Вы находитесь на странице: 1из 109

единство, множественность, механическая причинность,

Творческая эволюция разумная целесообразность и т. д. - не может быть в


точности приложена к явлениям жизни: кто скажет, где
начинается и где кончается индивидуальность,
А. Бергсон
представляет ли живое существо единство или
множественность, клетки ли соединяются в организм, или
Введение
организм распадается на клетки? Тщетно пытаемся мы
втиснуть живое в те или иные рамки. Все рамки
Глава первая. Об эволюции жизни - механицизм и
разрываются: они слишком узки, а главное, слишком
целесобразность
неподатливы для того, что мы желали бы в них вложить.
Наше рассуждение, столь уверенное в себе, когда оно
Глава вторая. Направление эволюции - оцепенение, вращается среди инертных вещей, в этой новой сфере
интеллект, инстинкт чувствует себя несвободно. Очень трудно назвать хоть
одно биологическое открытие, добытое чистым
Глава третья. О значении жизни. Порядок в природе и рассуждением. И чаще всего, когда опыт укажет нам, к
форма интеллекта какому способу прибегала жизнь, чтобы получить
известный результат, мы видим, что именно это нам
Глава четвертая. Кинематографический механизм никогда бы и в голову не пришло.
мышления и механистическая иллюзия. Взгляд на
историю систем. Реальное становление и ложный И все же эволюционная философия без колебаний
эволюционизм. распространяет на явления жизни те способы объяснения,
которые успешно применялись в области
ВВЕДЕНИЕ неорганизованной материи. Вначале она представила нам
интеллект как локальное проявление эволюции, как
Сколь бы фрагментарной ни была до сих пор история проблеск - быть может случайный, - освещающий
эволюции жизни, она уже позволяет нам понять, как в передвижения живых существ в узком проходе, открытом
процессе непрерывного развития на линии, восходящей для их действия. И вдруг, забывая о том, чтб сообщила
через ряд позвоночных к человеку, возник интеллект. Она нам, она превращает этот слабый светильник, мерцающий
показывает нам, что способность понимания дополняет в глубине подземелья, в Солнце, освещающее весь мир.
способность к действию, представляя собой все более Смело приступает она, при помощи одного лишь
точное, все более гибкое и усложняющееся концептуального мышления, к идеальному воссозданию
приспособление сознания живых существ к данным всего, даже жизни.
условиям существования. Этим определено назначение
нашего интеллекта в узком смысле слова: он обеспечивает Правда, она наталкивается по пути на столь серьезные
полное включение нашего тела в окружающую среду, препятствия и замечает в выводах, полученных с
создает представления об отношениях внешних друг помощью ее собственной логики, столь странные
другу вещей, - словом, он мыслит материю. Таким и противоречия, что очень скоро ей приходится отказаться
будет, действительно, один из выводов настоящей работы. от своих первоначальных амбиций. Она уже заявляет, что
Мы увидим, что человеческий интеллект чувствует себя воспроизводит не реальность, но лишь подражание
привольно, пока он имеет дело с неподвижными реальности, или, вернее, ее символический образ:
предметами, в частности, с твердыми телами, в которых сущность вещей ускользает от нас и будет ускользать
наши действия находят себе точку опоры, а наш труд - всегда; мы движемся среди отношений, абсолютное нам
свои орудия; что наши понятия сформировались по их недоступно, мы должны остановиться перед
образцу и наша логика есть, по преимуществу, логика Непознаваемым. Но поистине, после излишней гордости
твердых тел. Благодаря этому наш интеллект одерживает это уж чрезмерное самоуничижение человеческого
блистательные победы в области геометрии, где интеллекта. Если форма интеллекта живого существа
проявляется родство логической мысли с инертной отлилась мало-помалу по образцу взаимных действий и
материей и где интеллект, слегка соприкоснувшись с противодействий между определенными телами и
опытом, должен лишь следовать своему естественному окружающей их материальной средой, то почему же не
движению, чтобы идти от открытия к открытию с может он сказать что-либо о самой сущности того, из чего
уверенностью, что опыт сопровождает его и неизменно созданы эти тела? Действие не может совершаться в
будет служить ему подтверждением. нереальном. О духе, рожденном для умозрений или грез,
можно было бы сказать, что он остается вне реальности,
Но отсюда также следует, что наша мысль в ее чисто искажает ее и изменяет, - быть может, даже создает ее, как
логической форме неспособна представить себе истинную создаем мы фигуры людей и животных, выделяя их своим
природу жизни, глубокое значение эволюционного воображением в проплывающем облаке. Но интеллект,
движения. Созданная жизнью в определенных условиях стремящийся к действию, которое должно быть
для действия на определенные вещи, может ли она выполнено, и к противодействию, которое должно
охватить всю жизнь, будучи лишь одной ее эманацией, последовать, интеллект, ощупывающий свой объект,
одной ее стороной? Принесенная эволюционным чтобы ежеминутно получать о нем меняющееся
движением, может ли она прилагаться к самому этому впечатление, - соприкасается с чем-то абсолютным. И
движению? Это было бы равносильно утверждению, что могло ли нам когда-нибудь прийти на ум подвергать
часть равна целому, что следствие может вобрать в себя сомнению эту абсолютную ценность нашего познания,
свою причину или что галька, выброшенная на берег, если бы философия не показала нам, на какие
воспроизводит форму принесшей ее волны. На деле мы противоречия наталкивается наше умозрение, в какие
чувствуем, что ни одна из категорий нашей мысли - тупики оно заходит? Но эти трудности и противоречия
Бергсон Творческая эволюция Лист 2
_______________________________________________________________________________________________________________________________
проистекают из того, что мы применяем привычные образом, символизм, удобный, а быть может, даже
формы нашей мысли к тем предметам, к которым необходимый для положительной науки, но у нее нет
неприложима наша практическая деятельность и для непосредственного видения своего предмета. С другой
которых, следовательно, непригодны наши рамки. стороны, теория познания, которая не перемещает
Интеллектуальное познание, поскольку оно касается интеллект в общий процесс эволюции жизни, не покажет
известной стороны инертной материи, должно, напротив, нам ни того, как сложились рамки познания, ни того, как
дать нам ее верный отпечаток, ибо само оно и отлито по мы можем их расширить или преодолеть. Нужно, чтобы
этому особому предмету. Относительным оно становится оба эти исследования - теория познания и теория жизни -
лишь тогда, когда, оставаясь тем, что есть, хочет соединили свои силы и в круговом движении толкали бы
представить нам жизнь, то есть самого литейщика, друг друга бесконечно.
создавшего отпечаток.
Вдвоем, с помощью метода более верного, более близкого
Следует ли из-за этого отказаться от углубления в к опыту, они смогут решить великие проблемы,
природу жизни? Нужно ли придерживаться поставленные философией. Успешно справившись со
механистического представления, которое всегда дает нам своей задачей, они показали бы нам возникновение
наш рассудок, представления неизбежно искусственного и интеллекта, а тем самым генезис той материи, которую в
символического, ибо оно сводит целостную активность общих ее очертаниях обрисовывает наш интеллект. Они
жизни к форме определенной человеческой деятельности, докопались бы до самых корней природы и духа. Ложный
являющейся только частичным и локальным выражением эволюционизм Спенсера, состоящий в том, чтобы
жизни, только следствием жизненной работы, как бы ее наличную реальность, находящуюся на известной ступени
осадком? эволюции, разделить на кусочки, также прошедшие
эволюцию, затем воссоздать ее из этих частей и таким
Это было бы необходимо, если бы все психические образом принять заранее все то, что требует объяснения, -
возможности жизни были направлены лишь на создание этот эволюционизм они заменили бы эволюционизмом
чистых рассудков, то есть если бы жизнь готовила только истинным, наблюдающим за реальностью в ее зарождении
геометров. Но эволюционная линия, приводящая к и росте.
человеку, не единственная. На других - расходящихся -
путях развились иные формы сознания, которые не могли Но такого рода философия не может возникнуть в один
ни освободиться от внешних принуждений, ни одержать день. В отличие от систем в собственном смысле слова,
победы над собою, как сделал это человеческий каждая из которых является творением какого-нибудь
интеллект, но которые, тем не менее, выражают нечто гения и предстает нам как нечто цельное, что мы можем
существенное в эволюционном движении и имманентное принять или отвергнуть, эта философия может быть
ему. Сближая эти формы сознания друг с другом, создана лишь путем коллективных и последовательных
заставляя их затем слиться с интеллектом, не получим ли усилий многих мыслителей, а также и многих
мы сознание, коэкстенсивное жизни и способное, наблюдателей, дополняющих, исправляющих,
повернувшись внезапно к жизненному напору, поддерживающих друг друга. Вот почему предлагаемый
ощущаемому им позади себя, достичь целостного, хотя, опыт не ставит себе целью разом решить величайшие
конечно, легко ускользающего видения его? проблемы. Его задача - только определить метод и
показать в некоторых существенных пунктах возможность
Могут сказать, что и таким путем мы не выйдем за его применения.
границы интеллекта, ибо и иные формы сознания мы
рассматриваем только с помощью нашего интеллекта, План его намечен самим предметом. В первой главе мы
только сквозь призму нашего интеллекта. И в этих словах примеряем на эволюционный процесс две готовые формы,
был бы резон, если бы мы были чистыми интеллектами, два готовых одеяния, которыми располагает наш  разум:
если бы вокруг нашей концептуальной логической мысли механицизм и целесообразность'; мы показываем, что оба
не оставалось смутной туманности, созданной из той они не подходят, но одно из них могло бы быть
самой субстанции, в ущерб которой образовалось перекроено, перешито и в новом виде сидело бы лучше,
светящееся ядро, называемое нами интеллектом. Здесь чем другое. Чтобы преодолеть точку зрения разума, мы
находятся известные силы, дополняющие рассудок, пытаемся воссоздать во второй главе основные
присутствие которых мы лишь смутно ощущаем, когда эволюционные линии, пройденные жизнью, наряду с той,
остаемся замкнутыми в самих себе; но они осветятся и которая привела к человеческому интеллекту. Интеллект,
выделятся, когда увидят себя, скажем так, за работой в таким образом, перемещается в его производящую
эволюции природы. Они узнают тогда, какое усилие им причину, которую нужно постичь в ней самой и
предстоит сделать, чтобы стать интенсивнее и наблюдать в ее собственном движении. Попытку такого
расширяться водном направлении с жизнью. рода - весьма неполную - мы предпримем в третьей главе.
В четвертой, и последней, части мы хотим показать,
Это значит, что теория познания и теория жизни каким образом сам наш разум, подчиняясь известной
представляются нам нераздельными. Теория жизни, не дисциплине, может подготовить философию, выходящую
сопровождаемая исследованием познания, обязана за его пределы. Для этого нам пришлось бросить беглый
принять без изменений понятия, предоставляемые взгляд на историю систем, а вместе с тем
разумом в ее проанализировать две иллюзии, в которые впадает
человеческий разум, как только он начинает отвлеченно
  распоряжение: волей-неволей она должна вкладывать рассуждать о реальности вообще.
факты в предсуществующие рамки, которые она
рассматривает как окончательные. Она получает, таким
Бергсон Творческая эволюция Лист 3
_______________________________________________________________________________________________________________________________
длящееся состояние: одно беспрестанно сменяется
ГЛАВА ПЕРВАЯ другим. Но именно потому, что мы закрываем глаза на
беспрерывное изменение каждого психологического
ОБ ЭВОЛЮЦИИ ЖИЗНИ - МЕХАНИЦИЗМ И состояния, мы и обязаны, - когда это изменение
ЦЕЛЕСОБРАЗНОСТЬ становится столь значительным, что привлекает наше
внимание, - назвать его новым состоянием, появившимся
Из всего того, что существует, нам наиболее достоверно и рядом с предыдущим. Это новое состояние мы также
лучше всего известно, безусловно, наше собственное считаем неизменным и т. д. до бесконечности.
существование, ибо понятия, которые мы имеем о других
предметах, можно считать внешними и поверхностными, Представление о прерывности психологической жизни
тогда как самих себя мы постигаем изнутри и глубоко. связано, следовательно, с тем, что наше внимание
Что же мы таким образом познаем? Каков точный смысл фиксирует эту жизнь в ряде отдельных актов: там, где
слова "существовать" в этом исключительном случае? есть лишь пологий склон, мы, следуя ломаной линии,
Напомним кратко выводы предшествующей работы. которую образуют акты нашего внимания, видим ступени
лестницы. Правда, наша психологическая жизнь полна
Прежде всего я сознаю, что перехожу от состояния к непредвиденного. Всплывают тысячи случайных явлений,
состоянию. Мне холодно или жарко, я весел или печален, кажущихся оторванными от того, что им предшествовало,
я смотрю на то, что меня окружает, или думаю о другом. и не связанными с тем, что за ними следует. Но
Ощущения, чувства, желания, представления - вот прерывность их появления становится заметной на
модификации, составляющие части нашего непрерывном фоне, который их обрисовывает и которому
существования и поочередно его окрашивающие. Итак, я они обязаны самими разделяющими их промежутками;
постоянно изменяюсь. Но это еще не все. Происходящее это - удары литавр, раздающиеся время от времени в
изменение гораздо глубже, чем казалось вначале. симфонии. Наше внимание останавливается на них, ибо
они больше его затрагивают, но каждое из них
В самом деле, о каждом из своих состояний я говорю как приносится текучей массой всего нашего
о чем-то цельном. Я говорю, что я меняюсь, но это психологического существования. Каждое из них - лишь
изменение, на мой взгляд, есть переход от одного наиболее освещенная точка в подвижной сфере,
состояния к тому, что следует за ним; само же состояние, охватывающей все, что мы чувствуем, думаем, желаем, -
взятое отдельно, представляется мне неизменным в словом, все, что мы собою представляем в данный
течение того времени, когда оно существует. А между тем момент. Эта сфера в целом и образует в действительности
легчайшее усилие внимания открыло бы мне, что нет ни наше состояние. О состояниях же, которым дается такое
аффекта, ни представления, ни желания, которые не определение, нельзя сказать, что они являются
менялись бы ежеминутно; если бы состояние души отдельными элементами: они продолжаются одни в
перестало изменяться, то длительность прекратила бы других в бесконечном истечении.
свое течение.
Но так как наше внимание искусственно их разделило и
Возьмем самое прочное из внутренних состояний - различило, оно обязано и соединить их затем
зрительное восприятие внешнего неподвижного предмета. искусственной же связью. Оно придумывает, таким
Пусть предмет остается тем же самым, а я смотрю на него образом, аморфное, индифферентное, неизменное я, на
с одной и той же стороны, под тем же углом, в один и тот него нанизываются или по нему скользят
же день: все равно то, что я вижу сейчас, будет отличаться психологические состояния, возведенные в независимые
от того, что я видел только что, хотя бы уже тем, что оно сущности. Вместо текучести подвижных, переходящих
стало на мгновение старше. Здесь присутствует моя друг в друга оттенков внимание замечает резкие и, так
память, которая и толкает что-то из прошлого в сказать, устойчивые цвета, которые рядополагаются,
настоящее. Мое состояние души, продвигаясь по дороге подобно разноцветным жемчужинам в ожерелье: тогда
времени, постоянно набухает длительностью, которую ему придется допустить и существование прочной нити,
оно подбирает: оно как бы лепит из самого себя снежный которая могла бы удерживать вместе эти жемчужины. Но
ком. С тем большим основанием это можно сказать о если этот бесцветный субстрат беспрестанно
более глубоких внутренних состояниях, об ощущениях, окрашивается тем, что его покрывает, то в своей
аффектах, желаниях и т. д., не относящихся к неопределенности он для нас как бы и не существует: ведь
устойчивому внешнему предмету, как в случае простого мы воспринимаем только окрашенное, то есть
зрительного восприятия. Но нам удобнее не обращать психологические состояния. По правде говоря, "субстрат"
внимания на это непрерывное изменение; мы замечаем этот не является реальностью, это - простой знак,
его лишь тогда, когда оно увеличится настолько, что служащий для того, чтобы постоянно напоминать нашему
придаст телу новое положение и направит внимание по сознанию об искусственном характере той операции,
новому пути. Именно в этот момент мы обнаруживаем, путем которой внимание рядополагает различные
что состояние изменилось, изменение происходит состояния там, где развертывается непрерывность. Если
непрерывно и само состояние является уже изменением. бы наша жизнь складывалась из отдельных состояний,
синтезировать которые предстояло бы бесстрастному "я",
Это значит, что нет существенной разницы между то для нас не существовало бы длительности. Ибо "я",
переходом от одного состояния к другому и пребыванием которое не меняется, - не длится; и психологическое
в одном и том же состоянии. Если состояние, которое состояние, остающееся тождественным самому себе, пока
"остается тем же самым", более изменчиво, чем кажется, не сменится следующим состоянием, - также не длится.
то, напротив, переход от одного состояния к другому Как бы мы ни выстраивали тогда эти состояния одно
более, чем мы полагаем, походит на одно и то же возле другого на поддерживающем их "я", никогда эти
Бергсон Творческая эволюция Лист 4
_______________________________________________________________________________________________________________________________
неизменные тела, нанизанные на неизменное, не составят Мы не смогли бы вновь пережить ни одной ее частицы,
текучей длительности. Таким путем мы получим лишь ибо для этого прежде всего нужно было бы стереть
искусственное подражание внутренней жизни, воспоминание обо всем, что последовало затем. Самое
статический эквивалент, лучше удовлетворяющий большее, мы могли бы вычеркнуть это воспоминание из
требованиям логики и языка именно потому, что из него нашего интеллекта, но не из нашей воли.
исключается реальное время. А между тем, если мы
обратимся к психологической жизни, развертывающейся Таким образом, наша личность поднимается, растет, зреет
под покрывающими ее символами, то без труда заметим, постоянно. Каждый момент прибавляет нечто новое к
что время и есть ее ткань. тому, что было раньше. Более того, это не только новое,
но и непредвиденное. Конечно, мое теперешнее состояние
К тому же, не бывает ткани более прочной, более может быть объяснено тем, что до того во мне
субстанциальной. Ведь наша длительность не является существовало и действовало на меня. Анализируя его, я не
сменяющими друг друга моментами: тогда постоянно найду в нем иных элементов. Но даже сверхчеловеческий
существовало бы только настоящее, не было бы ни интеллект не смог бы предвидеть ту простую неделимую
продолжения прошлого в настоящем, ни эволюции, ни форму, которая сообщает этим абстрактным элементам их
конкретной длительности. Длительность - это конкретную организацию. Ведь предвидеть - значит
непрерывное развитие прошлого, вбирающего в себя проецировать в будущее то, что было воспринято в
будущее и разбухающего по мере движения вперед. Но прошлом, или представлять себе в дальнейшем новое
если прошлое растет беспрерывно, то оно и сохраняется соединение, в ином порядке, уже воспринятых элементов.
бесконечно. Память, как мы пытались показать', не То же, что не разлагается на элементы и что никогда не
является способностью составлять перечень было воспринято, по необходимости является
воспоминаний или раскладывать их по полочкам. Здесь непредвидимым. А таковым и будет каждое из наших
нет ни перечня, ни полочек; здесь не существует даже, в состояний, рассматриваемое как момент
собственном смысле слова, способности, ибо способность развертывающейся истории: оно является простым и не
действует с перерывами, когда хочет или когда может, могло быть когда-либо воспринятым, ибо соединяет в
между тем как прошлое наслаивается на прошлое своей неделимости и воспринятое прежде, и то, что
беспрерывно. В действительности прошлое сохраняется прибавляет настоящее. Это - оригинальный момент не
само собою, автоматически. Без сомнения, в любой менее оригинальной истории.
момент оно следует за нами целиком: все, что мы
чувствовали, думали, желали со времен раннего детства, Вот готовый портрет. Он находит свое объяснение в
все это тут - все тяготеет к настоящему, готовому к нему модели, в характере художника, в красках, нанесенных на
присоединиться, все напирает на дверь сознания, палитру. Но, обладая знанием всего, что дает ему
стремящегося его отстранить. Мозговой механизм для объяснение, никто, даже сам художник, не мог бы точно
того и создан, чтобы оттеснять в бессознательное почти предсказать, чем будет этот портрет, ибо предсказать это -
всю совокупность прошлого и вводить в сознание лишь значило бы создать его прежде, чем он был создан:
то, что может осветить данную ситуацию, помочь нелепая, сама себя разрушающая гипотеза. Так и с
готовящемуся действию - одним словом, привести к моментами нашей жизни, строителями которых мы
полезному труду. Лишь контрабандой удается проникать в являемся. Каждый из них есть род творческого акта. И
полуоткрытую дверь другим воспоминаниям, которые подобно тому, как талант художника развивается или
являются уже как бы роскошью. Посланники деформируется, во всяком случае изменяется, под
бессознательного, они осведомляют нас о том, что мы, влиянием самих создаваемых им произведений, так и
сами того не зная, влачим за собой. Но, даже и не имея об каждое наше состояние, исходя от нас, в то же время
этом ясного представления, мы все же смутно чувствуем, меняет нашу личность, ибо является новой, только что
что наше прошлое нас не покидает. В самом деле, что мы принятой нами формой. С полным основанием можно
собой представляем, что такое наш характер, если не сказать: то, что мы делаем, зависит от того, что мы суть:
экстракт истории, прожитой нами с рождения, даже до но следует прибавить, что, в известной мере, мы суть то,
рождения, ибо мы приносим с собою врожденные что мы делаем, и что мы творим себя непрерывно. Это
способности. Конечно, для мышления нам нужна лишь самосозидание является вдобавок тем более полным, чем
частица нашего прошлого, но желать, стремиться, лучше мы умеем размышлять о том, что делаем. Ведь
действовать заставляет нас все наше прошлое, в том числе разум действует здесь не так, как в геометрии, где
и прирожденные свойства нашей души. Таким образом, безличные предпосылки даны раз навсегда и из них само
своим напором наше прошлое - как тенденция - дает нам о собою вытекает безличное заключение. Здесь, наоборот,
себе знать все целиком, хотя лишь незначительная часть одни и те же причины могут побудить различных людей
его становится представлением. или одного и того же человека в разные моменты к
совершенно различным, хоть и одинаково разумным
Из этого сохранения прошлого вытекает невозможность поступкам. В сущности, это не вполне одинаковые
для сознания дважды пройти через одно и то же причины, так как они относятся не к одной и той же
состояние. Пусть обстоятельства будут теми же, но личности и не к одному и тому же моменту. Вот почему
действуют они уже не на ту же самую личность, ибо они нельзя ни действовать на эти причины in abstracto, извне,
застают ее в новый момент ее истории. Наша личность, как в геометрии, ни решать за других проблемы, которые
строящаяся в каждое мгновение из накопленного опыта, ставит перед ними жизнь. Каждый решает их по-своему,
постоянно меняется. Изменяясь, она не дает возможности внутри себя. Но мы не можем углубляться в этот вопрос.
тому или иному состоянию когда-либо повториться в Мы только ищем точный смысл, какой придает наше
глубине, даже если оно на поверхности и тождественно сознание слову "существовать", и мы находим, что для
самому себе. Вот почему наша длительность необратима. сознательного существа это значит изменяться;
Бергсон Творческая эволюция Лист 5
_______________________________________________________________________________________________________________________________
изменяться - значит созревать, созревать же - это пришлось бы менять ни в формулах ученых, ни даже в
бесконечно созидать самого себя. Можно ли сказать то же обыденном языке. Число t всегда обозначало бы одно и то
самое о существовании вообще? же. Оно продолжало бы включать одно и то же число
соответствий между состояниями предметов или систем и
Материальный предмет, взятый наудачу, являет свойства, точками на полностью прочерченной линии, которая и
обратные только что указанным. Он либо остается тем, была бы теперь "течением времени".
что есть, либо, если и меняется под влиянием внешней
силы, то мы представляем себе это изменение как А между тем последовательность - факт неоспоримый,
перемещение частей, остающихся при этом неизменными. даже в материальном мире. Рассуждая об отдельных
Если бы в них проявилось изменение, мы также разделили системах, мы можем сколько угодно предполагать, что
бы их. Таким образом мы будем спускаться до молекул, прошлая, настоящая и будущая история каждой из них
части которых даются готовыми, до атомов, может быть развернута сразу, подобно вееру: но история
составляющих молекулы, до мельчайших частиц, эта все же будет развертываться постепенно, как будто ее
образующих атомы, до "невесомого", в недрах которого длительность была аналогична нашей. Если я хочу
путем простого вращения могла бы возникнуть такая приготовить себе стакан подслащенной воды, то, что бы я
частица. Словом, мы пойдем в нашем делении, или ни делал, мне придется ждать, пока сахар растает. Этот
анализе, так далеко, как потребуется. Но перед нами будет незначительный факт очень поучителен. Ибо время,
всегда лишь неизменное. которое я трачу на ожидание, - уже не то математическое
время, которое могло бы быть приложено ко всей истории
Пойдем далее. Мы говорим, что сложный по составу материального мира, если бы она вдруг развернулась в
предмет меняется таким образом, что части его пространстве. Оно совпадает с моим нетерпением, то есть
перемещаются. Но если одна часть покинула свое место, с известной частью моей длительности, которую нельзя
то ничто не мешает ей занять его снова. Значит, группа произвольно удлинить или сократить. Это уже не область
элементов, прошедших через какое-либо состояние, мысли, но область переживания. Это уже не отношение;
всегда может в него возвратиться, - если не сама собою, то это принадлежит к абсолютному. Что это может означать,
под действием какой-нибудь внешней причины, ставящей как не то, что стакан воды, сахар и процесс растворения
все на свои места. Это означает, что известное состояние сахара в воде являются только абстракциями и что Целое,
группы элементов может повторяться сколько угодно и из которого они были выделены моими чувствами и моим
что, следовательно, группа не стареет. У нее нет истории. разумом, развивается, быть может, тем же способом, что и
сознание.
Итак, ничто здесь не создается, - ни форма, ни материя.
То, чем станет группа, заложено уже в том, чем она Конечно, операция, путем которой наука изолирует и
является теперь, если только включать в то, что она есть, обособляет какую-нибудь систему, не является
все точки Вселенной, с которыми ее считают связанной. совершенно искусственной. Не будь здесь объективного
Сверхчеловеческий интеллект мог бы вычислить для основания, нельзя было бы объяснить, почему она вполне
любого момента времени положение любой точки уместна в одних случаях и невозможна в других. Мы
системы в пространстве. И так как форма целого есть увидим, что материя имеет тенденцию создавать
лишь расположение его частей, то будущие формы изолируемые системы, которые могут рассматриваться
системы теоретически могут быть видимы уже в ее геометрически. Эта тенденция и послужит нам при
теперешнем очертании. определении материи. Но это - не более чем тенденция.
Материя не идет до конца, и изолирование никогда не
Вся наша вера в предметы, все наши операции с бывает полным. Если же наука доходит до конца и
системами, которые выделяет наука, основаны на той изолирует что-либо полностью, то она делает это для
идее, что время над ними бессильно. Мы коснулись этого удобства исследования. Она осознает, что всякая
вопроса в предыдущей работе и вернемся к нему в данном изолированная система остается подчиненной известным
исследовании. Сейчас же ограничимся замечанием, что внешним влияниям. Но она оставляет их в стороне -
абстрактное время приписываемое наукой материальному потому ли, что находит их настолько слабыми, что ими
предмету или изолированной системе, состоит только из можно пренебречь, или потому, что предполагает
определенного числа одновременностей, или, в более обратиться к ним позже. И все же именно эти влияния
общем плане, соответствий, и число это остается одним являются нитями, связывающими одну систему с другой,
и тем же, каковы бы ни были по своей природе более обширной, а ее - с третьей, охватывающей две
интервалы, разделяющие эти соответствия. Когда речь первые, и так далее, вплоть до системы наиболее
идет о неорганизованной материи, не возникает вопроса изолированной и наиболее независимой, то есть до
об этих интервалах, если же на них останавливаются, то солнечной системы в целом. Но и здесь изолированность
лишь для того, чтобы подсчитывать в них новые не абсолютна. Наше Солнце излучает свет и тепло за
соответствия, между которыми опять-таки может пределы самых отдаленных планет. С другой стороны,
совершаться все что угодно. Здравый смысл, имеющий Солнце вместе с увлекаемыми им планетами и их
дело только с отдельными предметами, как и наука, спутниками движется в определенном направлении.
рассматривающая только изолированные системы, - Конечно, нить, связывающая его с остальной Вселенной,
размещаются на границах интервалов, а не в них самих. очень тонка. И, однако, именно по ней даже мельчайшим
Вот почему можно предположить, что временной поток частицам того мира, в котором мы живем, передается
приобрел бесконечную быстроту, что все прошлое, длительность, присущая Вселенной как целому.
настоящее и будущее материальных предметов или
изолированных систем разом развернулось в Вселенная длится. Чем глубже мы постигнем природу
пространстве: при таком предположении ничего не времени, тем яснее поймем, что длительность есть
Бергсон Творческая эволюция Лист 6
_______________________________________________________________________________________________________________________________
изобретение, создание форм, беспрерывная разработка глубоко, мы остановимся далее. Мы увидим, что
абсолютно нового. Системы, разграниченные наукой, индивидуальность допускает бесконечное число
длятся лишь потому, что они неразрывно связаны с степеней и что нигде, даже у человека, она не
остальною Вселенной. Правда, в самой Вселенной, как мы реализована полностью. Но это не дает оснований не
увидим дальше, нужно различать два противоположных признавать в ней характерного свойства жизни.
действия - "нисхождение" и "восхождение". Первое
только развертывает заготовленный свиток. Оно могло Индивидуальность и целостность – что в этих
бы, в принципе, совершиться почти мгновенно, как это понятиях общего и различного? Не лежит ли в
бывает с распрямляющейся пружиной. Но второе, основе индивидуальности именно целостность?
соответствующее внутренней работе созревания и Подумать.
творчества, длится потому, что в этом и состоит его
сущность, и оно налагает свой ритм на первое, Биолог, прибегающий к приемам геометра, одержал бы
неотделимое от него. слишком легкую победу над нашей неспособностью дать
точное и общее определение индивидуальности. Точное
Ничто, таким образом, не мешает нам приписывать определение может быть дано только завершенной
длительность, а следовательно, и форму существования, реальности; жизненные же свойства никогда не бывают
аналогичную нашей, изолируемым наукой системам, если полностью реализованными; они всегда - лишь на пути к
вновь ввести их в Целое, куда они и должны быть реализации: это не столько состояния, сколько
введены. То же самое можно сказать, a fortiori, и о стремления. Но стремление может достичь всего того, на
предметах, выделяемых нашим восприятием. Четкие что оно направлено, лишь тогда, когда оно не
контуры, приписываемые нами какому-нибудь предмету и сталкивается ни с каким иным стремлением. Как
придающие ему индивидуальность, очерчивают лишь возможно это в области жизни, где, как мы покажем,
известного рода влияние, которое мы могли бы оказать на всегда существует взаимопереплетение противоположных
данную точку пространства: это план наших возможных стремлений? Обращаясь, в частности, к
действий, отражаемый, словно в зеркале, в наших глазах, индивидуальности, можно сказать, что если стремление к
когда мы замечаем поверхности и грани вещей. Уберите индивидуализации присуще всему организованному миру,
это действие, а следовательно, и широкие пути, то оно повсюду же сталкивается со стремлением к
прокладываемые им с помощью восприятия в воспроизведению. В случае завершенной
переплетениях реальности, - и индивидуальность индивидуальности ни одна частица, отделившаяся от
предмета поглотится всеобщим взаимодействием, которое организма, не смогла бы жить самостоятельно. Но тогда
и есть сама реальность. размножение стало бы невозможным. В самом деле, что
такое размножение, если не воссоздание нового организма
Мы рассматривали материальные предметы, взятые из части, отделившейся от старого?
наугад. Но не существует ли предметов особого рода? Мы
сказали, что неорганизованные тела выкраиваются из
Очень не точно, новая целостность
ткани природы восприятием, ножницы которого как бы
самоорганизуется из среды, которая является
следуют пунктиру линий, определяющих возможный
частью старого, но эта среда она не отделяется
захват действия. Но тело, которое совершит это действие, от старого. А отделяется от старого уже новое
которое, прежде чем выполнить реальные действия, целое.
проецирует уже не материю контуры действий
возможных, которому достаточно только направить свои Таким образом, индивидуализация дает приют
органы чувств на поток реального, чтобы кристаллизовать собственному своему врагу. Ее потребность продолжаться
его в определенные формы и создавать, таким образом, во времени обрекает ее на ограниченность в пространстве.
другие тела, - словом, живое тело, - подобно ли оно Биолог обязан в каждом случае принимать в расчет оба
другим телам? стремления. А потому бесполезно добиваться от него
такого определения индивидуальности, которое, будучи
Конечно, и в нем также есть часть протяженности, сформулированным раз и навсегда, стало бы применяться
связанная с остальной протяженностью, солидарная с автоматически.
Целым, подчиненная тем же физическим и химическим
законам, которые управляют любой частью материи. Но Но слишком часто о явлениях жизни рассуждают так же,
если деление материи на изолированные тела зависит от как о свойствах неорганизованной материи. Нигде это
нашего восприятия, а организация замкнутых систем смешение так не очевидно, как в спорах об
материальных точек - от нашей науки, то живое тело было индивидуальности. Нам указывают на червя Lumbriculus,
изолировано и замкнуто самой природой. Оно состоит из каждая часть которого регенерирует собственную голову
разнородных частей, дополняющих друг друга. Оно и живет, как самостоятельный индивид, или на гидру,
выполняет различные функции, связанные друг с другом. части которой становятся новыми гидрами, или на яйцо
морского ежа, из кусочков которого развиваются полные
Это - индивидуум, и ни о каком ином предмете, даже о зародыши: где же, спрашивают нас, индивидуальность
кристалле, этого сказать нельзя, ибо у кристалла нет ни яйца, гидры, червя? Но из того, что сейчас существуют
разнородности частей, ни различия функций. Конечно, несколько индивидуальностей, не следует, что прежде не
даже в организованном мире нелегко определить, что могло быть одной индивидуальности. Я признаю, что при
является индивидуумом, а что - нет. Затруднения виде нескольких ящиков, выпадающих из какого-нибудь
значительны уже в отношении животного мира; они шкафа, я не вправе сказать, что этот шкаф был сделан из
становятся почти непреодолимыми, если обратиться к одного цельного куска. Но дело в том, что настоящее
миру растительному. На причинах, коренящихся очень этого шкафа не может заключать в себе больше, чем
Бергсон Творческая эволюция Лист 7
_______________________________________________________________________________________________________________________________
прошлое, и если теперь он состоит из нескольких Его прошлое целиком продолжается в настоящем,
разнородных кусков, то таковым он был и со времени его присутствует и действует в нем. Можно ли иначе понять,
изготовления. Вообще говоря, неорганизованные тела, в что организм проходит через вполне определенные фазы,
которых мы нуждаемся, чтобы действовать, и по которым что возраст его меняется, - словом, что он имеет историю?
мы сформировали наш способ мышления, подчиняются Если я рассматриваю, к примеру, свое тело, то вижу, что,
такому простому закону: "настоящее не содержит ничего подобно моему сознанию, оно постепенно, от детства к
сверх того, что было в прошлом, и то, что обнаруживается старости, созревает; как и я, оно стареет. Зрелость и
в действии, уже было в причине". Но предположим, что старость являются, собственно говоря, лишь свойствами
отличительной чертой организованного тела являются моего тела, и только метафорически я даю то же название
рост и беспрестанное изменение, - о чем и соответствующим изменениям моей сознательной
свидетельствует, впрочем, самое поверхностное личности. Если я спущусь теперь по лестнице живых
наблюдение, - и ничего удивительного не будет в том, что существ, если я перейду от одного из наиболее
вначале было одно, а потом - несколько. Размножение дифференцированных к одному из наименее
одноклеточных организмов и состоит в том, что дифференцированных, от многоклеточного организма
живое существо делится на две половины, каждая из человека к одноклеточной инфузории, я и в этой простой
которых является целостным индивидуумом. Правда, у клетке обнаружу тот же процесс старения. После
более сложных животных способность воспроизведения известного числа делений инфузория истощает свои силы,
целого локализована в клетках, называемых половыми и для восстановления которых необходимо соединение. И
являющихся почти независимыми. Но кое-что от этой хотя, изменяя среду, мы можем отдалить этот момент, все
способности, как показывают факты регенерации, может же его нельзя отдалять до бесконечности.
быть рассеяно в остальной части организма, и можно
допустить, что в исключительных случаях она целиком Правда, между этими двумя крайними случаями, когда
существует во всем организме в скрытом состоянии и организм совершенно обособлен, встречается множество
проявляется при первой возможности. других с менее выраженной индивидуальностью, где
старение хотя и заметно, но трудно было бы в точности
Решение проблемы в том, что при размножении определить, что же именно стареет. Повторяю, нет
живого исходным размножающимся объектом универсального биологического закона, который мог бы
является целостность – клетка. Именно эта без изменений, автоматически прилагаться ко всякому
элементарная целостность развивается в живому существу. Есть только направления, которые
сложном, иерархически целостном образовании – жизнь придает видам вообще. Каждый отдельный вид
организме, как в среде. Это ещё раз подчеркивает самим актом своей организации утверждает свою
значение понимания социальной организации независимость, следует своему капризу, более или менее
организма, состоящего из элементарных целостных уклоняется в сторону, иногда даже возвращается назад и
образований – клеток. как бы поворачивается спиной к первоначальному
направлению. Нетрудно было бы показать, что дерево не
Я вправе говорить об индивидуальности не только лишь стареет, ибо его концевые ветви всегда одинаково
тогда, когда организм не может делиться на молоды, всегда способны производить из черенков новые
жизнеспособные фрагменты. Достаточно, чтобы этот деревья. Но и в подобном организме, представляющем
организм перед делением представлял известную собою скорее общество, чем индивида, есть то, что
систематизацию частей и чтобы в отделившихся частях стареет; стареют листья, стареет внутренность ствола; и
сохранилось стремление к той же систематизации. каждая клеточка, рассматриваемая отдельно,
Именно это и наблюдается в организованном мире. Таким определенным образом эволюционирует. Повсюду, где
образом, можно сделать заключение, что что-нибудь живет, всегда найдется раскрытый реестр,
индивидуальность никогда не бывает завершенной и в котором время ведет свою запись.
зачастую трудно, а иногда и невозможно сказать, что
такое индивид, а что им не является; но жизнь тем не Здесь два вопроса:
менее ищет путей к индивидуальности и стремится 1) согласованность, единство онтогенеза и
создать системы, естественным образом изолированные, филогенеза в отдельном многоклеточном
естественным образом замкнутые. организме;
2) временность (без истории) элементарного целого
Этим живое существо отличается от всего, что наше и историзм (эволюция) сложного популяционного
восприятие и наша наука изолируют и обособляют целого.
искусственным путем. Вот почему неправомерно было бы
сравнивать его с предметом. Если бы мы пожелали Нам скажут, что это только метафора. Действительно,
сравнить его с чем-нибудь из неорганизованного мира, то механицизму свойственно считать метафорическим
скорее можно было бы провести параллель не с каким-то всякое выражение, которое приписывает времени
определенным материальным предметом, а с действенность и подлинную реальность. Пусть
материальной Вселенной в целом. Правда, это сравнение непосредственное наблюдение показывает нам, что сама
не принесло бы особой пользы, ибо живое существо основа нашего сознательного существования есть память,
может быть объектом наблюдения, тогда как Вселенная то есть продолжение прошлого в настоящем, или иначе -
как целое строится и перестраивается мышлением. Но все действенная и необратимая длительность. Пусть
же внимание было бы в этом случае направлено на рассуждение нам доказывает, что, чем более мы порываем
существенные черты организации. Как Вселенная в ее с ясно очерченными предметами и системами,
целостности, как каждое сознательное существо, взятое изолируемыми здравым смыслом и наукой, тем ближе мы
отдельно, - живой организм есть нечто такое, что длится. к реальности, которая может изменяться лишь во всей ее
Бергсон Творческая эволюция Лист 8
_______________________________________________________________________________________________________________________________
внутренней целостности, как будто бы память, эта или климакс, влекущие за собой полное перерождение
собирательница прошлого, сделала для нее невозможным индивида, вполне могут быть приравнены к переменам,
возвращение назад. Механистический инстинкт ума совершающимся в течение жизни личинки или зародыша;
сильнее рассуждения, сильнее непосредственного однако они составляют неотъемлемый момент процесса
наблюдения. У метафизика, без нашего ведома живущего старения. Хотя они происходят в определенном возрасте и
в каждом из нас и присутствие которого объясняется, как могут продолжаться очень недолго, никто не будет
мы увидим далее, самим местом, занимаемым человеком утверждать, что они являются ex abrupto, извне, потому
среди живых существ, есть свои определенные лишь, что пришло время, как призыв на военную службу
требования, готовые объяснения, несокрушимые настигает того, кому исполнилось 20 лет. Ясно, что такая
положения: все они сводятся к отрицанию конкретной перемена, как половая зрелость, подготавливается
длительности. Нужно, чтобы изменение ограничивалось ежеминутно, начиная с самого рождения и даже до
размещением или перемещением частей, чтобы рождения, и старение живого существа до этого кризиса и
необратимость времени была видимостью, состоит, по крайней мере отчасти, атакой постепенной
проистекающей от нашего незнания, а невозможность подготовке. Короче говоря, собственно жизненным
возврата назад - лишь проявлением неспособности является в старении именно это незаметное, бесконечное
человека ставить вещи на свои места. Тогда старение изменение формы. Несомненно, его сопровождают к тому
становится последовательным приобретением или же и явления органического разрушения. Их-то и имеет в
постепенной утратой известных веществ, либо тем и виду механистическое объяснение старения. Оно отмечает
другим вместе. Время имеет тогда ровно столько же явления склероза, постепенное накопление отложений,
реальности для живого существа, как и для песочных растущую гипертрофию клеточной протоплазмы. Но под
часов, где верхний резервуар опорожняется одновременно этими внешними следствиями скрыта внутренняя
с наполнением нижнего и где, переворачивая аппарат, причина. Эволюция живого существа, как и зародыша,
можно вновь расставить все по местам. включает непрерывную запись длительности, внедрение
прошлого в настоящее и, следовательно, по меньшей
Правда, нет согласия по вопросу о том, что приобретается мере, вероятность органической памяти.
и что теряется в интервале между днем рождения и днем
смерти. Некоторые признают, что от рождения клетки Данное состояние неорганизованного тела зависит
вплоть до ее смерти происходит непрерывное увеличение исключительно от того, что происходило в предыдущий
объема протоплазмы'. Более правдоподобной и более момент. Положение материальных точек какой-нибудь
основательной является теория, которая связывает изолированной наукой системы определяется положением
уменьшение с количеством питательных веществ, тех же самых точек в момент, непосредственно
заключенных во "внутренней среде", где совершается предшествовавший. Другими словами, законы,
обновление организма, увеличение же - с количеством управляющие неорганизованной материей, могут быть в
невыделенных отложений, которые, скапливаясь в принципе выражены дифференциальными уравнениями, в
организме, в конце концов "образуют кору". Нужно ли, которых время (в том смысле, в каком берет его
тем не менее, вместе со знаменитым микробиологом математик) играет роль независимой переменной. Таковы
признать недостаточным всякое объяснение старения, не ли законы жизни? Находит ли живое тело свое полное
принимающее в расчет фагоцитоз?3 Мы не беремся объяснение в непосредственно предшествовавшем
решить этот вопрос. Но когда две теории согласны состоянии? Да, если о priori условиться уподоблять живой
признать постоянное накопление или постоянную утрату организм другим телам природы и отождествлять его,
известного рода материи и в то же время не могут прийти когда это требуется, с искусственными системами,
к согласию в определении того, что же именно которыми оперируют химик, физик и астроном. Но в
приобретается и что теряется, то очевидно, что рамки астрономии, в физике и химии это положение имеет
объяснения устанавливаются ими а priori. Это еще более вполне определенный смысл: оно означает, что известные
прояснится в ходе нашего дальнейшего исследования: стороны настоящего, важные для науки, исчисляемы, как
нелегко избавиться от образа песочных часов, когда функция ближайшего прошлого. Ничего подобного не
думаешь о времени. существует в области жизни. Счету здесь подвластны
лишь известные явления органического разрушения. Но
Причина старения должна быть более глубокой. Мы мы не можем даже представить себе, как возможно
признаем, что существует непрерывная преемственность подвергать математическим операциям органическое
между развитием зародыша и развитием полного творчество, эволюционные явления, составляющие
организма. Тот импульс, под действием которого живое жизнь в собственном смысле этого слова. Нам могут
существо растет, развивается и стареет, заставил его сказать, что эта невозможность связана лишь с нашим
пройти и через фазы эмбриональной жизни. Развитие неведением. Но она может служить и показателем того,
зародыша - это постоянное изменение формы. Тот, кто что для живого тела данный момент не обусловливается
пожелал бы отметить все ее последовательные непосредственно предшествующим, что нужно прибавить
проявления, затерялся бы в бесконечном, как бывает, сюда все прошлое этого организма, его наследственность,
когда речь идет о непрерывности. Жизнь есть словом, всю очень длинную его историю. В
продолжение этой эволюции, начавшейся до рождения. действительности, вторая из этих двух гипотез и выражает
Доказательством служит то, что часто невозможно теперешнее состояние биологических наук и даже их
сказать, имеешь ли дело с организмом, который стареет, направление. Идея же о том, что какой-нибудь счетчик со
или с зародышем, продолжающим развиваться: так сверхчеловеческим умом мог бы подвергнуть живой
бывает, например, с личинками насекомых или организм такому же математическому исследованию, как
ракообразных. С другой стороны, такие критические и солнечную систему, коренится в известного рода
периоды в жизни нашего организма, как половая зрелость метафизике, которая со времен физических открытий
Бергсон Творческая эволюция Лист 9
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Галилея приняла лишь более определенную форму, но момент времени t, и тогда нет больше речи об интервале
которая всегда была, как мы покажем далее, естественной до t. Если он делит интервал на бесконечно малые части в
метафизикой человеческого ума. Ее видимая ясность, соответствии с дифференциалом dt, то он тем самым
наше страстное желание считать ее верной, готовность, с просто показывает, что рассматривает ускорения и
которой ее принимают без доказательств столько скорости, то есть числа, отмечающие тенденции и
блестящих умов, - словом, все соблазны ее для нашей позволяющие рассчитывать состояния системы в данный
мысли должны были бы заставить нас отнестись к ней с момент; но речь всегда идет о данном моменте, то есть о
осторожностью. Ее привлекательность для нас в моменте застывшем, а не о времени, которое течет.
