Вы находитесь на странице: 1из 70

Ссылка на материал: http://ficbook.

net/readfic/493816

Автор: Шеол (http://ficbook.net/authors/86716)


Фэндом: Ориджиналы
Пейринг или персонажи: Демон/девушка
Рейтинг: NC-17
Жанры: Гет, Романтика, Драма, Мистика, Учебные заведения
Предупреждения: Насилие, Underage
Размер: Миди, 70 страниц
Кол-во частей: 25
Статус: закончен

Описание:
Обычная размеренная жизнь, трудности в общении со сверстниками, полное отсутствие
взаимопонимания с родителями. Все привычно, все своим чередом. И кому понравится, когда в
такую идиллию вмешивается столь самоуверенный и хамоватый наглец?

Посвящение:
Вам, ребята. Аники в особенности, извини, если я с чем-то переборщила или недоборщила...

Публикация на других ресурсах:


Ищешь новых читателей?
Я тут зарегистрировалась в новой социальной сети, которая очень помогает рассказывать о
своём творчестве.
Вот ссылка, при регистрации ты от меня получишь подарок: http://j.mp/ficbook_sheol
Часть 1
Учебники с грохотом полетели на пол заодно со всеми письменными принадлежностями, что
были на парте. Твою мать, неужели нельзя приземлять свою задницу так, чтоб ничего не
падало?

Поморщившись и выругавшись про себя, я принялась собирать учебники. Ненавижу, когда


садятся на мою парту. А между тем Погосян даже внимания не обратила на то, что изволила
натворить. А ну и черт с ней, свалила бы поскорей к своим друзяшкам, нечего возле меня
ошиваться, устраивая бесконечные фотоссесии. Конечно, сидя на моей парте, она, наверное,
ни разу в жизни не фотографировалась, и это просто необходимо было исправить. Понимаю-
понимаю...

Поднимая с пола последний учебник, я заметила, что ко мне приближается ОНО. Ух черт, надо
срочно сматываться! Но было уже поздно.

– Ма-ай, сходи со мной в туалет, – протянула бровастая, подойдя почти вплотную ко мне.

Вот дожили, называется, она уж и до туалета без посторонней помощи добраться не может. Но
если не пойду...

Пришлось тащиться в уборную, заранее строя планы, кого еще из одноклассниц я там встречу.
К счастью, никого. Туалет вообще, по большой удаче, оказался полупустым, поэтому Настя
почти сразу соизволила скрыться в кабинке, а я занялась изучением своего лица,
отражавшегося в зеркале, прикрепленном над раковинами на противоположной стене.
Странное оно у меня...

Видимо, бессонные ночи и почти постоянная нервотрепка здорово сказывались даже во


внешнем виде, проступая болезненной сероватой бледностью на лице. А мне нравится. До
одури нравится...

Моим внезапным псевдофилософским размышлениям о внешнем виде пришел конец, когда


бровастик вновь выпрыгнул из кабинки, причем так резво, что возникло ощущение, будто ему
там кто-то неведомый отвесил хорошего пендаля.

– Покажи мне альбом, – требовательно проговорила она, обернувшись к зеркалу и картинно


улыбаясь, чтобы воочию убедиться в своем великолепии, – ты обещала.

– У меня нет с собой. Хотела утром кое-какие детали подправить и оставила на столе, –
хмыкнула я, надеясь, что она поверит.

– Врешь! Ты его каждый день носишь, я знаю! – упрямо заявил бровастик.

– Правда? Неужели? – протянула я в уже окончательном изнеможении.

Черт, раздражает...

Настя схватила меня за рукав и настойчиво потащила в класс, приговаривая что-то про
обещанные рисунки. Твою же мамочку, когда уже кончится этот чертов день. И снова не
выспалась...
Тяжело вздохнув, я поплелась за бровастиком в класс, правда, от дальнейших ее издевательств
меня спас звонок. К счастью, этот урок последний. А может, и не к счастью, кто знает...

С трудом добравшись до дома по невыносимому холоду и скользкой дороге и быстро, пока не


замерзли пальцы, открыв дверь ключом, я заскочила в квартиру и, сбросив портфель,
отправилась мыть руки. Почти сразу же за моей спиной послышалось какое-то непонятное
шуршание.

– Мая, почему вошла, даже не поздоровавшись? Нормальные внучки скажут: „Здравствуй,


бабушка, я дома”, а ты все молчком, все молчком. Как аутист какой! Все, вон я гляжу, звонят
своим родителям из школы: „Бабушка, я дошла, со мной все в порядке”. А тебе что, трубку
сложно в руки взять? И кого мы воспитали? Монстра какого-то, инвалида чувств! Вот скажи
мне, с кем дружила сегодня в школе?

– Да-да, – равнодушно протянула я, пропустив мимо ушей привычный вопрос бабушки. Очень
зря, между прочим.

– Что значит: „Да-да”?! Опять в уголке сидела, ни с кем не разговаривала?! Мая, ты должна
жить в социуме! Неужели не понимаешь, мы хотим тебе добра!

О да, сдался мне ваш социум, к чертям его... Как же все это достало. Каждый вечер изо дня в
день, когда я прихожу домой... Это даже не скучно. Я хотела бы описать, вот только слов
подходящих подобрать не могу. Перемен хочется, хоть каких-нибудь...

– И какие у тебя завтра уроки? – в дверях собственной комнаты меня встретила мама.

Я заглянула ей через плечо и увидела уже прекрасно распотрошенный портфель, открытый


дневник уже лежал на столе.

– Зачем спрашивать, если уже посмотрела? – я попыталась протиснуться в комнату.

– Я хочу услышать ответ от своей дочери, а что в этом такого?

Ну вот, еще одна.

– У меня завтра семь уроков. Довольна? – Я устало вздохнула.

– А что это ты так с матерью разговариваешь? Грубиянка! Вот отец с работы придет, я ему
расскажу! Он тебе интернет отключит.

– Хорошо, – кивнула я, не в силах о чем-то спорить.

– У тебя несерьезные уроки, я посмотрела. Сейчас гулять пойдешь, Даша вон, уже давно на
улице. Иди пообщайся с девочками, ты все время в вакууме находишься.

– У меня уроков много, – отрезала я, принявшись разбирать учебники.

– Мне плевать, – мама скрестила руки на груди, – потом сделаешь. Нужно общаться со
сверстниками. Иди гулять.
Ах так... Я молча положила учебники на место и, вновь вернувшись в коридор, одела куртку и
сапоги.

– Подожди! В этой куртке не ходи, она для школы, возьми попроще, – в коридоре появилась
бабушка.

Да что они, меня преследуют что-ли? По-прежнему не говоря ни слова я застегнулась и,


схватив шапку, выбежала в подъезд.

До вечера не приду. Сил нет больше их видеть.

И тут я почувствовала, что за моей спиной в абсолютно темном пролете между этажами кто-то
стоит...
Часть 2
Кто же это? Кому вдруг понадобилось стоять в темноте...

Я замерла, стараясь как можно точнее оценить ситуацию. Всегда удивляла меня эта
способность, а сказать точнее, неспособность... Полное неумение паниковать. Порой даже
странно становилось, это ведь инстинктом самосохранения называют? Хотя нет, страх
присутствует, даже сердце так гулко колотится, что в ушах отдается. А разум все равно
ясный...

– Кто здесь? – я резко обернулась, надеясь хоть что-то рассмотреть, но бесполезно. Глаза по-
прежнему резала непроглядная тьма. Ответа не последовало. Показалось?

Я взмахнула перед собой рукой, но она только уперлась в стену. Ясно, значит, здесь
действительно никого не было. Только послышался откуда-то сбоку тихий, будто сдавленный
смешок. Нет, наверное тоже показалось. Не собираюсь я в игрушки играть с каким-нибудь
маньяком-педофилом, пусть себе резвится где-нибудь подальше. А лучше всего с Погосян или
бровастой.

Медленно выдохнув, я спустилась вниз по лестнице и вышла на улицу. Щеки сразу же


защипало от холода, а порывистый ветер чуть было не сорвал шапку, бросив в лицо хлопья
снега. Еще метели не хватало.

И только тут я осознала, что теплые перчатки остались дома. Но туда возвращаться настолько
не хотелось, что я решила перетерпеть холод. Ничего, если небольшое обморожение будет...

– Мая, ну что ты, чудо, давай обнимемся! – ко мне сразу же кинулась эта Даша, едва завидев,
как открывается дверь подъезда.

– Нет, пожалуй обойдемся без этого, – спокойно проговорила я, хотя внутри все кипело.
Ненавижу обнимашки.

– Ну, что делать будем? Может в магазин сходим за роллтоном? У тебя есть деньги, а то мне
снова отец не дал.

Ох, мать, и мне приходится общаться с этим чудовищем...

– Нет... И-извини, у меня дела, а тебя Серый, между прочим, на стадионе ждет, – быстро
проговорила я и направилась подальше от дома.

Разумеется, на стадионе ее никто не ждал, какой идиот мог там ошиваться в такую метель?
Просто если бы она осталась во дворе, кто-нибудь из домашних в окно это бы обязательно
заметил, а мне лишние вопросы не нужны.

И куда податься? Идти-то особенно некуда... А и ладно, в парк пойду, и плевать на то, что
стемнеет скоро. Случится что-нибудь, посмотрю, что они скажут, а мне все равно... Хотя, и им,
наверное, тоже. Ведь главное, чтобы я в социуме жила, а все остальное второстепенно.

Оказавшись в парке, я немного прогулялась по аллеям, засунув замерзшие и слегка


посиневшие от холода руки в карманы. Это, конечно, не сильно помогало, но все же...
Потихоньку начинало темнеть, вдоль дороги зажглись ярко-желтые фонари, из-за чего снег
окрасился в темно-синий. Уже заметно похолодало, но домой было идти еще рано, поэтому
приходилось нарезать круги по аллее, чтоб хоть как-то согреться. Молодые мамы с колясками,
влюбленные парочки и вообще вся стандартная аудиенция парка уже давно ретировалась,
оставив только бухающие компании на скамейках. Надеюсь, они не обратят на меня
внимание... Вообще, особого страха таковые у меня не вызывали, я уже несколько раз
встречалась с подобными компаниями один на один в пустынных переулках, и каждый раз они
не обращали на меня внимание.

Половина восьмого. Парк окончательно опустел, и я медленно поплелась домой. Пока дойду,
уже восемь будет, вот и сразу спать отправлюсь. Надеюсь, они оставят меня в покое. И пальцев
совсем не чувствую...

– Девушка, стойте, вы ключи потеряли! – окликнул сзади голос, я резко обернулась, тем
временем плохо слушавшиеся пальцы в кармане нащупали брелок.

– Не мои, – тихо проговорила я и вновь пошла домой, но недалекий мужчина видимо решил
удостоверится точнее, поэтому быстро догнал меня и загородил дорогу.

– Говорю же, вы потеряли, – запыхавшись проговорил он.

– Я уже объяснила, что ничего не теряла, – пришлось отступить на шаг, от слишком


назойливых попыток всучить мне связку ключей.

И тут я спиной уткнулась в чью-то грудь. Стоявший сзади мужчина тут же схватил меня за
капюшон и притянул к себе, зажав ладонью рот. Ясно, значит, просто отвлекали... Твари...
Начинать сопротивляться или смысла нет? Интересно, они меня убьют? Как бы странно это не
было, я, конечно, не горю желанием умирать, но и смерти особенно не боюсь...

– Что это с ней? – брезгливо спросил один.

– Не дергается совсем. Укурилась что-ли? Все бы так... Что, даже не покричишь? – меня грубо
встряхнули.

– А есть смысл? – я лениво огляделась. Никого вокруг. Как и ожидалось.

Чьи-то руки резко рванули замок на куртке. Я инстинктивно сжалась от холода, продолжая
наблюдать за ними. Интересно...

Внезапно один из мужчин оцепенело уставился куда-то поверх моей головы. Неужто идет кто-
то и меня ожидает чудесное избавление? Но чтобы проверить свои догадки, обернуться я не
смогла, точнее мне не дали.
Второй мужчина тоже застыл, оглядываясь через плечо. Да что они там увидели? Стоят с
лицами, будто Джек-потрошитель какой-нибудь на них надвигается. Только этого еще не
хватало...

Я почувствовала, как хватка медленно ослабла, но вырваться все еще не могла, по-прежнему
пытаясь обернуться. Внезапно меня выпустили, и оба извращенца, не сговариваясь, побежали
прочь, поскальзываясь на снегу.
Не удержавшись на ногах, я упала, здорово приложившись щекой о холодную скамейку.
Потом весь окружающий мир неожиданно накрыла вязкая ледяная тьма.
Часть 3
Бордовые стены с золотыми узорами, скрывающийся в темной дымке потолок и странный
приятно-сладкий запах... Неужели те двое таки умудрились затащить меня в бордель? Как-
никак обстановка соответствующая. Еще и кровать такая странная, слишком даже мягкая и с
балдахином.

Я осторожно попыталась сесть, кости ломило. Обнаружив, что верхней одежды на мне нет, я
принялась искать ее глазами, заодно подметив общую странность интерьера. Вся мебель была
выполнена в старинном стиле и, скорее всего, из красного дерева, как будто попала сюда
прямиком из антикварной лавки. Что-то слишком дорого для борделя...

– Ну привет... – раздался за моей спиной скучающий голос. – Очнулась наконец...

Я резко обернулась. В большом кресле у противоположной стены сидел мужчина, поглядывая


на меня из-под полуопущенных ресниц. Что-то было в его облике такое... Нечеловеческое
совсем...

– Здравствуйте, – кивнула я, пытаясь разобраться в происходящем.

Волосы у него были слишком светлые, почти белые даже, и неаккуратными прядями спадали
на лоб. Цвет глаз с такого расстояния рассмотреть не удалось, но вот одежда привлекала
сразу. Странный плащ с высоким воротником на блестящих заклепках, широкий пояс,
кожаные, если не ошибаюсь, сапоги. Но дело было даже не в одежде, а в чем именно, я понять
упорно не могла... Вроде бы обычный человек, но... У него что, хвост? Или мне надо что-то
решать со зрением, уже такие странные вещи казаться начали.

Будто в ответ на мои сомнения хвост шевельнулся, изящно изогнувшись в воздухе. Мужчина,
усмехнувшись моему смущению, расслабленно откинулся на спинку кресла и поднес к губам
трубку кальяна. Теперь ясно, откуда здесь повсюду витает этот сладковатый запах. Что-то
слишком сей „загадочный незнакомец” на сутенера смахивает. Ну точно в бордель меня
притащили. Только вот этот хвост... Что вообще происходит?

– Ты помнишь, что с тобой произошло? – он вопросительно изогнул бровь, хитро поглядывая на


меня.

В этот раз лучше удалось в голос вслушаться, хриплый, то ли от курения, то ли сам по себе, но
звучал даже слишком как-то приятно...

– Относительно, – я болезненно поморщилась, осторожно касаясь разбитой щеки.

– Желаешь полюбоваться? – мужчина махнул рукой куда-то влево, и проследив за жестом, я


действительно обнаружила небольшое зеркало на том же столике, что и кальян.

С трудом поднявшись с кровати и придерживаясь за больную голову я приблизилась к нему. На


щеке действительно оказался большой багровый синяк, от удара или от обморожения, в
сумерках комнаты я толком разобрать не смогла.

– Ко мне пристали на улице... Это они меня к вам привели или... – я почему-то внезапно
осеклась.
– Нет, малыш мой, сюда ты попала только по моей воле. Кстати, за свое спасение можешь не
благодарить, ты ведь уже и так обязана исполнять каждое мое желание, – мужчина замолчал и
прищурился. – До самой смерти.

– Что?.. – дыхание перехватило от внезапной догадки. Но я ведь всю сознательную жизнь


скептиком была, не может такого... Или...

– Догадываешься потихоньку? – весело спросил он, вновь затянувшись и выпустив струю дыма
мне в лицо.

– Пожалуйста, не делайте так больше, – тихо попросила я, отстранившись. С трудом


удержалась, чтобы не закашлять.

В ответ послышался лишь самодовольный смешок.

– Меня зовут Халпас, и я демон Восьмого круга Ада. Кстати, мы сейчас на нем и находимся. Не
будешь слушаться – сведу с ума. Ну, а чтобы тебя пугала эта перспектива, может, показать
тебе психиатрическую лечебницу?

– Не стоит, – сдавленно ответила я. О всех прелестях подобных заведений и без того было
хорошо известно, ну а там по ходу разберусь, что для меня будет привлекательней. – Каким
образом так оказалось, что я обязана исполнять все ваши желания?

Неожиданно демон притянул меня к себе, усадив на колени.

– А это я тебе сейчас объясню, – промурлыкал он, довольно наблюдая за тем, как я съежилась в
его объятиях.

Уже ненавижу.
Часть 4
Оказавшись в такой непосредственной близости от демона, я поначалу даже несколько
смутилась, чувствуя себя очень неуютно, но все же умудрилась-таки тихонько заглянуть в его
глаза. Уж не знаю почему, говорят, глаза – зеркало души, а мне были интересны души всех, кто
меня окружал. Но интерес этот по большей части очень быстро угасал, потому что все, что мне
хотелось узнать о людях, как правило находилось прямо на поверхности, и больших усилий с
моей стороны не требовалось. Скучно почему-то...

А у демона глаза были совсем странные. Серые и спокойные. В них будто туман клубился,
сквозь который ничего рассмотреть нельзя было. Точно дым из кальяна, который он курил...

– Видишь ли, девочка моя, – наиграно ласково проговорил демон, хитро улыбаясь и поглаживая
меня по щеке, – я спас тебя от тех ублюдков, пусть даже это произошло совершенно случайно.
Я, так сказать, просто проходил мимо. Но теперь ты обязана мне до самой смерти...

– Я вас ни о чем ни просила. Сами же говорите, просто мимо проходили, – недовольно


прошипела я, силясь вырваться или хотя бы подальше отстраниться.

– Та-а-ак, – протянул он, резко посерьезнев, – ты слишком много себе позволяешь. Помнишь
мое обещание, нет? – неожиданно демон резко качнулся вперед, так что моя голова едва не
достала до пола. Дыхание перехватило от неожиданности.

В таком состоянии он приподнял лицо двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть в


глаза. Я не сопротивлялась. Просто смысла не было. Хотя и не знаю, чего он хотел добиться, но
от холодного взгляда серых глаз почти бросало в дрожь. Вернее, меня бы точно бросило, не
поселись в мой душе годика два назад это болезненное равнодушие ко всему, доводящее порой
даже до апатичного желания смерти. Халпас заинтересованно хмыкнул.

– Помню, – тихо вздохнула я, – или слушаюсь, или психушка. Но почему я должна вас
слушаться из-за какого-то недоразумения, вы ведь могли меня даже и не спасать, а все равно с
таким же успехом приказать подчиняться.

