Вы находитесь на странице: 1из 26

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО

КОРПОРАТИВНОГО

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ТЕНДЕНЦИИ
ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ

И.С. ШИТКИНА

Шиткина Ирина Сергеевна, профессор кафедры предпринимательского


права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, управляющий
партнер компании "Шиткина и партнеры", доктор юридических наук.

В последние годы корпоративное право России переживает


существенные изменения. Самые значимые из них - это поправки,
внесенные в ГК РФ в 2012 - 2016 гг. К сожалению, законы о хозяйственных
обществах не в полной мере гармонизированы с ГК. Исполнительные
органы власти предпочитают реализовывать утверждаемые
Правительством "дорожные карты", заявленные в которых цели порой
противоречат принимаемому во исполнение этих "дорожных карт"
законодательству. Автор обозначает основные тенденции, наблюдаемые в
развитии корпоративного законодательства и правоприменительной
практики. Среди выявленных особенностей развития корпоративного
законодательства - его промажоритарный характер, неоправданное
расширение правового поля путем включения в нормы права
рекомендательных положений "мягкого" права. К тенденциям развития
законодательства автор относит его интеграцию с другими системами
законодательства, при этом отмечает значимость дискреции целей
законодательного регулирования. По мнению автора, правовые
конструкции для их эффективного применения к конкретным отношениям
должны быть определенными и максимально адаптированными к
соответствующей сфере правового регулирования. Рассматривая тенденции
правоприменительной практики, автор указывает на расширение свободы
судебного усмотрения, отход от нормативизма в пользу телеологического
толкования закона.

Ключевые слова: корпоративное законодательство, свобода судебного


усмотрения, телеологическое толкование закона.

Modern Corporate Legislation Development and Trends in Law


Enforcement Practices
I. Shitkina

1
Shitkina Irina, Professor of the Business Law Department in the Law Faculty
of Moscow State University, Managing Partner at Shitkina and Partners, Doctor
of Laws.

In recent years, Russian corporate law has undergone substantial changes.


Most notably, the amendments to the Russian Civil Code made in 2012 - 2016.
Unfortunately, laws on business entities have not yet been fully harmonized with
the provisions of the Russian Civil Code. Executive bodies prefer to implement
roadmaps approved by the government, where the declared goals often contradict
the legislation adopted in accordance with them. The author states the main trends
in the development of corporate law and law enforcement practices. Among the
newest developments of corporate law, the trend favoring majority shareholders
is most notable. Another notable trend is the unjustified extension of the legal
framework to include the non-binding provisions of soft law in legal rules. The
author also considers the integration of legislation with other systems of
legislation, and notes discrepancies in the goals of legislative regulation. In the
authors' view, legal concepts should be defined and maximally adjusted to the
relevant sphere of legal regulation to ensure they are applied effectively to specific
relations. In her consideration of law enforcement practice trends, the author note
the expansion of judicial discretion, and a departure from normativism to
teleological interpretations of the law.

Key words: corporate legislation, judicial discretion, teleological


interpretation of law.

1. Общая характеристика российского корпоративного


законодательства

Современному российскому корпоративному законодательству чуть


более двух десятков лет <1>, оно находится в стадии динамичного развития,
совершенствования и, конечно, не свободно как от объективных
противоречий складывающихся экономических отношений, так и от
субъективных юридико-технических погрешностей.
--------------------------------
<1> Условно датой зарождения в нашей стране корпоративного
законодательства можно считать 1990 г. Постановлением Совета
Министров СССР от 19.06.1990 N 590 было утверждено Положение об
акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью. В
этом же году были приняты два основополагающих Закона РСФСР: от
25.12.1990 N 445-1 "О предприятиях и предпринимательской деятельности"
и от 24.12.1990 N 443-1 "О собственности в РСФСР". Тогда же
Постановлением Совета Министров РСФСР от 25.12.1990 N 601 было
утверждено Положение об акционерных обществах.

2
В последние годы корпоративное право России переживает
существенные изменения. Самые значимые из них - это поправки,
внесенные в ГК РФ в 2012 - 2016 гг., которые по своему значению
справедливо оцениваются как реформа корпоративного законодательства.
Российская правовая система законодательства о юридических лицах
состоит из ГК РФ и специальных законов о юридических лицах отдельных
организационно-правовых форм, которые должны соответствовать ГК РФ,
как это указано в п. 2 ст. 3 Кодекса. К сожалению, законы о хозяйственных
обществах не в полной мере гармонизированы с ГК. В текущий момент
отсутствует какая-либо общая концепция развития корпоративного
законодательства, отражающая мнение профессионального сообщества о
развитии этой значимой сферы правоотношений.
Исходя из сложившейся в последние годы традиции в России
направления развития корпоративного законодательства определяет
исполнительная власть. Распоряжение Правительства РФ от 25.06.2016 N
1315-р (с изм. от 25.11.2017) "Об утверждении плана мероприятий
("дорожной карты") "Совершенствование корпоративного управления"
(далее - "дорожная карта") содержит актуальный план совершенствования
корпоративного законодательства, и наши наблюдения показывают, что он
достаточно педантично выполняется:
- в целях реализации п. 2, 9 и 16 "дорожной карты" принят Федеральный
закон от 19.07.2018 N 209-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон
"Об акционерных обществах";
- в рамках реализации п. 11 "дорожной карты" Банком России издано
информационное письмо от 11.12.2017 N ИН-06-28/57 "О рекомендациях по
раскрытию в годовом отчете публичного акционерного общества
информации о вознаграждении членов совета директоров (наблюдательного
совета), членов исполнительных органов и иных ключевых руководящих
работников публичного акционерного общества";
- на основании п. 5 "дорожной карты" разработан проект Федерального
закона "О внесении изменений в статью 83 Федерального закона "Об
акционерных обществах" и статью 45 Федерального закона "Об обществах
с ограниченной ответственностью", в соответствии с которым голоса лиц,
подконтрольных лицу, заинтересованному в совершении сделки, не
учитываются при голосовании по вопросу ее одобрения, что должно
предотвратить скрытый конфликт интересов <2>;
- во исполнение п. 8 "дорожной карты" разработан и принят в первом
чтении 25.10.2017 законопроект N 229418-7 "О внесении изменений в статьи
40 и 75 Федерального закона "Об акционерных обществах", которым, в
частности, предусматривается предоставление миноритарным акционерам -
владельцам обыкновенных акций преимущественного права приобретения
впервые размещаемых привилегированных акций, в том числе и впервые

3
размещаемых привилегированных акций нового типа, что, по мнению
разработчиков, призвано защитить права миноритарных акционеров-
владельцев обыкновенных акций от размытия их дивидендных прав и доли
в уставном капитале акционерного общества в результате размещения
привилегированных акций <3>;
- в целях исполнения п. 13 "дорожной карты" разработан законопроект
"О внесении изменений в Федеральные законы "Об акционерных
обществах" и "Об обществах с ограниченной ответственностью",
касающийся совершенствования регулирования косвенных исков,
предъявляемых в защиту интересов акционерного общества <4>;
- во исполнение п. 14 "дорожной карты" подготовлен законопроект,
предусматривающий введение в ГК РФ понятия контролирующего лица и
норм об ответственности контролирующего лица за убытки, причиненные
по его вине подконтрольному лицу <5>.
--------------------------------
<2> См.: http://regulation.gov.ru/projects#search=02/04/03-
18/00078980&npa=78980. Заметим, что толкование положений об
исключении из голосования по сделке подконтрольных заинтересованному
лицу лиц уже дано в п. 23 Постановления Пленума ВС РФ от 26.06.2018 N
27.
<3> См.: http://sozd.parlament.gov.ru/bill/229418-7.
<4> См.: http://regulation.gov.ru/projects#npa=79355.
<5> См.: http://regulation.gov.ru/projects#npa=79694. Согласно
Экспертному заключению, принятому на заседании Совета при Президенте
РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства
28.05.2018 N 177-3.1/2018, проект не был поддержан. Подробный анализ
этого законопроекта см.: Шиткина И.С. Ответственность фактически
контролирующих лиц в корпоративном праве // Закон. 2018. N 7. С. 114 -
133.

