Вы находитесь на странице: 1из 335

Annotation

Яркий свет. Блеск хирургических инструментов. Равномерное


попискивание электрических приборов. Участливый доктор в перчатках,
маске и белом халате… Примерно так мы все представляем себе
современную операционную, хотя такой она стала совсем недавно, пройдя
длинный и часто кровавый путь проб и ошибок. Этой книгой Арнольд ван
де Лаар приглашает читателя в увлекательное путешествие во времени.
Вместе с ним вы узнаете, как развивалась современная хирургия,
познакомитесь с самыми известными пациентами за всю мировую историю
и подглядите за работой самых знаменитых хирургов своей эпохи – от
Гиппократа до Харви Кушинга.

Арнольд Ван Де Лаар

Введение
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
Послесловие
Заключение
Глоссарий
Источники

notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
Арнольд Ван Де Лаар
Разрез! История хирургии в 28 операциях
Arnold van de Laar
Onder het mes
De beroemdste patienten en operaties uit de geschiedenis van de chirurgie

© 2014. Originally published by Thomas Rap, Amsterdam

© 2014. Originally published by Thomas Rap, Amsterdam


© Бочкарева К. Е., перевод на русский язык, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *
Введение
Знахари, лекари и хирурги
Однажды ночью, после очередного долгого дня сражения за Турин в
1537 году, молодого военного хирурга из Франции Амбруаза Паре терзали
тревожные мысли. Территория, на которой происходило сражение, была
усеяна жертвами стрельбы из арбалетов и ружей, но Амбруаз никогда
прежде не сталкивался с огнестрельными ранениями. В какой-то книге он
прочитал, что через рану в организм может попасть «пороховой яд» и,
чтобы это предотвратить, в нее нужно заливать горячее масло: врач
зачерпывал половником кипящий жир и обрабатывал им раны. Однако
пострадавших было так много, что масло заканчивалось, едва он успевал
пересечь половину поля битвы. Особенно беспокоили его судьбы
оставшихся солдат, лечение которых ограничивалось лишь нанесением на
раны мази из розового масла и яичных желтков. Всю ночь Амбруаз слышал
крики людей, борющихся со смертью, и винил себя в их мучениях. На
рассвете стало ясно, что то были не крики других раненых, а крики солдат,
которых врач лечил кипящим маслом. От осознания этой ужасной правды у
Амбруаза Паре захватило дыхание: он был великим хирургом и должен
был разработать другие методы лечения ранений, навсегда исключив
горячее масло из перечня лекарственных средств.
Хирургия рано или поздно должна была появиться в жизни общества и
стать ее неотъемлемой частью как нечто само собой разумеющееся.
Сколько живет на земле человек, столько существуют и его болезни,
которые кто-то должен «лечить». Для этого и нужны были хирурги, или
лекари[1]. Сражаться, охотиться, кочевать, добывать пищу, падать с
деревьев, выживать: суровая жизнь наших предков заключала в себе
множество опасностей. Потому обработка раны была не только самым
простым хирургическим действием, но и самым первым. Здравый смысл
подсказывает, что загрязненную рану нужно промыть водой, кровь,
идущую из раны, остановить, а открытую рану – закрыть. Убедившись в
том, что после этих действий рана заживает, в следующий раз при
получении подобной травмы люди сделают то же самое.
Однако в Средневековье здравый смысл затуманивали традиционные
знания. Никто не смотрел на результат, но все смотрели в старую книгу, где
великий предок оставил свое учение. Потому загрязненные раны
прижигали или обрабатывали горячим маслом и перевязывали грязными
тряпками. Никто не задавался вопросом, может ли вообще зажить
сожженная плоть. Впервые после этих темных времен бессонной ночью в
Турине здравый смысл одержал верх. Так и начался новый этап развития
хирургии, базирующейся на опыте.
Вернемся к истокам. Когда к человеку пришло осознание того, что
загноившуюся рану, нарыв или абсцесс нужно вскрывать? Это второй из
основных методов хирургии: удаление гноя. Такой процесс называется
дренированием. Все, что для этого нужно, – что-то острое, например, шип
акации, острый кончик кремня, бронзовый кинжал или стальной скальпель.
Так в хирургии появился нож. Вот почему у нас, хирургов, старая
латинская мудрость Ubi pus, ibi evacua (Где гной, там очищай) до сих пор
висит в рамочке над кроватью.
Лечение переломов является третьим из основных умений хирургов.
Жизнь древнего человека была преисполнена риска, и кости ломались
постоянно – люди спасались бегством от волков, охотились на мамонтов,
спотыкались, совершали набеги, получали удары дубиной. Был ли уже
тогда кто-то настолько сообразительный и смелый, чтобы «починить»
сломанную кость, и если да, насколько болезненно это получалось? Не
каждый мог на такое решиться, потому что приходилось идти на
определенный риск и, что еще важнее, пациент должен был дать на это
свое согласие. Только человек мужественный и обладающий авторитетом, а
также достаточным объемом знаний и опыта, мог завоевать такое доверие.
Кроме того, требовалось быть искусным, в идеале самым искусным в своей
группе. И лишь тогда человек получал право заниматься этим нелегким
ремеслом, право стать лекарем, cheirourgos (от греческого cheiros – рука и
ergon – работа, действие), или, иными словами – хирургом.
Неотложная помощь пациентам также является частью хирургии.
Оказание помощи людям с острой кровопотерей, серьезными
повреждениями и ранами, обеспечение дыхания и стабилизация состояния
человека в критических случаях по-прежнему остаются главными задачами
хирургов отделения экстренной медицинской помощи.
Основные принципы хирургии настолько же ясны, насколько крепки.
Тот, кто лечит раны, абсцессы и переломы и спасает пострадавших, может
рассчитывать на благодарность пациентов или, если что-то пойдет не так,
по крайней мере, на понимание со стороны их близких.
Следующий шаг, шаг к настоящей операции, – это уже совсем другое
дело. Вы больше не избавляете людей от ран, даже наоборот – вы вполне
можете ими человека наградить. Как разумный хирург (или как разумный
пациент), вы взвешиваете риск. Могу ли я это сделать? Каков процент
успешности такого вида операций? Есть ли альтернативные решения
проблемы? Что случится с пациентом, если я ничего не предприму? Что
будет со мной, если ничего не получится? Самое главное здесь – найти
баланс между двумя целями: сделать все возможное и не нанести вреда.
Легче сказать, чем выполнить…
Римский консул Марий обратился за помощью к хирургу, чтобы тот
удалил ему варикозные вены. Пациент выжил и правил еще в течение
многих лет. Хирург Рэнби посчитал, что правильным решением будет
прооперировать пупочную грыжу английской королевы Каролины, в
результате чего его пациентка долго и мучительно умирала. Тем не менее
его римскому коллеге консул сделал выговор и запретил оперировать
вторую ногу, а самому Джону Рэнби за исправную службу королевской
семье был пожалован титул. Хирургия очень своенравна.
Раны, переломы, гнойные инфекции и операции оставляют после себя
шрамы, тогда как болезни вроде простуды, диареи и мигрени проходят
бесследно. И для первого, и для второго случая в голландском языке есть
собственные обозначения: слово «helen» (излечивать, вылечивать,
оздоровлять) используется, когда говорят об операциях и обработке ран,
отеков, лечении переломов, а «genezen» (лечить) непосредственно при
лечении болезней. Хирург «исправляет», вы-лечивает, а врач лечит,
избавляет от болезней. Поэтому хирурга в Голландии называют
«heelmester», а врача, лечащего пациентов, «geneesheer». Между прочим,
умелые хирурги уже давно являются и знающими врачами. Тем не менее
они ограничиваются лечением заболеваний, типичных для специальности
хирурга, которые представляют меньшинство среди всех существующих
болезней. Для лечения большинства наиболее распространенных
заболеваний, которые могут настигнуть человека, не требуются ни хирурги,
ни операции.
Услуги, которые в XVI веке мог предложить лекарь в Амстердаме,
были настолько простыми и ограниченными, что он мог оказывать их, даже
работая обычным торговцем в лавке. Кроме того, местная
профессиональная группа хирургов была такой незначительной, что ее
включили в одну гильдию вместе с изготовителями коньков, деревянных
башмаков и парикмахерами.
До XVIII столетия раны, нагноения и переломы в немногочисленном
ряду болезней, которые лечили хирурги, встречались наиболее часто. Этот
небольшой список можно дополнить разве что удалением органов или
определенных частей тела, прижиганием гнойников и наростов
неизвестного происхождения и, конечно, кровопусканием – самой
популярной из всех хирургических процедур, которая, правда, была больше
связана с суевериями, нежели с настоящей болезнью. Принимая во
внимание все эти факты, можно сказать, что хирургия была скучной и
довольно простой. Если бы я оказался хирургом в те времена, я получал
бы, конечно, намного меньше удовлетворения от работы, чем сегодня.
По мере того как технический прогресс набирал обороты, а опыт,
накапливаемый врачами-хирургами, становился все более значительным,
росло и число заболеваний, которые можно было лечить хирургическим
путем. Существенной причиной многих типичных хирургических
заболеваний является простой факт: человек ходит на двух ногах. Первый
такой шаг около четырех миллионов лет назад потянул за собой целый ряд
проблем, которые и сейчас повинны в большей части хирургических
заболеваний: варикозные вены, грыжа, геморрой, так называемая «болезнь
витрин», износ тазобедренного сустава, изжога, разрыв мениска – все это
связано с прямохождением.
Две хирургические болезни, которые сегодня составляют
существенную часть всей хирургии, на самом деле мучают людей не так
давно: «новичками» относительно предыдущих заболеваний можно назвать
рак и артериосклероз. Последние несколько веков они незаметно
подкрадывались к нам, как посланники нового образа жизни с его
переизбытком калорий и удовольствиями вроде табакокурения. Кроме того,
обе эти болезни обычно появляются только в зрелом возрасте, а раньше
люди умирали, прежде чем они вообще могли бы заболеть раком или
артерии их успели бы закупориться.
С XIX века продолжительность жизни людей заметно увеличилась.
Причиной тому стало стремительное развитие, которое началось в этот
период в западном мире и сыграло для современной хирургии бо́льшую
роль, чем любое великое открытие или знаменитый хирург: люди стали
более чистоплотными. В результате этого хирургия изменилась настолько
радикально, что даже удивительно, что название этой области медицины
осталось прежним.
Сложно сказать, почему гигиене и хирургии потребовалось так много
времени, чтобы объединиться. Операционная XVIII века могла бы напугать
нас до смерти, окажись мы в ней. Пронзительные крики, повсюду брызги
крови, зловоние обожженных культей, вызывавшее рвотные позывы, –
страшнее любого фильма ужасов. В современных операционных свежо
пахнет дезинфицирующим средством, небольшое количество крови сразу
же отсасывает специальный стерильный прибор, а на фоне сердцебиения
пациента под анестезией, которое отслеживается на мониторе, и тихо
включенного радио можно нормально переговариваться.
И все же самое главное различие между ситуацией в медицине тех
времен и наших дней гораздо более тонкое, и люди, далекие от этой
области знаний, едва ли его замечают. Оно заключается в нехитрых
правилах стерильности, которые являются фундаментом современной
хирургии.
Слово «стерильный» в хирургии означает «полностью свободный от
бактерий». Наши хирургические халаты, перчатки, хирургические
инструменты и материалы стерилизуются, то есть полностью
освобождаются от бактерий и других патогенных микроорганизмов. Для
этого они несколько часов обрабатываются в автоклаве (он в некотором
смысле похож на скороварку) при помощи пара под высоким давлением
или гамма-излучения. Во время операции все делается с педантичной
точностью. Вокруг операционной раны мы организовываем стерильную
зону, и ничто и никто не может контактировать с чем бы то ни было из-за
пределов этой зоны. Тот, кто входит в команду, «остается стерильным» –
это означает, что на этом человеке должны быть перчатки и хирургическая
одежда, которые полностью свободны от бактерий. Чтобы обеспечить
надлежащие условия, необходимо строго соблюдать определенные правила
как при надевании спецодежды и перчаток, так и при передвижениях
вокруг пациента: руки нужно всегда держать над поясом, смотреть друг на
друга, проходя мимо, при застегивании верхней части костюма полностью
разворачиваться и никогда не стоять спиной к пациенту. Чтобы
максимально снизить вероятность попадания бактерий в операционную,
каждый носит медицинскую шапочку и маску, количество присутствующих
людей ограничено, а дверь, по возможности, держат закрытой.
Все эти меры возымели ощутимый эффект. Раньше считалось
нормальным, что следующие три дня после операции рана будет гноиться.
Этого не знали разве что самые некомпетентные хирурги. Тогда рану
оставляли открытой, чтобы гной мог легко из нее выходить. Лишь в
стерильных условиях появилась возможность избежать раневой инфекции,
и теперь раны закрывают сразу же после операции. Таким образом, не
только гигиена оказалась новым явлением для хирургии. Закрытие ран
тоже стало новым витком развития медицины.
Что же это за люди такие – хирурги? Как они приходят к желанию
разрезать тело человека, когда он этого не может почувствовать? Как они
могут спокойно спать, когда пациент борется за свою жизнь после
операции? Как они берут в руки нить, когда пациент умер под ножом, даже
если смерть не стала результатом врачебной ошибки? Быть может, они не
отдают себе отчет в том, что происходит? Или они такие мужественные?
Или у них нет совести и сострадания? Герои они или лжецы? В любом
случае работа крайне напряженная. Хотя оперировать людей – дело
хорошее, ответственность все же слишком велика.
Хирург буквально становится составной частью выздоровления своего
пациента. Руки и мастерство – это инструменты, которые он использует для
улучшения состояния больного. И когда появляются проблемы, врач
должен быть полностью уверен в том, что делает. Потому что в
дальнейшем возникает вопрос: стало ли мое участие в лечении решающим,
действовал ли я правильно и вся загвоздка в чем-то другом? Течение
болезни никогда не бывает на сто процентов предсказуемым, независимо от
качества лечения. Даже в самом протекании заболевания могут возникать
дополнительные осложнения. Тем не менее, как хирург, вы стремитесь
оправдаться за это перед собой гораздо сильнее, чем врачи, которые не
действуют буквально своими собственными руками. «Я сделал все
возможное? Я сделал все верно?» – эти самокритичные вопросы являются
постоянными спутниками хирургов, пусть и спрятанными за напускной
самоуверенностью. Такая манера держать себя и сформировала типичный
образ хирурга: всемогущий и безупречный. Но даже у самых стойких
хирургов этот образ – лишь внешняя оболочка, помогающая нести бремя
ответственности и дистанцироваться от вечно преследующего чувства
вины. «Работаем дальше!» – таков наш девиз.
Каждый хирург терял пациентов на операционном столе, даже если не
совершал ошибок. Хирург должен уметь с этим справляться, потому что
уже через пять минут может поступить следующий пациент. Это можно
сравнить, пожалуй, с машинистом, который переехал человека, не имея
возможности что-либо сделать. Несмотря ни на что, он должен вести поезд
дальше. С такими драматическими событиями, однако, можно более или
менее легко справиться, в зависимости от обстоятельств и причины
операции. Если пациент болел раком или пострадал от несчастного случая,
тогда у него не было другого выхода, кроме операции. Если это была
плановая операция, хирургическое вмешательство, для которого
существовала нехирургическая альтернатива, или если на операционный
стол попал ребенок, оправдаться перед самим собой становится
значительно труднее.
Разумеется, личный опыт тоже играет определенную роль. Проводил
ли врач операцию пять или пятьсот раз? Каждая хирургическая процедура
имеет так называемую кривую обучаемости, это означает, что в первых
операциях риск возникновения осложнений более высокий, и понижаться
он будет с ростом опытности. Каждый хирург сам создает такой график,
этого нельзя избежать. Знал ли об этом мой первый пациент, когда я только
приступил к своей хирургической практике?
Хирург Шарль-Франсуа Феликс де Тасси определенно был одним из
самых талантливых врачей своего времени, однако ему ни разу не
доводилось оперировать аноректальный свищ к моменту, когда ему
пришлось консультировать по этому поводу Людовика XIV. Он попросил у
короля полгода и за это время провел 75 таких операций, прежде чем
решиться на оперирование Людовика. Как, интересно, выглядела его
кривая обучаемости?
Помимо этого, хирург должен быть физически выносливым. Нужно
работать в течение нескольких часов под непрерывным давлением стресса
и времени, в основном на ногах и без нормированных перерывов, выстоять
ночную смену и продолжать работать утром, готовить выписные эпикризы,
заниматься обучением будущих хирургов, быть хорошим руководителем,
сохранять дружелюбие, сообщать плохие новости, давать надежду,
фиксировать все, что говорится и делается, объяснять предельно подробно
каждую деталь – и еще и не допустить, чтобы следующий пациент
слишком долго ждал в приемной.

Сабо, шапочка и медицинская маска

Современные хирурги постоянно переодеваются. В больнице


они ходят в белых медицинских халатах. В операционном
отделении они надевают медицинскую шапочку, халат меняют на
чистый синий или зеленый хирургический костюм, а обувь – на
белые сабо. Непосредственно в операционном блоке хирурги
обязаны носить еще и медицинскую маску. Во время операции на
враче должны быть стерильный хирургический халат и
стерильные хирургические перчатки. В конце XIX века было
обнаружено, что патогенные микроорганизмы могут попадать в
воздух даже вместе с крошечными капельками слюны. Исходя из
этого, хирург Йоханн фон Микулич-Радецкий из Вроцлава решил
не только свести к минимуму все разговоры во время операции,
но и прикрывать чем-то рот. Ткань, которую повязывали в то
время, вероятно, была предназначена прежде всего для того,
чтобы покрывать бороду хирурга. В любом случае, по словам
Микулича-Радецкого, все быстро привыкли к этому, а дышать
через маску оказалось не так трудно, как предполагали. В 1897
году он написал об этом в немецкой медицинской газете
Centralblatt für Chirurgie: «Через маски мы дышим так же легко,
как дама, прогуливающаяся по улице в вуали».
Эпидемия СПИДа склонила многих хирургов к тому, чтобы
во время операции надевать еще и защитные очки. Однако иногда
носить очки и маску одновременно было не вполне удобно. Очки
запотевают при дыхании, когда маска неплотно прилегает к
щекам или носу. Для операций, требующих максимально высокой
точности, стали использоваться бинокулярные лупы, иногда с
подсветкой. Наиболее неудобной частью «обмундирования» по
праву считается рентгенозащитный жилет, который нужно носить
под хирургическим халатом, когда во время операции
применяется рентгеновское излучение. И дело даже не в том, что
он очень тяжелый: в нем становится так жарко, что кажется,
будто все тело пылает.

К счастью, расстройство от неудач компенсируется благодарностью


пациентов или их близких. К тому же тяжести такой работы противостоит
профессиональное удовлетворение, которое приносит оперирование.
Проведение операции – дело сложное, но крайне увлекательное.
Большинство действий хирурга во время операций вполне элементарны и
знакомы всем с детского сада: резать, склеивать и всегда оставаться в
пределах указанных линий. Если бы в детстве я не играл с конструктором
Lego и не любил мастерить что-нибудь, я бы, вероятно, не стал хорошим
хирургом.
Помимо благодарности пациентов и радости оперирования, есть кое-
что еще, что делает хирургию такой увлекательной: поиск причины
заболевания. Напасть на след основной проблемы, обсудить с коллегами,
как можно устранить ее наилучшим образом, – это самый подходящий
способ отвлечься от беспокойства, связанного с пациентами.
Вероятно, люди, которые далеки от медицины, воспринимают это как
нечто сверхъестественное: ответственность, мастерство, энергия и знания
врача, который собственными руками может спасти другого человека.
Поэтому история хирургии написана с глубоким уважением к хирургам –
как будто каждый из них был героем, который, вооружившись ножом, делал
все возможное, чтобы помочь ближнему своему вопреки всем
препятствиям, невзирая на ужасные условия для работы. Часто эта картина
представляет собой глубокое заблуждение. Нередко хирурги были
равнодушными, невнимательными, злыми, грубыми людьми, заботящимися
лишь о собственной выгоде или славе. В конце концов, они просто люди,
как и все остальные. Но так же часто хирурги, создававшие историю, были
достойными уважения, изобретательными, энергичными,
сострадательными и просто искусными мастерами своего дела.
В этой книге я, как хирург, попытаюсь с критической точки зрения, без
всяких магических трансформаций, рассказать историю моей
специальности на примере известных пациентов, известных хирургов и
удивительных операций. Это непросто, потому что хирургия – не только
интересная и захватывающая, но и прежде всего технически сложная
область медицины. Она занимается замысловатыми деталями строения и
функционирования человеческого тела и включает в себя жаргон,
практически непостижимый для посторонних. Читатели, которые далеки от
мира медицины, вряд ли представляют, что такое, например, «аневризма
брюшной аорты», «перфорация дивертикулов сигмовидной кишки» или
«резекция желудка по Бильрот-2». «Чрескожный подход», «ларингоскоп»,
«субфренальный абсцесс», «меланома в стадии T1N0M0» или «резекция по
Гартману»[2] – тоже не всем известные понятия. Поэтому подобные
хирургические термины должны быть объяснены так, чтобы каждый мог
понять суть той или иной истории. Таким образом, примеры, приведенные
в этой книге, связаны не только с развитием хирургии, но и с тем, как
устроено наше тело и что хирург способен с ним сделать.
Некоторые хирургические термины нелегко перевести, поэтому они
требуют пояснений. Слово латинского происхождения инцизия означает
надрез или разрез, а резекция – удаление. Травма – это повреждение или
ранение, полученное извне. Травма также может быть психологической,
например, после неприятного события, заставившего пережить сильный
стресс, однако в хирургии под этим словом подразумеваются именно
последствия физического воздействия. Травматическое повреждение –
нарушение, возникшее из-за травмы. Индикацией в хирургии называется
«основание для проведения операции», а компликацией – нежелательные
осложнения или затруднения.
В этой книге вы не найдете полного обзора истории становления
хирургии, однако она дает представление о том, какой хирургия была
раньше и как она выглядит в наши дни. Что такое хирургия? Какое
значение она имела в прошлом? Как проходит операция? Кто или что
является необходимым элементом в ее ходе? Как организм реагирует на
проникновение ножа, бактерии, пули или появление раковой клетки? Что
происходит с ним в шоковом состоянии, при раке или когда заживает рана
или перелом? В каких случаях операция может помочь, а в каких она
бессильна? Как спасают жизни людей? Кто и где разработал наиболее часто
проводимые операции?
В большинстве глав речь пойдет об операциях известных личностей и
удивительных фактах, с ними связанных. Знаете ли вы, например, что
Альберт Эйнштейн жил намного дольше, чем вообще считалось
возможным при его заболевании? Что Гудини провел свое последнее
представление, страдая от острого аппендицита? Что английские короли
предпочитали, чтобы их оперировали в их собственных замках, что
императрицу Сисси зарезали в шестьдесят лет или что Джона Ф. Кеннеди и
Ли Харви Освальда оперировал один и тот же хирург? Знаете ли вы, что
через тело пациента во время операции проходит электрический ток, а
хирурги стали мыть руки перед операцией всего лишь 150 лет назад?
Некоторые истории особенно близки моему сердцу. Например,
история Яна де Дота, жителя Амстердама, с камнем мочевого пузыря –
возможно, потому, что я тоже живу в Амстердаме, кстати, не так далеко от
того места, где он сам себе вырезал камень из пузыря; история
прожорливых пап[3], потому что операции, связанные с проблемой
избыточного веса, относятся к моей специальности; история Питера
Стайвесанта, потому что несколько лет я проработал хирургом на
прекрасном острове Синт-Мартен; история о лапароскопии, потому что в
то время, когда я еще был ассистирующим врачом, мой руководитель
впервые в истории медицины занялся телехирургией. И, наконец, был еще
один хирург в Амстердаме, который тоже написал книгу о различных
наблюдениях из хирургической практики. Это Николас Тульп, тот самый
врач, увековеченный Рембрандтом на картине «Урок анатомии доктора
Тульпа». Он завершил свою книгу Observationes Medicae главой о
шимпанзе. И, следуя по стопам моего великого амстердамского коллеги
Золотого века, в моей последней главе я тоже рассказываю об особом
животном.

Тульп посвятил книгу своему сыну. Я посвящаю свою книгу моим


детям – Виктору и Ким, которых я так часто вечерами или на выходных
оставлял одних, чтобы снова кого-то прооперировать в больнице.

Арнольд ван де Лаар,

хирург в Амстердаме, 2014


1
Литотомия
Камень Яна де Дота: кузнец из
Амстердама
«Aeger sibi calculum praecidens» дословно переводится как «больной,
сам себе вырезающий камень спереди». Такое странное название получила
одна из глав книги Николаса Тульпа, выдающегося хирурга и бургомистра
Амстердама XVII века. В своем труде Тульп описал самые разнообразные
аномалии и курьезные случаи, встречавшиеся в его практике
амстердамского хирурга: «икота, длящаяся двенадцать дней», «отмирание
большого пальца после кровопускания», «странная причина затрудненного
дыхания», «беременная женщина, которая съела 1400 соленых сельдей»,
«проткнутая мошонка», «ежедневное мочеиспускание с червями», «боль в
анусе, возникающая через четыре часа после испражнения», «лобковые
вши» и, как бы ужасно это ни звучало, «удаленное с помощью
раскаленного железа бедро». Его книга Observationes Medicae, изданная на
латыни, предназначалась специально для коллег, хирургов и медиков.
Однако наблюдения Тульпа (нужно отметить, без его содействия) были
переведены на голландский язык и, на удивление, стали бестселлером
среди людей, не имеющих медицинского образования. Из всех
причудливых историй читателям больше всего полюбилось описание
кузнеца Яна де Дота, который самостоятельно удалил себе камень из
мочевого пузыря, потому что изображение кузнеца, завершившего
процедуру, было размещено на титульной странице книги.
Рассказ соотечественника заставил великого Тульпа краснеть от стыда.
Кузнец, потеряв веру в профессионализм врачей, сам взялся за нож. Долгое
время де Дот страдал от невыносимой боли, которую ему причинял камень
в мочевом пузыре. Дважды он уже был на волосок от смерти в руках
хирурга, и оба раза процедура не возымела успеха. Операция называется
литотомия[4], что означает «камнесечение». Вероятность летального
исхода, то есть смерти пациента в результате операции, в те дни составляла
сорок процентов. Таким образом, самым важным атрибутом врача,
удаляющего камни, была хорошая лошадь, чтобы иметь возможность и
самому как можно скорее удалиться, и не объяснять родственникам
пациента, почему он умер. Само собой разумеется, «камнерезам», наряду с
зубодерами и глазниками[5], приходилось все время странствовать.
Положительная сторона заключалась в том, что в следующей деревне
всегда находилась пара несчастных, которые так страдали, что были готовы
рискнуть и даже заплатить за это.
Дважды де Дот подвергал себя риску смерти с сорокапроцентной
вероятностью, то есть со статистической точки зрения вероятность его
смерти составила шестьдесят четыре процента! То, что Ян де Дот остался
жив, было или чистейшей воды удачей, или заслугой спасительной паники,
которая вынудила его посреди операции выхватить инструмент у
помощника врача и сбежать, пока они не довели свое дело до конца.
Недомогания были мучительными, боль острой, а ночи бессонными.
Камни мочевого пузыря в истории человечества появились давно. Их
находили в древних мумиях, а камнесечение упоминалось еще в античные
времена. Боль в мочевом пузыре, чесотка и диарея были тогда самыми
распространенными болезнями, настолько вездесущими, что их можно
сравнить с сегодняшними повседневными заболеваниями вроде головной
боли, боли в спине или спазмов кишечника.
Камни в мочевом пузыре появляются из-за бактерий, поэтому в те
времена заболевание возникало в основном из-за недостаточной гигиены[6].
Суждение о том, что моча по своей природе грязна, является большим
заблуждением. При нормальных обстоятельствах эта желтая жидкость
полностью свободна от патогенных микроорганизмов с начала ее пути в
почках и до момента выведения из организма через мочеиспускательный
канал. Как правило, урина не содержит бактерий. Но как только они
попадают в мочевой пузырь, они могут вызвать воспаление, которое ведет
к образованию конкрементов (песка), и это не чувствуется до тех пор, пока
частицы достаточно малы, чтобы организм справлялся с их выведением. Но
несколько заражений мочевого пузыря, следующих одно за другим, могут
увеличить объем песка настолько, что он больше не вымывается мочой и
перерастает в настоящий камень. А этот камень, в свою очередь,
становится причиной дальнейших инфекций мочевого пузыря. Если у
человека появился камень, он уже не исчезнет сам по себе. Камни мочевого
пузыря увеличиваются с каждым новым заражением, поэтому они обычно
состоят из нескольких слоев, как лук.
Но почему люди Золотого века Нидерландов так часто страдали от
камней мочевого пузыря? И почему это редко происходит в наши дни?
Дома в Амстердаме были холодными, сырыми и продувались насквозь.
Ветер просачивался в трещины оконных рам, кирпичные стены всегда
были обледенелыми из-за высокого уровня влажности и холода, а снег
проникал внутрь из-под входной двери. От всего этого не спасал даже
обогрев жилища. Наши предки днем и ночью носили плотную теплую
одежду. Портреты Рембрандта ван Рейна показывают людей в шубах и
шапках. В XVII веке голландцы жили как эскимосы, с той лишь разницей,
что они не могли ежедневно купаться в чистой воде. В каналах плавали
мертвые крысы и человеческие фекалии, а кожевники, пивовары и
красильщики еще и сливали туда токсичные отходы. Каналы района
Йордан были продолжением многих маленьких загрязненных каналов,
через которые в Амстел[7] медленно стекал коровий навоз с пастбищ всего
округа. Здесь нельзя было ни принять хорошую ванну, ни выстирать
нижнее белье. Туалетной бумаги, к сожалению, тоже еще не существовало.
Таким образом, пах, межъягодичная область и половые органы людей
в толстой одежде всегда оставались грязными. Мочеиспускательные
каналы – незначительное препятствие для бактерий, поэтому они легко
проникали в мочевой пузырь. Лучшим средством против внешней атаки
микробов было бы «пропустить» через организм большое количество
жидкости, чтобы очистить мочевой пузырь и мочевыводящие пути. Для
этого нужно пить много воды, но даже такая возможность отсутствовала,
поскольку вода в распоряжении имелась только грязная. Приготовление из
нее супа, вероятно, являлось лучшим выходом. Без опасения можно было
употреблять разве что вино, уксус и пиво. Согласно оценкам
исследователей, житель Голландии выпивал в среднем более одного литра
пива каждый день. Конечно, это не относится к детям. В результате
инфекции мочевого пузыря стали развиваться у людей еще в детстве, и
камни росли вместе с человеком.
Воспаление мочевого пузыря приносит с собой еще три крайне
неприятные проблемы: поллакиурия – повышение частоты
мочеиспускания, боли при мочеиспускании и постоянные позывы к
мочеиспусканию.
Тульп описал поступок Яна де Дота как неслыханно смелый – должно
быть, пузырь причинял ему ужасные страдания, прежде чем этот человек
решился прооперировать самого себя. Какие неприятности, кроме
собственно воспаления мочевого пузыря, которое заставило кузнеца пойти
на такой безумный шаг, может принести камень?
В мочевом пузыре, вблизи от мочеиспускательного канала, находится
своего рода датчик давления. Когда мочевой пузырь переполняется, отсюда
идет сигнал, что пора освободиться от жидкости. Но камень, который
лежит на дне мочевого пузыря, тоже вступает в контакт с этой областью,
поэтому человек постоянно ощущает позывы к мочеиспусканию, вне
независимости от того, полон мочевой пузырь или пуст. И, когда человек
хочет справить малую нужду, из-за сдавливания камень закрывает
отверстие мочеиспускательного канала, так что моча практически не может
выйти. Кроме того, в этот момент камень сильнее давит на «сигнальную
область», еще больше раздражая ее, что вызывает более интенсивные
позывы к мочеиспусканию. «Напор» усиливается, но количество жидкости,
которая может быть выведена, становится еще меньше, раздражение –
острее, а позыв еще сильнее – от этого с ума сойти можно.
В некоторых источниках говорится, что в качестве пытки император
Тиберий перевязывал мужчинам половой член, что, конечно, вызывало
описанные мной страдания. Если кто-то должен был терпеть такие муки
день и ночь, и при полном, и при пустом мочевом пузыре, разве его будет
волновать сорокапроцентная вероятность летального исхода?

Гиппократ и «камнерезы»

В клятве Гиппократа молодые врачи взывают к богам и дают


им определенные обещания. По сути, речь идет о четырех
основных принципах их дисциплины: приверженность делу
(всегда предпринимать все возможное для всех пациентов),
профессиональная этика (уважение и коллегиальность),
профессиональная тайна (конфиденциальность и тактичность) и
основной всеобъемлющий принцип primum non nocere («прежде
всего – не навреди»). Гиппократ считал, что люди, вырезавшие
камни, выполняли не все условия. В этой клятве он настойчиво
призывал врача оставить камнесечение другим. Сегодня этот
конкретный отрывок интерпретируется как требование,
выдвигаемое к той или иной специализации: перенаправь своего
пациента к специалисту, если ты не обладаешь
соответствующими знаниями, но это все-таки довольно абсурдно.
Гиппократ определенно имел в виду именно то, что написал.
Своим назиданием он как бы отстранял литотомистов от
общества медиков, автоматически причисляя их к зубодерам,
предсказателям, отравителям и другим шарлатанам. Тогда это
было вполне оправданно. Поскольку даже если камень мочевого
пузыря действительно сильно портил жизнь человеку, сам по себе
он не был смертельно опасным в сравнении с риском умереть в
ходе операции. Но время шло, и операционный риск, безусловно,
снизился в разы. Поэтому страх перед хирургическим
вмешательством даже при самых опасных для жизни
заболеваниях уже не был обоснованным. Однако Гиппократ мог
лишь мечтать о безопасных операциях, которые не только
спасали бы жизни, но и улучшали их качество.

О существовании камней мочевого пузыря известно с древних времен,


примерно тогда же и появились люди, которые занимались их удалением.
Уже в V веке до нашей эры грек Гиппократ упомянул в своей клятве
ремесло литотомистов. В этой клятве перечисляются все навыки и черты,
присущие хорошему врачу. Литотомию Гиппократ приводит в качестве
примера того, что непозволительно для врача, потому что он ни в коем
случае не должен нарушать основополагающий принцип медицины: не
усугублять своими действиями состояние пациента. Тот факт, что
прародитель медицины так отчетливо обозначает это как нарушение
правила, дает понять, насколько ужасающими были последствия операций
литотомистов в Древней Греции.
Тот, у кого никогда не было камня мочевого пузыря, едва ли сможет
представить себе, где нужно сделать разрез, чтобы его извлечь. Поскольку
камень, блокирующий выход из мочевого пузыря, из-за сдавливания
прижимается к дну пузыря, больной, подобный Яну де Доту, будет
ощущать, что его будто бы кто-то ухватил за область между анусом и
мошонкой. Эта область называется промежность или, на латыни, perineum.
Тот, кто достаточно хорошо знаком с анатомией человеческого тела,
никогда не будет резать в этой зоне, потому что кровеносные сосуды и
сфинктеры расположены слишком близко. Было бы легче добраться до
мочевого пузыря сверху, но здесь в опасной близости уже находится живот
с кишечником. Однако прежние литотомисты не были знатоками анатомии,
а лишь авантюристами с кое-какими умениями, и резали снизу прямо по
камню, не учитывая, что могут повредить сам мочевой пузырь.
Большинство жертв, переживших вмешательство таких «мастеров»,
страдали после этого от недержания.
Во времена Яна де Дота существовало два способа удаления камней.
«Маленькая» операция с apparatus minor, небольшим инструментарием, и
«большая» операция с apparatus major, большим инструментарием.
Маленькая операция была описана впервые в I веке нашей эры римским
энциклопедистом Авлом Корнелием Цельсом после того, как ее
практиковали на протяжении века. Принцип этой небольшой операции
достаточно прост. Пациент лежит на спине и поднимает обе ноги. Эта поза
до сих пор носит название «литотомическое положение». Затем литотомист
вставляет свой левый указательный палец в анус пациента. Так он может
нащупать камень мочевого пузыря, который находится рядом с прямой
кишкой. Далее проводящий операцию тянет его пальцем в направлении
мошонки, просит больного – или другого человека – слегка приподнять
мошонку и делает ножом поперечный разрез между мошонкой и анусом,
там, где и находится камень. После этого пациент должен как бы выжать
камень из своего организма. Литотомист может помочь ему, надавив на
живот, или, подцепив камень крючком, вытянуть его. Если до сих пор все
складывалось удачно, оперирующий должен спасти пациента от смерти из-
за кровопотери, как можно дольше плотно прижимая рану.
Такое оперативное вмешательство было допустимо только для мужчин
до сорока лет, потому что примерно в этом возрасте набухала железа,
препятствующая проведению операции. Поскольку она относительно
положения камня «стояла впереди», что на латыни звучит как pro-status, ее
назвали предстательная железа, или простата.
В 1522 году Марианус Санктус Баролитанус описал «большую»
операцию, проводимую по новой методике, разработанной его учителем
Джованни ди Романис из Кремоны. Теперь не камень двигали к
инструменту, а инструменты подводились к камню. Названный по его
имени «метод Мариануса» требовал наличия множества инструментов, еще
и поэтому он сопряжен с термином «apparatus major». Вид разнообразных
металлических приспособлений часто заставлял пациентов падать в
обморок – или даже передумать и отменить операцию. Большая операция
тоже проводилась в литотомическом положении, однако мошонка могла
находиться в привычном состоянии. Изогнутый стержень вставлялся через
пенис в мочевой пузырь. Затем ножом делался вертикальный разрез по
средней линии промежности между пенисом и мошонкой. Через рану в
мочевой пузырь вводили «горжерет», инструмент в виде зонда с желобом
посередине. С помощью него, а также расширителя, щипцов и крючка
камень по частям удаляли из органа. Преимущество такой операции
заключалось в том, что рана была меньше и риск возникновения
недержания, соответственно, ниже.
У де Дота в распоряжении не имелось всех этих причудливых
инструментов, поэтому техника процедуры была максимально проста. Он
использовал только нож и метод «маленькой» операции с большим
поперечным разрезом. Кузнец тайком изготовил себе нож. Прежде чем он
приступил к делу, он отправил – и, нужно отметить, правильно сделал –
свою «ничего не подозревающую» жену на рыбный рынок. Единственный,
кто присутствовал при его операции 5 апреля 1651 года, был его ученик, он
поддерживал мошонку Дота. Тульп пишет, что камень во время процедуры
был пододвинут левой рукой: «scroto suspenso fratre (мошонку поддерживал
его брат), uti calculo fermato sua sinistra (так что камень был зафиксирован
его левой рукой)». Из этой кухонной латыни[8] невозможно сделать точный
вывод, кто из них двоих вставлял указательный палец в прямую кишку Яна.
Вероятно, Ян попытался сделать все сам, тогда как его ассистент лишь
изумленно наблюдал за «операцией». Ян три раза делал разрез, но рана все
же была недостаточно широкой. Поэтому он вставил оба указательных
пальца (левый, соответственно, тоже) в рану и разорвал ее дальше. Он вряд
ли страдал от сильной боли и большой кровопотери, поскольку он прорезал
старые шрамы, оставшиеся после предыдущих вмешательств. Наконец, с
горем пополам – по мнению доктора Тульпа, бо́льшую роль сыграло
везение, нежели разум, – камень вышел из организма пациента. Он
оказался довольно крупным – размером с куриное яйцо и весом в четыре
унции. Камень вместе с ножом Яна был увековечен на гравюре в книге
Тульпа. На иллюстрации можно увидеть яйцевидное изображение с
продольным сечением, оставшимся, вероятно, от ножа.
Рана была огромной. В конце концов ею пришлось заняться хирургу, и
после этого она еще долгое время гноилась и болела. На портрете,
написанном Кэролом фон Савойе через четыре года после героического
поступка Яна, кузнеца можно увидеть стоящим (не сидящим) с хитрой
улыбкой, камнем и ножом в руке.
Примитивное камнесечение через середину промежности вскоре после
отчаянного поступка Яна заменили другими методами, но оно все так же
было связано с большой опасностью летального исхода. В том же году,
когда де Дот вырезал камень из своего мочевого пузыря, во Франции
родился некий Жак Болье. Путешествуя по Европе, он проводил «большие»
операции под именем брат Жак и, таким образом, построил свою карьеру в
Амстердаме в начале XVIII века. Уровень смертности снизился, как и
количество осложнений, разрез можно было делать еще меньше, а сам
процесс извлечения камня стал более точным. В 1719 году Джон Дуглас
выполнил первый sectio alta – «высокий разрез» через нижнюю часть
живота. Такой подход был запретным из-за предостережения Гиппократа о
том, что травма на верхней части мочевого пузыря всегда будет
смертельной. Но он ошибался. В XIX веке камнесечение было практически
полностью вытеснено трансуретральной литотрипсией – этот сложный
термин обозначает дробление (трипсия) камня (лито) через (транс)
мочеиспускательный канал (уретра). С помощью тонких щипцов и
рашпиля, которые вводили в мочевой пузырь через пенис, камень вслепую,
практически на ощупь, захватывали, сдавливали и «раскалывали» на
маленькие кусочки. В 1879 году в Вене изобрели цистоскоп, оптический
инструмент, с помощью которого можно было осматривать мочевой пузырь
через уретру, что значительно упростило процесс удаления камней
мочевого пузыря. Однако наиболее эффективным способом борьбы с этим
заболеванием стало профилактическое лечение. Современная привычка
ежедневно менять нижнее белье сделала больше для борьбы с этой бедой
человечества, чем любые новые хирургические методы. Поэтому
настоящее камнесечение сегодня выполняется крайне редко, а разрезы в
области промежности и вовсе перестали делать. Кроме того, этот вид
операций сейчас относится уже не к хирургии, а к урологии.
Для тех, кто хочет прочувствовать все «прелести» литотомии, в 1725
году французский композитор Маре перенес «большую» операцию,
которую ему пришлось испытать на себе, в мир музыки. Его пьеса для
виолы да гамба в тональности ми минор называется Tableau de l’opération
de la taille[9].Это музыкальное произведение длительностью в три минуты
описывает четырнадцать этапов операции с точки зрения пациента: взгляд
на инструменты, дрожь, уверенный шаг к операционному столу,
восхождение на него, переосмысление, привязывание к столу, разрез,
введение щипцов, удаление камня, едва ли не полная потеря голоса,
струящаяся кровь, развязывание и перекладывание на кровать.
Ян де Дот достиг общенациональной известности. Многие, правда,
считали его сумасшедшим. Уже через месяц после операции, а именно 31
мая 1651 года, он заверил свой героический поступок у нотариуса Питера
де Бари в Амстердаме. В документе говорилось, что «Ян де Дот,
проживающий на улице Engelsche Steeg, в возрасте тридцати лет…», а
также содержалось стихотворение, «написанное, сочиненное или созданное
его собственной рукой».
Гордый кузнец написал:

«Чему дивится весь народ честной? Было чудо свершено рукой одной!
Хоть и подвластно оказалось людскому умению, Сотворено все же было по
Божьему велению. Сам чуть не отправившись на свет тот, Жизнь подарил
другим де Дот».

Интересно, какой была реакция жены де Дота, когда та вернулась


домой с покупками?
2
Асфиксия
Трахеотомия столетия: президент
Кеннеди
В пятницу днем в отделение экстренной медицинской помощи одной
из больниц был доставлен сорокапятилетний мужчина с огнестрельным
ранением головы. Кровь и мозг вытекали наружу. Другие пациенты в
срочном порядке были удалены из отделения. Группа крайне
взволнованных людей, среди которых мелькали журналисты, столпилась
вокруг машины «Скорой помощи» с жертвой. Жена бежала рядом с
носилками. Ее лицо запятнали брызги крови. Как только пострадавшего
доставили в операционную, дверь закрылась. Пациент остался наедине с
доктором и медсестрой, а его жена ждала снаружи, в коридоре.
Этим доктором был дежурный врач Чарльз Каррико,
двадцативосьмилетний хирург-ординатор, второй год работавший в
отделении. Он сразу же узнал пациента. Перед ним лежал президент
Кеннеди, весь в крови, с огромной дырой в голове. Он был без сознания и
едва дышал. Его тело совершало такие движения, как будто пыталось
втянуть побольше воздуха. В организм не поступал кислород! Каррико
сразу же вставил в рот дыхательную трубку. В полость рта врач ввел
ларингоскоп, крючкообразный инструмент с подсветкой, отодвинул язык в
сторону и открыл горло как можно шире, пока не увидел надгортанник. К
счастью, были видны и голосовые связки, между которыми скользила
пластиковая трубка. В легкие срочно, прямо сейчас, необходимо доставить
кислород, а потом уже заниматься другими повреждениями. Из маленькой
раны в середине шеи медленно сочилась кровь. Дверь открылась, из
коридора донесся шум. Доктор Перри, дежурный хирург, вошел в комнату.
Как известно, пациент умер в реанимации. В тот же вечер доктор
Хьюмс, военный врач и патологоанатом, в медицинском центре ВМФ в
Бетесде, неподалеку от Вашингтона, округ Колумбия, сделал вскрытие
поспешно доставленного тела. Он отлично понимал, что выполняет
знаменательное вскрытие. Он не мог позволить себе допустить ошибку: за
ним наблюдало много людей, мужчины в темных костюмах, и, похоже,
никто не мог точно сказать, кто они. Перед ним лежал не просто покойник.
Это была самая важная улика преступления, имевшая огромное
государственное значение. Если Хьюмс найдет огнестрельное ранение,
нанесенное из одной точки, значит, покушение совершил один человек, в
лучшем случае сумасшедший преступник-одиночка. Но если он обнаружит
огнестрельные ранения с разных сторон, вероятно, речь пойдет о
скоординированной операции нескольких преступников, в худшем случае –
о попытке государственного переворота.
Однако у Хьюмса возникла проблема в самом начале. На
рентгеновских снимках трупа не было обнаружено пуль, оставшихся в теле.
Значит, нужно искать входные и выходные отверстия. Но исследование
показало, что количество отверстий нечетное. А именно – три. Два из них
были расположены наравне, то есть небольшое отверстие в затылке
находилось непосредственно напротив большого отверстия в правой
стороне головы. Третье отверстие представляло собой маленькое
огнестрельное ранение справа, чуть ниже шеи, со стороны спины. Исходя
из его небольшого размера, можно было с уверенностью утверждать, что
это входная огнестрельная рана, так как выходные раны всегда значительно
больше. Хотя выходные раны от высокоскоростной пули могут иметь и
малый диаметр. В любом случае оставался открытым вопрос о
соответствии отверстий – если есть входное, должно быть и выходное. А
его найти не удалось.
Вице-президент Джонсон стал преемником Кеннеди. В тот же день, в
том же самолете, что доставил тело убитого Кеннеди из Далласа в
Вашингтон, он был приведен к присяге в качестве президента. Своим
первым официальным актом, ровно через неделю после смерти Кеннеди,
он поручил комиссии, возглавляемой председателем Верховного суда США
Эрлом Уорреном, ведение расследования о нападении. Врачи, как-либо
причастные к делу, должны были дать показания комиссии Уоррена.
Заключительный отчет комиссии общедоступен, записи показаний врачей
тоже можно найти в интернете. Таким образом, о происшествии известно
следующее.
Джон Ф. Кеннеди, через восемь минут после того, как в него
выстрелили в Далласе, был принят в отделении экстренной медицинской
помощи мемориальной больницы Паркленда медсестрой Маргарет
Хинчклифф и хирургом-ординатором Чарльзом Джеймсом Каррико.
Последний немедленно установил дыхательный шланг и подключил его к
аппарату искусственной вентиляции легких. В этот момент
тридцатичетырехлетний Малкольм Оливер Перри вошел в операционную.
Он подтвердил, что Кеннеди задыхается. Перри увидел небольшую рану на
шее, из которой медленно сочилась кровь. Для принятия решения
оставались считаные секунды. Что именно там происходило?
Президент был без сознания, но его грудная клетка продолжала
медленно подниматься и опускаться. Тем не менее, несмотря на
интубационную трубку, нормальные дыхательные движения так и не
появились. Либо трубка была установлена не вполне правильно, либо что-
то еще пошло не так. Страдал ли президент от пневмоторакса[10] – коллапса
легкого, другими словами, – или гемоторакса, скопления крови в грудной
полости? И какую роль сыграла эта рана на шее? Была ли повреждена
трахея? Если Каррико правильно установил трубку, почему пузыри воздуха
не выходили через эту маленькую рану? Что, если трубка оказалась не в
трахее, а случайно попала в пищевод?
Перри взял в руки нож, чтобы сделать трахеотомию – буквально
«рассечение трахеи», разрез (томия) на горле, открывающий путь к
дыхательному горлу (трахея), для подачи воздуха в легкие. Через разрез
вставляется трахеотомическая канюля, специальная дыхательная трубка, и
продвигается вниз по трахее. Но как раз там, где нужно было сделать
разрез для трахеотомии, в середине шеи под адамовым яблоком, прямо
перед трахеей, находилась маленькая огнестрельная рана. Поэтому Перри
использовал это отверстие для проведения трахеотомии и расширил рану с
помощью ножа. Таким образом, пулевое отверстие, которое позднее
безуспешно пытался найти Хьюмс, исчезло.
Вскоре после прихода Перри реанимационный зал № 1 заполнили
другие врачи.
Первые два прибывших хирурга, доктор Бакстер и доктор
Макклелланд, немедленно принялись помогать Перри в проведении
трахеотомии. Когда они вводили трахеотомическую канюлю в дыхательное
горло, по обеим сторонам от операционного стола уже лежали дренажи –
один слева, один справа. При дренировании плевральной полости
пластиковая трубка вставляется между ребрами, то есть перпендикулярно
грудной клетке, в грудную полость, чтобы можно было откачать воздух или
кровь, в зависимости от того, идет ли речь о коллапсе легкого или о
грудной клетке, заполненной кровью. Анестезиолог позаботился об
установке аппарата искусственной вентиляции легких, сердечную
деятельность контролировали при помощи ЭКГ, к рукам пациента были
прикреплены катетеры для внутривенного введения растворов и
переливания крови. Пациенту в вены поступала кровь первой группы,
резус отрицательный, и рингер-лактат, раствор, состоящий из воды и
определенных минералов.
В изголовье стоял нейрохирург, доктор Кемп Кларк, осматривая
черепно-мозговую травму. Поскольку он оказался там случайно, его
попросили поддерживать дыхательный шланг, чтобы Перри мог вводить
трахеотомическую канюлю в трахею. Кларк обнаружил кровь в ротоглотке
пострадавшего. Пациенту также ввели желудочный зонд – это трубка,
которую опускают через пищевод в желудок. Несмотря на все усилия,
дыхание стабилизировать не удавалось. Тем временем президент потерял
большое количество крови из-за раны на голове. Медсестра попыталась
остановить кровотечение с помощью марлевых салфеток. Врачи смотрели
на кровь и мозговое вещество на полу и кушетке. И тут сердцебиение
пациента остановилось. Кларк и Перри сразу же начали делать массаж
сердца, но это только усилило кровотечение из раны на голове. У доктора
Кларка наконец хватило мужества прекратить реанимационные
мероприятия, и в час пополудни, через 22 минуты после того, как
президента поместили в больницу, он констатировал смерть.
Вскоре после этого возникли разногласия по поводу того, что делать
дальше с телом президента. Агенты секретной службы объявили, что
забирают его с собой и отправляют далее в военный госпиталь в
Вашингтоне. Между врачами в Далласе и военными врачами не было
никакого канала передачи информации. Таким образом, могли возникнуть
споры по поводу огнестрельных ранений, что послужило бы в такое
сложное время причиной для укрепления теорий заговора. Перри и другие
десять врачей в реанимационном зале № 1 не успели перевернуть своего
пациента и осмотреть его сзади. Поэтому они не видели небольших ран на
спине. Сразу после этих ужасных событий Перри окружили журналисты,
устроившие импровизированную пресс-конференцию. Он описал рану на
горле как пулевую. Поэтому в первые несколько часов и дней после
убийства пресса говорила об одном или нескольких выстрелах спереди,
что, конечно, ставило под сомнение виновность Ли Харви Освальда.
Молодой человек был арестован менее чем через полтора часа после
нападения и сразу же объявлен преступником, хотя стрелять он должен был
с позиции, находящейся за спиной Кеннеди.

