Вы находитесь на странице: 1из 16

И.В. Исланова, А.В. Мирецкий, О.М.

Олейников
ГОРОДИЩЕ ОСЕЧЕН
(ранний железный век и раннее средневековье)
Городище Осечен (Рождественская Горка, Климово) находится в Ржевском районе Тверской области в
1 км к ЗСЗ от д. Климово, примерно в 40-45 км от г. Ржева выше по течению р. Волги. Расположено на мысу
левого берега р. Волги в месте максимального приближения коренника к ней. С севера и юга - овраги, с востока
прослеживается перемычка между оврагами ниже площадки городища на 10 м. Высота площадки над водой 50-
55 м, форма овальная, размеры СЗ-ЮВ 55 х 40 м. Южная и северная части площадки повреждены окопами
периода Великой Отечественной войны. Вероятнее всего, все склоны холма, на котором расположено городище,
эскарпированы. Поселение - многослойное, и помимо культурных остатков средневекового периода здесь
встречены материалы раннего железного века и раннего средневековья.
С летописным городком Осечен городище у д. Климово идентифицировано в кон. 80-х гг. XIX в. осташ -
ковским протоиереем, членом Тверской учёной архивной комиссии В.П. Успенским [1, с. 13-16]. Городок
Осечен упоминается в летописях под 1335 г.: «Того же лета, великому князю Ивану приихавшю в Торжокъ из
Новгорода, воеваша Литва Новоторжьскую волость на миру; и послав князь великыи, пожже городке Ли-
товскыи Осеченъ и Рясну и иных городков много» [2, с. 346].
В списке городов дальних и ближних, составленном примерно между 1375 и 1381 гг. [3, с. 67], Осечен пе -
речислен среди литовских городков: «А се Литовскыи:... Селукъ, Въсвято, Зижеч, Ерусалим, Ржичев, Бело-
бережье, Самара, Броницаревъ, Осеченъ, Рясна, Туръ, Копорья на Порозе, Капачев, Торуса, Тудъ, Сижка, Го-
рышонъ, Лукы» [2, с. 476]. По духовным князей Василия Борисовича (1477 г.) и Ивана Борисовича (1506 г.),
Осечен входил в состав Ржевской волости [3, с. 205-206].
Городище, имеющее местное название Рождественская Горка, впервые обследовано В.П. Успенским.
Сведения о памятнике есть в своде древностей Тверской губернии В.А. Плетнёва [4, с. 54-55]. Упомяну то оно и
А.А. Спицыным в работе, посвящённой ржевским памятникам [5, с. 170]. В 1926 г. во время разведочных
обследований в верховьях Волги сотрудник Эрмитажа П.Н. Шульц заложил на площадке городища
2 шурфа (1 х 2 и 1 х 1,5 м) [6, с. 191-193]. Стратиграфия шурфов следующая: верхний - «почвенный» слой
(«разделанный лопатой под пашню»), ниже - слой мощностью 0,75-0,8 м («местами от 0,5 до 1 м»). Послед ний
определён исследователем как культурный. В нём были встречены кости животных, железные шлаки, круговая
средневековая керамика, железные ножи, удила, медные пряжка и булавка, обломок стеклянного браслета,
янтарный перстень, каменный оселок и костяная стрела. Верхний слой (т.н. огородный), види мо, имел толщину
не менее 0,2 м, следовательно общая зафиксированная мощность напластований в шурфах составляла примерно
от 0,7 до 1,2 м. Археолог, похоже, попал шурфами на края материковых ям - туда, где культурный слой имел
общую мощность 0,95-1,2 м. Сюжет о работах на городище П.Н. Шульц закончил словами: «Рождественская
гора ждет исследователей, которым она обещает богатый и интересный материал».
В 1975 г. во время разведочных работ поселение обследовалось Г.В. Харитоновым, а в 1976 г. - В.М. Во-
робьёвым [7].
В 1993 г. зав. сектором археологии Инспекции по охране памятников Тверской области Н.В. Левиной было
зафиксировано разрушение памятника «кладоискателями». При проведении инвентаризации объектов историко-
культурного наследия в этом же году А.В. Мирецким были зачищены стенки грабительских ям и перебраны
отвалы. Результаты работ были затем опубликованы [8]. В том же году О.М. Олейниковым, возглавлявшим
экспедицию Тверского государственного объединённого музея, на городище был заложен охранный раскоп
площадью 104 кв. м, частично включивший повреждённые грабителями участки площадки [9].
Раскоп траншееобразной формы (шириной 4-6 м, длиной 24 м) был вытянут по линии ЮВ-СЗ и занимал
центральный и южный участки площадки. 20 кв. м раскопа около склона площадки городища не были ис-
следованы до материка и законсервированы (рис. 1).
Стратиграфия в месте раскопа следующая. Под дёрном толщиной 10 см лежит культурный слой мощностью
от 20-25 до 40 см в центральной части городища и до 85-95 см - около склона и над крупными ямами (рис. 2).
Слой прорезан могильными ямами позднесредневековых захоронений. Основные напластования связаны с
поселением XI-XIV вв. Состав культурного слоя - тёмно-коричневая гумусированная супесь, на-

13
2
Рис. 1. Схема расположения материковых ям в раскопе на городище Осечен: а — остатки части постройки с подпольной ямой; б
— раннесредневековые ямы

РИС. 2. Стратиграфия северо-восточной стенки раскопа на городище Осечен: а _ коричневая супесь; б - тёмно-коричневая супесь; в
- светло-коричневая супесь; г - жёлтый песок; д - угли; е - обожжённая глина; ж - камни; 1 - коричневая и светло-коричневая супесь;
2 - угли, коричневая и тёмно-коричневая супесь; 3 - коричневая и тёмно-коричневая супесь