Рассматриваемым распоряжением Правительства РФ от 25.06.2016 N


1315-р признано утратившим силу ранее действующее распоряжение
Правительства РФ от 19.06.2013 N 1012-р "Об утверждении плана
мероприятий ("дорожной карты") "Создание международного финансового
центра и улучшение инвестиционного климата в Российской Федерации".
Даже из названия этих распоряжений понятно, что отраженные в них
цели, хотя и направлены на совершенствование корпоративного
законодательства, различаются. Если в 2013 г. целью "дорожной карты"
было признано достижение определенного уровня контрольных
показателей для составляемого Всемирным банком рейтинга Doing
Business, относящихся, в частности, к оценке доступа к кредиту,
4
Глобального рейтинга конкурентоспособности Всемирного
экономического форума, а также позиции Российской Федерации и Москвы
в известных международных рейтингах, то в ныне действующем
распоряжении целями совершенствования корпоративного
законодательства названы повышение уровня защиты миноритарных
инвесторов и качества корпоративного управления в российских
хозяйственных обществах.
В качестве контрольного показателя успешной реализации "дорожной
карты" выбрано значение индекса защиты миноритарных инвесторов.
Мероприятия "дорожной карты" будут реализовываться с 2016 по 2019 г. и,
по мнению Правительства, позволят Российской Федерации повысить
позиции в рейтинге Doing Business и приблизиться к передовому рубежу по
соответствующим показателям <6>.
--------------------------------
<6> Следует отметить, что Российская Федерация в рейтинге Doing
Business продвинулась со 116-го места в 2011 г. на 35-е место по общему
показателю 2018 г. См.:
http://russian.doingbusiness.org/~/media/WBG/DoingBusiness/Documents/Ann
ual-Reports/Overview/DB11-Overview-Russian.pdf;
http://russian.doingbusiness.org/data/exploreeconomies/russia#protecting-
minority-investors#moscow; http://tass.ru/info/4692080.

К сожалению, заявляемые Правительством РФ цели порой


противоречат принимаемому во исполнение этих целей законодательству.

2. Особенности развития корпоративного законодательства,


которые мы можем обозначить сегодня

2.1. Промажоритарный характер действующего законодательства

С одной стороны, как было отмечено, Правительством РФ поставлена


задача улучшить позиции России в рейтинге Doing Business по показателю
защиты миноритарных инвесторов, с другой стороны, зачастую мы
наблюдаем совершенно противоположный вектор развития корпоративного
законодательства.
Иллюстрацией этого тезиса являются, например, поправки в части
реализации акционерами (участниками) права на информацию
(установление порогового значения в 1% владения акциями (долями) для
получения доступа к информации по экстраординарным сделкам, к
протоколам совета директоров, отчетам оценщика общества по крупным
сделкам и сделкам с заинтересованностью); необходимость доказательства
наличия деловой цели при обращении к обществу за получением
информации акционером, обладающим менее чем 25% голосующих акций;

5
неопределенность самой категории "деловая цель", а главное, возложение
задачи ее установления на само общество <7>. Реформирование институтов
крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется
заинтересованность, также носит скорее промажоритарный характер (в
части сужения понятия крупной сделки путем введения качественного
критерия изменения масштаба, вида или прекращения деятельности
общества; исключения необходимости согласования сделок с
заинтересованностью без предъявления об этом требований
уполномоченными в законе лицами и проч.) <8>.
--------------------------------
<7> См.: Федеральный закон от 29.07.2017 N 233-ФЗ "О внесении
изменений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" и статью 50
Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью".
Многие авторы активно критиковали такой подход, но не были
услышаны. См., напр.: Филиппова С.Ю. Право на информацию о
деятельности акционерного общества // Хозяйство и право. 2017. N 5. С. 22
- 39.
<8> См.: Федеральный закон от 03.07.2016 N 343-ФЗ "О внесении
изменений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" и
Федеральный закон "Об обществах с ограниченной ответственностью" в
части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых
имеется заинтересованность".
Об оценке реформирования институтов крупных сделок и сделок, в
совершении которых имеется заинтересованность, см.: Шиткина И.С.
Экстраординарные сделки, совершаемые хозяйственными обществами. М.,
2017 (предисловие).

2.2. Императивное регулирование деятельности публичных


обществ при сокращении их количества и расширение
диспозитивности в регулировании деятельности непубличных
обществ при их численном увеличении

Корпоративные правоотношения обладают существенными


особенностями, отличающими их от других видов правоотношений с точки
зрения как метода правового регулирования, так и судебного толкования
норм корпоративного права <9>. В корпоративном праве, которое
регулирует деятельность множества субъектов зачастую с
разнонаправленными интересами (мажоритарный акционер желает
развития бизнеса и повышения капитализации акций, миноритарный
акционер - получения дивидендов, менеджмент корпорации - роста своего
статуса и заработной платы и проч.), важно обеспечивать баланс этих
интересов, что не всегда возможно достичь методом диспозитивного
регулирования. Некоторые отношения нуждаются в императивном
6
регулировании: например, отношения с участием слабой стороны
(миноритарных акционеров, кредиторов дочерних хозяйственных обществ
и проч.) или те, в которых требуется защита публичного правопорядка (к
примеру, государственная регистрация выпуска акций). При этом в
различных институтах корпоративного права имеется свое особое
соотношение императивных и диспозитивных норм. Так, больше
диспозитивности мы встречаем при установлении режима корпоративного
договора, совершения сделок с заинтересованностью, преимущественного
права приобретения долей или акций в непубличных обществах.
--------------------------------
<9> Подробнее см.: Корпоративное право: Учебный курс в 2 т. / Под
ред. И.С. Шиткиной. Т. 1. М., 2017 (автор главы 1 - И.С. Шиткина).

Справедливым является вывод, что "в силу невозможности и


отсутствия необходимости выработки единого метода правового
регулирования корпоративных отношений метод правового регулирования
должен определяться законодателем и правоприменителем исходя из
природы, сущности и характера отдельных групп общественных
отношений. Дифференциация применимого метода должна проводиться в
зависимости от участвующих субъектов отношений и сферы применения
норм, так как различные институты требуют различного правового
инструментария для достижения желанного правового эффекта" <10>.
--------------------------------
<10> Мамагеишвили В.З. Преобладающий метод правового
регулирования в корпоративном праве // Соотношение императивных и
диспозитивных начал в корпоративном праве: Сб. ст. / Под ред. И.С.
Шиткиной. М., 2017. С. 27.