достаточной мере доказывает, что она дает Короче говоря, мир, с которым имеет дело математик,
удовлетворение некоей врожденной склонности. Но, как есть мир умирающий и возрождающийся каждое
будет видно далее, ставшие сейчас уже врожденными мгновение, тот мир, о котором думал Декарт, говоря о
интеллектуальные тенденции, которые жизнь должна беспрерывном творении. Но как возможно в подобном
была создать в ходе своей эволюции, со-творены-вовсе не времени представить себе эволюцию, то есть то, что
для того, чтобы давать нам объяснение жизни. характеризует жизнь? Эволюция предполагает реальное
продолжение прошлого в настоящем, предполагает
Эти интеллектуальные тенденции и являются тем длительность, которая является связующей нитью.
препятствием, с которым мы сталкиваемся, когда хотим Другими словами, познание живого существа, или
отличить искусственную систему от естественной, естественной системы, есть познание, направленное на
мертвое от живого. Из-за них одинаково трудно думать, сам интервал длительности, тогда как познание системы
что организованное длится и что неорганизованное не искусственной, или математической, направлено только
длится. Как, скажут нам, разве, утверждая, что состояние на ее конечный момент.
искусственной системы зависит исключительно от ее
состояния в предшествующий момент, вы не прибегаете Непрерывная изменчивость, сохранение прошлого в
тем самым ко времени, не вводите эту систему в настоящем, истинная длительность, - вот, по-видимому,
длительность? И, с другой стороны, разве это прошлое, свойства живого существа, общие со свойствами
которое, как вы утверждаете, тесно связано с данным сознания. Нельзя ли пойти дальше и сказать, что жизнь,
моментом живого существа, не сжимается органической подобно сознательной деятельности, есть изобретение и
памятью все целиком в момент, непосредственно тоже представляет собой творчество?
предшествующий, который, таким образом, и становится
единственной причиной настоящего состояния? - В нашу задачу не входит перечисление доказательств
Говорить так значит не понимать основного различия трансформизма. Мы хотим лишь в двух словах объяснить,
между конкретным временем, в котором развивается почему в данной работе принимаемого как достаточно
реальная система, и временем абстрактным, которое точное и верное толкование общеизвестных фактов.
привходит в наши рассуждения об искусственных
системах. Что мы имеем в виду, когда говорим, что Идея трансформизма в начальной форме содержится уже
состояние искусственной системы зависит от того, чем в естественной классификации живых организмов. В
она была в непосредственно предшествовавший момент? самом деле, натуралист сближает друг с другом сходные
Нет и не может быть момента, непосредственно организмы, затем делит группу на подгруппы, внутри
предшествующего данному, как не может быть которых сходство еще большее, и так далее: на
математической точки, смежной с другой математической протяжении всей этой операции групповые признаки
точкой. Момент, «непосредственно предшествующий», в являются как бы общими темами, собственные вариации
действительности есть момент, связанный с данным на которые разыгрывает каждая из подгрупп. Такое же
моментом интервалом dt. Таким образом, мы лишь хотим точно отношение мы находим в животном и растительном
сказать, что настоящее состояние системы определяется мирах между тем, что рождает, и тем, что рождается: на
уравнениями, в которые входят дифференциальные канву, которую предок передает своим потомкам и
коэффициенты, такие как " , w, то есть, в сущности, которой они владеют сообща, каждый наносит свой
скорости данного момента и ускорения данного особый узор. Правда, различия между предком и
момента. Следовательно, речь идет только о настоящем, потомком незначительны, и потому возникает вопрос,
которое, правда, берется с его тенденцией. И фактически может ли одна и та же живая материя быть настолько
системы, с которыми имеет дело наука, всегда пластичной, чтобы последовательно облекать столь
существуют в мгновенном, постоянно возобновляющемся различные формы, как формы рыбы, пресмыкающегося и
настоящем, а не в реальной конкретной длительности, где птицы. Но на этот вопрос наблюдение отвечает вполне
прошлое неотделимо от настоящего. Когда математик определенным образом. Оно показывает нам, что до
вычисляет будущее состояние какой-нибудь системы к известного периода развития зародыш птицы едва можно
концу известного периода времени t, ничто не мешает ему отличить от зародыша пресмыкающегося и что индивид
предположить, что с данного момента материальная на протяжении эмбриональной жизни проходит вообще
Вселенная исчезает, чтобы внезапно появиться вновь. Он через ряд превращений, подобных тем, путем которых,
принимает во внимание только последний момент согласно эволюционной теории, совершается переход от
периода времени t, то есть нечто такое, что будет в одного вида к другому. Одна клетка, полученная из
полном смысле слова моментальным снимком. То, что комбинации двух - мужской и женской, - осуществляет
будет совершаться в интервале, то есть реальное время, не этот процесс путем деления. Ежедневно на наших глазах
принимается во внимание и не может войти в расчеты. наивысшие формы жизни исходят из формы очень
Если математик заявляет, что имеет дело с этим элементарной. Опыт, таким образом, показывает, что
интервалом, то он перемещается всегда в определенную самое сложное могло выйти путем эволюции из самого
точку и в определенный момент, то есть в конечный простого. Но вышло ли оно из него в действительности?
Бергсон Творческая эволюция Лист 10
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Палеонтология, несмотря на недостаточность ее данных, живыми индивидами, либо, наконец, в какой-нибудь
заставляет нас верить в это, ибо там, где она, с той или неизвестной причине жизни, которая развертывает свои
иной степенью точности, обнаруживает порядок в следствия так, как будто бы одни из них порождали
последовательности видов, этот порядок именно таков, другие. Таким образом, эволюцию просто переместили
какой предполагается данными эмбриологии и бы, перенеся из видимого в невидимое. Сохранилось бы
сравнительной анатомии, и каждое новое почти все, что утверждает сегодня трансформизм, хотя и с
палеонтологическое открытие приносит трансформизму правом иного толкования. Не лучше ли в таком случае
новое подтверждение. Так, доказательство, почерпнутое придерживаться трансформизма в том виде, в каком его
из простого и ясного наблюдения, всегда находит себе почти единодушно признают ученые? Если не задаваться
подкрепление, тогда как, с другой стороны, опыт вопросом, в какой мере этот эволюционизм описывает
поочередно устраняет возражения. Например, недавние факты, а в какой - является символизацией, то в нем не
опыты де Фриза, показавшие, что важные изменения окажется ничего несовместимого с доктринами, которые
могут происходить внезапно и передаваться регулярно, предполагается им заменить, даже с учением об
устраняют некоторые из самых серьезных затруднений, отдельных актах творения, которому он обычно
воздвигнутых теорией. Они позволяют нам значительно противопоставляется. Вот почему мы думаем, что язык
сократить то время, которое казалось необходимым для трансформизма становится теперь обязательным для
биологической эволюции. Они также заставляют нас всякой философии, как утверждение его постулатов
предъявлять меньшие требования к палеонтологии. Таким становится обязательным для науки.
образом, в итоге гипотеза трансформизма предстает как
по крайней мере приблизительное выражение истины. Но в таком случае нельзя уже будет говорить о жизни
Она не может быть строго доказана; но ниже области вообще как об абстракции или о простой рубрике, в
достоверности, которую дает теоретическое или которую вписываются все живые существа. В известный
экспериментальное доказательство, существует момент, в известной точке пространства зародилось
бесконечно возрастающая вероятность, заменяющая конкретное течение: это течение жизни, проходя через
собой очевидность и стремящаяся к ней как к своему организуемые им одни за другими тела, переходя от
пределу; такой род вероятности и представляет поколения к поколению, разделялось между видами и
трансформизм. рассеивалось между индивидами, ничего не теряя в силе,
скорее наращивая интенсивность по мере движения
Допустим, однако, что трансформизм изобличен в вперед. Известно, что, согласно теории ^непрерывности
заблуждении. Предположим, что путем рассуждения или зародышевой плазмы", поддерживаемой Вейсманом,
опыта удалось установить, что виды возникли в половые элементы организма-производителя
прерывистом процессе, о котором мы теперь не имеем непосредственно передают свои особенности половым
никакого понятия. Была ли бы этим опровергнута элементам рождающегося организма. В этой крайней
доктрина трансформизма в той ее части, которая наиболее форме теория показалась спорной, ибо лишь в
интересна и важна для нас? Классификация, в общих исключительных случаях можно заметить очертание
чертах, без сомнения, осталась бы. Остались бы и данные половых желез с момента деления оплодотворенной
современной эмбриологии. Сохранилось бы соответствие яйцеклетки. Но если производительные клетки половых
между сравнительной эмбриологией и сравнительной элементов и не появляются обычно с самого начала жизни
анатомией. В таком случае биология могла бы и должна эмбриона, тем не менее они всегда формируются за счет
бы была по-прежнему устанавливать между живыми тех зародышевых тканей, которые не подверглись еще
формами то же родство, те же отношения, какие никакой специальной функциональной дифференциации и
предполагает теперь трансформизм. Правда, речь бы шла клетки которых создаются из неизменившейся
о родстве идеальном, а не о материальной родственной протоплазмы'. Другими словами, производящая сила
связи. Но так как современные данные палеонтологии оплодотворенной яйцеклетки ослабляется по мере
также существовали бы, то нужно было бы еще распределения по растущей массе зародышевых тканей;
допустить, что формы, между которыми обнаруживается но в то время как она таким образом растворяется, часть
идеальное родство, появились последовательно, а не ее концентрируется заново в известном пункте, а именно в
одновременно. Однако эволюционная теория в ее клетках, из которых должны произойти яйцеклетки или
важнейшей для философа части большего и не требует. сперматозоиды. Можно, следовательно, сказать, что если
Суть ее состоит главным образом в констатации не существует непрерывности зародышевой плазмы, то
отношений идеального родства и в утверждении, что там, существует тем не менее непрерывность
где существует отношение, так сказать, логической связи производительной энергии, которая расходуется лишь за
между формами, есть также и отношение хронологической несколько мгновений, когда дается импульс
последовательности между видами, в которых эмбриональной жизни, с тем чтобы как можно скорее
материализуются эти формы. Этот двойной тезис в любом пополниться в новых половых элементах, где она вновь
случае сохраняется. И тогда следовало бы предположить будет ждать своего часа. Рассматриваемая с этой точки
эволюцию еще где-нибудь - либо в творческой Мысли, где зрения, жизнь предстает как поток, идущий от
идеи различных видов порождали бы друг друга точь-в- зародыша к зародышу при посредстверазвитого
точь так, как, согласно трансформизму, одни виды организма. Все происходит так, как если бы сам организм
порождают другие на Земле, либо в присущем природе и был только наростом, почкой, которую выпускает старый
постепенно проясняющемся плане жизненной зародыш, стремясь продолжиться в новом. Самое главное
организации, где отношения логической и состоит в непрерывности прогресса, продолжающегося
хронологической связи между чистыми формами были бы бесконечно, прогресса невидимого, до которого
совершенно такими же, какие представляет нам возвышается каждый видимый организм в короткий
трансформизм в виде отношений реальной связи между промежуток времени, отпущенный ему для жизни.
Бергсон Творческая эволюция Лист 11
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Но чем больше фиксируешь внимание на этой сохраняет лишь одну сторону вещей: повторение. Если
непрерывности жизни, тем больше замечаешь, что целое оригинально, наука устраивается таким образом,
органическая эволюция приближается к эволюции чтобы анализировать те его элементы или стороны,
сознания, где прошлое напирает на настоящее и которые почти воспроизводят прошлое. Она может
выдавливает из него новую форму, несоизмеримую с оперировать только тем, что считается повторяющимся,
предшествующими. Никто не будет оспаривать, что то есть, предположительно, избегает действия
появление растительного или животного вида вызвано длительности. От нее ускользает все нередуцируемое и
определенными причина ми. Но под этим нужно понимать необратимое в последовательных моментах истории.
только то, что если бы мы задним числом узнали эти Чтобы представить себе эту нередуцируемость и
причины во всех деталях, то с их помощью смогли бы необратимость, нужно порвать с научными привычками,
объяснить новую форму; однако не может быть и речи о отвечающими существенным требованиям мысли, нужно
том, чтобы предвидеть новую форму2 . Могут сказать, что совершить насилие над разумом, пойти против
ее предвидение было бы возможным, если бы мы знали во естественных склонностей интеллекта. Но в этом и
всех подробностях уело вия, при которых она возникла. заключается роль философии.
Но условия эти тесно с нею связаны и даже составляют с
ней единое целое, характеризуя данный момент в истории Вот почему, хотя жизнь развивается на наших глазах как
жизни; как же можно считать заранее известной непрерывное созидание непредвидимой формы, всегда
ситуацию, единственную в своем роде, которая еще сохраняется идея о том, что форма, непредвидимость и
никогда не существовала и никогда больше не непрерывность являются только внешними
повторится? Можно предвидеть из будущего только то, представлениями, отражающими недостаточность наших
что имеет сходство с прошлым или может быть знаний. То, что предстает вашим чувствам как
составлено из элементов, подобных элементам прошлого. непрерывная история, могло бы быть разложено, говорят
Таковы факты астрономические, физические, химические нам, на последовательные состояния. То, что кажется вам
- все факты, входящие в какую-либо систему, где оригинальным состоянием, распадается при анализе на
элементы, рассматриваемые как неподвижные, просто элементарные факты, каждый из которых является
рядополагаются, где изменяется лишь положение, где не повторением факта известного. То, что вы называете
будет теоретически абсурдным представить себе, что непредвидимой формой, - всего лишь новое сочетание
вещи возвращаются на свои места, где, следовательно, прежних элементов. Элементарные причины,
одно и то же целостное явление или, по крайней мере, совокупность которых обусловила это сочетание, сами
одни и те же элементы явления могут повторяться. Но как являются прежними причинами, располагающимися при
можно себе представить, что оригинальная ситуация, повторении в новом порядке. Знание элементов и
сообщающая нечто от этой оригинальности своим элементарных причин позволило бы заранее изобразить
элементам, то есть отдельным снимкам, сделанным с нее, живую форму, являющуюся их суммой и результатом.
могла быть дана прежде, чем появилась?1 Можно только Разложив биологическую сторону явлений на факторы
сказать, что, появившись однажды, она находит свое физико-химические, мы сможем, если потребуется,
объяснение в тех элементах, которые теперь открывает в перепрыгнуть и через физику и химию: мы пойдем от
ней анализ. Но то, что верно в отношении создания нового масс к молекулам, от молекул к атомам, от атомов к
вида, верно также и в отношении создания нового корпускулам и придем, наконец, к чему-то такому, что
индивида и вообще для любого момента любой живой может рассматриваться как род солнечной системы,
формы. Ибо, если для появления нового вида нужно, астрономически. Если вы отрицаете это, то вы
чтобы изменение достигло определенной величины и оспариваете сам принцип научного механицизма, и ваше
общности, то незаметно, непрерывно оно совершается в утверждение, что живая материя не создана из тех же
любой момент в каждом живом существе. И те внезапные элементов, что и другая материя, является произвольным.
мутации, о которых нам сегодня говорят, становятся - Мы ответим, что не оспариваем фундаментального
возможными лишь тогда, когда завершилась уже тождества между материей неорганизованной и
инкубационная работа, или, вернее, работа созревания, в организованной. Спрашивается только, следует ли
ряду поколений, по видимости не изменявшихся. В этом уподоблять естественные системы, называемые нами
смысле о жизни, как и о сознании, можно сказать, что она живыми существами, системам искусственным,
ежеминутно что-нибудь творит. выкраиваемым наукой из неорганизованной материи? Не
должны ли мы сравнивать их скорее с той естественной
Но против этой идеи абсолютной оригинальности и не- системой, какой является Вселенная как целое? Я вполне
предвидимости форм восстает весь наш интеллект. согласен с тем, что жизнь есть своего рода механизм. Но
Существенной функцией интеллекта, каким есть ли это механизм частей, искусственно выделяемых во
сформировала его эволюция жизни, является освещение Вселенной как целом, или это механизм реального
нашего поведения, подготовка нашего воздействия на целого? Реальное целое вполне может быть, как мы
вещи, предвидение событий, благоприятных или сказали, неделимой непрерывностью: тогда системы,
неблагоприятных для данного положения. Поэтому он выделяемые нами из этого целого, уже не будут частями в
инстинктивно выделяет в ситуации все сходное с тем, что собственном смысле слова: они будут отдельными
уже известно; он ищет подобного, чтобы иметь точками зрения на целое. И, сопоставляя эти точки
возможность применить свой принцип: "подобное зрения, вы не сможете даже начать восстанавливать
производит подобное". В этом состоит предвидение целое, подобно тому, как, умножая число фотографий
будущего здравым смыслом. Наука возводит эту какого-нибудь предмета в разных ракурсах, вы никогда не
операцию на возможно более высокий уровень точности и получите этого предмета в его материальности. То же
определенности, но она не изменяет ее существенных самое можно сказать о жизни и о физико-химических
особенностей. Как и обыденное познание, наука явлениях, на которые, как полагают, возможно ее
Бергсон Творческая эволюция Лист 12
_______________________________________________________________________________________________________________________________
разложить. Конечно, анализ вскроет в процессах действительностью. Мы хотели только, развивая
органического творчества возрастающее число физико- возможно дальше это сравнение, показать, в чем наш
химических явлений. На это и опираются химики и тезис сближается с чистым механицизмом и в чем он
физики. Но отсюда еще не следует, что химия и физика отличен от него.
должны дать нам ключ к жизни.
Подражание неорганизованного живому может, впрочем,
Мельчайшая часть кривой представляет собой почти идти довольно далеко. Не только химия производит
прямую линию. И чем она меньше, тем более она походит органические синтезы: удается воспроизвести
на прямую. В пределе будет уже безразлично, называть лиискусственным путем внешнюю сторону таких фактов
ее частью прямой или частью кривой. В каждой из своих организации, как непрямое деление клетки и
точек кривая действительно сливается с касательной. Такпротоплазматическая циркуляция. Известно, что
и "жизненность" в любой из своих точек является протоплазма клетки совершает внутри своей оболочки
касательной физических и химических сил; но эти точки, разнообразные движения. С другой стороны, так
в сущности, - лишь точки зрения разума, который называемое непрямое деление клетки происходит путем
представляет себе остановки в те или иные моменты крайне сложных операций, одни из которых затрагивают
движения, образующего кривую. В действительности ядро, а другие цитоплазму. Последние начинают с
жизнь состоит из физико-химических элементов не в раздвоения центросомы, маленького шаровидного тельца,
большей мере, чем кривая - из прямых линий. расположенного рядом с ядром. Образовавшиеся таким
образом две центросомы удаляются одна от другой,
Вообще говоря, самый радикальный прогресс какой- притягивают к себе тоже раздвоенные кусочки волокна,
нибудь науки может состоять только в том, чтобы ввести этой главной составной части первоначального ядра, и в
полученные уже результаты в новое целое, по отношению конце концов образуют два новых ядра, вокруг которых
к которому они становятся неподвижными и создаются две новые клетки, заменяющие первую. И вот,
мгновенными снимками с непрерывности движения, удалось воспроизвести в общих чертах и во внешних
делаемыми время от времени. Таково, к примеру, проявлениях некоторые из этих процессов. Если мы
отношение современной геометрии к геометрии древних. разотрем в порошок сахар и поваренную соль, добавим
Последняя, в полном смысле слова статическая, очень старого растительного масла и рассмотрим под
оперировала фигурами, однажды очерченными; микроскопом каплю этой смеси, то мы увидим пену
современная геометрия изучает изменения функции, то ячеистой структуры, внешне напоминающую, по мнению
есть непрерывность движения, описывающего фигуру. некоторых ученых, протоплазму; во всяком случае, в ней
Можно, конечно, для большей строгости исключить из происходят движения, во многом сходные с циркуляцией
наших математических приемов всякое рассмотрение протоплазмы. Если из подобной пены извлечь то, что с
движения; но тем не менее введение движения в генезис виду кажется ячейкой, то можно будет заметить конус
фигур лежит в основе современной математики. Мы притяжения, аналогичный тем, какие образуются вокруг
полагаем, что если бы биология смогла когда-нибудь так центросом в процессе деления ядра'. Вера в возможность
же близко подойти к своему предмету, как математика механистического объяснения распространяется и на
подошла к своему, она стала бы по отношению к физико- внешние движения одноклеточного организма, или, по
химии организованных тел тем же, чем современная Крайней мере, амебы. Перемещение амебы в капле воды
математика - по отношению к античной. Чисто можно сравнить с движениями пылинки в комнате, где
поверхностные перемещения масс и молекул, изучаемые открытые окна и двери вызывают циркуляцию воздушных
физикой и химией, стали бы по отношению к жизненному потоков. Ее масса постоянно поглощает некоторые
движению, совершающемуся в глубине и растворимые вещества, содержащиеся в окружающей
представляющему собой уже преобразование, а не воде, и выделяет в нее другие: этот постоянный обмен,
перемещение, тем же, чем является остановка подобный тому, что совершается между двумя
движущегося тела по отношению к его движению в резервуарами, разделенными пористой перегородкой,
пространстве. И - как мы можем предугадать, - прием, создает вокруг организма беспрерывно меняющееся
приводящий от определения известного жизненного акта круговращение. Что же касается временных отростков,
к системе физико-химических явлений, предполагаемых или ложноножек, которыми как будто бы наделена амеба,
этим актом, был бы аналогичен той операции, путем то они не столько выпускаются ею самой, сколько
которой переходят от функции к ее производной, от притягиваются извне, словно их вдыхает или всасывает
уравнения кривой (то есть от закона непрерывного окружающая среда. Постепенно можно распространить
движения, порождающего кривую) к уравнению этот способ объяснения и на более сложные движения,
касательной, дающей направление этой кривой в тот или которые совершает, к примеру, инфузория своими
иной момент ее движения. Подобная наука была бы вибрирующими ресничками, представляющими собой, по
механикой преобразования, по отношению к которой наша всей вероятности, те же ложноножки, только
механика перемещения стала бы частным случаем, отвердевшие.
упрощением, проекцией в план чистого количества. И
подобно тому, как существует бесконечность функций с Однако ученые не бывают единодушными в оценке
одним и тем же дифференциалом, различающихся между подобного рода объяснений и схем. Химики показали, что
собою постоянной величиной, так, быть может, если даже ограничиться рассмотрением только
интеграция физико-химических элементов собственно органического, не доходя до организованного, то наука
жизненного акта обусловила бы этот акт лишь отчасти: воспроизвела пока лишь продукты отходов
все прочее было бы предоставлено неопределенности. Но жизнедеятельности; вещества же собственно активные,
мы можем только лишь мечтать о подобной интеграции; формирующие организм, противятся синтезу. Один из
мы не утверждаем, что мечта станет когда-нибудь самых замечательных натуралистов нашего времени
Бергсон Творческая эволюция Лист 13
_______________________________________________________________________________________________________________________________
выдвигает идею о противоположности двух родов обособленную природой, - системам, изолируемым нашей
явлений, отмечаемых в Живых тканях, явлений анагенеза, наукой. Мы признаем, что эти доводы не столь сильны,
с одной стороны, и катагенеза - с другой. Роль энергий когда речь идет о таком простейшем организме, едва
анагенетических состоит в том, чтобы поднять до своего продвинувшемся по пути эволюции, как амеба. Но они
уровня низшие энергии путем ассимиляции приобретают большее значение, если обратиться к
неорганических веществ. Они создают ткани. Само же организму более сложному, претерпевающему
функционирование жизни (за исключением, однако, правильный цикл преобразований. Чем глубже отпечаток,
ассимиляции, роста и размножения) относится к порядку накладываемый длительностью на живое существо, тем
катагенетическому: это уже не подъем энергии, а ее очевиднее организм отличается от чистого и простого
падение. Лишь с этими фактами катагенетического механизма, по которому длительность скользит, не
порядка, то есть, в сущности, с мертвым, а не с живым, и проникая в него. И доказательство приобретает
имеет дело физико-химия. Конечно, факты первого рода наибольшую силу, когда оно распространяется на общую
ускользают от физико-химического анализа даже тогда, эволюцию жизни, от низших ее проявлений до высших
когда они не являются в собственном смысле слова современных форм, поскольку эта эволюция составляет, в
анагенетическими. Что же касается искусственной силу единства и непрерывности поддерживающей ее
имитации внешней стороны протоплазмы, то можно ли одушевленной материи, одну неделимую историю. Вот
придавать этому реальное теоретическое значение, если почему мы не понимаем, как гипотеза эволюционизма
нет еще полного согласия в вопросе о физической вообще может уживаться с механистической концепцией
структуре этого вещества? Тем более не может сейчас жизни. Мы, конечно, не претендуем на то, чтобы дать
идти речи о воспроизведении ее химического состава. окончательное и математически точное опровержение
Наконец, возможность физико-химического объяснения этой механистической концепции. Но опровержение это,
движений амебы, а тем более инфузории, оспаривается вытекающее из рассмотрения длительности и
многими из тех, кто непосредственно наблюдал эти являющееся, по нашему мнению, единственно
простейшие организмы. В самых примитивных возможным, становится тем более строгим и
проявлениях жизни они замечают следы настоящей убедительным, чем смелее мы принимаем эволюционную
психической деятельности2 . Но особенно поучительно то, гипотезу. Нам придется подробнее остановиться на этом
что углубленное исследование гистологических явлений вопросе. Но вначале объясним более точно, какой именно
часто вовсе не подкрепляет стремление объяснить все с концепции жизни мы следуем.
помощью физики и химии, а, напротив, лишает его силы.
Вот заключение превосходной книги гистолога Вильсона, Мы говорили, что механистические объяснения пригодны
посвященной развитию клетки: ^Кажется, что изучение для систем, искусственно выделяемых нашей мыслью из
клетки в итоге скорее расширило, чем сузило огромную целого. Но нельзя о priori допустить, чтобы такое же
пропасть, отделяющую от неорганического мира даже объяснение можно было автоматически применить к
низшие формы жизни". самому целому и системам, создающимся естественным
путем внутри этого целого и по его образу, ибо время
Одним словом, те, кто занимается только функциональной было бы тогда бесполезным и даже нереальным.
активностью живого существа, склонны думать, что Действительно, суть механистических объяснений
физика и химия дадут нам ключ к биологическим состоит в утверждении, что будущее и прошедшее
процессам4. В действительности они имеют дело главным исчисляемы как функция настоящего и что,
образом с явлениями, которые постоянно повторяются в следовательно, все дано.
живом существе, как в реторте. Этим отчасти и
объясняются механистические тенденции в физиологии. Согласно этой гипотезе, прошлое, настоящее и будущее
Те же, кто сосредоточивает внимание на тонкой структуре мог бы сразу увидеть сверхчеловеческий интеллект,
живых тканей, на их генезисе и эволюции, - с одной способный произвести необходимые вычисления. Вот
стороны, гистологи и эмбриологи, с другой стороны, почему ученые, верившие в универсальность и полную
натуралисты - видят перед собой саму реторту, а не объективность механистических объяснений, сознательно
только ее содержимое. Они находят, что эта реторта или бессознательно создавали подобного рода гипотезу.
творит свою собственную форму во время единственной в Уже Лаплас сформулировал ее с величайшей точностью:
своем роде серии опытов, составляющих подлинную "Если бы человеческий интеллект мог знать в данный
историю. И все они - гистологи, эмбриологи и момент все силы, которыми одушевлена природа, и
натуралисты - далеки от того, чтобы так же охотно, как взаимное положение составляющих ее существ, и к тому
физиологи, верить в физико-химический характер же был бы достаточно силен, чтобы подвергнуть эти
жизненных актов. данные анализу, он мог бы охватить одной формулой все
движения Вселенной - как величайших ее тел, так и
По правде говоря, ни тот, ни другой тезис - ни легчайшего из атомов: ничто не осталось бы для него
утверждающий, ни отрицающий возможность когда-либо неизвестным, и будущее, как и прошлое, предстало бы его
произвести химическим способом элементарный глазам"'. А вот тезис Дюбуа-Реймона: "Можно вообразить
организм, - не могут опереться на авторитет опыта. Оба себе познание природы, достигшее такого состояния, что
они не могут быть проверены - первый потому, что наука всоебщий мировой процесс мог бы быть описан одной
еще не продвинулась ни на шаг к химическому синтезу математической формулой, одной необъятной системой
живого вещества, второй - потому что не существует одновременных дифференциальных уравнений,
никакого доступного пониманию способа определяющих положение, направление и скорость
экспериментально доказать невозможность какого-либо любого атома мира в любой момент". Гексли, со своей
факта. Но мы изложили теоретические доводы, которые стороны, выразил ту же идею более конкретно: "Если
мешают нам уподобить живое существо, эту систему, верно основное положение эволюции о том, что весь мир -
Бергсон Творческая эволюция Лист 14
_______________________________________________________________________________________________________________________________
одушевленный и неодушевленный - есть результат уже одним тем, что отвергают чистый механицизм. Тезис,
подчиненного определенным законам взаимодействия который мы выдвигаем в этой книге, должен поэтому в
сил, присущих молекулам, которые составляли начальную известной мере быть причастным к телеологизму. Вот
туманность Вселенной, то не менее верно и то, что почему важно точно указать, что мы от него сохраняем и
современный мир потенциально уже содержался в от чего считаем нужным отказаться.
космическом паре и достаточно сильный интеллект, зная
свойства молекул этого пара, мог бы предсказать, к Сразу же заметим, что смягчать телеологизм Лейбница,
примеру, состояние фауны в Великобритании в 1868 году раздробляя его до бесконечности, значит, на наш взгляд,
с такой же точностью, с какой определяют, что становиться на ложный путь. И, однако, учение о
происходит с паром, который мы выдыхаем в холодный целесообразности приняло именно такое направление.
зимний день". Сторонники этого учения говорят и о Совершенно ясно, что если Вселенная в целом является
времени, произносят это слово, но не думают о том, что реализацией известного плана, то это не может быть
оно означает, ибо время здесь лишено действенности, - а доказано эмпирически. Очевидно также, что если даже
раз оно не действует, оно есть ничто. Радикальный ограничиться лишь организованным миром, то ничуть не
механицизм предполагает метафизику, в которой легче доказать, что и в нем все находится в гармонии.
целостность реального дается сразу в вечности и где Факты могли бы дать и противоположные ответы на наши
видимая длительность вещей выражает только вопросы. Природа сталкивает живые существа друг с
несовершенство духа, который не может познать всего другом. Она являет нам повсюду беспорядок наряду с
одновременно. Но для нашего сознания, то есть для того, порядком, регресс рядом с прогрессом. Но, быть может,
что является самым неоспоримым в нашем опыте, то, что не подтверждается ни материей в целом, ни
длительность - нечто совершенно иное. Мы воспринимаем жизнью в целом, окажется верным для отдельного
ее как поток, в который нельзя войти вновь. Мы хорошо организма? Нельзя ли заметить в нем поразительного
чувствуем, что она - основа нашего бытия и сама разделения труда, чудесной солидарности между частями,
субстанция вещей, с которыми мы связаны. Напрасно нас совершенного порядка, несмотря на бесконечное
соблазняют блестящими перспективами универсальной усложнение? В этом смысле не реализует ли каждое
математики: мы не можем жертвовать опытом ради живое существо известного плана, имманентного его
требований системы. Вот почему мы отвергаем субстанции? Это утверждение, по сути, разбивает
радикальный механицизм. вдребезги античную концепцию целесообразности. Идея
внешней целесообразности, в силу которой живые
Но радикальный телеологизм также представляется нам существа соподчиняются одни другим, не принимается и
неприемлемым, и по тем же основаниям. Доктрина даже охотно осмеивается: нелепо, говорят нам,
целесообразности в ее крайней форме, какую мы предполагать, что трава создана для коровы, ягненок для
обнаруживаем, например, у Лейбница, предполагает, что волка. Но существует целесообразность внутренняя:
вещи и существа лишь реализуют начертанную однажды каждое существо создано для него самого, все части его
программу. Но если в мире нет ничего непредвиденного, взаимосогласованы ради наибольшего блага целого и
ни изобретения, ни творчества, то время тоже становится разумно соорганизованы для этой же цели. Такова
бесполезным. Как и в механистической гипотезе, здесь концепция целесообразности, в течение долгого времени
предполагается, что все дано. Таким образом понимаемый остававшаяся классической. Телеологизм сузился
телеологизм является тем же механицизмом, только настолько, чтобы никогда не охватывать за один раз более
навыворот. Он вдохновляется тем же постулатом, с одним одного живого существа. В урезанном виде он, конечно,
лишь различием: тот огонь, которым он, по его мнению, рассчитывал подставить под удары меньшую
освещает наш путь, он помещает не позади нас, а впереди, поверхность.
по ходу движения наших конечных интеллектов вдоль
совершенно иллюзорной последовательности вещей. На самом же деле он оказался еще более уязвимым. Каким
Импульс прошлого он заменяет притяжением будущего. бы смелым ни выглядел, в свою очередь, наш тезис, мы
утверждаем, что целесообразность может быть только
Но последовательность остается все же чистой внешней: в противном случае она - ничто.
видимостью, как, впрочем, и само движение. В учении
Лейбница время сводится к смутному восприятию, Рассмотрим, действительно, самый сложный и самый
зависящему от присущей человеку точки зрения: оно гармоничный организм. Все его элементы, говорят нам,
рассеялось бы, как туман, перед интеллектом, принимают участие в содействии наибольшему благу
помещенным в центр вещей. целого. Пусть будет так; но не нужно забывать, что
каждый из элементов в некоторых случаях сам может
Но все же телеологизм не является, подобно механицизму, быть организмом и что, подчиняя существование этого
учением с застывшими очертаниями. Он допускает маленького организма жизни большого, мы принимаем
сколько угодно отступлений. Механистическую принцип внешней целесообразности. Таким образом,
философию нужно либо принять, либо отклонить: ее концепция исключительно внутренней целесообразности
придется отвергнуть, если мельчайшая пылинка, разрушает саму себя. Организм состоит из тканей, каждая
уклоняясь от предписанного механикой пути, обнаружит из которых живет за собственный счет. Клетки,
малейший след самопроизвольности. Напротив, учение о составляющие ткани, также обладают известной
конечных причинах никогда не может быть отвергнуто независимостью. Только в случае полного подчинения
окончательно. Если устраняют одну его форму, оно всех элементов индивида самому индивиду можно было
принимает другую. Его принцип - по сути, бы отказаться видеть в них организмы, сохраняя это
психологический - очень гибок. Он настолько растяжим и название за индивидом, и говорить только о внутренней
благодаря этому так широк, что его отчасти принимают целесообразности. Но каждому известно, что эти
Бергсон Творческая эволюция Лист 15
_______________________________________________________________________________________________________________________________
элементы могут обладать истинной автономией. Не организма с самим организмом, но и каждого живого
говоря о фагоцитах, которые доходят в своей существа с совокупностью остальных.
независимости от того, что нападают на питающий их
организм, не говоря о зародышевых клетках, живущих Нельзя облегчить перехода к идеям целесообразности
своей собственной жизнью рядом с соматическими путем ее распыления. Нужно либо полностью отвергнуть
клетками, достаточно напомнить о фактах регенерации; гипотезу целесообразности, имманентной жизни, либо,
здесь один элемент - или группа элементов - внезапно как мы полагаем, придать совсем иное направление ее
показывает, что хотя в обычное время он и покорялся изменению.
тому, чтобы занимать лишь незначительное место и
выполнять только ограниченные функции, но он может Заблуждение радикального телеологизма, как, впрочем, и
делать гораздо больше, а в некоторых случаях даже радикального механицизма, состоит в чрезмерно
выступает как эквивалент целого. расширительном применении некоторых понятий,
естественных для нашего интеллекта. Наша мысль
Это и есть камень преткновения для теорий витализма. изначально связана с действием. Именно по форме
Мы не упрекаемых, как делают обычно, в том, что на действия был отлит наш интеллект. Размышление - это
вопрос они отвечают вопросом же. Конечно, "жизненное роскошь, тогда как действие - необходимость. Но, чтобы
начало" многого не объясняет, но все же оно имеет то действовать, мы прежде всего ставим себе цель: мы
преимущество, что, будучи как бы вывеской на нашем составляем план, затем переходим к деталям механизма,
незнании, при случае напоминает нам о нем', тогда как который должен его реализовать. Последняя операция
механицизм призывает нас об этом забыть. Правда, возможна только тогда, когда мы знаем, на что нам
положение витализма очень затрудняется тем фактом, что рассчитывать. Нужно, чтобы мы выделяли в природе те
в природе не существует ни чисто внутренней сходства, которые позволили бы нам предвосхищать
целесообразности, ни совершенно обособленной будущее. Нужно, следовательно, чтобы мы, сознательно
индивидуальности. Сорганизованные элементы, входящие или бессознательно, применяли закон причинности. Чем
в состав индивида, сами имеют известную яснее при этом вырисовывается в нашем уме идея
индивидуальность, и каждый мог бы заявить претензию действующей причинности, тем больше эта причинность
на свое жизненное начало, если таковым должен обладать принимает форму причинности механической. Последнее
индивид. Но, с другой стороны, сам индивид не является отношение, в свою очередь, тем легче может быть
ни достаточно независимым, ни достаточно представлено математически, чем лучше оно выражает
изолированным от всего остального, чтобы мы могли строгую необходимость. Вот почему нам достаточно
признать за ним собственное "жизненное начало" . К только следовать склонности нашего интеллекта, чтобы
примеру, организм высшего позвоночного обладает стать математиками. Но, с другой стороны, эта
наибольшей индивидуальностью из всех организмов; и естественная математика представляет собой лишь
все же, если обратить внимание на то, что он является бессознательную опору нашей сознательной привычки
лишь развитием яйцеклетки, составлявшей часть тела его связывать одни и те же причины с одними и теми же
матери, и сперматозоида, принадлежавшего телу его отца, следствиями; а сама эта привычка обычно нацелена на
что это яйцо (то есть оплодотворенная яйцеклетка) есть руководство действиями, вытекающими из намерений,
подлинное связующее звено между двумя или, что сводится к тому же, на управление
производителями, ибо имеет общую им обоим объединенными движениями для реализации какого-либо
субстанцию, то станет ясно, что всякий индивидуальный образца; мы рождаемся ремесленниками и геометрами, и
организм, будь то даже организм человека, представляет даже геометры-то мы только потому, что мы -
собой только почку, распустившуюся на соединенном ремесленники. Таким образом, человеческий интеллект,
теле своих родителей. Где же тогда истоки, где поскольку он сформирован согласно требованиям
завершение жизненного начала индивида? Мало-помалу человеческого действия, является интеллектом,
можно подняться до самых его отдаленных предков и оперирующим одновременно в соответствии с
обнаружить его связь с каждым из них, связь с той намерением и с расчетом, путем подчинения средств цели
небольшой протоплазменно-студенистой массой, которая, и воспроизведения механизмов со все более и более
вероятно, составляет корень генеалогического древа геометрическими формами. Смотрят ли на природу как на
жизни. Будучи в известной мере единым с этим необъятную машину, управляемую математическими
первичным предком, он также связан со всем тем, что законами, или видят в ней реализацию какого-либо плана,
отделилось от него по пути дивергенции потомства; в - в том и другом случае только следуют до конца двум
этом смысле можно сказать, что невидимые узы взаимодополняющим тенденциям разума, вытекающим из
связывают его с совокупностью всех живых существ. одной и той же жизненной необходимости.
Напрасно поэтому стремятся сузить область
целесообразности до индивидуальности живого существа. Вот почему радикальный телеологизм во многих
Если в области жизни существует целесообразность, она отношениях близок к радикальному механицизму. Оба
охватывает всю жизнь в едином неразрывном объятии. В учения отказываются видеть в ходе вещей или даже
этой жизни, общей всему живому, есть, конечно, много просто в развитии жизни непредвидимое творение формы.
пробелов, много отступлений; с другой стороны, она не Механицизм замечает только одну сторону реальности:
столь математически едина, чтобы не позволить каждому сходство или повторение. Он признает, таким образом,
проявить в известной мере свою индивидуальность. Тем господство того закона, согласно которому в природе
не менее она образует единое целое: и нужно выбирать существует только подобное, воспроизводящее подобное.
между полным и прямым отрицанием целесообразности и Чем более явной становится содержащаяся в нем
гипотезой, которая признает взаимосвязь не только частей геометрия, тем меньше он может допустить, чтобы.что-
либо было результатом творчества, хотя бы даже только
Бергсон Творческая эволюция Лист 16
_______________________________________________________________________________________________________________________________
форма. Как геометры, мы отвергаем непредвидимое. Как момент его и замечает интеллект, взгляд которого всегда
художники, мы, конечно, могли бы его допустить, ибо устремлен назад. Такова наша внутренняя жизнь. Можно
искусство живет творчеством и предполагает скрытую без труда обнаружить предпосылки каждого из наших
веру в самопроизвольность природы. Но бескорыстное поступков, являющихся по отношению к этим
искусство - это роскошь, как и чистое умозрение. Прежде предпосылкам как бы механической равнодействующей.
чем стать художниками, мы бываем ремесленниками. И можно также сказать, что каждый поступок
Авсякое ремесло, каким бы примитивным оно ни было, представляет собой осуществление какого-либо
живет подобиями и повторениями, как и естественная намерения. В этом смысле в эволюции нашего поведения
геометрия, служащая ему точкой опоры. Оно работает по всегда есть и механицизм, и целесообразность. Но сколь
моделям, ставя своей целью их воспроизведение. И когда бы мало наше действие ни затрагивало нашу личность,
оно изобретает, оно оперирует, или воображает, что как бы мало оно ни было подлинно нашим, оно
оперирует, новой комбинацией уже известных элементов. неподвластно предвидению, хотя задним числом и может
"Нужно подобное, чтобы получить подобное", - вот его быть объяснено его предпосылками. И, реализуя
принцип. Короче говоря, строгое применение принципа известное намерение, эта новая наличная реальность
целесообразности, как и принципа механической отличается от самого намерения, которое могло быть
причинности, приводит к заключению, что "все дано". Два только планом возобновления или перегруппировки
принципа, каждый на своем языке, говорят одно и то же, элементов прошлого. Механицизм и телеологизм
ибо отвечают одной и той же потребности. являются здесь, таким образом, только внешними
снимками нашего поведения. Они извлекают из него
Вот почему они согласны еще и в том, что для обоих интеллектуальность. Но наше поведение скользит между
время представляет собой tabula rasa. Реальная ними и охватывает гораздо более обширную область.
длительность въедается в вещи и оставляет на них Повторяем, это не значит, что свободное действие есть
отпечаток своих зубов. Если все существует во времени, действие, следующее капризу, безрассудное. Поступать,
то все внутреннее изменяется и одна и та же конкретная повинуясь капризу, - значит механически колебаться
реальность никогда не повторяется. Повторение между двумя или несколькими готовыми решениями и
допустимо, следовательно, только в абстрактном; все же остановиться в конце концов на одном из них;
повторяется лишь тот или иной аспект реальности, здесь нет созревания внутреннего состояния, нет
выделяемый нашими чувствами, в особенности же нашим эволюции: каким бы парадоксальным ни показалось это
интеллектом, и повторяется он именно потому, что наше утверждение, здесь воля опускается до подражания
действие, на которое направлено любое усилие нашего механизму интеллекта. Напротив, поведение подлинно
интеллекта, может совершаться только среди повторений. наше есть поведение воли, которая, не пытаясь
Так интеллект, сосредоточенный на том, что повторяется, копировать интеллект и оставаясь сама собой, то есть
занятый лишь тем, чтобы сплавить подобное с подобным, эволюционируя, доходит путем постепенного созревания
- отворачивается от видения времени. Он противится до таких действий, которые интеллект может разлагать на
текучести: все, к чему он прикоснется, затвердевает. Мы элементы-понятия, никогда не достигая конца. Свободный
не мыслим реального времени, но проживаем его, ибо акт несоизмеримо идеей, и его "рациональность" должна
жизнь преодолевает границы интеллекта. Мы чувствуем определяться самой этой несоизмеримостью,
нашу эволюцию и эволюцию всех вещей в чистой позволяющей находить в нем сколько угодно материала
длительности, и чувство это обрисовывается вокруг для работы интеллекта. Таков характер нашей внутренней
собственно интеллектуального представления, как эволюции. Таков же, очевидно, и характер эволюции
неясная дымка, исчезающая во мраке. И механицизм, и жизни.
телеологизм принимают в расчет только светящееся ядро,
блистающее в центре. Они забывают, что это ядро Наш разум, неизлечимо самонадеянный, полагает, что, по
образовалось за счет остального путем сгущения и что праву ли рождения или по праву завоевания, он владеет
нужно использовать все - и текучее, и уплотненное всеми существенными элементами познания истины -
(первое даже более, чем второе), - чтобы постичь врожденными или приобретенными. Даже если он
внутреннее движение жизни. сознается в незнании предмета, который ему
предъявляют, то полагает, что не знает только того, под
По правде говоря, если существует эта дымка, пусть какую из его прежних категорий подпадает этот новый
неясная и ускользающая, она должна быть для философа предмет. В какой ящик, готовый открыться, мы его
еще более важной, чем облекаемое ею светящееся ядро. поместим? В какую, уже скроенную, одежду его облачим?
Ибо только ее наличие и позволяет нам утверждать, что Является ли он тем или этим, или чем-либо иным? И все
ядро есть ядро, что чистый интеллект представляет собой эти "то", "это", "что-либо иное" всегда предстают перед
сужение - путем сгущения - иной, более обширной нами как нечто уже познанное, известное. Мы глубоко
способности. И именно потому, что эта смутная интуиция противимся мысли о том, что нам, возможно, придется
не оказывает никакой помощи в руководстве нашим создавать для нового предмета совершенно новое
действием на вещи, действием, целиком локализованным понятие, или, быть может, даже новый метод мышления.