– Верно, мог бы, – демон склонил голову на бок, поднеся к губам трубку кальяна, – но так было
бы не совсем правильно. А теперь у меня есть превосходное оправдание и право на твою душу.

– Вы потрясающе логичны, – обреченно вздохнула я, а в ответ получила очередную струю дыма


в лицо.

Интересно, как долго я здесь нахожусь? Ох и попадет мне дома, если я вообще туда вернусь...
Ведь о том, чтобы подобрать правдоподобную отмазку, демон вряд ли позаботится. Странно,
что я думаю об этом вот так, за родителей совсем не беспокоюсь. Наверное, я все же не умею
любить...

– Все хорошо? – Халпас слегка изогнул светлую бровь.

– Как будто вас это интересует, – устало вздохнула я. – Вы о чем-то еще хотели со мной
поговорить, или на данный момент не беспокоят никакие желания?

– Хм-м, давай глянем... – задумчиво протянул демон, и в его руках тут же появился какой-то
странный хрустальный шар, до боли похожий на огромную кристально-прозрачную каплю
воды. Нехорошо это...

Только я успела подумать о предназначении этой штуки, как она резко помутнела и на гладкой
поверхности медленно проступили силуэты. Я как-то отстраненно наблюдала за тем, как они
превращаются в знакомых мне людей, сменяющих друг друга довольно быстро, так что
некоторых я даже не успевала рассмотреть.

– Вот она, – Халпас, видимо, чем-то довольный, указал пальцем на неожиданно появившуюся в
шаре Погосян, хитро поглядывая на меня. – Кажется, ты не очень-то жалуешь сию барышню.
Так вот, я хочу, чтобы вы подружились. Точнее, стали лучшими подругами. Такие дела.

– Что... – я ошарашенно взглянула на демона. Зачем ему такое? Издевается, не иначе... Или
тоже любит за людьми наблюдать? Смешно же это будет выглядеть, наверное...

– Люблю, – утвердительно кивнул Халпас, коварно прищурившись.

– Вы и мысли можете читать?

– Могу. Если они на лице написаны. А теперь иди, надоела, – демон резко спихнул меня с
колен, откинувшись на спинку кресла и вновь затянувшись. Шар в его руках исчез.
Быстро же я ему надоела... Хотя это можно понять. Что во мне такого особенного? Разве что он
посмеяться хочет над тем, как я, замкнутая и серая даже изнутри, буду пытаться подружиться
с пустоголовой ванилью, которая плевать на меня хочет.

И что за дурацкие у него желания? Хотя, пусть желает чего угодно, душу мою ему разбудить
все равно не удастся...

А завтра в классе, похоже, будет весело.


Стыдно признавать, но есть такие вещи, о которых я не хотела бы, чтобы меня просили. И если
он действительно попросит, это будет куда почище дружбы с Погосян...
Часть 5
Меня не спросили ни о чем, ни где я ночевала, ни что у меня с полуобмороженной-
полуразбитой щекой, и вообще ни о чем. Может, потому что „дражайшим родственникам”
показалось, что я всю ночь провела дома, а щеку разбила, навернувшись со ступенек или по
какой другой причине, я интерес проявлять не стала. Дабы избежать лишних вопросов.

День предстоял не из легких, мало мне предстоящих контрольных по нескольким предметам,


так еще и героическая попытка подружиться со шлюхой Погосян, невзирая на атаки
прилипчивого, словно самый заправский банный лист, бровастика.

Поспешно собрав портфель с так и не выученными со вчерашнего дня уроками, я отправилась


в ненавистную уже школу, и вовсе не потому, что там надо было учиться, писать контрольные
и разные тесты, совсем по другой причине ненавистную...

У самого входа я неожиданно остановилась, завернув за угол и прижавшись травмированной


щекой к прохладной, мокрой от дождя стене. И плевать, что инфекция в рану попасть может,
зато побыстрее на тот свет отправлюсь, там-то уж, надеюсь, меня не будут заставлять бегать за
ванильками в жалких попытках снискать расположение. Черт, как унизительно... А может,
психушка все же несколько лучшая участь...

– Опа! Ты чего это здесь делаешь, Шишкина? Со стенкой что ль беседуешь? Лол, вы гляньте, со
стеной болтает. Ну и как оно? – резкий, неприятно тягучий голос бесцеремонно вывел меня из
оцепенения.

Будь это любой другой обычный человек в любой другой обычный день, он немедленно
получил бы порцию мрачной и мало обнадеживающей правды о своем интеллекте. Но это была
Погосян.

Как-то отстраненно подумалось, что если Халпас сейчас смотрит, то уже умирает со смеху.
Еще бы, стоит только на мое лицо взглянуть. А вообще, бессердечный он...

Сделав над собой неимоверное усилие, я обернулась, глядя прямо в глаза Погосян. Уж не
знаю, чего она там увидела, но как-то странно отшатнулась, едва не поскользнувшись на
обледеневшем пороге, и побежала в школу. Ну вот, и как мне быть теперь? Еще не хватало,
чтобы она шарахаться от меня начала.

Тяжело вздохнув о своей нелегкой доле, я направилась в школу вслед за ванилькой.

Как ни странно, реакция пары других школьников очень сильно напомнила погосяновскую. Я
все также недоуменно пожав плечами начала подниматься на третий этаж, где предстоял урок
географии. Спускавшийся мне навстречу мальчик, видимо, пятиклассник, широко-широко
раскрыл рот и, оступившись, чуть было не полетел вниз по лестнице. Слабо повизгивая и
оглядываясь на меня через плечо, он ринулся вниз по лестнице, словно бы я дала ему
хорошего пинка для ускорения. Неплохое начало дня по сути.

Едва открыв дверь и войдя в кабинет, я застыла как вкопанная, потому что все мои
одноклассники, которые там находились, сначала замерли, ошарашенно уставившись на меня,
а потом с обеих сторон, словно стерео на меня обрушился оглушающий визг. Даша Шабанова с
загробным воем вскочила на парту, приподнимая и без того короткую юбку, а Погосян,
указывая на меня дрожащим пальцем тоненько завизжала:
– А я говорила! Говорила!

Оказавшийся рядом Кирилл с криком: „Маша, я спасу тебя!”, кинулся на нее. И утянув за
собой бедного, дрожащего от страха очкарика, все втроем с грохотом отправились под парту.
Внезапно в классе наступила тишина.
Ко мне с опаской подскочила бровастая и, сделав пафосно печальное выражение лица,
сказала:

– Это ничего страшного, что ты теперь зомби, я все равно буду с тобой дружить!

И только тут я осознала, что по всей видимости, Халпас уже воплотил в жизнь свои угрозы, и
выскочила из класса, направившись в туалет. Одного взгляда в зеркало было достаточно,
чтобы все встало на свои места. Очевидно, очередная бессонная ночь окончательно пагубно
сказалась на моем внешнем виде, под усталыми глазами залегли сильно смахивающие на
фингалы синяки, резко контрастирующие с болезненно, если не сказать мертвенно бледной
кожей, губы растрескались, и на них виднелись остатки запекшийся крови. А разбитая щека
прекрасно дополняла образ заправского зомби, за которого меня и приняла недалекая
Погосян, которая и рассказала о скором приближении ужаса в моем лице всему классу.
Интересно, станет ли Маша дружить с зомби? Я даже усмехнулась про себя, оттирая кровь со
щеки и приводя себя в относительно человекоподобный вид.

В этот момент прозвучал звонок.

Кое-как объяснив классу, что я все еще человек, я с некоторым облегчением села на свое
место. Пересилить себя и подойти к Погосян за весь день так и не решилась, про себя
прикидывая уже, какую отговорку придумать для Халпаса. Впрочем, ничего путного мне на ум
так и не пришло.

Когда наконец уроки закончились, и можно было идти домой, что тоже не особенно радовала, я
замешкалась в коридоре, убирая в карман наушники. И тут за спиной послышался знакомый
уже немного хриплый голос.
Часть 6
Я вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив из рук сумку, и резко обернулась,
встретившись лицом к лицу с Халпасом. Как и ожидалось... Он лениво окинул меня каким-то
своим особенным скучающе изучающим взглядом с примесью презрения и довольно грубо
прижал к стене.

– Вы что творите, люди смотрят, – тихо прошипела я, оглядываясь по сторонам. – Нельзя другое
место и время выбрать что-ли?

– А что тебе до них, до людей? – демон чуть прищурился, склоняясь ближе. – Сама же все
твердишь себе, что безразлично мнение тупых тварей, ублюдков и лицемеров, тебя
окружающих. Разве нет?

Я нахмурилась, потому что подозревала раньше, что когда лезут в самую душу – это неприятно,
но не знала, что настолько. Что даже наизнанку выворачивает от этого насквозь
пронизывающего взгляда серых глаз. Так что хочется оттолкнуть демона и убежать подальше.

– Уйдите, пожалуйста, – я уперлась ладонями в его грудь, тщетно, но упорно и отчаянно


пытаясь отстраниться. Сама не ожидала от себя подобной наглости.

Халпас только обреченно вздохнул, убирая мои руки из своего личного пространства.

– Нет, – демон немного склонил голову, – мне интересно наблюдать за твоей реакцией. Я хочу
увидеть, что ты собираешься предпринять.

– Я подопытным кроликом быть не хочу, – вздох получился совсем тихим и каким-то необычно
несмелым. А запястья мои он все еще сжимал в своей руке, не крепко, а даже странно
осторожно, но оттого не менее уверенно.

– Знаешь же, что никто и не спрашивает, – склонившись к моему уху, почти безразлично
проговорил Халпас, – будешь делать то, что я захочу, ясно?

Я только кивнула, уловив в его интонации вопрос, потому что в слова снова не вдумывалась,
прислушиваясь к хриплому голосу.

Черт, уже одноклассники останавливаться начали, удивленно глядя в нашу сторону. Я шумно
втянула воздух, пытаясь успокоиться, но тут же почувствовала сладковатый запах дыма от
демона.

– Чего вы хотите? – негромко выдохнула я, нервно оглядываясь по сторонам.

– Тебя, – Халпас хитро усмехнулся, пару минут неотрывно изучая меня взглядом, потом
рассмеялся. – Да ладно-ладно шучу. Кому может понадобиться такое ничтожество?

– Ну еще бы... – фыркнула я в ответ. – Почему бы тогда не оставить меня в покое?

– Кто знает... – пропел демон, утягивая меня за собой вдоль по коридору под удивленными
взглядами одноклассников.

– Куда мы направляемся? – совсем ничего не понимая и едва успевая за ним, выдохнула я.


– У-уви-иди-ишь, – весело протянул демон и внезапно остановился, прижав меня к стене. – А
как ты относишься к интимным ласкам у всех на виду? Заводит, не так-ли? – он вопросительно
изогнул бровь, бесстыдно веселясь моему смущению.

Ох плохо, теперь я поняла, зачем Халпас меня сюда тащил. Неужели и про него знает?..

Демон медленно склонился ко мне, хитро улыбаясь, в серых непроницаемых глазах плясали
огоньки злого веселья.

– Вы мерзкий, наглый и самонадеянный тип, – тут же сообщила я ему на ухо, все еще пытаясь
оттолкнуть, но когда теплый влажный язык коснулся изувеченной щеки, руки как-то сами
собой ослабли.

Пусть это была не столь ужасная интимная ласка из всех возможных для публичного
проявления, но даже это приводило меня в шок. С каким-то незнакомцем, у всех на виду,
одноклассников, учителей и... Он тоже смотрит, прямо сейчас смотрит... И от этого так
страшно стало, что я с силой оттолкнула-таки уже не ожидавшего от меня попыток
сопротивления демона и бросилась к двери, почти молниеносно выскочив на улицу. И тут
неожиданно почувствовала, что нога соскользнула по обледеневшим ступенькам, подкосились
колени, и я полетела куда-то вниз...
Часть 7
К счастью, удар получился не слишком сильным, но оттого не менее болезненным. Одежда не
пострадала, а только испачкалась немного, может, дома и не заметят или не придадут
значения...

Чтобы прийти в себя, мне понадобилось еще некоторое время. Невыносимо болело колено, и я
несколько секунд просто сидела на ступеньках, с силой сжав зубы, чтобы не заплакать. Как бы
то ни было, в глазах все помутнело от неожиданно выступивших слез, и я поспешно стерла
теплые капли тыльной стороной ладони, страдальчески шмыгнув носом. Не хватало еще
заплакать в таком людном месте.

Вдруг позади меня послышался дружный смех, моя фамилия и слово „навернулась”. И его
голос. От этого зубы пришлось еще сильнее стиснуть, и я поняла, что со ступенек встать не
могу. Не потому что ногу сломала или еще что-нибудь, а просто не смогу. Потому что для этого
на виду у Дениса придется неуклюже собирать выпавшие из портфеля учебники, стараясь
держаться на ногах, и наушники, вон, совсем далеко отлетели... А он смотреть и смеяться надо
мной будет... И еще больно так, смогу ли я идти вообще?.. Хотя к черту это, зачем я себя
обманываю, как будто мне сейчас важен ответ, когда мне совсем другое важно...

– Ай-ай-ай, ну кто ж так убегает, а? Даже не попрощавшись... – возникший надо мной невесть
откуда Халпас, театрально вздохнул, всем своим видом изображая вселенскую скорбь. – Давай
поднимайся, – демон бесцеремонно сцапал меня за запястье.

– И без вашей помощи обойдусь, – хмуро пробубнила я, выдергивая руку и пытаясь подняться,
но колено тут же прошила насквозь резкая скрипучая боль, и я бы точно вновь опустилась на
ледяные ступени, покалечив еще какую-нибудь часть тела, если бы не демон.

– Не будь такой вредной, – прошептал он мне прямо в ухо, осторожно придерживая за талию,
сейчас от него особенно пахло сладковатым кальянным дымом, – глупенькая...

– А вот и неправда, – насупилась я, но сопротивляться на этот раз не решилась, поскольку


Халпас держал меня весьма ненадежно, а перспектива разбить себе что-нибудь от удара о
порог отчаянно не радовала.

Смех за моей спиной как-то неловко утих при появлении Халпаса. Струсили, значит... Как и
ожидалось...

– Ух ты... – задумчиво выдал демон, самозабвенно ощупывая мой зад. – Какая ты мягкая.
Падать, наверное, не больно было?

Вместо того чтобы высказать ему все, что на душе накопилось, я почему-то стояла молча,
неподвижно глядя в странные дымчатые глаза, и тут поняла, что от смущения вспыхнули
щеки.

– Отпусти... те... – сквозь зубы процедила я, чувствуя, как от теплого дыхания в шею по всему
телу какая-то странная дрожь проходит, и колени подгибаются.

Халпас наиграно несчастно вздохнул, выпуская меня из объятий, впрочем, свобода длилась
недолго, потому что я тут же поскользнулась вновь и буквально упала на руки к демону.
Колено пронзила резкая боль.
– Это судьба, – весело заметил Халпас, – и вновь ты угодила в мой сладкий плен... Идти не
можешь, я правильно понял?

– Не могу... – хмуро согласилась я, игнорируя жестокую шпильку про так называемый „сладкий
плен”.

Халпас молча, и как-то слишком хитро глядя на меня, подал портфель. Как он оказался у него
в руках, я разбираться не стала. Похоже он большой мастер головы дурить.

– Что-то ты кайф ловить начала, я правильно понял? – демон склонил голову чуть на бок,
издевательски пристально изучая меня взглядом.

– А вот ничуть, – тихо проговорила я, прижимаясь щекой к его груди. Сердце бьется, или мне
кажется? У демонов вообще должно биться сердце, а может, это вовсе необязательно?

– В таком случае закрой глазки, радость моя, – промурлыкал он мне на ухо.

– Фамильярничать вовсе не обязательно, – я не удержалась и съязвила-таки, совершенно не


заботясь о возможных неутешительных последствиях. Впрочем, приказание пришлось
исполнить.

И едва я послушалась, как в груди возникло странное, неприятно тянущее ощущение, будто на
нее что-то тяжелое давит. А когда я очнулась, то поняла, что нахожусь в комнате Халпаса, той
самой, где я увидела его впервые.

Демон сидел рядом со мной на кровати, задумчиво глядя куда-то в пространство и выпуская
под скрывающийся в сумраке потолок колечки дыма из трубки своего, вероятно, любимого
кальяна. Заметив, что я пришла в себя, он склонил голову на бок.

– Какие дела? – спросил Халпас настолько безразлично, что я засомневалась, был ли это
вопрос.

– Не очень... – нахмурилась я, пытаясь приподняться. – Зачем спрашивать, если тебе не


интересно? И зачем ты меня к себе перенес?

– Хотелось, – неопределенно передернул плечами демон, выпуская новое колечко дыма. –


Потом будет интересно наблюдать, как ты родителям объясняться будешь. А сейчас просто
расслабься и наслаждайся моментом...

– Каким моментом-то? – устало вздохнула я, наконец умудрившись сесть в постели, и резкое


движение сопроводилось странным звоном. Оказалось этот Халпас меня цепью приковал к
кровати. – Можете снять это? Я не убегу. Уж теперь при всем желании точно.

– Нет, – струя дыма в лицо. Я же просила его так больше не делать...

– Почему? – мрачно спросила я, откашлявшись.

– Мне интересна твоя реакция. Обычно одна половина девушек начинает визжать и требовать,
чтобы их отпустили. Причем данный способ времяпрепровождения им не надоедает. Зато
надоедает мне. Тебе ведь не надо объяснять, что с ними стало? Ну а вторая половина либо
забивается в угол и тихо плачет там, либо умоляет о пощаде. Почему ты столь безразлична?
Или ты из тех, кому по душе подчинение?

Халпас неожиданно повалил меня обратно на мягкую кровать и, лукаво улыбаясь, расстегнул
две верхние пуговицы на пиджаке, потом сразу же отстранился.

– Может, ты просто не знаешь, на что я способен? – задумчиво проговорил он, изучая меня
взглядом. – Плохо это. Придает моему эксперименту неполноценности. Значит, придется тебе
показать... – как-то неохотно вздохнул демон, и я поняла, что лучше бы полежала еще часок
без сознания.
Часть 8
Тяжелая ржавая цепь не дала мне отодвинуться от демона на безопасное расстояние. Я лишь
немного отползла на край кровати, как звенья тут же натянулись, сковав движения.

– Боишься меня? – тихо спросил Халпас, даже не оборачиваясь.

– Нет... – я тряхнула головой, отчего растрепанные волосы хлестнули по щекам.

Демон вздохнул и неохотно убрал кальян на столик, что-то мурлыкая себе под нос. Комната вся
была насквозь пропитана сладковатым дымом, будто он и составлял здешний воздух, и от этого
слегка кружилась голова, и мутнело перед глазами.

– Мы в Аду? – неожиданно пришел на ум вопрос.

Халпас лишь утвердительно кивнул, поглядывая на меня одним широко-раскрытым глазом.