Заметим, что в момент своего зарождения корпоративное право вообще


относилось к публичной сфере: деятельность акционерных компаний,
товариществ на акциях, на паях изначально регламентировалась
полицейским правом. Так, в царской России наивысшую силу, иногда даже
в противоречие с действующими нормативными предписаниями, имели
уставы компаний, утверждаемые Правительствующим Сенатом. Истории
акционерных махинаций, мошенничества при привлечении капиталов,
сопровождаемые ущемлением прав миноритариев и кредиторов компаний,
и в последующем обусловливали усиление тенденций императивного
законодательного регулирования.
Возвращаясь к текущему моменту и учитывая существенное
реформирование гражданского законодательства <11>, мы можем отметить
императивное регулирование деятельности публичных обществ при
сокращении их количества и расширение диспозитивности в регулировании
деятельности непубличных обществ при их численном увеличении <12>.
7
--------------------------------
<11> Прежде всего имеется в виду Федеральный закон от 05.05.2014 N
99-ФЗ "О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных
положений законодательных актов Российской Федерации" (далее - Закон
N 99-ФЗ).
<12> По данным ЕГРЮЛ, на 01.07.2018 общества с ограниченной
ответственностью составляют 97,7% от общего числа хозяйственных
обществ с тенденцией к росту (к примеру, в 2010 г. эта цифра была равна
94,6%); открытые акционерные общества составляют около 18% от всех
акционерных обществ и примерно 0,4% от всех хозяйственных обществ. К
тому же надо иметь в виду, что среди акционерных обществ число
публичных обществ, чьи акции обращаются на бирже, значительно меньше.
Так, на 01.07.2016 в котировальные списки Московской биржи были
включены акции 84 публичных акционерных обществ (см.: Национальный
доклад по корпоративному управлению за 2018 год. Вып. X. М., 2018. URL:
http://www.interros.ru/upload/video/NSKU_2018.pdf. С. 41). Большинство из
российских АО - это открытые акционерные общества, многие из которых
были созданы в результате приватизации государственного имущества в
1990-х гг. и еще не привели свой статус в соответствие с реформированным
в 2014 г. законодательством. Понятно, что значение той или иной
организационно-правовой формы для национальной экономики определяет
не только количество, но и валовой продукт, которые производят
организации этой формы. Мы не обладаем данными о том, какой объем
валового национального продукта производят публичные общества,
предполагая, что масштабы публичных акционерных обществ больше, чем
непубличных, что в целом все же не меняет нашего вывода.

То есть в текущий момент можно наблюдать существенное увеличение


количества ООО и непубличных АО с превалированием в них
диспозитивного регулирования при одновременном существенном сужении
круга субъектов, на которые распространяются императивные нормы.
Следует также констатировать, что в российском законодательстве
непубличные АО оказались ближе по правовому статусу к ООО, чем к
публичным обществам, которые существуют с ними в рамках одной
организационно-правовой формы. В доктрине высказывается мнение, что
законодатель внедрил такой подход с учетом перспективы, что из двух форм
(непубличное АО и ООО) в будущем возникнет одна организационно-
правовая форма - закрытая корпорация <13>.
--------------------------------
<13> См., напр.: Бойко Т.С. Защита прав и интересов миноритарных
участников непубличного общества в праве России, США и
Великобритании: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2018. С. 52, 54.
8
Рассматривая особенности метода регулирования корпоративных
отношений, отметим, что квалификация нормы права как диспозитивной
или императивной лишь в некоторой степени определяется волей
законодателя. Значительное влияние имеет правосознание тех, кто трактует
то или иное положение закона при его применении.
Согласимся с мнением А.А. Кузнецова, что "сейчас можно утверждать,
что не только в российском правопорядке, но и в тех же самых
континентальных европейских правопорядках императивность
корпоративного права больше не рассматривается как неоспоримая догма
<...> по этой причине главная битва - это битва за умы, а вовсе не за тексты
законодательных актов" <14>.
--------------------------------
<14> Кузнецов А.А. Пределы автономии воли в корпоративном праве:
краткий очерк. М., 2017. С. 8.

2.3. Неоправданное расширение правового поля путем


включения в законодательство рекомендательных положений
"мягкого" права

Что мы можем наблюдать сегодня: стремление к лучшим практикам


корпоративного управления или бюрократизацию законодательства путем
превращения рекомендательных положений в обязательные?
Обратимся к недавно принятому Федеральному закону от 19.07.2018 N
209-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об акционерных
обществах". Как было отмечено, этот Закон подготовлен в целях реализации
п. 2, 9 и 16 "дорожной карты" и, в частности, предусматривает
законодательное закрепление права совета директоров общества
формировать комитеты для предварительного рассмотрения вопросов,
относящихся к его компетенции, а также утверждать внутренние документы
общества, которыми определяются компетенция и порядок деятельности
таких комитетов. При этом для публичного общества устанавливается
обязательное требование о формировании комитета по аудиту для
предварительного рассмотрения вопросов, связанных с контролем за
финансово-хозяйственной деятельностью общества, в том числе с оценкой
независимости и отсутствием конфликта интересов у аудитора публичного
общества, а также оценкой качества проведения аудита бухгалтерской
(финансовой) отчетности общества (п. 3 ст. 64 Закона об АО с учетом
изменений, внесенных Федеральным законом от 19.07.2018 N 206-ФЗ).
Наряду с этим к компетенции совета директоров предлагается отнести
вопросы определения принципов и подходов к организации в обществе
системы управления рисками и внутреннего контроля, а также внутреннего

9
аудита (п. 9.2 ст. 65 Закона об АО с учетом изменений, внесенных
Федеральным законом от 19.07.2018 N 206-ФЗ).
До принятия рассматриваемого Закона регулирование организации и
деятельности комитетов совета директоров осуществлялось нормами
"мягкого" права - ненормативными актами рекомендательного характера,
например положениями Кодекса корпоративного управления <15>,
правилами листинга на организованных фондовых рынках, а также
внутренними документами хозяйственных обществ, впрочем, как и
организация системы управления рисками, за исключением хозяйственных
обществ, созданных в отдельных сферах предпринимательской
деятельности, например в банковской, страховой сферах, на рынке ценных
бумаг, применительно к которым система управления рисками, внутреннего
контроля и аудита регулируется на уровне нормативно-правовых актов.
--------------------------------
<15> См.: письмо Банка России от 10.04.2014 N 06-52/2463 "О Кодексе
корпоративного управления".

С одной стороны, трансформируя рекомендательные нормы в


обязательные, законодатель вроде бы достигает единообразия
регулирования, защищает интересы инвесторов, с другой - вмешивается в
сферу саморегулирования.
Представляется, что в актах "мягкого" права в порядке рекомендаций
лучших практик корпоративного управления вопросы, связанные с
организацией деятельности комитетов совета директоров, были вполне
адекватно урегулированы. Рынок уже давно и успешно решил
соответствующие задачи: наличие ряда комитетов совета директоров и
требования к их персональному составу являются сегодня абсолютным
императивом для размещения бумаг на организованном фондовом рынке
<16>.
--------------------------------
<16> Так, согласно п. 2.2.8 и 2.2.9 приложения N 2 "Перечень
требований для включения в Первый и Второй уровень и поддержания
ценных бумаг в них" к Правилам листинга ПАО "Московская Биржа",
утвержденным Наблюдательным советом ПАО "Московская Биржа"
26.06.2017, советом директоров эмитента должен быть сформирован
комитет по аудиту, возглавляемый независимым директором.

