Вы находитесь на странице: 1из 20

Научно-теоретический журнал

ALITER
№ 1 (2013)

Главный редактор
С. В. Пахомов

Редакционная коллегия
К. Ю. Бурмистров
Ю. Ю. Завгородний
Е. В. Зоря (секретарь)
В. В. Жданов
С. В. Капранов
Б. Менцель
Ю. Л. Халтурин
Ю. А. Шабанова

ISSN 2225-6954
СОДЕРЖАНИЕ

ЗАПАДНЫЙ ЭЗОТЕРИЗМ
Родыгин К. М., Родыгин М. Ю. Алхимико-философские рефлексии
Джеффри Чосера: возможности и пути их интерпретации ………………. 3
Фиалко М. М. «Иероглифическая монада» Джона Ди как магико-
алхимический символ ……………………………………………………… 21
Кузьмишин Е. Л. Кодекс «Copiale». Исследование и перевод (часть
первая) ………………………………………………………………………. 33
Игнатьев А. А. Рене Генон. «Теософизм: история одной псевдорели-
гии» (часть первая) ………………………………………….......................... 57

ЭЗОТЕРИЗМ И МИСТИЦИЗМ В РОССИИ


Халтурин Ю. Л. Общение с духами в российском масонстве (по мате-
риалам «Сборника снов и видений») ……………………………………… 95

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ
Крайко Ю. В. Предания об Атланте и сакральная география Атланти-
ды (по свидетельствам античных источников) …………………………. 113

РЕЦЕНЗИИ И НАУЧНЫЕ ОТЧЕТЫ


Панин С. А. Рецензия [на книгу]: Frietsch, Wolfram. «Newtons Geheim-
nis (Wissenschaft und Esoterik – Zwei Seiten einer Medaille)». Gaggenau: Ver-
lag Neue Wissenschaft, 2006 ……………………………………………….. 135
Пахомов С. В., Панин С. А., Родиченков Ю. Ф. Отчет о международ-
ном научном симпозиуме «Путь гнозиса: мистико-эзотерические традиции
и гностическое мировоззрение от древности до наших дней» (Москва, 10–
13 апреля 2013 г.) ………………………………………………………….. 139

Summaries ……………………………………………………………. 153


Авторы номера / Authors of the Issue ………………………………. 156
Информация / Information …………………………………………... 158
Contents ……………………………………………………………..... 160

Мнение редакционной коллегии может не совпадать с позицией авторов статей.


АИЭМ, «Aliter», 2013
ЗАПАДНЫЙ ЭЗОТЕРИЗМ

К. М. Родыгин, М. Ю. Родыгин

АЛХИМИКО-ФИЛОСОФСКИЕ РЕФЛЕКСИИ
ДЖЕФФРИ ЧОСЕРА:
ВОЗМОЖНОСТИ И ПУТИ ИХ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Таинственное и противоречивое творение человеческого духа – фено-


мен алхимии – благодаря присущей ему глубине смысловых измерений и
множественности их интерпретаций является привлекательным объектом
многоаспектного исследования. «… чем глубже мы проникаем в темные
лабиринты их (алхимиков – К. Р., М. Р.) мысли, тем больше чувствуем се-
бя обязанными признать за ними право именоваться “философами”»1. Ал-
химические проекции «дают <…> душе странно звучащие ответы на по-
следние и важнейшие вопросы, оставленные разумом в стороне»2. Профес-
сор Б. Н. Меншуткин в свою очередь обращает внимание на философский
аспект алхимии, связанный с ее протонаучной составляющей, но несводи-
мый к истории естествознания: «… алхимия была, несомненно, и некото-
рым философским учением, имевшим целью <…> дать возможность по-
знать Бога в сочетании химических действий с религиозными верования-
ми. <…> такая духовная алхимия … привлекала к себе многих, надеяв-
шихся достигнуть бессмертия»3.
Стремление к трансмутации4 материи и духа, поиски бессмертия и аб-
солютного знания были и остаются мощным источником творческого
вдохновения «… художников, воспроизведших в своих картинах почтен-
ных алхимиков в их темных, дымных лабораториях с таинственными при-
борами, печами, старинными книгами, черепами и чучелами5. Немало пи-

К. М. Родыгин, М. Ю. Родыгин
1
Юнг К. Г. Видения Зосимы. С. 47.
2
Юнг К. Г. Дух Меркурий. С. 55.
3
Меншуткин Б. Н. Химия и пути ее развития. С. 55–56.
4
В данном случае латинский термин transmutatio следует понимать не буквально
как «изменение» или «перестановку букв» (Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь.
С. 1026–1027), а алхимически – как преобразование в стремлении к совершенству.
5
Таинственный и романтический образ лаборатории алхимика (см. рис. 1) прочно
укоренился в научно-популярной литературе: «… перед нашим … взором встает мир
Средневековья, той эпохи, которую столь часто называли “темной”. Этот полумрак …
приводит нам на память картины голландского художника Теньера (Тенирса – К.Р.,
М.Р.) младшего, вводящие нас в … лаборатории алхимиков. <…> на больших камен-
ных очагах сверкали раскаленные угли, раздуваемые сильными мехами. Смрад и дым
густыми облаками поднимались к почернелым сводам. <…> Странные чучела живот-
ных висели под потолком …; из таинственной полутьмы выступали черепа, скелеты то
животных, то человеческие. На столах и полках нагромождены … плавильные тигли
…; реторты и приемники разнообразнейших форм; чудные перегонные кубы <…>
3
сателей <…> оставили нам образы алхимиков своего времени с их фило-
софскими воззрениями»1.

Рис. 1. Экспозиция алхимической лаборатории


в музее-аптеке «Под черным орлом» (Львов)

Общее социокультурное восприятие феномена алхимии в средневеко-


вой Европе2 было неоднозначным, ибо «на небольшое число … истинных
философов-алхимиков сколько <…> приходилось алхимиков другого рода
(также увековеченных художниками) … аферистов, пользовавшихся алхи-
мией, как средством обмануть доверчивых людей, выманить у них настоя-
щее золото»3. Отмеченное противопоставление образов «истинных» и
«ложных» алхимиков характерно и для социокультурной рефлексии алхи-
мии Запада в художественных произведениях ее современников.
Среди последних видное место занимает «отец английской поэзии»
Джеффри Чосер (1342? – 1400), чей «Рассказ Слуги каноника»4 из цикла
«Кентерберийские рассказы» полностью посвящен алхимии. Изучение

