Вы находитесь на странице: 1из 36

The Oriental Elements in the Vocabulary of the Oldest Russian Epos, the Igor' Tale 'Slovo o

Рьlku Igorevě'
Author(s): K. H. Menges and U. Baitchura
Source: Central Asiatic Journal, Vol. 30, No. 3/4 (1986), pp. 171-205
Published by: Harrassowitz Verlag
Stable URL: https://www.jstor.org/stable/41927534
Accessed: 11-02-2020 17:55 UTC

JSTOR is a not-for-profit service that helps scholars, researchers, and students discover, use, and build upon a wide
range of content in a trusted digital archive. We use information technology and tools to increase productivity and
facilitate new forms of scholarship. For more information about JSTOR, please contact support@jstor.org.

Your use of the JSTOR archive indicates your acceptance of the Terms & Conditions of Use, available at
https://about.jstor.org/terms

Harrassowitz Verlag is collaborating with JSTOR to digitize, preserve and extend access to
Central Asiatic Journal

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. Менгес
"Восточные элементы в 'Слове о полку Игореве'", Ленинград, "Наука",
1979, 268 е., ц. I р. 60 к. Редактор А.Н.Кононов. Перевод с английского
А.А.Алексеева.
Рецензент У. Ш. Байчура.
Наука не может развиваться без борьбы мнений, без свободы критики.
(Общеизвестная, но часто игнорируемая истина).
Единственное (и обязательное) требование к критике - соответствие
объективной реальности; любое иное требование ("конструктивност
"доброжелательности" и т.п.) есть лишь попытка ограничить критик
интересах критикуемых и этим, хотя бы частично, скрыть истину . (У. Б
Издание на русском языке рассматриваемого труда К.Мен
впервые опубликованного в 1951г. в Нью-Йорке1, являе
важным событием потому, что эта книга была практически н
вестна в СССР, а между тем, хотя эта работа посвящена лиш
одному памятнику, она представляет собой один из наиболее о
ятельных, наиболее значительных трудов в данной области.
До сих пор исследование языка и народа восточных славян ве
в России преимущественно в рамках славянской (в лучшем слу
индоевропейской) общности по многим причинам, в том чи
ввиду требования сравнительно-исторического метода (как он
здесь понят), принятого с 1950г. в качестве официальной
трины2, а также ввиду всеобщей тенденции затушевывать куль
ное влияние Востока на Запад.3
Сказанное не означает, что в нашей стране не было работ,
священных влиянию урало-алтайских языков на русский: к на
ящему времени их несколько сот. Однако это в основном неб
шие заметки, касающиеся отдельных слов; несколько сборнико
данную тему также состоят из мало связанных между собой ст
и лишь некоторые труды выходят за рамки описанных, как напри-
мер, работа Н. К. Дмитриева "О тюркских элементах русского сло-
варя" (1958)4, однако и здесь сравнительная этимологическая часть
намного уступает таковой в книге К.Менгеса, хотя и превосходит
последнюю по числу словарных статей. Заслуживает внимания

1 К. Н. Menges, The Oriental Elements in the Vocabulary of the Oldest Russian Epos,
the Igor' Tale 'Slovo о Ръ1ки Igore vě', New York, 1951.
2 СМ., напр., сб. "Теоретические проблемы современного советского языко-
знания", Москва, 1964, с. 126 и др.
3 Уже римляне замалчивали этрусское наследие, без которого, как теперь
известно, не было бы и всей латинской культуры.
4 См. Н.К.Дмитриев, "Строй тюркских языков", Москва, 1962, сс. 483-569.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
172 У. БАЙЧУРА

обстоятельное исследование Б.А.Рыбакова "Слово о полку Иго-


реве и его современники" (Москва, 1971), содержащее и филологи-
ческий анализ и являющееся серьезным вкладом в изучение данной
проблемы. Однако обобщающие работы практически отсутст-
вуют.
Между тем, влияние завоеванных народов на восточно-славянс-
кие нельзя представить как заимствование отдельных слов,
подобно заимствованию в Европе русских слов вроде самовар или
совет и т. п. (как можно подумать, прочитав среднюю статейку н
эту тему - от Г. П. Мелиоранского до наших дней): здесь это был
такое мощное влияние, которое изменило саму структуру
восточно-славянского языка, что хорошо показано в книге В.
Феэнкера "Вопрос о финно-угорском субстрате в русском языке"
(1967)5.
Книга К. Менгеса состоит из следующих частей: (1) Предисловие
"От редактора", сс. 3-12; (2) "Предисловие Р.О.Якобсона к пер-
вому изданию", сс. 13-15; (3) "Предисловие автора к русскому изда-
нию", сс. 16-19; (4) "Глава 1. Очерк ранней истории славян",
сс. 20-58; (5) "Глава 2. Восточные элементы в 'Слове о полку Иго-
реве'", сс. 59-208; (6) составленные другими лицами "Приложение.
Библиография", сс. 211-238 и "Индекс слов", сс. 248-265; (7)
Оглавление.

Всего в работе рассматривается специально 55 восточных сло


вошедших в "Слово" (в т.ч. 21 собственное имя), из которых 43
тюркских (в т. ч. 19 собств. имен). Хотя число это невелико срав
тельно с общим количеством заимствований такого рода в русско
языке, однако значение труда выходит за пределы этого словаря,
ибо автор рассматривает в сравнительном плане многие этимоло-
гии, предложенные различными лингвистами, привлекая обшир-
ный сравнительный материал, что подтверждается и индексом,
содержащим около трех тысяч слов, в который "включены только
те слова и словоформы, которые подвергаются этимологическому
истолкованию или связаны с этимологизированием других слов"
(248).
Широта охвата и всестороннее детальное рассмотрение конкрет-
ных этимологий, исторический подход и другие положительные

5 Wolfgang Veenker, Die Frage des Finnougrischen Substrats in der Russischen Spra-
che, Bloomington, 1967.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 173

качества этого труда, свиде


диалектическом подходе, су
мологических штудий разли
отдельных вопросов, как и
носящих обычно мозаичный
В книге К.Менгеса затрон
история, история славян, закономерности исторического развития;
(2) история языкового развития вообще, история славянских
языков, история конкретных слов. Содержащееся в книге изложе-
ние разнообразных выводов, теорий, гипотез различных авторов,
наряду с богатым материалом и выводами К.Менгеса, представ-
ляют несомненный интерес для советского читателя. Главные тео-
ретические положения являются правильными и обоснованными, а
приводимые данные - полезными и заслуживающими внимания,
хотя и есть некоторые, преимущественно частные, выводы, с кото-
рыми едва ли можно согласиться без оговорок.
*

Русский (и советский) читатель очень мало осведомлен о ранней


истории славян.6 В общедоступной литературе эти вопросы по-
существу не рассматриваются. Лишь в дореволюционных учебни-
ках содержались отдельные сведения о миграциях восточных
славян до их прихода на территорию Восточной Европы, где они
обитают в настоящее время. Хотя в научной литературе этих про-
блем иногда касаются, однако обычно нет четкой постановки и

6 Чтобы не быть голословным, приведу пример. В статье "Экспедиции возвра-


щаются . . (в газете "Известия", Москва, 30 октября 1982 г., с. 6) - со ссылкой
на Научно-исследовательский институт теории и истории архитектуры - утвер-
ждается в отношении "древнего русского города Белозерска" (в Вологодской
обл.), что "не 862-й год, как считалось до сих пор, а конец первого века нашей
эры - вот дата первого упоминания его в известиях русских хронографов. А
возник город еще раньше." Между тем известно, что русские впервые появились
на свете только после завоевания в 826г. шведами (с Рюриком во главе) восточ-
ных славян и смешения с ними, причем само слово "русский" восходит к шведс-
кому корню; а до середины первого тысячелетия нашей эры вообще не было
славян на территории Восточной Европы от Московской области до Архангель-
ской и от Новгородской до Урала, эту территорию населяли финно-угорские
народы (даже слово Москва - финно-угорского происхождения, как известно),
до середины первого тысячелетия н.э. восточные славяне были кочевниками и
не знали письменности до принятия христианства, то есть до второго тысяче-
ления нашей эры.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
174 У. БАЙЧУРА

решения вопроса и даже вы


рать по крупицам из огромного количества запутанных, проти-
воречивых и многословных рассуждений кругом да около про-
блемы, как например, в работах Ф. П. Филина.7
Поэтому большой интерес вызывает описание К. Менгесом ист
рии распространения славян с территории балто-славянской об
ности - где-то на территории Польши и / или Литвы - на юг д
Греции, на запад - до Люнебурга (т.е. почти до Гамбурга), н
восток - до Москвы, Новгорода, Киева, Архангельска, Урала и
т.д., изложенное четким, ясным лаконичным стилем, в результате
чего три десятка страниц книги К. Менгеса (глава 1) содержат боль
ше сведений, чем толстые тома некоторых других авторов. Хотя
указанные факты были известны науке и ранее, однако их так
долго игнорировали и они были так крепко забыты у нас, что
изложение их К. Менгесом может быть - по своему значению -
приравнено к новому открытию, не говоря уже о том, что автор
приводит аргументацию, уточняет различные моменты. В еще
большей степени сказанное относится к истории дунайских болгар
Вопреки утверждениям (подхваченным и И.Сталиным), будто
дунайские болгары - тюркизованные славяне, в действительности
они оказываются насильственно христианизированным и с
помощью христианизации славянизированным тюркским народом,
как это доказательно и убедительно продемонстрировано К. Мен-
гесом.

Добавлю, что и лингвистические факты свидетел


же. Например, аналитический строй дунайско-болг
есть результат славянизации бесписьменного тюрк
возникнуть под влиянием турецкого завоевания у славян-христиан
уже потому, что этому воспрепятствовала бы церковь, контроли-
ровавшая даже употребление отдельных слов, этому помешала бы
письменность, литературная традиция, школа и т. д. и т. п. Именно
поэтому у других балканских народов, завоеванных Турцией, не
возникло аналитического строя языка.
В области лингвистики для К. Менгеса характерно глубокое про
никновение в исторические закономерности развития языка. Об
этом свидетельствуют как некоторые общие выводы автора,

7 Ф.П.Филин, "Происхождение русского, украинского и белорусского языков",


Ленинград, 1972 г.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 175

например, тот, что "ни один


неиндоевропейских языковы
такты с эламитами, семитами, дравидами и др., так и описания
истории некоторых языков, например, болгарского на Балканах
(сс.27, 50-51).
Как пишет автор, условием славянизации болгар явилось "пр
нятие христианства в качестве государственной религии" в 86
царем Борисом - вопреки сопротивлению народа, причем "мно
из оппонентов были казнены"; "алтайские слова изгонялись из . . .
письменности", они "могли запрещаться как языческие и варварс-
кие". Аналогичным образом изгонялись тюркские слова и из русс-
кой литературы, чем К.Менгес и объясняет то, что П.М.Мелио-
ранский смог собрать лишь 27 таких слов в русских памятниках до
1225г.