Справедливости ради стоит отметить, что в окончательный текст


закона не вошли многие положения этого законопроекта <17>, касающиеся
организации деятельности и требований к персональному составу
комитетов совета директоров. И это правильно. Действительно, а надо ли
вообще на уровне законодательства регулировать деятельность не только

10
органов юридического лица, призванных формировать или изъявлять вовне
его волю, реализуя правоспособность юридического лица, но и неких
вспомогательных структур типа комитетов, комиссий и проч.?
Представляется, что нет, поскольку для третьих лиц порядок организации и
деятельности этих структур безразличен, а для внутренних
взаимоотношений в корпорации есть другие средства правовой
регламентации - регламенты и положения.
--------------------------------
<17> См.: проект Федерального закона N 204628-7 "О внесении
изменений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" (в части
совершенствования корпоративного управления)". URL:
http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/(Spravka)?OpenAgent&RN=204628-7.

Комментируемый Закон предлагает установить для публичного


общества обязательность системы управления рисками и внутреннего
контроля, а также внутреннего аудита как механизма оценки надежности и
эффективности такой системы.
Конечно, система управления рисками и внутреннего контроля, а также
внутреннего аудита имеет существенное значение для организации
эффективного корпоративного управления и контроля за менеджментом
компании, однако, с нашей точки зрения, не стоит вводить ее
обязательность на уровне законодательного требования, поскольку
подобное регулирование затронет компании разного масштаба, разного
уровня корпоративного управления и для некоторых из них породит только
отрицательный эффект: эти положения Закона останутся на уровне
декларации и могут вызвать отторжение и на будущее время.
Нельзя признать однозначно позитивной тенденцией трансформацию
рекомендательных норм в нормы права, особенно в российских реалиях,
когда многие публичные общества являются таковыми не в силу того, что
они привлекают средства инвесторов на фондовом рынке, а из-за "греха
приватизации", в ходе которой они однократно разместили акции среди
неопределенного круга лиц.
Таким образом, мы наблюдаем расширение законодательного поля,
попытку унифицировать правовое регулирование в отношении различных
по своим масштабам, целям, способам привлечения инвестиций субъектам.
Почему это происходит?

2.4. Патернализм российского корпоративного


законодательства

Часто у лиц, близких к законотворческому процессу, прослеживается


такая позиция: надо помогать бизнесу, надо опекать бизнес от возможных
злоупотреблений.
11
Ранее нами уже была высказана позиция отрицания патернализма,
излишней опеки над бизнесом <18>. Не надо опекать акционеров и
участников, предпринимателей, законодательно ограничивая их
возможности: мол, они не подготовлены, законов не читают - давайте все за
них определим, избавим их от сложностей выбора и сразу все жестко
зарегулируем. Представляется, напротив, что предприниматели, а также
акционеры и участники, организовавшие свой бизнес, способны
организовать и надлежащую его правовую поддержку. Должны быть разные
подходы к регулированию деятельности, к примеру, малого бизнеса и
транснациональных корпораций, осуществляющих
сложноструктурируемые сделки с участием иностранного элемента. И вот
такой крупный бизнес не стоит ограничивать императивными запретами,
детально регулировать, а надо, избавив его от излишней опеки,
предоставить набор адекватных правовых механизмов для необходимых
бизнес-решений.
--------------------------------
<18> См.: Шиткина И.С. Реформа корпоративного законодательства:
наука, образование, практика // Законодательство. 2016. N 1. С. 5 - 11.

2.5. Интеграция корпоративного законодательства с другими


системами законодательства

Например, можно видеть сближение корпоративного законодательства


и законодательства о несостоятельности (банкротстве) - в части,
касающейся привлечения к субсидиарной ответственности
контролирующих должника лиц в процессе банкротства, порядка
проведения собраний гражданско-правового сообщества и проч.;
законодательства о банках и банковской деятельности - в части
регулирования правового статуса банков и небанковских кредитных
организаций, банковских групп и холдингов и т.п., законодательства о
конкуренции - в части регулирования группы лиц, государственного
контроля за экономической концентрацией и т.д.
Интеграция различных направлений законодательства - это позитивная
тенденция? В целом нет ничего плохого в заимствовании опыта применения
понятий, правовых конструкций одними отраслями законодательства у
других. Однако важно понимать дискрецию целей законодательного
регулирования, особенности сферы регулируемых отношений (публично-
правовая, частноправовая). Правовые понятия и правовые конструкции
должны быть определенными и максимально адаптированными к
соответствующей сфере правового регулирования для их эффективного
применения к конкретным отношениям.
Представляется, что применение того или иного правового института к
иной, не свойственной для него сфере общественных отношений может

12
повлечь за собой риски неэффективного и что еще более опасно -
несправедливого правоприменения. Так, можно было видеть попытку
использовать институт аффилированности как основание контроля за
трансфертным ценообразованием, что значительнейшим образом
расширило бы область налогового контроля. Хорошо, что от этой идеи при
разработке изменений Налогового кодекса своевременно отказались,
выработав собственное применяемое в налоговой сфере понятие -
"взаимозависимые лица" (ст. 20 и 105.1 НК РФ).
В настоящий момент мы наблюдаем восприятие из законодательства и
судебной практики по банкротству широкого понимания контролирующих
лиц в корпоративном праве для целей их привлечения к гражданско-
правовой ответственности. Думается, что прямого заимствования в
корпоративную практику правовых позиций, выработанных для сферы
привлечения контролирующих должника лиц к ответственности при
банкротстве, быть не должно: в делах о банкротстве основания контроля и
ответственности могут быть шире, поскольку целью законодательства о
банкротстве является защита не только частных, но и публично-правовых
интересов, и проявление в этом случае большей степени жесткости
оправдано публично-правовыми ценностями и интересами кредиторов.
Представляется, что в банкротном процессе возможно использовать более
низкий стандарт доказывания для признания лиц фактически
контролирующими <19>.
--------------------------------
<19> Подробнее см.: Шиткина И.С. Ответственность фактически
контролирующих лиц в корпоративном праве.

2.6. Унификация корпоративного законодательства


в отношении корпоративных организаций различных
организационно-правовых форм

Эта тенденция ярко проявилась в последние годы. Она нашла


отражение в концептуальных подходах к реформированию положений ГК
РФ. Так, структура главы 4 части первой ГК РФ после внесения в нее
изменений Законом N 99-ФЗ построена таким образом, что сначала
регулирует основные положения о корпоративных организациях, затем
рассматривает виды корпораций (например, хозяйственные товарищества и
общества) и только далее - отдельные организационно-правовые формы
корпоративных организаций.
На унификацию регулирования акционерных обществ и обществ с
ограниченной ответственностью направлена инициатива разработки
единого закона "О хозяйственных обществах" <20>. Эта инициатива
вызывает позитивные оценки ряда специалистов <21>. Нам же близка точка
зрения, что целью законодательного акта являются не научные

13
классификации и достижение высокого уровня обобщения, а обеспечение
эффективности регулирования соответствующей сферы, которое
достигается ясностью структуры, простотой изложения законодательных
актов и возможностью сокращения их количества.
--------------------------------
<20> Законопроект разрабатывался по инициативе Минюста России,
см.: Штыкина А. Для АО и ООО напишут новые правила // РБК. 2015. 18
июня. URL:
http://www.rbc.ru/economics/18/06/2015/5582f0349a7947309935d6c9.
<21> Так, необходимость издания такого закона поддержана, в
частности, Е.А. Сухановым (см.: Суханов Е.А. Сравнительное
корпоративное право. М., 2014. С. 65 - 66). В.К. Андреев, В.А. Лаптев также
полагают, что для завершения кодификации корпоративного
законодательства следовало бы подготовить и принять федеральный закон
о хозяйственных обществах, который включал бы права и обязанности
участников именно этой организационно-правовой формы юридического
лица (см.: Андреев В.К., Лаптев В.А. Корпоративное право современной
России: Монография. М., 2016). Заметим при этом, что хозяйственные
общества не являются организационно-правовой формой юридического
лица, а представляют собой вид юридических лиц, состоящий из нескольких
организационно-правовых форм.