Второй почему-то был прижмурен. И я только позже поняла, что это одна из его
многочисленных странных привычек – так делать. За Халпасом наблюдать было странно из-за
разительного отличия демона от людей, обычно меня окружавших. У него был приятный голос,
и я почему-то каждый раз вздрагивала, когда он начинал говорить. И глаза глубокие, таких я
еще не видела...

Впрочем, демон-то во мне, видимо, не находил столько всего интересного, поэтому и


выражение лица у него почти всегда было скучающим. Что Халпас замышлял сейчас,
отвернувшись ко мне спиной и сосредоточенно перебирая что-то ящике комода, я не знала. И
это внушало смутное, нехорошо колющее беспокойство. Ведь от него чего угодно ожидать
можно...

– Халпас? – негромко позвала я, разом растеряв куда-то всю свою осторожность.

– М-м-м? – тягуче и почти неохотно отозвался демон, не отвлекаясь от своего занятия.

– Или как мне вас называть... – я тут же поняла, что это странно, обращаться к нему только по
имени.

– Можешь называть хозяином, – демон лукаво улыбнулся, оборачиваясь ко мне. – Но меня


вполне устраивает и Халпас. Глянь, милые какие, – он удерживал в руке маленькие аккуратные
ножницы с фигурной резной рукоятью под стать обстановке комнаты. – Боли боишься?

– Нет, – напряженно ответила я, внимательно вглядываясь в его выражение лица.

– Врешь, – демон прищурил серые глаза, и от такого взгляда по коже прошелся неприятный
холодок.

– Ну хорошо, может, и вру, – согласилась я, устало откинувшись на подушку. Мягкая... – Откуда


я могу знать, о какой именно боли вы говорите.

От тяжелого металлического наручника, к которому крепилась цепь, начинало немного жечь


руку, но я этому особого значения не придала.

– На кусочки меня порезать собираетесь?


– Не-ет, – протянул демон, уловив в моем голосе сарказм, – с кем же я тогда спать буду?

Я поперхнулась, и Халпас довольно усмехнулся, щелкнув ножницами в воздухе. Напряженная


атмосфера сразу почему-то разрядилась, и в комнате стало как-то по-домашнему уютно.

– Имел в виду, эксперименты проводить, – невозмутимо исправился демон, хитро поглядывая


на меня. – Объяснял уже, что с таким ничтожеством дело иметь не собираюсь.

В этот раз почему-то кольнуло больнее, и я отвернулась к нему спиной, прижавшись больной
щекой к подушке. Хочу уйти.

– Как думаешь, тебе с короткими волосами больше пойдет? – задумчиво протянул демон.

– Я их с детства отращиваю... – теперь ясно, к чему он клонит.

Интересно, как я буду новую стрижку родителям объяснять...

Халпас приблизился ко мне и без предупреждения развернул на себя, высоко вздернув


подбородок, из-за чего в шее что-то болезненно хрустнуло. Этого мне еще не хватало. Щека,
колено, теперь еще и шея. От него одни неприятности.

– Да ты не бойся, – теплый шепот на ухо, ледяное лезвие коснулось шеи. – Самое интересное
потом начнется...
Часть 9
Демон, криво усмехаясь, наконец выпустил мой подбородок.

– Что начнется? – саркастично спросила я. – Кишки, месиво, хардкор?

Халпас молча выдохнул мне в шею, сосредоточенно перебирая волосы. Это успокаивало даже в
какой-то мере. Я сидела, притихнув, осторожно откинувшись на его грудь, демон, кажется,
ничего против не имел. Неожиданно он поднялся и выудил все из того же комода темную
шелковую повязку, которую тут же надел мне на глаза.

– Посмотрим, что будет, – озадаченно протянул он.

– Тоже мне, парикмахер, – презрительно фыркнула я, за что тут же получила звонкую


пощечину, и стиснула зубы.

Эту заслужила. Язык длинный виноват. Что уж там... Надо вообще потише быть, а то еще
налысо обреет. От такого всего ожидать можно...

– Слушай, а тебя устраивает твоя жизнь? – неожиданно спросил Халпас, продолжая что-то
мудрить с моими волосами.

– Если даже и нет, что я смогу изменить? Глупые вопросы задаешь... задаете... – поспешно
поправилась я.

– Ах, какая печальная история... – наиграно печально вздохнул демон, и я даже на миг почему-
то пожалела, что не смогла увидеть его лица. – А не понравится твоя прическа, что сделаешь?
Мм?

– Ничего. И изначально не собиралась ничего делать, – мрачно ответила я, ерзая на кровати,


оттого что в таком положении уже слегка затекли ноги. – Вы намного сильнее меня, к тому же,
я не знаю чего от вас можно ожидать, наверняка вы жестоки и беспощадны.

– Рассудительно. Это совсем не свойственно девчонкам в твоем возрасте, думать в таком


ключе, – мудро заметил Халпас. – А ты не думала, что именно из-за специфического склада ума
тебе тяжело сходиться с окружающими?

– С дураками? – осторожно поправила я. – Мне не нравятся люди в целом, но не все.

Запястье от наручника все сильнее жгло. Ну что за штучки у этого Халпаса... Цепи с
подогревом?

– Ты раздражаешь, гораздо более приятно иметь дело с какой-нибудь легкомысленной


дурочкой, дрожащей от страха. С тобой скучно, – неожиданно холодно проговорил демон,
щелкая ножницами над самым моим ухом.

– Поздравляю, вы только что добились взаимности, – хмуро пробормотала я себе под нос,
впрочем, не сомневаясь, что он услышит, и тут же съежилась, ожидая новой пощечины.

Халпас замер на секунду, оставив в покое мои волосы, потом как-то странно болезненно
закашлялся. Демоны вроде не болеют... От курения?
– Можешь взглянуть, – вздохнул наконец демон, снимая повязку.

И только тут я заметила, какие усталые у него глаза, измученные странно и выгоревшие, а под
ними залегли глубокие тени, такие же почти, как у меня. Я так и пялилась на Халпаса, не в
силах почему-то взгляд отвести.

– Не на меня смотри, а туда, – усмехнулся демон, развернул меня за плечи спиной к себе, и
сдернул с небольшого запыленного зеркала алую занавеску, сделанную, видимо, из бархата.

Я недоуменно уставилась на себя. Волосы он мне не остриг, зато сделал челку, со странными
завитушками по бокам. Мерзость какая. Лучше бы остриг.

– Теперь-то отпустите домой? – мрачно спросила я, убирая за ухо выбившуюся прядь.

– Больше радости, ну же, – Халпас бесцеремонно схватил меня за щеки, пытаясь изобразить на
моем лице подобие улыбки, сам при этом довольно усмехаясь. И это рушило мои
представления о демонах. Вернее сказать, стереотипы. Если улыбка, то непременно злая,
исполненная презрительной насмешки и иронии. А здесь почему-то не так совсем... А может,
мне просто казалось. Халпас ведь большой мастер головы дурить.

Наконец мне удалось высвободиться, хоть и с большим трудом, все же поддавшись на секунду и
изобразив довольную улыбку.

– Чего это ты такая красная? – Халпас приподнял бровь, снова прикрыв один глаз.

– Вас бы так кто за щеки оттискал... – растерянно пробормотала я в ответ, прижимая ладони к
горящей коже.

– А вот теперь давай развлечемся, – Халпас неожиданно грубо притянул меня к себе, хвост его
изящно изогнулся в воздухе, – знаешь, я хотел тебе лицо порезать, – холодное лезвие ножниц
коснулось моей шеи, чуть надавило, – но ты его уже и так разбила... Вечно у тебя одни
неприятности... – Халпас наиграно печально вздохнул, и я почувствовала, как лезвие сильнее
вдавилось в мягкую кожу, оставляя небольшой розоватый след. Я напряглась, пытаясь
спрятать взгляд, за которым демон внимательно следил в зеркале. Чего он хочет? Медленно
меня убивать? Что ж, вполне в его духе...

Внезапно, лезвие соскользнуло с кожи, оставив при этом довольно болезненный порез.
Ножницы со звоном упали на теплый деревянный пол, и Халпас вновь глухо закашлялся,
прикрывая рот рукой, и тяжело опираясь на тумбочку. Хрипло и надрывно... И в серых глазах
вновь сквозь наносную пленку надменного веселья и яда поступила тусклая усталость.

Я, воспользовавшись моментом, вывернулась из его хватки и отскочила подальше, насколько


позволила цепь, но тут же почему-то остановилась. Из раны на шее пошла кровь. Не похоже,
что были задеты какие-то важные сосуды, но голову поворачивать было больно. А демон все
заходился кашлем, как будто от чахотки... Я уже беспокоиться начинала, нервно сжимая края
рукавов.

Наконец Халпас хрипло вздохнул и выпрямился, из уголка губ маленькой струйкой к


подбородку стекала кровь.

– Что это с вами приключилось? – нарочито безразлично спросила я, но дрожащий голос выдал
с головой.

– Волнуешься никак? – демон лукаво прищурился, оттирая кровь тыльной стороной ладони.

– Вот ни чуточки... – почему-то неловко стало. – Ну может только потому, что я без вас отсюда
не выберусь, а перспектива провести всю оставшуюся жизнь здесь меня не радует... А еще...
хотя впрочем, неважно, главное, что не из-за вас, ну в смысле вас самих, ну вы поняли... – я
окончательно сбилась и замолчала.

– Солнышко... – Халпас мигом оказался позади и ловко вывернул мое запястье. – Врать
нехорошо....

– Не льстите себе... Ай! – кисть чуть было не вывернув, поэтому я осеклась, не успев таки
закончить начатое.

– Знаешь, бывает живет-живет человек, а потом раз... – демон прочертил на моей шее полоску
длинным черным когтем, будто отмечая, в каком месте нужно перерезать. – И нет человека, –
ехидно добавил он.

– Очень... Воодушевляет... – устало вздохнула я. Когда уже эта мразь меня отпустит? Кровь из
раны начала потихоньку окрашивать воротник пиджака.

Халпас разжал ладонь, да так резко, что я пошатнулась и, не удержавшись на ногах, свалилась
на пол. Как же унизительно, когда на тобой вот так издеваются.

Может, мне просто все это надоело, может, просто что-то внезапно нашло, как это у каждого
иногда бывает, только почему-то подумалось, что хуже чем сейчас, уже и быть не может,
поэтому я быстро поднялась и залепила демону смачную пощечину. Должно сказать, я первый
раз в жизни кого-то ударила.

– Хм-м... – озадаченно протянул демон, ощупывая аристократически тонкими пальцами


покрасневшую щеку.

– Раздумываешь, какие конечности мне отрывать будешь? – безразлично усмехнулась я,


усаживаясь обратно на кровать. – Знаешь, я редко кому это говорю, но ты достал. Мне и так не
сладко жилось, а тут еще какой-то демон требует выполнять его глупые приказы. Мерзавец,
скотина и бессовестный наглец.

– А я все ждал, когда тебя прорвет. Но знаешь, тебе крупно повезло, что у меня нарисовались
дела. Хотя... – он весело прижмурился, – это оттянет приятный процесс твоего извинения.
Ммм, томительное ожидание... Я столько всего тебе приготовлю... А сейчас...

Халпас театрально щелкнул пальцами в воздухе и мигом оказался рядом со мной.


Часть 10
Демон медленно склонился ко мне, слегка прищурив светло-серые глаза. А я прилагала все
усилия, чтобы не выдать своего замешательства. В нос снова ударил его сладковатый запах, и я
почему-то задержала дыхание. Слишком он был непривычным, запретным даже. А Халпас тем
временем аккуратно взял меня за подбородок и чуть приподнял голову. Весьма необычная для
него манера... И едва я собралась осведомиться, что он делать намерен, как дыхание разом
перехватило, от до безумия непонятного мне ощущения. Его чуть влажный язык медленно
скользнул по ране на шее, слизывая маленькие алые капельки крови, а у меня внутри
болезненно сжалось все, и я даже глаза зажмурила, то ли от страха, то ли вообще непонятно
отчего. По позвоночнику вниз прошлась от его дыхания горячая дрожь, и я немедленно
успокоила себя, что просто с непривычки. Просто впервые кто-то незнакомый так близко, что
дыхание сбивается. Просто...

Теперь в любой момент надо гадостей ждать, странно, что я уже к его режиму привыкать
начинаю. Кровь из раны на шее почему-то остановилась. Демон отстранился ровно настолько,
что наши лица разделили всего несколько несчастных сантиметров. Я судорожно сглотнула,
глядя прямо в серые туманные глаза, и с отстраненным любопытством отмечая, что они
затягивают, словно омут, с каждой секундой все неизбежно глубже. Наверное, так же и с
жизнью моей произойдет, она просто исчезнет в омуте этом. Незаметно и бесследно. Ну и
пусть, никогда ей особенно не дорожила, только вот сердце почему-то так нервозно
колотиться, то и дело удар пропуская...

Может, оттого что губы его так близко к моим находились, что дыхание его чувствовалось. А
отстраниться и заметить Халпасу его вопиющую наглость не хватало духу. На мгновение
рваным отрывком проскочила мысль, что вот точно сейчас поцелует, прижмет к себе, слегка
грубовато, не изменяя обычной манере, и коснется осторожно своими губами моих. Или как
это обычно бывает? А демон, казалось, только этой мысли и ждал, потому что сразу
отстранился, издевательски усмехаясь.

– Увы, я вынужден с тобой распрощаться. Но не огорчайся, май дарлинг, это совсем ненадолго,
– приложив руку к груди, страдальчески проговорил Халпас, – но сейчас ты отправишься
домой. Мы же не хотим, чтобы в порыве гнева твои дражайшие родственники перевели тебя в
школу поближе к дому, правда? Тебе ведь еще с нынешними одноклассниками подружиться
надо.

Ах ты черт, я уже и забыла про Погосян. Голова болеть начинает...

Демон выудил откуда-то небольшой ключик и торжественно снял с затекшего запястья цепь. Я
облегченно вздохнула, потирая покрасневшую кожу, и принялась одеваться. Халпас, не дав и
опомниться, притянул меня за шиворот, и я поняла, что самое время вновь закрыть глаза.
Опять короткое неприятное чувство, и я оказалась на улице перед своим домом. Ну хоть далеко
идти не придется...

А в голове уже начали потихоньку всплывать оправдания моей задержки. И почему я только
прямо не скажу? Мама, я пошла гулять, на меня напали насильники, а потом спас демон, и
теперь я должна пожизненно, а может, и посмертно выполнять все его странные желания?
Боюсь, лучшее, что меня ожидает после столь откровенного признания, стены дома для
душевнобольных. Причем Халпасу даже участие не придется принимать в том, чтобы упечь
меня в психушку, обо всем за него позаботятся „любящие родители”, они уже делали попытки
предложить мне квалифицированную психологическую помощь.
И что я теперь? Не буду юлить с самой собой, хуже этого и быть ничего не может. Гораздо
проще признать, что я действительно лишь очередная игрушка этого ублюдка. Хотя меня это
совсем не трогает. Быть игрушкой в руках любимого человека – одно дело, в руках конченой
мрази – совсем другое. Единственное, что нас объединяет – интерес к наблюдениям за людьми.
Благодаря этому его чертов „сладкий плен” оказался не таким мучительным, как мог бы
быть...

Я быстро достала ключи, и пару раз повернув их в скважине, зашла домой. Бабушка, бывшая в
коридоре, лишь поджала губы, как нельзя более явно выражая нежелание общаться. Отлично,
может, мне еще объяснениями себя утруждать не придется? Пришлось прикрыть меховой
оборкой куртки запачканный кровью воротник.

– Мая, ты где была? – в проходе появилась мама, по-хозяйски опершись рукой на косяк. Этот
жест сам по себе никогда ничего хорошего не предвещал.

– Да меня... Таня, ну знаешь, у которой еще брови густые, погулять пригласила, а телефон
разрядился, я позвонить не смогла. В общем, извини меня, я больше так не буду. Но мы время
так здорово провели, – демоническая тренировка улыбки перед зеркалом оказалась как нельзя
более кстати, несмотря даже на то что меня уже начинало тошнить, от бреда, который сам по
себе появлялся в голове и тут же выливался в качестве оправдания. Какие к черту прогулки с
бровастиком и хорошо проведенное время? – Но ты не волнуйся, на завтра не так много уроков,
так что я все успею...

– Ох, вот как? – мамино выражения лица резко изменилось. – И это правильно, надо и с
друзьями успеть погулять и уроки сделать. Только предупреждай в следующий раз, я же
волнуюсь!

– Хорошо-хорошо, – покивала я, проходя в комнату.

Чего ей волноваться-то? Что в случае чего труп найдут, и за похороны платить придется? Вон
всю щеку разбила – и то тебе ноль внимания.

Я раздраженно пробормотала себе под нос пару ругательств, запирая дверь и отправляя на пол
тяжелый портфель. Ну и денек выдался...

– И не говори, – сочувственно развел руками нагло сидящий на столе Халпас.

– Твою мать, какого черта?! Ты что, уже так быстро расправился со всеми своими делами?! – я
резко выпрямилась, в упор уставившись на него.

– Да, можешь себе представить, – вздохнул демон в ответ. – Порой дело бывает
безотлагательным, но довольно простым, чтобы его можно было решить взмахом руки, – Халпас
стряхнул на пол капельки крови с кончиков пальцев, и только тут я поняла, что он имел в виду,
говоря о „взмахе руки”. Кошмар какой... Я никогда человеколюбием не отличалась, но это
уже... Уже слишком.

– И что ты сейчас планируешь делать? – с опаской поинтересовалась я.

– Как что? Наказывать тебя за то, что руку на хозяина подняла. Здесь, конечно, есть доля моей
вины, я ведь не сообщил тебе о том, что это запрещено, но сама должна была догадаться. Что
бы мне подобрать в качестве наказания? – демон задумчиво потер подбородок. – Что-нибудь
интересненькое, может, минет?

– Совсем с ума сошел?! Сошли... Я думаю, психушка ваша мне в таком случае, будет
предпочтительнее.

– Не ори, – спокойно передернул плечами демон, – внимание родных привлечешь. Я исчезну, а


ты останешься, соответственно все решат, что ты беседуешь сама с собой, да еще и в таком
тоне... Ай-ай-ай... – он сокрушенно покачал головой и вскочил со стола. – Ладно, шучу, не
нужен мне от тебя, неумехи, никакой минет. А пойдем, развлечемся, а? В сумасшедший дом
пойдем, как я и обещал, – и губы демона растянулись в коварной ухмылке.
Часть 11
Халпас медленно обошел меня кругом, все также мерзко улыбаясь и изредка дотрагиваясь
черным когтем до шеи. Меня от него уже тошнит. Безумно. А я-то думала, хуже Погосян уже
никого не найдется... Какое прискорбное заблуждение

Я резко выдохнула и выпрямилась, ощутив, как ладонь демона скользнула по спине. Халпас
склонился ко мне, что-то неразборчиво и жарко нашептывая на ухо, потом осторожно
прикусил его кончик, окончательно лишив меня возможности соображать. От полнейшего
недоумения, отчасти даже отвращения и еще чего-то непонятного, из-за чего сердце как-то
екнуло странно.