на поверхности реального, - и можно предположить, что А между тем история философии показывает нам вечное
она проявляет свою силу не на поверхности, а в глубине. столкновение систем, невозможность втиснуть реальность
в это готовое платье, то есть в наши готовые понятия, -
Как только мы выходим за рамки, в которые заключают она указывает нам на необходимость работать по мерке.
нашу мысль механицизм и радикальный телеологизм, Но наш разум предпочитает не доходить до такой
реальность предстает перед нами как непрерывное крайности, раз и навсегда с горделивой скромностью
фонтанирование нового, которое, едва возникнув в возвестить, что он может познавать только относительное,
настоящем, уже отступает в прошлое: именно в этот а абсолютное - не в его компетенции. Это
Бергсон Творческая эволюция Лист 17
_______________________________________________________________________________________________________________________________
предуведомление позволяет ему без стеснения применять самой эволюцией, то есть не с самим актом, который
свой привычный метод мышления, и с оговоркой, что он приводит к результату.
не касается абсолютного, он авторитетно высказывается
абсолютно обо всем. Платон первым возвел в теорию Такова философия жизни, которой мы придерживаемся.
утверждение, что познать реальное значит найти для него Она стремится преодолеть и механицизм, и телеологизм,
Идею, то есть втиснуть его в предсуществующие рамки, но, как мы отметили вначале, она сближается со вторым
которые уже были в нашем распоряжении, как будто мы учением больше, чем с первым. Стоит остановиться на
тайно обладаем универсальной наукой. И эта вера этом вопросе и точнее указать, в чем она сходна с
естественна для человеческого интеллекта, всегда телеологизмом и в чем отлична от него.
озабоченного тем, в какую из прежних готовых рубрик
придется ему занести тот или иной предмет, и можно Подобно радикальному телеологизму, хотя и в более
сказать, что в известном смысле все мы рождаемся расплывчатой форме, она представит нам организованный
платониками. мир как гармоническое целое. Но эта гармония далеко не
так совершенна, как утверждалось. Она допускает много
Нигде бессилие этого метода не проявляется так отклонений, ибо каждый вид, даже каждый индивид,
отчетливо, как в теории жизни. Развиваясь по сохраняет от целостности жизненного импульса только
направлению к позвоночным вообще, к человеку и некий порыв и стремится использовать эту энергию в
интеллекту в частности, Жизнь должна была оставить по собственных интересах; в этом и состоит приспособление.
пути много элементов, несовместимых с этим особым Вид и индивид думают только о себе самих, из чего
способом организации, и уступить их, как мы покажем, вытекает возможность конфликта с другими формами
другим линиям развития. Поэтому, чтобы постичь жизни. De facto, таким образом, гармонии не существует:
истинную природу жизненной деятельности, нам нужно она существует скорее de jure. Я хочу этим сказать, что
будет вновь отыскать совокупность этих элементов и первичный порыв есть порыв общий и чем дальше мы по
сочетать их с интеллектом как таковым. Нам, вероятно, нему восходим, тем в большей мере различные тенденции
поможет в этом то смутное представление, та дымка, что предстают как взаимодополняющие. Так порыв ветра
окружает представление ясное, то есть интеллектуальное. разделяется на перекрестке на расходящиеся струи
Чем, в самом деле, может быть эта бесполезная дымка, воздуха, но все они представляют собой одно и то же
как не частью того эволюционного начала, которое не дуновение. Гармония, или, скорее, "дополнительность",
уместилось в специальную форму нашей организации и проявляется только в целом и более в тенденциях, чем в
прошло контрабандой? Значит, именно туда мы должны состояних. Главное же - и именно в этом вопросе
будем отправляться за указаниями, чтобы расширить телеологизм наиболее заблуждается - гармония
интеллектуальную форму нашей мысли; там почерпнем обнаруживается скорее позади, чем впереди. Она состоит
мы необходимый порыв, который сможет поднять нас над в тождестве импульса, а не в общем стремлении.
самими собой. Представить себе жизнь в целом не значит Напрасно было бы приписывать жизни какую-нибудь
скомбинировать простые идеи, отложенные в нас самой цель в человеческом смысле слова. Говорить о цели -
жизнью в ходе ее эволюции: может ли часть быть значит думать о некоем предсуществующем образце,
тождественной целому, содержимое - содержащему, которому остается лишь реализоваться. По сути, это
отложения жизненной работы - самой этой работе? А значит предполагать, что все дано, что будущее можно
между тем мы поддаемся этой иллюзии, когда определяем вычитать в настоящем. Это значит думать, что жизнь в
эволюцию жизни как "переход от однородного к своем движении и во всей своей целостности действует
разнородному" или с помощью любого другого понятия, так же, как наш интеллект, который является только
полученного путем комбинирования элементов неподвижным и фрагментарным снимком жизни и всегда
интеллекта. Мы располагаемся в одном из конечных естественным образом располагается вне времени. А
пунктов эволюции, очевидно, в главном, но не жизнь развивается и длится. Конечно, всегда можно,
единственном; и даже в этом пункте мы не берем всего, оглядываясь на пройденный уже путь, обозначить его
что там находится, ибо мы сохраняем от интеллекта направление, определить это направление с помощью
только одно или два понятия, в которых он выражается, - психологических понятий и говорить так, будто бы
и эту-то часть от части мы провозглашаем преследовалась известная цель. Так будем говорить и мы.
представительницей целого, даже чего-то такого, что Но о пути, который предстоит еще пройти, человеческий
выходит за границы отвердевшего целого; то есть разум ничего не может сказать, ибо путь создавался по
представительницей того эволюционного движения, по мере того, как совершался акт его прохождения; он
отношению к которому это "целое" является только является только направлением самого этого акта. Таким
современной стадией. На самом же деле, возьми мы даже образом, эволюция допускает в каждый момент
весь интеллект, это не было бы чрезмерным, этого было психологическое толкование, которое, с нашей точки
бы недостаточно. Следовало бы сблизить с ним все то, что зрения, лучше всего ее объясняет, но оно имеет ценность
мы находим в каждом из конечных пунктов эволюции. И и значение лишь в ретроспективном смысле.
нужно было бы рассматривать эти различные и Телеологическая интерпретация, которую мы предлагаем,
расходящиеся элементы как фрагменты, которые никогда не сможет послужить для предвидения будущего.
дополняют или, по крайней мере, дополняли друг друга в Это - определенное видение прошлого в свете настоящего.
своих низших формах. Тогда только у нас могло бы Короче говоря, классическая концепция целесообразности
возникнуть предчувствие реальной природы хочет охватить одновременно и слишком много, и
эволюционного движения; да и то это было бы всего лишь слишком мало. Она чересчур широка и чересчур узка.
предчувствием, ибо мы всегда имели бы дело только с Находя объяснение жизни в интеллекте, она чрезмерно
тем, что уже эволюционировало, с результатом, а не с сужает значение жизни. Интеллект, во всяком случае
такой, какой мы обнаруживаем в самих себе, был создан
Бергсон Творческая эволюция Лист 18
_______________________________________________________________________________________________________________________________
эволюцией в процессе ее движения; он выделен из чего-то индивида, можно предположить множество индивидов,
более обширного, или, скорее, он представляет собой следующих друг за другом по одной линии. В обоих
только проекцию реальности, проекцию по случаях существовало бы, если можно так выразиться,
необходимости плоскую, тогда как реальность обладает только одно измерение. Но в действительности эволюция
рельефом и глубиной. Эту-то более обширную реальность произошла через посредство миллионов индивидов и на
истинный телеологизм и должен был бы воссоздать, или, расходящихся линиях, каждая из которых оканчивалась
скорее, охватить, если возможно, в одном простом перекрестком, откуда разбегались новые пути, и так далее
видении. Но, с другой стороны, именно потому, что до бесконечности. Если наша гипотеза имеет основания,
реальность выходит за границы интеллекта, - этой если причины, действующие на этих различных путях,
способности связывать подобное с подобным, замечать, а являются психологическими по своей природе, то,
также создавать повторения, - она, без сомнения, является
несмотря на дивергенцию их следствий, они должны
творческой, то есть совершает такие действия, в которых сохранить нечто общее, подобно тому, как давно
она расширяется и превосходит саму себя. Эти действия расставшиеся товарищи хранят одни и те же
не были, таким образом, даны в ней заранее, и, воспоминания детства. Сколько бы ни было раздвоений,
следовательно, она не могла принять их за цели, хотя, сколько бы ни открывалось боковых путей, на которых
будучи совершены, они и допускают рациональное независимо друг от друга развивались разъединенные
объяснение, как допускает его сфабрикованный предмет, элементы, все же это движение частей продолжается в
реализовавший некий образец. Одним словом, теория силу первичного порыва целого. Нечто от этого целого
конечных причин идет недостаточно далеко, когда должно, следовательно, существовать в его частях. И этот
ограничивается тем, что помещает в природу интеллект, общий элемент может проявиться каким-нибудь способом
но она идет слишком далеко, когда предполагает - быть может, наличием в совершенно различных
предсуществование будущего в настоящем в виде идеи. организмах тождественных органов. Предположим на
Второй тезис, грешащий преувеличением, является, минуту, что теория механицизма истинна и эволюция
впрочем, следствием первого, который грешит совершается путем ряда случайностей, прибавляющихся
преуменьшением. Нужно заменить интеллект в друг к другу, причем каждая новая случайность
собственном смысле слова более обширной реальностью: сохраняется посредством отбора, если это полезно для той
интеллект же есть только сужение этой реальности. суммы предшествующих полезных случайностей,
Будущее предстанет тогда как расширение настоящего. которую представляет собой современная форма живого
Оно не содержалось, следовательно, в настоящем в виде существа. Какие шансы будут тогда для того, чтобы через
представленной цели. И тем не менее, реализовавшись, два ряда совершенно различных, добавляющихся друг к
оно даст объяснение настоящему столь же успешно, как другу случайностей два совершенно различных
само оно объяснялось настоящим, и даже более того, его эволюционных течения привели к одинаковым
можно будет рассматривать как цель в той же или даже в результатам? Чем больше будут расходиться две
большей мере, чем как результат. Наш интеллект имеет эволюционные линии, тем меньшей будет возможность
право рассматривать его абстрактно, со своей обычной того, чтобы случайные внешние влияния или случайные
точки зрения, ибо сам является абстракцией породившей внутренние изменения вызвали формирование на этих
его причины. линиях тождественных органов, особенно если и следа
этих органов не было в тот момент, когда произошло
Правда, причина кажется тогда неуловимой. Уже раздвоение. Это сходство является, напротив,
телеологическая теория жизни ускользает от всякой естественным для такой гипотезы, как наша; повсюду,
точной проверки. Что же будет, скажут нам, если мы вплоть до самых последних ручейков, мы, вероятно,
двинемся еще дальше в одном из ее направлений? Таким обнаружим нечто от импульса, полученного у истоков.
образом, мы подошли, после необходимого отступления, к Итак, чистый механицизм был бы опровержим,
вопросу, который считаем основным: можно ли доказать с целесообразность же - в том особом смысле, в каком мы
помощью фактов недостаточность механицизма? Мы ее понимаем, - была бы. доказуема, если бы удалось
заявили, что если это доказательство возможно, то лишь установить, что жизнь с помощью различных средств
при условии принятия гипотезы эволюционизма. Пришло создает на расходящихся эволюционных линиях
время показать, что если механицизм недостаточен для тождественные органы. Сила доказательства была бы к
объяснения эволюции, то нельзя остановиться и на тому же пропорциональна степени отдаленности
классической концепции целесообразности, а тем более на выбранных эволюционных линий и степени сложности
ее ограничении или смягчении: напротив, следует пойти обнаруженных на них сходных структур.
еще дальше.
Могут сослаться на то, что сходство структуры вытекает
Определим теперь принцип нашего доказательства. Мы из тождества общих условий, в которых происходила
сказали, что жизнь с самого начала является эволюция жизни. Такие внешние условия, если они
продолжением одного и того же порыва, разделившегося продолжительны, могут одинаково ориентировать силы,
между расходящимися линиями эволюции. Что-то росло, создающие тот или иной орган, несмотря на различие
что-то развивалось путем ряда прибавлений, каждое из преходящих внешних влияний и внутренних случайных
которых тоже было творением. Само это развитие и изменений. - Мы знаем, действительно, какую роль играет
привело к разъединению тех тенденций, дальнейший рост в современной науке понятие приспособления. Конечно,
которых делал их несовместимыми друге другом. не все биологи применяют его в одинаковом смысле. По
Собственно говоря, ничто не мешает нам вообразить мнению некоторых, внешние условия способны
единственного индивида, в котором, путем непосредственно приводить к изменению организма в
последовательных превращений, в течение тысяч веков определенном направлении в силу физико-химических
совершилась бы эволюция жизни. Или, вместо одного превращений, вызываемых этими условиями в живом
Бергсон Творческая эволюция Лист 19
_______________________________________________________________________________________________________________________________
веществе; такова, к примеру, гипотеза Эймера. Другие же, произведенном ими действии, составными элементами
более верные духу дарвинизма, утверждают, что условия которого они являются. Если двое гуляющих, выйдя из
могут повлиять только косвенным путем, благоприятствуя различных пунктов и блуждая за городом по воле своего
в борьбе за жизнь тем из представителей вида, которых каприза, в конце концов встретятся, в этом не будет
случайности рождения лучше приспособили к среде. ничего необычного. Но чтобы они, прохаживаясь таким
Иначе говоря, одни приписывают внешним условиям образом, описывали одинаковые кривые, которые могли
положительное влияние, другие же - отрицательное; в бы быть в точности наложены одна на другую, - это
первой гипотезе эта причина вызывает изменения, во совершенно невероятно. И невероятность эта будет к тому
второй она их только устраняет. Но в обоих случаях же увеличиваться по мере усложнения траекторий
утверждается, что она влечет за собой полное проходимых с той и другой стороны путей. Она
приспособление организма к условиям существования. превратится в невозможность, если эти зигзаги станут
Этим общим приспособлением и попытаются, конечно, бесконечно сложными. Но что значит эта сложность по
механистически объяснить сходство структуры, которое, сравнению со сложностью органа, где расположены в
по нашему мнению, служит самым сильным аргументом определенном порядке тысячи клеточек, каждая из
против механицизма. Вот почему, прежде чем перейти к которых представляет собой своего рода организм?
деталям, мы должны сейчас в общих чертах объяснить,
почему интерпретации, основанные на "приспособлении", Перейдем же к другой гипотезе и посмотрим, как она
кажутся нам недостаточными. решает эту проблему. Приспособление не является здесь
только устранением неприспособленных. Оно обязано
Заметим прежде всего, что из двух только что положительному влиянию внешних условий, которые
сформулированных нами гипотез лишь вторая не лепят организм по своей собственной форме. На этот раз
заключает в себе двусмысленности. Дарвиновская идея сходство результатов объясняется именно сходством
приспособления, происходящего путем автоматического причин, и мы, казалось бы, имеем дело с чистым
устранения неприспособленных, проста и ясна. Но зато, в механицизмом. Но присмотримся ближе. Мы увидим, что
силу того, что она приписывает внешней причине, это - чисто словесное объяснение, что мы снова поддались
направляющей эволюцию, полностью отрицательное словам и искусственность решения состоит в том, что мы
влияние, ей трудно объяснить даже прямолинейное взяли термин "приспособление" одновременно в двух
прогрессивное развитие таких сложных органов, какие различных смыслах.
нам предстоит исследовать. Что же будет, если она
захочет дать объяснение тождеству структуры органов Если я налью в один и тот же стакан поочередно воду и
чрезвычайно сложных, оказавшихся на расходящихся вино, то обе жидкости примут в нем одну и ту же форму,
эволюционных линиях? Случайное изменение, как бы и тождество формы будет связано с тождеством
мало оно ни было, предполагает действие множества приспособления содержимого к содержащему.
мелких причин, физических и химических. Накопление Приспособление обозначает в этом случае механическое
случайных изменений, необходимых для создания включение, то есть форма, к которой приспособляется
сложной структуры, требует участия, скажем так, материя, была уже вполне готовой и навязала материи
бесконечного числа бесконечно малых причин. Могут ли свою собственную конфигурацию. Но когда мы говорим о
одни и те же совершенно случайные причины вновь приспособлении организма к условиям, в которых он
появиться в том же порядке в различных пунктах должен жить, где здесь предсуществующая форма,
пространства и времени? Никто не станет этого дожидающаяся своей материи? Условия - это не форма
утверждать, и даже сам дарвинист сможет лишь сказать, литейщика, в которую вольется жизнь и приобретет
что тождественные действия могут вытекать из различных ее очертания: рассуждать так - значит быть жертвой
причин, что к одному и тому же месту ведет не один путь. метафоры.
Но не дадим себя провести этой метафорой. Место, куда
приходят, не обозначает пути, по которому туда идут, Здесь нет еще формы; сама жизнь должна будет создать
тогда как органическая структура является самим себе форму, приспособленную к условиям, которые ей
накоплением тех наибольших различий, через которые даны. Ей придется извлекать пользу из этих условий,
должна была проходить эволюция, чтобы создать эту нейтрализовать неудобства и использовать преимущества,
структуру. (Борьба за существование и естественный словом, отвечать на внешние влияния созданием аппарата,
отбор не могут помочь нам в решении этой части не имеющего с этими влияниями никакого сходства.
проблемы, ибо нас не занимает здесь то, что исчезло; мы Приспособляться означает здесь не повторять, но
смотрим лишь на то, что сохранилось.) И вот мы видим, отвечать, что вовсе не одно и то же. Если тут и есть
что на независимых линиях эволюции путем приспособление, то лишь в том смысле, в каком можно, к
постепенного накопления прибавляющихся друг к другу примеру, говорить, что решение геометрической задачи
результатов обрисовались тождественные структуры. Как приспособляется к сформулированным условиям. Я
можно допустить, чтобы случайные причины, вполне допускаю, что так понимаемое приспособление
предстающие в случайном порядке, могли многократно объясняет, почему различные процессы эволюции
приводить к одному и тому же результату, если причины приводят к сходным формам: одна и та же проблема
эти бесконечны по числу и результат бесконечно сложен? требует, действительно, одного и того же решения. Но
тогда нужно будет ввести, как и для решения
"Одинаковые причины производят одинаковые действия" геометрической задачи, разумную деятельность или, по
- вот принцип механицизма. Хотя принцип этот и не крайней мере, причину, действующую аналогичным
предполагает, чтобы одинаковые действия всегда имели образом. Снова придется ввести целесообразность, и на
одинаковые причины, однако этот вывод следует из него в этот раз в гораздо большей степени нагруженную
тех особых случаях, когда причины можно различить в антропоморфическими элементами.
Бергсон Творческая эволюция Лист 20
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Одним словом, если приспособление, о котором идет действие естественного отбора, обусловливающее
речь, пассивно, если это просто воспроизведение в возрастающее совершенство. Словом, казалось бы, если
выпуклой форме того, что условия дают в форме можно где-то с полным правом сослаться на
вогнутой, оно не создаст ничего из того, что от него ждут; приспособление, так это именно здесь. Ведь о роли и
если же его объявляют активным, способным ответить значении полового размножения, его связи с условиями, в
рассчитанным решением на проблему, поставленную которых оно осуществляется, можно спорить; но
условиями, то в таком случае идут гораздо дальше нас - на отношение между глазом и светом очевидно, и когда
наш взгляд, даже слишком далеко - в том направлении, здесь говорят о приспособлении, то, вероятно, знают, что
которое мы указали вначале. На самом же деле незаметно хотят сказать. Поэтому, если бы мы могли в таком
переходят от одного из этих смыслов к другому и находят исключительном случае показать неудовлетворительность
убежище в первом всякий раз, когда грозит опасность доводов, приводимых той и другой стороной, то наше
обвинения в телеологизме при употреблении второго. доказательство сразу достигло бы довольно высокой
Именно второй смысл действительно служит текущей степени общности.
практике науки, первый же чаще всего снабжает науку ее
философией. В каждом частном случае выражаются так, Рассмотрим пример, на который всегда указывали
как будто процесс приспособления был вызван защитники целесообразности: устройство человеческого
стараниями организма построить аппарат, способный глаза. Им нетрудно было показать, что в этом столь
извлечь из внешних условий все самое лучшее; а затем сложном аппарате все элементы чудесным образом
говорят о приспособлении вообще, как будто оно было скоординированы. Для того, чтобы видеть, говорит автор
отпечатком обстоятельств, пассивно воспринятых известной книги о "Конечных причинах", нужно, "чтобы
индифферентной материей. склера глаза в одной точке своей поверхности стала
прозрачной и пропустила бы световые лучи..., нужно,
Но обратимся к примерам. Прежде всего было бы чтобы роговая оболочка в точности соответствовала
интересно сравнить в целом растения и животных. Как не отверстию в глазной орбите..., нужно, чтобы на краю
поражаться параллельному прогрессу с той и с другой глазной камеры находилась сетчатая оболочка..., нужно,
стороны в половом отношении? Не только само чтобы перпендикулярно к сетчатой оболочке
оплодотворение тождественно у высших растений и у расположилось бесчисленное множество прозрачных
животных, ибо там и здесь оно состоит в соединении двух конусов, которые пропускают к нервной оболочке только
полуядер, которые до их сближения различались своими свет, идущий по направлению их оси2 и т. д., и т. д.". В
свойствами и структурой, а тотчас же после него стали ответ на это защитник конечных причин был приглашен
эквивалентными друг другу, но и подготовка половых встать на точку зрения эволюционной гипотезы. Все,
элементов происходит в обоих случаях в одинаковых действительно, кажется чудесным в таком глазу, как наш,
условиях: она состоит, главным образом, в уменьшении где тысячи элементов подчиняются единству
числа хромосом и в отбрасывании известного количества физиологической функции. Но нужно взять функцию в ее
хроматического вещества1 . А между тем растения и истоках, у инфузории, где она сводится к простой
животные развивались на независимых линиях при восприимчивости (почти что химической) пигментного
различии как благоприятствующих условий, так и пятна к свету. Эта функция - вначале только случайный
возникающих на пути препятствий. Это две главные факт - должна была, прямо ли, с помощью неизвестного
линии, которые пошли по расходящимся направлениям. механизма, или косвенно, давая преимущества живому
На каждой из них сочетались тысячи причин, существу и поощряя, таким образом, естественный отбор,
определявших морфологическую и функциональную привести к незначительному усложнению органа, которое
эволюцию. И, однако, эти бесконечно сложные причины повлекло за собой усовершенствование функциональной
привели с той и с другой стороны к одному и тому же деятельности. Таким образом, постепенное формирование
результату. Едва ли кто-то решится сказать, что этот столь хорошо скомбинированного глаза, как наш, можно
результат есть явление "приспособления": как можно объяснить бесконечным рядом взаимодействий между
говорить о приспособлении, о давлении внешних функцией и органом, без привлечения какой-нибудь
обстоятельств, если польза полового размножения не сверхмеханической причины.
очевидна и может быть истолкована в самых различных
смыслах и если блестящие умы видят в половых Действительно, если ставить вопрос о функции и органе,
различиях растений не более чем роскошь, без которой как это делала концепция целесообразности и как делает
природа могла бы обойтись?2 Но мы не хотим настаивать сам механицизм, то его трудно разрешить. Ибо орган и
на фактах, которые еще нельзя назвать бесспорными. функция - понятия разнородные и настолько
Двусмысленность термина "приспособление", обусловливающие друг друга, что невозможно сказать a
необходимость преодолеть одновременно точку зрения и priori, с какого из них лучше начать при изложении их
механической причинности, и антропоморфической взаимоотношений: с первого ли, как хочет механицизм,
целесообразности можно яснее показать на более простых или со второго, как требует теория целесообразности. Но
примерах. Во все времена доктрина целесообразности, мы полагаем, что спор может принять совсем другой
уподобляя деятельность природы труду разумного оборот, если сравнить между собою сначала два объекта
работника, ссылалась на чудесное устройство органов одной и той же природы, - орган с органом, а не орган с
чувств. С другой стороны, так как эти органы в функцией. Так можно было бы постепенно приближаться
зачаточном состоянии существуют у низших животных, ко все более и более правдоподобному решению. И тем
так как природа демонстрирует нам все промежуточные больше будет шансов дойти до конца, чем смелее мы
ступени между пигментным пятном простейших примем эволюционную гипотезу.
организмов и бесконечно сложным глазом позвоночных,
то вполне возможно ввести сюда всецело механическое
Бергсон Творческая эволюция Лист 21
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Вот, рядом с глазом позвоночного, глаз такого моллюска, его, если в то же время не развиваются и зрительные
как морской гребешок. В обоих есть одни и те же центры, и различные части самого зрительного органа.
основные части, состоящие из аналогичных элементов. Если изменения случайны, то слишком очевидно, что они
Глаз морского гребешка, как и наш глаз, имеет сетчатую не могут условиться друг с другом о том, чтобы
оболочку, роговую оболочку, хрусталик с ячеистой произойти одновременно во всех частях органа и дать ему
структурой. В нем можно заметить даже то возможность и дальше выполнять свою функцию. Дарвин
специфическое смещение элементов сетчатки, которое прекрасно это понимал, что и было одним из оснований
вообще не встречается у беспозвоночных. Конечно, его гипотезы о незначительных изменениях. Отличие,
можно спорить о происхождении моллюсков, но какого которое случайно появится в одной точке зрительного
бы взгляда ни придерживаться, все же никто не будет аппарата, не помешает функционированию органа; и с той
оспаривать, что моллюски и позвоночные отделились от поры это первое случайное изменение может как бы
их общего ствола задолго до появления столь сложного ожидать, что к нему присоединятся дополнительные
глаза, как глаз морского гребешка. Откуда же тогда эта изменения и поднимут зрение на одну ступень по пути
аналогия в строении? совершенствования. Пусть будет так; но если
незначительное изменение не мешает функционированию
Зададим этот вопрос поочередно двум противоположным глаза, оно также и не станет полезным ему до тех пор,
друг другу системам объяснения, стоящим на пока не произойдут дополнительные изменения: как
эволюционной точке зрения: как решают его гипотеза может оно тогда сохраниться путем отбора? Поневоле
чисто случайных изменений и гипотеза изменений, рассуждают так, как если бы незначительное изменение
определенным образом ориентированных под влиянием было пробным камнем, заложенным организмом и
внешних условий? сохраняющимся для дальнейшей постройки. И, кажется,
трудно избежать этой гипотезы, столь мало
Что касается первой, то известно, что в настоящее время согласующейся с принципами дарвинизма, даже при
она представлена двумя весьма различными формами. анализе органа, развившегося на одной великой
Дарвин говорил об очень незначительных изменениях, эволюционной линии, как, например, глаз позвоночного.
которые накапливаются путем естественного отбора. Он Когда же замечаешь сходство в строении глаза
знал о фактах внезапных вариаций, но этот "спорт", как он позвоночного и моллюска, то она приобретает
выражался, мог давать, по его мнению, только уродства, безусловную необходимость. И в самом деле, как можно
не способные продолжаться; происхождение же видов он предположить, чтобы бесчисленное множество
объяснял только накоплением незначительных незначительных изменений происходило в одном и том
изменений'. Такой точки зрения придерживаются еще же порядке на двух самостоятельных эволюционных
многие натуралисты. Но она готова уступить место линиях, если они были совершенно случайны? И как
противоположной идее, согласно которой новый вид могли они сохраняться путем отбора и накапливаться с
возникает сразу, в результате одновременного появления той и другой стороны - одинаковые, в одном и том же
многих новых признаков, отличных от прежних. Эта порядке, - если каждое из этих изменений по отдельности
гипотеза, выдвинутая разными авторами, в частности не несет никакой пользы?
Бэтсоном в его замечательной книге', приобрела глубокий
смысл и стала очень влиятельной со времени знаменитых Перейдем теперь к гипотезе внезапных изменений и
опытов Хуго де Фриза. Этот ботаник, произведя опыты посмотрим, сможет ли она решить проблему. Конечно,
над OEnothera Lamarckiana, получил через несколько она смягчит затруднение в одном пункте; но зато сильно
поколений определенное число новых видов. Теория, увеличит его в другом. Если глаз моллюска, как и глаз
выведенная им из этих опытов, представляет позвоночных, поднялся до современной формы путем
чрезвычайный интерес. В развитии видов, по де Фризу, относительно небольшого числа внезапных скачков, то не
чередуются периоды устойчивости и изменчивости. Когда легче понять сходство обоих органов, чем если бы форма
наступает период "изменчивости", виды создают на эта сложилась в результате последовательного
множестве различных направлений совершенно приобретения бесчисленного количества бесконечно
неожиданные формы. Мы не рискуем принять сторону ни малых сходных изменений; в обоих явлениях действует
этой теории, ни теории незначительных изменений. случай, но во втором от него не требуют чуда, которое
Возможно, что обе они содержат в себе долю истины. Мы ему предстояло бы совершить в первом. Здесь не только
хотим только показать, что те изменения, о которых идет сокращено число сходств, которые я должен складывать,
речь - неважно, велики они или малы, - будучи но и более понятно, что каждое из них сохраняется с
случайными, не могут объяснить описанного выше целью присоединения к другим, ибо элементарное
сходства в структуре. изменение на этот раз достаточно значительно, чтобы
принести пользу живому существу и подпасть, таким
Возьмем вначале дарвиновскую теорию незначительных образом, под действие отбора. Но тут возникает другая, не
изменений. Допустим, что существуют небольшие менее опасная проблема: каким образом все части
различия, которые вызваны случайностью и постоянно зрительного аппарата при внезапном их изменении
накапливаются. Не нужно забывать, что все части сохраняют столь хорошую координацию, что глаз
организма по необходимости скоординированы друг с продолжает функционировать? Ведь изменение одной
другом. Неважно, является ли функция следствием или какой-нибудь части, раз оно уже не является бесконечно
причиной органа: неоспоримо одно - то, что орган лишь малым, сделает зрение вообще невозможным. Нужно
тогда может помочь отбору или вызвать его, когда он поэтому, чтобы все части изменялись одновременно и при
функционирует. Если тонкая структура сетчатки этом каждая совещалась с другими. Я согласен, что у
развивается и усложняется, то этот прогресс не будет менее удачливых индивидов появляется множество
благоприятствовать зрению, а, без сомнения, расстроит некоординированных изменений, что естественный отбор
Бергсон Творческая эволюция Лист 22
_______________________________________________________________________________________________________________________________
их устраняет и выживает лишь одна жизнеспособная изменений покоится на прочнейшей опытной базе.
комбинация, то есть такая, которая способна сохранить и Действительно, у растений функция далеко не так тесно
улучшить зрение. Но нужно еще, чтобы получилась такая связана с формой, как у животного. Глубокие
комбинация. И если далее мы допустим, что случай морфологические отличия, такие как изменения в форме
однажды оказал такую милость, то можно ли листьев, не влияют заметным образом на функции органа
предположить, чтобы он повторял ее в ходе истории вида, и не требуют, следовательно, целой системы
порождая каждый раз одновременно новые усложнения, дополнительных переделок, чтобы растение оставалось
чудесным образом приспособленные друг к другу и жизнеспособным. Совсем не так у животного, особенно
продолжающие собою прежние? Можно ли, в частности, если взять такой орган, как глаз, с его чрезвычайно
допустить, что эти внезапные изменения, будучи рядом сложной структурой и вместе с тем столь тонкой
простых "случайностей", окажутся одинаковыми на двух функциональной деятельностью. Напрасно пытаются в
самостоятельных эволюционных линиях, появляясь в данном случае отождествить изменения, просто
одном и том же порядке и представляя каждый раз полное взаимосвязанные, с теми, которые являются еще и
согласие все более многочисленных и сложных дополнительными. Нужно четко различать два смысла
элементов? слова "корреляция": принимать в предпосылках
рассуждения один смысл, а в заключении - другой
Ссылаются, правда, на закон корреляции, к которому означало бы погрешить против логики. И, однако, именно
обращался и сам Дарвин'. Указывают на то, что изменение это и делают, когда при объяснении деталей, желая
не локализуется в одной точке организма, что в других интерпретировать дополнительные изменения,
точках обязательно существует его отражение. Примеры, привлекают принцип корреляции, а затем говорят о
приведенные Дарвином, остаются классическими: белые корреляции вообще, как будто бы она была лишь некоей
кошки с голубыми глазами обычно бывают глухими, совокупностью изменений, вызванных каким-то
собаки, лишенные шерсти, имеют неполное число зубов и изменением зародыша. Вначале идею корреляции
т.д. Пусть будет так. Но не будем злоупотреблять словом используют в обычной науке так, как это мог бы сделать
"корреляция". Одно дело - совокупность взаимосвязанных защитник целесообразности: говорят себе, что это -
изменений, а другое - система изменений просто удобный способ выражения, что его исправят и
дополнительных, то есть скоординированных друг с вернутся к чистому механицизму, когда объяснят природу
другом таким образом, чтобы поддерживать и даже принципов и пере идут от науки к философии.
совершенствовать функционирование органа в более Действительно, тогда возвращаются к механицизму; но
сложных условиях. То, что аномалия волосяного покрова при том условии, что слово "корреляция" берется в новом
сопровождается аномалией в росте зубов, не требует смысле, уже не пригодном для детальных объяснений.
специального объяснения: шерсть и зубы - однородные
образования1 , и химическое изменение зародыша, Итак, если случайные изменения, определяющие
препятствующее образованию шерсти, будет, конечно, эволюцию, являются незначительными, то для того, чтобы
мешать и формированию зубов. Вероятно, причинам того их сохранить и накопить, нужно призвать доброго гения -
же рода нужно приписать и глухоту белых кошек с гения будущего вида, - ибо отбор не сможет взять этого на
голубыми глазами. В этих различных примерах себя. Если, с другой стороны, случайные изменения
"коррелятивные" изменения являются только внезапны, то прежняя функция сможет продолжать
изменениями взаимосвязанными (не говоря уже о том, что действовать или будет заменена новой лишь в том случае,
это дефекты, - то есть уменьшение или уничтожение когда все появившиеся сразу изменения дополняют друг
чего-либо, а не прибавление, что совсем не одно и то же). друга с целью выполнения одного и того же акта. И вновь
Но когда нам говорят о "коррелятивных" изменениях, придется прибегнуть к доброму гению: на этот раз для
вдруг появляющихся в различных частях глаза, то это того, чтобы добиться совпадения всех одновременных
слово берется в совершенно ином смысле: на этот раз речь изменений, тогда как в первом случае он должен был
идет о совокупности изменений не только обеспечить непрерывность в направлении изменениям
одновременных, не только связанных общностью последовательным. Ни в том, ни в другом случае
происхождения, но и скоординированных между собой параллельное развитие тождественных сложных структур
таким образом, что орган продолжает выполнять ту же на самостоятельных эволюционных линиях не может быть
самую простую функцию, и даже с большим успехом. связано с простым накоплением случайных изменений.
Можно еще согласиться с тем, что изменение зародыша,
влияющее на образование сетчатки, действует Перейдем теперь ко второй из двух главных гипотез,
одновременно на роговую и радужную оболочки, на которые мы должны исследовать. Предположим, что
хрусталик, на зрительные центры и т.д., хотя, конечно, все изменения обязаны не случайным и внутренним
эти образования совсем по-иному гетерогенны, чем причинам, но прямому влиянию внешних условий.
шерсть и зубы. Но чтобы все эти одновременные Посмотрим, как можно в этом случае объяснить сходство
изменения шли в направлении совершенствования или строения глаза в самостоятельных рядах существ с
даже просто поддержания зрения - этого-то я и не могу филогенетической точки зрения.
признать в гипотезе внезапных изменений, если только не
прибегнуть к какому-нибудь таинственному началу, Хотя моллюски и позвоночные шли по пути эволюции
заботящемуся о функционировании органа; но это раздельно, те и другие подвергались влиянию света. Свет
значило бы отказаться от идеи "случайных" изменений. В же есть физическая причина, порождающая определенные
действительности эти два значения слова "корреляция" следствия. Действуя непрерывно, она могла вызывать
часто смешиваются в уме биолога, как и два значения постоянное изменение в одном и том же направлении.
слова "приспособление". Смешение это почти законно в Конечно, невероятно, чтобы глаз позвоночных и глаз
ботанике, где теория образования видов путем внезапных моллюсков сформировались путем ряда изменений,
Бергсон Творческая эволюция Лист 23
_______________________________________________________________________________________________________________________________
обязанных простой случайности. Если допустить, что свет Могут заметить, что мы напрасно вводим утилитарные
действует здесь как орудие отбора, обеспечивая соображения; что не глаз создан, чтобы видеть, но мы
существование лишь полезных изменений, то нет никаких видим потому, что у нас есть глаза; что орган есть то, что
шансов на то, чтобы игра случая, даже при таком он есть, а "полезность" - слово, которым мы обозначаем
заботливом присмотре извне, могла привести и там и тут к то, что вытекает из функционирования данной структуры.
одному и тому же рядоположению одинаково Но когда я говорю, что глаз "извлекает пользу" из света, я
скоординированных элементов. Другое дело, если понимаю под этим не только то, что глаз способен видеть;
предположить, что свет действует непосредственно на я указываю на весьма точное соответствие между этим
организованную материю, изменяя ее структуру и как бы органом и системой органов движения. Сетчатая оболочка
приспосабливая ее к своей собственной форме. Сходство у позвоночных переходит в зрительный нерв, который, в
двух следствий объясняется на этот раз просто свою очередь, продолжается через сплетения мозговых
тождеством причины. Глаз, постепенно усложняющийся, центров в органы движения. Наш глаз извлекает пользу из
является словно бы все более и более глубоким света в том смысле, что он позволяет нам путем
отпечатком света на материи, которая, будучи соответствующих реакций пользоваться предметами,
организованной, обладает свойством sui generis получать которые мы считаем полезными, и избегать тех, которые
этот отпечаток. кажутся нам вредными. Мне легко могли бы возразить,
что если свет физическим путем произвел пигментное
Но можно ли сравнить органическую структуру с пятно, то он может таким же образом обусловить
отпечатком? Мы уже говорили о двусмысленности движение определенных организмов: реснитчатые
термина "приспособление". Одно дело - постепенное инфузории, к примеру, реагируют на свет. Тем не менее
усложнение формы, которая все более и более никто не станет утверждать, что влияние света
прилаживается ко внешним условиям, и другое -г физическим путем привело к возникновению нервной,
постепенно усложняющееся строение орудия, мускульной, костной систем, - всего, что связано со
извлекающего все большую пользу из этих условий. В зрительным аппаратом у позвоночных. По правде говоря,
первом случае материя всего лишь получает некий когда объясняют постепенное образование глаза, а тем
отпечаток, во втором же она реагирует активно, она более когда связывают глаз с тем, что неотделимо от него,
разрешает проблему. Когда говорят, что глаз все лучше и то вводят уже нечто совсем иное, чем прямое действие
лучше приспосабливается к влиянию света, то, очевидно, света. Организованной материи неявно приписывается
используют слово во втором смысле. Но более или менее некая сила sui generis, таинственная способность
бессознательно переходят от второго к первому, и чисто создавать очень сложные устройства, чтобы извлекать
механистическая биология постарается отождествить пользу из простого возбуждения, влиянию которого она
пассивное приспособление инертной материи, подвергается.
подвергающейся влиянию среды, и активное
приспособление организма, который извлекает из этого А между тем этого как раз и стремятся избежать. Хотят,
влияния соответствующую пользу. Мы, впрочем, чтобы физика и химия дали нам ключ ко всему.
признаем, что сама природа словно побуждает наш разум Фундаментальная работа Эймера поучительна в этом
смешивать эти два рода приспособления, ибо там, где со отношении. Известно, какие усилия приложил этот
временем она должна создать механизм, реагирующий биолог, чтобы показать, что преобразование совершается
активно, она начинает обычно с пассивного путем непрерывного влияния внешнего на внутреннее во
приспособления. Так, в интересующем нас случае первым вполне определенном направлении, а не путем случайных
зачатком глаза является, бесспорно, пигментное пятно изменений, как полагал Дарвин. Теория Эймера основана
низших организмов; скорее всего, оно возникло под на чрезвычайно интересных наблюдениях, отправным
действием физической причины - света; с другой стороны, пунктом которых было изучение передвижений
наблюдается масса посредников между простым некоторых ящериц в связи с изменением окраски их кожи.
пигментным пятном и сложным глазом позвоночного. Но С другой стороны, уже давние опыты Дорфмейстера
из того, что мы постепенно переходим от одного предмета показывают, что из одной и той же куколки, в
к другому, не вытекает, что их природа одинакова. Из зависимости от того, подвергается ли она действию
того, что оратор вначале считается со страстями своей холода или тепла, могут выйти сильно различающиеся
аудитории, чтобы затем подчинить их себе, нельзя бабочки, которые долгое время рассматривались как
заключить, что следовать и управлять - одно и то же. отдельные виды, - Vanessa levana и Vanessa prorsa;
Живая же материя не имеет, по-видимому, иных средств средняя температура дает промежуточную форму. Можно
извлекать пользу из обстоятельств, кроме первичного было бы отнести сюда и интересные превращения,
пассивного приспособления к ним. Там, где она должна наблюдаемые у маленького ракообразного - Artemia salina
управлять движением, она начинает с того, что не спорит - в соответствии с тем, увеличивают или уменьшают
с ним. Жизнь действует осмотрительно. Сколько бы нам количество соли в воде, где он обитает'. Во всех этих
ни указывали посредников между пигментным пятном и опытах внешний фактор выступает как отвергающейся
глазом, между ними всегда будет то же расстояние, что влиянию среды, и активное приспособление организма,
между фотографией и фотоаппаратом. Конечно, который извлекает из этого влияния соответствующую
фотография постепенно продвигалась в направлении пользу. Мы, впрочем, признаем, что сама природа словно
фотоаппарата. Но могли один только свет, физическая побуждает наш разум смешивать эти два рода
сила, совершить этот переход и превратить оставленный приспособления, ибо там, где со временем она должна
им отпечаток в механизм, способный использовать этот создать механизм, реагирующий активно, она начинает
свет? обычно с пассивного приспособления. Так, в
интересующем нас случае первым зачатком глаза
является, бесспорно, пигментное пятно низших
Бергсон Творческая эволюция Лист 24
_______________________________________________________________________________________________________________________________
организмов; скорее всего, оно возникло под действием пунктом которых было изучение передвижений
физической причины - света; с другой стороны, некоторых ящериц в связи с изменением окраски их кожи.
наблюдается масса посредников между простым С другой стороны, уже давние опыты Дорфмейстера
пигментным пятном и сложным глазом позвоночного. Но показывают, что из одной и той же куколки, в
из того, что мы постепенно переходим от одного предмета зависимости от того, подвергается ли она действию
к другому, не вытекает, что их природа одинакова. Из холода или тепла, могут выйти сильно различающиеся
того, что оратор вначале считается со страстями своей бабочки, которые долгое время рассматривались как
аудитории, чтобы затем подчинить их себе, нельзя отдельные виды, - Vanessa levana и Vanessa prorsa;
заключить, что следовать и управлять - одно и то же. средняя температура дает промежуточную форму. Можно
Живая же материя не имеет, по-видимому, иных средств было бы отнести сюда и интересные превращения,
извлекать пользу из обстоятельств, кроме первичного наблюдаемые у маленького ракообразного - Artemia salina
пассивного приспособления к ним. Там, где она должна - в соответствии с тем, увеличивают или уменьшают
управлять движением, она начинает с того, что не спорит количество соли в воде, где он обитает1 . Во всех этих
с ним. Жизнь действует осмотрительно. Сколько бы нам опытах внешний фактор выступает как причина
ни указывали посредников между пигментным пятном и превращения. Но в каком смысле нужно понимать здесь
глазом, между ними всегда будет то же расстояние, что слово "причина"? Не предпринимая исчерпывающего
между фотографией и фотоаппаратом. Конечно, анализ идеи причинности, мы только заметим, что обычно
фотография постепенно продвигалась в направлении смешивают три совершенно различных смысла этого
фотоаппарата. Но могли один только свет, физическая слова. Причина может действовать как толчок, как разряд
сила, совершить этот переход и превратить оставленный и как развертывание. Биллиардный шар, который
им отпечаток в механизм, способный использовать этот направляют на другой, определяет движение последнего
свет? путем толчка. Искра, вызывающая взрыв пороха,
действует, как разряд. Постепенное ослабление пружины,
Могут заметить, что мы напрасно вводим утилитарные заставляющее вращаться фонограф, развертывает
соображения; что не глаз создан, чтобы видеть, но мы записанную на цилиндре мелодию: если я приму
видим потому, что у нас есть глаза; что орган есть то, что звучащую мелодию за действие, а ослабление пружины за
он есть, а ^полезность" - слово, которым мы обозначаем причину, то я скажу, что причина действует здесь путем
то, что вытекает из функционирования данной структуры. развертывания. Эти три случая отличаются друг от друга
Но когда я говорю, что глаз "извлекает пользу" из света, я большей или меньшей связью между причиной и
понимаю под этим не только то, что глаз способен видеть; действием. В первом случае количество и качество
я указываю на весьма точное соответствие между этим действия изменяются вместе с количеством и качеством
органом и системой органов движения. Сетчатая оболочка причины. Во втором ни качество, ни количество действия
у позвоночных переходит в зрительный нерв, который, в не меняются с качеством и количеством причины:
свою очередь, продолжается через сплетения мозговых действие остается неизменным. В третьем же количество
центров в органы движения. Наш глаз извлекает пользу из действия зависит от количества причины, но причина не
света в том смысле, что он позволяет нам путем влияет на качество действия: чем дольше будет вращаться
соответствующих реакций пользоваться предметами, цилиндр под действием пружины, тем длиннее будет
которые мы считаем полезными, и избегать тех, которые часть мелодии, прослушанная мною, но природа самой
кажутся нам вредными. Мне легко могли бы возразить, мелодии или той ее части, которую я слушаю, не зависит
что если свет физическим путем произвел пигментное от действия пружины. Только в первом случае причина
пятно, то он может таким же образом обусловить объясняет действие, в двух других действие более или
движение определенных организмов: реснитчатые менее дано заранее и предпосылка, о которой идет речь,
инфузории, к примеру, реагируют на свет. Тем не менее является - правда, в различной степени - скорее поводом,
никто не станет утверждать, что влияние света чем причиной. Но берут ли слово "причина" в первом
физическим путем привело к возникновению нервной, смысле, когда говорят, что причиной видоизменения
мускульной, костной систем, - всего, что связано со Artemia является количество соли в воде или что
зрительным аппаратом у позвоночных. По правде говоря, температура определяет цвет и рисунок крыльев у
когда объясняют постепенное образование глаза, а тем куколки, превращающейся в бабочку? Очевидно, нет?