Азбука экстренной медицины

При помощи алфавита английского языка была создана


своего рода шпаргалка, которой можно воспользоваться в
экстренных ситуациях, требующих оказания неотложной
медицинской помощи. Она подсказывает, что и в какой
последовательности нужно сделать для пациента, находящегося в
тяжелом состоянии. «A» обозначает airway, то есть дыхательные
пути – они должны быть свободны, иначе пациент задохнется в
течение нескольких минут. Чтобы этого не произошло, как
правило, предпринимают следующее: дыхательная трубка через
полость рта между голосовыми связками вводится в трахею. Это
называется интубацией. Если по какой-либо причине интубацию
осуществить не удалось, нужно выполнить разрез передней
стенки трахеи. Этот процесс называется трахеотомия, и делать ее
в этом случае нужно незамедлительно, потому что каждая
секунда на счету: «When you think of tracheotomy, perform it!!»
(«Не думайте об этом – сделайте это!»), ведь от вас зависит жизнь
человека. «B» означает breathing, то есть дыхание: нужно
обеспечить адекватное дыхание (когда легкие выделяют
углекислый газ и поглощают кислород), например, с помощью
аппарата искусственной вентиляции легких. Нарушенный
газообмен между кровью и внешней средой вызывает две
проблемы. Мозг, сердце и все другие органы страдают от
дефицита кислорода, и возникает угроза прекращения их
функционирования. Это состояние называется ишемией.
Мускулы могут обходиться без кислорода в течение шести часов,
мозг – около пяти минут. Кроме того, уменьшается водородный
показатель крови – так происходит, когда не выдыхается
углекислый газ. Окисленная кровь интенсивнее взаимодействует
с органами, и кровообращение нарушается еще сильнее. Только
после того, как выполнены меры под буквами «А» и «В», можно
переходить к следующей букве: «С» обозначает circulation, то
есть циркуляцию. Стабилизируйте кровообращение, не дайте
пациенту истечь кровью, контролируйте сердечную деятельность
и кровяное давление. И только потом следуют буквы «D» и «E».

С самого начала отчет о покушении противоречил отчету с


результатами вскрытия, от чего создавалось впечатление, будто кто-то что-
то скрывает. Патологоанатом Хьюмс впервые услышал о пулевой ране в
трахее на следующее утро, когда Перри сообщил ему об этом по телефону.
Теперь все стало ясно: огнестрельное ранение в спину, повреждение
верхней части правой половины легкого, обнаруженное при вскрытии, и
отверстие, через которое Перри делал трахеотомию, находились точно на
одном уровне и соответствовали версии о выстреле сзади, так же как и
выстрел в голову. Таким образом, было сделано два выстрела сзади.
Наиболее удачный результат, который только можно вообразить, если
уместно так говорить в контексте трагического события: преступник
действовал в одиночку, это не было попыткой переворота. Тем не менее
многие считали, что отчет героического молодого хирурга, который своими
глазами видел ранения еще живого на тот момент президента, заслуживает
доверия больше, чем протокол организованного вскрытия, проведенного
посреди ночи, да еще и в военном госпитале.
Как именно огнестрельные ранения появились в теле Кеннеди,
демонстрирует любительский фильм Абрахама Запрудера, человека,
который страдал боязнью высоты и, при поддержке своего секретаря,
Мерилин Сицман, запечатлел кортеж автомобилей и вместе с ним, по
чистой случайности, покушение на президента. Чтобы было лучше видно,
ему пришлось встать на возвышение – у парапета колоннады на холме.
Пока он снимал, Мерилин держала его за ноги. Запись увидела свет лишь
спустя пятнадцать лет после убийства, и она показывает картину, которая
до сих пор стоит у всех перед глазами: разлетающиеся осколки черепа
президента и его жена Джеки, в отчаянии взбирающаяся на заднюю дверь
движущейся машины. Менее известным был фильм, снятый за пять секунд
до выстрела. Ничто не предвещало беды. Внезапно лицо Кеннеди
исказилось судорогой. Он схватился обеими руками за шею, однако никто
ничего не заметил. В то время как все радостно смеялись и махали
проезжающему кортежу, президент выглядел так, будто сейчас задохнется.
Произошло следующее. Ужасающее ранение головы стало
последствием третьего выстрела. Второй выстрел поразил Кеннеди со
спины и прошел ниже голосовых связок через трахею. Поэтому он не смог
закричать, и никто не заметил, что он задыхался. Пуля пронзила его шею
насквозь и попала Джону Конналли, губернатору Техаса, который сидел
перед Кеннеди в машине, в грудную клетку, правое запястье и левое бедро.
Это вещественное доказательство № 399 комиссией Уоррена было названо
«магическая» или «волшебная» пуля (англ. the magic bullet) из-за странной
траектории движения.
Однако реконструкция этого события, основанная на фильме
Запрудера, показывает, что движение пули не было таким уж странным, как
думали изначально. Самый первый выстрел не попал в цель и травмировал
правую щеку Джеймса Тага, зрителя. Услышав звук выстрела, Конналли
повернулся в машине и схватил свою ковбойскую шляпу. Это движение
привело к тому, что все точки попадания пули и, соответственно, раны,
полученные Кеннеди и Конналли, находились как бы на одной линии. Если
эту линию продолжить, она бы уперлась в открытое окно на шестом этаже
Техасского школьного книгохранилища. Ли Харви Освальд стоял за этим
окном или какой-то другой стрелок – остается загадкой, поскольку Освальд
отрицал свою причастность к этому преступлению, а через два дня и сам
был застрелен.
Что произошло при этом политическом убийстве с хирургической
точки зрения? Жизнь президента подверглась опасности: из-за двух
огнестрельных ран были повреждены сразу три области. Выстрел в голову
уничтожил большую часть правого полушария его мозга.
Сколько точно и какая часть мозга была повреждена, сегодня уже
никто не сможет с уверенностью сказать. Мозга Джона Ф. Кеннеди больше
не существует. Но, какой бы ужасной ни была травма мозга, она не всегда
смертельна. Повреждение правого полушария вызывает паралич левой
половины тела (гемиплегию), потерю чувствительности там же
(гемигипестезию), потерю способности видеть левую половину
окружающего пространства (гемианопсию) и пространственное
игнорирование половины тела (геминеглект). Меняется характер (синдром
лобной доли), человек теряет возможность считать (акалькулия),
способность воспринимать музыку тоже может быть утрачена (амузия),
нарушается память (амнезия). С другой стороны, речевой центр в основном
располагается в левом полушарии, а важные отделы контроля дыхания и
сознания находятся еще дальше от поврежденного участка, в стволе мозга.
От Кеннеди, как от человека, вероятно, осталось бы мало, но его тело могло
продолжать жить.
Даже серьезная потеря крови из-за ранения в голову не всегда
оказывается смертельной. До тех пор, пока сердце поддерживает
стабильное кровяное давление, можно компенсировать большую
кровопотерю за счет внутривенного введения жидкости и переливания
крови. Кеннеди, должно быть, имел достаточно высокое кровяное
давление, когда его поместили в отделение неотложной помощи, потому
что его пульс все еще ощущался, и он все еще мог двигаться. При вскрытии
тоже не обнаружилось внутренних кровотечений. Можно ли было
остановить кровотечение из раны в голове, сейчас, конечно, судить сложно.
Куда большую опасность представляло повреждение дыхательных
путей. В течение восьми минут между выстрелом, попавшим в трахею, и
интубацией Кеннеди не мог дышать. Это состояние удушья, при котором
кровь недостаточно хорошо снабжается кислородом, в медицине
называется асфиксией. Она моментально поражает мозг и мозговой ствол,
поскольку из всех частей тела они могут обходиться без кислорода
наименьшее количество времени. В целом ситуация поправима, сначала
жертва просто падает в обморок. Однако последствия становятся
необратимыми тогда, когда жертва, хотя и способна дышать
самостоятельно, в сознание все же не приходит. Это состояние называется
комой. Наконец, если системы жизнеобеспечения организма человека, его
системы управления сознанием, дыханием и артериальным давлением в
стволе головного мозга полностью выходят из строя, повреждение
становится смертельным. Поражение дыхательного центра в стволе
головного мозга стало причиной странных телодвижений задыхающегося
президента. При вскрытии не было обнаружено коллапса легкого или
значительного скопления крови в легких или грудной клетке. Введение
дыхательной трубки, или трахеотомия, возможно, могли спасти его жизнь,
если бы эти меры были приняты вовремя. В наше время пострадавшего,
находящегося без сознания, без дыхательной трубки не транспортируют.
Она должна быть немедленно установлена службой спасения, потому что
на счету каждая секунда.
Таким образом, тридцать пятый президент Соединенных Штатов умер
в результате кровопотери, настолько сильной, что в комнате, полной
врачей, никто не смог исправить ситуацию; причастно к случившемуся и
удушье – трахеотомия, проведенная слишком поздно, была против него
бессильна. Как ни странно, первый американский президент умер по тем
же самым причинам. Но в случае с Джорджем Вашингтоном именно из-за
врачей произошла значительная потеря крови и наступило удушье,
поскольку они отвергли идею трахеотомии.
Последние несколько часов жизни Джорджа Вашингтона были точно
описаны очевидцем, полковником Тобиасом Лиром, его личным
секретарем. В пятницу, 13 декабря 1799 года, Вашингтон проснулся от боли
в горле. Накануне он ездил на лошади в снегопад. Его голос стал хриплым,
начался кашель. Тем не менее в тот день, в холодную зимнюю погоду,
Вашингтон снова был на своей плантации. Ночью он проснулся с высокой
температурой: президент едва мог говорить, дыхание стало затрудненным.
Он не мог глотать и забеспокоился уже всерьез. Вашингтон пытался
полоскать горло уксусом, но от этого чуть не задохнулся. В субботу утром
охранник президента, против воли госпожи Вашингтон, заставил его
сделать кровопускание. Но и это не дало результата. Затем были вызваны
трое врачей: Джеймс Крейк, Густавус Ричард Браун и Элиша Каллен Дик.
Прибывшие медики решили продолжить кровопускание, и президент
потерял два с половиной литра крови в течение шестнадцати часов! В
конце концов Вашингтон был настолько ослаблен, что больше не мог
сидеть прямо, в позе, которая является крайне важной для нормального
дыхания. К вечеру президенту стало еще труднее дышать. У него, скорее
всего, была ангина, при которой надгортанник отекает настолько, что
может перекрыть трахею. От этого появляется ощущение, что можно
задохнуться в любой момент; в такой ситуации пациента, разумеется,
охватывает панический страх. Но Вашингтон, который к тому моменту
потерял почти половину своей крови, был довольно спокойным. Доктор
Дик, самый младший из трех врачей, настаивал на проведении
трахеотомии, но два других медика, Крейк и Браун, считали процедуру
слишком рискованной и не позволили ее выполнить. В десять часов вечера
Вашингтон умер. Изможденный из-за большой кровопотери, он задыхался
от ангины в присутствии своих врачей. Ему было 68 лет.
Сегодня не каждый случай острой дыхательной недостаточности
требует трахеотомии. Вместо этого с начала XX века стали прибегать к
интубации, при которой дыхательную трубку вводят через рот в горло и
далее в трахею. Дыхательная трубка стала одним из самых важных
медицинских инструментов, спасающих жизни людей. Совершенно
обычный предмет – простая изогнутая пластиковая трубка шириной в один
сантиметр и длиной в тридцать сантиметров, на конце которой имеется
небольшая манжета. Когда трубка проходит между голосовыми связками и
вводится в трахею, манжета начинает раздуваться, вследствие чего между
легкими и аппаратом искусственной вентиляции легких, к которому
присоединена дыхательная трубка, возникает воздухонепроницаемое
соединение. Эта система используется не только в случаях острой
дыхательной недостаточности, но и при оперировании пациентов,
находящихся под общим наркозом. Хорошая интубация с дыхательной
трубкой в трахее пациента является обязательным условием любой
крупной операции в современной хирургии. Однако в тех редких случаях,
когда интубация не дает результатов и пациент находится под угрозой
удушья, трахеотомия по-прежнему остается единственным способом
нормализовать состояние больного.
События пятницы 22 ноября 1963 года повлияли на всю жизнь
Малкольма Перри. Он лишь два месяца работал хирургом на тот момент,
когда было совершено покушение на Кеннеди. И в те дни работы у Перри
значительно прибавилось. Его даже пригласили принять участие в
операции губернатора Конналли.
3
Заживление ран
Королевский препуций: Авраам и король
Людовик XVI
Ветхий Завет. Бытие. Глава 17. Пожилой человек слышит голоса. Он
хватает камень и отсекает свой препуций – крайнюю плоть. Затем он
делает то же самое со своим сыном и своими рабами. Мужчины, должно
быть, перенесли обрезание крайне болезненно, потому что после этого в
тексте отмечается, что процедура должна проводиться не во взрослом
возрасте, а в младенчестве, на восьмой день после рождения.
Пожилой человек – это Авраам. Почему он сделал с собой что-то
настолько странное, обосновано с исторической, социологической,
антропологической, теологической и даже хирургической точки зрения.
Последний раз старик смог зачать ребенка – от египетской рабыни –
тридцать лет назад. Во всех стихах главы говорится о сильном желании
пожилой пары, Сары и Авраама, иметь детей. Но у них это попросту не
получается. Возможно, все дело в крайней плоти Авраама?
Существует заболевание, которое может препятствовать ведению
нормальной половой жизни: сужение крайней плоти, так называемый
фимоз, вызванный хронической инфекцией между крайней плотью и
головкой.
Народ Авраама жил в пустыне, где-то между городом Ур и
Средиземным морем. Пыль была повсюду и вздымалась с каждым шагом.
Под свободными одеждами было лишь нагое тело, поэтому пыль могла
проникать куда угодно. Кроме того, люди в то время мало знали о гигиене.
В истории сотворения мира много раз говорится о том, что люди
очищались с помощью воды, но это очищение ограничивалось лишь
ногами. В пустыне воды было мало. К тому же она была необходима для
скота; разумеется, ее не хватало, чтобы мыться каждый день.
Неудивительно, что традиция обрезания и тогда, и сейчас больше всего
распространена среди народов пустыни, не только в Центральной Азии, как
в случае Авраама, среди евреев и мусульман, но и среди аборигенов
Австралии и различных африканских племен.
Фимоз вызывает дискомфорт, особенно во время эрекции, поскольку
при увеличении объема полового члена и его отвердении головка органа
оказывается в стесненном пространстве, и суженная крайняя плоть может
разорваться. Движения во время полового акта усиливают болевые
ощущения, так что постепенно становится все труднее довести этот
процесс до конца. Может ли это заставить человека, горящего страстным
желанием обзавестись потомством, обрезать камнем наиболее вероятную
причину своего несчастья – крайнюю плоть? Быть может, таким образом и
появилось большинство хирургических процедур? Если человека мучает
пустула (прыщ) или гнойный нарыв и боль лишает его сна, их вскрывают.
Когда пульсирующая боль воспаленного коренного зуба становится
невыносимой, его вырывают. Когда камень мочевого пузыря сводит с ума,
его удаляют. Когда крайняя плоть мешает акту любви, ее обрезают. В
любом случае желание Авраама сбылось вскоре после его операции. В
книге Бытия, глава 21, у Сары рождается сын Исаак.
Еще одна замечательная библейская история из книги Бытия, глава 34,
стихи 24 и 25, весьма выразительно описывает последствия такой
операции. Здесь мы узнаем о событиях, происходящих с третьим
поколением семьи Авраама. Сыновья Иакова клянутся, что не будут мстить
за лишение чести сестры своей, Дины, Сихемом, евреем, если все
мужчины-евреи будут обрезаны. Евреи, вероятно, их меньшая часть,
чрезвычайно рады, что вопрос можно решить таким образом, и объявляют
о своем согласии. Тем не менее они совершают фатальную ошибку, когда
соглашаются сделать обрезание всем одновременно. Сыновья Иакова были
осведомлены об обычном течении послеоперационного периода в отличие
от евреев. После операции одно и то же происходит с каждым пациентом, у
всех возникают одинаковые симптомы, один за другим. То же самое и с
обрезанием.
Хирургическое вмешательство вызывает раздражение нервных
окончаний в коже. Поэтому сама операция сопровождается острыми
болевыми ощущениями. Практически сразу после того, как прекращается
вмешательство, почти полностью исчезает и эта первичная боль.
Начинается процесс восстановления. На первом этапе заживление
поврежденных тканей проходит с воспалением. В этом участвуют особые
клетки макрофаги (буквально: «большие пожиратели»). Ткани отекают в
результате этой воспалительной реакции, и примерно через три часа после
операции боль возвращается, хотя и не такая острая. Рана слегка
припухшая, немного покрасневшая и теплая. Держать ее нужно в
стерильных условиях. Воспаление прекращается через несколько дней, а
вместе с ним и боль. К работе подключаются клетки, называемые
фибробластами (буквально: «ростки волокна»), и начинают строить
соединительную ткань. Так образуется шрам. Этот процесс называется
первичным заживлением ран или заживлением per primam; обычно это
занимает от восьми до четырнадцати дней, в зависимости от глубины раны.
При несоблюдении условий стерильности, как это описывают истории
из книги Бытия, бактерии в ране начинают размножаться и привлекают
вторую волну «воспалительных» клеток. Белые кровяные клетки –
лейкоциты – вступают в бой и пытаются уничтожить эти бактерии.
Появляется гной – жидкость, состоящая из убитых бактерий, мертвых
лейкоцитов и поврежденной ткани. Рана распухает, становится огненно-
красной и горячей. После первой фазы, когда болевые ощущения были не
такими сильными и вполне терпимыми, в нестерильных условиях
появляется адская боль, как правило, на второй день после операции.
Поскольку в библейские времена день того или иного события всегда
считался как первый, второй послеоперационный день упоминался как
третий день (то же самое и с пасхальным воскресеньем: фактически это
второй день после Страстной пятницы, однако в Библии о нем говорится
как о третьем).
Поэтому все без исключения евреи на третий день после операции
лежали в своих постелях с сильной болью. Таким образом Симеон и Левий,
сыновья Иакова, воспользовались своими познаниями в хирургии. Они
прокрались в деревню с острыми мечами и хладнокровно убили своих
беззащитных пациентов.
Что происходит с операционной раной, если пациент на третий день
остается жить? Пока рана открыта и не слишком загрязнена, а повреждения
тканей незначительны, организм может справиться с инфекцией. Гной
будет вытекать из раны, и бактерии исчезнут из здоровой ткани.
Постепенно рана затянется. Поэтому до середины XIX века хирургические
раны всегда оставляли открытыми, ведь раневых инфекций нельзя было
избежать. Это называется вторичным заживлением ран или заживлением
per secundam. Рана медленно заполняется грануляционной тканью и с краев
начинает зарастать кожей, пока полностью не затянется. Вторичное
заживление может занять от нескольких недель до нескольких месяцев, в
зависимости от размера раны.
Однако обе библейские истории показывают, что обрезание, по
крайней мере во взрослом возрасте и в нестерильных условиях, –
процедура не безболезненная. Неудивительно, что несколько сотен лет
спустя глава молодой, новой религии сделал все возможное, чтобы
обрезания в списке требований для ее последователей не было. Таким
образом, ни одного взрослого римлянина или грека никто не заставлял
избавляться от своей крайней плоти. Если бы Павел не поставил этот
вопрос на повестку дня, христианство никогда не стало бы популярнее, чем
иудаизм.
Во II веке римский император Адриан (в честь которого был назван
знаменитый вал в Великобритании) тоже выступил противником этой
процедуры. В 134 г. н. э. он издал указ, запрещающий обрезание. Мнения
представителей сферы политики, равно как и хирургии, разделились на
прогрессивные и реконструктивные.
До этого времени обрезание осуществлялось по так называемой
технике Mashukh, когда удаляется только та часть препуция, которая могла
стянуть головку. Указ Адриана спровоцировал третье восстание иудеев
против римских оккупантов, которое возглавил Шимон Бар-Кохба. Однако
он пропагандировал Peri’ah – полное «обнажение» этой части полового
органа. Эта процедура выполнялась следующим образом: остаток крайней
плоти удалялся путем циркумцизии (кругового иссечения). Во время этого
восстания многие пожелали сделать обрезание по-новому, и круговое
иссечение крайней плоти стало стандартной техникой этой операции.
Новый метод представлял собой мощное политическое заявление, но
операционным путем можно было подкрепить даже более сдержанные
убеждения. Те, кто был обрезан, но не хотел участвовать в еврейском
восстании, могли восстановить свою крайнюю плоть и, таким образом,
превратиться в полноценных граждан Римской империи. Поскольку
римлянин Авл Корнелий Цельс описывает эту процедуру в I веке в своей
книге De Medicina, очевидно, что ее уже регулярно проводили. Эта
операция, называемая Epispasmos, была гениальным и, по словам Цельса,
не особенно болезненным способом восстановления препуция.
Все, что требовалось для этой процедуры, – нож и зубочистка. Вокруг
пениса, практически у самого основания, делался разрез. Затем кожу
сдвигали вперед по органу таким образом, чтобы она закрыла головку и
образовала новую крайнюю плоть. Там ее фиксировали небольшой
деревянной палочкой до того момента, пока не произойдет вторичное
заживление зияющей круглой раны у основания полового члена. Было
крайне благоразумно так проводить операцию, потому что таким образом
моча не попадала в открытую рану. Отличный пример того, как во времена
не слишком хорошо развитых понятий о гигиене люди способствовали
нормальному течению вторичного заживления.
Несколько столетий спустя в той же местности возникла другая
религия. Хотя обрезание сегодня кажется неотъемлемой частью
вероисповедания ислама, оно не упоминается в Коране и не является
обязательным для мусульман. Это скорее традиция, основанная на
идеализированном представлении о том, что сын должен походить на
своего отца.
В темные века, последовавшие за эпохой раннего христианства,
западная культура на какое-то время сошла с правильного пути и
заблудилась. Античные философы размышляли о «высоком» – о природе
бытия, идеальной форме государственного правления и о морали, – а
великие средневековые мыслители занимались проблемой крайней плоти.
Если Иисус действительно отправился на небеса в день Вознесения, что
стало с крайней плотью, которая была удалена в детстве? Быть может, она и
впрямь, как утверждал небезызвестный Лев Аллаций, вознеслась отдельно?

Воспаление

Воспаление – это реакция нашего тела на то, чего в нем быть


не должно. В ней задействованы разные типы клеток, она
многообразна и имеет комплексный характер. Появляются
вещества, которые, в свою очередь, снова вызывают реакцию или
служат сигналом для реакции других клеток. В зависимости от
причины воспаление может проявляться по-разному. Вывихнутая
лодыжка, зубная боль, экзема, диарея, СПИД, кашель
курильщика, бородавки, раневая инфекция, отторжение
пересаженной почки, аллергический насморк, нарушение работы
щитовидной железы, раневая инфекция, тиф, астма, атеросклероз
и укус комара – все это причины воспаления, на которые
организм реагирует по-разному. Существует пять внешних
признаков воспаления: rubor (покраснение), calor (жар), dolor
(болезненность), tumor (припухлость) и functio laesa (нарушение
функций). При воспалительной реакции необходимы два типа
клеток: макрофаги и лимфоциты. Макрофаги – это большие
клетки, они «вычищают отходы» после повреждения. Лимфоциты
представляют собой маленькие клетки, которые могут
распознавать чужеродные белки и формировать против них
антитела. Воспалительная реакция на инородное тело,
произошедшая без их контроля, называется аллергией. Атака
патогенов (вирусов, бактерий или паразитов) вызывает
инфекцию, приводящую к воспалению. Когда элементы своего же
организма воспринимаются воспалительными клетками как
чужеродные, возникает аутоиммунное заболевание. При
ревматизме, например, воспалительная реакция возникает в
суставах.

Хотя Ватикан не высказывал своей позиции по этому поводу,


организаторы путешествий – avant la lettre[11] – пытались использовать в
своих целях вероятность того, что эта крайняя плоть существует где-то на
Земле. Владение священной реликвией было верным источником дохода
для города или даже целой страны. Пилигримы были первыми туристами в
Европе, и уже тогда туризм представлял собой явление крайне прибыльное.
В Кёльне были три святых короля (волхвы), в Константинополе – десница
Иоанна Крестителя, в Трире – Риза Господня, в Брюгге – Святая Кровь, а
обломки Святого Креста рассеялись повсюду. После того, как молва
разнесла новость о том, что мать всех реликвий находится в небольшом
городке Шарру во Франции, крайняя плоть Иисуса появилась и в десяти
других населенных пунктах Европы. Одна «нашлась» даже в Антверпене.
Последняя сохраненная крайняя плоть была украдена в 1983 году в
итальянской деревне Кальтата.
Согласно легенде, французская королевская семья через родство с
Карлом Великим происходит непосредственно от Иисуса из Назарета (и,
следовательно, от Авраама). Последним его высокородным потомком
считался, соответственно, Людовик XVI. Возможно, его королевская
крайняя плоть косвенно сыграла определенную роль в начале Французской
революции (которая, как известно, стоила ему жизни). Велика также и
вероятность того, что Людовик XVI страдал именно от фимоза.
16 мая 1770 года дофин Франции, молодой Луи Огюст, женился на
австрийской эрцгерцогине Марии-Антуанетте. Они тогда были еще детьми:
ему 15 лет, ей 14. В свою первую брачную ночь он заснул и, рано
проснувшись следующим утром, отправился на охоту. Его дед, король
Людовик XV, придворная знать и все граждане Франции были озабочены
его личной жизнью, которая, по-видимому, не заладилась. Мария-
Антуанетта, красивая и пылкая, увы, имела несчастье выйти замуж за Луи,
принадлежавшего к французской династии, за человека, не отличавшегося
страстным темпераментом. Ее Людовик был вялым, слабым мальчиком,
который, казалось, никогда не вырастет из пубертатного возраста. Ходили
слухи, что принц не способен к соитию из-за аномалии развития гениталий,
и общественность открыто рассуждала о том, может ли простая операция
устранить это препятствие. Уже через два месяца после заключения брака
его осмотрел доктор ла Мартиньер и не обнаружил никаких аномалий,
требующих хирургического вмешательства.
Когда Луи не приступил к исполнению супружеского долга и спустя
два года после женитьбы, дед молодого дофина призвал его к себе с тем,
чтобы самому осмотреть его самые благородные части тела. Людовик
объяснил королю, что половой акт причиняет ему боль, и поэтому он
уклоняется от его завершения. Король подтвердил предположения об
аномалии пениса. Он отправил своего внука к доктору Жану-Мари
Лассону. Но и он, после того как осмотрел Луи в 1773 году, официально
заявил, что благородные части дофина сформированы вполне нормально.
Импотенцию Лассон был склонен списывать на неумелость и неопытность
молодой пары. Тем не менее было решено, что инстинкты принца может
притуплять слишком узкая крайняя плоть.
В 1774 году старый правитель умер, а страдающий от полового
бессилия принц стал королем Людовиком XVI. Теперь вопрос был более
насущным. Несуществующая сексуальная жизнь молодой королевской
пары стала публичным делом, порождавшим многочисленные пересуды и
сплетни и при дворе, и среди простолюдинов. По всей Франции
расходились стихотворения, шутки и песни о фимозе короля, который даже
не был подтвержден. В конце концов 15 января 1776 года Людовик XVI
оказался в парижской больнице «Отель-Дьё де Пари», на консультации
хирурга Жака-Луи Моро. Позднее Мария-Антуанетта написала своей
матери, что этот хирург, так же как и другие врачи, заверил мужа в том, что
можно обойтись без операции. Людовик просто должен быть терпелив.
Моро был прав, равно как и его коллега Лассон. Теперь мы знаем, что
проблема фимоза часто разрешается сама собой в подростковом возрасте
через спонтанные ночные эрекции и сексуальную активность и что
операция необходима только в серьезных случаях. К сожалению, других
подробностей о диагнозах хирургов XVIII века нет. Но уже тот факт, что
король отправился в больницу, чтобы посоветоваться с доктором, а не
просто пригласил его к себе, дает понять, что там действительно что-то
было не так. Но Людовик ничего не предпринял.
В 1777 году брат Марии-Антуанетты со своей свитой нанес визит
королевской чете, чтобы прояснить этот вопрос. Вероятно, его беседа с
шурином оказалась довольно плодотворной, поскольку король снова
прибегнул к помощи доктора Лассона. На этот раз официальных заявлений
не было, зато результат последовал весьма значительный. Несколько недель
спустя, в августе того же года, Людовик и Мария-Антуанетта были вне себя
от восторга. У них все получилось. И доктора Лассона попросили сделать
тому официальное подтверждение. Через семь лет после заключения брака
он, наконец, осуществился: четверть часа пара провела на королевской
кровати за исполнением супружеского долга. В письме Мария-Антуанетта
воодушевленно описала своей матери, какое невообразимое удовольствие
она получила. В следующем году королева забеременела, и 19 декабря 1778
года у нее родилась дочь – Мария-Тереза.
Здесь, конечно, напрашивается параллель между этими событиями и
историей семьи Авраама. Однако нет никаких официальных доказательств
того, что король перенес операцию на крайней плоти, или циркумцизию.
Наверняка Лассон, как доктор, который отлично разбирался в вопросах
хирургического лечения фимоза, был выбран не случайно. В конце концов,
он даже разработал собственную хирургическую технику, о которой
рассказал только спустя годы, в 1786-м. Его способ предполагал
минимальное хирургическое вмешательство: узкую крайнюю плоть не
удаляли, а лишь делали небольшой надрез, чтобы она легче растягивалась.
В этом случае препуций оставался неповрежденным и не деформировался.
Быть может, именно так Лассон помог королю Людовику?
Поскольку однозначного (хирургического) объяснения внезапной
беременности не было, стали распространяться слухи об измене королевы.
В дальнейшем пара по-прежнему лишь изредка делила ложе, а Марию-
Антуанетту все чаще видели с другими мужчинами. В конце концов
наступила Французская революция. Людовика и его жену схватили, и то,
что случилось с ними в 1793 году, – уже совсем другая история. У них было
четверо совместных детей. И только их старшая дочь пережила
революционные годы.
По оценкам Всемирной организации здравоохранения, в 2006 году
примерно 665 миллионов мужчин или мальчиков во всем мире совершили
обрезание. Хотя крайняя плоть весит всего несколько граммов, общий вес
этого удаленного участка кожи всех, прошедших процедуру, ежегодно
составляет сотни тысяч килограммов. Согласно некоторым источникам,
тридцать процентов населения мира обрезаны. То есть обрезание не только
по-прежнему практикуется, но и, несомненно, является наиболее часто
проводимой операцией.
Раньше крайняя плоть по праву считалась препятствием для
соблюдения гигиены. В арабском языке слово «очищать» даже
используется для обозначения обрезания. Тем не менее в наше время
польза удаления крайней плоти в профилактических целях не доказана, по
крайней мере, с медицинской точки зрения. И хотя в современных условиях
развитой хирургии осложнения практически невозможны, иногда случается
так, что во время операции открывается сильное кровотечение или в
организм попадает инфекция, что может привести даже к летальному
исходу. В сущности, бессмысленная операция над детьми, которые
слишком малы, чтобы осознанно одобрять удаление своей крайней плоти, с
хирургической точки зрения совершенно неприемлема.
В случае реальной угрозы последствий фимоза, как у Авраама и
Людовика XVI, обрезание, кстати, не требуется вообще. У детей проблема
часто решается сама собой или с помощью мази, а если альтернативы
хирургическому вмешательству нет, проводится гораздо более безобидная
операция, чем обрезание. Проблему появления фимоза у взрослого
человека можно решить с помощью различных техник расширения, при
которых крайняя плоть остается неповрежденной – как это, собственно, и
делал Лассон.
4
ШОК
Дама и анархист: императрица Сисси
Шок – это не только состояние эмоционального потрясения, в котором
человек может оказаться после какого-то ужасного события. В медицине
термин «шок» означает нечто совершенно иное, а именно «нарушение
кровообращения». Постоянное кровоснабжение необходимо каждому
органу. Для этого существует кровяное давление. Когда кровяное давление
падает настолько низко, что органы на длительное время перестают
обеспечиваться достаточным количеством кислорода, это состояние – со
всеми его катастрофическими последствиями – называется шоком.
Не все органы могут одинаковое количество времени обходиться без
достаточного кровоснабжения. Когда нарушается кровообращение,
первыми страдают мозг и почки. Затем человек теряет сознание, и
повреждения затрагивают мочевыделительную систему. Затем – кишечник,
легкие, печень и сердце. Длительное пребывание в состоянии шока
приводит к полиорганной недостаточности (сокращенно ПОН). Чтобы
понять механизмы, которые активируются во время шока, нужно прежде
всего знать, что в стенках артерий, пронизывающих все наше тело, есть
специальные мышцы. Они могут расширять или сужать кровеносные
сосуды; в медицинской терминологии это называется вазодилатация
(увеличение просвета кровеносных сосудов) и вазоконстрикция (сужение
просвета кровеносных сосудов). Таким образом артериальное давление
регулируется. Сердце тоже может влиять на кровяное давление, ускоряя
или замедляя темп биения (частоту сердечных сокращений) или делая его
более интенсивным.
Система кровообращения состоит из трех основных элементов:
кровеносных сосудов, крови и сердца, которое качает кровь через
кровеносные сосуды. Соответственно, различают три формы шока.
Нарушение кровообращения может быть связано с работой сердца,
например, с сердечным приступом, дефектным сердечным клапаном или
повреждением сердца. В этом случае речь идет о кардиогенном (буквально
«вызванном сердцем») шоке. С другой стороны, количество крови может
быть недостаточным для нормальной циркуляции, например, из-за
обезвоживания или сильной кровопотери. Это называется
гиповолемическим (буквально «вызванным слишком малыми объемами»)
шоком. В обоих случаях рефлекторно происходит сужение артерий
(вазоконстрикция) для повышения кровяного давления. Это происходит
благодаря нервам, ведущим к кровеносным сосудам, и адреналину,
выделяемому надпочечниками. Третья форма шока возникает, когда
кровеносные сосуды значительно расширяются из-за токсичных веществ,
парализующих и повреждающих стенки сосудов. В результате кровяное
давление падает, регуляция артериального давления выходит из строя, и
жидкость попадает в окружающие ткани. Такое состояние называют
циркулярным, или перераспределительным шоком. К данному виду шока
относится нейрогенный, анафилактический и септический шок. Токсичные
вещества, вызывающие септический шок, например, из-за ожога, гангрены
или заражения крови, как правило, появляются из-за бактерий или
омертвевшей ткани.
Операция тоже может стать причиной шока – из-за потери крови
(гиповолемического), перегрузки сердца (кардиогенного) или повреждения
тканей и инфекции (септического). Иногда шок может быть устранен путем
хирургического вмешательства. Так, например, сильное кровотечение
можно остановить с помощью операции, равно как и повреждение сердца;
гнойные очаги устраняются путем дренирования, а мертвую или
поврежденную ткань срезают. Я же собираюсь описать случай незаурядной
женщины, шок у которой протекал совершенно необычным образом и, к
сожалению, привел к печальному финалу.
Преступника звали Луиджи Лукени. Молодой человек, как и
планировал, нанес резкий и сильный удар. В то утро, 10 сентября 1898
года, он, несомненно, был уверен, что маленький трехгранный напильник
пронзил грудь женщины, ставшей его жертвой. Но когда
шестидесятилетняя императрица встала, поправила свою шляпку и
преспокойно пошла дальше, в его голову закрались серьезные сомнения. За
ходом событий, произошедших после его покушения, Лукени, вероятно,
наблюдал с величайшим изумлением. И лишь после того, как двое
полицейских арестовали его за убийство, преступник вздохнул с
облегчением. По всей видимости, покушение все же удалось.
О мотивах своего деяния итальянец позже скажет, что для него было
важно встретиться с членом королевской семьи, все равно, с кем именно.
Несколькими днями ранее папарацци заметили будущую жертву Лукени в
отеле «Бо Риваж» на Женевском озере – об этом он узнал из газеты. Судьба
этой женщины во многом была похожа на судьбу леди Дианы. Мало того
что в смертях обеих правительниц косвенно виновны папарацци, обе они,
как в сказке, вышли замуж за самых завидных принцев больших
государств. В свой шестнадцатый день рождения, в 1854 году, Елизавета,
через брак с двадцатитрехлетним императором Францем Иосифом
внезапно стала императрицей и королевой могущественной Габсбургской
империи, владения которой простирались от России до Милана и от
Польши до Турции. Известность прекрасной императрицы Елизаветы
Австрийской пережила возрождение благодаря фильму «Сисси», в котором
ее роль сыграла блистательная Роми Шнайдер. Однако настоящая Сисси
имела гораздо менее сказочную жизнь по сравнению с той, что была
показана в кинокартине. Елизавета страдала от расстройства пищевого
поведения, которое сегодня мы назвали бы нервной анорексией. В
молодости она весила всего 46 килограммов. Кроме того, она всегда носила
жесткий корсет для так называемой осиной талии. Обхват ее талии был
меньше пятидесяти сантиметров, что в диаметре составляет всего 16
сантиметров! Этот корсет был на ней даже тогда, когда она покинула свой
отель в Женеве 10 сентября 1898 года, чтобы отбыть на пароходе в Монтрё.
Ее придворная дама, графиня Ирма Старай, сопровождавшая
императрицу в тот день, позже сообщила, что на ее императорское и
королевское величество во время прогулки вдоль берега внезапно напал
мужчина. Однако она поднялась, сказала, что все в порядке, и продолжила
свой путь, чтобы не опоздать на корабль. На борту она вдруг побледнела и
упала в обморок, но все же быстро пришла в себя и осведомилась, что
произошло. Поскольку корабль уже к тому времени отчалил, капитана
попросили вернуться назад. Придворная дама расстегнула тугой корсет
императрицы, чтобы ей было легче дышать, в результате чего та потеряла
сознание. Графиня обнаружила небольшое пятнышко крови размером с
«серебряный талер[12]» на нижней рубашке умирающей правительницы.
Когда корабль снова пристал к берегу, Елизавету – к тому времени,
вероятно, уже мертвую – матросы доставили обратно в отель на
импровизированных носилках, сооруженных из двух весел. В отеле врач
сделал надрез в вене ее руки, но кровь из нее не пошла. Он констатировал
смерть. На часах было десять минут второго пополудни.
Во время вскрытия на уровне четвертого левого ребра была
обнаружена колотая рана размером 8,5 сантиметра, которая проходила
через легкие и сердце, что, собственно, и привело к внутреннему
кровотечению. Как вышло, что женщина с такой тяжелой раной, с
повреждением сердца не пропустила свой корабль?
Наше тело имеет различные системы управления и резервные системы
для временного устранения серьезных проблем. Тот факт, что
шестидесятилетняя Елизавета с пронзенным сердцем оставалась в живых
на протяжении такого длительного времени, в первую очередь указывает на
хорошее состояние ее здоровья в целом. Сисси действительно была
здоровой женщиной. У нее отсутствовал лишний вес, она выросла в горах,
никогда не курила, а верховая езда была неотъемлемой частью ее жизни. Ее
телосложение объясняет, почему во время атаки все органы и системы
организма продолжали безупречно работать.
Случившееся, несомненно, очень испугало Елизавету. Кроме того, она
переживала, что опоздает на корабль. За такое возбужденное состояние
отвечает определенная часть нервной системы, которая называется
симпатической нервной системой. Она и привела тело Сисси в напряжение.
Ее сердцебиение участилось, большее количество крови стало поступать в
мышцы, как и в надпочечники, что привело к выбросу в кровоток гормона
надпочечников. Название этого гормона происходит от латинских слов
«ad» – «при» и «ren» – «почка». Как вы уже, вероятно, догадались, речь
идет об адреналине, который в высокой концентрации присутствовал в ее
крови и усиливал воздействие симпатической нервной системы на весь
организм. Наличие всех этих факторов, похоже, и дало ей достаточно сил,
чтобы добраться до корабля.
Сисси упала в обморок лишь на борту. Причиной тому стал шок –
резкое падение кровяного давления. В первую очередь от этого страдает
орган, который больше других нуждается в кислороде и питании: мозг.
Потому потеря сознания – обморок – часто является первым признаком
шока. Понижение кровяного давления могло быть вызвано кровотечением
из сердца, поэтому смерть могла наступить от потери крови и
гиповолемического шока, однако это крайне маловероятно. Внутреннее
кровотечение из пронзенного сердца было бы настолько сильным, что
Элизабет, конечно, не смогла бы пройти еще сто метров. Следовательно,
потерю крови что-то ограничило, а шок вызвало нечто другое.
У Сисси была тампонада сердца. «Тампонировать» означает
«зажимать» или «заполнять». При сердечной тампонаде кровь из раны
скапливается в околосердечной сумке, перикарде. Перикард – это оболочка,
которая расположена вокруг (peri) сердца, и, нужно отметить, она не
особенно эластична. Поскольку напильник Лукени был довольно тонким,
после его проникновения в грудь осталось лишь небольшое отверстие в
околосердечной сумке. Потому кровотечение из раны не было сильным.
Таким образом, поначалу кровопотеря была незначительной. Но по мере
увеличения количества скапливавшейся в перикарде крови увеличивалось
давление на сердце, пространство которого становилось все меньше. Так,
даже небольшая потеря крови оказала огромное влияние на функции
сердца. Изначально шок был вызван стеснением сердца, а не тяжелой
кровопотерей. Так как стесненное сердце не могло правильно работать, это
привело к кардиогенному шоку.
Из-за нарушения функций сердца понижается кровяное давление, и
сигнал об этом «регистрируют» некоторые участки тела. На артериях
головы в области шеи с обеих сторон расположены «датчики».
Информация о кровяном давлении передается от них непосредственно в
мозг. Оттуда стимулируется симпатическая нервная система, которая
сужает кровеносные сосуды по всему телу для повышения артериального
давления. Почки тоже «регистрируют» низкое кровяное давление. Они
заботятся о том, чтобы весь запас жидкости на этот период сохранялся в
организме. Если бы в тот момент кто-нибудь спросил Элизабет, хочет ли
она пить, она бы точно ответила, что испытывает сильную жажду.
Придворная дама рассказывала, что императрица тогда сильно
побледнела. Степень покраснения кожи определяется ее кровоснабжением.
Побледнение кожи может быть вызвано малокровием после значительной
кровопотери. Однако сужение кровеносных сосудов тоже уменьшает
кровоснабжение кожного покрова. Бледность императрицы, находившейся
без сознания, несомненно, свидетельствует в пользу теории о кардиогенном
шоке. Между прочим, тот же механизм – сужение кровеносных сосудов
после стимуляции симпатической нервной системы – приводит к
побледнению, вызванному испугом. Должно быть, придворная дама была
не менее бледной, чем сама Элизабет. При сердечной тампонаде активность
сердечной деятельности снижается по двум причинам. Сердце – это полый
мышечный орган, который наполняется кровью и путем сокращения
выбрасывает ее в кровоток. В состоянии тампонады сердечная мышца хотя
и способна выбрасывать кровь, но из-за давления в перикарде сердце не
может наполниться достаточным ее количеством. Таким образом, при
каждом последующем ударе сердце выбрасывает все меньше крови. И еще
один немаловажный фактор: сила сердечной мышцы зависит от
оптимального уровня наполненности. При сердечной тампонаде сердце
качает не только меньше, но и слабее.
Элизабет упала в обморок на корабле. И вскоре очнулась в объятиях
Ирмы Старай. Это можно объяснить тем, что императрица оказалась в
горизонтальном положении, в котором приток крови от ног и живота идет к
сердцу. Кровь больше не должна была преодолевать силу тяжести в своем
пути наверх. Одна лишь правильная поза моментально облегчила
состояние Элизабет: сердце стало лучше наполняться, оно смогло качать
больше и, что немаловажно, интенсивнее. Так прошло несколько минут.
Между тем довольно много крови уже вытекло через небольшое отверстие
из околосердечной сумки в грудную полость. Позднее это подтвердила
аутопсия. Как же возможно, что Сисси все еще была жива и даже могла
разговаривать с сопровождавшей ее графиней?
Ответом на эту медицинскую загадку, вероятно, является жесткий
корсет. Поскольку он утягивает живот и таз, непомерно большое
количество крови оказывается в верхней части тела. Когда придворная дама
расстегнула корсаж, этот запас быстро иссяк, и кровь распространилась по
всему телу. Теперь у сердца было слишком мало крови.

Специализация

Раздел общей хирургии относится к «режущим», в отличие


от «не режущих», таких как внутренняя медицина (терапия),
педиатрия, неврология, психиатрия и патология. В XX веке в
хирургии образовались отдельные специальности. Гинекология
(женские репродуктивные органы) и урология (почки,
мочевыделительная система и мужские половые органы),
пластическая хирургия (косметическая, реконструктивная,
микрохирургия, в том числе микрохирургия кисти) и
нейрохирургия (мозг, спинной мозг, нервные пути).
Ортопедическая хирургия ограничивается областью костно-
мышечной системы, а специальность «ухо-горло-нос» говорит
сама за себя. Все остальное можно классифицировать по
вертикали в соответствии с системами органов и по горизонтали
в зависимости от специализации. В горизонтальной перспективе
речь идет о травматологии (операции, связанные с несчастными
случаями), онкологической хирургии (лечение рака) и детской
хирургии. В вертикальной перспективе представлены
кардиохирургия (операции на сердце), торакальная хирургия
(операции на легких), сосудистая хирургия (операции на
кровеносных сосудах) и желудочно-кишечная, или
абдоминальная, хирургия (операции на органах брюшной
полости). Общая хирургия по-прежнему охватывает пять
направлений: травматология, онкологическая хирургия,
торакальная хирургия, желудочно-кишечная, или абдоминальная,
хирургия и сосудистая хирургия. Детская хирургия и
кардиохирургия являются отдельными специальностями. В
некоторых странах раком молочной железы занимаются не
хирурги, а гинекологи, и травматологией – хирурги-ортопеды.
Кроме того, существуют некоторые гиперспециализации в общей
хирургии, такие как хирургия головы и шеи, трансплантационная
хирургия и бариатрическая хирургия.