сверкала магическим отблеском наполненная ядом колба. <…> Среди этого скрытого
от солнца мира проводили свою жизнь алхимики … » – Шмидт Г. Мечтания алхими-
ков. С. 24–25. Текстуально близкое описание лаборатории алхимика не является редко-
стью и в художественной литературе. См., например: Нефф В. У королев не бывает ног.
С. 24–26.
1
Меншуткин Б. Н. Ук. соч. С. 55–56.
2
Следует отметить, что существование феномена алхимии не ограничивается
хронологическими рамками Средневековья, которые, в свою очередь, весьма неодина-
ково оцениваются историками и объективно разнятся в разных странах. Исследователь-
ский подход школы «Анналов», связанный с изучением истории ментальностей, позво-
лил историкам переосмыслить многие привычные представления о Средних веках в
контексте, представляющемся нам наиболее оправданным. В частности, Ж. Ле Гофф
рассматривает ментальное «Долгое Средневековье» в пределах с III в. по середину
XIX в. Подробнее см.: Ле Гофф Ж. В поддержку долгого средневековья. С. 31–38.
3
Меншуткин Б. Н. Ук. соч. С. 55–56.
4
Чосер Дж. Рассказ Слуги каноника. С. 455–474.
4
рефлексии средневековой алхимии в художественных произведениях ее
современников может дать картины, вплетенные в общую социокультур-
ную канву, насыщенные неповторимым колоритом и духом эпохи 1. По за-
мечанию Ипполита Тэна, литературные произведения несут отпечаток
нравов своего времени, знаки определенного интеллектуального настрое-
ния, а потому не должны рассматриваться как простая игра воображения
автора2. В таком контексте уместной представляется и сентенция Аристо-
теля («Поэтика», 9): «… историк и поэт различаются <…> тем, что один
говорит о том, что было, а другой – о том, что могло бы быть. Поэтому по-
эзия философичнее и серьезнее истории, ибо поэзия больше говорит об
общем, история – о единичном»3. Касательно алхимии, существующей, в
частности, как художественная реальность4, такой философско-
поэтический подход представляется оправданным и весьма перспектив-
ным.
Цель настоящей статьи – путем анализа алхимических смысловых
пластов «Рассказа Слуги каноника» выявить своеобразные ипостаси алхи-
мико-философских рефлексий Чосера и рассмотреть принципиальные на-
правления их возможной интерпретации. Таковых, по нашему мнению, на-
считывается как минимум три.

«Боковое освещение» герметического искусства

«Рассказ Слуги каноника», написанный около 1388 г., имеет вырази-


тельный сюжет, позволяющий читателю составить определенное впечат-
ление об алхимических реалиях тех времен5. Ф. Уокер отмечает, что «Рас-
сказ» воспроизводит «синопсис чосеровой картины алхимии», видение
этого феномена в Англии XIV в. глазами современника6. Вопреки перво-
начально возникающей мысли, что отношение Чосера к алхимии негатив-
но, а целью «Рассказа» является ее сатирическое высмеивание и осужде-
ние, «боковое освещение» (side-light) алхимии Чосером7 представляется
более сложным, а оценка герметического искусства – не столь однознач-
ной.
В частности, Ф. Шервуд Тейлор, не соглашаясь с категоричностью
высказанного автором фундаментального «Введения в историю науки»
Дж. Сартоном мнения, пишет, что «Чосер был сатириком, рассказчиком

1
Walker F. Geoffrey Chaucer and Alchemy. P. 1378.
2
Тэн И. Об отношении литературы каждой эпохи к ее истории. С. 913.
3
Аристотель. Поэтика. С. 655.
4
Рабинович В. Л. Алхимия. С. 308.
5
Stillman J. M. The Story of Alchemy and Early Chemistry. P. 275.
6
Walker F. Op. cit. P. 1378.
7
Подход, который можно условно определить как изучение «бокового освеще-
ния» алхимии в литературе, применяется Ф. Уокером и при рассмотрении творчества
другого средневекового поэта – Жана из Менга. Подробнее см.: Walker F. Jean de Meun
and Alchemy. P. 2863–2874.
5
веселых историй, но не историком <…> Случаи алхимического мошенни-
чества в конце XIV в. <…>, конечно, были скандально известны, о чем
свидетельствует Акт против мультипликаторов металлов1, изданный через
несколько лет после “Рассказа”. Однако было бы несправедливым прини-
мать эту забавную историю за возможное выражение отношения Чосера к
алхимии. Наконец, много ли хороших людей <…> фигурировало в этих
рассказах?»2.
По-видимому, сатирический удар Чосера направлен не на алхимиче-
скую доктрину как таковую, а на конкретные и более понятные широкому
кругу читателей стороны деятельности алхимиков – поиски золота, стрем-
ление к личному обогащению и сопряженные с этим авантюры:

Вот золото, что нас манит все боле.


С людьми борьбу ведет оно, доколе
Людей в борьбе совсем не побеждает,
3
Само ж от нас бесследно исчезает .

Неоднозначность чосеровского образа алхимии и алхимиков может


быть понята и по-другому, ведь наряду с изображением беспринципного
представителя герметического искусства4 поэт утверждает существование
принципиально иного типа алхимиков – искателей философского камня,
искренне преданных своему делу5, согласных жить в нищете, работать в
ужасных условиях, терпеть неудачи и унижения, подвергать опасности
свою жизнь ради преследования высокой цели. Их изображение наводит на

1
Предположительно, в принятии этого статута английским парламентом в 1403 г.
не последнюю роль сыграл чосеровский «Рассказ», засвидетельствовавший острую со-
циальную актуальность проблемы алхимического мошенничества (Дианова Г. А. Язык
алхимии. С. 27). Разумеется, этот акт не был единственным в своем роде, а продолжал
европейскую традицию «антиалхимического» законодательства, представленную, в ча-
стности, протоколами Генерального капитула ордена доминиканцев 1287 и 1313 гг. и
буллой папы Иоанна ХХІІ от 1317 г. В то же время известны документы иной направ-
ленности, например, лицензии на занятия алхимией, впервые изданные Генрихом VI
Английским в 1456 г. (Geoghegan D. A License of Henry VI to Practice Alchemy. P. 10–
17). При этом Акт против мультипликаторов формально оставался в силе до 1689 г.
Важную роль в его отмене сыграл знаменитый химик-скептик Роберт Бойль, считаю-
щийся одним из основателей научной химии и в то же время, очевидно, веривший в ал-
химическую трансмутацию металлов. – Дианова Г. А. Ук. соч. С. 27.
2
Sherwood Taylor F. Review: Introduction to the History of Science. By George
Sarton. P. 151–152.
3
Чосер Дж. Ук. соч. С. 472 (здесь и далее перевод И. А. Кашкина). Созвучными
этому пассажу представляются слова Мефистофеля из оперы «Фауст» Шарля Гуно:
«Люди гибнут за металл».
4
С историей об алхимике-шарлатане, обманувшем доверчивого священника, из-
ложенной во второй части чосерового «Рассказа», перекликается диалог «Алхимия»,
созданный век спустя другим мастером сатирического слова – Эразмом Роттердамским.
См.: Эразм Роттердамский. Алхимия. С. 277–285.
5
Walker F. Op. cit. P. 1378.
6
мысль, что мотив личного обогащения является здесь, по крайней мере, не
единственным и, похоже, вовсе не главным:

Алхимиков уж таковы замашки, –


Они постель заложат и рубашку
И плащ последний лучше продадут,
Чем скрытые мечтанья предадут1.