Следует отметить, что этот процесс, описанный К.Менгесом с


большим, доскональным знанием дела, не является исключитель-
ной особенностью истории славянизации болгарского языка и
народа. В общих чертах он характерен для истории всех народов,
насильственно русифицированных и т.д. Это - общая схема
насильственных действий, применявшихся везде, где ставилась
цель ассимилировать подчиненные народы, а цель эта ставилась
повсюду, по крайней мере, в христианском мире, и те, кто не п
чинялся, - уничтожались. Так, например, было с татаро-булгар
кими пленными и даже с гражданским населением после завоевания
русскими: тех, кто не хотел креститься, убивали, притом в массо-
вом масштабе, целыми селами, о чем сообщают даже русские лето-
писи.8 Геноцид продолжался и в XIX в., причем, как пишет
Ф. Энгельс, пытались "утвердить такую мораль, согласно которой
можно оправдать все позорные деяния цивилизованных государств-
грабителей по отношению к отсталым народам, вплоть до зверств
царской России в Туркестане", где "генерал Кауфман летом 1873г.
напал на татарское племя иомудов, сжег их шатры и велел изрубить
их жен и детей 'согласно доброму кавказскому обычаю', как было
сказано в приказе".9 Замечу, что в отличие от этого, мусульманс-

8 См., напр., H. Н. Фирсов, "Чтения по истории Среднего и Нижнего Поволжья",


Вып. 1-й и 2-й. Казань, 1921г., сс. 3-8 и др.; М.Худяков, "Очерки по истории
Казанского ханства", Казань, 1923г.; А.Х.Халиков, "Татар халкыньщ килеп
чыгышы", Казан, 1974 и др.
9 Ф.Энгельс, "Анти-Дюринг", Москва, 1953, с. 95.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
176 У. БАЙЧУРА

кий мир, как правило, прояв


в Ислам неверных под угро
шим налогом.

В труде К. Менгеса содержится ряд принципи


вистических положений (иногда подразумеваем
щих из его примеров) и конкретных вывод
касаясь слова баян , он пишет: "В туркменско
обладает долготой bãj . Следовательно можно
тотюрк. *bãj. Мне уже приходилось показыват
тюркским основам с долготой соответствуют
гольские основы." (с. 81). О подобных соответ
Вл.Котвич и др., но главное в том, что долгот
только в прототюркском, (как правильно указа
есть в Нетюркском, а отнюдь не в пратюркско
него нет достаточной репрезентации в совре
языках. И это заключение согласуется с общим выводом
Н.Н.Поппе о том, что, если сравнивается тюркский материал с
монгольским, то получаемые реконструкции относятся не к пра-
тюркскому, а к общему пратюркско-монгольскому языку, т.е. к
нетюркскому.10
Некоторые другие заключения К. Менгеса, как например, вывод
о затруднительности установить законы освоения заимствованных
слов славянами (с. 78) интересны ввиду существования противопо-
ложной точки зрения.
Большая эрудиция К. Менгеса позволяет ему успешно решать
многие, иногда запутанные, вопросы этимологии, а также обосно-
ванно критиковать несостоятельные этимологии некоторых наших
лингвистов, как например, И. Г. Добро домова, согласно которому,
например, тюрк, täggä развилось из tijin 'белка', 'копейка' (с. 120).
В действительности, как отмечает К.Менгес, русское деньга про-
исходит из тюркского слова tägkä, а последнее действительно
может восходить - как пишет К. Менгес - к персидскому tän(ä)kä,
dãng, санскр. tagka, дравид., тамил., малаялам. tagkam 'чистое
золото' (Исходная форма видимо дравидийская, в тюркских языках
tägkä означает не только 'рубль', но монету вообще и просто кру-
глую плоскую металлическую бляху - прим. У. Б.). Этот пример
важен потому, что демонстрирует два принципиально различных

10 N. N. Poppe, Introduction to Altaic Linguistics, Wiesbaden, 1965, p. 156.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 177

подхода: К. Менгес исходит


ких законов, тогда как пред
реальные фонетические зак
ческие) и свидетельствует о неосведомленности в фонетике и
физиологии речи, а с другой стороны, отражает игнорирующий
реальную действительность компаративистский взгляд, согласно
которому в языке любое изменение возможно, важно лишь устано-
вить фонетические соответствия. В действительности возможн-
ость изменений в языке (в т.ч. в фонетике) ограничена (1) физио-
логическими факторами, (2) влиянием других языков, (3) влиянием
нелингвистических факторов. Язык имеет реальную анатомо-
физио логическую базу, которая не допускает любого направления
изменений (такое "возможно" лишь на бумаге), а допускает
изменения лишь в определенных направлениях. Например, пала-
тальный j никогда не переходит в гуттуральный g, возможен только
обратный переход g > j ввиду всеобщей лингвистической тенден-
ции к опере днению артикуляционной базы. Для тюркских языков
эта закономерность была впервые установлена татарским лингви-
стом Лотфи Яфаровым (1953)11, но она действительна и для индо-
европейских и др. языков (ср., напр., переход g > j в германских).
Нарушение этого закона возможно лишь при вмешательстве
не лингвистических, напр., политических, факторов, в результате
которого то или иное слово (или фонема, звук и т.д.) заменяется
словом (или фонемой и т. д.) другого языка или диалекта, ставшего
политически доминирующим.12 И здесь опять позиция К.Менгеса
11 Л. И. Яфаров, "татар теле усештэ", Казан, 1953; его же "Некоторые фонетико-
морфологические закономерности в развитии татарского языка", Ученые
записки Казанского пединститута, вып. 15, Казань, 1958, сс. 275-285.
12 Нас. 1 16 книги -со ссылкой на ДТС, с. 125, -говорится о развитии айрана казах
арйан. Такое возможно лишь под воздействием других языков. Согласно нашим
инструментальным данным, при стечении двух согласных первый имеет тенден-
цию ослабляться, спирантизоваться и выпадать. В ДТС же лишь приведены
параллельные формы, но ничего не сказано о направлении развития. И не
случайно такие соответствия носят, как отмечает К. Менгес, спорадический
характер (в татарских диалектах также возможны чередования йрбир - ййбер
'вещь', откуда мы заключаем о развитии отр км). Сокращение ДТС означает
"Древнетюркский словарь" (Ленинград, 1969), составленный коллективом (в
институте Языкознания АН) на основе большого Уйгурско-немецкого словаря
В.В.Радлова, из которого было в свое время опубликовано лишь 96 страниц
(буквы а, ä, частично ы, и); рукопись этого радловского словаря хранится ныне в
Лениградском отделении Архива АН СССР, фонд 177, опись 1, №№ 80, 82, 90.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
178 У. БАЙЧУРА

оказывается реалистической,
стической.

К. Менгес хорошо обосновывает критику не только некоторых


тюркологов в русистике или русистов в тюркологии, как И. Добро-
домов, не только малоосведомленных претендентов наподобие
А. И. Попова, подвизавшегося и в математике и в истории и в руси-
стике и в финно-угроведении (с. 114), но и некоторых эрудирован-
ных тюркологов, как Н.К.Дмитриев. Последний отвергал тюркс-
кую этимологию названия реки Каялы и возводил к форме славянс-
кого глагола каяти. Опровергая его, К. Менгес пишет: "Это пред-
положение неудовлетворительно в семантическом отношении, к
тому же, как тогда объяснить несклоняемую форму на -ы у исконн
славянского слова? Неужели как ошибку писца?!" (101). К. Мен
предлагает взамен этимологию qajaly тюрк, 'скалистый'. Добав
что этимология, предложенная К.Менгесом, подтверждается еще
и тем фактом, что такие названия на -лы (-lyq // lyy) обычны
тюркских языках: ср. татарск. Карга-лы 'имеющее ворон' (село
Камыш-лы (кул) 'имеющее камыши' (озеро), узбекск. Алма-л
'имеющий яблоки' (город) и т.д.
В целом труд К.Менгеса представляет исследование, имеющее
важное значение и для русистики и для тюркологии, востокове-
дения.
*

Рассмотрение книги К. Менгеса не было бы достаточно объек-


тивным, если бы мы не отметили, что в этом важном вкладе в науку
все же имеются положения, которые не могут быть приняты без
дальнейших разъяснений или оговорок. В работе есть спорные
моменты, выводы, правильные не вообще, а лишь для определен-
ных условий или наоборот, иногда встречаются фактические
неточности, не выправленные редактором (напр., хан Батый пред-
ставлен как племянник Чингиз-хана, тогда как известно, что Батый
- внук Чингиз-хана, сын Джучи-хана, старшего сына Чингиз-хана);
оставляет желать лучшего и русский язык книги, за что несут
ответственность переводчик и редактор. Но прежде, чем обра-
титься к рассмотрению спорных моментов, необходимо отвести
бесспорно несостоятельную критику труда К.Менгеса, содержа-
щуюся в пока единственной опубликованной в СССР рецензии на
его книгу - рецензии в журнале "Вопросы языкознания" (Москва,
1980, № 6, сс. 142-147, в дальнейшем - сокращенно - "Рец. В. Я.").