более когда связывают глаз с тем, что неотделимо от него, причинность имеет здесь смысл, промежуточный между
то вводят уже нечто совсем иное, чем прямое действие развертыванием и разрядом. Так это, впрочем, понимает и
света. Организованной материи неявно приписывается сам Эймер, когда он говорит о "калейдоскопическом"
некая сила sui generis, таинственная способность характере изменения' или о том, что изменение
создавать очень сложные устройства, чтобы извлекать организованной материи происходит в определенном
пользу из простого возбуждения, влиянию которого она направлении, как и кристаллизация неорганизованной
подвергается. материи2 . Можно еще, пожалуй, согласиться, что в
явлении изменения окраски кожи мы имеем дело с
А между тем этого как раз и стремятся избежать. Хотят, процессом чисто физико-химическим. Но если этот
чтобы физика и химия дали нам ключ ко всему. способ объяснения применить, например, к постепенному
Фундаментальная работа Эймера поучительна в этом образованию глаза позвоночных, то придется
отношении. Известно, какие усилия приложил этот предположить здесь такую физико-химию организма,
биолог, чтобы показать, что преобразование совершается которая под влиянием света создает последовательный
путем непрерывного влияния внешнего на внутреннее во ряд зрительных аппаратов, чрезвычайно сложных и все же
вполне определенном направлении, а не путем случайных способных видеть, и видеть все лучше и лучше'. Что мог
изменений, как полагал Дарвин. Теория Эймера основана бы к этому прибавить самый решительный поборник
на чрезвычайно интересных наблюдениях, отправным концепции целесообразности, если бы он захотел дать
Бергсон Творческая эволюция Лист 25
_______________________________________________________________________________________________________________________________
характеристику этой совершенно специфической физико- теорий, о которой нам остается еще упомянуть, - к
химии? И не станет ли еще более затруднительным неоламаркизму.
положение механистической философии, когда будет
показано, что яйцо моллюска не может иметь такого же Известно, что Ламарк приписывал живому" существу
самого химического состава, как яйцо позвоночного, а способность изменяться вследствие использования или
органическая субстанция, развившаяся в первую из этих неиспользования его органов, а также передавать
двух форм, не могла быть химически тождественна той, приобретенное таким образом изменение потомству. И
которая пошла по другому направлению, - и тем не менее подобной концепции придерживаются многие
под влиянием света в обоих случаях сформировался один современные биологи. Изменение, приводящее в конце
и тот же орган? концов к новому виду, с их точки зрения, не может быть
случайным изменением, присущим самому зародышу.
Чем больше об этом размышляешь, тем становится яснее, Оно не может управляться детерминизмом sui generis,
насколько несовместимо с принципами механистической развивающим определенные черты в определенном
философии это выведение одного и того же следствия из направлении, независимо от всякой заботы о пользе. Оно
двух по-разному накопленных бесчисленных множеств рождается из самого усилия живого существа,
мелких причин. В нашем исследовании мы сосредоточили нацеленного на приспособление к условиям, в которых
все усилия на одном примере, взятом из филогенеза. Но оно должно жить. Это усилие может быть просто
онтогенез мог бы дать нам факты, не менее убедительные. бессознательным упражнением известных органов,
Ежеминутно на наших глазах у видов, порой близких, механически вызванным давлением внешних
природа получает тождественные результаты посредством обстоятельств. Но оно может также предполагать
совершенно различных эмбриональных процессов. В сознание и волю, и, по-видимому, именно в этом смысле
последние годы возросло число наблюдений над понимает его американский натуралист Коп, один из
"гетеробластией"2 , и пришлось отказаться от ставшей самых видных представителей этой концепции'. Таким
почти классической теории специфичности каждого образом, из всех современных форм эволюционизма
зародыша. Вновь обращаясь к нашему сравнению глаза неоламаркизм является единственной, которая может
позвоночных и моллюска, мы должны заметить, что допустить внутренний и психологический принцип
сетчатка позвоночных представляет собой разрастание развития, хоть она и не всегда к нему прибегает. И это, на
зачатка мозга у зародыша. Это настоящий нервный центр, наш взгляд, единственная эволюционная теория,
передвинувшийся к периферии. У моллюсков, напротив, объясняющая образование сложных и тождественных
сетчатка возникает прямо из эктодермы, а не косвенно органов на самостоятельно развивающихся линиях. В
через посредство головного мозга эмбриона. Таким самом деле, известно, что одно и то же усилие,
образом, к развитию одной и той же сетчатки у человека и нацеленное на извлечение пользы из одних и тех же
у морского гребешка приводят различные эволюционные обстоятельств, приводит к одному результату, особенно
процессы. Но даже не доходя до сравнения столь если проблема, поставленная внешними
удаленных друг от друга организмов, можно сделать обстоятельствами, из числа тех, которые допускают лишь
аналогичный вывод, изучая некоторые очень любопытные одно решение. Остается только выяснить, не следует ли
явления регенерации у одного и того же организма. Если тогда брать слово "усилие" в более глубоком, еще более
удалить хрусталик у тритона, то наблюдается регенерация психологическом смысле, чем это делает неоламаркизм.
хрусталика из радужной оболочки'. А между тем
первоначально хрусталик строится за счет эктодермы, Действительно, одно дело - простое изменение величины,
радужная же оболочка возникает из мезодермы. Более и совсем иное - изменение формы. Никто не станет
того: если у Salamandra maculata удалить хрусталик, оспаривать, что орган может укрепиться и увеличиться
сохраняя радужную оболочку, то регенерация хрусталика путем упражнения. Но отсюда далеко до прогрессивного
происходит за счет верхней части радужной оболочки; но развития глаза моллюсков и позвоночных. Когда это
если удалить и эту часть, то регенерация начинается во развитие приписывают непрерывности пассивно
внутреннем слое оставшейся области, то есть в слое воспринимаемого влияния света, то возвращаются к
сетчатки2 . Таким образом, части, по-разному теории, которую мы только что подвергли критике. Если
расположенные, различные по составу, выполняющие же, напротив, ссылаются на внутреннюю деятельность, то
обычно разные функции, способны замещать одно и то же речь должна идти совсем не о том, что мы обычно
и создавать, когда это нужно, одни и те же части называем усилием, ибо усилие ни разу не вызвало на
механизма. Одно и то же следствие вытекает здесь из наших глазах ни малейшего усложнения органа, а между
различных комбинаций причин. тем, чтобы перейти от пигментного пятна инфузории к
глазу позвоночного, требовалось огромное число таких
Чтобы объяснить подобную конвергенцию результатов, усложнений, поразительно скоординированных между
волей-неволей придется обратиться ко внутреннему собой. Примем, однако, эту концепцию эволюционного
направляющему началу. Возможность такой процесса для животных: но как распространить ее на мир
конвергенции не выявляется ни в дарвинистской, а растений? Здесь изменения формы не всегда, по-
главным образом неодарвинистской, теории видимому, связаны с функциональными изменениями, и
незначительных случайных изменений, ни в гипотезе если причина изменения - психологического порядка, то
внезапных случайных изменений, ни даже в той трудно назвать ее усилием, не расширяя излишне смысла
концепции, которая видит в определенных направлениях слова. Значит, нужно пойти дальше самого усилия и
эволюции различных органов результат механической поискать более глубокую причину.
комбинации внешних и внутренних сил. Обратимся
поэтому к последней из современных эволюционных Это особенно необходимо, на наш взгляд, если хотят
найти причину изменений, регулярно передаваемых по
Бергсон Творческая эволюция Лист 26
_______________________________________________________________________________________________________________________________
наследству. Мы не будем входить в подробности споров о домашних животных: трудно сказать, передается ли здесь
наследовании приобретенных признаков; еще меньше мы усвоенный навык или, скорее, некая естественная
хотели бы определенно высказываться по вопросу, склонность, та самая, которая заставила выбирать для
который не относится к нашей компетенции. Но мы не приручения именно тот или иной вид или определенных
можем, однако, совершенно им не интересоваться. Нигде его представителей. По правде говоря, если исключить все
так ясно не чувствуется невозможность для философов сомнительные случаи, все факты, способные вызвать
придерживаться сегодня неопределенных обобщений, разные толкования, то абсолютно бесспорными
необходимость следовать за учеными в деталях их опытов примерами приобретенных и переданных особенностей
и обсуждать с ними результаты. Если бы Спенсер вначале останутся только известные опыты Броун-Секара,
поставил вопрос о наследовании приобретенных повторенные и подтвержденные различными
признаков, его эволюционизм, без сомнения, принял бы физиологами1 . Рассекая у морских свинок спинной мозг
совсем иную форму. Если (что кажется вероятным) или седалищный нерв, Броун-Секар вызывал
усвоенный индивидом навык передается его потомкам эпилептическое состояние, которое они передавали
лишь в исключительных случаях, то вся психология своему потомству. Повреждения этого же седалищного
Спенсера нуждается в переработке и большая часть его нерва, веревочного тела (corpus restiforme) и др. вызывали
философии теряет почву под ногами. Итак, объясним, как, у морских свинок разнообразные расстройства, которые
на наш взгляд, ставится эта проблема и в каком передавались потомству в самых различных формах: в
направлении нужно было бы искать ее решения. пучеглазии, в недостатке пальцев и т. д. Но не доказано,
действительно ли в этих различных случаях
После того, как наследование приобретенных признаков наследственной передачи сома животного влияла на его
было принято как догма, оно было не менее догматически зародышевую плазму. Уже Вейсман замечал, что
отвергнуто - по причинам, извлеченным о priori из операция Броун-Секара могла ввести в тело морской
предположения о природе зародышевых клеток. Известно, свинки некоторые особые микробы, которые находили в
что гипотеза непрерывности зародышевой плазмы нервной ткани свою питательную среду и переносили
заставила Вейсмана считать зародышевые клетки - болезнь, проникая в половую сферу2 . Это возражение
яйцеклетки и сперматозоиды - почти независимыми от было устранено самим Броун-Секаром8 . Но можно было
соматических клеток. Исходя из этого, утверждали, и бы выдвинуть и другое, более приемлемое. Из опытов
часто утверждают и теперь, что наследственная передача Вуазена и Перона вытекает, что припадки эпилепсии
какого-нибудь приобретенного признака является чем-то сопровождаются выделением ядовитого вещества,
непонятным. Но если бы случайно опыт показал, что которое при впрыскивании его животным вызывает у них
приобретенные признаки передаваемы, то он доказал бы приступы конвульсии4 . Возможно, что расстройства
тем самым, что зародышевая плазма не столь независима, системы питания, сопровождающие производимые Броун-
как полагают, от соматической среды, и наследование Секаром повреждения нервов, как раз и приводят к
приобретенных признаков стало бы ipso facto понятным. образованию яда, вызывающего конвульсии. В таком
Это значит, что в подобных спорах дело не в том, понятно случае яд передается от морской свинки ее сперматозоиду
ли известное явление или нет: вопрос решается только или яйцеклетке и обусловливает общее расстройство
лишь опытом. Но здесь-то именно и начинаются развития зародыша, которое, однако, может внешне
трудности. Приобретенные признаки, о которых идет проявиться только в том или ином органе уже
речь, чаще всего бывают навыками или результатами развившегося организма. Все может происходит здесь так,
навыка. Но очень редко случается, чтобы в основе как в опытах Шаррена, Деламара и Муссю. Беременные
усвоенного навыка не было естественной склонности, так морские свинки с поврежденной печенью или почкой
что всегда может возникнуть вопрос, передался ли навык, передавали это повреждение своему потомству просто
появившийся в соме индивида, или, быть может, это потому, что повреждение органа матери порождало
скорее естественная склонность, предшествовавшая специфические "цитотоксины", которые и влияли на
усвоенному навыку; эта склонность могла быть присуща соответствующий орган зародыша. Правда, в этих опытах,
зародышу, которого индивид носит в себе, как была она как, впрочем, и в прежних наблюдениях тех же
уже присуща индивиду, а следовательно, и зародышу, из физиологов, влиянию токсинов подвергался уже
которого он развился. Так, ничто не доказывает, что крот сформировавшийся плод. Но другие исследования
стал слепым потому, что привык жить под землей: быть Шаррена в конце концов показали, что при помощи
может, крот потому и должен был осудить себя на аналогичного механизма то же самое действие может
подземное существование, что глаза его начинали быть оказано на сперматозоиды и яйцеклетки8 . Таким
атрофироваться*. В последнем случае тенденция к утрате образом, наследование приобретенных признаков в
зрения должна была передаваться от одного зародыша к опытах Броун-Секара может быть объяснено отравлением
другому, в то время как сома самого крота ничего не зародыша. Повреждение, как бы хорошо оно, по-
приобретала и не теряла. Из того, что сын отличного видимому, ни было локализовано, могло передаться
стрелка гораздо раньше научился прекрасно владеть посредством того же процесса, что и, скажем, алкоголизм.
оружием, чем в свое время его отец, нельзя заключить, Не так ли обстоит дело и со всеми приобретенными
что навык родителя передался ребенку, ибо некоторые признаками, которые становятся наследственными?
естественные склонности по мере своего роста могли
перейти от зародыша, из которого развился отец, к тому, Существует, действительно, один пункт, в котором
из которого вырос сын, увеличиться в пути под действием сходятся и те, кто утверждает, и те, кто отрицает
первоначального порыва и обеспечить сыну большую наследование приобретенных признаков: признание того,
ловкость по сравнению с отцом, совершенно, так сказать, что известные влияния, к примеру, влияние алкоголя,
не заботясь о том, чем занимался отец. То же самое могут отражаться одновременно и на самом живом
относится ко многим примерам постепенного приручения существе, и на зародышевой плазме, которой оно
Бергсон Творческая эволюция Лист 27
_______________________________________________________________________________________________________________________________
обладает. Здесь передается по наследству порок, и все приобретенных признаков предположении, а именно, что
происходит так, как если бы сома родителя действовала на так называемый приобретенный признак в большинстве
его зародыш, хотя на самом деле зародыш и сома просто случаев не является более или менее запоздалым
подверглись действию одной и той же причины. развитием признака врожденного, - факты все же
Установив это, допустим, что сома может влиять на показывают нам, что наследственная передача
зародыш, как полагают те, кто разделяет тезис о передаче представляет собой исключение, а не правило. Как можно
приобретенных признаков. Не будет ли естественнее всего ожидать, что она разовьет такой орган, как глаз? Когда
предположить, что во втором случае все происходит так размышляешь о том огромном числе однонаправленных
же, как и в первом, и что непосредственным следствием изменений, которые должны были накладываться друг на
влияния сомы будет общее изменение зародышевой друга, чтобы произошел переход от пигментного пятна
плазмы? Если бы это было так, то тождественность инфузории к глазу моллюска и позвоночного, то
изменения у родителя и потомка была бы лишь задаешься вопросом, могла ли когда-нибудь
исключением или случайностью, как происходит при наследственность, какой мы ее наблюдаем, вызвать это
наследовании порока алкоголизма: порок этот, конечно, нагромождение различий, если предположить, что каждое
передается от отца к детям, но он может принять у из них могло быть создано индивидуальным усилием?
каждого из детей различную форму, к тому же вовсе не Другими словами, и неоламаркизм, подобно другим
похожую на ту, которая была у отца. Обозначим буквой С эволюционным теориям, кажется нам неспособным
изменение, происшедшее в плазме, причем С может быть решить проблему.
величиной положительной или отрицательной, то есть
представлять собой или появление, или утрату Подвергая, таким образом, общему испытанию различные
определенных веществ. Действие в точности формы современного эволюционизма и показывая, что все
воспроизведет свою причину, изменение зародыша, они наталкиваются на одно и то же непреодолимое
вызванное определенным изменением известной части затруднение, мы вовсе не имеем намерения отвергнуть их
сомы, повлечет за собою такое же изменение той же части окончательно. Напротив, каждая из них, опираясь на
нового формирующегося организма только в том случае, значительное число фактов, вероятно, по-своему истинна;
если остальные части этого организма обладают по
отношению к С чем-то вроде иммунитета: в новом каждая соответствует определенной точке зрения на
организме тогда подвергнется изменению та же самая процесс эволюции. Быть может, и нужно, чтобы теория
часть, ибо только ее формирование будет восприимчиво к придерживалась исключительно одной какой-нибудь
новому влиянию, хотя и она может измениться в специальной точки зрения, если она хочет оставаться
совершенно ином направлении, чем соответствующая научной, то есть придавать детальным исследованиям
часть исходного органиэма. определенное направление. Но каждая из этих теорий
представляет лишь частный аспект реальности, которая
Мы предлагаем, таким образом, ввести различие между выходит за пределы всех этих теорий. Именно эта
наследованием отклонения и наследованием признака. реальность и является предметом философии, которая не
Индивид, приобретающий новый признак,тем самым связана научной точностью, ибо не нацелена на какое-
отклоняется от той формы, которую он имел и которую либо практическое применение. Укажем теперь в двух
воспроизвели содержащиеся в нем зародыши или чаще словах, какой вклад в решение проблемы вносят, на наш
полузародыши. Если это изменение не впечет за собою ни взгляд, три главные формы современного эволюционизма,
появления веществ, способных влиять на зародыш, ни что каждая из них оставляет в стороне и на какой пункт
общей перемены в питании, лишающей его некоторых следовало бы направить это тройное усилие, чтобы
элементов, то оно не окажет никакого действия на получить более широкую, хотя тем самым и менее
потомство индивида. Так чаще всего и бывает. Если же, определенную, идею эволюционного процесса.
напротив, оно оказывает какое-нибудь действие, то,
вероятно, в силу химического изменения в зародышевой Неодарвинисты, думается нам, правы, когда говорят, что
плазме. Это изменение может, в виде исключения, существенными причинами изменений являются различия
вызвать в организме, который должен развиться, в зародыше, содержащемся в индивиде, а вовсе не
перемену, однородную с той, что произошла в организме поступки индивида в течение его жизни. Но едва ли
производителя; но есть столько же, или даже больше можно признать вслед за этими биологами, что различия
шансов, что оно вызовет нечто совсем иное. В этом случае зародыша являются чисто случайными и
родившийся организм отклонится от нормального типа, индивидуальными. Мы не можем не думать, что они
быть может, настолько же, как и исходный организм, но представляют собой развитие одного и того же импульса,
он отклонится иначе. Он унаследует отклонение, но не передающегося от зародыша к зародышу через
признак. В общем, следовательно, вероятнее всего, что индивидов, а значит, они - не чистые случайности и
привычки, приобретенные организмом, никак не вполне могут появляться одновременно в одной форме у
отражаются на его потомстве; а если и отражаются, то всех представителей одного и того же вида или, по
изменение, обнаружившееся у потомства, может не иметь крайней мере, у некоторых из них. Уже теория мутаций
никакого видимого сходства с первоначальным существенно преобразует дарвинизм в этом пункте. Она
изменением. Такова, по крайней мере, гипотеза, которая утверждает, что в известный момент, по истечении
кажется нам наиболее вероятной. Во всяком случае, до тех долгого периода, весь вид охватывает стремление
пор, пока не будет доказано обратное и пока не будут меняться. Это значит, что тенденция к изменению - не
произведены решающие опыты, о которых говорит случайна. Случайным, правда, может быть само
знаменитый биолог1 , мы должны придерживаться изменение, ибо мутация, по мнению Де Фриза,
современных результатов наблюдения. Но даже при происходит у различных представителей видав разных
самом благоприятном для теории наследования направлениях. Но, во-первых, нужно ждать, подтвердится
Бергсон Творческая эволюция Лист 28
_______________________________________________________________________________________________________________________________
ли эта теория на многих других растительных видах (Де развившихся организмов, образующих связующую нить
Фриз проверил ее только на OEnothera Lamarckiana)1, а между зародышами. Этот порыв, сохраняющийся на
во-вторых, как мы объясним далее, нет ничего эволюционных линиях, между которыми он разделяется, и
невозможного в том, что доля случайности более обширна представляет собой глубокую причину изменений, по
в изменчивости растений, чем животных, так как в крайней мере тех, которые регулярно передаются,
растительном мире функция не столь тесно связана с накапливаются и создают новые виды. В общем, с той
формой. Как бы то ни было, дарвинисты склонны поры как виды в процессе дальнейшей своей эволюции
допустить, что периоды мутации - не случайны. Таковым начали расходиться от общего ствола, они углубляют это
же может быть, следовательно, и направление мутации, по расхождение. И все же в определенных пунктах, если
крайней мере, у животных, и в той степени, которую нам принять гипотезу общего порыва, они могут и даже
предстоит указать. должны развиваться тождественным образом. Нам
остается показать это более определенно на том же
Это приводит нас к гипотезе, подобной гипотезе Эймера, выбранном нами примере образования глаза у моллюсков
согласно которой изменения различных признаков и у позвоночных. Это поможет и прояснению идеи
происходят из поколения в поколение в определенном ^первоначального порыва".
направлении. Эта гипотеза кажется нам приемлемой, в
границах, указанных самим Эймером. Конечно, эволюция Две вещи одинаково поражают в таком органе, как глаз:
огранического мира не может быть предопределена в сложность структуры и простота функционирования. Глаз
целом. Мы утверждаем, напротив, что состоит из различных частей: склеры, роговой оболочки,
самопроизвольность жизни выражается в сетчатки, хрусталика и т. д. Каждая из этих частей делится
непрерывном творчестве форм, следующих друг за до бесконечности. Возьмем хотя бы сетчатку. Известно,
другом. Но эта неопределенность не может быть полной: что она состоит из трех слоев нервных элементов,
она должна сделать уступку определенности. Такой орган, расположенных один на другом: клетки мульти-полярные,
как, например, глаз, создается именно путем клетки биполярные, клетки зрительные; каждый слой
непрерывного изменения в определенном направлении. имеет свою индивидуальность и представляет, без
Mы не знаем, как иначе можно объяснить сходство сомнения, очень сложный организм: и это еще очень
структуры глаза у тех видов, которые имеют разную упрощенная схема тонкой структуры этой оболочки.
историю. Расходимся же мы с Эймером с того момента, Такой аппарат, как глаз, состоит, следовательно, из
когда он утверждает, что для достижения бесконечного числа аппаратов, каждый из которых
результата достаточно физических и химических чрезвычайно сложен. И все же видение - акт простой. Как
причин. Мы, напротив, пытались показать на ясном только глаз открывается, осуществляется видение. И
примере глаза, что если здесь есть «ортогенез», то должна именно потому, что функционирование - просто, самое
действовать и причина психологическая. легкое отклонение природы в устройстве бесконечно
сложного аппарата сделало бы его невозможным. Вот этот
К причине психологического порядка и прибегают контраст между сложностью органа и единством функции
некоторые из неоламаркистов. В этом, по нашему и смущает ум.
мнению, состоит одно из самых прочных оснований
неоламаркизма. Но если эта причина является лишь Механистическая теория покажет нам постепенное
сознательным усилием индивида, она сможет действовать создание организма под влиянием внешних обстоятельств,
только в ограниченном числе случаев: самое большее, у воздействующих прямо, на ткани, или косвенно, путем
животного, но не в растительном мире. И у животного она подбора лучше приспособленных. Но какую бы форму ни
окажет свое действие только там, где есть прямое или принимала эта теория, даже если допустить, что ее
косвенное подчинение влиянию воли. Но даже там, где подробное описание частей представляет ценность, - на
она действует, не видно, как может она добиться такого корреляцию этих частей она не проливает никакого света.
глубокого изменения, каким является возрастание
сложности. Еще можно было бы это понять, если бы Тогда на сцену выступает теория целесообразности. Она
приобретенные признаки передавались регулярно, утверждает, что части были собраны по заранее
прибавляясь друг к другу. Но такая передача является предусмотренному плану, с определенной целью. Этим
скорее исключением, чем правилом. Изменение, которое она уподобляет труд природы труду работника, который
наследуется и идет в определенном направлении, также собирает части с целью реализации какой-нибудь
накапливаясь и комбинируясь само с собой таким идеи или подражая образцу. Механицизм поэтому имеет
образом, что создается устройство все большей и большей основания ставить в упрек телеологизму его
сложности, - такое изменение, конечно, должно антропоморфический характер. Но он не замечает, что сам
относиться к известного рода усилию, но усилию, по- пользуется этим же методом, только суживая его.
иному глубокому, чем усилие индивидуальное, по-иному Конечно, он избавился от преследуемой цели или
независимому от обстоятельств, усилию, общему для идеального образца. Но и он так же хочет, чтобы природа
большинства представителей одного и того же вида, работала, собирая части, как работник-человек. Однако
присущему скорее зародышам, которые они носят в себе, даже беглый взгляд, брошенный на развитие зародыша,
чем одной их субстанции, а потому и передающемуся их показал бы ему, что жизнь берется за это совсем иначе.
потомству. Она действует не путем ассоциации и сложения
элементов, но с помощью диссоциации и раздвоения.
Таким образом, после большого отступления мы
возвращаемся к идее, из которой исходили, к идее Итак, нужно преодолеть обе эти точки зрения -
первоначального порыва жизни, переходящего от одного механицизма и телеологизма, - к которым, в сущности,
поколения зародышей к следующему через посредство человеческий разум пришел в результате наблюдения за
Бергсон Творческая эволюция Лист 29
_______________________________________________________________________________________________________________________________
работой человека. Но в каком смысле можно их учитывает и их порядок. Но и тот, и другой проходят
преодолеть? Мы сказали, что анализ строения органа мимо движения, которое и есть сама реальность.
может идти до бесконечности, хотя функционирование
целого - вещь простая. Этот контраст между бесконечной В известном смысле движение больше, чем положения и
сложностью органа и крайней простотой функции и их порядок, ибо одним тем, что дается это движение в его
должен открыть нам глаза. бесконечной простоте, дается одновременно и
бесконечность последовательных положений, и их
Вообще говоря, когда один и тот же предмет предстает, с порядок, и еще нечто такое, что, не будучи ни порядком,
одной стороны, простым, а с другой - бесконечно ни положением, является вместе с тем самым главным:
сложным, то оба аспекта имеют далеко не одинаковое это - подвижность. Но, с другой стороны, движение
значение, или, вернее, разную степень реальности. меньше, чем ряд положений со связывающим их
Простота в этом случае принадлежит самому предмету, порядком, ибо, чтобы расположить точки в определенном
бесконечная сложность - тем точкам зрения на него, порядке, нужно сначала представить себе этот порядок, а
которые мы формируем, когда вращаемся вокруг него, затем реализовать его с помощью точек, нужен труд
тем рядоположенным символам, в каких представляют соединения и интеллект, тогда как простое движение руки
этот предмет наши чувства и наш интеллект, - в целом, ничего этого не содержит. Оно не является разумным в
различного рода элементам, с помощью которых мы человеческом смысле слова, и оно не будет соединением,
пытаемся искусственно имитировать этот предмет, но с ибо не состоит из элементов. То же самое касается глаза и
которыми он остается несоизмеримым, ибо природа его зрения. Зрение заключает в себе больше, чем
совершенно иная. Гениальный художник нарисовал на составляющие его клетки и их взаимная координация: в
полотне человеческое лицо. Мы можем имитировать его этом смысле ни механицизм, ни телеологизм не идут так
картину при помощи разноцветных квадратиков мозаики. далеко, как было бы нужно.
И чем меньше будут наши квадратики, чем
многочисленнее будут они и разнообразнее по тону, тем Но в другом отношении и механицизм и телеологизм
лучше мы воспроизведем изгибы и оттенки модели. Но заходят слишком далеко, ибо требуют от природы самого
понадобилось бы бесконечное число бесконечно малых трудного из подвигов Геракла, желая, чтобы она
элементов, выражающих бесконечность оттенков, чтобы возвысила до простого акта видения бесконечное число
получить точный эквивалент того лица, которое художник бесконечно сложных элементов, тогда как для природы
постиг как нечто простое, которое он захотел целиком создать глаз было не труднее, чем для меня - поднять
перенести на полотно и которое тем более совершенно, руку. Ее простой акт автоматически распался на
чем полнее выражает единую неделимую интуицию. бесконечное число элементов, которые оказались
Предположим теперь, что наши глаза устроены так, что подчиненными одной идее, подобно тому, как движение
могут видеть в произведениях великого художника только моей руки образовало бесконечное число точек,
мозаику. Или допустим, что наш интеллект создан так, охватываемых одним уравнением.
что может объяснить себе появление изображения на
полотне лишь как результат мозаики. Мы могли бы тогда Но именно это нам очень трудно понять, так как мы не
говорить только о соединении маленьких квадратиков и можем представить себе организацию иначе, чем процесс
разделяли бы механистическую гипотезу. Мы могли бы фабрикации. А между тем одно дело фабриковать, а
прибавить, что, кроме материальности этого соединения, другое организовывать. Операция первого рода присуща
нужен был план, по которому мог бы работать мозаист: на человеку. Она состоит в сочетании частей материи,
этот раз мы выражались бы как сторонники телеологии. выкроенных так, чтобы их можно было включать друг в
Но ни в том, ни в другом случае мы не постигли бы друга и заставлять действовать сообща. Их, так сказать,
реального процесса, ибо соединенных квадратиков не располагают вокруг действия, которое уже существует как
существовало. Существует картина - простой акт, их идеальный центр. Фабрикация идет, следовательно, от
проецированный на полотно, - которая одним тем, что периферии к центру, или, как сказали бы философы, от
вошла в наше восприятие, сама распалась в наших глазах множественного к единому. Работа организации,
на тысячи и тысячи маленьких квадратиков, напротив, идет от центра к периферии. Она начинается в
представляющих в своем воссоединении удивительный одной, почти математической точке и распространяется
порядок взаимного расположения. Так и глаз с чудесной вокруг этой точки концентрическими и постоянно
сложностью своей структуры может быть только простым расширяющимися волнами. Труд фабрикации тем
актом видения и в то же время являть нам мозаику продуктивнее, чем большим количеством материи он
клеточек, порядок в расположении которых поражает нас, располагает. Он совершается путем концентрации и
если мы представляем себе целое как совокупность сжатия. Напротив, акт организации имеет скорее характер
частей. взрыва: на старте ему нужно как можно меньше места,
минимум материи, словно организующие силы нехотя
Когда я поднимаю руку от А до В, это движение предстает вступают в пространство. Сперматозоид, приводящий в
мне сразу в двух аспектах. Воспринятое изнутри, оно - движение процесс эволюции эмбриональной жизни, - одна
простой неделимый акт. Замечаемое извне, - это путь, из мельчайших клеток организма, к тому же
пройденный некоторой кривой АВ. В этой линии я могу незначительная его часть является реально действующей.
различить сколько угодно положений, и сама линия может
быть определена как известная координация этих Но это не более чем поверхностные различия. За ними,
положений. Но и сами эти положения в их бесконечном как мы полагаем, можно найти и более глубокие.
числе, и связывающий их порядок автоматически следуют
из неделимого акта движения руки от А до В. Сфабрикованное произведение обрисовывает форму труда
Механицизм видит здесь только положения. Телеологизм фабрикации. Я хочу этим сказать, что фабрикующий
Бергсон Творческая эволюция Лист 30
_______________________________________________________________________________________________________________________________
находит в своем произведении именно то, что он туда во внутренних силах их массы. Одни объяснят положение
вложил. Если он хочет создать машину, он вырежет одну каждой частицы опилок действием на нее соседних
за другой ее части, а затем соберет их: сделанная машина опилок: это будут механицисты. Другие захотят, чтобы
позволит увидеть и части, и их соединение. Результат в эти элементарные действия подчинялись общему плану:
целом представляет здесь труд в целом, и каждой части это будут сторонники телеологии. Но на самом деле был
труда соответствует часть результата. один простой и неделимый акт, действие руки,
проходящей через опилки: беспрерывное движение
Далее, я признаю, что позитивная наука может и должна отдельных частиц, равно как и порядок их конечного
поступать так, как если бы организация была трудом расположения, выражают, так сказать, отрицательным
подобного рода. Только при этом условии наука может образом это неделимое движение, являющееся целостной
овладеть организованными телами. Действительно, она общей формой всего противодействия, а не синтезом
ставит своей задачей не прояснение нам сути вещей, но положительных элементарных действий. Вот почему, если
обеспечение лучшего способа воздействия на вещи. назвать "действием" расположение опилок, а "причиной" -
Физика же и химия уже продвинулись далеко вперед, и движение руки, то можно еще признать, что действие в
живая материя только в той мере поддается нашему целом объясняется причиной в целом; но частям причины
действию, в какой мы применяем к ней приемы нашей нисколько не соответствуют части действия. Другими
физики и химии. Следовательно, чтобы организация словами, ни механицизм, ни телеология здесь не уместны,
могла стать предметом научного изучения, необходимо и необходимо прибегнуть к способу объяснения sui
прежде всего приравнять организованное тело к машине. generis. В гипотезе, которую мы предлагаем, отношение
Клетки будут частями машины, организм же - их видения к зрительному аппарату будет приблизительно
совокупностью. И элементарные усилия, организовавшие тем же самым, что и отношение руки к железным
эти части, будут рассматриваться как реальные элементы опилкам, которые обрисовывают, направляют в
труда, организовавшего целое. Такова точка зрения науки. определенное русло и ограничивают ее движение.
Совсем иной, по нашему мнению, является точка зрения
философии. Чем значительнее усилие руки, тем дальше она проникает
в глубь опилок. Но где бы она ни остановилась, опилки
Нам кажется, что организованная машина в целом может мгновенно и автоматически придут в равновесие,
еще воспроизводить работу организатора в целом (хотя и расположатся во взаимном порядке. То же самое
это не вполне справедливо), но части машины не относится к зрению и его органу. В зависимости от того,
соответствуют частям работы, ибо материальность этой насколько прогрессирует неделимый акт видения,
машины воспроизводит не совокупность использованных материальность органа складывается из большего или
средств, но совокупность преодоленных препятствий: меньшего количества координированных между собою
это скорее отрицание, чем положительная реальность. элементов, но порядок их всегда по необходимости полон
Таким образом, как мы показали в прежнем исследовании, и совершенен. Он не может быть частичным, ибо -
видение является силой, которая de jure могла бы повторим еще раз - реальный процесс, порождающий его,
охватить бесконечное число вещей, неуловимых для не имеет частей. С этим не считаются ни механицизм, ни
нашего глаза. Но такое видение не могло бы телеология; этого не принимаем во внимание и мы, когда
продолжиться в действие: оно годилось бы для фантома, удивляемся чудесному устройству такого инструмента,
но не для живого существа. Видение живого существа как глаз. По сути, в нашем удивлении всегда кроется идея,
есть видение утилитарное, ограниченное предметами, на что могла бы быть реализована только часть этого
которые это существо может действовать: это видение как порядка, что полная его реализация есть нечто вроде
бы направлено в определенное русло, и зрительный благодати. Приверженцы телеологии заставляют эту
аппарат просто символизирует работу прокладки этого благодать изливаться сразу в конечной причине; по
русла. Но тогда формирование зрительного аппарата мнению же механицистов, она проявляется постепенно,
точно так же не может быть объяснено соединением под действием естественного отбора; но и те и другие
анатомических элементов, как прокладка канала не видят в этом порядке нечто положительное, а в его
объясняется доставкой земли, из которой будут сложены причине, следовательно, - нечто поддающееся дроблению,
его берега. Механистическая теория скажет в этом случае, содержащее в себе все возможные степени завершения. В
что земля привозилась тележка за тележкой; телеология действительности причина может быть более или менее
прибавит, что земля складывалась не как попало, что интенсивной, но она может проявлять свое действие лишь
возчики работали по известному плану. Но и механицизм, целиком, в законченной форме. В зависимости от того,
и телеология впали бы в заблуждение, ибо канал строится насколько далеко она продвинется в направлении
иначе. видения, она даст или простое скопление пигмента
низшего организма, или рудиментарный глаз серпулы,
Будем более точны. Мы сравнивали приемы, посредством или сформировавшийся глаз альциопы, или в высшей
которого природа создает глаз, с простым актом поднятия степени усовершенствованный глаз птицы; но у всех этих
руки. Но мы предполагали, что рука не встречает органов, очень различных по сложности, всегда будет
никакого препятствия. Представим себе, что рука, вместо одинаковая координация частей. Вот почему, как бы ни
того, чтобы двигаться в воздухе, проходит через железные были удалены друг от друга два вида животных, но если
опилки, которые оказывают сопротивление все время, они с разных сторон шли к видению одинаково долго, то у
пока я двигаю рукой. В известный момент рука исчерпает обоих будет и одинаковый орган зрения, ибо форма
свое усилие, и именно тогда опилки улягутся и примут органа выражает только степень, которой достигла его
определенную форму - форму остановившейся руки. функциональная деятельность.
Предположим теперь, что рука стала невидимой. Зрители
будут искать смысл расположения опилок в них самих и
Бергсон Творческая эволюция Лист 31
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Но, говоря о продвижении к видению, не возвращаемся ли Сопротивление со стороны неорганизованной материи
мы к прежней концепции целесообразности? Конечно, так является препятствием, с которым нужно было справиться
и было бы, если бы это продвижение требовало прежде всего. Жизнь, по-видимому, преодолела его
сознательного или бессознательного представления о благодаря смирению и осмотрительности, сжимаясь и
цели, которой предстоит достигнуть. Но наделе оно подлаживаясь к физическим и химическим силам, даже
совершается в силу первоначального жизненного порыва, соглашаясь пройти с ними вместе часть пути, подобно
оно вовлечено в само это движение, и именно поэтому его тому, как железнодорожная стрелка на несколько
и можно обнаружить на самостоятельных линиях мгновений принимает направление того рельса, от
эволюции. Если же нас спросят, почему и как оно сюда которого должна отдалиться. О явлениях, наблюдаемых в
вовлечено, то мы ответим, что жизнь - это прежде всего самых низших формах жизни, трудно сказать, относятся
тенденция действовать на неорганизованную материю. ли они еще к сфере физики и химии, или это уже явления
Направление этого действия, конечно, не предопределено: жизни. Жизнь должна была, таким образом, усвоить
отсюда непредвидимое разнообразие форм, которые привычки неорганизованной материи, чтобы затем мало-
жизнь, развиваясь, сеет на своем пути. Но действие это, помалу увлечь эту намагнетизированную материю на
будучи всегда в той или иной степени случайным, иной путь. Появившиеся сначала одушевленные формы
содержит хотя бы зародыш свободы выбора. Выбор же были поэтому крайне простыми. Это были, вероятно,
предполагает предвосхищение нескольких возможных небольшие массы почти недифференцированной
действий. Нужно, следовательно, чтобы возможности протоплазмы, внешне напоминавшие амеб, но обладавшие
действия вырисовывались перед живым существом до огромным внутренним напором, который должен был
самого действия. Зрительное восприятие не будет ничем поднять их до высших форм жизни. Нам кажется вполне
иным1 : видимые контуры предметов - это набросок вероятным, что в силу этого напора первичные организмы
нашего возможного действия на них. Итак, видение на стремились возможно больше увеличиваться в размерах.
различных его ступенях будет обнаруживаться у самых Но организованная материя очень скоро достигает
разных животных, и оно продемонстрирует одну и ту же пределов своего расширения. Она скорее будет
сложность структуры повсюду, где достигнет одинаковой раздваиваться, чем выйдет за определенные границы.
степени интенсивности. Потребовались, без сомнения, вековые усилия и чудеса
изворотливости, прежде чем жизнь смогла преодолеть это
Мы остановились на этих сходствах структуры в целом, новое препятствие. Она добилась того, что растущие в
на примере глаза в частности, так как мы должны были числе элементы, стремящиеся к раздвоению, оставались
определить свою позицию по отношению к механицизму, соединенными. Путем разделения труда она неразрывно
с одной стороны, и телеологии - с другой. Нам остается связала их между собой. Сложный и состоящий из частей
теперь точнее определить эту позицию саму по себе. Это организм функционирует так, как это делала бы сплошная
мы и сделаем, исследуя расходящиеся результаты живая масса, просто увеличиваясь в росте.
эволюции на сей раз с точки зрения не их аналогии, а
взаимодополнения. Но жизнь несла в себе истинные и глубокие причины
разделения. Ибо жизнь - это тенденция, сущность же
тенденции есть развитие в форме пучка: одним фактом
своего роста она создает расходящиеся линии, между
ГЛАВА ВТОРАЯ которыми разделяется жизненный порыв. Это мы можем
заметить и на самих себе, наблюдая развитие той особой
РАСХОДЯЩИЕСЯ НАПРАВЛЕНИЯ ЭВОЛЮЦИИ тенденции, которую мы называем своим характером.
ЖИЗНИ, - ОЦЕПЕНЕНИЕ, ИНТЕЛЛЕКТ, ИНСТИНКТ Каждый из нас, бросая ретроспективный взгляд на свою
историю, увидит, что в детстве его индивидуальность,
Эволюционное движение было бы чем-то простым, и мы будучи неделимой, соединяла в себе разные личности,
легко могли бы определить его направление, если бы которые могли оставаться нераздельными, ибо они только
жизнь описывала одну-единственную траекторию, еще зарождались: эта неопределенность, полная
подобно ядру, пущенному из пушки. Но мы имеем здесь возможностей, и составляет одно из главных очарований
дело с гранатой, внезапно разорвавшейся на части; части детства. Но эти взаимопроникающие личности, вырастая,
эти, сами представлявшие собой нечто вроде гранат, становятся несовместимыми, и так как каждый из нас
разорвались на новые части, которые вновь должны были проживает лишь одну жизнь, то он вынужден делать
раскалываться, и так далее в течение очень долгого выбор. В действительности мы выбираем беспрестанно;
времени. Мы воспринимаем только то, что ближе всего к беспрестанно же мы и отказываемся от многого. Путь,
нам, - рассеянные движения распыленных осколков. проходимый нами во времени, усеян обломками всего,
Отправляясь от них, мы и должны будем постепенно чем мы начинали быть, чем мы могли бы стать. Но у
подняться к начальному движению. природы, располагающей неисчислимым количеством
жизней, нет нужды в подобных жертвах. Она сохраняет
Когда разрывается граната, ее дробление объясняется как различные тенденции, раздвоившиеся в процессе роста.
взрывчатой силой заключенного в ней пороха, так и Из них она создает расходящиеся ряды видов,
сопротивлением со стороны металла. То же самое можно эволюционирующие отдельно друг от друга.
сказать и о дроблении жизни на особи и виды. Его
обусловливают, как нам кажется, два ряда причин: Эти ряды могут иметь неодинаковое значение. Автор,
сопротивление, испытываемое жизнью со стороны начинающий писать роман, вкладывает в своего героя
неорганизованной материи, и взрывчатая сила, которую массу вещей, от которых вынужден отказываться по мере
жизнь несет в себе и которая порождается неустойчивым продвижения вперед. Быть может, он вернется к ним
равновесием тенденций. позже, в других книгах, чтобы создать из них новые
Бергсон Творческая эволюция Лист 32
_______________________________________________________________________________________________________________________________
действующие лица, которые будут извлечениями из узких границах, если бы она избрала гораздо более
первого, или, скорее, его дополнениями; но почти всегда удобную для нее участь - застыть на этих примитивных
они будут сужены по сравнению с исходной личностью. формах. Некоторые корненожки не изменились со
Так происходит и В эволюции жизни. Многочисленны времени силурийской эпохи. Бесстрастные свидетели
были раздвоения на пути следования, но рядом с двумя бесчисленных переворотов, потрясавших нашу планету,
или тремя главными путями образовалось много тупиков, лингулы и сегодня - те же, что были в самые отдаленные
да и из самих этих главных путей лишь один, тот, что времена палеозойской эры.
ведет вдоль позвоночных к человеку, оказался достаточно
широким, чтобы дать свободу великому дыханию жизни. На самом же деле приспособление объясняет изгибы
Такое впечатление возникает при сравнении, например, эволюционного движения, но не общие его направления,
сообществ пчел и муравьев с человеческими обществами. еще менее - само это движение. Дорога, ведущая в город,
Первые - застывшие, хотя в них царят удивительная конечно, то поднимается на пригорки, то спускается в
дисциплина и внутреннее согласие, вторые открыты лощины: она приспосабливается к особенностям почвы,
всякому прогрессу, но в них господствуют разделение и но эти неровности почвы не являются причиной дороги и
беспрестанная борьба. Идеалом могло быть общество, не определяют ее направления. В каждый момент они
которое всегда двигалось бы вперед, сохраняя внутреннее доставляют ей все необходимое, - саму почву, по которой
равновесие, но этот идеал, быть может, неосуществим: два она пролегает, но если рассматривать дорогу в целом, а не
признака, стремящиеся дополнить и даже дополнявшие каждую ее часть отдельно, то неровности почвы
друг друга в зачаточном состоянии, становятся предстанут лишь как препятствия или причины
несовместимыми при дальнейшем развитии. Если бы об замедления, ибо целью дороги был только город и она
импульсе к общественной жизни можно было говорить стремилась быть прямой линией. Так же обстоит дело с
иначе, чем метафорически, то мы сказали бы, что эволюцией жизни и обстоятельствами, с которыми она
основная часть этого импульса пошла по эволюционной сталкивается, стой, однако, разницей, что эволюция
линии, приведшей к человеку, а остальное пришлось на намечает не один путь, что, принимая различные
путь, ведущий к перепончатокрылым: сообщества направления, она не имеет целей и что, наконец, она сама
муравьев и пчел представили бы, таким образом, сторону, творит все, вплоть до приемов своего приспособления.
