Вы находитесь на странице: 1из 15

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие 7
О значимых и утешенных 7
Он выводит нас перед Богом такими,
какие мы есть, или о Живом познании
внутреннего «я» 9

1. Свет Христов просвещает всех,


или Почему святые — святые? 15

2. Старец Порфирий и современные проблемы 33

3. Святой Исаак Сирин и Достоевский 46

4. Притча о блудном сыне 64


Кому принадлежит имение Отца 64
В огне реальности 67
Общение молчанием 69
Возвращение, которое освобождает 72
Возвращение, которое лишает жизни 74
Страдание отца 75
О холодном и горячем 77
Сыновья и плоды 81
Слова и молчание 82
Притча и мы 84
Мы как отцы 86

5. О чем говорят фаюмские портреты 92


6

6. Дары и осуществления:
взгляд со Святой Горы 104

7. Жизнь с избытком 116

8. Красота спасет мир 133

9. Апостол Павел — человек нового творения 153

10. Время и пространство 165

11. Архетип Православия: святой 178


Свобода — острый нож 178
Кто такой святой? 186
Божественное изумление и недоумение 189
Любовь Отца блудного сына 195
Рядом со святым 198
О таинственном касании и радости
в притчах 204
Богородица и главная тайна 207
О Вавилонской башне и святых среди нас 210

12. Христианин в современном мире 215


ПРЕДИСЛОВИЕ
О значимых и утешенных

«Поистине велик тот, рядом с кем другой человек,


слабый, тоже чувствует себя великим», — пишет
отец Василий. Это странное, для многих неведомое
чувство ожидает читателей его книги. Конечно, речь
идет не о том величии, которое человек провозгла-
шает самому себе. И все же — мы много слышали
о терпении и смирении, но о том, чтобы чувствовать
себя великими, — никогда.
Что это значит?
Я видел отца Василия лишь однажды, еще сту-
дентом, в середине 1990-х годов. За месяц я обошел
тогда почти все монастыри на Афоне, познакомил-
ся со многими обитателями Святой Горы. Но в отце
Василии было что-то совершенно особенное. Когда,
по афонскому обычаю, он с поднятой рукой стоял
и благословлял всех выходящих из трапезной, мол-
ча и сосредоточенно, было видно, что происходит
что-то очень важное. Смиряясь перед людьми, он
расширял их ум и сердце — и каждый из них чувство-
вал себя значимым. То же самое чувство переживет
читатель этой книги. Ключевое слово для отца Васи-
лия — «свобода». Тема свободы сопровождает всю
его книгу, раскрываясь в большей степени в его тол-
ковании притчи о блудном сыне. Он предупреждает,
что мы стоим на зыбкой почве, что свобода — нож
8 Духовная жизнь в меняющемся мире

обоюдоострый, но именно видение веры как свобод-


ного от первого до последнего шага пути обличает
привычный образ Церкви как «системы». «Сын Бо-
жий стал человеком, а не системой, не законом и не
теорией», — говорит отец Василий, и сам он, без-
условно, являет образ этой свободы.
Он будто не замечает красных флажков, между
которыми обычно ищут равновесия авторы «духов-
ной литературы». Обращаясь в одной из глав к Ге-
раклиту и фаюмскому портрету, он показывает нам
пример целостного восприятия мира, где действие
Бога на мысль и сознание человека не ограничено
никакими барьерами.
Отец Василий ни с кем не спорит, никому ни-
чего не доказывает. «В этом — величайшая сила.
Величайшее сопротивление — достигнуть стадии не-
сопротивления. Проявление высочайшей силы — не
сопротивляться, не спорить. Мы слабы. А потому со-
противляемся и противоречим...»
Читателя ждет и другое переживание. От стра-
ницы к странице, от главы к главе он будет чувство-
вать себя все более утешенным. Это чувство и есть
достоверное действие Духа-Утешителя, которым
и в котором были созданы эти тексты.
Протоиерей Андрей Кордочкин
Предисловие 9