Таким образом, после того, как стягивающий корсет расстегнули,


наполненность сердца уменьшилась. У тела больше не было плана B на
случай экстренной ситуации. Кровеносные сосуды уже максимально
сузились, частота сердцебиения тоже стала максимальной: учитывая
возраст Элизабет, вероятно, она составляла порядка 160 ударов в минуту.
Скорее всего, произошла еще одна, последняя катастрофа, поскольку из-за
шока к сердцу поступало слишком мало кислорода. Речь идет об
электрической проводимости сердечной мышцы. Обычно она обеспечивает
регулярное и скоординированное сердцебиение, с тем чтобы сердце
оптимально качало кровь. Однако нехватка кислорода может вызвать
фатальное нарушение проводимости. Сердце начинает фибриллировать –
сокращаться хаотично и совершенно неэффективно.
Даже если бы Элизабет попала в больницу вместо корабля, едва ли у
кого-то хватило бы смелости ее оперировать. Всемирно известный хирург
профессор Теодор Бильрот, который много лет сохранял статус главного
специалиста в Вене, к тому моменту был уже четыре года как мертв, однако
его суждения на протяжении еще долгого времени считались золотым
стандартом в хирургии. В вопросах кардиохирургии он был крайне
категоричным. Не приводя веских аргументов, сердитый профессор
оставил миру хирургии предупреждение: «Хирурги, которые пытаются
проводить операции на сердце, больше не могут надеяться на уважение
своих коллег». Всего через два года после смерти Бильрота хирург Людвиг
Рен впервые рискнул зашить колотую рану на сердце. Хотя его пациент,
которого поразила шпага, пережил операцию, потребовалось еще много
лет, чтобы люди без опаски приступили к развитию кардиохирургии.
Благодаря этой новой прорывной дисциплине в хирургии у Элизабет
была бы возможность выжить после такого ранения в сердце. От того
места, где ей нанесли удар на набережной Монблан, до нынешней
университетской клиники Женевы всего два с половиной километра.
«Скорая помощь» могла оказаться там уже через десять минут. Однако
чрезвычайно важно для успешной спасательной операции, чтобы лечебные
действия, направленные на устранение шока, начали проводиться еще на
набережной или на причале. Ирма Старай, сразу после того, как Сисси
вновь упала в обморок из-за расстегнутого корсета, должна была начать
массаж сердца. При таком массаже грудина ритмично поднимается и
опускается, превращая всю грудную клетку в одну большую помпу. Это
могло бы поддержать кровяное давление императрицы. В таком случае
побледневший лик ее придворной дамы вскоре приобрел бы огненно-
красный оттенок. Другие люди должны были бы ее подменять, чтобы
эффект воздействия массажа не прекращался ни на секунду, и так до
прибытия «Скорой помощи». Медики немедленно установили бы
дыхательную трубку и начали проводить инфузионную терапию. При этом
через иглу в вену вводится большое количество жидкости, которая
распространяется далее по кровеносным сосудам. Это наиболее
эффективный способ избавления пациента от шокового состояния. Если
сердце фибриллирует, медики используют дефибриллятор: с помощью
этого прибора в сердце поступают электрические импульсы,
нормализующие сердечный ритм. Инфузия обеспечила бы пациентке
необходимое количество адреналина, а трубка – кислород, и, таким
образом, она была бы готова к транспортировке. Тем временем в больнице
уже ждали бы члены операционной бригады, а также аппарат
искусственного кровообращения. Как только Сисси оказалась бы на
операционном столе, ей бы вскрыли грудную клетку в продольном
направлении, чтобы установить этот аппарат. Он бы осуществлял насосную
функцию сердца и функцию дыхания легких. Хирурги залили бы в грудную
клетку ледяную воду, чтобы приостановить работу сердца и охладить его.
После всех этих действий можно было бы приступать к операции. Но,
разумеется, в 1898 году ничего такого просто не существовало.
Сисси стала жертвой так называемой пропаганды действием,
безумного анархического движения. Нужно отметить, она оказалась в
именитой «компании», поскольку между 1881 и 1913 годами среди прочих
лиц, пострадавших от рук преступников-анархистов, были русский царь
Александр II, итальянский король Умберто I, президент Франции Сади
Карно, король Греции Георг I и американский президент Уильям Мак-
Кинли. Луиджи Лукени приговорили к пожизненному заключению. В 1910
году он совершил самоубийство в своей камере. Его голову
законсервировали в формалине для научных исследований. Только в 2000
году был сделан вывод о том, что в голове этого убийцы нет ничего
особенного, и ее захоронили в пределах Венского центрального кладбища,
того самого, где покоились Бетховен и Бильрот. Сисси была похоронена,
согласно традиции захоронения усопших императорских и королевских
особ династии Габсбургов, в императорском склепе Капуцинергруфт в
Вене. Однако, вопреки обычаям семьи ее мужа, ее внутренности не
хранятся отдельно в крипте собора Святого Стефана, и ее пронзенного
сердца нет в серебряной урне в церкви Святого Августина. В музее Сисси в
Хофбурге можно увидеть напильник Лукени. Проткнутое анархистом
платье находится в Венгерском национальном музее в Будапеште. А вот
корсет частью экспозиции так и не стал.
5
Ожирение
Папы Римские: от Петра до Франциска
Из длинного списка, который содержит около трехсот имен пап и
антипап, существовавших и существующих на сегодняшний день в Римско-
католической церкви, можно сделать один крайне интересный
медицинский вывод. Лишь пятьдесят четыре процента людей из этого
списка смогли прожить после своего назначения более пяти лет. Каждый
пятый папа не пережил даже первого года службы. Поразительно, но этот
процент выживаемости ниже, чем в статистических данных о тяжелых
сердечно-сосудистых заболеваниях и большинстве видов рака. Те, кого
избирают в качестве главы всей Католической церкви, по-видимому,
сталкиваются с весьма неблагоприятным прогнозом выживания. С другой
стороны, некоторые папы к моменту обретения этого титула были уже
настолько стары, что их неспособность длительное время занимать
высшую церковную должность, в общем-то, не удивляет. Климент XII был
самым старым. Избранный в 1730 году в возрасте 79 лет, он оставался
папой на протяжении десяти лет и дожил почти до 90 лет. В 1975 году папа
Павел VI установил предельный возраст кардиналов, имеющих право на
избрание в качестве понтифика, а именно – 80 лет. Бенедикт XVI,
обретший в 2005 году этот титул, был на два года моложе.
Зачастую причиной смерти становилась малярия. Она
распространялась по болотистым местностям Рима и, как правило,
настигала пап, которые не являлись коренными жителями Италии и потому
не были способны адаптироваться к местному климату и комарам. Нередко
смерть папы оказывалась происшествием, окутанным тайной, – и не только
в далеком прошлом. Так, например, обстоятельства, при которых в 1978
году скончался Иоанн Павел I – всего через 33 дня после своего избрания, –
по-прежнему неизвестны. Папа, еще сравнительно молодой, в возрасте
шестидесяти семи лет, однажды утром был найден мертвым в своей
постели. Вскрытие не проводилось, и в течение многих лет приближенные
из Италии и Ватикана подозревали друг друга в причастности к его
кончине.
Только у девяти пап понтификат был еще более коротким. Сизинний
умер в 708 году после двадцатидневного пребывания в должности, равно
как и Теодор II в 897 году. Лев V в 903 году сумел-таки продержаться целый
месяц. Целестин IV в 1241-м оставался папой в течение лишь семнадцати
дней, Пий III в 1503 году – 26 дней, Марцелл II в 1555 году – 22 дня, Урбан
VII в 1590 году – 12 дней и Лев XI – целых 27 дней в 1605 году. Бонифаций
VI в неспокойном IX веке через 15 дней после избрания папой отошел в
мир иной, якобы «из-за приступа подагры». Однако велика вероятность
того, что тот был отравлен своим коварным и озлобленным преемником
Стефаном VI, который в 897 году эксгумировал труп предшественника
Бонифация, дабы тот предстал перед судом. Стефан II в 752 году не дожил
даже до своего посвящения, скончавшись через три дня после избрания.
Истории (болезни) некоторых пап представляют большой интерес с
точки зрения хирургии. Папа Бонифаций IX умер в 1404 году после того,
как два дня страдал от, предполагаемо, желчных камней. Жизнь папы
Александра VIII в 1691 году забрала гангрена ноги. Пий VII, который имел
несчастье быть папой во времена Наполеона Бонапарта, оступился в своей
спальне и умер через 45 дней из-за сломанного бедра. В конце 60-х годов
прошлого столетия Павлу VI в его покоях в Ватикане тайно сделали
операцию на простате через уретру. Оборудование, специально
приобретенное для этой процедуры, позднее было передано в
миссионерскую больницу развивающейся страны. В 2009 году Бенедикт
XVI сломал запястье, что, к слову, могло быть исправлено простым
наложением гипса на предплечье. Позднее, в связи с нарушением
сердечного ритма, он перенес две небольшие операции по установке
кардиостимулятора. В возрасте двадцати одного года Хорхе Бергольо,
нынешнему папе Франциску, из-за бронхоэктазов – пузырьковых
расширений дыхательных путей, образовавшихся после воспаления
легких, – удалили верхнюю долю правого легкого.
Один из пап даже сам был хирургом. Прежде чем папу Иоанна XXI в
1276 избрали понтификом, в своей родной стране, Португалии, он был
профессором медицины. Поэтому он, должно быть, занимался и хирургией.
Находясь в Италии во время понтификата, он продолжал работать над
своими исследованиями в области философии и медицины. Иоанн XXI
написал книгу, предметом которой стали научные знания о медицине и
хирургии, – образцовое произведение Средневековья, получившее
драматическое название Thesaurus Pauperum, «Сокровище бедных». Это
был своего рода альманах, предназначенный для того, чтобы даже простые
люди (конечно, если они умели читать) могли овладеть знаниями о
медицине и применять их. Врачебное сословие на протяжении веков
ревностно охраняло свои знания, с одной стороны, из-за опасения, что
пациенты, обладающие информацией, больше не будут платить за их
услуги, а с другой – врачи не хотели, чтобы раскрылось, что их знания не
такие уж колоссальные. Книга этого папы, прежде всего, представляла
собой работу, в которой было перечислено множество проверенных
домашних средств и традиционных советов. Он собрал в ней способы
лечения всех видов заболеваний, описание хирургических процедур и
рецепты многих лекарств. Папа даже рассказал о различных видах
контрацепции и рецептах абортивных средств. Поэтому любой, кто
утверждает, что контроль рождаемости несовместим с взглядами Ватикана,
должен как-нибудь ознакомиться с книгой папы Иоанна XXI. Однако все
его старания казались очень сомнительными. Будучи признанным
профессором в Средние века, он также активно занимался алхимией, имел
дело с аламбиками и астролябиями. Разумеется, в XIII веке это вызывало
недоверие к нему, поскольку шло вразрез с представлениями о правильном
образе жизни и мышления. Вскоре поползли слухи, что этот чужак-
профессор (иностранец!) на самом деле был колдуном. И когда весной 1277
года потолок его кабинета обрушился ему на голову, все решили, что то
была божья кара. Оглушенный, под обломками и тяжелыми грудами
рукописей, он, как говорят, воскликнул: «Моя книга! Кто же теперь
закончит мою книгу?» Шесть дней спустя жизнь тяжело раненного папы
оборвалась, что, по всеобщему мнению, было вполне справедливым
наказанием за его увлеченность черной магией.

Операции и избыточный вес

Бариатрическая хирургия – это раздел хирургии желудочно-


кишечного тракта, занимающийся избыточным весом. Термин
происходит от греческих слов baros и iater, обозначающих «вес»
и «врач» соответственно. Речь идет о виде функциональной
хирургии, в которой проводится два типа операций. Операция по
уменьшению желудка снижает функцию желудка, что позволяет
пациенту в день съедать меньшее количество пищи. Это может
быть шунтирование желудка (Gastric Bypass), бандажирование
желудка (Gastric Banding) или уменьшение объема желудка
(Sleeve-Gastrektomie). Шунтирование кишечника снижает
функцию кишечника, таким образом, процесс усвоения пищи
становится менее интенсивным. Возможно также
комбинирование двух способов. Наиболее эффективная операция
по резекция – это желудочное шунтирование, которое
осуществляется врачами с 1969 года. В настоящий момент
известно, что эти операции помогают избавиться не только от
ожирения, но и от многих других болезней. К ним относится
диабет 2-го типа, синдром обструктивного апноэ сна (СОАС),
высокое кровяное давление и высокий уровень холестерина.
Сильное ожирение делает любую операцию рискованной. Чем
больше избыточного веса у пациента, тем выше вероятность, что
во время хирургического вмешательства возникнут осложнения.
Однако с тех пор, как операции стали выполняться в основном
лапароскопические[13] – так называемые операции через
«замочную скважину», – бариатрическая хирургия стала гораздо
более безопасной. Речь идет не о косметической хирургии.
Избыточный вес представляет собой реальную угрозу для
здоровья. На сегодняшний день бариатрическая хирургия –
единственный способ избавления от ожирения, который
гарантирует стабильное снижение веса.

На протяжении многих столетий у пап часто обнаруживался такой


порок, как прожорливость. О папе Мартине IV говорится, что на одном из
пиров в 1285 году он съел слишком много угрей из Бользенского озера и
умер именно от этого. Папа Иннокентий VIII был чрезвычайно крупным.
Он спал целыми днями. Кроме того, он вообще был не слишком приятным
человеком. Как папа, он призывал к жестоким преследованиям ведьм, из-за
чего были сожжены тысячи невинных женщин. В конце концов он стал
настолько толстым, что не мог двигаться, и молодым женщинам
приходилось кормить его грудью. Наверняка врач, посоветовавший ему это,
заслужил особое место у Святого Престола. По какой-то непостижимой
причине было решено отдалить приближающийся конец жизни этого папы
переливанием крови. Так, три здоровых римских мальчика получили по
дукату за свою кровь. Но это не привело к ожидаемому результату. И папа,
и три его донора умерли. Существует даже легенда, согласно которой
полученные монеты пришлось буквально вырывать из сжатых кулаков
юношей.
Было ли это переливание крови таким, каким мы его представляем
себе сегодня, неизвестно. Возможно, пациент просто пил кровь, тогда как
мальчики ею истекали. Но даже если бы это было прямое переливание
крови из вены в вену, смерть всех четырех вполне понятна. О
существовании групп крови узнали только четыреста лет спустя, в 1900
году, благодаря Карлу Ландштайнеру. И вероятность того, что папа
Иннокентий являлся обладателем редкой четвертой группы крови с
положительным резус-фактором, которая могла спасти его от губительных
последствий переливания, крайне мала. Еще меньшей представляется
вероятность, что у всех трех молодых людей по счастливой случайности
оказалась группа крови 0 с отрицательным резус-фактором. В этом случае
папа, вне зависимости от того, какая группа крови была у него, мог без
проблем «принять» их кровь.
Избыточный вес, дневной сон и раздражительность, согласно
клерикальной идеологии, представляют собой три из семи главных грехов:
gula, acedia и ira (чревоугодие, леность и гнев). С медицинской точки
зрения все эти симптомы идеально подходят под описание синдрома
обструктивного апноэ сна, сокращенно СОАС. Это нарушение сна, при
котором дыхание останавливается несколько раз за ночь (апноэ), обычно
вызвано тяжелой формой ожирения и часто сопровождается храпом. Из-за
этого человек не может крепко заснуть и попасть в необходимую REM-фазу
сна (фаза быстрого сна). Потому в течение следующего дня пациент
сонный, капризный и крайне пассивный. Зачастую при этом развивается
особенно сильное чувство голода, в результате чего ожирение и, как
следствие, расстройство сна приобретают все более серьезные масштабы.
В 1837 году Чарльз Диккенс изобразил в своем романе «Посмертные
записки Пиквикского клуба» персонажа по имени Джо, который
демонстрирует именно такие симптомы. Существует даже синдром
Пиквика, одним из симптомов которого может быть СОАС.
Сегодня от этого заболевания легко можно избавиться с помощью
лапароскопического шунтирования желудка – уменьшения желудка
посредством оперативного вмешательства. Это помогает выйти из
порочного круга пассивности, голода, ожирения и нарушений сна. В случае
с Иннокентием VIII такая операция могла бы кардинально изменить
положение, поскольку в эти темные времена был необходим
трудолюбивый, жизнерадостный и волевой церковный иерарх. Между
прочим, если Иннокентий VIII действительно страдал от СОАС, его смерть
вполне может быть истолкована как результат самой настоящей врачебной
ошибки. Обструктивный синдром апноэ сна может привести к
хроническому кислородному голоданию. На такое организм реагирует
стимуляцией производства красных кровяных клеток, эритроцитов. Таким
образом, пациент не страдает от малокровия, однако возникает другая
проблема – гипертония. В этом случае переливание крови просто
противопоказано. Какова бы ни была реальная причина его смерти,
кончина папы Иннокентия VIII в мистическом 1492 году ознаменовала
подступающий конец эпохи темного Средневековья.
В отличие от Иннокентия VIII его внук, Джованни де Медичи, принц
Флоренции, известный под именем Лев X, явил собой яркую кульминацию
в истории папства. «Бог ниспослал нам папство, так насладимся же
этим!» – сказал тридцатисемилетний папа, за семь лет своего понтификата
потративший пять миллионов дукатов (сумма, в наши дни сопоставимая со
ста миллионами евро!). Деньги стекались в папские шкатулки от кающихся
грешников, которые стремились к индульгенции, и священнослужители
давали ее тем, кто предлагал наибольшую сумму, а собранные средства
уходили на оргии, пиры, искусство и прочие прелести роскошной жизни.
Как и многие другие известные личности эпохи Возрождения,
например, Боттичелли, Микеланджело и Макиавелли, Лев X был
гомосексуалистом. Фистулы и трещины в анусе постоянно причиняли ему
ужасную боль. И это отчетливо читалось на его лице, когда в день своего
назначения он ехал через Рим на белом коне с помпезностью, которой еще
не знала история. Его предполагаемым любовником был Альфонсо
Петруччи, двадцатишестилетний кардинал. В 1517 году папа, очевидно,
пресытился его обществом и придумал невероятную историю, чтобы
избавиться от него: якобы небезызвестный доктор Верчелли должен был
провести операцию на анусе Льва X, а Альфонсо его подкупил, чтобы тот
во время операции ввел его святейшеству яд в ягодицу. Вот в чем был
вынужден сознаться несчастный Верчелли на допросе в камере пыток.
Хирург был повешен и четвертован, кардинала Альфонсо признали
виновным и приговорили к смертной казни. Папа приказал задушить
своего бывшего бойфренда красной шелковой лентой.
То, что флорентийский папа не ценил хирургов, – просто
поразительно, поскольку Флоренция слыла оплотом «содомии» – как и
Сан-Франциско в период Ренессанса. Городских хирургов обязали
сообщать магистрату об анальных заболеваниях пациентов мужского пола,
чтобы их можно было преследовать.

Папа Юлий III был одним из самых бесстыдных чревоугодников всех


времен. По иронии судьбы, последние месяцы его жизни он все сильнее и
сильнее страдал от затруднения глотания, пока, наконец, вовсе не утратил
способность принимать пищу. В 1555 году папа умер от голода. Все
внешние проявления заболевания указывают на рак желудка и пищевода.
Злокачественные опухоли, образующиеся в том месте, где пищевод
переходит в желудок, имеют типичные симптомы и довольно
неутешительные прогнозы. Основной признак – нарушение глотания, или
дисфагия, как звучит медицинский термин для обозначения этого
расстройства. Сначала небольшая язва вызывает дискомфорт при глотании
твердой пищи, особенно такой, которую трудно тщательно пережевывать,
как, например, мясо. У пациента появляется horror carnis, что с латыни
переводится как «боязнь мяса». Пища застревает в пищеводе, и дыхание
больного перестает быть свежим, то есть возникает foetor ex ore (латинское
обозначение для запаха изо рта). Со временем глотать становится все
труднее, и через несколько месяцев человек с подобным расстройством
может есть только жидкую пищу. Тем временем стремительно
развивающийся рак требует все большего количества энергии, истощая
запасы белков и жиров в организме. И именно сейчас, когда пациент
должен есть как можно больше, делать этого он не может. Он постепенно
теряет в весе, что приводит к возникновению кахексии – состоянии
крайнего истощения организма – и умирает.
Четыреста лет спустя всеобщую любовь и внимание завоевал Анджело
Ронкалли – самый приветливый и учтивый папа, именуемый Иоанном
XXIII. В шестидесятые годы двадцатого века он осуществил попытку
перенести католическую церковь в современную эпоху, открыв Второй
Ватиканский собор. Он тоже был очень крупным. Настолько крупным, что
после избрания, когда папа должен был появиться на балконе собора
Святого Петра, никто не смог найти ему одежду по размеру. Потому он
носил платье с разрезом на спине, что, конечно же, скрыли от глаз
ликующей на площади толпы. У папы Иоанна XXIII развился рак желудка.
Опухоль в желудке обычно вызывает затруднение глотания только на
поздней стадии, потому что пищевод подвергается воздействию не сразу.
Тем не менее отвращение к мясу, horror carnis, относится к типичным
жалобам, а в случае с раком желудка – возникающим в первую очередь.
Желудочный сок разъедает опухоль. В результате возникает язва желудка и
появляются болевые ощущения в верхней части живота. Язва, вызванная
опухолью, может кровоточить, либо постепенно, приводя к анемии
(малокровию), либо внезапно, что может протекать с гематемезисом
(кровавой рвотой) и меленой (диареей, при которой стул из-за крови
приобретает черный цвет).
Чем больше становится язва, тем труднее пациенту есть, так же как и
при раке пищевода. Больного тошнит непереваренной пищей, и в конце
концов появляется кахексия, приводящая к фатальным последствиям. С
Иоанном XXIII, к счастью, этого не произошло. Поскольку он страдал от
малокровия, было проведено рентгеновское обследование, при котором
обнаружили рак желудка. Однако этот диагноз держали в секрете настолько
долго, насколько возможно. На Собор приехали более двух тысяч
епископов со всего мира. Иоанн XXIII находился в центре всеобщего
внимания, хотя в тот момент он, должно быть, страдал от болей и
расстройства желудка. Он перенес несколько желудочных кровотечений,
часто лежал в больнице. В конце концов в 1963 году он умер от перфорации
желудка в возрасте восьмидесяти одного года. Из-за язвы, вызванной
опухолью, в желудке образовалась дыра.
При подобном случае перфорации содержимое желудка, состоящее из
пищи и желудочного сока, попадает в брюшную полость, и пациент
ощущает внезапную сильную боль в верхней части живота, сравнимую с
ударом кинжала. За этим неизбежно следует воспаление брюшины, а оно
представляет собой опасное для жизни состояние, которое может быть
устранено только при помощи экстренного хирургического вмешательства.
Образовавшееся в желудке отверстие нужно закрыть (при этом может быть
удалена часть желудка), а брюшную полость необходимо тщательно
промыть. Однако в случае с пожилым папой от идеи проведения подобной
операции отказались. С точки зрения медицинской этики врачи приняли
мудрое решение, поскольку его положение было уже безнадежным, и,
таким образом, его уберегли от жалкой смерти, которая наступила бы
вскоре после развившейся кахексии. С воспалением брюшины, которое
возникло после перфорации желудка, Анджело Ронкалли прожил еще
девять дней. Его тело было забальзамировано и похоронено в хрустальном
гробу в римском соборе Святого Петра.
Иоанн Павел II, преемник Иоанна XXIII, причислил его к лику
блаженных. С точки зрения хирургии этот всеми любимый папа, вероятно,
был самым интересным из всех трехсот пап, поскольку он перенес
наибольшее количество операций.
6
Стома
Чудо-пуля: Кароль Войтыла
В отличие от своего итальянского предшественника, папа Иоанн Павел
II был звездой медиапространства. Молодой, спортивный, полный
энтузиазма, умный и энергичный. И он сыграл значительную роль в
разрушении коммунизма в Восточном блоке. Едва ли не каждый житель
Нидерландов был счастлив на Пасху услышать от него, стоящего на своем
балконе в Риме, слова благодарности за цветы на ломаном голландском,
произнесенные после Urbi et Orbi[14]. Когда он выжил после покушения 13
мая 1981 года, его популярность взлетела до небес. Вот уже второй раз он
чудом остался в живых. Когда наш герой был еще ребенком, в него
нечаянно выстрелил из ружья его друг. Тогда пуля, к счастью, не достигла
своей цели. Но на этот раз он оказался тяжело ранен. Итальянские хирурги,
которые боролись, по-видимому, не только за его жизнь, но и за
возможность проведения операции, могли спасти его.
Около пяти часов пополудни папа Иоанн Павел II стоя ехал в открытом
белом джипе по площади Святого Петра. Его окружала двадцатитысячная
толпа ликующих людей. Среди них были двое турок, вооруженных
пистолетами и бомбой: Мехмет Али Агджа и Орал Челик. В 17:19
двадцатитрехлетний Агджа совершил два выстрела из своего 9-
миллиметрового браунинга «Парабеллум». Он ранил Энн Одре,
шестидесятилетнюю американку, в грудную клетку, Розу Хилл,
двадцатиоднолетнюю женщину из Ямайки, в левое плечо и Кароля
Войтылу, шестидесятилетнего польского папу, с расстояния в шесть метров
в живот. Тогда итальянская монахиня, сестра Летиция, решила действовать
и толкнула турецкого преступника. Челик ничего не предпринял.
Папамобиль пересек площадь, пробиваясь через вопящую толпу. На
машине «Скорой помощи» тяжелораненого папу отвезли в ближайшую
больницу – университетскую клинику Джемелли в Риме, до которой было
примерно пять километров пути. Там его поместили не в отделение
реанимации, а в его собственную папскую палату на десятом этаже.

Операционная бригада
Современный операционный зал во время операции строго
разделен на стерильную (чистую и полностью свободную от
бактерий) и нестерильную (чистую, однако не строго свободную
от бактерий) зоны. Участок тела пациента, подлежащий
оперированию, обеззараживается при помощи дезинфицирующей
жидкости, остальное покрывается стерильными хирургическими
простынями. В операционном зале все носят чистую
операционную одежду, медицинские шапочки и маски. Операция
проводится двумя специалистами – хирургом и врачом-
ассистентом. Им помогает ассистент, который обеспечивает
наличие необходимых инструментов и материалов. Эти три
человека «остаются стерильными» – то есть они одеты в
стерильные халаты и перчатки, на которых нет бактерий. Потому
они не должны касаться чего-либо за пределами стерильной
зоны. Все инструменты и материалы, такие как, например,
хирургические нити, тоже стерилизуются, и до них могут
дотрагиваться только эти три человека. Второй ассистент при
выполнении операции «не стерилен», однако он должен
передавать нужные материалы особым, стерильным способом.
Важной задачей этого ассистента является подсчет марлевых
салфеток во время операции. У изголовья операционного стола
находится анестезиолог – врач, обеспечивающий безопасность и
эффективность наркоза. Ему, в свою очередь, тоже помогает
ассистент. В общей сложности для проведения операции
требуется шесть человек, трое из которых полностью стерильны.
В прежние времена хирурги тоже не проводили операции в
одиночку, только тогда им нужно было четверо ассистентов,
чтобы держать руки и ноги пациента.

Дежурным хирургом был Джованни Сальгарелло. Он обнаружил


небольшую огнестрельную рану слева от пупка, рану на правом плече и
еще одну на левом указательном пальце. Пациент еще какое-то время
реагировал на речь и причастился, как ему казалось, в последний раз. Когда
папа потерял сознание и впал в шоковое состояние, его доставили в
операционную. В 18:04, через три четверти часа после выстрела, Войтылу
поместили под наркоз. Во время интубации – введения дыхательной трубки
через рот – анестезиолог, к сожалению, сломал святому отцу зуб.
Сальгарелло обработал живот, а все остальное покрыл стерильными
простынями. Когда он уже взял в руки нож, чтобы приступить к операции,
в операционный зал ворвался его начальник – Франческо Кручитти. О
случившемся он узнал, когда занимался частной практикой, но сразу же сел
в свою машину и, пронесшись через весь Рим, прибыл как раз вовремя,
чтобы собственноручно провести операцию на брюшной полости.
Из того небольшого количества информации, которой хирурги
поделились в интервью представителям итальянских СМИ, можно
предположить, что операция проходила следующим образом: Кручитти и
Сальгарелло сделали длинный разрез от верха книзу по срединной линии
живота. При открытии брюшины из живота пошла кровь. Артериальное
давление снизилось до 70 мм рт. ст. Хирурги вручную убрали самые
крупные сгустки, устранили оставшуюся кровь с помощью хирургического
отсасывателя и остановили кровотечение с помощью марлевых салфеток.
По оценкам медиков, пациент потерял три литра крови. Однако во время
операции папа получил 10 единиц крови группы А с отрицательным резус-
фактором, что позволяет сделать вывод о гораздо более значительной
кровопотере. Разумеется, в брюшной полости находилась не только кровь,
но и содержимое кишечника. Хирурги обследовали кишечник и
обнаружили пять отверстий в тонком кишечнике и в брыжейке – более
плотной складке брюшной оболочки, посредством которой полые органы
брюшной полости прикрепляются к ее задней стенке. С очагами
кровотечения попытались справиться с помощью зажимов, однако кровь
продолжала заполнять живот. Кровь, очевидно, шла снизу. Операционный
стол наклонили, так что теперь папа лежал вниз головой. Четыре руки
удерживали петли тонкого кишечника как можно выше, чтобы нижняя
область живота была доступна для осмотра. Здесь расположены крупные
кровеносные сосуды, ведущие к ногам. Из-за кровотечения сначала было
неясно, имеют ли они какие-либо повреждения. Где-то в глубине Кручитти
наконец нащупал отверстие толщиной в палец, а именно в Os sacrum, в
крестцовой кости. Он придавил его рукой, и сильное кровотечение, по-
видимому, остановилось.
Затем он заполнил отверстие в кости стерильной ватой. Теперь можно
было перейти непосредственно к обследованию близлежащего участка
организма. Крупные кровеносные сосуды, ведущие к левой ноге, хотя и
находились рядом с раной, все же остались целыми. Состояние пациента
было скорее удовлетворительным, нежели внушающим опасения. Все, кто
стоял, склонившись над операционным столом, с облегчением вздохнули и
выпрямились. Кровотечение было под контролем.
Настало время посовещаться с анестезиологической бригадой,
стоящей у изголовья. Они к тому моменту тоже проделали колоссальную
работу. Медики быстро восполнили потерянный объем крови путем
введения жидкости и донорской крови, а также внимательно следили за
артериальным давлением и сердечной деятельностью. Таким образом, на
некоторое время состояние пациента было стабилизировано – угроза жизни
миновала.
Какие действия предпринимают далее? Как правило, брюшную
полость повторно осматривают, затем составляют план и только после
этого приступают к операции. Кровоточащие, соединенные зажимами
ткани сшиваются при помощи лигатуры из резорбируемого материала
(рассасывающихся нитей). Ассистент хирурга подсчитывает все зажимы,
чтобы ни один не остался в животе. Затем из брюшной полости удаляют
марлевые салфетки и внимательно осматривают каждую – к тому моменту
кровотечение уже должно остановиться и на салфетках не должно быть
много крови. Медсестра ответственна за то, чтобы каждая салфетка была
посчитана и взвешена.
Итальянские хирурги осмотрели брюшную стенку святого отца
изнутри. С левой стороны было отверстие, оставленное пулей. Они
проверили органы верхней части живота, печень, поперечную ободочную
кишку, желудок и селезенку – все органы были в порядке. Затем врачи
проверили почки – они тоже остались невредимыми. Наконец, они снова
осмотрели весь многометровый тонкий кишечник и толстый кишечник. В
сигмовидной ободочной кишке – последнем отделе толстого кишечника,
расположенном в левой нижней части живота, который получил свое
название из-за необычной формы, напоминающей греческую букву
Sigma, – они обнаружили длинную рану. Теперь можно было восстановить
картину получения травмы.
Все найденные к тому моменту отверстия вписывались в простую
линию выстрела: пуля попала в брюшную стенку, прошла через тонкий
кишечник, попутно задев толстый, и застряла в крестце. Или это было
ранение навылет? Кто-нибудь видел выходное отверстие на спине
пациента? «Maledetto! Nessuno ha guardato il culo del Papa?[15]» – вероятно,
воскликнул кто-то в операционной. Но поворачивать пациента было уже
слишком поздно. Врачи решили сделать рентгеновский снимок в конце
операции, чтобы узнать, осталась ли пуля в крестце или ягодицах.
После этого из тазовой кости убрали марлевые салфетки. Они
оказались почти полностью сухими. Отверстие в крестце было очень
близко к левой подвздошной артерии и подвздошной вене, крупным
сосудам таза, снабжающим кровью левую ногу. Пуля, как ни странно, не
повредила и левый мочеточник, тоже находившийся в непосредственной
близости от раны. Какая удача! Врачи приступили к составлению плана
операции. Они решили удалить два отрезка тонкой кишки и сделать два
новых соединения в кишечнике. Небольшое отверстие в Ileum terminale,
последнем отделе тонкой кишки, можно было легко закрыть. А вот
повреждение толстого кишечника – гораздо более серьезная проблема.
В чем же состоит различие? Содержимое тонкой кишки является
жидким. В ней пища переваривается, смешивается с пищеварительными
соками желудка, печени (желчью) и поджелудочной железы, которые
препятствуют размножению бактерий. Таким образом, со стулом в тонком
кишечнике «обращаться» достаточно просто, и он не особенно грязный. К
тому же тонкая кишка исключительно хорошо снабжается кровью и
обладает мышечным слоем с прочной соединительнотканной оболочкой.
Толстый кишечник, напротив, заполняет огромное множество бактерий и
очень плотный по консистенции стул. Кроме того, его стенка намного
тоньше и имеет гораздо меньше кровеносных сосудов. Риск того, что
хирургический шов на толстой кишке окажется недостаточно прочным,
значительно выше в сравнении со швом на тонкой кишке, а последствия
образования в нем открытого отверстия гораздо более опасны.
Даже при нормальных условиях вероятность возникновения такого
отверстия составляет около пяти процентов, то есть это случается в одном
из двадцати случаев. При воспалении брюшины риск увеличивается еще
больше. В случае Кароля Войтылы воспаление после операции было
весьма вероятным исходом, потому что содержимое кишечника в течение
сорока пяти минут стекало в брюшную полость. Чтобы снизить риск,
вызванный загрязнением брюшной полости, хирурги приняли решение
сформировать стому, то есть вывести участок толстого кишечника на
поверхность живота. Таким образом, стул будет удаляться из организма
через брюшную стенку и, следовательно, не сможет выходить из раны в
кишечнике и попадать в брюшную полость.
Врачи убедились в эффективности и пользе стомы, когда хирургия
оказалась в критическом положении. До XIX века ни один врач не
осмеливался резать живот. Однако если живот у человека уже был
поврежден ножом или мечом, хирургу выпадал шанс испытать свою удачу.
Никто не мог обвинить врача, если жертва в конце концов все же умирала.
Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм, более известный под псевдонимом
Парацельс, был одним из самых успешных хирургов позднего
Средневековья. Он первым зафиксировал в письменном виде, что создание
стомы кишечника перед тем местом, где находится «течь», – это
единственный способ, дающий пациенту шанс на выздоровление.
Медицинским термином для обозначения стомы является Anus
praeternaturalis, буквально «искусственный анус», для краткости – AP.
Существуют различные виды стомы: временная или постоянная, стома
тонкого или толстого кишечника, концевая (одноствольная) или петлевая
(двуствольная).
В случае Иоанна Павла II метод, создателем которого является
французский хирург Анри Гартман, был бы самым безопасным решением.
При операции, названной в его честь, удаляется поврежденная крайняя
часть толстого кишечника (сигмы) без соединения двух концов кишечника.
Нижняя культя кишки просто закрывается, а из верхнего конца
формируется стома. Помимо прочего операция Гартмана – решение
надежное, поскольку, если не приходится делать соединение кишечника,
опасность появления «течи» исключена. При возникновении воспаления
брюшины сначала лечат его, а затем, во второй операции, приступают к
соединению концов кишечника. Это позволяет подождать до оптимального
момента, когда пациент и его живот будут в лучшей форме. При этом
зашитый толстый кишечник имеет гораздо больше шансов восстановиться,
чем при остром перитоните (воспаление брюшины. – Прим. ред.). Это
своеобразная уловка в операции Гартмана: просто отложить риски,
связанные с наложением шва на толстую кишку, до более благоприятного
момента.
Итальянские хирурги пошли по иному пути. Они зашили разрыв в
толстом кишечнике, не удаляя часть кишки, и выше, примерно в полуметре
от разрыва, наложили стому. Преимущество их решения состояло в том,
что предстоящую операцию по перемещению стомы было бы проводить
намного легче, чем после операции Гартмана. А недостаток – в том, что
хирурги решились на этот риск в гораздо менее благоприятное время.
Потому что теперь им пришлось накладывать шов в густонаселенной
бактериями брюшной полости.
Операция длилась уже несколько часов, когда прибыл начальник
Кручитти – Джанкарло Кастильоне. Весть о трагическом происшествии
настигла его в Милане. Он сразу же сел в самолет и подоспел в клинику
Джемелли в нужное время, чтобы взять продолжение операции в свои
руки. Кастильоне, Кручитти и Сальгарелло промыли брюшную полость и
установили пять дренажей – силиконовых или резиновых трубок для
выведения лишней жидкости из живота. Затем они закрыли брюшную
стенку. Врачи сделали рентгеновские снимки, однако обнаружить пулю им
так и не удалось. Выходное отверстие было найдено позднее в левой
ягодице папы, значит, пуля все еще оставалась в папамобиле.
С момента, когда врачи приступили к оказанию помощи пациенту, и до
того, как они закончили обрабатывать раны на указательном пальце и
плече, прошло 5 часов и 25 минут. Разумеется, наши герои – Сальгарелло и
Кручитти – были не в силах полноценно ответить на все вопросы
журналистов, однако это сделал Кастильоне. Он принялся
разглагольствовать – нужно заметить, с большим драматизмом, – о чуде.
«Подобный случай вы не встретите ни в одной книге по анатомии! Такого
просто не может быть, чтобы пуля прошла навылет и оставила
невредимыми такое количество жизненно важных органов», – сказал он.
Это, конечно, абсурд. Строение организма папы было совершенно
обычным, и, кроме того, кишечник, где в общей сложности нашли шесть
отверстий, и простреленная крестцовая кость, из-за который были
потеряны три литра крови, являются весьма жизненно важными органами.
Вероятно, он имел в виду, что при другой траектории пуля повредила бы
крупные кровеносные сосуды. В этом случае три четверти часа между
выстрелом и операцией могли оказаться фатальными. Впрочем, позднее
папа внес свой вклад в создание мифа. Он заявил во всеуслышание, что
снарядом «управляла рука матери», то есть именно благодаря прямому
вмешательству Марии пуля прошла через нижнюю часть живота Иоанна
Павла II.
18 мая 1981 года, через пять дней после операции, в отделении
интенсивной терапии больницы Джемелли папа отпраздновал свой
шестьдесят первый день рождения. 3 июня он наконец покинул лечебное
учреждение. Из-за многочисленных переливаний крови он заполучил
цитомегаловирус (лат. Cytomegalovirus, CMV), возникла раневая инфекция
послеоперационного рубца. И уже 20 июня ему пришлось вернуться в
больницу. После экстренной операции, при которой стул попадает в
брюшную полость, появление раневой инфекции – не редкость. Это
приводит к тому, что брюшная стенка плохо заживает, вследствие чего,
спустя довольно большой промежуток времени, может сформироваться
грыжа послеоперационного рубца, которую снова придется оперировать.
Даже папу римского не миновала эта участь. Перитонит, однако, прошел
довольно безболезненно, и Войтыла хотел как можно скорее избавиться от
стомы. Не прошло и десяти недель после нападения, как 5 августа
Кручитти, во время короткой 45-минутной операции, воссоединил два
конца толстого кишечника, и через девять дней папа смог вернуться домой.
Папамобиль был оснащен пуленепробиваемой стеклянной кабиной.
Агджа, который позднее стал утверждать, что он ни много ни мало Иисус
Христос, провел девятнадцать лет в итальянской тюрьме, где Кароль
Войтыла его неоднократно навещал. Затем он отбывал наказание еще
десять лет, но уже в турецкой тюрьме. В 2010 году он вышел на свободу.
Белая с кровавыми пятнами футболка швейцарской марки нижнего белья
Hanro, которая была на Иоанне Павле II во время нападения, хранится как
реликвия в часовне сестер конгрегации Дочерей Божьей Любви в Риме.
Сальгарелло и его коллеги были удостоены от Ватикана высшей награды –
ордена Святого Григория Великого.
В конце 1993 года папа упал с лестницы, вывихнув при этом плечо. В
1994 году он поскользнулся в ванной и сломал бедро. Его прооперировали
и поставили протез тазобедренного сустава. В 1995 году было
спланировано еще одно покушение на папу, на этот раз Аль-Каидой на
Филиппинах. Однако и этот преступный замысел ждала неудача. В 1996
году папу с подозрением на аппендицит положили в больницу, где и
прооперировали.
Папа уже был стар, но чувства юмора не утратил. Вскоре после
операции по замене тазобедренного сустава эндопротезом, когда папа с
искаженным от боли лицом силился подняться из своего кресла после
одного из публичных выступлений, он с блестящим остроумием
процитировал Галилео Галилея, сказав: «Eppure, si muove!» (И все-таки он
вертится!)
Ухудшение здоровья пожилого папы тщательно документировалось
средствами массовой информации. В 2005 году ему, уже страдавшему
деменцией, поставили трахеостому (искусственное дыхательное горло),
потому что он больше не мог как следует откашливаться. Месяц спустя
Иоанн Павел II умер от инфекции мочевых путей. Он, несомненно, был
самым часто оперируемым папой всех времен. В 2014 году Иоанна Павла II
причислили к лику святых.
Пулю, которая пронзила живот папы и, благодаря Марии, не задела
крупные кровеносные сосуды, он с большой признательностью за чудесное
вмешательство Пресвятой Девы принес в дар городу Фатима в Португалии.
Теперь эту пулю можно видеть в короне Фатимской статуи Марии, где она
словно дамоклов меч висит над ее головой.
7
Перелом
Доктор Демокед и греческий метод: царь
Дарий
В «Истории» Геродота, одной из самых захватывающих книг всех
времен, написанной около 2400 лет назад, повествуется о событии, которое
случилось столетие назад от того момента. Это рассказ о 33-летнем
мужчине, который упал с лошади во время охоты, из-за чего у него
произошла дислокация лодыжки. Его стопа больше не находилась прямо
под голенью, как это должно быть.
Об обстоятельствах, при которых это случилось, известно немного, а
вот о последствиях информации предостаточно. Врач вернул ногу в
нормальное положение. В медицине это называют репозицией. Однако это
принесло пациенту такие страдания, что он решил прибегнуть к помощи
другого врача. Другой врач предписал лишь покой – вполне ясный и
простой совет. Очевидно, лодыжка восстановилась после травмы, потому
что этот человек, один из самых влиятельных правителей всех времен,
беспрепятственно проводил одну кампанию за другой и покой обрел только
десятилетия спустя, в небольшом греческом поселении под названием
Марафон. Это был не кто иной, как Дарий Великий, персидский царь,
строитель знаменитой мощеной дороги и основатель Персеполиса. Сам
себя он называл царем царей.
Первый врач, который причинил ему сильную боль, был из Египта.
Тогда египтяне считались лучшими врачами. Хотя Дарий не был им
доволен и резкий рывок, вероятно, действительно оказался болезненным, в
таком способе лечения нет ничего плохого. С медицинской точки зрения
было бы даже ошибкой не вернуть вывихнутую лодыжку в нормальное
положение. Необходимо, правда, обладать большим мужеством, чтобы
решиться на такую процедуру с царем Дарием Великим. В конце концов,
тогда врачи подчинялись законам вавилонского царя Хаммурапи, которым
уже тогда было более тысячи лет. И эти законы имели силу. До нас они
дошли как «Кодекс Хаммурапи» на огромной, высотой больше двух метров
стеле из черного базальта, которая сейчас находится в Лувре, в Париже.
Закон о медицине из «Кодекса Хаммурапи», которому более четырех
тысяч лет, основан на древних правилах торговли. Как и в торговых
отношениях, хирург имел перед своим клиентом обязательство с
ориентацией на конечный результат. Вознаграждение зависело от успеха.
Если результат не был удовлетворительным, врач оставался ни с чем. Если
что-то пошло не так, врача привлекали к ответственности, как и любого
другого человека – буквально око за око, зуб за зуб. Например, в статье 197
Кодекса говорится, что человеку, который сломал кость другого человека,
тоже нужно сломать кость. Если речь идет о переломе кости раба, тогда,
согласно статье 199, человек должен возместить половину его стоимости, в
случае с вольноотпущенником – мину серебра (статья 198). В статье 221
говорится, что врач, который лечит перелом кости, может требовать за это
пять сиклей серебра, для вольноотпущенников (статья 222) размер платы
составляет 3 сикля, а за лечение перелома у раба врач может получить от
его хозяина только два сикля (статья 223). Что касается результата лечения,
в статье 218 четко прописано, что, если пациент умер в результате
операции, руки хирурга должны быть отрублены. Поскольку «хирург»
буквально означает «работающий руками» (от древнегреческого «cheiros» –
рука и «ergon» – работа), подобная ошибка недопустима по определению.
Таким образом, лечить рабов было менее прибыльно, зато значительно
безопаснее: по статье 219, если под бронзовым ножом умирал раб, врач мог
заменить его другим рабом и сохранить свои руки.
О случае, если пациентом врача становится царь, в «Кодексе
Хаммурапи» ничего не говорится. Однако, согласно статье 202, тот, кто
ударил человека более высокого чина или положения, должен получить
публично шестьдесят ударов плетью из воловьей кожи. Конечно, царь
Дарий был выше закона. Он так разгневался из-за причиненной ему боли,
что хотел распять всех своих египетских врачей!
Второй врач, у которого царь попросил совета и который прописал ему
отдых, был тем самым Демокедом из Кротона – его имя в то время знал
каждый грек. К сожалению, из-за неудачного стечения обстоятельств он
оказался в плену у Дария. Вот как это произошло: когда Демокед в качестве
личного врача сопровождал Поликрата, правителя Самоса, во время его
официального визита к Орету, сатрапу Лидии, Поликрат был убит
лидийским правителем, а его свиту, включая доктора Демокеда, взяли в
рабство. Когда король Дарий, в свою очередь, убрал с пути Орета,
Демокеда, вместе с другим награбленным добром, доставили в столицу
Персидской империи. Там, среди прочих трофеев, он и был впервые
замечен, когда Дарию понадобилось услышать мнение другого врача.
Демокед излечил голеностопный сустав Дария Великого греческим
способом, что, согласно Геродоту, означает «мягкой рукой». Геродот
представляет это так, будто грек Демокед, в отличие от остальных (не
греческих) врачей, хорошо знал, что нужно делать. Его метод, должно
быть, действительно оказался очень успешным, потому что Дарий
полностью восстановился после травмы. Царь буквально усыпал Демокеда
дарами. Его кандалы были заменены на золотые, и, будучи рабом, он
остался на постоянной службе при персидском дворе.
Скорее всего, он только осмотрел пациента и подтвердил, что стопа
(благодаря его египетскому коллеге) снова в правильном положении и что
она не повреждена. Ему нужно было только успокоить царя, убедить в
важности отдыха и, конечно, посоветовать ему набраться терпения, а
способность тела к самовосстановлению сделает остальное. Иногда самые
эффективные методы лечения оказываются очень простыми.
Однако велика вероятность того, что эта история не правдива. Геродот
имел все основания хвалить греков и их медицину. Ведь он и сам был
греком. И когда он излагал историю греческого раба, который вылечил
персидского царя, Афины были разорены персами во Второй Персидской
войне. Эту агрессию, направленную на греков, Дарий Великий
культивировал еще со времен Первой Персидской войны, когда в 490 году
до н. э. он был повержен в битве при Марафоне. Позже его сын Ксеркс
возглавил второй поход персов против Греции. Но даже в этой кампании,
крупнейшей из тех, что когда-либо видел мир, греков победить не удалось.
Геродот в своей «Истории» приложил огромные усилия, чтобы представить
персов как можно более объективно, но тем не менее его описание лечения
голеностопного сустава Дария Великого при всем желании нельзя
воспринимать всерьез – скорее всего, это была лишь греческая пропаганда,
последовавшая за Второй Персидской войной. Обладая современными
знаниями о хирургии, трудно представить, что смещение лодыжки для
такой значимой исторической личности прошло бесследно. Для того, чтобы
вылечить голеностопный сустав без длительного нарушения функций
сустава или хронической боли, требуется точность, которой у врачей того
времени быть не могло.
Итак, лодыжка – это часть ноги. В ней есть Talus, самая верхняя кость
стопы, которую охватывает лодыжечная вилка голени. Сверху и с
внутренней стороны лодыжечную вилку образует Tibia, большая берцовая
кость, с внешней стороны – Fibula, малая берцовая кость. Таким образом,
стопа «закреплена» настолько плотно, что при травме лодыжки может
сместиться только в том случае, если ломаются кости лодыжечной вилки.
Если эти переломы не соединить с точностью до миллиметра, чтобы Talus
идеально «вписывался» в лодыжечную вилку, это неизбежно приведет к
артрозу и износу суставов. Это довольно неприятно, особенно в случае с
лодыжкой, потому что при каждом шаге полный вес тела переносится на
нее, а при беге или прыжках оказывает еще большее давление. Поэтому
тяжелые случаи перелома лодыжечной вилки особенно опасны, ведь они,
как правило, приводят к хроническим нарушениям функций, хроническим
болям и инвалидности. С царем Дарием же ничего подобного не
произошло.
Точная и правильная репозиция переломов, то есть сопоставление
фрагментов кости после переломов и полное восстановление лодыжечной
вилки, фактически стала возможной только после изобретения голландцем
Антонием Матиссеном в 1851 году гипсовой повязки, открытия
Вильгельмом Конрадом Рентгеном рентгеновских лучей в 1895 году и
появления совершенно новой техники операций, разработанной
швейцарским Обществом по вопросам остеосинтеза в 1958 году. Сегодня
лечение почти в каждом случае производится оперативным путем, при
котором сломанные кости стабильно фиксируются металлическими
пластинами и винтами под контролем рентгеноскопии. Этот метод
называется остеосинтезом, что буквально означает «соединение кости».
Как правило, это довольно кропотливая работа – точно соединить
маленькие фрагменты кости, а затем ввинтить небольшие винты, чтобы их
зафиксировать. На восстановление лодыжки, от первого разреза до
последнего шва, уходит примерно час.
Тем не менее самая важная часть лечения – именно та, которую
осуществил египтянин: смещенную лодыжку нужно как можно быстрее
вернуть в исходное положение энергичным рывком. Иначе к ноге будет
поступать недостаточно крови, и она начнет отмирать.