2.7. Комплексный характер законодательных актов


в корпоративной сфере

Многие из законодательных актов, регулирующих деятельность


корпораций, носят комплексный характер, сочетая в себе частноправовые
нормы наряду с публично-правовыми административными предписаниями,
обеспечивающими государственное регулирование создания и
деятельности корпораций. Комплексный подход к изложению
законодательных актов является оптимальным для правоприменительной и
правореализационной деятельности.

2.8. Повышение конкурентоспособности российского


корпоративного права

Очень часто теоретики и практикующие юристы спорят на тему "Что


лучше - право российское или иностранное?".
Не углубляясь в дискуссию между поклонниками иностранного и
российского права, выскажем свое мнение, что современное корпоративное
российское право имеет достаточный набор правовых механизмов для
решения различных задач, начиная от правового обеспечения
корпоративных процедур и заканчивая сложноструктурируемыми сделками

14
слияний и поглощений. Внесенные в ГК РФ новые договорные конструкции
корпоративного договора, квазикорпоративного договора, заверений об
обстоятельствах, возмещения потерь, опциона на заключение договора и
проч. (ст. 67.2, 429.2, 429.3, 431.2) должны обеспечить
конкурентоспособность российского корпоративного права.
Отрицательные стороны применения иностранного права, такие, как
дороговизна правового сопровождения и судопроизводства, только
подтверждают этот вывод.
Несколько слов о заимствованиях из других правовых систем. Зачастую
мы можем видеть дискуссию между сторонниками и противниками
имплементации англосаксонских и континентальных правовых
конструкций. Не отрицая значения интеграции в российскую правовую
систему передовой иностранной практики, подчеркнем, что право - это
явление национальное, базирующееся на истории, культуре, религии и
прочих особенностях соответствующего социума. Всякая интеграция
эффективна только в случае учета этих особенностей. Например,
невозможно представить интеграцию норм современного семейного права
западных стран, некоторые из которых признают даже однополые браки, в
правовые системы стран Ближнего Востока.

2.9. Декларативность в регламентации корпоративного


управления

В регламентации корпоративного управления назрел переход от


декларативности к реальной охране и защите корпоративных прав и
законных интересов субъектов корпоративных отношений.
Сегодня зачастую мы можем наблюдать излишество и
неэффективность внутреннего нормотворчества: красиво написанные
кодексы корпоративного управления компаний, кодексы деловой этики и
другие внутренние документы компаний при отсутствии их реального
применения, погоню за формализованными рейтингами корпоративного
управления.
Казаться, а не быть... Но нужно-то быть, а не казаться.
Преодоление формализма в правовом обеспечении корпоративного
управления - задача как законодательной, так и правореализационной
деятельности.

2.10. Прокредиторский подход в регулировании корпоративных


отношений

Анализ норм законодательства и правовых позиций высших судебных


инстанций позволяет сделать, в частности, вывод о прокредиторском
регулировании института недействительности сделок с участием
15
юридических лиц, целью которого является обеспечение стабильности
имущественного оборота.
Сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия органа
юридического лица, может быть признана недействительной, если доказано,
что другая сторона знала или должна была знать об отсутствии на момент
совершения сделки необходимого согласия такого органа (п. 2 ст. 173.1 ГК
РФ). Необходимость осведомленности контрагента или доказательство его
недобросовестности для признания сделки недействительной требуется и в
других случаях, предусмотренных ГК (например, п. 2 ст. 174). А при
наличии ограничений в учредительных документах юридического лица в
предмет доказывания в деле о признании сделки недействительной входит
в том числе осведомленность контрагента о содержании таких
ограничений в учредительных документах (п. 1 ст. 174 ГК РФ). При этом
Верховный Суд РФ сформулировал следующую правовую позицию: "По
общему правилу закон не устанавливает обязанности лица, не входящего в
состав органов юридического лица и не являющегося его учредителем или
участником (далее в этом пункте - третье лицо), по проверке учредительного
документа юридического лица с целью выявления ограничений или
разграничения полномочий единоличного исполнительного органа
юридического лица или нескольких единоличных исполнительных органов,
действующих независимо друг от друга либо совместно" <22>.
--------------------------------
<22> Пункт 22 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О
применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации".

Таким образом, высший судебный орган не мотивирует участников


гражданско-правовых отношений, в отличие, например, от налоговых
правоотношений (фискальных отношений, направленных на защиту
публично-правового интереса), проявлять должную заботливость и
осмотрительность при выборе контрагента.
В ст. 10 ГК РФ установлена презумпция добросовестности участников
гражданского оборота: предполагается, что его субъекты действуют
добросовестно; иное подлежит специальному доказыванию. Эта
презумпция в случае ее тотального распространения на сферу
предпринимательской деятельности, с нашей точки зрения, может привести
к поощрению безответственного поведения, в том числе при выборе
контрагента, непроявлению даже минимальной осмотрительности - некоему
инфантилизму кредиторов <23>. Представляется, что, поскольку участники
предпринимательской деятельности способны позаботиться о защите своих
интересов, в частности с помощью профессиональных консультантов,
юристов, они не нуждаются в чрезмерной опеке со стороны законодателя.
Подобный подход, дифференцирующий диспозитивность в правовом

16
регулировании в зависимости от субъекта, нашел отражение в
Постановлении Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и
ее пределах" <24>.
--------------------------------
<23> См. об этом: Филиппова С.Ю., Шиткина И.С. Особенности
недействительности сделок, совершаемых с участием корпораций //
Хозяйство и право. 2014. N 11. С. 73 - 84.
<24> В научной литературе этот подход развивается, в частности, в
работах Д.И. Степанова. См., напр.: Степанов Д.И. Диспозитивность норм
договорного права. К концепции реформы общих положений Гражданского
кодекса РФ о договорах // Вестник ВАС РФ. 2013. N 5. С. 6 - 59.

Хочется отметить, что в последнее время правоприменительная


практика стала отступать от абсолютизации презумпции добросовестности
применительно к предпринимателям, от которых ожидается знание законов
и должная заботливость.
Так, при разрешении вопроса о том, знал или должен ли был знать банк
как контрагент, что конкретная сделка совершена без соблюдения
необходимых корпоративных процедур, а также что она может причинить
ущерб обществу и акционеру, так как договор ипотеки заключен на
условиях получения банком в залог имущества, значительно
превышающего размер кредитной линии, и предусматривал внесудебный
порядок обращения взыскания на имущество, суд указал, что поскольку
банк является профессиональным участником рынка финансовых услуг, то
с учетом поступивших ему документов при заключении договора ипотеки
банк обязан был проверить данную сделку на предмет ее действительности
и исполнимости. При заключении сделки банк должен был ознакомиться с
полномочиями как совета директоров, так и общего собрания акционеров
общества <25>.
--------------------------------
<25> См.: Постановление АС Центрального округа от 03.08.2017 по
делу N А68-1499/2016.