дополнительную по отношению к нашим обществам. Но
это не более чем способ выражения. Не было особого Но если эволюция жизни не является серией
импульса к социальной жизни. Существует просто общее приспособлений к случайным обстоятельствам, то тем
движение жизни, которое постоянно творит на более она не будет и реализацией плана. План дается
расходящихся линиях новые формы. Если на двух из этих заранее. Он создается в представлении, или, по крайней
линий должны появиться общества, то на них отразятся мере, может быть представлен, прежде чем реализуется в
одновременно и расхождения путей, и общность порыва. деталях. Полное его выполнение может быть отодвинуто в
Они разовьют, таким образом, два ряда признаков, отдаленное будущее, возможно, даже в бесконечность; и
которые мы сочтем взаимодополняющими. тем не менее его идея может быть сформулирована в
современных терминах. Напротив, если эволюция есть
Исследование эволюционного движения будет поэтому беспрерывно возобновляющееся творчество, то она
состоять в том, чтобы различить известное число постепенно создает не только формы жизни, но и идеи,
расходящихся направлений, оценить значение того, что позволяющие интеллекту постичь ее, и понятия, в
совершалось на каждом из них, - одним словом, которых она может быть изложена. Это значит, что ее
определить природу разъединенных тенденций и их будущее выходит за пределы настоящего и не может
"дозировку". Комбинируя затем друг с другом эти обрисовываться в нем как идея.
тенденции, можно добиться приближения к неделимому
движущему началу, давшему импульс этим тенденциям, В этом и состоит первое заблуждение телеологии. Оно
или, скорее, достичь его имитации. Другими словами, в влечет за собой другое, еще более значительное.
эволюции нужно видеть нечто совершенно иное, чем
серия приспособлений к обстоятельствам, как утверждает Если жизнь реализует план, она должна по мере движения
механицизм, а также нечто иное, чем реализация общего вперед демонстрировать все большую гармонию. Так в
плана, как того желала бы телеология. строящемся доме все более и более проявляется идея
архитектора, по мере того как камни ложатся на камни.
Мы нисколько не оспариваем того, что необходимым Если же единство жизни полностью заключено в порыве,
условием эволюции является приспособление к среде. толкающем ее на путь времени, то гармония существует
Слишком очевидно, что вид исчезает, когда он не не впереди, а позади. Единство возникает от vis a tergo;
вписывается в созданные для него условия оно дано в начале, как импульс, а не помещено в конце,
существования. Но одно дело признать, что внешние как приманка. Порыв, передаваясь, все более и более
обстоятельства - такая сила, с которой эволюция должна разделяется. По мере развития жизнь рассеивается в своих
считаться, и совсем другое - смотреть на них как на проявлениях, которые, благодаря общности
причины, управляющие эволюцией. Последнее положение происхождения, конечно, должны в определенных
выдвигает механицизм. Оно абсолютно исключает аспектах дополнять друг друга, что не мешает им, однако,
гипотезу первоначального порыва, то есть внутреннего быть противодействующими и несовместимыми. Таким
напора, который поднимает жизнь, через постепенно образом, дисгармония между видами будет все больше
усложняющиеся формы, ко все более и более высоким усиливаться. Но мы указали пока лишь главную ее
судьбам. А между тем порыв этот очевиден, и один взгляд причину. Мы предположили для простоты, что каждый
на ископаемые виды показывает нам, что жизнь могла бы вид воспринимал переданный ему импульс, чтобы, в свою
обойтись без эволюции или эволюционировать в весьма очередь, передать его другим, и что по всем
Бергсон Творческая эволюция Лист 33
_______________________________________________________________________________________________________________________________
направлениям, где происходит эволюция жизни, эта образом тем, которое ведет к человеку. Поэтому, следуя
передача осуществляется по прямой линии. Но на самом по тем и иным направлениям, мы не должны забывать,
деле есть виды, которые останавливаются, а иные и что речь идет об определении отношения человека к
поворачивают назад. Эволюция не является только животному миру в целом и места самого животного мира
движением вперед: во многих случаях наблюдается во всем организованном мире.
топтание на одном месте, еще чаще - отклонение в
сторону или возврат назад. Далее мы покажем, что так и Обращаясь вначале ко второму вопросу, заметим, что нет
должно быть и те же самые причины, которые ни одного ясно выраженного признака, который отличал
раздробляют эволюционное движение, приводят к тому, бы растение от животного. Попытки точного определения
что жизнь в своей эволюции часто отвлекается от самой обоих миров никогда не имели успеха. Нет ни одного
себя, загипнотизированная только что созданной ею существенного признака растительной жизни, который не
формой. Это вызывает рост беспорядка. Конечно, обнаруживался бы в известной мере у некоторых
существует прогресс, если понимать под прогрессом животных, и ни одной черты, характерной для животного,
непрерывное движение в общем направлении, которое которая не наблюдалась бы у определенных Видов в
было дано первичным импульсом, но этот прогресс определенные моменты в мире растительном. Понятно
осуществляется только на двух или трех главных линиях поэтому, что биологи, стремящиеся к точности, всегда
эволюции, где обрисовываются все более и более считали искусственным различие между обоими мирами.
сложные и развитые формы; между этими линиями Они были бы правы, если бы определение здесь могло
пролегает множество второстепенных путей, напротив, даваться, как в математических и физических науках, на
изобилующих отклонениями, остановками и основании известных статических признаков, которыми
отступлениями. Философ, принявший вначале тот обладает один предмет и не обладают другие.
принцип, что каждая частность связана с планом целого, Совершенно иной способ определения должен
переходит от разочарования к разочарованию, лишь применяться, по нашему мнению, в науках о жизни. Нет
только приступает к исследованию фактов, и так как все у практически ни одного жизненного проявления, которое
него было подведено под одну категорию, то, не пожелав не заключало бы в зачаточном, или скрытом, или
вначале принять в расчет случайное, он приходит теперь к возможном состоянии существенных черт большинства
тому, что все случайно. Нужно, напротив, с самого начала других жизненных проявлений. Разница - только в
отвести случайному его долю, и долю весьма пропорции. Но этой разницы достаточно для определения
значительную. Нужно признать, что не все в природе группы, если можно установить, что разница эта не
взаимосвязано. Затем придется определить центры, вокруг случайна и что группа по мере своей эволюции
которых кристаллизуется то, что не взаимосвязано. И сама стремилась все более и более усилить свои специальные
эта кристаллизация очистит остальное: проявятся главные признаки. Одним словом, группа будет уже определяться
направления, по которым движется жизнь, развивая не тем, что она обладает известными признаками, но
первичный импульс. Правда, мы не увидим детального тенденцией к усилению этих признаков. Если принять эту
выполнения плана. Здесь есть нечто большее и лучшее, точку зрения, если учитывать не столько состояния,
чем выполняющийся план. План - это предел, указанный сколько тенденции, то окажется, что растения и животные
труду: он замыкает будущее, форму которого очерчивает. могут быть определены и различены точным образом и
Перед эволюцией жизни, напротив, двери будущего что они соответствуют двум расходящимся
раскрыты настежь. Это - творчество, которое бесконечно эволюционным направлениям жизни.
продолжается в силу начального движения. Движение это
создает единство организованного мира, единство Эта дивергенция обнаруживается прежде всего в способе
плодотворное, с неисчерпаемыми богатствами, питания. Известно, что растение получает
превосходящее все, о чем мог бы мечтать какой-либо непосредственно из воздуха, воды и земли необходимые
интеллект, ибо интеллект есть лишь один из моментов для поддержания жизни элементы, в частности углерод и
этого движения, один из его продуктов. азот: оно берет их в форме минеральных веществ.
Напротив, животное может овладеть этими элементами
Но легче определить метод, чем применять его. Дать лишь после того, как они закладываются в органические
полное объяснение прошлому эволюционному движению, вещества или растениями, или животными, которые, в
каким мы его себе представляем, можно было бы лишь в свою очередь, получают их, прямо или косвенно, из
том случае, если бы история организованного мира была растений же, так что в конечном итоге пищей животного
завершена. Мы далеки от подобных результатов. является растение. Правда, у растений этот закон
Генеалогии, предлагаемые для различных видов, по допускает много исключений. Без колебаний заносят в ряд
большей части проблематичны. Они меняются вместе с их насекомоядных растений росянку, мухоловку, жирянку. С
авторами, с обусловившими их теоретическими другой стороны, грибы, занимающие столь видное место в
взглядами, и вызывают дискуссии, которые современной растительном мире, питаются, как животные; будь то
науке разрешить не под силу. Но, сравнивая различные бродильные грибы, сапрофиты, или паразиты, они всегда
решения, можно заметить, что разногласия касаются получают свою пищу из органических веществ.
скорее частностей, чем главных линий. Следуя как можно Следовательно, из этого различия в питании нельзя
блиясе этим главным линиям, мы можем, следовательно, вывести статического определения, которое для любого
бить уверены, что не заблудимся. Впрочем, только они случая автоматически решало бы, имеешь ли дело с
для нас и важны, ибо мы не намерены, подобно растением иле с животным. Но это различие может
натуралисту, искать порядок последовательности послужить началом для динамического определения двух
различных видов, мм хотим только определить главные миров, ибо оно отмечает два расходящихся направления,
направления их эволюции. Да и не все эти направления по которым пошли растения и животные. Примечателен
одинаково важны для нас: мы должны заняться главным тот факт, что грибы, распространенные в природе в
Бергсон Творческая эволюция Лист 34
_______________________________________________________________________________________________________________________________
необычайном изобилии, не смогли эволюционировать. В позволяющими при простом осмотре определить, что
органическом отношении они не поднимаются выше тех перед тобой - растение или животное. Но неподвижность
тканей, которые у развитых растений образуются в у животных чаще всего проявляется как оцепенение, в
зародышевом мешочке семяпочки и предшествуют которое впадает вид, словно отказываясь продолжать
прорастанию новой особи. Можно сказать, что это эволюцию в определенном направлении: она родственна
выкидыши в растительном мире. Все их многочисленные паразитизму и сопровождается признаками,
виды представляют собой тупики, как будто, отказываясь напоминающими признаки растительной жизни.
от обычного способа питания растений, они прекращали Движениям же растений не свойственны ни частота, ни
свое движение на главном пути эволюции растений. Что разнообразие движений животных. Они касаются обычно
же касается росянки и мухоловки, вообще насекомоядных только одной части организма и почти никогда не
растений, то они питаются, как и другие растения, через затрагивают весь организм. Если у них и проявляется в
корни, а также извлекают своими зелеными частями исключительных случаях смутная самопроизвольность, то
углерод из углекислоты, содержащейся в атмосфере. кажется, что видишь перед собой случайное пробуждение
Способность схватывать насекомых, вбирать их в себя и обычно дремлющей активности. Короче говоря, если в
переваривать должна была появиться у них позже в растительном мире, как и в мире животном, подвижность
совершенно исключительных случаях, когда слишком и неподвижность сосуществуют, то равновесие явно
тощая почва не доставляла им достаточной пищи. нарушается в пользу неподвижности в одном случае и в
Вообще, если придавать меньше значения наличие пользу подвижности в другом. Эти две противоположные
признаков, чем тенденции к их развитию, и если считать тенденции столь очевидно являются ведущими в
существенной ту тенденцию, по которой эволюция могла эволюции растений и животных, что ими можно бы было
продолжаться бесконечно, то можно сказать, что растения уже определить оба мира. Но неподвижность и
отличаются от животных тем, что они могут создавать подвижность сами суть только поверхностные проявления
органическую материю из минеральных веществ, которые еще более глубоких тенденций.
они извлекают непосредственно из атмосферы, земли и
воды. Но с этим различием связано и другое, более Между подвижностью и сознанием существует очевидная
глубокое. связь. Конечно, сознание высших организмов
взаимодействует с определенными мозговыми
Животное, не имея возможности непосредственно механизмами. Чем более развита нервная система, чем
извлекать содержащиеся всюду углерод и азог, многочисленнее и определеннее движения, между
вынуждено искать, чтобы питаться ими, растения, которыми она делает выбор, тем яснее и сопровождающее
которые уже выделили эти элементы, или животных, эти движения сознание. Но ни эта подвижность, ни этот
которые сами получили их в растительном мире. Поэтому выбор, ни, следовательно, это сознание не обусловлены с
животное должно быть по необходимости подвижным. необходимостью наличием нервной системы. Она лишь
Начиная с амебы, выпускающей наудачу свои определенным образом направила и подняла на более
ложноножки, чтобы захватить рассеянные в капле воды высокую ступень интенсивности начальную и смутную
органические вещества, вплоть до высших животных, активность, рассеянную в массе организованного
обладающих органами чувств для распознавания добычи, вещества. Чем ниже по уровню развития стоит животное,
органами движения для овладения ею, нервной системой тем больше упрощаются и отделяются друг от друга
для координации движений с ощущениями, жизнь нервные центры; в конце концов нервные элементы
животных характеризуется, в ее общем направлении, исчезают, теряясь в менее дифференцированном
подвижностью в пространстве. В своей первоначальной организме. Но то же самое происходит и со всеми
форме животное предстает как незначительная масса другими органами, со всеми другими анатомическими
протоплазмы, завернутая всего-навсего в тонкую элементами, и было бы столь же нелепо отказывать, в
белковую оболочку, позволяющую этой массе свободно сознании животному, поскольку оно не имеет мозга, как
менять форму и передвигаться. Напротив, растительная заявлять, что оно не способно питаться, поскольку не
клетка покрыта клеточной мембраной, осуждающей ее на имеет желудка. На самом же деле нервная система,
неподвижность. И снизу доверху в растительном мире подобно другим системам, зародилась вследствие
наблюдаются одни и те же привычки, все более и более разделения труда. Она не создает функцию, но лишь
ведущие к неподвижности, ибо растению нет нужды поднимает ее на более высокую ступень интенсивности и
беспокоиться; оно находит вокруг себя - в атмосфере, определенности, давая ей двойную форму деятельности
воде и земле, где оно располагается, минеральные рефлекторной и деятельности произвольной. Чтобы
вещества, которые усваивает непосредственно. Конечно, выполнить естественное рефлекторное движение,
явления движения наблюдаются и у растений. Дарвин необходим целый механизм, действующий в спинном или
написал прекрасную книгу о движениях ползучих в продолговатом мозге. Чтобы произвольно выбирать
растений. Он изучил движения некоторых насекомоядных между несколькими определенными поступками, нужны
растений, таких как росянка и мухоловка, нацеленные на мозговые центры, то есть перекрестки, от которых
захват добычи. Известны движения листьев акации, отходят пути, ведущие к двигательным механизмам
мимозы и др. Кстати, и перемещения растительной различной конфигурации и одинаковой точности. Нотам,
протоплазмы внутри оболочки свидетельствуют о ее где не произошло еще выделения нервных элементов, а
родстве с протоплазмой животных. И наоборот, во тем более их объединения в систему, там существует
множестве видов животных (главным образом паразитов) нечто такое, из чего путем раздвоения возникнут и
можно было бы указать явления закрепления на месте, рефлекс, и произвольное движение; чему не свойственны
аналогичные таким же явлениям растительного мира'. И ни механическая точность первого, ни связанные с
здесь также можно впасть в заблуждение, утверждая, что разумом колебания второго, но что, будучи причастным в
неподвижность и подвижность являются признаками, бесконечно малой степени тому и другому, является
Бергсон Творческая эволюция Лист 35
_______________________________________________________________________________________________________________________________
просто неопределенной, а следовательно, уже отчасти растительной и формой животной, принадлежа
сознательной реакцией. Это значит, что и низший одновременно той и другой. Действительно, мы только
организм будет сознательным в той мере, в какой он что видели, как характерные, хотя и расходящиеся
движется свободно. Будет ли здесь сознание по тенденции эволюции обоих миров сосуществуют еще и
отношению к движению следствием или причиной? В теперь у растения и у животного. Различие - только в
известном смысле оно является причиной, ибо роль его - пропорции. Обычно одна из двух тенденций покрывает
управление передвижением. Но, с другой стороны, это - или подавляет другую, но в исключительных
следствие, так как его поддерживает именно двигательная обстоятельствах последняя освобождается и вновь
активность, и как только она исчезает, сознание завоевывает утраченное место. Подвижность и сознание
атрофируется, или, вернее, засыпает. У ракообразных, растительной клетки не настолько замерли, чтобы не
таких как Rhizo-cephales, имевших некогда более иметь силы проснуться, когда обстоятельства позволяют
дифференцированное строение, неподвижность и или требуют. С другой стороны, сохранившаяся в
паразитизм сопровождаются вырождением и практически животном мире тенденция к растительной жизни
исчезновением нервной системы, и так как в подобном беспрестанно задерживала, или останавливала, или
случае развитие организации локализовало в нервных обращала вспять его эволюцию. Какой бы полной, даже
центрах всю сознательную активность, то можно бьющей через край ни казалась деятельность животного
предположить, что сознание у такого рода животных еще вида, - оцепенение и бессознательность стерегут его.
слабее, чем в организмах гораздо менее Только усилием и ценою усталости он выдерживает свою
дифференцированных, никогда не имевших нервных роль. Путь, по которому шла эволюция животного,
центров, но остававшихся подвижными. отмечали бесчисленные срывы, вырождение, связанное по
большей части с паразитическими привычками: каждый
Могло ли в таком случае растение, укрепившееся в земле раз это было переводом стрелки на растительную жизнь.
и находящее пищу на месте, развиваться в направлении
сознательной деятельности? Клеточная мембрана, Таким образом, все заставляет нас предполагать, что
покрывающая протоплазму, делая неподвижным растение и животное происходят от одного общего
простейший растительный организм, в то же время в предка, который соединял в себе обе тенденции в момент
значительной мере предохраняет его от внешних их зарождения.
возбуждений, которые раздражают чувствительность
животного и мешают ему погрузиться в сон'. Растение, Но две тенденции, взаимно включавшие друг друга в этой
следовательно, в целом бессознательно. Но и здесь нужно первоначальной форме, в процессе своего роста
остерегаться радикальных разграничении. Сознание и разъединились. Отсюда мир растений с его
бессознательность - это не две этикетки, которые можно неподвижностью и нечувствительностью, отсюда
наклеить машинально, - одну на каждого животного, животные с их подвижностью и сознанием. Чтобы
другую на каждую растительную клетку. Если у объяснить это раздвоение, нет нужды прибегать к
животного, выродившегося в неподвижного паразита, таинственной силе. Достаточно заметить, что живое
сознание засыпает, то, напротив, у растения, которое существо естественно тяготеет к тому, что для него более
вновь обрело свободу движений, оно пробуждается, и удобно, и растения и животные выбрали для себя два
ровно в той мере, в какой растение вернуло себе свободу. различных рода удобства в способе добывания
И все же сознание и бессознательность отмечают необходимых им углерода и азота. Первые непрерывно и
направления, по которым шло развитие обоих миров, в автоматически извлекают эти элементы из окружающей
том смысле, что для отыскания лучших образцов сознания среды; вторые путем прерывистого, сконцентрированного
у животных нужно подняться до самых высших в нескольких мгновениях, сознательного действия ищут
представителей ряда, тогда как, чтобы обнаружить эти элементы в организмах, их уже усвоивших. Это - два
вероятные случаи сознания у растений, нужно различных способа понимания труда, или, если угодно,
спуститься возможно ниже по лестнице растений, дойти, безделья. Вот почему нам кажется сомнительным, чтобы
например, до зооспор водорослей и вообще до тех возможно было когда-нибудь открыть в растении нервные
одноклеточных организмов, которые, скажем так, элементы, хотя бы в самой начальной форме.
колеблются между растительной формой и формой Направляющей воле животного у растения, как нам
животного. С этой точки зрения и в такой мере животное, кажется, соответствует направление, даваемое им энергии
на наш взгляд, определяется чувствительностью и солнечного излучения, которой растение пользуется,
пробудившимся сознанием, растение же сознанием чтобы разорвать связь углерода и кислорода в
заснувшим и отсутствием чувствительности. углекислоте. Чувствительности животного соответствует
у растения исключительная восприимчивость его
Итак, растение вырабатывает органические вещества хлорофилла по отношению к свету. Значит, если нервная
непосредственно из веществ минеральных: эта система является прежде всего механизмом, служащим
способность освобождает его от необходимости посредником между ощущениями и волевыми актами, то
двигаться, а значит, и чувствовать. Животные, подлинной "нервной системой" растения, нам кажется,
вынужденные разыскивать себе пищу, развивались в будет механизм, или, скорее, химизм sui generis,
направлении двигательной активности, а следовательно, и служащий посредником между восприимчивостью его
сознания все более и более полного, все более и более хлорофилла к свету и производством крахмала. Другими
ясного. словами, у растения, очевидно, нет нервных элементов, и
тот же порыв, благодаря которому животное обрело
Нам кажется бесспорным, что животная клетка и клетка нервы и нервные центры., вероятно, привел у растения к
растительная происходят от общего ствола, что первые функции, которую выполняет хлорофилл.
живые организмы колебались между формой
Бергсон Творческая эволюция Лист 36
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Этот первый взгляд, брошенный на организованный мир, развитие растительного и животного миров забвению
позволит нам точнее определить, что соединяет царства каждым из них одной половины программы? Или, быть
растений л животных и что их разделяет. может, - и это более вероятно - сама природа той материи,
которую жизнь обнаруживала на нашей планете,
Предположим, как мы заметили в предыдущей главе, что противилась тому, чтобы обе тенденции зашли слишком
в глубине жизни существует усилие, направленное на то, далеко в своей совместной эволюции в одном и том же
чтобы прививать к необходимости физических сил организме? Известно только, что растение пошло главным
возможно большую сумму неопределенности. Это усилие образом по первому направлению, животное - по второму.
не может в итоге породить энергию, или, если оно ее Но если с самого начала производство взрывчатого
создает, то созданное количество энергии не относится к вещества было нацелено на взрыв, то значит, основное
разряду величин, доступных нашим чувствам, направление жизни, в сущности, в гораздо большей мере
измерительным приборам, нашему опыту и науке. Все указывается эволюцией животного, а не растения.
происходит так, как будто бы усилие имело своей целью
лишь наилучшее использование предсуществовавшей "Гармония" обоих царств, наблюдаемые в них
энергии, которую оно находит в своем распоряжении. взаимодополняющие признаки, - все это обусловлено,
Есть только один способ преуспеть в этом: добиться от таким образом, тем, что они развивают две тенденции,
материи такой аккумуляции потенциальной энергии, первоначально слитые в одну. Чем больше растет
чтобы можно было в определенный момент, произведя первичная и единая тенденция, тем ей труднее соединять
разряд, получить ту работу, которая необходима для в одном и том же живом существе два элемента, которые
действия. Само усилие обладает только этой в начальном состоянии включены один в другой. Отсюда -
способностью приведения в действие. Но эта работа, раздвоение, отсюда - две дивергентные эволюции, а также
пусть она всегда одна и та же и всегда меньше какого два ряда признаков, которые в некоторых моментах
угодно данного количества, будет тем эффективнее, чем с противоположны друг другу, в иных - друг друга
большей высоты она заставит падать груз и чем тяжелее дополняют, но всегда сохраняют между собою родство и
будет этот груз, или, другими словами, чем больше будет сходство. В то время как животное совершало эволюцию -
сумма накопленной и имеющейся в распоряжении не без случайностей на протяжении пути - в сторону все
потенциальной энергии. Наделе главным источником более и более свободного расходования прерывистой
энергии, используемой на поверхности нашей планеты, энергии, растение совершенствовало скорее свою систему
является Солнце. Проблема, следовательно, была такова: аккумуляции на месте. Мы не будем останавливаться на
добиться от Солнца, чтобы то тут, то там на поверхности втором моменте. Достаточно заметить, что растение, в
земли оно частично и временно прерывало свою свою очередь, должно было широко использовать новое
постоянную трату пригодной для использования энергии, раздвоение, аналогичное тому, которое произошло между
чтобы оно накапливало известное ее количество в виде растениями и животными. Если первичной растительной
энергии, еще не использованной, в соответствующих клетке приходилось извлекать и углерод, и азот, то она
резервуарах, откуда эта энергия могла бы затем в нужный смогла почти полностью отказаться от второй из этих
момент в нужном месте и направлении истекать. функций, как только микроскопические растения пошли
Вещества, которыми питается животное, и являются исключительно по этому направлению, к тому же
такого рода резервуарами. Образованные из очень различным образом специализируясь в этом все еще
сложных молекул, содержащих в потенциальном сложном труде. Микробы, извлекающие азот из
состоянии значительной жизни и развить в себе аналог атмосферы, и те, что последовательно превращают
функции хлорофилла. Из недавних опытов Марии фон аммиачные соединения в азотистые, а их, в свою очередь,
Линден можно, вероятно, сделать вывод, что куколки и в нитраты, оказали всему растительному миру такую же
личинки различных чешуйчатокрылых под влиянием услугу, какую растения в целом оказывают животным
света усваивают углерод из углекислоты, содержащейся в таким же разделением первоначально единой тенденции.
атмосфере. Если бы мы выделили эти микроскопические растения в
особое царство, то можно было бы сказать, что почвенные
Значительную сумму химической энергии, они микробы, растения и животные представляют нам анализ
представляют собой нечто вроде взрывчатых веществ, всего того, что жизнь содержала вначале во
которые только дожидаются искры, чтобы дать выход взаимосвязанном виде, анализ, осуществленный материей,
накопленной силе. Далее, весьма вероятно, что жизнь которой жизнь располагала на нашей планете. Будет ли
вначале стремилась добиться одновременно и это в собственном смысле "разделение труда"? Эти слова
производства взрывчатого вещества, и взрыва, который не дают точного понятия об эволюции, как мы ее себе
бы его использовал. В этом случае один и тот же представляем. Там, где есть разделение труда, есть
организм, непосредственно накапливая энергию ассоциация, а также конвергенция усилий; эволюция же, о
солнечного излучения, расходовал бы ее в свободных которой мы говорим, напротив, всегда происходит в
движениях в пространстве. Вот почему следует направлении не ассоциации, но диссоциации, идет не к
предположить, что первые живые существа, с одной конвергенции, но к диверганции усилий. Гармония между
стороны, стремились беспрерывно накапливать энергию, членами, дополняющими друг друга в известные
заимствованную от Солнца, а с другой - время от времени моменты, не создается, по нашему мнению, во время пути
расходовать ее, словно во взрывах, в двигательных с помощью взаимного приспособления; напротив, полная
реакциях: инфузории, обладающие хлорофиллом, гармония существует только в исходной точке. Она
пресноводные жгутиковые, быть может, и теперь еще вытекает из первоначальной тождественности. Она
служат символом этой первичной тенденции жизни, хотя возникает потому, что эволюционный процесс,
и в суженной и не способной к дальнейшей эволюции расширяющийся наподобие пучка, по мере
форме. Не соответствует ли, образно говоря, дивергентное одновременного роста частей разделяет их, тогда как
Бергсон Творческая эволюция Лист 37
_______________________________________________________________________________________________________________________________
вначале части эти так дополняли друг друга, что предшествовавшим разделению на два царства. То же
сливались воедино. самое можно сказать о тенденции растения к
возрастающей сложности. Эта тенденция существенна в
Нет необходимости в том, чтобы все элементы, на мире животном, который создается потребностью в
которые разделяется тенденция, имели равное значение и, действии, потребностью все более расширяющейся и
в особенности, одинаковую способность к эволюции. Мы эффективной. Растения же, лишенные чувствительности и
только что различили в организованном мире, так сказать, осужденные на неподвижность, представляют ту же
три разных царства. В то время как первое охватывает тенденцию лишь потому, что получили вначале тот же
только микроорганизмы, оставшиеся в начальном импульс. Недавние опыты показывают нам, что растения
состоянии, животные и растения направили свой полет к могут изменяться в каком угодно направлении, когда
очень высоким судьбам. Так обычно и происходит, когда приходит период "мутаций"; животное же, как нам
тенденция разделяется. Среди расходящихся линий кажется, должно было эволюционировать в гораздо более
развития, которым она дает начало, одни продолжаются определенных направлениях. Но мы не будем больше
бесконечно, другие более или менее быстро достигают останавливаться на этом исходном раздвоении жизни.
своего конца. Последние идут не прямо от первичной Перейдем к эволюции животных, которая особенно нас
тенденции, но от одного из элементов, на которые она интересует.
разделилась: они представляют собой отложения
развития, созданные и оставленные по дороге какой- Сущность животной жизни, сказали мы, есть способность
нибудь совершенно частной тенденцией, продолжающей использовать механизм разряда, чтобы превратить во
эволюционировать. Что касается этих частных тенденций, "взрывные" реакции как можно большее количество
то они, нам кажется, отмечены знаком, по которому и накопленной потенциальной энергии. Сначала взрыв
узнаются. происходит наудачу, не имея возможности для выбора:
так, амеба выпускает свои ложноножки сразу во всех
Этим знаком являются еще видимые в каждой из них направлениях. Но, поднимаясь постепенно вдоль ряда
следы того, что содержала первичная тенденция, животных, мы замечаем, как сама форма тела очерчивает
отдельные направления которой они представляют. известное число вполне определенных направлений, по
Элементы какой-нибудь тенденции можно, которым должна пойти энергия. Эти направления
действительно, сравнить не с предметами, отмечены цепочками нервных элементов,
рядоположенными в пространстве и исключающими друг соприкасающихся концами. А так как нервный элемент
друга, но скорее с психологическими состояниями, выделился мало-помалу из едва дифференцированной
каждое из которых, будучи прежде всего самим собой, массы организованной ткани, то можно предполагать, что
причастие, однако, другим состояниям и содержит, таким со времени его появления именно в нем и в его придатках
образом, в потенции всю личность, которой принадлежит. и сосредоточивается способность сразу освобождать
Нет ни одного существенного проявления жизни, накопленную энергию. Вообще говоря, всякая живая
говорили мы, которое не представляло бы нам в клетка беспрестанно расходует энергию на поддержание
начальном или скрытом состоянии особенностей других равновесия. Растительная клетка, с самого начала
проявлений. И наоборот, когда мы встречаем на погруженная в дремоту, вся целиком поглощается этой
эволюционной линии, так сказать, воспоминание о том, работой самосохранения, как будто для нее становится
что развивается по другим линиям, мы должны сделать целью то, что должно было быть вначале только
вывод, что имеем дело с элементами, отделившимися от средством. Но у животного все сосредоточивается в
одной и той же первичной тенденции. В этом смысле действии, то есть в использовании энергии для
растения и животные действительно представляют две перемещения в пространстве. Очевидно, каждая животная
главные расходящиеся линии развития жизни. Хотя клетка расходует на жизнь добрую часть энергии, которой
растение отличается от животного неподвижностью и она располагает, часто даже всю эту энергию, но организм
отсутствием чувствительности, движение и сознание в целом стремится привлечь возможно большую ее часть
дремлют в нем, подобно воспоминаниям, которые могут к тем пунктам, где происходят двигательные реакции.
проснуться. К тому же наряду с этими, обычно Таким образом, там, где существует нервная система с
дремлющими воспоминаниями, существуют другие, дополняющими ее органами чувств и органами движения,
бодрствующие и действующие, а именно те, деятельность все должно происходить так, как будто бы главной
которых не препятствует развитию самой частной функцией всего остального в организме является
тенденции. Можно сформулировать следующий закон: подготовка силы, которую можно было бы передавать им
когда тенденция, развиваясь, делится, то каждая в нужный момент и которую они будут освобождать как
рождающаяся при этом частная тенденция стремится бы путем взрыва.
сохранить и развить все то от первоначальной
тенденции, что не является несовместимым с работой, Роль, которую играет пища у высших животных,
на которой она специализировалась. Этим и объясняется действительно, чрезвычайно сложна. Пища служит
факт, который мы рассматривали в предыдущей главе, - прежде всего для восстановления тканей. Затем она
образование сложных тождественных механизмов на обеспечивает животное теплом, в котором оно нуждается,
независимых эволюционных линиях. Некоторые глубокие чтобы по возможности не зависеть от изменений внешней
аналогии между растением и животным не имеют, температуры. Там самым она сохраняет, питает и
вероятно, другой причины: половое размножение поддерживает организм, в который включена нервная
является, быть может, роскошью для растения, но нужно система и за счет которого должны существовать нервные
было, чтобы к нему пришло животное, и растение, элементы. Но эти нервные элементы лишены были бы
очевидно, было подхвачено тем же порывом, который смысла существования, если бы организм не сообщал и
толкнул сюда животное, порывом первичным, исходным, им самим и, в особенности, приводимым ими в движение
Бергсон Творческая эволюция Лист 38
_______________________________________________________________________________________________________________________________
мускулам, определенную энергию, которую они могли бы именно в нужный момент и в той мере, в какой это
расходовать, и можно даже предположить, что в этом, по необходимо.
сути, и заключается главное и конечное назначение пищи.
Это не значит, что основная часть пищи идет на этот Собственно говоря, требование гликогена, то есть
процесс. Государство может понести огромные расходы, потенциальной энергии, исходит от чувственно-
чтобы обеспечить поступление налога; сумма же, которой двигательной системы, как будто остальной организм
оно будет располагать, за вычетом расходов по взиманию существует для того, чтобы передавать силу нервной
налога, будет, возможно, минимальной: но от этого не системе и мускулам, которые нервы приводят в действие.
теряет смысл существование налогов и всех расходов, Когда думаешь о роли, которую играет нервная (она же
связанных с их взиманием. То же самое и с энергией, чувственно-двигательная) система как регулятор
которой требует животное от питательных веществ. органической жизни, то невольно спрашиваешь себя, не
является ли она в этом обмене услугами между ней и
Многие факты, по-видимому, указывают на то, что остальным телом подлинным господином, которому
нервные и мускульные элементы занимают именно такое служит тело.
место по отношению к остальной части организма.
Бросим вначале беглый взгляд на распределение В самом деле, к этой гипотезе начинаешь склоняться даже
питательных веществ между, различными частями живого тогда, когда рассматриваешь распределение
организма. Эти вещества разделяются на две категории: потенциальной энергии между тканями, так сказать, в
четырехкомпонентные, или белковидные, и статическом состоянии. Если же поразмыслить о тех
трехкомпонентные, включающие гидраты углерода и условиях, в которых энергия расходуется и
жиры. Первые - в собственном смысле формообразующие, восстанавливается, то нельзя, думается нам, не принять
предназначенные для восстановления тканей, хотя они и эту гипотезу полностью. Действительно, предположим,
могут стать при случае энергетическими, поскольку в них что чувственно-двигательная система является такой же,
содержится углерод. Но энергетическую функцию как и другие, что она стоит с ними в одном ряду. Тогда,
выполняют главным образом вторые: скорее отлагаясь в как и весь организм, она должна ожидать, что для
клетке, чем соединяясь с ее веществом, они доставляют ей выполнения работы ей будет доставлен остаток
в виде химического потенциала потенциальную энергию, химического потенциала. Другими словами, потребление
которая непосредственно превращается в движение и гликогена нервами и мускулами регулировалось бы в этом
теплоту. Короче говоря, основная роль первых - случае его производством. Допустим, напротив, что
поддержка машины, вторые же обеспечивают машину чувственно-двигательная система и есть настоящий
энергией. Естественно, что первые не обладают властелин. Длительность и протяженность ее действия
привилегией выбора, ибо все части машины нуждаются в будут тогда независимыми - во всяком случае, до
поддержке. Но нельзя сказать того же о вторых. Гидраты известной степени, - от запаса содержащегося в ней
углерода распределяются очень неравномерно, и гликогена и даже от его запаса во всем организме. Она
неравномерность эта кажется нам в высшей степени будет осуществлять работу, а другие ткани должны будут
поучительной. устраиваться так, чтобы обеспечивать ее потенциальной
энергией. В действительности все именно так и
Действительно, эти вещества, разносимые артериальной происходит, как, в частности, показывают опыты Мора и
кровью в виде глюкозы, осаждаются - в виде гликогена - в Дюфура. Если выделение гликогена печенью зависит от
различных клетках, образующих ткани. Известно, что действия нервов-возбудителей, управляющих этой
одной из главных функций печени является поддержание функцией, то действие самих этих нервов подчинено
постоянного количества со держащейся в крови глюкозы действию нервов, приводящих в движение локомоторные
при помощи запасов гликогена, вырабатываемого мускулы, в том смысле, что последние начинают
клетками печени. Эта циркуляция глюкозы и накопление расходовать без счета и потребляют, таким образом,
гликогена показывают, что все усилия организма гликоген, обедняя глюкозой кровь и заставляя в конце
направлены на снабжение потенциальной энергией концов печень, вынужденную изливать в обедненную
элементов мускульной, а также нервной тканей. Усилия кровь часть гликогена из своего запаса, вновь его
эти действуют в обоих случаях различным образом, но производить. Так что, в сущности, все исходит от
приводят к одному и тому же результату. При снабжении чувственно-двигательной системы, все на ней
гликогеном мускульной ткани они поддерживают в клетке сосредоточивается, и можно сказать без всякой метафоры,
значительный его запас, отложенный в ней заранее: что ей служит остальной организм.
количество гликогена, содержащееся в мускулах,
действительно огромно по сравнению с тем, которое Следует еще обратить внимание на то, что происходит
заключается в других тканях. Напротив, в нервной ткани при продолжительном голодании. Примечательно, что у
запас его невелик: нервным элементам, функция которых животных, умерших от голода, мозг оказывается почти
состоит просто в освобождении накопленной в мускулах неповрежденным, тогда как другие органы теряют более
потенциальной энергии, и не нужно никогда затрачивать или менее значительную часть своего веса и клетки их
сразу много труда; но замечательно то, что запас этот претерпевают глубокие изменения1 . Кажется, что все тело
восстанавливается кровью в тот самый момент, когда он поддерживало нервную систему до последней крайности,
расходуется, так что пополнение нерва потенциальной относясь к самому себе как к простому средству, целью
энергией происходит тотчас же. Таким образом, и которого является эта нервная система.
мускульная, и нервная ткани имеют преимущества перед
другими: первая - в том, что снабжается значительным Одним словом, если условиться для краткости называть
запасом энергии, вторая - в том, что получает эту энергию "чувственно-двигательной системой" спинномозговую
нервную систему вместе с органами чувств, в которых она
Бергсон Творческая эволюция Лист 39
_______________________________________________________________________________________________________________________________
продолжается, и локомоторными мускулами, которыми пошло на создание аппаратов подобного рода. Но
она управляет, то можно сказать, что высший организм необходимо сделать несколько пояснений относительно
состоит главным образом из чувственно-двигательной самого этого жизненного порыва.
системы, расположенной в органах пищеварения,
дыхания, кровообращения, выделения и т. п., функцией Не следует забывать, что сила, эволюция которой идет
которых является восстановление ее, очищение, защита, через организованный мир, ограниченна; она всегда
создание для нее постоянной внутренней среды и, пытается превзойти саму себя, но остается
наконец, в особенности, передача ей потенциальной несоответствующей тому творению, которое стремится
энергии, необходимой для движения2 . Правда, чем создать. Непонимание этого породило заблуждения и
больше совершенствуется функция нервов, тем больше нелепость радикальной телеологии. Она представляла
должны развиваться функции, предназначенные для ее себе живой мир в целом как конструкцию, причем
поддержания, и, следовательно, тем больше они требуют конструкцию аналогичную нашим. Все части ее должны
для самих себя. По мере того, как нервная деятельность располагаться так, чтобы механизм функционировал как
выделялась из протоплазматической массы, в которую она можно лучше. Каждый вид имеет свой смысл
была погружена, она, вероятно, порождала вокруг себя существования, сюю функцию, свое назначение. Все
различные роды деятельности, на которые она могла бы вместе они исполняют" большой концерт, в котором
опереться. Эти роды деятельности могли развиваться, кажущиеся диссонансы служат только тому, чтобы
только опираясь, в свою очередь, на другие, которые выявить основную гармонию. Словом, в природе все
включали еще новые и т. д. Так уходит в бесконечность происходит, как в созданиях человеческого гения, где
усложнение функционирования высших организмов. полученный результат может бить минимальным, но где
Изучение одного из этих организмов заставляет нас, существует, по крайней мере, полное соответствие между
таким образом, вращаться по кругу, ибо кажется, что все в сфабрикованным предметом и трудом по его фабрикации.
нем служит средством для всего. Но круг этот имеет
центр - систему нервных элементов, протянутых между Ничего подобного не существует в эволюции жизни. В
органами чувств и органами движения. ней поражает диспропорция между трудом и результатом.
Снизу доверху в организованном мире - одно великое
Мы не будем останавливаться здесь на вопросе, который усилие. Но чаще всего это усилие задерживается, то
мы долго исследовали в предыдущей работе. Напомним парализованное противоположными силами, отвлекаемое
только, что прогресс нервной системы идет одновременно от того, что оно должно совершить, тем, что оно
в направлении более точного приспособления движений и совершает, поглощенное формой, в которую оно
в направлении большей свободы, предоставляемой выливается, за гипнотизированное ею, как зеркалом.
живому существу для выбора между этими движениями. Вплоть до самых совершенных своих творений, даже
Эти две тенденции могут казаться противоположными, и когда это усилие, казалось бы, одержало победу над
они действительно таковы. А между тем нервной цепи, внешних сопротивлением и над сопротивлением,
даже в самой ее начальной форме, удается их примирить. исходящим от него самого, оно всегда находится во
С одной стороны, она в самом деле очерчивает вполне власти материальности, в которую должно было облечься.
определенную линию между двумя точками периферии - Каждый может проверить это на собственном опыте.
чувственной и двигательной. Она, таким образом, Наша свобода - самими движениями, которыми она
направляет в определенное русло деятельность, утверждается, - порождает привычки, которые затушат ее,
первоначально рассеянную в протоплазматической массе. если она не будет возобновляться путем постоянного
Но, с другой стороны, составляющие ее элементы, усилия: ее подстерегает автоматизм. Самая живая мысль
вероятно, не являются непрерывными; во всяком случае, застывает в выражающей ее формуле. Слово обращается
если даже предположить, что они соединены между против идеи. Буква убивает дух. И наш энтузиазм, даже
собой, они представляют прерывность в самый пылкий, выражаясь во внешнем действии, порой
функционировании, ибо каждый из них оканчивается чем- так естественно застывает в холодном расчете интереса
то вроде перекрестка, где, очевидно, нервный поток имеет или тщеславия, одно столь легко принимает форму
возможность выбирать свой путь. От низшей монеры до другого, что мы могли бы их спутать, могли бы
самых одаренных насекомых и самых разумных сомневаться в нашей собственной искренности, отрицать
позвоночных осуществленный прогресс был по доброту и любовь, если бы мы не знали, что мертвое еще
преимуществу прогрессом нервной системы, который некоторое время сохраняет черты живого.
сопровождался на каждой ступени необходимыми ему
добавлениями и усложнениями частей. Как мы Глубокая причина этих диссонансов кроется в
подчеркивали с самого начала этой работы, функцией неустранимом различии ритма. Жизнь в целом есть сама
жизни является внедрение в материю неопределенности. подвижность; частные же ее проявления приобретают эту
Неопределенны, то есть непредвидимы формы, которые подвижность лишь поневоле и постоянно отстают от нее.
жизнь создает на пути своей эволюции. И все более Первая всегда идет вперед; последние предпочли бы
неопределенной, то есть все более свободной является топтаться на месте. Эволюция в целом совершается,
деятельность, провод пиками к которой должны служить насколько это возможно, по прямой линии, каждая
эти формы. Нервная система с нейронами, частная эволюция - процесс круговой. Как облака пыли,
расположшными рядом таким образом, что на конце поднятые струею ветра, живые существа вращаются
каждого из них открывается множество путей, - а каждый вокруг себя, увлекаемые великим дуновением жизни.
путь - это поставленный вопрос - такая нервная система Они, таким образом, относительно устойчивы и даже
является настоящим резервуаром неопределенности. Нам столь хорошо имитируют неподвижность, что мы видим в
кажет<я, что при одном взгляде на весь организованный них скорее вещи, чем развитие, забывая, что само
мир становится ясным, что главное в жизненном порыве постоянство их формы - лишь зарисовка движения. Но
Бергсон Творческая эволюция Лист 40
_______________________________________________________________________________________________________________________________
порой это невидимое уносящее их дуновение наделенных известной подвижностью и, главное, с
материализуется на наших глазах в мимолетном видении. неопределенностью формы, достаточной, чтобы
Это внезапное озарение посещает нас при виде некоторых применяться ко всем будущим направлениям. Эти
проявлений материнской любви, столь поразительной и животные могли походить на некоторых из наших червей,
даже трогательной у большей части животных, с той,  однако, разницей, что ныне живущие черви, с
наблюдаемой и в заботах растения о своем зерне. Любовь которыми можно было бы их сравнить, являются
эта, в которой многие видят великую жизненную тайну, исчерпавшими себя и застывшими экземплярами тех
возможно, сама могла бы открыть нам эту тайну. Она бесконечно пластичных, содержавших бесконечные
показывает нам, как каждое поколение тяготеет к тому возможности видов, которые представляли собой общий
поколению, которое последует за ним. Она внушает нам ствол иглокожих, моллюсков, членистоногих и
мысль, что живое существо есть главным образом позвоночных.
промежуточный пункт и что самое существенное в жизни
заключается в уносящем ее движении. Одна опасность подстерегала их - препятствие, которое,
возможно, едва не остановило подъем животной жизни.
Этот контраст между жизнью в целом н формами, в Есть одна особенность, которая не может не поражать,
которых она проявляется, носит повсюду один и тот же когда бросаешь взгляд на фауну первобытных времен: это
характер. Скажем так: жизнь стремится по возможности - заключение животного в более или менее твердую
действовать, но каждый вид предпочитает дать возможно оболочку, которая должна была стеснять, а зачастую даже
меньшую сумму усилия. Рассматриваемая в гамом парализовать его движения. У моллюсков того времени
существенном, то есть как переход от вида к виду, жизнь раковина была гораздо более распространенным
представляет собой постоянно возрастающее действие. Но явлением, чем у нынешних. Членистоногие вообще были
каждый из видов, через которые проходит жизнь, снабжены панцирем; это были ракообразные. Древнейшие
заботится лишь о своем удобстве. Он направляется туда, рыбы обладали крайне твердым костным покровом*.