U
>
сыщенная углями и обожжёнными камнями. В предматериковой части слоя (в тёмно-коричневой, коричневой
супеси с жёлтым материковым песком) встречены преимущественно фрагменты лепной керамики, относящейся
к 1-й пол. и сер. - 3-й четв. I тыс. н.э. В южной части раскопа (на недокопанном до материка участке) была
зафиксирована серия пятен и прослоек, различающихся по насыщенности материковым песком. Не исключено,
что это следы подсыпок для выравнивания площадки поселения в средневековое время. Материк состоит из
крупнозернистого жёлтого и светло-жёлтого песка. Помимо могильных ям в материке зафиксирована серия
столбовых и хозяйственных ям, большинство из которых связано со средневековым поселением 1-й пол. II тыс.
н.э.
Судя по составу вещевого и керамического материала, культурные напластования в месте раскопа относятся
к раннему железному веку, раннему средневековью и к Х1-Х1У вв. Господствуют артефакты последнего
периода. По преобладанию находок лепной керамики, вещей, а в некоторых случаях по стратиграфии к сер. - 3-й
четв. I тыс. н.э. можно отнести ямы № 9, 13, 14, 18, 21, 28, 33, 35, 37, 38, 39, 57 (рис. 1). Ямы № 9 и 18, скорее
всего, хозяйственные, остальные - столбовые. По всей видимости, в СЗ квадратах раскопа (А, Б -1,2)
исследована восточная часть раннесредиевековой постройки, разрушенной кладоискателями. При зачистке
грабительской ямы и при дальнейших раскопках здесь были вскрыты остатки материковой хозяйствен ной ямы
овальной формы, размерами 320x170 см, со ступенчатыми стенками, глубиной в материке до 1 м [8, рис. 1: 1].
Яма была заполнена тёмно-коричневой (до чёрной) гумусированной супесыо с пятнами обожжённой глины,
остатками обгоревших плах, прослойками углей; по стенкам прослежены прослойки серого песка с углями. К
западу и югу от ямы и частично в верхнем её заполнении фиксировалось скопление обож жённых камней - это,
видимо, остатки отопительного сооружения. В заполнении ямы были найдены лепная керамика (рис. 11: 7; 12: 1;
13: 4, 6) и набор литейных формочек, ещё одна формочка была обнаружена в 2,6 м к северо-востоку от
материковой ямы.
Напластования раннего средневековья в значительной степени повреждены поселением древнерусского и
средневекового времени. В нижней части культурного слоя лепной керамики больше, чем в верхней. На-
пластования раннего железного века, видимо, полностью уничтожены последующими поселениями, находки
этого периода единичны.
Ранний железный век
Следы наличия культурных напластований раннего железного века фиксируются по отдельным вещевым и
керамическим находкам. Это, прежде всего, костяной гарпун и фрагмент костяного наконечника стрелы с
упором уплощённо-ромбовидной в сечении формы (рис. 3: 3, 1), найденные соответственно в яме 18 и в
переотложенном слое, заполнявшем могильную средневековую яму; а также костяная игла из шурфа,
заложенного П.Н. Шульцем. Похожие костяные гарпуны известны в дьяковской и днепро-двинской культурах
[10, табл. II: 11; 11, табл. 2: 1-5; 12, табл. III: 1, 7-13]. Наиболее близкий наконечник происходит из слоя «В»
Дьякова городища, датируемого автором раскопок У/1У - III вв. до н.э. [13, рис. 19: 1]. Костяные изделия
преобладают над всеми остальными находками на памятниках раннего железного века, в слоях, датируемых I
тыс. до н.э. [см., например, 10, с. 78]. Предположительно с поселением этого времени связана находка глиняного
овального пряслица (или грузила ?) с отверстием малого диаметра (рис. 3: 11). Подобные находки единичны на
памятниках днепро-двинской культуры [14, с. 82-83] и немногочисленны на поселениях дьяковской культуры
[10, с. 67]. Наиболее близкие по форме изделия были обнаружены на Троицком городище [12, рис. 27: 10, 11].
К поселению раннего железного века можно отнести 5 фрагментов венчиков лепных сосудов. Невозможно
выяснить, какое количество фрагментов стенок и придонных частей связано с этим периодом, так как аналогичные
гладкостенные обломки могут относиться и к керамике сер. - 3-й четв. I тыс. н.э. В керамическом тесте - примесь
дресвы. Два фрагмента (рис. 6: 4; 9: 4) принадлежат сосудам без шейки и плечиков, 1 фрагмент (рис. 14: 1) - сосуду
баночной формы с малым венчиком; 2 фрагмента (рис. 6: 2, 3) — слабопрофилированным горшкам (не исключено,
что последние фрагменты могли относиться к одному / сосуду).
Гри сосуда имели т.н. тычковый орнамент: по верхней части тулова- подтреугольные ямки (1 фрагмент), по
пологому плечу - вдавления палочкой или щепой (2 фрагмента). Все имели нарезки по краю венчика (рис. 6: 4; 6:
2, 3). Похожий тычковый орнамент встречается на дьяковских поселениях последних веков до н.э. - первых
веков н.э., но не характерен для керамики этой культуры. Распространено здесь и украшение края венчика
нарезками [15, с. 53-54]. Посуда сходной профилировки верхней части и с похожим тычковым орнаментом
известна и в днепро-двинской культуре - в её среднедвинском варианте. В другом — верхнеокском — варианте
(выделенном Б.С. Короткевичем) встречаются такие же нарезки по краю венчика [14, с. 76, 77, рис. 49: 4, 5, 9;
54: 3; 16, с. 68, 69].
Только один фрагмент сосуда имеет сетчатые отпечатки по верхней части тулова (рис. 6: 5). Следует от -
метить, что в днепро-двинской культуре при господстве гладкостенной посуды в небольшом количестве
встречается сетчатая керамика [14, с. 80, 82]. Причины такого явления остаются неясными.
Ещё один фрагмент венчика, орнаментированного по краю нарезками (рис. 6: 1), можно предварительно
отнести к нач. I тыс. н.э. Похожая посуда, именуемая среднетушемлинской (керамика памятников среднего слоя
Тушемли), известна в Верхнем Поднепровье и Подвинье и датируется от кон. I в. н.э. до III в. н.э. [17, с. 206, рис.
2: 1; 4: 5]. Рассмотренная керамика найдена на разных участках; небольшая концентрация фик сируется в
мешанных напластованиях на склоне городища.