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 179

Эта рецензия за подписью


ленной группы языковедов
ссылки) , а также взгляды ред
как известно, редакция несет ответственность за издание наряду с
автором) и содержит как положительные оценки тех или иных
сторон книги, так и серию замечаний. В ней признается, что книга
К. Менгеса "представляет собой наиболее полный труд по анализи-
руемому материалу, учитывающий почти весь предшествующий
опыт исследования лексики восточных языков в "Слове о полку
Игореве", что "она содержит обширные сведения о работах зарубе-
жных ученых, посвященных взаимоотношениям славянских и
тюркских (восточных) языков, и свидетельствует о пристал
внимании ученых Запада к различным аспектам отношений
славянских народов, в частности русского народа, с тюрко-языч-
ными народами, которые в течение тысячелетий являлись восточ-
ными соседями славян". В рецензии говорится, что "главную часть
работы составляет глава вторая ... (стр. 59-208)", посвященная
этимологическому исследованию восточных элементов в "Слове"
и признается, что "Этимологические разыскания автора представ-
ляют бесспорный интерес". В заключение читаем: "Появление
труда К. Менгеса на русском языке является своего рода событием.
Он представляет собой полезное пособие, в котором приведен
огромный материал, собранный автором по крупицам в течение
многих лет. Несомненно, книга привлечет более пристальное вни-
мание тюркологов, славистов и других ученых к затрагиваемым
К.Г.Менгесом многочисленным проблемам. Вместе с тем чтение
книги показывает недостаточную информированность зарубе-
жных коллег о большой работе советских специалистов, которая
ведется как в центральных так и в республиканских научно-иссле-
довательских учреждениях нашей страны".
Этим по существу исчерпывается то положительное, что сказано
в рецензии о рассматриваемой книге. Критика же представляет
собой длинный ряд разрозненных замечаний, среди которых
теряется главное и выступает на первый план второстепенное. Я
рассмотрю эти замечания в той последовательности, в какой они
даны в рецензии.
1. Утверждение, что первая глава - "Очерк ранней истории
славян" представляет "для советского читателя мало интереса"
прямо противоположно действительности: это самая интересная

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
180 У. БАЙЧУРА

часть именно для советского читателя потому, что изложенные в


ней факты отсутствуют в доступной литературе, не упоминаются
учебниках, да и в рецензии ВЯ они обойдены молчанием. (См.
подробнее выше).
2. Утверждение, что "Выявленные" (П.М.Мелиоранским и др.)
"в 'Слове' тюркизмы послужили важным аргументом для доказа
тельства подлинности этого памятника" несостоятельно уже по
методическим соображениям, ибо наличие или отсутствие тюркиз-
мов вообще не может служить доказательством подлинности
памятника.

3. На с. 143 рец. ВЯ говорится, что "Возрас


тюрко-славянским историческим взаимоотноше
которое "получило отражение в 'Библиографии
венной литературы по изучению ориентализмов в восточно-
славянских языках', составленной И. Г. Добро домовым и Г.Я.Ро-
мановой."

Между тем, от специалистов едва ли укроется то, что эта библио-


графия здесь неуместна по тематике и тенденциозна по содер-
жанию. За редкими исключениями она представляет собой спис
мелких (в одну - три страницы) заметок, принадлежащих самим
составителям (75 наименований) и другим авторам и содержащи
рассмотрение тех или иных отдельных слов, как правило не име-
ющих отношения к восточным элементам в 'Слове', тогда как
такие труды, специально посвященные исследованию 'Слова', как
например, книга акад. Б.А.Рыбакова "Слово о полку Игореве и
его современники", Москва, 1971 (притом выделяющаяся объек-
тивным подходом), а также книги некоторых других авторов, спе-
циально касающиеся 'Слова' вообще не упомянуты в "Библиогра-
фии". Взамен сюда включены три археологические и т.п. работы
Б.А.Рыбакова, не относящиеся к исследованию 'Слова' - видимо
лишь чтобы избежать упрека в игнорировании трудов Б.А.Рыба-
кова, но в то же время стараясь не дать читателю сведений о его
критических исследованиях, непосредственно касающихся 'Слова'
(!). Не упомянут в "Библиографии" и знаменитый труд академика
В. В. Радлова "Опыт словаря тюркских наречий" (восемь больших
томов), хотя этот труд имеет существенное значение для изучения
восточных элементов в славянских языках. И так далее. Вся эта
"Библиография" состоит в основном из перечня отдельных ста-
теек, вся сумма которых едва ли сравняется по объему с одним

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 181

полутомом Радловского сло


не столько как "отражение в
ким" "взаимоотношениям" (
ровать собственные мелкие
сок к труду знаменитого ученого, как попытка умалить значение
книги К.Менгеса.

4. Утверждение, что "Основой для исследования К. Менгеса пос


лужила реконструкция 'Слова о полку Игореве', предложенн
Р.О.Якобсоном и построенный на ее основе Словарь Т.Чижевс
кой; Т. Čiževska, Glossary of the Igor' Tale, The Hague, 1966; (по
ледняя - 1964 г. реконструкция Р.О.Якобсона помещена в конце
этого словаря)" хронологически несостоятельно, ибо труд К. Мен
геса был впервые опубликован в 1951г. (и сам рецензент это приз
нает), а русское издание печатается на основе английского от
1951г., как указано на обороте титульного листа книги. Поэтому
К. Менгес не мог в 1951 г. использовать - ни в качестве "основы" , ни
в иной форме - книгу, вышедшую пятнадцатью годами позже.
5. Вопреки утверждению рецензента, данный труд К.Менгеса
по-существу не был известен в СССР - ввиду недоступности книги и
вследствие языкового барьера. Его книга, изданная на английском
языке, в СССР не продавалась. Найти английское издание можно в
лучшем случае лишь в нескольких центральных библиотеках
страны. С другой стороны, наши языковеды старшего поколения
(кроме западников и, возможно, дальневосточников), как правило,
не владели и не владеют английским языком. Поэтому они могли в
лучшем случае давать ссылки лишь по поводу отдельных слов. Это
могло лишь создавать впечатление о их "эрудированности", но не
доказывало даже того, что они прочитали книгу К.Менгеса, не
говоря уже о серьезном учете его данных и выводов. Более или
менее было известно лишь имя К. Менгеса, а не его работы. Теперь
же с его ценным трудом могут ознакомиться широкие круги советс-
ких лингвистов и они несомненно оценят его как положительный
вклад в науку.
Попытки рецензента ВЯ подкрепить свои утверждения некото-
рыми ссылками на литературу не выдерживают критики.
На с. 143 рец. ВЯ читаем: "К. Г. Менгес начинает с заявления о
том, что его работа, опубликованная в 1951г. на английском языке
'практически неизвестна в Восточной Европе и в СССР'". "Такое
заявление серьезного ученого вылядит весьма странным и не соот-

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
182 У. БАЙЧУРА

ветствует действительности
странным здесь выглядит лиш
позицию К.Менгеса несоответствующей серьезному ученому.
Даже если бы К.Менгес ошибался (например, ввиду недостатка
информации), это вовсе не означало бы, что его подход был несер-
ьезным.

Несерьезным является здесь подход самого


Заявив, что работа К.Менгеса "активно использ
цитируется" в СССР, рецензент ссылается на п
авторов, из которых только одна посвящена "С
ных ссылки на труд К. Менгеса (где они действите
лишь по поводу отдельных слов и носят случай
судя по рец. ВЯ, А.С.Львов ссылался на кни
поводу этимологии одного слова - сапог. Но да
ется цитатой из К.Менгеса, приводимой в рец.
зано: "А.С.Львов пытается отклонить этимологию М.Фасмера,
причем мою этимологию, предложенную ранее, он просто не при-
нимает в расчет, что непозволительно в серьезной работе".
Получается, что А. Львов "активно использует" работу К. Менгеса
(в отношении слова сапог - прим. У. Б.), "не принимая в расчет"
предложенную К. Менгесом этимологию! В статье Н. А. Баскакова
в сб. Turcologica (Ленинград, 1976), на которую ссылается рецен-
зент, я обнаружил лишь одну ссылку на книгу К. Менгеса, - данную
в связи со словом каган. Далее рецензент ссылается на "работу
О.В.Творогова" "Тюркизмы в древнерусском языке, в кн. 'фило-
логия и история тюркских народов. Тез. докл.', Л., 1967, стр. 37."
(с. 143), заявляя, что в ней "широко цитируется" "книга К.Мен-
геса". В действительности же эта "работа" О.Творогова представ-
ляет собой тезисы объемом чуть более одной страницы и содержит
только одну фразу, относящуюся здесь к делу: "I. Изучение ориен-
тализмов в составе древнерусского языка имеет уже длительную
историю (работы П.Мелиоранского, Ф.Корша, Н.Дмитриева,
К.Менгеса и И. Добродомова), однако по-прежнему исследования
в этом направлении остаются актуальной задачей." Здесь, как
видим, упоминается только имя К. Менгеса, но нет вообще ссылок
на его книгу - вопреки утверждению в рец. ВЯ.
Я счел излишним рассматривать остальные две работы из пяти, в
которых по утверждению рецензента ВЯ будто бы тоже "широко
цитируется" и "активно используется" книга К.Менгеса, ибо уже

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 183

изложенное выше показыва


используется argumentum ad
пять работ изданы в Москв
ленинградскими авторами и
свидетельствовать не только
ни было использовании кни
Ленинграда, а это еще не есть использование и цитирование в
Советском Союзе вообще.
Рецензент ВЯ не только искажает факты, но даже переводит
полемику из области науки в область эмоций, чувств, ибо пишет,
что К.Менгес ссылается на упомянутую статью А.Львова "с оби-
дой"(хотя это ничем не подтверждено). Тем самым законное требо-
вание К. Менгеса о необходимости учета в серьезной работе всех
имеющихся по данной проблеме материалов интерпретируется в
рец. ВЯ как высказанное ввиду "обиды" (видимо на отсутствие
учета книги К. Менгеса), хотя в действительности это элементар-
ное научное требование, и в то же время оставляется открытым
вопрос о том, правильно или неправильно требование К. Менгеса.
Тем самым научная полемика подменяется рассмотрением "обид" и
низводится до уровня житейских конфликтов. И все это выдается в
рецензии ВЯ за предельно серьезный и сугубо научный подход! А
оппоненты обвиняются в несерьезном отношении. Намеком.
6. В рецензии ВЯ признается, что "Этимологические разыс-
кания автора представляют бесспорный интерес", однако и здесь
умаляются, смазываются научные заслуги К. Менгеса. Для этого
используется даже стилистический прием: научное исследование
К. Менгеса названо "разысканиями". По существу же - на с. 143,
например, говорится, что в книге "показано, сколько разных тол-
кований может существовать в отношении казалось бы простых
слов (см., например, Каялы, стр. 100-102)". Это верно, что К.Мен-
гес систематически рассматривает разные этимологии одних и тех
же слов. Однако в данном случае, напротив, К. Менгес показывает,
что Не Могут существовать разные этимологии слова Каялы. Что
может существовать Только Одна этимология, именно та, которая
возводит это слово к тюркскому корню кайалы 'скалистый'.
К.Менгес опровергает здесь взгдяд Н.К.Дмитриева, который,
покинув свою область - тюркологию, пытался вывести слово
Каялы из славянского корня.
7. На с. 144 рецензии ВЯ читаем: "попытка автора сблизить их"

