собой установление царства
справедливости, что перекликалось с концепцией Апокалипсиса и царства
Божьего, однако не знаменовала собой конец мира, скорее, начало нового

25
Элиаде. Указ. Соч.
26
Гуревич А. Указ. Соч. Стр. 90.
24
образа жизни. Интересно, что это перекликается с Эддой – после последней
битвы возвращаются из Хель Бальдр с Хёдом27. Новые асы садятся рядом и
ведут разговор, вспоминая свои тайны и беседуя о минувших событиях, о
Мировом Змее и о Фенрире Волке28, таким образом, начиная новый цикл
жизни.
В народной эсхатологии гораздо больше параллелей с языческим
пониманием цикличности мира, чем с церковными обещаниями воздания
после смерти и Второго пришествия. Народное представление о конце света
связано, как и в языческих верованиях, с войнами, хотя первоначально
христианские тексты упоминают о войне как предвестнике Апокалипсиса, а
не как способе конца света – в Откровении лишь происходит изгнание
демонов и кара семью Ангелами. Возможно, это связано с мотивом
последней битвы в языческих верованиях, и мотив битвы небесного
воинства, скорее всего, приходит именно из этих представлений и
укрепляется в иконографии29.
Подобная ситуация происходит с народными праздниками –
происходит выход из привычных образов, нарушение иерархии и смешение
мира живых и мира мертвых. Поэтому на протяжении всего Средневековья
люди устраивали карнавалы, шествия с масками и факельные шествия,
несмотря на неодобрение Церкви, в том числе и на даты, приуроченные к
церковным праздникам, как, например, на канун Дня Всех Святых, где
ритуалистика трансформировалась из праздника окончания сбора урожая
Самайна (Самхейна). Таким образом, цикличное время в Средневековье так
же раздваивалось – выход в сакральное время во время молитвы и во время
карнавала не был тождественны ему, хотя и очень близким – везде
присутствует мотив победы над хаосом и темными силами, но при этом в

27
Младшая Эдда. М.: Наука, 1970. – стр. 498.
28
Там же.
29
Косякова В. Указ. Соч. Стр. 46.
25
христианстве нет погружения в хаос, напротив, сама церемония направлена
на отсутствие в ней какого-либо беспорядка.

26
Заключение
Человек Средневековья не разделял все описываемые измерения
времени, описанные выше, поэтому для понимания целостной картины их
необходимо соединить. В это время срослось в одну систему огромное
количество представлений о времени – языческие циклы соседствовали с
циклами церковными, а промежутки между ними составляли стремящееся к
Концу света непрерывное, хотя и неоднородное полотно. В масштабе
каждого отдельного человека время так же состояло из циклов и
складывалось в единый путь от рождения до смерти, что, по возможности,
регламентировалось церковью, в развитом Средневековье XII века у знати –
родовыми и придворными правилами.
Тем не менее, народное восприятие времени сводилось к более
простым понятиям – от праздника до праздника, от начала
сельскохозяйственного цикла до его конца. Переход от одной категории
состояния к другой и в религиозном, и в магическом, «суеверном»
понимании с точки зрения религиоведения
Если философия и теология однозначно утверждали, что вся история
человечества есть путь к спасению – ветхозаветная представляла собой
подготовку к пришествию Христа, а всё, что после – движение к спасению,
то у простых людей жизнь оставалась рутинной и состоящей из одних и тех
же ритуалов. Неточность измерения времени была не критичной, поэтому до
появления бюргерства и больших городов, и необходимости заниматься
хозяйственной деятельностью не только в зависимости от светового дня и
времени молитв позволила появиться светскому времени, которое во многом
является линейным – оно идёт необратимо от прошлого к будущему через
настоящее. Главным отличием средневековой концепции более поздней
стало то, что единственным творцом и распорядителем времени в первой
является Бог (и Церковь как наместник его на земле), а в последней
возобладает человек. Религиозная концепция отходит на второй план.
27
В народном представлении концепция «божьего царства» и «конца
света» трансформировалась во многом в движение против феодализма и
духовенства, в которых после многочисленных катаклизмов перестали
видеть защитников и представителей перед Богом, обращаясь к прошлому
уже в этом ключе – в поиске «доброго короля».
Таким образом, историческое время так и осталось линейным, при этом
циклическое как часть религиозной и мифологической культуры сохранилось
до наших дней, даже если мы этого не осознаем. Человек скорее ощущает
принадлежность к группе, чувствует определенность и размеренность своей
жизни.