В другом деле, признавая недействительным договор по причине того,


что он является крупной сделкой, требующей одобрения акционера, которое
отсутствует, суд указал, что контрагент, действуя добросовестно и разумно,
имел возможность ознакомиться с бухгалтерским балансом заказчика,
находящимся в открытом доступе, поскольку сторона договора имела
организационно-правовую форму открытого акционерного общества, что
отвечает признакам публичности и в порядке ст. 92 Федерального закона от
26.12.1995 N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" (далее - Закон Об АО)
была обязана размещать годовую бухгалтерскую отчетность в сети

17
Интернет. Таким образом, контрагент должен был предположить, что
совершаемая сделка может относиться к крупным, а значит, подлежать
одобрению посредством корпоративных процедур <26>.
--------------------------------
<26> См.: Постановление АС Московского округа от 13.04.2017 по делу
N А40-144458/2016.

Заметим, что в текущем регулировании законодательство


предусматривает реальные механизмы обеспечения
информированности кредитора о необходимости корпоративных
согласований - это заверения об обстоятельствах (ст. 431.2 ГК РФ) и запрос
контрагента о необходимости получить согласие органа юридического лица
(ст. 157.1 ГК РФ).
В целом, конечно же, сама идея защиты добросовестных кредиторов от
злоупотребляющих контролирующих лиц совершенно справедлива. При
этом в правовом регулировании необходим разумный баланс между
интересами кредиторов, участников корпораций, иных контролирующих
лиц.

2.11. Противоречивость современного корпоративного


законодательства

Российская правовая система предусматривает наличие, наряду с


Гражданским кодексом, также специальных законов о юридических лицах.
При этом в п. 2 ст. 3 ГК РФ имеется положение, что гражданское
законодательство, состоящее из ГК и принятых в соответствии с ним иных
федеральных законов, и нормы гражданского права, содержащиеся в других
законах, должны соответствовать Гражданскому кодексу. Однако по факту
мы видим, что положения ни федеральных законов, ни иных нормативных
актов зачастую не только не соответствуют ГК, но и вступают с ним в
противоречие.
Эта ситуация стала возможной, в частности, потому, что
законодательная реформа произошла таким образом, что вначале изменения
вносились в ГК РФ даже без попытки одновременного приведения в
соответствие с ним специальных законов. В законотворческом процессе
отсутствует синхронность. Положения многих законов об отдельных видах
юридических лиц до настоящего времени не приведены в соответствие с ГК
РФ или приведены частично. В ряде положений ГК РФ в текущей редакции
содержит "еще более специальные нормы", чем нормы специальных
федеральных законов. Например, сегодня в ГК имеется норма о том, какие
положения необходимо включать в протокол собрания гражданско-
правового сообщества (п. 4, 5 ст. 181.2). Вследствие такой детализации
Гражданский кодекс иногда превращается в подобие инструкции.

18
Очень слабыми являются вводные законы, которые своей
формулировкой типа "законодательные и иные нормативные правовые акты
Российской Федерации применяются постольку, поскольку они не
противоречат положениям Гражданского кодекса Российской Федерации"
<27> создают почву для многочисленных коллизий и даже противоречий.
--------------------------------
<27> См., напр.: ст. 3 Закона N 99-ФЗ (с изм. на 03.07.2016).

К примеру, в непубличном хозяйственном обществе возможно


перераспределение компетенции от общего собрания к совету директоров и
правлению (как это следует из подп. 1 п. 3 ст. 66.3 ГК) или только к совету
директоров (как это вытекает из п. 2.1 ст. 48 Закона об АО)?
Заметим, что в п. 2 ст. 48 Закона об АО уже были внесены изменения
Федеральным законом от 29.06.2015 N 210-ФЗ, направленные на
приведение Закона об АО в соответствие с ГК. Представляется, что
приоритетно следует применять специальную и позднее принятую норму
Закона об АО (п. 2.1 ст. 48). Ведь ГК РФ и Закон об АО имеют одинаковую
юридическую силу, а в таком случае действует правило, согласно которому
приоритет перед общим законом имеет закон специальный (lex specialis
derogat generali). К тому же в рассматриваемом случае законодатель уже
сделал попытку привести норму п. 2.1 ст. 48 Закона об АО в соответствие с
ГК РФ и сформулировал ее именно в данной редакции. С нашей точки
зрения, и содержательно такой подход более отвечает сути корпоративного
устройства - не передавать компетенцию общего собрания акционеров
исполнительным органам даже в непубличном обществе.
Еще один пример: п. 4 ст. 65.3 ГК РФ запрещает совмещение всеми
членами коллегиального исполнительного органа функций председателя
совета директоров, тогда как в п. 2 ст. 66 Закона об АО такой запрет
установлен только применительно к председателю коллегиального
исполнительного органа.
Поскольку редакция п. 2 ст. 66 Закона об АО не приводилась в
соответствие с ГК РФ, в отличие от п. 2 ст. 48 этого Закона, полагаем
правильным применение в этом случае ограничений, установленных
позднее принятым положением п. 4 ст. 65.3 ГК РФ.

3. Тенденции современной правоприменительной практики

В числе тенденций, которые можно обозначить в современной


судебной практике, можно назвать расширение свободы судебного
усмотрения и отход от нормативизма в пользу телеологического толкования
закона.

19
Что лучше - правовая определенность, судейский формализм или
судебное усмотрение, применение оценочных конструкций, в частности
принципа добросовестности?
С точки зрения необходимости отказа от формального применения
закона, а также учета и анализа фактических обстоятельств дела при
применении норм права Конституционный Суд РФ высказал следующие
правовые позиции:
- "суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу
фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением
формальных условий применения нормы" <28>;
- "право на судебную защиту, как неоднократно указывал
Конституционный Суд Российской Федерации, оказывается существенно
ущемленным, если суды при рассмотрении дела не исследуют его
фактические обстоятельства по существу, ограничиваясь установлением
формальных условий применения нормы (Постановления от 6 июня 1995
года N 7-П, от 13 июня 1996 года N 14-П, от 28 октября 1999 года N 14-П,
от 22 ноября 2000 года N 14-П, от 14 июля 2003 года N 12-П, Определение
от 5 марта 2004 года N 82-О)" <29>.
--------------------------------
<28> Постановление КС РФ от 08.12.2017 N 39-П "По делу о проверке
конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского
кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31
Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного
кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-
процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами
граждан Г.Г. Ахмадеевой, С.И. Лысяка и А.Н. Сергеева".
<29> Постановление КС РФ от 12.07.2007 N 10-П "По делу о проверке
конституционности положения абзаца третьего части первой статьи 446
Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с
жалобами граждан В.В. Безменова и Н.В. Калабуна".