Травматология, хирургия и ортопедия

Травматология представляет собой раздел медицины,


основным предметом которого является лечение травм и ран,
полученных при несчастных случаях. Она развилась благодаря
оружию и войнам. В мирное время пациенты получают травмы
из-за преступности, дорожно-транспортных происшествий и
несчастных случаев на производстве. Раньше вправлением
переломов и лечением ран занимались хирурги-ремесленники.
Такая работа считалась недостойной для «докторов»,
квалифицированных, образованных врачей, предпочитавших
использовать ум, а не руки, чтобы лечить своих пациентов.
Пропасть между академической и «ручной» медициной остается
по сей день. В мирное время травматологией часто занимались
цирюльники, ведь у них были отличные кресла для пациентов,
умывальники, мыло и чистые ножи. После успешного лечения
они развешивали на палке перед входом, как своего рода вывески,
запачканные кровью белые повязки. Красно-белый столбик,
который и сегодня в некоторых странах указывает на
парикмахерскую, восходит именно к этой традиции. Ортопедия
изначально не имела ничего общего с хирургией. Она
представляла собой умение лечить детей с различными
искривлениями при помощи стяжек и шин. Слово «ортопедия»
буквально означает «прямой ребенок». Теперь ортопед лечит все
дефекты развития костей и суставов. С появлением
протезирования ортопедия стала частью хирургии. Сегодня эти
специалисты настолько умело обращаются с костями, что с
травматическим переломом можно обратиться не только к
хирургам, но и к ним тоже.

Возможно, лодыжка Дария не была сломана, а его стопа сместилась


без перелома лодыжечной вилки. Тогда речь шла бы о луксации, вывихе
голеностопного сустава. С лодыжкой такое происходит чрезвычайно редко
и только если кости необычайно крепкие. Однако кости Дария не были
крепкими. Об этом мы знаем из научного медицинского эксперимента,
который осуществил Геродот, сам того не осознавая.
Геродот в качестве туриста путешествовал по Египту и побывал на том
месте в пустыне, где произошло первое сражение между персами во главе с
королем Камбисом, безумным предшественником Дария, и египтянами под
предводительством фараона Псамметиха. Большие потери понесли обе
стороны, однако персы одержали победу.
Как всегда после битвы (или бойни), тела противников складывались
по обеим сторонам поля сражения. Геродот посмотрел на эти громадные
штабеля скелетов и, очевидно, в порыве туристического вандализма стал
бросать в них камни. Он заметил, что маленьким камешком можно
проделать дыру в черепе перса, тогда как египетские черепа не ломались,
даже когда он обрушивал на них громадный булыжник. Геродот списал это
различие на солнце, лучи которого египтяне ощущали на своей непокрытой
голове всю жизнь, в то время как изнеженные персы всегда носили
войлочные колпаки или зонтики. Кости под воздействием солнечных лучей
действительно становятся прочнее, но не по той причине, о какой подумал
Геродот. Настоящая причина – выработка витамина D.
Конечно, если бы у нас была возможность исследовать скелет Дария,
мы могли бы оценить крепость его костей. Возможно, тогда мы увидели бы
следы перелома лодыжки, если таковой действительно был. Ведь так же,
как после раны на коже длительное время остается шрам, повреждение
кости в результате перелома не проходит полностью даже спустя годы,
поскольку кость, равно как и кожа, является живой тканью.
Кости состоят из клеток, снабжаемых кровью через небольшие
кровеносные сосуды, которые проходят сквозь толстые слои костной ткани.
Таким образом, если кость ломается, она начинает кровоточить. Однако на
пути процесса заживления стоит костная ткань. Тогда за дело берутся
особые очищающие клетки – остеокласты (буквально: «костедробилки»),
которые «поедают» несколько миллиметров основного вещества кости с
обеих сторон перелома. После остеокластов к работе приступают
остеобласты («строители костей»). Эти клетки производят белки
соединительной ткани, которые заполняют образовавшийся вследствие
травмы зазор. Так как это бурный процесс, требующий больше места, чем
сама щель перелома, вверху травмированного участка образуется
утолщение кости, называемое каллюс (костная мозоль). В нем гнездятся
остеоциты, молодые костные клетки, укрепляющие образовавшийся
каллюс. Примерно через два месяца перелом затянется достаточно хорошо.
После этого молодая кость формируется до того момента, пока ее структура
не станет полностью идентичной другой части кости. Каллюс, однако,
сохраняется в виде шрама.
К сожалению, провести вскрытие царя царей невозможно, и узнать,
есть ли на его лодыжке каллюс, нам не удастся. Персы переняли технику
мумификации от египтян. Хотя в скале, расположенной в Накше-Рустаме
на территории нынешнего Ирана, обнаружилась гробница Дария, его
мумии там уже не было. То, что случилось на охоте с ногой царя, навсегда
останется загадкой.
Что же в «Истории» Геродота происходило дальше с доктором
Демокедом? Врач, очевидно, обладал не только «мягкой рукой», но и
чувством коллегиальности, потому что он смог убедить Дария пощадить
своих египетских коллег. Демокед ужасно тосковал по родине и боялся, что
теперь, когда царь сполна оценил его мастерство, ему уже никогда не
вернуться в Грецию. Однако, когда ему удалось успешно вскрыть абсцесс,
образовавшийся в груди царицы Атоссы, он набрался мужества и попросил
ее поговорить с царем, чтобы тот, в качестве вознаграждения, позволил ему
вернуться на родину. Но его возвращение произошло не совсем так, как он
себе это представлял. Дарий уже готовился к Первой Персидской войне и
отправил шпионскую экспедиции в Грецию, чтобы спланировать свое
будущее вторжение. Демокед должен был сопровождать небольшой отряд
разведчиков и служить в качестве переводчика. Однако врач
воспользовался этой возможностью, чтобы совершить побег. Позднее, в
своем родном городе Кротон, он женился на дочери борца Милона. Здесь
он завершил блестящую карьеру, начало которой было положено в Айгине,
куда он поступил на государственную службу за 60 мин (1 талант) в год.
Затем он трудился за 100 мин в Афинах, а через год стал работать на
Поликрата с Самоса за 120 мин – если сравнивать тогдашние и
сегодняшние цены на хлеб, это примерно соответствует зарплате
современного хирурга в Нидерландах. Из-за неудачного поворота его
карьеры он попал, как мы теперь знаем, в услужение к царю Дарию
Великому. Хотя Демокед был самым известным врачом своего времени, на
протяжении истории он вынужденно оставался в тени другого великого
греческого врача, которого тоже отличали «мягкие руки»
и коллегиальность. И этим врачом был, конечно, Гиппократ.
Хаммурапи завершил свой кодекс предупреждением о том, что любой,
кто изменит его законы, будет наказан богиней Нинкарраша, которая
ниспошлет на этого человека неизлечимую лихорадку, а верховный бог Бел
осыплет того беспощадными проклятиями. Тем не менее обязательство
успешно завершить лечение, на котором основывались законы Хаммурапи,
было заменено обязательством сделать все возможное. Современное
медицинское право не рассматривает пациента как клиента, который что-то
покупает. Хирург больше не обязан достигать определенного результата, но
должен приложить все усилия, чтобы его достичь. Это правило защитило
хирургов. Потому что иногда результата невозможно достичь по причинам,
не зависящим от врача. Даже если пациент пострадал, ответственность
хирурга смещается от результата к усилиям. Соответственно, хирург,
который не приложил достаточно усилий, чтобы избежать печальных
последствий, может быть привлечен к ответственности за нанесенный
ущерб.
В современном правосудии эта дифференциация была урегулирована
юридическим статусом обычного гражданина, который ножом нанес
повреждения другому человеку, и хирурга, который лечил пациента
скальпелем. Понятия правоспособности и полномочий определяют, кого
наказать, а кого нет. Лицензированный хирург уполномочен, однако это не
дает ему полную свободу действий. Потому что, если он имеет право
лечить кого-то при помощи ножа, закон обязывает его реализовывать это
право добросовестно. Поэтому он должен обладать способностями и
поддерживать свои умения на самом современном уровне, накапливать
опыт, совершенствоваться и критически анализировать результаты своей
работы. Но как только вы понимаете, что смещение стопы представляет
собой большую опасность, вы уполномочены это исправить. Это не требует
особых усилий, вам не нужно обладать должной квалификацией, и за таким
лечением немедленно последует результат, даже если вы не врач.
8
Варикозные вены
Люси и современная хирургия:
Australopithecus afarensis
Человеческое тело состоит из отдельных элементов, которые
взаимодействовали между собой в течение миллиардов лет в процессе
непрерывной адаптации на макроскопическом, клеточном и молекулярном
уровнях. Поэтому для того, чтобы исследовать человека, нам нужны знания
из различных научных дисциплин – и биологии, и биохимии, и генетики.
Наше тело представляет собой настолько сложно устроенную систему, что
легко упустить из виду, насколько просто функционируют некоторые ее
части, как, например, клапаны в наших венах, которые работают по
принципу обратного клапана. Дальнейшее описание их работы может
показаться несколько техническим, но для того, кому знакомы понятия
«сила тяжести» и «давление», понять его не составит труда.
По внутренней стороне ноги под кожей проходит длинная, тянущаяся
от лодыжки до паха вена, которая называется Vena (вена) saphena
(подкожная) magna (большая), сокращенно VSM. Вместе с несколькими
меньшими венами VSM в области паха соединяется с изогнутым коротким
участком вены, который из-за своей формы пастушьего посоха получил
французское обозначение Crosse. В этом сегменте VSM находится клапан.
Это не является особенностью, потому что все вены нижних конечностей
имеют такие венозные клапаны. Они препятствуют стеканию крови вниз
под действием силы тяжести. Что удивительно, на длинном пути от паха до
сердца, который преодолевает кровь, нет больше ни одного клапана. У
взрослого человека один такой венозный клапан, находящийся в Crosse, на
протяжении дня сдерживает столб жидкости высотой около 50
сантиметров, и давление на него оказывается в пять раз большее, чем на
все остальные венозные клапаны. Хотя он не отличается от других
клапанов ни высокой прочностью, ни особым строением, которое
позволяло бы противостоять такому давлению. Поэтому венозный клапан в
Crosse зачастую приходит в негодность и больше не может удерживать
кровь. Клапан «протекает», как обычно говорят в таких случаях. Из-за
этого может возникнуть варикозное расширение вен.
Варикозное расширение вен, или варикоз, представляет собой
аномально вздутые подкожные вены, в которых кровь или слишком
медленно течет вверх, или застаивается, или даже стекает вниз. Обычно
варикозное расширение вен хорошо видно. Это не только некрасиво, но и
доставляет физический дискомфорт, вызывая боль, зуд и экзему на
поверхности кожи.
Возникновение варикоза, как правило, начинается с повреждения
клапана. Чаще всего это венозный клапан, находящийся в Crosse, потому
что именно на него оказывается наибольшее давление. Если клапан
выходит из строя, это давление воздействует непосредственно на VSM. На
следующий клапан, расположенный примерно десятью сантиметрами
ниже, будет приходиться столб жидкости на десять сантиметров больше,
чем обычно. Если и этот клапан будет протекать, то на следующий,
соответственно, будет действовать еще более высокое давление. Таким
образом, давление продолжает расти, и VSM постепенно расширяется, как
продолговатый воздушный шар. В конце концов все клапаны начинают
протекать, а на VSM, диаметр которой на самом деле чуть больше
половины сантиметра, местами появляются варикозные узлы, и они могут
стать крупными, как гроздь винограда.
Для понимания того, почему возникает варикоз, есть хорошее
объяснение: один венозный клапан, располагающийся в Crosse, не может
справиться с такой задачей, потому что по какой-то мистической причине в
крупных венах нет никаких других клапанов. Конечно, мы задаемся
вопросом, почему это так. Ответ поразительно прост.
Давайте вернемся на 3,2 миллиона лет назад, к двадцатипятилетней
Люси из рода Australopithecus afarensis. Особи ее вида относятся к первым
нашим предкам, которые стали передвигаться на двух ногах. Таким
образом, Люси не только вышла из колыбели человечества, но и оказалась у
истоков множества современных хирургических (и еще большего числа
ортопедических) практик, появившихся благодаря прямохождению. Ее
останки были найдены в 1974 году в Эфиопии палеонтологами
Джохансоном и Греем. Они назвали свою находку в честь песни группы
The Beatles «Люси на небесах в алмазах» (англ. «Lucy in the sky with
diamonds»), которая постоянно звучала из радио во время раскопок. Люси
сейчас в Национальном музее Эфиопии в Аддис-Абебе, копии ее скелета
можно увидеть в музеях естественных наук по всему миру.

Кровообращение
Сердце состоит из двух половинок. Правая часть сердца
плавно качает кровь из тела и направляет к легким.
Чувствительные легкие не переносят высокого давления. Левая
часть качает кровь из легких с гораздо более высоким давлением
(кровяным давлением) дальше в тело. Артерии транспортируют
насыщенную кислородом, ярко-красную кровь от сердца во все
части тела. Вены собирают во всем теле уже окрасившуюся в
темно-красный цвет кровь, кислород из которой израсходован, и
доставляют обратно в сердце. До 1628 года, пока англичанин
Уильям Гарвей не начал часами наблюдать за пульсирующим
сердцем умирающего олененка, никто не имел ясного
представления о кровообращении, функции сердца и системе
кровеносных сосудов. Гарвей описал свое открытие в трактате
Exercitatio Anatomica de Motu Cordis et Sanguinis in
Animalibus. Прежде никто не распознавал наличие
кровообращения, поскольку после смерти кровь «застывала», и
казалось, что кровеносные сосуды трупов содержали в основном
воздух. Циркуляция крови через сердце возможна благодаря
движению конечностей и венозных клапанов. Эта комбинация
называется мышечным насосом. Она поддерживается силой
всасывания грудной полости. При вдохе в грудной клетке
создается пониженное давление, благодаря которому кровь до
определенной степени «вытягивается» из живота и конечностей.
Вены желудочно-кишечного тракта и селезенки в системе
кровообращения являются исключением. Они доставляют кровь
не обратно к сердцу, а к печени. Эти вены называются воротными
венами.

Представим на минутку, что мать Люси еще передвигалась на


четвереньках. Тогда «столб» жидкости в больших венах между пахом и
сердцем был бы у нее горизонтальным и не создавал бы никакого давления,
а следовательно, у предков Люси не могло развиться варикозное
расширение вен. Другими словами, на протяжении всей эволюции от рыбы
до обезьяноподобного предчеловека в венозных клапанах в сегменте вен
между пахом и сердцем не было необходимости, потому что кровь всегда
текла по горизонтали. Клапаны в большой вене «над» клапаном в Crosse
были просто бессмысленны как раз потому, что на самом деле они не
располагались бы над ней.
Эволюция работает по следующему принципу: потомки должны жить
с тем, что унаследовали от своих предков. Венозные клапаны не могли
возникнуть из ничего. Все развивалось из уже существующего. У
летающих динозавров, птиц и летучих мышей выросли крылья за счет
передних конечностей, дыхательное отверстие на голове дельфинов
появилось за счет их носа. Наша предрасположенность к варикозному
расширению вен стала неизбежной, когда Люси начала ходить на двух
ногах.
Проблеме варикозных вен по меньшей мере столько же лет, сколько и
современному человеку. Самое раннее упоминание об этом пришло из
Египта, и ему более 3500 лет. Первое изображение родом из Золотого века
Афин. И Гиппократ был первым, кто лечил варикозные вены с помощью
перевязки. Еще римлянин Цельс описал эктомию конволютов, то есть
вырезание (эктомию) сосудистых клубков (конволютов) через разрез на
коже с помощью притупленных крючков. По словам Плутарха, консул Гай
Марий, дядя Юлия Цезаря, был больше впечатлен болью от такого
вмешательства, нежели его результатом, потому свою вторую ногу
оперировать не позволил. Также от Плутарха нам стало известно, что этот
храбрый государственный деятель был единственным, кто перенес
операцию стоя, поскольку не захотел, чтобы его привязывали к
операционному столу. Это было хотя и героическим, но не слишком умным
поступком, потому что давление в вертикальном столбе жидкости выше, и
во время операции из разрезанной вены вытекает больше крови, чем когда
пациент находится в лежачем положении.
Венозные клапаны были описаны впервые по окончании периода
Средневековья. Однако это еще не означает, что тогда их функцию поняли
правильно. Амбруаз Паре был первым хирургом, которому пришла в голову
идея перевязывать VSM у бедра с помощью лигатуры. Сейчас мы знаем,
что это не принесет вреда, поскольку в ноге достаточно вен, которые могут
взять на себя ее функцию. Но знал ли это Паре?
В 1890 году немецкий хирург Фридрих Тренделенбург подробно
описал наложение высокой лигатуры на большую подкожную вену и, таким
образом, первым продемонстрировал свое понимание механизма развития
варикозных узлов. То есть он понял, что узлы возникают из-за неплотных
венозных клапанов в поверхностных венах и повышения давления
жидкости вследствие этого. Это был шаг от местного к функциональному
лечению варикозного расширения вен. Позиция пациента лежа на спине с
приподнятыми по отношению к голове ногами на слегка наклоненном
операционном столе названа в честь Тренделенбурга. В положении
Тренделенбурга давление жидкости изменяется, приток крови к ногам
уменьшается, а к сердцу – увеличивается. Из-за повышенного давления в
сердце такое положение благоприятно для пациентов в шоковом состоянии,
а из-за низкого давления в ногах оно подходит для операции на варикозных
венах. Римскому консулу Марию стоило бы не просто лежать во время
операции, а лежать в положении Тренделенбурга.
В конце XIX века австралийский хирург Джерри Мур
усовершенствовал технику, разработанную Паре и Тренделенбургом. Мур
понял, что недостаточно как можно выше перевязывать VSM – нужно
пойти дальше и перевязать непосредственно Crosse. Эта процедура,
называемая кроссэктомией, стала современной стандартной техникой. С ее
помощью можно вылечить не только существующие и видимые варикозные
вены, но и исключить повторное возникновение этой проблемы раз и
навсегда.
Теодор Бильрот, чье имя – одно из самых значительных в истории
хирургии, скептически относился к такому явлению, как варикозное
расширение вен. И он даже не утруждал себя как-либо обосновывать это
отношение. В XX столетии кроссэктомию стали комбинировать с так
называемым стриппингом – операцией, при которой VSM вслепую можно
полностью вытянуть из-под кожи. До 2005 года варикозное расширение вен
обычно устранялось посредством кроссэктомии и стриппинга VSM. Для
проведения подобной операции на одной ноге требуется около четверти
часа.
Но в какой-то момент на сцене появился шведский радиолог Свен
Ивар Сельдингер, который совершил революцию во всей сосудистой
хирургии. В 1953 году он изобрел методику, позволяющую лечить
кровеносные сосуды эндоваскулярно, то есть внутри сосудов. Благодаря
методу Сельдингера Чарльзу Доттеру, еще одному радиологу, в 1964 году
удалось разработать удивительно простой способ лечения сужения артерий
путем введения в кровеносные сосуды небольших баллонных катетеров. В
XXI веке техника Сельдингера нашла применение не только в лечении
артерий, но и варикозных вен. В VSM можно подать тепловую энергию с
помощью лазерного излучения или микроволн так, чтобы вена «склеилась»
изнутри. Таким образом, нож в подобных случаях больше не
использовался.
Люси завещала человеку и множество других проблем. Если бы она
знала, что под слизистой оболочкой прямой кишки случайно
расположились три вены, которые могут плотно перекрыть анус
(геморроидальные узлы), она, возможно, изменила бы свое мнение насчет
прямохождения и передвигалась бы дальше на четвереньках. Да и сам акт
дефекации не приспособлен к новому способу передвижения. Для этого
нам по-прежнему нужно сгибаться в бедрах под углом 90 градусов. И то,
что при этом требуется намного большее напряжение, привело к типичным
заболеваниям человека, таким как геморрой, опущение внутренних органов
и запор.
Еще одним хитом в повседневной хирургической практике является
паховый канал. Он представляет собой уязвимое место в самом низу
брюшной стенки, именно там, где оболочка наших внутренних органов, по
идее, должна быть самой прочной. Из-за силы тяжести содержимое живота
постоянно давит на паховый канал изнутри. Таким образом, может
возникнуть выпячивание органа или его части через паховый канал, так
называемая паховая грыжа, которая, по всей видимости, исходит из
уязвимого места, оставленного эволюцией. Если вообразить, что для
ходьбы мы все еще используем четыре конечности, тогда паховый канал
будет расположен не под центром тяжести живота, а над ним. Так что для
четвероногих это не проблема, а вот для двуногих – настоящий дефект
строения. Из-за хождения на двух ногах у современного человека появился
25-процентный риск возникновения грыжи в течение жизни. Так что для
хирургов работы предостаточно.
Кроме того, бедра и колени получили вдвое большую нагрузку при
переходе к прямохождению. И межпозвонковые диски, которые прежде (в
горизонтальном положении) не были обременены тяжестью, теперь (в
вертикальном положении) ощущают на себе давление половины массы
тела. Эта перегрузка коленей, бедер и спины привела к развитию
ортопедии. Замена суставов бедер и коленей на протезы и оперативное
лечение грыжи межпозвонковых дисков – вот что составляет бóльшую
часть практики хирургов-ортопедов.
Самая поразительная «ошибка» произошла с артериями, ведущими к
ногам. Потому что здесь, в самом низу таза, все еще дает о себе знать 90-
градусный изгиб четвероногих.
Дело в том, что задние ноги животного, которое бегает на четырех
лапах, находятся под прямым углом к туловищу. Поскольку в ходе нашего
эволюционирования от самых первых наземных животных к людям
бо́льшую часть времени мы передвигались на четырех ногах, естественный
отбор мог стать причиной того, что этот изгиб становился все более
плавным. Как результат – в этой области практически не образовывалось
турбулентное (вихревое) движение крови, что является жизненно
необходимым фактором, поскольку турбулентность в артериях может
повредить стенки сосудов.
При прямохождении угол артерий ног, которые у четвероногих
проходили по еще более широкому изгибу, в паховой области резко
«заострился», «согнувшись» под углом в 90 градусов. Таким образом,
артерия у людей образовывает острый, неудобный угол, из-за чего теперь
может возникать турбулентное течение крови, что при артериосклерозе –
обызвествлении сосудов – приводит к сужению кровеносных сосудов на
месте сгиба.
Поэтому у людей в области паха часто случается обызвествление
сосудов нижних конечностей. При таком сужении в ноги поступает
слишком мало насыщенной кислородом крови, когда это особенно
необходимо – в условиях физических нагрузок. Это становится причиной
возникновения боли при ходьбе, которая, конечно, сразу же отступает, как
только человек останавливается. Заболевание получило довольно удачное
название «болезнь витрины», потому что те, кто ею страдает, ведут себя
при ходьбе так, будто они прогуливаются по торговой улице и делают
короткие остановки у каждой витрины. В конце концов артерия может
полностью закупориться. Затем нога может отмереть, и разовьется
гангрена. С передвигающимися на четырех конечностях подобные случаи
практически исключены.
Таким образом, в современной хирургии есть целый ряд заболеваний,
в которых так или иначе повинна Люси. Лечение варикозных вен, геморроя,
паховых грыж и артериосклероза составляет примерно половину обычных
хирургических процедур. По сути, большая часть хирургической практики
представляет собой исправление того, что испортила Люси.
Между прочим, в амхарском языке, национальном языке Эфиопии, у
Люси есть второе имя – Динкнеш, что в переводе означает «ты
удивительна». И хирурги отлично это понимают.
9
Перитонит
Смерть великого иллюзиониста: Гарри
Гудини
Смерть Эрика Вайса 31 октября 1926 года стала мировой сенсацией.
По эту сторону океана в то время наблюдалось настроение осторожного
оптимизма. Так, например, в 1926 году в Нидерландах был создан первый
эскалатор. Тем не менее вокруг царили бедность и раздор, а Гитлер и
Муссолини, две малоизвестные фигуры, сражались за свое место в
мировой политике. Это был год, когда умер Клод Моне и родилась
Мэрилин Монро. Европа с завистью поглядывала на Америку, где,
казалось, не было ничего невозможного в те времена, предшествующие
краху фондовой биржи 1929 года. Эпоха Рокфеллера и Аль Капоне,
чарльстона и сухого закона, названная впоследствии «Ревущими
двадцатыми».
Подобно Чарли Чаплину, Стэну Лорелу и Оливеру Харди, Эрик Вайс
был одним из тех людей, которые в это смутное время одарили Америку
своим блеском; разница лишь в том, что вряд ли кто-нибудь знал его
настоящее имя. Однако его сценический псевдоним был известен каждому.
Даже сегодня, почти сто лет спустя, он не утратил своей популярности и
остается самым ярким представителем искусства, которое он создал:
искусства самоосвобождения. Эрик Вайс был тем самым всемирно
знаменитым Гарри Гудини, в застегнутой смирительной рубашке,
подвешенным за ноги на тросе, закованным в цепи и упрятанным в ящик,
сброшенным за борт в одном из портов Нью-Йорка или запертым в оковах
в молочном бидоне, наполненном пивом. Даже когда он похоронил себя
заживо в бронзовом гробу, ему удалось невредимым выбраться оттуда.
Отсюда можно предположить, что его смерть была столь же впечатляющей,
как и его жизнь, что он, возможно, закованным утонул на сцене прямо на
глазах публики во время освобождения из «Китайской камеры пыток». Но
не тут-то было.
Свои ошеломляющие трюки с освобождениями Вайс дополнял
антуражем спиритической магии и цирковых номеров. Он был и магом, и
акробатом, и силачом в одном лице. Так, он, например, утверждал, что
мышцы его живота могут выдержать любой удар, и бросал вызов зрителям,
чтобы его испытали. Долгое время считались небезосновательными
предположения о том, что один такой удар кулаком в живот и стал
причиной его смерти. Между тем мы знаем, что смерть Гудини не имела
ничего общего с его бравурными представлениями: виной тому был прежде
всего упрямый отказ артиста от консультации врача.
Гордон Уайтхед, Жак Прайс и Сэм Смиловиц, три канадских студента,
пришли в гримерную Гудини 22 октября 1926 года наутро после
представления. Гарри Гудини лежал на диване и позировал Смиловицу,
который хотел нарисовать его портрет, когда Уайтхед спросил его, правда
ли, что он способен выдержать любой удар в живот и можно ли самому это
проверить. Когда Гудини позволил ему это сделать, студент нанес ему удар.
Он сильно стукнул его в нижнюю часть живота: Бах! Бах! Бах! Другие двое
молодых людей позже рассказывали, что Вайс не был готов к такой
стремительной атаке со стороны их друга. Они отметили, что он не смог
полностью напрячь мышцы живота после третьего удара и что сильный и
несокрушимый артист, который еще накануне вечером блистал на сцене,
теперь, лежа на диване, после нескольких точных ударов в живот
испытывал очень острую боль.
На следующий день, вечером после выступления, Эрик Вайс
отправился на поезде в Детройт, очередную остановку своего турне, где он
должен был выступать через два дня. Однако он неважно себя чувствовал и
послал телеграмму, в которой просил о консультации доктора по прибытии.
Но, когда он приехал в Детройт, у него, видимо, не хватило на это времени.
С высокой температурой он начал в переполненном зале свое последнее
представление в жизни. Возможно, он демонстрировал в Детройте трюк с
освобождением, при котором ему приходилось задерживать дыхание под
водой на несколько минут. Бесподобная выдержка для человека, который
нуждался в немедленной операции, как сказал врач сразу же после шоу.
Публика даже представить не могла, насколько грандиозного артиста
видела на сцене.
Хирург больницы в Детройте смог поставить диагноз, просто
прощупав живот Гудини руками. Это было довольно обычное заболевание,
хотя в то время оно считалось относительно новым. То есть сама болезнь
не была новой, но ее причину разгадали не так давно. Сорок лет назад, в
1886 году (когда иллюзионисту было уже двенадцать лет), Реджинальд
Фитц в Бостоне впервые описал его – крайне опасное для жизни
заболевание, которое тысячелетиями затрагивало всех от мала до велика.
Ни один ученый Месопотамии, Египта, Греции или Рима ни разу не
упомянул его в древних трудах о медицине, хотя это заболевание наверняка
встречалось в тех культурах, которые уже имели значительные
медицинские познания. Первое описание принадлежит Джованни Баттиста
Морганьи, анатому XVIII века. Однако он не смог определить истинную
причину этой смертельной болезни. Только в 1887 году в Филадельфии
доктору Томасу Мортону удалось провести успешную операцию для
устранения такого недуга. И операция показала, что это заболевание не
всегда приводит к смерти.
Если бы только Эрик Вайс отправился в больницу в Монреале,
операция могла бы спасти ему жизнь. Был ли он слишком упрямым,
тщеславным или просто обязательным человеком и потому не мог сорвать
свой концерт? Возможно, он чересчур сильно боялся врачей? «Шоу должно
продолжаться», вероятно, подумал он.
Таким образом, его прооперировали лишь спустя три дня. Хирург
обнаружил воспаление брюшины, при этом брюшная полость была
полностью инфицирована гноем. Поскольку операция не принесла
улучшений, через четыре дня его живот пришлось снова вскрывать и
очищать. Но и это не дало результата, а антибиотиков для борьбы с
воспалением брюшины, к сожалению, еще не было. Гудини умер три дня
спустя, в возрасте 52 лет. Он был похоронен в районе Куинс в Нью-Йорке в
том же бронзовом гробу, из которого он так часто освобождался во время
своих трюков. Эрик Вайс, волшебник, иллюзионист, спиритист и прежде
всего мастер освобождения от цепей, известный миру как Великий Гудини,
умер от банального воспаления слепой кишки.
Воспаление слепой кишки – заболевание распространенное. Более
восьми процентов всех мужчин и почти семь процентов женщин
сталкиваются с ним. Это случается в любом возрасте и является наиболее
частой причиной острой боли в животе. Слепая кишка образует начало
толстого кишечника. Но на самом деле воспаление возникает не в ней.
Правильно называть это заболевание следует медицинским термином
«аппендицит», потому что воспаляется не сама слепая кишка, а так
называемый аппендикс, или Appendix vermiformis, что буквально означает
«червеобразный отросток». Он представляет собой слепо
заканчивающийся, толщиной менее одного сантиметра и длиной около
десяти сантиметров отрезок кишечника, который висит справа снизу в
животе на слепой кишке.
Об этом небольшом органе было известно уже довольно долгое время,
но никому не приходила в голову мысль, что такая маленькая, неприглядная
штука могла послужить причиной смертельной болезни. Однако именно
потому, что эта кишка настолько мала, она легко может разорваться, когда
воспалится. Тогда содержимое кишечника попадает в живот и
распространяется по всей брюшной полости, из-за чего брюшина, или
перитонеум, воспаляется. Так возникает воспаление брюшины – перитонит.
Именно из-за этого не было установлено никакой взаимосвязи между
маленьким аппендиксом и смертельным исходом заболевания. Пока
хирурги в XIX веке не осмелились вскрыть живот живого пациента, они
могли наблюдать лишь финальную стадию аппендицита у умерших
пациентов. При вскрытии трупа перед их взором представала лишь картина
разрушения, вызванного генерализованным перитонитом, и они не
обращали внимания на маленький отмерший червеобразный отросток.
При аппендиците наблюдается ряд типичных последовательно
возникающих симптомов, которые отражают различные стадии
заболевания, начиная непосредственно с воспаления самого
червеобразного отростка. Появляется тупая боль в животе, которая
воспринимается мозгом в точке, где аппендикс берет свое
эмбриологическое начало, а именно в середине верхней части живота. В
течение одного дня воспаление распространяется вокруг аппендикса и
вызывает болевые ощущения в правой нижней части живота. Эта
локальная боль намного более резкая. Как правило, пациент с
аппендицитом описывает свои ощущения как усиливающуюся боль,
переходящую сверху, от центра живота, вправо вниз. Локальное воспаление
брюшины также вызывает высокую температуру, потерю аппетита
(анорексию) и в особенности боль при движении. Пациент не может
дотрагиваться до этой области живота или делать резкие движения и лучше
всего чувствует себя лежа на правом боку с приведенными к животу
ногами, в так называемой «позе эмбриона». Обычный человек не смог бы
на этой стадии заболевания оставаться невозмутимым перед залом,
наполненным зрителями, или уж тем более погрузиться под воду в
«Китайской камере пыток».

Медицинские термины

Названия заболеваний отличает окончание «-оз». Например,


в греческом языке слово «arthron» означает «сустав»,
следовательно, такую болезнь, как износ суставов, называют
артрозом. Названия различных воспалительных процессов
отличает окончание «-ит». Таким образом, артрит – это
воспаление сустава. Если воспаление вызвано размножением
патогенных микроорганизмов, таких как бактерии, вирусы и
другие паразиты, в таких случаях принято употреблять термин
«инфекция». Приставка «a(н)-» означает «без», а «эк-» или «экс-»
означает «из, вне». Так, апноэ означает без дыхания, а эктомия –
удаление органа или части тела. «Гем(ат)о-» обозначает все, что
связано с кровью. Гематурия – это кровь в моче, гемоптизис –
кровохарканье. Названия видов опухолей имеют окончание «-
oма» (исключение – тумор). Например, липома – это жировая
опухоль. Это окончание присутствует также в обозначениях
скопления жидкости, например, гематома – скопление крови.
Названия злокачественных опухолей (рака кожи, слизистой
оболочки и железистого рака) оканчиваются на «-карцинома» или
(если речь идет о раке других тканей, например, раке костей или
мышечной ткани) на «-саркома». Опухоли бывают
злокачественными (рак) или доброкачественными (не рак).
Результат обследования положительный, если он подтверждает
диагноз или указывает на наличие отклонений. В сущности,
положительный результат для пациента почти всегда носит
характер отрицательный. Ни одно обследование не является
надежным на 100 процентов. То есть их результаты вполне могут
быть ложными. Окончание «-ген» означает «порождающий что-
либо». Что-то канцерогенно, если оно может стать причиной
развития рака. «Ятрос» с греческого языка переводится как
«врач», соответственно, ятрогенный – «вызванный врачом».

Внутри аппендикса образуется гной. Этот гной не выходит наружу из-


за расположенных в непосредственной близости кишок, но на следующем
этапе ткани аппендикса начинают отмирать, и он прорывается. Затем кал и
кишечные газы попадают в брюшную полость. Пациент чувствует
внезапное усиление боли в правой нижней части живота. Боль довольно
быстро распространяется по всему животу и становится настолько острой,
что ее очаг уже не удается определить точно. Это крайне опасная форма
воспаления брюшины – перитонит.
При перитоните обычно возникает общая картина «острого живота» –
брюшные мышцы напряжены и любое движение болезненно. Болевые
ощущения вызывает не только надавливание на живот, но, по большей
части, отдергивание руки пальпирующего (пальпация – буквально:
«ощупывание»): так называемый симптом Щеткина-Блюмберга. Лицо
пациента становится бледным, тревожным и напряженным, глаза и щеки –
впалыми. В ответ на воспаление кишечник приостанавливает свое
нормальное функционирование, поэтому живот при выслушивании
стетоскопом необычайно тих. Все это вместе взятое настолько типично, что
диагноз «воспаление брюшины» может быть поставлен мгновенно.
Достаточно одного взгляда на пациента (лицо и положение), пары вопросов
(Где больно? Где и когда это началось?), надавливания на живот (твердая
брюшная стенка и болевые ощущения при пальпации и снятии
пальпирующей руки) и быстрого выслушивания стетоскопом (моторика
кишечника не слышна). На последней стадии возникает септический шок
вследствие заражения крови, поскольку брюшина имеет большую
поверхность, и через нее многочисленные бактерии могут оказаться во
всем теле. Это становится причиной общего заражения организма, которое
сопровождается высокой температурой и повреждением всех органов и, в
конечном итоге, приводит к смерти.
Воспаление брюшины требует экстренной хирургической помощи.
Хирург должен как можно быстрее устранить его причину и очистить
брюшную полость. Лучше всего сделать это на ранней стадии, то есть до
момента наступления септического шока или, еще лучше, до того, как
возникнет генерализованный перитонит, и, самое главное, пока масштабы
распространения проблемы еще ограничены поражением червеобразного
отростка. Острый аппендицит сам по себе является неотложным случаем,
именно потому, что орган так мал.
Принципы хирургического лечения аппендицита были описаны
американским хирургом Чарльзом Макберни в 1889 году: чем быстрее
произойдет хирургическое вмешательство, тем больше шансов на полное
выздоровление. Если воспаление брюшины не развилось, достаточно будет
удалить воспаленный орган. С тех пор имя Макберни неразрывно связано с
аппендицитом. Область живота, где при аппендиците ощущается наиболее
сильная боль, называется точкой Макберни. Также в его честь названа
необходимая для аппендэктомии – удаления аппендикса – операция на
животе. Поэтому каждый хирург сразу же понимает, о чем идет речь, когда
его коллега говорит о пациенте с точкой Макберни.
Классическая операция по удалению аппендицита проходит
следующим образом: пациент лежит на спине, хирург стоит справа,
ассистент – слева от него. В нижней части живота над точкой Макберни,
расположенной на воображаемой линии между пупком и правым передним
костным выступом гребня подвздошной кости, точнее, в области перехода
между средней и нижней третью этой линии, в правой нижней части
живота делается небольшой косой разрез. Здесь, под кожей и
соединительной тканью, друг над другом расположены три брюшные
мышцы. Эти мышцы не разрезаются, наоборот, нужно продвигаться между
мышечными волокнами, которые расходятся так, словно три шторы
раскрываются в трех разных направлениях. Поскольку направления
раздвижения изменяются снова и снова, эта техника получила название
«переменный разрез». Под третьей мышцей будет видна брюшина.
Вскрывать ее необходимо очень осторожно, следя за тем, чтобы не
повредить кишечник. Если врачу повезет, аппендикс будет виден сразу. К
сожалению, в большинстве случаев он располагается в глубине. Его можно
обнаружить, прощупав правым указательным пальцем низ живота, а затем
осторожно отсоединить и, удерживая, потянуть наружу. Сначала, с
помощью небольшого зажима и резорбируемой нити, отделяется и
перевязывается кровеносный сосуд, снабжающий маленький орган. Затем
то же самое делается с самим аппендиксом. Следующим шагом будет
закрытие брюшины, возвращение мышц на исходное место и, наконец,
сшивание передней сухожильной пластинки. Готово! В среднем эта
процедура занимает двадцать минут. Сегодня, однако, аппендикс
оперируется не классическим способом, а лапароскопически, посредством
хирургической операции, проводимой через небольшое отверстие, а
именно через пупок и два маленьких разреза.
Симптомы Гудини: высокая температура и боль в правой нижней
части живота – являются типичными для аппендицита. Врач, которому
разрешили осмотреть его в гримерной только после шоу в Детройте,
увидел мужчину, чья правая нижняя часть живота была сильно воспалена.
Картина болезни была более чем ясна, поэтому врач не раз думал об ударе,
полученном иллюзионистом от Гордона Уайтхеда тремя днями ранее. При
операции диагноз подтвердился. У Гудини были обнаружены
перфоративный аппендицит и перитонит. Тем не менее впоследствии
полученная в результате удара кулаком травма живота заслужила особое
внимание. Потому были обнародованы предположения о «травматическом
аппендиците», а также о других историях воспаления брюшины, которое
могло быть вызвано прямым ударом, падением или несчастным случаем.
Однако причинно-следственной связи между травмой и аппендицитом
доказано не было, скорее стечение этих обстоятельств рассматривалось как
случайность. Между прочим, причины возникновения аппендицита все еще
неясны. Мы не знаем, почему у некоторых людей в какой-то момент
появляется аппендицит, а у других – нет.
В случае Гудини, очевидно, было важно выяснить причину. Три
студента были тщательно допрошены полицией. В конце концов они
объявили удар кулака бедного Гордона Уайтхеда причиной смерти.
Возможно, большую роль во всем этом сыграло то обстоятельство, что
Гудини, в связи с выбором не самой безопасной профессии, заключил
договор о страховании с пунктом о несчастных случаях. В нем
предусматривалось, что его жене и бессменному ассистенту Бесс Вайс
будет выплачена в два раза бо́льшая сумма, а именно полмиллиона
долларов, в случае, если Гудини погибнет в результате несчастного случая.
Удар в живот для демонстрации его умений можно рассматривать как такой
случай, а вот обычное воспаление слепой кишки, разумеется, нет.
Примечательно, что уже зрители в Монреале заметили, что Гудини
чувствовал себя плохо во время выступления, то есть до несчастного
случая на работе, произошедшего в гримерной из-за удара в живот.
Поскольку Прайс и Смиловиц могли засвидетельствовать, что Гудини сам
согласился на этот удар, к счастью, Уайтхеду не было предъявлено
обвинение в жестоком обращении или умышленном убийстве.
Гарри Риклс был одним из зрителей на последнем выступлении
Гудини 25 октября 1926 года в театре Гэррик в Детройте. Позже он
рассказал, что шоу его разочаровало. Представление началось с более чем
полуторачасовым опозданием, и Гудини выглядел не слишком хорошо. Он
делал ошибки, так что публика могла заметить его уловки. И несколько раз
ассистент Гудини приходил к нему на помощь. Однако позднее, когда
Гарри Риклс узнал о перфоративном аппендиците, от которого страдал
иллюзионист и который через несколько дней его убил, он осознал, что
великий Гудини пожертвовал своей жизнью, чтобы до последнего
мгновения выступать перед своими зрителями, и перед ним в том числе.
10
Наркоз
L’anesthésie à la reine: королева Виктория
Виктория из Ганноверской династии была королевой Соединенного
королевства Великобритании и Северной Ирландии, а также императрицей
Индии. Над ее империей никогда не заходило солнце. Ее дети и внуки
принадлежали к многочисленным королевским домам Европы. И даже
эпоха ее правления была названа в ее честь. Виктория вышла замуж за
своего двоюродного брата принца Альберта Саксен-Кобург-Готского.
Виктория и Альберт являли собой идеальную пару, самый трогательный
союз влюбленных за всю историю британской королевской семьи. Однако
мало кто знает, что они часто ругались и спорили друг с другом. Как
правило, повод для ссор, годами отравлявших атмосферу в Букингемском
дворце, всегда был один и тот же. Виктория просто не могла смириться с
тем, что она, самая могущественная женщина в мире, вновь и вновь должна
испытывать нечеловеческие муки при таком, по ее словам, «животном»,
унизительном процессе, как роды. Однажды это привело королеву в такую
ярость, что принц Альберт пригрозил ей расставанием, если она еще раз
поднимет на него руку. Королева Виктория была сильной женщиной, но эти
атаки на ее душу и нервы вытерпеть не могла. Рождение первых семи детей
с физиологической точки зрения она перенесла без каких-либо проблем,
однако роды нанесли ей неописуемую душевную травму. Каждый раз за
ними следовала послеродовая депрессия, длящаяся по меньшей мере год, а
затем наступала следующая беременность. В 1853 году Виктория снова
забеременела, и тогда, из-за вновь предстоящей драмы, ее нервы
окончательно сдали. Альберт решил, что так продолжаться не может, и
привел к ней некоего доктора Сноу. Пришло время для обезболивания.
Медицинским термином для обезболивания является «анестезия», что
буквально означает «без чувства». Обезболивание, при котором возникает
сон, потеря сознания, называется «наркоз» или общий наркоз, общая
анестезия. Первый наркоз, точнее говоря, первая операция под общей
анестезией была проведена всего за семь лет до описываемых событий, 16
октября 1846 года, в Массачусетской больнице общего профиля в Бостоне.
Там стоматолог Уильям Мортон предложил своему пациенту, Эдварду
Эбботту, вдыхать пары эфира. Веществом, о котором идет речь, был
диэтиловый эфир. У пациента образовалась опухоль на шее, которую
нужно было удалить. И, пока он спал, хирург Джон Уоррен вырезал это
злокачественное новообразование. Все прошло хорошо, пациент ничего не
почувствовал и после операции просто проснулся. Уоррен был очень
впечатлен и, с присущей ему подчеркнутой сдержанностью, произнес
исторические слова: «Gentlemen, this is no humbug[16]». Эта операция стала
переломным моментом в истории хирургии.
С тех пор, как изобрели острое лезвие, человек, который с помощью
своего ножа хотел помогать другим, должен был иметь дело с
извивающимися пациентами. Хирургическое вмешательство не только
болезненно, оно еще и приводит в сильное напряжение, а страх не
пережить операцию его только увеличивает. Поэтому хирург всегда должен
был действовать быстро и ловко, не только чтобы причинить меньше боли
своему пациенту, но также и потому, что ассистенты и другие
присутствующие при операции не могли долго удерживать пациента. Для
хирургов это означало: чем быстрее, тем лучше. Лондонский хирург Роберт
Листон начинал свои операции с требования к публике, чтобы та следила за
временем: «Засекайте время, джентльмены, засекайте время!» Если хирург
не успевал закончить свою работу, когда пациент вырывался из рук
помощника, беда была неописуемой. У жертвы начиналось сильное
кровотечение, и из-за резких движений и паники кровь разлеталась во все
стороны. Из-за этого несчастный, конечно, переживал еще больший страх
смерти и панику, и усмирить его было уже практически невозможно. Это
обстоятельство привело к появлению рекомендуемой для врачей одежды.
150 лет назад хирурги проводили операции в черных халатах, поскольку на
них не было видно крови; кроме того, его не приходилось постоянно
стирать. Некоторые хирурги даже гордились своим черным халатом,
который от засыхавшей крови затвердевал настолько, что мог стоять в
вертикальном положении.
Таким образом, приходилось быть расторопным, иначе процедура
могла возыметь довольно плачевные последствия. А скорость зависела от
уверенности. Это должно было выглядеть так: короткие, меткие, глубокие
разрезы в нужном, точно определенном месте, чтобы одним движением
разрезать как можно больше ткани. Кровь всегда останавливали в конце,
так сказать, «на обратном пути», когда ткани соединяли с помощью нитей,
обрабатывали раскаленным железом или просто накладывали очень тугую
повязку. Метод был эффективным, но не филигранным. Для тщательного
контроля собственных действий времени не предусматривалось, равно как
и для случаев возникновения непредвиденных осложнений. Поэтому до 16
октября 1846 года операции были не только быстрыми и кровавыми, но и, в
силу необходимости, стандартизированными.
Поэтому для техничного хирурга общая анестезия была чистейшей
тратой времени. По крайней мере, в Европе обезболивание в повседневной
хирургической практике применяли неохотно. Многие хирурги публично
высказались против этой опасной и, по их мнению, ненужной чепухи. В
Англии анестезия считалась «уловкой янки», полезной для шарлатанов, не
сумевших овладеть искусством проведения быстрых операций. Поэтому
хороший хирург в 1853 году все еще действовал быстро, кроваво и по
стандарту. Однако вскоре все изменилось благодаря расстройству нервной
системы у королевы Виктории. Как только она набралась смелости
испытать на себе наркоз и отметила его чрезвычайную пользу, никто более
им не пренебрегал. Это был именно тот импульс, который открыл для
широкой общественности новое, неизвестное, но крайне важное
изобретение.

Анестезиология

Анестезиология по праву считается отдельным разделом


медицины. Для современного общего наркоза используется
несколько групп препаратов. Наркотические средства притупляют
сознание и вызывают медикаментозный сон. Физиологические
процессы, как, например, увеличение частоты сердечных
сокращений и кровяного давления, гусиная кожа и
потоотделение, возникающие в качестве реакции организма на
боль при операции, ослабевают не полностью. Поэтому пациент
получает сильные болеутоляющие (анальгетики). Зачастую
медики применяют средства, сделанные на основе опиума. Чтобы
расслабить мышцы, которые реагируют напряжением на
хирургическое вмешательство, пациенту вводят мышечные
релаксанты. Эти средства производятся на основе кураре – яда,
который амазонские индейцы наносят на свои стрелы. Сочетание
этих трех средств расслабляет пациента, освобождает от болей и
заставляет уснуть, так что никакие физические реакции на
операцию проявляться не будут. Анестезиолог подготавливает
аппарат искусственной вентиляции легких и вводит дыхательную
трубку в трахею через рот или нос (интубация). Во время наркоза
под постоянным контролем находятся биение сердца, кровяное
давление, содержание кислорода в крови, а также диоксида
углерода в выдыхаемом воздухе. Во время операции анестезиолог
также контролирует содержание гемоглобина в крови, уровень
сахара в крови, свертывание крови и образование мочи.
Приведение пациента в состояние сна называется введением в
наркоз, пробуждение пациента – выведением из наркоза.