Он выводит нас перед Богом такими,


какие мы есть, или о Живом познании
внутреннего «я»

Русскому читателю архимандрит Василий известен,


прежде всего, по его главной книге «Входное. Эле-
менты литургического опыта таинства единства
в Православной Церкви», изданной в 2007 году Бо-
городице-Сергиевой пустынью.
В настоящий сборник вошли его статьи и вы-
ступления, которые ранее не переводились на рус-
ский язык.
Архимандрит Василий (Гондикакис) родился
в 1936 году в Ираклионе, на острове Крит. Изучал
богословие в Афинском университете, затем некото-
рое время учился в Лионе, во Франции. По возвра-
щении в Афины о. Василий вступил в братство Ζωή
(«Жизнь»), где познакомился с молодыми интел-
лектуалами, которых волновали вопросы истоков
греческой культуры и духовной самоидентифика-
ции. Вдохновителями этой группы были такие вы-
дающиеся представители эпохи 60-х в Греции, как
о. Илия Мастрояннопулос и Дмитрий Кутрумбис, во-
круг которых сплотился круг заинтересованных мо-
лодых людей. Из этого кружка греческих интеллек-
туалов вышли впоследствии выдающиеся личности:
поэт Зисимос Лорендзатос, писатель и художник
Никос Гавриил Пендзикис, богословы Панайотис
Неллас, архиепископ Австралийский Стилиан Хар-
кианакис и другие. Каждый из них искал ответы на
10 Духовная жизнь в меняющемся мире

свои вопросы в искусстве и философии. Отец Васи-


лий обратился в своем поиске к духовной традиции
афонского монашества.
В 1966 году он, будучи уже иеромонахом, вместе
со своим другом Панайотисом Нелласом прибыл на
Святую Гору.
Надо сказать, что в то время Афон переживал
печальную страницу истории: в полуразрушенных
монастырях доживали свой век старые монахи,
а прихода молодых монахов не предвиделось. Когда
в 1963 году в Греции торжественно праздновалось
тысячелетие Святой Горы, то многие с печалью гово-
рили, что этот праздник стал проводами монашества
на Афоне и приготовлением к его похоронам.
Однако с приходом отца Василия, который пер-
вое время подвизался в скиту около Иверского мо-
настыря, и с назначением его в 1970 году игуменом
монастыря Ставроникита на Афон, и конкретно в об-
щину монастыря Ставроникита, стали прибывать
молодые люди, которым была необходима та интел-
лектуальная и духовная пища, которую им мог пред-
ложить отец Василий. Через несколько лет на Афон
прибыли еще два выдающихся человека: архиман-
дрит Эмилиан (Вафидис) с уже готовой и молодой
братией, который обосновался в монастыре Симоно-
петра, и архимандрит Георгий (Капсанис), который
стал игуменом Григориата. А еще через несколько
лет возмужали и окрепли ученики старца Иосифа
Исихаста: монах Иосиф Ватопедский, возглавивший
братство Нового скита, а затем ставший духовни-
ком и наставником братии Ватопедского монастыря,
Предисловие 11

архимандрит Харалампий (Галанопулос), будущий


игумен Дионисиата, архимандрит Ефрем (Мораи-
тис), ставший игуменом монастыря Филофей (а за-
тем уехавший в Америку и основавший там 18 мона-
стырей), и другие. И за два десятилетия произошло
«афонское чудо»: Святая Гора наполнилась тысяча-
ми молодых монахов, которые заселили все мона-
стыри, скиты и пустыни. Как мы видим, одним из
первых, с кем это было связано, был архимандрит
Василий, который спустя двадцать лет, в 1990 году,
по просьбе Священного Кинота возглавил Иверский
монастырь. В 2005 году отец Василий оставил долж-
ность игумена и ушел на покой, поселившись в воз-
любленной им пустыни, в каливе Святых Архангелов
недалеко от Иверского монастыря.
Будучи игуменом монастыря Ставроникита,
отец Василий в 1974 году издал свой основной труд
«Входное». В этой книге нашел выражение его мо-
нашеский опыт, сформированный переживанием
священнодействия литургии, философское осмыс-
ление трагедии человеческого существования, про-
должающее в каком-то смысле традицию греческой
философии с ее поисками оснований и смысла бы-
тия, и глубокий богословский синтез, в котором об-
общались важнейшие христианские догматические
истины в приложении к человеку и его конкретному
жизненному опыту. Греческий философ и богослов
Христос Яннарас в своей книге «Православие и Запад
в Новой Греции» (Афины, 1999) называет богословие
отца Василия «современным всплеском, в котором
выразилось свидетельство эпохи филокализма» (то
12 Духовная жизнь в меняющемся мире