Рассказывая об этих энтузиастах, к которым принадлежит и герой-


рассказчик, Чосер превращает произведение в своеобразный алхимический
компендиум металло-планетной космологии, теории начал-принципов,
предметно-операционной и материально-технической деятельности алхи-
миков, их методологии, терминологии2 и т. д., подкрепленный ссылками на
авторитеты Гермеса Трисмегиста, Платона, Арнольда из Виллановы. Ав-
тор «Рассказа» рассматривает алхимическую проблематику широко и об-
стоятельно, не только как основу сюжета авантюрной истории, но и в гно-
сеологическом3, этическом4, религиозно-философском контекстах5.
Совокупность этих факторов закономерно обусловила возникновение
взгляда на Чосера как алхимика. Выдающимся представителем «розен-
крейцерского Просвещения»6 Элиасом Ашмолом в 1652 г. «Рассказ» был
включен в классический алхимический корпус «Theatrum Chemicum
Britannicum», где Чосер представлен «герметическим философом»7. С фи-
гурой Чосера-алхимика связывают хранящуюся в Колледже Святой Трои-
цы в Дублине рукопись трактата «Стихи об эликсире» («The Verses on
Elixir»), известную как MS. D. 2.8. По-видимому, авторство этого труда не
принадлежит Чосеру. Однако имя поэта прочно укоренилось в традиции
алхимических авторитетов последующих времен8.
Так или иначе, алхимические познания Чосера представляются весьма
основательными9. Анализ «Рассказа Слуги каноника» действительно по-
зволяет не только определить его как текст об алхимии, но и обнаружива-
1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 460.
2
Считается, что Чосер, возможно, первым ввел в английскую литературу ино-
язычные термины и положил начало активному заимствованию английским языком но-
вых терминов латинского, арабского, греческого происхождения. К таковым относятся,
например, фигурирующие в «Рассказе…» слова alembic, amalgam, mercury, magnesia,
multiply и т. д. Подробнее см.: Дианова Г. А. Ук. соч. С. 71–74.
3
Родигін К. Гносеологічний аспект феномена алхімії в рефлексії Джеффрі Чосера.
С. 266–281.
4
Родигін К. М. Соціокультурні суперечності феномена алхімії в рефлексії
Джеффрі Чосера. С. 245–256.
5
Там же.
6
Йейтс Ф. Розенкрейцерское Просвещение. С. 343.
7
Theatrum Chemicum Britannicum. P. 470.
8
Dunleavy G. W. The Chaucer Ascription in Trinity College, Dublin MS. D. 2.8. P. 2–
21. Исследователи связывают Дублинский манускрипт с фигурами известных англий-
ских алхимиков XV – XVI вв. – каноника Джорджа Рипли или доктора Джона Ди.
9
Гарднер Дж. Жизнь и время Чосера. С. 122, 127.
7
ет в нем признаки собственно алхимического текста1. Они то выступают
имманентными тексту, то переосмысливаются автором, превращаясь в
объект иронии, то принципиально не соблюдаются – как исключение, под-
тверждающее правило2.
В пользу интегрированности «отца английской поэзии» в мир герме-
тической премудрости свидетельствует не только автоисторический дис-
курс алхимии. Многие обстоятельства жизни и творчества Чосера, блестя-
щего носителя ученой культуры своего времени, наверняка приводили его
к соприкосновению с областью тайного знания3, которое, как отмечает
Л. Февр, было непременным спутником «официальной» учености Средне-
вековья4.
Если же Чосер не был в алхимическом сообществе посторонним чело-
веком, то его рефлексии герметического искусства оказываются уже не
только «боковым освещением», но и внутренним видением феномена –
амбивалентным отражением его эзотерических и экзотерических аспектов.
Таким образом, «Рассказ» Чосера занимает важное место не только в «эк-
зотерической» – общелитературной, но и в алхимической традиции эпохи5,
что позволяет перейти на новый уровень интерпретации произведения.

Алхимическая «Осень Средневековья»

Несмотря на неизменный эзотерический характер и автодефиницию


«герметическое искусство», алхимия в средневековой Европе вовсе не бы-
ла изолированной от всеобщих социокультурных процессов. Она не только
претерпевала влияние внешних воздействий, но и сама играла роль факто-
ра социокультурного бытия6.
Чосерова рефлексия алхимии представляет конец XIV в., то есть при-
ходится на период «Осени Средневековья»7 – интервал между двумя эпо-

1
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. The Adaptability and Sociocultural Lability of Scientia
Immutabilis. P. 131. М. Кросланд характеризует алхимические тексты следующими ти-
пичными чертами: 1) непредназначенность обычному читателю; 2) практическая не-
возможность почерпнуть из книг реальные навыки лабораторной работы; 3) редкость
описаний авторами собственного опыта; 4) обилие вводящих в заблуждение и ошибоч-
ных положений. – Crosland M. P. Historical Studies in the Language of Chemistry. P. 45.
2
Например, Слуга каноника рассказывает широкому кругу слушателей о своем
личном опыте алхимической практики, но прежде порывает с сообществом искателей
философского камня и тем самым снимает с себя своеобразный «обет молчания». Од-
нако многие места алхимического повествования Слуги каноника не становятся от это-
го яснее. – Родигін К. М. Соціокультурні суперечності феномена алхімії в рефлексії
Джеффрі Чосера. С. 242–253.
3
Гарднер Дж. Ук. соч. С. 197–199.
4
Февр Л. Научный порыв Возрождения. С. 391.
5
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. Op. cit. P. 132.
6
Родигін К. Феномен алхімії Заходу в діахронному вимірі. С. 137–147.
7
Й. Хейзинга применяет метафору «Осень Средневековья» к периоду XIV–XV вв.
в Западной и Северной Европе, несводимому исключительно к предпосылкам Ренес-
8
хальными вехами истории европейской алхимии (Рис. 2) – бурным расцве-
том в эпоху высокой схоластики (ХІІІ в.) и не менее блестящей противоре-
чивой порой парацельсианской революции и поздней алхимии (XVI –
XVII вв.).