Джон Сноу был сыном фермера и непрофессиональным


анестезиологом, который написал небольшую книгу об эфире и
хлороформе и изобрел специальную маску для постепенной и
дозированной подачи хлороформа. Через год после первого эфирного
наркоза в Бостоне, в 1847 году в Эдинбурге Джеймс Янг Симпсон
осуществил первую анестезию хлороформом. То, что в 1853 году
намеревался сделать Сноу, хотя и было редкостью, новшеством все же не
являлось. Знала ли Виктория, что доктор Сноу, по сути, не был экспертом и
не имел представления о рисках и возможных побочных эффектах своего
замысла? Обладал ли он должным опытом? Сколько раз он проводил
наркоз? Вводил ли он в наркоз беременную женщину и можно ли это
вообще делать? Сноу, вероятно, поднимался по лестнице дворца в
королевские покои с колотящимся от волнения сердцем. Был вечер,
коридоры, залы и лестничные пролеты освещали газовые рожки. Прислуга,
разумеется, была обеспокоена. Совет министров стоял наготове, народ
пребывал в тревожном ожидании, из-за дверей до ушей Сноу уже
доносились переполненные страданиями стоны дамы. Учитывая состояние
королевы, была ли она в силах почтительно и спокойно принять этого
совершенно незнакомого человека? Он будет сидеть у изголовья кровати,
на которой лежит монархиня с родовыми схватками. Поскольку ему не
позволили использовать самодельную маску для наркоза, он накрыл нос и
рот ее величества обычным чистым носовым платком, на который, при
помощи небольшой пипетки, медленно капал хлороформ из бутылочки.
Между прочим, хлороформ перехватывал и его дыхание, это было
неизбежно, потому Сноу приходилось время от времени отворачивать лицо,
чтобы сделать глубокий выдох и вдох.
Сноу тщательно за всем наблюдал и все записывал. Он давал
рожающей королеве вдыхать хлороформ, каплю за каплей, пока она совсем
не перестала ощущать боль. При этом он заметил, что схватки не стали
менее интенсивными. 7 апреля 1853 года, в двадцать минут первого
пополуночи, Сноу, согласно его записям, стал лить по пятнадцать капель
хлороформа на носовой платок ее величества, когда та испытывала
наиболее сильные схватки. «Ее величеству стало значительно легче, боли
при сокращениях мускулатуры матки во время схваток практически не
было, и между фаз схваток она полностью расслаблялась», – пишет он.
Хлороформ никогда не имел одурманивающего действия, во время родов
королева постоянно находилась в сознании. Ребенок родился в 1:13.
Королева вдыхала хлороформ в течение 53 минут. Послед появился
несколько минут спустя, а королева была сильно впечатлена
обезболиванием и «выразила свою благодарность за действие
хлороформа». По словам Виктории, «…этот хлороформ был благотворным,
успокаивающим и чудесным средством». Маленький принц получил имя
Леопольд. Он был восьмым ребенком, ее четвертым сыном. Альберт был
несказанно счастлив, однако вскоре Виктория впала в депрессию, которая
оказалась самой тяжелой из всех, что она переживала.
Позднее в медицинском журнале The Lancet появилась разгромная
статья. Религиозные христиане были вне себя, ведь в Священном Писании
сказано, что женщины должны рожать в муках. Однако для широкой
общественности эта новость была бомбой. Во Франции обезболивание
хлороформом под заманчивым названием L’anesthésie à la reine
(королевский наркоз) стало чрезвычайно популярным. Люди больше не
хотели оперироваться без обезболивания, и хирурги вынуждены были
удовлетворять запросы пациентов.
Всего через несколько десятилетий после прецедента Виктории
быстрая хирургия канула в Лету. Операции проходили по новым правилам.
Благодаря анестезии у хирургов теперь было время работать с должной
аккуратностью, не отвлекаясь на дерганья и крики пациентов. Операции
стали точными, скрупулезными и сухими. Вместо большой суматохи и
чванства, разбрызгивающейся крови и воплей теперь в операционных залах
царили спокойствие и размеренность. Никто больше не разрезал все ткани
разом, все делалось осторожно и обдуманно, постепенно, слой за слоем, а
кровотечение останавливали до того, как нужно было сделать разрез в
другом месте, а не «на обратном пути», в конце операции. Благодаря
великим новым героям – Тренделенбургу, Бильроту и Фолькману –
хирургия стала наукой точной, а халаты – белыми.
Одним из таких великих людей был американец Уильям Холстед. Он
изменил способ лечения паховых грыж и рака молочной железы, благодаря
ему хирурги стали надевать резиновые перчатки. Вместе с несколькими
коллегами он создал рабочую группу, целью которой стало дальнейшее
развитие местной анестезии – чудотворного нового средства. При этом
обезболивающее вкалывают в непосредственной близости от нерва,
вследствие чего чувствительность теряет лишь небольшая область; пациент
остается в сознании и не испытывает болезненных ощущений от
процедуры. Члены группы регулярно собирались, чтобы проверить
действие обезболивающего друг на друге. Средство, которое они вкалывали
друг другу, было кокаином. Это были фантастические вечера, и Холстед не
только стал пионером местной анестезии, но и зависимым от кокаина.
Конечно, кокаин уже давно не используется для местной анестезии. Из него
получают вещества, которые имеют такое же воздействие, но без эффекта
привыкания.
Анестезия произвела революцию в хирургии. Следующей революцией
стало постепенное внедрение гигиены. В 1847 году венгр Игнац
Земмельвейс обнаружил, что родильная горячка развивалась у матерей в
тех случаях, когда студенты-медики приходили из морга, где они изучали
анатомию на трупах, и ассистировали при родах, не помыв руки. То, что от
такого простого действия, как мытье рук, могла зависеть человеческая
жизнь, казалось просто непостижимым, и его сочли сумасшедшим. Тот
факт, что Земмельвейс страдал от неврологического заболевания, из-за
которого он на самом деле постепенно терял разум, еще сильнее подрывало
авторитетность его заявлений. Только когда Луи Пастер объявил бактерий
возбудителями заболеваний, и в 1865 году Джозеф Листер первым
предотвратил заражение хирургической раны с помощью
дезинфицирующего средства, принцип Игнаца Земмельвейса встретил
всеобщее признание. Однако революционные методы тоже были
болезненными из-за раздражающих дезинфицирующих средств,
наносимых на рану, и, что немаловажно, очень трудоемкими. В том числе и
поэтому новый вид оперирования предусматривал общую анестезию.
Хлороформ, как тот, что получила королева Виктория, в двадцатом
веке больше не использовался. Было обнаружено, что он вреден для печени
и может стать причиной нарушения сердечного ритма. Эфир тоже заменили
другим веществом, называемым оксидом азота (N2O), также известным как
«веселящий газ». Это сильное наркотическое газообразное вещество,
которое легко вводится в организм. Тем не менее, по одной удивительной
причине, в наши дни его не применяют: веселящий газ является мощным
парниковым газом, и для окружающей среды он в триста раз вреднее, чем
даже CO2!
Сегодня средства для наркоза вводят прямо в кровяное русло. Так он
начинает действовать быстрее, и дозировка может быть скорректирована во
время операции. В наши дни наиболее часто используемым препаратом
является 2,6-диизопропилфенол, более известный как пропофол. Он имеет
значительные преимущества, и его активность быстро снижается после
того, как прекращается подача. Кроме того, у пациента после пробуждения
возникает чувство, что он отлично выспался! Вещество имеет молочный
цвет, поэтому его также называют «happy milk». Поп-звезда Майкл
Джексон был зависим от него. В 2009 году он скончался, потому что врач,
который дал ему пропофол, не наблюдал за ним должным образом. Это
настоящая врачебная ошибка. Хороший анестезиолог продолжит наблюдать
пациента в течение 24 часов после его пробуждения. Неизвестно, кстати,
последовал ли Джон Сноу этому правилу в случае со своей именитой
пациенткой.
Доктор Сноу, несмотря на его заслуги перед королевой, не был
великим анестезиологом. Совсем другое событие сделало его впоследствии
знаменитым. В 1854 году он описал вспышку холеры в Лондоне,
эпицентром распространения которой, по-видимому, был один из
городских водяных насосов. Сноу первым доказал, как может передаваться
болезнь, и, таким образом, стал основателем эпидемиологии, науки о
распространении болезней.
При следующих родах 14 апреля 1857 года Виктория снова обратилась
за помощью к доктору Сноу и настояла на применении анестезии. У нее
родилась девочка, принцесса Беатриса. И на этот раз у королевы по какому-
то чудесному стечению обстоятельств не случился нервный срыв. Это был
ее девятый и последний ребенок.
11
Гангрена
Битва за Литтл Бэй: Питер Стёйвесант
Первой землей, увиденной Христофором Колумбом на горизонте во
время его второго путешествия по западному пути в Индию, был остров,
который он назвал в честь дня своего прибытия на него Dominica –
воскресенье. Корабль Колумба шел на северо-запад и через восемь дней, в
понедельник, 11 ноября 1493 года, миновал другой остров, который
мореплаватель тоже назвал в честь дня. Конечно, земля, обнаруженная
Колумбом, не была новой территорией, потому что люди жили здесь уже
тысячелетия. Коренные жители, карибские индейцы, называли свой остров
Суалига, что в переводе означает «страна соли». С 1627 года голландские
корабли регулярно ходили к этому острову, потому что в широко
простирающейся естественной соляной кастрюле[17] в холмистой
внутренней области материка, расположившегося в морском заливе, можно
было добывать соль. В XVII веке Голландия остро нуждалась в соли для
консервирования сельди. Для добывания соли голландский рынок рабов на
соседнем острове Синт-Эстатиус предоставлял достаточно рабочей силы,
импортированной прямо из Африки. Испанцы, однако, по-прежнему
считали Сен-Мартен своей собственностью. Кроме того, тогда они воевали
с Голландией и в 1633 году решили присвоить себе не только соль, но и сам
остров, и построили там несколько фортов. Один из этих фортов был
расположен на уходящей далеко в море косе, между большой и малой
бухтами. Оттуда испанцы нападали на голландские грузовые суда для
перевозки соли.
Остров, который, кстати, был назван не в честь дня недели,
понедельника, а в честь 11 ноября – дня Святого Мартина (Isla de San
Martín), сегодня является популярным туристическим направлением из-за
его 34 живописных пляжей. Питер Стёйвесант мог выбрать 33 других
пляжа для своего нападения на остров. Однако он нацелился на малую
бухту, поскольку она открывала доступ к испанскому форту. В наши дни на
побережье Литтл Бэй, как теперь называется бухта, туристы лежат на
солнце или ныряют с масками в кристально чистых бирюзовых водах.
Стёйвесант хотел захватить этот пляж, чтобы одним махом взять и весь
остров.
Но Стёйвесант не был талантливым стратегом. Его атака обернулась
настоящим фиаско для голландцев и страшным унижением для него
самого. Кораблям под его началом потребовались дни, чтобы пройти
расстояние в пятьсот морских миль, от Наветренных островов через
Карибское море до Сен-Мартена. Когда флагманский корабль Стёйвесанта,
Blauwe Haan, приблизился к острову и в вербное воскресенье, 20 марта
1644 года, подошел к располагавшемуся прямо за прекрасной малой бухтой
Кай Бэю, он не встретил никакого сопротивления. На шлюпках голландцы
добрались до берега. Сын фризского священника гордо спрыгнул в теплую
воду и побежал к острову. Под предводительством Якоба Полака,
командующего Бонэйра, мужчины вытащили пушку на холм, с которого
открывался отличный обзор на малую бухту и испанский форт на косе,
находившийся прямо напротив них. Однако бухта была слишком большой
(или пушка слишком маленькой), и снаряды не достигали форта. Нужно
было стрелять с более близкого расстояния. Стёйвесант со своими
войсками осмотрел местность и лично отправился к небольшому
возвышению прямо над пляжем Литтл Бэй, который назывался Бэль-Эйр.
Там, в зоне обстрела пушек испанского форта, он установил голландский
флаг.
Бум! Первый снаряд, выпущенный испанцами, прямым попаданием
раздробил правую ногу Стёйвесанта. Выстрел задел даже стоявшего рядом
с ним капитана корабля Blauwe Haan, и тот потерял щеку и глаз.
Стёйвесант сразу же был отправлен на лодке обратно на свой корабль, и его
мгновенно подняли на борт.
То, что для нас, к счастью, больше не является само собой
разумеющимся, Питеру Стёйвесанту, стонущему от боли в корабельной
шлюпке, было ясно сразу. Даже если он не решался взглянуть на свою ногу,
он отчетливо понимал, что, независимо от тяжести его травмы и размера
раны, ногу придется отнять. Предыдущие 150 лет ампутация была
единственным целесообразным способом лечения открытого перелома
ноги. Даже менее тяжелые раны, как правило, приводили к смерти, если
ампутация не делалась вовремя. Газовая гангрена, величайший враг
заживления ран, подстерегала на каждом шагу.
Понятие «гангрена» является общим обозначением омертвения тканей
организма. Это ужасающая конечная стадия недостатка кислорода в коже,
подкожной ткани, мышцах или даже в целых конечностях. Гангрена может
возникнуть в результате артериальной окклюзии (непроходимости
сосудов), тогда уже речь идет об инфаркте (омертвение тканей из-за
недостатка кровоснабжения). Он приводит к мумифицированию
определенной части тела. Засыхание омертвевшей области называют сухой
гангреной. Омертвевшая ткань на ощупь холодная. При такой гангрене
самочувствие пациента не страдает, опасности для жизни нет, если не
присоединится инфекция и сухая гангрена не превратится во влажную.
Влажная гангрена часто развивается при раневой инфекции, и это также
обусловлено присоединением инфекции на открытую раневую
поверхность. Некоторые бактерии производят газы. По этой причине
влажная гангрена может развиться в газовую гангрену.
Газовая гангрена является самой опасной формой гнилостной
гангрены. Причиной ее возникновения, как правило, становится
микроорганизм Clostridium perfringens, и это название, нужно отметить,
говорит о нем очень многое: оно происходит от латинского глагола
perfringere, который переводится как «размозжить», «пробить»,
«повредить» или «насильственно проложить путь». Эти бактерии
встречаются по всему миру. Их полно в песке, земле, фекалиях и уличной
грязи. Perfringens – отпрыск опасной семьи. Так, например, Clostridium
tetani вызывает опасное для жизни заболевание столбняк, или «сжатие
челюстей», Clostridium difficile – не менее опасную кишечную инфекцию, а
Clostridium botulinum – ботулизм – смертельное пищевое отравление,
характеризующееся поражением центральной нервной системы. Между
прочим, при несоблюдении условий гигиены после родов Clostridium
perfringens приводит к опасной родильной горячке, от которой за всю
историю человечества бесчисленное количество молодых женщин умерло в
послеродовой период.
Бактерия Clostridium perfringens представляет собой анаэробную
форму жизни, поэтому она может процветать только в условиях полного
отсутствия кислорода. Бактерия обладает двумя опасными свойствами:
отходами ее жизнедеятельности являются газы, образующиеся при
гниении, и она вырабатывает ядовитые вещества, называемые токсинами.
На протяжении веков стараниям врачей-хирургов препятствовали
газовые гангрены и раневые инфекции. Но почему в одной ране появляется
инфекция, а в другой – нет? И почему в ране Питера Стёйвесанта развилась
газовая гангрена? И почему сегодня подобных случаев практически нет?
Существует три фактора, которые решают, возникнет ли после
повреждения раневая инфекция или газовая гангрена. Во-первых, конечно,
наличие самой раны. Размер ее не так важен, поскольку бактерии
достаточно малы, чтобы проникнуть даже в самую крошечную рану. Также
имеет значение, как быстро смогут размножаться бактерии. Здесь важную
роль играет обработка – насколько хорошо рана была очищена и
поддерживается ли в чистоте. Но наиболее значительный фактор – это
повреждение области вокруг раны. Эта область называется раневой
поверхностью. От того, насколько сильно она повреждена, зависит
дальнейшее восстановление, потому что раневая поверхность служит
возбудителям заболеваний пищей.
В ране, нанесенной острым ножом, повреждение раневой поверхности
не будет серьезным. Край раны останется здоровым. Защитные силы
организма могут уничтожить вторгнувшихся в здоровые ткани бактерий, и
рана затянется. Чистый, ровный порез затягивается быстро, если промыть
его водой с мылом или дезинфицирующим средством. Это называется
заживлением раны первичным натяжением или заживлением per primam.
Если порез загрязнен, развивается гнойная раневая инфекция.
Инфицированная рана заживает уже не per primam, а per secundam, то есть
вторичным натяжением. Пока ничего нового. Помимо прочего здоровая
раневая поверхность гарантирует снабжение необходимым количеством
кислорода. Так как бактерия Clostridium perfringens не переносит кислород,
у газовой гангрены в здоровом порезе практически нет шансов, в отличие
от загрязненной раны.
При тупых травмах с синяками, ушибами или трещинами
повреждается не только ткань, но и маленькие кровеносные сосуды
раневой поверхности, и в эту область поступает меньше кислорода. Из-за
этого отмирают гораздо большие участки ткани, чем предполагает сам
размер раны. Подобное омертвение тканей называется некрозом. Он
создает идеальную питательную среду для всевозможных видов бактерий.
Из-за недостатка кислорода в раневой поверхности живущие в грязи
бактерии Clostridium perfringens будут размножаться особенно активно. Так
выглядит начало газовой гангрены.
Тот, кому все это известно, выполнит довольно простые действия. Он
как можно быстрее очистит рану, промоет ее чистой водой (например,
кристально чистой морской водой из бухты у Сен-Мартена) и оставит
открытой. Затем при помощи острого ножа он удалит весь
нежизнеспособный материал. Для этой процедуры есть прекрасные
хирургические термины: Débridement или nettoyage во французском языке,
некрэктомия – в русском. Впоследствии он будет содержать рану в чистоте,
пока она полностью не затянется per secundam.
К сожалению, раньше хирурги делали наоборот. Вместо того чтобы
промыть рану, они ее прижигали. Прижигание, конечно, убивает бактерии,
однако при этом повреждает ткани и кровеносные сосуды раневой
поверхности, так что проблема недостатка кислорода становится еще более
острой. Кроме того, с повышенной температурой боролись при помощи
кровопускания. Вызванное такой процедурой малокровие тоже
ограничивало подачу кислорода к ране.
С раной Питера Стёйвесанта было много проблем. Попадание
пушечного ядра сломало его кость таким образом, что та торчала из раны.
Маленьким Clostridium perfringens нога Стёйвесанта, несомненно, сулила
знатное пиршество.
В таких условиях число анаэробных бактерий растет с поразительной
скоростью, на что защитные силы организма реагируют воспалением. Из-за
этого появляются гной и высокая температура. Затем микробы начинают
производить токсины – ядовитые вещества, которые уничтожают здоровые
клетки в окружающей их, микробов, среде. Потом выделяется гнилостная
жидкость, которая вместе с гноем помогает развиться влажной гангрене.
Гнилостный газ, который продуцируют бактерии, под давлением
постепенно приближается к еще здоровым тканям, к которым вследствие
этого перестает поступать кровь. Газ ощущается под кожей, он хрустит, как
свежевыпавший снег под ногами. Газ и токсины тем временем уничтожают
все больше и больше тканей. Распространение инфекции ускоряется.
Увеличение количества омертвевшей ткани означает уменьшение
количества кислорода и, следовательно, улучшение условий жизни для
возбудителей заболевания. Их массовое наступление неизбежно приводит к
смерти.

Нож и вилка

Как нож, вилка, ложка, тарелка, стакан и салфетка являются


стандартными атрибутами на любом столе, так и на
операционном столе необходим стандартный набор инструментов
и материалов. Хирургический нож, который раньше представлял
собой цельный скальпель, сегодня состоит из рукоятки, куда
вставляется одноразовый клинок. Это позволяет инструменту
всегда оставаться в безупречном состоянии – острым и чистым.
Наиболее часто используются крупные лезвия с
выпуклообразной кромкой № 10, мелкие лезвия с
выпуклообразной кромкой № 15 и ампутационные ножи
№ 11.Ткани фиксируются при помощи пинцета. Существуют
притупленные «анатомические» пинцеты и атравматические
«хирургические» пинцеты с острыми зубчиками. Существуют
ножницы для рассечения тканей или отделения их частей, а также
ножницы для перерезания нитей. Игла для сшивания
удерживается при помощи особого зажима – иглодержателя.
Раневой крючок помогает держать рану открытой. Стерильными
марлевыми салфетками удаляют кровь. Промывную жидкость и
дезинфицирующую жидкость держат наготове на столе для
инструментов. Существует также множество маленьких и
больших зажимов всех форм и размеров для самых разных целей.
В операциях на костях применяются отвертки, пилы, долота,
остеотомы, сверла, молотки и рашпили. Есть также зонды,
расширители и аспираторы (отсасыватели). В современной
хирургии соединение между желудком и кишками в животе
выполняется при помощи сшивающих аппаратов. И, конечно,
электрокоагулятор, без которого сегодня не обходится
практически ни одна операция. Он представляет собой стержень
с электрическим током, который используют для рассечения и
прижигания органов и тканей.

Рана Питера Стёйвесанта, несомненно, была сильно заражена


Clostridium perfringens. Бактерии заполняли территорию Бэль-Эйра,
поверхность пушечного ядра, лежавшего на земле испанцев, грязную
лодку, на которой Стёйвесанта доставили на корабль, грязные руки;
множество бактерий было под черными ногтями хирурга, на запачканном
операционном столе, на далекой от чистоты пиле и нестираных повязках. К
сожалению, судовой хирург этого не знал. Однако он знал, что ампутация
может спасти жизнь Стёйвесанта, если только резать достаточно высоко,
там, где ткань еще не поражена. Для него это была обычная операция, для
которой требовалось всего четыре инструмента.
Пациента положили на стол, и хирург перетянул турникетом (жгутом)
его бедро. Это не только помогло остановить кровотечение, но и
обеспечило обезболивание. Если конечность находится в перетянутом
состоянии около получаса, мучительные тактильные галлюцинации в виде
ощущения ползания насекомых в затекшей ноге становятся такими
сильными, что воздействие ножа чувствуется гораздо слабее. Затем хирург
взялся за ампутационный нож. Это был не маленький инструмент вроде
хирургического скальпеля, а настоящий нож длиной около тридцати
сантиметров и шириной в три сантиметра, своего рода нож мясника –
острые края, заточенное лезвие, крепкая рукоятка. Таким ножом врач одним
движением рассек плоть прямо над коленом до кости. Уже этого разреза
было достаточно, чтобы появилась адская боль, однако разделение больших
нервных путей, которые как толстые канаты пролегают глубоко внутри
ноги, вызвало еще более сильную, леденящую боль, от которой пациент
истошно взвыл. Кусок дерева, зажатый в его зубах, слабо помогал
сдерживать эти жуткие вопли.
Между мышцами, сухожилиями и нервами проходят большие
кровеносные сосуды, которые, разумеется, тоже нужно разрезать. К
счастью, благодаря жгуту кровь не лилась из бедра, однако в голени
содержался еще по меньшей мере литр крови, которая теперь струилась по
столу, заливая все вокруг.
Разрез нужно было сделать в здоровой части ноги, то есть значительно
выше огнестрельной раны, а кость распилить еще немного выше, чтобы
закрыть потом ее конец мышцами и кожей. Вот почему следующим шагом
было отделение мышц шириной с ладонь от кости. Четырьмя или пятью
энергичными движениями, будто рубанком по доске, врач снял
надкостницу, раздалось четыре или пять ужасающих криков от боли, если
пациент к тому моменту еще не потерял голос. Затем хирург взял в руки
пилу. Острая, мощная пила меньше чем за десять движений разрезала
кость. Вибрации зубьев такой пилы пронизывают буквально «до мозга
костей». Кусочки костей, кровь, рвотные массы, моча и пот – в каюте царил
полный беспорядок. И вдруг, с глухим стуком, конечность упала. Нога
поразительно тяжелая. Тяжелее, чем можно себе представить. Человек,
должно быть, чувствует себя необычайно легко, когда избавляется от нее.
Конец культи остался открытым и был прочно бандажирован
(перевязан), и только теперь врач мог снять жгут. Если кровотечение не
останавливалось, на помощь приходило раскаленное железо. К этому
времени пациент уже был без сознания. Открытая рана заживала per
secundam.
За всю историю ведения войн таким образом были ампутированы
десятки тысяч ног. Рекордсменом стал доктор Доминик Ларрей,
французский военный хирург, который в 1794 году за четыре дня сражения
у Сьерра-Негра в Испании якобы провел семьсот ампутаций. Получается,
что, если он пилил в течение четырех дней, на одну ампутацию уходило
около четырех минут. Этот рекорд он смог установить благодаря своему
изобретению, инструменту, который и сегодня известен под названием
ретрактор Ларрея. Его помещали на кость и сильным рывком отводили
мускулы и кожу, так что путь пиле больше ничто не преграждало. Таким
образом, теперь от соскабливания распатором можно было отказаться.
Вероятно, несчастных выкладывали рядами, через которые один за другим
следовали ассистент с турникетом, Ларрей с ножом и своим ретрактором,
ассистент с пилой и, наконец, санитар, перевязывающий раны.
За то, что нам больше не приходится использовать этот стандартный
метод, мы должны быть благодарны опасному эксперименту с ничего не
подозревающим одиннадцатилетним сиротой. Маленький Джеймс Гринлис
угодил под колеса кареты в Глазго. Его большая берцовая кость была
сломана и торчала из кожи. В рану попало много уличной грязи. Без
ампутации он был обречен на смерть, потому что неизбежно развилась бы
гангрена. Тем не менее Джозеф Листер не провел спасительную операцию
и не отнял ногу мальчика. Вместо этого 12 августа 1865 года он нанес на
рану карболовую кислоту – щиплющую жидкость. Экспериментальное
лечение оказалось успешным. Джеймс сохранил жизнь и ногу. Листер был
провозглашен лордом, подарившим миру антисептику – «уничтожителя
возбудителей заболеваний». Никто не задавался вопросом, правильно ли
было так поступать. Эксперименты над детьми в то время считались
абсолютно нормальным явлением.
Провал Стёйвесанта был ужасающим. Как, наверное, потешались над
ним испанцы. Голландцы, однако, не были повержены и в последующие
дни предприняли еще несколько тщетных попыток захватить испанский
форт и с суши, и с моря. Принимал участие в атаках и Blauwe Haan, где
лежал, оправляясь после ампутации, Стёйвесант. Корабль поразили три
испанских пушечных ядра. 17 апреля, ровно через четыре недели после
прибытия, голландцы отступили, как побитые собаки. Испанцы еще четыре
года властвовали на Сен-Мартене.
Питер Стёйвесант вернулся в Нидерланды. Лишившись одной ноги, он
уже не годился на роль морского торговца, потому компания дала ему
работу на суше. Стёйвесант стал генеральным директором колонии Новые
Нидерланды и первым мэром Нового Амстердама, населенного пункта на
острове Манхэттен. Очевидно, ампутация не всегда означала конец
карьеры. И все же обычный матрос, который терял руку или ногу, не мог
рассчитывать на возвращение в строй. Как правило, таких увольняли в
отставку, и им приходилось влачить жалкое существование попрошаек на
суше или становиться пиратами с деревянными ногами в море.
В 1664 году англичане завоевали город Новый Амстердам и назвали
его Нью-Йорком. Стёйвесант вновь оказался в Нидерландах, однако
позднее вернулся в Нью-Йорк, чтобы жить как обычный гражданин. Он
умер в 1672 году, в возрасте шестидесяти лет, и был похоронен в церкви
Святого Марка в Бауэри.
В 1648 году голландцы вернули себе Сен-Мартен. По крайней мере,
его половину. Французы колонизировали северную сторону острова (Saint
Martin), голландцы – его южную сторону (Sint Maarten). Хотя обе колонии
мирно сосуществуют друг с другом уже почти четыреста лет, там все
говорят по-английски. В прекрасной соляной кастрюле, раскинувшейся за
большой бухтой, сегодня находится национальная мусорная свалка.
12
Диагноз
Методы обследования: Эркюль Пуаро &
Шерлок Холмс
Были времена, когда врачи не приветствовали своих пациентов
рукопожатием во время визита. Возможно, они считали, что слишком
хороши для этого, или просто боялись заразиться. В Азии и Аравии
пациенты рассказывали о своих жалобах при помощи фигурки из дерева
или слоновой кости. И неизвестно, прислушивались ли врачи к пациентам
в принципе. Впрочем, зачастую в этом и не было необходимости, потому
что они все равно не могли предложить должное лечение. Как правило,
предписывали одно и то же: поставить клизму, очистить желудок и принять
универсальное средство, панацею, которая спасала от всех недугов. Этим
чудо-лекарством был териак, медикамент, изготавливаемый из
венецианских змей. Такие врачи резко отличались от хирургов, поскольку
последние работали исключительно руками, и их лечение было более
специфичным по сравнению с «не режущими» врачами.
С тех пор в медицине, к счастью, многое изменилось. В настоящее
время оздоровительные мероприятия врачей, не проводящих операции,
настолько же целесообразны и существенны, как и их коллег-хирургов.
Однако, учитывая роль врача в лечении пациента, между двумя
профессиональными группами все еще пролегает пропасть.
От не оперирующего врача ожидают, что он поставит правильный
диагноз, то есть выяснит, что с пациентом не так. Между тем практически
для каждого случая уже существует оптимальная терапия. Болезни лечатся
медикаментозно в соответствии с утвержденными протоколами и
порядками назначения лекарственных средств. Врач может только ждать,
будут ли работать восстановительные силы организма пациента. Если,
несмотря на верный диагноз, пациент не справился, то изменить ничего
нельзя.
У хирургов все иначе. Успех операции зависит не только от правильно
поставленного диагноза, протокола терапии и восстановительных сил
пациента, но и от непосредственного участия врача в лечении. Если
пациент не выживает, несмотря на правильный диагноз, это может быть
связано с действиями хирурга. Поэтому хирурги гораздо больше вовлечены
в болезнь своего пациента, чем другие врачи. В конце концов, они
буквально являются частью (благополучного) протекания болезни.
Вот почему хирурги выбирают другие способы постановки диагноза.
Поскольку хирург несет ответственность за пациента, доверившегося его
умению, он должен точно знать, что случилось, прежде чем приступить к
лечению. Для не оперирующих врачей эта уверенность гораздо менее
важна. Они могут позволить себе дистанцироваться с самого начала.
Как понять, что не так с пациентом? Другими словами – как поставить
диагноз? В истории медицины врачи пытались отвечать на этот вопрос на
разных уровнях. С самого начала они сталкивались со страхом пациента.
Человек, который чувствует, что его конец близок, хочет узнать от своего
врача, к чему готовиться. Есть ли еще надежда? Сколько мне осталось?
Мне будет больно? Чтобы дать вразумительный ответ на эти вопросы,
нужно, по крайней мере, распознать проблему пациента. С давних пор
врачи делали это лучше, чем кто-либо другой, поскольку они за свою
жизнь, естественно, видели много болезней и недугов. Только когда врач
узнает, что случилось с пациентом, он может сделать прогноз. Он ставит
диагноз и уже после этого делает какой-либо прогноз. Оба медицинских
термина происходят от греческого слова gnosis, которое переводится как
знание. Диагноз означает распознавание или понимание, поскольку
приставка dia в греческом языке имеет значение через или сквозь. Прогноз
означает предвидение или предсказание, так как приставка pro означает
перед.
Изначально для постановки диагноза было достаточно описать
болезнь, не зная, что стоит за ней. При этом руки для осмотра пациента
врач не использовал. Если он, например, видел на пациенте пару пустул,
вероятно, было не так уж важно, что за недуг за ними скрывался. Но если
зловонные пустулы, из которых сочился гной, усеяли человека с ног до
головы, это уже представляло серьезный повод для беспокойства. В обоих
случаях пациенту давали рекомендации и назначали домашние лечебные
средства. Таким образом, врачи не могли помочь, но и навредить тоже не
могли. Можно постоянно указывать на то, что ситуация внушает опасения,
однако за такое нельзя упрекнуть, ведь лечение само по себе вреда не
наносит.
Недостаток понимания причин диагностированных заболеваний
веками скрывался за нелепой историей о четырех телесных соках: крови,
слизи, желтой желчи и черной желчи. Однако, основываясь на том, что
причина заболевания или другого недуга кроется в дисбалансе между
этими соками, хирург ничего не мог предпринять. Фактически ни одну из
этих четырех жидкостей нельзя пополнить или вывести из организма (если,
конечно, не брать в расчет кровопускание). Между прочим, никто даже не
был уверен в том, что это принесет благоприятный результат. То было
простым измышлением не оперирующих врачей!
Итак, следующий шаг заключается не только в том, чтобы распознать
и назвать проблему, но и определить причины ее возникновения. Если это
возможно, хирурги при помощи ножа пытаются причину устранить.
Диагноз важен для прогноза, причина – для лечения. Например, диагноз
илеус (кишечная непроходимость) в общих чертах обозначает нарушение
продвижения содержимого кишечника. Это типичный диагноз, который
ставят до момента исследования причины. При илеусе прогноз
заболевания, независимо от его причины, всегда неутешительный.
Пациента тошнит, у него отсутствует стул и газы, возникает вздутие
живота, он ощущает сильные спазмы и в конце концов умирает от
кишечной непроходимости, если не наступает улучшение. Но если в
течении заболевания что-то меняется, нужно знать не только диагноз –
илеус, но и причину развития непроходимости кишечника. Закрыть просвет
кишечника может и опухоль, и воспаление, и даже проглоченная куриная
кость. Диагноз илеус остается в силе, однако лечебные мероприятия
хирурга будут в каждом случае разные.
Таким образом, вопрос «что не так с пациентом?» включает в себя
несколько вопросов: что беспокоит пациента? Что стало причиной
возникновения его проблемы? Как из этой причины развилась данная
болезнь? Поскольку диагнозы сегодня намного более обширны, чем в
прежние времена, поиск ответов на эти вопросы требует все более
высокого уровня компетентности. Терапевты и хирурги при этом действуют
как детективы, расследующие преступления. Постановка диагноза сродни
тому, как детектив ищет преступника; выяснение причины болезни
напоминает выяснение мотива, а вопрос, как из этой причины развивается
болезнь, равнозначен выявлению обстоятельств совершенного
преступления при помощи улик: как преступник использовал орудие
убийства? У настоящих детективов всегда есть свой, фирменный стиль.
Врачи тоже решают свои загадки разными способами.
Лучшим автором детективных рассказов была, несомненно, Агата
Кристи, а самый блестящий герой в ее книгах – вымышленный детектив
Эркюль Пуаро. Это красноречивый, обаятельный и интеллигентный
мужчина, чей острый ум способен решить любую загадку. Правда,
писательница наделила его и несколькими чертами антигероя. Он
аккуратный и порядочный, но также тщеславный и самодовольный,
объективный, но высокомерный и своенравный, любопытный, но готовый
помочь только в том случае, если дело вызывает у него интерес, говорит
по-французски, хотя сам бельгиец. Респектабельный детектив средних
лет – своеобразный, хитрый, состоятельный господин с тщательно
напомаженными, подкрученными усами. И, разумеется, к большому
сожалению преступников, он всегда оказывается рядом, когда происходит
убийство. В историях об Эркюле Пуаро сюжет разворачивается по
стандартной схеме. Пуаро находится в компании определенной группы
людей в более или менее изолированном месте: в отдаленном загородном
доме, в Восточном экспрессе, попавшем в снежный занос, или на корабле в
водах Нила. Кто-то из этой группы совершает убийство. Пуаро начинает
свое расследование, и ему открывается все больше подробностей. В
последней главе, перед тем, как раскрыть дело, он собирает всех
подозреваемых и обращается к каждому по отдельности. Он объясняет, что
каждый мог быть причастен к совершенному преступлению. Кажется, что у
всех присутствующих есть скрытый мотив для злодеяния, и ни у одного нет
железного алиби. У дворецкого был ключ и доступ к ножу, баронесса имела
долги и могла бы удачно распорядиться наследством, помощница по кухне
ревновала – даже и не рассказать всего, что выяснялось. После разговоров с
героями Пуаро приводит для каждого встречный довод, который
доказывает, почему он или она не могли совершить убийство. И, наконец,
он называет преступника. Однако делает он это только после того, как
рассмотрит все другие возможности.
Таким образом, напряжение нарастало до тех пор, пока Эркюль Пуаро
наконец не разоблачал обстоятельства гнусного убийства. Поскольку
объяснения Пуаро чрезвычайно увлекательны, легко упустить из виду тот
факт, что большая часть собранной им информации в конечном счете
ничего не дает. На самом деле только история настоящего преступника
имеет значение для раскрытия тайны.
Точно так же действует и терапевт. Терапевт – это не оперирующий
специалист, занимающийся медикаментозным лечением болезней. К
врачам-терапевтам относятся, например, специалисты по легочным
заболеваниям (пульмонологи), специалисты по заболеваниям желудочно-
кишечного тракта (гастроэнтерологи), специалисты по заболеваниям
сердечно-сосудистой системы (кардиологи), специалисты по болезням
почек (нефрологи) и специалисты в области диагностики и терапии
опухолевых новообразований (онкологи). Терапевты занимаются лечением
диабета, сердечно-сосудистых заболеваний, заболеваний крови,
инфекционных болезней; другими словами, их работа – любые
заболевания, не требующие хирургического вмешательства. Как и Эркюль
Пуаро, терапевт предпочитает решать проблемы при помощи списка. Пуаро
начинает с анализа преступления: что произошло? Терапевт начинает с
симптомов пациента: в чем заключается проблема? Затем оба
ограничивают проблему и концентрируются на определенном числе
потенциальных преступников. Пуаро задается вопросом, кто из
присутствующих мог совершить убийство; терапевт задается вопросом,
какова возможная причина симптомов. Эта процедура в медицине
обозначается как постановка дифференциального диагноза. Агата Кристи
сделала составление списка легким для Пуаро – он просто перечислял
присутствующих на месте преступления людей. Для современного
терапевта постановка дифференциального диагноза – процедура тоже не
такая уж сложная. За последние пятьдесят лет медицина добилась такого
прогресса, что список причин большинства симптомов и болезней можно
найти в справочниках, обзорных статьях, научно-медицинской литературе.
Список дифференциальных диагнозов терапевт может сделать в два счета.
Затем он отправляется на поиски доказательств и улик. Пуаро задает
вопросы, исследует и, при необходимости, просит других о помощи. То же
самое делает и терапевт: он спрашивает своего пациента не только о
текущих симптомах, но и о его общем состоянии и перенесенных
заболеваниях, равно как и членов его семьи. Он осматривает пациента и
назначает дополнительные обследования, например, анализ крови или
рентген, и если сочтет это необходимым, консультируется с другим
специалистом. Ключевым моментом является то, что Пуаро и терапевт
рассматривают в качестве преступника всех, а не только наиболее
вероятных кандидатов.
И последний по порядку, но не по значению, пункт: оба должны
обнаружить преступника в процессе разбирательства по делу. Каждый
присутствующий проверяется как потенциальный виновник преступления.
Весь список обрабатывается до тех пор, пока не будет найден наиболее
маловероятный злодей. Именно он и должен оказаться искомым элементом.
У детектива теперь есть главный подозреваемый, у терапевта – рабочий
диагноз. Между прочим, этот метод исключения приводит Пуаро к
ошеломляющим выводам. Например, в романе «Убийство в Восточном
экспрессе» он показывает, что все присутствующие были причастны к
преступлению, а в «Смерти на Ниле» виновной в случившемся оказалась
сама жертва.
Хирурги не могут использовать метод терапевтов – как правило, они
рассуждают более прагматично и прямолинейно. Иногда говорят, что
женщины с Венеры, а мужчины с Марса, так и у хирургов порой
складывается впечатление, что терапевты из совершенно другой, далекой
от любой земной логики, вселенной. Поэтому хирурга заставляет
волноваться просьба терапевта «исключите, пожалуйста, илеус»,
основанная только на том, что врач-радиолог при компьютерной
томографии органов брюшной полости случайно обнаружил у пациента без
обычных симптомов, которого, собственно, в тот же день можно выписать,
«картину, возможно, соответствующую илеусу». Такой результат нарушает
работу терапевта с его списком, поэтому подозрение на илеус следует
исключить, посоветовавшись с хирургом. Для хирурга, конечно, это абсурд,
потому что он не может оперировать пациента, у которого нет симптомов,
из-за одного лишь подозрения.
Бывает и наоборот: терапевта может заставить волноваться хирург,
который при операции, проводимой в связи с подозрением на острый
аппендицит, вместо этого обнаруживает воспаление тонкой кишки.
Воспаление тонкой кишки не нужно оперировать, потому что его можно
вылечить при помощи лекарств. Тем не менее хирург будет защищать свое
решение провести операцию, аргументируя это тем, что пациент, по его
мнению, был слишком болен и имелись подозрения на угрожающий жизни
перитонит. Терапевт, напротив, будет приводить аргументы, которые ставят
под сомнение вероятность аппендицита, например, что у пациента была
диарея в течение недели.
Что скрывается за этим взаимным непониманием? По сути,
философское различие между дедукцией и индукцией – между двумя
способами с помощью логики прийти к истине. С точки зрения истории
дедуктивный метод старше индуктивного, тем не менее оба они были
заменены в современной философии научным методом, разработанным
Карлом Поппером в 1934 году.

Обследование

Обследование пациента, по сути, состоит из трех частей.


Сбор анамнеза – это та часть, в которой доктор задает вопросы.
Анамнез представляет собой историю болезней пациента, его
текущие симптомы и принимаемые медикаменты. Существует
также семейный анамнез и косвенный или объективный анамнез
(опрос ближайшего окружения пациента). Физикальное
обследование включает в себя измерение физиологических
показателей, пальпацию (ощупывание), перкуссию
(простукивание) и аускультацию (выслушивание). Указательным
пальцем ощупывается прямая кишка (пальпация per anum), при
помощи лампы проверяются зрачковые рефлексы, а молоточек
используют для проверки сухожильных рефлексов. Отоскоп
служит для обследования ушей, офтальмоскоп – для сетчатки
глаза. Палочка и камертон позволяют исследовать разные виды
чувствительности. Нос также является важным инструментом
хирурга. Запах иногда помогает удивительно точно определить
вид и состав гноя при раневых инфекциях и в биологических
жидкостях. В конце концов, можно прибегнуть к
дополнительным исследованиям, для которых требуются
определенные вспомогательные средства, например, анализ
крови, микроскопическое исследование или медицинская
визуализация. Последнее может быть выполнено с помощью
рентгеновских лучей, например, для создания рентгеновского
снимка, исследования с использованием контрастного вещества
или для получения КТ-изображений. Медицинская визуализация
стала возможной благодаря магнитно-резонансным методам
исследования, используемым, например, для создания
изображений МРТ, и допплеровским ультразвуковым методам
исследования, применяемым в эхографии и дуплексном
сканировании. Применение радиоактивности дало возможность
изучать физические аномалии радиоизотопными методами
диагностики или при так называемой сцинтиграфии.

В Средние века считалось, что знания человечества уже достигли


своего пика в золотой век классической древности. Потому хирурги и
другие врачи всецело полагались на мудрость греческого философа
Аристотеля и римского врача гладиаторов Галена, двух мужчин, которые,
если подумать, выделялись в области медицины отнюдь не благодаря своим
правильным рассуждениям и обоснованным предположениям. В эпоху
Возрождения люди осмелились мыслить критически и самостоятельно
делать выводы из общих наблюдений. Это называется дедукцией. Хирургу,
например, хорошо известен тот факт, что острый аппендицит может
привести к смерти, и поэтому риск операции по удалению червеобразного
отростка не так велик, как эта опасность. Дедуктивно, то есть логично,
осуществить оперативное вмешательство в конкретной ситуации, когда у
пациента есть подозрение на аппендицит.
Столетие спустя, в эпоху Просвещения, эксперименты стали
настоящей основой науки. Теперь выводы делались из конкретных
наблюдений. Подобный метод называется индукцией. Состав преступления
тем более правдоподобен, чем больше улик имеется, и наоборот. Таким
образом, диагноз илеус вероятен, если изображение с компьютерной
томографии показывает кишечную непроходимость; но вероятность
становится меньше, если у пациента нет симптомов, и еще меньше, если
хирург не может увидеть причину для проведения операции.
Затем Поппер явил миру свой принцип фальсифицируемости и
научный метод. Его идея заключалась в том, что мы никогда не сможем
обладать окончательной истиной. Мы можем только развивать теории, но
при одном важном условии: они должны формулироваться так, чтобы их
возможно было опровергнуть. Этот принцип и стал основой современной
медицинской науки. В повседневной клинической практике научный метод
проявляется следующим образом: на основании рабочего диагноза
устанавливается четкий порядок действий в отношении пациента. Рабочий
диагноз в данном случае – это фальсифицируемая теория состава
преступления. Если лечение не дает желаемого эффекта, диагноз должен
быть подвергнут критическому анализу. В определении рабочего диагноза
индукция и дедукция у постели больного продолжают играть важную роль.
Если Эркюль Пуаро является мастером индукции, Шерлок Холмс,
другой великий детектив мировой литературы, несомненно, мастер
дедукции[18]. Холмс решает свои задачи совершенно иначе по сравнению с
Пуаро, так же, как хирург выявляет рабочий диагноз способами,
отличными от способов терапевта. Шерлок Холмс, высокий и стройный,
производит впечатление человека строгого. Он почти ничего не ест и много
курит. Окутанный в тéни загадочности и тайн в туманном Лондоне, он
раскрывает самые запутанные дела. Секрет его успеха заключается в
безграничном запасе знаний. Он изучал различные татуировки матросов,
держит в голове цвет и структуру глины и почвы каждого уголка Англии и
знает тип шрифта любой газеты. Все это представляет собой основу его
дедукции. Сила метода Холмса таится в его таланте к наблюдению.
«Мир полон очевидных вещей, которые никто не замечает», – говорит
устами Холмса его духовный отец Артур Конан Дойл. Этот детектив
использует дедукцию, чтобы сопоставлять то, что он увидел, с тем, что ему
известно. Таким образом, шаг за шагом он движется от одного наблюдения
к другому. И поскольку Холмс так хорош в этом, ему редко приходится
искать другие возможности или способы достижения цели. Его метод
намного эффективнее, чем метод Пуаро, он более прост, но при этом несет
в себе больше рисков, потому что успех полностью зависит от качества
наблюдений Холмса и объема его знаний. Такая комбинация тонкого
восприятия и солидных фоновых знаний и стала основой его образа
мышления. Шерлок Холмс работает один. И, хотя он видит компаньона в
своем друге докторе Ватсоне, он относится к нему скорее как к ученику и
не ожидает какой-либо помощи. Конан Дойл, похоже, ввел персонажа
доктора Ватсона в сюжет для того, чтобы развернуть в диалог
отстраненные мысли Холмса и таким образом посвятить в них читателя.
Теперь становится совершенно очевидно, что успех или провал
дедуктивного метода зависит от умственных способностей детектива или
хирурга. По сравнению с этим индукция, хотя и требует более
обстоятельного подхода, тем не менее является более простым и
объективным способом найти ключ к разгадке. Шерлок Холмс мог
позволить себе не разъяснять слишком подробно все свои выводы и
ограничиться объяснением после разгадки истории, поскольку его
приключения почти всегда заканчивались хорошо. Сегодня специалисты в
области медицины, в том числе хирурги, такое себе позволить не могут.
Времена, когда выдающийся и непостижимый гений Шерлок Холмс
перехитрил преступника в лондонском тумане, давно прошли.
Современный хирург больше не представляет собой бойца-одиночку,
качество обследования зависит теперь не только от него. Трудные вопросы
все чаще разрешаются в рамках междисциплинарных совещаний, на
конференциях, где пациенты, в каждом конкретном случае, обсуждаются
специалистами различных областей, а решения подкрепляются
основательной аргументацией и документируются. Дни дедукции сочтены.
И кто знает, возможно, хирурги и терапевты в ближайшем будущем найдут
взаимопонимание.
Лишь одно останется неизменным. Хирург, стоящий в операционном
зале с ножом в руке, всегда будет один. В этот момент ответственность за
все, что он делает, и все, что происходит с пациентом, лежит только на нем.
В этой ситуации хирург, как профессионал своего дела, знает, что
вероятности не устроят его совесть.
13
Осложнения
Маэстро и шах: Мохаммед Реза Пехлеви
Своей чувственной песней «Я с головы до ног создана для любви»
немецкая актриса и певица Марлен Дитрих, должно быть, согрела сердца
многих солдат во время Второй мировой войны. Для женщины с такими
длинными ногами это было довольно многообещающее заявление. Марлен
обладала самыми красивыми ногами в мире. Ее фотографии буквально
провоцируют вожделение, особенно те, на которых она держит в руках
сигарету. Однако именно курение в конечном итоге закупорило артерии ее
роскошных длинных ног, потому сосудистому хирургу пришлось
прооперировать Дитрих. По ее мнению, только один человек был
достаточно хорош, чтобы осмелиться взять на себя ответственность за
всемирно известные ноги: Майкл Дебейки.
Сосудистый хирург специализируется на кровеносных сосудах и
прежде всего на хирургическом лечении артерий. Методы наложения шва
для соединения кровеносных сосудов были разработаны и опробованы в
начале XX века французским хирургом по имени Алексис Каррель. Его
вклад в прогресс общей хирургии оказался настолько значительным, что в
1912 году он был удостоен Нобелевской премии по медицине. Операции на
сосудах – процедура крайне сложная. Кровеносные сосуды относительно
тонкие, поэтому игла и нить, используемые при зашивании, должны быть
тоньше, чем для других частей тела. Поскольку при разрезании сосудов из
них вырывается кровь, они должны быть вовремя пережаты. Однако это не
должно занимать много времени, потому что конечности или органы не
могут долго обходиться без кровоснабжения. Кроме того, кровь, которая не
вытекает, может свернуться. Когда кровоток восстанавливается после
наложения сосудистого шва, образовавшийся кровяной сгусток может
закупорить сосуд. Все эти проблемы гораздо менее опасны при других
операциях. Поскольку здоровые кровеносные сосуды необходимы для
поддержания нормального функционирования органов и частей тела,
операции на сосудах часто являются срочными, а при успешном течении
операции – просто спасительными. Неудивительно, что многие
знаменитости двадцатого века видели в сосудистом хирурге
международного героя.
Сосудистая хирургия была новой и захватывающей отраслью
медицины. Она также открывала путь к исключительному органу – сердцу.
Появление кардиохирургии и связанной с ней возможности оперировать
сердце наделило мир хирургии ореолом всемогущества, а
предшествующий этому пик, достигнутый в Кейптауне Кристианом
Барнардом в 1967 году первой успешной пересадкой сердца, имел такой же
резонанс, как и первое приземление на Луну, состоявшееся двумя годами
позже. В центре всех этих событий был Майкл Дебейки, специалист по
сердечно-сосудистой хирургии из Методистской больницы города
Хьюстон. Его разработки были новаторскими, и он принял участие в
создании первого искусственного сердца. Но прежде всего он был
пионером в лечении менее известных заболеваний, таких как, например,
диссекция аорты, бывшая камнем преткновения сосудистой хирургии. При
диссекции аорты происходит разрыв внутреннего слоя сосудистой стенки
главной, самой крупной артерии – аорты, которая берет свое начало в
сердце. Из-за разрыва кровь под высоким давлением как бы
спрессовывается между внешним и внутренним слоями стенки артерии,
разводя эти слои все дальше и дальше друг от друга. Этот ужасно
болезненный процесс представляет серьезную угрозу для кровоснабжения
сердца, рук и, наконец, остальных частей тела. При помощи хирургической
методики Дебейки такого драматического развития событий можно
избежать.
Дебейки называли «маэстро». Мировой славой (а также его титулом)
он был обязан своему самому знаменитому пациенту, Эдуарду VIII,
бывшему королю Великобритании, который в 1964 году без
предупреждения отправился в Америку, чтобы попасть на операцию к
Дебейки. Эдуард был заядлым курильщиком, как и Марлен Дитрих, и
большинство других пациентов сосудистых хирургов. В возрасте
семидесяти лет ему пришлось прибегнуть к помощи тогда еще рискованной
и даже опасной сердечно-сосудистой хирургии. В общении с прессой он
был скрытным и на вопросы о его состоянии здоровья отвечал лишь: «Я
приехал, чтобы увидеть маэстро». Тридцать два года спустя, в 1996 году,
когда президенту России Борису Ельцину потребовалось аортокоронарное
шунтирование сердца, он не решился довериться своему российскому
хирургу, потому по его приглашению из Америки прибыл маэстро,
которому на тот момент было уже 87 лет. Борис назвал Дебейки
волшебником. Так, должно быть, думали и все остальные знаменитости,
которые стали его пациентами: король Бельгии Леопольд III, король
Иордании Хусейн, голливудские звезды Дэнни Кей и Джерри Льюис,
мультимиллионер Онассис, американские президенты Кеннеди, Джонсон и
Никсон, а также югославский диктатор Тито. Дополнял репутацию
Дебейки еще и тот факт, что скромностью он, мягко говоря, не отличался и
наслаждался своей славой.
Когда Мохаммеду Реза Пехлеви, лишившемуся трона шаху Персии, в
1980 году потребовалась спленэктомия (удаление селезенки), он посчитал,
что во всем мире есть только один хирург, способный с этим справиться.
Тот факт, что Дебейки, специалист по сердечно-сосудистой хирургии, как
правило, не имел дела с селезенкой, очевидно, ничего не значил ни для
такого высокопоставленного пациента, ни для самого Дебейки.
Шах, спасаясь от революции в Иране, сел в самолет в Тегеране 16
января 1979 года, чтобы навсегда отвернуться от своей страны. Угроза
смерти исходила не только от аятоллы Хомейни и исламских повстанцев,
но и от рака. Эмиграция, скитания нежеланного гостя из одной страны в
другую сопровождались борьбой со злокачественной неходжкинской
лимфомой в животе.
Его лечил французский онколог профессор Жорж Фландрен, который
следовал за ним из одной страны в другую. Онколог – это не хирург, а
терапевт, специализирующийся на лечении рака. Шах страдал от
малокровия и постоянных болей, и, что еще хуже, у него развилась
инфекция желчного пузыря. Поэтому в Нью-Йорке ему пришлось сделать
холецистэктомию – удаление желчного пузыря. Американские хирурги
убедились, что печень пациента и прежде всего его селезенка из-за
злокачественной болезни были значительно увеличены. То есть он страдал
гепатоспленомегалией: этот медицинский термин буквально означает
увеличение печени и селезенки. Увеличенная селезенка обеспечивает
постоянное разрушение клеток крови и к тому же вызывает боли. Хотя то,
что шаха приняли в больницу, стало причиной переполоха и демонстраций
перед зданием и в США он больше не чувствовал себя в безопасности, его
восстановление после операции на желчном пузыре прошло гладко.
Проблемы с желчными камнями были устранены, однако это не повлияло
на другие заболевания. Боль и усталость наступали с новыми силами, и
пришло время удалить огромную селезенку.
Вскоре после этого в американском посольстве в Тегеране произошел
захват заложников, потому президент Джимми Картер хотел как можно
скорее избавиться от своего высокопоставленного гостя. Шах со своей
женой, императрицей Фарах Дибой, отправился в Мексику, затем на
Багамские острова и в Панаму, но где бы он ни останавливался, над ним
всегда нависала угроза экстрадиции. Таким образом, операцию нельзя было
провести. Наконец, президент Египта Садат выразил готовность
предоставить своему старому другу убежище и медицинскую помощь. В
марте 1980 года шах был принят в каирский военный госпиталь Маади.
Спустя пять дней туда прибыл и Дебейки в сопровождении своей
команды – врача-ассистента, анестезиолога и патолога. Великий хирург
приехал из Хьюстона по просьбе шаха. 28 марта 1980 года операция была
проведена двумя хирургами, американцем Дебейки и египтянином Ноэром.
Жена и старший сын пациента могли следить за ходом операции в
реальном времени через телевизионную связь. Операция прошла быстро,
врачи извлекли селезенку, огромную, по словам Дебейки, как футбольный
мяч.
Селезенка – орган с довольно незначительной функцией. В экстренных
ситуациях без нее можно обойтись. Она имеет определенное значение для
крови, поскольку отфильтровывает старые клетки крови и поддерживает
защитную систему организма, особенно в молодые годы. Поскольку иногда
во время ходьбы и приступов неудержимого смеха там, где находится
селезенка, возникает странное ощущение, римлянин Плиний думал, что
она имеет какое-то отношение к этим действиям. Два упоминания о
спленэктомии датируются XVI веком. Якобы в Неаполе в 1549 году
Адриано Закарелли удалил селезенку у молодой женщины. А в 1590 году
Франциск Розетти, тоже в Италии, удалил половину селезенки еще одному
пациенту. Однако можно с абсолютной уверенностью утверждать, что это
не были операции по удалению селезенки. Первая операция на брюшной
полости, которую пережил пациент, была сделана в 1809 году. Вероятно, в
обоих случаях речь шла о крупном сгустке крови, образовавшемся
вследствие кровоизлияния глубоко под кожей. Такой кровяной сгусток
может выглядеть как селезенка, у него такой же цвет, и на ощупь он может
быть таким же твердым. Это и заставило обоих итальянцев сделать
неверные выводы. Первая по-настоящему успешная спленэктомия была
выполнена Жюлем Пеаном в 1876 году в Париже. Он удалил
двадцатилетней женщине селезенку весом в один килограмм.