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
184 У. БАЙЧУРА

(т.е. тюркизмы - У. Б.) "с


также с тунгусо-маньчжур
терминов 'алтайский', 'общ
как признание К.Менгесом 'алтайской гипотезы', считающей
родственными тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские
языки." Тут ошибка на ошибке - вплоть до грамматических
(см. ниже). И прежде всего - это свидетельство неосведомленности
рецензента, ибо К.Менгес давно известен в качестве одного из
видных сторонников алтайской теории и нет необходимости это
доказывать на основании каких-то косвенных (весьма шатких) дан-
ных, достаточно ознакомиться с трудами К.Менгеса, напр., с его
"Введением в тюркологию"*. По существу же следует отметить
следующее.
Рецензент считает приверженность к алтайской теории недостат-
ком и пишет: "следует подчеркнуть, что 'алтайская гипотеза' еще
требует фундаментальных доказательств", но не приводит никаких
доказательств против алтайской теории кроме "стилистического"
(или "терминологического"), так сказать, "аргумента" - называет
теорию "гипотезой". Между тем известно, что определенная общ-
ность между алтайскими языками существует объективно и нет
необходимости "сближать" их лексику: она и так близка. Спорным
является причина этой близости, а не сам факт. При наличии же
определенной общности между языками (например, между русским
и польским или между тюркскими и монгольскими и т. д.) не требу-
ется доказывать их родство, доказывать обязан тот, кто, несмотря
на существующую общность между рассматриваемыми языками,
отрицает их родство.
С другой стороны, даже термин "алтайский" употребляется в
рецензии неправильно - в устарелом значении. В настоящее время
термином "алтайские языки" обозначают в науке не три языковые
группы, а пять (помимо трех упомянутых, две группы представ-
лены особняком стоящими языками корейским и японским),
причем выражение "алтайские языки" является конвенциональ-
ным научным термином для обозначения указанной группы, не
имеющим никакого отношения к вопросу о том, на Алтае или в
другом месте возникла эта общность. Ввиду этого примитивным и

* Karl H.Menges, The Turkic Languages and Peoples. An Introduction to Turkic


Studies, U AB, Wiesbaden, 1968.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 185

отражающим уровень прошло


алтайской языковой общност
опровергнутое в науке (см., н
Наконец, методически неправилен сам подход к вопросу в рец.
ВЯ. Ибо лингвист обязан исходить из лингвистических данных и на
их основе решать другие вопросы, в т.ч. относящиеся к истории
народа. А в рец. ВЯ, напротив, исходят из презумпции, что ал-
тайская общность возникла на Алтае и на этом "основании"
сужают круг алтайских языков и сферу их взаимодействия. И
вопреки известным лингвистическим данным исключают (путем
умолчания) корейский и японский языки. Понимают, что едва ли
доказуем тезис, будто японцы произошли из района Алтайских
гор.14
Недостаточную квалифицированность рецензента ВЯ иллю-
стрирует и рассуждение на с. 144 о характере "исторических кон-
тактов тюркских языков с языками мира". Здесь говорится:
"интенсивное взаимодействие с окружающими языками в районе
Алтая-Саяна и на обширных прилегающих к нему территориях"
"отразилось в структуре как тюркских, так и контактиру&мьа с
ними языков. Именно это обстоятельство объективно способство-
вало возникновению алтайской гипотезы, так же как структурное
сходство, появившееся в результате тесных контактов тюркских
языков с финно-угорским языковым миром, привело к возникнове-
нию урало-алтайской гипотезы, а контакты относимых к этой
группе языков с другими языками мира послужили толчком к появ-
лению ностратической теории." Ни единого аргумента в пользу
того, что это единство - результат контактов, а не родства не
приводится. То, что требуется доказать, просто постулируется. С
неменьшим основанием можно всюду в этом рассуждении заменить
слово "контакт" словом "родство". Более того, если к цитирован-
ному рассуждению добавить, что общность индо-европейских
языков тоже возникла в результате контактов (а их действительно
было много), то мы получим подобие теории Н. Я. Mappa.

13 Nikolaus Poppe, Vergleichende Grammatik der altaischen Sprachen, Teil 1, Verglei-


chende Lautlehre, Wiesbaden, 1960, S. 5. u.a.
14 1 акои подход в рец. ВЯ - отражение известном тенденции считать (по далеким от
науки мотивам), что все народы СССР, как правило, автохтонны на той террито-
рии, на которой обитают сейчас, хотя в действительности таких народов вообще
не бывает.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
186 У. БАЙЧУРА

Непонятно однако, как на основе двух "гипотез" - алтайской и


урало-алтайской, которые, согласно рец. ВЯ, еще требуют "фунда-
ментальных доказательств", могла возникнуть уже "теория" -
ностратическая: ведь последняя общность еще более ограничена
лексически и грамматически и еще менее доказуема, чем две пре-
дыдущие! Любопытно было бы также узнать, как рецензент ВЯ
представляет себе "ностратические" контакты хамитских языков с
тунгусо-маньчжурскими и другими алтайскими, в каком географи
ческом районе?
В общем "алтаистические" и т. п. рассуждения в рец ВЯ, с одной
стороны, не имеют отношения к рецензируемой книге, ибо в пос-
ледней идет речь о восточных замиствованиях в "Слове о полку
Игореве", а не об алтайской теории, а с другой стороны, эти алтаи
стические и др. рассуждения в рец. ВЯ устарели и по уровню не
могут быть включены даже в элементарное пособие.
8. Значительная часть рецензии ВЯ посвящена доказательству
того, что "основная часть тюркизмов в 'Слове'" половецкого про-
исхождения и что "русский язык эпохи 'Слова' контактировал
прежде всего с кипчакскими (северо-западными) тюркскими
языками так называемых половецких (куманских, кыпчакских)
племен, что подчеркивалось П.М.Мелиоранским". Но факт кон-
тактов русских с половцами давно известен, как и Кодекс Кумани-
кус. Однако, говоря об "эпохе слова", рецензент не сообщает, к
какому времени он эту эпоху относит, а между тем, спорным оста-
ется время написания "Слова", о чем в рецензии ВЯ умалчивается,
хотя это имеет первостепенное значение, поскольку подлинность
"Слова" оспаривается.
Следующее заявление, что "К.Менгес думал несколько иначе"
(т.е., выходит, не считал основную часть тюркизмов в "Слове
половецкой) ничем не подтверждено, нет никаких ссылок. Гово-
рится лишь, что "основываясь на не совсем надежных хронологи-
ческих границах так называемых фонетических изменений, он под
вергает критике приводимые П. М. Мелиоранским казахские мате-
риалы". Но последнее утверждение голословно и само требует
доказательства, а с другой стороны, оно не относится к делу, ибо
сам по себе факт критики Мелиоранского и его казахских материа
лов (если бы и имел место) отнюдь не доказывает, что К.Менгес
отрицает мнение о том, что основная часть тюркизмов в "Слове" -
половецкого происхождения.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 187

9. Далее в рец. В Я читаем,


казахские материалы "представляют определенную норму
тюркско-кыпчакского произношения, сохранившуюся до нашего
времени благодаря тому, что казахский язык в отличие от други
оказался в окружении тюркских языков и длительное время кон-
тактировал главным образом с родственными языками, окружен-
ный ими со всех сторон. Именно поэтому казахский язык преиму-
щественно развивался за счет внутренних ресурсов и его фонети-
ческий облик сохранился почти в первозданном виде, тогда как
окраинные языки подверглись сильному влиянию неродственных
языков, что отразилось в фонетике и лексике прежде всего."
(С. 144).
Во-первых, здесь вновь отсутствуют ссылки на источник заимст-
вования и этим путем рецензент ВЯ присваивает чужие идеи. Ср.,
например, мои выводы от 1962г.: "при наличии даже относитель-
ной изоляции языки и диалекты имеют тенденцию сохранять в
консервированном виде архаические черты". "Тюркские языки,
находящиеся в тюркском же окружении (туркменский, хакасский)
сохранили сложную и тонкую систему квантитативных соотноше-
ний в области вокализма". И т.д. (См. У.Ш.Байчура, Звуковой
строй татарского языка в связи с некоторыми другими тюркскими и
финно-угорскими языками", Автореферат докт. диссертации,
Москва, 1962, с. И, см. также CAJ XIX, 1975, р. 96 и др. мои
работы). Сходные мысли были позднее высказаны и некоторыми
западными тюркологами, в частности об изменениях в маргиналь-
ных языках и диалектах.

Во-вторых, списаны эти мысли в рец. ВЯ с чужих трудо


думанно, их значение не понято. Ибо у меня этот вывод - об
отсутствии развития при изоляции языков - служит для аргумента-
ции отрицания самого существования "внутренних законов раз-
вития языка (или языков)" (Там же). А в рец. ВЯ (с. 144) говорится,
что именно ввиду изоляции (тюркское окружение) "казахский язык
преимущественно развивался за счет внутренних ресурсов" (а не
"преимущественно" за счет чего? - У. Б.) и признается, что "его
фонетический облик сохранился почти в первозданном виде". О
других аспектах языка - грамматике, лексике и пр. ничего не ска-
зано в данной связи. И в результате получается, что, согласно рец.
ВЯ, язык, в частности фонетика, может развиваться, сохраняясь,
тем не менее, "в первозданном виде". Прелесть, что за "логика".