13
4
Рис. 3. Находки из раскопа на городище Осечен;
1 - фрагмент наконечника стрелы; 2 - обоймица (?); 3 - гарпун; 4 - нож; 5 - фрагмент ножа; 6 - браслет (?);
7 - наконечник копья; 8 - стамеска или кресало; 9 - фрагмент ножа; 10 - фрагмент тигля; 11 - пряслице.
1 , 3 - кость; 2 - бронза; 4 - 9 - железо; 10, 11 - глина

13
5
Рис. 4. Находки из раскопа на городище Осечен:

1 - наконечник стрелы; 2 - колокольчатая привеска; 3-5 - неопределимые


предметы;
6 - фрагмент льячки; 7, 8 - фрагменты оселков; 9 - булавка; 10 - фрагмент ножа; 11 -
диск.
1, 3-5, 9, 10 - железо; 2 - бронза; 7, 8 - камень; б, 11 — глина

13
6
Раннее средневековье
Серию вещевых находок из переотложенных напластований и из ям можно отнести к раннесредневеко вому
поселению Осечен. В хозяйственной яме 9 обнаружен железный трёхлопастный наконечник стрелы (рис. 4: 1).
Судя по сохранившейся части, он, скорее всего, относится к типу 1 по И.П. Засецкой [18, с. 36-39, рис. 6]. Такие
наконечники связаны с гуннскими древностями и появляются в лесной зоне в кон. IV—V вв. н.э. С событиями V
в. связывает такие находки на балтских памятниках А.Б. Лухтан [19, с. 15, 16]. В хозяйс твенной яме 18 найден
железный втульчатый наконечник копья (или дротика?), видимо, с повреждёнными шипами (рис. 3: 7).
Наконечник относится к типу 7 по В. Казакявичюсу и по находкам из погребений в Литве датируется IV-V и V-
VII вв. У западных балтов такое оружие появляется в первые века н.э. [20, с. 55-57]. Похожий наконечник,
например, найден на городище мощинской культуры Федяшево [21, табл. 21: 4].
К раннесредневековому времени можно отнести целый нож и фрагменты ножей с прямой спинкой (группа 1
по Р.С. Минасяну [22, с. 69]), найденные в переотложениом слое и в ямах 25 и 18 (рис. 3: 4, 5,9; 4: 10). Подобные
изделия имеют широкую датировку: от первых веков н.э. до VIII—XI вв. Но такая форма становится ведущей в
древностях лесной зоны в сер. - 3-й четв. I тыс. н.э.
К рассматриваемому периоду предположительно может относиться железная посоховидная булавка (рис. 4:
9). Булавка принадлежит к типу II Г по А.М. Медведеву [23, с. 173-175, рис. 1]. Посоховидные булавки известны
с бронзового века и выходят из употребления во 2-й пол. I тыс. н.э., за исключением части территории совре-
менных Латвии и Литвы, где они известны и в IX—XII вв. [23]. Наиболее широко эти украшения бытуют начи-
ная с I в. н.э. Основной ареал находок охватывает территории балтских племён; посоховидные булавки хорошо
известны в днепро-двинской культуре, в дьяковских древностях они единичны [10, с. 45].
Из железных изделий к раннесредневековому поселению с достаточной степенью вероятности можно
отнести браслет (?) со спиральными окончаниями, стамеску (или кресало?) (рис. 3: 6, 8), обломки двух железных
предметов, найденные над пятном ямы 9 (рис. 4: 4, 5).
Колокольчатая пирамидальная четырёхгранная бронзовая привеска (рис. 4: 2) была найдена в перемешанном
слое над ямой 9. Привеска деформирована, только на одном из углов сохранилась имитация зерни. Подобные
изделия известны в дьяковских древностях и, по И.Г. Розенфельдт, относятся к VI - 1-й пол. VIII вв. [24, с. 25].
Такие же изделия на Дьяковом городище происходят из слоя, датированного Н.А. Крен- ке III—V вв. н.э. [13, с.
392, рис. 89: 26]. Аналогично датирует подвеску, найденную на городище Варварина Гора, В.А. Буров [25, с. 12].
Возможно, к раннесредневековому поселению относилась и бронзовая обоймица (рис. 3: 2), найденная в