Рис. 2. «Временная ось» европейской алхимии

Наследие обоих периодов составляет «золотой фонд» алхимии, однако


во внешних и внутренних проявлениях, по форме и содержанию они весь-
ма различны, а то и противоречивы. Чосерово видение герметического ис-
кусства сохранило свидетельства протекания длительных подготовитель-
ных процессов будущих мировоззренческих перемен – симптомы алхими-
ческой «Осени Средневековья», где органическое сочетание «ростков» но-
вого и «плодов» старого создает неповторимый целостный образ.
«Рассказ» действительно содержит критику определенных типов ал-
химиков – от отъявленных мошенников до незадачливых простаков, разо-
рившихся в бесплодных поисках философского камня. Однако эта критика
приобретает парадоксальное звучание на общем фоне глорификации тай-
ного знания. Поэт не осуждает алхимию как таковую, напротив – устами
апокрифического Платона объявляет ее божественным искусством, секре-
ты которого доступны избранным:

И мы, философы, без нужды крайней


Открыть не можем тайну никому.
Она известна Богу одному.
Лишь избранным Он тайну открывает,
А чаще доступ к тайне преграждает1.

санса, а представляющему собой часть Средневековья, наполненную собственным спе-


цифическим содержанием: в то время, когда везде появляются ростки нового, на дереве
средневековой культуры созревают и перезревают собственные плоды. Подробнее см.:
Хейзинга Й. Осень Средневековья. М.: Наука, 1988.
1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 474.
9
Таким образом, чосерово повествование сочетает «ростки» новатор-
ского жанра «алхимической сатиры»1 с не менее важными «плодами» мен-
тального консерватизма. Алхимический афоризм гласит: «Наше золото –
не золото черни» – Aurum nostrum non est aurum vulgi2. Однако, вопреки
этому предостережению герметических философов, многочисленные энту-
зиасты и авантюристы, подобные чосеровским алхимикам, ищут именно
aurum vulgi – профанируют древнее искусство Гермеса, превращая его в
объект общественного осуждения3. Симптоматично мнение поэта и герме-
тика Джона Гауэра, друга Чосера, что Гермес Трисмегист и Гебер владели
Искусством ради личностного совершенствования, но последователи по-
няли лишь малую толику из их наследия4. Сатирический пафос Чосера не-
ожиданно оказывается созвучным с консервативным умонастроением
классика европейской алхимии Роджера Бэкона: «… по словам Аристотеля
из книги Тайная тайных и его учителя Сократа, “мы не записываем на пер-
гаменте тайны наук, чтобы они не стали доступными для толпы”. <…> не-
вежественная толпа никогда не достигает совершенства в мудрости: ибо ей
неизвестно, как пользоваться вещами благороднейшими, а если она иногда
случайно и достигает их, то все обращает во зло»5.
Видимо, именно поэтому Чосер устами своего героя предостерегает
слушателей и читателей «Рассказа» от алхимической практики пафферов6,
оборачивающейся безумной погоней за призрачным золотом:
Моя судьба – неопытным урок.
Начать лишь стоит, а потом игрок
1
Linden S. J. Darke Hierogliphicks: Alchemy in English Literature from Chaucer to
Restoration. P. 37–61.
2
Senior Zadith filius Hamuel. Senioris Antiquissimi Libellus. P. 252.
3
Видимо, именно поэтому Данте в «Божественной комедии» упоминает двух ал-
химиков в десятом рву восьмого круга Ада – как фальшивомонетчиков. Реплика одного
из них весьма красноречива: «… всмотрись в мои черты // И убедись, что этот дух
скорбящий – // Капоккьо, тот, что в мире суеты // Алхимией подделывал металлы; // Я,
как ты помнишь, если это ты, // Искусник в обезьянстве был немалый» (Ад XXIX. 134–
139) – Данте Алигьери. Божественная комедия. С. 131. Однако взгляды исследователей
на дантову рефлексию алхимии разнообразны и противоречивы. Вопрос, относится ли
дантово осуждение алхимии к герметическому искусству в целом или же только к
группе шарлатанов, является открытым. – Vagner P. Artistic Reflection of Alchemy in the
European Literature of the 13th to 16th Centuries. P. 121.
4
Ibid. P. 124–125.
5
Бэкон Р. Большое сочинение. С. 59. Такие идеи, неоднократно повторяющиеся у
европейских герметиков, созвучны мысли Разеса, одного из авторитетнейших алхими-
ков арабского мира, отраженной уже в названиях его трудов – «Книги тайн» и «Книги
тайны тайн», – очевидно реминисцентных с заглавием упоминаемого Р. Бэконом ари-
стотелевского апокрифа «Тайная тайных».
6
Чосеровы алхимики могут быть охарактеризованы как пафферы или суфлеры
(букв. «раздуватели» – от англ. to puff или франц. souffler – дуть, раздувать), ставящие
во главе угла делание золота и стремящиеся ускорить Великое Делание непомерным
раздуванием огня без надлежащего учета закономерностей Природы: «… печь // Я раз-
дуваю так, как будто сжечь // Себя самих в ней думаем…» – Чосер Дж. Ук. соч. С. 456.
10
За ставкой ставку без конца теряет,
Пока дотла всего не проиграет.
Никто ему не восстановит разум,
Теряет кошелек и ум свой разом.
И не подняться уж ему вовек,
1
И конченый совсем он человек .

«Рассказ Слуги каноника» в итоге отстаивает эзотерический характер


алхимического искусства, и не удивительно, что при кажущейся легкости
«энциклопедической» манеры изложения алхимического материала по-
следнее все же не сводится к некоему экзотерическому «лабораторному
практикуму». Препятствуют этому дух герметической недосказанности и
причудливые переплетения канвы повествования. Эффект «темноты» уси-
ливается тем, что герой-рассказчик, по его собственному признанию, не
вполне разбирается в специфике своего предмета:

Жаль, не силен я в тонкостях наук


И не умею толком объяснять,
Не то я мог бы много рассказать
Того, что вам вовеки не измыслить.
Попробую так просто перечислить
То, что само собой на ум придет,
2
А тот, кто ведает, пусть разберет .

В мировоззрении Слуги каноника парадоксальным образом сосущест-


вуют алхимико-гносеологический скептицизм и вера в авторитет избран-
ных, несомненно, достигших цели Великого Делания3:
По-вашему, нетрудно изучить
Искусство это? Нет! И можно быть
Каноником начитанным иль братом,
Священником, иль клерком, иль прелатом,
А этого искусства не постичь –
Такая в нем нелепица и дичь.
А неученому так и подавно
Ввек не понять науки своенравной.
Но будь он книжник или будь невежда,
Добиться цели – тщетная надежда.
Исход трудов, увы, сравняет всех.
4
Недостижим в алхимии успех .
<…>
Кто терминов не знает и секретов
Искусства нашего, тот пусть совета
Послушает и с миром отойдет.

1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 456.
2
Там же. С. 457.
3
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. Op. cit. P. 132.
4
Чосер Дж. Ук. соч. С. 459.
11
Иначе он погибель в том найдет.
Кто ж все постигнет, тот всему хозяин:
1
В науке той – тайнейшая из тайн .