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
188 У. БАЙЧУРА

10. Далее в рец. ВЯ читаем:


контактов языков нельзя не учитывать того, что в передаче топо-
нимов, антропонимов других языков нет строгих фонетических
правил" (с. 144).
Между тем, давно известно, что произношение заимствуемых
слов подчиняется законам языка заимствующего (если нет дав-
ления нелингвистических факторов), ср., напр., систематический
переход ф > п в тюркских языках. Утверждение, что некоторые
топонимы на территории нынешнего Казахстана были записаны в
"татарской передаче" никакими аргументами не подтверждено и
опровергается примерами в самой рец. ВЯ, ибо в ней говорится, что
даже "библейское имя Йосиф в казахском языке и сейчас имеет
фонетические варианты Жусш, Hycin, Tycin"; заявление же о
якобы искажении (с точки зрения казахского языка) заимствован-
ных топонимов противоречит утверждению в самой рец. ВЯ, что
"нормы разговорного языка в период, когда письменная литера-
тура не была достоянием народа, отличаются от современных
норм ..." (144). С другой стороны, наличие в Казахстане топони-
мов, отличающихся от казахских, может говорить о том, что эту
территорию населяли до казахов другие группы тюркских народов.
11. Далее в рец. ВЯ следует возражение К.Менгесу: "Анализ
тюркизмов в книге производится на базе старых тюркских слова-
рей, в основном - словаря В.В.Радлова и турецких словарей. В
современных условиях, когда изданы многочисленные словари
тюркских языков Советского Союза: толковые, двуязычные,
топонимические, диалектологические, терминологические и т.д.,
когда впервые проводится фронтальное изучение этих языков, н
достаточно обращение лишь к словарям прошлых лет."
Между тем, использование той или иной литературы опреде-
ляется задачами исследования, а не является самоцелью, как сле-

дует из возражения в рец. ВЯ, ибо там не указывается, какие


именно конкретные данные, имеющие значение для работы
К.Менгеса, могли бы быть получены при условии использования
таких словарей.
Более того. Хорошо известно, что современные национальные
словари - и двуязыуные и толковые - имеют, как правило, задачу
нормативную и не ставят цели полноты отражения лексики нацио-
нального языка, тогда как качество и значение диалектологичес-

ких словарей в известном отношении обратно пропорцион

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 189

степени их новизны. (Напр


указывали место, села, где записаны слова, а теперь указывают
лишь "говор", причем определения таких говоров сугубо субъе
ктивные и неопределенные). Новое в терминологических словар
представляют лишь неологизмы и заимствования из русского и они
никоим образом не могут помочь в выяснении русско-половецких
языковых контактов, имевших место едва ли не тысячу лет назад,
не говоря уже о том, что эти словари ставят сугубо практические
задачи - помочь учащимся и переводчикам. Число же топонимичес
ких словарей ничтожно, и где гарантия, что они содержат необхо-
димые для решения данной проблемы слова? Поскольку в рецензии
не указывается, какие именно конкретные выводы К.Менгеса
могли бы быть улучшены или исправлены при условии использо-
вания этих словарей, требование их использования остается нео-
боснованным, остается лишь декларацией, пытающейся оглушить
читателя не относящимся к делу перечнем.
Несколько проясняет вопрос следующее требование в рецензии
ВЯ: "При изучении тюркизмов необходимо учитывать также ис-
следования тюркологов-носителей тюркских языков, которые бла-
годаря проникновению в тайны родного языка углубляют наши
знания о тюркских языках.", после чего в рец. ВЯ указывается на
необходимость учета работ самого К.М.Мусаева от 1975 и 1978
годов и работ еще двух авторов от 1977 и от 1978 годов, хотя вновь
без указания того, какие именно открытые ими "тайны" "родного
языка" могли бы дополнить или исправить выводы К.Менгеса.
Нелепость этого требования видна уже из того, что книга К. Мен-
геса впервые издана в 1951г., последняя переработка закончена в
1969г. (см. с. 18 книги), а работы Мусаева и др. вышли в свет в
1975-78 годах.
12. Критикуя книгу К. Менгеса, рецензент ВЯ часто прибегает к
голословным заявлениям. Так, он пишет: "По устарелой традиции
К.Менгес также продолжает преувеличивать роль персидского
языка для тюркских. Как показал Г. Дёрфер, многие так называ-
емые фарсизмы в тюркских языках оказались тюркизмами в пер-
сидском" . И дается общая ссылка на труд Г. Дёрфера - без указания
страниц. Поскольку, однако, в рец. ВЯ не приведено ни одного
конкретного примера "преувеличения", данное заявление остается
недоказанным.

На с. 146 рец. ВЯ читаем, что "В книге К. Менгеса . . . тю

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
190 У. БАЙЧУРА

. . . несколько больше, чем у


все тюркизмы." Но рецензент ВЯ не указывает, какие именно
тюркизмы "не охвачены" К. Менгесом. Поэтому критика оказыва-
ется голословной.

13. Более того. Рецензент пишет: "Возможно, автор" (т.е.


К. Менгес) "преувеличивает и роль китайского языка в развитии
тюркских языков. Этот вопрос требует дальнейших углубленных
исследований."
А возможно К. Менгес и не преувеличивает? И чьих "дальней-
ших исследований" "требует этот вопрос"? К.Менгеса? Или ред-
коллегии? Никаких уточнений, фактов или ссылок в данной связи в
рецензии ВЯ не приводится, Но разве ссылка на голую "возмож-
ность" это серьезная научная критика? Выходит, К. Менгес обязан
доказывать свою, так сказать, невиновность (то "бишь" отсутствие
ошибки), а якобы вовсе не рецензент обязан доказывать наличие у
К. Менгеса "ошибок" !

14. Далее в рец. ВЯ говорится: "В книге много обших замечаний,


которые требуют пояснений" и приводится высказывание К. Мен-
геса: "В большинстве тюркских языков а имеет тенденцию к прев-
ращению в à в любой позиции" (с. 78 книги). По мнению рецензента
это "как известно, не соответствует действительности" и в подтвер-
ждение он дает ссылку на . . . "Сравнительную фонетику тюркских
языков" А.Щербака, представляющую, как известно, компил-
яцию, построенную на списывании без должных ссылок чужих
выводов и наблюдений (см. об этом CAJ XX: 115-145), в которой
А.Щербак пишет: "Огубленность а не является общетюркской
особенностъю". С точки зрения традиционной русской тюрколо-
гии это утверждение содержит не более научной информации, чем
заявление, что Волга впадает в Каспийское море. Однако вывод
К. Менгеса не противоречит этому, т. к. он говорит не о всех тюркс-
ких языках и притом лищь о тенденции. А с точки зрения современ-
ной науки такая тенденция действительно существует, о чем мне
уже приходилось писать.
15. На с. 146 рец. ВЯ говорится: "Нельзя считать доказанным
существование общеалтайского s, поскольку сама проблема
родства 'алтайских языков' остается лишь гипотезой и 'алтайский
праязык' не реконструирован". Неосведомленность рецензента ВЯ
поразительна. Ему видимо неизвестны сравнительно-ал таистичес-
кие труды Г. Рамстедта, H. Н. Поппе и др. Можно не соглашаться с

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 191

последними авторами (если


но нельзя отрицать того, что труды этих языковедов содержат
реконструкции фонетического и грамматического строя общеал
айского языка, относительно начального общеалтайского с Рам-
стедт пишет: "Во всех четырех языковых группах" (т.е. тюркс-
ких, монгольских, т. -маньчжурских и корейском - прим. У. Б.)
"надо предполагать древнее с-" (с. 69 его "Введения в алтайское
языкознание", ч.1, Хельсинки, 1957). На с. 99 читаем, что "пер-
вичный интервокальный сибилянт -с- повидимому является искон-
ным во всех алтайских языках". В книге Н.Н.Поппе "Сравни-
тельная грамматика алтайских языков", 1960, см. с. 29, след., 64,
след. - относительно общеалтайского с. И так далее.15
16. В этой рецензии ВЯ объемом до одного авт. листа можно
было ожидать более подробного рассмотрения этимологий и
принципов этимологизирования, однако рецензент ограничива-
ется рассмотрением этимологий четырех слов: Аттила, кошчии,
Сурож и харалужный. Возражения его и малодоказательны,
причем он с самого начала допускает ошибки. Приведу один
пример.
На с. 142 читаем, что в книге К.Менгеса "Аттила возводится к
готск. атта 'отец', т.е. рассматривается как уменьшительная
форма со значением 'батюшка'. Маловероятно, чтобы батюшка
могло использоваться как личное имя. Скорее в Аттила надо
видеть тюркизм: аталы 'родовитый' от ата 'отец, предок' или
атты+ лы букв, 'имеюший лошадь' - ср. казах, аттылы 'всадник'
от основы ат 'лошадь'". Ошибки рецензента здесь многоярусны.
Во-первых, слово атта 'отец' - ностратическое, в той же мере
тюркское, сколь и готское, чего не заметил рецензент, хотя и
рассуждает о ностратической общности. Слово атта 'отец' мо
бы быть заимствовано из тюркских в готский, коль скоро не
зано, что в праиндоевропейском была гемината тт: ее нет в
латинском pater, немецком Vater, английском father и др., а во
французском père интервокальный согласный вообще выпал.

15 G. J. Ramstedt, Einführung in die altaische Sprachwissenschaft, I, Lautlehre. Hel-


sinki, 1957 (Mémoires de la Société Finno-Ougrienne 104/1); G. J. Ramstedt, Einfüh-
rung in die altaische Sprachwissenschaft, Formenlehre. Helsinki 1952 (Moskva,
1957); Nikolaus Poppe, Vergleichende Grammatik der altaischen Sprachen, Teil 1,
Vergleichende Lautlehre, Wiesbaden, 1960; Nicholas Poppe, Introduction to Altaic
Linguistics, Wiesbaden, 1965, etc.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
192 У. БАЙЧУРА

Начальный согласный мог о


бы быть объяснено на индо
морфологического элемента.
вание т/тт в корнях, напр.,
татар. äTTä (с удвоенным т
ласкательная форма ('батю
что в других тюркских языках это слово передает уменьшительно-
ласкательный смысл. Более того, последний создается не удвое-
нием, а переводом слова в палатальний ряд, - закономерность,
подтверждаемая фактами и других алтайских языков.
Во-вторых, вопреки рецензенту ВЯ, слова со значением 'отец' и
т.п. не только могли использоваться как собственные имена, но
используются и в настоящее время, ср., например, тур. Мустафа
Кемаль АТАтюрк, тюрко-персидск. Баба-жан Гафуров, арабск.
Абу-джахль ( У'* ) и т.д. и т.п. и даже русская фамилия
Батюшков. Непостижимо, как сотрудники Вопросов языкознания
не знают об этом.