Руки демона тем временем плавно переместилась мне на грудь.

– З-знаешь что? Прибери-ка свой с-сладкий плен куда подальше, – прошипела я, прикидывая,
как бы получше вырваться.

Если назад податься, то прижмусь к его груди, а если вперед, то... Это в общем, совсем не
вариант.

– А все-таки реакция у тебя вполне типична для таких случаев, – разочарованно вздохнул
Халпас, отступая на шаг, – одна из самых распространенных. Тебя злит, что я нарушаю твое
личное пространство, м-м-м, солнышко?

– Меня злит твое присутствие, – я брезгливо отряхнулась, словно от грязи.

– Ты часто стала путать „ты” и „вы”... – Халпас вновь улыбнулся, прикрыв один глаз. –
Считаешь, мы сблизились?

Именно улыбнулся. Почему он так?.. На нервах играет? Догадывается, что я доверчивая,


несмотря на то сколько раз меня обманывали, и теперь хочет и на этих чувствах свои
эксперименты поставить? А все-таки мразь. И вообще нельзя о таком думать...

– А впрочем, ответа я не жду, – демон развернулся на каблуках, – все же и так по твои глазам
видать. Так что не нужно больше промедлений, идем, мой свет.

– Куда? – сперва я не поняла, в какое место демон опять намеревался меня потащить и только
потом вспомнила о его обещании привести меня на экскурсию в сумасшедший дом.

Халпас покивал, увидев, что я догадалась о его намерениях, и перехватил мою руку, чуть
повыше локтя. В глазах тут же зарябило, и я зажмурилась, машинально прижавшись к демону,
а отпрянуть уже не успела, потому что оказалась довольно крепко притиснута к его груди.
Черт...

Неприятное чувство довольно быстро отступило, оставив за собой смутное головокружение, и я


еще некоторое время почему-то не решалась отстраняться, ощущая теплое размеренное
дыхание в шею. Успокаивает...

– Что же, свет мой, – демон взял меня за плечи, заставляя отступить на шаг, – мы на месте.

Я осторожно огляделась вокруг, и тут же по коже прошлась неприятная дрожь, какая всегда
бывает в жутких местах. Больница, куда по всей видимости перенес меня Халпас, не видела
ремонта уже, по-видимому, несколько десятилетий, да и здание само по себе было построено
далеко не в прошлом году. Широкие расшатанные рамы, из которых ощутимо веяло холодом,
обшарпанные стены, некогда выкрашенные в угнетающий темно-синий цвет сами по себе
внушали какую-то плохо осознанную тревогу. С потолка тяжелыми ошметками свисала
штукатурка, а пол был весь затерт до такой степени, что кое-где на шершавой поверхности
линолеума появились дыры.

Я поежилась, сглотнув тяжелый ком в горле. Зачем он меня сюда притащил? По-хорошему,
высказать бы этому демону все как следует, но сейчас, пожалуй, воздержусь, а то исчезнет
еще, а меня здесь бросит.

– Идем, радость моя, я тебе все здесь покажу, – Халпас, приложив палец к губам, потащил меня
за собой.

Экскурсия по психушке. Замечательно.

– Хочешь в красках описать мою будущую участь? – мрачно поинтересовалась я, осторожно


проходя мимо тяжелых железных дверей, чтобы ненароком не вызвать шум, и не привлечь тем
самым лишнего внимания.

Это уже на тюрьму какую-то больше смахивать начинает.

– Кому известно... – покачал головой Халпас, внезапно посерьезнев. Хриплый голос едва
уловимым эхом отразился от тяжелых стен. Я так и не поняла, снова демон притворяется или
же нет, и вообще отчаялась уже предугадывать его действия, а уж о мыслях и речи быть не
могло.

Халпас остановился, вновь болезненно закашлявшись, как тогда, в его комнате, а я в это время
обернулась к массивной железной двери с белым, небрежно написанным номером 506 и узким
окном на уровне человеческих глаз. На секунду я замерла в нерешительности, но
любопытство, обычно мне несвойственное, взяло верх. За этим маленьким узким окошком,
соединяющим палату с остальным миром было темно, сколько не вглядывайся, но я все же
приподнялась на цыпочках, щурясь и пытаясь что-либо рассмотреть сквозь непроглядный мрак
и тишину, как вдруг из проема резко высунулась рука с растопыренными пальцами, меня и
спасло только то, что я, резко отпрянув, поскользнулась на линолеуме и упала на пол, больно
ударившись копчиком. Из-за двери послышались истошные крики, глухие толчки и глухой
лязг, кто-то скреб пальцами по металлической поверхности с той стороны. И визжал. Визжал
так, что закладывало уши, что внутри все переворачивалось, и начинала бить крупная дрожь.
Никому бы и в голову не пришло, что такие звуки может издавать человек. На то, чтобы
прийти в себя, понадобилось некоторое время. Я отползла к дальней стенке и, опираясь на
стену, поднялась на ноги. Колени дрожали. Сильно.

– Ты напугана? – светлая бровь демона слегка приподнялась. – Это дом боли и безумия, дом
отчаяния и смерти, самое прекрасное место из всех сущих на земле. Я люблю наблюдать за
людьми, хочу, чтобы и ты полюбила, свет мой. Здесь только они настоящие, без масок и
притворства, в своих истинных ипостасях. Продолжим же, это только начало, – Халпас
задумчиво покачал головой.

– Я дальше не пойду, делай со мной что хочешь, хоть насильно тащи, а по доброй воле не
собираюсь продолжать это... это... – подходящего слова так и не нашлось, да и голос дрожал
предательски.

– Не пойдешь? – демон прищурился, а я упрямо кивнула, скрестив руки на груди. – Что ж,


заставлять не буду, таскать за собой тоже не собираюсь.

Халпас отвернулся от меня и не спеша направился дальше по коридору. Секундочку, а я что,


здесь одна...

– Эй, подожди, – пришлось спешно догонять демона, хватая за рукав плаща, чтобы
остановился.

– А ты что думала, я нянчиться с тобой буду? Не хочешь – не надо. Но и возвращаться за тобой


не собираюсь... – он внезапно осекся, приподнимая мое лицо за подбородок. Ненавижу, когда
он так делает. – Хм, любопытно... Знаешь, это так интересно читать в твоих глазах, какая я
мразь, – вздохнул Халпас, – но тут ничего не поделать, такой уж мерзкий у меня характер.
Идем.

Я молча уже последовала за ним, стараясь отвлечься. На то что это скоро кончится, оставалось
только надеется.

– Прошу, – демон облокотился о стену, галантно подавая мне руку.

– Куда? – я недоуменно уставилась на него.

– Мадемуазель, вы когда-нибудь гуляли сквозь стены? Так вот я приглашаю. Далее палаты
освещены, и имеет смысл продолжить осмотр уже изнутри.

Как же мне безумно не хотелось продолжать эту чертову экскурсию, но перспектива гулять
одной в небезопасном коридоре радовала куда меньше, поэтому оставалось лишь надеяться,
что демон пока не планирует сжить меня со свету.

Я решительно выдохнула и вложила руку в его прохладные пальцы, ощутив, как черные когти
слегка царапнули кожу.
Часть 12
Мы оказались в небольшой плохо освещенной комнате, несильно отличавшейся атмосферой от
коридора. В палате пахло то ли мышами, то ли „продуктами жизнедеятельности” здешних
пациентов, но смрад стоял такой, что первые минуты сперло дыхание. В углу, у самого окна
была кровать, на которой шевелился клетчатый комок, и я только спустя несколько секунд
осознала, что это был просто худой сгорбившийся человек, закутанный в тонкий плед. А хотя...
Человек ли еще?

– Подойди, не бойся, – почти мягко позвал Халпас, приближаясь к женщине на койке. – Она
тихая. Правда, Маша, ты ведь тихая у нас, да?

Демон присел на кровать рядом с размеренно раскачивающейся из стороны в сторону


женщиной, возраст которой из-за болезненной усталости и крайней неухоженности
определить было трудно.

Я медленно приблизилась, осторожно ступая по истертому паркету. Чего можно ожидать от


душевнобольного человека? А от демона? Если он меня и дальше продолжит держать на пике
напряжения моральных и физических сил, то я не выдержу, и случится нервный срыв. А вот
после этого я рискую разделить участь этих несчастных. Наверное, этого он и добивается,
поэтому хорошо знаком с устройством подобных заведений. Странное хобби, находить жертву,
а потом сводить ее с ума...

Халпас, как-то по-своему улыбаясь, погладил женщину по щеке, а в ответ получил порцию
неразборчивых звуков, спустя несколько секунд бормотание прекратилось, и больная, даже не
обернувшись, вновь начала раскачиваться из стороны в сторону. Какое же дикое зрелище,
действует гораздо более угнетающе любых самых страшных фильмов ужасов... Наблюдать, как
человек превращается в это...

– Говорят, она никого не узнает, – негромко проговорил демон, убирая со лба растрепавшиеся
волосы. – А ведь она одна из тех, кто попал сюда здоровым...

– Как это? – я ошеломленно оглянулась на него.

– А ты что, не знаешь? Если человек какому-то более важному человеку мешает, у него два
пути: тюрьма или сумасшедший дом. Причем первое, несмотря на многочисленные
превратности, как, например, избиение и изнасилования, все равно оказывается
предпочтительнее, – демон задумчиво взглянул в окно.

Я набралась смелости и резко выдохнула. Не могу больше. При всей моей выдержке не могу.
Никогда бы не подумала, что подобное зрелище может настолько меня подавить...

– Халпас, давай уйдем отсюда, пожалуйста, я обещаю, я буду слушаться, сделаю, все, что
захочешь...

Демон прервал одной своей улыбкой.

– Что захочу, да? – озадаченно протянул он. – Старый трюк. Не выйдет. Я хочу, чтобы мы
продолжили осмотр. Знаешь ли, предпочитаю доводить все до конца, чтобы у тебя потом не
возникало сомнений относительно серьезности моих угроз. Ясно, солнышко?
– Долго еще? – убитым голосом спросила я, заламывая за спиной пальцы.

– Увидишь, – уклончиво ответил демон, вновь требовательно подавая мне руку.

На этот раз палата оказалось трехместной. В самом темном углу комнаты, закутавшись в такое
же клетчатое одеяло, лежала какая-то старушка, странно улыбаясь и беспрестанно шевеля
беззубым ртом. А рядом с ней, у окна, спал болезненно худощавый мужик с бритой головой, к
нему пристроился другой похожий и что-то увлеченно рисовал куском цветного мела на
обрывке бумаги. Что именно, даже смотреть не хотелось.

– Эти тоже тихие, – махнул рукой демон.

– Откуда ты их всех знаешь? Неужели так нравится посещать подобные места? – я попыталась
отвлечься на разговор.

– Да, нравится, – спокойно кивнул демон, усаживаясь на подоконник, – ты даже не


представляешь, как это интересно, за ними наблюдать. Врачам вот тоже интересно. Но по-
своему. Извращенно. Они им лекарства разные колют и смотрят, что будет. Всегда что-нибудь
забавное получается, – Халпас усмехнулся и развел руками, – но большей части, они, конечно,
успокоительного вкалывают, чтобы психи потише были.

– Раньше считалось, что психические заболевания – это одержимость демонами.., – осторожно


начала я.

– В некоторых случаях так и есть, но не часто, – охотно отозвался Халпас.

И тут я поняла. Поняла, что ему действительно доставляет удовольствие об этом рассказывать.
Вряд ли кто в здравом уме добровольно согласиться делить столь странное увлечение. Это
даже хуже, чем по моргам ходить, там хоть и мертвые, но все же люди, а не это... Вот Халпас и
подыскивает себе подходящих жертв. И что-то мне подсказывает, что все они здесь и
закончили.

– Ты говорил, что если я не буду слушаться, ты меня с ума сведешь, как я полагаю, в прямом
смысле... А если буду?

– Там посмотрим... – демон хитро улыбнулся.

– А сейчас я отбываю наказание за то, что руку на тебя подняла?

– Именно. Надеюсь, ты уже сожалеешь, – Халпас картинно закатил глаза.

Очень хотелось сказать, что, да, сожалею, что сильнее не приложила, но пришлось все это в
себе задавить и лишь тихо кивнуть в ответ.

В этот же момент старуха разразилась страшным каркающим смехом, что всполошило еще
двоих пациентов, и они с жалобными подвываниями забились под одеяло.

– Хватит уже, идем дальше, – сдавленно проговорила я.

– Не ной, в самом деле. Прекрати строить из себя жертву. Я же тебя не избиваю, –


раздраженно ответил демон.
– Психологическое насилие порой хуже.., – тихо пробормотала я и послушно последовала за
Халпасом.

– А вот с этими осторожно, – предупредил он, как только мы оказались в следующей комнате, –
они буйные. Вот смотри, – демон указал пальцем, положив руку мне на плечо и склонившись к
уху, – он в смирительной рубашке, но знаешь... кусается, бывает.

– За-ши-бись, – тяжело вздохнула я, и тут же заткнулась, потому что тот самый псих, на
которого указал Халпас, оторвался от изучения потолка и направил на меня пронзительный
взгляд, от которого парализовывало просто.

Я прижалась к стене, стараясь не смотреть в эти ужасные глаза, а сердце забилось гулко и
нервно, отдаваясь эхом где-то в горле. В этот момент псих вскочил и, спотыкаясь, кинулся на
меня. Я с огромным трудом успела отскочить, тут же рухнув на грязный холодный пол, а
больной начал вгрызаться в стену зубами, в том месте, где только что стояла я. И это
называется, „кусается”? Да это ж просто людоед какой-то...

Вдруг из противоположного угла послышалось тихое поскуливание, я осторожно поднялась на


ноги и взглянула туда. Без внимания Халпаса это тоже не осталось.

Там сидела молодая девушка со спутанными волосами, обнимая себя за колени. При виде нас
она подняла глаза, в которых, показалось, промелькнул даже какой-то разум. Она протянула
нам дрожащую руку, сплошь покрытую синяками и порезами, что стало даже как-то не по
себе. Девушка отчаянно пыталась что-то сказать, но дрожащие губы не слушались. Неужели,
она тоже... Или подставили ее?

Халпас неожиданно с силой или даже какой-то ненавистью ударил девушку ногой по лицу, так,
что несчастная молча свалилась на пол, сплевывая кровь. В сердце что-то болезненно сжалось
от настолько несвойственной мне жалости.

– Ты... что так... Зачем?., – бессвязно пробормотала я.

– Не люблю животных, – презрительно фыркнул в ответ демон, и тут же послышался тяжелый


лязг замка. – Идем, – Халпас грубо схватил мою руку, и тут же пришлось поспешно
зажмуриться.

И все же что-то тут нечисто. И я, черт возьми, выясню, что.


Часть 13
Мы вновь оказались в моей комнате, демон молча отпустил руку и отступил на шаг. Я на него
даже не смотрела. Только ведь сейчас поняла, в чье распоряжение попала. Он же настоящее
чудовище... Сам дьявол...

В комнате сгущались вязкие сумерки, и единственное, чего хотелось сейчас, это выключить
свет, забиться в угол, обхватив голову руками, и думать, думать, думать... Есть ли хоть какой-
нибудь способ спастись, победить демона и остаться свободной? Есть? Или надо просто
смириться и отдаться на волю своего нового хозяина? Ни за что. Никогда. Я все время думала,
что если что-то подобное случится, даже сопротивляться не буду, потому что смысла нет. Надо
же, выходит, только оказавшись в рабстве, начинаешь действительно ценить свободу. Каждый
вздох...

А я ведь его еще жалела почему-то, какая же все-таки мразь... Ненавижу тебя, Халпас.

– Послушай, солнышко, – рука демона опустилась на мое плечо, – а ты сломана?

– Что за странные вопросы, говори прямо, – я раздраженно попыталась скинуть ее, а в ответ
лишь ощутила, как в кожу впились черные когти.

– Я и говорю прямо, – наиграно невинно произнес демон. – Ты морально сломлена? Чувствуешь


щемящую пустоту в груди и полное бессилие? Отчаяние, желание умереть, апатию?

– Не дождешься, – зло процедила я, почему-то сжимая кулаки. – Я еще не...

Но слова мои заглушил его хриплый кашель. Халпас отпустил меня наконец и оперся рукой об
стену, содрогаясь в приступе. В первые секунды в груди даже проснулось какое-то злое
остервенелое торжество при взгляде на его мучения, но чувство это очень быстро угасло, как
затушенная спичка, потому что приступ кашля не прекращался, а напротив, становился
сильнее, надрывнее. Демона будто наизнанку выворачивало. Он сгибался пополам, зажимая
рот рукой и все еще опираясь на стену, а с ладони на пол падали ослепительно-красные капли.
И тогда я поняла, что вовсе это не от курения.

Он был просто болен, может, серьезно, может, навсегда.

И от этого почему-то пробрало колючей дрожью до самого сердца. Никогда не могла спокойно
смотреть, как кто-то мучается, пусть даже такая мразь, как он. Но так и стояла у стены, из-за
недавней обиды не решаясь проявить участие. А он был рядом со мной и умирал...

И от этого становилось страшно и мерзко на душе, будто в этом почему-то я виновата...

Но постепенно кашель утих, и демон поднял усталые глаза, все также опираясь на стену.

– Халпас, что с тобой? – твердо спросила я.

Может, он скоро оставит меня насовсем...


Демон медленно выдохнул, окончательно успокоившись.

– Болен, солнышко... – Халпас почему-то улыбнулся, стирая с губ кровь. – И болен неизлечимо,
увы...
– Ты прячешься постоянно, лжешь, увиливаешь, издеваешься... Может, хватит масок, ты ведь
сам этого не любишь. А я уже запуталась совсем и не понимаю, зачем я тебе.

– Эх душа моя, у меня, вообще-то не так много времени осталось... Не хочется признаваться, но
знаешь, страшно помирать одному...

– Так ты... ты из-за этого... – я даже задохнулась, от раздирающих душу и разум чувств, что за
глупость. – Почему именно меня выбрал?

– Так ты ведь тоже за людьми наблюдать любишь, я подумал, у меня будет, о чем с тобой
поговорить. А ты испугалась.., – Халпас без разрешения опустился на мою кровать и, закинув
руки за голову, уставился в потолок. Я осторожно присела рядом в полной растерянности.

– Мая! – послышался из-за двери голос матери. – Ужинать иди.

– Я... Мам, я не хочу. Мам... я уже спать легла, извини, – сбивчиво пробормотала я, запирая
дверь.

– Ты не заболела?

О, какая забота...

– Нет, просто спать хочу, – дрожащим голосом проговорила я, прижимаясь щекой к двери.