Таким образом, в «Рассказе», возможно, впервые среди алхимических


текстов, ярко выражается диалектическое противоречие: негативный опыт
алхимической практики и, как следствие, ее неоднозначное социокультур-
ное восприятие, сталкиваются с мировоззренческим «алхимическим опти-
мизмом» – уверенностью, что цель Великого Делания безусловно дости-
жима, поскольку уже была достигнута мастерами прошлого2.
В этом контексте «Рассказ» Чосера предвосхищает мысль Фрэнсиса
Бэкона, констатирующего: «Алхимик вечно питает надежду, и, когда дело
не удается, он это относит к своим собственным ошибкам. Он обвиняет се-
бя, что недостаточно понял слова науки или писателей <…> Или он дума-
ет, что ошибка в каких-то мелких подробностях его работы, и поэтому до
бесконечности повторяет опыт»3. Отмеченное Чосером противоречие яв-
ляется, по-видимому, одним из существенных факторов, обуславливающих
развитие феномена алхимии.
Кроме того, «Рассказ Слуги каноника», сочетая поэтическую форму с
алхимическим содержанием, иллюстрирует тенденции, присущие гермети-
ческим трактатам значительно более поздних времен, XVI–XVII вв.: кон-
вергенцию с поэзией, переход от латыни к национальным языкам, от ре-
цептурных императивов к описанию и фиксации алхимиком собственных
действий и неудач4, иногда в сатирическом и автопародийном стиле. На
этом интерпретационный потенциал текста далеко не исчерпан.

Алхимико-символическое толкование чосеровых фигур

Детальный анализ «Рассказа» обнаруживает в нем многоуровневый


алхимический символизм. Чосеров герой-рассказчик является беглым слу-
гой; в то же время «беглый слуга» (servus fugitivus)5 – это одна из аллего-
рий философского Меркурия (Рис. 3), тайной субстанции Великого Дела-
ния6. Рассказ-исповедь Слуги каноника имеет своеобразную структуру, ко-
торая кажется хаотической и сбивчивой только в первом приближении, а
при более глубоком рассмотрении приобретает черты аллегорического вы-

1
Там же. С. 473.
2
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. Op. cit. P. 130.
3
Бэкон Ф. Новый Органон. С. 49.
4
Родиченков Ю. Ф. Эпистемологический анализ феномена поздней алхимии: ав-
тореф. дисс. … канд. филос. наук. М., 2009.
5
Фома Аквинский. О камне философов и прежде всего о телах сверхнебесных //
Свинцовые врата алхимии. С. 282.
6
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. Op. cit. P. 131–132.
12
ражения стадий духовной трансмутации героя – separatio, divisio,
putrefactio, mortificatio, solutio1.
Слуга каноника «эволюционирует» от
отрицания возможности отыскания фило-
софского камня к признанию последнего
Божьим даром – наградой мудрых. Он пере-
ходит от буквальной к аллегорической ин-
терпретации алхимии – осознает, что истин-
ный смысл Великого Делания заключается
не в поисках профанного золота, а в области
духовных превращений2.

Теперь об этом говорить я смею,


А много лет и я был бесноват.
Готов напялить мудрости наряд
Любой из нас, тягаясь с Соломоном, Рис. 3. Аллегорический Меркурий
Но и теперь, как и во время оно, как слуга алхимиков
Мысль мудрого об этом так гласит: (из трактата «Mutus liber», XVII в.)
«Не злато многое, хоть и блестит»3.

В прологе к «Рассказу» Слуга каноника отмежевывается от тщетных


алхимических опытов своего господина (separatio – «отделение») и поки-
дает его. Поведав чосеровским паломникам о собственных неудачах, герой
делит свой рассказ на две части (divisio – «разделение»), посвящая вторую
поучительной истории об алхимическом обмане, питаемом корыстолюби-
ем и гордыней духа. Погрузившись в пучину падения человеческой души4
и ужаснувшись ею (putrefactio – «гниение»), Слуга каноника освобождает-
ся от одержимости златоделием5. В этом месте, которое можно было бы
принять за безоговорочное осуждение алхимии, чосеров рассказчик резко
меняет тон повествования и, ссылаясь на алхимические авторитеты, при-
водит аллегорию ртуть-серной доктрины:

1
Hitchcox K. L. Alchemical Discourse in the «Canterbury Tales»: Signs of Gnosis and
Transmutation. P. 131. Скрытая в структуре «Рассказа Слуги каноника» трансмутацион-
ная стадиальность заставляет вспомнить роман Густава Майринка «Ангел Западного
окна», композиционная схема которого соотносится с принципиальными фазами Вели-
кого Деяния – Nigredo (почернением), Albedo (убелением), Rubedo (покраснением). –
Стефанов Ю. Следы огня. Пиромагия Густава Майринка. С. 15.
2
Ibid. P. 139. «Ложный алхимик становится истинным» – Ibid. P. 128.
3
Чосер Дж. Ук. соч. С. 462.
4
В этом контексте уместно вновь обратиться к «Божественной комедии», где путь
героя к высшим сферам духовного бытия пролегает через бездну ада. Это позволяет
исследователям интерпретировать поэму Данте алхимически – предположить, что
триада ад – чистилище – рай присуща не только ортодоксальному католицизму, но и
выступает аллегорией пути духовной трансмутации алхимика. Подробнее см.: Heym G.
Review: Jacques Breyer. Dante Alchimiste. Interpretation alchimique de la Divine Comedie.
P. 159–160.
5
Hitchcox K. L. Op. cit. P. 137–138.
13
И не умрет, не пропадет дракон,
Пока не будет братом умерщвлен».
Меркурий разумел он (Гермес – К. Р., М. Р.) под драконом,
А серный камень брат ему законный.
Все порождают, сами ж рождены:
От солнца – сера, ртуть же от луны1.

Однако этот ход уже не выглядит случайным, если принять во внима-


ние, что вместе с аллегорическим драконом Слуга каноника «умерщвляет»
(mortificatio – «умерщвление») свое буквальное, «телесное» понимание ал-
химии и открывает ее духовный смысл. Наконец, разрешая свои внутрен-
ние конфликты (solutio – «растворение»), Слуга каноника выходит из ду-
ховного «делания» новым человеком2.
Алхимико-аллегорическая интерпретация образа Слуги каноника со-
гласуется с исследовательскими концепциями, в соответствии с которыми
не только «Рассказ Слуги каноника», но и все «Кентерберийские рассказы»
насыщены искусно замаскированными «меркуриальными фигурами»3. В
частности, в «Рассказе Второй монахини» о житии святой Цецилии (оно
образует с «Рассказом Слуги каноника» контрастный диптих) ключевые
персонажи олицетворяют алхимические начала-принципы4. Другое произ-
ведение Чосера, «Птичий парламент», иногда связывают с одноименной
работой персидского мудреца Фарид-ад-дина Аттара по прозвищу Химик,
к которой, по мнению К. Р. Джонсона, восходят представления об эзотери-
ческом «языке птиц», понятном лишь адептам5. Иронический намек на эту
тему находим и в «Рассказе Слуги каноника»:

И так темно адепты говорят


О мастерстве своем, что обучиться
Тому немыслимо. Когда ж случится
1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 473.
2
Hitchcox K. L. Op. cit. P. 139.
3
Martin C. A. N. Mercurial Haeresis: Chaucer’s Hermeneutical Po-et(h)ics. South
Bend: University of Notre Dame, 1993.
4
Согласно данной концепции, центральные фигуры «Рассказа Второй монахини»,
а именно Цецилия, Валерьян и Тибурций, воплощают философские ртуть, серу и соль
соответственно. – Hitchcox K. L. Op. cit. P. 163–191. Однако эта интерпретация спорна,
так как упоминание третьего алхимического начала во времена Чосера выглядит ана-
хронизмом. С одной стороны, это можно отнести к прозорливости Чосера, предвосхи-
тившего многие позднейшие алхимические тенденции (см. раздел II настоящей статьи),
но с другой – историческая достоверность упоминаний теории трех начал – tria prima –
в допарацельсианские времена, включая случай Василия Валентина, представляется
сомнительной. Подробнее см.: Морозов В. Н. Теория трех начал в алхимии: научная ре-
волюция или былая традиция? С. 57–59.
5
Джонсон К. Р. Феномен Фулканелли. С. 84. Мотив познания «всеобщего языка»
Природы фактически составляет основу сюжета романа «Алхимик» П. Коэльо, т. е.
продолжает проявляться на современном этапе существования алхимических воззре-
ний.
14
Поговорить им – заболтают вдруг,
Как будто дятлы поднимают стук
Иль как сороки вперебой стрекочут, –
Знай термины и так и эдак точат1.

Таким образом, алхимико-аллегорический смысловой пласт, обнару-


живающийся в творчестве Чосера, оказывается неожиданно глубоким.
Разумеется, в аллегориях Чосера специфически алхимический дискурс
сочетается с собственно христианским – поэт исходит из признания их
принципиальной мировоззренческой совместимости2. Герой-рассказчик не
только подвергается очищению и обновлению подобно алхимическому
веществу, но и становится на путь спасения души, преодолевая искушение
жаждой золота3:

Хоть не сухим я вышел из воды,


Но Бог меня избавил от беды
Еще лютейшей. Отягчен грехами,
4
В спасенье не отчаиваюсь. Amen .

В свою очередь, самый одиозный персонаж «Рассказа», алхимик-


обманщик5, является не просто «меркуриальной фигурой» архетипичного
трикстера, но и представляет собой эквивалент образа дьявола, сбивающе-
го людей с пути истинного6. В пользу этого свидетельствуют:

1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 472.
2
Hitchcox K. L. Op. cit. P. 198–199. Характерно, что Чосер использует алхимиче-
ский язык и в «Рассказе Второй монахини» об очищающей силе святости, разительно
контрастирующем с авантюрным повествованием Слуги каноника. Подробнее см.:
Гарднер Дж. Ук. соч. С. 195–196, 397–398.
3
Hitchcox K. L. Op. cit. P. 138.
4
Чосер Дж. Ук. соч. С. 474. К сожалению, переводу И. А. Кашкина присущи не
только несомненные художественные достоинства, но и некоторые неточности. В част-
ности, в финальных строках «Рассказа» Слуга каноника не упоминает о том, что он
«отягчен грехами». Чосер подает этот фрагмент лаконичнее, оставляя читателю больше
возможности для размышлений и интерпретаций. Герой сообщает, что завершает свой
рассказ и желает, чтобы Господь не оставил в беде никого из добрых людей. В ориги-
нале: «And there a poynt; for ended is my tale. // God sende every trewe man boote of his
bale!», в переводах «Рассказа» на современный английский язык: «And there’s the end;
for finished is my tale. May God’s salvation to no good man fail! Amen» (Дж. Николсон);
«Here’s where I stop, for ended is my tale. May God help every true man in travail!»
(Р. Эккер, Ю. Крук). Эквивалент этих строк может быть таким: «На этом все. Окончен
мой рассказ. // Да не оставит Бог вас в трудный час», или же – «На том закончу. Мило-
стью Своей // Да не оставит Бог честных людей» (перевод наш).
5
Этот персонаж, условно называемый «черным каноником» (Hitchcox K. L. Op.cit.
P. 111), не тождествен канонику из первой части «Рассказа», чьим слугой был герой-
рассказчик: «Вам может показаться, мой патрон // Каноником был тем? Да нет, не он. //
Он во сто крат искусней и хитрее, // В обманах опытней и в мести злее» – Чосер Дж.
Ук. соч. С. 465.
6
Hitchcox K. L. Op. cit. P. 111–112, 118.
15
- приписываемые данному персонажу сверхъестественные разруши-
тельные способности:
Он в гнусности своей был так ужасен,
Что погубить он мог бы Ниневию,
Афины, Трою, Рим, Александрию –
1
Семерку всю великих городов ;

- его фантастическая неуловимость:

Когда я мог, я б отплатил злодею.


Но я его настигнуть не умею:
Лишь только нападу на вражий след, –
Глядишь, а там его помину нет2;

- наконец, еще одна небольшая деталь:


Лукавой лестью, хитростью своей
Он собеседника так одурачит,
Что лишь тогда поймешь, что это значит,
Когда от злых его заплачешь дел;
Не перечтешь, скольких он так поддел.
И продолжать он будет тем же сортом,
3
Пока не встретит похитрее черта .

Последнюю строку этого фрагмента (староангл. «But it a feend be, as


hymselven is») можно понять и так: «Пока [не встретит] такого же черта,
как и он сам». Таким образом, детали описания антигероя явственно наме-
кают, что под рясой «черного каноника» вполне может скрываться сам
дьявол или кто-то из его окружения4.
Характерно, что в «Рассказе Слуги каноника» жертвой дьявольского
псевдоалхимического обмана оказывается «один священник, нравом без-
обидный»5. Это вполне согласуется с богословской мыслью Цезария Гей-
стербахского (XII – XIII вв.), что благочестивые люди привлекают к себе
особенное внимание нечистой силы6: дьявол преимущественно стремится

1
Чосер Дж. Ук. соч. С. 462.
2
Там же. С. 466–467.
3
Там же. С. 463.
4
Linden S. J. Op. cit. P. 49.
5
Чосер Дж. Ук. соч. С. 463.
6
В чосеровском «Рассказе» это можно объяснить и иначе. Священник мог по-
страдать не столько из-за своего благочестия, сколько из-за образованности и, соответ-
ственно, особой склонности к поиску нового знания. Именно представители духовенст-
ва, составлявшие большинство ученых людей того времени, были наиболее подготов-
ленными к алхимическим экзерсисам. В позднейшие времена это было отражено
В. Гюго в образе архидьякона Клода Фролло, который «прошел почти весь круг <…>
положенных и внеположных законом наук» и «исчерпав все fas (дозволенное – К. Р.,
16
искушать священников и монахов1, жизнь которых посвящена борьбе с лу-
кавым2. Случай, когда дьявол сам принимает обличье служителя церкви,
как, например, в «Фаусте» Кристофера Марло, где Мефистофель является
Фаусту в образе монаха-францисканца3, видимо, имеет место и в «Рассказе
Слуги каноника».
Инфернальные мотивы присутствуют и в первой части «Рассказа».
Слуга каноника говорит, что алхимиков можно узнать по характерному за-
паху серы4, а при описании своих опытов предполагает, что

Хоть сатана и не являлся нам,


Но думаю, что пребывает сам
Он в это время где-нибудь в соседстве.
Где сатана, там жди греха и бедствий5.