В-третьих, рецензент (не указывающий страниц книги) умалчи


вает о том, что К.Менгес упоминает о возможности еше одной
этимологии слова Аттила, замечая: "Некоторые сопоставляют это
имя с названием Волги: атил, Эдил, Идил, Итиль" (с. 38 книги).
Между тем, последняя - наиболее вероятная этимология имени
Аттила. Приведу доказательство. И сейчас у татар бытуют имена
Иделле, Казанлы и т.п., состоящие из топонима или гидронима и
аффикса -лы, означающего принадлежность к определенному
месту, причем это продуктивная форма и в настоящее время, - ср.
тат. мйскйуле 'москвич', ленинградлылар 'ленинградцы' и т. п. Пос-
кольку чередование т/тт в тюркских языках известно, не представ-
ляет трудности восстановить название реки Волги: Аттил > Этил >
Ид ел, тогда как аффикс -лы передается как -л а в русском и др.
Существует также вариант Атилла (помимо Аттила), откуда
можно восстановить древний полный вариант Аттилла. Попутно
замечу, что поскольку название Волги в чувашском Адыл (или
Адйл), наличие геминаты тт отметает предположение о гунно-
чувашской близости и позволяет сближать гуннский с южно-
тюркскими типа уйгурского - если вообще допустимо считать гун-
нов тюрками. Но, конечно, этот вывод лишь предположительный
и не более доказателен, чем другие гипотезы, построенные на
"основе" одного или нескольких собственных имен, обнаруженных

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 193

в исторических источниках, хотя такими гипотезами полны истори-


ческие сочинения.

Что же касается двух этимологий, предложен


выше), то они должны быть отклонены как
машние").
17. Не все замечания рецензента ВЯ, однако
торые справедливы, хотя касаются не столько
сколько работ других языковедов. Так, на с. 1
вязывание булгар лишь к чувашам и принятие
ском, а также русском как отражение 'булгар
- традиция, имевшая определенную цель и иду
Н. И. Ашмарина" (это - царский цензор - прим
кавших материалов других тюркских языков, не отражает совре-
менных достижений тюркологии". (И дается ссылка : № 7 - на
труды самого К.Мусаева от 1975 г. и еще двух авторов - от
1977-78гг.).
Это замечание справедливо, однако односторонность и тенден-
циозность защитников чувашско-булгарского взгляда была пока-
зана гораздо раньше - другими - см. докт. диссертацию У. Ш. Бай-
чуры "Звуковой строй татарского языка в связи с некоторыми
другими тюркскими и финно-угорскими языками", Казань,
1960-65, том 4, стр. 1-16 и др. и другие работы того же автора.16
Получается так, что призывая К. Менгеса давать ссылки на "иссле-
дования тюркологов - носителей тюркских языков", не всегда
доступные и не всегда относящиеся к делу, в то же время рецензент
ВЯ не считает для себя самого обязательным давать такие ссылки
даже на непосредственных предшественников в разработке данной
проблемы - на "исследования тюркологов - носителей тюркских
языков", в частности на докт. диссертацию У.Байчуры, которая
находится в Ленинской библиотеке в Москве и доступна К. Мусаеву
и другим сотрудникам Института языкознания АН и редакции ВЯ.
17а. Но следующее замечание в рец. ВЯ, касающееся булгарс-
кого вопроса, устарело и не выдерживает критики как раз с точки
зрения современных достижений, учитывать которые призывает
рецензент.

16 Напр., У.Ш.Байчура, "О булгарском происхождении казанских татар (по дан-


ным языка)" в сб. "Этногенез и этническая история тюркоязычных народов
Сибири и сопредельных территорий", Омск, 1979, сс. 262-267 и др. работы того
же автора.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
194 У. БАЙЧУРА

Так, на с. 146 читаем: "Надо


булгарский язык со свойствен
который частично характерен
ламбдаизма, был также кыпчак
ком с современной отечественн
или игнорирует ее. Ибо давно
ламбдаизма в поволжско-булга
тюркских языков, и такие утв
стологическую неосведомленность и религиозную тенденциоз-
ность русских миссионеров XIX века, пустивших в оборот эти оши-
бочные утверждения о булгарском якобы ротацизме и ламбдаизме,
чтобы притянуть булгарские памятники к чувашам (т. к. чуваши
христиане) и приписать мусульманскую булгарскую культуру хри-
стианскому народу (см. У. Байчура, там же).
Поэтому прав был К. Менгес, не отождествляя чувашский с бул-
гарским, ввиду чего его позиция в данном вопросе является про-
межуточной между взглядом татарских ученых, считающих бул-
гарский язык предшественником современного казан-татарского, с
одной стороны, и позицией некоторых московских языковедов,
которые, подобно миссионерам прошлого века, объявляют
чувашский продолжением булгарского и идут даже дальше, ото-
ждествляя чувашский с булгарским (например, Н.А.Баскаков,
Б. А. Серебренников и др.17), с другой стороны. В последние годы
появиласъ у нас еще одна - промежуточная -, так сказать, "теория"
- компромиссная, приписывающая булгарский язык к тюркским
"вообще" - в противовес "чувашско-булгарскому" взгляду, но не
осмеливающаяся признать татарско-булгарскую точку зрения. Все
это игнорируется в рецензии ВЯ.
18. В последние годы редакция Вопросов языкознания стала
обращать внимание на стиль и требовать соблюдения норм рус-
ского литературного языка. Например, об этом свидетельствует
статья члена редколлегии ВЯ О. А. Ахмановой и др. в № 5 журнала
от 1979г., содержащая критику русского языка, которым пишет
проф. Р. А.Збегинцев. Однако редакция, как видно, не считает
нужным предъявлять такие требования к собственному журналу.
Об этом говорят грамматические ошибки в русском языке, содер-

17 См., напр., Н.А.Баскаков, "Тюркские языки", Москва, 1960, с. 106. и др. Кри-
тику см. в упомянутых моих работах.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 195

жащиеся в рассматриваемой рец


"попытки . . . может быть истолковано". Там же: "что отразилось
в структуре как тюркских, так и контактиру&иыл; с ними языков".
На с. 145: "заявление автора трудно поддержать". И так далее.
Третий пример - буквальный перевод английского to support, оши-
бочно принятый переводчиком труда К.Менгеса и перенятый
рецензентом. Видимо это должно означать "трудно доказать",
"трудно подтвердить", ибо слово "поддерживать" в русском лите-
ратурном языке в таком контексте не используется. И т. д.
*

Таким образом, рецензия в "Вопросах языкознания" не является


ни объективной, ни квалифицированной, она тенденциозна и содер-
жит искажения фактов, не относящиеся к делу декларативные зая-
вления, произвольное умаление значения рецензируемого труда,
методические ошибки, логические несообразности и устарелые
взгляды XIX века, свидетельствующие о недостаточности лингви-
стической подготовки и общей эрудиции резензента и издателя, о
недостаточной осведомленности даже в современной отечествен-
ной литературе предмета, не говоря уже о попытке критики рецен-
зентом алтайской теории несмотря на то, что ему неведомы даже
основополагающие сравинтельно-алтаистические труды (Г.Рам-
стедта, H. Н. Поппе и др.); не вызывает сомнения недостаточность
подготовки рецензента для проведения этимологических исследо-
ваний не только в области индо-европейского языкознания, но даже
в тюркологии, хотя последняя является его специальностью. . .и все
это венчается грамматическими ошибками, которые не выправил
даже сонм редакторов и корректоров Издательства ВЯ и АН СССР.
К. Мусаев по национальности казах и можно было ожидать, что он
опровергнет некоторые этимологии, которые, хотя и принадлежат
отдельным известным лингвистам (как Пельо и др., однако демон-
стрируют лишь тенденциозное отношение к тюркским народам - см .
ниже). К сожалению эти принципиально важные для тюркских
народов вопросы этимологии не нашли никакого отражения в
рецензии ВЯ, что является еще одним аргументом в пользу того, что
эта рецензия не отражает взгляда тюркских народов, а отражает
лишь позицию нескольких московских лингвистов.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
196 У. БАЙЧУРА

Все изложенное выше не означает, однако, что в исследовании


К.Менгеса нет спорных моментов: они всегда бывают в любой
научной работе. За недостатком места приведу лишь некоторые
возражения.
1. На с. 40 и др. книги нашло отражение известное представле-
ние, что кочевые народы более воинственны чем оседлые (выдви-
нутое последними - И. В.), а также говорится, что некоторые
народы, в частности авары, жиди в основном за счет грабежа сосе-
дей. Повидимому это мнение может в лучшем случае быть принято
лишь в отношении отдельных случаев, в ограниченной области.
Не претендуя на собственное решение вопроса, отмечу, что
существует и иной взгляд, согласно которому не только массовое
ограбление трудящихся, но также ограбление колоний, завоеван-
ных стран - обычное явление в любом классовом обществе от
Вавилона до наших дней, однако ни один народ не может жить за
счет грабежа, он должен производить для жизни материальные
ценности. Этот взгляд отражен в трудах Ф.Энгельса и др., см.
напр . , его "Анти-Дюринг" 18 (Рецензент ВЯ этого не заметил ! ) . И не
высказал своего мнения об этих взглядах).
2. На с. 54 книги говорится: "Мещера сохранились в виде меще-
ряков, которые были тюркизованы после монгольского
нашествия, называют себя мишары и говорят на языке, родствен-
ном языку казанских татар". Но эта идея, использовавшаяся русс-
кими миссионерами XIX в. для идеологического, так сказать,
"обоснования" "растюркизирования" мишарей, т.е. для русифи-
кации последних, ничем не подтверждена. Напротив, как сообщает
русский историк Н.Н.Фирсов, Мещера была финским племенем,

18 И это не считая бесконечных завоевательных войн оседлых народов, в которых


погибли миллиарды, были истреблены целые народы, в т.ч. кочевники в Аме-
рике, Африке, Австралии и др., не говоря уже о хорошо известной воинствен-
ности ради воинственности средневековых феодалов. Основное различие в дан-
ном отношении между кочевниками и оседлыми, видимо, было в том, что первые
нападали, а затем отступали как морская волна, ограничившись грабежом и
сбором дани, тогда как оседлые, помимо этого, захватывали землю, сгоняя и
уничтожая аборигенов; русские князья систематически грабили соседей, прежде
всего тюрков, отправляясь с дружиной в походы за добычей, как князь Игорь,
поэтому их и звали "добытчиками" (как сообщает Н.Н.Фирсов - там же),
однако никто еще не утверждал, что они в основном жили за счет грабежа
соседей.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 197