где требуется меньше всего труда. Поглощенный формой, Объяснение этого общего факта следует искать, как нам
которую он должен принять, он погружается в дремоту и кажется, в стремлении мягких организмов защищаться
практически упускает из виду все остальное в жизни; он друг от друга, становясь как можно менее доступными
формирует самого себя с целью наиболее легкого для пожирания. Каждый вид в процессе своего
использования того, что его непосредственно окружает. формирования движется к тому, что для него наиболее
Таким образом, акт, путем которого жизнь идет к удобно. Подобно тому, как некоторые из примитивных
созданию но вой формы, и акт, в котором эта форма организмов пошли в направлении животной жизни,
обрисовывается, являются различными и часто отказываясь создавать органическое из неорганического и
противодействующими  движениями. Первое заимствуя готовые органические вещества у организмов,
продолжается во втором, но это возможно лишь в том уже вступивших на путь растительной жизни, так и между
случае, если оно отвлекается от своего направления, как самими животными видами многие устроились таким
бываете прыгуном, который, чтобы преодолеть образом, чтобы жить за счет других животных. Животный
препятствие, должен отвести от него глаза и смотреть на организм, то есть организм подвижный, действительно
самого себя. может воспользоваться своей неподвижностью, чтобы
искать животных беззащитных и кормиться ими, как
Формы живого, по самому своему определению, -формы растениями. Таким образом, чем подвижнее становились
жизнеспособные. Как бы ни объяснять приспособление животные, тем они делались прожорливее и опаснее друг
организма к условиям существования, оно по для друга. Поэтому весь животный мир должен был
необходимости должно быть признано достаточным, раз внезапно остановиться в развитии, которое поднимало его
вид существует. В этом смысле, каждый из следующих на все более и более высокие ступени подвижности, ибо
друг за другом видов, которые описывают палеонтология жесткая и известковая кожа иглокожего, раковина
и зоология, был успехом, одержанным жизнью Но вещи моллюска, хитиновый покров ракообразного и ганоидный
выступают в совершенно ином свете, если страшить панцирь древних рыб, вероятно, имели общим
каждый вид с движением, которое оставило его на своем источником стремление животных защититься от
пути, а не с условиями, в которые он помещен. Это враждебных видов. Но этот панцирь, под которым
движение часто изменяло свой путь, очень часто укрывалось животное, стеснял его движения, а порой и
останавливалось совсем; то, что должно было быть лишь вовсе их останавливал. Если растение отказалось от
промежуточным пунктом, становилось концом пути. С сознания, облекшись клеточной мембраной, то животное,
этой новой точки зрения неудача является правилом, заключив себя в крепость или в воинские доспехи,
успех же - всегда неполный, - исключением. Мы увидим, обрекает себя на полусонное состояние. В таком
что из четырех главных направлений, по которым пошла оцепенении еще и теперь живут иглокожие и даже
животная жизнь, два завели в тупик, а на двух других моллюски. Членистоногим и позвоночным, конечно,
усилие было в общем непропорционально результату. угрожало то же самое. Они избежали этого, и с этим
счастливым обстоятельством связан современный расцвет
Нам не хватает материалов, чтобы в деталях восстановить высших форм жизни.
эту историю. Но мы можем все же различить ее главные
линии. Мы сказали, что животные и растения, очевидно, Действительно, мы видим, что стремление к движению
довольно скоро отделились от их общего ствола: растение взяло верх в двух направлениях жизни. Рыбы меняют свой
- засыпая в неподвижности, животное, напротив, - все ганоидный панцирь на чешую. Задолго до этого
более и более пробуждаясь и идя к завоеванию нервной появились насекомые, также освободившиеся от панциря,
системы. Можно допустить, что усилие животного защищавшего их предков. Недостаток защитного покрова
царства привело к созданию организмов, еще простых, но те и другие восполнили подвижностью, позволявшей им
Бергсон Творческая эволюция Лист 41
_______________________________________________________________________________________________________________________________
ускользать от врагов, а также нападать самим, выбирать между собой, чтобы знать, насколько они существенны
место и момент схватки. Это - прогресс того же рода, что или случайны и в какой мере следует с ними считаться.
мы наблюдаем в развитии человеческого вооружения.
Первым побуждением был поиск убежища, вторым, Бесспорно, к примеру, что успех будет самым общим
лучшим - стремление стать возможно изворотливее, критерием превосходства, так как оба термина являются, в
чтобы можно было спасаться бегством, а особенно некоторой степени, синонимами. Если речь идет о живом
нападать, ибо нападение есть и лучшее средство защиты. существе, то под успехом нужно понимать способность
Так, неповоротливый гоплит был заменен легионером, развиваться в самой разнообразной среде, преодолевая
рыцарю, закованному в латы, пришлось уступить место самые разные препятствия, чтобы занять как можно
пехотинцу, свободному в своих движениях, и вообще в большую поверхность земли. Вид, претендующий на
эволюции жизни как целого, как и в эволюции господство над всей землей, действительно является
человеческих обществ, а также индивидуальных судеб, господствующим, а следовательно, и высшим видом.
наибольший успех выпадал на долю тех, кто не Таков человеческий род, представляющий
отказывался от наибольшего риска. кульминационный пункт в эволюции позвоночных. Но
таковы же в ряду суставчатых насекомые, и в частности
Вполне понятной выгодой для животного было поэтому перепончатокрылые. Можно сказать, что муравьи
стать подвижнее. Как мы заметили по поводу являются хозяевами земных недр, как человек - владыка
приспособления в целом, трансформация видов всегда земли.
может быть объяснена их частным интересом. В этом
состоит непосредственная причина изменений. Но такая С другой стороны, возникшая позже видовая группа
причина часто бывает и самой поверхностной. Глубинной может быть группой дегенератов, но в этом случае
же причиной является импульс, бросивший жизнь в мир, должна существовать особая причина регресса. По идее,
заставивший ее разделиться между растениями и эта группа должна быть выше той, от которой она
животными, сориентировавший животную жизнь на происходит, ибо она соответствует более поздней стадии
гибкость формы и в известный момент достигший того, эволюции. Человек, вероятно, явился последним из
что хотя бы в некоторых своих пунктах животный мир, позвоночных'. И в ряду насекомых после
готовый было заснуть, пробудился и двинулся вперед. перепончатокрылых появились только чешуекрылые, то
есть, без сомнения, вырождающийся вид, настоящий
На двух путях, по которым порознь эволюционировали паразит цветочных растений.
позвоночные и членистоногие, развитие выразилось
прежде всего в прогрессе чувственно-двигательной Так разными путями мы пришли к одному и тому же
нервной системы (за исключением отступлений, заключению. Эволюция членистоногих достигла своего
связанных с паразитизмом или с иной причиной): в кульминационного пункта с появлением насекомых, и в
стремлении к подвижности, к ловкости, в поиске путем частности перепончатокрылых, как эволюция
проб и ошибок разнообразия движений, хотя вначале и не позвоночных - с появлением человека. Если же принять во
удавалось избежать излишнего роста массы и грубой внимание, что нигде инстинкт не развит так, как в мире
силы. Но сам этот поиск шел в расходящихся насекомых, и что ни в одной группе насекомых он не
направлениях. Достаточно бросить беглый взгляд на является столь совершенным, как у перепончатокрылых,
нервную систему членистоногих и позвоночных, чтобы то можно сказать, что вся эволюция животного мира, за
заметить эти различия. У первых тело состоит из более исключением возвратов к растительной жизни,
или менее длинного ряда смежных сегментов; совершалась по двум расходящимся путям, один из
двигательная активность распределяется, таким образом, которых вел к инстинкту, другой - к интеллекту.
между изменчивым, порой очень значительным, числом
отростков, каждый из которых имеет свою специфику. У Растительное оцепенение, инстинкт и интеллект, - вот,
вторых эта активность сосредоточивается лишь на двух таким образом, элементы, совпадающие в жизненном
парах членов, и органы эти выполняют функции, гораздо импульсе, общем для растений и животных, и
менее зависящие от их формы. Независимость становится разделившиеся по мере своего роста, проявляясь по пути
полной у человека, рука которого может выполнять развития в самых непредвиденных формах.
любую работу. Фундаментальное заблуждение, которое, начиная с
Аристотеля, исказило большую часть философий
Вот, по крайней мере, что мы можем увидеть. Но за тем, природы, состоит в том, что в жизни растительной,
что видно, есть то, что угадывается: две могучие силы, инстинктивной и разумной усматривают три
присущие жизни, вначале слитые, а затем, по мере роста, последовательные ступени развития одной и той же
разделившиеся. тенденции, тогда как это - три расходящихся
направления одной деятельности, разделившейся в
Чтобы определить эти силы, нужно рассмотреть те виды процессе своего роста. Различие между ними не является
членистоногих и позвоночных, которые в обоих случаях различием ни в интенсивности, ни в степени: это различие
находятся в кульминационном пункте эволюции. Как же в природе.
его обнаружить? Здесь также стремление к
геометрической точности завело бы наложный путь. Не Необходимо глубже исследовать этот вопрос. Мы видели,
существует единого и простого знака, указывающего, что как растительная жизнь и жизнь животная дополняют
один вид продвинулся далее другого по одной и той же друг друга и друг другу противополагаются. Теперь
эволюционной линии. Есть много признаков, которые нужно показать, что интеллект и инстинкт также
нужно в каждом частном случае оценить и сравнить противоположны и дополняют друг друга. Но посмотрим
вначале, почему в них хотят видеть две деятельности,
Бергсон Творческая эволюция Лист 42
_______________________________________________________________________________________________________________________________
первая из которых превосходит вторую и следует за ней, из-за их взаимопроникновения. В таком темном предмете
тогда как в действительности они не являются ни вещами никакое стремление к свету не может быть излишним.
одного и того же порядка, ни следующими друг за другом, Всегда можно потом смягчить формы, исправить в
ни такими, которым можно было бы указать рисунке излишний геометризм, - словом, заменить
определенные места. прямолинейность схемы гибкостью жизни.

Это связано с тем, что интеллект и инстинкт, вначале К какому времени относим мы появление человека на
взаимно проникавшие друг друга, сохраняют кое-что от Земле? Ко времени производства первого оружия, первых
их общего происхождения. Ни тот, ни другой никогда не орудий труда. Не забыт еще знаменитый спор, возникший
встречаются в чистом виде. Мы сказали, что в растении в связи с открытием Буше де Перта в каменоломне
могут пробудиться уснувшие в нем сознание и Мулен-Киньона. Вопрос был в том, представляла ли
подвижность животного и что животное живет под находка подлинные топоры или случайно расколовшиеся
постоянной угрозой перевода стрелки на путь куски кремня. Но никто ни на минуту не сомневался, что
растительной жизни. Обе тенденции - растительная и если это были топоры, то это означало наличие
животная - с самого начала так пронизывали друг друга, интеллекта, а конкретнее, интеллекта человека. С другой
что между ними никогда не было полного разрыва: одна стороны, откроем сборник анекдотов о разуме животных.
по-прежнему связана с другой; повсюду мы находим их Мы увидим, что наряду со многими поступками,
смешанными: отличие - только в пропорции. То же самое объясняемыми подражанием или автоматической
относится к интеллекту и инстинкту: нет интеллекта, в ассоциацией образов, есть и такие, которые мы без
котором нельзя было бы обнаружить следов инстинкта, колебаний назовем разумными. Прежде всего это
нет и инстинкта, который не был бы окружен относится к тем, которые свидетельствуют о наличии у
интеллектом, как дымкой. Эта-то дымка интеллекта и животного мысли о фабрикации - все равно, примется ли
была причиной стольких заблуждений. Из того, что животное само мастерить какой-нибудь грубый
инстинкт всегда более или менее разумен, и заключили, инструмент или воспользуется предметом, созданным
что интеллект и инстинкт - вещи одного порядка, что человеком. Животные, которых по уровню их интеллекта
различие между ними только в сложности и ставят сразу после человека - обезьяны и слоны - умеют
совершенстве, а главное, что один из них может быть при случае употреблять искусственные орудия. За ними,
выражен в терминах другого. В действительности же они но не далеко от них, отводят место тем, которые
потому лишь сопровождают друг друга, что они друг распознают сфабрикованный предмет; так, к примеру,
друга дополняют, и дополняют потому, что различны лисица прекрасно знает, что западня есть западня.
между собой, ибо то, что инстинктивно и инстинкте, Конечно, интеллект присутствует повсюду, где есть
противоположно тому, что разумно в интеллекте. логический вывод, но вывод, состоящий в применении
прошлого опыта к опыту настоящему, есть уже начало
Не стоит удивляться, что мы останавливаемся на этом изобретения. Изобретение становится полным, когда оно
вопросе: мы считаем его основным. материализуется в созданном орудии. К этому и
стремится интеллект животных, как к своему идеалу. И
Отметим сразу, что различия, которые мы установим, хотя обычно этот интеллект не доходит еще до того,
будут слишком резкими именно потому, что мы хотим чтобы создавать искусственные предметы и пользоваться
определить в инстинкте то, что в нем инстинктивно, и в ими, он готовится к этому благодаря тем изменениям,
интеллекте то, что в нем разумно, тогда как всякий которые он производит в предоставленных ему природой
конкретный инстинкт смешан с интеллектом, а всякий инстинктах. Что же касается человеческого интеллекта, то
реальный интеллект проникнут инстинктом. Более того: еще недостаточно обращали внимание на то, что главной
ни интеллект, ни инстинкт не поддаются застывшим его заботой с самого начала было механическое
определениям: это тенденции, а не готовые вещи. изобретение, что и теперь еще наша общественная жизнь
Наконец, не нужно забывать, что в настоящей главе мы вращается вокруг фабрикации и использования
рассматриваем интеллект и инстинкт при их выходе из искусственных орудий, что изобретения, которыми, как
жизни, которая отлагает их по пути своего следования. вехами, отмечен путь прогресса, обозначили также и
Жизнь же, какой она проявляется в организме, направление интеллекта. Нам трудно это заметить, ибо
представляет собой, на наш взгляд, определенное усилие, перемены в человечестве обычно запаздывают по
нацеленное на то, чтобы добиться чего-то от сравнению с преобразованиями его орудий. Наши
неорганизованной материи. Неудивительно поэтому, что индивидуальные и даже социальные привычки довольно
нас поражает именно различие этого усилия в инстинкте и долго сохраняются в тех обстоятельствах, для которых
в интеллекте и что мы видим в этих двух формах они были созданы, так что глубокие последствия какого-
психической деятельности прежде всего два различных либо изобретения становятся заметными лишь тогда,
метода действия на инертную материю. Этот несколько когда оно уже утрачивает свою новизну. Прошло столетие
узкий способ их анализа имеет то преимущество, что со времени изобретения паровой машины, а мы только
обеспечивает нам объективное средство их различения. теперь начинаем чувствовать то глубокое потрясение,
Но зато он дает нам только среднее положение интеллекта которое оно вызвало в нас. Революция, осуществленная
в целом и инстинкта в целом, положение, вокруг которого им в промышленности, ничуть не менее всколыхнула и
тот и другой постоянно колеблются. Вот почему во всем взаимные отношения людей. Возникают новые идеи.
нижеизложенном нужно видеть только схематический Расцветают новые чувства. Через тысячи лет, когда
рисунок, в котором контуры интеллекта и инстинкта прошлое отодвинется далеко назад и мы сможем
будут проявлены резче, чем нужно, и где нам придется различить лишь основные его черты, наши войны и
пренебрегать размытостью границ, возникающей революции покажутся чем-то совсем незначительным, -
одновременно и из-за неопределенности каждого из них, и если допустить, что о них еще будут вспоминать, - но о
Бергсон Творческая эволюция Лист 43
_______________________________________________________________________________________________________________________________
паровой машине со всеми сопутствующими ей вида. Инстинкт, таким образом, по необходимости
изобретениями будут, быть может, говорить, как мы специализирован, представляя собой только применение
сегодня говорим о бронзе и тесаном камне: она послужит определенного инструмента к определенному предмету.
для определения эпохи'. Если бы мы могли отбросить все Напротив, орудие, созданное с помощью интеллекта, есть
самомнение, если бы, при определении нашего вида, мы орудие несовершенное. Его можно получить лишь ценой
точно придерживались того, что исторические и усилия. Им почти всегда трудно пользоваться. Но,
доисторические времена представляют нам как созданное из неорганизованной материи, оно может
постоянную характеристику человека и интеллекта, мы принимать любую форму, служить для какого угодно
говорили бы, возможно, не Horro sapiens, но Homo faber. употребления, выводить живое существо из всякого вновь
Итак, интеллект, рассматриваемый в его исходной возникающего затруднения и увеличивать безгранично
точке, является способностью фабриковать его возможности. Уступая природному орудию при
искусственные предметы, в частности орудия для созда- удовлетворении непосредственных потребностей, оно
нияорудия, и бесконечно разнообразить их изготовление. имеет перед ним тем больше преимуществ, чем менее
насущна потребность. В особенности же оно влияет на
Зададимся теперь вопросом, владеет ли и неразумное природу создавшего его существа, ибо, призывая его к
животное орудиями или машинами? Да, конечно, но здесь выполнению новой функции, оно дарует ему, так сказать,
орудие составляет часть тела, которое его использует. И, более богатую организацию, будучи искусственным
соответственно этому орудию, есть инстинкт, который органом, продолжающим естественный организм. Для
умеет им пользоваться. Конечно, нет необходимости в каждой удовлетворяемой им потребности оно создает
том, чтобы все инстинкты заключались в естественной новую потребность, и, таким образом, не "замыкая", в
способности использовать врожденный механизм. Такое отличие от инстинкта, круг действия, в котором животное
определение неприложимо к инстинктам, которые Ромене Должно двигаться автоматически, оно открывает этой
назвал "вторичными"; впрочем, и многие "первичные"им деятельности безграничное поле, толкая ее все дальше и
не охватываются. Но такое определение инстинкта, как и дальше и делая ее все более и более свободной. Но это
то определение, что мы предварительно даем интеллекту, преимущество интеллекта перед инстинктом возникает
отмечает, по крайней мере, идеальную границу, к которой лишь со временем, когда интеллект, доведя фабрикацию
направлены его многочисленные формы. Часто обращали до высшей степени могущества, осуществляет ее уже при
внимание на то, что большинство инстинктов являются помощи сфабрикованных машин. Вначале же
продолжением, или, скорее, завершением самой работы преимущества и недостатки сфабрикованного орудия и
организации. Кто скажет, где начинается деятельность орудия естественного так уравновешены, что трудно
инстинкта, где кончается деятельность природы? В сказать, какое из них обеспечит живому существу
превращениях личинки в куколку и во взрослое большее господство над природой.
насекомое, часто требующих от личинки особых действий
и своего рода инициативы, нет резкой демаркационной Можно предполагать, что изначально они взаимно
линии между инстинктом животного и организаторской обусловливали друг друга, что первичная психическая
работой живой материи. Можно сказать как угодно: что деятельность была причастив обоим сразу, и если
инстинкт организует орудия, которыми он будет спуститься достаточно далеко в прошлое, то можно
пользоваться, или что организация продолжается в обнаружить инстинкты, более близкие к интеллекту, чем
инстинкте, который должен использовать орган. Самые инстинкт наших насекомых, и интеллект, более близкий к
поразительные инстинкты насекомого только инстинкту, чем интеллект наших позвоночных, - правда,
развертывают в движения его особую структуру, и там, оба в элементарной форме, оба - пленники материи, не
где социальная жизнь делит труд между особями и сумевшие достичь над ней господства. Если бы сила,
предписывает им, таким образом, различные инстинкты, присущая жизни, была силой неограниченной, она, быть
наблюдается соответствующая разница в структуре: может, бесконечно развила бы в одних и тех же
известен полиморфизм муравьев, пчел, ос и некоторых организмах инстинкт и интеллект. Но, по всей
ложно-сетчатокрылых. Итак, если брать только очевидности, сила эта конечна, и, проявляясь, она
предельные случаи, где отмечается полное торжество истощается довольно быстро. Ей трудно идти далеко
интеллекта и инстинкта, то между ними обнаруживается сразу в нескольких направлениях. Она должна выбирать.
существенное различие: совершенный инстинкт есть И у нее есть выбор между двумя способами действия на
способность использовать и даже создавать неорганизованную материю. Она может совершить это
организованные орудия; совершенный интеллект есть действие непосредственно, создавая себе организованное
способность фабриковать и употреблять орудия орудие, с помощью которого она и будет работать; либо
неорганизованные. направить его опосредованно, через организм, который, не
обладая от природы необходимым орудием, сделает его
Преимущества и недостатки этих двух способов сам, путем обработки неорганической материи. Отсюда
деятельности совершенно очевидны. В распоряжении происходят интеллект и инстинкт, которые, развиваясь,
инстинкта находится приспособленное орудие: это все более и более расходятся, но никогда полностью не
орудие, которое создается и исправляется само собою, отделяются друг от друга. С одной стороны,
которое, как все произведения природы, демонстрирует действительно, самый совершенный инстинкт насекомого
бесконечную сложность частей и чудесную простоту сопровождается некоторыми проблесками интеллекта,
функционирования, выполняя тотчас же, в нужный хотя бы только при выборе места, времени и материалов
момент, без всякого затруднения, нередко с постройки: когда, в исключительных случаях, пчелы
поразительным совершенством то, что оно призвано гнездятся на открытом месте, они изобретают новые и
выполнить. Зато оно сохраняет почти постоянную поистине разумные приспособления сообразно этим
структуру, ибо оно меняется лишь вместе с изменением новым условиям. Но, с другой стороны, интеллект еще
Бергсон Творческая эволюция Лист 44
_______________________________________________________________________________________________________________________________
более нуждается в инстинкте, чем инстинкт в интеллекте, сознанию нет уже никакого места. Представление
ибо обработка грубой материи уже предполагает у закупорено действием. Доказательством служит то, что
животного высшую ступень организации, до которой оно если действию мешает или его останавливает какое-
могло подняться лишь на крыльях инстинкта. Таким нибудь препятствие, то сознание может появиться.
образом, в то время как природа свободно дошла в своей Значит, оно и было тут, но нейтрализовалось действием,
эволюции до инстинкта членистоногих, почти у всех заполнявшим собою представление. Препятствие не
позвоночных можно заметить скорее поиски интеллекта, создало ничего положительного; оно только образовало
чем его расцвет. Субстрат их психической деятельности пустоту, произвело откупорку. Это несовпадение
еще составляет инстинкт, но интеллект уже стремится его действия с представлением и есть здесь именно то, что мы
заменить. Ему не удается еще изобретать орудия, но он называем сознанием.
делает к этому попытки, производя всевозможные
изменения в инстинкте, без которого он хотел бы Исследуя глубже этот вопрос, мы увидим, что сознание -
обойтись. Лишь у человека интеллект овладевает собой, и это свет, присущий зоне возможных действий или
это его торжество утверждается самим недостатком у потенциальной активности, которая окружает действие,
человека естественных средств защиты от его врагов, от реально выполняемое живым существом. Оно обозначает
холода и голода. Этот недостаток, при попытке колебание или выбор. Там, где вырисовывается много
расшифровать его смысл, приобретает ценность одинаково возможных действий и нет ни одного действия
доисторического документа: это - окончательная отставка, реального (как на со вещании, не приводящем ни к какому
получаемая инстинктом от интеллекта. Но не менее решению), сознание бывает интенсивным. Там же, где
справедливо и то, что природе пришлось колебаться реальное действие является единственно возможным (как
между двумя способами психической деятельности: в деятельности типа сомнамбулической, или, в целом,
одному был обеспечен непосредственный успех, но автоматической), сознание отсутствует. И тем не менее в
ставились пределы в его действиях, другой же не был последнем случае будут существовать и представление, и
надежным, но, в случае достижения им независимости, познание, если только доказано, что здесь есть
завоевания его могли идти в бесконечность. И здесь также совокупность систематических движений, последнее из
наибольший успех оказался на стороне, подвергавшейся которых уже как бы предначертано в первом, и если к
наибольшему риску. Инстинкт и интеллект тому же сознание может проявиться при первом же
представляют, таким образом, два расходящихся, столкновении с препятствием. С этой точки зрения
одинаково изящных решения одной и той же проблемы. сознание живого существа можно определить как
арифметическую разность между деятельностью
Отсюда, правда, глубокие различия во внутренней потенциальной и деятельностью реальной. Оно служит
структуре инстинкта и интеллекта. Мы остановимся мерой разрыва представления и действия.
только на тех, которые представляют интерес для данного
исследования. Мы утверждаем, что интеллект и инстинкт Исходя из этого, можно предположить, что интеллект
предполагают два радикально различных рода познания. направлен скорее к сознанию, а инстинкт - к
Но предварительно необходимо сделать некоторые бессознательному. Ибо там, где природа организовала
разъяснения относительно сознания в целом. орудие действия, дала точку его приложения, потребовала
нужного результата, - там на долю выбора остается
Обсуждался вопрос, насколько инстинкт сознателен. Мы немногое: по мере того, как сознание, неотделимое от
ответим на это, что здесь существует множество различий представления, стремится к освобождению, оно
и степеней, что инстинкт более или менее сознателен в уравновешивается выполнением действия,
одних случаях, бессознателен - в других. У растения, как тождественного представлению; действие составляет
мы увидим, есть инстинкты: сомнительно, чтобы эти противовес представлению. Если сознание и появляется
инстинкты сопровождались сознанием. Даже у животного здесь, то оно освещает не столько инстинкт, сколько те
не существует почти ни одного сложного инстинкта, препятствия, с которыми инстинкт сталкивается:
который не был бы хоть отчасти бессознательным в своих недостаток инстинкта, расстояние между действием и
проявлениях. Но следует отметить разницу между двумя представлением, - вот что становится сознанием; и в
родами бессознательного, на которую слишком мало таком случае оно является только случайностью. По
обращают внимания: в одном из них нет никакого существу, оно отмечает только первый шаг инстинкта,
сознания (conscience nulle), в другом - сознание пускающий в ход всю серию автоматических действий.
уничтожено (conscience annulee). В обоих случаях Для интеллекта, наоборот, недостаток есть нормальное
сознание равно нулю; но первый нуль означает, что состояние. Встречать препятствия - это и есть его
ничего нет, второй - что речь идет о двух количествах, сущность. Так как основной его функцией является
равных, но противоположных по направлению, которые фабрикация неорганизованных орудий, то он должен,
взаимно компенсируют и нейтрализуют друг друга. преодолевая тысячи трудностей, выбирать для этой
Бессознательность падающего камня будет работы место и время, форму и материю. И он не может
бессознательностью первого рода: камень никак не полностью удовлетворить сваи нужды, ибо всякое новое
осознает свое падение. Такой ли будет бессознательность удовлетворение создает новые потребности. Короче
инстинкта в ее крайних проявлениях? Когда мы говоря, если оба они - и инстинкт, и интеллект - хранят в
автоматически выполняем привычное действие, когда себе знания, то в инстинкте познание скорее
лунатик машинально движется во сне, бессознательность бессознательно и разыгрывается, в интеллекте же оно
может быть абсолютной, но в этом случае она вызвана сознательно и мыслится. Но это скорее различие в
тем, что представлению о действии препятствует само степени, чем в природе. Пока речь идет только о
выполнение этого действия, которое до такой степени сознании, остается незамеченным то, что с точки зрения
сходно с представлением и так плотно в него входит, что
Бергсон Творческая эволюция Лист 45
_______________________________________________________________________________________________________________________________
психологической составляет основное различие между первый раз ищет грудь кормилицы, свидетельствуя этим,
интеллектом и инстинктом. что ему известна (конечно, бессознательно) такая вещь,
которую он никогда не видел, то именно потому, что
Чтобы подойти к этому различию, нужно, не обращая врожденное знание является тут знанием определенного
внимания на более или менее яркий свет, озаряющий обе предмета, и говорят, что здесь действует инстинкт, а не
эти формы внутренней деятельности, направиться прямо интеллект. Интеллект не дает, таким образом,
к двум глубоко различным между собой предметам, врожденного знания о каком-либо предмете. И все же,
которые служат для них точками приложения. если бы он ничего не знал естественным путем, у него не
было бы ничего врожденного. Что же может он знать, -
Когда лошадиный овод откладывает свои яйца на ноги он, не знающий ни одной вещи? - Наряду с вещами есть
или на плечи животного, он действует так, как если бы отношения. Новорожденное дитя не познает ни
знал, что личинка должна развиться в желудке лошади и определенных предметов, ни определенного качества
что лошадь, облизывая себя, перенесет родившуюся какого-либо предмета; но когда потом при нем припишут
личинку в свой пищевод. Когда перепончатокрылый какое-либо свойство предмету, дадут какой-нибудь эпитет
парализатор поражает свою жертву именно в тех местах, существительному, он сразу же поймет, что это значит.
где находятся нервные центры, приводя ее тем самым в Отношение сказуемого к подлежащему схватывается им
неподвижное состояние, но не убивая, он поступает так, естественным путем. То же самое можно сказать об
как мог бы сделать энтомолог, наделенный к тому же общем отношении, выражаемом глаголом, отношении,
ловкостью опытного хирурга. Но какими познаниями которое столь непосредственно познается умом, что язык
должен обладать маленький жук ситарис, историю может его подразумевать, как это бывает в неразвитых
которого так часто рассказывают! Это жесткокрылое наречиях, не имеющих глагола. Интеллект,
насекомое кладет свои яйца у отверстия подземных ходов, следовательно, естественным образом использует
которые вырывает один из видов пчел, антофора. Личинка отношения эквивалентного к эквивалентному,
ситариса после долгого ожидания подстерегает антофору- содержимого к содержащему, причины к следствию и т.
самца при выходе из отверстия, прицепляется к нему и д., - отношения, которые заключаются во всякой фразе,
остается в таком положении до ^свадебного полета": тогда имеющей подлежащее, определение, сказуемое, -
она пользуется случаем перейти с самца на самку и выраженное или подразумеваемое. Можно ли сказать, что
спокойно ожидает, когда та будет откладывать яйца. он имеет врожденное знание о каждом из этих отношений
Затем она спрыгивает на яйцо, которое служит ей опорой в отдельности? Дело логиков - исследовать, будут ли эти
в меду, за несколько дней пожирает его и, отношения нередуцируемыми или их можно свести к еще
расположившись на скорлупе, претерпевает первое более общим отношениям. Но, как бы ни производить
превращение. Плавая, таким образом, в меду, личинка анализ мысли, в конце концов он всегда приведет к одной
питается этим запасом пищи и становится куколкой, а или нескольким общим рамкам, врожденным знанием
потом, наконец, и взрослым насекомым. Все происходит которых и обладает разум, ибо он естественным образом
так, как будто бы личинка сита-риса знала, вылупившись использует их. Итак, если рассмотреть, что в инстинкте
из яйца, что антофора-самец выйдет из хода, что и в интеллекте относится к врожденному знанию, то
свадебный полет даст ей возможность перебраться на окажется, что это знание в первом случае касается
самку, что та препроводит ее в склад меда, который вещей, а во втором - отношений.
послужит ей пищей после ее превращения, что до этого
превращения она постепенно съест яйцо антофоры, Философы проводят различие между материей нашего
добывая тем самым пищу, удерживаясь на поверхности познания и его формой. Материя - это то, что дается
меда и одновременно уничтожая своего соперника, способностями восприятия, взятыми в их первозданном
который должен был выйти из яйца. И все происходит виде. Форма - это совокупность отношений,
так, как будто бы самому ситарису было известно, что его устанавливаемых между этими материальными данными
личинка будет знать все эти вещи. Знание, если оно здесь для получения систематического знания. Может ли форма
есть, будет неявным знанием. Оно выражается во без материи быть предметом познания? Конечно, да, при
внешних, вполне определенных поступках, но не условии, что это познание походит скорее не на вещь,
направляется внутрь, в сознание. И тем не менее которой владеешь, а на усвоенную привычку, скорее на
поведение насекомого отражает представление об направление, чем на состояние; это будет, если угодно,
определенных вещах, существующих или происходящих в естественный навык внимания. Ученик, которому
определенных точках пространства и времени, и вещи эти известно, что ему будут диктовать дробь, проводит черту,
насекомое знает, не обучаясь им. не зная еще ни числителя, ни знаменателя; следовательно,
он создает в уме общее отношение между двумя членами,
Если мы посмотрим теперь с той же точки зрения на не зная пока ни одного из них; он знает форму без
интеллект, то увидим, что он тоже знает некоторые вещи материи. То же самое можно сказать о рамках, в которые
без обучения. Но это знание совсем другого порядка. Мы включается наш опыт, рамках, предшествующих всякому
не хотим вновь затевать здесь старый философский спор о опыту. Примем же здесь выражение, закрепленное
врожденности. Ограничимся только указанием на то, что обычаем, и точнее сформулируем различие между
признается всеми, - а именно, что маленький ребенок интеллектом и инстинктом: интеллект - в том, что в нем
непосредственно понимает то, что животное не поймет есть врожденного, - является познанием формы,
никогда, и в этом смысле интеллект, как и инстинкт, инстинкт предполагает познание материи.
является функцией наследственной и, следовательно,
врожденной. Но хотя этот врожденный интеллект и С этой второй точки зрения, являющейся уже точкой
является познавательной способностью, он не знает зрения познания, но не действия, сила, присущая жизни в
конкретно ни одного предмета. Когда новорожденный в целом, вновь предстает перед нами как начало
Бергсон Творческая эволюция Лист 46
_______________________________________________________________________________________________________________________________
ограниченное, в котором сосуществуют и отношениями между данной ситуацией и средствами ее
взаимопроникают два различных и даже дивергентных использования. Врожденной в нем, следовательно, будет
способа познания. Первый непосредственно постигает тенденция устанавливать отношения, а она предполагает
определенные предметы в самой их материальности. Он естественное знание некоторых очень общих отношений -
говорит: "вот то, что есть". Второй не постигает в ткани, из которой деятельность, присущая любому
отдельности ни одного предмета; это - лишь естественная интеллекту, выкроит более частные отношения. Таким
способность соотносить один предмет с другим, одну его образом, там, где деятельность направлена на
часть или один аспект с другой частью или другим фабрикацию, познание по необходимости касается
аспектом, - словом, выводить заключения, когда имеются отношений. Но это совершенно формальное познание
предпосылки, и идти от известного к неизвестному. Он не интеллекта имеет неисчислимые преимущества перед
говорит: "это есть"; он утверждает только, что если материальным познанием инстинкта. Именно потому, что
условия будут таковы, то таким-то будет и обусловленное. форма пуста, ее можно наполнять поочередно
Короче говоря, первое познание, познание инстинктивное, бесконечным числом вещей, даже теми, которые ничему
может быть сформулировано, как сказали бы философы, в не служат. Таким образом, формальное познание не
предложениях категорических, тогда как второе, по ограничивается только тем, что полезно практически, хотя
природе своей интеллектуальное, выражается всегда в оно и появилось на свет в виду практической полезности.
форме гипотетической. Из этих двух способностей В разумном существе заложено то, благодаря чему оно
первая кажется вначале более предпочтительной. И это может превзойти самого себя.
было бы действительно так, если бы она простиралась на
бесконечное число предметов. Но фактически она И все же оно превзойдет себя в меньшей степени, чем бы
прилагается всегда к особому предмету, и даже к этого желало, даже менее, чем это ему мнилось. Чисто
ограниченной части этого предмета. Но зато она имеет об формальный характер интеллекта лишает его того
этом внутреннее и полное знание, - не ясно выраженное, балласта, который был ему необходим, чтобы
но включенное в выполненное действие. Вторая, задерживаться
напротив, по природе своей может иметь только познание
внешнее, бессодержательное; но тем самым она обладает на предметах, представляющих наибольший интерес для
преимуществом поочередно включать в одни и те же умозрения. Инстинкт, напротив, мог бы иметь нужную
рамки бесконечное число предметов. Все происходит так, материальность, но он неспособен идти так далеко в
словно сила, эволюционирующая посредством живых поисках предмета: он не теоретизирует. Мы касаемся
форм, будучи силой ограниченной, могла выбрать в здесь самого существенного пунктаданного исследования.
области естественного, или врожденного, познания два Весь наш анализ был направлен на то, чтобы выявить
способа ограничения: один - относящийся к объему различие между инстинктом и интеллектом, которое мы
познания, а другой - к его содержанию. В первом случае сейчас укажем. Его можно сформулировать таким
познание может быть насыщенным и полным, но тогда образом: есть вещи, которые способен искать только
оно должно сузиться до определенного предмета; во интеллект, но сам он никогда их не найдет. Их мог бы
втором - предмет познания не ограничен, но лишь потому, найти только инстинкт, но он никогда не будет их
что в познании этом нет содержания: это форма без искать.
материи. Обе тенденции, первоначально объединенные,
должны были разделиться, чтобы расти. Они пошли Необходимо предварительно определить здесь некоторые
искать счастья - каждая в свою сторону. И привели они к детали устройства интеллекта. Мы сказали, что функцией
инстинкту и к интеллекту. интеллекта является установление отношений. Определим
точнее природу этих отношений. До тех пор, пока в
Таковы два расходящихся способа познания, которыми интеллекте видят способность, предназначенную для
являются интеллект и инстинкт с точки зрения познания, а чистого умозрения, многое в этом вопросе останется
не действия. Но познание и действие представляют собой неясным и произвольным. Общие рамки разума
здесь только две стороны одной и той же способности. В приходится принимать тогда за что-то абсолютное,
самом деле, нетрудно увидеть, что второе определение неизменное и необъяснимое. Он словно бы упал с неба
есть лишь новая форма первого. вместе со своей формой, как каждый из нас рождается со
своим лицом. Конечно, этой форме дают определение, но
Если инстинкт является по преимуществу способностью это и все, что можно сделать: исследовать же, почему она
использовать естественное, организованное орудие, он именно такая, а не иная, и не пытаются. Так, дается
должен содержать врожденное знание (правда, разъяснение, что интеллект главным образом объединяет,
потенциальное или бессознательное) и этого орудия, и что все его операции имеют целью внесение
предмета, к которому орудие прилагается. Таким образом, определенного единства в разнообразие явлений и т. д.
инстинкт есть врожденное знание вещи. Интеллект же - Но, во-первых, "объединение" - термин неопределенный,
способность фабриковать неорганизованные, то есть менее ясный, чем термин "отношение" или даже "мысль",
искусственные орудия. Если здесь природа отказывается и говорящий не больше, чем они; Более того, можно
снабжать живое существо орудием, которое бы ему задаться вопросом, не является ли функцией интеллекта
служило, то лишь для того, чтобы живое существо могло скорее разделение, чем объединение. Наконец, если
разнообразить свою фабрикацию в соответствии с деятельность интеллекта вытекает из того, что он хочет
обстоятельствами. Главной функцией интеллекта будет объединить, и если он стремится к объединению просто
поэтому поиск средств выхода из затруднений при любых потому, что такова его потребность, то наше познание
обстоятельствах. Он будет искать то, что может лучше становится зависимым от определенных требований
всего ему служить, то есть лучше всего впишется в разума, которые могли бы быть, конечно, совсем иными.
предложенные рамки. Он имеет дело главным образом с Для интеллекта, иначе устроенного, иным было бы
Бергсон Творческая эволюция Лист 47
_______________________________________________________________________________________________________________________________
и'познание. Так как интеллект ни от чего не зависит, то виду наших последующих действий, рассматривать
все зависит от него. Таким образом, возведя разум каждый предмет как делимый на произвольные части, и
слишком высоко, в конце концов слишком уж низводят каждую часть вновь считать делимой сообразно с нашей
познание, которое он нам дает. Это познание становится фантазией, и т. д. до бесконечности. Но для действия,
относительным, раз интеллект есть нечто абсолютное. Мы совершающегося в данный момент, нам прежде всего
же, напротив, считаем человеческий интеллект необходимо считать реальный предмет, с которым мы
имеем дело, или реальные элементы, на которые мы его
зависимым от потребности в действии. Положите в разложили, временно не надлежащими изменению, и
основание действие, и из него можно будет вывести саму обращаться с каждым из них как с единством.
форму интеллекта. Эта форма не будет поэтому ни Возможность делить материю до тех пределов и таким
неизменной, ни необъяснимой. И именно потому, что она способом, как это нам нравится, мы подразумеваем,
не является независимой, нельзя уже теперь сказать, что говоря о непрерывной связи материальной протяженности;
познание зависит от нее. Познание перестает быть но эта непрерывная связь, как видно, сводится для нас к
продуктом интеллекта, чтобы стать, в известном смысле, тому, что материя позволяет нам выбирать способ
составной частью реальности. прерывания этой связи: в сущности, этот способ и кажется
нам действительно реальным, он и привлекает наше
Философы возразят, что действие выполняется в внимание, ибо именно к нему и применяется наше
упорядоченном мире, что порядок - это из области мысли, актуальное действие. Таким образом, прерывность может
что мы совершаем petitio principii, объясняя интеллект быть мыслимой и, действительно, сама по себе является
действием, которое уже предполагает существование предметом мысли, мы представляем ее себе посредством
интеллекта. И они были бы правы, если бы точка зрения, положительного акта нашего интеллекта, тогда как
которую мы высказываем в этой главе, была для нас интеллектуальное представление непрерывности является
окончательной. Мы поддались бы тогда иллюзии, подобно скорее представлением отрицательным, будучи, по сути,
Спенсеру, который считал, что для объяснения интеллекта только отказом нашего интеллекта считать какую бы то
достаточно свести его к отпечатку, оставляемому в нас ни было данную систему деления единственно
общими свойствами материи, как будто бы порядок, возможной. Интеллект ясно представляет себе только
присущий материи, не является самим интеллектом! Но прерывное.
мы оставляем до следующей главы вопрос о том, в какой
мере и с помощью какого метода философия могла бы С другой стороны, предметы, на которые направлено
попытаться исследовать истинное происхождение наше действие, являются, конечно, предметами
интеллекта, а одновременно с ним - материи. В настоящий подвижными. Но нам, собственно, важно знать, куда
же момент занимающая нас проблема относится к сфере направляется подвижное тело, где оно находится в
психологической. Мы задаемся вопросом, к какой части известный момент своего пути. Другими словами, мы
материального мира специально приспособлен наш обращаем внимание прежде всего на его настоящие или
интеллект. Но чтобы ответить на этот вопрос, вовсе нет будущие положения, а не на процесс, посредством
нужды примыкать к какой-нибудь философской системе. которого он переходит из одного положения в другое и
Для этого достаточно встать на точку зрения здравого который представляет собой само движение В
смысла. выполняемых нами действиях, то есть
систематизированных движениях, наш ум
Итак, будем исходить из действия и примем за принцип, сосредоточивается на цели или на назначении движения,
что интеллект прежде всего стремится к фабрикации. на картине движения как целого, словом, на неподвижном
Фабрикация же применяется исключительно к плане, подлежащем осуществлению. То, что в действии в
неорганизованной материи, в том смысле, что если она и самом деле подвижно, интересует нас лишь в той мере, в
пользуется организованными материалами, то относится к какой действие в целом может продвигаться вперед, или
ним как к инертным предметам, совершенно не занимаясь замедляться, или задерживаться из-за того или иного
жизнью, которая придала им определенную форму. Из случая, происшедшего в пути. От самой подвижности наш
самой неорганизованной материи удерживаются интеллект отворачивается, так как не имеет никакого
практически только твердые тела: остальное ускользает, интереса ею заниматься. Если бы он был предназначен
именно благодаря своей текучести. Если, следовательно, для чистой теории, то располагался бы в самом движении,
интеллект стремится к фабрикации, то можно предвидеть, ибо движение и есть, без сомнения, сама реальность,
что все, что есть в реальности текучего, ускользнет от неподвижность же всегда бывает только видимой или
него отчасти, а все, что есть в живом собственно относительной. Но назначение интеллекта совсем иное.
жизненного, ускользнет окончательно. Наш интеллект, Если только он не совершает над собой насилия, то
такой, каким он выходит из рук природы, имеет главным следует в обратном направлении: он всегда исходит из
своим объектом неорганизованное твердое тело. неподвижности, как будто она является последней
реальностью или основой; когда он хочет представить
Рассматривая интеллектуальные способности, можно себе движение, то воссоздает его из неподвижностей,
заметить, что интеллект чувствует себя привольно, что он которые и рядополагает. Эту операцию, незаконность и
вполне у себя дома только тогда, когда он имеет дело с опасность которой в области умозрения мы покажем (она
неорганизованной материей, в частности, с твердыми ведет к тупикам и искусственно создает неразрешимые
телами. В чем же состоит самое общее свойство философские проблемы), можно легко оправдать, если
неорганизованной материи? Она протяженна, она обратиться к назначению интеллекта. В естественном
представляет нам предметы внешними относительно друг состоянии интеллект преследует практически полезную
друга, а в этих предметах - одни части внешними цель. Когда он заменяет движение рядоположенными
относительно других частей. Конечно, нам полезно, в неподвижностями, он не претендует на то, чтобы
Бергсон Творческая эволюция Лист 48
_______________________________________________________________________________________________________________________________
воссоздать движение таким, каково оно есть; он просто разлагатъ по любому закону и воссоединять в любую си с
заменяет его практическим эквивалентом. Заблуждение тему.
исходит от философов, которые переносят в область
умозрения тот метод мысли, который создан для действия. Мы перечислили некоторые из существенных черт
Но мы предполагаем еще вернуться к этому вопросу. человеческого интеллекта. Но мы брали индивида в
Ограничимся пока замечанием, что устойчивое и изолированном состоянии, не принимая в расчет
неподвижное - это и есть то, к чему тяготеет интеллект в социальной жизни. В действительности человек -
силу своей естественной склонности. Наш интеллект существо, живущее в обществе. Если верно то, что
ясно представляет себе только неподвижное. человеческий интеллект стремится к фабрикации, то
нужно добавить, что для этого - и для остального - он
Далее, фабриковать - значит вырезать из материи форму объединяется с другими интеллектами. Но трудно
предметов. Важнее всего - форма, которую предстоит представить общество, члены которого не общались бы
получить. Что касается материи, то выбирают ту, которая друг с другом с помощью знаков. Сообщества насекомых,
больше подходит; но чтобы выбрать ее, то есть без сомнения, имеют язык, и этот язык должен быть
обнаружить ее среди многих других, нужно попытаться приспособлен, как и язык человека, к нуждам совместной
придать каждому роду материи, хотя бы только в жизни. Благодаря ему становится возможным общее
воображении, форму задуманного предмета. Другими действие. Но эти потребности в общем действии вовсе не
словами, интеллект, нацеленный на фабрикацию, никогда одинаковы в муравейнике и в человеческом обществе. В
не останавливается на наличной форме вещей, никогда не сообществах насекомых существует полиморфизм,
рассматривает ее как окончательную, а напротив, считает, разделение труда там естественно, и каждый индивид всей
что материю можно разрезать как угодно. Платон своей структурой неразрывно связан с выполняемой им
сравнивает хорошего диалектика с ловким поваром, функцией. Во всяком случае, эти сообщества основаны на
который рассекает тушу животного, не разрубая костей, инстинкте, а следовательно, на известных действиях или
следуя сочленениям, очерченным природой'. Интеллект, фабрикациях, более или менее связанных с формой
всегда использующий подобные приемы, в самом деле органов. Таким образом, если, к примеру, у муравьев есть
был бы интеллектом, обращенным в сторону умозрения. язык, то число знаков, составляющих этот язык, должно
Но действие, и в частности фабрикация, требует быть определенным, и раз вид уже сформировался, то
противоположной духовной тенденции. Оно хочет, чтобы каждый из знаков остается неизменно связанным с
мы смотрели на всякую наличную форму вещей, даже известным предметом или действием. Знак неотделим от
созданных природой, как на форму искусственную и вещи, которую он обозначает. Напротив, в человеческом
временную, чтобы наша мысль сглаживала на замеченном обществе фабрикация и действие изменчивы по форме, и,
предмете, будь это даже предмет организованный и кроме того, каждый индивид должен выучить свою роль,
живой, те линии, которые отмечают извне его не будучи предназначен к ней своей структурой.