есть эпохи, когда преп. Никодимом Святогорцем и св.


Макарием Коринфским было составлено «Доброто-
любие», Φιλοκαλία).
Богословский стиль отца Василия необычен,
часто труден, парадоксален и требует осмысления.
Епископ Каллист Уэр замечает: «Когда я первый раз
читал его книгу, временами я задумывался: почему
кажется, что автор так таинственен, так загадочен?
Почему он не развивает ясной аргументации, бросая
ее, едва только начав? Но потом, когда я перечитывал
текст, я увидел, как все в нем сочетается между собой,
и я отметил для себя: действительно, он не сказал
ни много, ни мало, а столько, сколько было нужно;
и если мы собираемся писать богословский текст, то
он может быть написан только в таком духе».
С первых же строк отец Василий берет чита-
теля за руку и ведет по какому-то удивительному
и «странному» пути, часто оставляя его в недоуме-
нии, наедине с самим собой и своими страхами, но
в конце пути возникает будто бы из ниоткуда образ
Царства Божия, которое пребывает внутри нас. Сло-
во отца Василия пробуждает какие-то неизвестные
нам самим чувства, таящиеся глубоко в душе, ожив-
ляет нашего внутреннего «мертвеца», погребенного
под обломками повседневности и суеты, срывает ли-
чину собственной праведности и самоуверенности,
которой мы защищаемся от внешнего мира, делает
нас беззащитными. Оно выводит нас на свет перед
Богом такими, какие мы есть. Его слово — это слово
мудрого наставника и друга, подобного Сократу, ко-
торый в диалектической форме помогает нам найти
Предисловие 13

необходимые ответы: в нем мы видим то, что ко-


гда-то знали, но забыли. И через это узнавание, ко-
торое является припоминанием, мы возвращаемся
к собственным истокам, к источнику всего живого.
Читатель найдет в этой книге статьи и выступ-
ления отца Василия на разные темы, которые объ-
единяет одно. И это не праздное слово знатока, не
знающего самого себя, не пустое увещевание пропо-
ведника, смотрящего на других людей как на глупое
стадо, которое нуждается во вразумлении. Это живое
познание своего внутреннего «я», честная исповедь
перед самим собой, слово, обращенное к самому
себе, и к этому слову может приобщиться читатель.
Приобщаясь, он может стать соучастником таинства
познания человека и мира, стать местом рождения
животворящего слова. Это слово объединяет и род-
нит всех разумных существ, имеющих одну и ту же
человеческую природу: роднит их друг с другом,
с предшествующими поколениями и с источником
слова, Божественным Логосом.
В богословском синтезе отца Василия важ-
нейшее место занимает диахронический взгляд на
греческую культуру, и в этом он продолжает нача-
тый в молодые годы путь познания, который видит
в осмыслении культуры и традиции собственного
народа. Как говорилось выше, этот подход был ха-
рактерен для всего его поколения в 60-е годы, и он
наилучшим образом был выражен в творчестве его
друга поэта Зисимоса Лорендзатоса, о котором Хри-
стос Яннарас очень точно сказал: «Главным лейтмо-
тивом его творчества остается органичное сочетание
14 Духовная жизнь в меняющемся мире