поглощенным восточными славянами.19 Добавлю, что


"мишарями" эту часть татар называют лишь казанские татары, а
сами "мишари" зовут себя просто татарами, тогда как казанские
татары всегда именовали себя болгарами или мусульманами (ср.
русское самоназвание "православные") и нет языка мишарского, а
есть лишь мишарский (западный) диалект татарского языка, сво-
бодно понимаемый и казанскими татарами.20
3. На с. 63 читаем: "На территории Южной Руси чьрнии клобуци
жительствовали в непосредственном соседстве с Киевом, а позже,
вероятно под давлением монголов, переселились полностью или в
своем большинстве на юго-восток, в район Аральских степей, воз-
можно, сразу после монгольского нашествия."
Однако Южной Русью эта территория является лишь с точки
зрения русских, а с тюркской точки зрения - это Дешт-и Кипчак (от
Урала до Венгрии), поэтому одинаково правомерно сказать, что
русские "жительствовали на территории" Дешт-и Кипчак, а не
тюрки на территории Южной Руси. Наиболее точным является
высказывание самого К. Менгеса - в другом месте -, где он говорит
о "симбиозе" тюрков и восточных славян. Это подтверждается и
кара-кал пакскими историками. По их данным кара-калпаков
(всегда служивших русским, что подтверждается и русскими источ-
никами) вытеснили с Украины на Волгу русские, а не монголы.
(Допущение, что кара-калпаков могли вытеснить с Украины на
Волгу монголы, нелогично уже потому, что монголы сами пришли
не с запада, а с востока, т.е. со стороны Волги -У. Б.). Затем кара-
калпаки жили на Нижней и Средней Волге до ХУШ в. , когда импе-
ратрица Екатерина II выгнала их (за дальнейшей ненадобностью их
услуг) в бесплодные солончаковые пустыни близ Аральского моря,
чтобы поселить на их землях немецких колонистов. После 1917г.
здесь, близ г. Саратова, была организована Республика немцев
Поволжья, расформированная в 1941г.
4. На с. 53 говорится, что румыны - "потомки римских колони-
стов" . Согласно же румынской точке зрения - они романизованные
даки.

19 H. Н. Фирсов, там же.


20 См. также Г. Ахмаров, "О языке и народности мишарей", Казань, 1903, сс.5-
68-70 и др. На с. 6 между прочим указывается, что "омусульманенной мещерой
(т.е. финским племенем) считали мишарей протоиерей Ефим Малов и др.,
татарами их считали Модерах, Татищев, Радлов.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
198 У. БАЙЧУРА

5 . Содержащееся на с. 24 к
вистики, что предки индоев
тах, имевших общий основн
критически. Более правильным является положение самого
К.Менгеса на с. 25, что "Все современные и известные в истории
языки, включая индоевропейские - смешанные, такими же были
гипотетические протоязыки."
6. Положение (на с. 25), что заимствования имеют место лишь
при отсутствии нужных слов и что в первую очередь берутся
формы, лучше подходящие к фонетике или грамматике заимствую-
щего языка, также нуждаются в оговорках. Так, после 1917г. из
тюркских языков СССР выбросили сотни слов ввиду их арабского
или персидского происхождения и заменили русскими эквивален-
тами (напр. , вместо ар. икътисад - русск. и европейск. экономика
вместо ар. инкыйлаб - революция и т.д.) или, выбросв, оставили
без замены вообще (напр. , перс, намына 'во имя' и т. п.), что повел
к деградации языка, а тем самым и культуры, тем более, что арабс
кие и персидские слова в тюркских языках обозначали в первую
очередь абстрактные, научные и т. п. понятия и использовались дл
формирования высокого стиля. В турецком же - по инициативе
генерала М. Кемаля Ататюрка множество арабских и персидских
по происхождению слов было заменено неологизмами, составлен-
ными на основе тюркских корней, что отдалило турецкий язык о
остальных тюркских, в т.ч. от традиционных литературных
языков как чагатайский и тюрки. Одним словом, при заимс
ваниях решающими факторами являются нелингвистические,
тогда как лингвистический фактор имеет, в лучшем случае, второ-
степенное значение.

7. К.Менгес совершенно прав, когда он, в отл


рых, не отождествляет булгарский язык с чувашским; однако
чувашский не является "историческим наследником" булгарского
(как сказано на сс. 59-60), таковым является казанско-татарский,
см. выше.21
8. О некоторых дискуссионных вопросах этимологии. Из книги
К.Менгеса видно, что к таким известным лингвистам, как Пельо,

21 См. У. Ш. Байчура, "Звуковой строй татарского языка в связи с некоторыми


другими тюркскими и финно-угорскими языками", докт. дисс., том ГУ., сс. 1-16
и другие работы того же автора.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 199

Радлов, Корш, Рясянен вос


имена половецких ханов интерпретируются как имеющие значения:
"кожаные штаны", "собака", "собака-отец", "свинья-отец",
"ягодица, зад" -соответственно: Коньчак, Кобяк, Итопа, Тонузопа,
Котян (сс. 102-104; 112-116), причем единственным аргументом
является утверждение, что "половцы, как и другие алтайские
народы, руководствовались совершенно иными критериями при
выборе имени младенцу" , хотя последнее заявление никакими аргу-
ментами не подтверждено и само требует доказательств.
В действительности дело здесь обстоит иначе. Все народы -
каждый в свое время - прошли ступень мифологического мыш-
ления (остатки наблюдаются и теперь), согласно которому давали
детям имена с отрицательными значениями - для охраны их от
"сглаза", "нечистой силы" и пр. Но с принятием Ислама имена с
отрицательными значениями были у тюрков запрещены, тогда как
у индоевропейцев, напротив, не только широко используются, но
помимо "охранных" дабавлен и другой тип - имена, восходящие к
унизительным прозвищам (что характерно для эпохи крепостног
права, но далеко не только для нее).
Например, в сборнике "Антропонимика" (Москва, 1970, ред
В. А. Никонов и др.) находим: (1) русские имена ХУ1-ХУН вв. (по
письменным документам); федька Сопля Федька Гнида, Бориско
Козел, Ивашко Бык, Бакланов (< болван), Шалаев (< дурень),
Негодяев, Грыжа, Дапти, Курдюк, Ивашка - потеряй рукава,
Выродков, Нагой, Свинята (дети свиньи), Блохин и т.п.; (2)
украинские имена: Нечесаный, Дармоед, Веприк, Самойло Кишка,
Подкуй - муха, Ленивый, Копытко, Убогий, Голый, Сова и пр. (ср.
современные: Лисица, Крыса, Мышь, Хватай - муха и др., принад-
лежащие музыкантам, филологам и пр.); (3) удмуртские имена:
Кызы 'дохлый', Шойдет 'мертвый', Жагонь 'мусорный', Ура/Уро
'фурункул', Беке 'геморрой', Кыльдей 'злой дух', "нечисть',
Муйны 'нарыв в животе' и т.д.; (4) латышские: Лаума 'ведьма',
Молдавск. Парфене 'черт' и т. д. и т.п.
Что касается этимологий конкретных тюркских имен, упомяну-
тых выше, то они, по меньшей мере, не бесспорны.
Так, имя половецкого хана Коньчака может означать "подобный
солнцу", ибо кун/кон в тюркских языках означает 'день, свет,
солнце' а аффикс -чак/-ча значит 'подобный', 'подобно' (ср. татар,
диалект, кеше-цйк, татар, литерат. кеше-лё 'как человек', 'по-

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
200 У. БАЙЧУРА

человечески'). До монгольског
ставлял самое могущественно
культуры и международного
культуры даже в Армении и,
называли "Король-Солнце", т
хану могли дать имя "Солн
значении 'кожаные штаны' вообще редкостно для тюркских
языков и, видимо, заимствованное, ибо не этимологизируется (в
этом смысле) на материале тюркских языков: даже если принять
кун/кон = 'Кожа' (с. 112), то получится 'Кожеподобный', а не
'Кожаные штаны'.
В отношении слова Кобяк - больше оснований связывать его с
известным именем тюркского героя Кобу к (ср. Словарь Радлова),
или с географическим названием - Кобяковский район в Якутии,
чем с турецким кошк 'собака', если учесть известное соответствие
а/у в монгольских и тюркских языках (ср. тюрк, баш/посъ/пусь
'голова', монг. алтан/ тюрк, алтун/ алтын 'золото' - > русск.
алтын), а также то, что слово кобяк дается здесь в искаженной
русской передаче, в действительности оно должно быть или пала-
тальным или гуттуральным целиком (значение могло быть 'кора' и
т.п. > 'броня' и др.).
Слово ona в значении 'отец' - тоже раритет. Но если и принять
его, имя Тонузопа (тонуз - очень поздняя форма, а более древняя -
тонгу з) может означать 'отец моря' - ср. тюрк, тениз/тенгиз/дингез
и др. 'море', монг. тенгес, тенге и др. 'море', тунг.-маньчж. тонгер/
тонгёр/тони 'озеро', маньчж. тунгу ' пучина' и др., а также тюрк,
тадгара/тадры/тйдре 'небо', 'Бог', японск. тэн 'небо', фин.-угр.:
венг. тонгер и др. 'море', тон/тоо 'озеро' (ср. название озера Бала-
тон!), общепермск. ту 'озеро', манс. то 'озеро', марийск. томоз и
т. д. и даже русск. затон, тоня (место, где ловят рыбу), тонуть и др.
Видимо этот корень - ностратический.
Развитие идет от гуттуральных к палатальным словам (Л.Яфа-
ров, 1953), а известное в тюркских языках соответствие y/ý/ы/и в
последнем слоге позволяет интерпретировать слово Тонузопа
(опять таки дошедшее лишь в искаженной русской передаче) как
означающее "Отец моря", что, конечно, более соответствует
образной выразительности восточной речи, чем выражение "Отец
свиньи", стоящее в одном ряду с документированными русскими
фамилиями наподобие "Свинята", украинскими вроде Веприк,