Хотя может, и заболела, вон как в груди сжимается все...

– Ну ладно, отдыхай, – необычно быстро для своего характера согласилась мама, и через
несколько секунд послышались удаляющиеся от двери шаги.

Я вновь вернулась к кровати и осторожно опустилась на краешек. Демон молчал... Глаза его
болезненно блестели в густых сумерках, не выражая ничего, кроме усталости и спокойствия.
Кисточка хвоста, такая неуместно живая, свешивалась почти до пола.

Мы действительно похожи, только каждый как-то до крайности по-своему.

Ладонь сама собой осторожно коснулась его щеки.

– Та девушка из больницы... Ты ведь ее знаешь? – тихо спросила я, опустив взгляд.

– Знаю, – хрипло и немного раздраженно отозвался демон, – но это совсем не твоего ума дело.

Я только послушно кивнула, потому что видно было, что продолжать разговор на эту тему он
явно не намерен.

Халпас весь день хорошо держался, а последний приступ, видимо, слишком его измотал.
Наверное, плохо это...

Я немного успокоилась, потому что демон почти равнодушно позволял мне проводить пальцем
по его щеке и мягко откидывая волосы со лба. А на душе как-то болезненно пусто было, будто
сердце выдернули, оставив вены кровоточить. И почему-то никак не покидало ощущение, что
все это странное поведение, навязчивые увлечения, та девушка и болезнь демона были как-то
связаны между собой, хотя может, это просто мои неумелые догадки...

Я затаила дыхание, потому что вдруг захотелось хотя бы тихонечко, хоть кончиком пальца
дотронуться до хвоста, но что-то подсказывало, что нельзя было. Но любопытство, то самое, из-
за которого я попала в руки демона, как всегда, пересилило. Я легонько коснулась жесткой
шерсти, покрывавшей хвост и осторожно, почти невесомо скользнула по нему кончиками
пальцев. Халпас как-то слишком рвано выдохнул, сжав в руках покрывало, но ни слова не
сказал, только взглянул на меня слегка затуманенными глазами, а потом резко, без
предупреждения, порывисто притянул к себе и прижал к кровати, накрыв мои губы своими...
Часть 14
Я сперва совсем не понимала, что происходит, недоуменно вцепившись в рубашку Халпаса и
глядя на него широко раскрытыми глазами. И как всегда не знала, что делать, пытаться
оттолкнуть от себя демона или притянуть ближе, наслаждаться тем, что он делал или сгорать
от омерзения... Я ничего не знала, а думать сейчас мучительно не хотелось. Демон лишь на
секунду отстранился, чтобы уловить мой удивленный взгляд, а потом снова слегка коснулся
моих губ, уже значительно нежнее, аккуратнее, изучающе... Давая ярче ощутить каждое
мгновение своей странной, почти невесомой ласки. И от этого почему-то закололо в кончиках
пальцев...

Халпас тихо выдохнул, слегка прикрыв глаза, потом собственническим поцелуем прижался к
моим губам, слегка покусывая нижнюю ощутимо острыми клыками.

Голова почему-то кружится... Наверное, так и должно быть, первый поцелуй все же...

Демон чуть увеличил свой нажим, заставляя мои губы раскрыться и проникая языком внутрь.
И это было так странно приятно и неправильно, что я даже первые мгновения попыталась его
оттолкнуть, но это дело у меня совсем не вышло. От обжигающей ласки гулко колотилось
загнанное в угол сердце.

Я сдалась на милость победителя, и Халпас это почувствовал.

Поцелуй был странным, неторопливым и будто бы успокаивающим, но в тоже время властным.


Отчетливо чувствовался привкус крови и мятного кальянного дыма на его губах, а от дыхания
демона немела кожа, но это даже приятно было до того, что в сердце все замирало нервно и
странно волнующе. Голову как-то сразу заполнил вязкий туман, который совсем не хотелось
рассеивать, я только сквозь него на поцелуй ответить пыталась, неумело, но искренне зато...

Пока Халпас не отстранился, самодовольно усмехаясь. Ах да, я же и забыла, что он не способен


на нежность даже на смертном одре. Держу пари, опять сделал это для каких-то своих
унизительных наблюдений, а я повелась, как дура.

Демон вновь уставился в потолок, сделав вид, что только сейчас ничего не произошло, а
смысла спрашивать „Ну и как это понимать?” я не видела, поэтому вновь молча села рядом, все
еще удивленно поглядывая на Халпаса.

– А продолжения не будет, – насмешливо фыркнул демон, неожиданно уловив мой взгляд. – Я


уже тебе говорил об этом, не так-ли?

– Да, ты не собираешься спать с такой неудачницей как я. А я с тобой не собираюсь ложе


делить, знаешь ли. Кидаться в постель к такому ублюдку всю жизнь только и мечтала, –
ядовито прошипела я, отвернувшись. – Знаешь, тебя, наверное, никто не любит, и друзей у тебя
нет. А все из-за твоего дурацкого характера. Хоть бы ты действительно поскорее умер и
оставил бы меня в покое наконец. Или за собой в могилу потащишь? Еще бы, одному же
умирать страшно! Так давай с собой еще целый хоровод прихватим. Знаешь что, мой класс
захвати, ему там как раз самое место. И тебе тоже. Знал бы ты, как я тебя ненавижу, мне и без
этого несладко жилось... – я резко замолчала, осознав, что уже на говорила кучу лишнего, хоть
и правдивого, от сердца.

– Все сказала? – спокойно и до такой степени презрительно проговорил Халпас, что от его тона
пробрал неприятный холод.

– Да... – я не нашлась ответить что-нибудь поумнее.

– Тогда сделай милость, заткнись, пожалуйста, – демон устало прикрыл глаза.

– А спать мне где, по-твоему? – тут же запротестовала я, не желая уступать.

– На полу, – совершенно серьезно ответил Халпас, вновь закашлявшись.

– Сам спи на полу, если тебе так хочется, – глухо пробормотала я себе под нос и встала над
кроватью, скрестив на груди руки.

В сумерках было уже почти ничего не разглядеть и спасало только то, что я уже запомнила
наизусть комнату в которой жила, сколько себя помню. В наступившей тишине было слышно
только хриплое, болезненно прерывистое дыхание демона да мое обиженное сопение. Не знаю,
сколько мне пришлось так простоять, но начали уже затекать ноги, да и недосып брал свое.
Еще чуть-чуть и прямо стоя засну, но не стаскивать же демона с кровати, стоит только
представить, насколько нелепо это будет выглядеть.

Халпас обреченно вздохнул и отвернулся к стене, освобождая место. Я, решив для себя, что
лучше уж так, чем на полу, осторожно опустилась рядом с ним, накрывшись одеялом. Может
быть, из-за тепла чужого тела, или из-за того, что я изрядно устала, заснуть удалось необычно
быстро, хотя я и просыпалась за ночь несколько раз. Халпаса снова били приступы, не такие
сильные, конечно, какой был вечером. Он зажимал рот рукой, подавляя кашель, но я слишком
явственно ощущала, как содрогается его тело. И снова в сердце кололо что-то. И снова я
пыталась это в себе задавить. И снова приходилось притворятся спящей, чтобы сделать вид,
что я ничего не замечаю...

Проснулась я по привычке в шесть часов, еще за час до того, как надо было собираться в
школу. Я никогда не думала, что по утрам вообще может быть такое приподнятое настроение.
Но причина была довольно веской. Наглого демона не было рядом. Меня наконец-то оставили в
покое. Меня наконец-то оставили одну.

– Утро доброе, свет мой, – послышался знакомый до рези в желудке голос. Скоро у меня на
него аллергия будет. Ну хоть настроение утреннее в норму вернулось.

– Какого черта ты снова пришел? – хмуро поинтересовалась я, убирая с лица непослушные


пряди. Гадкая челка, как мне теперь ее укладывать?

– Я и не уходил, – пожал плечами Халпас, кивком указывая на кровать.

Я оглянулась на смятое покрывало, где все еще лежал его плащ. Забавно, все выглядит так,
будто мы переспали с этим демоном. Хорошо хоть ума хватило этого не делать...

– Забирай, – я подняла темный плащ и, встряхнув, кинула Халпасу. Тот ловко поймал его и
сразу накинул на плечи. Но двумя секундами раньше из нагрудного кармана выскочила
маленькая скомканная бумажка, почти незаметная, и упала на мою кровать. Я резко села,
стараясь не подавать вида, что что-то произошло, и запихнула ее под подушку. Да, это плохо,
делать такие вещи, но о какой морали может вообще идти речь... К тому же это единственный
способ что-то о нем узнать, хотя сомневаюсь, что это много мне даст...
– Вечно ты недовольна, – склонил голову демон, – скоро я избавлю тебя от своего присутствия
на относительно большой промежуток времени. На два дня, по крайней мере, может больше,
может меньше, кто ж меня знает... Но без дела ты сидеть не будешь. Помнишь я тебе говорил
подружиться с той девчонкой? Так вот, еще и парня себе заведешь, как бишь его... Денис или
Максим... В общем, не суть разница. Как вернусь, все должно быть сделано, – Халпас весело
помахал рукой и без прощаний скрылся в дверях.

Вечно он так. Неожиданно появляется и неожиданно исчезает...


Но только вот... Неужели демон все-таки понял... Я ведь никогда-никогда не решусь к нему
подойти... А впрочем, чем черт не шутит, это ведь прекрасная возможность в случае неудачи
списать все на Халпаса.

Я выдохнула и дрожащими руками развернула скомканный листочек...


Часть 15
Развернула и оторопела от удивления. Все-таки подтвердились мои догадки, что та девушка из
психиатрической больницы что-то для него значит, и пусть даже это просто ее фотография, но
не могла же она оказаться в кармане халпасовского плаща случайно, иначе полная глупость
выходит...

Внезапно в голову закралась настолько сумасшедшая мысль, что я даже поначалу не приняла
ее всерьез, но в мыслях уже сложился довольно сносный план претворения ее в жизнь.

– Ма-ам, – позвала я, приоткрывая дверь родительской спальни, – вставай, а то на работу


опоздаешь. Опять будильник, видимо не сработал...

Из-под одеяло послышалось бессвязное бормотание.

– Мам, можно я опять после школы с девчонками прогуляюсь?

– Ой, – она кое-как пригладила невозможно встрепанные волосы, – а уроки успеешь сделать?

– Успею, – тут же заверила я.

– А куда пойдете? – мать недоверчиво взглянула на меня.

– Ну, может, по парку прогуляемся.., – замялась я. – Или в торговый центр пойдем...

– Так, дорогу переходить осторожно, мало ли какие уроды за рулем, бывает, и на зеленый свет
едут. В парке по безлюдным аллеям не шататься. А то смотри у меня. Лишь бы не дома, лишь
бы не дома. Ох, пошатущая девка.., – вздохнула она.

Я, наверное, никогда не научусь понимать столь противоречивых людей...

– Но как же общество? Коммуникация? Интеграция? Все пойдут, а я как всегда одна останусь...
– пришлось нацепить крайне разочарованную маску.

– Ой, да делай, что хочешь! – раздраженно махнула рукой мать, а я поспешила выйти из
комнаты, потому что условное разрешение получила.

Главное, чтобы потом мы к этой теме не возвращались, иначе она еще решение десять раз
переменит. Осталось только быстро глянуть в интернете адрес единственной, насколько я
знаю, психиатрической больницы в городе. Почему-то мне кажется, Халпас именно там свою
экскурсию устраивал. Как раз подходящий сумасшедший дом для такого городишки.

Вяземская психиатрическая лечебница... Странно, красивое даже какое-то название... Да и


снаружи, вроде бы, милый домик, видимо, перестроенный в психушку особняк какого-нибудь
аристократа. Жаль, что культурные ценности в наши дни на таком вот положении...

Я поспешно собрала портфель и, крикнув маме, что я уже успела съесть омлет и пару
бутербродов, хотя это и не так было, поспешно выскочила за дверь.

Я никогда не любила школу. За толпу громко вопящих и перемещающихся со скоростью


межконтинентальной баллистической ракеты младшеклассиков. За необходимость каждый раз
приветливо здороваться с проходящими мимо учителями. За вечно гогочущих над очередной
пошлой шуткой подростков. Я не любила школу, и она платила мне взаимностью.

Благо, не все даже в одном нашем классе были настолько тупоголовые остающие в развитии.
Но тем, кто не был, было хорошо и поодиночке. Иногда они держались небольшими группами,
в подробности принципов подобных объединений я никогда не вдавалась, потому что не
уверена была, что меня в такие примут. А точнее, была почти уверена, что не примут, и
утешала себя тем, что и не надо.

А сейчас мне, по наитию демона, предстояло подружиться с одной из неприятнейших мне особ
нашего класса. И я даже понятия не имела, как собираюсь это делать.

Алгебра выдалась, как назло, наискучнейшей, прямо строго по закону последнего урока. Ну
хорошо хоть, последнего.

– У тебя есть лине-ейка? – протянула за моей спиной Погосян, обращаясь к своей подружечке.

– Сейчас моя хорошая... А нет, тоже нету-у... Кто-нибудь вообще взял линейку? – ответила ей
та.

– Вот держите, – я, неожиданно для самой себя, обернулась и вручила им предмет вожделения.
Да я сегодня прямо сама непредсказуемость...

– Спаси-ибо, Маечка... – вздохнула Погосян, возвращая мне линейку.

– Да не-е за что, – пересилив себя, улыбнулась я.

И вообще, ненавижу, когда меня так называют, да и думаю, любая тезка меня поймет.

Надо к Погосян как-то подмазаться. А когда демон ласты склеит, можно будет забыть этот
позор как страшный сон. Всего-то...

Что она там больше всего любит?..

– Машенька! – позвала я одноклассницу, едва урок закончился, мысленно уже приготовившись


к тонне сарказма. – Мне маме на... День Рождения духи надо подобрать, ты посоветуешь какие-
нибудь?

Но тонны сарказма не последовало. Погосян, попросив подруг немного подождать, принялась с


увлечением объяснять мне все тонкости сложного выбора, и что-то про кофейные зерна. Все,
что от меня требовалось, это кивать и улыбаться. В конце концов, оставив мне листочек с
адресами хороших парфюмерных магазинов, Погосян удалилась вслед за подругами. Видно,
мне улыбнулась удача задеть одну из ее любимых тем. Что ж, удочку я закинула...

Выбросив листок с названиями магазинов, а взамен выудив из портфеля бумажку, где был
записан адрес психиатрической клиники, я выскользнула на улицу, благополучно забыла про
скользкие ступеньки и только в последний момент успела в удержаться за перила.

Больница оказалась не так далеко от школы, впрочем, эти три остановки по гололеду я
преодолела почти бегом, потому что боялась. То ли того, что мать узнает о моем обмане, то ли
демона, который мог в любой момент объявиться опять. Перед высокими ржавыми воротами я
замерла в нерешительности, вглядываясь в темные окна больницы. Стоит ли? Может, лучше и
так, дальше оставаться в неведении и относительной безопасности? И тут же отринула эти
мысли.

Сейчас я не должна сомневаться. Уже ведь решила...

Тяжелая калитка с неохотным, режущим уши скрипом поддалась, и я вошла на территорию


больницы. Здесь все было каким-то серым и угнетающе мрачным, что предчувствие появилось
нехорошее.

Сказать по-правде, я даже не представляла ясно, что именно собираюсь делать. Зайти и
сказать, что мне нужно в такую-то палату? Да я даже номера-то ее не запомнила...

И вдруг на глаза попалось знакомое окно, с разбитой форточкой, то самое, у которого мы с


Халпасом в прошлый раз оказались. Превосходно, значит, все таки это именно нужная мне
больница...

Я осторожно приблизилась к окну и, подтянувшись на руках, влезла на широкой подоконник,


благо, было невысоко. И что со мной только происходит, в жизни никогда бы на такое не
решилась. А все Халпас этот... Я легонько толкнула окно, будучи почти уверенной в том, что
хотя бы одна из створок не закрыта на щеколду. И я не ошиблась.

Я мысленно отсчитывала палаты от уже печально знакомой мне пятьсот третьей, и


остановилась напротив той, в которую мне, по расчету, было нужно. Но тут пришлось
столкнуться с еще одной проблемой, без помощи Халпаса сквозь стену пройти представлялось
невозможным, а дверь, само собой, просто так не поддавалась.

– А что вы здесь делаете? – послышался за моей спиной старческий ворчливый голос.

Я быстро обернулась, чувствуя, как от неожиданности похолодели руки. За моей спиной стояла
толстая явно недовольная врачиха в едва сходившемся на ней застиранном халате, а сзади
неуверенно топталась молоденькая медсестра.

– У меня там сестра, увидеться надо, – твердо сказала я, потому что перед такими слабину
показывать нельзя.

– Эта палата закрыта для посещений, – отрезала врачиха.

– Почему? – значит, все-таки колют что-то...

– Буйные там, вот почему, – грубо фыркнула она в ответ, пробурчав себе под нос что-то о
Коляне, который опять нажрался и заснул на посту. – Уходите, давайте. Нечего здесь шастать и
высматривать. Чтоб через пять минут вас тут не было. Я лично проверю.

Врачиха махнула рукой в сторону выхода и проковыляла в другом направлении.

– Там правда ваша сестра? – робко спросила так и оставшаяся стоять на месте медсестра.

– Правда, – кивнула я, отводя глаза.

– Я вам открою, только быстро, – девушка приблизилась к двери, достав из кармана большую
громыхающую связку ключей, – знаете, что тут творится? Всем ведь не те препараты
вкалывают, они... они потом...

– Знаю, – тихо перебила я, – они все медленно умирают. Сначала разум, потом тело. Я так
всегда и думала, что попадание в психушку равносильно приговору.

– Так оно и есть, – кивнула медсестра, приоткрывая дверь. – Только быстро. И осторожно.
Вытащите ее отсюда. Пообещайте мне. Она ведь совсем не больна.

– Да, знаю. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Медсестра отступила в сторону, пропуская меня в палату.


Часть 18
Я быстро проскочила внутрь и огляделась.

К огромному счастью, тот псих-людоед, который чуть не сожрал меня вчера, мирно спал в углу,
свернувшись калачиком. А девушка не спала. Она все также сидела, обхватив голову руками, у
меня даже возникло ощущение, что она и не меняла позы, с тех пор как мы ушли. Едва дверь
за мной захлопнулась, девушка вскинула голову, видимо, от неожиданного звука, но увидев
меня, удивилась еще больше. Я поспешно приложила палец к губам, на всякий случай. Хотя,
думаю, она и так все поняла.

Только, как разговор начать, я не знала. И это была моя извечная проблема. Просто «привет» в
такой ситуации сказать было бы глупо как-то...

– Тебя как зовут? – я осторожно склонилась к девушке, все еще чего-то опасаясь.

– А... – тихо начала она и тут же осеклась, схватившись руками за голову. – Настя, кажется, –
наконец всхлипнула девушка, спрятав взгляд. – Я точно не помню...