искусства с жизненной метафизической традици-


ей… ему совершенно очевидно, что любое искусство,
чтобы быть истинным, должно быть укоренено в ме-
тафизической традиции конкретного места и наро-
да, которые породили поэта». Отец Василий также
исходит из метафизической традиции греческого
народа, которую он осмысляет начиная с истоков —
с досократиков, с Гераклита и Пиндара. Он исходит
из тех же экзистенциальных вопросов, которые не
давали покоя грекам, и поднимается на высоту ли-
тургического синтеза Максима Исповедника и дру-
гих христианских богословов. Благодаря этому он
заново узнает и по-новому понимает свою собствен-
ную греческую философскую традицию, тем самым
осуществляя ее логичный и закономерный переход
в иное качество, в иное пространство, в новую боже-
ственную реальность.
Монах Диодор (Ларионов)
1. СВЕТ ХРИСТОВ
ПРОСВЕЩАЕТ ВСЕХ,
ИЛИ ПОЧЕМУ
СВЯТЫЕ  СВЯТЫЕ?

Отцы Церкви известны и почитаются нами как вели-


кие светильники, которые литургически открывают,
что «свет Христов просвещает всех»1. Приближаясь
к ним, встречаешь неподдельный дар освобождаю-
щей истины. Встречаешь жизнь, искренность, по-
каяние, смирение, богатство духа. Обретаешь возне-
сение тела и преображение мира. Находишь просве-
щение непроницаемому и смысл бессмысленному.
Встречаешь благодать вечности, распространяемую
на повседневное и привычное, уважение к человече-
скому достоинству и, наконец, огненно-прохладную
пещь Божественной литургии, где все исполнено
света, преображающего реальность: он все делает ог-
нем, он все делает росой.
Святые, исполненные благодати, ведут себя
свободно. Вступают в общение как личности. Разда-
ют благословение. Терпеливо переносят всех (этому

1
Литургия Преждеосвященных Даров.
16 Духовная жизнь в меняющемся мире

не мешает их собственная строгость). Знают всех че-


рез свою любовь. Любят всех любовью Триединого
Бога, Который есть любовь. Любят всех, потому что
сами они есть любовь. Через них познаешь, что Пра-
вославная Церковь живет истиной, которая есть об-
щение любви. Она чтит общение как явление Троич-
ного Божества. Она уважает человека как личность,
находящуюся в общении.
Как говорил святой Дионисий Ареопагит, Бог
Слово «вне Себя исходит… и во всем пребывает», пото-
му что у Него много любви и Он желает, чтобы все ста-
ли причастниками Его благодати и Его Божества. Он
приходит не для того, чтобы похвалиться богатством
Своего Божества и сделать явным наше ничтожество
и нашу бедность. Но Сам Он становится нищим, Он
хочет, чтобы мы «обогатились Его нищетой»2. Он ста-
новится человеком и принимает на Себя все, что име-
ем мы, кроме греха, чтобы дать нам все, что имеет Он,
кроме единства по сущности3: Он желает, чтобы все
стали сынами Божиими и богами по благодати.
Это умаление, это действие незабываемой люб-
ви, есть богоявление: откровение истины о Боге как
общении любящих Лиц.
Это — благовестие нового творения, послание
жизни, которую проповедуют своим существовани-
ем отцы Церкви. Они показывают, каким должен
быть способ существования. И учат тебя, как жить,
как писать, как обустраивать действительность.

2
Ср. 2 Кор. 8: 9.
3
Прп. Максим Исповедник.
1. Свет Христов просвещает всех 17

Они позволяют всему действовать свободно.