Жар

Человек, все остальные млекопитающие и птицы – существа


теплокровные. Наше тело постоянно сжигает энергию, чтобы
поддерживать температуру около 37 градусов. Наш термостат
сидит глубоко внутри мозга, в гипоталамусе. Интерлейкин-6,
белок, который выделяется при воспалении, может повредить
этот термостат и заставить его «показывать» более высокое
значение. Тогда организму приходится сильно нагреваться и при
этом ощущать холод. Гипоталамус посылает это (ложное)
сообщение в мозг, так что у человека на самом деле возникает
чувство, что ему холодно. Мы начинаем дрожать и стучать
зубами, в то время как термостат продолжает повышать
температуру тела. Когда сила воздействия интерлейкина-6
ослабевает, процесс меняет направление: температура падает, нам
становится тепло, и мы начинаем потеть. Какой смысл в жаре –
не ясно. Нужно ли, не сопротивляясь, позволить ему выполнить
свою работу или лучше бороться с ним, охлаждая пациента
доступными способами? Жар всегда имеет причину, но ее иногда
трудно найти. Повышение и понижение температуры происходит
по различным сценариям при разных воспалениях. Вирусная
инфекция обычно приводит к температуре выше 39 градусов,
бактериальная инфекция – к температуре между 38 и 39
градусами. Если бактерии вызывают гнойный абсцесс,
температура повышается сильно, но ненадолго,
преимущественно вечером. Жар, возникающий из-за появления
гноя, может отступить только после хирургического удаления
гноя. Туберкулез вызывает небольшое повышение температуры,
но при этом обильное потоотделение, особенно ночью. При
тифозной инфекции высокая температура может держаться до
двух недель.

Если соблюдать правила, спленэктомия – не такая уж трудная


операция. Методика ее проведения обычно изучается на третьем или
четвертом году обучения будущих хирургов. Есть несколько пунктов, на
которые следует обратить особое внимание, однако сам по себе орган
несложный. Обычно его размер сопоставим с половиной авокадо, а
поскольку ведущие к ней и от нее кровеносные сосуды располагаются на
одной стороне, селезенка напоминает гриб с ножкой и шляпкой. И все же
орган довольно хорошо «спрятан» в глубине левой верхней части брюшной
полости. Чтобы до него добраться, нужно погрузить руки в живот до самых
запястий. Кроме того, селезенка – орган очень нежный. Если сильно
надавить на нее или потянуть, может образоваться разрыв, что довольно
опасно, потому что селезенка особенно сильно кровоточит. Вытекшая
кровь сразу же закрывает обзор и без того труднодоступного органа,
поэтому повреждений по возможности нужно избегать. И есть еще одно,
последнее предостережение, которое хирурги всегда высказывают своим
ассистентам, помогающим во время операции: следите за хвостом
поджелудочной железы.
Поджелудочная, или панкреатическая железа представляет собой
вытянутый орган. Пищеварительные соки, которые она вырабатывает,
значительно более агрессивны, чем слюна. Помимо прочего они
способствуют перевариванию мяса из нашего рациона. Хвост этой железы
проходит параллельно кровеносным сосудам селезенки и может достигать
ее ножки. Если разместить зажим слишком далеко вправо на кровеносных
сосудах селезенки, можно удалить не только ее, но и часть поджелудочной
железы. Это очень опасно, потому что таким образом соки поджелудочной
железы могут попасть в брюшную полость и буквально расщепить ткани
тела, что приведет к образованию гноя. К счастью, если это обычная
селезенка, точно разместить зажим не трудно, и можно легко сберечь
поджелудочную железу. Однако спленэктомия шаха оказалась сложной,
потому что орган был необычайно крупным. Хотя оперирующий тоже был
крупным, очень крупным специалистом, но тем не менее…
Ноэр спросил Дебейки: «Хвост поджелудочной железы не попал в
зажим?» Но замечание египетского коллеги прошло мимо ушей Дебейки, и
он перевязал структуры под зажимом большой лигатурой. Ноэр осторожно
предложил ему для надежности оставить дренаж – небольшую трубку,
через которую лишняя жидкость может быть выведена из брюшной
полости. Однако Дебейки счел это лишним и закрыл живот без дренажа.
Когда хирург снял перчатки, ему аплодировали. Орган весил 1900 граммов.
Рак был обнаружен как в селезенке, так и в небольших фрагментах печени,
взятых для обследования. К сожалению, микроскопическое исследование
подтвердило и наличие ткани поджелудочной железы.
На третий день после операции у пациента появилась боль в левом
плече со стороны спины и поднялась температура. Операционная рана тем
не менее зажила быстро, и шах уже прогуливался по саду у больницы,
когда Дебейки отправился в Хьюстон. Там он, герой, давал интервью. Но
состояние его пациента в далеком Египте постепенно ухудшалось. Жар не
спадал, шах чувствовал себя больным и изможденным. Хотя боль не была
сильной, он целый день пролежал в постели.
В течение нескольких месяцев, день за днем, его мучил жар. Ему
делали переливания крови и давали антибиотики, американские врачи шли
к нему непрерывным потоком, Дебейки же остался в Хьюстоне и попросил
отправлять ему рентгеновские снимки. Он предположил, что это пневмония
в нижней части левого легкого. На основании этого была проведена
бронхоскопия, малоприятный для пациента способ исследования
дыхательных путей. Однако никаких нарушений не обнаружили. Ни у кого
не было ни малейшего представления, что с пациентом. Профессор
Фландрен с тревогой следил за происходящим из Парижа. Неужели никто
не пришел к мысли, что у пациента может быть абсцесс под диафрагмой?
Абсцесс под диафрагмой в хирургии является классической ловушкой:
для инфекции в брюшной полости характерны жар и раздражение
брюшины, но если очаг инфекции находится под диафрагмой, тогда у
пациента будет только жар. Медицинский термин для обозначения области
«под диафрагмой» звучит как поддиафрагмальный. Следовательно,
образование в этой области гноя называют поддиафрагмальным абсцессом.
Если при инфекции в брюшной полости раздражена брюшина, пациент
будет чувствовать боль в животе, которая усиливается при малейшем
движении: ясный симптом для каждого врача. Однако если раздражена
только диафрагма, а брюшина – нет, эти явные симптомы не проявляются.
Тогда у пациента наблюдается только жар и, самое большее, икота или боль
в плече. Фландрен рассматривал этот вариант, хотя и не был хирургом.
Даже результаты рентгена легких говорили в пользу этой версии. Тогда он
принял решение вмешаться, приехал в Египет и стал спорить со всеми
присутствующими врачами. Он послал за французским хирургом, неким
доктором Фанье, который 2 июля сделал небольшой разрез в левой верхней
части живота пациента и дренировал полтора литра гноя. Таким образом, в
течение трех месяцев шаха мучил большой абсцесс под диафрагмой.
Пациент сразу же пошел на поправку, снова смог стоять, у него проснулся
аппетит, и он вернулся к государственным делам. Но три с половиной
недели спустя проблемы со здоровьем вновь дали о себе знать. У шаха
упало кровяное давление, он стал бледным и потерял сознание. Ему
сделали переливание крови, однако операция не была проведена. 27 июля
1980 года шах внезапно умер от внутреннего кровотечения. Ему было 60
лет.
У него был макроглобулинемический ретикулолимфоматоз, редкая,
менее агрессивная форма злокачественной неходжкинской лимфомы,
которая может развиться в печени и селезенке. Но не это стало причиной
смерти, а повреждение поджелудочной железы во время спленэктомии,
проведенной Дебейки. Это осложнение было ятрогенным, то есть
«вызвано врачом». Выход поджелудочных соков из разрезанного хвоста
железы послужил причиной разложения тканей в широком пространстве
под диафрагмой, где находилась селезенка, после чего оно заполнилось
гноем. Затем агрессивная жидкость поджелудочной железы атаковала
стенки артерии селезенки, что в конечном итоге привело к внезапно
открывшемуся артериальному кровотечению в верхней части живота:
классическое поздно проявляющееся осложнение после повреждения
поджелудочной железы.
Эта история показывает, что осложнения после операции могут быть
опасными для жизни, но не всегда смертельными. Если их своевременно
обнаружить и правильно подойти к вопросу лечения, с большинством
осложнений можно справиться без особых трудностей. Они становятся
опасными для жизни только в том случае, если их лечением не заниматься
длительное время или если одно осложнение влечет за собой следующее. В
случае с шахом произошло и то, и другое. Поджелудочная железа была
повреждена, вследствие этого возник абсцесс, за его лечение принялись
слишком поздно, что стало причиной кровоизлияния, от которого в
результате шах и умер.
Майкл Дебейки состарился. Когда он почувствовал боль в груди 31
декабря 2006 года, в возрасте девяноста семи лет, он смирился с тем, что
умрет от инфаркта миокарда. Но когда он через некоторое время понял, что
все еще жив, несмотря на продолжающуюся боль, изобретателю техники
оперативного лечения диссекции аорты стало ясно, что именно с ней он и
столкнулся. Он, должно быть, стал самым старым пациентом, кому сделали
настолько сложную инвазивную[19] операцию, которую он сам же и
изобрел. И он перенес ее хорошо. Всего два года спустя, дожив почти до
ста лет, он умер спокойной смертью.
Специальный пинцет, который он разработал, пинцет Дебейки, и
сегодня используется хирургами во всем мире. Дебейки был действительно
великим хирургом и образцом для подражания. Но даже великие хирурги
иногда совершают ошибки. Осложнения могут возникнуть после любой
операции, и этот риск нельзя исключать, каким бы именитым ни был врач.
Состарилась и Марлен Дитрих. Она умерла в Париже в 1992 году в
возрасте девяноста лет и, благодаря Дебейки, с двумя здоровыми ногами.
14
Диссеминация
Два музыканта и их большие пальцы ног:
Люлли и Боб Марли
Пока в XIX веке дирижеры не стали отбивать такт привычной нам
сегодня тонкой дирижерской палочкой, они стояли перед оркестром с так
называемой баттутой, длинной палкой, увенчанной забавным шариком, с
помощью которой они отбивали такт, стуча по полу. Баттуты мы еще
можем увидеть у фанфаристов, предводитель взвода которых гордо шагает
перед музыкантами, держа такую палку в руке. Жан-Батист Люлли,
придворный композитор Людовика XIV в Версале, тоже использовал
баттуту. И в субботу, 4 января 1687 года, Люлли, отбивая ею такт, получил
ужасную производственную травму, которая, как выяснилось через 77
дней, стоила ему жизни.
Это было время расцвета барокко. Версаль считался центром мира, а
Люлли при нем – маэстро барочной музыки и французской оперы. Его
работодатель, «король-солнце», двумя месяцами ранее перенес операцию
на анальном отверстии. В честь благополучного выздоровления короля
Люлли в начале нового года должен был исполнить свое произведение Te
Deum. Из этого церковного гимна, написанного еще в 1678 году,
специально для такого случая был создан шедевр, подобных которому не
существовало. В среду, 8 января, в церкви ордена Фельянов[20] в Париже
Люлли должен был предстать перед королем и публикой. В субботу перед
этим событием проводилась генеральная репетиция. Звуки труб и цимбал
разносились по церкви. Люлли со своей баттутой, превосходящей его рост,
стоял перед пятьюдесятью музыкантами и хором, который собрали более
чем из ста прекраснейших голосов страны.
Для барочной музыки характерна Basso continuo, ритмическая
последовательность, лежащая в основе аккомпанемента. С таким генерал-
басом музыканты в значительной степени свободно могли
импровизировать. Однако, исполняя собственное произведение, Люлли
постоянно вмешивался, особенно на репетициях. Можно представить, как
он восторженно отбивает своей громадной баттутой ритм Basso continuo и
время от времени привлекает внимание музыкантов, обрушивая тяжелые
удары своего жезла на пол. Один из таких ударов пришелся прямо на палец
его ноги. Успел ли Жан-Батист стиснуть зубы или он громогласно
закричал – доподлинно не известно. Мы не знаем и о том, случилось ли
оркестру и хору из-за впечатляющей музыки не заметить происшествие,
или они расхохотались. Возможно, генеральная репетиция Te Deum была
прервана, чтобы увести вопящего от боли Люлли со сценической
площадки. Во всяком случае, премьера 8 января состоялась, как и
планировалось, под руководством Люлли и имела большой успех. После
концерта многие увидели, как он хромал, шагая к своей карете. В
последующие дни у него в большом пальце развилась инфекция. У него
был жар, и мадам Люлли пригласила месье Альо, доктора. Он предложил
ампутировать палец ноги для предотвращения гангрены. Но Люлли
отказался.
Инфекция медленно распространялась от пальца на ступню и от
ступни на ногу. Даже теперь ампутация могла спасти жизнь Люлли, и ему
было об этом известно. Тем не менее он отверг мудрый совет своего врача
и обратился к шарлатану, который потребовал за лечение 70 000 франков.
Сначала Люлли действительно стало лучше. Но когда жар вскоре вернулся,
мошенника вместе с деньгами уже было не сыскать.
Почему Люлли отказался от ампутации, которая могла спасти его? Был
ли он слишком тщеславным, чтобы всю жизнь проковылять одноногим?
Люлли не только писал оперы и балетную музыку, но и выступал как
музыкант, актер, танцор и хореограф. Он был лучшим артистом – и не
только на сцене. Жан-Батист, итальянец очень простого происхождения, из
скромного гитариста вырос до знаменитости. Он сумел стать уважаемым
композитором, отцом семейства и близким другом «короля-солнца». К тому
же он был популярной фигурой в парижском гей-сообществе, так что
музыкант обогащал Францию XVII века не только своим искусством, но и
скандалами и скандальчиками. Потеря ноги положила бы конец его
карьере, его развлечениям и его социальному статусу.
Быть может, Люлли просто был легкомыслен и недооценивал
серьезность положения? Семьдесят семь дней – довольно длительный
период времени для смертельно опасной инфекции. Следовательно, это не
могла быть газовая гангрена, как правило, быстро прогрессирующая, по
крайней мере, не в начале, потому что без ампутации с такой болезнью не
пережить и трех дней. Люлли определенно страдал от гораздо более
простой инфекции с менее агрессивными бактериями, которые
распространялись медленнее и вызывали меньше дискомфорта. Возможно,
он не жаловался, потому что не осознавал опасности.
Его состояние подходит под описание абсцесса с лимфангитом[21] и
заражением крови или прогрессирующим воспалением, которое перешло
от локальной инфекции пальца ноги через генерализованную в ноге к
системной инфекции во всем теле. Такое прогрессирующее
распространение называется диссеминацией, что буквально означает
«рассеивание» или «распространение».
В сущности, абсцесс – это закрытое, переполненное гноем
образование. Что такое гной и как он возникает в открытой ране, нам уже
известно. Он состоит из мертвой ткани, мертвых белых кровяных клеток и
бактерий; при раневой инфекции гной вытекает из раны в виде густых
желтоватых выделений, обладающих неприятным запахом. Но если гной,
что вполне возможно, образуется в глубоко лежащих тканях, он не может
выходить наружу, и в этой области возникает высокое давление. Так
формируется абсцесс. Так же как и при раневой инфекции, к появлению
закрытого абсцесса обычно причастны стрептококки и стафилококки –
бактерии, которые живут на нашей коже. При абсцессе они должны каким-
то образом попасть под кожу в более глубокие слои ткани. Это можно
сделать исключительно через рану, открытое место, которое в медицине
называется «ворота инфекции». Такие ворота могут возникнуть вследствие
удара, который пришелся на ноготь, или укуса собаки, из-за воспаления
сальной или потовой железы, вросших волос, маленькой царапины (при
зуде или экземе) или небольшого повреждения кожи. На пальцах рук и ног
повреждение кутикулы тоже может создать ворота инфекции, и, скорее
всего, это и произошло с Люлли.
Кроме того, его чулки переполняли стрептококки и стафилококки,
потому что стирать или ежедневно менять белье в XVII веке при
французском дворе считалось нарушением норм приличия. Неспроста
парики, парфюмерия и туалетная вода были очень популярны в то время.
Их использовали для того, чтобы замаскировать неопрятные волосы и
зловоние, которое источали тело и одежда. Сто лет спустя, в эпоху
Наполеона, знания о гигиене возросли настолько, что люди стали строить
канализации и специальные сооружения, где горожане могли мыться и
стирать вещи. Со времен римлян, которые знали толк в каналах и банях,
ничего подобного в Европе не появлялось. Насколько яркой была жизнь
при дворе «короля-солнца», настолько же и грязной. Потные чулки Жана-
Батиста Люлли, несомненно, были идеальной средой обитания для
бактерий.
При возникновении абсцесса сначала бактерии вызывают воспаление.
Палец ноги распухает и становится теплым, кожа на нем натягивается,
приобретает красный цвет, и он начинает болеть. Затем бактерии
одерживают верх над защитными клетками, и в месте воспаления
появляется гной. Обычно в этом случае говорится, что инфекция вызрела.
Увеличивающееся количество гноя оттесняет близлежащие ткани. Тело
пытается ограничить этот процесс путем образования соединительной и
рубцовой ткани, так что гной в конце концов полностью окружается
стенкой абсцесса. Она на какое-то время может сдержать инфекцию, тем не
менее у иммунной системы доступа туда тоже нет, поскольку кровь не
проникает в очаг воспаления. Поступающие в организм антибиотики
больше не воздействуют на абсцесс. У пациента поднимается высокая
температура, и скопление гноя под кожей на ощупь становится твердым,
как шишка. Если положить на пораженный участок пальцы и надавить
одним, а другие пальцы при этом поднимутся, можно с уверенностью
утверждать, что опухшее место заполнено жидкостью. Этот эффект в
хирургии называется «флуктуация». Если опухшее место флуктуирует, это
свидетельствует о том, что инфекция вызрела и настало время взяться за
нож.
Если разрезать стенку абсцесса и дать гною вытечь, появляется
возможность заживления per secundam, как при открытой ране. Эта
операция называется инцизия абсцесса с дренированием гноя. Если это не
сделать вовремя, бактерии в конечном итоге проникнут через стенку
абсцесса и распространятся по всей окружающей «местности». Это
приведет к инфекции подкожной жировой ткани, называемой «целлюлит»
или «флегмона».
Через эту подкожную ткань проходят крошечные сосуды. Они не
проводят кровь, следовательно, не являются кровеносными сосудами – их
задача состоит в транспортировке тканевой жидкости – лимфы, потому их
называют лимфатическими сосудами.
В них развивается лимфангит – инфекция, которая следует по
лимфатическим сосудам и внешне выглядит как красная линия на коже.
Каждый день эта красная линия становится немного длиннее.
Лимфатические сосуды образуют лимфатические узлы, небольшие,
размером меньше половины сантиметра шарики, которые группируются
вместе и, таким образом, создают как бы промежуточные станции в сети
лимфатических сосудов. Если считать от пальцев ног, первая
промежуточная станция находится в подколенной ямке. Вторая
располагается в паху. Из-за инфекции лимфатические узлы набухают и
становятся твердыми на ощупь. Сначала это происходит в подколенной
ямке, на другой день – в области паха. Из паха лимфатические сосуды
следуют через заднюю брюшную стенку вверх к грудной клетке, откуда
лимфа в конечном итоге попадает в кровь.
Без антибиотиков инфекция лимфатических сосудов – лимфангит –
неизбежно приведет к заражению крови, при котором огромное количество
бактерий попадает в кровоток. Таким образом, будут инфицированы другие
органы, и абсцессы могут образоваться, например, в головном мозге,
печени или надпочечниках. Из-за этих абсцессов вся история начинается
снова и снова. Переживет ли все это пациент, зависит от его общего
состояния. Здоровый человек с неповрежденной иммунной системой
сможет продержаться дольше. Поскольку Люлли преодолевал это 77 дней,
он, должно быть, был здоровым человеком.
Его нога в результате стала зелено-черной. Жан-Батист Люлли сначала
вызвал нотариуса для составления завещания, а затем священника – для
исповеди. На смертном одре отец десяти детей, который на протяжении
всей жизни чувствовал влечение к мужчинам, написал музыкальное
произведение Il faut mourir, pécheur, il faut mourir (Пришло время умереть,
грешник, время умереть). Люлли умер 22 марта 1687 года.
Три столетия спустя из-за большого пальца ноги умер другой великий
музыкант. Этот человек своим творчеством оказывал еще большее влияние,
чем Люлли. Хотя все его музыкальные работы, вместе взятые, занимают
несколько часов, он создал совершенно новый жанр музыки. Он тоже
отказался от ампутации пальца, операции, которая спасла бы ему жизнь.
Однако его отказ не был связан с тщеславием или гордостью. Его вера
запрещала ему сделать это. Как и Люлли, он искал помощи у шарлатана,
который, увы, не мог вылечить его.
Все началось с боли в пальце ноги. Он не мог вспомнить, спотыкался
ли обо что-то. Некоторое время этот человек считал, что повредил себе
палец во время игры в футбол. Поначалу он прекрасно справлялся, куря
марихуану. Но боль и не думала отступать. Наконец врачи обнаружили
небольшую опухоль под ногтем. В простой хирургической операции они
удалили нарост, чтобы исследовать его под микроскопом. По-видимому, то
была злокачественная меланома, агрессивная форма рака кожи, которая
исходит от пигментных клеток кожи, меланоцитов. Ему настоятельно
рекомендовали ампутировать палец ноги. Однако Боб Марли отказался от
операции и попытался облегчить свою болезнь диетой, марихуаной и
травяными мазями. В течение двух лет он игнорировал тяжесть своего
заболевания, даже когда симптомы стали проявляться в других местах. Тем
временем рак с пальца ноги распространился по всему телу. В конце
концов, по мере усиления симптомов метастазов, он наконец понял, что это
его убьет. В одной из своих самых красивых песен «Redemption Song»
(«Песнь об искуплении») он выражает свою преданность судьбе.
Последние восемь месяцев своей жизни Боб Марли провел в
Германии, в клинике шарлатана, который утверждал, что может победить
рак, распространяющийся в легких и мозге, с помощью специальной диеты
и «целостных» инъекций. Когда он почувствовал приближение конца,
музыканта потянуло на родину. Однако во время возвращения, которое
больше напоминало бегство, его состояние резко ухудшилось. Когда во
Флориде самолет совершил промежуточную посадку, музыкант уже был
слишком слаб для преодоления дальнейшего пути к Ямайке. 11 мая 1981
года, спустя три года после постановки диагноза, Боб Марли умер в одной
из больниц Майами. Религиозным движением, запрещавшим ему
изувечивать свое тело ампутацией пальца ноги, было растафарианство.
Важным аспектом этого движения является избегание любых ассоциаций
со смертью. Поэтому отрицался и факт существования смертельных
болезней. Бобу Марли было 36 лет.
Опухолевые клетки при раке распространяются так же, как бактерии
при инфекциях. В обоих случаях локальное заболевание перерастает в
генерализованное, которое в конечном итоге охватывает весь организм.
Диссеминация проходит одинаково. В случае с раком используется
буквальный перевод этого термина и говорится «распространение».
Рак обладает тремя коварными свойствами. Опухолевые клетки
избегают контроля организма, покидая место своего возникновения. Они
способны проскальзывать между здоровыми клетками. Этот процесс
называется «инвазия». Масштаб инвазии опухолевых клеток является
показателем того, на какой стадии находится болезнь. Жизненный цикл
опухолевых клеток тоже не контролируется организмом. Клетки опухоли
бурно размножаются, их количество постоянно увеличивается. Кроме того,
опухолевые клетки теряют характерные черты клеток, которыми они были
изначально. Чем менее типичными они становятся, тем более агрессивно
их поведение.
Распространение опухолевых клеток в организме проходит по тому же
принципу, что и бактериальная инфекция, вот только длится оно гораздо
дольше. Люлли прожил 77 дней, Марли – три года. В обоих случаях
болезнь начинается локально, при участии «оккупантов», которым удается
преодолеть барьеры организма. Но бактерии должны ждать своего шанса,
так как они могут попасть внутрь тела только через ворота инфекции –
повреждение кожи или слизистых оболочек, а опухолевые клетки активно
проникают через барьер, даже если в нем нет повреждений. Как при
инфекции, так и при раке организм подвергается нападению. В обоих
случаях для атаки характерны быстрое распространение захватчиков и
стремительное поражение ткани, за чем следует реакция организма.
Иммунная система пытается подавить атаку. Белые клетки крови, антитела
и макрофаги сдерживают натиск бактерий, равно как и раковых клеток.
Пока им это удается, посягательство является локальным и не выходит за
пределы места возникновения инфекции или опухоли. На этой стадии
инвазия может быть остановлена путем «тотальной» (in toto) эксцизии
(удаления вырезанием) очага. Инфицированную рану вместе с
омертвевшей тканью (некрозом) можно вырезать (некрэктомия), абсцесс
можно разрезать (дренирование), новообразование (опухоль) можно
отрезать (резекция опухоли).
Однако, как и бактерии, опухолевые клетки могут попасть через
лимфатические сосуды в лимфатические узлы. В редких случаях, когда
опухоли образуются в коже, можно распознать распространение рака по
лимфатическим сосудам невооруженным глазом, подобно красной линии,
которая появляется на коже в случае инфекции лимфатического сосуда.
Если немного пофантазировать, в этом распространении можно увидеть
силуэт рака: опухоль образует тело, а пораженные лимфатические сосуды –
конечности животного. Поэтому болезнь и имеет название «рак». Но в
большинстве случаев опухоль нельзя обнаружить невооруженным глазом.

Барьеры

Важным свойством любого живого организма является


способность поддерживать свою целостность. Что-то живет,
когда оно (помимо прочего) может определять разницу между
собой и своим окружением. Такое действие требует энергии, в
случае с животными, например, для этого необходимо постоянное
снабжение кислородом. Живая клетка существует до тех пор,
пока цела ее клеточная мембрана. Сложно устроенное животное,
такое как человек, имеет несколько барьеров, защищающих от
внешнего мира, например, кожу снаружи, слизистые оболочки
внутри и иммунную систему, действующую во всем организме.
Рак может возникнуть тогда, когда раковые клетки начинают
активно пробивать барьеры. Превосходным примером
поддержания барьера в нашем организме является поджелудочная
железа, которая хотя и способна переваривать мясо, не
повреждается при этом сама благодаря своему барьеру. Слизистая
оболочка желудка производит чистую соляную кислоту и при
этом сама устойчива к ее воздействию. Инфекции возникают
тогда, когда живые возбудители заболеваний прорывают барьеры
при появлении открытых ран на коже или слизистых оболочках
или при недостаточном кровоснабжении тканей. Повреждения и
недостаток кислорода являются основными причинами
разрушения барьера. Поэтому современная хирургия пытается
восстановить, насколько это возможно, барьеры, которые были
затронуты в ходе операции. Чтобы сохранить кровоснабжение
ткани, мелкие кровеносные сосуды не должны быть повреждены,
а в открытых ранах не должно быть живых патогенов.

Когда опухолевые клетки расходятся по телу через лимфатические


сосуды, их перехватывают лимфатические узлы, которые работают как
своего рода фильтр. В лимфатических узлах опухолевые клетки
развиваются в опухоли. Инвазия перестает быть локальной и становится
генерализованной: на этом этапе увеличенные лимфатические узлы можно
прощупать. То же, что и с Люлли, произошло с Бобом Марли – все
началось в подколенной ямке и затем перешло в область паха. Тотальной
эксцизии исходной опухоли уже было недостаточно. В этом случае
требуется удалить не только опухоль, но и связанные с ней лимфатические
узлы. Опухоль устраняется, так сказать, «с корнем». Radix – это слово
латинского происхождения, обозначающее «корень», поэтому медицинский
термин «радикально» означает удаление опухоли вместе с лимфатическими
узлами. Поскольку никогда не знаешь наверняка, поразили опухолевые
клетки лимфатические узлы или нет, лучше удалить и то, и другое. Таким
образом, хирургическая резекция при раковом заболевании должна быть
как тотальной (от опухоли ничего не остается), так и радикальной (не
должно остаться ни одного лимфатического узла, связанного с опухолью).
Общую инфекцию обычно удается свести к локальной при помощи
антибиотиков. При некоторых формах рака химиотерапия и облучение
могут дать такой же эффект.
Но как только оккупанты достигают кровеносных сосудов, они
переносятся к другим органам. Это приводит к распространению раковых
клеток в отдаленные от первичного очага ткани, где возникает метастаз, что
буквально означает «перемещение в другое место». На этой стадии с
болезнью, как правило, уже нельзя справиться при помощи ножа. Против
инфекций в таких случаях помогают только антибиотики, против рака –
только химиотерапия.
Стадии ракового заболевания разделяются на три уровня – локальный,
генерализованный и системный – при помощи классификации TNM.
Т обозначает опухоль. T1 – начало образования опухоли, T2 – более
глубокое прорастание опухоли в пораженный орган, T3 – опухоль, которая
переросла границы одного органа, T4 – опухоль уже перешла на соседний
орган. Обычно на любом из этих уровней еще возможна тотальная
хирургическая резекция. Хирург при этом должен соблюдать принцип
запаса надежности, то есть удалять ткани на несколько сантиметров вокруг
видимой опухоли, поскольку зачастую инвазия опухолевых клеток на
микроскопическом уровне более развита, чем на макроскопическом.
N значит nodes, английский термин для обозначения лимфатических
узлов. N0 означает отсутствие поражения лимфатических узлов, N1 –
поражение ближайшей «станции» лимфатических узлов. На этой стадии
радикальная хирургическая резекция еще может привести к
окончательному выздоровлению. N2 обычно указывает на поражение
лимфатических узлов, которые уже нельзя удалить хирургическим путем.
М – это метастазы. M0 означает отсутствие отдаленных метастазов,
M1 – их наличие. В некоторых случаях, например, при ограниченном
распространении в печени, легких или головном мозге, со стадией М1 все
еще может справиться хирургическое вмешательство.
Стадия TNM не только во многом определяет прогноз ожидаемой
продолжительности жизни пациента, но и варианты лечения. Лечение рака
может служить нескольким целям. Куративная (лечебная) терапия
направлена на то, чтобы полностью избавиться от рака раз и навсегда. Для
этого иногда приходится считаться с вероятностью появления серьезных
побочных эффектов или операцией, после которой человек уже не будет
выглядеть как прежде. Куративная терапия обычно возможна только на
ранней стадии. Паллиативная терапия направлена на продление жизни
больного раком, замедляя прогрессирование заболевания и рост количества
опухолевых клеток. Разумеется, при этом необходимо сопоставлять
выигранное время жизни с побочными эффектами лечения. Такая терапия
призвана сделать умирание пациента из-за рака максимально
безболезненным, а не бороться с самой болезнью.
Бобу Марли, подтвердив диагноз, порекомендовали ампутировать
только один палец, поэтому рак у него, должно быть, обнаружили на
ранней, локальной стадии. Поскольку опухоль сидела под ногтем, она
быстро начала причинять боль. Исходя из этого, можно предположить, что
болезнь Марли находилась на самой первой стадии. При хирургической
резекции злокачественной меланомы первой стадии (T1N0M0) есть почти
девяностопроцентный шанс, что пациент все еще будет жить через пять лет
(«пятилетняя выживаемость», см. главу 16). Боб Марли, однако, не был
готов пожертвовать своим пальцем и не дожил до старости. И все же он
стал легендой.
15
Живот
Древние римляне и абдоминопластика:
Луций Апроний Цезиан
Из всевозможных образов жизни именно наш, западный, быстрее
всего приводит к избыточному весу. Ожирение является причиной многих
болезней современности, которые распространяются как эпидемия из
Западной Европы и Северной Америки по всему миру. Существует прочная
взаимосвязь между ожирением и диабетом 2-го типа, сердечно-
сосудистыми заболеваниями и раком. Западный образ жизни – именно из-за
которого, между прочим, постоянно растут затраты в системе
здравоохранения – зародился очень давно, еще в Древнем Риме. Там
избыточный вес превратился в постоянно нарастающую проблему, как и
для нас сегодня, и уже тогда молодое поколение было ею озадачено.
Возможно, объяснением может служить тот факт, что «гамбургер» был
изобретен римлянами.
Рим или, по крайней мере, те слои римского населения, которые могли
себе это позволить, к началу нашей эры утопали в не знающей границ
роскоши. Самой декадентской частью экстравагантной жизни города была
еда. Раб, вооруженный ведром, который щекотал пером горло гостя,
сидящего за столом, вызывая тошноту, чтобы освободить место для
следующего блюда, был неотъемлемым атрибутом каждого римского
праздника. В то время действительно подавались самые необычайные
блюда: жареная шея жирафа, фаршированный хобот слона, запеченное
свиное вымя, фрикадельки из мяса дельфинов, свежий мозг оленя и паштет
из павлиньего языка. Молодой Луций Апроний Цезиан, стоявший у истоков
зарождения нашего западного образа жизни, должно быть, сполна
насладился всеми этими яствами. Он был очень толстым.
Однако у отца, Луция Апрония, были особенные планы на своего
сына. Он известен нам как предводитель войска в Нидерландах при
императоре Тиберии, и о нем есть множество упоминаний в работах
римского летописца Тацита. Апроний-старший был закоренелым, опытным
и жестоким убийцей, он предавал казни каждую когорту, проявившую
трусость в бою. Территорию, которую Юлий Цезарь много лет назад
отвоевал у германцев для Римской империи, нужно было защищать изо дня
в день от повстанческой борьбы народов Севера. Жизнь на этих
территориях резко контрастировала с городской жизнью в Риме. По сути,
люди были заняты возведением укреплений, нападениями или отражением
натисков врага, потребляя простую, скудную пищу, добытую в
близлежащей местности: желуди, кролики, кабаны… За свою службу
Апроний в 15 году нашей эры был одарен самой высокой честью, которую
Римская империя могла оказать: триумфальное шествие через Рим. Его
карьера быстро развивалась, в течение нескольких месяцев он был
консулом, а затем стал проконсулом в Африке, и в конце концов он
посвятил богам свое копье, поразившее варвара в лицо. По его мнению, его
толстопузый сын срочно должен был изменить образ жизни. Потому что
сын должен стать солдатом, как отец.
Из этого конфликта между отцом и сыном нам известно лишь то, что
сыну пришлось пойти на операцию. Плиний Старший, великий римский
энциклопедист, описывает эту историю в труде всей своей жизни Naturalis
historia[22] в главе о жировой ткани, в одиннадцатой книге, восемьдесят
пятой главе: «Сыну Л. Апрония, мужчины в чине консула, было сказано,
что жир был у него забран, чтобы облегчить бремя, которое мешало его
движению». Плиний упоминает эту операцию в качестве подтверждения
того, что жировая ткань нечувствительна и в ней не содержатся
кровеносные сосуды. Крайне мудрым представляется и его замечание, что
особенно толстые животные (не исключая людей) не стареют.
Речь, должно быть, шла об операции, которую часто осуществляли в
Римской империи. Согласно преданию, та же хирургическая процедура
была проведена в отдаленной провинции Иудея с местным сановником,
который состоял на службе у римлян. То был чрезвычайно тучный раввин
Элеазар бен-Симон, о котором повествуется в Талмуде, глава 83б, Бава
Меция: «Ему дали усыпляющий напиток, отвели в мраморный зал, где его
живот был открыт, и оттуда убрали жир, который сложили в несколько
корзин».
Причина операции в этом случае была не косметической, а
прагматичной. Согласно Талмуду, объем окружности живота Элеазара
нужно было уменьшить, чтобы в будущем он судил более разумно и
обдуманно. Кроме того, его толстый живот мог преградить ему путь к
бракосочетанию. Немыслимо, что эти операции могли быть лапаротомией,
разрезанием брюшной полости. Столетия назад Гиппократ описывал, что
операции на брюшной полости смертельны в любом случае, и римлянам
это было хорошо известно. В 46 году до н. э. сенатор Катон даже выбрал
чревосечение в качестве способа самоубийства, осознавая драматический
эффект вываливающихся наружу кишок и медленной, но верной смерти.
Цезарь в Африке поставил его в безвыходное положение. Когда его нашли в
опочивальне, он еще был жив. И, вероятно, врач вопреки убеждениям
закрыл рану живота. Катону, однако, удалось вытянуть нитки, и к рассвету
он уже был мертв. Успешная операция на брюшной полости произойдет
спустя 1800 лет.
В военное время хирургам, конечно, часто доводилось иметь дело с
разорванными животами и вываливающимися кишками, но у несчастных
жертв всегда была такая низкая вероятность выживания, что в мирное
время никому не приходило в голову разрезать живот пациента. Что же
такого опасного в открытом животе, что в течение длительного времени для
хирургии он считался запретной зоной? На самом деле абсолютно ничего.
Разрезание и закрытие живота оставляет обычную рану. Опасность
заключалась в удивительно сложно устроенной системе, которая
располагается за брюшной стенкой.
Простые народные сказки показывают, что представление о том, что
происходит в животе, было очень смутным. На самом деле, конечно,
невозможно, как Иона, оказаться в животе кита и выйти наружу через
несколько дней. Бабушку в ночной сорочке и девочку в красной шапочке
или шесть маленьких козлят тоже не удастся высвободить из живота:
позволить им выскочить, просто разрезав брюшную стенку, а потом
заполнить живот камнями и зашить брюшную стенку. Потому что пища,
разумеется, попадает не в брюшную полость, а в желудочно-кишечный
тракт.
Пищеварительная система на самом деле представляет собой одну
длинную трубку, ведущую от рта к анальному отверстию. Хотя разные
части этой трубки имеют разные функции, структуры и названия, все они
взаимосвязаны. За полостью рта следует полость зева, затем пищевод
(Оesophagus), желудок (Gaster), двенадцатиперстная кишка (Duodenum),
тонкий кишечник (Intestinum tenue), толстый кишечник (Colon), к которому
относятся слепая кишка (Caecum) и аппендикс, и, наконец, прямая кишка
(Rectum). От желудка до прямой кишки эта трубка, длиной около девяти
метров, уложена в брюшной полости и прикрепляется по всей длине при
помощи так называемых брыжеек к задней части живота. Однако нельзя
сказать, что кишечник и желудок абсолютно свободно располагаются в
животе. Через брыжейку, mesenterium, проходят кровеносные сосуды,
снабжающие кишечник и желудок. В брюшной полости к тому же
находятся четыре других органа: печень, желчный пузырь, селезенка и
жировая складка брюшной стенки в виде фартука, а у женщин – в полости
малого таза – еще и матка и два яичника. Это все. Между кишечником и
органами есть немного жидкости, но совершенно нет воздуха. Брюшная
полость не имеет никакого соединения с естественными отверстиями. Вот
почему она не населена бактериями.
Таким образом, живот заполнен органами, и все они расположены
прямо напротив брюшной стенки. Поэтому открывать брюшную стенку
нужно очень осторожно, чтобы не повредить кишечник, который находится
сразу за ней. Из-за ряда сопутствующих сложностей это было невозможно
почти во все времена.
Из-за постоянного напряжения мышц живота давление внутри
брюшной полости высокое. На каждой стороне живота есть четыре вида
мышц: наружные косые, внутренние косые, поперечные и прямые. Чтобы
стоять прямо, сидеть или наклоняться, нам нужны все восемь мышц
живота. У пациента, у которого разрезана стенка живота, эти мышцы из-за
боли и паники в качестве защитной реакции рефлекторно приходят в
напряжение. Поскольку в таких случаях брюшная стенка прижимается к
кишечнику, не задеть его ножом довольно трудно. Кроме того, из-за
давления он сразу начинает выпирать через рану из тела, и не успеете
оглянуться, как кишечник уже лежит на животе или рядом на столе.
Конечно, хирург не сможет работать дальше. Но приводить все в порядок
тоже нелегко. Пациенту, находящемуся в сознании, не удастся вернуть
кишки обратно в живот и уж тем более закрыть рану должным образом.

Первая лапаротомия

Первая успешная лапаротомия – хирургическое вскрытие


брюшной полости – была проведена за десятки лет до открытия
анестезии и первого описания асептики. В первый день
Рождества в 1809 году Эфраим Макдауэлл в гостиной своего дома
в Данвилле, штат Кентукки, удалил своей 44-летней пациентке
Джейн Кроуфорд путем лапаротомии огромную опухоль левого
яичника. Женщине удалось успокоить себя пением псалмов.
Операция длилась полчаса. Пациентка прекрасно восстановилась.
Женщина вполне здоровой прожила долгую жизнь и умерла в
возрасте 78 лет. Макдауэлл сохранял хладнокровие, когда кишки
после вскрытия живота оказались на столе. Согласно его
описанию, во время операции ему поначалу не удавалось вернуть
их обратно. Однако после удаления массивного новообразования
в брюшной полости снова появилось достаточно места. Сегодня
лапаротомия стала стандартной операцией. Живот можно
вскрыть разными разрезами: вдоль по срединной линии, поперек
над пупком, по диагонали «переменным разрезом», разрезом в
виде хоккейной клюшки, «инцизией Шеврона», «разрезом Мак-
Бурнея», «инцизией Кохера» или «инцизией по Пфанненштилю».
Лапаротомия может быть проведена из-за инфекции в животе или
перфорации в желудочно-кишечном тракте, а также для удаления
гнойника или для избавления пациента от илеуса, острой
непроходимости кишок. Лапаротомия все чаще заменяется
лапароскопией, минимально инвазивной операцией брюшной
полости.