Черт... Как же это ужасно, такое делать с людьми...

– А меня Мая. Ты сюда не по-правде... несправедливо попала, да? – опять как-то коряво
получилось.

Она лишь кивнула в ответ.

– Хочешь... – ну что за глупый вопрос я собираюсь задать, – я тебя отсюда непременно


постараюсь вытащить, – хоть и сама не знаю, зачем во все это лезу, – ты только скажи мне,
знаешь того, кто вчера приходил со мной, он еще вот это сделал, – и я легонько коснулась ее
разбитой губы.

– Халпас... – тихо выдохнула Настя, а я от упоминания его имени почему-то вздрогнула.


Девушка сразу как-то изменилась в лице, а в глазах появился странно-болезненный блеск, она
тут же схватила мои руки в свои и заговорила быстро, горячо и невнятно. – Он думает, это все
из-за меня, а я тут не причем, они сами эту чертову печать достали, я не трогала! Я их
наоборот, только узнала, отговорить пыталась, но меня никто не слушал! Я хотела все
объяснить, но Халпас... – девушка замолчала так же быстро, как и говорить начала, только
оттого, что ее рыдания душили.

– Это он тебя сюда?..

Настя кивнула. Ну вот, теперь шансы вытащить ее упали почти до нуля.

– Успокойся, пожалуйста, расскажи все по порядку... Иначе я не смогу помочь ни тебе, ни


Халпасу... Но быстрее, у нас мало времени.

И что только на меня нашло, с какой это стати ему вообще помогать, в жизни бы такого не
сделала, а тут... Настя опасливо оглянулась в сторону спящего мужчины. Он что-то
неразборчиво бормотал и клацал зубами, и от этого становилось жутко...

– Это все из-за секты... Меня туда привела мама, а Халпас вытащил. Когда однажды мама не
вернулась, они сказали...

– Кто «они»? – перебила я для ясности.

– Настоятель Иоанн и его жена... Они сказали, что мама ушла в другой мир, лучший, но я же
не ребенок! И все поняла, только просто так из секты выйти мне не дали... Требовали деньги,
постоянно звонили, угрожали. В конце концов дошло до того, что в качестве платы за выход с
меня стали требовать, чтобы я легла под настоятеля. А Халпас все это видел, он же любит
наблюдать за людьми, ты знаешь... Он мне предложил помощь в обмен на общество. Я
согласилась, конечно же... Куда лучше гулять с демоном по улицам города, изливая душу, и
выслушивать ехидные замечания, чем там, в секте... Я не знаю, что он сделал, но охотиться за
мной перестали, – девушка на миг замолчала, а потом заговорила еще более глухо и нервно. –
Затем начался ад... Настоятель каким-то образом достал печать Халпаса. Знаешь, что это
такое?

– Нет, – я коротко тряхнула головой.

– Это особая печать, с помощью которой можно вызвать демона, а он будет обязан безропотно
исполнять приказы того, кто вызвал. А у Халпаса сумасшедшая гордость... В общем, вместе,
отказ от повиновения и неправильно проводимые ритуалы вызова спровоцировали страшную
разрушительную болезнь. Он... он подумал, что это я отдала настоятелю печать. А я ее и в
глаза-то ни разу не видела, но Халпас и слушать ничего не хотел... А потом я оказалась здесь.
Он часто приходит, говорит со мной, иногда бьет, но редко... Чаще меня, конечно, санитары
бьют, за то, что лекарства принимать отказываюсь, – Настя замолчала, нервно заламывая
пальцы и вжавшись в стену.

– Но... неужели нельзя его как-нибудь убедить, что это не ты? Совсем никак?

– Я уже все пробовала... Если бы получилась, я была бы счастлива. Он дурак, ему ведь меньше
недели осталось... Если бы я смогла вернуться в секту, то украла бы оттуда печать, и все. Но он
помощь от меня принимать не хочет, даже не слушает... Сделай что-нибудь, пожалуйста! –
сдавленно всхлипнула Настя, утирая слезы.

– Меньше... недели... – одними губами повторила я.

Странное дело... Меня бросает в дрожь, оттого что демону, с которым я знакома всего-то дня
два, осталось жить меньше недели... Почему... Почему в груди болит так...

– Хорошо, сделаю. Все что смогу, сделаю, – твердо пообещала я и, резко вскочив на ноги,
выбежала из палаты.

Только бы девчонка не заметила, как у меня на глаза неожиданно навернулись слезы...


Часть 19
Медсестра коротко кивнула, выпуская меня в коридор, и тут же быстро заперла дверь, потому
что за углом вновь послышались тяжелые шаркающие шаги старой врачихи.

– Я пойду тогда, спасибо вам...

– Но... выход в другой стороне же.., – пробормотала мне вслед медсестра.

И зачем мне сдался этот выход с полупьяным охранником, когда можно через окно прекрасно
выбраться?

Обратный путь до дома я преодолела еще быстрее, даже сама не заметила, как, потому что всю
дорогу думала. Думала о том, что рассказала мне Настя, и оттого в голове получилась полная
путаница. Можно ли ей верить, а если можно, то всему ли? А когда в голову закралась мысль,
что Халпас, может быть, теперь никогда уже не вернется, стало мерзко и страшно. Кто теперь
будет меня унижать, заставлять заниматься черт знает чем, таскать по психиатрическим
больницам и развеивать мою скуку? И когда только я успела так остро к этому несносному
демону привязаться?

Я уже и не знала, кого молить о том, чтобы он вернулся, просто без конца повторяя про себя
бессмысленное «пожалуйста». Уж я-то ему покажу в таком случае. Может, он и откажется
принять мою помощь, но меня это совершенно не интересует, ни чуточки, вот ни самую
малость. Примет, как миленький, еще благодарным останется. Ну может, и не останется, но
живым, по крайней мере точно. И плевать, что я сама себе тогда почти смертный приговор
подпишу, и плевать на то, что он вряд ли меня когда-нибудь потом оставит в покое, и вообще
на все плевать, только бы он... И вообще, что это я так размечталась? Еще ведь неизвестно,
удастся ли мне сделать для него хоть что-нибудь...

– Итак, где ты была? Уже стемнело на улице, – едва я вошла домой, в проходе узкого коридора
тут же появилась мама.

– Я же объяснила, с подружками...

– Не надо мне тут, – сразу же прервала она, – видела я твоих подружек, когда в магазин ходила,
они сказали, что ты и рядом с ними вообще не была.

– А... ну да, я не была...

Вот это подлости судьбы, самая настоящая... Но я так устала, что даже ложь подходящую
придумывать не хочется.

– Ну и как ты это объяснишь?

– Никак, я гуляла. Есть у нас еда какая-нибудь?

– На кухне ужин, на сковородке. Но ты мне все-таки объясни, куда ты ходила. Ты зачем соврала
мне, а?

– Не буду ничего объяснять, меня тошнит от этого, – сухо бросила я и прошла на кухню.
Бабушка, значит, уже домой ушла, а отец еще не пришел. Прекрасно.

– Мая, я беспокоюсь за тебя. Неужели ты связалась с плохой компанией? У тебя проблемы? –


за моей спиной тут же, словно из-под земли, возникла мама.

– Нет у меня никаких проблем, и вообще хватит приставать. Я уже не маленькая, у меня могут
быть личные дела, в которые я никого посвящать не обязана. Ничего противозаконного мной
не совершалось. Довольна?

Я взяла тарелку, высыпала туда не глядя все, что на сковородке оставалась и, прихватив пару
столовых приборов, отправилась в комнату.

– Что это с тобой? Влюбилась что-ль.., – озадаченно пробормотала мама, прежде чем я успела
захлопнуть дверь.

Вот какой замечательный вчера был вечер, мне даже никто не докучал с ненужными
расспросами. В то, что родители поверили наконец в мою самостоятельность, я вряд ли сама-то
поверю. Скорее всего у них наметилось что-то вроде очередного бойкота. Зато мне никто не
помешал по-человечески сделать уроки и даже лечь спать не в час ночи.

Халпас обещал через два дня вернуться. Это значит, сегодня? Или завтра утром?

– Мая, что ты сидишь? Тебя же спросили, – сбоку бровастик потеребил меня за рукав.

– Э... А какой вопрос был?

– Ну это... Бесполое размножение...

Я нехотя поднялась из-за парты и принялась монотонно тарабанить все выученное вчера
непосильным трудом, учительница делала вид, что слушает и даже кивала, выражая свое
безмолвное согласие, а потом черкнула что-то в классном журнале и разрешила сесть.

Я облегченно выдохнула, усаживаясь обратно, от волнения даже похолодели руки, и тут же


поймала на себе удивленный взгляд Дениса Лозинского и тут же залилась густой краской.
Обратно я посмела взглянуть, только когда поняла, что он уже переключил свое внимание на
нечто другое.

– Правда, он секси? – толкнула меня сзади Погосян.

– Ага.., – рассеянно кивнула я.

– Ну а хочешь, я вам свидание устрою? – неожиданно предложила она, и тут только я поняла,
что сказала секунду назад, но обратный ход давать было уже поздно, кто тому же это было
одним из заданий Халпаса, так что можно и испытать судьбу...

– Как это? – запинаясь от волнения спросила я.

– Ну мы ему записку подкинем, назначим сегодня в парке встречу, часов в шесть. От анонима,
как будто... Понимаешь?
– Угу... Ну давай попробуем.., – я только растерянно пожала плечами, комкая под партой подол
юбки.

Вот это да... Никогда уж не думала, что Погосян вызовется исполнять мою самую заветную и
незбывную до омерзения мечту...
Часть 20
Я начинала уже всерьез беспокоиться. За свое душевное здоровье. Потому что у меня
появилось сразу две навязчивые идеи, одна о встрече с Денисом, которую Погосян-таки
умудрилась назначить, не знаю уж каким образом, но обещала, что все будет в порядке. Я так
и не поняла, что ей двигало, но в подробности решила не вдаваться. А вторая была о Халпасе.
Я думала о нем каждый час, почти каждую секунду. Все просто валилось из рук, я даже
тарелку чуть не выронила в попытке помыть посуду. Как же я от этого устала. Вот вернется,
точно ему покажу. Вернется...

Наконец разделавшись с необходимой работой по дому и коротко, с умолчаниями, рассказав


родителям, как прошел очередной невыносимо серый день, я устало закрыла за собой дверь
комнаты и повернула ключ в замке. Шершавая древесина еще немного холодила кожу щеки,
которой я к двери прижималась.

– Радость моя, – весело и немного хрипло пропели над ухом.

Я от неожиданности подскочила.

– Халпас, ты... Где тебя носило все это время?! – я, как-то сходу не рассчитав, резко
развернулась и прижалась щекой уже к его груди.

Но отскочить обратно забыла.

Сердце у демона стучало, болезненно захлебываясь и с бессовестными перебоями.

– Надо вот так почаще оставлять тебя... – как-то слишком мягко и озадаченно заметил Халпас,
положив теплые ладони мне на плечи, потом неожиданно резко, в своей обычной манере,
оттолкнул.

И только тут я заметила, как он изменился. Всего за каких-то два дня. И без того бледная кожа
приобрела сероватый оттенок, лицо осунулось, и под глазами залегли слишком заметные тени,
уже почти совсем как синяки.

Почаще оставлять он решил. Пф-ф, тоже мне, самовлюбленная скотина...

– Солнышко, сделай одолжение, принеси воды, – попросил Халпас, странно жмуря один глаз.

Он весь был странный. Словно по привычке.

– Вот еще, я тебе не служанка...

И едва я собиралась вычитать ему все, что накопилось за два дня, как он хрипло выдохнул,
прижимая руку ко рту.

Нет.
Нет, только не кашляй.
Я что угодно сделаю, воды принесу, до края света доберусь.
Только не кашляй.

Но мои безмолвные мольбы, как всегда, не помогли, и я, проклиная себя за эгоизм, холодность,
безучастие и черт знает что еще, побежала на кухню. Стыдно, как же стыдно.

Когда я вернулась с полурасплескавшимся от спешки стаканом воды, Халпас, тяжело


опустившись на стул, захлебывался кровью. Я сразу поняла, что сам он и со стаканом-то не в
силах справиться. Пришлось бережно отклонить его голову чуть назад и пытаться влить воду в
полураскрытые губы, но это мало помогло, так бы он захлебнулся только. Тогда я решилась на
совершенно глупый и, наверное, неправильный поступок. Набрала в рот воды и прижалась к
его губам, заставляя сглотнуть. Халпас сглотнул. А потом властно притянул меня к себе, не
желая разрывать своеобразный поцелуй. Мне только через несколько секунд отстраниться
удалось, но привкус крови на губах еще долго оставался.

– Много не обольщайся, – усмехнулся демон, – это приступ. Скоро пройдет, и я вернусь в


норму.

– Тебя снова вызывали? – нечаянно сорвалось с губ.

Халпас вскинул голову, прищурив мутно-серые глаза. Я молча вернула ему фотографию Насти.

– Еще раз пойдет об этом разговор, за ней отправишься, – процедил демон, оттирая с лица
остатки крови.

– А он пойдет, Халпас! Он пойдет! – я, опершись на стол, склонилась над ним, демон перевел на
меня усталый взгляд. – Она не виновата, но не в этом суть. Почему ты не позволяешь помочь?

– Потому что это мое дело. – сухо осадил он, поднимаясь со стула. – Дело моей чести, ясно? Я
могу позволить оказывать мне медицинскую помощь, но такую – никогда.

– Дурак ты, ясно? Вот что ясно.

– Лучше умереть с честью, чем жить в позоре, – отчеканил Халпас, глядя прямо мне в глаза,
что даже страшно становилось.

И тут я неожиданно залепила ему звонкую пощечину. Вторую, за время нашего знакомства.

– Я этого так не оставлю. Все равно найду способ тебе помочь, – надулась я.

– Зачем, разреши осведомится.

– Пф-ф, так я тебе и рассказала, – еще бы, сама-то не знаю.

– Не надо. Уже одной поверил.

– Настя не виновата, она даже не знает, откуда вообще взялась эта печать. Сам виноват, лучше
следить надо было.

– О да, может, еще и скажешь, что к этому ублюдку печать из воздуха прилетела?

– А ты и разбираться не пробовал! Ты ее даже не выслушал!

– Успокойся, слышишь? – Халпас неожиданно схватил меня за запястья и прислонился своим


лбом к моему. – Ты слишком напористая, меня это сбивает. Давай так. Я разрешу помочь в
зависимости оттого, как ты выполнишь мои поручения. Помнишь их?

Я только судорожно кивнула. Черт, скоро же пять часов, собираться бы надо... Демон выпустил
мои руки, и отступил немного в сторону, довольно наблюдая за тем, как я бегаю по комнате в
попытках найти подходящую одежду. Что же теперь будет? Что же...
Часть 21
Он был там, вопреки всем моим сомнениям. Денис. Он был ровно на том месте, где мне
сказали его ждать. И он был.

Я даже не стала разбираться, как так получилось. Подстроила ли это Погосян, или каким-то
образом вышло случайно. Это было совсем не важно. Я просто стояла и смотрела издалека, как
он целовал хрупкую светловолосую девушку, аккуратно придерживая за талию, и улыбался. Я
даже не обвиняла его ни в чем, потому что не в чем было обвинять. Только обидно было, и
почему-то не за себя вовсе, а за демона, чьи поручения я должна беспрекословно выполнить,
чтобы он позволил спасти ему жизнь. Ну что за глупость?

Черт, а больно так. Самообман не удался, похоже...

Неожиданно мои размышления прервал знакомый хриплый голос.

– Дура ты, дура, – насмешливо протянул Халпас, обнимая меня за плечи. – Что, кинули тебя,
да?

– А ты, я как посмотрю, уже в норму пришел.

– М-м, сердечко-то стучит-захлебывается... Болит сильно? – осведомился демон.

– Да хоть бы даже и болит, – я попыталась скинуть его руку, – тебе-то какое дело? Самому всего
несколько дней жить остало... – я резко замолчала, а Халпас и с места не сдвинулся, только,
склонившись, прижался своей щекой к моей, и опять от него кальянным дымом пахнуло, – Ты
жалеешь о чем-нибудь?

– Есть такое, – как-то печально вздохнул демон. – Жаль, что с жизнью расстаюсь по глупости
одной девчонки, а не за что-нибудь действительно стоящее. В бою, например. Умереть от ран
куда романтичнее, чем от какой-то чахотки, верно?

– Ну так ведь можно еще все исправить, я...

– Да что ты сделаешь против них? И близко тебя к печати не подпустят, так что и не мечтай.
Да и не успеешь ты за несколько дней ничего сделать.

– Успею вот, – я скрипнула зубами, – только дай мне шанс.

– Угу... Дуреха. – Халпас, чуть улыбнувшись, встрепал мои волосы. –У меня только одна-
единственная просьба к тебе будет, слабоумная. Можно, когда умирать буду, голову к тебе на
колени положу?

Я хотела ответить: «Да сам ты слабоумный, мразь жалкая», а получилось почему-то совсем
другое. Я резко развернулась, упершись лбом в его грудь.

– Да не умрешь ты, ясно? Не умрешь, – сдавлено процедила я сквозь зубы. – Только попробуй
мне... Ишь чего выдумал...

– Ну вот, а сама в слезы... – растерянно пробормотал Халпас, поглаживая меня по голове.


– Дурак, дурак, дурак... – я заколотила его кулаками по груди и тут же, опомнившись,
прекратила и сдавленно всхлипнула. – Дурак...

Халпас только устало вздохнул, зарываясь носом в мои волосы.

– Сошлись два придурка, – тихо усмехнулся он. – Пошли, нечего здесь стоять.

– Куда?

– По городу погуляем... – демон отстранился и, раскинув руки, несколько раз повернулся


вокруг себя.

– На свидание что ли приглашаешь? – я недоверчиво взглянула на него.

Халпас только улыбнулся, подавая мне руку. У меня духу не хватило ему отказать. Да и не
хотелось вовсе, чего уж себя обманывать.

– Понимаешь, дело не в твоем классе и даже не в людях... Этот город – крематорий. Что бы
здесь не делали люди, они горят. Или даже не так. Тлеют. Ты чувствуешь? – демон сжал мою
руку и глубоко вздохнул.

Я лишь только восхищенно наблюдала за ним, затаив дыхание. Какой вечер... Впервые,
наверное, чувствую себя настолько свободной.

– Слушай, счастье мое, мне в Преисподнюю надо, – досадливо вздохнул Халпас. – Ты остаться
захочешь, наверное, да?

Зная демона, следует расценивать это как приглашения посетить Преисподнюю, от которого
нельзя отказываться, потому что сейчас одного его оставлять нельзя. И плевать, что ночевать
домой не приду.

– Нет, с тобой хочу, – я вновь обернулась к нему.

– Как знаешь, радость, – демон осторожно погладил меня по щеке.