Они ждут, пока другой найдет нужный ритм жизни,
найдет свой путь. Они приносят свою жизнь в жерт-
ву, по подобию Богочеловека, чтобы жил другой.
Они изливают благодать. Скрывают добродетель по
застенчивости. Они знают, что все истинное есть дар
свыше. Они отдали Богу то немногое, что у них было.
И получили все. Они всегда, непрестанно получают,
принимают. И не могут вынести преизбытка жизни.
Они хотят удалиться на край земли, пребывать
в безмолвии, скрыться из виду, оказаться в пустыне,
избежать человеческой оценки. Они хотят только
того, чтобы другие жили.
Такое сияние благодати, которое есть боже-
ственный дар, намного больше, чем вся слава и вся
честь мира.
Святые находятся в ином месте. Корень их бы-
тия орошается таинственными водами. Они получа-
ют утешение из иного источника. Они наблюдают
новое творение мира и живут в нем. Они видят, изум-
ляются, воспевают Бога. Умаляются — чтобы цирку-
лировала, текла, изливалась божественная любовь.
Чтобы орошалась дождем этой любви поднебесная.
Чтобы освещалась тень. Чтобы скорбь мира получа-
ла утешение и превращалась в радость.

***
Святые прежде всего возжелали Царствия Божия,
а все остальное им было дано даром. Они не просто
мыслители, риторы, писатели, поэты. Они — свобод-
ны, истинны, подлинны: они живут в Боге. Их жизнь
18 Духовная жизнь в меняющемся мире

была непосредственной. Они выражали себя искрен-


не. Они полюбили смирение. Исполнились премуд-
рости. Явились златоустами, богословами, поэтами,
первостроителями слова. Приумножились их скры-
тые способности. Их бытие воссияло изнутри. Они
не узнали, а пережили божественное. Они приняли
его в себя. И оно их изменило, обожило. Они стали
причиной богоявления, то есть истинного человеко-
явления. Они являют, что есть человек и кем он мо-
жет стать.
Благодать богословия и богословское вдохно-
вение неожиданно приходят свыше, в тот момент,
когда ты этого не ждешь. Но чтобы достичь этого мо-
мента, человек проходит через мучительные испы-
тания и бури. В момент тишины и просветления —
после бури — отчетливо проявляется то, что скрыто,
неизвестное и тайное.
И если все вдруг покроется облаками и туманом
уныния, человек, имеющий благодать, продолжает
действовать беспрепятственно, потому что внутри
него остается освещенной топография той местно-
сти, о которой он получил откровение.
И это дар Божий — с рождения предоставить
внутри себя место вопросам и заботам о вещах вели-
чайших и изначальных. Чтобы при этом эти вопро-
сы — вместе с желанием соединить в себе противопо-
ложные реальности — заквасили твое бытие.
Отдать все, что тебе принадлежит, — это хотя
и дерзновенно, но в то же время величественно. Так,
превосходя пределы тления, отдаешь себя в руки
Крепкого. И в конце концов не ты говоришь, но через
1. Свет Христов просвещает всех 19

тебя говорит благодать Божия, проявляющаяся во


всех чувствах и вызывающая сокрушение сердечное.

***
Отцы, «великие элементы, установившие веру та-
кой, какой она была при начале творения»4, достиг-
ли всего этого. И каждый из них, своим личным уни-
кальным способом, являет одну и ту же Истину.
Так, например, у нас есть Василий Великий, кото-
рый говорит с нами по-царски, величественно и трез-
венно, донося до нас весть о Небесном Царствии.
У нас есть Иоанн Златоуст, который подобен
соловью, поющему всем телом и озаряющему своим
сладкозвучным голосом ночную тьму: и этот святой,
движимый Богом, весь целиком участвует в своей
проповеди, потрясается его небольшой телесный со-
суд — и приводит в божественное волнение множе-
ство людей вот уже столько столетий. Он созерцает
Богочеловека Господа в Страсти и в Воскресении.
Описывает Того, Кто был распят за городскими сте-
нами на Лобном месте, чтобы очистить от греха воз-
дух, все творение и вселенную. И вот он доходит до
своего знаменитого Огласительного слова на Пасху,
в котором, превосходя границы настоящего века, уже
с сегодняшнего дня дает всем возможность услы-
шать неизреченные глаголы века будущего. В вели-
ком сиянии пасхального света, когда упраздняются
законы природы, он зовет всех вступить в радость
Господа.

4
См. Минея, 30 января, стихира подобна на великой вечерне.