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 201

французскими - " Арденнск


кого лица времен Людовика
т.п. и проч.
Этимологией занимались многие, в том числе нелингвисты и
каждый строил этимологии в соответствии с уровнем собственных
знаний и характером своих предубеждений. Так, из с. 114 книги
видно, что русские писцы ХУН в, связывали с козой (животное)
тюркские имена наподобие Казый Нугай, ассоциировали имя посла
Кафы в Москве с названием животного - Козла и т.д., хотя в
действительности слова Казый - арабского происхождения,
означает судью и не должно приравниваться к документирован-
ному русскому собственному имени Козел (см. выше).22
В настоящих заметках я не ставил задачи дать окончательные,
исчерпывающие этимологии приведенных выше слов: примеры
эти даются исключительно для демонстрации того, насколько
шатки, а иногда тенденциозны тюркские этимологии, устанавлива-
емые даже выдающимися лингвистами (на которых ссылается
К.Менгес), особенно, если они исходят из национальных предрас-
судков или иных предубеждений.23

22 Эту стихийную тенденцию средневековых русских писцов вполне сознательно


продолжают некоторые современные российские авторы. Напр., в упомянутом
сборинике "Антропонимика" на с. 9. говорится: "у древних славян имена Волк
или Медведь символизировали силу и долгую жизнь и давались, таким образом,
как пожелательные, а у многих тюрков имена типа Грязь, Гной, Гниль давались
как охранные, оберагающие младенцев от гибели и порчи". (И при этом умалчи-
вается, что Ислам более тысячи лет назад запретил имена с отрицательным
значением, см. выше). Однако нелогично и тенденциозно противопоставление
"пожелательных" (т. е. имеющих положительное значение) имен славян "охран-
ным" (т.е. имеющим отрицательное значение) именам тюрков. При научном
подходе следовало сравнивать "пожелательные" славянские имена с "пожела-
тельными" тюркскими и "охранные" славянские с "охранными" тюркскими..
Следуя "методу" данного автора мы вправе сделать перестановку и сравнить
"пожелательные" тюркские имена с "охранными" славянскими. Тогда получим
противоположную картину: тюрк. Аючы (соотв. Медведев/Медвежатников),
Буре 'Волк' и др. , с одной стороны, и русские имена с отрицательным значением
("охранные" или унизительные) типа Гнида, Грыжа, Грязневич, Негодяев,
Свинята и т.п., с другой стороны; ср. также украинские имена собственные:
Кишка, Веприк, Крыса и др., удмуртские Кызы 'Дохлый', Беке 'Геморрой' и пр.
Таким образом с помощью искажения фактов, искажения действительности в
ведущей статье оборника внушается мысль, что тюрки - плохие, а славяне -
хорошие.
23 Не говорю уже о домашних этимологиях типа Баскаковских: напр. , он возводит

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
202 У. БАЙЧУРА

9. В заключение - несколько слов о языке и стиле. Лично я


являюсь свидетелем тому, что профессор КарлГ.Менгес хорошо
говорит и пишет по-русски, однако переводчик и редактор, видимо,
не владеют в достаточной степени литературным русским языком,
а автор не счел, очевидно, тактичным вступать с ними в полемику
по вопросам русского языка и стиля, хотя последние оставляют
желать лучшего в книге.
Примеры стилистических недостатков: (1) "и других подобно
расположенных мест" (стр. -23; строка И), (2) "они были ближай-
шие соседи славян" (28; 20-21); (3) "оставались отделены от Среди-
земноморья" (29; II); (4) "как мы предприняли говорить во введе-
нии" (32; 19-20); (5) "часть которых, кажется, говорила на финно-
угорском языке" (56; 2); (6) "следует уклониться от утверждения"
(70; 14-16); (7) "Идея . . .не может быть поддержана находящимися
в нашем распоряжении лингвистическими материалами" (70; 21);
(8) "он будет тождествен" (84; 39); (9) "тюркский обычай давания
имен новорожденным" (112; 32); (10) "В турецком слово известно в
форме" (119; 5-6). Правильно следует (соответственно): "и других
аналогично (сходно) расположенных мест"; "они были ближай-
шими соседями славян"; "оставались отделенными от Средиземно-
морья"; "как было сказано (нами) во введении"; "часть которых,
повидимому, говорила на финно-угорском языке"; "следует
воздержаться (отказаться) от утверждения"; "Идея ... не может
быть подтверждена имеющимися в нашем распоряжении лингви-
стическими материалами"; "Он будет тождественен"; "тюркский
обычай давать имена новорожденным"; "В турецком это слово
известно в форме" и т. д. Таких примеров в книге много. Последний
свидетельствует о недостаточном знании переводчиком и английс-
кого языка, в частности функций определенного артикля. Ибо он
может выполнять функцию указательного местоимения и здесь
английское выражение the word (которое, судя по контексту, было
в английском оригинале) должно переводиться "это слово" или
"данное слово", а не просто "слово".

имя хана Боняка к собачьей кличке со значением "С белой шеей". Однако у
человека шея не бывает белее тела - в отличие от собак-, а кроме того при таком
толковании пришлось бы признать наличие белой шеи у города Буйнака (рус.
Буйнакск) в Дагестане! (Ср. более полные тюркские формы слова со значением
'шея', напр. , муйын и т. п.). На таком же уровне и некоторые другие этимологии,
цитируемые (из разных авторов) на сс. 115-116 книги К.Менгеса.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
К. Г. МЕНГЕС 203

Примеры грамматических
вошли " (с. 28); (2) "Те из б
сохранились" (54); (4) "Бал
Евразийской равнины" (28
следует: (1) большинство во
были" (или: "кто не был");
славяне осели в западной ча
Можно надеяться, что в сле
оно совершенно необходимо
лены.

Заключение

Издание на русском языке труда К. Менгеса "Восточные элементы


в 'Слове о полку Игореве'" имеет значение и для славистики и для
тюркологии и является важным событием в советском языкозна-
нии, тем более, что ранее этот труд был фактически неизвестен в
СССР ввиду практической недоступности и вследствие языкового
барьера.
Это весьма содержательное исследование затрагивает очень
многие проблемы, в том числе такие, которые в последнее время
незаслуженно у нас игнорировались и выпадали из рассмотрения
(напр. , ранняя история славян). Работа богата материалами и выво
дами: в ней дается огромная панорама событий, фактов, идей, про
блем, а также различных их решений. Этим она обогащает науку,
побуждает к дальнейшим научным исследованиям и способствует
им, указывая пути.
В своих выводах К. Менгес, как правило, исходит из реалистичес-
кого понимания истории вообще и истории языка в частности,
исходит из реальных фактов и реальных фонетических законо-
мерностей, ввиду чего его выводы большей частью являются
хорошо обоснованными. Опираясь на реалистические (материали-
стические) посылки, К. Менгес справедливо критикует отдельные
положения некоторых наших языковедов. И на поверку оказыва-
ется, что последние, в отличие от К. Менгеса, исходят из идеалисти-
ческих взглядов, игнорируя реальные фонетические закономер-
ности. (Один лишь факт принадлежности к числу советских ученых
отнюдь еще не гарантирует материалистического подхода).

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
204 У. БАЙЧУРА

Не всегда можно согласитьс


матриваемой книге. Однако
и не их сумма определяют значение данного труда, а его колос-
сальная насыщенность информацией - фактами и идеями, как при
надлежащими самому автору, так и приводимыми со ссылками на
других ученых. Поэтому нельзя не признать, что это исследовани
- большой вклад в филологию, а издание его на русском языке -
серьезная помощь советским языковедам. За такие достоинства
этого весьма важного труда следует принести благодарность его
автору.
Не случайно это издание было почти моментально распродано и
теперь встает вопрос о втором издании. Правомерно было бы
ожидать, что и другие важные труды К.Менгеса, как например,
"Введение в тюркологию", будут изданы в СССР и станут доступ-
ными русскому и советскому читателю, что весьма обогатило бы
нашу науку, явилось бы новым стимулом для дальнейшего развития
в СССР данной отрасли знания.

Summary

The publication in Russian of K.H. Menges' work "The Oriental Elements in the Vocabul-
ary of the Oldest Russian Epos, the Igor' Tale , Slovo о Ръ1ки Igorevě"' (New-York, 1951,
Leningrad, 1979) is an important event both for Slavistics and Turkology, especially as this
valuable study was virtually unknown in the USSR, because of the linguistic barrier and
because it was practically unavailable.
The book is one of the most comprehensive investigations of the Oriental stratum in the
Igor' Tale. It touches upon very many problems including those lately undeservedly
neglected and ignored (e.g. the early history of the Slavs). The work is rich in material and
inferences: it gives a broad overview of events, facts, ideas, problems and various ways of
solving them, only the words in this or that way involved in the investigation of the
etymologies amounting to ca. three thousand units. This study enriches science, gives an
incitement for further scholarly investigations and even helps them showing the ways.
In his deductions K.H.Menges, as a rule, proceeds from realistic views to history in
general and to the history of language in particular; he bases on real facts and real linguistic
regularities, which makes his conclusions well substantiated. Basing on realistic
(materialistic) premises, Menges justly criticizes some etymologies suggested by this or
that Soviet linguist. And in fact, it appears that the latter, in contradistinction from
Menges, proceed from idealistic premises, neglecting real phonetic laws. (The fact of
belonging to the number of Soviet linguists does not, in itself, guarantee the materialistic
approach).

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms
K. r. MEHrEC 205

Not all conclusions and deductions co


is not some drawbacks and shortcom
determine the importance of this study
of facts and ideas either belonging
authors. Therefore this investigation
publication in Russian is a serious help
the author.

It is not by chance that the book was almost instantly sold out and got out of print, and
now the problem of a new edition arises. One is justified to expect that also other important
works by Menges, e.g., "The Turkic Languages and Peoples. An Introduction to Turkic
Studies" (1968) will be published in the USSR and will thus become available to the Soviet
reader, which would enrich our philological science, and would be a new stimulus for
further development of this branch of human knowledge in our country.

U.Baitchura [Y.EaňHypa], Leningrad, July, 1984.

This content downloaded from 194.27.127.99 on Tue, 11 Feb 2020 17:55:10 UTC
All use subject to https://about.jstor.org/terms

Вам также может понравиться