Взгляд у него был какой-то тускло-обреченный, что в душе переворачивалось все, и


одновременно как-то тепло было. Я молча уткнулась в его грудь.

Потерянно, тускло, тепло...

Халпас, мы с тобой одинаковые...


Такие же неисправимые дураки оба. Я тебя никуда не отпущу, сумасшедший ты идиот,
слышишь? Дыхание сбилось вот. И спрашивать даже не буду, за что ты меня поначалу так
ненавидел, почему издевался. Ты знаешь, я тоже психологией увлекалась. Тот, кто боль
причиняет, навсегда в сердце остается, так ведь?

Перед глазами на миг потемнело, а потом мы оказались в спальне демона, на большой мягкой
кровати с балдахином.

– Солнце мое... – мягко промурлыкал Халпас, касаясь губами моей щеки и притягивая к себе.
В груди что-то глухо екнуло.
Часть 22
Я замерла, стараясь каждой клеточкой кожи ощутить холодное прикосновение. Халпас
улыбался. Как-то совсем не по-демонически тепло.

В груди что-то сжималось от ощущения его пальцев на коже. Болезненно. Тягуче. Сладко.

– Послушай, счастье мое...

– Да? – голос дрожит некстати...

Тонкие пальцы уже скользят по спине, мучительно медленно, точно повторяя линию
позвоночника. Через ткань слишком хорошо чувствуется.

– Знаешь, я тут подумал, ты же все еще в моей собственности. К тому же времени осталось не
так много... – шумное дыхание над ухом. – Ты девственница?

Я только отрывисто кивнула, отлично понимая намек. Да тут только дурак полный не поймет.
Вот только почему я ничего не предпринимаю, мать вашу?

Халпас зарылся рукой в волосы, отклоняя мою голову чуть назад, и вновь когтем задумчиво
прочертил длинную полосу на обнаженной шее, вдоль бьющейся жилки.

Можно сказать, меня поймали...

– Интересно-интересно...

– Ты говорил, что никогда не потащишь в постель такую неудачницу, помнишь? – я сдавленно


сглотнула.

– Помню, – он согласно кивнул, вот только на этот раз по шее скользнули уже губы, правда
легко и совсем невесомо почти, но у меня уже от этого все в душе вниз ухнуло.

– И что же теперь?

– Теперь ты в моей власти. Как и тогда. И если я прикажу – будешь моей.

– Что за дурная привычка? Ты ничуть не изменился! – я хотела вывернуться, но демон не


позволил, заставляя только отклониться еще дальше. Я более попыток сопротивления не
выдержала и невольно расслабилась. Он улыбался так странно, что непонятно было, шутит,
или всерьез...

– А должен был? Ради кого? Ради тебя? Слишком много о себе думаешь... – хрипло проговорил
Халпас, рассыпав в руке прядь моих волос, после чего поднялся и подошел к столу с кальяном,
начав проводить там с ним какие-то махинации.

– Курить хочешь? – я тоже подскочила. – А может, лучше не надо?

– Беспокоишься? – все с той же теплой безмятежной улыбкой на губах подметил демон,


затягиваясь. – Не стоит. Часом больше, часом меньше... Какая уж теперь разница? Будешь?
– Не курю, – я нахмурилась.

– Значит, курить, ты не куришь, а к демону в постельку запросто, так?

– Я не давала согласия!

– И не думал спрашивать, – Халпас небрежно взмахнул рукой и тут же на моем запястье


появилась тяжелая цепь.

Немного страшно... Тихий звон железа.

Единственное, что меня удерживает – моральные нормы, больше ничего, правда. Халпас, да я
бы ко всему привыкла, и к выходкам твоим гнусным, только живи.

– Чего стоит отбросить моральные нормы на одну ночь? – слегка изогнул бровь демон. – В
конце концов, мы оба это сделаем.

Я зарделась, осознав, что все это вслух сказала.

– Сопротивляться будешь? – весело спросил Халпас, облокачиваясь на столик и вновь


затягиваясь.

– Нет... – рассеяно пробормотала я, усаживаясь на кровать. – Я уже говорила, это


бессмысленно, так ведь?

– Верно, – кивнул демон, опускаясь рядом со мной и закидывая ногу на ногу.

– А ты же болен, это ничего?

– Ну знаешь ли, я еще не настолько немощный, – прошептал Халпас мне на ухо.

Я молча уставилась перед собой, чего-то ожидая с его стороны. Ну, если он хочет от меня
каких-либо действий, сообразно их просто потребовать. Или мне ждать, пока он докурит? Когда
вообще этот чертов кальян докуривается? Струя дыма в лицо. Он никогда не перестанет так
делать.

Халпас задумчиво отложил трубку.

– Первый раз... Будет больно.

– Я знаю, – вздохнула тихо.

– Не боишься?

– Кого? Тебя? Не много ли чести? – и наконец представился шанс отомстить, но радости не


принес, потому что тут же стало стыдно.

Халпас притянул меня к себе, встрепал волосы. Цепь с запястья снова исчезла, видимо, демон
решил, что она только мешать будет.

– Раздевайся что ли, по-быстрому закончим, и все.


– В чем же смысл тогда? Ты по быстрому можешь с кем угодно перепихнуться. Что у вас тут,
этих, как их... суккубов нет? Не-ет, тебе хочется заниматься растлением малолетних, да еще и
неопытных.

– Малолетних?

– Мне семнадцать...

– Вполне сознательный возраст.

Халпас резким движением развернул меня к себе, удерживая за волосы, и впился в губы. Я и
оттолкнуть его не пыталась. Дурак...

Слегка прикусила его язык, и демон, глухо рыкнув, повалил меня на кровать.

– Ну ладно-ладно, я сделаю скидку на неопытность.

Страшно. Горячими губами по шее до уха.

– Очень... м-м-м... воодушевляет... Прекрати так делать. Больно...

После таких поцелуев синяки останутся, наверное. Халпас, что же ты такой неисправимый
дурень. Все еще боишься мне довериться...

– Ты что, плачешь, солнышко?

– И вовсе нет. Делать мне больше нечего...

– Все, замолчи. Забудь обо всем.

– Ладно, – я уперлась ладонями в его грудь, – ты тоже забудь.

Халпас усадил меня лицом к себе, обхватив ногами бедра. Его странные, грубые ласки, мягкие
поцелуи вперемешку с болезненными укусами заставляли дышать хрипло и судорожно,
пытаясь уловить размывающуюся картинку перед глазами. Она не улавливалась.

А в голове не укладывалось до сих пор. Неужели я все-таки с демоном ложе делить собираюсь?
Часть 23
От грубых поцелуев его оставались небольшие сиреневые синяки, и только раз проскользнула
мысль, как я это потом буду маме объяснять, и тут же исчезла. Просто не до этого было.

– Халпас, только одежду не рви, хорошо? А то мне не в чем будет домой возвращаться, –
предупредила я.

– Я не настолько псих, – усмехнулся демон мне на ухо, покусывая клыками мочку.

Влажный язык скользнул по ушной раковине, медленно, задерживаясь на каждом миллиметре.


Я замерла, не зная, что делать, как правильно реагировать на эти странные, полные
бесцеремонной грубости, ласки. Было относительно приятно и страшно, иногда даже
отодвинуться хотелось или руками закрыться, но демон не позволял, да и, видимо, затягивать с
прелюдией не собирался, в короткий срок оставив меня почти без одежды. Однако сам
оставался все еще в плаще. И тут меня осенило. Стало быть, он действий каких-то ждет? Ну и
правильно, а то это уже изнасилование какое-то напоминать начало...

Я, коротко выдохнув, уперлась в грудь Халпаса ладонями, заставив откинуться на подушку.

Он не сопротивлялся, наблюдая за моими действиями с легкой усмешкой.

– Чего это тебя на нежности вдруг потянуло? – как бы между прочим спросила я, отсоединяя
заклепки плаща.

– Хочется развеяться перед смертью, – демон завел глаза, устало выдохнув, – давай без лишних
вопросов, это раздражает.

– Ясно... – быстро согласилась я, потому что разговаривать сейчас действительно не хотелось.

– И сядь мне на бедра, тебе же так удобнее будет, – тут же велел он, убрав волосы со лба.

– Ну... – я замялась было, но надо отдать демону должное.

Уметь приказывать одним взглядом, что все тело парализует даже. Я выполнила приказ,
спрятав глаза под тенью новоприобретенной челки. Так действительно было удобнее, но и
выглядело куда развратней. За моей спиной что-то тихо щелкнуло, и Халпас, улыбаясь, провел
когтем по плечу, заставляя спуститься тонкую бретельку.

– Сними.

Я послушно скинула лифчик куда-то в сторону, возвращаясь к заклепками на плаще. Когда же


они кончатся...

Черт, стыдно как-то...

– Не прикрывайся, солнце, – Халпас убрал мою руку с груди, хитро прищурившись.

Черный коготь легонько и будто бы случайно царапнул сосок. Я шумно втянула воздух, спрятав
взгляд. Странное чувство...
Демон вновь коснулся моей груди, явно наслаждаясь реакцией. Кончиками пальцев он
вычерчивал на коже узоры, вызывая мурашки, сжимал в ладони, щипал и выкручивал соски.
Больно и одновременно приятно, но смутно, как-то отголосками...

– Халпас...

– Да, радость моя?

– Позволь мне сначала закончить.

Демон вздохнул и с очевидным сожалением убрал руку. Я опасливо покосилась на нее. Всегда
боялась этих пальцев... Длинные черные ногти внушали какой-то неосознанный, животный,
наверное, страх.

Наконец с заклепками плаща было покончено, и взгляду открылась простая ситцевая рубашка
кое-где заляпанная кровью. Избавиться от нее было уже намного легче, хоть пальцы и
тряслись от волнения так сильно, что даже Халпас заметил, но лишь улыбнулся.

На груди у демона был свежий шрам, а точнее ожог, в форме сложной пентаграммы с
надписями и цифрами по лучам пятиконечной звезды.

– Что это?

– След от моей печати... Видишь? – черный коготь медленно очертил неровный контур.

Я только кивнула, закусив губу, но демон все еще чего-то ждал от меня. Рваный вздох. Какой
же ты...
Я осторожно склонилась над ним, повинуясь странному желанию. Тихо вздохнула.
Потрескавшиеся губы коснулись полосы шрама. Осторожный поцелуй, совсем не похожий на
его, грубые и даже жестокие отчасти. Халпас выдохнул, откинув голову на подушку и
зарываясь пальцами в мои волосы. Я осторожно обвела языком контур шрама, каждую букву,
каждый завиток. Демон довольно заурчал, я тут же залилась краской, отстранившись.

– Кстати, милые трусики, – промурлыкал Халпас.

Холодные пальцы скользнули вниз по животу, угрожая пропороть кожу когтями, легли на
тонкую ткань последнего предмета одежды, оставшегося на мне, немного приспустили. Я
сдавленно сглотнула, чувствуя, как снова начинает заходится сердце.

– Все не то, – демон театрально надул губы, – совершенно не возбуждает...

Ах, вот как! У меня, знаешь ли, тоже мало желания с тобой в постель... Кстати, был где-то план
на такой случай, что же я там делала в прошлый раз... Ах да...

Я ловко поймала свисавший с кровати хвост.

– Умничка, догадалась... – хрипло вздохнул Халпас, сжимая в руках покрывало.

Как здорово... Такой шершавый, а кисточка мягкая... Я медленно скользнула ладонью по


темной шерсти от основания вверх. Демон выгнулся, закусив острым клыком губу. По
подбородку скатилась маленькая алая капелька.
Неожиданно для самой себя, я оказалась перевёрнута на живот.

– Коленями обопрись о покрывало, – велел Халпас.

– Так неудобно, – проскулила я, уткнувшись носом в подушку и выполняя требование. А еще


унизительно до мерзости.

– Кому как, – лукаво усмехнулся демон, и я почувствовала, как лопнула ткань на бедре.

– Халпас! Я просила тебя не рвать...

– Ах да... И правда... – рассеянно согласился он. – Расслабься.

М-м-м, легко сказать... Судя по всему, жалеть ты меня не будешь.

Лязг пряжки от ремня. Звук расстегивающейся молнии. Все тело дрожит. Хотя нет, уже не
просто дрожит. Его трясет...

Халпас сжал мои бедра. Жарко. Душно. Дышать тяжело. Странное ощущение... Я замерла,
чувствуя, как он медленно входит в меня, и неосознанно подалась навстречу. С губ сорвался
судорожный всхлип. Демон усмехнулся. Резкий толчок. Боль.

Черт, думать надо, прежде чем так... Даже слезы сдержать невозможно... Я ведь подозревала,
что больно будет, но чтоб настолько. Он ведь нарочно это сделал, мразь, Халпас. Зачем ты так?
Все больше изнасилование напоминает. Даже мысли рвутся...

А демон мне и привыкнуть толком не дал, сразу же начав резкие болезненные толчки.

– Расслабься, кому сказано, – я тут же получила грубый шлепок по заду и поспешила


выполнить приказание, всхлипнув от боли.

Но от этого действительно стало легче. Неприятные ощущения оставались, но с каждым


толчком все в меньшей степени. Я комкала ткань дрожащими пальцами. Демон каждый раз
входил почти до отказа, вырывая из груди хриплые и громкие до пошлости вздохи, заставляя
пригибаться сильнее. От низа живота по всему телу расходились горячие волны. Черт, черт,
черт, я тебе это припомню, Халпас, будь ты...

А еще через секунду тело сотрясла ослепляюще-сладкая судорога.


Часть 24
Наутро спина немного болела от непривычных поз, которые, как выяснилось, предпочитал
избирать Халпас, когда предавался ночным утехам. Я крайне неохотно разлепила глаза,
гонимая совестью, за то что посмела не ночевать дома, а вместо этого занималась как раз тем,
чем заниматься мне родители до свадьбы строго настрого запретили. Так что надо было бы
срочно придумать действенное оправдание и возвращаться.

Может, сказать демону, чтоб он мне нос разбил или, там, к примеру, руку вывернул, ну, он же
большой мастер элегантного насилия. Вот и скажу потом, что получила сотрясение мозга и
попала в больницу. А телефон?.. Ах да, я и не брала его с собой...

– Проснулась, солнышко? – послышался над ухом немного ехидный шепот демона, его губы
слегка коснулись мочки, вынудив меня подавиться воздухом.

Я сделала вид, что закашлялась, а он – что не заметил. Какая идиллия у нас прямо...

– Мне домой надо бы... – неловко замялась я, со скрытым восхищением глядя, как его
пепельные волосы рассыпались по подушке. Зла из-за вчерашнего я на Халпаса не держала, в
конце концов осознав, что он просто не может по-другому.

Хочет, но не может. Да и потом, наслаждение он тоже умеет крайне умело доставлять.

– Да брось ты, – лениво протянул демон, – домо-ой... Зачем тебе туда надо?

Это, стало быть, он хочет сказать, что против того, чтоб я уходила.

– Халпас...

– Да?

– Было хорошо вчера. Спасибо... – сама и не знаю даже, за что поблагодарила. – Теперь ты мне
скажешь, как я могу тебе помочь?

– Зачем тебе это? По душе вечное рабство? Мазохистка? – демон поднялся, принявшись не
спеша одеваться.

– Я помочь тебе хочу. Скажи мне, – твердо.

Ну не отстану же просто так, пойми ты наконец. Халпас резко обернулся, почему-то очень
серьезно глядя на меня.

– Печать мою сможешь достать? – серые глаза прищурились.

– Смогу, – быстро согласилась я, не вникая даже в подробности.

И даже неважно, как. К черту все условности.

– Только вот... – Халпас склонился ко мне, прижавшись своим лбом к моему. – Солнце... Ты
совсем не знаешь, кого спасать собираешься. Я слишком изможден болезнью, поэтому кажусь
довольно безобидным, по сути. А так... Я, конечно, сильно сомневаюсь, что у тебя все
получится, но если и так выйдет, будь готова к тому, что спасла ты кого-то совсем другого.
Понимаешь?

– Все равно, – я недоуменно взглянула на демона, – ты останешься тем же, хотя бы даже в
глубине души.

– Что ж, быть может, в этом и есть доля правды, – задумчиво проговорил он, вновь начиная
махинации с кальяном, – кто знает...

Я встала и принялась одеваться в то, что уцелело, воспользовавшись отсутствием его


внимания.

Халпас затянулся, выпустив в дрожащую тьму пару колечек дыма.

Я чуть слышно подошла к нему со спины, обняв за плечи. Демон напрягся поначалу, но
попыток вырваться или отстраниться не предпринял.

– Неудачница...

– Дурак.

Я только сильнее прижалась, чувствуя, как его тело содрогается от кашля.

– Мая, радость моя, отойди, – хрипло проговорил демон, оперевшись рукой о тумбочку.

– Нет.

– Отойди, я сказал, – тон резко сменился на приказной и заметно похолодел.

Я отступила, гадая, в чем причина столь неожиданной перемены в его настроении. Но долго
думать не пришлось. У него был приступ очередной.

Черт, не могу. Не могу на это смотреть.


Надо срочно выяснить, откуда мне достать эту чертову печать, иначе...

У меня все трещало внутри по швам от вида крови, стекавшего по его пальцам и уголкам губ.
Халпас устало выдохнул и сполз по стене, схватившись за голову.

– Ну вот, опять, – обреченно усмехнулся демон, глядя, как вокруг него медленно расползается
светящийся круг, в котором символы были вычерчены, точь-в-точь, как на печати с его груди.

– Что происходит? – я была в замешательстве, чтобы самой догадаться о столь очевидных


вещах.

– Меня вызывают, Маюшка, пора прощаться, – демон, улыбаясь по-своему особенно, как только
он и умел, погладил меня по щеке.

– Почему прощаться? – как-то глупо спросила я.

– Вполне может статься, что этот призыв окажется последним. Меня только одно радует: если
я умру, тот кто меня вызывал, тоже ласты склеит. И отправится прямиком в Преисподнюю. Что
же, душа моя, иди сюда, пока есть время, я тебя домой отправить успею, – он подал мне руку.

– Я не хочу домой, я хочу с тобой! Ты обещал, ты сказал, что можно будет, – запротестовала я,
умоляюще глядя на демона.

– Тебя же там убьют, если поймают. А тебя непременно поймают, ты же неудачница... Мне,
конечно, все равно, но знаешь, было бы немно-о-ожечко жаль, – демон рассмеялся, прикрывая
рот рукой.

– Не до шуток сейчас, – я легонько хлопнула его по голове и тут же пристыжено опустила


глаза.

– Как хочешь, – вздохнул Халпас, – нет у меня сил с тобой спорить. Пожалеешь потом – твое
дело. И все же, – он неожиданно прижал меня к себе, – прощай, солнце.

Печать на полу занялась синим пламенем.


Часть 25
В помещении было невыносимо жарко и душно. Воздуха не хватало.