Несмотря на дьявольские коннотации в изображении алхимической


практики, Чосер, тем не менее, избегает использования ставшего традици-
онным образа алхимика-чернокнижника6. Напротив, в «Рассказе» лукавый
предстает не союзником алхимиков, а врагом их дела – занятия изначально
возвышенного и благородного (по-гречески σατανάς – «враг»). Он сбивает
искателей Истины с праведного пути, искажает суть герметического ис-
кусства и создает ему негативный имидж в глазах общества (по-гречески
διάβολος – «клеветник»)7. Однако на этом фоне еще контрастнее выделяет-
ся финал «Рассказа», где чосеров Платон утверждает божественную при-
роду истинной алхимической премудрости. В конечном счете отношение

М. Р.) человеческого познания, <…> осмелился проникнуть в nefas (недозволенное)» –


Гюго В. Собор Парижской Богоматери. С. 158.
1
Этот распространенный в средневековой культуре мотив получил развитие в ху-
дожественной литературе, в частности, был положен в основу фабулы готического ро-
мана М. Г. Льюиса «Монах».
2
Андреев Н. Человек и нечистая сила. С. 20.
3
Марло К. Трагическая история доктора Фауста. С. 198–199.
4
Чосер Дж. Ук. соч. С. 460.
5
Там же. С. 461.
6
Легенды чернокнижного толка окружали многих ученых мужей Европы, интере-
совавшихся алхимией: Герберта (он же папа Сильвестр II, X в.), Михаила Скота (XII–
XIII вв.), Альберта Великого и Роджера Бэкона (XIII в.). Им приписывались, в частно-
сти, заклинание дьявола и изготовление с его помощью говорящей бронзовой головы
(См.: Шишков А. М. Средневековая интеллектуальная культура. С. 51–52, 239, 292,
375–376). Легенды существовали во многих вариантах. Например, утверждалось, что
епископ Альберт создал не просто говорящую голову, а целого механического челове-
ка, который был впоследствии уничтожен Фомой Аквинским, учеником «универсаль-
ного доктора». Сам же Аквинат, почитаемый алхимиками как авторитетный мастер, по
легенде, также владел магией и успешно к ней прибегал: однажды он якобы зарыл мед-
ного коня на дороге около своего дома, после чего лошади отказывались ступать на то
место, и шум езды более не беспокоил философа. – Дрэпер Дж. История умственного
развития Европы. С. 417.
7
Родигін К. М. Соціокультурні суперечності феномена алхімії в рефлексії
Джеффрі Чосера. С. 247.
17
Чосера к алхимии напоминает мысль Жана из Менга в «Романе о Розе»,
который, по преданию, английский поэт некогда переводил1: «И тем не
менее, и это важно, алхимия – великое искусство. Тот, кто разумен, в ней
найдет чудес без счету»2.