28
Список использованных источников и литературы
1. Августин Блаженный. Исповедь / Блаженный Августин. – М.:
Гендальф, 1992. - 544 с.
2. Культурология: курс лекций. Ч.1 / под ред.Гороховской Л.Г.–
Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 2007. – 226 с.
3. Андреев, М. Л. Время и вечность в «Божественной Комедии» / М.
Л. Андреев // Дантовские чтения. М., 1979. С. 186 -192.
4. Гилязиева Э. М. Восприятие времени в философии
Средневековья / Э. М. Гилязиева // Вестник Казанского Государственного
университета культуры и искусств. – 2009. – № 3. – С. 157-165.
5. Гуревич, А. Я. Категории средневековой культуры / А. Я.
Гуревич. М.: Искусство, 1984. - 352 с.
6. Данте, Апигьери. Божественная Комедия / Пер. М. Л.
Лозинского. Серия:170
7. Ле Гофф, Ж. Другое Средневековье. Время, труд и культура
Запада / Ж. Ле Гофф. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2000. - 426 с.
8. Майоров, Г. Г. Формирование средневековой философии.
Латинская патристика / Г. Г. Майоров. М., 1979. – 286 с.
9. Младшая Эдда. JI.: Наука, 1970. – 862 с.
10. Стам, С. М. Учение Иоахима Калабрийского / С. М. Стам //
Вопросы истории религии и атеизма. М., 1959. С. 228 - 235.
11. Линченко С. А., Цыганков А. С. Архетипические начала
мифоистории: "идеальное общество" в циклических и линейных моделях
исторического времени / С. А. Линченко, А. С. Цыганков // Вестник
Волгоградского Государственного университета. Серия 7: Философия.
Социология и социальные технологии. – 2019. – №. 2 (20). – С. 28-34.
12. Ансельм Кентерберийский. Прослогион. [Электронный ресурс]
URL:

29
http://nibiryukov.narod.ru/nb_russian/nbr_teaching/nbr_teach_library/nbr_library_
classics/nbr_classics_anselm_proslogium.htm (дата обращения 17.04.2019).
13. Фома Аквинский. Сумма теологии. [Электронный ресурс] URL:
https://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/antology/document/HASHcc65c4dd
75ac1619c398dc (дата обращения 17.04.2019).
14. Плотин. Эннеады. [Электронный ресурс]URL:
http://psylib.org.ua/books/ploti01/index.htm (дата обращения 17.04.2019).
15. Августин. Исповедь [Электронный ресурс] URL:
https://azbyka.ru/otechnik/Avrelij_Avgustin/ispoved/#0_199 (дата обращения
17.04.2019).
16. Тит Лукреций Кар. О природе вещей [Электронный ресурс] URL:
https://nsu.ru/classics/bibliotheca/lucretius.htm#Книга_1 (дата обращения
17.04.2019).
17. Библия [Электронный ресурс] URL: https://azbyka.ru/biblia/ (дата
обращения 17.04.2019). Косякова В. Апокалипсис Средневековья. Иероним
Босх, Иван Грозный, Конец Света / В. Косякова. – М.: Изд. АСТ, 2018. – стр.
20.
18. Элиаде М. Очерки сравнительного религиоведения [Электронный
ресурс] URL:
https://www.gumer.info/bogoslov_Buks/comporative_bogoslov/eliade/index.php
(дата обращения 17.04.2019).

30