внутреннюю структуру; словом, чтобы мы считали, что Необходим поэтому такой язык, который позволял бы в
материя предмета безучастна к его форме. Материя как любой момент переходить от того, что известно, к тому,
целое должна поэтому казаться нашей мысли необъятной что неизвестно. Нужен такой язык, чтобы знаки его, число
тканью, из которой мы можем выкраивать что хотим, которых не может быть бесконечным, могли прилагаться
чтобы потом сшивать снова, как нам заблагорассудится. к бесконечности вещей. Эта способность знака
Заметим мимоходом, что эту нашу способность мы переноситься с одного предмета на другой характерна для
подтверждаем, когда говорим, что существует человеческого языка. Ее можно наблюдать у ребенка с
пространство, то есть однородная, пустая среда, того дня, когда он начинает говорить. Он тотчас же
бесконечная и бесконечно делимая, поддающаяся какому естественным образом расширяет смысл усваиваемых им
угодно способу разложения. Подобного рода среда слов, пользуясь совершенно случайным сближением или
никогда не воспринимается; она только постигается самой отдаленной аналогией, чтобы отделить и перенести
интеллектом. Воспринимается же протяженность - в иное место знак, который при нем связали с каким-
расцвеченная красками, оказывающая сопротивление, нибудь предметом. "Любое может обозначать любое" -
делимая соответственно линиям, обрисованным таков скрытый принцип детского языка. Эту тенденцию
контурами реальных тел или их элементарных реальных ошибочно смешивали со способностью к обобщению.
частей. Но когда мы представляем себе нашу власть над Животные тоже обобщают, и знак, будь он даже
этой материей, то есть способность разлагать ее и инстинктивным, всегда в большей или меньшей степени
воссоединять по своему вкусу, мы проецируем за представляет род. Знаки человеческого языка
реальную протяженность совокупность всех возможных характеризуются не обобщенностью, но подвижностью.
разложений и воссоединении в форме однородного, Знак инстинкта есть знак приросший, знак интеллекта -
пустого и индифферентного пространства, подвижный.
поддерживающего эту протяженность. Это пространство
есть, следовательно, прежде всего схема нашего Эта-то подвижность слов, созданная для того, чтобы они
возможного действия на вещи, хотя и сами вещи имеют переходили с одной вещи на другую, и позволила им
естественную тенденцию, как мы объясним далее, войти в распространиться с вещей на идеи. Конечно, язык не мог
схему подобного рода: пространство есть точка зрения бы сообщить способность размышлять интеллекту,
разума. Животное, вероятно, не имеет о нем никакого направленному исключительно на внешнее, неспособному
понятия, даже когда воспринимает, как мы, протяженные обратиться на самого себя. Размышляющий интеллект -
вещи. Это представление, символизирующее тенденцию это такой, который, помимо практически полезного
человеческого интеллекта к фабрикации. Но пока мы не усилия, имеет еще излишек силы для иных затрат. Это -
будем на этом останавливаться. Достаточно сказать, что сознание, которое потенциально уже владеет самим
интеллект характеризуется безграничной способностью собою. Но нужно еще, чтобы возможность стала
Бергсон Творческая эволюция Лист 49
_______________________________________________________________________________________________________________________________
действительностью. Можно полагать, что без языка черта ми сходен с миром твердых тел, - только элементы
интеллект прилепился бы к материальным предметам, более легки, прозрачны, более удобны для работы с ними
созерцание которых представляло бы для него интерес. интеллекта, чем чистый и простой образ конкретных
Он жил бы в состоянии сомнамбулизма, вне самого себя, вещей; это, действительно, уже не само восприятие
гипнотизируемый своей работой. Язык очень вещей, но представление акта, с помощью которого
способствовал освобождению интеллекта. Слово, интеллект закрепляется на вещах. Стало быть, это уже не
созданное для перехода с одной вещи на другую, на самом образы, но символы. Наша логика есть совокупность
деле, по сути, свободно и поддается перемещению. Оно правил, которым нужно следовать при работе с
может поэтому переходить не только с одной воспринятой символами. Так как эти символы проистекают из
вещи на другую, но и с воспринятой вещи на созерцания твердых тел, так как правила соединения этих
воспоминание о ней, с ясного воспоминания на символов выражают самые общие отношения между
ускользающий образ, с ускользающего, но все же твердыми телами, то наша логика одерживает победы в
представляемого образа на представление акта, науке, предметом которой служит твердость тел, то есть в
посредством которой? воспроизводят этот образ, то есть геометрии. Логика и геометрия, как мы увидим, взаимно
на идею. Так перед глазами интеллекта, глядевшего вовне, порождают друг друга. Из расширения натуральной
открывается внутренний мир, картина собственных геометрии, обусловленной общими и непосредственно
процессов. Впрочем, он только и ждал этого случая. Он замечаемыми свойствами твердых тел, вышла
пользуется тем, что само слово есть вещь, чтобы натуральная логика, а из нее, в свою очередь, - научная
проникнуть вместе с ним внутрь своей собственной геометрия, бесконечно расширяющая познание внешних
работы. Пусть первым его ремеслом была фабрикация качеств твердых тел1 . Геометрия и логика в точности
орудий; но она возможна лишь при использовании приложимы к материи. Там они на своем месте и могут
средств, выкроенных не по точной мерке их предмета, но действовать самостоятельно. Но вне этой области чистое
выходящих за его границы и допускающих, таким рассуждение нуждается в присмотре здравого смысла,
образом, для интеллекта труд дополнительный, то есть который представляет собой нечто совершенно иное.
бескорыстный. С того дня, как интеллект, размышляя о
своих действиях, начинает рассматривать себя как Итак, все элементарные силы интеллекта направлены на
созидателя идей, как способность получать представление то, чтобы преобразовать материю в орудие действия, то
в целом, нет больше предмета, идею которого он не хотел есть в орган, в этимологическом смысле этого слова. Не
бы иметь, пусть даже этот предмет и не связан довольствуясь лишь созданием организмов, жизнь
непосредственно с практическим действием. Вот почему пожелала дать им, в виде дополнения, саму
мы говорили, что существуют вещи, которые только неорганическую материю, превращаемую благодаря
интеллект может искать. В самом деле, лишь он один мастерству живого существа в бесконечный орган. Такова
заинтересован в теории. И его теория желала бы охватить задача, которую жизнь прежде всего задает интеллекту.
не только неорганизованную материю, с которой он Вот почему он неизменно ведет себя так, словно он был
естественным образом связан, но также жизнь и зачарован созерцанием инертной материи. Интеллект - это
мышление. жизнь, смотрящая во вне, становящаяся внешней
относительно самой себя, перенимающая в принципе,
С какими средствами, с какими орудиями, с каким, приемы неорганизованной природы, чтобы наделе
наконец, методом он приступит к этим проблемам, - мы управлять ими. Отсюда изумление интеллекта, когда он
можем догадаться. С самого начала он приспособляется к обращается к живому и оказывается лицом к лицу с
форме неорганизованной материи. Сам язык, который организацией. Как бы он тогда ни принимался за дело, он
позволил ему расширить поле его операций, создан для всегда превращает организованное в неорганизованное,
того, чтобы обозначать вещи, и только вещи; и лишь ибо, не нарушая своего естественного направления, не
потому, что слово подвижно, что оно переходит с одной обращаясь против самого себя, он не может мыслить
вещи на другую, интеллект должен был рано или поздно истинную непрерывность, реальную подвижность,
захватить его в пути, пока оно еще нигде не закрепилось, взаимопроникновение - словом, творческую эволюцию,
чтобы приложить его к такому предмету, который, не которая и есть жизнь.
будучи вещью и до сей поры скрываясь, ожидал помощи
слова, чтобы выйти из мрака на свет. Но слово, покрывая Если речь идет о непрерывности, - интеллекту нашему,
этот предмет, также обращает его в вещь. Таким образом, как, впрочем, и чувствам, продолжением которых он
интеллект, даже когда он и не имеет дела с неорганизован является, оказывается доступной лишь та сторона жизни,
ной материей, следует усвоенным привычкам: он которая поддается нашему воздействию. Для того, чтобы
прилагает те же формы, которые присущи мы могли изменить предмет, нужно, чтобы он представал
неорганизованной материи. Он создан для такого рода нам делимым и прерывным. С точки зрения позитивной
работы. Лишь она его и удовлетворяет вполне. Именно науки, беспримерного прогресса достигли в тот день,
это он и выражает, говоря. что только таким путем он когда разложили на клетки организованные ткани.
достигает отчетливости к ясности. Изучение клетки показало, что она, в свою очередь, тоже
представляет собою организм, сложность которого явно
Таким образом, чтобы мыслить самого себя ясно и увеличивается по мере углубления в него. Чем больше
отчетливо, интеллект должен видеть себя в форме наука продвигается вперед, тем больше замечает она рост
прерывности. Понятия, действительно, представляются числа разнородных, внешних по отношению друг к другу
внешними друг другу, как предметы в пространстве. Они элементов, располагающихся рядом для создания живого
стоят же стабильны, как предметы, по образцу которых существа. Подходит ли она таким путем ближе к жизни
они создаются. Соединенные вместе, они составляют или, напротив, не отдаляется ли то, что есть собственно
"умопостигаемый мир", который своими существенными жизненного в живом, по мере растущего дробления
Бергсон Творческая эволюция Лист 50
_______________________________________________________________________________________________________________________________
рядополагающихся частей? Уже и среди ученых определяются им в той же мере, в какой и сами его
наблюдается тенденция рассматривать органическое определяют. Все это мы можем чувствовать в самих себе
вещество как непрерывное, а клетку - как нечто и угадывать, путем симпатии, вовне, но не можем ни
искусственное. Но если даже предположить, что этот выразить в терминах чистого разума, ни мыслить, в узком
взгляд в конце концов возьмет верх, его углубление может смысле этого слова. И это не удивительно, если подумать
привести лишь к иному способу анализа живого существа о назначении нашего разума. Причинность, которую он
и, следовательно, к новой прерывности, хотя, быть может, ищет и повсюду находит, выражается в самом механизме
менее удаленной от реальной непрерывности жизни. На нашего производства, где мы бесконечно составляем одно
самом же деле интеллект, отдающийся своему и то же целое из одних и тех же элементов, где мы
естественному течению, не может мыслить эту повторяем те же движения, чтобы получить тот же
непрерывность. Она предполагает одновременно и результат. Целесообразностью по преимуществу для
множественность элементов, и их взаимопроникновение, - нашего разума является целесообразность в нашем
два свойства, которые не могут быть примирены в той производстве, где работают по образцу, данному заранее,
области, которая служит полем приложения нашего то есть прежнему или составленному из известных
производства, а следовательно, и нашего интеллекта. элементов. Что же касается собственно изобретения,
которое является, однако, отправным пунктом самого
Подобно тому, как мы совершаем деление в пространстве, производства, то наш интеллект не в состоянии постичь
мы останавливаем движение во времени. Интеллект вовсе его ни в его рождении, то есть в том, что есть в нем
не создан для того, чтобы мыслить эволюцию в неделимого, ни в его гениальности, то есть в том, что есть
собственном смысле этого слова, то есть непрерывность в нем творческого. Объясняя его, интеллект всегда
изменения, которое является чистой подвижностью. Мы разложит это непредвиденное и новое на известные или
не будем останавливаться здесь на этом вопросе, который старые элементы, расположив их в ином порядке.
Интеллект так же не признает нечто совершенно новое,
предполагаем глубже рассмотреть в особой главе. Скажем как и абсолютное становление. Другими словами, и здесь
только, что интеллект представляет себе становление как также он упускает существенную сторону жизни, как
серию состояний, каждое из которых однородно и, будто бы он отнюдь не создан для того, чтобы мыслить
следовательно, неизменно. Как только наше внимание подобный предмет.
сосредоточивается на внутреннем изменении одного из
этих состояний, мы сейчас же разлагаем его на новую Весь наш анализ приводит к такому заключению. Но
последовательность состояний, которые в соединенном вовсе не было необходимости входить в такие
виде образуют внутреннее изменение этого состояния. подробности механизма интеллектуальной работы:
Каждое из этих новых состояний будет неизменяемым; достаточно было бы рассмотреть ее результаты, чтобы
если же мы заметим их внутреннее изменение, оно тотчас увидеть, что интеллект, столь искусный в оперировании
же превратится в новый ряд неизменяемых состояний, и инертным, демонстрирует всю свою неловкость, как
так до бесконечности. Здесь также мыслить значит только касается живого. Идет ли речь о жизни тела или
воссоздаваться, и естественно, что мы воссоздаем из духа, интеллект действует с жестокостью,
элементов данных - а значит, устойчивых. Таким образом, непреклонностью и грубостью орудия, совершенно не
что бы мы ни делали, как бы мы ни подражали, путем предназначенного для такого употребления. История
бесконечного сложения, подвижности становления, само гигиены и педагогики многое могла бы рассказать нам об
становление всегда будет проскальзывать у нас между этом. Когда размышляешь о главном, неотложном и
пальцами, пусть даже нам и покажется, что мы держим настойчивом нашем стремлении сохранять наши тела и
его в руках. воспитывать души, о тех особых возможностях, которые
даны здесь каждому, чтобы постоянно производить опыты
Именно потому, что интеллект всегда стремится над самим собой и над другими, об осязаемом вреде,
воссоздавать и воссоздает из данного, он и упускает то, который наносят и которым оплачиваются изъяны
что является новым в каждый момент истории. Он не медицинской и педагогической практики, то остаешься в
допускает непредвиденного. Он отбрасывает всякое недоумении перед грубостью и особенно перед
творчество. То, что определенные предпосылки приводят стойкостью заблуждений. Нетрудно отыскать их источник
к определенному следствию, исчисляемому как функция в упорном стремлении рассматривать живое как мертвое и
этих предпосылок, - вполне удовлетворяет наш интеллект. мыслить всякую реальность, какой бы текучей онани
То, что определенная цель порождает определенные была, в форме вполне законченного твердого тела. Мы
средства ее достижения, - мы также понимаем. В обоих чувствуем себя свободно лишь в прерывном, в
случаях мы имеем дело с чем-то известным и, в сущности, неподвижном, в мертвом. Интеллект характеризуется
с прежним, которое повторяется. Здесь наш интеллект естественным непониманием жизни.
чувствует себя привольно. И, каков бы ни был предмет,
интеллект будет исключать, разделять, ограничивать, Инстинкт же, напротив, принял форму жизни. В то время
заменяя, если нужно, сам предмет приблизительным как интеллект рассматривает все с механистической точки
эквивалентом, где все будет происходить таким же зрения, инстинкт действует, скажем так, органически.
образом. Но ведь каждый момент что-то приносит с Если бы проснулось дремлющее в нем сознание, если бы
собой, новое бьет беспрерывной струей, и хотя после он был направлен вовнутрь, в познание, а не вовне, в
появления каждой новой формы можно сказать, что она действие, если бы мы умели его спрашивать, а он мог бы
есть действие определенных причин, но невозможно нам отвечать, -он открыл бы нам самые сокровенные
предвидеть то, чем будет эта форма, ибо причины - тайны жизни. Ибо он только продолжает ту работу, путем
уникальные для каждого случая - составляют здесь часть которой жизнь организует материю, причем продолжает
действия, оформляются одновременно с ним и ее так, что мы не можем, как часто отмечалось, сказать,
Бергсон Творческая эволюция Лист 51
_______________________________________________________________________________________________________________________________
где кончается организация и где начинается инстинкт. которые должны дополнить с той или иной стороны наше
Когда цыпленок ударом клюва раскалывает скорлупу, он теперешнее состояние. Инстинктивное знание, которое
действует инстинктивно, и, однако, он только следует один вид имеете каком-либо частном аспекте другого
тому движению, которое пронесло его через вида, коренится, таким образом, в самом единстве жизни,
эмбриональную жизнь. Наоборот, в процессе самой которая, по словам одного древнего философа, есть целое,
эмбриональной жизни (в особенности когда зародыш самому себе симпатизирующее. Невозможно
свободно существует в форме личинки) выполняется рассматривать некоторые специфические инстинкты
много таких действий, которые следует отнести к животного и растения, возникшие, безусловно, при
инстинкту. Стало быть, самые существенные из исключительных обстоятельствах, не сближая их с теми,
первичных инстинктов являются, в действительности, как будто бы забытыми, воспоминаниями, которые сразу
жизненными процессами. Сопровождающее их вырываются на поверхность под давлением неотложной
потенциальное сознание обнаруживает себя чаще всего необходимости.
лишь в начальной фазе действия, предоставляя затем
процессу осуществляться самостоятельно. А между тем, Конечно, большое число вторичных инстинктов и многие
стоило бы только этому сознанию распространиться разновидности первичного инстинкта поддаются
вширь, а затем полностью углубиться в самого себя, - и научному объяснению. Однако сомнительно, чтобы наука,
оно совпало бы с производящей силой жизни. с ее нынешними приемами объяснения, когда-нибудь
смогла подвергнуть инстинкт исчерпывающему анализу.
Когда замечаешь в живом теле тысячи клеток, которые Причина этого в том, что инстинкт и интеллект - это два
работают вместе ради общей цели, участвуют в общем расходящихся направления развития одного и того же
деле, живут одновременно для себя и для других, начала, которое в одном случае остается внутри самого
поддерживают себя, питаются, размножаются, отвечают себя, в другом же идет вовне и углубляется в утилизацию
особыми защитными реакциями на грозящие опасности, - неорганизованной материи: это непрерывное расхождение
как не подумать, что все это инстинкты? И тем не менее, свидетельствует о радикальной несовместимости
это естественные функции клетки, конститутивные интеллекта с инстинктом и о невозможности для первого
элементы ее жизненности. И наоборот, когда видишь, вобрать в себя второй. Самое существенное в инстинкте
какую прочно организованную систему образуют пчелы не может быть выражено в терминах интеллекта, а
улья, как ни одна из особей не может жить изолированно следовательно, и проанализировано.
дольше известного времени, даже если снабдить ее
помещением и пищей, - как не признать, что улей реально, Слепорожденный, живущий среди себе подобных, не
а не метафорически представляет собой единый организм, признал бы, что можно воспринять отдаленный предмет,
в котором каждая пчела есть клетка, соединенная не воспринимая последовательно всех промежуточных
невидимыми связями с другими клетками? Инстинкт, предметов. И все же зрение совершает это чудо. Можно,
одушевляющий пчелу смешивается, таким образом, с правда, согласиться со слепорожденным и сказать, что
силой, одушевляющей клетку, или служит ее зрение, обусловленное колебанием сетчатой оболочки
продолжением. В таких предельных случаях, как этот, он глаза в результате световых вибраций, есть, в сущности,
совпадает с работой организации. осязание сетчатой оболочки. Это будет, бесспорно,
научное объяснение, ибо роль науки состоит именно в
Конечно, в одном и том же инстинкте существует много переводе всякого восприятия в термины осязания; но мы
степеней совершенства. Между шмелем и пчелой, показали в другом месте, что философское объяснение
например, расстояние значительно, и от одного к другой восприятия должно быть иным по природе, если только
ведет множество посредников, соответственно возможно говорить здесь об объяснении. Но инстинкт
усложнениям социальной жизни. Но то же разнообразие тоже есть познание на расстоянии. Он так же относится к
обнаруживается и в функционировании гистологических интеллекту, как видение к осязанию. Наука не может
элементов, принадлежащих к различным, более или менее поступить иначе, чем выразить инстинкт в терминах
родственным между собой тканям. В обоих случаях интеллекта; но таким образом она скорее создаст
существует множество вариаций на одну и ту же тему. имитацию инстинкта, чем проникнет в глубь его.
Постоянство темы, однако, совершенно очевидно, и
вариации лишь приспосабливают ее к разнообразию В этом можно убедиться, изучая хитроумные теории
обстоятельств. эволюционной биологии. Они сводятся к двум типам,
которые, впрочем, часто взаимодействуют друг с другом.
И в том и в другом случае, идет ли речь об инстинкте Некоторые ученые в соответствии с принципами
животного или о жизненных свойствах клетки, неодарвинизма видят в инстинкте сумму случайных
обнаруживаются одни и те же знание и незнание. Все изменений, сохраняемых благодаря отбору: тот или иной
происходит так, как будто клетка знает, что может иметь к полезный прием, естественным образом примененный
ней отношение в других клетках, животное - что может индивидом в силу случайной предрасположенности
быть ему полезным в других животных; все прочее зародыша, переносится от зародыша к зародышу, пока
остается в тени. Как будто бы жизнь, сжимаясь в случай не добавит таким же образом новые
определенный вид, теряет соприкосновение с тем усовершенствования. Иные делают из
остальным, что в ней заключено, кроме двух-трех инстинкта^выродившийся интеллект: действие, которое
пунктов, имеющих отношение к только что возникшему кажется полезным виду или некоторым его
виду. Разве не очевидно, что жизнь действует здесь, как представителям, якобы порождает привычку, а привычка,
сознание в целом, как память? Мы влачим за собою, не передаваемая наследственным путем, становится
замечая этого, все свое прошлое; но наша память инстинктом. Из этих двух систем первая имеет
выпускает в настоящее только два-три воспоминания, преимущество в том, что, не вызывая серьезных
Бергсон Творческая эволюция Лист 52
_______________________________________________________________________________________________________________________________
возражений, может говорить о наследственной передаче, индивиды ему содействуют; оно не бывает и чисто
ибо случайное изменение, в котором она видит истоки случайным, хотя случай и занимает в нем большое место.
инстинкта, не приобретается индивидом, но присуще
зародышу. Зато она совершенно не способ на объяснить Действительно, сравним различные формы одного и того
такие мудрые инстинкты, как инстинкты большинства же инстинкта у разных видов перепончатокрылых.
насекомых. Очевидно, эти инстинкты не могли сразу Впечатление не всегда будет таким, какое мы получаем от
достичь той степени сложности, какой они обладают возрастающей сложности последовательно
теперь; по всей вероятности, они эволюционировали. Но, прибавляющихся друг к другу элементов или от
согласно гипотезе неодарвинистов, эволюция инстинкта восходящего как бы по ступеням лестницы ряда
могла произойти только путем последовательного упорядоченных механизмов.
прибавления, так сказать, новых частей, которые в
результате счастливых случайностей сцепляются со Мы думаем скорее об окружности, по крайней мере, во
старыми. Но ведь очевидно, что в большинстве случаев многих случаях; все эти разновидности словно вышли из
инстинкт должен был совершенствоваться не путем различных точек этой окружности; все они направляют
простого приращения: на самом деле, каждая новая часть свой взгляд к одному центру, все делают усилия в этом
требовала полной переделки целого, угрожая в противном направлении, но каждая из них приближается к нему
случае все испортить. Как же можно ждать от случая только в зависимости от своих возможностей, а также в
подобной переделки? Я согласен, что случайное той мере, в какой освещается для нее центральная точка.
изменение зародыша передается наследственным путем и Другими словами, инстинкт повсюду является цельным,
может как бы ожидать, что новые случайные изменения но он может быть более или менее упрощенным, а главное
его дополнят. Я согласен также, что естественный отбор - упращенным по-разному. С другой стороны, там, где
устранит те из более сложных форм, которые окажутся наблюдается регулярная последовательность, где
нежизнеспособными. Но ведь для эволюции инстинкт усложняется в одном и том же направлении, как
инстинктивной жизни необходимо еще, чтобы возникли будто бы поднимаясь по ступеням лестницы, виды,
эти жизненные усложнения. А они возникают только которые их инстинкт располагает, таким образом, по
тогда, когда прибавление нового элемента влечет за собой одной линии, далеко не всегда находятся между собою в
соответствующее изменение всех прежних элементов. родственных отношениях. Так, проведенное недавно
Никто не станет утверждать, что случай может совершить сравнительное изучение общественного инстинкта
подобное чудо. В той или иной форме приходится различных пчел установило, что инстинкт медоклада
обращаться к интеллекту. Предполагают, что живое (Melipona) по своей сложности находится между
существо развивает в себе высший инстинкт путем более рудиментарной тенденцией, замечаемой еще у шмелей, и
или менее сознательного усилия. Но тогда нужно совершенной наукой наших пчел, но все же между
допустить, что усвоенная привычка может стать пчелами и медокладом не может быть никакого родства
наследственной и что она становится таковой с по происхождению. Вероятно, большая или меньшая
регулярностью, достаточной, чтобы обеспечить сложность этих различных сообществ не зависит от
эволюцию; это по меньшей мере очень сомнительно. Если большего или меньшего числа прибавляющихся
бы даже можно было отнести к наследственно элементов. Скорее перед нами - определенная
передаваемым и  приобретенным разумным путем музыкальная тема, которая вначале вся целиком была
привычкам инстинкты животных, то неясно, как можно переложена на известное число тонов; эта тема как целое
распространить этот способ объяснения на мир выражалась затем в различных вариациях, и очень
растительный, где усилие никогда не бывает разумным, простых, и бесконечно сложных. Что касается самой
даже если предположить, что оно когда-нибудь бывает начальной темы, то она присутствует везде и нигде.
сознательным. И все же, когда видишь, с какой Напрасно бы мы пытались обозначать ее в терминах
уверенностью и точностью используют вьющиеся представления: вначале это было, без сомнения, нечто
растения свои усики, какой поразительный комплекс такое, что скорее чувствовалось, чем мыслилось. То же
приемов применяют орхидеи, комбинируя их, чтобы самое впечатление производит на нас парализаторский
оплодотвориться при помощи насекомых', то как не инстинкт некоторых ос. Известно, что иные виды
думать при этом об инстинктах? парализаторов из перепончатокрылых кладут свои яйца на
пауков, на жуков, на гусениц, предварительно подвергнув
Это не значит, что нужно совсем отказаться от тезиса их искусной хирургической операции, после которой они
неодарвинистов, равно как от того, который защищают становятся неподвижными, но некоторое время еще
неоламаркисты. Первые, без сомнения, правы, утверждая, продолжают жить и служат, таким образом, свежей пищей
что эволюция идет скорее от зародыша к зародышу, чем для личинок. При уколе, который делают эти различные
от индивида к индивиду, вторые - когда им случается виды перепончатокрылых в нервные узлы своей жертвы,
говорить, что в истоках инстинкта лежит усилие (хотя мы чтобы лишить ее подвижности, не убивая, они
полагаем, что это усилие совершенно иного рода, чем сообразуются с разными видами добычи, с которыми им
усилие разумное). Но первые, вероятно, ошибаются, приходится иметь дело. Сколия, нападающая на личинку
считая эволюцию инстинкта случайной, вторые - бронзовки, делает укол только в одной ее точке, но в этой
рассматривая усилие, из которого возникает инстинкт, как точке сконцентрированы двигательные узлы, и только
усилие индивидуальное. Усилие, путем которого вид они: укол в другие узлы мог бы вызвать смерть и гниение,
изменяет свои инстинкты и меняется сам, должно быть чего следует избегать. Желтокрылый сфекс, избравший
чем-то гот раздо более глубоким, а не зависящим своей жертвой кузнечика, знает, что кузнечик имеет три
исключительно от обстоятельств или от индивидов. Оно нервных центра, управляющих тремя парами ножек, или,
зависит не только от инициативы индивидов, хотя по крайней мере, он действует так, как будто он это знает.
Он прокалывает насекомое сначала под шею, потом в
Бергсон Творческая эволюция Лист 53
_______________________________________________________________________________________________________________________________
заднюю часть переднегрудия и, наконец, туда, где выполняет здесь свою роль. За невозможностью дать
начинается брюшко. Щетинистая аммофила делает девять реальный анализ предмета, она представляет нам этот
последовательных уколов в девять нервных центров предмет в терминах интеллекта. Но разве не очевидно, что
гусеницы, потом хватает ее голову и жует ее ровно сама наука побуждает философию смотреть на вещи по-
столько, чтобы парализовать гусеницу, но не убить3 . иному? Если бы наша биология была еще биологией
Общая тема здесь будет: "необходимость парализовать, не времен Аристотеля, если бы она выстраивала все живые
убивая"; вариации же зависят от строения того существа, существа в одну линию, если бы она показывала нам, что
которого подвергают операции. Конечно, нельзя ожидать, вся жизнь целиком эволюционировала по направлению к
чтобы операция всегда выполнялась безукоризненно. интеллекту, проходя для этого через чувственность и
Недавно было доказано, что сфекс-аммофила иногда инстинкт, - мы, разумные существа, были бы вправе,
убивает гусеницу вместо того, чтобы парализовать ее, а обратившись к более ранним и, следовательно, низшим
подчас парализует ее наполовину4 . Но из того, что проявлениям жизни, вставлять их, не калеча, в рамки
инстинкт, как и интеллект, может ошибаться, что ему нашего интеллекта. Но одним из самых ясных выводов
свойственны также и индивидуальные отклонения, совсем биологии было указание на то, что эволюция совершалась
не следует, что инстинкт сфек-са приобретен, как по расходящимся линиям.
утверждалось, путем разумных проб и ошибок. Если далее
предположить, что с течением времени сфексу удалось На концах двух из этих линий - двух главных - мы и
как бы наугад распознать одну за другой те точки своей находим интеллект и инстинкт в их почти чистых формах.
жертвы, которые нужно прокалывать, чтобы сделать ее Почему же тогда полагают, что инстинкт разложим на
неподвижной, а также выяснить способы обращения с интеллектуальные элементы, или даже на вполне
мозгом, необходимые для того, чтобы паралич не повлек доступные пониманию отношения? Не ясно ли, что
за собою смерть, - то можно ли допустить, что столь думать здесь об интеллекте и об абсолютно постижимом -
специфические элементы такого точного знания могли значит вернуться к Аристотелевой теории природы?
регулярно, один за другим, передаваться по наследству? Конечно, лучше вернуться к ней, чем сразу остановиться
Если бы во всем нашем теперешнем опыте был хоть один перед инстинктом, как перед непроницаемой тайной. Но
неоспоримый пример такого рода переноса, наследование хотя инстинкт и не относится к области интеллекта, он не
приобретенных признаков никем не подвергалось бы выходит за пределы духа. В явлениях чувства, в
сомнению. В действительности наследственная передача безотчетной симпатии или антипатии мы испытываем в
усвоенной привычки происходит неопределенным и самих себе - в форме гораздо более неопределенной и все
нерегулярным образом, если даже предположить, что она еще слишком проникнутой интеллектом - нечто такое,
и в самом деле когда-нибудь осуществляется. что, вероятно, происходит в сознании насекомого,
действующего инстинктивно. Чтобы довести до конца
Но вся трудность связана с тем, что мы хотим выразить развитие элементов, первоначально взаимопроникавших,
науку перепончатокрылых в терминах интеллекта. Тогда эволюция должна была отделить их друг от друга. Точнее,
мы вынуждены уподобить сфекса энтомологу, который интеллект есть прежде всего способность соотносить одну
знает гусеницу таким же образом, как и все остальные точку пространства с другой, один материальный предмет
вещи, то есть извне, не имея к этому специального и с другим; он прилагается ко всякой вещи, оставаясь вне
жизненного интереса. Сфекс должен был, следовательно, этих вещей, и глубинная причина всегда в его глазах
как энтомолог, изучить одно за другим положения дробится на рядоположенные действия. Какова бы ни
нервных центров гусеницы или, по крайней мере, была та сила, которая обнаруживается в генезисе нервной
приобрести практическое знание этих положений, системы гусеницы, наши глаза и интеллект всегда
экспериментально исследуя действия уколов. Но все постигают ее только как рядоположение нервов и нервных
будет иначе, если предположить существование между центров. Правда, мы постигаем таким образом всякое
сфексом и его жертвой симпатии (в этимологическом внешнее проявление этой силы. Сфекс же схватывает,
смысле этого слова), которая как бы осведомляет его очевидно, очень немногое -только то, что касается его
изнутри об уязвимости гусеницы. Это чутье к уязвимости потребностей, - но зато он схватывает это изнутри, совсем
может вовсе не быть следствием внешнего восприятия, а иначе, чем в процессе познания, - в интуиции (скорее
вытекать только лишь из совместного пребывания сфекса переживаемой, чем представляемой), подобной тому, что
и гусеницы, рассматриваемых уже не как два организма, называется у нас вещей симпатией.
но как две деятельности. Оно выразит в конкретной форме
отношения одного к другой. Конечно, научная теория не Это постоянное колебание научных теорий инстинкта
может прибегать к такого рода соображениям. Она не между отнесением его к области разумного, то есть
должна полагать действие раньше организации, симпатию уподоблением "павшему" (tombee) интеллекту, и
раньше восприятия и познания. Но повторяем еще раз: сведением его к чистому механизму - факт
или философия не имеет к этому отношения, или ее роль примечательный. Каждая из этих систем объяснения
начинается там, где кончается роль науки. одерживает победу, критикуя другую систему, - первая,
когда показывает нам, что инстинкт не может быть
Рассматривает ли наука инстинкт как "сложный рефлекс", чистым рефлексом, вторая, когда говорит, что инстинкт
или как усвоенную разумным-путем и ставшую есть нечто  интеллект, даже отпадший в бессознательное.
автоматизмом привычку, или как сумму маленьких и Что может означать, как  то, что это - два символических
случайных выгод, накопленных и укрепленных отбором, - выражения, одинаково приемлемых в одних аспекта
во всех случаях она утверждает, что инстинкт полностью одинаково несоответствующих своему предмету - в этих.
разложим либо на разумные действия, либо на Конкретное объяснение, уже не научное, но метрическое,
механизмы, построенные по частям, как те, которые нужно искать на совершенно ином пути - направлении
комбинирует наш интеллект. Я признаю, что наука интеллекта, а в направлении симпатии.
Бергсон Творческая эволюция Лист 54
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Инстинкт - это симпатия. Если бы эта симпатия могла она останется связанной с особым, практически
расширить свой предмет и размышлять о самой .себе, она интересующим ее предметом, направляющим ее вовне - в
дала бы нам ключ к жизненным явлениям, подобно тому, двигательные реакции.
как интеллект - развитый и исправленный - вводит нас в
материю. Ибо - нелишне будет повторить это - интеллект Каким образом теория познания должна учитывать эти
и инстинкт обращены в две противоположные стороны: две способности, интеллект и интуицию, и почему,
первый к инертной материи, второй - к жизни. Интеллект отказываясь установить между ними достаточно точное
при посредстве науки - своего творения - будет открывать различие, она встречает непреодолимые затруднения,
нам все полнее и полнее тайны физических явлений; что создавая иллюзорные идеи, за которые цепляются
касается жизни, то он дает нам лишь ее перевод в иллюзорные проблемы, - это мы попытаемся показать
терминах инерции, впрочем, и не претендуя набольшее. немного далее. Тогда станет очевидным, что проблема
Он вращается вокруг нее, делая извне как можно больше познания, рассматриваемая под этим углом зрения,
снимков того предмета, который он притягивает к себе, составляет единое целое с проблемой метафизики и что
вместо того, чтобы самому входить в него. Внутрь же обе они зависят от опыта. Действительно, если, с одной
самой жизни нас могла бы ввести интуиция - то есть стороны, интеллект согласуется с материей, а интуиция с
инстинкт, ставший бескорыстным, осознающим самого жизнью, то нужно обратиться к интеллекту и к интуиции,
себя, способным размышлять о своем предмете и чтобы извлечь из них влечь из них квинтэссенцию их
расширять его бесконечно. предмета: следовательно, метафизика будет исходить из
теории познания. Но, с другой стороны, если сознание,
То, что усилие подобного рода не является невозможным, таким образом, раздвоилось на интуиции и интеллект, то
показывает уже существование у человека, наряду с произошло это из-за необходимости и применяться к
нормальным восприятием, эстетической способности. материи, и, вместе с тем, следовать течению жизни.
Наш глаз замечает черты живого существа, но как Раздвоение сознания связано здесь с двойной формой
рядоположенные, а не сорганизованные между собой. реального, и теория познания должна исходить из
Замысел жизни, простое движение, пробегающее по метафизики. Поистине, каждое из этих двух исследований
линиям, связывающее их друг с другом и придающее им приводит к другому; они составляют круг, и центром его
смысл, ускользает от нас. Этот-то замысел и стремится может быть только эмпирическое изучение эволюции.
постичь художник, проникая путем известного рода Только наблюдая, как сознание пробегает через материю,
симпатии внутрь предмета, понижая, усилием интуиции, теряется в ней и в ней же себя находит, делится и
тот барьер, который пространство воздвигает между ним восстанавливается, - мы и сможем построить идею
и моделью. Правда, эта эстетическая интуиция, как и взаимной противоположности этих двух элементов, равно
внешнее восприятие, постигает только индивидуальное. как, быть может, и общности их происхождения. Но, с
Но можно представить себе стремление к познанию, другой стороны, опираясь на эту их противоположность и
идущее в том же направлении, что и искусство, но на эту общность происхождения, мы, конечно, яснее
предметом которого была бы жизнь в целом, подобно постигнем смысл самой эволюции.
тому, как физическая наука, следуя до конца в
направлении, указанном внешним восприятием, Таков будет предмет следующей главы. Но уже те факты,
продолжает индивидуальные факты в общие законы. которые мы только что рассмотрели, могут подсказать
Очевидно, эта философия никогда не сможет так познать нам идею связать жизнь либо с самим сознанием, либо с
свой предмет, как наука познает свой. Интеллект остается чем-то ему подобным.
лучезарным ядром, вокруг которого инстинкт, даже
очищенный и расширенный до состояния интуиции, Мы сказали, что на всем протяжении животного мира
образует только неясную туманность. Но, не давая знания сознание предстает как бы пропорциональным широте
как такового, составляющего удел чистого интеллекта, выбора, которым обладает живое существо. Оно освещает
интуиция поможет нам понять, чего недостает здесь в зону возможностей, окружающую действие. Оно измеряет
данных интеллекта, и предугадать способ их пополнения. расстояние между тем, что совершается, и тем, что могло
С одной стороны, она использует механизм самого бы совершиться. Рассматривая извне, его можно бы было
интеллекта, чтобы показать, что его рамки не находят счесть простым помощником действия, светом, который
больше здесь своего точного приложения, а с другой - зажигается действием, мгновенной искрой,
своей собственной работой она внушит нам хотя бы вспыхивающей от соприкосновения между реальным
смутное ощущение того, чем нужно заменить действием и действиями возможными. Но нужно
интеллектуальные рамки. Таким образом, она заставит заметить, что все происходило бы точно так же, если бы
интеллект признать, что жизнь не охватывается сознание было не следствием, а причиной. Можно
полностью ни категорией множественного, ни категорией предположить, что даже у низших животных сознание в
единого, что ни механическая причинность, ни принципе может занимать огромное поле, но фактически
целесообразность не выражают удовлетворительным оно как бы зажато в тиски: всякий прогресс нервных
образом жизненный процесс. Затем, благодаря взаимной центров, давая организму выбор между возрастающим
симпатии, которую она установит между нами и числом действий, апеллирует к возможностям, способным
остальным живущим, благодаря тому расширению нашего окружать реальное, разжимает, таким образом, тиски, и
сознания, которого она добьется, она введет нас в предоставляет большую свободу сознанию. В этой
собственную область жизни, то есть в область гипотезе, равно как и в первой, сознание является орудием
взаимопроникновения, бесконечно продолжающегося действия; но было бы правильнее сказать, что действие
творчества. Но если в этом она и превзойдет интеллект, то есть орудие сознания, ибо само усложнение действия и
импульс, который заставит ее подняться до этих пределов, столкновение одного действия с другим являются для
придет от интеллекта. Без интеллекта, в форме инстинкта, узника-сознания единственно возможным способом
Бергсон Творческая эволюция Лист 55
_______________________________________________________________________________________________________________________________
освобождения. Как сделать выбор между этими двумя время как одни организмы засыпали все глубже и глубже,
гипотезами? Если бы была верна первая, сознание в другие все больше просыпались, и оцепенение одних
каждое мгновение точно обрисовывало бы состояние служило активности других. Но пробуждение могло
мозга; существовал бы строгий параллелизм (в той мере, в осуществиться двумя разными способами. Жизнь, то есть
какой он доступен пониманию) между психологическим сознание, брошенное в материю, сосредоточивало свое
состоянием и состоянием мозговым. Напротив, во второй внимание или на собственном движении, или на материи,
гипотезе существует взаимоотношение и взаимная через которую оно проходило. Оно шло, таким образом, в
зависимость между мозгом и сознанием, но нет направлении либо интуиции, либо интеллекта. Интуиция
параллелизма: чем больше будет усложняться мозг, на первый взгляд кажется гораздо предпочтительнее
увеличивая, таким образом, число возможных действий, интеллекта, ибо жизнь и сознание остаются здесь внутри
между которыми организм имеет выбор, тем больше самих себя. Но картина эволюции живых существ
сознание будет выходить за пределы своего физического показывает нам, что интуиция не могла идти очень
спутника. Так, воспоминание об одном и том же зрелище, далеко. Сознание оказалось здесь до такой степени
при котором присутствовали человек и собака, вероятно, сжатым своим покровом, что оно должно было сузить
одинаковым образом изменит их мозг, если восприятие интуицию до инстинкта, то есть охватить лишь очень
было одинаково; однако воспоминание у человека будет незначительную часть жизни, ту, которая интересовала
совершенно иным, чем у собаки. У собаки воспоминание его практически; и к тому же охватить во мраке - касаться,
останется пленником восприятия: оно пробудится только почти ее не видя. С этой стороны горизонт тотчас же
тогда, когда о нем напомнит аналогичное восприятие, закрылся. Напротив, сознание, ставшее интеллектом, то
воспроизводя то же зрелище; и проявится оно скорее в есть сосредоточившееся прежде всего на материи,
узнавании наличного восприятия, чем в истинном становится, по-видимому, внешним относительно самого
возрождении самого воспоминания, и это узнавание будет себя; но именно потому, что оно подходит к предметам
не столько мыслимым, сколько разыгрываемым. Человек, извне, ему и удается двигаться в их среде, устранять
напротив, способен вызывать воспоминание по своей воздвигаемые ими преграды, расширять бесконечно свою
воле, в любой момент, независимо от наличного область. Добившись свободы, оно может также
восприятия. Он не довольствуется тем, чтобы углубиться внутрь и разбудить дремлющие в нем
разыгрывать прошлую жизнь: он представляет ее себе, интуитивные возможности.
грезит о ней. Психологические различие между двумя
воспоминаниями не может обусловливаться тем или иным С этой точки зрения, не только сознание предстает
частным различием между двумя мозговыми движущим началом эволюции, но, кроме того, человек
механизмами, ибо локальное изменение мозга, связанное с занимает привилегированное место среди самих
воспоминанием, в обоих случаях одно и то же; оно наделенных сознанием существ. Между ним и животными
обусловлено различием между мозгом человека и мозгом существует различие уже не в степени, но в природе.
собаки, взятыми в их целостности: более сложный из Таковым должно быть заключение нашей следующей
двух, заставляя соперничать между собою большее число главы; здесь же мы покажем, каким образом оно вытекает
механизмов, позволит сознанию освободиться от их узды из предшествующего анализа.
и добиться независимости. То, что все происходит именно
так, что из двух гипотез нужно выбирать вторую, мы Примечательным фактом является крайняя диспропорция
пытались доказать в предыдущем труде путем между самим изобретением и его последствиями. Мы
исследования фактов, которые лучше всего освещают сказали, что интеллект был отлит по форме материи и что
отношение между состоянием сознания и мозговым прежде всего он стремится к фабрикации. Но фабрикует
состоянием, фактов нормального и патологического ли он ради самой фабрикации, или невольно и даже
узнавания, в частности, явлений афазии. Но к этому же бессознательно преследует при этом совсем иную цель?
выводу можно прийти и путем рассуждения. Мы Фабриковать - это значит придавать материи форму,
показали, на каком внутренне противоречивом постулате, смягчать, покорять, превращать ее в орудие с тем, чтобы
на каком смешении двух несовместимых между собой стать над ней господином. Этим господством
видов символизма основана гипотеза эквивалентности человечество и пользуется гораздо больше, чем
между мозговым состоянием и состоянием материальными результатами самого изобретения. Если
психологическим. мы извлекаем непосредственную пользу из
сфабрикованного предмета, как могло бы делать разумное
Рассматриваемая с этой стороны, эволюция жизни животное, если далее эта польза есть все, чего добивался
приобретает более точный смысл, хотя ее и нельзя свести изобретатель, она является чем-то очень незначительным
к идее в истинном значении этого слова. Все происходит в сравнении с новыми идеями, с новыми чувствами,
так, как будто бы в материю проник широкий поток которые изобретение может вызвать повсеместно, как
сознания, отягченный, как всякое сознание, безмерным если бы главным его результатом было возвышение нас
множеством взаимопроникающих возможностей. Он над самими собой, а значит, расширение нашего
увлек материю к организации, но его движение горизонта. Диспропорция между действием и причиной
бесконечно ею замедлялось и одновременно бесконечно здесь настолько велика, что трудно допустить, чтобы
разделялось. В самом деле, с одной стороны, сознание причина производила свое действие. Она его запускает,
должно было замереть, как куколка в коконе, где она указывая ему, правда, его направление. Словом, все
готовит свои крылья, с другой стороны, заключенные в происходит так, как будто главною целью интеллекта - в
сознании многочисленные тенденции разделились между его воздействии на материю - было дать выход чему-то,
расходящимися рядами организмов, которые при этом что материя задерживает.