Выводы

Приведенные пути прочтения «Рассказа Слуги каноника» – три ипо-


стаси чосеровых рефлексий – иллюстрируют многогранность и смысловое
богатство отображенной поэтом алхимической философии.
Чосер критикует алхимиков, но его отношение к алхимической док-
трине нельзя назвать нигилистическим. Герметическое искусство поэт
скорее по-своему глорифицирует, утверждая за ним статус божественного
эзотерического знания и наполняя повествование глубокими алхимиче-
скими аллегориями.
Подробная интерпретация текста выявляет у Чосера не столь очевид-
ное на первый взгляд противопоставление ложной и истинной алхимии,
разрушительной жажды золота – и трансмутации человеческой души, со-
звучной позднейшим призывам немецких мистиков «искать философский
камень в самом себе».
Это позволяет пересмотреть традиционное понимание «Рассказа» Чо-
сера как «бокового освещения» феномена алхимии. Произведение не ис-
черпывается «экзотерическими» смыслами текста об алхимии, но занимает
важное место и в собственно алхимической традиции своего времени.
Поэт не только закладывает основы литературного жанра «алхимиче-
ской сатиры», но и вносит неоценимый вклад в становление англоязычной
алхимической терминологии; не только транслирует стереоскопический
образ герметического искусства, но и предвосхищает его грядущие транс-
формации.
По-видимому, чосерово двойственное «внутренне-внешнее» видение
алхимии отражает собственную сущностную амбивалентность этого фе-
номена – синкретичной реальности, где парадоксально совпадают проти-
воположности. Здесь, в координатах ментального Средневековья, тени
мифологической древности сливаются с призрачным светом грядущих
эпох.
Тем не менее, имеющиеся интерпретации текста не исключают суще-
ствования иных смысловых уровней и путей его понимания.
1
Чосер // Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический словарь. С. 926–929.
2
Перевод со старофранцузского Н. В. Забабуровой на основе подстрочника
Д. Н. Вальяно. – Гильом де Лоррис, Жан де Мен. Роман о Розе. С. 215. Если Гильом
де Лоррис начинал «Роман» как пасторальную идиллию, то продолживший это произ-
ведение Жан де Мен превратил его в энциклопедию разнообразных знаний и теорий,
включая алхимические. – Там же. С. 4. Видимо, благодаря этому он, подобно Чосеру,
приобрел репутацию мастера-герметика и соответствующее положение в алхимической
иерархии авторитетов. – Walker F. Jean de Meun and Alchemy. P. 2865.
18
ЛИТЕРАТУРА
Андреев Н. Человек и нечистая сила. СПб.: Жизнь и знание, 1914.
Аристотель. Поэтика // Аристотель. Сочинения в 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4.
С. 645–680.
Бэкон Р. Большое сочинение // Бэкон Ф. Избранное. М.: Изд-во Францисканцев,
2005. С. 38–413.
Бэкон Ф. Новый Органон // Бэкон Ф. Сочинения в 2 т. М.: Мысль, 1972. Т. 2.
С. 6–222.
Гарднер Дж. Жизнь и время Чосера. М.: Радуга, 1986.
Гильом де Лоррис, Жан де Мен. Роман о Розе. Ростов-на-Дону, 2001.
Г.-е Н. [Грушке Н. Ф.] Чосер // Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедический
словарь. СПб., 1903. Т. 38A. С. 926–929.
Гюго В. Собор Парижской Богоматери // Гюго В. Собрание сочинений в 10 т. М.:
Правда, 1972. Т. 3.
Данте Алигьери. Божественная комедия / Пер. М. Лозинского. М.: Наука, 1967.
Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь. М.: Русский язык, 1976.
Джонсон К. Р. Феномен Фулканелли. М.: Энигма, 2009.
Дианова Г. А. Язык алхимии (становление языка английской химической литера-
туры XV – XVIII вв.). М.: МАЛП, 1995.
Дрэпер Дж. История умственного развития Европы. Киев – Харьков: Южнорус-
ское книгоиздательство, 1896.
Йейтс Ф. Розенкрейцерское Просвещение. М.: Энигма, Алетейа, 1999.
Ле Гофф Ж. В поддержку долгого средневековья // Ле Гофф Ж. Средневековый
мир воображаемого. М.: Прогресс, 2001. С. 31–38.
Марло К. Трагическая история доктора Фауста // Легенда о докторе Фаусте / Под
ред. В. М. Жирмунского. М.: Наука, 1978. С. 189–244.
Меншуткин Б. Н. Химия и пути ее развития. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1937.
Морозов В. Н. Теория трех начал в алхимии: научная революция или былая тра-
диция? // Научная и техническая рациональность. Возможности диалога. СПб.: Санкт-
Петербургское философское общество, 2009. С. 57–59.
Нефф В. У королев не бывает ног. М.: Художественная литература, 1990.
Рабинович В. Л. Алхимия. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2012.
Родигін К. Гносеологічний аспект феномена алхімії в рефлексії Джеффрі Чосера //
Донецький вісник Наукового товариства ім. Шевченка. Донецьк: Східний видавничий
дім, 2010. Т. 30. С. 266–281.
Родигін К. М. Соціокультурні суперечності феномена алхімії в рефлексії Джеффрі
Чосера // Вісник Донецького національного університету. Серія Б. Гуманітарні науки.
2011. № 2. С. 245–256.
Родигін К. Феномен алхімії Заходу в діахронному вимірі // Схід. 2013. № 1 (121).
С. 137–147.
Родиченков Ю. Ф. Эпистемологический анализ феномена поздней алхимии: авто-
реф. дисс. … канд. филос. наук. М., 2009.
Стефанов Ю. Следы огня. Пиромагия Густава Майринка // Майринк Г. Ангел За-
падного окна. СПб.: Terra Incognita, 1992. С. 5–31.
Тэн И. Об отношении литературы каждой эпохи к ее истории // История средних
веков / Сост. М. М. Стасюлевич. СПб. – М.: Полигон, АСТ, 1999. С. 913–918.
Февр Л. Научный порыв Возрождения // Февр Л. Бои за историю. М.: Наука, 1991.
С. 388–392.
Фома Аквинский. О камне философов и прежде всего о телах сверхнебесных //
Свинцовые врата алхимии / Сост. В. Г. Рохмистров. СПб.: Амфора, 2002. С. 263–284.
19
Хейзинга Й. Осень Средневековья. М.: Наука, 1988.
Чосер Дж. Рассказ Слуги каноника // Кентерберийские рассказы. М.: Наука, 2012.
С. 455–474.
Шишков А. М. Средневековая интеллектуальная культура. М.: Издатель Са-
вин С.А., 2003.
Шмидт Г. Мечтания алхимиков // Книга для чтения по химии. Ч. 1 / Сост.
К.Я. Парменов, Л.М. Сморгонский. М.: Государаственное учебно-педагогическое изда-
тельство Министерства просвещения РСФСР, 1948. С. 21–31.
Эразм Роттердамский. Алхимия // Разговоры запросто. М.: Художествен-
ная литература, 1969. С. 277–285.
Юнг К. Г. Видения Зосимы // Юнг К. Г. Философское древо. М.: Академический
проект, 2008. С. 3–64.
Юнг К. Г. Дух Меркурий // Юнг К. Г. Дух Меркурий. М.: Канон, 1996. С. 71–163.
Crosland M. P. Historical Studies in the Language of Chemistry. Cambridge, MA: Har-
vard University Press, 1962.
Dunleavy G. W. The Chaucer Ascription in Trinity College, Dublin MS. D. 2.8. // Am-
bix. 1965. Vol. 13. № 1. P. 2–21.
Geoghegan D. A License of Henry VI to Practice Alchemy // Ambix. 1957. Vol. 6.
№ 1. P. 10–17.
Heym G. Review: Jacques Breyer. Dante Alchimiste. Interpretation alchimique de la
Divine Comedie // Ambix. 1958. Vol. 6. № 3. P. 159–160.
Hitchcox K. L. Alchemical Discourse in the “Canterbury Tales”: Signs of Gnosis and
Transmutation. Houston: Rice University, 1988.
Linden S. J. Darke Hierogliphicks: Alchemy in English Literature from Chaucer to Res-
toration. Lexington: The University Press of Kentucky, 1996.
Martin C. A. N. Mercurial Haeresis: Chaucer’s Hermeneutical Po-et(h)ics. South Bend:
University of Notre Dame, 1993.
Rodygin K. M., Rodygin M. Yu. The Adaptability and Sociocultural Lability of Scientia
Immutabilis // Mystic and Esoteric Movements in Theory and Practice. Proceedings of the 5th
International Conference / Ed. by S. Pakhomov. St. Petersburg: Russian Christian Academy
for Humanities, 2012. P. 130–135.
Senior Zadith filius Hamuel. Senioris Antiquissimi Libellus // Theatrum Chemicum. In
6 vols.Vol. 5. Strasbourg, 1622. P. 219–266.
Sherwood Taylor F. Review: Introduction to the History of Science. By George Sarton
// Ambix. 1949. Vol. 3. № 3–4. P. 151–152.
Stillman J. M. The Story of Alchemy and Early Chemistry. New York: Dover Publica-
tions Inc., 1960.
Theatrum Chemicum Britannicum / Ed. by Elias Ashmole. London, 1652.
Vagner P. Artistic Reflection of Alchemy in the European Literature of the 13th to 16th
Centuries // Studia Historiae Academiae Scientarum Bohemicae. Seria C/2. Prague, 1993.
P. 115–144.
Walker F. Jean de Meun and Alchemy // Journal of Chemical Education. 1930. Vol. 7.
№ 12. P. 2863–2874.
Walker F. Geoffrey Chaucer and Alchemy // Journal of Chemical Education. 1932.
Vol. 9. № 8. P. 1378–1385.

20