В III веке до нашей эры, в Александрии эпохи Птолемеев, врачи


Эрасистрат и Герофил получили разрешение на изучение анатомии живота
на живых людях, заключенных, приговоренных к смертной казни.
Разумеется, они тоже столкнулись бы с проблемой высокого давления в
брюшной полости, однако в том, чтобы аккуратно закрывать раны, не было
никакой необходимости. Их несчастные жертвы, должно быть, переносили
ужасные мучения, но, возможно, это спасло их от еще более страшных мук
во время пыток. За болью при разрезании следует боль в брюшине.
Брюшина – это внутренняя оболочка брюшной полости. Поскольку она
покрывает и поверхность внутренних органов, она получила название
peritoneum, буквально «охватывающая». В ней есть болевые нервы, и
любое касание брюшины вызывает сильную тошноту и позывы к рвоте.
Как оперировать пациента, который кричит от боли и которого начинает
тошнить, как только кто-то дотрагивается до его разрезанного живота?
Если при открытии живота еще и был поврежден кишечник, да так, что
переполненное бактериями содержимое кишок попало в брюшную
полость, пациент умирал в последующие дни от перитонита. Для операции
на брюшной полости нужен спокойный пациент, который ничего не
чувствует, не напрягает мышцы живота, и его не рвет. И, конечно, хирург,
который работает чисто и не повреждает кишечник.
Описанная в вышеупомянутом рассказе из Талмуда мраморная
комната, в которой был прооперирован раввин Элеазар, может
свидетельствовать о некоторой степени понимания основных условий
гигиены в хирургии. О чистой и аккуратной операции в то время, конечно,
не могло быть речи. Там говорится и об усыпляющем напитке, который
дали раввину перед операцией, что указывает на существование своего
рода наркоза, но это, безусловно, не то же самое, что настоящая анестезия,
достаточно сильная для расслабления мышц живота и обезболивания
брюшины.
Поэтому ни в случае с римлянином Апронием, ни с раввином
Элеазаром это не была операция на брюшной полости, поскольку об обоих
мужчинах мы знаем, что они жили после операции в течение многих лет.
Если у пациента толстый живот, избыточный жир откладывается не только
в брюшной полости. Он может скапливаться подкожно, то есть между
кожей и мышцами живота. Поэтому, если мужчины не подвергались
хирургическому вмешательству, чтобы избавиться от жира в самом животе,
дело, вероятно, касалось подкожного жира. Так что это была не операция
брюшной полости, а операция брюшной стенки. Такая операция
называется медицинским термином абдоминопластика, происходящим от
латинских слов abdomen – «живот» и plasticus – «формирующий».
Но даже такое вмешательство было довольно смелой затеей для того
времени. Сегодня мы знаем, что после удаления подкожной жировой ткани
у пациентов со значительным избыточным весом плохо заживает
послеоперационная рана. Поэтому такого рода операции можно делать
только людям, которые сначала значительно похудеют. Что касается этого
вопроса, Плиний, приведя операцию Апрония для иллюстрации свойств
жировой ткани, был в общем и целом прав. Потому что, хотя в жировой
ткани под кожей все же есть кровеносные сосуды, их относительно мало.
Именно поэтому увеличивается риск возникновения раневой инфекции или
плохого заживления раны – в зависимости от толщины слоя подкожного
жира.
В римские времена раневые инфекции становились причиной опасных
для жизни осложнений. Поскольку Апроний-младший, как нам известно из
других источников, жил еще долго и счастливо, операция брюшной стенки
в его случае, очевидно, прошла удачно. Вероятно, он немного сбросил в
весе до операции, так что под описанным бременем, которое ограничивало
его подвижность, Плиний, скорее всего, имел в виду не избыточный вес, а
значительный излишек кожи после потери веса. С другой стороны, о
раввине Элеазаре говорится, что в последние годы жизни он страдал от
сильных болей. Возникли ли они из-за осложнений после операции?
Сегодня максимальный предел веса, при котором можно проводить
абдоминопластику, – около 100 килограммов. Говард Келли, гинеколог из
Балтимора, описал первую абдоминопластику современности в 1899 году.
Бразилец Иво Питанги, пластический хирург, который сделал себе имя при
лечении Элизабет (Лиз) Тейлор, в шестидесятые годы прошлого века
разработал методику косметической абдоминопластики, и она составляет
основу всех современных вариантов подтяжки брюшной стенки.
В 1982 году французский хирург Ив Жерар Иллу представил новый
способ удаления подкожной жировой ткани при помощи стальной канюли
и мощного отсасывателя – технику липосакции. Через небольшой разрез в
коже отсасывающая трубка интенсивно двигалась вперед и назад через
жировую ткань. Таким образом жировая ткань расщеплялась на мелкие
частички и сразу же выводилась. В этом отношении Плиний тоже был прав:
жировая ткань, хотя и не является полностью нечувствительной, все же
содержит так мало болевых нервов, что липосакцию без проблем можно
проводить под местным обезболиванием. Тем временем диапазон методов
пластической хирургии скорректировать излишки кожи значительно
расширился. Вершиной достижений является так называемая контурная
пластика, 360-градусная коррекция. Сначала пациент подвергается
хирургическому вмешательству в зоне кожи живота в положении лежа на
спине, затем под анестезией его переворачивают, чтобы осуществить то же
самое с кожей спины, пока он лежит на своем «новом животе».
Что происходило дальше с героями этой истории? Апроний-младший
действительно стал солдатом и сражался вместе со своим отцом в Африке.
Там, вдали от декадентского города, он, очевидно, добился успеха в
поддержании своего нового, здорового образа жизни. Он также поднялся на
высшие должности, в 39 году он вместе с императором Калигулой был
назначен консулом.
Западный образ жизни, от которого так страдал Апроний-младший,
возродился почти две тысячи лет спустя. В начале нового тысячелетия
каждый десятый житель Голландии имел избыточный вес. И только пять
процентов из всех, кто приступает к борьбе за изменение образа жизни,
преуспевает в этом, как Апроний-младший, поддерживая свое начинание в
течение длительного периода времени.
Плиний Старший умер, когда город Помпеи был погребен под лавой
при извержении Везувия в 79 году нашей эры. Хотя он и привязал подушку
к голове, чтобы защитить себя от пемзы, падающей с неба, это ему не
помогло. Он задохнулся от дыма. Кстати, он и сам был чрезвычайно
тучным, по крайней мере, так писал его племянник, Плиний Младший.

P.S.: В тексте предполагается, что Плиний ссылается на консула


Апрония-старшего в том, что его сын перенес операцию. Однако,
поскольку этот сын носил такое же имя и тоже был консулом раньше, чем
Плиний написал свой рассказ об операции, история вполне могла быть о
неизвестном сыне Апрония-младшего. Тогда, конечно, она не была бы
такой захватывающей.
16
Аневризма
Относительность хирургии: Альберт
Эйнштейн
Современная хирургия не всемогуща. Скорее речь идет о вероятностях
и шансах. Так, например, вполне вероятно, что при воспалении желчного
пузыря повысится температура; гораздо менее вероятно, что пациент с
высокой температурой страдает от воспаления желчного пузыря. Жар
встречается гораздо чаще, чем воспаление желчного пузыря. Вероятность
повышается, когда другой симптом (жалоба) или другой признак
(очевидное нарушение функции), характерные для воспаления желчного
пузыря, сопровождаются жаром. Появление третьего типичного симптома
или признака делает диагноз еще более вероятным. Такая комбинация из
трех признаков называется триадой. Триадой воспаления желчного
пузыря – холецистита – является жар, боли в надчревной области,
отдающие в спину, и «симптом Мерфи» – давящая боль в области правой
верхней части живота, которая усиливается на вдохе. Триады имеют
специфичный характер, то есть если присутствуют все три симптома,
существует высокая вероятность того, что это и есть диагностированная
болезнь. Но заболевание зачастую может и не давать картину полной
триады.
Дополнительные исследования, такие как анализ крови,
рентгенологическое обследование или сонография (УЗИ), имеют свою
чувствительность и специфичность, которые следует учитывать при
интерпретации результатов. И даже решение о проведении операции,
показание к операции, является относительным и основано на
вероятностях. Шансы на успех операции должны быть сопоставлены с
риском операции и с риском отказа от операции. Эти шансы или риски
обозначаются терминами «30-дневная смертность» (вероятность того, что
пациент умрет в течение первого месяца после операции), «болезненное
состояние» (вероятность проявления побочных эффектов и осложнений
после операции), «вероятность рецидива» (вероятность того, что болезнь
вернется) или «пятилетняя выживаемость» (вероятность того, что пациент
будет жить пять лет спустя). Между тем шансы и риски большинства
обследований, болезней и операций известны. Взвешивание этого
процентного соотношения в английском языке называется evidence-based
surgery, что дословно переводится «хирургия, основанная на
доказательствах». На практике это означает, что хирургические решения
должны приниматься на основе цифр, опубликованных в медицинской
литературе. Эти источники можно найти в интернете, например, на веб-
сайте www.pubmed.com, где вы можете с помощью ключевых слов
отыскать все, что было опубликовано по теме определенной медицинской
проблемы в научном журнале. Таким образом, в современной хирургии нет
места однозначному «да» или «нет»: речь всегда идет о более или менее
высокой вероятности с бо́льшими или меньшими шансами на успех. В
хирургии многое относительно.
Вероятности и расчеты шансов по определению предполагают
исключения. Независимо от того, насколько мал шанс, он всегда остается
шансом. Пациенты, с которыми происходит невероятное, например, у
которых появляется неожиданный диагноз или наступает внезапная
ремиссия, являются неопровержимым доказательством относительности в
хирургии. По иронии судьбы, такая участь постигла Альберта Эйнштейна,
создателя теории относительности. Он страдал от опасного для жизни
заболевания аорты, проходящей в животе, но имел симптомы,
указывающие на воспаление желчного пузыря. И он жил с этим дольше,
чем это вообще считалось возможным.
Аорта является самым большим кровеносным сосудом в организме
человека. Она тянется от грудной клетки по вертикали вниз. В животе этот
кровеносный сосуд называется Aorta abdominalis – брюшная аорта. Как
правило, ее ширина достигает около двух сантиметров. В местах, где
нарушается прочность стенки аорты, кровеносный сосуд из-за
пульсирующего кровяного давления медленно расширяется, приобретая
форму шара. У этого сосудистого заболевания не всегда есть очевидная
причина. Такое мешковидное выпячивание артерии называется аневризмой,
а подобное расширение брюшной аорты имеет название аневризма
абдоминальной аорты или ААА. Аневризма не блокирует кровоток,
поэтому у пациента обычно нет жалоб. Но ААА определенного размера
нужно лечить, потому что в какой-то момент шар обязательно лопнет. В
этом случае AAA немедленно становится опасной для жизни, и к
сокращению добавляется еще одна буква – О. ОААА обозначает острую
аневризму аорты. В отличие от AAA, ОААА обладает вполне конкретными
симптомами. Внезапное расширение кровеносного сосуда, небольшие
трещины, возникающие из-за этого в стенке сосуда, и сочащаяся из них
кровь вызывают сильные боли в животе или спине. Без немедленного
лечения речь идет о всего лишь нескольких часах или днях до полного
разрыва аневризмы. У Альберта Эйнштейна была ААА, и у него были
симптомы. Но они давали о себе знать не на протяжении часов или дней, но
лет.
Эйнштейну было 26 лет, когда в 1905 году, в «Году чудес», он
представил свою теорию относительности и перевернул весь мир с ног на
голову. Самая известная формула всех времен – E = mc² – это лишь один из
выводов теории. Альберт был евреем, а в Европе укреплялись фашистские
идеи и открытый антисемитизм. Когда НСДАП в 1933 году пришла к
власти в Германии и нацисты возглавили страну, двум блистательным
еврейским ученым, как и многим другим, пришлось бежать из своего
отечества. Альберт Эйнштейн навсегда покинул Германию и отправился в
Америку. Ему сделали заманчивое предложение о работе в Принстоне,
штат Нью-Джерси, – и он уехал туда. В том же году бежал из Германии и
берлинский хирург Рудольф Ниссен, который решил направиться в
Стамбул.

Швы и узлы

Хирурги могут очень красиво и очень быстро завязать узел


одним пальцем, двумя руками или с помощью иглодержателя.
Различают несколько видов узлов. Хирургический узел: один
конец нити дважды обвивается вокруг другого конца, и затем узел
затягивается. При этом он должен оставаться плоским. Затем
поверх накладывается простой узел. При затягивании он
укрепляет и еще туже фиксирует нижний узел. Такой узел не
развяжется быстро. Довольно часто в хирургии используются
скользящие узлы: два полуузла завязываются в одну и ту же
сторону на одну и ту же нить. В результате узел скользит вдоль
нитки, что позволяет либо оставить слабое натяжение, либо туго
затянуть узел. Для придания шву, состоящему из скользящих
узлов, надежности последний узел затягивается по встречному
направлению. Это фиксирует все предыдущие узлы, не давая им
перемещаться. Простейший шов состоит в образовании обычных
петель: делается прокол снаружи внутрь раны, затем по другую
сторону – изнутри наружу, а затем накладывается узел. Чтобы
более плотно соединить края раны, используется шов Донати:
делается глубокий прокол дальше от раны, затем игла выходит с
противоположной стороны раны тоже на некотором отдалении,
затем выполняется простой шов: снова внутрь – ближе к краю
раны и к ее поверхности, и снова наружу из противоположной
стороны раны. Потом можно переходить к завязыванию узла.

Ниссен не так знаменит, как Эйнштейн, но до сих пор известен среди


хирургов, прежде всего благодаря технике операции, которую он
разработал спустя годы после побега из Германии. Теперь она носит его
имя – фундопликация по Ниссену. Речь идет об изящной хирургической
процедуре, применяемой в случае гастроэзофагеальной рефлюксной
болезни, состоянии, при котором содержимое желудка попадает в пищевод
и вызывает такие неприятные симптомы, как изжога и отрыжка. Хотя имя
Ниссена всегда будет связано с операцией Ниссена, для общей хирургии он
сделал гораздо больше. В 1931 году он выполнил первую успешную
резекцию целого легкого и разработал так называемую технику
замороженного среза, метод, который позволил проводить
микроскопическое исследование ткани во время операции. Ниссен первым
провел полную резекцию пищевода и поднял желудок до самого горла. С
началом Второй мировой войны он эмигрировал в Америку. Однако,
поскольку его дипломы там не были признаны и ценности не имели,
великий хирург вынужден был сначала работать врачом-ассистентом, пока
в 1941 году ему не удалось открыть частную практику в Манхэттене.
Вскоре после этого он занял должность главного хирурга в двух больницах
Нью-Йорка, Бруклин Джевиш Хоспитал и Маймонидс Хоспитал, где
завоевал высокую репутацию.
Здесь в 1948 году он встретил своего самого знаменитого пациента,
профессора из Принстона. Альберту Эйнштейну было уже 69 лет. Он
никогда не жаловался на здоровье, курил трубку всю жизнь и набирал вес в
последние годы. Он никогда не занимался спортом и был известен своими
нездоровыми привычками в питании. Эйнштейн решил
проконсультироваться у Ниссена, потому что несколько раз в год у него
случались болевые приступы в правой верхней части живота, которые
продолжались несколько дней и обычно сопровождались рвотой.
Симптомы идеально подходили под описание диагноза «камень желчного
пузыря». Триада желчной колики складывается из боли в правой верхней
части живота, позывов к рвоте и двигательного возбуждения. В этот раз
Эйнштейн снова почувствовал боль в верхней части живота и даже упал в
обморок в ванной своего дома в Принстоне. Но последнее не
соответствовало типичным симптомам желчнокаменной болезни. Кроме
того, рентген не выявил никаких признаков желчных камней. Во время
физикального обследования Ниссен обнаружил болезненность при
надавливании в правой верхней части живота пациента, что подходило под
описание воспаления желчного пузыря, но при этом ощущалась
пульсирующая масса в середине живота. Опасаясь, что это может быть
аневризма брюшной аорты, он предложил Эйнштейну операцию. То, что
Эйнштейн испытал в ванной – внезапная боль и потеря сознания, –
вписывалось в диагноз ОААА. Был риск скоропостижной смерти пациента,
если не сделать операцию.
Сегодня это стандартная процедура, дающая хорошие результаты, с
приемлемым уровнем риска, особенно у относительно молодого пациента в
возрасте 69 лет. Однако она требует соблюдения определенных условий,
которые в 1948 году Ниссен обеспечить не мог. Во-первых, перед
операцией нужно провести рентгеновские исследования, чтобы определить
размер (диаметр), протяженность (длину) и местоположение аневризмы (по
отношению к почечной артерии). Сегодня это делается с помощью
компьютерной томографии с контрастными веществами и сонографии. Но
эти методы исследования в то время еще не были изобретены. Ниссен
должен был сам определить все это непосредственно во время
вмешательства, открыв живот и посмотрев на аневризму. Во-вторых, что
касается лечебных мероприятий, у Ниссена было не слишком много
вариантов. Первую успешную операцию по замещению ААА провел
Шарль Дюбо в 1951 году в Париже. Он использовал часть аорты умершего
человека.
Но в 1948 году о таком даже не думали. При разрыве аневризмы
можно было перевязать аорту, чтобы спасти жизнь пациента. Но при этом
полностью блокировалось кровоснабжение ног, так что они попросту
отмирали. Поскольку Альберту Эйнштейну, казалось, не грозила
смертельная опасность, в его случае, конечно, было совершенно
неприемлемо допустить это ужасное осложнение.
В декабре того же года Ниссен выполнил операцию на брюшной
полости Эйнштейна. Сначала он убедился в том, что желчный пузырь в
нормальном состоянии и камней в нем нет. Затем он на самом деле
обнаружил аневризму аорты брюшной полости, которая была размером с
грейпфрут, но без трещин. Ниссен использовал экспериментальную
технику. Он обернул ААА целлофаном – в эту полупрозрачную
пластиковую пленку упаковывали обычно сласти, хлеб и сигареты. Идея
заключалась в том, что этот чуждый человеческому организму, но
биологически разлагаемый материал вызовет тканевую реакцию.
Вследствие этой реакции образуется рубцовая ткань, которая укрепит
тонкую стенку расширенного кровеносного сосуда. Таким образом
неизбежный разрыв можно было отсрочить на некоторое время.
Эйнштейн быстро восстановился после операции и покинул больницу
через три недели. Ниссен вернулся в Европу в 1952 году и стал
профессором хирургии в Базельском университете.
Но как это сработало с целлофаном? Материал представляет собой
прозрачный целлюлозный полимер, изобретенный в 1900 году и
впоследствии используемый для всевозможных целей. В хирургии с ним
экспериментировали еще чаще. Но чтобы великий ученый упаковал
аневризму в пакет для бутербродов – в это просто невозможно было
поверить. Хотя такой метод использовался уже несколько лет, о ясных
долгосрочных результатах известно не было. В последующие годы эту
технику полностью вытеснило хирургическое протезирование сосудов, при
котором поврежденная часть аорты заменялась пластиковой трубкой.
Таким образом, целлофан постигла печальная участь, и сегодня сосудистые
хирурги могут от души посмеяться над этим. Как бы там ни было, Альберт
Эйнштейн прожил со своей завернутой аневризмой размером с грейпфрут
еще семь лет, и, согласно нашим нынешним знаниям об ААА, это
практически чудо.
Диаметр грейпфрута составляет примерно 10 сантиметров. Средняя
продолжительность жизни пациента с ААА более семи сантиметров без
лечения составляет всего девять месяцев. Это означает, что половина таких
пациентов умирает раньше. Вероятность того, что аневризма размером
больше восьми сантиметров разорвется, более тридцати процентов – и этот
риск преследует больного постоянно. Эйнштейн с его 10-сантиметровой
аневризмой должен был умереть в течение года или двух. Его шанс
прожить с этим заболеванием еще семь лет составлял всего несколько
процентов.
Ниссен не случайно сравнил объем ААА Эйнштейна с размером
грейпфрута. Врачи часто использовали грейпфрут, чтобы описать
«масштабы процесса», например, рост опухоли или аневризмы.
Последовательность: мандарин, апельсин, грейпфрут – была
общепринятой, потому что они имели в среднем диаметры 2, 3 и 4 дюйма
соответственно (1 дюйм = 2,54 см). И чем больше аневризма, тем хуже
прогноз для пациента.
Ниссен ясно дал понять Эйнштейну, какой величины дамоклов меч
повис над его головой. Но тот отреагировал хладнокровно и вопреки всем
ожиданиям жил в течение долгого времени в добром здравии. Через четыре
года после операции ему даже предложили стать президентом государства
Израиль. К сожалению, с момента открытия общей теории
относительности в 1915 году он не добился серьезных прорывов в своих
исследованиях, но даже в последние семь лет он каждый день ходил на
работу в институт перспективных исследований в Принстоне. Пока он
тщетно пытался согласовать тяготение с квантовой механикой, в его
аневризме действовал закон Лапласа. Он гласит, что напряжение стенки
(сосуда) при неизменном давлении прямо пропорционально диаметру. Чем
больше аневризма, тем сильнее напряжение, создаваемое постоянным
давлением в стенке сосуда. Вследствие этого аневризма имеет тенденцию
не только к постоянному росту, но и к повышению скорости роста. А
поскольку стенка аневризмы становится тоньше и тоньше по мере ее
расширения, риск разрыва увеличивается с увеличением диаметра.
Действительно ли сработал этот трюк с целлофаном и стенку сосуда
укрепила рубцовая ткань? Вероятно, нет. Эйнштейну просто повезло, и
он – живое доказательство исключения из правила.
В апреле 1955 года у Альберта Эйнштейна снова появилась боль в
животе, которая теперь сопровождалась жаром и рвотой. Ему было 76 лет.
Хотя все указывало на воспаление желчного пузыря (присутствовала
полная триада), конечно, имели место опасения по поводу ОААА. В то
время с аневризмами уже научились справляться при помощи
протезирования сосудов. Фрэнка Гленна, сосудистого хирурга из Нью-
Йорка, имеющего должный опыт, направили поговорить с профессором. Он
нанес визит пациенту и предложил операцию. Но Эйнштейн не согласился.
Он почувствовал, что пришло время, и сказал: «Искусственно продлевать
жизнь – это так пошло. Я внес свой вклад, теперь пора уходить. И я хочу
сделать это достойно». Ему дали морфин и отвезли в госпиталь Принстона.
Два дня спустя ему показалось, что ему лучше, но в ночь с 17 на 18 апреля
1955 года он умер. Его необычная клиническая картина разорванной
аневризмы с триадой острого воспаления желчного пузыря была названа
«признаком Эйнштейна».
На следующий день патологоанатом Томас Харви сделал вскрытие. Он
обнаружил у Эйнштейна легкие курильщика, артериосклероз, увеличенную
печень, разорванную ААА и по меньшей мере два литра крови в животе.
Желчный пузырь был в норме. Мозг весил 1230 граммов, что на 200
граммов меньше, чем у взрослого мужчины среднего возраста.
17
Лапароскопия
Эндоскопия и минимально инвазивная
революция
9 декабря 1806 года после научного заседания в Иозефинуме, Венской
медико-хирургической академии, семь джентльменов удалились в заднюю
комнату, где лежал труп молодой женщины. Профессора протестировали на
нем аппарат немецкого врача, некоего Филиппа Боззини из Франкфурта,
который объединил в своем приборе свечу, спекулум и окуляр. Он назвал
это устройство световодом.
Спекулум – это медицинский инструмент, с помощью которого можно
осмотреть внутренние полости тела. Speculum с латыни переводится как
«зеркало». Окуляр – это часть микроскопа или телескопа, маленькая линза,
через которую можно рассматривать различные объекты. Аппарат Боззини
был впечатляющим изобретением. Потому что, когда пытаешься заглянуть
в полости тела при помощи спекулума – и это отлично знал каждый
доктор, – собственная голова преграждает путь свету. Три элемента –
спекулум, источник света (свеча) и глаз должны были находиться на одной
линии, чтобы избежать теней, но получалось так, что либо источник света
закрывал обзор исследующему врачу, либо его собственная голова
заслоняла свет свечи. Кроме того, врачей интересовало, не станет ли
прибор из-за свечи слишком горячим. Директор Хофрат, вице-директор,
четыре профессора и штабс-врач осмотрели с помощью него влагалище и
задний проход трупа и с восхищением отметили: «Присланный из
Франкфурта световод доктора Боззини был представлен на заседании и
предварительно исследован, после чего было принято решение немедленно
опробовать его на трупе женщины… все связанные с ним ожидания
полностью оправдались».
Хотя еще Гиппократ и хирурги античного мира использовали спекулум
для исследования всевозможных естественных отверстий тела, фактически
успешный эксперимент с «Франкфуртским световодом» можно считать
моментом рождения эндоскопии – технического метода, который при
удовлетворительном освещении позволяет осмотреть внутренние полости
тела. В последующие годы световод совершенствовали многие врачи и
производители инструментов в разных странах. В 1855 году француз
Антонен Ж. Дезормо дал своей версии название «эндоскоп», то есть
буквально «смотрящий внутрь». Так появилось название «эндоскопия».
Примерно через 190 лет после первого эксперимента со световодом, 9
февраля 1996 года, во время ежегодного симпозиума по вопросам
лапароскопической хирургии, проходившего в больнице Св. Луки недалеко
от Брюгге, бельгийский хирург Люк Вандерхейден сидел за столом перед
аудиторией и выглядел несколько взволнованным. Для такого важного
события он переоделся, сменив медицинскую одежду на солидный костюм.
На него смотрели камеры. Благодаря довольно новой технологии –
Integrated Services Digital Networks (ISDN) – была установлена связь с
операционной больницы Св. Антония, расположенной на расстоянии 150
километров, в Нидерландах. На экране появился голландский хирург Петер
Го и пронзительным голосом доложил ситуацию с пациентом, который уже
находился на операционном столе под наркозом. У него паховая грыжа, и
ему будет сделана лапароскопическая операция по методу замочной
скважины, чтобы устранить эту проблему. Однако камеру в животе
пациента будет держать не человеческая рука, а робот, которым
Вандерхейден будет управлять из Бельгии. В то время как члены
операционной бригады Го в Ньивегейне стояли с демонстративно
сложенными руками, одним нажатием кнопки в Бельгии камера
перемещалась по животу пациента в Нидерландах сверху вниз и справа
налево.
Речь идет о первом в мире эксперименте с телехирургией. Впрочем,
лапароскопическая операция паховой грыжи выполнялась непосредственно
хирургами в Нидерландах.
Сегодня, почти двадцать лет спустя, сложные операции, такие как
удаление прямой кишки, надпочечников, частей толстой кишки или
шунтирование желудка, выполняются лапароскопически по умолчанию
путем минимально инвазивных хирургических вмешательств, и длится это,
как правило, не более часа или двух; они быстрее, безопаснее и проще, чем
обычные операции. Как люди пришли к такому?
При помощи аппарата, в котором зажигали свечу, добиться больших
результатов было, конечно, невозможно. В 1879 году производитель
инструментов из Вены Йозеф Лейтер и уролог Максимилиан Нитце
решили проблему с закрывающим обзор источником света раз и навсегда:
они переместили его внутрь тела, то есть в саму полость. Так (почти за
полгода до изобретения Томасом Альвой Эдисоном электрической
лампочки) был создан цистоскоп, оптический прибор с водоохлаждаемым
телом накала на кончике, с помощью которого можно было смотреть через
мочеиспускательный канал в мочевой пузырь. Цистоскоп принес Йозефу
Лейтеру всемирную славу. В Вене он смог убедить ассистента знаменитого
хирурга Теодора Бильрота поработать вместе над созданием нового
эндоскопа – гастроскопа, инструмента, посредством которого можно было
осматривать желудок изнутри. Этого ассистента звали Йоханн Микулич-
Радецкий. Они сконструировали трубку с водоохлаждаемой лампочкой на
конце. Первую гастроскопию Микулич-Радецкий провел в 1880 году
цирковому акробату-мечеглотателю, потому что он был способен
полностью заглотить трубку. Микулич-Радецкий вместе с ассистентами,
среди которых был и его ученик Георг Келлинг (запомните эти имена!),
исследовал желудки сотен пациентов.
Обследование, проводимое этой твердой трубкой, наверняка было для
пациентов настоящей пыткой. Им приходилось ложиться на спину, голова
при этом свисала с края стола. Затем через открытый рот металлическая
трубка длиной добрых 60 сантиметров вводилась в пищевод, а оттуда уже
попадала в желудок. Теперь его можно было осмотреть. Для этого желудок
накачивали воздухом, а затем включали свет. Если пациент продолжал
спокойно лежать, то есть не впадал в панику, у него не начиналось удушье
и он не подавился, врачу хватало времени, чтобы осмотреть небольшую
часть желудка. На первый взгляд это не много, но раньше врачи даже
представить себе не могли такого.
Следующей вехой в развитии оказался «побочный продукт» другой
идеи. Десятки лет осуществлялись попытки накачать брюшную полость
воздухом. Этот метод был назван инсуфляция. Он применялся в качестве
экспериментального лечения туберкулеза в те времена, когда пациентам с
этой болезнью не могли предложить ничего кроме экспериментов. В
некоторых случаях такое лечение якобы даже давало неплохие результаты.
Как бы там ни было, теперь люди знали, что накачивание живота воздухом
как минимум не причиняло большого вреда. Микулич-Радецкий тоже
применял инсуфляцию, а разработанный для этого воздушный насос
использовал и для своего гастроскопа. Его ассистенту Келлингу пришла в
голову идея, что остановить внутреннее кровотечение в животе можно,
повысив давление в брюшной полости с помощью воздушного насоса
намного выше уровня, необходимого для лечения туберкулеза. Он проводил
опыты на собаках.
Сначала Келлинг вызывал у подопытного животного разрыв печени.
Затем он накачивал живот собаки воздухом, и оставалось только ждать.
Однако вопреки ожиданиям животные не выживали. Келлинг не мог до
конца понять, почему его план не работал, и хотел точно знать, что
происходит в брюшной полости. Чтобы увидеть это собственными глазами,
при помощи цистоскопа Нитце-Лейтера он проколол брюшную стенку
раздутого живота собаки. Стало очевидно, что давление воздуха никоим
образом не могло остановить сочащуюся из разорвавшейся печени кровь.
Хотя он мог только наблюдать, как истекает кровью собака, он сразу же
понял, что открыл что-то новое.
23 сентября 1901 года он публично повторил эксперимент перед «73-м
съездом немецких естествоиспытателей и врачей в Гамбурге», только
теперь без разрыва печени. Он накачал воздухом брюшную полость
здоровой собаки, проколол цистоскопом брюшную стенку, и на свет
появилась абдоминоскопия, лапароскопия. А вместе с ней и хирургия
замочной скважины.
В те времена установить диагноз при помощи дополнительных
обследований шансов было не много. Методы анализа крови только-только
открылись для медицины, из рентгеновских снимков – по крайней мере,
касательно области живота – мало что можно было узнать, а
микроскопические исследования могли проводиться только после смерти
пациента. Таким образом, лапароскопия была крайне удачным новым
методом и вносила весомый вклад в развитие медицины, однако хирургии
(пока) это никак не помогало. Посредством лапароскопии стали
осматривать печень и другие органы, чтобы точнее оценивать степень
развития болезни в организме.
Однако некоторые проблемы еще предстояло решить. В 1923 году в
Америке у пациента, живот которого накачали кислородом, произошел
разрыв тканей, что впоследствии постоянно доставляло ему неприятности.
С тех пор для этих целей используется углекислый газ (CO2). Он взорваться
точно не может.

Трудно представить, что лапароскопия, без которой уже немыслима


современная хирургия, раньше была полностью в руках терапевтов, не
оперирующих специалистов. И не хирурги отважились сделать следующий
шаг от диагностической лапароскопии (абдоминоскопии, позволяющей
распознать проблему) к терапевтической лапароскопии (абдоминоскопии,
позволяющей решить проблему). Этими специалистами были гинекологи.

Башни и троакары
Лапароскопическая операция полностью зависит от техники.
Для нее необходимо наличие четырех аппаратов. Обычно их
размещают на передвижной подставке, которая из-за своей
формы получила название «лапароскопическая башня». На самом
верху стоит или висит монитор. Под ним находится съемочная
установка, на которой включена управляемая цифровая
съемочная головка, а также инсуффлятор, обеспечивающий
подачу газа в брюшную полость для поднятия брюшной стенки, и
источник света. Три кабеля ведут от башни к месту операции:
кабель камеры, световой кабель (светопроводящий волоконно-
оптический кабель) и трубка, через которую поступает
углекислый газ. Камера и световой кабель закрепляются на
лапароскопе, инструменте в виде трубки толщиной около 10
миллиметров и длиной 30–40 сантиметров, с системой линз для
изображения и освещения. Чтобы получить доступ к надутой
брюшной полости, сквозь брюшную стенку вводятся троакары –
это трубочки толщиной 5 или 12 миллиметров с
воздухонепроницаемым клапаном. Троакары образуют рабочие
каналы, через которые лапароскоп и небольшие зажимы и
инструменты могут быть проведены в брюшную полость. Для
разрезания и прижигания в животе должно быть электричество.
По этой причине газ в брюшной полости не должен содержать
кислорода, и все инструменты и троакары должны быть
электрически изолированы. Троакары и лапароскопические
инструменты механически сложные, очень хрупкие и
чувствительные. Они легко ломаются, и их трудно мыть. Поэтому
чаще всего они одноразовые. Лапароскопические операции
дорого стоят, однако это компенсируется более коротким
временем пребывания пациента в больнице.

С таким оптическим прибором можно хорошо рассмотреть через


пупок не только печень, но и матку и яичники. Для этого рабочий стол
должен быть наклонен в сторону изголовья, чтобы кишечник сместился из
нижней части живота в верхнюю. Поскольку для гинекологов, в отличие от
терапевтов, операции являются обычным делом, для них было очевидно,
что можно выполнять небольшие операции при помощи лапароскопии. Они
начали с лапароскопической стерилизации, при которой перевязывались
обе фаллопиевы трубы, и дошли до прокалывания кист на яичниках и
прерывания внематочной беременности. Постепенно гинекологи
приобретали все больше опыта и осуществляли все более масштабные
вмешательства. Немецкий врач Курт Земм лапароскопически удалял миомы
матки и в конечном итоге смог удалить матку целиком. В 1966 году он
выпустил на рынок первый инсуффлятор, аппарат, названный CO2 -Pneu-
Automatik, который автоматически подает углекислый газ в живот и
поддерживает постоянное безопасное давление. Земм разработал первый
лапароскопический тренажер, устройство для обучения врачей
лапароскопической операционной технике.
В Нидерландах жили два брата: Джеф и Хенк де Кок. Джеф был
гинекологом и регулярно использовал лапароскоп в своей практике, его
младший брат, хирург, овладел искусством лапароскопии благодаря своему
брату. В декабре 1975 года хирург Хенк де Кок впервые применил
оптическое устройство в хирургической операции. Его лапароскопическая
аппендэктомия стала первой хирургической лапароскопией. С
лапароскопом в одной руке он отыскал слепую кишку и ножом в другой
руке, отметив место на животе, сделал крошечный разрез, из которого, под
визуальным контролем через лапароскоп, смог извлечь аппендикс. Его
коллеги-хирурги по всей стране сочли такую операцию позором!
Лапароскопия долгое время не вызывала большого воодушевления у
хирургов. Поскольку нужно было держать оптический прибор, для
проведения операции оставалась свободной только одна рука. Поэтому
хирургическое применение лапароскопии стало возможным только
благодаря совершенно новой технологии. В 1969 году Джордж Смит и
Уиллард Бойл изобрели прибор Charge-Coupled-Device[23], сокращенно
CCD-Chip. Он позволил получать и обрабатывать изображения в цифровом
виде. Первая видеокамера CCD появилась на рынке в 1982 году, и
несколько лет спустя новые модели были уже достаточно маленькими,
чтобы применять их в операционной. У хирурга разом освободились обе
руки. Поскольку ассистент держал камеру, хирург мог стоять прямо и
просто смотреть на экран. Но и это оказалось недостаточно убедительным.
Филипп Муре – не хирург, а гинеколог – осуществил первую
лапароскопическую холецистэктомию (удаление желчного пузыря) в Лионе
в 1987 году с помощью видеокамеры и телевизионного экрана. Тогда
хирурги по всей планете захотели иметь такой аппарат, и через несколько
лет лапароскопия волной накрыла мир хирургии. Виллем ван Эрп и Джек
Якимович провели первую в Нидерландах лапароскопическую
холецистэктомию в 1990 году.
Холецистэктомия стала наиболее часто выполняемой
лапароскопической операцией в мире. Нужно сделать всего три или четыре
небольших разреза, которые вместе составляли менее 4 сантиметров, в то
время как разрез в классической открытой операции желчного пузыря
составлял более 15 сантиметров в длину. Для пациентов это существенная
разница. Боли после операции желчного пузыря тоже стали намного
слабее, и пациент мог вернуться домой на следующий день, вместо того
чтобы оставаться в больнице еще неделю. Это был новый виток в развитии
медицины, который привел к настоящей революции в хирургии. Minimal
invasive surgery – так звучало волшебное заклинание хирургов XX века.
Сегодня это стало обыденностью: минимально инвазивная хирургия
означает максимальное хирургическое вмешательство с минимальными
оперативными действиями. Но эта революция стала возможной
исключительно благодаря сложным техническим разработкам.
Между тем в брюшной полости больше нет органа, который нельзя
было бы прооперировать лапароскопически. Кажется, все стало
возможным. Так, например, француз Жак Мареско, вслед за своими
коллегами-хирургами бельгийцем Вандерхайденом и голландцем Го, в 2001
году провел трансатлантическую операцию, назвав ее – для придания
большей сенсационности – «Операция Линдберг»[24]. Используя джойстик,
он управлял из Нью-Йорка роботом в Страсбурге и выполнил
лапароскопическую холецистэктомию у пациента, который находился
более чем за шесть тысяч километров от него. Не так давно он еще и стал
первым доктором, которому удалось успешно удалить желчный пузырь без
инцизии, эндоскопически через влагалище. Но как бы эта новая техника ни
привлекала внимание к хирургии как к постоянно развивающейся и
обновляющейся дисциплине, все же в последнее время по-настоящему
сенсационные инновации исходят от радиологов и кардиологов, которые
легко, без какого-либо хирургического вмешательства, через небольшое
отверстие в паху производят замену сердечного клапана, останавливают
кровотечение селезенки, удаляют камни в желчном протоке через печень
или устраняют расслаивающую аневризму аорты, как будто это пустяк.
Что же стало с терапевтами и их диагностической лапароскопией? По
случайному совпадению ее эра закончилась в то время, когда наступила эра
хирургической лапароскопии с видеокамерами. Не потому, что хирурги
оккупировали их технику, а из-за двух других технических разработок:
изобретения сонографии и компьютерной томографии. Они обеспечивают
более четкую картину, например, печени, чем при лапароскопии.
Георг Келлинг, человек, который случайно изобрел лапароскопию,
погиб в своем доме во время воздушного налета на Дрезден в 1945 году.
Его труп так и не был найден.
18
Кастрация
История одной очень простой операции:
Адам, Ева и Фаринелли
Древнегреческий миф о сотворении мира повествует об операции,
точнее, о виде хирургического вмешательства, которое за всю историю
человечества осуществлялось наиболее часто.
У неба и земли, Урана и Геи, появляются гигантские потомки. Отец
Уран заточает их всех в подземном мире из страха, что его свергнет кто-то
из сыновей. Однако именно это и случается. Титан Кронос (или, в римской
мифологии, Сатурн) сбегает при помощи своей матери, кастрирует своего
отца и перенимает бразды правления. Половой орган его отца – на
протяжении десяти дней – летит вниз и, наконец, падает в море. От него
рождается богиня Афродита. Но Кронос так же боязлив, как и его отец, и
потому съедает своих детей – всех, кроме Зевса (Юпитера). Когда тот
наконец побеждает в битве с титанами, он не только оскопляет своего отца,
но и расчленяет его. Эти имена – Уран, Сатурн и Юпитер – носят
крупнейшие планеты в нашей Солнечной системе.
Существует еще один миф о создании мира, в котором играет роль
кастрация как хирургическое вмешательство. Только в этой истории
обратный ход событий. Злой египетский бог Сет разрезал своего брата
Осириса на 14 частей и рассеял по всему миру. Исида, жена Осириса,
отправилась на поиски и смогла отыскать тринадцать частей, которые она
хирургическим путем соединила между собой. Это сработало, Исида стала
египетской богиней – покровительницей хирургов, а у Осириса появилось
достаточно сил, чтобы зачать сына – Гора. Героический поступок, если
учесть, что недостающей четырнадцатой частью был его фаллос. Гор в
конце концов стал богом неба и убил Сета.
Для авторов этих древних мифов кастрация, очевидно, не была чем-то
необычным. Таким образом, операция, скорее всего, появилась очень
давно, и это вполне возможно, потому что провести ее не так уж и сложно.
Даже без надлежащих инструментов гениталии мужчины можно легко
отрезать, отрубить или даже отбить. Двумя камнями, например. Кастрация
Кроноса была описана Гесиодом в VIII веке до нашей эры, но сама история
происходила из гораздо более старой традиции. Даже в Ветхом Завете,
который, как считается, появился еще раньше, упоминается кастрация. Там,
в частности, говорится, что мужчины с «раздавленными или отрезанными»
яичками не могут войти в Царство Небесное.
Кастрация была явлением, распространенным по всему миру. Сначала
это опасное вмешательство применялось в качестве наказания или для
порабощения. Например, в Китае и на Дальнем Востоке кастрация
предлагалась военнопленным как альтернатива смертной казни.
Разумеется, такие операции были до крайности жестокими: половой орган
обмазывали фекалиями и давали собаке его откусить. Но даже если эту
процедуру осуществляли менее отвратительным способом – просто
отрезали или отрубали все, что висело между ног, риск для жертвы умереть
от кровотечения или газовой гангрены был настолько велик, что это мало
чем отличалось от обычной смертной казни.
Однако такое вмешательство не всегда считалось наказанием.
Зачастую очень большое значение имел успешный исход операции. Должно
быть, поэтому более двух с половиной тысяч лет назад появились методы
оскопления, которые помогали снизить степень риска. Каждый год
персидским королям присылали из провинций в качестве уплаты налогов
определенное количество кастрированных молодых людей из самых
уважаемых семей страны. В то время некий Паниониос прибыл на
греческий остров Хиос и при помощи постыдной, по представлениям
греков, операции страшно разбогател. Этот самопровозглашенный хирург
скупал самых красивых рабов на местном рынке, кастрировал их и
продавал в Малой Азии за хорошие деньги. Неизвестно, как он проводил
операцию, но, по-видимому, он был в этом настолько успешен, что мог
безбедно жить на деньги, вырученные от таких сделок. Один из его
«пациентов» оказался в качестве евнуха при персидском дворе, где стал
доверенным лицом царя Ксеркса. В сложившихся обстоятельствах у него
наконец появилась возможность отомстить своему хирургу. Он вернулся в
Хиос и заставил Паниониуса кастрировать своих четырех сыновей, а
сыновей – сделать то же самое с отцом.
Евнухи представляли собой могущественные и привилегированные
группы при дворах и в гаремах королей, султанов и императоров в Азии,
Аравии и Византии, Восточной Римской империи. Зачастую они имели
большое влияние и обладали высоким статусом дипломатов, камергеров,
советников, государственных служащих и генералов. По-видимому,
кастрированные мужчины ценились за ряд положительных черт. Они
считались порядочными, надежными, культурными, проницательными,
уравновешенными и организованными. Согласно традиции, могила
Мухаммада охранялась только евнухами. Китайскую политику на
протяжении двадцати трех династий держали в руках евнухи. Во времена
императоров династии Мин страной управляли порядка ста тысяч
кастрированных чиновников. Сунь Яотин, последний выживший евнух из
Запретного города в Китае, умер в 1996 году.
Если не было никаких сомнений относительно результата
вмешательства, пенис и мошонка отрезались одним решительным
движением. Затем что-то на время вставляли в разрезанную уретру, чтобы
держать ее открытой, гусиное перо или оловянную пробку, например.
Хирурги не проводили подобные процедуры. В Северной Африке на рынке
чернокожих рабов из Судана, предназначенных для турецкого султана,
работорговцы делали это сами. Они останавливали кровотечение из
зияющей раны при помощи обжигающе горячего песка пустыни. Кровь
сочилась из разорванного пещеристого тела и артерий яичек. Если
кровотечение не прекращалось в течение дня, судьба раба была решена
окончательно и бесповоротно. И даже если раб оставался в живых на
следующий день, опасная для жизни инфекция могла попасть в рану в
течение недель, когда та будет затягиваться. Это был чудовищный вид
естественного отбора, и его результат зависел больше от чистоты ножа и
бинтов, чем от силы и выносливости человека. Раб, который переживал эту
процедуру, стоил значительно дороже.
В императорском городе Пекине вмешательство осуществлялось так
называемыми ножевыми мастерами, которые для этого содержали
специальные дома. Левой рукой они держали половой орган кандидата, а
правой – изогнутый нож. Затем они спрашивали человека (или, если он был
несовершеннолетним, его отца), уверен ли он в том, что кастрация должна
быть сделана. И, если слышали ответ «да», они одним махом отрезали
пенис и мошонку. Они накладывали на рану промасленную бумагу, после
чего жертва в течение нескольких часов должна была ходить по комнате.
Пациенту нельзя было пить в последующие три дня, чтобы не допустить
мочеиспускания. Гениталии хранились у ножевых мастеров в сосудах с
этикетками, наполненных уксусом, и служили своего рода пожизненным
гарантийным свидетельством евнуха.
Византийский хирург Павел Эгинский в VII веке рекомендовал два
метода кастрации, которые позволяли не наносить больше вреда, чем
необходимо. Кроме того, он настаивал, что эта операция, в сущности,
полностью противоречит принципам хирургии. Вмешательство необратимо
разрушает естественное строение, а не восстанавливает его. Вдобавок
кастрация официально запрещалась как государством, так и церковью.
Оперирующих могли даже наказать, кастрировав их самих или бросив их
на съедение диким животным. Однако хирурги, как пишет Павел Эгинский,
нередко оскопляли мужчин против своей воли, поскольку их вынуждали
делать это высокопоставленные персоны. Тот факт, что Павел все же
описывает в своем учебнике эту операцию, опасную как для пациента, так
и для хирурга, может указывать на то, что слишком много кастраций из-за
ненадлежащего исполнения закончились плачевно.

Жабры

В процессе формирования человеческого тела эмбрион


проходит через разные фазы, как бы повторяя всю эволюцию от
одноклеточного к человеку. В какой-то момент в первые
несколько недель развития эмбриона мы на короткое время
становимся существом с рыбьими жабрами, по пять на каждой
стороне головы. Затем эти жабры снова закрываются и
срастаются. Так появляется лицо и шея. Если этот шаг в процессе
развития эмбриона проходит неблагоприятно, возникает
деформация, шрам или открытая расщелина, так называемый
схизис. Эти врожденные аномалии развития могут быть
исправлены только хирургическим путем. Палатосхизис – это
расщелина нёба, хейлосхизис – расщелина губы, или заячья губа,
а хейлогнатопалатосхизис – это расщелина губы и нёба, которая
может доходить до глазных впадин и век. Подобные проблемы
могут возникнуть и в других местах. Spina bifida, расщепление
позвоночника, возникает в том случае, когда трубка
эмбриональной нервной системы не закрывается полностью,
гипоспадия возникает при развитии мочеиспускательного
канала. Пять жаберных дуг превращаются в структуры, которые
не так просто связать с рыбьими жабрами. Из первой жаберной
дуги возникают среднее ухо, две из трех костей среднего уха и
евстахиева труба. Из второй образовываются стремечко – третья
кость среднего уха, подъязычная кость и гланды.
Околощитовидные железы и вилочковая железа развиваются из
третьей и четвертой жаберной дуг. Из четвертой и пятой
формируются щитовидные железы и гортань с голосовыми
связками. Поэтому тот, кто все еще считает, что мы произошли от
кого-то другого, глубоко заблуждается. Мы были просто рыбами.