Не знаю, куда умудрился меня переместить Халпас, но здесь было темно и пусто, а еще воняло
плесенью вперемешку с кровью. Чулан, наверное какой-то. А демон заботливый... Это, чтобы
меня не заметили, так ведь?

Едва я успела прийти в себя и кое-как освоиться, как услышала сухой надрывный кашель, и тут
же вскочила на ноги, едва не потеряв равновесие на липком полу. Печать. Ее достать надо,
пока... Нет, о таком я думать не буду...

Из-за порванной, тяжелой от большой влажности и пропахшей насквозь здешним смрадом


вычурно-красной занавески можно было разглядеть толпу людей, плотным кольцом
сжимающихся вокруг вздымающегося под самый потолок толстого деревянного столба. Люди
то монотонно выли что-то, то замирали, слушая отрывистый мужской голос.

Мне было страшно, как никогда в жизни. Эта безжизненная толпа в черных балахонах... Они
ведь и вправду могут убить... Как же глупо, черт возьми. Раздражает. Я всего лишь должна
достать печать Халпаса. Если буду вести себя, как все, никто и не почует опасности. Но для
этого мне надо хотя бы с толпой слиться.

Разум заработал холодно и ясно, как порой бывает в минуту опасности.

Я приглядела из фигур стоящих ближе к моему убежищу самую хрупкую и некоторое время
стояла не шевелясь, считая в голове гулкими ударами секунды. Ждала, пока безрассудная
смелость в голову не ударит.

И она ударила. Когда послышался очередной приступ кашля, дикого, больного, уже совсем не
человеческого и уже даже не демонического, больше смахивающего на предсмертную агонию.
В этот момент отчаянно сжалось сердце. Никому, никому на свете не пожелала бы испытать
такого бессильного безумия... Я одним движением сомкнула руки на тонкой шее какой-то
девушки, даже не позволив ей пикнуть и быстро оттащив в свой чулан. Все были так увлечены
зрелищем, что никто и не заметил. Она вырывалась, вращая безумными от страха глазами, что-
то сдавленно хрипела, а я продолжала неумолимо сжимать пальцы на ее шее. Это так просто,
оказывается...

Едва девушка прекратила сопротивляться, я тут же усилием воли заставила себя отнять руки
от ее горла. Не знаю, умерла она или нет, но мне показалось, что грудь ее все еще продолжает
судорожно вздыматься. Может, просто сознание потеряла...

Стараясь не шуметь, я стащила с нее балахон и тут же залилась краской, так как под ним
больше никаких предметов одежды не обнаружилось... Оттащив девушку еще чуть дальше в
чулан, я быстро надела темную накидку, закрыв лицо капюшоном, и тихо вышла к толпе.

Не успела я слиться с остальной массой, как кто-то тихонько тронул меня за рукав. Все тело
мгновенно прошибла дрожь, а ладони тут же стали влажными. Неужели заметили?.. Так
быстро...

– Сестра? У тебя все в порядке? – прошептал кто-то над моим ухом.


Я лишь кивнула и без промедлений окунулась в толпу, чтобы избежать дальнейших вопросов и
последующего несомненного разоблачения. Пробиваться сквозь многочисленные монотонно
покачивающиеся тела было делом не из легких, но я и не думала останавливаться. Поздно уже
слишком для этого... Раз уж решила идти, надо идти до конца.

Наконец удалось в первый ряд протиснуться.


Халпас будто почувствовал это и поднял тусклые глаза, встретившись со мной взглядом. Каких
же трудов мне стоило тогда ничем себя не выдать. Окровавленные губы демона скривились в
усмешке.

– Не отворачивайся, – едва различимо шепнул он.

Я не знала, зачем. Зачем ему нужно было, чтобы я смотрела на все его мучения, только потом
поняла, что мой взгляд был для него единственной поддержкой.

Посередине комнаты кто-то аккуратно вычертил печать, такую же, как и на груди у Халпаса,
только в разы больше, а контур ее полыхал, только пламя было уже не синим, а темно-
красным, под цвет крови, и не такое уж высокое, можно было бы и перескочить, если б не
длинный балахон. От огня вверх к теряющемуся во тьме потолку, колыхаясь, подымался дымок,
и от этого казалось, что весь воздух вибрирует и расходится волнами.

Демон был прикован цепями к огромной деревянной колонне, а вокруг него танцевала
обнаженная девочка с огненно-рыжими волосами и странным, изогнутым кинжалом в руках.
Лет ей было не больше тринадцати.

Наставник постоянно повторял какие-то слова, как мне казалось, на латыни, то воздевая руки
к потолку, то обращаясь к Халпасу, и тогда демон выплевывал в ответ всего одно короткое
слово, заставляя лицо мужчины искажаться в гримасе злобного бессилия. И такой каждый раз
рыжая девчонка касалась бледной кожи пленника ножом, и тогда его снова били приступы.
Мне тогда подумалось, что никто здесь, наверное, и не знает, что демон и другие языки
понимает....

Наставник, видимо, намеревался взять Халпаса измором, сломить болью и заставить


подчиняться. А вглазах демона плясали огоньки злого остервенелого веселья. Ему нравилось
выводить из себя хозяина секты, доставляло безмерное удовольствие наблюдать за его
бессильным бешенством. Наставник, скорее, и не догадывался об участи, ожидавшей его после
смерти демона.

А мою душу заполняла безумная злоба. Да как они, эти жалкие безликие ничтожества, смеют
трогать его?! Как могут так спокойно наблюдать за его агонией? Неужели я ничего не смогу
сделать? Где эта чертова печать, мать ее?!

И тут я увидела ее. Маленькая, металлическая, она лежала в самом центре горящего круга.

Халпас, заметив, что я увидела ее, указал глазами на людей в костюмах, которые,
вытянувшись, стояли вдоль первого ряда. Значит... не все так просто, как кажется...

Демон вновь зашелся кашлем. В этот раз приступ был более продолжительным и изнуряющим,
после этого он, уже не в силах держаться, безжизненно повис на цепях. Рыжая девочка
медленно приблизилась к Халпасу, вздернув его голову за волосы и приставив к горлу нож.
Вторая ладошка чуть коснулась его щеки. Демон проводил ее безразличным взглядом.
У меня в голове что-то сорвалось, заставив уже ни о чем не думать. Я выскочила в центр круга,
уворачиваясь от потянувшихся ко мне рук, скидывая с себя горящий балахон, игнорируя
обжигающее пальцы пламя, подняла с пола раскаленную печать.

– Мне в руки вложи, – победно усмехнулся Халпас.

– Не смей! – крикнул наставник. – Ты не знаешь, что делаешь, дура!

– Сам дурак, – буркнула я, отталкивая рыжую девчонку, чей кинжал с размаху вонзился мне в
плечо. Не сильно. Не больно.

А в следующее мгновение невыносимо обжигающая мои пальцы печать коснулась холодных


пальцев Халпаса.
Никто даже понять ничего не успел.
Мне показалось, что все свечи в комнате разом потухли, а потом загорелись с новой силой.
Послышался звон цепей.

Я обернулась к демону и замерла на месте. В ужасе.


Передо мной стоял уже совсем другой Халпас.

Что-то неуловимо изменилось в демоне, но до такой степени, что узнать в нем прежнего было
уже невозможно. Он обвел всех присутствующих, замерших в страхе точно так же, как и я
сама.

– Ты выпустила чудовище, – убито проговорил наставник, – настоящее чудовище...

Во взгляде Халпаса были уже не огоньки, а целый пожар безумия, губы растянулись в
сумасшедшей улыбке.

Демон царственным жестом вскинул руку, направив указательный палец в толпу. Послышался
крик. Человека, стоящего ближе всего к нам за секунду разорвало на части. Кровь брызнула
мне на лицо и одежду.

Я стояла не шевелясь, глядя прямо перед собой, только изредка вздрагивая. Вокруг слышались
крики предсмертной агонии, вой, хлюпанье разрывающихся тел и треск ломающихся костей.
Прекрати...
Пожалуйста...
Прекрати...
Мне страшно.

Забившись в угол, я начала лихорадочно стряхивать с себя капли то ли чужой, то ли своей


крови от раны на плече. Боли я почти не чувствовала. Только страх и безграничное желание
исчезнуть. Просто раствориться, провалиться сквозь землю, только бы не слышать и не видеть.

Наконец, казалось, через много часов, хотя на самом деле, наверное, все длилось не более
минуты, в помещении стало тихо. Осталось только трое человек. Наставник, рыжая девчонка и
я.

Мужчина попытался убежать, но Халпас одним движением преградил ему путь. Вывернул
руку. Не рассчитал. Послышался хруст, затем протяжный, исполненный страданий крик. Рука
отлетела в сторону.
Дальше я не смотрела, зажав уши руками. Рыжая тоже приползла в угол, всем телом
прижавшись ко мне. Прошло немного времени, прежде чем я поняла, что с наставником
покончено. Кисть его второй руки лежала в сантиметре от меня. Где были остальные части
тела, даже думать не хотелось.

Послышались тяжелые мерные шаги, медленно приближающееся к нам. Я думала, что умру от
страха. Но сознание все еще продолжало работать. Демон остановился, я могла только его
сапоги видеть, голову поднять не хватало духу. Халпас рассматривал нас бесконечно долгие
пару мгновений, потом вздернул рыжую девочку за шею, с наслаждением наблюдая, как она
хрипит и трепыхается, пытаясь содрать его пальцы с горла. Потом что-то глухо стукнуло, и я
секундой позже поняла, что это по полу покатилась ее голова. Девчонка даже не кричала
перед смертью.

Все затихло вновь.


Взгляд Халпаса обратился ко мне.
Часть 26
Мне казалось – я умерла.

Вокруг ничего видно не было, и я ничего не чувствовала. Только тьма. Белая.

– Слышишь меня, солнце? – голос знакомый, хриплый, прямо над ухом.

– Халпас... – тихо, сдавленно. Хочу спросить у него, но боюсь.

– А я и не знал, что ты такая смелая, что ты ради меня жизнью рисковать будешь, циничная
высокомерная девчонка...

– Так уж вышло... – не знаю, что сказать, но голос его потерять боюсь. Сейчас это все, что меня
от небытия отделяет.

– Мне тебе кое-что сказать еще надо.

– Ну так... – я осеклась на секунду. Как страшно... – говори.

– Я ухожу. На этот раз и вправду навсегда, – мне показалось, он снова говорит с усмешкой на
губах. Горькой.

– П-подожди! Ты убил меня? Я умерла или...

– Нет, – спокойно ответил демон, – я тебя отпущу до... выкину за ненадобностью. Надоела ты
мне. Ясно?

– Ясно... – тихо, глотая слезы.

– И больше я еще долго в мир людей не вернусь. Уж слишком много дел накопилось в
Преисподней за мое отсутствие. Чего ты молчишь?

Я не отвечала, начиная догадываться, что для демона означает понятие «долго».

– Но напоследок я могу тебе один подарок предложить. Это память.

– Память? – удивленно переспросила я.

– Потерянную. Я могу забрать у тебя воспоминания начиная с тех, как мы встретились


впервые, или со времени лишь нашей последней встречи, солнце...

– Не надо. Я хочу всегда помнить, в какое чудовище влюбилась, – твердо оборвала я и тут же
замолчала.

– Ну как знаешь, солнце... – из всех, великодушно подаренных мне обращений, ему, значит, в
конце концов это больше полюбилось... И голос хриплый, показалось, на секунду дрогнул.

– За сим и распрощаемся. Иди уже. Теперь ты знаешь, как жить. Неудачница, – донеслось уже
будто откуда-то издалека.
– Дурак, – обиженно буркнула я себе под нос.

Вязкий белый туман постепенно рассеялся, оставив меня одну стоять посредине города.

С огромной дырой в груди. Ее не было видно сквозь одежду, и даже на коже не оставалось
следов. Но больно было так, что глаза дымкой застилало.

Совершенно одна среди огромного города, кучи людей, миллионы душ. И ни одной родной.

Я стояла в полной растерянности, удивленно оглядываясь вокруг, как будто все, такое
знакомое, в первый раз видела. И хотя в моей жизни все непоправимо изменилось, мир
продолжал жить как прежде. Будто ничего не произошло. Как и ожидалось.

Демон меня не убил. Но выкинул, как котенка. Он трус, оказывается, испугался отвращение в
моих глазах увидеть. С наставником секты воевать не боялся, а этого испугался вдруг, дурак...

Он оставил за собой только раздирающие душу воспоминания. Зато, думаю, теперь я наконец
научилась жить. По-настоящему. И теперь мне уже от этого никогда больше не станет скучно,
не надоедят странные замашки бровастика и гламурные выходки Погосян. Не надоест дышать
полной грудью так, что воздух холодный легкие обжигает.

И за это я могу сказать ему спасибо.

Пора бы домой. Меня уже там ждут, наверное.

Из распахнутой настежь машины, прислонившись к капоту которой


чурка целовался взасос с какой-то блондинкой, доносились обрывки новостей.

«... После взрыва в здании начался пожар. По некоторым источникам участники секты,
именовавшие себя „дети божьи“ совершили массовое самоубийство...»

Я мысленно усмехнулась. Самоубийство, как же... Хотя, пожалуй, эти упорные действия
медленно привели их к именно такому исходу. Пожелали укротить Преисподнюю, дураки...
В конце концов все должно было завершится именно так. Каждый получил по заслугам, и,
думаю, на этом историю можно закончить.

Мне еще долго будет сниться кровавая расправа Халпаса над своими мучителями, крики
предсмертной агонии и хруст костей. Я даже сейчас чувствую леденящую дрожь при одной
мысли об этом. Возможно, я однажды сойду с ума, не выдержав груза собственных
воспоминаний.

Я резко остановилась, прислонившись почти зажившей щекой к холодной стене здания. Боль в
груди не унималась, заставляя чувствовать себя живой. Я почему-то улыбнулась, а потом...

...Потом отправилась жить.


Часть 27
Халпас исчез из моей жизни три месяца назад.

И с тех пор нельзя сказать, что он никак не давал о себе знать.


Давал однажды, когда я нашла на столе мятую записку, пахнущую кальянным дымом.

«Солнце,
помнишь Настеньку, за которую ты еще так сердечно вступалась тогда? Ее похоронили на
Вятском кладбище. Поухаживай за могилкой, ты же знаешь, кроме тебя некому. А я, если
найду девчонку, постараюсь о ней позаботиться, а если нет... Что ж, значит – не судьба.

Ты права оказалась, она ни в чем не виновата была. Не знал, что для заполучения моей печати
нужно просто хорошо знать правильную молитву.

Не буду слишком многословен. На этом все. Веди себя хорошо и перестань наконец плакать по
вечерам.
Навеки твой
Халпас»

Я усмехнулась унизительной иронии последних строк и спрятала письмо в карман.

На могилу Насти я приходила чаще, наверное, чем требовалось, любила просто так, как
сейчас, сидеть на скамейке, утирая порой выступавшие слезы. Кладбище – хорошее место. По
крайней мере, здесь никто никогда не интересовался, почему я плачу.

Настя умерла вскоре после нашего знакомства. То ли не выдержала побоев врачей, то ли


губительные дозы медикаментов сделали свое дело, а может, она покончила жизнь
самоубийством, – я не знала. Мне просто было невыразимо стыдно перед девушкой за
невыполненное обещание. Я искренне надеялась, что там, в другом мире, ей живется лучше, и
что она меня простила. И Халпаса тоже.

Что же касается демона, он действительно исчез, будто разом решил разорвать все нити,
некогда связывающие нас. Оставил за собой лишь ничего не помнящих о моей ночной отлучке
родителей, легкий налет дружбы с Погосян и ядовитую едкую боль, корежащую душу,
доводящую ее почти до неузнаваемого состояния. И бездонную сумасшедшую пустоту, из-за
которой по ночам немело что-то в груди и часто почему-то не хватало воздуха.

Иногда я звала демона, рыдала и проклинала его в припадках жгучего бешенства. Но он так ни
разу и не пришел. Не помню, когда я смирилась с этим и начала просто стискивать зубы,
глубоко вдыхая воздух, каждый раз, когда воспоминания о нем рвали душу. Боль не
прекращалась ни на секунду, лишь потухала порой, чтобы через некоторое время заново
захватить огнем все внутри.

Как прискорбно. Или, как сказал бы он, какая ирония...

Странно. Какое же синее до безобразия весеннее небо.


Наверное, пора домой возвращаться... Там уже ждут.

Я оперлась рукой о холодную, немного влажную древесину полусгнившей скамейки, чтобы


подняться.
Сзади послышались чьи-то шаги, и я лишь на секунду обернулась, чтобы наградить
неожиданного гостя хмурым взглядом и наконец покинуть это место, но ладонь с дерева так и
соскользнула.

В груди что-то судорожно екнуло, а сердце сжалось будто в стальных тисках. Он... неужели...
быть не может просто...

Но Халпас, казалось, не просто меня не узнал, не заметил даже. Он к Насте пришел. Значит,
они так и не встретились там...

Демон скользнул кончиками пальцев по надгробной плите, обводя выбитое на ней имя, потом
опустился на другой край скамейки. А я так и сидела, не в силах пошевелиться или выдавить
из себя хоть слово, раздираемая изнутри на части. Я знала – у меня попросту не хватит духа с
ним заговорить, почувствовать на себе ничего не видящий безразличный взгляд.

Конечно, я не могу, не в праве рассчитывать на большее, чем эта встреча. Пальцы дрожат... Он
не обернется наверное. Не обернется же, да? Поэтому мне дозволено только искоса его
рассматривать, слушая бешеные удары сердца, и молить, чтобы оно не остановилось, до тех
пор, пока демон здесь сидит, рядом, потому что казалось, что встреча эта совершенно
случайная окажется последней.

А еще я знала, что расплачусь, когда он уйдет, и может, даже не от горя, а просто от незнания,
куда деть все эти безумные чувства, заполнявшие сейчас душу. А потом и вовсе что-то в груди
ощущать перестану, а может быть, просто умру.

А пока мы сидели так, совершенно неподвижно долго-долго, ничего друг другу не говоря.
Потом Халпас поднялся и пошел прочь.

Мне бы закричать ему вслед, высказать все, как на духу, чего уж теперь терять. Но я молчала,
опустив голову, тихо-тихо умирая.

– Солнце?

В голову ударила кровь. Лихорадочно, дрожащим голосом, и со всем неверием:

– Д-да?

– Помнишь, что ты мне сказала тогда?

– Про то, что ты дурак? – язык бы мне оторвать.

Он только махнул рукой и отвернулся.

– Стой, Халпас, стой, подожди! – я догнала его и схватила за рукав плаща.

– Ну что еще? – демон устало обернулся.

– Люблю, – выдохнула я, оказавшись в его объятиях.

Только теперь поняла, что в его улыбке такого особенного. Какие же очаровательные ямочки у
тебя на щеках, Халпас, дурак ты эдакий...

Оценить