слоях на склоне городища. Среди обнаруженных фрагментов предметов из глины с рассматриваемым посе -
лением могли быть связаны ручка от льячки (рис. 4: 6) и обломок тигля (рис. 3: 10). Вблизи раннесредневе ковой
ямы 9 также находились два оселка (рис. 4: 7, 8).
Наибольший интерес представляют находки пяти каменных литейных формочек и одной, видимо, за-
готовки^ (рис. 5). Четыре формочки и заготовка были обнаружены при зачистке западной стенки грабительской
ямы, разрушившей часть наземной постройки с подпольной ямой (рис. 1). Ещё одна формочка (рис. 5: 5) найдена
северо-западнее ямы - в соседнем квадрате раскопа.
Сланцевая заготовка (рис. 5: 6) имеет размеры 55 х 50 х 15 - 20 мм, поверхности зашлифованы, на боко вых
гранях - следы резания. На трёх сланцевых формочках помимо литников находятся специальные каналы для
стержней, с помощью которых, возможно, получались отверстия в отливавшихся предметах (рис. 5: 3-5).
Аналогичные изделия происходят из верхнего слоя Дьякова городища [26, с. 101-102, рис. 6: 3], из слоя могиль-
ника на Ратьковском городище [27, с. 551, рис. 1: 26, 30]. Формы служили для изготовления петель крепления
нашивных бляшек или ушек подвесок. По одной из форм также отливались ворворки - подвески усечённо-ко-
нической формы (высотой 3, 4 и 6 мм и диаметром 7, 7 и 9 мм). Такие же негативы известны на формочках с
селища Бериашовка [28, рис. 2: 13, 14], с городищ Дьяково и Луковня. Подобные подвески встречены в кладах
левобережья Среднего Днепра [26, с. 103, рис. 12: 1,2]. Помимо двух ворворок на формочке (рис. 5: 3), возмож -
но, вырезаны негативы двух накладок или подвесок в виде колодочек. Негативы колодочек есть на литейных
формочках с городищ Луковня и Дьяково [26, с. 104-105, рис. 7: 3], памятников Поднестровья, Побужья и По-
донья [29, с. 144, рис. 6]. Такие (но более крупные) накладки известны в инвентаре могильников IV-VI вв. Волго-
Окского междуречья: Холуйском [5, табл. XII] и Безводнинском [30, рис. 40: 1,2].
На ка^ждой из сторон следующей сланцевой формы вырезано по несколько негативов изделий (рис. 5: 2). На
одной стороне - негативы нашивной бляшки-розетки (правда, не ясно, получалось ли на изделии в цент ре
сквозное отверстие) и трапециевидных подвесок. Близкая по форме нашивная розетка (крупнее по разме рам, с
отверстием в центре) обнаружена в Усть-Бельском «домике мёртвых» (Молого-Шекснинское междуречье),
датируемом II в. до н.э. -1 в. н.э. [31, с. 21, рис. 6: 7]. Бляшки-розетки (без отверстия в центре) также известны в
финно-угорских погребальных памятниках (Безводнинском и рязанско-окских могильниках) [30, рис. 22: 4],
встречены они при раскопках Ловницкого городища в Верхнем Помостье, относящегося ориентировочно ко 2-й
четв. - сер. I тыс. н.э. [32, рис. 5: 1] и в погребениях Молого-Шекснинского междуречья [33, рис. 1: 3]. Два
других негатива относятся к подвескам с трапециевидным (треугольным) завершением. О.А. Щеглова относит
их к разным группам изображений на формочках: подвески с широким основанием - «приземистые» и с узким
основанием - «вытянутые» [29, с. 139-140, рис. 2]. Кроме осеченской формочки изображения трапеций разных
групп встречены на изделии из длинного кургана в Лоози, датируемого VI- VII вв. [34, рис. 17: 6; 35, табл. XIX:
6]. В основании изображения на негативе имеются ямки для имитации зерни. Аналогичного оформления
основания на известных формочках нет, только в Великих Будках (Днеп-
о
с