скорее направляли эти тенденции вовне, в движения, чем
внутрь - в представления. По ходу этой эволюции, в то
Бергсон Творческая эволюция Лист 56
_______________________________________________________________________________________________________________________________
Такое же впечатление возникает от сравнения мозга откроем тогда их общий источник, а тем самым сумеем
человека и животных. Вначале кажется, что различие - проникнуть и в наиболее темные области метафизики. Но
только в объеме и сложности. Но, судя по так как оба направления, по которым нам предстоит
функционированию, здесь должно быть и нечто следовать, обозначены, с одной стороны, в интеллекте, а с
совершенно иное. У животного двигательные механизмы, другой - в инстинкте и интуиции, - мы не боимся сбиться
приведенные в действие мозгом, или, другими словами, с пути. Картина эволюции жизни подсказывает нам
навыки, приобретенные волей, не имеют иной цели и определенную концепцию познания, а также метафизику,
иного действия, кроме выполнения движений, которые взаимно предполагают друг друга.
очерченных этими навыками, заложенных в этих Представленные в отчетливом виде, эта метафизика и эта
механизмах. У человека же двигательный навык может критика смогут, в свою очередь, пролить свет на
иметь и другой результат, несоизмеримый с указанным. эволюцию в целом.
Он может служить препятствием другим двигательным
навыкам и, побеждая тем самым автоматизм, давать
свободу сознанию. Известно, сколь обширную область в
человеческом мозге занимает язык. Мозговые механизмы, ГЛАВА ТРЕТЬЯ
соответствующие словам, имеют ту особенность, что
могут приходить в столкновение либо с другими О ЗНАЧЕНИИ ЖИЗНИ. ПОРЯДОК В ПРИРОДЕ И
механизмами, к примеру, теми, которые соответствуют ФОРМА ИНТЕЛЛЕКТА
самим вещам, либо друг с другом: в это время сознание,
которое могло быть вовлечено в действие и поглощено В первой главе мы провели демаркационную линию
им, овладевает собой и освобождается. между неорганическим и организованным, но вместе с
тем мы отмечали, что рассечение материи на
Следовательно, различие должно быть более неорганизованные тела зависит от наших чувств и от
радикальным, чем могло бы показаться при нашего интеллекта, а материя, рассматриваемая как
поверхностном исследовании. Такое же различие неделимое целое, должна быть скорее течением, чем
существует между механизмом, поглощающим внимание, вещью. Тем самым мы прокладываем путь к сближению
и тем, от которого можно отвлечься. Паровая машина, между инертным и живым.
какой ее задумал Ньюкомен, требовала присутствия
человека, обязанностью которого было лишь управлять С другой стороны, мы показали во второй главе, что та же
кранами, то вводя в цилиндр пар, то направляя на него противоположность существует между интеллектом,
холодный дождь, чтобы вызвать конденсацию пара. отлитым по форме неорганизованной материи, и
Рассказывают, что ребенок, которому была поручена эта инстинктом, согласующимся с некоторыми
работа, когда ему наскучило ее выполнять, додумался определениями жизни. Но, добавляли мы, и инстинкт и
соединить веревкой рукоятки кранов с коромыслом интеллект выделяются на едином фоне, который можно
машины. С тех пор машина сама стала открывать и было бы назвать, за неимением лучшего слова, Сознанием
закрывать свои краны; она работала без посторонней в целом и который должен быть коэкстенсивным всей
помощи. Если бы теперь наблюдатель сравнил устройство жизни. Этим мы подсказывали мысль о возможности
этой второй машины с первой, не интересуясь детьми, выведения интеллекта из сознания, которое его
обязанными смотреть за ними, то он нашел бы в ней лишь охватывает.
небольшое усложнение. И это, действительно, все, что
можно заметить, если смотреть только на машины. Но Итак, настал момент обратиться к генезису интеллекта, а
если бросить взгляд на детей, то окажется, что в то время, вместе с тем и к генезису тел, - эти два исследования,
как один поглощен надзором, другой может играть на очевидно, связаны друг с другом, если верно то, что
свободе, и в этом отношении между машинами интеллект обрисовывает в общих чертах формы нашего
существует радикальное различие, ибо первая порабощает деист вия на материю, а части материи применяются к
внимание, а вторая освобождает его. Такого же рода требованиям нашего действия. Интеллектуальность и
различие, думается, можно обнаружить между мозгом материальность должны были складываться в своих
животного и мозгом человека. деталях путем взаимного приспособления. Та и другая
вытекают из обширной формы существования. В нее-то и
Итак, если бы мы захотели использовать термины следует их вновь поместить, чтобы видеть, как они оттуда
телеологии, следовало бы сказать, что сознание, исходят.
вынужденное для собственного освобождения разделить
организацию на две взаимодополняющие части, с одной На первый взгляд, подобная попытка превосходит своей
стороны - растения, с другой - животных, искало выход в дерзостью самые смелые метафизические спекуляции.
двух направлениях - в инстинкте и в интеллекте: оно не Она намерена якобы идти дальше психологии, дальше
обнаружило его в инстинкте, а на пути интеллекта выход космогонии, дальше традиционной метафизики, ибо
был найден только благодаря резкому скачку от психология, космология и метафизика с самого начала
животного к человеку. Так что в конечном итоге именно принимают интеллект в его существенных чертах, тогда
человек составляет смысл всей организации жизни на как здесь речь идет о том, чтобы показать, как возникали
нашей планете. Но это - лишь определенный способ его форма и материя. На самом же деле предприятие, как
выражения. В реальности же существуют только мы покажем, является гораздо более скромным. Но
известное жизненное течение и другое, ему определим вначале, чем оно отличается от других.
противоположное; отсюда вся эволюция жизни. Теперь
необходимо исследовать как можно ближе Начнем с психологии. Не нужно думать, что она
противоположность двух этих течений. Быть может, мы описывает генезис интеллекта, когда она следует за его
Бергсон Творческая эволюция Лист 57
_______________________________________________________________________________________________________________________________
прогрессивным развитием в ряду животных. сосуществующие фрагменты, то сюда и направляет свой
Сравнительная психология учит нас, что чем животное взгляд интеллект. И чем больше он будет заниматься
разумнее, тем больше оно стремится размышлять о делением, тем больше он развернет материю в
действиях, с помощью которых оно использует вещи, и пространстве в форме протяженности, расположенной
тем самым приближаться к человеку; но его действия уже рядом с протяженностью, - материю, которая, конечно,
сами по себе следовали главным линиям человеческого стремится к пространственности, но части которой все же
действия; они различали в материальном мире те же еще находятся в состоянии взаимной сопричастности и
общие направления, которые различаем в нем и мы; взаимопроникновения. Таким образом, то же самое
опорой их были те же самые предметы, соединенные теми движение, которое побуждает дух складываться в
лее отношениями; поэтому, хотя интеллект животного и интеллект, то есть в отчетливые понятия, приводит
не создает еще понятий в собственном смысле слова, он материю к делению на предметы, явно внешние по
живет уже в атмосфере понятий. Поглощенный отношению друг к другу. Чем больше
ежеминутно действиями и положениями, из него интеллектуализируется сознание, тем более
исходящими, вовлекаемый ими вовне, становясь, таким пространственной становится материя. Стало быть,
образом, внешним по отношению к самому себе, когда эволюционная философия представляет себе в
интеллект животного, конечно, скорее разыгрывает свои пространстве материю, разделенную по тем же линиям,
представления, чем мыслит их: но эта игра уже которым должно следовать наше действие, она тем самым
обрисовывает в общих чертах схему человеческого уже заранее исходит из вполне готового интеллекта,
интеллекта. Объяснить интеллект человека интеллектом происхождение которого она хотела установить.
животного значит поэтому просто развить в человеческое
зародыш человеческого рода. Нам показывают, как Когда метафизика выводит a priori категории мысли, она
существа, становившиеся все более и более разумными, предается работе того же рода, хотя более тонкой и более
следовали все дальше и дальше в известном направлении. осознающей саму себя. Интеллект сжимают, сводят к его
Но если указано направление, тем самым дан уже и квинтэссенции, втискивают его в начало столь простое,
интеллект. что оно кажется пустым: из этого начала извлекают потом
то, что было туда вложено потенциально. Таким путем,
Он дан также в космогонии, подобной космогонии конечно, можно показать согласованность интеллекта с
Спенсера, как дана в ней одновременно и материя. Нам самим собой, определить его, дать его формулу, но
показывают материю, повинующуюся законам, предметы отнюдь нельзя показать его генезис. Труд, предпринятый
и факты, связанные с другими предметами и фактами Фихте, хотя и более философский, чем труд Спенсера, ибо
постоянными отношениями, сознание, приобретающее он больше считается с истинным порядком вещей, все лее
отпечаток этих отношений и законов, принимающее, ведет нас ненамного дальше последнего. Фихте берет
таким образом, общую форму природы и складывающееся мысль в состоянии концентрации и растягивает ее в
в интеллект. Но разве не очевидно, что, полагая предметы реальность. Спенсер исходит из внешней реальности и
и факты, мы тем самым предполагаем уже существование сжимает ее в интеллект. Но в обоих случаях с самого
интеллекта? Apriori, помимо всякой гипотезы о сущности начала берут интеллект готовым - сжатый или
материи, очевидно, что материальность тела не распустившийся, схваченный в нем самом путем
оканчивается там, где мы его осязаем. Тело присутствует непосредственного видения или отраженный путем
везде, где ощутимо его влияние. К примеру, его сила рефлексии в природе, как в зеркале.
притяжения, - если говорить только о ней, - проявляется
на Солнце, на планетах, быть может, во всей Вселенной. Согласие большинства философов в этом вопросе связано
Чем больше физика развивается, тем больше она с тем, что они единодушны в утверждении единства
сглаживает индивидуальность тел и даже частиц, на природы и представляют себе это единство в абстрактной
которые разложило их вначале научное воображение; тела и геометрической форме. Они не видят и не хотят видеть
и частицы стремятся раствориться во всеобщем разрыва между организованным и неорганизованным.
взаимодействии. Наши восприятия скорее дают нам Одни исходят из неорганического и, дополняя его им же
наброски нашего возможного действия на вещи, чем самим, хотят воссоздать живое; другие полагают вначале
очертания самих вещей. Контуры, которые мы замечаем в жизнь и идут к неорганизованной материи путем умело
предметах, обозначают лишь то, что мы можем в них направляемого decrescendo; но для тех и других в природе
затронуть и что можем изменить. Мы видим линии, существуют только различия в степенях, - степени
пересекающие материю, но это те самые линии, по сложности в первой гипотезе, степени интенсивности во
которым мы призваны двигаться. Контуры и пути второй. Если принять этот принцип, интеллект становится
обозначались по мере того, как готовилась действие столь же обширным, как и реальность, ибо неоспоримо,
сознания на материю, то есть, в сущности, по мере того, что все геометрическое в вещах полностью доступно
как складывался интеллект. Сомнительно, чтобы человеческому интеллекту; а если существует полная
животные, созданные по иному плану, чем мы, - к непрерывность между геометрией и остальным, что и
примеру, моллюск или насекомое, - рассекали материю по остальное также становится равно доступным для
тем же сочленениям. Нет даже необходимости в том, интеллекта, равно разумным. Таков постулат большинства
чтобы они делили ее на тела. Чтобы следовать указаниям философских систем. В этом нетрудно убедиться,
инстинкта, вовсе необязательно воспринимать предметы, сравнивая между собою учения, которые, по-видимому,
достаточно различать качества. Напротив, интеллект, не имеют никаких точек соприкосновения, никакой общей
даже в низшей его форме, устремится к тому, чтобы меры, как, скажем, учения Фихте и Спенсера, - два имени,
материя воздействовала на материю. Если с какой-нибудь наугад взятые нами для сопоставления.
стороны материя поддается делению на активные и
пассивные элементы, или просто на отдельные и
Бергсон Творческая эволюция Лист 58
_______________________________________________________________________________________________________________________________
В основе этих умозрений лежат, таким" образом, два показать его генезис, ибо вы сделаете это опять-таки с
убеждения, взаимосвязанные и друг друга дополняющие: помощью того же интеллекта.
что природа едина и что интеллект предназначен для того,
чтобы охватить ее всю целиком. Так как предполагается, Таково возражение, естественно возникающее в уме. Но
что познавательная способности коэкстенсивна подобным рассуждением можно было бы так же доказать
совокупности опыта, то не может быть вопроса о невозможность приобретения любой новой привычки.
происхождении этой способности. Ее берут данную и ею Сущность рассуждения и состоит в том, чтобы заключить
пользуются, как пользуются зрением, чтобы окинуть нас в круг данного. Но действие разрывает круг. Если вы
взглядом горизонт. Правда, существуют разногласия никогда не видели плавающего человека, вы мне скажете,
относительно ценности результата: по мщению одних, то, быть может, что плавать невозможно, ибо, чтобы
что охватывает интеллект, есть подлинная реальность, для выучиться плавать, нужно с самого начала держаться на
других - это всего лишь иллюзия. Но, будь это иллюзией воде и, следовательно, уже уметь плавать. Рассуждение и
или реальностью, - то, что' постигает интеллект, считается вправду всегда будет приковывать меня к твердой земле.
совокупностью всего, что вообще может быть постигнуто. Но если я попросту, не боясь, брошусь в воду, то как-
нибудь вначале продержусь на воде, отбиваясь от нее, и
Этим объясняется преувеличенное доверие философии к мало-помалу приспособлюсь к этой новой среде, научусь
силам индивидуального духа. Будет ли она догматической плавать. Точно так же в теории представляется чем-то
или критической, довольствуется ли она нелепым желание познавать иначе, чем с помощью
относительностью нашего познания или стремится интеллекта; но если смело пойти на риск, то действие,
достичь абсолютного, - философия является обычно быть может, разрубит узел, завязанный рассуждением,
творением одного философа - единым и всеобъемлющим которому-никогда не удастся его развязать.
впадением целого. Ее можно принять или отвергнуть.
Риск будет к тому же казаться все меньше по мере того,
Более скромной, и к тому же единственной, которая как наша точка зрения станет завоевывать признание. Мы
допускает дополнения и усовершенствования, является показали, что интеллект отделился от более обширной
философия, предлагаемая нами. Человеческий интеллект, реальности, но между ними никогда не было полного
как мы его себе представляем, - это вовсю не тот разрыва. Вокруг мысли, оперирующей понятиями,
интеллект, который показал нам Платон в своей сохраняется туманная дымка, напоминающая о
аллегории пещеры. Он не должен ни наблюдать происхождении этой мысли. Более того, мы еще сравнили
проходящие иллюзорные тени,-ни созерцать, бы интеллект с твердым ядром, образовавшимся путем
оборачиваясь назад, ослепительное светило. У него есть конденсации. Это ядро не отличается радикально от
другое дело. Впряженные, как волы земледельца, в окружающей его текучей среды. Она сможет поглотить
тяжелую работу, мы чувствуем игру наших мускулов и его лишь потому, что оно создано из той же субстанции.
суставов, тяжесть плуга и сопротивление почвы; Тот, кто бросается в воду, зная только сопротивление
действовать и сознавать себя действующим, войти в твердой земли, сразу же утонет, если не будет отбиваться
соприкосновение с реальностью и даже жить ею, но лишь от текучести новой среды; ему нужно хвататься за то, так
в той мере, в какой она связана с выполняемым действием сказать, твердое, что еще дает ему вода. Только при этом
и вспахиваемой бороздой, - вот функция человеческого условии можно в конце концов приспособиться к
интеллекта. Но нас омывает благодетельная влага, в неустойчивости текучего. То же самое относится и к
которой мы черпаем силы, чтобы работать и жить. Мы нашей мысли, когда она решается сделать прыжок.
непрестанно вбираем что-то из океана жизни, в который
погружены, и чувствуем, что наше существо или, по Но нужно, чтобы она его сделала, то есть покинула свою
крайней мере, руководящий им интеллект, среду. Разум, рассуждая о своих силах, никогда не сумеет
сформировались в этом океане как бы путем локального их расширить, хотя после того, как расширение
затвердения. Философия может быть только усилием к произойдет, оно вовсе не покажется неразумным. Вы
тому, чтобы вновь раствориться в целом. Интеллект, можете исполнить тысячи и тысячи вариаций на тему
поглощаемый своим первоначалом, снова переживет в хождения, но не извлечете из этого правила для плавания.
обратном порядке свой собственный генезис. Но такая Войдите в воду, и когда вы научитесь плавать, то поймете,
работа не может осуществиться сразу; по необходимости что механизм плавания связан с механизмом ходьбы.
она будет коллективной и постепенной. Она будет Первый служит продолжением второго, но второй не
состоять в об мене впечатлениями, которые, поправляя подключит вас к первому. Точно так же, как бы искусно
друг друга и накладываясь одни на другие, приведут к ни оперировали вы механизмом интеллекта, вам никогда
тому, что человеческая природа в нас расширится и не удастся этим путем превзойти его. Вы получите нечто
превзойдет саму себя. более сложное, но не высшее или даже просто
отличающееся. Нужно применить насилие и актом воли
Но этот метод встречает сопротивление самых косных вывести интеллект за его собственные пределы.
привычек ума. Он тотчас внушает представление о
порочном круге. Напрасно, говорят нам, вы утверждаете, Порочный круг оказывается, таким образом, только
что пойдете дальше интеллекта: как можете вы это видимостью. Но мы думаем, что любой другой
сделать помимо самого интеллекта? Все, что есть философский метод сделает его реальным. Это мы и
авторитетного в вашем сознании, - это только интеллект. хотели бы кратко продемонстрировать, хотя бы лишь для
Вы находитесь внутри вашей мысли и не выйдете из нее. доказательства того, что философия не может, не должна
Скажите, если угодно, что интеллект способен к принимать отношений, установленных чистым
прогрессу, что он будет видеть все более отчетливо во все интеллектуализмом между теорией познания и теорией
большем числе вещей. Но не говорите, что можете познанного, между метафизикой и наукой.
Бергсон Творческая эволюция Лист 59
_______________________________________________________________________________________________________________________________
На первый взгляд может показаться благоразумным Научное познание и в самом деле могло возгордиться от
предоставить исследование фактов позитивной науке. того, что его утверждениям приписывали одинаковую
Физика и химия будут заниматься неорганизованной ценность во всей области опыта. Но именно потому, что
материей, биологические и психологические науки станут все эти утверждения были поставлены в один ряд, они в
изучать проявления жизни. Задача философа тогда конце концов оказались зараженными одной и той же
очерчивается точно. Он получает из рук ученого факты и относительностью. Этого не будет, если с самого начала
законы, и, пытается ли он превзойти их, чтобы постичь установить различие, которое, как нам кажется,
глубинные причины, или считает невозможным идти так напрашивается само собою. Собственная область разума -
далеко, что и доказывает самим анализом научного это инертная материя. На нее главным образом и
познания, - в обоих случаях он испытывает к фактам и к направлено человеческое действие, а действие, как мы
отношениям, переданным ему наукой, такое почтение, говорили выше, не может совершаться в нереальном.
какого требует нечто уже установленное. К этому Поэтому, если рассматривать физику в общей форме,
познанию он приложит критику познавательной отвлекаясь от деталей ее реализации, можно сказать, что
способности и, в случае необходимости, метафизику; что она касается абсолютного. Если же науке удается
касается самого познания в его материальности, то он овладеть живым, аналогично тому, как она поступает с
считает его делом науки, а не философии. неорганизованной материей, то это бывает только
случайно - по воде судьбы или благодаря удаче, как
Но разве не очевидно, что это так называемое разделение угодно. Здесь приложение рамок разума уже не является
труда приводит к тому, что все запутывается и естественным. Мы не хотим сказать, что рамки эти здесь
смешивается? Метафизику или критику, право на незаконны, в научном смысле этого слова. Если наука
создание которых философ оставляет за собою, он должна расширять наше действие на вещи и если мы
получает в готовом виде от позитивной науки, ибо они можем действовать, лишь используя как орудие инертную
содержатся в ее описаниях и анализах, всю заботу о материю, то наука может и должна и впредь обращаться с
которых он предоставил ученому. Не желая с самого живым, как она обращалась с инертным. Но, разумеется,
начала касаться фактической стороны вопросов, он чем больше она углубляется в жизнь, тем более
оказывается вынужденным в вопросах принципиальных символическим, относительным, зависящим от
просто-напросто формулировать, в более точных случайностей действия становится даваемое ею знание.
выражениях, те неосознанные и, стало быть, Поэтому в этой новой области науку должна
необоснованные метафизику и критику, которые сопровождать философия, чтобы научная истина
очерчиваются самим отношением науки к реальности. Не дополнялась познанием другого рода, которое можно
стоит обманываться внешней аналогией между вещами назвать метафизическим. Тем самым возвышается всякое
природными и человеческими. Мы здесь не в наше познание, и научное и метафизическое. Мы
юридической области, где описание факта и суждение о пребываем, мы движемся, мы живем в абсолютном. Наше
факте - две вещи разные по той простой причине, что там знание об абсолютном, конечно, и тогда не полно, но оно
над фактом и независимо от него существует изданный не является внешним или относительным. Благодаря
законодателем закон. Здесь же законы находятся внутри совместному и последовательному развитию науки и
фактов и соответствуют тем линиям, по которым философии мы постигаем само бытие в его глубинах.
совершалось рассечение реального на отдельные факты.
Нельзя описать вид предмета без предварительного Отвергая, таким образом, внушаемое рассудком
суждения о его истинной природе и его организации. искусственное внешнее единство природы, мы отыщем,
Форму нельзя полностью отделить от материи, и тот, кто быть может, ее истинное единство, внутреннее и живое.
сначала предоставил философ предупредить всякий Ибо усилие, которое мы совершаем, чтобы превзойти
конфликт между наукой и философией, жертвуют чистый рассудок, вводит нас в нечто более обширное, из
философией; но при этом не много выигрывает и наука. чего выкраивается сам рассудок и от чего он должен был
И, стремясь избежать мнимого порочного круга, то есть отделиться. А так как материя сообразуется с
использования интеллекта с целью его же превзойти, интеллектом, так как между ними существует очевидное
попадают в весьма реальный круг, старательно отыскивая согласие, то нельзя исследовать генезис одной, отвлекаясь
в метафизике единство, которое с самого начала было от генезиса другого. Один и тот же процесс должен был
дано a priori, - единство, принятое слепо, бессознательно, одновременно выкроить материю и интеллект из одной
одним тем, что весь опыт был предоставлен науке, а вся ткани, содержавшей их обоих. В эту-то реальность мы и
реальность - чистому разуму. будем проникать все больше и больше по мере роста
наших усилий превзойти чистый интеллект.
Начнем, напротив, с того, что проведем демаркационную
линию между инертным и живым. Мы обнаружим, что Итак, сосредоточимся на том, что в нас одновременно и
первое естественным образом входит в рамки интеллекта, наиболее отделено от внешнего и наименее проникнуто
- второе же поддается этому лишь искусственно, а потому интеллектуальностью. Поищем в глубине самих себя
и нужно занимать по отношению к живому особую такой пункт, где мы более всего чувствуем, что находимся
позицию и смотреть на него по-иному, чем позитивная внутри нашей собственной жизни. Мы погрузимся тогда в
наука. Философия, таким образом, овладевает областью чистую длительность, в которой непрерывно
опыта. Она вмешивается во множество вещей, которые до действующее прошлое без конца набухает абсолютно
сих пор ее не касались. Наука, теория познания и новым настоящим. Но в то же время мы почувствуем, что
метафизика оказываются перенесенными на одну почву. наша воля напряжена до предела. Резким усилием наша
Вначале это вызовет у них некоторое замешательство. личность должна сжать саму себя, чтобы мы собрали
Всем троим будет казаться, что ими что-то утрачено. Но в ускользающее от нас прошлое и толкнули его, плотное и
конце концов все трое извлекут пользу из встречи. неделимое, в настоящее, которое оно создает, проникая в
Бергсон Творческая эволюция Лист 60
_______________________________________________________________________________________________________________________________
него. Моменты, когда мы до такой степени овладеваем другом месте. Ограничимся лишь напоминанием, что
собой, очень редки, они составляют одно целое с нашими протяжение до пускает степени, что всякое ощущение в
подлинно свободными действиями. Но даже и тог," мы не известной мере протяженно и что идея непротяженных
можем удержать себя целиком. Наше ощущение ощущений, искусственно локализованных в пространстве,
длительности, то есть совпадение нашего я с самим есть просто точка зрения разума, внушенная скорее
со6"ю, допускает степени. Но чем глубже чувство и неосознанной метафизикой, чем психологическим
полню совпадение, тем больше та жизнь, в которую они наблюдением.
нас увидят, поглощает интеллектуальность, превосходя
ее. Ибо существенная функция интеллекта - связывать Конечно, даже расслабляясь, насколько это возможно, мы
подобные с подобным, и в рамки его могут вполне делаем только первые шаги в направлении
вписаться лишь повторяющиеся факты. И к реальным протяженности. Но предположим на миг, что материя и
моментам реально! длительности интеллект, безусловно, состоит в самом этом движении, пущенном далее, и что
также находит доступ, задним числом восстанавливая физическое - это просто перевернутое психическое. Тогда
новое состояние из ряда его внешних снимков, как можно стало бы понятно, почему дух так свободно чувствует
более сходных тем, что уже известно. В этом смысле себя и так естественно вращается в пространстве, лишь
состояние содержит интеллектуальность, так сказать, в только материя внушает ему более ясное представление
"возможности". Но оно переходит за ее границы, оно об этом пространстве. Смутное представление о нем
всегда несоизмеримо с нею, будучи неделимым и новым. давалось духу ощущением его возможного ослабления, то
есть возможного протяжения. Он вновь обнаруживает
Ослабим теперь напряжение, прервем усилие, толкавшее в его в вещах; но он мог бы получить его и без них, если бы
настоящее возможно большую часть прошлого. Будь имел достаточно сильное воображение, чтобы довести до
расслабление полным, не было бы болте ни памяти, ни предела инверсию своего естественного движения. С
воли: это значит, что мы никогда не впадаем в другой стороны, это позволило бы нам понять, что
абсолютную пассивность, равно как и не можем стать материя еще более подчеркивает свою материальность
абсолютно свободными. Но в пределе мы можем под взглядом духа. Сначала она помогла ему спуститься к
предположить существование, состоящее из беспрестанно ней, она дала ему импульс. Но, восприняв импульс, он не
возобновляющегося настоящего: нет больше реальной останавливается. Формирующееся у него представление о
длительности, нет ничего, кроме мгновенности, которая чистом пространстве есть только схема того предела, до
умирает возрождается бесконечно. Таково ли которого могло бы дойти это движение. Овладев формой
существование маерии? Не совсем, конечно, ибо анализ пространства, дух пользуется ею как сетью, петли которой
разлагает матери" на элементарные колебания, самые могут как угодно сплетаться и расплетаться; сеть эта,
короткие из которых имеют очень малую, почти наброшенная на материю, разделяет ее в соответствии с
исчезающую, но все же не нулевую длительность. Тем не потребностями нашего действия. Таким образом,
менее можно полагать, что физическое существование пространство нашей геометрии и пространственность
предрасположено ко второму направлению, как вешен взаимно порождают друг друга благодаря
психическое - к первому. взаимодействию двух аспектов, в сущности одинаковых,
но противоположных по смыслу. Пространство не
В основе "духовности", с одной стороны настолько чуждо нашей природе, как мы воображаем, а
"материальности" вместе с интеллектуальностью - с материя не так всецело протяженна в пространстве, как
ругой, существуют, таким образом, два противоположно это представляется нашему интеллекту и нашим чувствам.
направленных процесса, и от одного к другому можно
перейти путем инверсии, или, быть может, даже простой Первый аспект изложен нами в другом маете. По поводу
остановки, если верно, что термины "инверсия" и второго ограничимся замечанием, что полная
"остановка" должны здесь считаться синонимами, как мы пространственность заключается в совершенно внешнем
это подробно покажем немного далее. Это предположение положении одних частей относительно других, то есть в
подтвердится, если рассматривать вещи с точки зрения полной взаимной независимости. Но нет материальной
протяженности, а не только длительности. точки, которая не воздействовала бы на любую другую
материальную точку. Если признать, что та или иная вещь
Чем больше мы осознаем наше движение вперед в чистой находится именно там, где она действует, то придется
длительности, тем больше чувствуем допустить, подобно Фарадею', что все атомы
взаимопроникновение различных частей нашего существа взаимопроникают и что каждый из них наполняет мир. В
и сосредоточение всей нашей личности в одной точке, подобной гипотезе атом или вообще материальная точка
или, вернее, на одном острие, которое вдвигается в становится просто точкой зрения разума, к которой можно
будущее, беспрерывно его разрезая. В этом и состоит прийти, продолжая достаточно далеко работу деления
свободная жизнь и свободное действие. Отдадимся теперь материи на тела, полностью зависящую от нашей
течению: вместо того, чтобы действовать, будем грезить. способности к действию. И все же неоспоримо, что
Тотчас же наше я рассеется; наше прошлое, до сих пор материя поддается этому делению и что, считая ее
объединявшееся в неделимом импульсе, который оно нам делимой на внешние по отношению друг к другу части,
сообщало, распадается на тысячи и тысячи воспоминаний, мы строим науку, которая дает нам вполне
которые становятся внешними друг другу. По мере того, удовлетворительное представление о реальности.
как они застывают, прекращается их Бесспорно, что если и не существует полностью
взаимопроникновение. Так наша личность вновь нисходит изолированной системы, то наука все же находит способ
в направлении пространства. Она, впрочем, постоянно разделить Вселенную на системы, относительно
соприкасается с ним и в своих ощущениях. Мы не будем независимые одни от других, и она не совершает при этом
останавливаться на этом вопросе, который исследовали в явной ошибки. Что это означает, как не то, что материя
Бергсон Творческая эволюция Лист 61
_______________________________________________________________________________________________________________________________
простирается в пространстве, не будучи при этом отчасти познаваемой? И, изучая этот процесс, не придем
абсолютно протяженной, и что, считая ее разложимой на ли мы к предположению, что между вещами и нашим
изолированные системы, приписывая ей совершенно духом хотя бы в одном пункте существует
раздельные элементы, которые меняют отношения между предустановленное согласие, - гипотеза на скорую руку,
собой, оставаясь сами неизменными, которые, как мы без которой Кант вполне резонно хотел обойтись? В
говорили, "перемещаются", не изменяясь, - словом, сущности, именно потому, что Кант не различал степеней
приписывая ей качества чистого пространства, мысленно в пространственности, он и должен был взять
переносятся тем самым к пределу движения, тогда как она пространство в готовом виде; отсюда возникает вопрос,
очерчивает лишь его направление? как "чувственное многообразие" может к нему
приспособиться. По той же причине он считал материю
Трансцендентальная эстетика Канта, по-видимому, полностью развернутой в абсолютно внешние друг другу
окончательно установила, что протяженность не является части: отсюда антиномии, тезис и антитезис которых со
материальным свойством, подобным другим. Над всей очевидностью предполагают полное совпадение
понятием теплоты, цвета или тяжести рассуждение не материи с геометрическим пространством и которые
будет работать бесконечно: чтобы узнать свойства исчезают, как только мы перестаем распространять на
тяжести или теплоты, нужно прибегнуть к опыту. Совсем материю то, что справедливо в отношении чистого
не так обстоит дело с понятием пространства. Если пространства. Отсюда, наконец, вывод о существовании
допустить, что оно дается нам эмпирически, благодаря трех и только трех возможностей, между которыми
зрению и осязанию (и Кант никогда этого не оспаривал), в должна делать выбор теория познания: или дух
нем примечательно то, что разум, управляясь с ним лишь применяется к вещам, или вещи приспосабливаются к
собственными силами, a priori вырезает в нем фигуры, a духу, или нужно предположить таинственную
priori определяет свойства этих фигур; но опыт, с согласованность между вещами и духом.
которым он не соприкасается, все же следует за ним в
бесконечных усложнениях его рассуждений и неизменно Но на самом деле есть и четвертая возможность, которую
подтверждает их. Вот факт, который выявил Кант. Но Кант, очевидно, не принимал во внимание, - ибо он, во-
объяснения этого факта, думается, нужно искать совсем первых, не думал, что область духа шире интеллекта, а во-
не на том пути, по которому пошел Кант. вторых (что, в сущности, одно и то же), не приписывал
длительности абсолютного существования, a priori
Интеллект, каким нам представил его Кант, погружен в поставив время на одну доску с пространством. Это
атмосферу пространственности, от которой он так же четвертое решение состоит прежде всего в том, чтобы
неотделим, как живое тело от воздуха, которым оно рассматривать интеллект как особую функцию духа,
дышит. Наши восприятия достигают нас, лишь пройдя направленную главным образом на инертную материю.
через эту атмосферу. Они заранее пропитываются там Затем оно заключается в признании того, что ни материя
нашей геометрией, так что наша мыслительная не определяет формы интеллекта, ни интеллект не
способность только находит в материи те математические предписывает своей формы материи, ни оба они -
свойства, которые были уже в нее заложены нашей интеллект и материя - не применяются друг к другу в силу
способностью к восприятию. Таким образом, мы какой- то предустановленной гармонии, - но что
убеждаемся в том, что материя послушно повинуется интеллект и материя последовательно приспосабливались
нашим рассуждениям; но эта материя, в том, что в ней друг к другу, чтобы в конце концов прийти к одной общей
есть умопостигаемого, - наше собственное творение: форме. Это приспособление должно было к тому же
реальности "в себе" мы не знаем, и никогда ничего о ней происходить вполне естественно, ибо одна и та же
не узнаем, ибо мы постигаем только ее преломление инверсия одного и того же движения создала
сквозь формы нашей способности восприятия. Если мы одновременно интеллектуальность духа и
хотим что-либо утверждать о ней, тотчас возникает материальность вещей.
противоположное утверждение, равно доказуемо, равно
вероятное: идеальность пространства, непосредственно С этой точки зрения, знание о материи, даваемое, с одной
доказываемая анализом познания, опосредованно - стороны, нашим восприятием, а с другой - наукой,
антиномиями, к которым ведет противоположный тезис. является, конечно, приблизительным, но не
Такова руководящая идея кантовской критики. Она относительным. Наше восприятие, роль которого состоит
побудила Канта безоговорочно отвергнуть так в освещении наших действий, осуществляет рассечение
называемые "эмпиристские" теории познания. На наш материи, всегда слишком отчетливое, подчиненное
взгляд, она является решающей в том, что отрицает. Но нуждам практики, а значит, требующее пересмотра. Наша
дает ли она решение проблемы в том, что утверждает? наука, стремящаяся принять математическую форму,
чересчур подчеркивает пространственность материи;
Она берет пространство как совершенно готовую форму поэтому ее схемы обычно слишком точны и к тому же
нашей воспринимающей способности, как истинный deus всегда нуждаются в переработке. Чтобы научная теория
ex machina, о котором нельзя сказать, ни как он возникает, достигла завершенности, дух должен был бы охватить
ни почему он именно такой, а не иной. Она берет "вещи в сразу всю совокупность вещей и определенным образом
себе", о которых, по ее мнению, мы ничего не можем расположить их относительно друг друга; но в
знать: по какому же праву она утверждает тогда их действительности мы вынуждены выражать проблемы,
существование, пусть даже "проблематическое"? Если одну за другой, в понятиях, неизбежно носящих
непознаваемая реальность проецирует в нашу временный характер, так что решение каждой проблемы
воспринимающую способность чувственное бесконечно исправляется решением следующих, и наука в
многообразие, которое в точности вписывается в эту целом является относительной, завися от случайного
способность, то не является ли эта реальность тем самым порядка, в котором поочередно ставились проблемы. В
Бергсон Творческая эволюция Лист 62
_______________________________________________________________________________________________________________________________
этом смысле и в этой мере науку и следует считать восхищается, ориентирован в том же направлении,
условной. Но условность ее, скажем так, de facto, а не de которое приводит к материальности и пространственности
jure. В принципе, позитивная наука касается самой его предмета. Чем больше усложнений он помещает в
реальности, если только она не покидает своей области - свой предмет при его анализе, тем сложнее порядок,
инертной материи. который он в нем находит. И этот порядок, и эта
сложность по необходимости действуют на него как
Рассматривая таким образом научное познание, мы позитивная реальность, ибо они одного с ним
возвышаем его. Но зато теория познания становится направления.
делом бесконечно сложным и превосходящим силы
чистого интеллекта. Действительно, недостаточно лишь Когда поэт читает мне свои стихи, это может так
определить, с помощью тщательного анализа, категории затронуть меня, что я проникну в мысли поэта, в его
мысли: нужно показать их происхождение. Что касается чувства, вновь переживу то простое состояние, которое он
пространства, то нужно усилием духа sui generis раздробил на слова и фразы. я сопереживаю (sympatise)
следовать за прогрессивным, или, вернее, за тогда его вдохновению, я следую за ним в непрерывном
регрессивным движением внепространстве иного, движении, которое, как само вдохновение, есть
нисходящего в пространственность. Поднявшись вначале неделимый акт. Но стоит мне отвлечься, ослабить то, что
как можно выше в нашем собственном сознании, чтобы было во мне напряжено, как звуки, до сих пор
затем постепенно спускаться, мы ясно чувствуем, что растворенные в смысле, предстанут передо мной
наше я, напрягшееся было в неделимом и действующем раздельно, один за другим, в своей материальности. Мне
волевом акте, развертывается в инертные, внешние друг не нужно ничего для этого прибавлять; достаточно, чтобы
другу воспоминания. Но это - лишь начало. Наше я нечто убавил. По мере того, как я отвлекаюсь,
сознание, очерчивая движение, показывает нам его последовательные звуки все более обособляются: подобно
направление и заставляет нас предвидеть возможность его тому, как фразы распались на слова, так и слова
продолжения до конца; само оно не заходит так далеко. распадутся на слоги, которые я буду воспринимать
Напротив, если мы рассматриваем материю, которая поочередно. Пойдем еще далее в направлении грезы:
поначалу кажется нам совпадающей с пространством, то тогда уже буквы отделятся одни от других, и я увижу, как
обнаруживаем, что чем больше наше внимание они переплетаются и дефилируют на воображаемом листе
сосредоточивается на ней, тем больше части, которые мы бумаги. я буду тогда восхищаться четкостью их
считали рядоположенными, входят друг в друга, причем переплетения, чудным порядком шествия, точностью, с
каждая из них испытывает воздействие целого, которое, какой буквы вписываются в слоги, слоги в слова и слова
следовательно, каким-то образом присутствует в ней. во фразы.
Итак, хотя материя развертывается в направлении
пространства, она не доходит в этом до конца; отсюда Чем дальше я буду продвигаться в совершенно
можно заключить, что она только продолжает гораздо отрицательном направлении ослабления, тем большее
дальше то движение, зарождение которого сознание могло протяжение и усложнение буду создавать; чем больше, в
обрисовать в нас. Мы держим, таким образом, два конца свою очередь, возрастет усложнение, тем сильнее я буду
цепи, хотя нам и не удалось захватить другие ее звенья. восхищаться непоколебимым порядком, царящим между
Всегда ли они будут ускользать от нас? Нужно иметь в элементами. И все же это усложнение и протяжение не
виду, что философия, как мы ее определяем, еще не представляют ничего положительного; они отражают
вполне осознала саму себя. Физика понимает свою роль, недостаток воли. С другой стороны, порядок должен
когда она толкает материю в направлении расти вместе с усложнением, так как он является только
пространственности; но понимала ли свою роль одной из его сторон: чем больше символических частей
метафизика, когда она просто-напросто шла по следам мы замечаем в неделимом целом, тем больше
физики с призрачной надеждой двигаться далее в том же увеличивается число отношений между ними, ибо одна и
направлении? Не будет ли, напротив, ее подлинной та же неделимость реального целого продолжает
задачей подняться по тому склону, по которому физика охватывать растущую множественность символических
спускается, вернуть материю к ее истокам и постепенно элементов, на которые разложило его ослабление
создать космологию, которая была бы, если можно так внимания. Подобное сравнение в известной мере
выразиться, перевернутой психологией? Все, что кажется поясняет, как одно и то же уничтожение позитивной
положительным физику и геометру, становится, с этой реальности, одна и та же инверсия некоторого начального
новой точки зрения, остановкой или нарушением движения может одновременно создать протяжение в
истинной позитивности, которая должна определяться в пространстве и удивительный порядок, который
понятиях психологических. открывает в нем наша математика. Конечно, между этими
случаями существует то различие, что слова и буквы были
Конечно, если принять во внимание удивительный изобретены разумным усилием человечества, тогда как
порядок в математике, полное согласие между пространство возникает автоматически, подобно остатку
предметами, которыми она занимается, логику, присущую при вычитании, если даны два первых члена'. Но в обоих
числам и фигурам, нашу уверенность в том, что, как бы ни случаях бесконечное усложнение частей и их
были различны и сложны наши рассуждения об одном и совершенная координация созданы одновременно
том же предмете, мы всегда придем к одному и тому же инверсией, которая, в сущности, является остановкой, то
заключению, - то можно усомниться в том, что столь, по- есть уменьшением позитивной реальности.
видимому, положительные качества являют собой
систему отрицаний, скорее отсутствие, чем наличие Все операции нашего интеллекта направлены к геометрии
подлинной реальности. Но не нужно забывать, что наш как к пределу, где они находят свое полное завершение.
интеллект, который констатирует этот порядок и им Но так как геометрия им по необходимости предшествует
Бергсон Творческая эволюция Лист 63
_______________________________________________________________________________________________________________________________
(ибо эти операции никогда не дойдут до построения однородного пространства. Вы не можете взять это
пространства и не могут не принимать его как данное), то пространство как данное, не вводя одновременно
очевидно, что главной пружиной нашего интеллекта, потенциальную геометрию, которая сама собой выродится
заставляющей его работать, является скрытая геометрия, в логику. Нежелание философов рассматривать вещи под
присущая нашему представлению о пространстве. В этом этим углом зрения вызвано тем, что логическая работа
убеждает исследование двух существенных функций интеллекта представляется им положительным усилием
интеллекта: дедукции и индукции. духа. Но если понимать под духовностью движение
вперед, ко все новым и новым творениям, к выводам,
Наше сравнение только развивает содержание термина, которые несоизмеримы с посылками и ими не
как понимает его Плотин. Ибо, с одной стороны, у этого определяются, то о том представлении, которое движется
философа есть сила производящая и осведомляющая, среди отношений необходимой детерминации, через
аспект или фрагмент, а с другой - Плотин иногда говорит посылки, содержащие в себе свое заключение, придется
о нем как о речи. В целом, отношение, устанавливаемое сказать, что оно идет в обратном направлении, в
нами в данной главе между "протяжением" (extension) и направлении материальности. То, что с точки зрения
"напряжением" (distension), в чем-то сходно с интеллекта предстает как усилие, само по себе есть отказ
отношением, предполагаемым Плотином (в от усилия, расслабление. И тогда как, с точки зрения
рассуждениях, которые, вероятно, вдохновили Равэссояа), интеллекта, автоматически выводить геометрию из
когда он делает из протяженности, конечно, не инверсию пространства, а из самой геометрии логику есть petitio
начального Существа, но ослабление его сущности, один principii, - то, наоборот, если пространство есть предел
из последних этапов процессии (см., в частности, Епп. IV, движения в направлении ослабления духа, то нельзя брать
III, 9-11 и III, VI, 17-18). Однако античная философия не пространство как данное, не полагая тем самым логику и
замечала, какие следствия вытекали из этого для геометрию, находящиеся на пути, пределом которого
математики, ибо Плотин, как Платон, возвел является чистая пространственная интуиция.
математические сущности в абсолютные реальности. В
особенности же эта философия позволила себя обмануть Недостаточно еще обращали внимание на то, как мало
совершенно внешней аналогией длительности с значение дедукции в психологических науках и науках о
протяжением. Она толковала первую так же, как вторую, духе. Из положения, подтвержденного фактами, можно
считая изменение понижением неизменности, вывести здесь заключение, поддающееся проверке только
чувственное - упадком умопостигаемого. Отсюда, как мы до известного пункта, в известной мере. Очень скоро
покажем в следующей главе, явилась философия, не приходится обращаться к здравому смыслу, то есть
понимавшая реальной функции и назначения интеллекта. непрерывному опыту реальности, чтобы согнуть
выведенные следствия и направить их вдоль изгибов
Начнем с дедукции. То же движение, которым я черчу жизни. Дедукция применима в духовных вопросах лишь,
фигуру в пространстве, порождает ее свойства: они скажем так, в метафорическом смысле и ровно в той мере,
видимы и осязаемы в самом этом движении; я чувствую, я в какой духовное может быть перенесено в физическое, то
переживаю в пространстве отношение определения к его есть выражено в пространственных символах. Метафора
следствиям, посылок к заключению. Все другие понятия, никогда не заходит очень далеко, подобно тому как
идею которых мне подсказывает опыт, только отчасти кривая лишь ненадолго сливается с касательной. Как не
могут быть построены a priori, а потому определение их поражаться тому, сколько странного и даже
будет несовершенным, и дедукции, в которые войдут эти парадоксального заключено в этой слабости дедукции?
понятия, как бы строго ни связывать заключения с Ведь это - чисто духовная операция, выполняемая только
посылками, будут причастны этому несовершенству. Но силой духа. Казалось бы, где еще дедукция должна
когда я на глаз вычерчиваю на песке основание чувствовать себя столь привольно и развиваться свободно,
треугольника и начинаю строить два угла при основании, как не среди явлений духа, в духовной сфере. Увы,
я достоверно знаю и понимаю, что если эти два угла именно здесь она сразу же исчерпывает свои
равны, стороны тоже будут равны, так что фигура может возможности. Напротив, в геометрии, в астрономии, в
повернуться вокруг самой себя и ничто в ней не физике, когда мы имеем дело с предметами внешнего
изменится. я знал это гораздо раньше, чем выучил мира, дедукция всемогуща. Наблюдение и опыт, конечно,
геометрию. Таким образом, до геометрии как науки необходимы здесь, чтобы вывести принцип, то есть
существует геометрия натуральная, ясность и очевидность определить, под каким углом зрения нужно смотреть на
которой превосходят ясность и очевидность других вещи; но, строго говоря, если повезет, его можно отк