Павел Эгинский описал следующий способ кастрации мальчиков:


ребенка нужно было поместить в теплую ванну и медленно, но уверенно
разминать его маленькие яички пальцами до тех пор, пока их совсем нельзя
будет прощупать. Рискованная мера, потому что при этом нельзя быть
уверенным, что в подростковом возрасте не разовьется либидо. При втором
методе пациент должен был стоять на помосте с широко расставленными
ногами. Ножом разрезалась по вертикали задняя часть мошонки до
тестикул. Затем хирург энергичным движением оттягивал мошонку вниз, и
яички выскальзывали. Чтобы их удалить, яички нужно было освободить от
оболочки и перевязать оба семенных канатика.
Таким образом, эти специальные, предназначенные для настоящих
хирургов методы кастрации, предложенные Павлом Эгинским, позволяли
сохранить пенис. Это делалось при помощи особого инструмента. В том
месте, где берет свое начало Темза, были найдены хирургические щипцы
эпохи Древнего Рима, когда Лондон еще назывался Лондиниумом. Они
напоминают удлиненные бронзовые щипцы для орехов, с красивой
отделкой и с двумя рифлеными сторонами, касающимися друг друга. На
верхней стороне имеется проем. Возможно, этот инструмент является
римскими щипцами для кастрации. Он может быть помещен у основания
мошонки без повреждения пениса. Мошонку над щипцами просто отрезали
ножом, в то время как пенис оставался нетронутым. Кроме того, зажим
прочно удерживал кровеносные сосуды в течение некоторого времени
после процедуры, так что угроза серьезного кровотечения не нависала над
жертвой.
В связи с тем, что существовали эти три техники, появились и три
разных типа евнухов. Византийские римляне различали Castrati, мужчин
без пениса и мошонки, Spadones, мужчин без яичек, но с пенисом, и
Thlibiae, мужчин с раздавленными яичками.
Кастрация в больших масштабах помогла византийцам и китайцам
создать социальную прослойку скопцов в обществе. Они служили как
своего рода безопасный, но эффективный буфер между правителями и
всеми другими амбициозными мужчинами в империи, а также между ними
и женами правителей. Но речь шла не только о политике и гарантии
сохранения власти и потомства. Окружая себя оскопленными мужчинами,
правители сохранили мистику при дворе. В христианской Византии таким
образом буквально продолжалась библейская история сотворения мира,
Адама и Евы. В Книге Бытия уже есть упоминание об операции, в которой
Адаму хирургически было удалено ребро для создания женщины.
Византийцы, со своей стороны, создали из Адама посредством операции
еще один, смешанный пол, нечто среднее между мужчиной и женщиной.
Что касается их веры, то здесь они оставались последовательными. Не
только христианские императоры окружили себя множеством бесполых
существ, но и их бог. Его ангелы были существами с явными мужскими
признаками, но всегда без бороды.
В истории римских императоров кастраты встречаются часто. В IX
веке византийский император Михаил II не только сверг своего
предшественника Льва V, но и кастрировал его четырех сыновей, чтобы
положить конец династии своего соперника. Один из сыновей не пережил
потери крови, другой, как говорят, буквально потерял дар речи. Два
римских императора влюбились в мужчин и заставили хирурга их
кастрировать, чтобы жениться: император Нерон женился на молодом
человеке по имени Спор, а император Элагабал, как предполагают, связал
судьбу с неким Иероклом.
Кастрация – операция хотя и довольно простая, но все же рискованная
и с разнообразными последствиями. Любой может это сделать: отец своему
сыну, тюремщик своему заключенному, победитель своему врагу или
мужчина сам себе. В конце концов, все, что нужно, – отрезать придаток.
Это так же просто, как для Авраама обрезать крайнюю плоть или для
палача отрубать руки или уши, носы и языки. Такие процедуры требовали
трех правильных хирургических действий: локализация, разрез и остановка
крови, или гемостаз. Сравните это с простой современной операцией,
такой как удаление небольшой подкожной липомы, которая состоит из по
меньшей мере шести хирургических процедур: локализация, разрез,
рассечение, или диссекция, удаление, или резекция, гемостаз и закрытие
раны. Сложные операции (как, например, удаление ребра!) требуют еще
несколько шагов, а для успешного завершения еще более обширного
вмешательства, такого как удаление пищевода, прямой кишки или
поджелудочной железы, нужно порядка ста надлежащих хирургических
действий. Тем не менее не в количестве необходимых действий
заключается разница между относительно легкими вмешательствами,
такими как кастрация, и настоящей хирургической операцией. Разница
заключается в рассечении, диссекции – действии, являющемся
существенной частью настоящей операции.
Диссекция – слово латинского происхождения, которое обозначает
«разрезать» и лучше всего переводится как «раскрытие» или «рассечение».
По сути, диссекция присутствует во всех хирургических методах,
направленных на поиск и обнаружение правильных уровней. Хирургия –
это вопрос уровней. Наше тело состоит из множества слоев, которые
остаются целыми от их образования во время эмбрионального развития до
периода полового созревания взрослого организма и могут быть
препарированы отдельно друг от друга. Хитрость заключается в том, чтобы
распознавать разные уровни, оставаться на правильном уровне и знать, на
каком уровне находятся те или иные важные структуры. Под диссекцией
понимается разделение различных слоев и структур, чтобы впоследствии
разрезать нужные и оставить остальное нетронутым. Диссекция
осуществляется не при помощи ножа, а пальцами или препаровальными
ножницами.
Эта процедура не применяется в операциях, где делается только
разрез, однако снятие оболочки с яичек во втором методе, описанном
Павлом Эгинским, уже требует настоящей диссекции. Оболочка яичка
состоит из четырех слоев. Таким образом, здесь определенно нужен хирург
с опытом и достаточной сноровкой. Огромное количество кастраций в
истории человечества было выполнено большим количеством хирургов.
Можно сказать, что руки хирургов запятнаны кровью бесчисленного числа
невинных юношей не только в переносном, но и в прямом смысле.
Кастрация имеет серьезные последствия, которые зависят от способа
кастрации и возраста, когда прерывается производство мужского гормона
тестостерона. Гормон начинает вырабатываться в яичках с начала периода
полового созревания. Гормональный сбой обеспечивал более высокую
скорость роста скелета и приводил к остеопорозу – декальцификации[25]
костей – в молодом возрасте, что вызывало опущение позвонков. Рост
волосяного покрова тела замедлялся, железистая ткань молочной железы
набирала темпы развития, а голос терял силу. Разрезанный пенис
становился причиной двух проблем с уретрой или с тем, что от нее
осталось. Из-за шрама появлялась опасность сужения отверстия уретры и
затруднения процесса мочеиспускания. В то же время нарушалась функция
сфинктера таким образом, что мочу больше нельзя было сдерживать. Из-за
комбинации недержания и сужения уретры у евнухов выделялась моча в
течение дня, капля за каплей. Как в Китае, так и в Османской империи они
использовали металлическую палочку с веревкой или набалдашником на
одном конце, которую вставляли в уретру, чтобы закрыть ее и в то же время
расширить сужение. Все это вместе взятое: кислый запах мочи, массивная
фигура, кривая осанка, гладкое лицо и монотонный вялый голос – делало
образ евнуха узнаваемым.
Тем не менее эта странная операция имела и свои преимущества.
Евнухи переживали порог среднего возраста. Однако это происходило,
вероятно, больше из-за сравнительно благоприятных условий жизни,
обусловленных защищенным и привилегированным социальным
положением.
Если говорить о сексуальной активности, после кастрации она,
несомненно, снижается. Это обычно и было целью операции. Еще не так
давно кастрировали людей с якобы извращенными сексуальными
пристрастиями. Известной жертвой такой практики был Алан Тьюринг,
который расшифровал код «Энигмы» и изобрел компьютер. В 1952 году
английское государство приговорило его за гомосексуализм к (химической)
кастрации.
Кастрация может препятствовать тому, чтобы звонкий голос мальчика
становился ниже во время полового созревания. Этот факт открывает
особенно интересную главу в истории оскопления – появление певцов-
кастратов. В XVIII веке скопцы, поющие сопрано, известные как Castrati,
стали абсолютной сенсацией в Европе. Они были мегазвездами
итальянской оперы, их голоса заставляли женские сердца биться чаще.
Самым великим кумиром был Карло Броски. В юном возрасте его называли
il ragazzo, «мальчик», а впоследствии он стал известным под сценическим
псевдонимом Фаринелли. В детстве он был кастрирован из-за своего
прекрасного голоса. Он пел в Риме, Вене, Лондоне, Париже и Мадриде. На
пике карьеры диапазон его голоса охватывал три с половиной октавы – от
ля большой октавы до ре второй октавы. Его голос настолько успокаивал
испанского короля, которого мучили подавленность и меланхолия, что
Фаринелли даже предложили пост министра. Много лет он пел каждый
вечер, как китайский соловей, для короля Филиппа V. Он умер в 1782 году в
Италии в возрасте семидесяти восьми лет.
Конечно, Фаринелли не был обязан своим успехом одной лишь
кастрации. У него от природы был хороший голос. Кто знает, сколько сотен
или даже тысяч мальчиков, которые впоследствии оказались бездарными,
были кастрированы по воле своих амбициозных родителей в тщетной
надежде повторить успех Фаринелли.
Певцы-кастраты были чрезвычайно популярны в эпоху барокко, а
также до нее и еще долгое время после в опере и в церковной музыке. На
протяжении веков женщинам не дозволялись публичные выступления.
Кастраты взяли на себя роль женщин в опере, они были одеты как
женщины и пели как женщины. Поскольку женщинам запрещалось петь и в
церкви, кастраты составляли значительную часть папского хора
Сикстинской капеллы в Риме. Только в 1870 году кастрация с целью
сохранения детского тембра была запрещена в Италии. Однако в Ватикане
разрешалось кастрировать еще более тридцати лет. До самого начала
прошлого века кастраты пели в папском мужском хоре. Одним из них был
Алессандро Морески – первый и последний кастрат, чей голос записан на
граммофонной пластинке. Он умер в 1922 году.
Кастрации все еще выполняются в широких масштабах. Каждый год
десяткам тысяч мужчин хирургически удаляют яички в процессе лечения
рака предстательной железы, потому что мужской гормон тестостерон
стимулирует рост клеток рака простаты. Кастрация может остановить
производство гормона и замедлить распространение этого вида рака. В
отличие от всех других оправданий кастрации за всю историю человечества
лечение рака, безусловно, является весомой причиной подобного рода
инвазивной операции. Кроме того, рак предстательной железы развивается,
как правило, в пожилом возрасте, так что необходимость кастрации
возникает уже после репродуктивной фазы в жизни мужчины.
Однако вернемся к сотворению. Не только египетская история
сотворения мира имеет параллели с мифом об Уране и Кроносе, сходство
встречается и в истории сотворения мира в Ветхом Завете. Как и у греков, в
Библии сначала появляется супружеская пара. Греки называют супругов
Ураном и Геей, в Библии это Адам и женщина по имени Лилит. Они оба
созданы из праха земного. В обоих сказаниях мужчины переносят
операцию. Адаму под наркозом удаляют ребро, тогда как Урана
кастрируют. (Возможно ли, что ветхозаветный Бог, греческий Кронос и
египетская Исида – один и тот же первоначальный хирург?) Обе удаленные
части тела впоследствии порождают новую женщину, у греков – Афродиту,
в Библии – Еву.
С хирургической точки зрения кажется довольно странным, что Адам,
в отличие от греков и египтян, лишился не легко удаляемого полового
органа. Операция по удалению ребра была слишком сложной в то время и
фактически немыслимой, так как требовала диссекции. Кроме того, в
Библии говорится, что операция по удалению ребра оставила шрам на теле
Адама. Но у мужчин не менее 24 ребер, равно как и у женщин, и на их
грудной клетке шрама нет.
Однако на самом деле человек рождается с двумя шрамами, как
отметил биолог Скотт Гилберт и знаток Библии Циони Зевит в крайне
занимательной статье в 2001 году. Пупок, который остается после
отделения плаценты – это первый шрам. Вторым шрамом можно считать
Raphe perinealis – вертикальную линию, которая проходит точно в середине
мошонки и основания пениса. Она остается после эмбрионального
развития мужской уретры. Под этим шрамом почти у всех млекопитающих
находится кость, а у людей – нет. Кроме того, древнееврейское слово sela,
используемое в Библии, хотя и переводится как ребро, но скорее в значении
подпорного бруса или контрфорсов. Немного пофантазировав, можно
представить, что речь идет о другой твердой, вытянутой кости, а не о той,
которую мы называем ребро.
Имелось ли в виду, что хирургически удаленная часть тела Адама – это
Baculum, кость в соединительной ткани полового члена, которой нет у
единственного млекопитающего – человека? Быть может, речь все же идет
о своего рода кастрации, резекции опорной балки Адама?
19
Рак легкого
Торакотомия с доставкой на дом: король
Георг VI
В свой выходной, воскресным утром 23 сентября 1951 года,
английский хирург Клемент Прайс-Томас после многих дней подготовки
провел операцию, которая по разным причинам может быть
охарактеризована как особо выдающаяся. И не только потому, что
вмешательство включало пневмоэктомию, удаление целого легкого, и не
потому, что пациентом был британский король Георг VI, отец сегодняшней
королевы Елизаветы II. Причина заключается в том, где была проведена эта
рискованная операция: она проходила в доме пациента! Для этого в одной
из комнат Букингемского дворца был воспроизведен операционный зал
Вестминстерского госпиталя, в котором работал хирург.
У Георга VI был рак легкого. В июне 1951 года он отдалился от
публичной жизни, согласно официальной версии, из-за гриппа. Настоящий
диагноз не оглашался. Пресса сообщала лишь о «структурных изменениях
легких». И король, и его хирург были заядлыми курильщиками. В фильме
«Король говорит» 2010 года рассказывается, что врачи Георга
рекомендовали ему вдыхать сигаретный дым. Подобные «ингаляции» были
тогда всеобщим трендом, появившимся еще в начале века. Долгое время
никто не задумывался об этом, даже в 1951 году. Король и его хирург,
вероятно, даже выкурили вместе по сигаретке перед операцией.
Табак появился в Европе в XVI веке. Его жевали, нюхали, курили
через трубки. С коммерческой точки зрения это был очень успешный
продукт, и вскоре он прочно укоренился в повседневности. В
хирургической терминологии есть по крайней мере три понятия, которые
проистекают из культуры потребления табака. Например, шов, который
накладывается для соединения структур или отверстий, называется
«кисетный шов». Впадина на тыльной стороне кисти, которая возникает
при разведении пальцев с радиальной стороны запястья, называется
«ямочка для нюхательного табака». Она важна в травматологии, потому что
боль, которую вызывает надавливание на эту ямочку, указывает на
возможный перелом расположенной ниже ладьевидной кости, os
scaphoideum. Обызвествление мелких длинных артерий в голени, что
обычно происходит при диабете, в Нидерландах очень точно называют
«pijpensteelverkalking» (закупорка мундштука для курительной трубки),
припоминая длинные, тонкие голландские курительные трубки из белой
глины, которые были так популярны в Золотой век.
В XIX веке стали популярными и сигары. Сигареты вошли в моду
только в XX веке. До этого табак попадал в организм не дальше чем в рот,
нос и горло. Спустя четыре столетия употребления табака обнаружилось,
что он способствует развитию многочисленных видов раковых
заболеваний, распространение которых ограничивается определенными
областями верхних дыхательных путей, например, рак губ и языка,
ставший платой за удовольствие от жевания табака, и рак гортани,
вызванный курением сигар. Несколько случаев опухолей во рту были
описаны в XVII веке в книгах амстердамских хирургов Йоба ван Мекерена
и Николаса Тульпа. Фредерик Рюйш приводит такой пример: «пораженное
мясо (рак) и гниющее небо были успешно удалены при помощи ножа и
раскаленного железа». Зигмунд Фрейд, психоаналитик, у которого, как
известно, всегда была сигара во рту, умер в 1939 году от рака полости рта.
Достославный немецкий император Фридрих III, который тоже был
курильщиком, в 1888 году умер мучительной смертью от рака гортани.
Однако рак легких долгое время считался большим исключением,
заболеванием, которое почти не встречалось. Хотя метастазы других видов
рака обнаруживались в легких, первичные опухоли легких, то есть раковые
опухоли, происходящие из самой ткани легких, были редкостью. В трактате
1912 года дается обзор всех случаев рака легких, о которых имелась
информация в медицинской литературе по всему миру. Их было около
четырехсот. Но количество заболеваний между 1920 и 1960 годами вдруг
стремительно увеличилось, и рак легких стал обычной болезнью. В конце
концов из-за этого ускорились темпы роста числа смертей от рака (в то
время этот показатель был равен миллиону в год). Поначалу никто не имел
ни малейшего представления о том, что было причиной развития этих
опухолей.
Рак редко встречался в давние времена, вероятно, потому, что, прежде
чем он мог возникнуть, люди умирали от чего-то другого. Рак обычно
развивается во взрослом возрасте. Между тем причина, по которой клетки,
функционирующие нормально на протяжении всей их жизни, внезапно
становятся злокачественными, проясняется благодаря развитию
генетических исследований видов рака. Только для ограниченного числа
видов рака внешняя причина точно доказана. В 1761 году Джон Хилл
первым распознал взаимосвязь между постоянным нюханьем табака и
раком носа и носовой полости. В 1775 году Персивалл Потт пришел к
выводу, что значительно участившиеся случаи рака яичек у трубочистов,
вероятно, как-то связаны с сажей. Позднее была обнаружена связь между
раком мочевого пузыря и работой с краской и растворяющими веществами,
но причина повального распространения рака легких в течение
длительного времени оставалась загадкой. Связь с курением сигарет хотя и
предполагалась уже в тридцатые годы, тем не менее впервые была
окончательно доказана только в пятидесятые годы после некоторых
масштабных исследований пациентов. И все же, к сожалению,
потребовалось еще много времени, прежде чем это известие дошло до
врачей, в том числе и хирургов. Никто не хотел в это верить.
Впоследствии, проанализировав графики, ученые убедились, что
увеличение количества пациентов с раком легких было абсолютно
параллельно увеличению потребления сигарет, правда, с задержкой в
двадцать лет. Поэтому, когда мир начал затягиваться, целое поколение не
замечало чего-то необычного. В полной мере масштабы наносимого вреда
раскрылись только тогда, когда сигарета стала полноправной и
неотъемлемой частью повседневной жизни общества. До 70-х годов в
Нидерландах, например, считалось абсолютно нормальным, что врач курит
в своем кабинете или что ребенок в день своего рождения раздает
одноклассникам шоколадные сигареты, а учителям – настоящие.
Курение способствует развитию и других раковых заболеваний, таких
как рак молочной железы, поджелудочной железы и кожи. Оно вызывает
эмфизему легких и хронический бронхит и является основной причиной
сердечно-сосудистых заболеваний. Ни одна область, кроме табачной
индустрии, не извлекла из этой вредной привычки столько выгоды, сколько
хирургия. Большинство пациентов сосудистых хирургов – курильщики
(атеросклероз, «болезнь витрины», инсульт, импотенция). То же самое
относится и к кардиохирургам, выполняющим операции на сердце
(атеросклероз, вызванный курением, приводит к инфаркту миокарда), и
онкохирургам, которые лечат рак путем операций. Хирургия легких стала
чрезвычайно важной благодаря сигарете.
Такая хирургия необычайно сложна, потому что легкие –
необычайный орган. Каждое легкое лежит отдельно в грудной полости.
Чтобы добраться до легких, грудную клетку (торакс) нужно разрезать
между двумя ребрами. Это называется торакотомией, вскрытием грудной
клетки. Поэтому хирургию легких называют также торакальной хирургией.
Расстояние между двумя ребрами составляет менее двух сантиметров.
Чтобы иметь возможность провести операцию на легких в грудной
полости, такое небольшое расстояние нужно сначала увеличить настолько,
чтобы в этом промежутке можно было работать обеими руками. При
торакотомии пациент лежит на боку, оперируемая сторона грудной клетки
обращена вверх. Рабочий стол согнут таким образом, чтобы плечо и таз
располагались ниже ребер – это называется «сломанный» стол. Кожа
разрезается над ребрами. Затем различные мышцы спины, грудной клетки
и плечевого пояса смещаются или разделяются, чтобы можно было увидеть
ребра. Как правило, грудную полость открывают между четвертым и пятым
ребрами. С помощью специального мощного расширителя, который
помещается между двумя ребрами, их медленно раздвигают, пока
расстояние не достигнет 20 сантиметров. Изгиб операционного стола
помогает открыть грудную клетку. Теперь в грудной полости можно
увидеть легкие. А на левой стороне – околосердечную сумку, перикард, с
бьющимся в нем сердцем.
Из-за дыхания легкие постоянно подвергаются воздействию внешнего
мира и поглощают большое количество пыли и патогенов. При операции
это видно. Здоровое легкое обычно светло-розовое и нежное, а легкое
старого курильщика – черное, шершавое и зернистое. В случае операции
инфекция из легких может легко проникнуть в оперируемую область.
У легких свое особое кровообращение. Это единственный орган,
который получает кровь из правой, а не левой половины сердца. Таким
образом, кровяное давление в артериях легких в пять раз ниже, чем
артериальное давление в остальном теле. Это правильно, потому что
чувствительные легочные альвеолы не смогли бы справиться с высоким
кровяным давлением. Правда, стенки артерий в легких тоньше, чем у
других артерий, поэтому они более хрупкие, из-за чего повышается риск
расхождения хирургических швов. Работать с дыхательными путями тоже
непросто. Они представляют собой твердые трубки, которые должны
выдерживать постоянные перепады давления воздуха во время вдоха и
выдоха. Они остаются открытыми благодаря хрящевым кольцам. Из-за
этого при операции по удалению легкого сложно закрыть бронхи швом.
Раньше нити погружали в парафин, чтобы сделать шов
воздухонепроницаемым. Сегодня хирурги используют так называемый
степлер. Если после операции человек закашляется, эти швы подвергаются
большой нагрузке.
Легкие – это что-то вроде губок. Они содержат воздух, но открываются
не самостоятельно, а при помощи силы всасывания, создаваемой вакуумом
в грудной полости. После операции этот вакуум необходимо восстановить,
поместив между ребер торакальный дренаж – пластиковую трубку,
обеспечивающую подсос. Однако при пневмоэктомии, удалении целого
легкого, остается большая полость, в которой не может поддерживаться
пониженное давление. Пустая грудная полость должна медленно
заполняться, сначала жидкостью, а затем рубцовой тканью. В это время
инфекции или воздушные отверстия могут привести к серьезным
осложнениям.
Другая проблема с удалением всего легкого возникает из-за того, что
кровообращение в какой-то момент вынуждено проходить только через
одно легкое. От этого противодавление крови удваивается, что увеличивает
нагрузку на сердце. В 1931 году Рудольф Ниссен (хирург, который позже
будет оперировать Эйнштейна) выполнил первую успешную резекцию
всего легкого у 11-летней девочки. При первой попытке произошла
остановка сердца, но при второй ее сердце хорошо справилось с
внезапными изменениями в кровообращении. Перед этим подвигом,
несомненно, проводились резекции частей легкого, например, при
туберкулезе. Но это было не так рискованно, потому что всегда оставалось
достаточно легочной ткани, чтобы заполнить грудную полость.
Спустя два года после операции Ниссена, в 1933 году, в Сент-Луисе
хирург Эвартс Грэхем, который позже сыграет особую роль, выполнил
первую успешную пневмоэктомию в целях лечения рака легких. Грэхем и
сам был курильщиком, как и его пациент, доктор Джеймс Гилмор, 48-
летний гинеколог. При бронхоскопии – обследовании дыхательных путей –
у него был обнаружен рак левого легкого. В то время это обследование все
еще проводилось жесткой прямой трубкой, которая вставлялась через рот
пациента в трахею. Гилмор взвесил свои шансы: Грэхем ранее практиковал
пневмоэктомию только на подопытных животных, поэтому операция
представляла собой опасный эксперимент. С другой стороны, рак легких
сулил скоропостижную и жалкую смерть. До операции Гилмор посетил
дантиста и удалил свои золотые пломбы. На вырученные от их продажи
деньги он купил место захоронения на кладбище. В вечер перед операцией
у его постели появился врач-ассистент, который настоятельно
рекомендовал ему покинуть больницу. Но операция все же состоялась.
Торакотомия прошла без проблем, и опухоль была хорошо видна. Сперва
Грэхем установил тестовый зажим, то есть зажим находился на легочной
артерии в течение полутора минут, чтобы стало ясно, выдерживает ли
сердце более высокую нагрузку. Проблем не возникло. Поэтому он сначала
перевязал артерию, затем вены и, наконец, левый главный бронх. Доступ к
легким был открыт.
Курение

Ничто не вредит здоровью так, как курение. Курильщикам


сложно это принять. «Человека может и машина сбить, когда он
переходит улицу», – их любимая отговорка. Может, конечно,
случиться и так, но число погибших при ДТП в Германии в 2013
году составило около 3400 человек, а из-за курения ежегодно
умирают приблизительно 110 000. Около 20 миллионов немцев
курят. Половина из них умрет из-за последствий курения,
четверть не доживет и до пенсионного возраста. «Мой дедушка
курил всю жизнь, и у него нет рака легких», – еще одна
отговорка, которой прикрываются курильщики. Это может быть
правдой, но курение вызывает не только рак легких, но и
множество других серьезных проблем. Велика вероятность того,
что дедушка, который курил всю жизнь, умрет от инсульта или от
инфаркта миокарда, эмфиземы легких, рака поджелудочной
железы, аневризмы брюшной аорты или от гангрены, поскольку
причиной всех этих болезней является в том числе и курение. От
импотенции, морщин на лице, воспаления десен или язвы
желудка как от болезней, тоже вызываемых курением, люди не
умирают. Хроническое воспаление среднего уха почти всегда
встречается у детей, родители которых курят. Курение во время
беременности приводит к задержкам развития у ребенка. Курение
также является серьезным фактором риска возникновения
осложнений при любой операции. Поэтому, если вам нужно
пройти операцию и вы опасаетесь рисков, не зажигайте сигарету,
пытаясь перебороть стресс, а бросайте курить.

Грэхем был поражен огромным пространством, оставшимся после


удаления такого большого органа из грудной клетки. Поэтому он потратил
еще час на удаление нескольких ребер, чтобы стенка грудной клетки могла
немного осесть. Из-за этого грудная клетка деформировалась, но
пространство уменьшилось. Пациент находился в больнице в течение 75
дней и перенес еще две операции из-за инфекций. Тем не менее он
полностью выздоровел и смог продолжать свою работу в качестве
гинеколога даже с одним легким.
Ему несказанно повезло. Рак легких – крайне опасная, смертельная
болезнь; зачастую, когда он обнаруживается у пациента, уже имеются
метастазы. И хотя лечение возможно, существует значительный риск того,
что рак вернется в последующие годы. Рак легкого у доктора Гилмора, по-
видимому, был обнаружен на ранней стадии, потому что болезнь не
возвращалась после операции. Он прожил еще сорок лет и продолжал
курить до самой смерти.
Операция короля Георга VI в Букингемском дворце тоже прошла
гладко. Хирургу Прайсу-Томасу помогали два врача-ассистента, доктор
Дрю и доктор Джонс. Информации о послеоперационном течении болезни
и восстановлении короля осталось мало. Его рождественское обращение,
транслируемое по радио, как говорят, звучало в том году вяло и состояло из
нескольких смонтированных отрывков записи. После пневмоэктомии он
прожил всего четыре месяца. Он умер во время сна от сердечного приступа
в возрасте 56 лет. Его смерть оказалась неожиданностью, наследница
престола, его дочь Елизавета, в то время пребывала с визитом в Кении.
Домой она вернулась уже королевой.
Для короля Георга VI резекция левого легкого была не единственной
операцией, которую он перенес в своей жизни. В 1917 году его
прооперировали в связи с пептической язвой – язвой желудка, а в 1949 году
из-за артериосклероза – обызвествления артерий ног. Эти три недуга –
артериосклероз, язва желудка и рак легких – связаны с курением. Инфаркт
миокарда – причина смерти Георга VI – тоже связан с курением.
Его отец, король Георг V, и дед, Эдуард VII, тоже были заядлыми
курильщиками, и оба умерли от эмфиземы легкого. Их оперировал (тоже
дома, во дворце) один и тот же хирург, одного короля – в день коронации
из-за аппендицита, другого – из-за абсцесса легкого. Вторая дочь Георга VI,
принцесса Маргарет, сестра нынешней королевы, курила еще в
подростковом возрасте. В 1985 году она заболела раком легкого, но была
успешно прооперирована. Она умерла от инсульта в 2002 году – тоже из-за
болезни, связанной с курением, хотя в то время она уже не курила. Курила
и мать Георга VI, королева Мария, она умерла в 1953 году, через год после
ее сына, от рака легких. Брат Георга, Эдуард, тоже курильщик, в декабре
1964 года был прооперирован хирургом Майклом Дебейки в Хьюстоне из-
за аневризмы брюшной аорты, и здесь курение было причастно к
возникшей проблеме.
Хирургу Клементу Прайсу-Томасу его пациент пожаловал дворянский
титул. Доктор продолжал курить и заболел… раком легких. Его
оперировали врачи Дрю и Джонс, те же, что ассистировали ему в
Букингемском дворце. Они сделали лобэктомию – удалили часть легкого. И
с успехом, потому что Прайс-Томас долгое время жил в добром здравии.
Хирург Эвартс Грэхем из Сент-Луиса считал смехотворной идею о
том, что рак легких как-то связан с курением, и продолжал курить. Чтобы
убедиться в этом, он осмотрел 648 пациентов с онкологическими
заболеваниями легких, но обнаружил совершенно обратное. Его
новаторское исследование, опубликованное в 1950 году, крайне
убедительно доказывает связь рака с курением. Это было первое прямое
доказательство канцерогенного воздействия курения. Тем не менее
продажи сигарет в последующие годы продолжали расти. Для Грэхема,
который курил всю жизнь, прозрение наступило слишком поздно. Он сам
заболел раком легких и умер в 1957 году из-за метастазов. Его пациент
доктор Гилмор посетил его на смертном одре. Гилмор был здоров как бык,
несмотря на утрату легкого и деформированную грудную клетку. Годовой
оборот компании «Филип Моррис Интернэшнл» тогда составил 20
миллиардов долларов.
20
Плацебо
Пятый человек на Луне: Алан Шепард
Во времена Средневековья тот, кто хотел придать своим похоронам
особый блеск, мог нанять группу монахов, которые пели для него псалом
114. Особенно последняя строка песни привносила драматичность в
церемонию прощания с усопшим. В свободном переводе она звучит так:
«Буду угоден Господу на земле живых!» Конечно, это вставало в копеечку,
но кое-что за свои деньги люди все же получали. Плакальщики не имели
никакого отношения к самому покойному. Они отыгрывали роль близких и
только делали вид, будто скорбят. Один предприимчивый клирик, который
пошел на это, после последних слов псалма «Буду угоден» был высмеян
как плацебо[26]. Происходит ли современное слово «плацебо» от
«кажущейся скорби» или от слова «угоден» – однозначно сказать нельзя,
вероятно, это связано и с тем, и с другим.
Плацебо может быть чем угодно. Это средство, которое хотя и не лечит
заболевание, тем не менее представляется как эффективное, что в конечном
итоге приводит к улучшению. Известным примером является гомеопатия,
где от различных заболеваний прописываются средства, которые не
содержат никаких действующих веществ. Что же касается плацебо, речь не
всегда идет лишь о медикаментах. Даже иглоукалывание или
«прохрустывание» суставов, выполняемые с наилучшими намерениями, по
существу, не являются лечебными процедурами. Хотя плацебо, как уже
было сказано, не оказывает никакого воздействия, вера в его
эффективность определенно помогает пациенту. Этот механизм является
чисто психологическим, он связан с ожиданиями, признанием, вниманием
и внушением. Долгое время считалось, что плацебо может сыграть
большую роль в лечении болезней, но теперь стало более чем очевидно,
что его положительное влияние очень ограничено. Даже если результат
фиктивного лечения оказался удовлетворительным, настоящей пользы в
нем обычно нет. В гомеопатии, например, зачастую развивается
долговременная связь между гомеопатом и пациентом. Она не
заканчивается выздоровлением, а поддерживается путем выписывания все
новых и новых (бесполезных) средств, потому что симптомы не исчезают.
Большим недостатком такого лечения является то, что статус пациента
подтверждается снова и снова, и, таким образом, больному становится все
труднее сделать шаг к нормальной, здоровой жизни.
Эффект плацебо существовал во все времена. Стены капеллы Девы
Марии в соборе Святого Иоанна в Хертогенбосе увешаны серебряными
или восковыми маленькими ногами и руками в качестве даров божеству от
благодарных пациентов, которых на протяжении веков чудодейственная
сила скульптуры Девы Марии избавляла от недугов. В санктуарии в Лурде,
где, по преданию, пастушкам являлась Дева Мария, висят костыли хромых,
которые якобы снова смогли ходить. Эффект плацебо подчиняется ряду
правил. Во-первых, сам пациент должен быть уверен в действенности
лечения. Поэтому он не должен (зачастую и не хочет) знать, что это
фиктивное лекарство или фиктивное лечение. Эффект усиливается, если
больной искренне верит в полезность лечебных мероприятий. Кроме того,
средство работает тем лучше, чем больше он говорит о его использовании.
Хирургическое вмешательство имеет колоссальный потенциал в
качестве плацебо. Потому что ни пациент, ни хирург не будут принимать в
расчет риск осложнений, если они будут уверены в пользе операции. К
тому же нож как средство лечения воспринимается гораздо более
многозначительно, нежели пара таблеток или капель.
Плацебо слабо влияет на пациентов, которые извлекают выгоду из
своей болезни, потому что наслаждаются состраданием и любовью
окружающих. А усилить эффект может надежда на выздоровление, когда
пациент начинает ощущать успешность лечения.
С полным основанием можно утверждать, что никто не извлек из
своего выздоровления столько выгоды, сколько Алан Бартлет Шепард,
когда его прооперировали в 1969 году. Этот американец был выбран в
качестве человека, которому предстоит обрести уникальный опыт. Однако
это событие теперь стояло под вопросом, потому что из-за своей болезни
он оказался совершенно неподходящей кандидатурой для предстоящего
приключения. В 1961 году 37-летний Шепард стал первым американцем,
отправившимся в космос. Этот полет по параболической траектории
продлился всего пятнадцать минут. Пусть его миссия «Меркурий»
состоялась несколько поздно, а именно через 23 дня после того, как
русский Юрий Гагарин облетел Землю чуть больше, чем за час[27], Шепард
на короткое время стал героем, по крайней мере, в США, потому что его
полет стал началом намного более масштабных приключений –
путешествий на Луну.
После миссии «Меркурий» появилась программа «Джемини», а за ней
последовал проект «Аполлон». Все семь астронавтов программы
«Меркурий» получили определенные роли в этой длинной серии миссий на
пути к Луне. Джон Гленн стал первым американцем, который облетел
вокруг Земли, Скотт Карпентер – вторым. Гордон Купер первым
переночевал в невесомости. Гас Гриссом погиб при исполнении миссии.
Уолтер Ширра участвовал в первом пилотируемом полете программы
«Аполлон», а Дик Слейтон – в последнем. И только Алан Шепард остался
ни с чем. Он был уволен вскоре после своего первого полета. Он страдал от
определенной формы болезни Меньера, точнее говоря, от идиопатической
вестибулярной дисфункции. Речь идет о заболевании, возникшем без
причины (в медицине это называется «идиопатически», то есть без
предшествующих травм или заболеваний), со спонтанными нарушениями
функции вестибулярного аппарата в полости внутреннего уха. Из-за этого
возникают головокружение и шум в ушах. Шепард слышал жужжание в
левом ухе и иногда чувствовал, что все вокруг него начинает вращаться, за
чем следовала тошнота, как при морской болезни. Иногда ему становилось
настолько плохо, что его рвало. В качестве лечения Шепард принимал
препарат «Диамокс». Были предположения о том, что подобные проблемы
вызваны избыточным давлением жидкости (эндолимфы), заполняющей
вестибулярный аппарат, в полукружных каналах внутреннего уха.
Диамокс – это мочегонное средство, которое выводит лишнюю жидкость из
организма. Однако Алану Шепарду это совершенно не помогало. В
качестве летчика-испытателя он провел сотни часов в реактивном
истребителе. Внезапный приступ головокружения, рвота и потеря
равновесия в реактивном истребителе, разумеется, привели бы к
катастрофе. Об управлении космическим кораблем тем более не могло быть
и речи.
Его разрешение на полеты было отозвано, и он получил должность в
офисе НАСА, где вскоре прослыл самым угрюмым сотрудником. Он
вынужден был наблюдать, как его коллеги один за другим путешествуют в
космическое пространство, и чувствовал себя нелепо. Тем временем ему
уже исполнилось сорок пять лет. Он услышал о новой экспериментальной
операции, которая, возможно, могла бы ему помочь. Хирург был убежден,
что операция принесет пользу.
За несколько месяцев до того, как Нил Армстронг полетел на Луну,
Шепарда прооперировал отоларинголог Уильям Хаус. Он ввел маленькую
силиконовую трубку через пирамиду височной кости во внутреннее ухо –
так называемый эндолимфатический шунт, через который избыточная
жидкость, эндолимфа, могла выводиться из внутреннего уха. Теоретически
таким образом давление в вестибулярном аппарате должно было
уменьшиться. Детали этого вмешательства не так важны для продолжения
нашей истории. Важно то, что Шепард избавился от своих приступов.

Положение и направление в теле

Точное медицинское определение местоположения имеет


решающее значение для хорошей коммуникации между врачами.
Для этого требуется арсенал латинских и греческих терминов для
обозначения анатомической позиции. Как правило, из-за этих
терминов хирургический жаргон совершенно непостижим для
неспециалистов. Антериорально или вентрально (к животу, на
латыни ventrum) означает «спереди», постериорально или
дореально (к спине, dorsum) означает «сзади». Краниально
значит «сверху» (к черепу, cranum), каудально – «снизу» (к
хвосту, cauda). Латерально означает «сбоку», медиально –
«посередине». Таким образом, глаза расположены латерально по
отношению к носу, медиально по отношению к ушам и
краниально ко рту. Возможны и такие комбинации, как
антеромедиально или посткаудально. Проксимально и
дистально означает «ближе к центру тела» и «удаленно от центра
тела» соответственно. Так, локтевая кость по отношению к плечу
находится дистально, но проксимально по отношению к
запястью. Superior или supra- означает «выше», inferior, sub- и
infra- «ниже». Intra- значит «в», inter- «между», para- «около»
или «вдоль», juxta- «рядом с», endo- «внутри», exo- или extra-
«снаружи», retro- «позади», per- или trans- «через» или «сквозь»,
а peri- – «вокруг». Центрально и периферийно говорят сами за
себя, медиально – «на средней линии». Волярно или пальмарно
означает «со стороны ладони», то есть перед большим пальцем
руки, указывающим в латеральном направлении. Подошва ступни
расположена плантарно. Различают радиальную сторону, на
которой находится большой палец, и ульнарную, где находится
мизинец; тыльная сторона кисти руки, так же как и тыльная часть
стопы, расположена дореально. Сагиттальной называют
плоскость, которая делит тело на левую и правую половину:
плоскость, «в которую попадает стрела» (sagitta – латинское
слово, переводится как «стрела»). Фронтальной называют
плоскость между передней стороной и тыльной, и аксиальной –
плоскость между верхней и нижней половиной тела.

Врачи НАСА осмотрели его и подтвердили годность к летной службе.


В мае 1969 года он снова был принят в астронавты и начал подготовку к
миссии «Аполлон-13». Поскольку он уже не был самым молодым и,
очевидно, подготовка к полету на Луну занимала больше времени, его
участие отложили до следующей миссии. Сегодня можно смело
утверждать, что ему крупно повезло, потому что на «Аполлоне-13» была в
пути обнаружена неисправность («Хьюстон, у нас проблема», – именно так
звучала радиограмма астронавта, который занял место Шеппарда). 31
января 1971 года Алан Шепард наконец полетел на Луну. В качестве
командира «Аполлона-14» он отвечал за выполнение самого
ответственного задания всей миссии – безопасную посадку лунного модуля
«Антарес» на кратер Фра Мауро, которая и состоялась 5 февраля 1971 года.
Это стало самым точным прилунением из всех миссий «Аполлон».
Чтобы соотнести движение гигантского корабля в условиях низкой
силы тяжести на Луне с собственным чувством равновесия, астронавтам
было необходимо выполнить маневр в вертикальном положении. Все
поражались, что Шепарду удалось сделать это безукоризненно, особенно
после того, как десять лет спустя выяснилось, что положительное
воздействие эндолимфатического шунтирования было полностью основано
на эффекте плацебо.
Как это выяснилось? Существенной частью операции является
удаление сосцевидного отростка. Он расположен за ухом и на ощупь похож
на шишку. Удаление этой части кости дает доступ к крошечным полостям
внутреннего уха. Было проведено исследование с участием группы
пациентов, страдающих болезнью Меньера. Они тянули жребий. Половине
пациентов провели полное эндолимфатическое шунтирование, другой
удалили только сосцевидный отросток. Нельзя было увидеть или
определить на ощупь, кто какой операции подвергся. Затем всех пациентов
наблюдали в течение трех лет. Все это время ни пациенты, ни
наблюдающие врачи не знали, кто перенес настоящую операцию. Подобное
называется «двойным слепым исследованием», а полное название звучит
как «двойное слепое рандомизированное плацебо-контролируемое
исследование». После оценки результатов оказалось, что более чем у двух
третей пациентов наступило улучшение, независимо от того, прошли они
настоящую или фиктивную операцию.
Трудно оценить значение эффекта плацебо для успеха хирургии в
целом. Вероятно, он более важен, чем мы предполагаем. Возможно, он
более или менее значим для каждой операции. К счастью, такие операции,
как в случае с Аланом Шепардом, когда воздействие целиком и полностью
основывалось на эффекте плацебо, проводятся все реже благодаря двойным
слепым плацебо-контролируемым исследованиям. Раньше не вели
систематический учет результатов операций, и научные публикации
обычно ограничивались представлением отдельных успешных случаев, а
не оценкой средних показателей у большого числа пациентов. Хирурги
проводили операцию в том случае, если видели, что такая операция уже
давала хороший результат, и не использовали возможность критически
оценивать опыт всех других пациентов, которые перенесли подобное
вмешательство. Вероятно, поэтому одна плацебо-операция очень часто
выполнялась на протяжении веков. Речь идет о кровопускании.
Кровопускание применялось при всех возможных недугах: при
раневых инфекциях, жаре и даже сильном кровотечении. Несмотря на то
что большое количество пациентов умерло не вопреки, а именно из-за
кровопускания, вмешательство, должно быть, оказывало положительное
влияние, иначе с ним попрощались бы значительно раньше. Правда, этот
результат может заключаться в эффекте плацебо, поскольку никаких других
преимуществ у такого метода лечения нет. Если бы Алан Шепард и его
хирург все еще верили в кровопускание, он мог бы полететь на Луну с
таким же успехом, как и после гораздо более сложной операции на
внутреннем ухе.
Кровопускание было привычной работой для хирурга или
цирюльника – для мужчин с ножом. Традиция, вероятно, возникла тысячи
лет назад как ритуал изгнания. Лекари прогоняли злых духов (болезни),
разрезав жертву, чтобы высвободить этих духов. Заставлять больных
истекать кровью было сродни жертвоприношению, как, например, древние
греки при возлияниях разливали красное вино по земле. Потеря крови
иногда приводила к обмороку, что воспринималось как транс и проявление
величайшей преданности богам. Все эти значения, вероятно,
переплетаются между собой. Вплоть до Средневековья суеверные
представления о злых духах играли важную роль в кровопускании. Но
образованные хирурги более поздних веков подготовили «рациональное»
объяснение. Они считали, что все дело в избавлении от «испорченной»
болезнью или инфекцией крови. Эта кровь изолировалась от остальной с
помощью жгута или турникета, размещенного на плече, и вытекала из
разреза на локтевом сгибе.
Специальный нож для кровопусканий назывался «ланцет». Его особая
форма должна была препятствовать созданию слишком глубокого разреза.
Разрез обычно делался на локтевом сгибе, потому что на этом месте легче
всего было найти вены под кожей. К сожалению, слишком близко к этому
месту расположена и артерия руки. Так что, если разрез получался хоть
немного глубже, кровопускание превращалось в кровопролитие.
Сухожильную пластинку, которая находится между двумя кровеносными
сосудами и, таким образом, обеспечивает некоторую защиту от этого
осложнения, называли фасцией «grâce à dieu»[28].
Здоровое тело может восстановить потерянный после кровопускания
объем крови путем производства новой в течение дня, но даже через
неделю после этого запасы железа останутся ничтожными. В
кровопускании действительно нет ничего полезного. Только в конце XIX
века такая практика незаметно исчезла из жизни. Об этой главе в истории
медицины хирурги вспоминают неохотно. Прежние врачи и хирурги не
могли излечивать болезни и раны из-за недостатка знаний, и это
простительно, но преднамеренно наносить пациенту смертельное
повреждение просто потому, что они не могли придумать ничего лучшего,
конечно, абсурдно. Возможно, кровопускание вышло из употребления
именно потому, что врачи или хирурги конца XIX века, когда появлялось
все больше и больше настоящих методов лечения, уже и сами перестали
верить в его пользу.
Но даже по завершении эры кровопускания разрабатывались
различные операции, которые мы теперь рассматриваем исключительно как
плацебо-вмешательства. Так, например, в XIX веке француз Шарль Эдуард
Броун-Секар, будучи уже в почтенном возрасте, вкалывал себе вытяжки из
яичек морских свинок, утверждая, что это определенно имеет
омолаживающий эффект. Такие эксперименты заложили основу
эндокринологии, науки, которая занимается гормонами. Хирурги начали
имплантировать пациентам нарезанные яички животных с целью добиться
все того же омолаживающего эффекта, и результаты, как ни странно, были
неплохие. Однако даже современные операции иногда связаны с эффектом
плацебо, например, удаление язычка мягкого неба при нарушении сна,
удаление варикозно расширенных вен при синдроме беспокойных ног,
операция на диско-остеофитный комплекс при хронической боли в спине,
антирефлюксная операция при боли в груди, имплантация электродов в
спинной мозг при хронических болях, операция на сосудах полового члена
при импотенции и лапароскопическая операция паховой грыжи у
спортсменов с болями в паху. Сюда же, хотя это утверждение и является
спорным, некоторые относят операцию на головном мозге при болезни
Паркинсона и операции при «теннисном локте».
Зачастую, когда операция проводится из-за неясных хронических
симптомов, благоприятный исход относится больше именно к эффекту
плацебо, чем к реальному решению проблемы. Медицинское название
симптомов, для которых не найдено никакой явной причины: e causa ignota
(лат. причина неизвестна), сокращенно e. c.i. Например, хроническая боль в
животе является одной из жалоб, при которой выполняются различные
операции, даже если причина e. c.i. Интересно, что вмешательство
представляется особенно успешным тогда, когда оно новое. То есть даже в
хирургии проявляется своеобразная мода. Новое кажется лучше старого, и
инновационные методы обычно выглядят более многообещающе. Так, в
шестидесятых и семидесятых годах при хронических болях в животе,
причину которых не могли определить, было популярно удалять здоровую
слепую кишку. В восьмидесятые и девяностые годы считалось, что
удаление спаек в брюшной полости облегчит беспричинную боль. Сегодня
при таких симптомах модно перерезание периферических нервов брюшной
стенки. По крайней мере, никто больше не выполняет операции на животе,
чтобы удалить спайки или здоровый аппендикс.
Хирурги склонны приписывать положительный эффект лечения их
собственным усилиям как само собой разумеющееся. «Пациент пришел ко
мне с жалобой. Я выбрал способ лечения, в эффективности которого я был
уверен. Пациент ушел от меня довольным и без симптомов. Прекрасный
результат моей работы. Что еще можно требовать?» Вид аргументации и
действий с подобным убеждением называется self-serving bias –
«самообслуживающее искажение». На самом же деле хирург при любом
результате должен спросить себя, избавился ли пациент от симптомов
благодаря или вопреки его вмешательству. Могли ли симптомы пройти
сами по себе? Может быть, через некоторое время симптомы вернулись, а
пациент к хирургу – нет? Потому единственный способ четко определять
преимущества лечения заключается в том, чтобы воздерживаться от
взаимно-однозначного отношения между пациентом и хирургом.
Только анализируя результаты хирургических вмешательств у больших
групп пациентов, подвергшихся одной и той же операции при одинаковых
симптомах, лучше всего у разных хирургов в разных больницах, можно
объективно оценить истинные преимущества хирургической процедуры. В
современной хирургии эти преимущества фиксируются в национальных
или международных директивах, которые основываются на результатах,
полученных при обследовании больших групп пациентов, и даже эти
директивы, в свою очередь, должны регулярно пересматриваться,
поскольку новые исследования могут дать новый взгляд на решение тех
или иных проблем.
Фактически, если операция оказывается плацебо-вмешательством, не
стоит продолжать ее делать, даже если многие пациенты получают от нее
пользу. Такие вмешательства вызывают ненужные издержки и пробуждают
ненужные надежды. Во многих случаях они не помогают вообще или
имеют только временный эффект; и если бы они действительно работали,
большинство жалоб исчезало бы по прошествии времени без дальнейшего
вмешательства. При многих хронических заболеваниях симптомы
проявляются в определенном, не всегда объяснимом ритме. Кроме того,
очевидно, что не следует обманывать пациентов, предлагая лечение,
которое на самом деле таковым не является. Основной контраргумент
состоит в том, что любая операция, включая плацебо-вмешательство, несет
риск осложнений, и этот риск неприемлем для ложной процедуры, которая
случайно стала модной.
Одна из таких операций была признана неэффективной в 2002 году:
это выходящая из моды артроскопия при гонартрозе, операция через
«замочную скважину» при признаках износа коленного сустава.
Популярность этой операции обусловлена ее успехом. Многие пациенты
уверяли, что им стало лучше, и многие хирурги-ортопеды видели
довольных пациентов, хотя помимо внешнего осмотра, промывания и
небольшой чистки не сделали ничего.
Брюс Мозли, хирург-ортопед из Хьюстона, выполнил большой группе
пациентов фиктивную артроскопию коленного сустава. Он только делал
три разреза на коже, совершал некоторые манипуляции своими
инструментами перед глазами пациентов и брызгал на пол промывочную
жидкость, чтобы все выглядело как можно более реалистично. Результат
был потрясающим. Артроскопическая промывка коленных суставов,
обстоятельное шлифование изношенного хряща и тщательная обработка
поврежденного мениска способствовали уменьшению болей настолько же
сильно, а на функцию сустава влияли насколько же слабо, как и фиктивное
вмешательство. Однако операция через «замочную скважину» на колене
по-прежнему остается наиболее часто выполняемой ортопедической
процедурой во всем мире. Дойти, прихрамывая, до частной ортопедической
клиники, в которой осмотрят изношенное колено, или сделать большой
глоток целебной воды Лурда, зажечь свечку перед статуей Девы Марии в
Хертогенбосе, попросить цирюльника сделать кровопускание – разница
между этими действиями, похоже, несущественная. Нужно только верить.
Двенадцать человек стояли на Луне (Армстронг, Олдрин, Конрад, Бин,
Шепард, Митчелл, Скотт, Ирвин, Янг, Дьюк, Сернан и Шмитт). Самому
старшему из них было 47 лет. Это и был Алан Бартлет Шепард.
Предположим, что, несмотря на эндолимфатическое шунтирование, у него
все еще были проблемы и в шлеме его стошнило. Тогда на Луне он,
возможно, задохнулся бы. После драматических событий с
«Аполлоном-13» это означало бы конец лунных миссий. Страдал ли он от
болезни Меньера после возвращения на Землю – неизвестно. Он умер от
лейкемии в 1998 году.
21
Пупочная грыжа
Мучительная кончина крупной дамы:
королева Каролина
Даже своими первыми идеями о структуре мира греческие философы
попадали в точку. С самого начала им удалось объединить все знания под
одним принципом, который доказал свою правдивость: ничто не вечно, все
подвержено постоянным изменениям. Гераклит сформулировал эту идею в
VI веке до нашей эры: panta rhei, «все течет». Подойдя второй раз к берегу
реки, можно увидеть ту же реку, но не ту же воду.
Живое существо – тоже своего рода река, которая постоянно меняется,
хотя ее форма остается прежней. Никто не знает этого лучше, чем врач. Для
пациента с жалобами, которые не удается соотнести ни с каким диагнозом,
нет ничего более полезного, чем выждать некоторое время, потому что
большинство симптомов исчезают сами по себе. Неспроста врач советует
вам прийти на осмотр снова через пару дней. Для постановки диагноза
выжидан