РИС. 5. Находки из раскопа на городище Осечен:


1-5 - каменные литейные формочки; 6 - заготовка каменной литейной формочки
ровское Левобережье) в основании трапеции есть круглые колечки для привесок [29, рис. 2: 10]. Трапеция имеет
по боковым сторонам окантовку с насечками. Изображения «приземистых» и «вытянутых» трапеций с
аналогичным нарезным орнаментом (как правило, по трём сторонам) - распространённый “сюжет” на формочках
сер. - 2-й пол. I тыс. н.э. (Бернашовка, Никодимово, Лукомль, Камно, Ладога, Шугайлово, Из- борск [29, с. 139-
140, рис. 2], Заозерье [36, табл. 18: 8]), исключением является дьяковский ареал.
На той же стороне формочки изображены четыре соединённые углами в основании трапециевидные не-
орнаментированные подвески. Как уже упоминалось, две схожие (но с орнаментом по краю) подвески при-
сутствуют на форме из кургана 6 могильника Лоози [35, табл. XIX: 6]. Весьма отдалённое сходство имеют
привески со слившимися основаниями трапеций из дьяковских памятников (Троицкое, Щербинское и Дьяково
городища) [12, рис. 19:4; 37, табл. Х1:13; 13, рис. 51: 14,15]. На Дьяковом городище привески встречены в го -
ризонте «А» на глубине -110-160 см (от репера), ориентировочно датируемом Н.А. Кренке VI-V1I вв. н.э.
Другая сторона той же формочки (рис. 5: 2) использовалась для изготовления нашивных мелких колечек,
«очковидных» подвесок или «бляшек с петелькой» и накладок. «Очковидное» завершение состоит из двух
выпуклых блях, оконтуренных пояском с нарезками в виде прямоугольников. Похожее, но не аналогич ное
изображение (без орнаментального мотива) встречено на глиняной литейной форме с селища культуры
псковских длинных курганов Городок 1 (бассейн Верхней Меты), территориально более близкого к Осе- чену
относительно большинства перечисляемых памятников и датируемого 3-й четв. I тыс. н.э. [38, рис. 1:
15; 39, рис. 117: 1]. Весьма отдалённое сходство имеют негативы и отливки из Штефан-чел-Марь (Румыния), из
Изборска и Ладоги [29, рис. 5: 22, 24, 25]. Изображениям наших блях близки «розетки со штрихами по краю»
(одиночные изображения) из Лукьяновки (бассейн Северского Донца) и Рыуге (Юго-Западное При- чудье) [29, с.
143, рис. 5: 10, 12, 16].
На этой же стороне формочки вырезаны две прямоугольные накладки. Одна - с поперечными линиями по
краям. О.А. Щеглова отмечает, что подобные предметы известны повсеместно (причём на формочках
встречается по несколько негативов): на памятниках Молдавии, Польши, в Бернашовке и на дьяковских
поселениях (городища Дьяково, Луковня, Щербинское, Кикинское, Хлепень) [29, с. 144, рис. 3; 26, с. 103, рис. 7:
1; 12: 4-7]. По мнению Н.А. Кренке и ЕЛО. Тавлинцевой, накладки из Москворечья и Верхневолжья несколько
отличаются от найденных на южных памятниках, и эти изображения следует выделить в особый вариант. Вторая
изображённая на нашей формочке накладка имела рифлёный орнамент из часто перекрещивающихся линий.
Близкий сюжет, но из диагональных линий встречен на негативах с Щербинского городища; на негативе
накладки с селища Подол III: частые диагональные линии только в одном углу перекрещены тремя нарезками
(как будто резьба не была закончена) [40, рис. 11: 11]. Подобный орнаментальный мотив встречается на поясных
накладках I тыс. н.э. в Среднем Поволжье и Прикамье, например, в неволин- ской культуре [41, табл. XXIV: 21].
Аналогичный сюжет - изображение накладки с орнаментом из перекрещивающихся (правда, не таких
частых) линий - помещён на боковой стороне следующей литейной формочки из Осечена (рис. 5: 1). Однако
изображение представлено только нарезными линиями и не является негативом изделия. В отличие от уже
рассмотренных, эта формочка была изготовлена из известняка и найдена во фрагментированном виде. Похоже,
что изображение накладки было только намечено, но не закончено.
Из-за мягкости материала на этой литейной форме изображения на основной поверхности сохранились
значительно хуже - они сильно затёрты. Техника резьбы иная - менее глубокая. Здесь представлены три
лунницы и накладка. Последняя - прямоугольной формы со скруглёнными углами. Близкие по форме на кладки
О.А. Щеглова называет «бляшками с закруглёнными завершениями» [29, с. 141]. Но в отличие от остальных
известных негативов [29, рис. 3: 10, 11,13] на нашем изображении в центре есть, видимо, имитация зерни.
Орнаментация на накладке перекликается с орнаментацией негативов двух лунниц.
На широкой стороне формочки вырезаны три негатива трёхрогих (пельтовидиых) лунниц. Трёхрогие
подвески-лунницы и лунницы-накладки широко распространены в европейских древностях I - VII вв. н.э. [42, с.
120]. Изображению лунницы с длинным центральным рогом с имитацией тиснения по краю наиболее близок
(территориально и хронологически) негатив, имеющий окантовку с нарезками, на фрагменте глиняной
формочки с Кикинского городища [43, рис. 2: 25, с. 365]. В.И. Вишневский датирует слои этого дьяков ского
городища III—VIII вв., хотя по комплексу вещей памятник, видимо, существовал меньший хронологический
отрезок: III—V вв. Возможно, прототипами нашей лунницы являются украшения из Центральной Европы с
зерныо и инкрустацией [42, рис. 2: 9, 13, 15].
Два других негатива лунниц имеют имитацию инкрустации, например, такой как на изделии V в., найденном в
Венгрии [42, рис. 2: 18]. Наиболее близкие изображения (по форме украшения и по имитации инкрустации)
присутствуют на фрагменте формочки с поселения Подол III (оз. Волго), которая, по А.Г. Фура- сьеву, могла
быть изготовлена в период с кон. IV в. и на всём протяжении V в. н.э. [40, рис. 11: 11], Третий негатив лунницы
имеет слабочитаемые спирально закрученные рога или подражание такому спиральному завершению.
Ближайшая аналогия также есть на формочке с поселения Подол III [42, рис. 11: 11]. Сходные такому
изображению изделия встречены в Козиевском кладе («антские» древности) [44, рис. 1: 1-3], негативы - на
формочках из кургана культуры псковских длинных курганов (КПДК) в Лоози и из селища Съезжее [29, рис. 5: 4,
5]. Похожи по контуру подвеска из кургана в Горско [45, табл. IX: 8] и негатив на формочке из Буйского
городища азелинской культуры, датируемой VI-VII вв. [46, с. 132-133]. Изделия с ярко выраженными
спиральными завершениями известны на памятниках КПДК в Юго-Восточной Эстонии [47, табл. VII: 4] и в
западной части Вологодской области в могильнике Любахин 1 [48, с. 25, рис. 8: 1,2]. А.Н. Ба-
шенькин датирует эти подвески не позднее V в. н.э., опираясь на разработки С.Ю. Каргапольцева и И. А. Бажана.
Рассмотренные формочки с городища Осечен предназначались для изготовления изделий из свинцо- во-
оловячистых сплавов, которые плохо сохраняются в культурном слое, из-за чего и не доходят до нашего времени.