Проявление тенденции отхода от формализованных критериев в пользу


судебного усмотрения можно проиллюстрировать использованием судами
концепции фактического контроля <30>.
--------------------------------
<30> Например, в Постановлении ВС РФ от 21.12.2017 N 53 "О
некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих
должника лиц к ответственности при банкротстве". Подробнее см.:
Шиткина И.С. Ответственность фактически контролирующих лиц в
корпоративном праве.

20
Ярким примером отхода от формального позитивизма при разрешении
корпоративных споров является дело N А40-104595/2014 <31>, в котором
арбитражный суд признал бенефициарного владельца заинтересованным
лицом, обладающим правом на предъявление иска о признании решений
общего собрания акционеров общества, бенефициаром которого он
является, недействительными. Изначально три инстанции отказались
удовлетворить требования истца, отметив, что право на иск о признании
решения общего собрания недействительным имеют лишь прямые
акционеры, однако Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ не
согласилась с такой позицией и направила дело на пересмотр. При новом
рассмотрении исковые требования были удовлетворены. Впоследствии
указанный бенефициарный владелец обратился с исковыми требованиями о
признании недействительными сделок купли-продажи акций банка,
являвшихся основным активом общества, в отношении которого он был
признан конечным бенефициаром <32>.
--------------------------------
<31> См.: Постановление АС Московского округа от 19.01.2017 N Ф05-
12058/2015 по делу N А40-104595/14; Определение ВС РФ от 12.05.2017 N
305-ЭС15-14197 по тому же делу об отказе в передаче кассационной жалобы
для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по
экономическим спорам ВС РФ.
<32> АС Московского округа оставил в силе Постановление Девятого
арбитражного апелляционного суда от 25.01.2017 и решение АС г. Москвы
от 20.03.2015, которыми требования о признании сделок
недействительными были удовлетворены (Постановление АС Московского
округа от 21.04.2017 N Ф05-14808/14 по делу N А40-95372/2014).

Заметим, что складывающаяся судебная практика не является


устойчивой. Так, в рамках другого дела, в котором тот же истец пытался
признать недействительными сделки по продаже акций уже того общества,
по отношению к которому он был ранее признан конечным бенефициаром,
ссылаясь на то, что не давал распоряжения акционерам этого общества
совершать сделки по продаже указанных акций, суды апелляционной, а
затем и кассационной инстанций отказали в удовлетворении исковых
требований, сочтя недоказанным факт, что истец является бенефициаром и
имеет законный интерес в оспаривании данных сделок <33>.
--------------------------------
<33> См.: Постановление АС Московского округа от 02.02.2018 N Ф05-
21144/17 по делу N А40-253673/2016.

С нашей точки зрения, поскольку у фактически контролирующих лиц


есть обязанности и ответственность, то для обеспечения баланса они могут
быть наделены некоторыми процессуальными правами. Так, лицо,
21
представившее достаточные доказательства бенефициарного владения
акциями (долями в уставном капитале) корпорации, может быть признано
стороной или заинтересованным лицом в гражданском деле.
Отмеченный отход от сверхпозитивизма, или от так называемого
нормативизма, в пользу телеологического толкования закона является
позитивным явлением в российском правопорядке или вынужденной и не
всегда оправданной позицией правоприменительной практики?
Дискуссия о роли и значении судебной практики в российском
правопорядке ведется очень давно. Мы делали по этому поводу следующий
вывод: правовая система Российской Федерации относится к так
называемой системе континентального права, основным источником права
в которой признаются нормативные правовые акты, прежде всего законы.
Прецедент в том смысле, в котором ему придается значение в странах
общего права, не является источником права в России. Однако, констатируя
сложившиеся реалии, следует фактически признать судебную практику в
форме выражаемых высшими судебными инстанциями правовых позиций в
качестве источника российского права <34>.
--------------------------------
<34> См. об этом: Шиткина И.С. О признании судебной практики
источником российского права // Хозяйство и право. 2013. N 4. С. 73 - 77.

Примером телеологического толкования может быть ряд правовых


позиций, выработанных в недавно принятом Постановлении Пленума ВС
РФ от 26.06.2018 N 27 "Об оспаривании крупных сделок и сделок, в
совершении которых имеется заинтересованность" (далее - Постановление
N 27). В нем Верховный Суд в ряде случаев дает довольно свободное
толкование норм права, пытаясь преодолеть несовершенство
законодательства, регулирующего институты экстраординарных сделок.
Так, следуя за позицией, высказанной в Постановлении Пленума ВАС РФ
от 16.05.2014 N 28 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием
крупных сделок и сделок с заинтересованностью", ВС РФ установил, что
отчетный период для целей квалификации сделок как крупных и с
заинтересованностью может быть предусмотрен уставом общества,
содержащим требование о составлении промежуточной бухгалтерской
отчетности <35>. Действительно, применение предусмотренного
Федеральным законом от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете"
общего правила об обязательности только годовой бухгалтерской
отчетности выхолащивает смысл корпоративных согласований, когда
между датой сдачи официальной годовой отчетности и совершением сделки
может пройти значительное время.
--------------------------------

22
<35> Заметим при этом, что законы о хозяйственных обществах для
целей квалификации крупных сделок и сделок, в совершении которых
имеется заинтересованность, имеют в виду отчетность по данным его
бухгалтерской (финансовой) отчетности на последнюю отчетную дату.
Федеральный закон от 06.12.2011 N 402-ФЗ "О бухгалтерском учете"
отчетным периодом признает календарный год - с 1 января по 31 декабря
включительно, за исключением случаев создания, реорганизации и
ликвидации юридического лица.

Еще одним примером свободной трактовки закона в Постановлении N


27 можно назвать положение, что если приведенные в Постановлении
общие правила о начале течения срока исковой давности <36> не могут быть
применены, то считается, что участник (акционер) в любом случае должен
был узнать о совершении оспариваемой сделки более года назад (п. 2 ст. 181
ГК РФ), если он длительное время (два или более года подряд) не
участвовал в общих собраниях участников (акционеров) и не
запрашивал информацию о деятельности общества.
--------------------------------
<36> Согласно п. 2 анализируемого Постановления общим правилом
является исчисление срока исковой давности "по добросовестному
директору", а в случаях, если директор был в сговоре с другой стороной
сделки, срок начинает течь с момента, когда о нарушении узнал или должен
был узнать другой директор. Только при отсутствии другого директора на
момент подачи иска срок будет зависеть от осведомленности члена совета
директоров или участника общества. Применительно к участнику
установлен перечень обстоятельств, который свидетельствует о начале
течения срока исковой давности (дата раскрытия информации публичным
обществом, дата проведения общего собрания по итогам года, в который
была совершена сделка).