13
9
О.А. Щеглова считает, что украшения из этих низкотемпературных сплавов изготавливались напрямую в
двусторонних разъёмных многоразовых формах [29, с. 134-135]. А.Г. Фурасьев, опираясь на мнение Р.С.
Минасяна, полагает, что подобные формочки «являлись матрицами для тиражирования восковых моделей, с
которых затем оттискивали глиняные формы и делали отливки» [40, с. 50-51].
Нерешённым остаётся вопрос о хронологии находок. В первой публикации мы указали дату: V-V1 вв. [8].
Наибольшее сходство имеется с формочками с поселения Подол 111, датироваными концом IV-V вв. н.э. [40], и с
Дьякова городища - 3-й четв. I тыс. н.э. [26]. Похожие негативы, встреченные на подобных изделиях на
памятниках КГ1ДК, как правило, суммарно датируются 3-й четв. I тыс. н.э. Крупнейший комплекс литейных
формочек в Бернашовке отнесён И.С. Винокуром к кон. V - сер. VI вв., а И.О. Гавритухиным - к сер.
VI - нач. VII вв. н.э. [29, с. 137]. По О.А. Щегловой, исходный импульс для передачи традиций не мог воз никнуть
ранее кон. VI в. н.э. [29, с. 137]. Предлагаемые нашим изделиям аналоги (за исключением лунниц, известных на
северо-западе лесной зоны Восточной Европы), датируемые VI -VII вв., имеют совсем иное орнаментальное
оформление [44, с. 16-17].
Принимая во внимание обнаруженный на городище вещевой материал, можно предложить широкую да-
тировку его раннесредневековых напластований: сер. — 3-я четв. 1 тыс. н.э. (V-VI1 вв.). Ближайшие аналоги
найденным на городище Осечен металлическим предметам известны в т.н. гушемлинских и позднедьяковских
(Верхнее Поднепровье, Западное Москворечье и бассейн Верхней Меты) древностях. Комплексу литейных
формочек - в позднедьяковских древностях Москворечья и на памятниках культуры псковских длинных курганов
(включая Валдай, бассейн Мологи и Юго-Западное Причудье).
Исследователи, анализировавшие находки с городища Дьяково и суммировавшие материалы по литейному
производству из цветных металлов 3-й четв. I тыс. н.э., отмечают одну из особенностей формочек из Осечена,
Дьяково, Подола III и Лоози - наличие на одном предмете нескольких негативов. О.А. Щеглова объясняет это
стремлением получить максимальное количество отливок за один раз [29, с. 135]. А.Г. Фурасьев, учитывая мнение
Р.С. Минасяна, считает это аргументом в пользу того, что изделия служили не для отливки, а для изготовления
восковых моделей [40].
Опираясь на известные на формочках, найденных на Дьяковом городище и памятниках Верхнего Поволжья,
схожие негативы прямоугольных накладок и бляшек, Н.А. Кренке и Е.Ю. Тавлинцева предполагают, что эти
изделия фиксируют направление культурных контактов [26]. О.А. Щеглова относит наши находки к выделенной ею
четвёртой группе литейных формочек Восточной Европы, куда помимо Осечена и поселения Подол III включены,
по нашему мнению, слишком разные памятники и в культурном, и (или) в хронологическом отношении: Юрьевская
Горка, Еськи и Белый Городок [29, с. 137] (два последних относятся к кон. I тыс. н.э.).
Вполне допустимо, что какой-то мощный культурный импульс (фиксируемый по находкам литейных
формочек), по (З.А Щегловой, шёл из Поднестровья, через бассейн Днепра и Верхнее Подвинье в Верхнее По-
волжье. Но представляется преждевременным напрямую отождествлять участок Верхневолжья с ключевым
местом на пути распространения из южных регионов в ареал поселений и могильников культуры длинных кург
анов традиции изготовления и заимствования украшений из свинцово-оловянистых сплавов.
Основную массу лепной керамики городища Осечен можно отнести к сер. - 3-й четв. I тыс. н.э. Керами ка
встречена преимущественно в нижней части переотложенного культурного слоя и в трёх хозяйственных ямах. В
фондах ТГ'ОМ хранятся в основном крупные фрагменты венчиков, стенок и придонных частей. Вся керамика
была гладкостенной; орнамента нет. В керамическом тесте - примесь дресвы и песка, внешняя по верхность в
основном хорошо заглаживалась. В подпольной яме, относящейся к постройке, встречены также фрагменты
сильно ошлакованной посуды.
Типологический анализ возможен для крупных фрагментов верхних профилированных частей сосудов. В
коллекции насчитывается 32 таких фрагмента, для 4 сосудов реконструируется полный профиль. Керамический
материал дифференцируется на 6 групп.
Группа 1 (рис. 9: 8; 11: 5; 13: 4, 7, 10; 14: 2) - 4 фрагмента и 2 реконструируемых горшка — близка керамике
т.н. мощинского круга и сосудам, форма которых как бы продолжает развитие керамики мощинского круга:
удлинённый уступ постепенно “преобразуется” в ребро в месте перехода плеча в тулово. Отличительной
особенностью керамики мощинского круга является высокая длинная шейка и резкий переход от шейки к
короткому плечу сосуда (в этом месте встречается т.н. уступ) [49; 50, с. 9-12].
Группа 2 (рис. 7: 1, 3, 4; 8: 2; 9: 3; 10: 1; 13: 1-3, 6) - 10 фрагментов сосудов с ребром или слабонамечен- ным
ребром в верхней четверти или в верхней трети - в месте перехода плеча в тулово. Близкие по форме сосуды
известны на поселениях Демидовка и Узмень, где посуда с ребром относительно многочисленна [51, с. 18-19], а
также на поселениях КПДК Верхнего Помосгья. Прототипом этих сосудов могла быть не только посуда типа
Узмень, но и керамика мощинского круга [39, с. 90, 97, рис. 78: 6-16; 90; 93].
Группа 3 (рис. 10: 2; 11:2)- это 2 фрагмента слабопрофилированных сосудов, схожих с посудой КПДК, близких
типу 9 по Н.В. Лопатину. Прототипы есть в керамике киевского круга и круга Заозерье-Узмень [52, с. 44, 48, рис.
1].
Группа 4 (рис. 8: 1; 12: 2, 4, 5, 6) - 5 фрагментов слабопрофилированных округлобоких сосудов с длин ным
пологим плечом, близких типам 7, 8 и, возможно, 11 по Н.В. Лопатину [52, с. 47, 48, 54, рис. 1]. Подобные сосуды
хорошо известны в древностях КПДК, а также в Верхнедвинском регионе на памятниках киев-

14
0
Рис. 7. Лепная керамика из ямы 9 на раскопе на городище Осечен

Рис. 6. Лепная керамика из раскопа на городище Осечен


Рис. 12. Лепная керамика из раскопа на городище Осечен

и)
Рис. 13. Лепная керамика из раскопа на городище Осечен

Рис. 14. Лепная керамика из раскопа


на городище Осечен
ского и позднекиевского круга (селище Фролы 1, в слоях от рубежа III—IV до VII - нач. VIII вв. [53, рис 4: 1, 12,
15], селище Узмень).
' Группа 5 (рис. 7: 2, 5; 9: 5, 7; 14: 3-6) - 8 фрагментов хорошо профилированных сосудов с т.н. S-видным
профилем.
Группа б (рис. 11: 1, 3; 12: 1, 7) - 4 фрагмента баночных сосудов. Керамика групп 5 и 6 имеет широкие
территориальные и хронологические (всё I тыс. н.э.) рамки бытования.
В ямах (условно закрытых комплексах) встречены следующие группы керамики. В яме 9: фрагменты че-
тырёх сосудов группы 2, фрагменты одного сосуда группы 4 и фрагменты двух сосудов группы 5 (рис. 7; 8).
Здесь также найден трёхлопастный железный наконечник стрелы. В слое над этой ямой зафиксированы обломки
двух железных ножей, оселок и бронзовая колоколовидная подвеска (рис. 4: 1, 2, 8, 10). Яма ориентировочно
датируется сер. I тыс. н.э. В яме 18 обнаружены фрагменты сосудов групп 1, 5 (рис. 9) и фрагменты двух
сосудов, предположительно отнесённых к разрушенным слоям поселения раннего железного века (рис. 6: 4; 9:
6). Кроме того, в этой же яме найдены двушипный железный наконечник копья (дротика?) и железный нож (рис.
3: 7, 4). Предположительно к комплексу постройки, где обнаружены литейные формочки, могли относиться
(найденные при зачистке грабительской ямы и в слое над ямой постройки) фрагмент глиняного диска (рис. 4: 11)
и фрагменты сосудов групп 1, 2 и 6 (рис. 12: 1, 2; 13: 4, 6).
Рассмотренная посуда групп 1-4 относится к выделяемому одним из авторов данной статьи в Ржевском
регионе Верхневолжскому керамическому набору сер. - 3-й четв. I тыс. н.э. Этот набор включает посуду типов 7,
8, 9 и, в меньшей степени, 11 по Н.В. Лопатину. Для него также характерно присутствие сосу дов с ребром в
верхней трети (независимо от их происхождения) и керамики, имеющей прототипы в посуде мощинского круга.
Формирование этого керамического набора могло происходить частично на той же основе (древности круга
Заозерья-Узмень), что и наборов, выделенных для микрорегионов КПДК Северо-Запада Восточной Европы
(Двинско-Ловатского, Псковско-Чудского, Мстинско-Валдайского) [52]. В наборе также прослежено
существенное присутствие местных форм, продолжающих традиции керамики мощинского круга. Фактически
здесь есть те же культурные “компоненты” (имеющиеся в позднедьяковских древностях, культуре псковских
длинных курганов и культурах, связанных с более южными регионами и с позднекиевскими древностями) и
фиксируются те же культурные связи, что и в комплексе литейных формочек, указывающие на возможные
культурные импульсы из регионов, лежащих южнее и юго-западнее исследуемого микрорегиона.
По найденным на поселении Осечен материалам выделяются два пласта древностей, не относящихся к
древнерусскому и позднесредневековому периодам функционирования этого городища. 1. Культурные остатки
(полностью переотложенные в месте раскопа) раннего железного века, предположительно относящиеся к новому
варианту днепро-двинских или к варианту дьяковских древностей и датируемые кон. I тыс. до н.э. - первыми
веками н.э. 2. Раннесредневековые культурные остатки. К этому периоду относятся две хозяйственные ямы (9 и
18) и часть постройки с подпольной ямой. По вещевым и керамическим находкам раннесредневековое поселение
можно суммарно датировать V-VII вв. н.э.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ и источников


1. Успенский В.П. Литовские пограничные городки: Селукъ, Горышинъ и другие. Тверь, 1892.
2. Новгородская летопись старшего и младшего изводов // ПСРЛ. Т. III. М., 2000.
3. Янин В.Л. Новгород и Литва: пограничные ситуации XIII-XV веков. М, 1998.
4. Плетнев В.А. Об остатках древности и старины в Тверской губернии. Тверь, 1903.
5. Спицын А.А. Ржевские древности // Ржевский край. Вып. 1. Ржев, 1926.
6. Шульц П.Н. Археологические разведки в Ржевском уезде за 1923-25 годы // Ржевский край. Вып. 1. Ржев, 1926.
7. Харитонов Г.В. Отчет о работах в Ржевском районе Калининской области в 1975 г. // Архив PIA РАН. Р-1. № 5466.
8. Исланова И.В., Мирецкгш А.В. Находки с городища Осечен // Тверь, тверская земля и сопредельные территории в эпоху сред-
невековья. Вып. 2. Тверь, 1997.
9. Олейников О.М. Отчет об охранных археологических работах на городище «Рождественская горка» в Селижаровском районе
Тверской области в 1993 году // Архив ИА РАН. Р-1. № 18013.
10. Смирнов К.А. Дьяковская культура // Дьяковская культура. М., 1974.
11. Шмидт Е.А. Племена верховьев Днепра до образования Древнерусского государства. Днепро-Двинские племена (VIII в. до
н.э.-III в. н.э.). М., 1992.
12. Дубынин А.Ф. Троицкое городище //Древнее поселение в Подмосковье. МИА. № 156. 1970.
13. Кренке Н.А. Культура населения бассейна Москвы-реки в железном веке и раннем средневековье: Дис. ... канд. ист. наук. М.,
1987 // Архив ИА РАН. Р-2. № 2392, 2392а.
14. Шадыро В.И. Ранний железный век Северной Белоруссии. Минск, 1985.
15. Розенфельдт ИГ. Керамика Троицкого городища // Древнее поселение в Подмосковье. МИА. № 184. 1971.
16. Короткевич Б.С., Мазуркевич А.Н. Пять вариантов днепро-двииской культуры // Петербургский археологический вестник. № 2.
СГ1б„ б/г.
17. Фурасъев АГ. Среднетушемлинские памятники Подвинья // Stratum plus. № 4. СПб.; Кишинев, 2000.
18. Засецкая И.П. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV - V вв.). СПб., 1994.
19. Лухтан А.Б. Война V века в Литве // Пстарычна-археалапчны зборшк. № 11. MÍIICK, 1997.
20. Казакявичюс В. Оружие балтских племен II—VIII веков на территории Литвы. Вильнюс, 1988.
21. Массалитина ГА. Мощинская культура: Дис. ... канд. ист. наук. М., 1994 // Архив ИА РАН. Р-2. № 2567.
22. Минасян Р.С. Четыре группы ножей Восточной Европы эпохи раннего средневековья (к вопросу о появлении славянских форм
в лесной зоне) // АСГЭ. Вып. 21. Л., 1980.
23. Медведев Л.М. Посоховидные булавки // Пстарычна-археалапчны зборник. № 7. M ÍHCK , 1996.
24. Розенфельдт И.Г. Древности западной части Волго-Окского междуречья в VI-IX вв. М., 1982.
25. Буров В.А. Городище Варварина Гора. Поселение I-V и XI-XIV вв. на юге Новгородской земли. М., 2003.