То есть, по мнению ВС РФ, заботливый и добросовестный акционер


(участник) независимо от статуса хозяйственного общества (непубличное
или публичное) должен проявлять активность по отношению к обществу, и
для стимулирования этой активности установлен двухлетний период <37>
истечения срока исковой давности для оспаривания сделок. Представляется,
что приведенное положение вызовет дискуссии в профессиональном
сообществе, ведь законодательство не устанавливает для акционера
(участника) обязанности реализовывать принадлежащие ему
корпоративные права на участие в управлении, получение информации о
деятельности общества. Так, п. 4 ст. 65.2 ГК РФ применительно к
участникам корпорации фиксирует обязанность участвовать в принятии
только тех корпоративных решений, без которых корпорация не может
продолжать свою деятельность в соответствии с законом, если его участие
необходимо для их принятия; не совершать действия, заведомо

23
направленные на причинение вреда корпорации, а также действия
(бездействие), которые существенно затрудняют или делают невозможным
достижение целей, ради которых создана корпорация. Представляется
особенно спорным установление двухлетнего периода для истечения срока
исковой давности по требованиям о признании экстраординарных сделок
недействительными применительно к акционерам публичного АО, которые,
обладая миноритарными пакетами, зачастую активно не участвуют в
деятельности общества. Понятно, что рассматриваемая правовая позиция
направлена на обеспечение стабильности имущественного оборота, но
всегда ли цель оправдывает средства?
--------------------------------
<37> Можно предположить, что для избрания двухлетнего срока ВС РФ
в своем толковании по аналогии опирался на положение п. 5 ст. 181.4 ГК РФ
о том, что решение собрания может быть оспорено в суде в течение шести
месяцев со дня, когда лицо, права которого нарушены его принятием, узнало
или должно было узнать об этом, но не позднее чем в течение двух лет со
дня, когда сведения о принятом решении стали общедоступными для
участников соответствующего гражданско-правового сообщества.

Хотелось бы подчеркнуть, что отход от сверхпозитивизма и


телеологическая трактовка законодательных актов при принятии судебных
решений в любом случае не могут заменить качественный нормативный акт.

4. Заключение

Представляется, что эффективность правоприменительной практики в


значительной степени зависит от качества законотворческой деятельности,
уровня правовой культуры, квалификации, ответственности и
независимости российских судей и социальной ответственности всего
российского общества.
Поэтому настоящую статью хотелось бы закончить следующей
сентенцией. Ректор Массачусетского технологического университета Л.
Грэхем во время пленарной сессии "Технологии - пропуск в будущее.
Изменись или умри", состоявшейся во время Петербургского
международного экономического форума в 2016 г., сказал: "Вы хотите
молока без коровы". Он произнес это в ответ на вопросы русских
специалистов о конкуренции РФ в сфере высоких технологий и имел в виду
прежде всего отсутствие для этого не научного потенциала, а
социокультурной, рыночной, правовой среды. Может быть и сейчас, ставя
амбициозные и правильные задачи в том числе перед законодателем и
правоприменителем, но не создавая для этого надлежащей экономической и
социальной базы, мы хотим получить молоко, не имея коровы.

24
Право - социокультурное явление. Оно определяется экономической
формацией и в то же время определяет ее <38>. Право и экономика
взаимообусловлены. Корпоративное законодательство является важнейшим
элементом в системе регулирования экономической деятельности. От
эффективности применения корпоративных норм зависит инвестиционный
климат, рост экономического потенциала страны, интеграция российской
экономики в мировую. По итогам рассмотренных особенностей
корпоративного законодательства и тенденций правоприменительной
практики можно констатировать, что корпоративное право современной
России - динамично развивающаяся сфера правового регулирования, у
которой есть значительный потенциал совершенствования.
--------------------------------
<38> См.: Лейст О.Э. Сущность права. Проблемы теории и философии
права / Под ред. А.В. Томсинова. М., 2008. С. 123.

References

Andreev V.K., Laptev V.A. Corporate Law of Modern Russia. A Monograph


[Korporativnoye pravo sovremennoy Rossii. Monografiya]. Moscow: Prospekt,
2016. 269 p.
Boyko T.S. Protection of Rights and Interests of the Minority Participants of
a Non-Public Legal Entity in the Legislation of the Russian Federation, the United
Kingdom and the United Stated of America: A PhD Thesis in Law. [Zaschita prav
i interesov minoritarnykh uchastnikov nepublichnogo obschestva v prave Rossii,
SShA i Velikobritanii: Dis. na soiskanie uchenoi stepeni kand. yurid. nauk].
Moscow, 2018. 290 p.
Filippova S.Yu. Information Right on Business of a Joint Stock Company
[Pravo na informatsiyu o deyatelnosti aktsionernogo obschestva]. Economy and
Law [Khozyaystvo i pravo]. 2017. No. 5. P. 22 - 39.
Kuznetsov A.A. Limits of the Autonomy of Will in the Corporate Law: An
Essay [Predely avtonomii voli v korporativnom prave: kratkiy ocherk]. Moscow:
Statut, 2017. 158 p.
Leyst O.E. The Essence of Law. Issues in Law Theory and Philosophy
[Suschnost' prava. Problemy teorii i filosofii prava]. Moscow: Zertsalo, 2008. 339
p.
Mamageishvili V.S. Prevailing Method of Legal Regulation in the Corporate
Law [Preobladayuschiy metod pravovogo regulirovaniya v korporativnom prave],
in: Shitkina I.S., ed. The Correlation of Imperative and Facultative Principles in
Corporate Law: A Collection of Essays [Sootnoshenie imperativnykh i
dispozitivnykh nachal v korporativnom prave: Sb. st.]. Moscow: Statut, 2017. P.
6 - 29.

25
Shitkina I.S. Corporate Legislation Reform: Science, Education, Practice
[Reforma korporativnogo zakonodatelstva: nauka, obrazovanie, praktika].
Legislation [Zakonodatelstvo]. 2016. No. 1. P. 5 - 11.
Shitkina I.S. Extraordinary Transactions Made by the Legal Entities
[Ekstraordinarnye sdelki, sovershaemye khozyaystvennymi obschestvami].
Moscow: Statut, 2017. 142 p.
Shitkina I.S. Liability of de facto Controlling Persons under Corporate
Legislation [Otvetstvennost' fakticheski kontroliruyushchikh lits v korporativnom
prave]. Statute [Zakon]. 2018. No. 7. P. 114 - 133.
Shitkina I.S. On the Recognition of Court Precedents as a Source of Russian
Law [O priznanii sudebnoy praktiki istochnikom rossiyskogo prava]. Economy
and Law [Khozyaystvo i pravo]. 2013. No. 4. P. 73 - 77.
Shitkina I.S., ed. Corporate Law: A Textbook [Korporativnoe pravo:
Uchebnyj kurs]. Vol. 1. Moscow: Statut, 2017. 976 p.
Shitkina I.S., ed. Corporate Law: A Textbook [Korporativnoe pravo:
Uchebnyj kurs]. Vol. 1. Moscow: Statut, 2018. 990 p.
Shitkina I.S., Filippova S.Yu. The Invalidity of Transactions Made with the
Participation of Corporations [Osobennosti nedeystvitelnosti sdelok,
sovershaemykh s uchastiem korporatsiy]. Economy and Law [Khozyaystvo i
pravo]. 2014. No. 11. P. 73 - 84.
Stepanov D.I. The Discretionary Nature of Contract Law Provisions. On the
Conception of Reform of the General Provisions on Contracts in the Civil Code
of the Russian Federation [Dispozitivnost' norm dogovornogo prava. K
kontseptsii reform obschikh polozheniy Grazhdanskogo kodeksa RF o
dogovorakh]. The Herald of the Supreme Arbitrazh Court of the Russian
Federation [Vestnik Vysshego Arbitrazhnogo Suda Rossiiskoi Federatsii]. 2013.
No. 5. P. 6 - 59.
Sukhanov E.A. Comparative Corporate Law [Sravnitelnoe korporativnoe
pravo]. Moscow: Statut, 2014. 456 p.

26