14
5
26. Кренке Н.А., Тавлинцева Е.Ю. Литейные формы с Дьякова городища // РА. 2002. № 4.
27. Вишневский В.И. Финно-угорский раннесредневековый могильник на Ратьковском городище в верховьях р. Дубны // TAC.
Вып. 5. Тверь, 2002.
28. Винокур И.С. Бернашевский ювелирный комплекс антско-склавинского порубежья // Общество, экономика, культура и искус -
ство славян. Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. Т. 4. М., 1998.
29. Щеглова О.А. Свинцово-оловянистые украшения VIII-X вв. на Северо-Западе Восточной Европы // Ладога и ее соседи в эпоху
средневековья. СПб., 2002.
30. Краснов Ю.А. Безводнинский могильник. М., 1980.
31. Башенъкин А.Н., Васенина М.Г. Усть-Бельский археологический комплекс на р. Кобоже // Чагодощенская земля: культура, ис-
тория, люди. Вологда, 2004.
32. Тищенко А.В. Отчет о раскопках 1910 и 1911 гг. в Новгородской губернии // ИАК. Вып. 53. 1914.
33. Башенъкин А.Н., Васенина М.Г. Женский убор древнего населения Устюжанского края (по археологическим материалам) //
Ус- тюжна: Историко-литературный альманах. Вып. II. Вологда, 1993.
34. Аун М. Курганные могильники во второй половине I тысячелетия н.э. Таллин, 1980.
35. Аун М. Археологические памятники второй половины 1-го тысячелетия н.э. в Юго-Восточной Эстонии. Таллинн, 1992.
36. Шмидт Е.А. Верхнее Поднепровье и Подвинье в III—VII вв. н.э. Тушемлинская культура. Смоленск, 2003.
37. Дубинин А.Ф. Щербинское городище // Дьяковская культура. М., 1974.
38. Буров В.А. Памятники культуры длинных курганов на верхней Шлине // Археологические памятники на Верхней Волге. Тверь,
1993.
39. Исланова И.В. Верхнее Помостье в раннем средневековье. М., 2006.
40. Фурасьев А.Г. Литейные формочки из поселения Подол III в Тверской области // Синицына Г.В. Исследование финальнопале-
олитических памятников в Тверской и Смоленской областях. СПб., 1996.
41. Голдина Р.Д., Водолаго Н.В. Могильники неволииской культуры в Приуралье. Ижевск, 1990.
42. Каргаполы1ев С.10., Бажан И.А. К вопросу о эволюции трехрогих пельтовидных лунниц в Европе (III—VI вв.) // Петербург-
ский археологический вестник. № 7. СПб., 1993.
43. Вишневский В.И. Кикинское городище // TAC. Вып. 3. Тверь, 1998.
44. Родинкова В.Е. Подвески-лунницы Козиевского клада (к постановке проблемы раннесредневековых лунниц) // КСИА Вып.
215. 2003.
45. Чернягин Н.Н. Длинные курганы и сопки // МИА. № 6. 1941.
46. Ашихмина Л.И. Исследования на реках Вятке и Печоре // АО-1979. М., 1980.
47. Аун М. Курганный могильник Рысна-Сааре II // Известия АН ЭССР. Общественные науки. Т. 30. № 4. 1981.
48. Башенъкин А.Н. Культурно-исторические процессы в Молого-Шекснинском междуречье в конце I тыс. до н.э. - I тыс. н.э. //
Проблемы истории Северо-Запада Руси. СПб., 1995.
49. Массалитина Г.А. Лепная керамика городища и селища Мощины // КСИА. Вып. 208. 1993.
50. Массалитина Г.А. Мощинская культура: Автореф. дис. ... канд. ист наук. М., 1994.
51. Фурасьев А.Г. Динамика культурных трансформаций в междуречье Западной Двины и Великой во второй и третьей четвер ти I
тыс. н.э.: Автореф. дис. ...канд. ист. наук. СПб., 2001.
52. Лопатин Н.В. О происхождении и локальной специфике керамических наборов культуры псковских длинных курганов //
КСИА. Вып. 114. 2003.
53. Фурасьев А.Г. Периодизация древностей середины - второй половины I тыс. н.э. на северном берегу оз. Сенница // TAC Вып.
4. Т. II. Тверь, 2001.

Институт археологии РАН,


Москва
Тверской государственный
объединённый музей, Тверь

14
6
I.V. Islanova, A.V. Miretsky, O.M.
Oleynikov
THE OSETCHEN HILLFORT
(the Early Iron Age and the Early Middle Ages)
Summary
The article analyses the materials of the multi-layer site - the Osetchen hillfort (Klimovo) which is located in the
Upper Volga region. The cultural layers of the Early Iron Age (the end of the I millennium BC - the first centuries of the
I millennium AD) and the Early Middle Ages (V-VI1 centuries AD) were spoilt by the subsequent medieval monument
(XI-XIV centuries AD) mentioned in the written sources. Isolated household inventory and ceramics material of the
Early Iron Age relates presumably to the new variant of the Dnieper-Dvina culture or to a Dyakovo culture variant.
During the excavations performed at the early medieval sediments two household pits and a fragment of an ed ifice
with a cellar pit were investigated, the latter revealing a complex of founding forms. The cultural components present on
the isolated moulded pottery set (groups 1-4), as well as in the inscriptions on the founding forms (known also in the
Late Dyakovo culture antiquities, as well as in the Pskov Long Barrows culture, the Kiev culture, and the Late Kiev
monuments), show various cultural links and reveal the possibility of the population’s arrival from the southern and
south-western regions.
Institute of Archaeology, Russian Academy of
Sciences, 19, Dm. Vljanova St., Moscow,
117036, Russia Tver State United Museum, 5,
Sovetskaya St, Tver, 170000, Russia

1
4